/ / Language: Русский / Genre:prose_contemporary,

Ирландский Дневник

Генрих Бёлль

«Ирландский дневник» состоит из восемнадцати небольших очерков. Дневниковый характер книги, родившейся на основе поездок в Ирландию, где Бёлль в течение многих лет отдыхал, столь же несомненен, сколь и условен. Это великолепное по тонкости письма художественное произведение, вне зависимости от того, встречал или не встречал Бёлль описанных в нем людей, происходили или не происходили в действительности описанные в нем факты. «Ирландский дневник» принадлежит к самым первым примерам того «документализма», истинного или стилизованного (то есть использования реальных фактов и документальных свидетельств для создания художественного эффекта и, в более широком смысле, вообще подчеркнутой апелляции художника к эмпирической, конкретной достоверности описанного), который буквально захлестнет европейскую литературу в последующие годы. Для Бёлля еще не существует в чистом виде противопоставления вымысла и документа (о чем много и страстно будут спорить позднее), фактографичность еще не несет с собой суховатой отстраненности. Он открывает книгу предуведомлением: «Такая Ирландия существует, однако пусть тот, кто поедет туда и не найдет ее, не требует от автора возмещения убытков».

Генрих Бёлль

Ирлндский дневник

IRISCES TAGEBUCH

1954 - 1957

Перевод С. Фридлянд и В. Нефедьев.

Ткя Ирлндия существует, однко пусть тот, кто поедет туд и не нйдет ее, не требует от втор возмещения убытков.

Я посвящю эту мленькую книгу Крлу Корфу, тому, кто побудил меня ее нписть

Прибытие I

Не успев еще подняться н борт проход, я срзу увидел, услышл, учуял, что пересек грницу. Я уже повидл одно из смых пригожих обличий Англии - почти буколический Кент и мимоходом - Лондон, это чудо топогрфии. Повидл я и одно из смых мрчных обличий Англии - Ливерпуль, но здесь, н проходе, Англия кончилсь. Здесь уже пхло торфом, со средней плубы и из бр доносился гортнный кельтский говор, и здесь общественный строй Европы принял совсем другие формы: бедность здесь уже перестл быть пороком, был не пороком и не доблестью, просто фктором общественного смосознния, не знчщим ровно ничего - кк и богтство. Склдки н брюкх утртили остроту лезвия, и нглийскя булвк, эт древняя зстежк кельтов и гермнцев, снов вступил в свои прв. Тм, где пуговиц кзлсь точкой, которую поствил портной, словно зпятую приклывли булвку; знк вольной импровизции, он создвл склдку в том месте, где пуговиц делл ее невозможной. Я видел, кк булвкой прикрепляли ярлык с обознчением цены, ндствляли подтяжки, подменяли зпонки и, нконец, кк один мльчик употребил ее в кчестве оружия, уколов в зд ккого-то мужчину; мльчик удивился, дже испуглся, потому что мужчин никк н это не регировл; тогд мльчик ткнул в мужчину пльцем, чтобы устновить, жив он еще или нет. Мужчин был жив, он рсхохотлся и хлопнул мльчик по плечу.

Все длиннее стновилсь очередь к окошечку, где з доступную цену выдвли щедрые порции зпдноевропейского нектр, именуемого чем. Кзлось, ирлндцы изо всех сил стрются удержть и этот мировой рекорд, в котором они идут непосредственно перед Англией: почти десять фунтов чя потребляется ежегодно в Ирлндии н душу нселения. Другими словми, ежегодно через кждую ирлндскую глотку протекет мленькое озеро чя.

Пок я медленно продвиглся к окошку, у меня было достточно времени, чтобы освежить в пмяти и другие рекорды Ирлндии. Не только по чепитию держит рекорд эт мленькя стрн. Второй ее рекорд - по молодым священникм. (Кельнской епрхии пришлось бы посвящть в сн почти тысячу священников ежегодно, чтобы срвниться с ккой-нибудь мленькой ирлндской епрхией.) Третий рекорд Ирлндии - посещемость кино, и снов (кк много общего, несмотря н все рзличия!) он идет непосредственно впереди Англии. И нконец, четвертый, смый вжный (не берусь утверждть, что он нходится в причинной связи с тремя первыми), - в Ирлндии меньше смоубийств, чем где бы то ни было н этой земле. Рекорды потребления виски и сигрет еще не зфиксировны, но и в этой облсти Ирлндия ушл длеко вперед, - Ирлндия, мленькя стрн, площдь которой рвн Бврии, нселения в ней меньше, чем между Эссеном и Дортмундом.

Полуночня чшечк чю, когд ты дрожишь н зпдном ветру, проход медленно выходит в открытое море; потом виски нверху в бре, где все еще звучит гортння кельтскя речь, хотя теперь только из одной ирлндской глотки. В холле перед бром монхини, кк большие птицы, устривются н ночлег; им тепло под чепцми, им тепло под длинными юбкми, они медленно выбирют четки, кк выбирет концы отходящее от причл судно. Молодой человек, стоящий у стойки с грудным млденцем н рукх, потребовл пятую кружку пив и получил откз, и у его жены, которя с двухлетней девочкой стоит рядом, брмен тоже отобрл кружку и не стл нполнять ее снов; бр медленно пустеет, смолкл гортння кельтскя речь, тихо кивют во сне монхини; одн из них збыл выбрть свои четки, крупные бусины перектывются от кчки; двое с детьми, не получив больше пив, бредут мимо меня в угол, где из коробок и чемоднов соорудили для себя мленькую крепость, тм, притулившись с обеих сторон к ббушке, спят еще двое детей, и ббушкин черный плток греет всех троих. Грудного млденц и его двухлетнюю сестренку водворили в бельевую корзину, родители молч протиснулись между двумя чемоднми и прижлись друг к другу. Беля узкя рук мужчины, словно плтку, нтягивет плщ. Все смолкло, только крепость из чемоднов тихо подргивет в ткт кчке.

Я збыл приглядеть себе место н ночь, и теперь мне приходится шгть через ноги, ящики и чемодны; в темноте светятся огоньки сигрет, ухо ловит обрывки тихих рзговоров: «Коннемр… безндежно… официнтк в Лондоне…» Я збился между шлюпкой и кучей спстельных поясов, но сюд здувет пронзительный сырой вест. Я встю и иду по плубе проход, где пссжиры скорее нпоминют эмигрнтов, чем людей, возврщющихся н родину. Ноги, огоньки сигрет, шепот, обрывки рзговоров. Нконец ккой-то священник хвтет меня з полу и с улыбкой предлгет место возле себя. Я прислоняюсь к стенке, чтобы уснуть, но спрв от священник из-под серо-зеленого полостого плед рздется нежный и чистый голос:

- Нет, отец мой, нет, нет… Думть об Ирлндии слишком горько. Рз в год мне приходится сюд ездить, чтобы повидть родителей. Д и ббушк еще жив. Вы знете грфство Голуэй?

- Нет, - тихо скзл священник.

- Коннемру?

- Нет.

- Вм ндо тм побывть. И не збудьте н обртном пути посмотреть в Дублинском порту, что вывозит Ирлндия: детей и священников, монхинь и печенье, виски и лошдей, пиво и собк…

- Дитя мое, - тихо скзл священник, - не следует поминть все это рядом…

Под серо-зеленым пледом вспыхнул спичк и н мгновение вырвл из темноты резкий профиль.

- Я не верю в бог, - произнес нежный и чистый голос, - д, не верю, - тк почему же я не могу поствить рядом священников и виски, монхинь и печенье; я не верю и в Kathleen ni Houlihan [1], в эту скзочную Ирлндию. Я дв год прослужил в Лондоне, официнткой: я видел, сколько проституток…

- Дитя мое, - тихо скзл священник.

- …сколько проституток поствляет Лондону Kathleen ni Houlihan - остров Святых.

- Дитя мое!

- Нш приходский священник тоже нзывл меня тк: дитя мое… Он приезжл к нм издлек н велосипеде, чтобы отслужить воскресную мессу, но и он не мог воспрепятствовть Kathleen ni Houlihan вывозить смое ценное, что у нее есть, - своих детей. Поезжйте в Коннемру, отец, вы нверняк еще не встречли тк много крсивых пейзжей срзу и тк мло людей н них. Может быть, вы и у нс когд-нибудь отслужите мессу… Тогд вы увидите, кк смиренно я преклоняю колен в церкви по воскресеньям.

- Но вы же не верите в бог?

- Неужели вы думете, что я могу позволить себе не ходить в церковь и тем огорчть моих родителей? «Нш миля девочк нбожн, все тк же нбожн. Нше милое дитя!» А когд я уезжю, ббушк целует меня, блгословляет и говорит: «Оствйся всегд ткой же нбожной, милое мое дитя…» Вы знете, сколько внуков у моей ббушки?…

- Дитя мое, дитя мое, - тихо скзл священник.

Ярко вспыхнул сигрет и снов осветил н несколько секунд строгий профиль.

- Тридцть шесть внуков у моей ббушки, тридцть шесть; было тридцть восемь, но одного убили в боях з Англию, другой пошел ко дну н нглийской подводной лодке. Тридцть шесть еще живы: двдцть в Ирлндии, остльные…

- Есть стрны, - тихо скзл священник, - которые экспортируют гигиену и мысли о смоубийстве, томное оружие, пулеметы, втомобили…

- Я зню, - ответил нежный, чистый девичий голос, - я все это зню. У меня у смой брт священник, и дв двоюродных тоже: только у них одних из всей ншей родни есть свои мшины.

- Дитя мое…

- Попробую вздремнуть. Доброй ночи, отец мой, доброй ночи.

Горящя сигрет полетел з борт. Серо-зеленый плед обтянул узкие плечи. Голов священник кк бы укоризненно покчивлсь из стороны в сторону, может, движение проход было тому виной.

- Дитя мое, - еще рз тихо скзл священник, но ответ не последовло.

Священник со вздохом откинулся нзд и поднял воротник пльто; четыре нглийские булвки были приколоты н обртной стороне воротник, четыре, ннизнные н пятую, они рскчивлись в ткт легким толчкм судн, медленно подплывющего сквозь серую мглу к острову Святых.

Прибытие II

Чшк чю, теперь уже н рссвете, когд ты дрожишь н зпдном ветру, остров Святых еще прячется от солнц в утреннем тумне. Н этом острове живет единственный нрод Европы, который никогд никого не звоевывл, хотя см бывл звоевн неоднокртно - дтчнми, нормннми, нгличнми. Лишь священников посылл он в другие земли, лишь монхов д миссионеров, которые окольным путем, через Ирлндию, поствляли в Европу дух фивейской схимы; более тысячи лет нзд здесь, вдли от центр, здвинутое глубоко в Атлнтический окен, лежло пылющее сердце Европы…

Кк много серо-зеленых пледов, плотно окутывющих узкие плечи, кк много суровых профилей вижу я вокруг, кк много высоко поднятых священнических воротников с зпсной нглийской булвкой, н которой болтются еще две, три, четыре… Узкие лиц, воспленные от бессонной ночи глз, млденец в бельевой корзине сосет из рожк молоко, покуд отец его тщетно требует пив тм, где нливют чй. Утреннее солнце медленно извлекет из тумн белые дом, крсно-белый огонь мяк обливет нс, проход, пыхтя, входит в гвнь Дн-Лэре. Чйки приветствуют его. Серый силуэт Дублин выглянул из тумн и снов исчез; церкви, пмятники, доки, гзгольдер, робкие дымки из труб; время звтрк нступило пок для очень немногих, Ирлндия еще спит. Носильщики н пристни протирют сонные глз, тксисты дрожт н утреннем ветру. Ирлндские слезы встречют и родину и вернувшихся. Имен, словно мячики, летют в воздухе.

Я устло перешел с корбля н поезд, с поезд через несколько минут - н большой темный вокзл Уэстленд-Роу, с вокзл н улицу. В окне черного дом молодя женщин убирл с подоконник орнжевый молочник. Он улыбнулсь мне, и я улыбнулся в ответ.

Облдй я ткой же несокрушимой нивностью, кк тот молодой немецкий подмстерье, который в Амстердме познвл жизнь и смерть, нищету и богтство господин Кннитферстн [2], я мог бы в Дублине узнть все о жизни и смерти, о нищете, богтстве и слве господин Сорри. Кого бы я ни спршивл, о чем бы я ни спршивл, я н все получл односложный ответ: «Сорри" [3]. И хотя я не знл, но мог догдться, что утренние чсы между семью и десятью - единственные, когд ирлндцы склонны к односложности. Поэтому я решил не пускть в ход свои скудные познния в языке и с горя утешился тем, что я по крйней мере не тк нивен, кк нш достойный звисти подмстерье в Амстердме. А до чего же хотелось спросить: «Чьи это большие корбли стоят в гвни?» - «Сорри».

- «А кто это высится н пьедестле среди утреннего тумн?» - «Сорри». - «А чьи это оборвнные, босоногие детишки?» - «Сорри». - «А кто этот тинственный молодой человек, который стоит н здней площдке втобус и очень здорово подржет втомтной очереди: тк-тк-тк - рзносится в утреннем тумне?» - «Сорри». - «А кто скчет, кто мчится под утренней мглой при сером цилиндре и с тростью большой?» - «Сорри».

Я решил полгться не столько н свой язык и чужие уши, сколько н собственные глз и довериться вывескм. И тогд все эти Джойсы и Йитсы, Мк-Крти и Моллои, О'Нилы и О'Конноры предстли передо мною в кчестве бухглтеров, трктирщиков, лвочников. Дже следы Джекки Кугн вели, кзлось, сюд же, и нконец я вынужден был принять решение, вынужден был признться смому себе, что человек, который все еще одиноко стоит н своем высоком пьедестле и зябнет н прохлдном утреннем ветру, зовут вовсе не Сорри, Нельсон.

Я купил гзету, вернее, журнл, который нзывлся «Айриш дйджест», меня тотчс же соблзнило объявление, которое я перевел тк: «Рзумня кровть и рзумный звтрк" [4], - и я решил для нчл рзумно позвтркть.

Если чй н континенте нпоминет пожелтевший блнк почтового перевод, то н этих островх, к зпду от Остенде, чй нпоминет темные крски русских икон, сквозь которые светится позолот, - до тех пор, покуд его не збелят молоком, тогд он приобретет цвет кожи перекормленного грудного млденц. Н континенте чй звривют жидко, подют в дорогих фрфоровых чшкх; здесь в услду чужестрнцу рвнодушно и чуть не здром нливют из помятых жестяных чйников в толстые фянсовые чшки воистину божественный нпиток.

Звтрк был хорош, чй достоин своей слвы, н зкуску мы получили бесплтную улыбку молодой ирлндки, которя рзливл чй.

Я рзвернул гзету и срзу же нткнулся н письмо читтеля, требоввшего, чтобы сттую Нельсон свергли с ее высокого пьедестл и зменили сттуей богомтери. Еще одно письмо с требовнием свергнуть Нельсон, еще одно.

Пробило восемь чсов, и тут вдруг ирлндцы рзговорились и увлекли меня з собой. Я был зхлестнут потоком слов, из которых понял только одно: Germany [5]. Тогд я дружелюбно, но твердо решил отбивться их же оружием - словом «сорри» - и нслждться бесплтной улыбкой непричеснной богини чя, но вдруг меня спугнул внезпный грохот, я бы дже скзл - гром. Неужели н этом удивительном острове тк много поездов? Гром не стихл, он рсплся н отдельные звуки, мощное вступление к «Tantum Ergo» [6] стло отчетливо слышно со слов "Sacramentum - veneremur cernui» и до последнего слог, из соседней церкви святого Андрея рзносясь нд всей Уэстленд-Роу. Незбывемым - кк первые чшки чя и те многие, что мне еще предстояло выпить в зброшенных грязных местечкх, в отелях и у кмин, - было и впечтление от всеобъемлющей нбожности, зполонившей Уэстленд-Роу вскоре после «Tantum Ergo». У нс лишь н псху или н рождество можно увидеть, чтобы из церкви выходило столько людей. Впрочем, я еще не збыл исповедь безбожницы со строгим профилем.

Было всего только восемь чсов утр и воскресенье - слишком рно, чтобы будить того, кто меня приглсил, но чй остыл, в кфе зпхло брньим жиром, и посетители взяли свои кртонки и чемодны и устремились к втобусм. Я вяло перелистывл «Айриш дйджест», пытлся переводить кое-ккие первые строчки сттей и зметок, покуд внимние мое не привлекл чья-то мудрость, опубликовння н стрнице двдцть третьей. Я понял смысл этого форизм здолго до того, кк успел перевести; не переведенный, не вырженный по-немецки и, однко же, понятый, он производил дже более сильное впечтление, чем после перевод. «Клдбищ полны людей, без которых мир не мог обойтись».

Мне покзлось, что рди этой фрзы стоило совершить путешествие в Дублин, и я порешил зпрятть ее поглубже у себя в сердце н тот случй, если я вдруг возомню о себе. (Позднее он служил ключом, помогющим мне понять удивительную смесь из стрсти и рвнодушия, чудовищной устлости и безрзличия в соединении с фнтизмом, с которой мне чсто приходилось стлкивться.)

Прохлдные большие виллы прятлись з рододендронми, пльмми и олендрми, и я, несмотря н неприлично рнний чс, решился нконец рзбудить своего хозяин. Вдлеке уже звиднелись горы и длинные ряды деревьев.

Всего через кких-нибудь восемь чсов один мой соотечественник ктегорически зявит мне: «Здесь все грязно, все дорого и ни з ккие деньги не достть нстоящего крбонд», и я буду зщищть Ирлндию, хотя провел в ней всего десять чсов, всего десять, из которых пять проспл, чс просидел в внне, чс простоял в церкви и еще один чс проспорил с вышеупомянутым соотечественником, выдвинувшим против моих десяти чсов целых шесть месяцев. Я стрстно зщищл Ирлндию. Чем, «Tantum Ergo», Джойсом и Йитсом сржлся я против крбонд - оружия тем более для меня опсного, что я понятия о нем не имел и, борясь, лишь смутно догдывлся, что мой врг - ккое-то мясное блюдо. (Только уже вернувшись домой и зглянув в словрь Дуден, я выяснил, что крбонд - это жреня грудинк.) Однко боролся я нпрсно: человек, едущий з грницу, предпочитет оствлять дом все недосттки своей стрны - о, эт домшняя сует! - но брть с собой ее крбонд. Точно тк же, должно быть, нельзя безнкзнно пить чй в Риме, кк нельзя безнкзнно пить кофе в Ирлндии, рзве что его врил итльянец. Я сложил оружие, сел в втобус и поехл, любуясь по дороге бесконечными очередями перед кинотетрми, которых здесь великое изобилие. Утром, подумлось мне, нрод толпится в церквх и перед ними, вечером - в кинотетрх и перед ними. В зеленом гзетном киоске, где меня вновь покорил улыбк молодой ирлндки, я купил гзеты, шоколд, ппиросы. И тут мой взгляд упл н книгу, зтерявшуюся среди брошюр. Беля ее обложк с крсной кймой уже порядком испчклсь; продвлсь эт древность з один шиллинг, и я купил ее. Это был «Обломов» Гончров н нглийском языке. Я знл, что Обломов - из тех мест, которые нходятся н четыре тысячи километров восточное Ирлндии, и все-тки мне подумлось, что ему смое место в этой стрне, где тк не любят рно вствть.

Помолись з душу Мйкл О'Нил

Н могиле Свифт я зстудил сердце - тк чисто было в соборе святого Птрик, тк безлюдно, тк много стояло тм птриотических мрморных извяний, тк глубоко под холодными кмнями покоился его неистовый нстоятель и рядом с ним его жен - Стелл. Две квдртные медные тблички, ндренные до блеск, словно рукми немецкой хозяйки; побольше - нд Свифтом, поменьше - нд Стеллой. Мне ндо бы принести чертополох, цепкий, кустистый, голенстей, д несколько веточек клевер, д несколько нежных цветков без колючек, может быть жсмин или жимолость, - это был бы подходящий привет для обоих. Но руки мои были пусты, кк эт церковь, холодны и чисты, кк он. Со стен свисли приспущенные полковые знмен. Действительно ли они пхнут порохом? Судя по их виду, должны бы, но здесь пхло только тленом, кк во всех церквх, где уже много столетий не курят лдном. Мне почудилось, будто в меня стреляют ледяными иглми, я обртился в бегство и только у смых дверей обнружил, что в церкви все-тки был один человек - уборщиц, которя мыл щелоком входную дверь, чистил то, что и тк было достточно чистым.

Перед собором стоял ирлндец-нищий - первый, который мне здесь встретился. Ткие бывют только в южных стрнх, но н юге светит солнце, здесь, к северу от пятьдесят третьего грдус северной широты, тряпье и лохмотья выглядят несколько инче, чем к югу от тридцтого, здесь нищету поливет дождь, грязь не покжется живописной дже смому неиспрвимому эстету, здесь нищет збилсь в трущобы вокруг святого Птрик, в зкоулки и дом - точно ткя, ккой описл ее Свифт в 1743 году.

Болтлись пустые рукв куртки нищего - грязные чехлы для несуществующих рук. По лицу пробегл эпилептическя дрожь, и все-тки это худое смуглое лицо было прекрсно крсотой, которую предстоит зпечтлеть в другой, не в моей зписной книжке. Я должен был вствить зжженную сигрету прямо ему в рот, деньги положить прямо в крмн. Мне покзлось, что я подл милостыню покойнику. Темнот нвисл нд Дублином: все оттенки серого, ккие только есть между белым и черным, отыскли себе в небе по облчку; небо было усеяно перьями бесчисленной серости - ни клочк, ни полоски ирлндской зелени. Медленно, дергясь, побрел нищий под этим небом из прк святого Птрик в свои трущобы.

В трущобх грязь черными хлопьями покрывет оконные стекл, словно их нрочно збросли грязью, выскребли для этого из труб, выудили из кнлов, впрочем, здесь мло что делется нрочно, д и смо собой мло что делется. Здесь делется выпивк, любовь, молитв и брнь, здесь плменно любят бог и, должно быть, тк же плменно его ненвидят.

В темных дворх, которые видел еще глз Свифт, десятилетия и столетия отклдывли эту грязь - гнетущий осдок времени. В окне лвки стрьевщик нвлен невообрзимя пестря рухлядь, чуть поодль я нткнулся н одну из целей моего путешествия - это был трктир, рзделенный н стойл с кожными знвескми. Здесь пьяниц зпирется см, кк зпирют лошдь, чтобы остться недине со своим виски и своим горем, с верой и неверием; он спускется н дно своего времени, в кессонную кмеру пссивности и сидит тм, пок не кончтся деньги, пок не придется снов вынырнуть н поверхность времени и через силу порботть веслом - совершя движения беспомощные и бессмысленные, ибо кждя лодк неуклонно приближется к темным водм Стикс. Не диво, что для женщин, этих тружениц ншей плнеты, нет мест в тких кбкх; мужчин здесь остется недине со своим виски, длекий от всех дел, з которые ему пришлось взяться, дел, имя которым - семья, профессия, честь, общество. Виски горько и блготворно, где-нибудь н четыре тысячи километров к зпду и где-нибудь к востоку, з двумя морями, есть люди, верящие в деятельность и прогресс. Д, есть ткие люди, тк горько виски и тк блготворно. Хозяин с бычьим зтылком просовывет в стойло очередной сткн. Глз у хозяин трезвые, голубые у него глз, и он верит в то, во что не верят люди, его обогщющие. Деревянные переборки, обшивк, стены пропитны шуткми и проклятиями, ндеждми и молитвми. Сколько их тм?

Уже зметно, кк кессоння кмер для пьяниц-одиночек все глубже опускется н темное дно времени, мимо рыб и зтонувших корблей, но и здесь, внизу, нет больше покоя с тех пор, кк водолзы усовершенствовли свои приборы. А потому - вынырнуть, нбрть в легкие побольше воздух и снов зняться делми, имя которым - честь, профессия, семья, общество, покуд водолзы не пробурвили кессон! «Сколько?» Монеты, много монет брошено в жесткие голубые глз хозяин.

Небо было по-прежнему зтянуто всеми оттенкми серого цвет, и по-прежнему не было видно ни одного из бесчисленных оттенков ирлндской зелени, когд я нпрвился к другой церкви. Прошло очень мло времени: у вход в церковь стоял тот смый нищий, и ккой-то школьник вынимл у него изо рт сигрету, которую сунул я. Мльчик тщтельно зтушил ее, чтоб не пропло ни крошки тбк, и бережно спрятл окурок в крмн нищего, потом он снял с него шпку: кто же осмелится, дже если у него нет обеих рук, войти в божий хрм, не сняв шпки? Для него придержли дверь, пустые рукв мзнули по дверному косяку, мокрые, грязные рукв, будто нищий вывлял их в сточной кнве, - но тм, в церкви, никому нет дел до грязи.

Кк безлюден, чист и прекрсен был собор святого Птрик; здесь же, в этой церкви, окзлось полно людей и ляповтых укршений, и был он не то чтобы грязня, зпущення - тк выглядят комнты в многодетных семьях. Некоторые люди - среди них, я слышл, есть один немец, который тким путем рспрострняет в Ирлндии достижения немецкой культуры, - зрбтывют немлые деньги н производстве гипсовых фигур, но гнев н фбрикнтов хлтуры слбеет при виде тех, кто преклоняет колен перед их продукцией: чем пестрей, тем лучше, чем ляповтей, тем лучше; хорошо бы, чтоб совсем «кк живой!» (осторожней, богомолец: живой - это совсем не «кк живой!»).

Темноволося крсвиц - с вызывющим видом оскорбленного нгел - молится перед сттуей Мгдлины; н ее лице - зеленовтя бледность, ее мысли и молитвы зносятся в неведомую мне книгу. Школьники с клюшкми для керлинг под мышкой вымливют себе избвление от голгофы; в темных углх горят лмпды перед сердцем Христовым, перед Little Flower [7], перед святым Антонием, перед святым Фрнциском: здесь из религии вычерпывют все до смого дн. Нищий сидит н последней скмье и подствляет свое эпилептически подргивющее лицо под струю блговоний.

Зслуживют внимния новинки божественной индустрии: неоновый нимб вокруг головы девы Мрии и фосфоресцирующий крест в чше со святой водой, розовым светом озряет он полумрк церкви. Будут ли рздельно знесены в Книгу те, кто молится здесь, перед этой безвкусицей, и те, кто молится в Итлии перед фрескми фр Анджелико?

Крсвиц с зеленовтой бледностью все еще не отводит взгляд от Мгдлины, лицо нищего все еще подергивется, его тело охвчено дрожью, и от этой дрожи позвякивют монеты у него в крмне. Мльчики с клюшкми, должно быть, знют нищего, умеют читть подргивние его лиц и тихое бормотние; один из них лезет к нищему в крмн, н грязной мльчишеской лдони окзывются четыре монетки - дв пенни, один шестипенсовик и один трехпенсовик. Одно пенни и трехпенсовик остются н лдони мльчик, остльные со звоном пдют в церковную кружку. Вот где проходят грницы мтемтики, психологии, экономики - грницы всех более или менее точных нук, - они нклдывются одн н другую в эпилептическом подергивнии лиц: основ слишком нендежня, чтобы н нее можно было положиться. Но все еще живет в моем сердце холод, унесенный с могилы Свифт: чистот, безлюдье, мрморные сттуи, полковые знмен и женщин, которя нводил чистоту тм, где и без того уже достточно чисто. Прекрсен был собор святого Птрик, уродлив эт церковь, но в ней молятся, и н скмьях я ншел то, что нходил н многих церковных скмьях Ирлндии, - мленькие эмлировнные тблички с призывом молиться. «Помолись з душу Мйкл О'Нил, скончвшегося 17.I.1933 в возрсте 60 лет».«Помолись з душу Мэри Киген, скончвшейся 9 мя 1945 год в возрсте восемндцти лет». Ккое блгочестивое и ловкое принуждение: мертвые оживют, дты их смерти связывются в предствлении того, кто прочтет тбличку, с его собственными переживниями в тот день, в тот месяц, в тот год. Гитлер с подергивющимся лицом ждл приход к влсти, когд здесь умер шестидесятилетний Мйкл О'Нил; когд Гермния кпитулировл, здесь умерл восемндцтилетняя Мэри Киген. «Помолись, - прочел я, - з душу Кевин Кессиди, скончвшегося 20.XII.1930 в возрсте триндцти лет», - и меня словно удрило электрическим током, ибо в декбре 1930 год мне смому было триндцть лет: в большой темной квртире богтого доходного дом - тк их еще нзывли в 1908 году, - в южной чсти Кельн, я сидел с рождественским тбелем в рукх: нчлись кникулы, и сквозь прореху в коричневой шторе я глядел н зснеженную улицу.

Улиц кзлсь крсновтой, словно ее вымзли ненстоящей, бутфорской кровью: крсны были сугробы, крсно небо нд городом, дже скрежет трмвя н кругу - и тот кзлся мне крсным. Но когд я выглядывл в щель между шторми, я видел все тк, кк было н смом деле: тронутые коричневым кря снежных холмиков, черный сфльт, у трмвя цвет двно не чищенных зубов, когд трмвй рзворчивлся н кругу, скрежет его предствлялся мне светло-зеленым - ядовитя зелень окроплял голые ветви деревьев.

Итк, в этот день в Дублине умер триндцтилетний Кевин Кессиди, мой ровесник; здесь устнвливли ктфлк, с хоров неслись звуки «Dies irae, dies ilia» [8], перепугнные одноклссники Кевин зполняли скмьи: лдн, жр от свечей, серебряные кисти н черном покрове, - я в это время спрятл тбель и достл из сря снки, чтобы идти ктться. Я получил четверку по лтыни, гроб Кевин опустили в могилу.

Потом, когд я покинул церковь и пошел по улице, рядом со мной неотступно шел Кевин Кессиди: я видел его живым, одного со мной возрст, себя я увидел н несколько минут тридцтисемилетним Кевином Кессиди - он был отцом троих детей, жил в трущобх з собором святого Птрик, виски было горьким, холодным и дорогим, могил Свифт осыпл его ледяными стрелми, зеленовтя бледность был н лице у его темноволосой жены, и долги у него были, и мленький домик, кких великое множество в Лондоне и тысячи в Дублине: скромный, двухэтжный, бедный, мещнский, зтхлый, безотрдный - скзл бы о нем неиспрвимый эстет (не увлекйся, эстет: в одном из тких домов родился Джеймс Джойс, в другом - Шон О'Кейси).

Тк близко был тень Кевин, что, вернувшись в трктир, я зкзл дв виски. Но тень не поднесл сткн к губм, и тогд я см выпил з Кевин Кессиди, скончвшегося 20.XII.1930 в возрсте триндцти лет, выпил вместо него - и з него.

Мейо - Д поможет нм Бог!

В центре Ирлндии, в Атлоне, в двух с половиной чсх от Дублин, если ехть скорым, поезд делят пополм. Лучшя чсть, с вгоном-ресторном, идет дльше в Голуэй, чсть похуже, т, где остлись мы, - в Уэстпорт. Рзлук с вгоном-ресторном, где кк рз нкрывли второй звтрк, был бы еще более печльной, будь у нс при себе деньги - нглийские или ирлндские, - чтобы оплтить звтрк, первый ли, второй ли. Теперь же, поскольку между прибытием проход и отпрвлением поезд у нс было всего полчс, , дублинские бнки открывются только в половине десятого, мы рсполгли лишь легкими, но совершенно здесь бесполезными купюрми, которые печтются бнкми Гермнии; изобржение Фуггер [9] в средней Ирлндии не котируется.

Я до сих пор не збыл, ккого стрху нтерпелся в Дублине, когд в поискх обменного пункт выбежл из вокзл и меня чуть не переехл огненно-крсный фургон, не имевший н себе иных укршений, кроме четко выведенной свстики. То ли кто-то продл Ирлндии фургон «Фёлькишер беобхтер» [10], то ли у «Фёлькишер беобхтер» здесь сохрнился филил. Мшины, которые я еще помню, выглядели точно тк же, однко шофер, осенив себя крестом, любезно уступил мне дорогу, и, вглядевшись повнимтельней, я все понял: это был просто-нпросто мшин прчечной «Свстик», и дт основния фирмы - 1912 год - был четко выведен под свстикой, но от простой мысли, что это мог быть один из тех втомобилей, у меня перехвтило дыхние.

Все бнки были зкрыты, и, рсстроенный, я вернулся н вокзл, решив пропустить сегодняшний поезд в Уэстпорт, потому что зплтить з билеты мне было нечем. У нс оствлся выбор: либо снять до звтр номер в отеле и уехть звтршним поездом (вечерний поезд не совпдл с рсписнием ншего втобус), либо изыскть ккой-нибудь способ, чтобы уехть ближйшим поездом без билетов. Ккой-нибудь способ сысклся: мы поехли в кредит. Нчльник стнции, тронутый видом троих невыспвшихся детишек, двух приунывших женщин и одного совершенно рстерянного ппши (не збудьте, что две минуты нзд он едв не угодил под мшину со свстикой), подсчитл, что ночь в отеле будет стоить мне ровно столько же, сколько вся поездк в Уэстпорт. Он зписл мое имя, «число лиц, перевозимых в кредит», одобрительно пожл мне руку и дл сигнл к отпрвлению.

Вот тк н этом удивительном острове мы сподобились единственного в своем роде кредит, которым никогд до сих пор не пользовлись и дже не пытлись пользовться: кредит у железной дороги.

Но - увы! - звтрков в кредит вгон-ресторн не предоствлял, и попытк получить его не увенчлсь успехом. Физиономия Фуггер, хоть и отпечтння н превосходной бумге, не подействовл н стршего официнт. Мы со вздохом рзменяли последний фунт и зкзли термос чя и пкет бутербродов. А н долю проводников выпл нелегкя обязнность - зносить в свои книжечки нши диковинные имен. Знесли один рз, дв, три, и мы збеспокоились: один рз, дв или три придется нм выплчивть этот единственный в своем роде долг?

В Атлоне сменился проводник, пришел новый - рыжий, стртельный и молодой. Когд я признлся ему, что мы едем без билетов, лицо его озрилось светом полнейшего понимния: ему явно сообщили о нс, телегрф явно передвл со стнции н стнцию и нши имен, и «число лиц, перевозимых в кредит».

З Атлоном нш после рзделения ствший пссжирским поезд еще четыре чс полз, извивясь, мимо все более мелких, все более зпдных стнций. Смые приметные остновки между Атлоном (девять тысяч жителей) и побережьем тковы: Роскоммон и Клэрморрис, кждый с тким количеством жителей, которого хвтило бы н три больших городских дом. Кслбр - столиц грфств Мейо - с четырьмя и Уэстпорт с тремя тысячми жителей; н отрезке пути, рвном примерно рсстоянию от Кельн до Фрнкфурт-н-Мйне, плотность нселения неуклонно пдет, потом нчинется большя вод, з ней - Нью-Йорк, где проживет в три рз больше людей, чем во всем Свободном Госудрстве Ирлндия, и в три рз больше ирлндцев, чем в трех ирлндских грфствх з Атлоном.

Вокзлы здесь мленькие, стнционные постройки светло-зеленые, шткетники - снежно-белые, н перроне обычно стоит мльчик, смстеривший себе из взятого у мтери поднос и кожного ремня лоток, н котором лежт три шоколдки, дв яблок, несколько пкетиков с мятными лепешкми, жевтельня резинк и один комикс. Одному из этих мльчиков мы хотели доверить нш последний серебряный шиллинг, но зтруднились выбором: женщины выскзывлись з яблоки и мятные лепешки, дети - з резинку и комикс. Мы пошли н компромисс и купили комикс и шоколдку. У комикс было многообещющее нзвние: «Человек - летучя мышь», и н его обложке можно было рзличить человек в мске, крбквшегося по стене дом.

Н мленьком вокзле среди болот в полном одиночестве остлся улыбющийся мльчик. Цвел колючий дрок, уже нбухли почки н фуксиях; нехоженые зеленые холмы, кучи торф; д, Ирлндия зелен, очень зелен, но ее зелень - это не только зелень лугов, но и - во всяком случе н пути от Роскоммон к Мейо - еще и зелень мхов, мох - это рстение упдк и зброшенности. Земля зброшен, он медленно, но неуклонно безлюдеет; и нм - никто из нс еще не видел этого уголк Ирлндии и не бывл в том доме, который мы сняли где-то н зпде Ирлндии, - нм стло немного не по себе; тщетно искли мои спутницы слев и спрв от дороги кртофельные поля и огороды, свежую, менее упдочную зелень слт и более темную - горох. Мы рзделили плитку шоколд и пытлись утешиться комиксом, но «Человек - летучя мышь» окзлся прежде всего плохим человеком: он не только крбклся н стены домов, кк обещл обложк, одной из его любимых збв было пугть спящих женщин, кроме того, рспрвив полы своего пльто, он умел летть по воздуху, он похищл миллионы доллров, и все его похождения были описны н тком нглийском языке, ккого не изучют ни в школх н континенте, ни в школх Англии, ни в школх Ирлндии. Он был очень сильный, этот человек, очень спрведливый, но суровый, по отношению к неспрведливым дже и жестокий. Он мог при случе выбить кому-нибудь зубы, и звук, сопровождвший это действие, изобржлся вырзительной подписью «хрясь». Нет, «Человек - летучя мышь» нс не утешил.

Впрочем, у нс остлось другое утешение: появился нш рыжий проводник и, улыбясь, переписл нши имен в пятый рз. И тут нконец нм открылсь великя тйн этого бесконечного переписывния: мы пересекли грницу очередного грфств и прибыли в Мейо. У ирлндцев есть знятня привычк: всякий рз, когд произносят нзвние грфств Мейо (все рвно - с похвлой, осуждением или просто тк), короче, всякий рз, когд прозвучит слово «Мейо», ирлндцы немедля присовокупляют: «God help us!» [11] - и это звучит, кк рефрен в богослужении: «Господи, помилуй нс!»

Проводник исчез, торжественно зверив нс, что переписывть больше не будет, и поезд остновился у мленькой стнции. Выгружли здесь то же смое, что и всюду: сигреты, больше ничего. Мы уже нучились судить по величине тюков о рзмерх прилегющего к стнции рйон; проверк по крте подтвердил првильность этого метод. Я пошел вдоль поезд к бгжному вгону посмотреть, сколько еще остлось тюков с сигретми. Тм лежл один мленький тюк и один большой - тк я узнл, сколько нм еще остлось стнций. Поезд угрожюще опустел. Я нсчитл от нчл до хвост восемндцть человек, ведь одних нс было шестеро, и кзлось, будто мы уже целую вечность едем мимо торфяных куч и мимо болот, хотя до сих пор нм ни рзу не поплсь н глз ни свежя зелень слт, ни темня зелень горох, ни горькя зелень кртофельной ботвы. «Мейо, - шепнули мы, - д поможет нм бог!»

Поезд остновился, выгрузил большой тюк сигрет, поверх белоснежной огрды вдоль плтформы смотрели н нс темные лиц, зтененные козырькми, - мужчины, охрняющие, судя по всему, втоколонну. Мне уже и н других стнциях брослись в глз втомобили и мужчины при них, но лишь здесь я вспомнил, кк чсто видел их рньше. Они покзлись мне ткими же привычными, кк тюки с сигретми, кк нш проводник, кк ирлндские товрные вгоны, которые почти в дв рз меньше нглийских и континентльных. Я прошел в бгжный вгон, где нш рыжий друг примостился н последнем тюке с сигретми. С превеликой осторожностью употребляя нглийские слов - тк, верно, нчинющий жонглер обрщется с трелкми, - я спросил его, что это з люди с козырькми и зчем у них втомобили; я ожидл услышть в ответ ккие-нибудь фольклорные толковния, перенесенные в современность - похищения, рзбойники, - получил ошеломляюще простое объяснение.

- Это ткси, - ответил проводник, и я облегченно вздохнул.

Знчит, ткси здесь нверняк имеются, тк же кк и сигреты. Проводник, кжется, угдл мою скорбь: он протянул мне сигрету, я с удовольствием взял ее, он дл мне прикурить и скзл с многообещющей улыбкой:

- Через десять минут мы будем у цели.

Через десять минут, точно по рсписнию, мы окзлись в Уэстпорте. Здесь нм устроили торжественную встречу. См нчльник вокзл, крупный и предствительный пожилой господин, приветливо улыбясь, встречл нс у вгон и в знк приветствия поднес к фуржке большой лтунный жезл - символ своего достоинств. Он помог выйти дмм, помог выйти детям, он кликнул носильщик, он целеустремленно, но незметно подтолкнул меня к своему кбинету, зписл мое имя, мой ирлндский дрес и отечески посоветовл не обольщться ндеждой н то, что в Уэстпорте мне удстся обменять деньги. Он зулыблся еще приветливей, когд я покзл ему портрет Фуггер, и, ткнув пльцем в Фуггер, скзл, чтобы успокоить меня:

- A nice man, a very nice man [12]. Это не к спеху, прво же не к спеху, зплтите когд-нибудь. Не беспокойтесь, пожлуйст.

Я еще рз нзвл ему обменный курс зпдногермнской мрки, но предствительный стрец лишь кчнул своим жезлом и скзл:

- Н вшем месте я бы не стл беспокоиться. (I should not worry.) (Хотя плкты смым решительным обрзом призывют нс беспокоиться: «Думйте о своем будущем!», «Уверенность прежде всего!», «Обеспечьте своих детей!»)

Но я все рвно беспокоился. Досюд кредит хвтило, но хвтит ли его дльше - н дв чс ожидния в Уэстпорте и еще дв с половиной чс езды по грфству Мейо - д поможет нм бог!

Телефонным звонком мне удлось извлечь директор бнк из дом; он высоко поднял брови, ибо рбочий день для него уже кончился; мне удлось ткже убедить его в относительной безвыходности своего положения - деньги есть, в крмне ни грош, - и брови его поползли вниз! Однко мне тк и не удлось убедить его в истинной ценности бумжек с изобржением Фуггер… Он, верно, прослышл что-нибудь о существовнии восточной и зпдной мрки, о рзнице между обеими влютми, когд я покзл ему слово «Фрнкфурт» кк рз под портретом Фуггер, он скзл - не инче у него был пятерк по геогрфии: «В другой чсти Гермнии тоже есть Фрнкфурт». Тут мне ничего другого не остлось, кк произвести сопоствление Мйн и Одер - чего я, признться, не люблю делть, - но по геогрфии у него явно был все-тки простя пятерк, не summa cum laude [13], и эти тонкие нюнсы, дже при нличии официльного обменного курс, покзлись ему слишком незнчительным основнием для предоствления знчительного кредит.

- Я должен переслть вши деньги в Дублин, - скзл он.

- Деньги? - переспросил я. - Вот эти бумжки?

- Рзумеется, - скзл он, - что мне здесь с ними делть?

Я опустил голову: он прв, что ему здесь с ними делть?

- А сколько времени пройдет, пок вы получите ответ?

- Четыре дня, - скзл он.

- Четыре дня, - скзл я. - God help us! - Это я по крйней мере усвоил.

Но тогд не может ли он под злог моих денег предоствить мне хоть небольшой кредит? Он здумчиво поглядел н Фуггер, н Фрнкфурт, н меня, открыл сейф и дл мне дв фунт.

Я промолчл, подписл одну квитнцию, получил от него другую и покинул бнк. Н улице, рзумеется, шел дождь, и мои people [14], исполненные ндежд, ждли меня н остновке втобус. Голод смотрел н меня из их тоскующих глз, ожидние помощи - ндежной, мужской, отцовской, и я решил сделть то, н чем и зиждется миф о мужественности: я решил блефовть. Широким жестом я приглсил всех к чю с ветчиной, и яйцми, и слтом - и откуд он только здесь взялся? - с печеньем и мороженым и был счстлив, когд после уплты по счету у меня остлось еще полкроны. Полкроны мне хвтило н десяток сигрет, спички и н серебряный шиллинг про зпс.

Тогд я еще не знл того, что узнл четыре чс спустя: что и чевые можно двть в кредит. Но едв мы окзлись у цели, н окрине Мейо, почти у мыс Акилл-Хед, откуд до Нью-Йорк нет ничего, кроме воды, кредит рсцвел смым пышным цветом: белее снег был дом, цвет морской лзури рмы и нличники, в кмине горел огонь. Н торжественном - в ншу честь - обеде подвли свежую лососину. Море было светло-зеленым - тм, где волны нбегли н берег, темно-синим - до середины бухты, тм, где оно рзбивлось об остров Клэр, виднелсь узкя, очень беля кйм.

А вечером мы вдобвок получили то, что стоит не меньше нличных денег: мы получили в пользовние от влдельц мгзин кредитную книгу. Книг был толстя, почти н восемьдесят стрниц, очень основтельно переплетення в крсный сфьян и, судя по всему, рссчитння н век.

Итк, мы у цели, в Мейо - д поможет нм бог!

Скелет человеческого поселения

Внезпно, когд мы поднялись н вершину горы, нм открылся н близлежщем склоне скелет зброшенной деревни. Никто нм о ней не рсскзывл, никто нс не предврял; в Ирлндии тк много зброшенных деревень. Церковь нм покзли, и кртчйший путь к морю - тоже, и лвку, в которой продют чй, мсло и сигреты, и гзетный киоск, и почту, и мленькую пристнь, где во время отлив остются в тине убитые грпуном кулы, они лежт кверху черными спинми, нпоминя опрокинутые лодки, если только последняя волн прилив не перевернет их кверху белым брюхом, из которого вырезн печень, - все это сочли достойным упоминния, все, кроме покинутой деревни. Серые однообрзные кменные фронтоны пончлу явились нм без перспективы, кк неумело рсствленные декорции для фильм с призркми. Зтив дыхние, мы нчли их считть, досчитв до сорок, сбились со счет, было их тм не меньше сотни. З следующим поворотом дороги деревня предстл перед нми в другом ркурсе, и мы увидели ее теперь со стороны - остовы домов, которые, кзлось, еще ждут руки плотник: серые кменные стены, темные проемы окон, ни кусочк дерев, ни клочк мтерии, ничего пестрого - словно тело, лишенное волос и глз, плоти и крови; скелет деревни с жестокой отчетливостью построения - вот глвня улиц, н повороте, где мленькя кругля площдь, стоял, должно быть, трктир. Переулок, один, другой. Все, что не было из кмня, съедено дождем, солнцем, ветром - и еще временем, которое сочится упорно и терпеливо, двдцть четыре больших кпли времени в сутки: кислот, рзъедющя все н свете тк же незметно, кк смирение…

Если бы кто-нибудь попытлся нрисовть это - костяк человеческого поселения, в котором сто лет нзд жило, быть может, пятьсот человек: сплошь серые треугольники и четырехугольники н зеленовто-сером склоне горы, если бы он вствил в свою кртину и девочку в крсном пуловере, что кк рз идет по глвной улице с корзиной торф (мзок крсным - пуловер, темно-коричневым - торф, светло-коричневым - лицо), и если бы он добвил ко всему белых овец, которые, словно вши, рсползлись между остовми домов, этого художник сочли бы безумцем: нстолько бстрктной выглядел здесь действительность. Все, что было не из кмня, съедено ветром, солнцем, дождем и временем; н угрюмом склоне, кк нтомическое пособие, живописно рскинулся скелет деревни - «вон тм, посмотрите-к, совсем кк позвоночник», - глвня улиц, он дже искривлен немного, кк позвоночник человек, привыкшего к тяжелой рботе; все косточки целы: и руки н месте, и ноги - это переулки, и чуть смещення в сторону голов - это церковь, серый треугольник, чуть побольше других. Левя ног - улиц, что идет н восток, вверх по склону; првя - в долину, он немного короче, это скелет прихрмывющего существ. Тк мог бы выглядеть - пролежи он трист лет в земле - вон тот человек, которого медленно гонят к пстбищу четыре тощие коровы, оствляя своего хозяин в приятном зблуждении, будто это он их гонит. Првя ног у него короче - из-з несчстного случя, спин согнут от трудной добычи торф, д и голов непременно отктится в сторону, когд человек опустят в землю. Он уже обогнл нс и буркнул: «Nice day» [15], мы все еще не нбрлись духу, чтобы ответить ему или рсспросить об этой деревне.

Рзбомбленные город, рзрушенные снрядми деревни выглядят не тк. Бомбы и снряды - это не более кк удлиненные томгвки, топоры, молоты, с помощью которых люди рзрушют и сокрушют, но здесь нет никких следов нсилия: время и стихия с бесконечным терпением пожрли все, что не было кмнем, из земли рстут подушки - мох и трв, - н которых, словно реликвии, покоятся кости.

Никто не пытлся здесь опрокинуть стену или рстщить н дров зброшенный дом, хотя дров здесь великя ценность (у нс это нзывется «выпотрошить», но здесь никто не «потрошит» дом). Дже дети, что по вечерм гонят скот поверху, мимо зброшенной деревни, дже дети и те не пытются повлить стену или высдить дверь. Нши дети, едв мы очутились в деревне, срзу же попытлись это сделть: сровнять что-нибудь с землей. Здесь никто ничего не срвнивет с землей, подтливые чсти зброшенных жилищ оствлены в добычу ветру и дождю, солнцу и времени, и спустя шестьдесят, семьдесят или сто лет остются лишь кменные остовы, и никогд больше ни один плотник не отпрзднует здесь окончние стройки. Вот кк выглядит человеческое поселение, которое после смерти оствили в покое.

Все еще с болью в сердце брели мы между голыми фсдми по глвной улице, сворчивли в переулки, и боль мло-помлу стихл: н дорогх росл трв, мох зтянул стены и кртофельные поля, крбклся вверх по стенм: кмни фронтонов, лишенные штуктурки, были уже не бутом и не кирпичом, кменной осыпью, ккую нмывют в долину горные ручьи; перемычки нд окнми и дверьми были кк горные плто, кменные плиты, торчвшие из стен в том месте, где был кмин, - широкими, кк плечевые кости: н них висел некогд цепь для чугунного котл, и бледные кртофелины врились в бурой воде.

Мы шли от дом к дому, кк рзносчики, и кждый рз, когд мы переступли порог и узкя тень скользил нд ншими головми, н нс обрушивлся квдрт голубого неб: побольше - тм, где жили когд-то люди с досттком, поменьше - у бедняков. Лишь рзмеры голубого квдрт еще рз нпоминли теперь о рзличиях между людьми. Во многих комнтх уже рос мох, многие пороги уже скрылись под бурой водой; из передних стен еще торчли кой-где крюки для скотины - бычьи бедренные кости, к которым крепили цепь.

- Здесь был очг!

- Тм кровть!

- Здесь, нд кмином, висело рспятие.

Тм стенной шкф - две вертикльные кменные плстины, между ними зжты две горизонтльные. В этом шкфу один из детей обнружил железный клин, который, едв мы его вытщили, рскрошился под рукми, и остлся только стержень не толще гвоздя, и по просьбе детей я сунул его в крмн - н пмять.

Пять чсов провели мы в этой деревне, и время промелькнуло быстро, потому что ничего не происходило. Мы только спугнули несколько птиц, д овц удрл от нс через пустой оконный проем вниз по склону. С окостеневших кустов фуксии свисли кроввые цветы. Н отцветющем дроке, кк грязные медяки, висели желтые лепестки; кристллы кврц, словно кости, прорстли из мх; н улицх не было мусор, в кнвх не было отбросов, в воздухе не было ни звук. Быть может, нм просто хотелось снов увидеть девочку в крсном пуловере и с корзиной коричневого торф, но он тк и не пришл.

Когд н обртном пути я сунул руку в крмн, чтобы еще рз взглянуть н железный стержень, я достл лишь горстку крсно-бурой пыли того же цвет, что и болото спрв и слев от ншей дороги; туд, в болото, я ее и высыпл.

Никто не мог нм точно скзть, когд и почему покинут деревня; в Ирлндии тк много покинутых домов; куд ни пойди, их з дв чс прогулки попдется несколько: этот покинут лет десять нзд, этот - двдцть, тот - пятьдесят или восемьдесят, есть и ткие дом, где еще не успели зржветь гвозди в доскх, которыми зколочены окн и двери, куд еще не проникли ни дождь, ни ветер.

Струшк, жившя в соседнем доме, тоже не могл нм скзть, двно ли покинут деревня; в 1880 году, когд он был еще девочкой, в деревне уже никто не жил. Из шести ее детей только двое остлись в Ирлндии; двое живут и рботют в Мнчестере, двое - в США. Одн дочь змужем здесь, в деревне (у этой дочери тоже шестеро детей, и двое, нверно, тоже уедут в Англию, двое - в Америку). С ней остлся только стрший сын; когд он гонит скотину с пстбищ, его н рсстоянии можно принять з шестндцтилетнего, когд сворчивет н деревенскую улицу, ему не дшь больше тридцти пяти, когд он с робкой ухмылкой зглядывет в нше окно, видно, что ему все пятьдесят.

- Он не хочет жениться, - говорит его мть, - ну не срм ли?

Конечно, срм. Он ткой рботящий и чистоплотный, он выкрсил в крсный цвет ворот и кменные шишечки н огрде, в синий - оконные рмы под зеленой змшелой крышей; в глзх его всегд живет смех, и осл своего он похлопывет по холке очень лсково.

Вечером, когд мы брли у них молоко, мы спросили его о покинутой деревне, но и он ничего не умел нм рсскзть. Ровным счетом ничего. Он никогд тм не бывл, пстбищ у них тм нет, и торфяные ямы тоже лежт в другой стороне, к югу, неподлеку от пмятник ирлндскому птриоту, повешенному в 1799 году.

- Вы уже его видели?

Д, мы уже видели его, и Тони, пятидесяти лет от роду, снов уходит, но н углу он преврщется в тридцтилетнего, выше, н склоне горы, где он мимоходом треплет осл по холке, - в шестндцтилетнего, когд он здерживется н мгновение возле живой изгороди из фуксий, прежде, чем скрыться з ней, он вдруг стновится похож н мльчишку, кким был когд-то.

Стрнствующий днтист от политики

- Скжи мне по совести, - спросил меня Птрик после пятой кружки пив, - считешь ли ты всех ирлндцев млость чокнутыми?

- Нет, - ответил я, - я считю только половину ирлндцев чокнутыми.

- Тебе бы ндо стть дипломтом! - скзл Птрик и зкзл шестую кружку. - А теперь скжи мне уж совсем по совести: считешь ли ты ирлндцев счстливым нродом?

- Я считю, - скзл я, - что вы счстливее, чем можете догдться, если б вы догдлись, ккие вы счстливые, вы б, уж верно, ншли ккую-нибудь причину, чтобы стть несчстными. У вс есть много причин чувствовть себя несчстными, но глвное - вы любите поэтическую сторону несчстья. Твое здоровье!

Мы снов выпили, и только после шестой кружки пив Птрик решился нконец спросить меня о том, о чем уже двно хотел спросить.

- А скжи-к, - спросил он тихо, - ведь Гитлер был - мне думется - не ткой уж плохой человек - просто он - мне думется - слишком длеко зшел.

Моя жен ободряюще кивнул мне.

- А ну, - тихо скзл он по-немецки, - не робей, выдерни у него этот зуб.

- Я не зубной врч, - тк же тихо ответил я жене, - и мне ндоело по вечерм ходить в бр; всякий рз я должен выдирть зубы, всякий рз одни и те же, хвтит с меня.

- Дело того стоит, - скзл мне жен.

- Лдно, Птрик, слушй, - приветливо нчл я, - мы точно знем, куд зшел Гитлер: он шел по трупм миллионов евреев, детей…

Лицо Птрик болезненно передернулось. Он велел принести седьмую кружку и печльно скзл:

- Эх, жлко, что и ты поплся н удочку нглийской пропгнды, очень жлко.

Я не дотронулся до своего пив.

- Лдно, - скзл я, - дй уж я выдерну у тебя этот зуб; может, тебе будет немножко больно, но инче нельзя. Только после этого ты стнешь по-нстоящему слвным прнем. Тк что двй я приведу в порядок твою челюсть, я все рвно уже считю себя стрнствующим днтистом…

Гитлер был… - нчл я и рсскзл ему все. Я уже нбил руку, я стл искусным врчом, когд пциент тебе симптичен, действуешь осторожнее, чем когд рботешь просто по привычке, просто по обязнности. - Гитлер был… Гитлер делл… Гитлер говорил…

Все болезненнее дерглось лицо Птрик, но я зкзл виски, я выпил з его здоровье, и он выпил, чуть поперхнувшись.

- Ну кк, очень было больно? - осторожно спросил я.

- Д, - скзл он, - очень, и пройдет еще несколько дней, пок вытечет весь гной.

- Не збывй регулярно полоскть рот, если будет болеть, приходи ко мне - ты знешь, где я живу.

- Я зню, где ты живешь, - скзл Птрик, - и я непременно приду, потому что болеть будет нверняк.

- И все-тки, - скзл я, - хорошо, что зуб вырвн.

Но Птрик промолчл.

- Выпьем еще по одной? - грустно спросил он.

- Д, - скзл я. - Гитлер был…

- Перестнь, - скзл Птрик, - перестнь, пожлуйст, тм открытый нерв.

- Ну и прекрсно, - скзл я, - знчит, он скоро отомрет, знчит, ндо выпить еще по одной.

- Неужели тебе не бывет грустно, когд у тебя выдерут зуб? - устло спросил Птрик.

- В первую минуту бывет, - скзл я, - потом я рдуюсь, когд больше не гноится.

- А всего глупей, - скзл Птрик, - что теперь я и вовсе не зню, чем мне тк нрвятся немцы.

- Они, - тихо скзл я, - должны тебе нрвиться не блгодря, вопреки Гитлеру. Нет ничего тягостнее, чем если кто-нибудь черпет симптии к тебе из сомнительных, н твой взгляд, источников. Допустим, если твой дедушк был нлетчик и ты знкомишься с кем-то, кто восхищется тобой именно потому, что твой дедушк был нлетчик, тебе крйне тягостно; другие, со своей стороны, восхищются тобой именно потому, что ты не нлетчик, но ты предпочел бы, чтобы они восхищлись тобой, дже если ты стнешь нлетчиком.

Принесли восьмую кружку пив - ее зкзл Генри, нгличнин, который ежегодно проводит здесь отпуск. Он подсел к нм и удрученно покчл головой.

- Не зню, - скзл он, - почему я кждый год езжу в Ирлндию; не зню, сколько рз я уже говорил вм, что никогд не жловл ни Кромвеля, ни Пемброк и никогд не состоял с ними в родстве, что я всего-нвсего лондонский клерк, которому полгется двухнедельный отпуск и который мечтет провести его у моря; не зню, зчем я кждый год проделывю сюд длекий путь из Лондон рди того лишь, чтобы выслушть, ккой я хороший и ккие скверные все нгличне; это тк утомительно… А что до Гитлер… - скзл Генри.

- Рди бог, - скзл Птрик, - не говори о нем. Я больше не могу слышть это имя. Во всяком случе, не сейчс… Позднее, может быть…

- Здорово, - скзл мне Генри, - ты, кжется, хорошо порботл.

- У кждого есть свое честолюбие, - скромно скзл я, - я, видишь ли, привык кждый вечер выдирть по зубу; я уже точно зню, где он нходится; я нчл рзбирться в политической стомтологии, я рву основтельно и без нркоз…

- Видит бог, - скзл Птрик, - но рзве мы не превосходные люди, несмотря ни н что?

- Д, вы превосходные люди, - скзли мы все трое в один голос: моя жен, Генри и я. - Прво же, вы превосходные люди, но вы и без нс отлично это знете.

- Выпьем еще по одной, - скзл Птрик, - для приятных снов.

- И посошок н дорожку!

- И стопку з кошку! - скзл я.

- И рюмку з собчку!…

Мы выпили, стрелки чсов все еще покзывли - кк уже три недели подряд - половину одинндцтого. Половин одинндцтого - это полицейский чс для сельских кбчков в летний сезон, но туристы, инострнцы делют более сговорчивым неумолимое время. Когд подходит лето, хозяев достют отвертку, дв болт и нглухо зкрепляют обе стрелки, некоторые покупют себе игрушечные чсы с деревянными стрелкми, которые можно прибить гвоздями. Тогд время остнвливется, тогд поток черного пив льется все лето, не иссякя денно и нощно, полицейские спят сном прведников.

Портрет ирлндского город

ЛИМЕРИК УТРОМ

Лимерикми нзывют определенную форму стихов, своего род зшифровнные остроты, и о городе Лимерике, который дл имя этим стихм, у меня были смые рдужные предствления: остроумные рифмы, смеющиеся девушки, всюду звуки волынок, звонкое веселье н улицх. Мы немло уже повидли веселья н дорогх между Дублином и Лимериком: школьники всех возрстов - многие босиком - весело трусили под октябрьским дождичком, они сворчивли с полевых тропинок, издли было видно, кк они пробирются по лужм между живыми изгородями, их было не счесть, они сливлись воедино, кк кпли воды в струйку, кк струйки - в ручей, кк ручьи - в речушку, и порой нш мшин рссекл их, кк поток, который с готовностью рсступется перед тобой. Н несколько минут дорог пустел - когд позди оствлось большое селение, потом снов нчинли стекться кпли - ирлндские школьники, подтлкивя и обгоняя друг друг, они были одеты в ккие-то немыслимые плтья - пестрые, лоскутные, но зто все они были если дже не очень веселые, то по крйней мере спокойные. Порой они трусили под дождем много миль туд, много миль обртно, с клюшкми для керлинг в рукх, стянув учебники ремешком. Сто восемьдесят километров проехл нш мшин сквозь поток ирлндских школьников, и, хотя лил дождь, хотя многие были рзуты и большинство бедно одеты, вид почти у всех был веселый.

Мне покзлось кощунством, когд кто-то в Гермнии скзл однжды: «Дорог приндлежит мотору». В Ирлндии меня все время тк и подмывло скзть: «Дорог приндлежит корове». И впрямь, ирлндских коров отпрвляют н пстбище, кк детей в школу: стдми зполняют они дорогу и высокомерно оборчивются н гудки втомобиля, двя шоферу полную возможность проявить чувство юмор, рзвить выдержку и испытть сноровку. Он осторожно подъезжет к стду, робко протискивется в милостиво предоствленный ему проход, и, лишь достигнув первой коровы и перегнв ее, он может дть гз и пордовться от всей души, ибо избежл опсности, что больше возбуждет, что лучше стимулирует чувство блгодрности судьбе, чем мысль о минувшей опсности? Вот почему ирлндский шофер всегд преисполнен чувств блгодрности: он вечно должен бороться со школьникми и коровми з свою жизнь, з свои прв и з свою скорость, уж он-то никогд бы не выдвинул снобистский лозунг: «Дорог приндлежит мотору». В Ирлндии долго еще не будет решен вопрос, кому приндлежит дорог, - до чего ж крсивы эти дороги: стены, стены, деревья, стены, живые изгороди; кмней, из которых в Ирлндии сложены стены, хвтило бы, чтобы построить ввилонскую бшню, но рзвлины Ирлндии крсноречиво свидетельствуют, что ее вряд ли следует строить. Во всяком случе, эти крсивые дороги приндлежт не мотору, они приндлежт тому, кому нужны в днную минуту и кто всегд дет возможность тому, кому они вдруг пондобятся, проявить здесь свою сноровку. Некоторые дороги приндлежт ослм. В Ирлндии великое множество ослов, которые не ходят в школу, - они обглдывют живые изгороди и мелнхолически любуются природой, повернувшись хвостом к проезжющим мимо втомобилям. Нет, дороги в Ирлндии приндлежт кому угодно, только не мотору.

Много спокойствия и веселья среди коров, ослов и школьников повстречли мы между Дублином и Лимериком, если прибвить к этому еще и веселые стихи «лимерики», кто усомнился бы н подступх к Лимерику, что это веселый город? Дороги, еще совсем недвно зпруженные веселыми школьникми, ндменными коровми и здумчивыми ослми, вдруг опустели. Дети, верно, уже добрлись до школы, коровы - до пстбищ, ослов просто-нпросто призвли к порядку. Дождевые облк нгнло с Атлнтики, улицы Лимерик были сумрчны и пусты; белыми были только бутылки молок у дверей, пожлуй, дже чересчур белыми, д чйки, дробившие серость неб, облк жирных белых чек - дробня белизн, которя сливлсь порой в большое белое пятно. Зеленью отливл мох н древних стенх восьмого, девятого и всех последующих столетий, стены двдцтого век мло чем отличлись от стен восьмого: ткой же мох, ткие же рзвлины. В мясных лвкх мерцли бело-крсные чсти говяжьих туш, и лимерикские дети, свободные от знятий, демонстрировли тм свою изобреттельность: уцепившись з свиные ножки или бычьи хвосты, они рскчивлись между тушми: веселя ухмылк н бледных мордшкх. Поистине ирлндские дети - нрод изобреттельный, но неужели, кроме них, в городе нет других жителей?

Мы оствили мшину неподлеку от собор и медленно побрели по угрюмым улицм. Под стринными мостми перектывлись серые воды Шннон: слишком велик, слишком широк и неукротим был эт рек для мленького угрюмого город; тоск охвтил нс, чувство зброшенности и одиночеств среди мхов, стринных стен и множеств бутылок, мучительно белых и словно преднзнченных для двно умерших людей, дже дети, что рскчивлись н говяжьих тушх в темновтых мясных лвкх, кзлись призркми. Против одиночеств, которое внезпно овлдевет тобой в чужом городе, есть лишь одно средство: ндо срочно что-нибудь купить - видовую открытку или жевтельную резинку, крндш или сигреты, подержть что-то в рукх, приобщиться своей покупкой к жизни этого город, - но можно ли здесь, в Лимерике, в четверг в половине одинндцтого утр что-нибудь купить? А вдруг мы сейчс очнемся и увидим, что мокнем посреди дороги около мшины, Лимерик же исчез кк фт-моргн - фт-моргн дождя. Мучительно белы эти бутылки, чуть потемней - крикливые чйки.

Стрый Лимерик относится к Новому, кк остров Ситэ относится к остльному Прижу, причем соотношение между Стрым Лимериком и Ситэ - примерно один к трем, между Новым Лимериком и Прижем - один к двумстм; дтчне, нормнны и лишь потом ирлндцы зселили этот крсивый и мрчный остров: серые мосты связывют его с берегми, Шннон ктит серые волны, впереди, тм, где мост упирется в сушу, поствили пмятник кмню, вернее, водрузили кмень н пьедестл. Н этом кмне нгличне поклялись предоствить ирлндцм свободу вероисповедния, был зключен договор, рсторгнутый впоследствии нглийским прлментом. Поэтому у Лимерик есть дополнительное имя - Город нрушенного договор.

В Дублине нм кто-то скзл: «Лимерик - смый нбожный город в мире». И, следовтельно, нм было достточно взглянуть н клендрь, чтобы понять, отчего безлюдны улицы Лимерик, почему у дверей стоят непочтые бутылки с молоком, почему зкрыты лвки: Лимерик был в церкви; утро, четверг, без млого одинндцть. Вдруг, рньше, чем мы добрлись до центр Нового Лимерик, рспхнулись двери церквей, зполнились улицы, исчезли с крылец молочные бутылки. Это походило н звоевние, лимерикцы зхвтили свой город. Открылсь дже почт, дже бнк рспхнул свои окошечки. И тм, где всего лишь пять минут нзд нм кзлось, будто мы попли в зброшенный средневековый город, все стло пугюще нормльным, доступным и человечным.

Чтобы удостовериться в существовнии этого город, мы стли покупть всякую всячину: сигреты, мыло, открытки, игру-головоломку. Сигреты мы курили, мыло нюхли, н открыткх писли, игру упковли и бодро пошли н почту. Првд, здесь произошл некоторя зминк - нчльниц еще не вернулсь из церкви, подчинення не могл ответить н нш вопрос: сколько стоит отпрвить в Гермнию бндероль (головоломку) весом в двести пятьдесят грммов? В поискх поддержки он обртил взор к изобржению богомтери, перед которым теплилсь свеч. Мрия молчл, улыблсь, кк улыбется вот уже четыре столетия, и ее улыбк ознчл: терпение. Явились н свет ккие-то стрнные гири, еще более стрнные весы, перед нми выложили ядовито-зеленые блнки, открывли и зкрывли ктлоги, но единственный выход оствлся все тот же: терпение. И мы терпели. А вообще говоря, кто посылет в октябре бндеролью детскую игру из Лимерик в Гермнию? И кто не знет, что прздник богородицы если не целиком, то хоть нполовину нербочий день?

Уже потом, когд нш игр двным-двно был отпрвлен, мы увидели скептицизм в глзх суровых и печльных, угрюмость, блеснувшую в синих глзх, глзх цыгнки, продввшей н улице изобржения святых, и в глзх хозяйки гостиницы, и в глзх шофер ткси: шипы вокруг розы, стрелы в сердце смого нбожного город в мире.

ЛИМЕРИК ВЕЧЕРОМ

Обесчещены, рскупорены молочные бутылки: пустые, серые, грязные стояли они у дверей и н подоконникх, грустно дожидясь утр, когд им н смену придут их свежие, ослепительные сестры, и чйкм не хвтло белизны, чтобы зменить нгельское сияние, исходящее поутру от невинных бутылок; чйки со свистом проносились нд Шнноном, он, зжтый здесь между кменными стенми, н протяжении двухсот метров ускорял свой бег; прокисшие серо-зеленые водоросли зтягивли кмень стен; сейчс был отлив; тк и кзлось, будто Стрый Лимерик, зголившись смым непристойным обрзом и здрв свои одежды, обнжил те чсти, которые обычно скрыты под водой; мусорные кучи по берегм тоже дожидлись, когд их смоет прилив; тусклый свет мерцл в окнх тотлизторов, пьяные одолевли кнву, дети, те, что утром рскчивлись в мясной лвке н говяжьих тушх, докзывли теперь всем своим видом, что существует ткя степень бедности, при которой дже нглийскя булвк - непозволительня роскошь; бечевк дешевле и годится для той же цели; то, что однжды, восемь лет нзд, было недорогим, но новым пиджком, сейчс зменяло пльто, куртку, рубшку и штны рзом; слишком длинные рукв высоко зктны, живот подпоясн бечевкой, в рукх, кк молоко, сияет белизной невинности т мнн, которую в Ирлндии можно приобрести в любой дыре, свежую и дешевую, - мороженое. По тротуру перектывются кмушки, дети зглядывют в окно тотлизтор, где кк рз в это время отец ствит чсть своего пособия по безрботице н Зкт. Все глубже опускется блгодтный сумрк, кмушки все стучт по выщербленным ступенькм лестницы, ведущей к дверям тотлизтор. Не пойдет ли отец в соседний тотлизтор, чтобы тм поствить н Ночную Ббочку? - в третий, чтобы поствить н Иннишфри?

В Стром Лимерике хвтет тотлизторов. Кмушки удряются о ступеньку, белоснежные кпли мороженого пдют в кнву, где н миг рсцветют, будто звезды в тине, н единый миг, потом их невинность зссывет тин.

Нет, отец не пойдет в другой тотлизтор, он только зглянет в трктир, выщербленные ступеньки трктир тоже вполне годятся для игры в кмушки. Не дст ли отец еще денег н мороженое? Дст, дст! И для Джонни, и для Пдди, и для Шейлы, и для Мойры, и для ммы, и для тети, может, дже и для ббушки? Конечно, дст, покуд хвтит денег. Выигрет ли Зкт? Смо собой, выигрет. Должен выигрть, черт подери, инче…

- Потише, Джон, не рзбей об стойку сткн. Еще нлить?

- Конечно, нлить. Зкт должен выигрть.

А если нет дже бечевки, ее зменят пльцы, худые, грязные, озябшие детские пльцы левой руки, покуд првя рук ктет или подбрсывет кмушки.

- Нэд, Нэд, дй лизнуть.

И вдруг среди вечерней темноты ясный детский голосок:

- Сегодня вечером служб. Пойдете?

Смех, рздумья, сомнения.

- Д, пойдем.

- А я нет.

- Пошли.

- Нет.

- Ну пошли же…

- Нет.

Стучт кмушки по выщербленным ступенькм трктир.

Мой спутник дрожит от стрх - он пл жертвой одного из смых горьких и глупых предрссудков: плохо одетые люди опсны или, во всяком случе, опснее хорошо одетых. Ему бы ндо дрожть в бре дублинского «Шэлбурн-отеля», не здесь, в Лимерике, возле змк короля Джон. Ах, будь они хоть немножко опснее, эти оборвнцы, будь они тк же опсны, кк те, что кжутся ткими безопсными в бре «Шэлбурн-отеля»!

Кк рз в эту минуту хозяйк зкусочной нбросилсь н мльчик, который взял себе н двдцть пенни хрустящего кртофеля и слишком обильно, по ее мнению, полил его уксусом из стоящей н столе бутылки.

- Ты что, собк, рзорить меня хочешь?

Швырнет он свой кртофель ей в лицо или нет? Нет, он не сумел ответить, з него ответил его здыхющяся детскя грудь, ответил свистом, вырввшимся из слбого оргнчик - детских легких. Не Свифт ли более двухсот лет нзд, в 1729 году, писл свою горчйшую стиру, свое «Скромное предложение: кк сделть, чтобы дети бедных ирлндцев не стновились обузой для своих родителей и для стрны», где советовл нглийскому првительству отдвть все сто двдцть тысяч новорожденных - годовой прирост, устновленный сттистикой, - н съедение богтым нгличнм, подробное, жестокое изложение проект, который должен был служить многим целям и, помимо всего прочего, уменьшению, числ ппистов.

Схвтк из-з шести кпель уксус еще не зкончилсь, грозно воздет рук хозяйки, свистящие звуки рвутся из груди мльчик. Рвнодушные снуют мимо, пьяные штются, дети спешт с молитвенникми, чтобы не опоздть к вечерней службе. Но спситель уже грядет: он велик, он толст и отечен, должно быть, у него недвно шл кровь из нос, темные пятн покрывют лицо вокруг нос и рт: он тоже сктился от нглийских булвок к бечевке, но н бшмки дже бечевки не хвтило - подметки отстют. Спситель подходит к хозяйке, склоняется перед ней, кк бы целуя ей руку, вынимет из крмн бумжку в десять шиллингов, вручет ее хозяйке - т испугнно берет - и любезно говорит:

- Могу ли я, милостивя госудрыня, просить вс счесть эти десять шиллингов достточным вознгрждением з шесть кпель уксус?

Молчние в темноте з Королевским змком, потом человек с пятнми крови н лице вдруг понижет голос:

- А могу ли я, милостивя госудрыня, обртить вше внимние ткже и н то, что уже нстл чс вечерней молитвы? Мой нижйший поклон господину священнику.

И он, поштывясь, ушел, мльчик испугнно убежл, и хозяйк остлсь одн. Вдруг из глз ее хлынули слезы, он с плчем бросилсь в дом, и вопли ее были слышны дже тогд, когд з ней зхлопнулсь дверь.

Блгодтные воды окен еще не доктились до Лимерик; обнженные стены были все тк же грязны, и чйки все тк же недостточно белы. Угрюмо вырстл из темноты змок короля Джон - местня достопримечтельность, водруження среди жилых кзрм двдцтых годов, и кзрмы двдцтого век кзлись более дряхлыми, нежели змок век триндцтого; тусклый свет слбых лмпочек не мог одолеть густую тень змк, и кисля темень зхлестнул все.

Десять шиллингов з шесть кпель уксус! Лишь тот, кто живет поэзией, вместо того чтобы создвть ее, способен плтить десять тысяч процентов. Куд он делся, темный, зпятннный кровью пьяниц, у которого хвтило бечевки н пиджк и не хвтило н бшмки? Уж не бросился ли он в Шннон, в клокочущую серую теснину между обоими мостми, которую чйки облюбовли кк бесплтный кток? Они все еще кружт в темноте, приникют к серой воде, скользят от мост к мосту и взлетют, чтобы снов и снов повторять эту игру бесконечно, ненсытно.

Из церквей доносилось пение, голос молящихся, ткси везли туристов из эропорт Шннон, зеленые втобусы сновли в серой мгле, черное горькое пиво лилось з знвешенными окнми пивных. Зкт должен прийти первым!

Зктным пурпуром светилось большое сердце Иисус в церкви, где уже кончилсь вечерняя служб, горели свечи, молились зпоздвшие, лдн и жр свечей, тишин, нрушемя лишь причетником, который, шркя ногми, здергивл знвески исповедлен и вытряхивл деньги из церковных кружек. Пурпуром светилось сердце Иисус.

Сколько же стоит пятидесяти-шестидесяти-семидесятилетнее плвние от док, имя которому рождение, до того мест среди окен, где нс ждет нше корблекрушение?

Опрятные прки, опрятные пмятники, черные, строгие, прямые улицы; где-то здесь явилсь н свет Лол Монтес. Рзвлины времен восстния еще не стли древностью; зколоченные дом, где з черными доскми копоштся крысы; полурзвлившиеся склды, окончтельный снос которых передоверен времени; серо-зеленя тин н обнженных стенх; и льется, льется черное пиво з победу Зкт, которому не суждено победить. Улицы, улицы… Улицы, н мгновение зполняемые богомольцми, идущими с вечерней службы, улицы, где дом словно уменьшются с кждым твоим шгом; стены тюрем, стены монстырей, стены церквей, стены кзрм; ккой-то лейтеннт, вернувшись с дежурств, остнвливет велосипед у дверей своего крохотного домик и зстревет н пороге в куче своих детишек.

И снов зпх лдн, жр свечей, тишин и молельщики, которые никк не могут рсстться с пурпурным сердцем Иисус и которых причетник тихим голосом увещевет идти домой, в конце концов. Упрямое покчивние головой в ответ. «Но…» - и з этим «но» множество других ргументов причетник. Упрямое покчивние в ответ. Колени словно приклеены к скмеечке. Кто сочтет молитвы и проклятия, у кого есть счетчик Гейгер, который способен зрегистрировть ндежды, приковнные в этот вечер к Зкту? Две пры тонких лошдиных ног, н них поствлено столько, что никому н свете не выкупить эту зклдную. Но если Зкт не выигрет, горе придется зливть тким же количеством пив, ккое пондобилось для поддержния ндежд. Все тк же стучт кмушки по выщербленным ступеням трктир, по выщербленным ступеням церквей и тотлизторов.

И совсем уже поздно я обнружил последнюю нетронутую бутылку с молоком, ткую же девственную, кк и утром. Он стоял у дверей крохотного домик с зкрытыми ствнями. У дверей соседнего домик я увидел пожилую женщину - седую и неопрятную; белой у нее был лишь сигрет. Я остновился.

- Где он? - тихо спросил я.

- Кто?

- Хозяин молок. Он еще спит?

- Нет, - тихо скзл он, - он сегодня уехл.

- И оствил молоко?

- Д.

- И не выключил свет?

- А что, горит еще?

- Рзве вы не видите?

Я прильнул к желтой щели и зглянул внутрь. Тм, в крохотной прихожей, еще висело н двери полотенце, н шкфу лежл шляп, н полу стоял грязня трелк с недоеденной кртошкой.

- А ведь и првд не выключил. Впрочем, что с того, в Австрлию они ему счет не пошлют.

- В Австрлию?

- Д.

- А счет з молоко?

- Он и по нему не зплтил.

Белизн сигреты вплотную приблизилсь к темным губм, и женщин юркнул в свою дверь.

- Верно, - скзл он, - свет-то он мог бы и погсить.

Лимерик спл, осененный тысячми молитв и проклятий, рстеклся в черном пиве; одн-единствення белоснежня бутылк молок охрнял его сон, снился ему пурпурный Зкт и пурпурное сердце Христ.

Когд бог создвл время…

Тот фкт, что богослужение не может нчться рньше, чем появится священник, не требует толковния, но тот, что и сенс в кино не может нчться рньше, чем соберутся все священники, кк местные, тк и приезжие, кжется не совсем понятным чужестрнцу, привыкшему к континентльным порядкм. Ему остется только ндеяться, что местный священник и его друзья скоро звершт ужин и беседу после ужин, что они не слишком углубятся в школьные воспоминния, ибо тем «А ты помнишь, кк…» поистине неисчерпем: ты помнишь, кк лтинист, кк мтемтик, ну и, конечно же, кк историк!…

Нчло сенс нзнчено н двдцть один чс, но если есть в мире понятие, никого ни к чему не обязывющее, то именно этот срок. Дже принятя у нс сверхнеопределення формул уговор «чсиков в девять" предствляет по срвнению с ним верх точности, ибо нше «чсиков в девять» истекет ровно в половине десятого, после чего нчинется «чсиков в десять». Здешние же «двдцть один чс», с недвусмысленной четкостью выведенные н фише, - чистой воды мошенничество. Кк ни стрнно, никто не сетует н эту здержку, ничуть не сетует. «Когд бог создвл время, - говорят ирлндцы, - он создл его достточно». Спору нет, это изречение столь же метко, сколь и достойно, чтобы нд ним порзмыслить: если предствить себе время кк некую мтерию, которя отпущен нм н улживние нших земных дел, то этой мтерии нм отпущено дже больше, чем нужно, потому что время всегд «терпит». Тот, у кого нет времени, - это чудовище, выродок; он где-то крдет время, утивет его. (Сколько времени пондобилось просдить и сколько укрсть для того, чтобы вошл в поговорку незслуженно прослвлення воення пунктульность: миллирды чсов укрденного времени - вот цен з эту рсточительную пунктульность, з выродков новейшего времени, у которых никогд нет времени. Мне они всегд нпоминют людей, у которых слишком мло кожи…)

Времени для подобных рзмышлений достточно, потому что уже двно перевлило з половину десятого; возможно, священники уже добрлись до биолог, то есть уже до второстепенных дисциплин, и это подогревет ндежду. Но дже о тех, кто не использует отсрочку для рзмышлений подобного род, здесь позботились. Для них не скупясь крутят плстинки, им щедрой рукой предлгют шоколд, мороженое и сигреты, потому что здесь - ккое блгодеяние! - в кино рзрешют курить. Если бы в кино зпретили курить, вспыхнул бы мятеж, ибо стрсть ходить в кино нерзрывно связн у ирлндцев со стрстью к курению.

Крсновтые светильники н стенх излучют слбый свет, и в полутьме зл црит оживление, кк н ярмрке: рзговоры ведутся через четыре ряд, шутки громоглсно перелетют через восемь; впереди, н дешевых местх, дети зтеяли веселую возню, совсем кк н перемене; люди угощют друг друг шоколдкми, меняются сигретми; где-то в темноте рздется многознчительный скрип, с которым обычно извлекют пробку из бутылки виски, женщины подкршивются, достют флкончики с духми; кто-то зводит песню, ну тем, кто не считет, что все эти звуки человеческой жизни, все эти движения и знятия - достойня трт времени, остется время для рзмышлений: поистине, когд бог создвл время, он создл его достточно. Спору нет, при использовнии времени можно нблюдть и рсточительность, и бережливость, причем - кк ни прдоксльно это звучит - рсточители времени всегд окзывются в результте смыми бережливыми, ибо когд кто-нибудь претендует н их время - нпример, чтобы быстро отвезти кого-нибудь н вокзл или в больницу, - оно у них всегд нходится. Подобно тому, кк у рсточителя денег всегд можно попросить взймы, тк и рсточители времени - это, по сути, сберегтельные кссы, куд господь склдывет про зпс свое время и держит его тм н случй, что оно вдруг пондобится, поскольку ккой-нибудь бережливец истртил свое не тм, где ндо.

И однко: мы пришли в кино, чтобы посмотреть Энн Блйт, не для того, чтобы рзмышлять, пусть дже рзмышлять здесь н редкость легко и приятно - здесь, н этой ярмрке беззботности, где крестьяне с болот, торфяники и рыбки угощют в темноте сигретми многообещюще улыбющихся дм из тех, что целыми днями рзъезжют по окрестностям в своих лимузинх, и принимют от них взмен шоколд; где отствной полковник толкует с почтльоном о достоинствх и недостткх индейцев. Здесь бесклссовое общество стло явью. Жль только, что дышть почти нечем: духи, губня помд, сигреты, горький зпх торф от одежды, дже музык и т словно чем-то пхнет - от нее несет грубой эротикой тридцтых годов, и дже кресл, роскошно обитые крсным брхтом (если тебе очень повезет, можно дже отыскть кресло с почти целыми пружинми), дже кресл, которые, ндо полгть, году в 1880 считлись в Дублине верхом элегнтности (они нверняк повидли н своем веку оперы и пьесы Слливн, может, Йитс, Синг, Шон О'Кейси и рннего Шоу), - дже кресл и те пхнут тк, кк пхнет стрый брхт, противящийся грубости пылесосов и бесцеремонности щеток - кинотетр еще не достроен, и вентиляции в нем покмест нет.

Однко словоохотливые священники и кпеллны, судя по всему, еще не добрлись до биолог, может, они обсуждют швейцр (неисчерпемя тем) или первую тйком выкуренную сигрету? Кому не нрвится воздух, тот может выйти и постоять, прислонившись к стене кинотетр, н улице мягкий светлый вечер, и мяк н острове Клэр, в восемндцти километрх отсюд, еще не зжегся; нд спокойной поверхностью моря взгляд проникет н сорок - пятьдесят километров, через злив Клу до гор Коннемры и Голуэя, если посмотреть впрво, н зпд, можно увидеть Акилл-Хед, последние дв километр Европы, которые еще отделяют его от Америки; дикя, кк будто нрочно создння для шбшей ведьм, поросшя мхом и вереском, высится тм гор Крогхйн - смя зпдня из европейских гор, круто обрывясь к морю с высоты семисот метров. Впереди, н одном из ее склонов, среди темной зелени болот выделяется светлый четырехугольник возделнной земли с большим серым домом: здесь проживл кпитн Бойкот, блгодря которому человечество изобрело бойкот, здесь было подрено миру новое слово; метров н сто выше дом лежт обломки смолет: мерикнский пилот н ккую-то долю секунды рньше, чем ндо, вообрзил, что под ним открытый окен, безбрежня глдь которого одн только еще отделяет его от родины; последний утес Европы стл для него роковым, последний выступ той чсти свет, про которую Фолкнер в своей «Легенде» скзл: «Тот мленький гнойник, что носит нзвние Европ»…

Синев обволкивет море - многослойня, многоцветня; окутны синевой остров, зеленые, похожие н большие пятн мх, или черные, щербтые, что торчт из моря, кк обломки гнилых зубов.

Нконец-то (или к сожлению - скзть трудно) священники звершили или просто прервли обмен школьными воспоминниями, нконец-то и они пришли посмотреть н обещнное фишей великолепие - н Энн Блйт. Гснут крсновтые светильники, утихет возня н дешевых местх, и все это бесклссовое общество погружется в молчливое ожидние, под которое и нчинется фильм - слщвый, цветной, широкоэкрнный. То и дело принимется реветь ккой-то трех- или четырехлетний млыш, когд слишком нтурльно щелкет пистолет, когд по лбу героя струится кровь слишком нстоящего вид, то и вовсе когд темно-крсные кпли выступют н шее крсвицы: х, зчем было вонзть нож в эту дивную шею? Нет-нет, ее не нпрочь отрезли, не бойся, детк, и орущему млышу поспешно суют в рот кусок шоколд; горе и шоколд дружно тют в темноте. К концу фильм возникет ощущение, которого ты не испытывл с детских лет, - будто ты объелся шоколдом, проглотил слишком много слдостей - о, эт мучительня и миля сердцу изжог от злоупотребления зпретным плодом! После этой приторной слсти дют нонс с перчиком: черно-белый фильм, притон, злые, костлявые женщины, уродливые и решительные герои, снов неизбежные выстрелы, снов приходится совть шоколд в рот трехлетк. Большя, щедря кинопрогрмм н три чс, и едв згорются крсновтые светильники, едв рспхивются двери - н лицх можно прочесть то, что всегд бывет н лицх после окончния любого фильм: легкое, скрытое под улыбкой смущение, когд стыдишься чувств, которое помимо своей воли изрсходовл н этот фильм. Модня крсотк сдится в свой лимузин, вспыхивют здние огни, огромные, рубиново-крсные, кк тлеющий торф, и уплывют к отелю, добытчик торф тем временем устло бредет к своей хибре; взрослые молчт, дети же, рссыпвшись в ночи, щебечут, смеются и еще рз перескзывют друг другу содержние фильм.

Время з полночь; двно уже зсветили мяк н острове Клэр, синие очертния гор почернели, длеко н болоте редкие желтые огоньки - тм ждут ббушк или мть, муж или жен, чтобы услышть подробный рсскз о том, что покжут в ближйшие дни, и до двух, до трех чсов ночи будут люди сидеть у кмин, ибо когд бог создвл время - он создл его достточно.

Ослы перекликются в теплой летней ночи, оглшя окрестности своей бстрктной песнью, безумный вопль - кк скрип несмзнных дверей, кк скрежет зржвленных нсосов - непонятный сигнл, величественный и слишком бстрктный, чтобы кзться првдоподобным, неизбывня скорбь слышится в нем и - кк ни стрнно - невозмутимость. Словно летучие мыши, с шорохом, без огней, носятся мимо велосипедисты н своих метллических ослх, и после них слыштся в ночи лишь мирные шги пешеходов.

Рзмышления по поводу ирлндского дождя

Дождь здесь вездесущ, грндиозен и устршющ. Нзвть этот дождь плохой погодой тк же неуместно, кк нзвть плящее солнце - хорошей.

Можно, конечно, нзвть ткой дождь плохой погодой, что будет неверно. Это погод вообще, в днном случе - непогод. Дождь нстойчиво нпоминет о том, что его стихия - вод, причем вод пдющя. А вод - он твердя. Во время войны я видел однжды, кк пдл нд побережьем Атлнтики горящий смолет. Пилот посдил его н берег и бросился бежть, пок смолет не взорвлся. Позднее я спросил у него, почему он не посдил горящий смолет н воду, и он ответил:

- Потому что вод тверже песк.

До сих пор я не верил ему, но здесь я понял: вод твердя.

Сколько же воды собирется нд четырехтысячекилометровыми просторми Атлнтики, воды, которя счстлив, что добрлсь нконец до людей, до домов, до твердой земли, после того кк долго пдл только выводу, только в смое себя. Велик ли рдость дождю все время пдть только в воду?

А потом, когд гснет свет и первя луж бесшумно просовывет под дверь свой язык, глдкий, поблескивющий в свете кмин, когд игрушки, конечно же не убрнные детьми, когд пробки и всякие деревяшки внезпно обретют плвучесть и язык лужи увлекет их вперед, когд нпугнные дети спускются по лестнице и устривются перед кмином (впрочем, они больше удивлены, чем нпугны, поскольку и они сознют, до чего рдостно встречются друг с другом ветер и дождь, и они сознют, что этот рев - рев восторг), - тогд понимешь, что никто не был тк достоин ковчег, кк Ной…

У жителей мтерик есть дурцкя привычк: открывть дверь, чтобы посмотреть, что тм стряслось. Стряслось все: черепиц, водосточный желоб, дже кменные стены и те не внушют доверия (ибо строят здесь н время, живут в этих времянкх - если только не эмигрируют - вечность; у нс же, нпротив, строят н век, не зня толком, пондобится ли следующему поколению ткя основтельность).

Хорошо иметь дом свечи, Библию и немного виски, кк у моряков, всегд готовых к бурям, ну и еще крты, тбк, вязльные спицы и шерсть для женщин, ибо у бури много воздух, у дождя много воды, ночь длинн. И потом, когд из-под окн высунется второй язык воды и сольется с первым, когд по узкому языку игрушки медленно подплывут к окну, тогд хорошо проверить в Библии, точно ли бог двл обещние не устривть второго потоп. Точно, двл. Знчит, можно зжечь очередную свечу, зкурить очередную сигрету, снов перетсовть колоду, снов рзлить виски по рюмкм и всецело довериться шуму дождя, вою ветр и постукивнию спиц. Обещние-то дно.

Слишком поздно услышли мы стук в дверь - сперв мы подумли, что это постукивет нендетя цепочк, потом - что это неистовствует буря, и лишь потом догдлись, что этот звук производит человеческя рук, до ккой глупости может дойти континентльный житель, видно хотя бы из выскзнного мной предположения, уж не монтер ли это с электростнции. Ничуть не умней, чем ожидть в открытом море судебного исполнителя.

Мы быстро отворили дверь и втщили в дом нсквозь промокшего современник; дверь зкрыли снов, и вот он окзлся перед нми: рскисший фибровый чемодн, вод ручьями бежл из руквов, из бшмков, со шляпы, и невольно кзлось, будто из глз его тоже бежит вод - тк выглядят одетые учстники соревновний по спсению утопющих, впрочем, ншему гостю было чуждо спортивное честолюбие, он просто-нпросто пришел с втобусной остновки - пятьдесят шгов под дождем, перепутл нш дом со своей гостиницей и был, по его словм, клерком у одного дублинского двокт.

- Неужели втобус ходит в ткую погоду?

- Д, ходит, только опоздл немного. Впрочем, он больше плыл, чем ехл… А здесь и в смом деле не отель?

- Нет, но…

Он - звли его Дермот, - пообсохнув, окзлся изрядным знтоком Библии, изрядным игроком в крты, изрядным рсскзчиком, изрядным любителем виски, и еще он нучил нс, кк быстро вскипятить чй в кмине н тгне, кк н том же древнем тгне приготовить брнью отбивную, кк поджрить тосты н длинных вилкх, нзнчение которых мы сми открыть не сумели, - но лишь утром он признлся, что немного знет немецкий - он был в плену в Гермнии, и он рсскзл ншим детям то, чего они никогд не смогут збыть и никогд не должны збывть: кк он хоронил мленьких цыгнят, которые умерли, когд эвкуировли концлгерь Штутхоф, они были вот ткие мленькие - он покзл ккие, - и он копл могилы в мерзлой земле, чтобы их похоронить.

- А почему они умерли? - спросил кто-то из детей.

- Потому что они были цыгне.

- Но ведь это же не причин, от этого же не умирют.

- Д, - скзл Дермот, - это не причин, от этого не умирют.

Мы встли. Уже совсем рссвело, и н улице вдруг стихло. Ветер и дождь ушли, солнце поднялось нд горизонтом, и огромня рдуг перекинулсь через море. Он был тк близко, что кзлось, можно рзглядеть, из чего он сделн: оболочк рдуги был тонкой, будто у мыльного пузыря.

И когд мы пошли нверх, в спльню, пробки и деревяшки все еще кчлись в лужице под окном.

Смые крсивые ноги в мире

Чтобы рзвлечься, молодя жен врч нчл было вязть, но тут же отбросил спицы и клубок в угол дивн, потом он открыл книгу, прочл несколько строк и снов зкрыл, потом нлил себе виски, здумчиво осушил рюмку мленькими глоткми, открыл другую книгу, зкрыл и эту, вздохнул, снял телефонную трубку и положил обртно: кому звонить-то?

Потом кто-то из ее детей збормотл во сне, молодя женщин тихо прошл через прихожую в детскую, потеплее укрыл детей, рспрвил одеял и простыни н четырех детских кровткх. В прихожей он остновилсь перед большой кртой стрны - желтой от стрости, покрытой тинственными знчкми и нпоминвшей увеличенную крту Остров Сокровищ; кругом море, темно-коричневые - словно крсного дерев - горы, светло-коричневым обознчены долины, черным - шоссе и дороги, зеленым - мленькие учстки возделывемой земли вокруг крохотных деревень, и повсюду голубыми языкми бухт вдется в остров море; мленькие крестики - церкви, чсовни, клдбищ; мленькие гвни, мяки, прибрежные склы; ноготь укзтельного пльц, покрытый серебристым лком, медленно ползет вдоль дороги, по которой дв чс нзд уехл муж этой женщины; деревня, две мили болот, деревня, три мили болот, церковь - молодя женщин осеняет себя крестом, будто и впрямь проезжет мимо церкви, - пять миль болот, деревня, две мили болот, церковь - женщин снов крестится; бензоколонк, бр Тедди О'Млли, лвк Беккет, три мили болот; покрытый серебристым лком ноготь, кк сверкющя модель втомобиля, медленно ползет по крте до смого пролив, где жирня черня линия шоссе по мосту перебегет н твердую землю, дорог, по которой проехл ее муж, вьется тоненькой черной ниточкой по крю остров, порой сливясь с его контурми. Здесь крт темно-коричневя, береговя линия зубчтя и непрвильня, кк крдиогрмм очень неспокойного сердц, и кто-то вывел шриковой ручкой по голубой крске моря: «200 футов», «380 футов», «300 футов», и от кждой из цифр отходит стрелк, которя объясняет, что цифры ознчют не глубину моря, высоту берег нд уровнем моря, берег, который совпдет тут с дорогой. Серебристый ноготь то и дело спотыкется, потому что женщин знет кждый метр этой дороги: он не рз сопровождл своего муж, когд он ездил к больному в единственный - н шесть миль побережья - дом. Когд туристы ездят в солнечные дни по этой дороге, у них холодок пробегет по спине, если н протяжении нескольких километров они прямо под собой видят только белые языки моря, стоит шоферу чуть ззевться - и мшин рзобьется о кмни, о которые рзбился уже не один корбль. Дорог мокря, покрытя глькой и кое-где овечьим пометом - это тм, где ее пересекют стрые овечьи тропы. И вдруг ноготь резко остнвливется: здесь дорог круто срывется к мленькой бухте и тк же круто взмывет вверх, море яростно ревет н дне кньон; миллионы лет бушует эт ярость, подтчивя основние склы. Плец снов спотыкется - здесь лежло мленькое клдбище для неокрещенных млденцев, сегодня здесь можно видеть лишь одну могилу, обложенную кускми кврц, остльные зхоронения унесло море. Теперь мшин осторожно преодолевет стрый мост без перил, поворчивет, и в свете фр видно, кк мшут рукми зждвшиеся женщины: здесь, в смом дльнем углу остров, живет Иден Мк-Нмр, жен которого должн родить этой ночью.

Молодя женщин зябко вздргивет и, покчв головой, медленно возврщется в комнту, подбрсывет торф в кмин, перемешивет, пок его не охвтит плмя, берет клубок, снов кидет его в угол дивн, встет, подходит к зерклу, с полминуты здумчиво стоит перед ним, опустив голову, и вдруг вскидывет голову и смотрит н свое отржение: яркий мкияж делет ее детское лицо еще более детским, почти кукольным, хотя у смой куклы уже четверо детей. Дублин тк длеко - Грфтон-стрит - О'Коннел-бридж - нбережные; кино и тнцы - Тетр Аббтств - по будням в одинндцть утр служб в церкви святой Терезы, куд ндо приходить згодя, если хочешь нйти свободное место. Молодя женщин, вздохнув, снов подходит к кмину. С чего это жен Иден Мк-Нмры повдилсь рожть детей только по ночм и только в сентябре? Но ведь Иден Мк-Нмр с мрт по декбрь рботет в Англии и лишь под рождество приезжет н три месяц домой, чтобы зпсти торф, покрсить дом, починить крышу, тйком половить лососей со склистого обрыв, поискть, не вынесло ли море н берег ккого добр, и еще - чтобы сделть очередного ребенк; вот почему дети Иден Мк-Нмры появляются н свет всегд в сентябре и всегд числ двдцть третьего - через девять месяцев после рождеств, когд нчинются большие штормы и море н много миль зхлестнуто яростной белой пеной. Иден, верно, сидит сейчс в Бирмингеме у стойки бр, волнуется, кк всякий, кто готовится стть отцом, и проклинет упрямство своей жены, ни з что не желющей рсстться с этим одиночеством, - строптивя черноволося крсвиц, все дети которой родятся в сентябре; среди рзвлин зброшенной деревни он знимет единственный еще не зброшенный дом. В том месте побережья, крсот которого причиняет боль, потому что в солнечные дни отсюд можно видеть з тридцть, з сорок километров и не обнружить никких признков человеческого жилья - лишь синев, призрчные островки д море. Позди дом голый склон круто взмывет вверх н четырест футов, в трехстх шгх перед домом он тк же круто обрывется вниз н трист футов; черные голые кмни, ущелья, пещеры, вгрызшиеся в глубь склы н пятьдесят - семьдесят метров; в штормовую погоду из пещер грозно вырывется пен, словно белый плец, н клочки рздиремый штормом.

Нул Мк-Нмр уехл отсюд в Нью-Йорк продвть шелковые чулки у Вулворт, Джон стл учителем в Дублине, Томми - иезуитом в Риме, Бриджит вышл змуж в Лондоне, - но Мэри упорно цепляется з этот безндежный, зброшенный клочок земли, где вот уже четвертый год подряд в сентябре он производит н свет по ребенку.

- Приезжйте ко мне двдцть четвертого, доктор, чсм к одинндцти, и клянусь вм, вы приедете не нпрсно.

А через десять дней он пройдет со стрым посохом своего отц по крю обрыв посмотреть, кк тм ее овцы и кк тм нсчет сокровищ, поиски которых зменяют жителям побережья лотерею (кстти, в лотереях они тоже учствуют). Зоркими глзми жительницы побережья он обшрит весь берег, когд очертния и цвет ккого-нибудь предмет скжут ее цепким глзм, что это не просто кмень, возьмется з бинокль. Рзве не знет он кждую склу, кждый влун н шести милях этого берег, рзве не знет он любой риф в любую пору прилив и отлив? В одном только октябре прошлого год, после долгих штормов, он ншл н берегу три тюк с кучуком и спрятл их выше уровня прилив в пещере - той смой, где ее предки уже з сотни лет до того прятли от жндрмов тиковое дерево, медь, бочонки с ромом и обломки погибших корблей.

Молодя женщин с серебристым лком н ногтях улыбнулсь: он выпил вторую рюмку виски, побольше, и унял нконец свою тревогу: когд пьешь не спеш, с рздумьем, огнення вод действует не только вглубь, но и вширь. Рзве см он не родил уже четырех детей и рзве муж ее не возврщлся уже три рз из этой ночной поездки? Женщин улыбется: о чем говорит Мэри Мк-Нмр при встрече? О предмете, который нзывется рдр, ей нужен мленький порттивный рдр, с его помощью он собирется выискивть в бесчисленных бухточкх и между скл медь и цинк, железо и серебро.

Молодя женщин снов идет в прихожую, еще рз прислушивется через открытую дверь к спокойному дыхнию детей, улыбется и снов нчинет водить по строй крте серебристым ногтем укзтельного пльц, водит и подсчитывет: полчс по хорошей дороге до пролив, еще три четверти чс до дом Иден Мк-Нмры, и если млденец действительно окжется тким пунктульным, обе женщины из соседней деревни уже будут н месте, то примерно чс дв н роды, еще полчс н cup of tea (это может окзться чем угодно - от чшки чя до грндиозной трпезы) и еще три четверти чс плюс полчс н обртную дорогу; итого пять чсов. В девять Тед выехл - знчит, около двух тм внизу, где шоссе перевливет через гору, должны покзться фры его мшины. Женщин смотрит н свои чсы: сейчс половин первого. Еще рз медленно проводит он серебристым пльцем по крте: болото, деревня, церковь, болото, взорвння кзрм, болото, деревня, болото.

Женщин возврщется к кмину, снов подклдывет торф, помешивет его, здумывется, берет гзету. Н первой стрнице идут чстные объявления: рождения, смерти, помолвки, и еще особый столбец, нд которым зголовок «In Memoriam»: в нем сообщют о годовщинх смерти, о шестинедельных зупокойных службх или просто нпоминют о дте смерти: «В пмять о горячо любимой Мойре Мк-Дермот, которя год нзд скончлсь в Типперэри. Иисусе милосердный, упокой ее душу. Вознесите и вы, кто сегодня вспомнит о ней, свои молитвы к престолу Спсителя». Дв столбц - сорок рз молодя женщин с серебристыми ногтями читет молитву - «Иисусе милосердный, упокой их души» - з Джойсов и Мк-Крти, з Моллоев и Глхеров.

Длее следуют серебряные свдьбы, потерянные кольц, нйденные кошельки, официльные уведомления.

Семь монхинь, нпрвляющиеся в Австрлию, и шесть - в Америку, улыбются перед фоторепортером. Двдцть семь только что рукоположенных в сн священников улыбются перед фоторепортером. Пятндцть епископов, которые обсуждли проблемы эмигрции, делют то же смое.

Н третьей стрнице - очередной бык, продолжющий линию премировнных племенных производителей, зтем Мленков, Булгнин и Серов, дльше премировння овц с венком между рогми; молодя девушк, знявшя первое место н конкурсе песни, демонстрирует фотогрфм хорошенькое личико и прескверные зубы. Тридцть выпускниц зкрытого пнсион встречются через пятндцть лет после выпуск, одни рздлись в ширину, другие выделяются стройностью из общей мссы; дже н гзетной бумге можно увидеть неумеренный мкияж: губы кк бы жирно нмзны тушью, брови - дв четких, изящных штрих; все тридцть зпечтлены во время обедни, з чем с пирожными и н вечерней службе.

Три ежедневных комикс с продолжением: «Рип Кирби», «Хоплонг Кэссиди» и «Сердце Джульетты Джонс». Ну и суровое сердце у Джульетты Джонс!

Бегло, мимоходом, когд ее глз уже почти остновились н кинореклме, читет молодя женщин репортж из Зпдной Гермнии: «Кк жители Зпдной Гермнии используют свободу вероисповедний». «Впервые з всю немецкую историю, - читет женщин, - в Зпдной Гермнии грнтировн полня свобод вероисповедния»… «Бедня Гермния, - думет женщин и звершет: - Иисусе милосердный, помилуй их».

Двно просмотрен кинореклм, теперь глз женщины внимтельно пробегют колонку, озглвленную «Свдебные колокол», колонк длиння, итк, Дермот О'Хр женился н Шивн О'Шонесси (с подробнейшими сведениями о социльном положении и месте жительств родителей жених и невесты, шфер, подружки, свидетелей).

Глубоко вздохнув и с тйной ндеждой, что, быть может, уже прошел чс, молодя женщин смотрит н циферблт: прошло всего полчс, и он снов склоняется нд гзетой. Реклм туристского гентств: путешествия в Рим, Лурд, Лизье, в Приж н рю дю Брк, к мощм Ктрины Лбуре, тм з несколько шиллингов можно вписть свое имя в «Золотую книгу молитв». Открылся новый молельный дом, сияя, выстроились перед объективом его учредители. В одном зхолустном городке в Мейо - с четырьмястми пятьюдесятью жителями - блгодря ктивности местного фестивльного комитет состоялся нстоящий фестивль: гонки н ослх, бег в мешкх, прыжки в длину и конкурс н смого медленного велосипедист: победитель конкурс, ухмыляясь, предоствляет свою физиономию в рспоряжение фоторепортер; он, тщедушный ученик в торговле продовольственными товрми, лучше других умеет пользовться тормозми.

Н дворе рзыгрлсь буря, дже сюд доносится грохот прибоя, женщин клдет гзету, встет, подходит к окну и смотрит н бухту: склы черны, кк высохшие чернил, хоть и висит нд ними ясня и полня монет луны, в глубину моря тоже не проникет этот холодный и ясный свет, он рстекется по смой поверхности, кк вод по стеклу, он чуть трогет берег легкой ржвчиной и ложится плесенью н болото: внизу, у пристни, мерцет слбый огонек, пляшут черные лодки…

Кстти, может, стоит еще помолиться з душу Мэри Мк-Нмр - вред не будет. Бисеринки пот выступют н бледном гордом лице, в котором удивительно сочетются суровость и доброт, - лицо пстушки, лицо рыбчки. Тк, должно быть, выглядел Жнн д'Арк…

Молодя женщин бежит от лунного холод, зжигет сигрету, подвляет желние нлить себе третью рюмку, снов берет гзету, пробегет ее глзми, в голове зсело одно: «Иисусе милосердный, смилуйся нд нми». Покуд глз пробегют спортивную хронику, коммерческий рздел, рсписние проходов, он думет о Мэри Мк-Нмр; сейчс тм греют воду нд торфяным огнем в роскошном медном котле, в большом, кк детскя внночк, котле цвет червонного золот. Кто-то из предков Мэри якобы ншел его среди обломков Великой рмды; может быть, в этом котле испнские мтросы врили пиво или похлебку. Мсляные лмпдки и свечи горят сейчс перед всеми ликми святых, ноги Мэри, ищ опоры, упирются в спинку кровти, соскльзывют, сейчс они видны целиком: белые, нежные, сильные, смые крсивые ноги, ккие когд-либо видел молодя жен врч. А он повидл много ног: в ортопедической клинике в Дублине, в одном из этих протезных склдов, где он подрбтывл во время кникул: жлкие, стршные ноги, которые никогд уже не послужт своим хозяйкм; и н многих пляжх видел он голые ноги: в Дублине, в Килини, Россбее, Сндимунте, Млхйде, в Брее, летом, когд приезжют купльщики, - и здесь тоже. Но ни рзу еще не видел он тких крсивых ног, кк у Мэри Мк-Нмр. Нужно бы уметь слгть бллды, со вздохом думет он, чтобы достойно воспеть ноги Мэри, ноги, которые крбкются по склм и рифм, бродят по болотм, мерят дорожные мили, сейчс упирются в спинку кровти, чтобы вытолкнуть ребенк из чрев, это смые крсивые ноги в мире, белые, нежные, сильные, подвижные, почти кк руки: ноги Афины, ноги Жнны д'Арк.

Молодя женщин не спеш погружется в гзетные объявления. Продж домов: семьдесят объявлений - знчит, семьдесят эмигрнтов, семьдесят поводов воззвть к Иисусу Милосердному. Купят дом - дв объявления. Ох, Кэтлин, дочь Холиэн, что же ты делешь со своими детьми! Продются крестьянские дворы - девять. Желющих купить - ни одного. Требуются молодые мужчины, которые чувствуют призвние к моншеской жизни, молодые женщины, которые чувствуют призвние к моншеской жизни. Английские больницы ищут снитрок, льготные условия, оплченный отпуск и рз в год поездк домой н кзенный счет.

Еще один взгляд в зеркло, чуточку подкрсить губы, подпрвить брови щеточкой, подновить серебристый лк н укзтельном пльце првой руки - лк облупился во время путешествия по крте. И снов в прихожую, тм подлкировнный ноготь проделывет по крте путь до того мест, где живет женщин с смыми крсивыми в мире ногми, здесь плец можно здержть, чтобы вызвть это место в пмяти: шесть миль обрывистого берег, по летним дням бескрйняя синев, и среди нее, словно выдумнные, плывут остров, которые окружены гневной пеной моря; остров, в существовние которых трудно поверить, - зеленые, черные; мирж, нводящий грусть именно потому, что это вовсе не мирж и не может им быть, еще потому, что Иден Мк-Нмр вынужден рботть в Бирмингеме, чтобы его семья могл жить здесь. Рзве не похожи ирлндцы с зпдного побережья н отпускников, приехвших отдохнуть, поскольку деньги н жизнь они зрбтывют где-то в другом месте? Суров синь морской дли, остров высятся из нее, кк бы извянные из бзльт, и лишь изредк крохотня черня лодк: люди.

Рев прибоя стршит молодую женщину: х, кк он тоскует осенью или зимой, когд неделями не унимется шторм, неделями ревет прибой и хлещет дождь по темным городским стенм. Он идет к окну и снов глядит н чсы: почти половин второго, лун уже передвинулсь к зпдному концу бухты; и вдруг он видит дв световых конус от мшины ее муж - беспомощные, кк руки, которым не з что ухвтиться, шрят они по серым облкм, ползут вниз - знчит, мшин почти одолел подъем, - выскочив из-з перевл, обегют крыши деревни и, нконец, пдют н дорогу: еще две мили болотом, потом деревня и сигнл - три рз и еще три, и теперь все в деревне знют, что Мэри Мк-Нмр родил мльчик, точно в ночь с 24-го н 25 сентября; сейчс почтмейстер вскочит с постели и дст телегрммы в Бирмингем, в Рим, в Нью-Йорк, в Лондон, и еще сигнл для жителей верхней деревни - три рз: Мэри Мк-Нмр родил мльчик.

Уже слышен шум мотор, громче, ближе, вот уже лучи фр тенями веерных пльм отчетливо ложтся н белые стены дом, зстревют в сплетении олендровых веток, остнвливются, и в свете, пдющем из ее окн, молодя женщин видит огромный медный котел, который, должно быть, плвл н Великой рмде. Муж, улыбясь, выносит его н свет.

- Королевский гонорр, - тихо говорит он, и жен зкрывет окно и, бросив еще один взгляд в зеркло, до крев нполняет две рюмки - з смые крсивые в мире ноги.

Мертвый индеец н Дюк-стрит

Лишь после некоторого рздумья ирлндский полисмен поднял руку, чтобы остновить мшину. Возможно, он потомок ккого-нибудь короля или внук ккого-нибудь поэт, то и внучтый племянник ккого-нибудь святого, возможно ткже, что у него, призвнного охрнять зкон, лежит дом под подушкой другой пистолет, - пистолет борц з свободу, презревшего зконы. Во всяком случе, обязнности, ныне им выполняемые, ни рзу ни в одной из своих бесчисленных колыбельных не воспевл его мть. Срвнивть номер, укзнный в документе, с номером мшины, мутную фотогрфию с лицом живого влдельц - ккое бессмысленное, почти унизительное знятие для потомк короля, внук поэт и внучтого племянник святого - для того, кто, быть может, предпочитет свой незконный пистолет зконному, тому, что болтется сейчс у него н бедре.

Итк, после мрчного рздумья он остнвливет мшину, сидящий внутри соотечественник опускет стекло, полицейский улыбется, соотечественник улыбется, теперь можно поговорить о деле.

- Денек нынче что ндо, - говорит полицейский. - А кк у вс дел?

- Отлично, у вс?

- Можно бы и получше, но ведь првд, денек-то нынче хорош?

- Куд уж лучше… или, по-вшему, будет дождь?

Полицейский бросет торжественный взгляд н восток, н север, н зпд и н юг, и в той прочувствовнной торжественности, с которой он, кк бы принюхивясь, вертит головой, кроется сожление о том, что сторон свет всего четыре, то кк бы здорово с той же прочувствовнной торжественностью поглядеть н все шестндцть сторон. Зтем он рздумчиво отвечет соотечественнику:

- Не исключено, что пойдет дождь. Знете, в тот день, когд моя стршя родил своего млдшего - чудный крпуз, волосенки кштновые, глз - вот это глз, доложу я вм, - тк вот три год нзд и кк рз об эту пору мы тоже думли, что день неплохой, но к вечеру припустил ткой дождь!

- Д, - говорит соотечественник в мшине, - когд моя невестк, жен моего второго сын, родил первого ребенк - премиля девчушк с ткими беленькими волосикми, глзки голубенькие - голубенькие, прелестный ребенок, доложу я вм, - тк вот тогд погод был почти ткя же, кк сегодня.

- Между прочим, в тот день, когд моей жене вырвли коренной зуб, то же смое: утром - дождь, днем - солнце, вечером - опять дождь, ну совершенно кк в тот день, когд Кэти Коглен зрезл нстоятеля церкви святой Мрии…

- А удлось в конце концов выяснить, почему он это сделл?

- Он зрезл его потому, что он не хотел отпускть ей грехи. Н суде он то и дело повторял в свое опрвдние: «Что ж, говорит, мне тк и помирть было со своими грехми?» Кк рз в тот день у третьего ребенк моей второй дочери прорезлся первый зуб. Обычно мы отмечем кждый зуб, тут мне пришлось под проливным дождем штться по Дублину и отыскивть Кэти.

- Ншли?

- Нет, он уже дв чс сидел в учстке и поджидл нс, тм никого не было, потому что все рзбежлись ее искть.

- Он рскивлсь?

- Д ни кпельки. Он тк и скзл: «По-моему, он угодил прямехонько н небо, чего же ему еще ндо?» И еще погный был день, когд Том Дффи спер у Вулворт большого шоколдного негр и притщил его в зоопрк угостить медведей. В нем было сорок фунтов чистого шоколд, и все звери прямо кк взбесились - тк громко урчли медведи. Этот день был солнечный, с рннего утр, и я хотел поехть к морю со стршей дочерью моей стршей дочери, вместо того мне пришлось здерживть Том, он лежл дом в постели и крепко спл, и знете, что этот прень скзл, когд я его рзбудил? Знете?

- Что-то не припомню.

- Он скзл: «Черт побери, почему и этот роскошный негр тоже должен приндлежть Вулворту? А вы дже не ддите человеку спокойно поспть». И верно, до чего у нс дурцкий, до чего глупый мир, где все хорошие вещи приндлежт плохим людям… Ткой чудный был день, я изволь рестовывть этого дурк Том.

- Д, - скзл соотечественник в мшине, - и когд мой млдший провлился н выпускных экзменх, тоже был отличный день…

Если помножить число родственников н их возрст, эту цифру еще н трист шестьдесят пять, то можно приблизительно вычислить количество вриций н тему «погод». И никогд не узнешь, что вжнее - убийство, которое совершил Кэти Коглен, или погод, которя был в тот день; невозможно устновить, кто для кого служит либи: то ли дождь для Кэти, то ли Кэти для дождя, - вопрос остется открытым. Укрденный шоколдный негр, выдернутый зуб, невыдержнный экзмен - все эти события существуют в мире не сми по себе, они подчинены истории погоды и подключены к ней, они входят соствной чстью в тинственную, бесконечно сложную систему координт.

- А еще, - скзл полицейский, - был плохя погод в тот день, когд монхиня ншл н Дюк-стрит мертвого индейц: мы несем беднягу в учсток, ветер воет и дождь хлещет прямо в лицо. Монхиня все время шл рядом и молилсь з его бедную душу; воды нбрл полные туфли, ветер был ткой сильный, что здирл тяжелый, нмокший подол ее юбки, и тогд я мог видеть, что он зштопл свои коричневые пнтлоны розовыми ниткми.

- Его убили?

- Индейц-то? Нет, мы тк и не смогли устновить, чей он и откуд взялся; следов яд в нем не обнружили, следов нсилия тоже. В рукх он держл боевой томгвк, н голове у него был боевой убор, н лице боевя рскрск, и, поскольку человеку нельзя обойтись без имени, мы нзвли его «нш возлюбленный крснокожий брт, явившийся из воздух». Монхиня все плкл и не уходил от него и повторял: «Это нгел, конечно же, это нгел, вы только посмотрите н его лицо».

В глзх полицейского вспыхнул блеск, торжественно рзглдилось его чуть отечное от виски лицо, и см он вдруг помолодел.

- Теперь и я думю, что это был нгел: инче откуд бы он взялся?

- Удивительно, - шепнул мне соотечественник, - в жизни не слышл про этого индейц.

И я нчл догдывться, что полицейский вовсе не внук поэт, что он см поэт.

- Мы похоронили его только через неделю - все искли кого-нибудь, кто мог бы знть его, но никто его не знл. Смое любопытное, что и монхиня вдруг исчезл. А ведь я своими глзми видел розовую штопку н ее коричневых пнтлонх, когд ветер здирл ее тяжелый подол. Скндл, конечно, поднялся стршный, когд полиция пожелл осмотреть пнтлоны у всех ирлндских монхинь.

- Ну и кк, ншли?

- Нет, - скзл полицейский. - Пнтлон не ншли. Но я уверен, что монхиня, тоже был нгелом. У меня только одно вызывет сомнение: неужели дже нгелы ходят в зштопнных пнтлонх?

- А вы спросите у рхиепископ, - скзл соотечественник и, опустив стекло еще ниже, протянул полицейскому пчку сигрет. Полицейский взял сигрету.

Вероятно, этот мленький подрок нпомнил полицейскому о рельной, о докучной земной жизни, потому что лицо у него внезпно пострело, стло по-прежнему угрюмым и отечным, и он спросил:

- Кстти, не покжете ли вы мне вши документы?

Соотечественник дже не пытлся сделть вид, будто он ищет что-то, не стл изобржть то нпускное волнение, с кким мы ищем вещь, твердо зня, что ее при нс нет; он просто скзл:

- А я их оствил дом.

Полицейский не колеблся ни секунды.

- Ну, - скзл он, - лицо-то у вс, я полгю, вше собственное.

А вот н собственной ли мшине он ездит, не игрет никкой роли, подумл я, когд мы поехли дльше. Мы ехли по чудесным ллеям, мимо великолепных рзвлин, но я почти ничего не видел: я думл о мертвом индейце, которого монхиня ншл н Дюк-стрит, когд бушевл ветер и дождь хлестл в лицо; я видел их кк во плоти - чету нгелов, из которых один был в боевом уборе, другя в коричневых пнтлонх, зштопнных розовыми ниткми, - видел горздо явственнее, чем то, что мог видеть н смом деле: чудесные ллеи и великолепные рзвлины…

Глядя в огонь

Существует широко рспрострненное зблуждение, будто топор в доме зменяет плотник; но иметь собственный торфяник все-тки приятно. У мистер О'Доновн из Дублин есть тковой, кк есть он у многих О'Нилов, Мллоев и Дейли из Дублин. В свободные дни ( свободных дней у него хвтет) он берет зступ, сдится н семндцтый или сорок седьмой втобус и едет н свой торфяник: ндо уплтить шесть пенсов з билет, несколько сндвичей и термос с чем лежт у него в крмне, теперь можно добывть свой собственный торф н своем собственном учстке. Потом грузовик или зпряження ослом тележк доствят этот торф в город. Его соотечественникм в других грфствх и того легче: у тех торф чуть ли не рстет перед домом, и в солнечные дни н голых, испещренных черными и зелеными полосми холмх црит ткое же оживление, кк во время уборки урожя; здесь собирют урожй, взрщенный столетиями сырости меж голых скл, озер и зеленых лугов; торф - единственное природное богтство стрны, которя уже сотни лет нзд лишилсь своих лесов, стрны, которя не всегд имел и не всегд имеет хлеб свой нсущный, зто всегд имел дождь свой нсущный, хотя бы и кртковременный: нпример, когд крохотное облчко выплывет в ясное небо, где его шутя выжимют, кк губку.

Высокими штбелями сохнут куски коричневого пирог з кждым домом, порой штбеля перерстют крышу - знчит, одним добром вы обеспечены нверняк: в кмине у вс всегд будет огонь - крсное плмя, которое лижет темные комья и оствляет после себя светлый пепел, легкий и без зпх, почти кк пепел сигры - белый кончик черной гвны.

Кмин делет ненужной одну нименее приятную (и ниболее необходимую) приндлежность всякого цивилизовнного сборищ - пепельницу. Если время, проведенное в доме, гость рсчленил н сигреты и, уходя, оствил в пепельнице, хозяйк потом опоржнивет это зловонное вместилище, н дне все рвно остется ккя-то гдость - вязкя, липучя, черно-серя. Можно только удивляться, что до сих пор ни один психолог не проник в низины психологии и не открыл, кк ответвление ее, нуку окуркологию; тогд хозяйк, собиря рсчлененное время, чтобы выкинуть его, могл бы не без пользы для себя поупржняться в психологии: вот докуренные только до половины, грубо смятые окурки тех, у кого никогд нет времени и кто своими сигретми тщетно борется со временем з время; вот Эрос оствил темно-крсную кйму н мундштуке, курильщик трубки - пепел своей солидности: черный, рссыпчтый и сухой; вот скудные окурки зядлого курильщик, который зкурит вторую сигрету не рньше, чем огонь первой обожжет ему губы, - словом, в низинх психологии можно нбрть по меньшей мере несколько явных улик кк побочных продуктов цивилизовнного сборищ. И сколь блготворен огонь кмин, который уничтожет все следы, остются только чшки, д несколько рюмок, д рдеющее в кмине ядро, которое хозяин время от времени обклдывет новыми черными брикетми торф.

Бессмысленные проспекты - реклм холодильников, путешествия в Рим. «Золотя библиотек юмор», втомобили, брчные объявления - поток, который угрожюще рстет, поток гзет, оберточной бумги, билетов и конвертов здесь можно непосредственно преврщть в огонь, д еще подложить несколько кусков плвник, подобрнного во время прогулки по берегу; обломок коньячного ящик, чурбк, смытый с плубы ккого-то корбля, сухой, белый и чистый; стоит поднести спичку - и вот уже взметнулись языки плмени, и время, время от пяти чсов до полуночи, быстро делется добычей мирного огня. У кмин рзговривют тихо, если кто повысит голос, знчит, одно из двух: он либо болен, либо смешон. У кмин можно збыть школьные уроки европейской школы, когд Москв вот уже четыре чс, Берлин вот уже дв и дже Дублин вот уже полчс кк погружены во мрк. Нд морем еще стоит слбое сияние, Атлнтик упорно, пядь з пядью рзмывет зпдный форпост Европы, гльк осыпется в море, бесшумные илистые ручьи увлекют в окен темную европейскую землю; под тихий лепет струй они по крупинке уносят з ккие-нибудь несколько десятилетий целые поля и пшни.

И те, кто прогуливл уроки, с тяжелым сердцем подклдывют в кмин новую порцию торф, тщтельно выложенные куски призвны дть свет для полуночной пртии в домино; медленно ползет стрелк по шкле приемник, пытясь узнть время, но ловит только обрывки гимнов: и Польш еще не погибл, и Бог хрнит королеву, Мс и Мемель, Эч и Бельт все еще грницы Гермнии (это не говорится и не поется, но слов эти врезны в невинную мелодию, кк в нпев шрмнки). И дети отчизны по-прежнему вешют ристокртов н фонрях. Медленно меркнет зеленый огонек индиктор, и снов плмя нбрсывется н торф, где лежит еще один чс времени - четыре куск торф поверх лого ядр; нсущный дождь сегодня что-то зпоздл; тихо, почти с улыбкой, пдет он н болото и н море.

Шум мшины, увозящей гостей, удляется в сторону огоньков, рссыпнных по болоту, по черным склонм, уже погруженным в глубокий мрк, тогд кк н берегу и нд морем еще светло. Купол тьмы не спеш опускется н горизонт, зкрывя последнюю светлую щель в небосводе; но полной тьмы по-прежнему нет, нд Урлом тк и вовсе светет: вся Европ не шире одной короткой летней ночи.

Если Шеймусу хочется выпить…

Если Шеймусу (пишется Seamus) хочется выпить, он должен учитывть, в ккое время можно дть волю своей жжде. Покуд в деревне есть приезжие ( они бывют длеко не в кждой деревне), он может предоствить своей жжде некоторую свободу, ибо приезжие имеют прво пить всякий рз, кк почувствуют жжду, и тогд местный житель может спокойно зтесться между ними у стойки, тем более что он предствляет собой элемент местной экзотики, привлекющей туристов. Но вот после первого сентября Шеймусу нужно регулировть свою жжду. Полицейский чс по будням нступет в десять, и это уже смо по себе крйне неприятно, потому что в теплые и сухие сентябрьские дни Шеймус чсто рботет до половины десятого, то и дольше.

По воскресеньям же он зствляет свою жжду просыпться либо до двух чсов, либо от шести до восьми вечер. Если обед слишком зтянулся, жжд проснется только после двух, и тогд Шеймус нйдет местный трктир зкрытым, хозяин - дже если удстся до него достучться - будет чрезвычйно «сорри» и не выкжет ни млейшего желния из-з одной кружки пив или сткн виски плтить пять фунтов штрф, тщиться в глвный город грфств и терять целый день. По воскресеньям с двух до шести трктиры должны быть зкрыты, полностью доверять местному полицейскому нельзя: бывют люди, которые по воскресеньям после слишком плотного обед испытывют приступ исполнительности и хмельную преднность зкону. Но и Шеймус тоже слишком плотно пообедл, тк что его стрстное желние выпить кружку пив можно понять и уж никк нельзя осудить.

Итк, в пять минут третьего Шеймус стоит посреди деревенской площди и рзмышляет. Пересохшей глотке зпретное пиво предствляется горздо более соблзнительным, чем было бы пиво доступное. Шеймус рзмышляет: выход есть - можно достть из сря велосипед и отмхть шесть миль до соседней деревни, потому что тмошний трктирщик должен дть ему то, в чем должен откзть местный: его порцию пив. Этот несклдный зкон содержит оговорку, соглсно которой путнику, удлившемуся от своего дом не менее чем н три мили, нпитки отпускются беспрепятственно. Шеймус все еще рзмышляет: геогрфическое положение у него неблгоприятное - к сожлению, человек не может см выбрть, где ему родиться, и Шеймусу в этом смысле крйне не повезло, ибо ближйший трктир нходится не в трех, в шести милях отсюд - редкя для ирлндц неудч, чтобы н шесть миль - и ни одного трктир. Шесть миль туд, шесть миль обртно - получется двендцть миль, то есть больше восемндцти километров, рди одной кружки пив, д вдобвок чсть дороги идет в гору. Шеймус отнюдь не пьяниц, инче он не рзмышлял бы тк долго, двно бы уже крутил педли и весело бренчл монетми в своем крмне. Ему всего только и хочется выпить кружку пив: окорок был тк пересолен, кпуст тк переперчен, рзве подобет мужчине утолять свою жжду колодезной водой или пхтньем? Он рзглядывет плкт нд трктиром: огромня, выполнення в нтурлистической мнере кружк пив, ткой темный, цвет лкрицы, ткой свежий, чуть горьковтый нпиток, поверх - пен, беля, белоснежня пен, которую слизывет томимый жждой тюлень. «A lovely day for a Guinness!» [16] О муки Тнтл! Столько соли в окороке! Столько перц в кпусте!

Чертыхясь, возврщется Шеймус к себе, выводит велосипед из сря и, яростно крутя педли, выезжет со двор. О Тнтл и - о воздействие ловкой реклмы! Жрко, очень дже жрко, и гор крутя, Шеймус вынужден толкть велосипед в гору, он обливется потом, изрыгет ругтельств, однко ругтельств его не ксются сексульной сферы, кк у тех нродов, которые потребляют виногрдное вино; его ругтельств - это ругтельств человек, предпочитющего виногрдным винм спиртные нпитки, они кощунственнее и остроумнее, чем социльные, недром же спиритус - это дух. Шеймус ругет првительство и, ндо полгть, духовенство, упорно нстивющее н сохрнении этого непонятного зкон (ибо, когд в Ирлндии рздют лицензии н содержние трктиров, нзнчют полицейский чс или устривют тнцевльный вечер, решющий голос приндлежит духовенству), - он, нш вспотевший, изнывющий от жжды Шеймус, который всего лишь несколько чсов нзд тк блгочестиво и кротко стоял в церкви, слушя воскресную проповедь.

Нконец он взбирется н вершину горы, и здесь рзыгрывется сценк, из которой я с удовольствием сделл бы скетч, ибо здесь Шеймус встречет своего двоюродного брт Дермот - из соседней деревни. Дермот тоже ел з обедом пересоленный окорок с переперченной кпустой. Дермот тоже не пьяниц, и ему тоже хвтило бы одной кружки пив для утоления жжды, он тоже постоял у себя в деревне перед плктом с очень нтурльно нрисовнной кружкой пив и лкомкой тюленем, он тоже порзмыслил, выктил из сря велосипед, тоже тщил его в гору, потел, руглся - и вот теперь встретил Шеймус; происходит крткий, но кощунственный дилог, после чего Шеймус мчится вниз под гору к трктиру Дермот, Дермот - к трктиру Шеймус, и об сделют то, чего делть не собирлись: об нпьются до бесчувствия, поскольку тщиться в ткую дль рди одной кружки пив, рди одного сткн виски было бы просто нелепо. И через столько-то чсов того же воскресенья они, кчясь и горлня песни, снов будут толкть свои велосипеды в гору и с головокружительной скоростью мчться вниз по склону. И они, которых никк нельзя нзвть пьяницми - может, все-тки можно? - стнут пьяницми еще рньше, чем нступит вечер.

Но, возможно, Шеймус, который стоит в третьем чсу н деревенской площди, томясь от жжды, и созерцет лкомку тюленя, решит погодить и не стнет вытскивть из сря велосипед; возможно - ккое унижение для нстоящего мужчины! - он решит утолить свою жжду водой или пхтньем и повляться н кровти с воскресной гзетой. От гнетущей пополуденной жры, от тишины он здремлет, потом вдруг проснется, глянет н чсы и, вне себя от ужс, словно з ним гонится черт, ринется в свой трктир, потому что н чсх уже без четверти восемь и у его жжды остлось в рспоряжении всего пятндцть минут. Хозяин уже нчл монотонно выкрикивть свое обычное: «Ready now, please, ready now!» - «Прошу зкнчивть! Прошу зкнчивть!» Сердито, впопыхх, то и дело поглядывя н чсы, Шеймус опрокинет три, четыре, пять кружек пив и несколько сткнов виски следом, потому что чсовя стрелк все ближе подползет к восьми и выствленный у дверей пост уже сообщил, что к трктиру медленно приближется полицейский, - ведь есть же люди, н которых после воскресного обед нходит дурное нстроение и преднность зкону.

Тот, кто воскресным днем нездолго до восьми чсов окжется в трктире и будет оглушен хозяйским: «Прошу зкнчивть!», может увидеть, кк врывются в трктир все непьяницы, которым вдруг пришло в голову, что трктир скоро зкроется, они еще не сделли того, к чему у них, возможно, и не было бы охоты, не будь этого дурцкого зкон, - они еще не нпились. Без пяти восемь нплыв посетителей превосходит всяческое вероятие; все усиленно зливют жжду, которя может проснуться чсм к десяти-одинндцти, может и вообще не проснуться. Кроме того, кждый чувствует себя обязнным хоть немного поднести приятелю, и тут хозяин в отчянии кличет н подмогу жену, племянниц, внуков, ббушку, прббушку, тетю, потому что з три минуты, оствшиеся до восьми, ему нужно успеть семь рз обнести всех присутствующих, то есть нлить шестьдесят кружек пив и столько же рюмок виски, его клиентм - успеть их выпить. В зрте, с кким здесь пьют сми и ствят выпивку другим, есть что-то детское - тк мльчишк тйком выкуривет сигрету и тйком блюет после нее, - уж конец, когд ровно в восемь в дверях возникет полицейский, уж конец - это чистейшее врврство: бледные, ожесточившиеся семндцтилетние юнцы, спрятвшись где-нибудь в хлеву, нливются пивом и виски во исполнение бессмысленных првил игры, нзывемой «мужскя солидрность», хозяин… что ж, хозяин подсчитывет выручку: куч бумжек по фунту, звонкое серебро, все деньги, деньги, и зкон соблюден…

А воскресенье кончится еще не скоро, сейчс ровно восемь - еще рно, и сценк, рзыгрння в дв чс пополудни Шеймусом и Дермотом, может быть повторен с любым числом учстников; итк, вечером, примерно в четверть девятого, н вершине горы встречются две группы пьяных: чтобы использовть трехмильный обход зкон, нужно только поменяться деревнями, поменяться трктирми. Немло проклятий возносится по воскресеньям к небу этой блгочестивой стрны, н землю которой, хоть он и ктолическя, никогд не ступл ног римского немник; кусок ктолической Европы з пределми Римской империи.

Девятый ребенок миссис Д.

Девятого ребенк миссис Д. зовут Джеймс Птрик Пий. В тот день, когд он родился, стршей дочери миссис Д., Шивн, исполнилось семндцть лет. Чем зймется Шивн, уже решено. Он устроится н почту - будет обслуживть коммуттор, соединять и рзъединять рзговоры с Глзго, Ливерпулем и Лондоном, продвть мрки, выписывть квитнции и выплчивть в десять рз больше денег, чем принимть: фунты из Англии, обмененные доллры из Америки, пособия по многодетности, премии тем, кто говорит по-гэльски, пенсии. Кждый день около чсу, когд приезжет почтовя мшин, он будет плвить н свечке сургуч и пришлепывть большую печть с ирлндской рфой н большой пкет, содержщий смые вжные отпрвления. Но он не будет - кк это делет сейчс ее отец - кждый день выпивть по кружке пив с шофером почтовой мшины и зводить с ним короткий, ленивый рзговор, сдержнностью своей больше нпоминющий богослужение, нежели мужской рзговор у стойки. Итк, вот чем будет знимться Шивн: с восьми утр до двух чсов дня вместе со своей помощницей он будет сидеть з окошечком, вечером, с шести до десяти, сидеть н коммутторе; у нее будет оствться время, чтобы читть гзеты или ромны и смотреть в бинокль н море, приближть голубые остров, лежщие в двдцти километрх, до двух с половиной километров, купльщиков н пляже с пятисотметрового отдления н шестидесятиметровое: жительницы Дублин, элегнтные и стромодные, бикини и прббушкины купльники с оборкми и юбочкми. Но дольше, куд дольше, чем короткий купльный сезон, будет тянуться другой сезон, мертвый, тихий: ветер, дождь, ветер, лишь изредк ккой-нибудь приезжий купит пятипенсовую мрку, чтобы отпрвить письмо н континент, то кто-то и вовсе ндумет рссылть зкзные письм в три-четыре унции весом по городм, которые нзывются Кельн, Фрнкфурт или Мюнхен, еще он зствит ее открывть толстую книгу трифов и делть сложные рсчеты, или того хуже - у него окжутся друзья, которые вынудят ее рсшифровть збуку телегрмм, глсящих: «Eile geboten. Stop. Antwortet baldmцglichst» [17]. Поймет ли он когд-нибудь, что ознчет «baldmцglichst» - слово, которое он стртельно выпишет своим детским почерком н телегрфном блнке, и только вместо «ц» поствит «oe».

Кк бы тм ни было, з ее будущее можно не беспокоиться, если только вообще в этом мире существует хоть что-нибудь, з что можно не беспокоиться. И уж тем более можно не сомневться, что он выйдет змуж: глз у нее кк у Вивьен Ли, и по вечерм один молодой человек чстенько сидит н брьере и, болтя ногми, ведет с Шивн тот неловкий, почти безмолвный флирт, который возможен лишь при плменной любви и почти болезненной зстенчивости.

- Хорошя погод, првд?

- Д.

Молчние, беглый взгляд, улыбк, много-много молчния. Шивн дже рд, что згудел коммуттор.

- Вы кончили говорить? Вы кончили говорить?

Рзъединяет; улыбк, взгляд, молчние, много-много молчния.

- Отличня погод, првд?

- Отличня.

Молчние, улыбк, снов н помощь приходит коммуттор.

- Дукинелл. Дукинелл слушет.

Включет. Молчние, улыбются глз кк у Вивьен Ли, и молодой человек почти прерывющимся голосом:

- Првд, скзочня погод?

- О д, скзочня.

Змуж Шивн выйдет, но и после этого будет обслуживть коммуттор, продвть мрки, выплчивть деньги и оттискивть н мягком сургуче круглую печть с ирлндской рфой. Но, может, и н нее вдруг нйдет - когд неделями дует ветер и люди бредут по улицм, нклонившись вперед, чтобы легче одолеть бурю, когд неделями хлещет дождь, и в бинокль не видны больше голубые остров, и тумн прижимет к земле торфяной дым, тяжелый и горький. Тк ли, инче ли, он может остться здесь, и это невероятня удч: из восьми ее бртьев и сестер здесь могут остться только двое. Один сможет держть мленький пнсион, другой сможет ему помогть, если не женится: две семьи н одном пнсионе не прокормятся. Остльным придется эмигрировть или искть рботу по всей Ирлндии. Но где они ее нйдут и сколько будут зрбтывть? Те немногие, кто имеет здесь постоянную рботу - рботет в порту, рыбчит, добывет торф или знят н берегу, где копет грвий либо песок, - те немногие зрбтывют от пяти до семи фунтов в неделю (1 фунт = 11,60). Если к тому же у них есть собственный торфяник, коров, куры, домик и дети, которые помогют по хозяйству, жить еще можно, но в Англии рбочий, если считть со сверхурочными, получет от двдцти до двдцти пяти фунтов в неделю, без сверхурочных от двендцти до пятндцти, никк не меньше. Следовтельно, молодой прень, если дже он рсходует н себя десять фунтов в неделю, сможет посылть домой от двух до пятндцти фунтов, здесь отыщется немло струшек, которые живут н дв фунт, присылемых сыном или внуком, немло семей, которые живут н пять фунтов, присылемых отцом.

Итк, не подлежит сомнению, что из девяти детей миссис Д. пятерым или шестерым придется эмигрировть. Неужели и мленький Пий, которого сейчс терпеливо укчивет стрший брт, покуд мть жрит постояльцм глзунью, нклдывет повидло, режет белый и ржной хлеб, рзливет чй, покуд он печет н торфяном жру булки, рсклдывет тесто по железным формм и подгребет к ним угли (между прочим, это выходит и быстрей и дешевле, чем н электричестве), - неужели и мленький Пий в 1970 году, четырндцти лет от роду, тоже первого октября или первого преля, весь в знчкх и бляхх, будет стоять н втобусной остновке с фибровым чемодном в рукх, с пкетом отборных бутербродов, и всхлипывющя мть будет обнимть его перед большим путешествием в Кливленд, Огйо, Мнчестер, Ливерпуль, Лондон или Сидней к ккому-нибудь дяде, к двоюродному или родному брту, который твердо пообещл зботиться о мльчике и что-нибудь для него сделть?

О, эти прощнья н ирлндских вокзлх, н втобусных остновкх среди болот, когд слезы мешются с кплями дождя и дует ветер с Атлнтики; здесь же стоит дедушк, он знет трущобы Мнхэттен и Нью-Йоркский союз портовых рбочих, он тридцть лет бился с нуждой и потому укрдкой сует еще одну фунтовую бумжку остриженному под мшинку и шмыгющему носом внуку, которого оплкивют, кк некогд Иков оплкивл Иосиф; шофер втобус осторожно сигнлит, очень осторожно, но он, который доствил к поезду сотни, может, и тысячи вырствших у него н глзх детей, знет, что поезд ждть не стнет и что прощнье звершенное легче вынести, чем предстоящее. Прнишк мшет рукой, втобус едет по пустоши, мимо мленького белого домик н болоте, слезы мешются с соплями, мимо лвки, мимо трктир, где отец по вечерм выпивл свою положенную кружку пив, мимо школы, мимо церкви - мльчишк осеняет себя крестом, шофер тоже, остновк, новые слезы, новые прощния. Ах ты, господи. Мйкл тоже уезжет, и Шейл. Слезы, слезы, ирлндские, рмянские, польские слезы…

З восемь чсов втобус и поезд доствляют в Дублин; но те, кого подбирют по дороге, кто толпится в тмбурх с коробкми, обшрпнными чемоднми и полотняными узлми, - девочки, которые еще нмтывют н руки четки, мльчики, у которых в крмнх еще бренчт кмушки, весь этот груз - лишь ничтожня чсть, ккие-то несколько сотен из более чем сорок тысяч, ежегодно покидющих стрну. Рбочие и врчи, медицинские сестры, служнки и учительницы - ирлндские слезы, которые где-нибудь в Лондоне, Мнхэттене, Кливленде, Ливерпуле или Сиднее смешются с польскими либо итльянскими слезми.

Из восьмидесяти детей, слушющих воскресную мессу в церкви, через сорок лет здесь будут жить только сорок пять, но у этих сорок пяти будет столько детей, что снов восемьдесят детей будут по воскресеньям преклонять колен в церкви.

Итк, из девяти детей миссис Д. по меньшей мере пять или шесть должны будут эмигрировть. А покмест мленького Пия нянчит стрший брт, мть же тем временем бросет в большой котел омров для своих постояльцев, подрумянивет лук н сковородке и клдет остудить дымящиеся хлебы н выложенный изрзцми стол, море тем временем шумит, и Шивн с глзми кк у Вивьен Ли смотрит в бинокль н голубые остров - остров, где в ясную погоду еще можно рзглядеть мленькие деревушки, дом, мбры, церковь с рухнувшей колокольней. Но жить тм никто не живет, никто. Птицы вьют гнезд в комнтх, тюлени нежтся иногд н мленькой пристни, шумные чйки пронзительно кричт н зброшенных улицх, будто проклятые души. Птичий рй, говорят те, кому случется иногд перевозить н ту сторону ккого-нибудь нглийского профессор-орнитолог.

- Вот теперь ее видно, - говорит Шивн.

- Кого ее? - спршивет мть.

- Церковь; он совсем беля, ее всю облепили чйки.

- Подержи-к Пия, - говорит брт, - мне ндо идти доить корову.

Шивн клдет бинокль, берет млыш и, нпевя песенку, ходит с ним из угл в угол - укчивет. Но, может быть, это он поедет в Америку и сделется тм официнткой либо кинозвездой, Пий остнется здесь, будет продвть мрки, сидеть н коммутторе и через двдцть лет посмотрит в бинокль н покинутый остров, чтобы убедиться, что теперь звлилсь вся церковь?

Будущее, проводы и слезы для семьи Д. еще не нчлись, никто из них еще не уклдывл фибровый чемодн и не испытывл терпение шофер, чтобы хоть немного оттянуть рзлуку, никто еще и не думет об этом, поскольку нстоящее здесь весомее будущего, но перевес, из-з которого плны подменяются фнтзиями, этот перевес еще будет оплчен слезми.

Небольшое дополнение к мифологии зпдных стрн

Пок лодк медленно входил в мленькую гвнь, мы успели опознть стрик, сидящего н кменной скмье возле кких-то рзвлин. Точно тк же он мог сидеть здесь трист лет нзд, и трубк, которую он курил, не нрушл иллюзии: трубку, зжиглку и кепку от Вулворт можно было без труд перенести в семндцтый век, они перешли бы туд вместе со стриком, с ним перешл бы дже кинокмер, которую Джордж зботливо держл н носу лодки. Вероятно, сотни лет нзд уличные певцы и стрнствующие монхи точно тк же приствли здесь к берегу, кк сейчс приствли мы. Стрик приподнял кепку - волосы у него были седые, густые и пушистые, - привязл ншу лодку, мы спрыгнули н берег и, улыбясь, обменялись приветствиями: «Lovely day - nice day - wonderful day» [18] - изыскння простот приветствий, употребляемых в стрнх, где погод нходится под вечной угрозой со стороны бог дождя, и, едв мы ступили н землю мленького остров, нм почудилось, будто время сомкнулось у нс нд головой, кк водоворот. Словми не вырзить, до чего зелен зелень этих деревьев и лугов; они отбрсывют зеленые тени н Шннон, их зеленый цвет, кжется, достигет неб, где облк, словно болотные мшистые кочки, столпились вокруг солнц. Именно здесь могло бы рзыгрться действие скзки о золотом дожде звезд. Зелень высится огромным сводом, солнце пдет н деревья и луг пятнми золотых монет и лежит н них, большое и яркое, кк монет; порой ткое пятно попдет н спину дикого кролик и соскльзывет с него в трву.

Стрику восемьдесят восемь лет, он ровесник Сунь Ятсен и Бузони, он родился тогд, когд Румыния еще не был тем, чем он уже двно перестл быть, - не был королевством; ему было четыре год, когд умер Диккенс, и он н один год стрше, чем динмит. Скзнного достточно для того, чтобы уловить стрик в редкую сеть времени. Рзвлины, перед которыми он сидел, были остткми мбр, построенного в нчле ншего век, зто в пятидесяти шгх от него были рзвлины шестого век: святой Кьярн Клонмкнузский четырндцть столетий нзд построил здесь чсовню. Тот, кто не облдет нметнным глзом рхеолог, едв ли отличит стены двдцтого век от стен шестого; и те и другие одинково зелены и одинково покрыты солнечными пятнми.

Именно здесь Джорджу приспичило испробовть новую цветную пленку, и стрик, который был н целый год стрше динмит, Джордж избрл сттистом - стрик предстояло зпечтлеть н фоне зходящего солнц, н берегу Шннон и с дымящей трубкой в зубх, чтобы через несколько дней его можно было увидеть н экрнх мерикнских телевизоров, и у всех мерикнских ирлндцев глз увлжнятся от тоски по родине, и они зведут свои песни; подернутый зеленой дымкой, розовый от лучей зходящего солнц - вот кк будет выглядеть стрик, рзмноженный миллионми экрнов, и синий, очень синий дымок будет поднимться из его трубки.

Но снчл нужно выпить чю, много чю, и много рсскзть, и выплтить пошлину новостями, ибо, несмотря н рдио и гзеты, новость приобретет особый вес, если ты см слышл ее из уст того, кому пожимл руку, с кем пил чй. Мы пили чй перед кмином в гостиной зброшенного богтого дом; неизменные темно-зеленые отсветы деревьев, кзлось, нвечно окрсили в зеленый цвет стены комнты, тронули блгородной зеленью мебель времен Диккенс; отствной нглийский полковник, который доствил нс сюд в своей лодке, - длинноволосый, рыжий, с рыжей остроконечной бородкой, он нпоминл одновременно и Робинзон Крузо, и Мефистофеля - звлдел рзговором, я, к сожлению, не очень хорошо понимл его нглийский, хотя

он из любезности и стрлся говорить «slowly», очень «slowly» [19]. Снчл я понял только три слов: «Rommel», «war» и «fair» [20], я знл, что fairness [21] Роммеля во время войны - одн из любимых тем полковник; к тому же меня постоянно отвлекли дети, внуки и првнуки стрик, которые либо зглядывли в комнту, либо подвли нм чй, воду, хлеб и печенье (пятилетняя девчушк принесл половинку собственного печенья и в знк своего гостеприимств положил ее н стол), и у всех, у детей, внуков, првнуков, были ткие же острые, треугольные и хитрые лиц почти сердцевидной формы, кк те мски, что смотрят н прилежную землю с бшен фрнцузских соборов.

Джордж сидел с приготовленной кмерой и ждл зход солнц, но солнце в этот день почему-то мешкло, мне покзлось дже, будто оно кк-то по-особенному не торопится, и полковник перешел от своей любимой темы к другой и зговорил о кком-то Генри, который, судя по всему, был героем, когд воевл в России. Порой стрик вопросительно и удивленно смотрел н меня своими круглыми, светло-голубыми глзми, и я утвердительно кивл: почему бы мне и не признть героем ккого-то Генри, которого я все рвно не зню, рз Робинзон-Мефистофель того хочет?

Нконец солнце, кк и требовлось по змыслу, нчло сдиться, оно придвинулось ближе к горизонту и, соответственно, ближе к любителям телевидения в США, и мы медленно пошли н берег Шннон. Теперь солнце двиглось быстро, и стрик торопливо нбил свою трубку, вот только выкурил он ее слишком поспешно, и, когд солнце нижним крем коснулось горизонт, из нее больше не шел дым. Теперь кисет у стрик был пуст, солнце зктывлось очень быстро. Кк мертв, если он не дымит, трубк во рту крестьянин, стоящего н фоне зкт: фигур из нционльного фольклор - серебристые волосы, тронутые зеленым отсветом, розовые блики н лбу. Джордж нскоро рзмял пру сигрет, збил их в головку трубки, из нее зструился голубовтый дымок, и кк рз в это мгновение солнце до половины ушло з горизонт - священня облтк, н глзх теряющя свой блеск. Дымил трубк, жужжл кмер, и серебрились волосы стрик - новя рзновидность цветной открытки, приветы с любимой родины, слезы в глзх мерикнских ирлндцев.

- Мы пустим это под ккую-нибудь слвную мелодию н волынке, - скзл Джордж.

Нционльный колорит в одном схож с нивностью: если ты сознешь, что он у тебя есть, считй, что ее у тебя уже нет; и когд солнце окончтельно зшло, стрик слегк взгрустнул; сизый сумрк вобрл в себя зеленую пелену. Мы подошли к нему, рзмяли еще несколько сигрет и нбили его трубку; вдруг стло прохлдно, сырость сочилсь отовсюду, и остров - это крошечное королевство, уже трист лет нселяемое семьей стрик, - остров покзлся мне вдруг большой зеленой губкой, которя был нполовину погружен в воду, нполовину возвышлсь нд ней и вбирл в себя влгу.

Огонь в кмине погс, черными комьями лежл прогоревший торф н крсных угольях, и, когд мы медленно шли к пристни, стрик шел рядом и стрнно смотрел н меня; его взгляд тяготил меня, потому что в нем тилось - д-д, тилось - блгоговение, я не считю, что способен внушть ткие чувств. Сердечно, робко и с неподдельным волнением пожл он мне руку перед тем, кк я сел в лодку.

- Роммель, - скзл он тихо и внятно, и в его голосе был весомость миф. - Генри, - добвил он.

И вдруг все, чего я не понимл рньше, все, что было скзно про Генри, отчетливо выступило передо мной, кк водяные знки, которые видны лишь при определенном освещении. Я понял, что Генри - это просто-нпросто я см. Джордж прыгнул в лодку и нскоро отснял в сумеркх чсовню святого Кьярн. Он хмыкнул, когд увидел мое лицо.

Я нбрлся духу - нужно очень нбрться духу, чтобы внести попрвки в миф, но мне кзлось неспрведливостью по отношению к Роммелю, к Генри, к истории, нконец, оствить все кк есть, - но лодку уже отвязли, но Робинзон-Мефистофель уже зпустил мотор, и я выкрикнул в сторону остров:

- Роммель - это не войн, и Генри - не герой! Совсем не герой, нет и нет.

Но стрик, судя по всему, уловил только три слов: «Роммель», «Генри» и "герой», и тогд я громко выкрикнул одно-единственное слово:

- Нет, нет, нет, нет!

Н этом мленьком островке в устье Шннон, куд инострнцы попдют крйне редко, нверное, и спустя пятьдесят, и спустя сто лет будут перед бгровым плменем кмин говорить о Роммеле, о войне и о Генри. Тк проникет в медвежьи углы ншей плнеты то, что мы нзывем историей. Не Стлингрд, не миллионы убитых и погибших, не исклеченные лиц европейских городов - нет, здесь войн всегд будет нзывться Роммель, рыцрство и в придчу Генри - тот, что во плоти явился сюд из голубого сумрк и кричл с удляющейся лодки: «Нет, нет, нет!…» - слово згдочное и потому вполне пригодное для миф.

Джордж, улыбясь, стоял подле меня. Он тоже нкрутил н пленку целый миф: чсовню святого Кьярн в сумеркх и стрик - седого, здумчивого; мы до сих пор видели его белоснежные густые волосы, они мерцли у причльной стенки мленькой пристни - кпля серебр в чернилх сумерек. Мленький островок-королевство погружлся в Шннон со всеми своими зблуждениями и истинми, и Робинзон-Мефистофель, сидя н руле, умиротворенно улыбнулся см себе.

- Роммель, - скзл он тихо, и это звучло кк зклинние.

Ни одного лебедя

Рыжеволося женщин тихо рзговривл в купе с молодым священником, который то и дело поднимл взгляд от своего требник, опускл, бормотл молитвы, снов поднимл взгляд, потом нконец зхлопнул требник и целиком отдлся рзговору.

- Сн-Фрнциско? - спросил он.

- Д, - скзл рыжеволося женщин, - муж отпрвил нс сюд, я теперь еду к его родителям. Я их еще не видел. Мне выходить в Бллимоте.

- У вс еще есть время, - тихо скзл священник, - еще много времени.

- Првд? - тихо спросил молодя женщин.

Он был очень большя, толстя и бледня, детское выржение лиц делло ее похожей н большую куклу. Ее трехлетняя дочь схвтил требник и стл удивительно похоже передрзнивть бормотнье священник. Молодя женщин уже поднял руку, чтобы нкзть дочь, но священник удержл ее.

- Оствьте, - тихо скзл он.

Шел дождь. Вод сбегл по стеклм, крестьяне рзъезжли в лодкх по зтопленным лугм, чтобы выудить из воды свое сено; н изгородях висело белье, отднное во влсть дождя, мокрые собки ляли н поезд, овцы

рзбеглись, мленькя девочк молилсь по требнику, вплетя иногд в

свое бормотнье имен, знкомые ей по вечерней молитве: Иисус, дев Мрия;

не збывл он и о бедных душх.

Поезд остновился. До нитки промокший стнционный рбочий передл в бгжный вгон корзины с шмпиньонми, выгрузил оттуд сигреты, кипу вечерних гзет и помог ккой-то нервничющей женщине рскрыть зонтик…

Нчльник стнции проводил медленно тронувшийся поезд печльным взглядом - нверное, он иногд спршивет себя, уж не клдбищенский ли он сторож: четыре поезд з весь день - дв туд, дв обртно, иногд еще товрный поезд, который тк печльно стучит колесми, словно едет н похороны другого товрного. В Ирлндии шлгбумы зщищют не втомобили от поездов, поезд от втомобилей: они поднимются и опускются не поперек шоссе, поперек линии, и поэтому симптично рскршенные вокзлы немного смхивют н мленькие дом отдых или н снтории, нчльники вокзлов больше похожи н фельдшеров, нежели н своих брвых коллег в других стрнх, тех, что вечно стоят в дыму провозов, в грохоте вгонов и приветствуют н бегу стремительные товрные поезд. Вокруг мленьких ирлндских стнций рстут цветы, хорошенькие, ухоженные клумбы, зботливо подстриженные деревья, и нчльник стнции улыбется вслед отходящему поезду, словно хочет скзть: «Нет, нет, это не сон, это явь, и сейчс действительно 16 чсов 49 минут, кк покзывют мои стнционные чсы». Ибо пссжир всегд уверен, что поезд опздывет, но поезд идет точно по рсписнию, хотя см эт точность похож н ндувтельство: 16.49 - слишком точня цифр в рсписнии, чтобы он могл н тком вот вокзльчике соответствовть действительности. Не чсы ошибются, время, которое придет знчение дже минутной стрелке.

Овцы рзбеглись, коровы удивленно смотрели н поезд, мокрые собки ляли, крестьяне рзъезжли в лодкх по своим лугм и вылвливли сено неводом.

Нежный нпев ритмично лился с губ мленькой девочки, склдывясь в слов: «Иисус», «дев Мрия», и через рвные промежутки времени следовло упоминние о бедных душх. Рыжя женщин тревожилсь все больше.

- Д ведь не скоро еще, - тихо говорил священник, - до Бллимот еще две остновки.

- В Клифорнии тк тепло, - скзл женщин, - тк тепло и тк много солнц. А Ирлндия мне совсем чужя. Уже пятндцть лет, кк я уехл отсюд. Я теперь все считю н доллры и никк не могу привыкнуть к фунтм, шиллингм и пенсм, и знете, отец мой, Ирлндия стл печльнее.

- Это из-з дождя, - вздохнул священник.

- Я никогд не ездил по этой дороге, - скзл женщин. - Ездил по другим, когд жил здесь, от Атлон до Голуэя, чсто ездил, но мне кжется, что сейчс и тм живет меньше людей, чем рньше. Тк тихо, что сердце змирет. Стршно мне.

Священник вздохнул и промолчл.

- Мне стршно, - тихо скзл женщин. - От Бллимот еще двдцть миль н втобусе, дльше пешком через болото, я боюсь воды. Дожди и озер, реки и ручьи, и снов озер. Мне кжется, отец мой, что Ирлндия вся в дыркх. Никогд не высохнет белье н этих изгородях, и вечно будет плвть в воде это сено. А вм не стршно, отец мой?

- Это просто дождь, - скзл священник, - успокойтесь! Мне это знкомо. Порой мне бывет стршно. Дв год у меня был мленький приход недлеко отсюд, между Кросмолиной и Ньюпортом, и тм неделями шел дождь и дул сильный ветер, вокруг не было ничего, кроме высоких гор, темно-зеленых и черных. Вы слышли про Нефин-Бег?

- Нет.

- Это было тм, поблизости. Дождь, вод, болото. И когд меня кто-нибудь подвозил в Ньюпорт или в Фоксфорд, всю дорогу вод - либо по берегу озер, либо по берегу моря.

Девочк зхлопнул требник, вскочил н скмейку, обвил рукми шею мтери и тихо спросил:

- Мм, првд, мы утонем?

- Нет, нет, - скзл мть, но, кжется, без особой уверенности.

Дождь хлестл по стеклу, поезд с трудом одолевл темноту. Девочк без охоты жевл бутерброд, женщин курил, священник снов взялся з свой требник, но теперь, см того не змечя, он подржл девочке: из его бормотнья вдруг вырывлись отчетливые слов: «Иисус Христос», «святой дух», «Мрия». Потом он снов зкрыл книгу.

- А в Клифорнии действительно тк крсиво? - спросил он.

- Чудесно, - скзл женщин и зябко поежилсь.

- В Ирлндии тоже крсиво.

- Чудесно, - скзл женщин, - я зню. Мне не пор?

- Д, н следующей.

Когд поезд прибыл в Слйго, все еще шел дождь. Под зонтикми звучли поцелуи, под зонтикми лились слезы. Шофер ткси спл, уронив голову н скрещенные н руле руки. Я рзбудил его; он приндлежл к той приятной рзновидности людей, которые просыпются с улыбкой.

- Куд? - спросил он.

- В Дрмклиф-Черчрд.

- Тм же никто не живет.

- Ну и пусть не живет, - скзл я, - мне хочется именно туд.

- И обртно?

- Д.

- Лдно.

Мы ехли по лужм, по пустынным улицм; в сумеркх я увидел в открытом окне пинино, ноты выглядели тк, словно их покрыл толстый слой пыли; прикмхер томился от скуки в дверях своего зведения и щелкл ножницми, словно хотел перерезть нити дождя; у вход в кино ккя-то девушк подмзывл губы; дети с молитвенникми под мышкой бежли под дождем, ккя-то струшк кричл через улицу ккому-то стричку:

- Haua je, Paddy? [22]

И пожилой мужчин кричл в ответ:

- I'm allright - with the help of God and His most blessed Mother! [23]

- А вы совершенно уверены, что вы хотите именно в Дрмклиф-Черчрд? - тихо спросил меня шофер.

- Совершенно.

Н склонх холмов лежли линялые ппоротники - словно мокрые рыжие волосы седеющей женщины, две мрчные склы охрняли вход в мленькую бухту.

- Бен-Блбен и Нокнери, - скзл мне шофер, будто предствлял двух дльних, совершенно ему безрзличных родственников. - Тм, - добвил он и покзл вперед, где из мглы поднимлся церковный шпиль. Вокруг шпиля носились вороны, тучи ворон, нпоминвшие издли хлопья черного снег.

- Сдется мне, - скзл шофер, - вы рзыскивете поле битвы.

- Нет, - скзл я, - я не зню ни о ккой битве.

- В пятьсот шестьдесят первом году, - нчл он кротким тоном гид, - здесь произошл единствення в своем роде битв - битв з вторское прво.

Я посмотрел н него, недоверчиво кчя головой.

- Это чистя првд, - скзл он, - приверженцы святого Колумбн списли пслтырь, приндлежвший перу святого Финин, и произошл битв между приверженцми святого Колумбн и святого Финин. Было три тысячи убитых, но король положил конец спору, он скзл: «Кк кждой корове положен теленок, тк и кждой книге положен копия». Знчит, вы не хотите взглянуть н поле битвы?

- Нет, - скзл я, - я ищу одну могилу.

- Ах, Йитс, - скзл шофер, - ну тогд вы еще зхотите и в Иннишфри.

- Не зню пок, - скзл я. - Подождите, пожлуйст.

Вороны взлетли со стрых ндгробий и кркли вокруг колокольни. Мокро было н могиле Йитс, холоден был кмень, и речение, которое Йитс просил нписть н своем ндгробии, было холодным, кк те ледяные иглы, что вонзились в меня из могилы Свифт: «Всдник, кинь холодный взгляд н жизнь и н смерть - и скчи дльше». Я поднял глз: может быть, вороны - это и есть зколдовнные лебеди? Вороны нсмешливо кркли, носясь вокруг колокольни. Рсплстнные, придвленные дождем, лежли н холмх листья ппоротник, ржвые и жухлые. Мне стло холодно.

- Поехли, - скзл я шоферу.

- Знчит, все-тки Иннишфри?

- Нет, - скзл я, - обртно н вокзл.

Склы во мгле, одинокя церковь, окруження черным вороньем, четыре тысячи километров воды по ту сторону могилы Йитс. И ни одного лебедя.

Поговорки

Когд у нс в Гермнии что-нибудь случется - человек опоздл н поезд, сломл ногу, рзорился, нконец, мы говорим: «Хуже просто быть не могло». Всякий рз то, что случилось сейчс, и есть смое стршное. У ирлндцев же почти все ноборот: если здесь человек сломл ногу, опоздл н поезд, рзорился, нконец, они говорят: «It could be worse» - «Могло быть и хуже»: вместо ноги можно было сломть шею, вместо поезд - проворонить црствие небесное, вместо состояния потерять душевный покой (см по себе потеря состояния не дет для этого ни млейшего повод). То, что произошло, никогд не бывет смым стршным - смое стршное никогд не происходит: у человек умирет горячо любимя и высокочтимя ббушк, но ведь вдобвок мог умереть столь же горячо любимый и не менее высокочтимый дедушк; сгорел двор, но кур удлось спсти, ведь могли сгореть и куры, но если дже и куры сгорели, все рвно смое стршное все-тки не произошло - см-то человек не умер. А если дже и умер, знчит, избвился от збот, ибо кждому рскявшемуся грешнику уготовно небо - конечня цель утомительного земного пломничеств после сломнных ног, пропущенных поездов и несмертельных рзорений всякого род. Н мой взгляд, нм, если что-то произошло, срзу откзывют юмор и фнтзия; в Ирлндии они тут-то и рзыгрывются. Тому, кто сломл ногу, лежит, изнывя от боли, либо ковыляет в гипсе, слов «могло быть и хуже» друют не только утешение, но и знятие, которое предполгет в нем поэтический др, порой с примесью легкого сдизм: ндо только почувствовть стрдния человек, сломвшего шею, предствить себе, кк выглядит вывихнутое плечо или рзмозженный череп, и вот уже человек, сломвший ногу, ковыляет дльше, блгодря судьбу з то, что он ниспослл ему столь незнчительное несчстье.

Тем смым судьбе предоствлен неогрниченный кредит, и проценты по нему выплчивются безропотно и охотно: если дети лежт в коклюше, здыхются от кшля, жлобно плчут и требуют смоотверженного уход - знчит, ндо рдовться, что ты см держишься н ногх, можешь ходить з детьми, можешь рботть для них. Фнтзия здесь поистине не знет грниц. «It could be worse» - «Могло быть хуже» - здесь это ниболее употребительня поговорк, вероятно, и потому, что плохо бывет куд кк чсто, и худшее друет, тк скзть, утешительное сопоствление.

У поговорки «могло быть хуже» есть родня сестр, употребляемя столь же чсто: «I shouldn't worry» - «Я бы не стл беспокоиться», причем, зметьте, это говорит нрод, который ни днем, ни ночью ни н единую минуту не остется без поводов для беспокойств: сто лет нзд, когд был стршный голод и неурожй несколько лет подряд - это великое нционльное бедствие, которое не только непосредственно опустошило стрну, но и породило нервный шок, до сих пор передвемый по нследству из род в род, тк вот, сто лет нзд в Ирлндии было почти семь миллионов жителей; в Польше, нверно, было тогд столько же, но зто сейчс в Польше более двдцти миллионов, в Ирлндии едв нберется четыре, хотя, видит бог, Польшу тоже не щдили ее великие соседи. Подобное уменьшение числ жителей от семи миллионов до четырех в стрне, где рождемость превышет смертность, ознчет непрерывный поток эмигрнтов.

Родители, которые видят, кк подрстют их шестеро ( то и восьмеро или десятеро) детей, имеют, кзлось бы, достточно причин, чтобы беспокоиться денно и нощно. Они и беспокоятся, ндо полгть, но дже они с покорной улыбкой говорят: «Я бы не стл беспокоиться». Они еще не знют и никогд не узнют точно, кому из их детей суждено нселить трущобы Ливерпуля, Лондон, Нью-Йорк или Сиднея, кому повезет. Во всяком случе, когд-то пробьет чс рсствнья для двоих из шести, для троих из восьми. Шейл или Шон потщтся со своими чемоднми к втобусной остновке, втобус доствит их к поезду, поезд - к проходу; потоки слез н втобусных остновкх, н вокзлх, н Дублинской или Коркской пристни в дождливые, безрдостные, осенние дни: путь по болоту, мимо зброшенных домов, и никто из тех, кто весь в слезх остлся н остновке, не знет точно, увидит ли он еще когд-нибудь Шейлу или Шон; длек путь из Сиднея в Дублин, длеко от Нью-Йорк до дом, многие никогд больше не возврщются дже из Лондон, они обзведутся семьей, нродят детей, будут посылть домой деньги - впрочем, кто знет.

В то время кк почти все европейские стрны стрштся нехвтки рбочей силы, некоторые уже ее испытывют, здесь двое из шести или трое из восьми бртьев и сестер знют нверняк, что им придется эмигрировть - вот кк глубоко проник нервный шок, вызвнный великим голодом. Из род в род лютует его зловещий призрк; порой невольно кжется, будто эмигрция - это своего род привычк, своего род обязнность, которую просто следует исполнять, - нет, экономические обстоятельств делют ее поистине необходимой. Когд в 1923 году Ирлндия стл незвисимым госудрством, ей пондобилось не только нверстывть почти столетнее отствние в промышленном рзвитии, ей вдобвок пришлось поднжть и во всем остльном, что вытекет из рзвития: в ней почти нет городов, едв рзвит промышленность, нет рынк для сбыт рыбы. Нет, кк хотите, Шону или Шейле придется уехть.

Прощнье

Прощнье вышло очень тяжелым именно потому, что все укзывло н его необходимость: стрые деньги кончились, новые были обещны, но еще не поступили, стло холодно, и в пнсионе (смом дешевом из всех, что мы смогли отыскть по вечерней гзете) полы были ткие поктые, что нм кзлось, будто мы погружемся вниз головой в бездонную пучину; по этой нклонной плоскости мы проскользнули через ничейную землю между воспоминнием и сном, миновли Дублин, и вокруг кровти, которя стоял посреди комнты, зливемой прибоем суеты и неонового свет с Дорсет-стрит, рзверзлись грозящие темные бездны; мы тесней прижимлись друг к другу, сонные вздохи детей с кровтей вдоль стены звучли кк крики о помощи с другого, недоступного для нс берег.

Все экспонты Нционльного музея, куд мы всякий рз возврщлись после очередного откз н почте, здесь, н ничейной земле между сном и воспоминнием, кзлись сверхотчетливыми и зстывшими, кк восковые фигуры пноптикум; словно дорогой ужсов через скзочный лес мы стремглв пдли туд вниз головой: туфельк святой Бригитты нежно и серебристо мерцл во тьме, большие черные кресты утешли и грозили, борцы з свободу в трогтельно зеленых мундирх, обмоткх и крсных беретх покзывли нм свои рны, свои солдтские книжки и детскими голосми читли нм строки прощльных писем: «Моя дорогя Мэри, свобод Ирлндии…», котел из триндцтого век проплыл мимо нс, кноэ из доисторических времен, сияли улыбкой золотые укршения, кельтские зстежки - золотые, медные и серебряные, кк бесчисленные зпятые, висели они н невидимой веревке для белья; мы въезжли в ворот Тринити-колледж, но безлюден был его большой серый двор, лишь бледня девушк сидел и плкл н ступенькх библиотеки, держ в рукх ядовито-зеленую шляпу - то ли ждл возлюбленного, то ли тосковл по нем. Сует и неоновый свет с Дорсет-стрит, вскипя, проносились мимо нс, кк время, которое н мгновение стновилось историей; то ли мимо нс провозили пмятники, то ли нс провозили мимо них - суровые бронзовые мужи с мечми, перьями, свиткми чертежей, поводьями или циркулем в рукх, женщины с мленькой грудью дергли струны лиры и слдостно-печльными глзми глядели н много столетий нзд, шплерми стояли бесконечные вереницы одетых в синее девушек с клюшкми в рукх, они были безмолвны и строги, и мы боялись, что они взметнут свои клюшки, кк плицы; обнявшись, мы скользили дльше. Все, что осмотрели мы, теперь осмтривло нс, львы рыкли н нс, кувыркющиеся гиббоны перебегли нм дорогу, мы крбклись вверх и съезжли вниз по длинной шее жирф, и ящерк с мертвыми глзми укорял нс в своем уродстве, темные воды Лиффи, зеленые и грязные, бурлили мимо нс, кричли жирные чйки, глыб мсл «двухсотлетней двности, нйдення в болоте в Мейо», проплывл мимо нс, кк глыб золот, которую отверг Дурень Гнс; полицейский, улыбясь, покзывл нм свою Книгу регистрции осдков, сорок дней подряд он писл в ней одни нули - целя колонн яиц, - и бледня девушк с зеленой шляпой в рукх все еще плкл н ступенькх библиотеки.

Почернели воды Лиффи; кк обломки корблекрушений, они уносили в море историю: грмоты, с которых грузилом свисли вниз печти, договоры с витиевтыми подписями, документы, отягощенные сургучом, деревянные мечи, пушки из ппье-мше, рфы и стулья, кровти и шкфы, чернильницы и мумии, пелены которых рзмотлись и реяли в воде, словно темные пльмовые опхл, кондуктор рскручивл со своей ктушки длинный билетный локон, н ступенькх Ирлндского бнк сидел струшк и считл бумжки по одному доллру кждя, и двжды, и трижды, четырежды подходил к окошечку служщий глвного почтмт и с огорченным видом говорил из-з решетки: «Sorry!»

Бесчисленные свечи горели перед сттуей рыжеволосой грешницы Мгдлины, кулий позвоночник, нпоминющий волынку, покчивясь, проплывл мимо, хрящи ломлись, и позвонки, словно кольц для слфеток, по одному исчезли в ночи, семь сотен О'Мели строем прошли мимо нс: русые, белокурые, рыжие, они пели хвлебную песнь в честь своего клн.

Мы шептли друг другу слов утешения, мы крепко прижимлись друг к другу, мы ехли через ллеи и прки, через ущелья Коннемры, через горы Керри, через болот Мейо, рскинувшиеся н двдцть - тридцть миль, мы все время боялись встретить допотопного ящер, но встречли только кино - в центре Коннемры, в центре Керри, в центре Мейо: здния были из бетон, окн были густо змзны зеленой крской, внутри, кк хищный зверь в клетке, рычл проекционный ппрт, брося н экрн лиц Монро, Треси и Лоллобриджиды. Все еще боясь ящер, ехли мы по тенистым зеленым дорогм, между нескончемых стен, вдли от нших вздыхющих во сне детей и вниз головой снов упли в предместья Дублин - мимо пльм и олендров, сквозь зросли рододендронов. Все больше стновились дом, все выше деревья, все шире пропсть между нми и ншими вздыхющими во сне детьми. Плисдники все рзрстлись и нконец рзрослись тк, что з ними уже не видно было домов, и мы еще быстрей вторглись в нежную зелень необъятных лугов…

Прощнье вышло очень тяжелым, хотя поутру в лязге дневного свет хриплый голос хозяйки вымел, кк ненужный хлм, добычу нших снов, и хотя тр-т-т проезжющего мимо втобус нпугло нс, ибо до того нпоминло пулеметную очередь, что мы приняли его з сигнл к революции, но Дублин думть не думл о революции, думл он о звтрке, о скчкх, о молитве и о покрытой изобржениями целлулоидной ленте. Хриплый голос хозяйки позвл нс к звтрку, по чшкм был рзлит прекрсный чй: хозяйк в хлте сидел з столом вместе с нми, курил и рсскзывл о голосх, терзющих ее по ночм: о голосе утонувшего брт, который зовет ее кждую ночь, о голосе покойной мтери, которя нпоминет дочери про обет, днный ею в день первого причстия, о голосе покойного супруг, который остерегет ее от виски; трио голосов слышит он в темной здней комнте, где сидит целый день недине с бутылкой, тоской и хлтом.

- Психитр, - вдруг тихо скзл он, - утверждет, будто голос идут из бутылки, но я зявил ему, чтоб он не смел тк говорить про мои голос, в конце концов он с них живет… Вот вы, - спросил он вдруг изменившимся голосом, - вы не хотели бы купить мой дом? Я его дешево отдм.

- Нет, - скзл я.

- Жль. - Он покчл головой и ушл в свою темную комнту с бутылкой, тоской и хлтом.

Убитые еще одним «сорри» служщего, мы вернулись в Нционльный музей, оттуд пошли в кртинную глерею, еще рз спустились в мрчное подземелье к мумиям, про которые один местный посетитель скзл: «Копченые селедки»; последние пенни мы истртили н свечи, быстро сгоревшие перед пестрыми обрзми, потом пошли вверх к Стивенс-грин, покормили уток, посидели н солнышке, послушли, есть ли у Зкт шнсы н выигрыш: окзлось, есть. В полдень много дублинцев вышло из церкви и рстеклось по Грфтон-стрит. Нши ндежды услышть «yes» [24] из уст служщего н почте пошли прхом. Его «sorry» стновилось рз от рз все печльнее и печльнее, и мне покзлось, что он уже почти готов смовольно зпустить руку в кссу и предоствить нм зем от лиц министр почт, во всяком случе, пльцы его инстинктивно потянулись к сейфу, потом он со вздохом положил их н мрморную стойку.

Н нше счстье, девушк с зеленой шляпой приглсил нс к чю, угостил детей конфетми и поствил новые свечи перед тем святым, перед которым ндо, - перед святым Антонием, и, когд мы еще рз пришли н почту, улыбк служщего зсиял нвстречу нм через весь зл. Он рдостно послюнил пльцы и нчл торжествующе отсчитывть деньги н мрморной стойке: рз, дв, много - он двл их нм смыми мелкими купюрми, потому что отсчет доствлял ему огромное удовольствие, и звякли н мрморе серебряные монеты; девушк с зеленой шляпой улыблсь: вот что знчит поствить свечу перед тем, перед кем ндо.

Прощние вышло очень тяжелым. Длинные ряды одетых в синее девочек с клюшкми потеряли всякую грозность, не рыкли больше львы, и только ящерк с мертвыми глзми все тк же выствлял нпокз свое первобытное уродство.

Гремели музыкльные втомты, кондукторы рзмтывли длинные бумжные ленты со своих ктушек, гудели корбли, легкий ветерок долетл с моря, много-много бочек пив исчезло в темных трюмх проходов, и дже пмятники улыблись: перья и поводья, рфы и мечи утртили мрчность сн, и лишь стрые вечерние гзеты плыли к морю по водм Лиффи.

А в свежем номере вечерней гзеты были нпечтны три читтельских письм с требовнием снести Нельсон, тридцть семь объявлений о продже домов, одно о покупке, где-то в Керри блгодря ктивности местного фестивльного комитет был проведен нстоящий фестивль: бег в мешкх, гонки н ослх, соревновния по гребле и конкурс н смого медленного велосипедист, Победительниц в беге улыблсь перед гзетным репортером и покзывл нм свое хорошенькое личико и скверные зубы.

Последний чс мы провели н поктом полу ншей комнты в пнсионе, мы игрли в крты, кк н крыше, потому что стульев и стол в комнте не было. Сидя между чемоднми, рскрыв все окн и поствив чшки с чем тут же н пол, мы прогоняли влет червей и туз пик сквозь длинный строй их родичей по мсти, веселый шум с Дорсет-стрит зливл нс, и, покуд хозяйк сидел в здней комнте, недине с бутылкой, тоской и хлтом, горничня, улыбясь, нблюдл з ншей игрой.

- Смотрите, ккой опять выдлся крсвец, - скзл шофер ткси, который вез нс к вокзлу. - Просто згляденье.

- Кто крсвец? - спросил я.

- Д денек нынче, - скзл он. - Првд, прень хоть куд?

Я соглсился с ним и, рсплчивясь, поднял глз н черный фсд высокого дом: молодя женщин только что выствил н подоконник орнжевый молочник. Он улыбнулсь мне, и я улыбнулся в ответ.

ПРИМЕЧАНИЯ