/ Language: Русский / Genre:sf_humor, / Series: Профессиональный оборотень

Возвращение Оборотней

Галина Черная

Они вернулись! Они всегда возвращаются, если хоть кому-то в этом мире (настоящем, прошлом и даже будущем) грозит беда. Разве Алина позволит пропасть биороботу Стиву, давно и безнадежно в нее влюбленному? Разве командор Орлов сможет пройти мимо хитрого шурале и жуткого демона Гармонаги, мечтающего уничтожить старую Прагу? Разве говорящий кот Профессор (он же агент 013, Пусик, Толстун, Стальной Коготь и т. д. и т. п.) не бросится защищать семейную честь своих друзей от происков коварного Казановы, желающего завладеть Маской Смерти?! А ведь еще где-то в далеком Египте трое котят уже хотят знать, кто их папа...

2007 ru Alex977 alex_977@mail.ru FB Tools; ExportXML; FAR, FB Writer v1.1 2007-04-20 http://www.fenzin.org; Распознание и вычитка – Alex977 c14e4402-858f-102a-94d5-07de47c81719 1.0 Возвращение оборотней АРМАДА: «Издательство АЛЬФА-КНИГА» М. 2007 5-93556-827-6

Олег Белянин, Галина Черная

Возвращение оборотней

Посвящается нашему другу Владу Таупешу

ГЛАВА 1

– Не держи меня, Алиночка, я ему покажу-у! – кричал Профессор, вырываясь из моих рук.

– Отпустите меня, агент Орлов, я убью этого дрянного кота! – вопил шеф, пытаясь выскользнуть из крепкого захвата Алекса. Наконец каким-то неимоверным образом он умудрился это сделать, бросился в другую комнату, буквально через пару мгновений выскочив оттуда с нешуточным топором наперевес. И кинулся к котику, зажатому поперек пуза в моих объятиях. От шока я разжала руки, и интеллигентный Профессор прыгнул на начальника Базы с боевым кличем котов-самураев! Рухнув на пол, они покатились по паласу под фикус, рыча в партерной борьбе. Нам с Алексом с трудом удалось предотвратить кровопролитие...

Вы спрашиваете, почему полковник, позабыв о всякой субординации и просто элементарной вежливости, вдруг накинулся на шефа со стиснутыми мягкими кулачками? Причем без всякого предупреждения, и прежде чем мы успели вмешаться, дважды отвесил ему пощечину?! Да, собственно, никто ничего сразу и не понял... Но наш начальник-гном, бывший разбойник из банды шотландских «красноколпачников», всегда отличался крайней вспыльчивостью и уточнять первопричину тоже не стал. Он кинулся давать сдачи...

А началось все совершенно безобидно. Нашу команду в лице агента Алекса Орлова (настоящего профессионала и самого восхитительного мужа на свете) плюс упитанного умницы кота (агента 013, для друзей – Пусика) и меня младшего лейтенанта Алины Сафиной полчаса назад неожиданно вызвали в кабинет шефа, чтобы передать внезапно поступившую информацию о судьбе нашего пропавшего сослуживца, биоробота Стива. И это прямо перед самым нашим отправлением в космос на его поиски...

Если помните, Стив исчез прямо перед нашей с Алексом свадьбой, вылетев в дальнюю галактику в неизвестном направлении, не оставив даже записки. Ревнивый идиот! – я ничего ему не обещала, а если и флиртовала слегка пару раз, то исключительно для разминки... Но, ей-богу, ничего такого!

Правда, потом он дважды выходил на контакт, дав знать о месте своего пребывания – планете роботов с почти кофейным названием Аробика. Но больше сообщений не было, и связь пропала: как ни пытались выловить его радисты – Большие Ухи, Стив исчез без следа, как ацтеки на Аляске. Хотя корабль его на включенном автопилоте вскоре вернулся на родную стоянку на Базе. Корабль исследовали, но ничего нового не обнаружили, кроме грунта неизвестной планеты на шасси, вероятно той самой Аробики. Наш гном, естественно, пребывал не в лучшем настроении – стоявшее над ним руководство тоже не понимало, как это перспективный сотрудник в лице столь исполнительного робота мог без разрешения куда-то сбежать?! Дело грозило серьезными ревизиями для всей Базы...

И сегодня шеф вызвал нас, чтобы поделиться новой информацией и припрячь ее к делу. Начало было обнадеживающим, а вот чем это кончилось, вы уже знаете...

Так вот, теперь Профессор сгорал со стыда в своей комнате, куда мы притащили его за шкирку и влили в рот полпузырька валерьянки, чтобы он успокоился перед первым своим космическим полетом и более-менее внятно смог объяснить свое поведение. Алекс молча стоял в сторонке, а мне пришлось утешать кота.

– Что на тебя нашло? – Сунув ему в лапу стакан минералки с соломинкой, я краем глаза невольно следила за нервными движениями его соблазнительно роскошного хвоста.

– Сам не могу понять, Алиночка, помутнение какое-то, – корил себя Пушистик, прижавшись лбом к холодной стене и судорожно вздрагивая. – Наверное, сорвался, увидев, как он хлопает тебя сзади ниже пояса...

– Ты тоже заметил? – сразу помрачнел мой муж.

Я показала ему кулак.

– Шеф пытается хлопать меня «по спине» – чисто отеческий жест, он просто не дотягивается выше.

– Вот это «не дотягивается» буквально и выводит меня из себя! Ему, значит, можно «не дотягиваться», а мне?!.. Прости, прости, Алиночка... Возможно, всему виной моя нереализованность в личной жизни, унылое одиночество, вечная тоска... О, я так глубоко несчастен!

– Успокойся, камрад, все будет в порядке, – с умиляющей мужской бесцеремонностью сказал командор, потрепав товарища по пушистому загривку. – Тебе просто нужно сменить обстановку. Мы летим на другую планету, там столько сырого, неисследованного материала, будет чем заняться!

– Точно, хандру как рукой снимет! – нарочито бодро поддержала я. – И ты обо всем забудешь, перестанешь плакать, грызть ночью подушку, вспоминая ту египетскую красотку! Ее глаза, ее фигуру, ее хвост... Ой!

Мурзик зарычал и дважды стукнулся лбом о стенку. Наверное, мы его как-то неправильно утешаем... Я покосилась на мужа, тот пожал плечами.

...На самом деле тоска кота была понятна и вполне объяснима. Теперь, когда мы с Алексом стали семейной парой, жизнь агента 013 коренным образом изменилась. Он остался в комнате один и даже завел белую мышку, чтобы скрасить одиночество. Хотя сам утверждал, что так борется с животными инстинктами в себе, от которых хочет полностью избавиться. Но, между нами говоря, та, что сейчас сидит в клетке, была уже третьей. На мои вопросы, куда пропали предыдущие две, Профессор отмалчивался и отводил глаза. Эта загадка разъяснилась позже и в очень неожиданном месте...

Но расскажу все по порядку, начав с нашей отправки на планету, о которой в компьютерной базе данных шефа до сего дня было написано всего четыре слова: «Аробика – планета роботов-сектантов». Представляете?

Нам предстояло первое задание в космосе. Первое – это мне и коту, Алекс успел нагуляться по просторам галактики на пару все с тем же Стивом. В костюмерной нас одели по последнему слову моды в мире техники безопасности. Когда Алекс вышел из-за ширмы в обтягивающем костюме цвета металлик с оранжевыми вставками по бокам и внутренним сторонам бедер, я ахнула от восхищения. У меня был точно такой же наряд, отличавшийся только дополнительными вставками на груди. У Алекса при взгляде на меня лишь округлились глаза и потекли слюнки, конечно образно выражаясь. Неудивительно – ткань так выгодно все обтягивает на моей совершенной фигурке. Я так считаю... Кто против?

Но в следующую минуту уже мы оба с командором ахнули одновременно, когда пред наши очи во всей красе костюма кота-космонавта из своей примерочной кабинки выплыл агент 013. Его комбинезон был выдержан в одном стиле с нашими, но специально доработан в соответствии с капризами и запросами Пусика. Герметическая дырка для хвоста, шесть карманов на груди, отстегивающаяся манишка, вентиляторы на плечах, а в довершение ко всему еще и наколенники со встроенными открывашкой и штопором! В общем, полный эксклюзив, Терминатор обзавидуется...

В качестве табельного вооружения нам выдали лучевые космические мечи и облегченные пластиковые бластеры. У котика на спине установили маленькую конструкцию с сигнальными ракетами типа петард. Только зачем все это в космосе? Кто там увидит наши сигналы? Но я не стала скептическими замечаниями сбивать с Профессора спесь – пусть порадуется, он в таких вопросах как ребенок. К тому же если включить все это разом, то из подпрыгивающего котика получится смешной фейерверк, зачем же портить себе перспективное удовольствие.

На нашей Базе кроме всего прочего имеется еще и собственный мини-космодром. Не Байконур, конечно, но в космос до нас тут отправлялись частенько. Правда, в основном только биороботы, поэтому многие обитатели Базы, не только наши друзья и знакомые, пришли нас проводить.

Хоббит Боббер утирал платочком бесстыжие глаза (конфету мне он все-таки зажилил!), а Синелицый прислал поваренка с большим термосом горячего и пакетом пирожков в дорогу. Сам отлучиться не мог: сегодня на обед согласно меню был суп харчо, очень уважаемый хоббитами, и те дежурили поблизости в засаде, ожидая первой же фатальный ошибки Синелицего, то есть когда он отвернется. Впрочем, они и на любое другое блюдо бросались с неменьшим пылом...

Бэс прощался с Профессором, долго не выпуская Пузана из крепких объятий. Шеф демонстративно не протянул коту руки, но и не рискнул больше хлопать меня, сухо пожелав счастливого пути. Алекс помахал всем на прощанье и как капитан зашел в кабину первым, чтобы, если что, покинуть корабль последним. Внешне наш космолет гиперпространственного использования походил на гигантскую металлическую статую лягушки с лапами-шасси.

– Он прекрасен, как сама Хекет, чье имя носит, – сентиментально произнес Профессор, застыв на мгновение перед кораблем, после чего мягкими прыжками быстро взбежал вверх по трапу. Но, увидя выражение моего лица, не слишком осмысленное в этот момент, потому что у меня зачесалась поясница, поучительно прибавил, словно цитируя словарь: – Древнеегипетская богиня-лягушка Хекет была символом пробуждения природы и плодовитости... кхе-кхе... кстати, помогала роженицам. Кстати!

И Пушок, как мне показалось, с надеждой покосился на мой живот. Ох, опять он за свое, но я научилась делать вид, что не понимаю намеков, тем более что приближался ответственный момент взлета. И по моему, женскому, мнению, такая махина из десятка металлических сплавов никак не может быть красивой. Вот, например, «Уродский кролик», по выражению Пратчетта, – это да, это ближе к истине...

Лететь уже никуда не хотелось. Единственный из нас побывавший в космосе Алекс хоть и уверял, что ничего страшного, кроме инопланетных монстров и вакуума, там нет, все же было как-то тревожно. Я ведь, можно сказать, только-только жить начала – замуж вышла! Но нужно спасти боевого товарища, а пустые тревоги – понятие преходящее. Всего пара световых лет – и я привыкну экономить воду в гипердуше и обходиться без традиционной рисовой каши Синелицего на завтрак. Только он мог ее так вкусно готовить, с малиновым вареньем, йогуртом и куриной печенью...

Внутри корабль оказался довольно уютным. Одноуровневый, с системой жизнеобеспечения под палубой. В круглой комнатке находилось управление кораблем – рубка и пара технических шкафов со слишком сложной, по сути, аппаратурой, чтобы я пыталась в ней разобраться. Достаточно и того, что эти мерцающие, мигающие и пульсирующие штучки нужны для слаженной работы корабля, тем более что он был на полном автопилоте. Дальше по коридорчику располагалась узкая душевая, оформленная в виде граненого фужера, и общая спальня, где у каждого была отдельная койка в ящике вроде хрустального гроба. Вот это уже брр...

– Перед сном, нажимая на эти кнопки под крышкой, можно выбрать самые различные запахи для релаксации, наиболее популярен аромат «горная лаванда» как цветка, не существующего в реальной природе, – сказал кот, попрыгав на подушках, чтобы определить их мягкость. – Дышишь чистейшим воздухом с натуральными запахами хвойного леса Карелии или березовой самарской рощи в период весеннего цветения. Час такого сна заменяет полноценный восьмичасовой...

– Ура! Ученые наконец-то решили проблему траты трети жизни на сон. А в освободившееся время мы будем любоваться в обзорный экран на звезды Млечного Пути, красных карликов и бесхвостые кометы! – обрадовалась я, запрыгав на постели вслед за котиком.

– Ты перед вылетом пила экспериментальный компот у Синелицего? – на ходу обернулся Алекс, выходя из спальни. – Обычно в космосе красные гиганты встречаются, а не карлики.

– Главное – нам надо самим следить, чтобы корабль облетал черные дыры как можно большим радиусом, – вернул меня к реальности Профессор, успев спрыгнуть на пол, пока я «ненароком» не отдавила ему хвост. – Не стоит полностью полагаться на технику, дети мои, лучше самим по очереди дежурить у экрана.

Он хмуро покосился на дисплей, на котором приветственно выплывали дружелюбно улыбающиеся рожицы. Я встрепенулась от такой радужной перспективы и собралась предупредить Мурзика сразу, так как технологии будущего дошли до определенных высот, освобождающих нас от мартышкиного труда, лучше посплю лишний час, чем потрачу время на то, чтобы до рези в глазах пялиться на все, что компьютер решит мне показать. Но тут в динамиках зазвучал чарующий голос моего мужа:

– Команда, все в рубку! Мы взлетаем.

– Все системы включены, гравитация тоже и тому подобное, чтобы кое у кого не было потом глупых вопросов, – в тон добавил корабль. Не очень-то он вежливый, этот бортовой компьютер.

Накануне мы прошли двухчасовой, ускоренный курс вождения звездолета «Хекет-211» – так он назывался. Алекс быстро восстановил имевшиеся у него навыки. Да и мы с котом кое-что успели узнать, правда, немного, но самое необходимое усвоили: в каком стиле разговаривать с корабельным «искусственным интеллектом», который здесь всем заправлял, мог переключить автопилот и сдуру завести нас в самую дремучую галактику; чем питаться, чтобы не заболеть космическим гриппом; как приветствовать аборигенов планеты Сулико, если вдруг по каким-то немыслимым причинам на нее попадем, хотя она в ста тысячах световых лет от пункта назначения; как использовать бортовую кофеварку в случае крушения над океаном; кого спасать вперед – детей или женщин. Котик настаивал, что в критических ситуациях разумные животные его уровня образования считаются детьми! Полезные знания, не находите?..

Но в целом здесь на корабле все было настолько автоматизировано, что не следовало проходить основательную подготовку для полета в космос, тем более под управлением профессионала Алекса. Как же здорово все-таки, когда у тебя муж такой талантливый и разносторонний! Мечта, люблю его безумно!

– Садитесь и пристегните ремни, – скомандовал Алекс, одарив меня любящим взглядом и нежной улыбкой. Дай только до тебя добраться, сладкий, когда мы останемся вдвоем, я тебя так поцелую... Вэк?! Корабль явственно тряхануло, у меня клацнули зубы и все тело пошло мелкой дрожью. Поцелуи откладываются...

– Это не авария, просто взлетаем, – презрительно заметил кот, глядя на меня: наверное, я побледнела и просто рефлекторно попыталась вскочить с кресла и убежать с корабля. Но в следующее мгновение Пузан уже сам закатил глазки, в которых читался страх перед полетами, вывалил язык, тяжело задышал и сжал пухленькие лапки. От очередного рывка его хвост встал дыбом, коготки заскребли по креслу, а гнусавый фальцет никак не напоминал героический рык космического бродяги... Ага, самому не нравится! Мне даже как-то сразу полегчало.

В этот момент техники Базы открыли в полупрозрачном куполе люк, через который и вылетел пробкой наш корабль, уже через минуту переходя на абсолютно плавный полет. Для успокоения перед обсуждением задания агент 013 предложил перекусить. Мешая мне ухаживать за моим мужем, он сам достал из холодильной камеры банки с консервами и бутылку минеральной воды.

– Где тут открывашка? – спросила я, шаря по ящичкам, в которых находила только пучки проводов. Мы накрывали на стол, пока Алекс проверял, все ли готово для перехода на пространственно-гиперсингулярную (слово-то какое??!) скорость.

Кот ждал этого вопроса: похоже, консервы он предпочел пастеризованной гороховой каше и пирожкам только для того, чтобы продемонстрировать нам возможности своего костюма.

– Прошу, милочка, – торжествующе воскликнул он, мягкой лапкой нажимая на кнопку у себя на животе. На коленках мгновенно выпрямились открывашка и штопор. Профессор попытался достать ее лапой, но не смог. – Алиночка, помоги, – подавленно вымолвил он.

– Неплохая модель, главное – удобная, – съязвила я, с трудом открывая минералку. Пришлось наклоняться, потому что встроенная открывашка от костюма не отделялась. Кот угрюмо пытался заставить ненужный штопор нырнуть обратно в складку костюма.

– Переход на гиперсингулярную скорость, рекомендую ухватиться за что-нибудь устойчивое, – напомнил командор, по-прежнему не покидавший кресла главного пилота.

Я вцепилась в Алекса, он беззаботно откинул голову, Мурзик впился в ножку кресла, нас рвануло по инерции сначала назад, а потом вперед и...

Короче, минералка пролилась, консервы плавали в каше, а я успела поцеловать любимого в шею, пока кот, брюзжа, запихивал в свой суперкомбинезон выскочившую подушку безопасности.

Когда мы перешли на световую скорость, на экране замелькали звезды, планеты, астероиды, туманности и фиолетово окрашенные черные дыры. А до этого ничего не было видно, кроме кромешной тьмы. Корабль без последствий двигался по заложенному программой курсу. Теперь мы могли вздохнуть спокойно, заняться своими делами, говорить о поисках Стива, пить чай, танцевать, если бы захотели, играть в карты, вырезать слоников из бумаги и ни о чем не волноваться. Неужели это так просто – управлять космическим кораблем? Тогда мне тут понравится!

...Мне все разонравилось, когда выяснилось, что на время операции по спасению Стива мы с Алексом не муж и жена, а лишь напарники. Причем объявил нам об этом Профессор со словами, что никаких «муси-пуси» он на борту не потерпит, ибо дела сердечные смешивать с профессиональной деятельностью оборотней недопустимо! Нам с Алексом придется держать себя в руках, а всякие обнимашки-целовашки отложить до возвращения на Базу. Ох, он у меня дождется... Забыл, наверное, когда в последний раз ему трепали уши. Это сейчас я добрая и всепрощающая, но если Пусик всерьез намерен запретить нам даже держаться за руки... Надо побыстрее найти Стива!!!

– Ты чего орешь? – на всякий случай отодвинулся кот. Мы сидели в кают-компании, обсуждая план розыскных мероприятий. Собственно, обсуждала неизвестно чего только я, агент 013 и так имел свою программу действий, а мой драгоценный супруг уткнулся в книгу микросхем, освежая в памяти рычаги аварийного управления кораблем.

– Я хочу сказать, что ведь у Стива обязательно есть датчик, который должен передавать сигнал тревоги. Такие датчики вшиты в скафандр каждого, кто путешествует в космосе, он сам мне рассказывал. И раз он не подает о себе вестей, значит, с ним могло случиться самое худшее! Может, его уже отключили и разобрали по частям!

– Не факт. У него могли просто украсть скафандр, – отмахнулся Мурзик. – Но, с другой стороны, ты права, датчик непременно дал бы о себе знать, если только...

– Если только – что? – Я с надеждой вытянула шею.

– Если только Стив не отключил его сознательно, чтобы никто не мешал ему наслаждаться своей трагедией. И должен признать, что тут я его понимаю – ты умеешь разбивать сердца... Даже если это сердце биоробота, не говоря уж о более возвышенных существах с двумя университетскими образованиями.

– Я себе этого никогда не прощу! – Я уже собиралась искренне разрыдаться, уткнувшись в теплый бочок агента 013. Но суровый кот поспешно отошел в сторону и сделал вид, что крайне заинтересовался видом бортового самописца. На столе, прикрепленный к нему намертво, стоял горшок с каким-то маленьким растением, листочки его мне ни о чем не говорили, хотя чем-то походили на листья пуансеттии, рождественского растения, что расцветает красными листьями как раз к этому празднику.

– Нет уж, до Рождества я здесь не останусь, – пробормотала я.

– Ятожедомойхочу! – вдруг услышала я. Знала, что это не Алекс и не кот, голос был детским и раздавался прямо у меня в голове. – Питьхочу!

– Ой, это ты? – Я обалдело уставилась на цветок.

– Дадайпопить.

– Сейчас-сейчас, – я набрала воду в чашку и полила его. – Как тебя зовут?

– Самнезнаю.

– Так ты что, родился на Базе? Наверное, в оранжерее?

Значит, у нас на борту еще и мыслящее растение младшего детского возраста. Только позже мы узнали, что это был серьезный эксперимент, величайшее научное открытие года, сделанное в нашей лаборатории гоблинов, где имелся и ботанический отдел, располагавшийся для удобства рядом с оранжереей.

– Тамгдегорбоносыедяди.

– Точно, в лаборатории у гоблинов! Там у всех носы как у амазонских попугаев...

– Атутчтоэтокорабль?

– Да, малыш.

– А как он движется?

– Нашел у кого спрашивать. С помощью топлива, скорее всего. – Я начала испытывать к малышу непонятную нежность. Нет, нельзя привязываться к растению, вдруг оно заразится тлей и умрет? Чем его здесь опрыскивать, а у них это запросто, засохнет, и мне потом страдай...

– С кем ты там разговариваешь? – удивился Алекс, обернувшись, они играли с котом в компьютерный бильярд прямо на основном обзорном мониторе.

– С говорящим цветком!

– Хм, обычно такое бывает после двух месяцев одиночного полета... – пробурчал он, но встал посмотреть. Маленькое растение охотно поболтало и с ним.

Мурзик же цветочку нисколько не удивился, хотя тоже ничего о нем не знал. Зачем оно здесь и даже как его зовут, само растение тоже не имело понятия, а может, просто не хотело отвечать, ему явно было интереснее самому спрашивать, а вопрос слышался в голове у того, к кому растение обращалось. Кот отвечал ворчливо и неохотно, командор, наоборот, пространственно и чуть сюсюкая, как с ребенком. Это неплохо, из Алекса получится хороший папа... На мне растение в конце концов утомилось, объявив:

– Всеспатьхочу... – Заостренные зеленые листочки медленно опустились.

Я подождала еще минутку, но оно, похоже, крепко утомилось и уснуло, а мы вновь уселись за обсуждение проблемы спасения Стива.

– Итак, наша команда летит на планету религиозных роботов в галактике Бета Альмега-7245:606, что, если смотреть в телескоп, находится в созвездии так называемой Лисички. Нам известно, что Стив по невыясненной причине отправился на планету роботов-монахов, названную в честь святого Р-2, робота-бочки из звездных войн, Аробика. На самом деле там расположились резиденции и монастыри нескольких разных братств, нам же нужна только одна секта художественно-прикладного толка.

– Как это? – вопросила я, расстегивая и снова застегивая ремни безопасности – там такие смешные блестящие крючочки.

– Роботы восхищаются и преклоняются перед человеческим умением создавать произведения искусства. То есть они просто помешаны на красоте! Например, у Братства Божественных импрессионистов культ бога Моне, «monos» же с греческого значит «один, единственный». Их главный идейный противник – Общество сознания неоимпрессионизма с их великим богом точек Сёра. Бред, конечно. Но такова психология, многие преклоняются перед тем, чего лишены сами. У индейцев Северной Америки был культ Маниту, бога всего сущего, в корне имени которого заложено слово «мани» – «деньги», то есть то, чего бедолаги не имели и чего им явно не хватало.

– Ты еще про Мани Провозвестника Истины скажи, – ехидно фыркнула я, обличая кота. – По твоей филологической версии, индейцы знали английский до приплытия на континент первой партии беглых уголовников из Европы?

– Мани, основатель манихейства, – это псевдоним, и в переводе с греческого данное слово значит «ум» или «дух», – проворчал кот, презрительно глядя на меня. – А про Маниту я пошутил, естественно, корень в нем не английский. А если некоторые, выйдя замуж, теряют чувство юмора, так...

– И что, много таких сект у роботов? – поспешно спросил Алекс, увидев, что я начинаю закипать.

– Довольно много. С адептами проблем нет, только «секта» для них слово оскорбительное. Лучше его не употреблять при общении с роботами-монахами Церкви Холмогорской резной кости.

– А звучит довольно красиво, – протянула я, легко забывая недавнюю обиду. – Но все равно это как-то дико. Ладно еще сделать религию из философского учения, но из факта строгания игрушек из моржовой кости!

– Творчество – это эманация, истечение божественной энергии, в результате которой появляется новое творение, начинающее жить собственной жизнью, и иногда даже не слишком уродливое!

– Но это божья искра, откуда талант у списанных роботов? – парировала я.

Но четырехлапый философ пригладил усы и возразил:

– Как знать, порой искусственный интеллект принимает самые причудливые формы развития. Лично я склонен считать, что все существа самодостаточны и божественны по своей природе независимо от «создателя», – и угрюмо добавил: – Кроме барсуков!

Ах, наш гордец никак не может забыть трепки, которую получил от жеводанских диких барсуков, а шлепать себя безнаказанно Пушистик позволяет только мне. И то редко...

– И много у них таких... э-э... религий? – спросила я, притворяясь, что мне это интересно.

– Немало, а самая многочисленная Церковь Каслинского чугунного литья, – вдохновенно ответил кот, явно сожалея, что за неимением достаточного объема информации не может прочитать об этом культе лекцию.

– Неудивительно для роботов, все они чугунные головы, – пробормотала я, тайком поглаживая по бедру Алекса, который возился с аппаратурой, что-то там донастраивая. Он вздрогнул, но все равно тайком улыбнулся и ответно пощекотал мне бок.

– Конечно, чугун должен быть ближе душам металлических созданий (если, конечно, у них есть души, что сомнительно!), чем чувственность и легкость мазков на картинах художников-импрессионистов, – длинно высказался Профессор. – Вот в принципе и все, что мы знаем.

– А что там было в конверте, который дал тебе шеф? – спросила я у любимого.

– Его велено вскрыть по прибытии на Аробику, – ответил Алекс, положив вытащенный из сумки конверт на стол и похлопав по нему ладонью. – Кстати, агент 013 забыл добавить, что наша цель представляет собой безжизненную малоисследованную планету с атмосферой, перенасыщенной кислородом, имеет скалистую местность и пару высохших морей.

– Какая же скука нас там ждет с такими унылыми ландшафтами, – зевнула я, «не заметив», как кот сердито зыркнул на меня круглыми зелеными глазами его бесило мое равнодушие, но я ведь часто играю, чтобы посмотреть на его реакцию. Сдержав улыбку, я расслабленно откинулась в кресле.

Наш «Хекет» мягко бороздил космические просторы. Полет длился уже шесть часов по базовскому времени, что составляет пять часов пятьдесят пять минут земных часов на сегодняшний момент нашего существования.

– И когда мы только доберемся до этой скальной местности, где даже искупаться на пляже нельзя?!

– Через четыре часа пятнадцать минут пять, шесть, семь секунд, – тут же откликнулся корабль.

– Ура! – лаконично, но исчерпывающе информативно буркнула я.

– Если все обойдется. Должен сообщить, вряд ли вы удосужились выяснить, что вокруг этой планеты пролегает астероидный пояс.

– Ерунда, ты справишься.

– Справлюсь... конечно, – ответил корабль без особого энтузиазма в голосе, но, скорее всего, мне это только показалось от легкого волнения, которое никак не покидало. Все-таки космос – это полное отсутствие стабильности. А что, если кофеварка сломается? Алекс не умеет их чинить, а кот, этот бессменный мозг команды, тем более. Вся надежда на меня, я знаю, как разводить костры.

– Тогда сейчас предлагаю немного подремать... до астероидов. Неизвестно еще, сколько продлится наше пребывание на Аробике и выпадет ли у нас там время и возможность поспать, – разумно высказался Профессор.

Как кот, он вообще имел право дремать восемнадцать часов в сутки, однако не мог себе этого позволить, работая спецагентом по борьбе с монстрами и оборотнями. К тому же тогда бы ему платили только полставки, что тоже являлось для кота-украинца немаловажным фактором. Он боролся с физиологией и редко когда позволял себе проявлять свои слабости, особенно во время спецзадания. И сейчас, наверное, просто хочет дать нам с мужем возможность побыть наедине. То есть я надеюсь на это...

– Иди, мы сразу за тобой, – сказал командор Пушку, видя его нетерпение. Тот, уже не в силах скрывать желания поскорее свернуться клубком и уснуть в теплой постельке под собственное мурлыканье, небрежно махнул нам лапой и бросился в комнату отдыха.

Алекс нежно притянул меня к себе, я обняла его за шею и прижалась к груди, но почти в ту же минуту он заботливо отставил меня в сторону.

– Тебе тоже нужно отдохнуть, родная. Действительно, кто знает, что нас ждет на этой малоизученной планете, – сказал мой любимый, шлепнув меня по попке в направлении двери в комнату отдыха. – Я останусь у экрана.

Если бы я не так сильно его любила, то убила бы креслом второго пилота! В свой «хрустальный гроб» рухнула полная обиды, что-то там набрала на пульте и отрубилась в одно мгновение под тихий шепот прибалтийских сосен...

Проснулась я от сильного толчка, и прекрасный сон про скачущего на палочке за кузнечиками по зеленому лугу Профессора превратился, как нередко выражаются герои романов (часто преувеличивая!), в кошмарную реальность. Похоже, что... нет, только не это, мы терпим крушение?! В открытом космосе! В стену корабля что-то здорово долбанулось...

Я с визгом бросилась в рубку к Алексу. За иллюминатором вращался громадный алый пульсар, на весь корабль пахло жженой проводкой, надсадно сипела сирена, а за креслом командора уже отчаянно молился кот.

– Кажется, в нас врезался астероид, – ни к кому не обращаясь, сообщил мой муж, без надежды глядя на замелькавшие по экрану бортового компьютера волны.

Тем временем корабль основательно накренился, начал терять высоту и падать куда-то в бездну. Ой, это значит – мы уже не в вакууме космоса... Это шанс!

– Мы терпим крушение над какой-то планетой! – почти оптимистично воскликнул командор.

– Слава богу, есть надежда, что наши товарищи с Базы соберут наши кости и устроят нам достойные похороны, – мрачно порадовалась я.

– Нет, не надо, я еще слишком молод, чтобы умереть! – причитал агент 013, вцепившись всеми лапами в обивку кресла капитана, за спинку которого уцепился и Алекс, мы с ним в обнимку почти висели в воздухе. И в таком сложном положении он велел мне держать Профессора, каким-то неимоверным усилием сумев затолкать меня в кресло, да еще пристегнуть ремнем... Настоящий мужчина, правда?!

– Алекс, сделай что-нибудь! Нельзя допустить исчезновения меня как вида, я единственный в мире говорящий кот!

– Да, все понимаю, партнер, но помочь, к сожалению, не могу. Компьютер больше не работает, а ручное управление включается им же, – хладнокровно заметил командор, чем довел Профессора почти до истерии.

– Ужас! Полундра! SOS! Я же говорил, я говорил, нельзя полностью доверять свои жизни бездушной автоматике, я предупреждал! У меня обостренное чувство опасности, дар кошачьей природы, но меня никто не слушал, – продолжал орать кот, укоряя всех на свете, заламывая лапы, но и не думая вырываться из моих рук, ведь я крепко сидела в спасательном, привинченном к полу кресле.

– Без паники, пожалуйста, я все слышу! – сухо откликнулся корабль. – Хотя, вынужден признать, вы правы. Это конец... Я еще ни разу не проходил астероидный пояс без последствий, это мой злой рок.

– Караул! Мы сгорим заживо! А я так молод и даже не оставил наследника!

Я было подумала, что у прибедняющегося Профессора наверняка куча пушистых наследников бегает по разным уголкам земного шара, но спорить не стала.

– Пока кот орет, мы что-нибудь будем делать? – прокричала я Алексу; с Пусиком, который сейчас плохо соображал, разговаривать конструктивно было бесполезно.

– Не волнуйтесь, ребята, судя по датчикам, до падения осталось всего несколько мгновений, – ответил не теряющий хладнокровия даже в самых экстренных ситуациях командор, держа меня за плечи одной рукой, а второй отчаянно вытягивая на себя какой-то рычаг.

– Честно говоря, я уже и не помню, как перейти на ручное управление, – задумчиво добил бортовой компьютер. – В любом случае спасибо, что выбрали нашу компанию для полета, желаем вам приятной посад... упс!

Мы резко зависли над поверхностью земли, на расстоянии метра или двух. Что происходило с кораблем, совершенно непонятно. Алекс с тупым упрямством не выпускал из рук рычаг, Профессор изобразил потерю сознания, а я, вытянув шею, осторожно глянула в иллюминатор. Все верно, земля... Ничего, если я немного покомандую?

– Вэк... может, нам все-таки сесть?!

Командор медленно кивнул и разжал пальцы – мы брякнулись так, что я едва не прикусила язык. Похоже, наш звездолет окончательно впал в панику и скоординироваться для элементарной аварийной посадки уже не мог. Подняв тучу пыли и щебня неизвестной физической природы, корабль бухнулся на поверхность, накренился и замер, как недобитый мамонт. Хваленое спасательное кресло со скрипом оторвалось от пола, и мы всей командой покатились куда-то в угол...

Алекс поймал на лету письмо шефа, прежде чем я свалилась ему на голову, а кот сверху на меня. Я даже ойкнула от такой тяжести: обычно вес агента 013 держался в пределах пятнадцати, а то и шестнадцати килограммов плюс космический костюм. Поднимались по очереди, тихо переругиваясь, но счастливые оттого, что все-таки живы...

Мой муж первым делом спросил компьютер, не ждет ли нас снаружи какая-нибудь опасность. Точно, лучше переждать. И хорошо бы подольше, желания выходить в пыльную неизвестность ни у кого не было. Но корабль вместо ответа только что-то прохрипел, прикидываясь, что борется с компьютерным вирусом.

– Пока мы падали, у нас все консервы слиплись, – удивленно отметила я, обходя спрессованную инсталляцию нашего ужина. Пусик, было очнувшийся, вновь ударился в тихую трагедию, он без еды больше двух часов не протянет. Надо срочно найти ближайшую колонию роботов, связаться с Базой и запросить помощь. По крайней мере, гуманитарную, в виде «Вискаса»...

Еще с полчасика мы спорили: открывать или не открывать аварийный выход. Командор настоял на том, чтобы рискнуть. Я первая уперлась в крышку люка ногами и, с трудом выдавив ее наружу, выбралась на поверхность планеты.

Хм... ничего страшного, пустовато, воздух холодный, но дышать можно. Бортовой компьютер удосужился проскрипеть вслед, что на этой планете атмосфера большей частью состоит из кислорода и для людей вполне приемлема.

– Вовремя, блин...

– Повторяю еще раз. Атмосфера большей частью состоит из кислорода и для людей вполне...

– Мы уже поняли!

– Надеюсь, – сухо ответил корабль. – И кстати, нечего на меня орать, я ведь доставил вас к месту назначения... скорее всего, ценой жизни... хрп-р-рп... грг... Могу умереть...

– Бедненький, – сразу пожалела я.

– Хватит перед ним извиняться, этот компьютер слишком много о себе мнит для какой-то ржавой космической посудины, – буркнул кот, нервно стегая себя по бокам хвостом, но, не выдержав, тут же настороженно покосился на корабль. Действительно, как мы выберемся с этой планеты, если «Хекет» больше не будет функционировать? Тот на первый взгляд, казалось, заглох навсегда, но Алекс удержал нас с Пушком от паники, успокоив фразой:

– Все повреждения, которые я вижу снаружи, вполне устранимы, глобальных нет.

Уж не знаю, кто чего будет устранять, явно мой муженек собственной персоной, но мы с котиком ощутимо взбодрились.

– А это что отвалилось? – Сделав умную морду, Профессор ткнул лапкой в мелкие железяки, валявшиеся позади корабля, вот почему Алекс их сразу не заметил.

– Э-э, двигатели ориентации, кажется. Но их у него где-то сорок восемь, думаю, без сорока двух он прекрасно обойдется. Ладно, не бойтесь, в инструкции сказано, что у «Хекет» есть функция самовосстановления.

– Надеюсь, что эта полезная функция не отключилась первой.

– Ты что-то сказала, любимая?

– Нет, дорогой! Но нам, наверное, пора куда-нибудь двигаться?

Я повернулась кругом, скептически оглядывая близлежащие окрестности. Ну что можно было сказать про Аробику, планету роботов-монахов... До самого горизонта открывались бескрайние каменистые просторы, вся земля была покрыта мелким булыжником странного зеленовато-синего оттенка с блестящим металлическим отливом. В тусклом небе сияли три разноцветных солнца. Симпатично, только трудно укрыться в тени...

– Итак, мы крайне удачно потерпели крушение прямо на планете назначения! Воздух тут не земной, слишком чистый, но надо будет – привыкнем. Кто угадает, в какой стороне нас ждет монастырь, полный гостеприимных киборгов на колесиках?

– Гостеприимство?! Цивилизация? Похоже, что здесь даже ни одной приличной якитории нет, – проворчал кот, подсевший в последнее время на японскую кухню.

Я тут же представила его в местном баре, где он сидит, нахлюпавшийся, судя по запаху и виду, взрывоопасного коктейля из полулитра селедочного рассола с двумястами миллилитрами валерьянки плюс ложечка машинного масла, а робот в черном металлическом одеянии с проволочными пейсами жалостливо наигрывает ему на скрипке «Мурку»...

– У меня в кармашке на спине лежит карта планеты. Алиночка, вытащи ее, пожалуйста. – И, упреждая мой радостный взгляд, Профессор быстро добавил: – Там еще два письма личного плана, с интимными фотографиями. Не вздумай перепутать!

Да, с письмами он меня срезал, я давно на них целилась. Еще когда Бэс проболтался, что получает для Пушка почту из Египта. Жди теперь следующего раза... Командор взял из моих рук карту, сам застегнул «молнию» на спине у друга (мелькнул лишь вожделенный кусочек папируса!) и бегло сверился с местностью.

– Кажется, мы свалились недалеко от монастыря холмогорианцев. – Он ткнул пальцем в пустое место на карте, – видимо, здесь мы сейчас стоим с разбитым кораблем за спиной. Потом провел ногтем линию до серого квадратика, окруженного кружочками и овалами. Только гений может так хорошо разбираться в топографии чужой планеты, да еще с таким однообразным рельефом. Как же мне все-таки повезло с мужем! – Но прежде чем тронуться в путь, давайте вскроем конверт.

Ах, я и забыла... Перед выходом Алекс прихватил упавшее под стол письмо, полученное накануне вылета у шефа, и мы, вырывая его друг у друга, едва не разорвали ценные указания нашего начальника. Кстати, они были очень короткими.

«Пришла информация, что Стив исчез из монастыря Святого Холмогорянина во время очередного нападения гигантского летающего робота-скелета, который обладает огромной сокрушительной мощью и, по оценкам экспертов, абсолютной неуязвимостью перед любым видом оружия. Есть много очевидцев среди монахов, которые видели, как это существо унесло в своих полуметровых когтях нашего беглого сотрудника. Кто этот робот-скелет, нам неизвестно. Где обитает – не знаем. Как его победить – тоже. Желаю удачно выполнить задание!»

– Ну-у, такое демонстративное похищение на глазах стольких свидетелей слишком подозрительно. Это наводит на размышления, – глубокомысленно резюмировал агент 013. Он любит озвучивать прописные истины.

– Думаю, что в любом случае нам нужно сначала посетить этот монастырь, – логично предложил Алекс – Тем паче что в радиусе шестнадцати километров нас больше нигде не накормят.

– Это самый весомый аргумент, – кивнул котик.

– А почему конверт нужно было непременно вскрыть «по прибытии»?! – недоуменно фыркнула я – ничего особо секретного в бумажке не было.

– Шеф любит тайны, – пожал плечами Алекс. – И потом, в последнее время мы все чаще пересекаемся с Базой ученых. По крайней мере, наша команда... Что, если им тоже интересен неизвестный вид робота-скелета и они возьмут его под свою защиту?

– Тогда нам придется забыть о Стиве – наука превыше всего! – Я вспомнила главный лозунг наших конкурентов. Эти доброй души исследователи вечно пекутся о каком-то общем благе для всего человечества в целом, а потому частенько не дают нам уничтожать самых жутких и страшных монстров. Они их изучают! В естественных условиях! А платят за это обычные люди, и, как правило, жизнью...

Полчаса мы убили на сборы рюкзаков и всего полезного, что можно было отодрать без отвертки. И только потом пустились в путь по пустынной планете, которая оказалась пустынной только на первый взгляд.

Пушок, как всегда, не мог идти молча.

– Этот корабль слишком своеволен, я бы на его месте был повежливее с экипажем.

– А что ты хочешь от искусственного интеллекта явно мужского рода, который вынужден носить женское имя богини Хекет?! По мне, так межпланетный корабль вполне имеет право собственного голоса.

– Он считает себя умнее всех! – возразил кот, гневно покосившись на меня. Ну тогда все ясно, почему он сразу же невзлюбил нашу... нашего?.. «Хекета». До этого никто не мешал ему проводить в массы точно такое же мнение, только о самом себе, котик не терпит конкуренции.

– Ты просто ему завидуешь.

– Кто, я?! Кому, ему?! – едва не задохнулся агент 013 и тут же сдал меня Алексу: – А она не взяла оружия!

– Как – не взяла? – Командор посмотрел мне в глаза очень грустным взглядом.

– Ну-у а зачем?! Вы же с Пусиком оба вооружены и рядом, а я пригожусь, заболтав противника, – чарующе улыбнулась я, прекрасно понимая, что они оба правы, надо быть последней дурой, чтобы оставить свой бластер на корабле. Наверное, перенервничала с этим падением, но мой любимый муж мог бы и сам последить за сборами, ведь он теперь несет за меня еще большую ответственность, чем раньше, когда мы просто встречались! Сразу же признавать себя раззявой не хотелось...

– Ладно. Стойте здесь и никуда не уходите, я сбегаю до корабля, заберу твое оружие – и обратно, – определился Алекс.

– Я с тобой!

– Времени мало, один я быстрей обернусь, – твердо решил Алекс и, бросив на нас с котом озабоченный взгляд, побежал назад.

Я не подвела Алекса и целую минуту ответственно простояла на месте. Меня сбил с панталыку все тот же кот.

– Деточка, тебе не кажется, что эта планета проходит сейчас Сатурнову стадию? – ни к селу ни к городу начал он. – По откровению теософа Рудольфа Штайнера, каждая планета переживает эпоху, когда на ней нет живых существ, растений, воды, даже газов.

– А кислород? Чем же мы тогда тут дышим? – неуверенно спросила я.

Но Профессор, увлеченный собственными идеями, меня не слышал:

– Наша матушка-Земля в начале времен, до появления бактерий и инфузории-туфельки, была заселена некими невидимками. Штайнер считал, что получил откровение внезапно, когда стирал носки, по его же утверждению, именно в этот момент мозг человека полностью открыт для получения информации из космоса. Только сгустки энергии, души, до появления тел, в которые они смогут вселиться, бесцельно передвигаются в пространстве, – продолжал он поучительно, я же слушала с раскрытым ртом. – Я нахожу тут весьма убедительные доказательства этой теории. Вот... э-э... подожди меня минуточку, я... сейчас, по-быстрому.

И Пушок, наплевав на приказ командора, прыгнул за ближайший валун. Что он там делал – я не знаю, не имею привычки подсматривать, но почти в ту же минуту кот с воплем рванул обратно. К моему глубочайшему изумлению, валун встал на тоненькие ножки, вздыбил каменные иглы и оказался неизвестным в природе аробийским дикобразом! Уже собираясь сорваться в бегство, я успела подумать, что для дикобраза он слишком симпатичный. Наверное, это просто... гигантский ежик размером с карликового гиппопотама. Он ощетинил иголки и громко и сердито фыркал. Может, мне, как приличной замужней женщине, стоит хотя бы разок взвизгнуть?

Агент 013 мгновенно опомнился, развернулся и мужественно заслонил мои сапожки своей спинкой, распушив хвост:

– Не двигайся, Алиночка, возможно, он не собирается на нас нападать.

– А в твоей Сатурновой эпохе, по теории этого теософа, имела место отдельная оговорка про гигантских ежиков? – съязвила я.

– Возможно, это мираж, – нагло соврал Профессор, засучивая рукава комбинезона.

Ффр-фр-фрфрфр! – возмущенно пошел в атаку ежик.

– Чем это ты его так раздразнил? – Я не придумала ничего умнее, как подхватить Мурзика под мышку и дать деру.

– При чем тут я? Не знаю, что этого ежа так взбесило?! Его тут вообще не должно было быть! Это же необитаемая планета, здесь положено быть только роботам! – вопил Профессор, пытаясь на ходу отстреливаться из маленького бластера. Должна признать, стрелял он отвратно... Каменный ежик, насупив брови и сверкая маленькими блестящими глазками, гонял нас по кругу.

– А что ты вообще делал за этим валуном?!

– Во-первых, не скажу! Во-вторых, я только собирался, – продолжал гнилые отмазки наш умник. – А в-третьих, не жми мне так на пузо, я мажу!

Фр-фрфрффр!

– Так ты... ты что, не мог сходить в туалет на корабле?! У тебя там такой стильный ящичек с уничтожителем запаха...

– Ты унижаешь меня как разумное существо! – вновь ударился в лекции надувшийся Профессор, но в этот момент на помощь к нам подоспел Алекс. Он, не говоря ни слова, просто подошел к ежику сбоку и сильно хлопнул его бластером по иглам. Космический зверь тут же прекратил преследование, свернувшись клубком.

– Самый простой способ воздействия на этот тип млекопитающих, – ровно пояснил мой умный муж. – Теперь он думает, что мы сами напали на него. Пошли отсюда.

Я, не говоря ни слова, молча пожала мужественную руку Алекса и, сурово глянув на пристыженного кота, поцеловала мужа в щеку. Профессор пристроился чуть сзади и всю дорогу развлекал нас нудными рассказами о своих редких успехах в области восточных единоборств. Типа только это и спасло мою молодую жизнь до подхода агента Орлова.

Да, справедливости ради готова признать, что регулярные тренировки и восточная гимнастика, которой кот не так уж давно увлекся, приносят свои плоды. Как только нам с Алексом дали отдельную комнату, он сразу же уставил освободившуюся жилплощадь миниатюрными спортивными тренажерами. Потом еще постелил соломенный коврик-татами, на котором и тренируется, предварительно перевязав голову белой лентой с красным кружком на лбу. По возвращении надо бы сшить ему маленькое белое кимоно, у Алекса есть подходящая футболка, которую он все равно не носит. А черный пояс котик получит сам, если через неделю забудет сунуть подарок в стиральную машину.

...Мы шли, наверное, уже два часа по раскаленному булыжнику под сиянием трех светил. Я уже успела достать моих товарищей нытьем, что сильно устала, хочу есть, пить, спать, читать книжку или, наконец, увидеть хоть что-нибудь интересное, кроме оскорбленного котом ежика, как на горизонте блеснуло серебристым светом большое прямоугольное строение с круглыми башенками и трехскатными крышами.

– Скорее всего, это он и есть, монастырь роботов ордена Святого Холмогорянина. Другие секты находятся в северном полушарии этой планеты.

– А как ты узнал, что это южное? – хмуро глядя на кота, спросила я. Он одарил меня многообещающим взглядом санитара в психбольнице. Ах да, карта...

– Монастырь действительно целиком сделан из металла. Подумать только, у живых людей постоянно болела бы голова от магнитного напряжения.

– Лучше бы он был сделан из золота, – проворчала я. – Один выбитый незаметно кирпичик компенсировал бы нам все наши мытарства и дал хороший процент в банке.

Но кот, и так доведенный моим монотонным нытьем до состояния близкого к неуправляемой мужской истерике, сердито воскликнул:

– Хватит, Алиночка! Мое терпение иссякло! Я поражаюсь кротости агента Алекса, с которой он выносит все твои капризы, моего друга, на свою голову взявшего тебя в спутницы жизни!

– Ой-ой-ой, какие мы горячие... А если плюнуть тебе на лоб – зашипит?!

– Да! – окончательно взвился Профессор. – У котов, чтоб ты знала, вообще температура тела выше, чем у людей, а значит, и темперамент горячее!

– Будем жарить на тебе омлеты...

Кот застонал, вздымая лапки к небесам, но Алекс мягко улыбнулся, обнял и прижал меня к себе.

– Все равно я ее люблю, – тихо произнес он.

Я благодарно чмокнула его в губы. Мурзик сплюнул, выругался по-латыни и мрачно ушел на два шага вперед.

– Надо его догнать и держаться вместе. – Командор с тревогой вгляделся в далекий силуэт монастыря. – Мы еще не знаем, как принимают эти монахи незваных гостей.

– А разве шеф не предупредил их о нашем прилете?

– Разумеется, нет, любимая, и сделал это специально. Если наши будущие металлические друзья в самом деле имеют отношение к исчезновению Стива, то эффект неожиданности может помочь нам выяснить степень их причастности.

– Вэк... То есть если нас там никто не ждет... Так у них же может не оказаться человеческой еды! А я недолго проживу на машинном масле и свежих аккумуляторах!

– Если ты чуточку принюхаешься, деточка, то поймешь, что Алекс тащит в рюкзаке наши сухие пайки! – не оборачиваясь, фыркнул кот.

– А я уже говорила, что не хочу бутербродов с синтетическим огурцом и говяжьей нарезкой без мяса! И потом, это неприкосновенный запас! Если у роботов будет нечего есть, так ты один умнешь половину нашего провианта, хотя... – вслух задумалась я, – именно котика-то и можно посадить на вынужденную диету, разрекламировав ее как омолаживающий и похудительный комплекс.

Пушок не ответил. Не поняла?! Мне тут же стало очень стыдно. У котов и так век короток, а я уже не представляю жизни без нашего милого и самоотверженного в бою хвостатого товарища. Вдруг его удар хватит после моего очередного издевательства, он ведь действительно очень возбудимый и легковоспламеняющийся. И с этой частью его натуры ничего не поделаешь, пора самой меняться. Но все-таки сегодня он уж слишком нервозен...

– Эй, ну извини... Что это с тобой? Что случилось? Расскажи, я же вижу, что ты сам не свой с самого утра, – заботливо осведомилась я в полной уверенности, что плохое настроение у котов чаще всего бывает от недоедания.

Но Профессор, неожиданно развернувшись, бросился мне на грудь:

– Анхесенпаатон... Та, кого я любил, бросила меня!

– Не может быть! – одновременно вытаращились на него я и Алекс.

– Увы, черная змея судьбы давит мне сердце! Я брошен навеки...

– А за что? – Тут кот угрюмо заткнулся. Видимо, причина была достаточно серьезной и не в его пользу. Я обняла Пушистика, утешая, но мне показалось, что он начинает прижиматься слишком настойчиво... Все мужики одинаковы!

В конце концов срывающимся голосом Мурзик признался, что вчера получил папирус от Анхесенпаатон, в котором она выражала просьбу, чтобы Профессор ее больше не беспокоил любовными посланиями, так как она в скором времени выходит замуж за кота-аристократа, жирующего при храме Анубиса. И главное – от этого кота она уже ждет котят. Профессор изо всех сил скрывал сей трагический факт, чтобы мы не мучились вместе с ним. У меня задрожали губы и сердце разрывалось от сочувствия, как вдруг кот резво спрыгнул с моих рук...

– Ай, что это?!

Кто-то больно мазанул меня крылом по щеке. Напавшее маленькое пернатое создание с длинным клювом пролетело вперед, развернулось и снова устремилось на меня со стальной яростью в крошечных глазках. Так она еще и частично металлическая?! На нас неожиданно напали птички-роботы, и получается, я зря жаловалась на скуку. Их было штук шесть-семь, с ржавым, коричневатым оперением, блестящими хохолками и зазубренными клювами. К счастью, особо прочная ткань комбинезонов способна была выдержать даже выстрел в упор, а не то нас бы заклевали на лету...

– Берегите лицо и руки, напарники, это колибри-пилолески, ужасно назойливые создания! – воскликнул Профессор, смело бросаясь рыть себе окопчик. – Не думал, что на этой планете мы встретим столь редких представителей фауны, их всего-то десятка два на всю Вселенную. Результат биологических опытов с роботроникой сумасшедшего ученого доктора Заутберга!

Видя наше искреннее недоумение, кот смилостивился и пустился в пространные разглагольствования. А мы с Алексом спина к спине, семейственно, отстреливались от клюющихся мерзавок!

– О самом докторе известно немного, его считают маньяком робофилом. В лицо его никто никогда не видел, он не фотомодель. Некоторые вообще считают, что за десятки лет затворничества Заутберг создал самое мощное во Вселенной оружие, способное разом уничтожить несколько планет размером с Землю! Но полагаю, что это скорее вымысел, чем реальность... Хотя все, что он когда-либо запускал в мир, создано, чтобы разрушать. У этих симпатичных монстров, например, как видите, вместо клюва стальная пила!

– Неудивительно, раз это планета роботов, то колибри-пилолески – это их фауна, роботоптицы. Алина, целься на упреждение.

– Не учи меня стрелять, милый, – нежно ответила я, потому что в тире всегда выбивала девяносто восемь из ста. – Крылатые бедняжки состоят из железа и живой плоти, их жалко, но... прическа мне дороже. А этот ваш Заутберг просто монстр – вывести в чудовищном эксперименте таких мутантов!

– А мне интересно, где скрывается их создатель! – прокричал Алекс. Я мельком залюбовалась моим отчаянно палящим мужем, какие же у него красивые глаза...

– О нет, ты думаешь, он на этой планете? Да это просто невозможно, здесь ни один человек не выживет больше недели!

– Но все же стоит проверить! Все равно, пока не отыщем Стива, на Базу мы не вернемся... Кота не задень!

Ой, да кто его трогает, он же в окопе?! Хотя каску ему бы надеть стоило, потому что паленой шерстью все-таки попахивает...

Мы сбили не менее четырех птичек и, наверное, двух ранили, одна точно ушла хромая, пешкодралом за камушек. Остальные отступили – организованно, но в разные стороны...

Пока мой муж выкапывал рычащего Профессора, я присела на корточки, внимательно изучая останки подстреленной колибри. Да уж, просто блеск, малюсенький желтый череп со стальным зазубренным клювом производил гнетущее впечатление...

– И надо же было Стиву сбегать на Аробику, дома ему не сиделось?! А теперь небось медитирует где-нибудь в пещере, решив уйти в отшельники, и поклоняется святому Ар-2. Образцовый робот! Тихий, тупой, преданный и безответный, как бочка... Помнится, его все время заставляли чинить корабль под обстрелом черных ситхов и носить помаду магистру Йодо. Ты что-то сказал, милый?

– Я сказал, что буду мстить, спиногрызка!!! – продолжал бушевать агент 013, тыча лапкой в (почему-то) дымящееся ухо. – Алекс, не держи меня! Разведись с ней немедленно! А потом я подсыплю ей яду... Ты еще сможешь начать новую жизнь, вдовство украшает мужчин, я подберу тебе лучших кисок, у меня есть связи во Франции...

Мне пришлось хладнокровно поставить оружие на предохранитель и делать вид, что ничего не слышу. Кот и мой муж еще долго о чем-то спорили, даже ругались, и последняя фраза Профессора, кажется, была:

– Тогда дай мне свой бластер, я лучше сам застрелюсь, пока она меня не убила!

Сами видите, как испортила его характер эта беспросветная любовь... Сколько нелепых обид, подозрений, упреков! У меня очень быстро разболелась голова, мужчины никогда не могут прийти к разумному компромиссу. Для этого им и нужна я.

– Возможно, Стив не так далеко, как мы думаем. Кстати, нас, кажется, ждут. – Нежно улыбнувшись, я указала пальчиком вправо. Там неподвижно стояли два высоких кастрюлеобразных робота в грубо нарисованных рясах. Командор и Пушок мигом прекратили возню, склеили улыбки и, держась за руки, как паиньки, пошли знакомиться...

– О, наши металлические братья по разуму, – высокопарно начал наш Пушок, – мы прибыли с планеты Земля, дабы засвидетельствовать свое уважение святому Холмогорянину. Это мой друг агент Алекс, крупный специалист по холмогорской резьбе. А это... его жена... спиногрызка!

Я хотела наступить ему на хвост, но не успела. Причем все роботы почему-то поспешили мне поклониться:

– Выгрызать скульптуры из спинных позвонков – великое искусство! Мы рады этой женщине и вам, братья с Земли.

Я, подбоченившись, глянула на обалдевшего кота.

Мы последовали за роботами в монастырь. Мне на мгновение показалось, что наши проводники что-то замышляют. Или это лишь блики местного, а вернее, одного из трех местных светил создавали иллюзию хитрых ухмылочек на их металлических лицах? Разве может лицо робота выражать эмоции, а он сам что-нибудь замышлять помимо того, что было предусмотрено создавшим его программистом-конструктором, если только способность «замышлять» не заложена при заводской сборке...

Тут стоило задуматься, так как мы с Алексом, в отличие от Пусика, имели только одну гарантированную жизнь. А на этой гостеприимной планетке можно натолкнуться на все, что угодно, от ежиков до птичек. Обычно на нас нападало ожидаемое чудище, на которое собрано целое досье на Базе – как оно выглядит, какой силой обладает и что может противопоставить интеллекту кота, моему обаянию и мускульной силе или в крайнем случае пистолету Алекса. А тут нас предупредили лишь о возможной встрече с загадочным роботом-скелетом гигантских размеров. Поскорей бы уж найти Стива – и домой, на Базу...

Роботы молча проводили нас до ворот и постучали висевшим вместо дверного молотка здоровущим гаечным ключом, на верхней клешне которого стояла цифра тридцать шесть, а на нижней тридцать восемь. Ворота распахнулись плавно, нам поклонились два робота в оранжевых рясах (эти двигались на гусеничном ходу, а вместо рук у них были гибкие металлические шланги с многосуставными пальцами). Оба привратника уставились на нас глазами, похожими на маленькие машинные фары, и в глазах роботов читалось искреннее благочестие. Все-таки, скорее всего, действительно местные три солнца, светившие сразу с трех сторон, искажали эти милые лица так, что мне увиделось в них что-то подозрительно заговорщическое...

– Добрый день, братья, да осенит нас своим благословением святой Холмогорянин и пошлет в наш мир еще больше расчесок из резной кости! – дипломатично начал Алекс – Нам понравилась ваша планета, тут у вас... э-э... так солнечно. Мы бы хотели видеть вашего отца-настоятеля, преподобного...

– РВ-125. Про-шу вас, друзь-я, он вас при-мет, – раздельно произнес один.

– Благодарим, и куда пройти?

– Прямо по левой стороне до двери со знаком «радиация». Будьте осторожны, для вашего вида лучше держаться от настоятеля насколько возможно дальше.

– Не поняла? – обернулась я.

– РВ значит «радиоактивные вещества», – видимо, в его конструкции присутствуют детали из радиоактивных материалов. А я забыл на корабле счетчик Гейгера, – с покаянным видом вздохнул агент 013.

Оба монаха с бесстрастными лицами одновременно коротко кивнули и скользящей походкой двинулись вперед.

– У меня в аптечке, кажется, есть антирадиационные таблетки, – припомнил командор, покопался в сумке и извлек из нее упаковку красных капсул.

– А 125 что значит? – прошептала я, морщась, проглотив одну.

– Серийный номер, – быстро ответил кот, для верности жадно сожравший сразу две. Хотя, по-моему, детям и котам положено полкапсулы давать.

– А может, ты сам к нему сбегаешь? Мне Алекс как муж еще очень нужен, а тебя все равно броси... ой!

Вовремя прикусив язычок, я спасла себя от очередной лекции о моей же невоспитанности и бестактности. Мы шли гуськом по двору монастыря, покрытому листовой жестью, а на ровном друг от друга расстоянии вдоль металлических стен стояли костяные вазы и шкатулки с орнаментом в виде птичек, кошечек и собачек. Хотя с первого взгляда не сразу и догадаешься, кого изображают эти резчики-самоучки...

Как я уже говорила, сутаны роботов были просто нарисованы на металлическом теле масляной краской: по талии или там, где она у людей предполагается, проходила нарисованная веревка, а с шеи на спину свисал нарисованный капюшон. Хотя это одеяние очень реалистично выглядело с двух метров. В остальном роботы как роботы, монахи как монахи, особого сектантства я как-то не заметила. Наверное, оно тайное...

Нас провели в большой зал, посреди которого в украшенном потеками от сварки металлическом кресле сидел представительного вида ящик. В смысле такая кубическая модель, тоже робот, как и остальные, только значительно крупнее. На груди у него висел большой круглый желтый кулон с отходящими от центра тремя лучами-треугольничками, знак, показывающий, что его владелец радиоактивен и довольно опасен.

– Я отец РВ-125. Выпейте, дети мои, этот освященный напиток во славу святого Холмогорянина, – металлическим голосом проскрежетал настоятель, и стоящий рядом с ним робомальчик-служка подал нам чан с густой жидкостью янтарного цвета.

– Это что, машинное масло?! – пискнула я, мне едва удалось подавить первый позыв к тошноте.

Коту снизу было не видно, он возмущенно фыркнул, но под осуждающими взглядам монахов быстро взял себя в лапы и сдержанно заметил:

– Отец-настоятель, мы чтим ваши ритуалы и глубоко уважаем святого Холмогорянина! Но нет ли у вас, скажем, освященного селедочного рассольчика или валерьяночки, коими можно было бы заменить машинное масло, не нарушив при этом важности церемонии?

Малоподвижные лица роботов, нас окружавших, застыли – у кого-то пораженно, а у кого и рассерженно. Отец РВ-125 с радиационной пиктограммой на груди, от которого мы, помня предупреждение агента 013, старались держаться подальше, хотя и приняли антирадиационные таблетки, удивленно возразил:

– О, неметаллические друзья нашего братства, наверное, я ослышался, ибо я уже стар... Многие катоды и аноды мои не раз перегорали, а карта памяти подвергалась многократному стиранию из-за нехватки места, но я и сейчас не обнаруживаю в ней слов «селедочный рассол» и «валерьянка»!

– Пфф, застрелиться, – тихо выразил наше общее мнение агент 013, отводя взгляд.

– Конечно, мы выпьем этот священный для всех верующих роботов напиток, для остальных же просто приятный, – поспешно согласился Алекс, и не успела я его удержать, вцепившись в руки, как он, не дрогнув, взял чан и сделал большой глоток. Отец-настоятель кивнул с удовлетворенной улыбкой.

Алекс быстро наклонился ко мне и, не говоря ни слова, быстро поцеловал. Я автоматически облизнула губы и вздрогнула – знакомый горьковато-мягкий вкус... Пиво! Не может быть! Но, судя по довольной физиономии моего мужа, янтарная жидкость отнюдь не была машинным маслом. Я уверенно потянулась к чаше и не пожалела...

Короче, Пушка вообще от причастия было не оттащить. Он только притворяется привередой, типа тщательно следит за диетой и питается только способствующими омоложению полезными продуктами, на самом же деле за хороший алкоголь душу продаст! А пиво здесь в ходу с тех пор, как отца-настоятеля ставили на капитальный ремонт два наладчика из Восточного Берлина, там как раз проводился Октобер-Фест...

Нас благословили, после чего поставили диск с записью молитвы. Мы выслушали получасовые просьбы к Создателю роботов послать им побольше материала для вырезания произведений искусства, машинного масла, крепкого пива, бесперебойной подачи электричества, запасных деталей и чтобы их модель как можно дольше не устаревала.

Только после этого отец-настоятель, отправив братьев трудиться, отвел нас в свой кабинет, очень похожий на ящик для перевозки комбайнов, и поведал историю Стива. О том, как самоотверженный биоробот, рискуя жизнью, защищал монастырь от гигантского летающего робота-скелета, а тот, к скорби всего монастыря, схватил его и унес в своих когтях неизвестно куда. А все потому, что Стив был в первых рядах защитников и сам лез на рожон, выкрикивая неизвестное женское имя:

– Алина-а! Да, так он и орал, даже когда его уже не было видно на горизонте, до нас еще доносилось это «и-и-на-а!!!».

К сожалению, у Стива почему-то не сработала карта сохранения жизнедеятельности и самообороны в центральном блоке памяти, которая закладывала в него то, что у человека называется инстинктом самозащиты. Где обитает злокозненный робот-скелет – неизвестно. Обычно он нападает на монастырь по ночам и неожиданно, ворует роботов или железо астероидного происхождения, из которого братья делают свои поделки, когда недополучают кость из других районов галактики. Похоже, что он питается платиновыми микросхемами похищенных роботов, хотя это и не доказано.

– Мы, например, во время поста едим только камни и песок, – желая похвастаться благочестием, гордо добавил отец-настоятель.

– Все это нам уже известно, кроме информации о том, что здешние сектанты дюзгают пиво, закусывая камушками и песком, – посетовала я на ухо мужу, незаметно для окружающих обнимая его за талию и просунув палец под ремень, который служил украшением наших защитных костюмов, не выполняя никакой практической функции.

– Хорошо, преподобный отец, спасибо вам за содействие. Стив – ценный сотрудник Базы, но что важнее, он наш друг, и нам очень нужно его найти. Но позвольте пока воспользоваться вашим гостеприимством, нам нужно обдумать ситуацию. И если разрешите, мы бы хотели порасспросить братьев, возможно, кто-то из них видел еще что-то, но не придал этому значения.

– Конечно, конечно, дети мои, оставайтесь! Но... братья ничего нового вам не поведают, они уже все открыли доступ к своим блокам памяти на ежедневной тайной исповеди, – слишком сладким тоном прошипел РВ-125.

Итак, с разрешения настоятеля, который явно что-то скрывал, хотя почему – непонятно, мы отправились гулять по монастырю. От предложенного святым отцом провожатого кот вежливо отказался, лишние уши только мешали бы нам обсуждать сложившуюся ситуацию. А сам агент 013, едва мы вышли во двор, засуетился в поисках туалета и убежал. Логично, не фиг пить столько пива! Мы же с Алексом неспешно шли под ручку, наблюдая за реалиями монашеского бытия.

Похоже, основная часть жизни братьев протекала в церкви. По всей ее длине стояли металлические столы и табуретки, за которыми роботы всеми силами, что читалось у них на лицах, пытались «творить» искусство, вырезать подлинные шедевры в лучших традициях холмогорской резной кости. Только выходило у них топорно. И это еще мягко говоря... Их «произведения» походили на художественную резную кость примерно так же, как шуруп на одуванчик.

Даже в самых хороших копиях, выполненных с соблюдением всех пропорций, не было жизни и не появлялось охоты погладить этих собачек и кошечек, каковое желание возникает при виде настоящего произведения искусства, даже если это скульптура истекающего слюной злобного бульдога. Потому они и поклонялись способности человека вкладывать в работу душу, но, наверное, для искусственного интеллекта этот уровень недостижим.

– Видимо, творчество представляет для них аналог молитвы, – заметил Алекс.

Мы вышли из церкви во внутренний дворик, по которому, чинно сложив руки на округлом цилиндрическом животике, прогуливались свободные от службы братья.

– Интересно, какая в них заложена программа, раз они избрали стезю затворников? Все-таки странно видеть роботов-монахов, кто бы мог подумать, что у них есть вера, церкви, монастыри... Я всегда считала, они созданы только для того, чтобы помогать человеку в разных областях.

Услышавшие мои слова монахи покосились на меня с осуждением и скорбью.

– Прошу прощения, братья, – тут же покаялась я. – Перегоревшие контакты, устаревшая материнская плата, забитый блок памяти – и никаких надежд на текущий ремонт. Сами понимаете, чего только не сболтнешь при таких личных проблемах.

Роботы покивали с явным сочувствием. Я облегченно выдохнула.

– Они коллективно занимаются индивидуальным творчеством, – раздумчиво начал Алекс – Значит, коллективно открыв отцу-настоятелю доступ к своим файлам памяти, кто-то из них вполне мог индивидуально утаить какую-то информацию, перебросив ее на съемный носитель. А после проверки поставить обратно. Вариант?

– Скорее гипотеза. Но ее легко проверить, пойдем и спросим наугад у кого-нибудь что-нибудь о Стиве.

– У кого?

– Да вон хоть у того коротышки! – мигом предложила я, приметив ускользающего за угол монаха. Командор в ответ пожал плечами – действительно, почему бы и не начать с коротышки...

Пройдя вдоль стены церкви и свернув за тот же угол, мы обнаружили искомого монаха, занимающегося чем-то весьма подозрительным в укромной нише у стены. Повернувшись к миру спиной, маленький робот в рясе что-то торопливо и увлеченно мастерил, ничего не замечая вокруг. Мы решили посмотреть, что он там делает, ведь явно что-то неуставное – с таким-то воодушевлением! У остальных братьев-холмогорианцев подобного энтузиазма не замечалось даже во время занятий священной резьбой. А этот робот испытывал самые настоящие эмоции...

– Эй, привет, приятель! – С характерным для меня дружелюбием я хлопнула робота по плечевому сочленению. Бедняга аж подпрыгнул на месте, испуганно обернувшись, из похожих на плоскогубцы железных пальцев выпала недоделанная роза из космического лома. Немного кривоватая, с растрепанным бутоном стальных пластинок, но в целом очень даже неплохо, не хуже, чем у Стива. Я-то знаю, у меня в свое время их скопилось штук двести, хоть в металлолом сдавай.

Командор поднял розу с земли, задумчиво покачал в руках и многозначительно кивнул. Сомнений нет – это был первый след нашего друга, пропавшего в космосе за миллионы миллионов километров от родной Базы.

– Кажется, наш брат должен бы неустанно вырезать фигурки уродливых птичек, котиков и собачек за неумением выковыривать сложные орнаменты для абажуров и сундучков. Но розы... Розы – они из другой оперы! Вряд ли преподобный РВ-125 поощрит этот новый вид деятельности своего подопечного...

– Не выдавайте меня! – воскликнул маленький холмогорянин, вскидывая в мольбе сложносоставные руки. Он вообще казался каким-то слишком живым для робота. – Нам это делать действительно строго воспрещается! Но они такие красивые! Говорят, растут только на Земле, Ганимеде и на планете карликов Сдтледире...

– Неужели? Интересный факт, надо запомнить, пригодится при разгадке сканвордов, – равнодушно изрекла я. – Надеюсь, ты скажешь нам, кто научил тебя этому садоводству, прежде чем нас заметят прогуливающиеся монахи и побегут к преподобному РВ-125 открывать «доступ к своим чипам памяти»?

– Ладно, ладно, это брат Стив научил меня. Но он не виноват! Я его сам попросил, – покаянно признался робот.

– А чем он еще тут занимался?

– Чем и все мы, молился...

– Нет, я имею в виду, чем он занимался на самом деле и что с ним потом произошло? – с ободряющим нажимом уточнил Алекс. Стальную розу он сунул себе за пазуху, расстегнув комбинезон.

– Отец-настоятель наложил на меня обет молчания, – виновато опустив голову, произнес монах. – Я не могу говорить ни о чем важном.

– Но ты ведь знаешь, как отменить эту задачу, не упорствуй в грехе, – елейным голосом посоветовала я. – Если кнопка пуска на спине и дотянуться трудно, мы тебе поможем.

– Но я правда не знаю!

– Как скажешь, брат наш! Любимый, мы здесь гости, следовательно, нам надо блюсти устав приютившей нас обители?

– Несомненно, родная! Мне придется пойти к отцу-настоятелю, нельзя укрывать подобное еретичество в монастыре святой холмогорянской веры. А ты посторожи изменника...

– Постойте, нет! Настоятель на полгода отключит меня от блока питания, а такой пост я не выдержу! Проявите милосердие, и великий Холмогорянин не оставит вас своей милое...

– Короче!

– Вторая кнопка в третьем ряду слева, – сообщил он, нехотя поворачиваясь к нам спиной. – Желтенькая. Жмите...

– Умница! – Я аккуратно нажала нужную кнопку, внутри робота что-то тренькнуло, как будто разомкнулись маленькие засовы. – Кстати, для начала как тебя зовут?

– Брат Эльгар, серия ноль один тридцать четыре семьдесят четыре пятьдесят пять сорок восемь восемьдесят один тринадцать сорок пять восемьдесят шесть четыре пять ноль, номер...

– Не надо номера, брат Эльгар, нам вполне достаточно и серии!

– Как хотите, но тогда вы будете обращаться ко мне неполным именем, – немного обиделся монах.

– Мы как-нибудь это переживем. А серия у тебя ничего, красиво звучит.

– Я польщен, люди, – сухо заметил робот. Хотя, судя по его бегающим глазкам и напряженному виду, явно помышлял о побеге.

– Теперь ты можешь поподробнее рассказать нам о Стиве? – нетерпеливо напомнила я. В любой момент в наш укромный уголок мог заглянуть какой-нибудь любопытствующий робот, а свидетелей никто не любит...

– Теперь могу. А кто вы такие? – сощурив один глаз-лампочку (как у него только это получилось!), довольно дерзким тоном поинтересовался брат Эльгар.

– Друзья Стива, вместе работали на Базе по борьбе с монстрами, потом он улетел в космос и пропал. Мы должны отыскать его. И раз он бесплатно обучил тебя такому хорошему ремеслу, на котором можно неплохо заработать, то и ты обязан помочь нам спасти своего наставника. Так что давай говори скорее!

В животе коротышки что-то активно затрещало, – видимо, отключение функции обета молчания позволяет (или заставляет) говорить действительно все. Надеюсь, он нам сразу скинет нужную информацию и мы успеем смотаться, пока робот не загрузил нас вообще ВСЕМ, чем набиты его блоки памяти. Например, воспоминания семилетней давности о забастовках против введения системы харакири с помощью крестообразной отвертки меня точно не заинтересуют...

– Вы правда его друзья? А то ходят тут всякие... Вот на днях, например, на нас опять напали дикие роботы-язычники. Прямо на рассвете, не успели мы всенощную отслужить и довоспроизвести шестичасовую запись псалмов, восхваляющих подвиги святого Холмогорянина, как они в ворота камнями кидаться начали. Покидают с полчаса, программу-минимум выполнят и уйдут к себе за валуны.

– И часто такое? – почему-то зацепился мой муж.

– Да уж нередко... Отшельники могут зайти подозрительные, или монахи с другого полушария порой забредут, подсоединятся к сети питания и кайфуют полгода, уходить не хотят. Язычники, конечно, интереснее, не такие кислые. Но это что, на прошлой неделе сам их отец Создатель был! Он настоящий Творец роботов! Не то что наш с дурацкой верой в резную кость и причащение пивом...

– Создатель, говоришь? И как он из себя, где живет, откуда берет новых роботов? – спросил Алекс, пытливо глядя на Эльгара.

– И кстати, колибри-пилолески тоже его творения? – вовремя вставила я.

– Птицы его, но они ведь роботам вреда не причиняют, а где он живет – неизвестно. Из наших точно никто не знает, – честно покачал головой монашек. – Он ведь, по правде говоря, и не заходил к нам, так, постоял недалеко от ворот. А язычники ему кланялись и называли Создателем! Дикие они, что с них взять.

Робот не врал – они на такое не запрограммированы, если бы знал, обязательно бы рассказал. Алекс тоже прав, не исключено, что этот Создатель и есть таинственный доктор Заутберг, сумасшедший ученый. Это же самый распространенный тип ученых в приключенческих и фантастических произведениях, значит, куда нам без него? Кто еще, как не гениальный псих, мог создать роботов-язычников только для того, чтобы позлить других роботов с обостренными религиозными чувствами! Кроме того, не посещаемая людьми Аробика – самое подходящее место для тех, кто хочет скрыться до поры до времени от всего мира...

А увлекшийся коротышка наши вопросы по существу уже просто игнорировал и вовсю рассказывал о монастырской жизни. Разбавлении этой жизни тайно проносимой в монастырь тормозной жидкостью и негласном пристрастии отца РВ-125 к запрещенному уставом к употреблению как расплавляющему чипы, отвечающие за логическое мышление и координацию движений, красному карбиду. Как я и полагала, парня понесло.

– Да, еще у меня при сборке сбиты интегральные микросхемы. Может быть, это и есть причина того, что я способен чувствовать и даже сострадать. Стив говорил, что сборку часто производят нетрезв...

– Молодец, молодец, только не отклоняйся от темы, нас интересует Стив, а не то, как вы разбавляете одинокие мужские ночи тормозной жидкостью, – вспылила я.

– Я о брате Стиве и собираюсь рассказать и сообщу все, что мне известно, только минуточку терпения, пожалуйста, – с важным видом отшил меня робот.

– Эй! – Командор небрежно положил ладонь на рукоять бластера, и робот сменил тон. Мой муж умеет находить общий язык практически со всеми, правда?

– Меня, конечно, поражает узость ваших запросов, но... – смирился брат Эльгар. – В общем, я как раз подводил к тому, что до его прихода мы жили размеренно и благочинно, жизнь шла своим чередом. И вдруг ваш друг! Никому неизвестно, зачем он к нам пришел, этот таинственный биоробот. В ночь, когда за стенами нашей обители яростно бушевали электромагнитные бури, он постучал в ворота и представился загадочным именем Стив, объявив, что решил принять веру в святого Холмогорянина и посвятить ему все возможности своего системного блока. Это случилось за трое суток до появления у нашего монастыря Создателя...

– Продолжай, – напряглись мы с Алексом.

– В тот день на монастырь напало племя роботов-язычников, бесчестных грабителей и убийц. Я говорил об их программе-минимум? Так вот, программа-максимум – это когда они пытаются прорваться внутрь, захватить в плен пару наших, дабы разобрать на части и продать на черном рынке Эраспируса! – возмущенно размахивая руками, поведал робот. – Мы все оборонялись, насколько позволяли энергоресурсы наших системников! Все, кроме брата Нарвиса, который, как обычно, отсиделся где-то в укромном уголке, говоря, что у него какие-то редкие диоды и он ими очень дорожит. Но я думаю, это не так, он просто трусливая кры...

– Ближе к делу. Как я понимаю, Стив помог вам отбиться?!

– Да, он бился один с сотней врагов! И всех, всех, всех победил, поэтому многие роботы тогда сочли его святым! Но если рассуждать логически, это не доказательство святости, а скорее некое заложенное программистами...

– Любимый, пусти, сейчас я его стукну!

– Вы же сами отключили мне программу молчания! А через четыре минуты двадцать шесть и три десятых секунды начнется обедня – и нас снова заставят строгать эти пошлые фигурки из кости, – плаксиво хмурясь, сообщил робот. – Ой, а это что за киска?!

– Между прочим, я кот. – К нам резво допрыгал наш Профессор, как всегда с первых мгновений в курсе происходящего. – Я задержался, ребята, здесь так трудно найти кусок рыхлого грунта, везде сплошной металл, наверное, вы меня уже потеряли! – радостно выпалил он, по-братски дергая меня за штанину.

– Да нет, мы особо не скуча... – Я осеклась, увидев предостерегающий взгляд мужа. – Точно, тебя-то нам здесь и не хватало! Брат Эльгар, сделай милость, повтори еще раз для нашего ученого друга.

Коротышечный монашек охотно отмотал пленку назад и даже ускорил темп речи, но, не слушая угроз, продолжал болтать обо всем подряд. И все же нам повезло: мы получили и даже разобрали на троих важную и полезную для нас информацию. Оказывается (хоть это и неудивительно!), после того боя монахи захотели, чтобы Стив научил их делать прекрасные розы из космического лома, и начали поклоняться ему как божеству. Отец-настоятель посчитал это богоотступничеством и ересью. Достоверно неизвестно, но Эльгар подозревал, что он вполне мог участвовать в заговоре с целью удаления Стива из монастыря, чтобы тот не разрушил их холмогорианскую веру.

– О небо! Пусик, ты думаешь, настоятель и вправду может быть причастен к похищению Стива?

– А почему нет? Религиозные фанатики способны на многое. Помнится, в Дании, год эдак, не соврать, одна тысяча шестьсот семьдесят второй, и мы с агентом Орловым изображаем двух сутенеров...

– Преподобный нас обманул! – нарочито громко объявил Алекс, краснея, как астраханский помидор. – Не было никакого летающего скелета, и он ответит за свою ложь. Вперед, друзья мои!

– Минуточку, – уперлась я. – А что это у вас была за миссия в этом тысяча шестьсот семьдесят втором году?!

Но мой муж неожиданно оказался глухим и проявил недюжинную резвость, бросившись на поиски главы монастыря холмогорианцев. Меня он бесцеремонно волок за руку, а кота крепко держал под мышкой. Брошенный маленький монах что-то кричал вслед, но напрасно...

Отпа-настоятеля мы поймали в галерее, он шел в церковь на обедню, попытался увернуться, однако на гусеничном ходу обладал куда меньшей маневренностью, чем мы, и в результате недолгой погони оказался загнан в угол.

– Что вы хотите, люди?

– А скажите-ка нам, преподобный, что вы знаете о неких роботах-язычниках, периодически нападающих на ваш монастырь? – первой пошла в атаку я.

РВ-125 замер и вперился непроницаемым взглядом в стену...

– Мне повторить свой вопрос?

– Это очень нехорошие роботы. Они не понимают ценности искусства. Мы не дружим.

– Так почему вы о них ни слова не сказали? Вы прислали к нам сообщение о пропаже Стива, но нигде не упомянули ни о регулярных нападках на монастырь, ни о Создателе...

– Мы незнакомы с ним! – в явном испуге отшатнулся отец-настоятель.

– На ваших глазах пропал Стив! Благороднейшей души биоробот, защищавший ваш монастырь! Мы думали, вы неравнодушны к его судьбе...

Кот потеребил меня за руку, намекая, чтобы я не разыгрывала сцен. Наверное, и правда до несуществующей совести робота трудно достучаться, но я попытаюсь! Вдруг она все-таки имеется – и преподобный РВ-125 в порыве раскаяния и желания помочь выложит все слабые стороны бандитов и даже даст карту с обозначенным местонахождением их притона и отряд монахов, готовых на все...

– Ведь наивный Стив никогда бы не позволил диким роботам-язычникам похищать ваших братьев. Как ни за что не позволил бы им поклоняться себе словно божеству, только и умеющему клепать розы из космического лома. Вы поторопились осудить его, вы не поверили в чистоту его микросхем, вы не заглянули в его электронное сердце, не послушали стук его датчиков...

– Неправда.

– Что значит – неправда?! А брат Эль... ау-у!!! – едва не взвыла я, потому что кот, с трудом сдерживаясь, чтобы не сказать при посторонних что-нибудь нелицеприятное о моем уме, многозначительно встал мне на ботинок.

– Кто вам сказал, что я равнодушен к судьбе пропавшего биоробота? С чего вы взяли, что братство собиралось поклоняться ему как божеству? Где вы у нас видели розы из космического лома?!!

– Никто. Да так. Нигде. Просто моя интуиция это подсказывает, но, видимо, она подсказывала что-то другое, а я, как всегда, не уловила. – Мрачно бурча, я старалась незаметно стряхнуть с ноги Пусика. Кот не отступал, командор тоже не знал, с чего начать, молчание затягивалось.

Это был замкнутый круг, настоятель и не собирался раскрываться, поэтому нам в конце концов оставалось лишь распрощаться и двинуться восвояси. В монастыре было нечего ловить, человеческую еду здесь не готовили, а с одного пива ноги протянешь. Правда, на вкус оно ничего, меня как-то угощали мутным «Паулайнером», так это не хуже...

– Друзья мои, давайте взвесим ситуацию, – важно начал котик, останавливая нас уже у ворот. По-моему, он просто не хотел на ночь глядя возвращаться на корабль... – Нам удалось получить важную, но противоречивую информацию по делу исчезновения нашего боевого товарища. Лично я склонен подозревать отца РВ-125, он вполне мог поддаться страстям (хотя откуда страсти у робота?!) или логически решить избавиться от Стива как банального конкурента. Сказки о мрачном Создателе как аватаре доктора Заутберга вызывают здоровый скепсис... Да и сам брат Эльгар ведет себя нестандартным образом, – возможно, у него перегорела пара спаек. Я бы не доверял ему столь безоглядно, тем более что... что... что...

– Что?! – удивленно спросила я, с трудом отрываясь от губ любимого. – Что не так-то, мы в законном браке!

– А то! – всерьез обиделся Профессор. – Я вам тут что, говорящая игрушка?! Сколько раз можно повторять, что мы на задании и несчастный Стив, томящийся в плену, просто с ума сойдет, когда узнает о ваших телячьих поцелуйчиках...

– Как же он узнает? – с улыбкой уточнил мой муж.

– А я ему все расскажу!!!

– Ух ты пушистый предатель, – восторженно подхватив котика, я искренне чмокнула его в нос, прижимая к груди, – как же я тебя люблю, мой хвостатый ревнивец!

Кот вздрогнул от неожиданности, а потом расслабился, обмяк и даже, кажется, готов был банально замурлыкать от удовольствия, но тут нас нагнал брат Эльгар.

Коротышка робот буквально светился от счастья и, размахивая железными руками, торопливо доложил:

– На отца-настоятеля снизошло раскаяние!

– Да неужели?

– Хвала святому Холмогорянину! Дословно он велел доложить вам следующее... – Монашек нажал какую-то кнопку у себя на плече, и из его динамиков послышался знакомый голос преподобного РВ-125...

– Мои братья с Земли! Я не был с вами полностью откровенен, но истинный поклонник холмогорийской резьбы знает – искусство не прощает слабой руки и нетвердого духа. Я не мог сказать всей правды вашему руководству, это привело бы к высадке крупных сил космического десанта и боевым действиям в районе нашего монастыря. Ваш благородный друг был похищен Создателем, это он управляет бандой диких роботов и механических птиц. Робот-скелет воссоздан его порочным разумом в насмешку над нашей вечной нехваткой материала. Вы же знаете, как трудно сейчас достать хорошую кость... Я обещал молчать и сдержал бы слово, но ваша красавица спиногрызка с ликом ангела и языком программиста заставила меня изменить решение. Брат Эльгар укажет вам путь. Удачи! И если что, я вам ничего не говорил – вы сами догадались...

Бесстрастные братья, возникнув из ниоткуда, вежливо кивнули нам в сторону ворот. Кот уперся всеми четырьмя лапами, но я первая решительно поправила ремень своего бластера и, подцепив под локоток сияющего коротышку, шагнула вперед. Командор последовал за мной. На протестующие вопли агента 013 я даже не обернулась – куда он денется, догонит!

Мы вышли за стены монастыря и отправились вслед за одним из закатывающихся солнц на поиски шайки язычников, в плену у которых все еще находился наш Стив. Нет цели благороднее, нет чести выше, чем спасение друга! А если они его уже убили (читай: разобрали на запчасти и толкнули на черном рынке!), то мы положим ему на могилку металлическую розу и отомстим... Просто жутко отомстим! На то мы и оборотни, спецотряд с Базы Будущего, опытные специалисты по борьбе с монстрами и нечистью! Мы никого не боимся – ни диких роботов, ни сумасшедшего ученого, ни...

Ой, мамочки, а ночью-то тут, оказывается, страшновато... Все три солнышка закатились друг за другом, как бильярдные шары. В небо торопливо вылезла луна, одна, но ядовито-зеленая. Под ее изумрудным светом все вокруг обрело нездоровый мистический оттенок. Словно идешь по излюбленному французами сыру с плесенью и все ждешь появления зеленушного призрака парижского гурмана, отравившегося сырными ароматами. Сама я это привидение не видела, но кот как-то говорил, что оно есть. Хотя мог и соврать, он вообще не любит сыр... Неутомимый брат Эльгар вел нас через каменистую пустыню. Осторожный Профессор уже не убегал вперед, играя в первооткрывателя, но и не отставал, изображая диссидента. Птицы-пилы пару раз мелькнули в ночном небе, но напасть не решились или не получили соответствующей команды. Наконец мы вышли к невысокому каменному валу, из-за которого раздавался невнятный шум. То есть определить его природу мы смогли не сразу...

– Лично мне кажется, что где-то поблизости собралось целое стадо голосящих ослов? – навострил ушки Профессор. Я с трудом удержалась, чтобы не съязвить насчет того, что осел у нас один, пушистый и надутый. Но котик наверняка попытался бы перевести стрелки на Алекса, у моего любимого и так сегодня тяжелый день – все на нем...

Мы остановились и прислушались.

– Ну что, очень похоже на заунывный вой кошек в брачный сезон, у некоторых длящийся круглый год, – все-таки поддела я. Наш самоуверенный Толстун сделал морду мученика и, хватаясь за сердце, покосился на Алекса.

– А по-моему, это просто роботы, – пожал плечами командор.

– Ослы!

– Кошки!

– Ваш друг прав. – Брат Эльгар, не раздумывая, поднялся на каменный вал и указал пальцем куда-то вниз. Когда мы вскарабкались за ним, нашим глазам открылась потрясающая в своей нелепости картина. На огромном пустыре распростерлась сотня маленьких роботов круглой формы, похожих на чайники с выпуклыми крышками. Их старательные подвывания, видимо, были молитвами, а поклонялись они не чему иному, как возвышавшемуся над ними расписанному гжелью здоровенному чайнику!

– Но это же южное полушарие, а ты говорил, все секты в северном. – Задумчиво прикусив губу, я взглянула на кота.

– Наверное, недавно переехали или расширяют филиалы, – недовольно пробурчал агент 013, он не любит, когда его ловишь на некомпетентности.

– ДА СЛАВИТСЯ ВЕ-ЛИ-КИЙ ЧАЙ-НИК! – прозвучало хором.

Мы невольно кивнули и сползли по склону вниз. На первый взгляд роботы выглядели вполне дружелюбно.

– Почему они говорят заглавными буквами? – шепотом поинтересовалась я.

– Мы мо-жем го-во-рить и строч-ны-ми, – тут же откликнулся кто-то рядом.

Мы обернулись. Один из «чайников» выдвинулся вперед и держал речь от лица всех. Наверное, начальник или парламентер.

– Мы ро-бо-ты се-ри-и ноль де-вять во-семь во-семь пять че-ты-ре о-дин-над-цать...

– Да-да, мы уже поняли.

– Древ-ней-шие ро-бо-ты с пла-не-ты Бет-та Цен-тав-ра 34657895467, бы-ли соз-да-ны, что-бы де-лать ком-пью-те-ры. Но че-ло-век, соз-дав-ший нас, ни-ког-да не был до-во-лен на-шей ра-бо-той и на-зы-вал «чай-ни-ка-ми». Поэ-то-му мы из-ме-ни-ли сво-и программы и ре-ши-ли по-ис-кать счас-тья в ре-ли-ги-и...

– Ясно, значит, нам надо двигаться дальше, – определился Алекс, но робот вежливо попросил:

– Не ухо-ди-те. Ос-та-вай-тесь с на-ми, лю-ди. Здесь ма-ло ту-рис-тов, мы рас-ска-жем вам о на-ших обы-ча-ях и ве-ре.

– Любимый, ну давай задержимся на минуточку... Нельзя обижать посуду, вспомни сказку о Федорином горе! Быстренько посмотрим, как они тут живут, будет что детям рассказать. – Многозначительно подвигав бровями, я страстно прижалась к плечу Алекса, он вытянулся и сглотнул. Будет стоять, пока я не разрешу двигаться. Мужчины такие легкопредсказуемые...

– Что вы хо-ти-те знать? – радостно поклонился наш собеседник.

– Ну-у, – призадумалась я, – а вот этот большой чайник, он рабочий? В смысле вы в нем чай завариваете?

– Нет. Там ки-пят ос-лу-шав-ши-е-ся бра-тья, мы де-ла-ем из них ком-пью-тер-ны-е чай-ни-ки. Ко-пи-и Ве-ли-ко-го Чай-ни-ка.

– Вэк...

– Их про-да-ют на Эрас-пи-ру-се, это при-во-дит к нам но-вых адеп-тов, при-вле-чен-ных эс-те-ти-че-ским со-вер-шен-ством ко-пий Ве-ли-ко-го Чай-ни-ка, а за-од-но и да-ет не-пло-хой до-ход, – застенчиво пояснили нам.

Деньги, как выяснилось, тратят на выпуск DVD-дисков, знакомящих других роботов с их религией, то есть опять же на набор новых адептов. А в последние год-полтора даже оформляют командировки миссионеров на ближайшие планеты, и перспективы развития самые радужные. Только когда кот скептически заметил, что видит здесь роботов лишь одного вида, они с сожалением признали, что, несмотря на все усилия, новых приверженцев найти оказалось не так легко. В прошлом году пришел всего один робот, назвался гражданином Галактики, вел себя странно, а потом оказалось, что он разыскивается за убийство человека.

– Я так понял, что чаем нас все равно не угостят. – Мой муж ненавязчиво намекнул об основной цели похода. Все верно, Стив ждет, а время – нет...

Мы поспешили проститься, спросив о лагере роботов-язычников.

– Зна-ем их. Пло-хи-е ро-бо-ты. Не сво-ра-чи-вай-те с до-ро-ги, и при ва-шей ско-ро-сти вы их у-ви-ди-те че-рез час пят-над-цать ми-нут трид-цать во-семь секунд, – напутствовал нас проведший экскурсию чайник-сектант. Так это же почти рядом!

...Давно стемнело, мы все валились с ног от усталости. Кроме брата Эльгара, разумеется. К тому же с наступлением ночи поднялся необычный сизовато-рыжий туман, и мы, кажется, сбились с пути. Вроде шли строго по курсу, но вместо обещанного часа крутились, наверное, все три. Зато потом, огибая очередной каменистый холм, мы наконец-то натолкнулись на то, что искали, хотя и не сразу это поняли. Просто шедший впереди кот вдруг дико мявкнул и исчез с дороги.

– Агент 013, ты где? – испугалась я, пытаясь нашарить его в темноте. Алекс вдруг схватил меня за плечо и потянул к себе, настороженно глядя вперед.

В это мгновение темный силуэт впереди вспыхнул разноцветными огнями.

– Это же электрические фонари или фары. Мы нашли цивилизацию!

– Деточка, успокойся, это наверняка очередные роботы-сектанты, только чему они на этот раз поклоняются, фарфоровым чашкам или жостовским подносам? – послышался у моих ног голос агента 013. Котик вновь начал окапываться, и, присмотревшись, я поняла почему...

Прямо перед нами стоял космический корабль. Горбатый, ржавый, весь битый-перебитый, очень похожий на злобное членистоногое, но – корабль. И вокруг него стояли похожие на людей существа, только двигались они со скрипучей металлической грацией... Дикие роботы-язычники!

Их было немного, штук десять. У всех шлемы, мечи и круглые щиты с лепными изображениями лиц рогатых демонов. Кажется, они готовились к отлету, и мы подоспели крайне вовремя. В смысле, если только Стив там, на корабле. Если нет, то силы заведомо неравны. Профессор чует это седьмым чувством и недаром роет окоп...

– Э-э, всем привет! – несколько нервно поздоровалась я. – Чудная погода, не находите?! А мы тут гуляли-гуляли и дай, думаем, подойдем к вам, спросим, который час. И еще – мимо вас тут наш Стив не пробегал? А то его начальство очень ищет, соскучилось...

Пусик лишь простонал что-то насчет моего умения завязывать разговоры, когда нормальные люди уже пять минут как вели бы ковровую бомбардировку. Роботы-язычники даже не повернули головы, явно игнорируя меня как тип. Зато демонические головы, живым барельефом выделявшиеся на щитах, уставились на нас с большим интересом. Наконец две морды с ближайших щитов заговорили. Да, да, именно рожи со щитов, сами роботы оказались абсолютно бессловесными.

– Вот это чудики! Нет, ты видал когда-нибудь таких странных существ? – произнесла одна с разлохмаченными, как у Медузы Горгоны, волосами.

– Это же человеки. Они одной сборки с Создателем. По крайней мере, двое из них, – изрекла вторая голова. – Самец и самка. А вот этот меховой мешок с ножками... хеэ-хе, кто он?

– С самкой я еще примирюсь, с самцом вообще полностью согласна. Кстати, это просто восхитительно, когда твой муж самец! Хотя вам не понять. Но кота обзывать блохастым мешком не позволю!

– Алиночка, они сказали «меховым»... – возмущенно поправил Профессор, – вечно ты на меня наговариваешь! Причем при малознакомой публике... Алекс, подтверди!

– Слушайте меня, мы знаем, что вы взяли в плен нашего биоробота, мы требуем немедленной его выдачи! – немного не в тему подтвердил Алекс, чуть покраснев, это он из-за моих слишком откровенных слов о себе. Мужчины так смешно смущаются...

– Ничего не понимаю, пусть объяснит меховой мешок, у него наверняка интеллект повыше, – противно ухмыльнулся первый «демон».

– А что ты хотел от жалких нуклеиновых кислот и молекулярного набора протеинов, опирающихся на костную структуру? – насмешливо добавил второй. Оба гада оказались с очень подвижной мимикой и не менее словоохотливые, чем робот-монах с отключенной программой обета молчания.

– Мы ищем нашего друга, он биотехнический робот, вот такого роста, среднего сложения, приятной внешности, ходит увешанный суперсовременным оружием и средневековым рыцарским мечом, – упиваясь своей воспитанностью, выдала я. – А если вы и дальше будете косить под придурков, мы просто заключим вас под стражу и доставим на нашу Базу, где вас ждет суд и переплавка на что-нибудь более полезное. Например, на ложки, которых у нас в столовке на Базе вечно не хватает. Всему виной хоббиты, они тырят буквально все... Ой, это уже не по теме.

– Как же, испугались! А мы сделаны из высококачественного феррумкобальтума, нас и пушкой не пробьешь!

– Где Стив? В последний раз спрашиваем! – рассердился Алекс, переводя бластер в положение «дубинка для битья». Дикие роботы молча выстроились в ряд, а две ухмыляющиеся морды со щитов все пытались чего-то добиться пустыми оскорблениями.

– Пропустите самку вперед, она больно укусит нас за нос... если не сломает зубик!

– Если ты всего лишь уродливая физа на щите, не стоит задирать созданий с четырьмя конечностями. Среди них есть и такие, что могут ботинком в челюсть дать, причем неслабо. Демонстрирую!

На этом мирные переговоры кончились. Котик закрыл голову лапами, он-то привык, что я всегда забалтываю врага и склоняю его к перемирию, а тут...

Одним взмахом ноги я так съездила ближайшему демону поперек зубов, что у него язык вылез из уха! Вторая голова зажмурилась и разразилась возмущенными ругательствами. Роботы с механическим ревом, подняв мечи и щиты, бросились на нас. Общая свалка длилась целых четыре минуты...

Ей-богу, не вру! Никогда, ни раньше, ни потом, не видела более бездарных и медлительных вояк. Неудивительно, что Стив в одиночку разогнал все их воинство. Такое впечатление, что суставы они не смазывали лет сто, или они привыкли драться только в кино, на замедленной съемке? Я вырвала щит у одного робота, который не мог даже толком защититься, и гвоздила всех встречных по голове, а они не придумали ничего умнее, как выстроиться в очередь!

Алекс раскидал остальных, упавшие загребали руками песок, но не могли подняться без посторонней помощи. С нашей стороны пострадал только агент 013 – пара царапин на носу. Которые, возможно, он сам себе и нанес, пока размахивал лапами, изображая кота-берсерка. Но факт налицо, мы напинали этим задирам, как куклам Барби!

– Ладно-ладно, забирайте своего робота, – наконец сказал «демон» с растрепанными волосами, пытаясь отплеваться от песка. – Кому он нужен, неполноценный...

– Нашего друга Стива – в студию! – торжественно пропела я.

– Хоть вы и победили, все равно роботом быть лучше, чем человеком, – буркнула вторая морда.

– И почему это? – снисходительно фыркнула я. Даже не глянув в мою сторону, барельеф торжествующе изрек:

– Когда не хочешь отвечать, всегда можешь сказать: «Ответ не найден». Ха!

В этот момент двери космического корабля распахнулись, и на пороге показался наш заблудший биоробот. Несколько заторможенный, но на первый взгляд целый...

– Стив! Наконец-то мы тебя нашли. Ты в порядке?

«Демоны» громко хмыкнули.

– У него очень высокий уровень искусственного интеллекта для робота, так искренне служащего человекам. Да цел он, киборг ваш дорогой...

Мне их речь показалась ужасно фальшивой.

– Не лезь, когда тебя не спрашивают! Стив?

– Ответ: да, – только и вымолвил наш вновь обретенный друг, стоя прямо, руки по швам, как будто палку от швабры поглотил. Его глаза смотрели сквозь меня, вперившись в одну точку где-то на горизонте.

– А нам пора, корабль ждет. Прощайте, человеки, может, еще свидимся, мы у вас в долгу! – выпендриваясь, крикнул один из «демонов» на щите. Из кабины вышли еще двое диких роботов, которые, раскачивая своих собратьев в отключке, за руки за ноги, как дрова, быстро покидали их внутрь корабля. Мы игнорировали их отступление, занятые теперь только Стивом.

– Ты уверен, что точно цел? А то мы могли бы за тебя отомстить, у котика где-то в костюме спрятаны ракеты для фейерверка. Можем попробовать подстрелить твоих похитителей прямо на взлете...

– Все хорошо, – бесцветным тоном вымолвил Стив. Я начала всерьез волноваться. Может, это он из-за ревности, не может себе простить, что его спас мой избранник?!

Дикие роботы беспрепятственно погрузились на корабль. Мы уходили быстро, брат Эльгар, так и не вмешавшийся в драку, теперь изображал ревностного санитара, поддерживая странно истощенного Стива. Мой муж прикрывал нашу группу, на ходу растирая локоть, – видимо, случайно ударился об кого-то из роботов.

– Давай перебинтую твою руку, – нежно предложила я.

– Ерунда, родная, до корабля дотяну.

– Будет лучше, если я сейчас хотя бы дезинфицирую рану йодом.

– Никакой раны нет, легкий ушиб...

– Тем более, вдруг он перерастет в гематому или – о ужас! – злокачественную опухоль! – Не слушая возражений, я поскорее достала из аптечки йод.

К сожалению, крышка пузырька никак не хотела отвинчиваться, а потом – раз! И весь рукав комбинезона Алекса оказался залит йодом... Командор застонал сквозь зубы и, вырвавшись, ушел вперед.

– Ой, извини, милый... А тебе йода не осталось, – мрачно объявила я коту, посмотрев пузырек на свет луны, одинокой и по-прежнему зеленой.

– Хвала Создателю и ангелам его, – прошептал тот откуда-то из темноты, но, судя по голосу, находясь от меня на порядочном расстоянии. А ведь притворялся убежденным атеистом, хвостатый изменник!

Пока мы шли через пустыню, ориентируясь на встроенный компас коротышки Эльгара, я исподтишка наблюдала за Стивом. Он по-прежнему выглядел измотанным, всю дорогу молчал, на меня не посмотрел ни разу, хотя обычно на Базе не отрывал глаз, может, наконец-то разлюбил? Это было бы хорошо для нас обоих, тем более что я натура широкая, если встречу где-нибудь миловидную девушку-биоробота, непременно заставлю их познакомиться! И они сконструируют нам кучу маленьких биоробятишек...

Между тем агент 013 абсолютно бестактно втирал ему что-то о космодинамике, о собственном опыте перенесения тяжестей плена, о способах психологической разгрузки типа лучших индейских насмешек над мучителями. Сам Стив продолжал вести себя как глухонемой на допросе. Только узнав в темноте уродливый контур корабля-лягушки, нашу родную железную старушку, он ровно произнес:

– Вы прилетели на «Хекет»...

– Ты знаешь «Хекет»?

– Приходилось на нем летать, – так же лаконично ответил Стив.

Корабль спустил трап, только когда мы подошли вплотную, причем так резко, что Профессор успел спасти свою голову, выскочив из-под него в последнее мгновение. Мы все, включая брата Эльгара, быстренько юркнули внутрь. Наш шибко самостоятельный корабль вел себя несколько неадекватно.

– Почему не включены фонари? Мы могли пройти мимо, – недовольно проворчал Алекс, опускаясь в капитанское кресло.

– Я конспирировался, днем вокруг шастали какие-то подозрительные роботы, – нервно откликнулся из динамика бортовой компьютер. – Привет, Стив! Давно не виделись, странно выглядишь... Ты в себе, дружище?!

Видите, даже «Хекет» отметил, что с ним что-то не так... Мы напоили Стива чаем с сушками. Он немножко ожил, кажется, его лицо на мгновение просветлело, но тут же опять застыло печальной маской. Что же такое с ним делали в плену? Надо бы вернуться и наказать роботов-варваров с их гнусными щитами-«демонами» как следует!

– Корабль готов к отлету. Все функции в норме, я самовосстановился до вполне достаточного уровня, чтобы совершить прыжок до Базы и родного ангара, – звонко объявил в этот момент «Хекет», явно напрашиваясь на похвалу. Может, ему кусок сахара дать?

– Алина, – потеребил меня за плечо мой муж, – пойдем, кажется, агент 013 нашел причину болезненного состояния нашего друга.

Мы быстро вошли в спальную комнату, на кровати Профессора пластом лежал Стив. Все, я начинаю бояться... то есть я уже боюсь.

– Эти мерзавцы вытащили из него самый ценный орган! – трагически объявил кот, снимая с мордочки марлевую повязку.

– Как, не может быть, только не это! – Не удержавшись, я с жалостью посмотрела на Стива, на то место, где, как мне подумалось, случилась трагедия.

– Нет, роботы не везде устроены, как люди, – сухо сказал Алекс, поймав мой взгляд. – Но без сердца ему тоже несладко придется.

– Вэк. – Я покраснела. Надо же быть такой озабоченной дурой?!

Пушок тоже собрался высказаться насчет меня, но мой муж почему-то быстро прикрыл ему рот.

– Почему ты не сказал нам сразу? – Я взяла Стива за руки и заглянула ему в глаза, они были пустыми, какими могут быть у биоробота без сердца.

– Это неважно, – убитым тоном проговорил Стив.

– Мы бы заставили их вернуть твое сердце!

– У них его уже нет.

– Хочешь сказать, они уже долетели до планеты, где на черном рынке сбывают ворованные запчасти? Это место очень опасное, по словам Эльгара, вроде бы населено огненными монстрами, гипертрофированными саламандрами и генетическими мутантами! – упавшим голосом перечислил кот, вышагивая по комнате.

Эльгар действительно что-то такое ему плел по дороге, пересказывая басни какого-то писателя-отшельника, в прошлом году случайно забредшего в монастырь. И наш Пушок явно перетрусил, впрочем, шерсть ему недавно уже жгли...

– Ты ошибаешься, это не планета и даже не астероид, а межзвездная станция, гигантский магазин с аквапарком и цирком с медведями-байкерами, – нагло соврала я, чтобы вернуть боевой дух коту. – Об этом Эльгар говорил, пока ты бегал в поисках туалета. И нелегальная торговля запчастями для роботов там тоже имеется. Но тебе на Эраспирусе точно понравится!

Но усатый себялюбец все равно уже струхнул, а потому начал читать лекцию:

– Поразмыслив, должен признать: зачем биотехническим роботам сердце? Это для нас, божественных созданий, сердце важнейший орган, а знаем ли мы, какую роль ему отводят биороботы? Взгляните на него. Пожалуй, он не так уж и расстроен. К тому же с научной точки зрения будет просто интересно понаблюдать, как функционирует биоробот без сердца.

– А по-моему, это не Стив, а кое-кто из нас, оказывается, с рождения лишен сердца! – Увидев, что кот несколько изумленно озирается по сторонам, я убежденно ткнула ему пальцем в грудь. Ох, кто же все-таки у нас в партнерах, наивный взрослый котенок или безнадежный эгоцентрист?!

– Мы должны были догадаться, когда его назвали неполноценным эти «демоны» со щитов. Они имели в виду, что они уже вынули из него все, что им было нужно, остальные его части, видимо, не представляли большой ценности. Но скорее всего, мы пришли вовремя и помешали им распотрошить его до конца, – задумчиво констатировал командор.

– Бедный Стив. – Я даже обняла его, чтобы утешить. Но на самом деле утешать надо было меня, несчастный, казалось бы, вовсе и не переживал. И на мои объятия отреагировал с глубоким безразличием.

Алекс нежно погладил меня по голове, другой рукой ненавязчиво оттаскивая от Стива, тупо продолжавшего смотреть в одну точку на стене.

– Может, мы где-нибудь купим ему новое сердце?

– Сердце нельзя заменить, – вдруг сказал робот горько. – Его делают под тебя один раз, и оно формируется вместе с тобой. А мне уже десять лет!

Да-а, порядочный срок, чтобы сродниться со своим сердцем, хотя и совсем небольшой для биологического существа. Может, поэтому Стив кажется мне порою таким мальчишкой...

– Гдевыпропадалияужевысох, – услышала я вдруг голос в голове.

Безымянное растение, а мы про него совсем позабыли! Алекс и кот бросились к говорящему цветку, а я резво припустила за водой...

– Извини, малыш, нам пришлось немножко подраться с нехорошими дядями-роботами, – пощекотав цветок под листиком, улыбнулся мой муж.

– А ты немного подрос, – с любопытством отметил кот, вспрыгивая на табурет и соизволив наконец проявить интерес к растению. Это хорошо, ребенку, даже ботаническому, нужно внимание.

– Дауменяхорошаяподкормка, – гордо ответил цветок.

Я заботливо полила его. Собственно, уход и общение – что еще нужно цветку для нормального роста? Вот с проблемами Стива наверняка придется повозиться куда дольше. А тут еще объявили, что мы наконец вылетаем...

– Все по местам! Пристегнуться! Ну что, отправляемся?

– Как скажете, командир. – По приказу Алекса, «Хекет» начал подготовку к взлету, как вдруг его затрясло, явственно качая из стороны в сторону. Посопротивлявшись некоторое время, бортовой компьютер признал свое поражение и отключился. – О отцы-техники, как же я устал от всего этого! – только и выдохнул он на прощание в свои динамики.

Нас по инерции подбросило вверх, а корабль продолжало мотать.

– Что происходит? – возопил кот, уже по привычке раскорячившись и вцепившись всеми когтями в кресло, в котором сидел.

Стив, заранее отыскав в одном из шкафчиков под раковиной моток проволоки, задумчиво мастерил розу, подскакивая на сиденье вместе со всеми.

Я же к черту расстегнула ремни, вцепилась в раму иллюминатора и вгляделась в происходящее снаружи. Ничего не понимаю... Фигуры знакомые, мы уже виделись, но качать-то нас зачем?!

– Что там, Алина? – крикнул Алекс, возвращая упавшую розу меланхоличному биороботу, а тут еще любопытное растение запищало:

– Тамдерево?!

– Нет! На нас напали роботы-чайникопоклонники, но с какой стати? Когда днем мы вступали с ними в контакт, они вели себя вполне дружелюбно, и вроде бы мы их ничем не задели...

Действительно, с чего это они взбесились? Непохоже на тихих верующих. Да еще, чтобы побезумствовать, приперлись сюда, к нашему кораблю?! Облепив «Хекет» снизу, они успешно раскачивали его в разные стороны.

Приказав мне не покидать рубку управления, Алекс с котом взяли оружие и пошли разбираться с буйными сектантами. Но я вылезла в люк вслед за мужем, едва он отвернулся.

– Отойди, шантрапа, а то получите у меня! Эй, ты, там, под шлюзами, кончай ковырять мою обшивку! Если увижу хоть одну царапину, гарантирую промывку железных мозгов семидесятипроцентной серной кислотой и прочистку ушей буравчиком! – шумно возмущался корабль. Но «чайники» продолжали молчаливо творить свое черное дело. Только с нашим появлением, покосившись на бластер в руках Алекса, ближайшие из них слегка попятились.

– Отлично, а теперь все отошли в сторону и объяснились. Кто вас послал?

– ПРО-ГРАМ-МА.

– Не надо тут в «Матрицу» играть, говорите прямо! – как можно громче и суровее рявкнула я, предупреждающе взмахнув бластером. Хорошо, не забыла его на корабле, а по примеру Лары Крофт пристегнула на специальном ремешке к бедру. При виде такой крутой девицы отдельные прервавшие «дело» роботы повернулись ко мне. Правда, вместо того чтобы покаяться, только недоуменно переглянулись. Остальные продолжали качать корабль, даже не обратив внимания на мои эскапады...

А вот командор обратил. Он покачал головой и вздохнул:

– Алина, я же просил тебя. Возвращайся на корабль.

– Ну вот еще, я тоже хочу посмотреть.

– Говорю вам, хватит! У меня морская болезнь началась. Я не выношу качки! – жаловался «Хекет» уже чуть не со слезами в голосе. – Достали, блин, братцы-железяки.

– Что за абордаж вы тут устроили? – возмущался Алекс, расталкивая «чайников». – В чем проблема? Да отвалите же от нашего корабля!

В этот момент из-за ближайшего валуна выкатилась необычная машина, открытый джип-внедорожник, но на гусеничном ходу. Из-за шума, поднятого роботами, никто из нас не услышал его приближения, хотя уж обычно чуткий к опасности Профессор был просто обязан навострить ушки. Но самое любопытное было то, что рядом с роботом, который сидел за рулем, автоматически выполняя всю черную работу, находился человек! Доехав до нас, он повелительным жестом заставил водителя остановить машину и с холодной усмешкой произнес:

– Никуда вы не полетите.

– А вы, собственно, кто такой? – после секундной заминки поинтересовалась я.

Человек вытащил стандартный пульт от телевизора, нажал кнопочку, и... «чайники»-сектанты дружно кинулись на нас! Началась свалка...

Скажу гордо: мы сражались с яростью боевых слонов Ганнибала! Бластеры применить было просто невозможно, порезали бы своих же, но не один робот в ту ночь летел к звездам, посланный крепкой рукой моего мужа, или словив пинка от меня лично, либо всласть расцарапанный нашим Стальным Когтем! Хотя славу мы снискали, но итог битвы тоже вряд ли мог у кого-то вызвать сомнение. Нас – трое героев, «чайников» – сотни, и все толкаются, есть еще вопросы?

Разумеется, в конце концов нас всех коварно одолели и обездвижили. Я не поняла даже сразу, как все тело вдруг пронзил удар тока, а в итоге я упала на спину и больше не могла пошевелить и мизинцем на ноге. Когда очнулась, рядом в том же состоянии, стройно вытянувшись и связанные скотчем, лежали в пыли и оба моих агента. Я попробовала взвыть от горя, но тут обнаружился еще более прискорбный факт – дара голоса мы тоже лишились. Как и свободы...

В следующий момент рядом с моим лицом протопали незнакомые антигравитационные сапоги. Ко мне наклонился их хозяин, вблизи он оказался высоким типом с плоским и равнодушным лицом.

– Не бойтесь, это стандартный «паралитик», он действует целенаправленно и поражает жизненно важные органы лишь на несколько секунд. Вот уж не думал, что мне лично придется иметь дело с суперагентами, на счету которых множество побед над самыми сильными монстрами в пределах стратосферы Земли, включая и параллельные миры. Сначала я даже хотел послать голограмму, чтобы не рисковать своим бесценным телом, а в особенности мозгом. И никто бы не понял, что это не сам профессор Заутберг стоит перед вами, а копия, с пяти сантиметров неотличимая от оригинала. Но теперь нисколько не жалею, что прибыл собственной персоной. Справиться с вами даже легче, чем с пьяными студентами философской кафедры Плутона...

Вот болтун. Не дай бог оказаться на его месте и много лет прожить в одиночестве, тоже всех доведу своим трепом! К тому же слушателей явно придется удерживать на месте силой... Кстати, и сам Заутберг слегка походил на робота в своем рельефном, переливающемся мерцающими бликами скафандре. Восходящие солнца так и играли на поролоновых вставках, призванных выгодно обозначать завидную мускулатуру. Прямо греческий Аполлон! Фрейд бы здорово призадумался над комплексами такого типажа...

– Думаю, вам интересно будет узнать правду о «местных жителях». Роботы-монахи прибыли на Аробику как на бесплодную планету, где они могли, никому не мешая, предаваться свой религии. Я не ищу популярности и мог бы годами не покидать свой бункер, но они начали слишком активное исследование недр. К тому же выбрали самый крайний вариант религиозного рвения – аскетическое монашество. То есть все попытки договориться по-хорошему были бы заведомо обречены на провал. Пришлось создать некий вирус, подчиняя себе эти сектантствующие железяки... Мой гений так велик, что я сам не могу предсказать последствий работы моего мозга! Так, часть роботов ударилась в еще более рьяное проповедничество, другая часть в торговлю, третья вообще объявила себя язычниками...

Я подумала, что граммом логики его действия все-таки были отмечены. Но о-о-очень малюсеньким... Ой, а губы пытаются шевелиться!

– Хм. Вижу, вы начинаете приходить в себя? Тогда коротко о главном. Я мог бы отсрочить ужасную правду, но не привык терять попусту время. Мне пришла в голову идея кое-чем вас инфицировать вот из этого шприца. Я назвал созданный мной вирус «фагос-гелос», что означает – Пожиратель Смеха. Принцип действия очень прост, попадая в организм не только через поверхность кожи, но и через органы дыхания, вирус мгновенно распространяется по всему телу, поражает мозг, вызывает сухость во рту и полную апатию к жизни. Вы оценили глубину и тонкость моего замысла?

Сухость во рту я чувствовала, апатию еще нет. Может, просто пыли наглоталась. А этот гад не блефует насчет вируса, кто знает, что стукнет в башку сумасшедшему ученому? В принципе проверить легко – если я все еще люблю Алекса, то... а я его люблю?!

– В общем, как в таких случаях принято говорить злодею моего уровня, вам посчастливилось первыми увидеть и испытать на себе мое новое гениальное изобретение! Это самое смертоносное, безотказное и массовое оружие, которое когда-либо изобреталось во Вселенной. Признаюсь, всю жизнь работая с роботами, я не сразу понял, что оружие не должно быть ядерным или бактериологическим. Все это быстро устаревает, к тому же традиционные пути не доставляют творческого удовлетворения, хочется создать что-то новое, свое. Вы сами распространите мой вирус на десятки, сотни планет самым естественным биологическим способом!

– Н-н... м-мы всем расс-кжем! – с трудом шевеля губами, пообещала я. Кажется, действительно отпускает, и пальцы вроде как чуть-чуть двигаются, но мы все равно связаны. Хотя можно сказать ему что-нибудь жутко обидное – и пусть ему тоже будет плохо! Как нам или даже хуже, у всех ученых крыс больное самолюбие... Вот придумаю и скажу. Только мне почему-то думать неохота...

– К тому времени как прибудете на место назначения, то не захотите ни с кем общаться, вас будут лечить от депрессии, но сами врачи мгновенно подхватят мой вирус. Куда уж там кому-то что-то рассказать, вы будете рыдать не переставая, вы не сможете внятно и двух слов выговорить, задыхаясь от тоски и безысходности бытия. И эта зараза быстро распространится повсюду – что может быть приятнее, чем наблюдать за мирами равнодушно хнычущих существ, результатом твоих трудов! А теперь мой робот перепрограммирует ваш корабль...

– «Хе-кет», не подда-вайся, я приказываю тбе не под-давать-ся, т... длжен подчиняться тлько нам, – прохрипел Алекс, пытаясь встать на ноги, но его сторожили два робота, не давая подняться.

– Не уверен, что справлюсь, хозяин, – ответил бортовой компьютер через внешние динамики. В общем, как всегда, сдался заранее. Кто бы мог подумать, что межпланетный корабль может быть так неуверен в своих способностях?!

Спутанный Пушок вел себя как подобает умному заложнику – не брыкался, никого не оскорблял и терпеливо ожидал помощи извне. Но сама помощь извне не очень-то ожидалась...

– Я десять лет не видел ни одного человеческого лица, кроме как в телевизоре, – продолжал свою историю Заутберг, выглядел он уже совершенно психованным. – Для меня не проблема сделать антенну, которая ловила бы сигналы телевидения с ближайших планет, но почему-то ловятся самые худшие, непроходимо безынформативные. Впрочем, я искренне восхищался глубиной и поэтичностью ваших «Стекол», «Большой уборки» и любимого сериала всех ученых «Дом-один, два, три, четыре, пять...».

Ой-е... Теперь ясно, почему он окончательно сбрендил и ненавидит мир. Как потом оказалось, еще и жена сбежала с дрессировщиком тюленей из дельфинария, родственники достали, не желая делиться помидорами с общей дачи, потому что он их не сажал и не ездил полоть сорняки, вместо этого занимаясь сборкой роботов из выброшенных на свалку запчастей от старых «запорожцев». Избитая история всех сумасшедших гениев...

Я слушала вполуха, мыльные мелодрамы мне не очень нравятся. Алекс вообще не слушал, он усиленно пытался освободиться. Кот, самый внимательный из нас, подозрительно хмыкнул:

– Болтливые «демоны» на щитах – тоже часть программы?

– Конечно, это новейшие тиранусэритрии-один. А птиц, стальных колибри-пилолесок, если вам по-прежнему интересно, я создал как-то в мое очередное одинокое Рождество себе в подарок, а после разнообразил ими здешнюю фауну. По-моему, тут, кроме гигантского ежа, и нет больше животных.

– Значит, еж не ваша работа?

– Нет, самый что ни на есть живой, откуда взялся и чем питается, даже я не понял, хотя прожил здесь десять лет. Собирался одно время сделать ему электронные мозги, но... с роботами как-то проще. Вы видите сами, что, несмотря на всю их религиозность, я в любой момент могу заставить это железо исполнять только мою волю! – Он властно кивнул на выстроившихся сбоку, как будто в ожидании приказа «чайников».

– Нет, не можешь! – неожиданно подал уверенный голос не кто иной, как брат Эльгар. – Я сам распоряжаюсь своей судьбой и буду протестовать против такого насилия над моими братьями по вере!

– Что за глупости? Кто позволил тебе покидать обжитое место, где вам всем полагается сидеть?! Приказываю тебе сейчас же отправляться в свой монастырь, иначе я пожалуюсь отцу-настоятелю – и все твои программы утилизируют.

– Нет, я не уйду! Стив, ты открыл братьям-холмогорианцам свое сердце и научил меня делать розы из космического лома. Возьми же мое сердце в знак моей вечной благодарности. Я верю, что веление сердца робота важнее того, что заложено в него программой!

С этими словами монашек порывисто открыл заслонку на груди, вытащил оттуда какую-то штуковину и протянул Стиву, который все это время стоял в стороне и его, связанного и унылого, держали под ручки два робота. В тот же момент по знаку Заутберга роботы-чайникопоклонники кинулись на Эльгара.

– Я не забуду тебя, брат Стив! – закричал он.

Маленькому, отважному холмогорянину заломили руки, повалили на землю, он еще долго продолжал грозиться, что покажет угнетателям роботов, но его куда-то уволокли, и он смолк на полуфразе. Наверное, кончилось питание...

– Отнести их на корабль! И не забудьте биоробота, я уже вынул из него то, что мне нужно, – приказал злобный ученый и уже в капитанской рубке, куда нас волоком затащили, отбив все почки об особенности местного ландшафта, продолжил: – А чтобы вы не вздумали отсидеться внутри, законсервировавшись, из глупого благородства, кораблю приказано по прибытии на место сразу же вас катапультировать! Эта жалкая посудина не смогла долго противиться моему гению.

– Вот смотри, смотри, агент 013, как нелицеприятно хвастовство выглядит со стороны, – наставительно заметила я котику, кривясь от боли, слова уже давались легче, но спина ныла во всех местах.

– Ты что, Алиночка, сравниваешь меня с ним?! – оскорбленно воскликнул Пушок, уставившись на меня круглыми, странно заблестевшими глазами. В них было что-то такое, чего я не видела раньше.

– А разве непохоже? «Я ведь гений! Я мозг команды!» – напыщенно изобразила я. Говорить было уже совсем легко, однако по-прежнему я не могла толком пошевелиться. Кот уставился в землю. – По-моему, сходство налицо. Может, вы вместе учились?

Но шутка не удалась, у кота по щекам вдруг покатились слезы, и он зарыдал. Никогда еще я не видела нашего Профессора в таком состоянии! Мои слова были слишком большим ударом при его нынешнем настроении, – видимо, вирус уже начал действовать...

– А противоядие вы не забыли создать? – с состраданием глядя на напарника, рыкнул командор.

– Антивирус, конечно, есть, да не про вашу честь, – злобно хихикнул Заутберг. – Ну что ж, пора прощаться, суперагенты... Теперь можете лететь, но выдержите ли вы долго, вот в чем вопрос! Животное оказалось слишком подвержено «фагос-гелосу», вы лишитесь одного из своих товарищей еще в полете. Но остальным желательно продержаться, дабы успеть перед кончиной инфицировать как можно больше существ на Эраспирусе. А уж оттуда эти создания разнесут заразу по своим планетам, по десяткам, сотням систем! Общее завоевание галактики, по моим расчетам, должно произойти меньше чем за неделю. Вирус распространяется быстро, и против него нет защиты. Что-то настроение испортилось... ох, тяжело, зачем мне эти усилия?! Затем, что в конце концов все умрут! Странно, меня это больше не радует. Неужели протечка в респираторе?

Тот самый робот-водитель, с которым Заутберг прикатил на машине, завис над панелью управления кораблем.

– Эй, не трогай эти рычаги, иначе я за себя не отвечаю! Тебе не поздоровится! Стой, говорю... Ах так! Ну теперь не говори, что я тебя не предупреждал, приятель! – бодрясь, грозился «Хекет», хотя на деле был абсолютно бессилен помешать поменять свою программу.

Бедные машины! Люди создают их, не спрашивая, хотят ли они всю жизнь позволять творить с собой какому-то чужеродному существу все, что тому будет угодно. Робот Заутберга, не слушая или не слыша, продолжал уверенно нажимать на кнопки. Закончив, он повернулся к хозяину:

– Задача выполнена, сэр.

– Он еще заставляет их называть себя сэром?! – дрожащим голосом возмутилась я. – Сколько же унижений приходится выносить бедным роботам... Все, для меня это было последней каплей, уж я до него доберусь! Я ему за все...

– Деточка, очнись, это же машины, у кого нет чувств, того нельзя унизить, – не прерывая скорбных слез, напомнил образованный агент Мурзик. Сумасшедший ученый меж тем развернулся на выход. Он и впрямь намерен сделать это?!

– Эй, вы! А может, все-таки не надо? – униженно взмолилась я, чувствуя, как горло перехватывает от слез. – Зачем губить всех живых существ, может, вам стоит ограничиться продажными политиками?! Ну пожалуйста, прошу вас!

– Глупости; я что, зря создавал такой редкий вирус?! – с сердитым удивлением проворчал Заутберг и спокойненько сошел с корабля. За ним последовал и его робот, на всякий случай прикрывая тыл хозяина, хоть мы и лежали по-прежнему обмотанные скотчем, как младенцы в пеленках. Потом поднялся трап, загудели приборы, разогревая двигатели, и через несколько секунд был объявлен взлет...

– Зачем ему было раскрывать себя? Ну послал бы какого-нибудь робота с пульверизатором, приказав попрыскать в самых людных местах, мы бы тогда и не поняли сразу, что заразились, проблем было бы меньше. О том, что он берет всю вину на себя, объявил бы позже, послав на Эраспирус телеграмму: «Я (зпт) доктор Заутберг (зпт) создал вирус (зпт) который вас убивает (зпт) (откр кав) фагос гелос (закр кав) (тчк) Пожиратель Смеха в переводе (тчк) Если вы уже придумали ему другое название (зпт) я подам на вас в суд (тчк)».

– Алина, как ты выговариваешь такие длинные предложения? – на секунду перестал рыдать кот.

– Случайность, – подумав, решила я. – И все-таки зачем?

– Да просто из банального сволочизма, – устало выдохнул мой муж. – Мы ведь спецагенты, вечные борцы со злом, то есть с такими, как он. Любому злодею приятно сделать именно из нас оружие своей мести всему человечеству.

– Какой мерзавец, – тихо всхлипнула я.

– А куда направляемся? – вдруг невинно поинтересовался Стив. Боже мой, да мы про него уже практически и забыли. Хотя... именно из-за дурацкой ревности одного присутствующего здесь биоробота и началось... начнется, скоро... Всплакнуть, что ль?

– Как это – куда? – уныло простонал Профессор. – На Эраспирус, заражать тамошний народ депрессией. Только слепой не видит моих горьких слез.

– Я знаю, как вам помочь, – неожиданно изрек Стив. – Я призову силы смеха.

Алекс посмотрел на него и тоже разрыдался. Я подкатилась к нему поближе, сунула нос ему под мышку, утешая и плача с ним вместе. Вирус добрался до всех...

Тем временем этот самоотверженный, но «бессердечный» тип приступил к борьбе с нашей депрессией. Сначала – целый час! – рассказывая плоские анекдоты из жизни программистов. Его истории меня и на Базе в здоровом состоянии никогда не вдохновляли, а сейчас заставили плакать вдвойне.

Следующим этапом был показ «забавных» фокусов, при этом биоробот не переставая кривлялся, корчил рожи, строил из себя дурака и разыгрывал перед нами разные сценки в лицах. Например, как будто разговаривая с бортовым компьютером, вдруг споткнулся и ушиб пятку, смешно подпрыгивая на одной ножке.

Потом он все-таки додумался нас развязать и продолжил ломать комедию. Юмор туповатый, но парень старался изо всех сил. И это робот без сердца?! Какой же он все-таки добрый, наш славный Стив...

– Слушай, ты уверен, что у тебя вынули сердце? – отдышавшись от слез, спросил командор, пытаясь выдавить улыбку.

– Да, – уверенно кивнул Стив, – правда, я был без сознания, но у меня возникли подозрения, я поделился ими с агентом 013, и он проверил.

– Не доверяй ему, он в робототехнике ни в зуб ногой! – тихо шепнула я.

– Не думай, что я не слышу, деточка, – грозно отозвался Пушок из-под кресла, которое обнимал за ножку, жалуясь ей же на жизнь.

– Не сомневайся, Алина, сердца у него нет, – подтвердил мой муж, ну ему-то я верю во всем. – Что тут смешного? Эй, да ты же улыбаешься?!

– Минуточку, что значит – я улыбаюсь? Правда?! Получается, что я каким-то образом не заразилась, а рыдала, исключительно поддавшись общей атмосфере, созданной котом и Алексом.

– Значит, не все люди подвержены этому вирусу?! Ура! Мир спасен! Такие уникумы, как я, не заболевшие, удержат остальных от безумия! – Воодушевленно воскликнув, я вскочила на ноги. Но кот мрачно покачал головой:

– Вынужден разочаровать тебя, деточка. Причина в особенностях твоей крови. У тебя есть антитела, появившиеся в результате укуса Лощеной Спины, твоя кровь модифицирована. Да, ты особенная. Но все остальные твари божьи, к сожалению, по-прежнему в опасности, если их не кусал когда-нибудь этот монстр, что маловероятно.

К сожалению, шутки Стива не принесли ощутимого результата, а у кота даже вызвали новый приступ депрессии. Начитанный Профессор был любителем тонкого интеллектуального юмора, а все шутки нашего друга биоробота сводились к «внезапным» падениям и потираниям «ушибленной» попы. Я уже отчаялась чем-то помочь, как вдруг что-то неуловимо изменилось...

Смену настроения Алекса я почувствовала. Наш Пушок незаметно стал недоволен жизнью в своей обычной дозе, хотя только мы с Алексом знали, что он практически счастлив. Слезы высохли, усы расправились, хвост задрался трубой, а ныть наш умник будет при любом стечении обстоятельств. Он же всегда ворчит, если только не занят бахвальством или перевоспитанием меня.

Но как и когда это произошло? Временное облегчение, пока отравляющее вещество в полную силу не атаковало организм? От этих мыслей меня отвлек странный запах, напоминающий... ой, мама!

– Чем это пахнет? – Я зажала пальцами нос.

– И, кстати, уже некоторое время. Я деликатно не стал акцентировать на этом внимание окружающих, подумав, что это кто-то из вас, – нахально отметил хвостатый эстет.

– Фу! – Озираясь, я обратила внимание на командора, уставившегося в другую сторону. Неужели это он?! – Милый, ты не...

– Смотрите, наше растение расцвело, – обернувшись, улыбнулся Алекс.

И действительно, что-то больше похожее на снежинку, чем на цветок, распустилось на тоненьких стебельках растения без названия, трогательно тянущегося к лампе дневного освещения на стене под потолком.

– Это же запах счастья, делающий людей довольными жизнью, даже если утренний кофе показался им невкусным! По действию вроде веселящего газа. Как я не понял раньше, что цветок на космическом корабле находится не только с целью испытания, годится ли он для разведения в космосе! – возбужденно орал кот, подскакивая на месте от переполнявших его эмоций.

– Это запах счастья?! Не делайте из меня дуру...

– Что сделано не нами, нам не исправить, – тонко поддел агент 013, продолжая свои безумства. – Согласись, нет смысла сажать растения на планете, непригодной для жизни человека, а на близком по составу земном грунте и в кислородной атмосфере они и так вырастут. На самом деле гоблины поместили сюда цветок с определенной и гораздо более умной целью: чтобы он помогал пилотам сохранять хорошее настроение! Вынужденным длительное время находиться в замкнутом пространстве людям недолго затосковать и без депрессивного газа, а этот цветочек разряжает атмосферу, успокаивает нервы – в общем, оберегает от раздражительности и не дает сойти с ума от безделья при полной автоматизации современных космолетов!

– Почему же ты раньше не выделил этот запах? – спросил Алекс у растения.

– Ядолженбылсозретьирасцвесть, – прозвучало у меня в голове, обиженное растение вздернуло листочки и попыталось отвернуться, но помешали корни.

– У нас в туалете есть освежитель воздуха? – брякнула я. Мой муж укоризненно покачал головой, типа надо щадить чувства ребенка, выпустившего первый бутон...

– У меня тоже хорошие новости, – вдруг прокашлялся в динамиках суховатый голос «Хекет». – Я усилием воли стер новую программу, заложенную в меня злодеем. Он не служит на Базе, а я закодирован нейтрализовывать последствия вторжения чужаков. Осторожно, астероиды. Кому я говорю, астерои... ой, блин! Больно-то как, прямо в бок...

Это здорово! Не астероиды, конечно, – мы все опять похватались кто за что успел. Кот, например, как всегда, за мою ногу, по-моему, он к ней привязался, как я к его хвосту. Ремни безопасности вовремя закрепили лишь Стив и командор, вот что значит не первый раз в космосе...

– Пояс астероидов пройден, – вскоре с гордостью возвестил корабль.

– Тогда курс обратно на Аробику! Надо разобраться со злодеем и выручить Эльгара, он вел себя так самоотверженно и благородно, – посовещавшись, приказали мы.

Бортовой компьютер выругался с использованием чисто технических терминов по поводу того, что через пояс астероидов теперь придется пилить вторично. Но это не самое главное. Как только мы развернулись на прежний курс, наши приключения вошли в новую фазу. Едва мы успели поздравить друг друга с чудесным избавлением от противного вируса, как сразу же во что-то влипли... или, правильнее сказать, вписались!

Раздался жуткий грохот, и мы все подпрыгнули, стукнувшись головами, и прилипли к потолку. Никогда тут не была, надо же, сколько свободного места...

– Эй, что с гравитацией? – потребовал объяснений Алекс.

– Произошло столкновение. Сейчас все включу, – после секундной заминки отозвался бортовой компьютер. Действительно, через мгновение давление пришло в норму, и все плюхнулись на пол, только кот приземлился на лапы. Эх, бутерброд с маслом бы ему на спину, посмотреть, как он упадет!

– Это дикие роботы-язычники. Они вскрыли шлюзовой отсек и вломились на корабль, – сообщил бортовой компьютер.

– Я бы назвала их анархистами без политической программы, – проворчала я, осматриваясь в поисках чего-нибудь тяжелого. – Чем будем отбиваться, бластерами внутри корабля не настреляешься...

– Приветики! Не ожидали?! – ехидно вопросила знакомая голова «демона», на щите первого ворвавшегося к нам робота. За ним ввалились еще с десяток, все вооруженные кривыми мечами. Дерутся они, конечно, хуже младенца с погремушкой, но поцарапать в толчее могут запросто...

– Я все устранил, задраил шлюзы аварийной дверью, – по-военному кратко доложил «Хекет». – Имею возможность, а главное – желание обстрелять состыковавшийся с нами корабль лучевой пушкой.

– Ой, если только тебе не очень трудно, – успела вежливо попросить я, как голова вновь начала орать на всю рубку:

– Вот мы и встретились, человеки! Нам приказано было караулить на орбите, вдруг что-то пойдет не по плану. И вдруг ваш корабль меняет курс, это был знак, что пора действовать. Наконец-то мы можем вас просто убить!

Один плюс – на этот раз они принялись за дело без лишних слов. Да и наши тоже были рады разминке. Я же практически и не повоевала, так, поставила пару подножек, а все сражение просидела в кресле, величественная, словно римская императрица.

Стив бился с пугающим равнодушием самого безжалостного робота во Вселенной. Он буквально отрывал головы диким язычникам и пытался вскрыть их тела здесь же на предмет поиска собственного сердца. Я еще подумала, что после этого не смогу находиться с ним на одном корабле, вдруг он захочет посмотреть, как устроено мое сердечко...

Командор размахивал налево-направо вывернутым креслом второго пилота и был прекрасен, как бог войны Марс! Лицо раскраснелось, глаза горят, движения размашистые и героические...

Кот... он орал! Нудно и не переставая. На разные лады, но на одну тему, зажмурив глаза и прикрыв голову лапками. Дело в том, что Профессор не успел вылезти из-под ремней безопасности кресла второго пилота, которым Алекс как раз и крушил врага...

Таким образом, минут за десять – пятнадцать, доставив немалый ущерб нашему кораблю, наши же победили! Практически всех роботов удалось (кого чем) отключить, а двое оставшихся в конце концов взмолились о пощаде. Речь, разумеется, о говорящих физиях на щитах – не очень умное изобретение, как мне кажется... Ну вот потерял робот щит, и что? И он немое, беспомощное существо, а «демон» валяется у кого-то под ногами, визгливо ругаясь, когда ему наступают на ухо...

– Где сердце Стива?! – грозно спросил Алекс, держа меч под носом говорящей головы.

– Не у нас, – хрипло проворчала она. – У Заутберга, он хотел использовать его в каких-то опытах.

– Вы нам противны, уйдите с нашего корабля, – деликатно потребовала я, – здесь от тесноты черт ногу сломит. В спину бить не будем, слишком торопимся по важным делам.

– Тогда вам придется сначала найти нам убежище, на Аробику нам нельзя, шеф нас сразу отключит, – нагло заявил поверженный главарь шайки.

Как будто нас их проблемы должны волновать?! Хотя если по сути, то ведь бедняги просто рабы этого сумасшедшего ученого. Их тоже можно как-то понять, посочувствовать.

Я уже хотела было поделиться на эту тему с любимым мужем, но Алекс и так угадал все с полувзгляда:

– Можете обратиться в организацию по защите прав роботов. Мы подпишем заявление, что вы сдались добровольно и полны раскаяния. А нам пора назад, на Аробику, мы еще не закончили наш разговор с Заутбергом.

– Ох, неужели нельзя было сразу решить там все дела?! А теперь мне опять идти через астероиды, – сердито заканючил корабль. Роботы-язычники согласились полежать в грузовом отсеке. Собственно, выбора-то у них не было, разве что патриотический выход в открытый космос и вечное болтание межзвездной пыли.

– Ничего, опыт у тебя уже есть, – сухо успокоил кот, недолюбливающий «Хекет». Никому не позволено демонстрировать свои капризы в присутствии Профессора.

– Конечно, не вам корябают бока! А вы, между прочим, знаете, сколько стоит такая краска, как у меня на обшивке? А вы сами с вашими дружками сколько намусорили изнутри, только посмотрите! Вот в следующий раз я катапультирую вас в космос, там и деритесь подальше от приборов моей жизнедеятельности.

– Ах ты бестолковая железная посудина с электронным мозгом-чипом в рыбью чешуйку величиной! – взвыл легковоспламеняющийся Пусик. – Да я сейчас возьму паяльник и сам тебе такого в микросхемах наваяю, что ты у меня до самой Базы не забудешь, как...

Я едва успела поймать его поперек пуза и унести в спальный отсек отпаивать валерьянкой. Нет, его нервы надо серьезно лечить. Поговорить, что ли, с Бэсом по поводу этой египетской кошечки, может, там еще не поздно что-нибудь подправить?

– Приготовиться к посадке, – скомандовал командор. К этому моменту мы уже прошли сквозь атмосферу и летели в установленный квадрат. Мы быстро вернулись в кресла, пристегнувшись чем бог послал.

– Мое сердце нужно было ему для очередного чудовищного эксперимента. И сейчас оно должно быть с ним, – ровным, бесцветным голосом сказал Стив. Его мало кто слушал, но он вполне довольствовался и собственным обществом. Далее произошло нечто непонятное...

Наш самостоятельный космический корабль резко изменил курс буквально над считаными метрами от поверхности планеты!

– Эй, эй, что происходит? Куда тебя несет, кастрюля психованная?! Алина, а ты-то что молчишь? – праведно возопил котик, почему-то тряся за ворот меня. Я, что ли, виновата, меня саму не предупредили...

Алекс тоже недоуменно уставился в иллюминатор, мы стремительно летели над самой землей, хотя до этого «Хекет» приземлялся вертикально.

– Догоняю кое-кого, – хмуро и сосредоточенно отозвался бортовой компьютер, не дожидаясь повторения наших вопросов.

– А вот мы явно не догоняем... Любимый, куда мы скачем?!

Мой муж наконец что-то там разглядел и довольно усмехнулся:

– Отлично, «Хекет»! Хвалю за смелую операцию.

– Да объяснитесь же!!!

– Я взял на себя смелость проявить инициативу и избавить Аробику от скопившегося на ней мусора. Перехват прошел удачно, образно говоря, «кролик не успел нырнуть в норку». Прошу всех на выход...

Корабль встал так резко, что мы едва не упали. Командор спрыгнул с трапа первым и, заглянув под днище «Хекет», позвал нас всех полюбоваться.

– Вашему вниманию представляется профессор Заутберг!

– Вэк... – одновременно ответили мы с котиком. Злобный ученый действительно лежал под кораблем в куче мусоре, вперемешку с щебнем, галькой, помятым водителем-роботом и одной дверцей от машины. Видимо, несчастного здорово прокатило по камням, он до сих пор не пришел в себя. Вообще-то все честно, словил по заслугам. Конечно, после всего, что он с ним сделал, «Хекет» просто не мог оставить Заутберга безнаказанным. Заметив при посадке, догнал его транспорт на пути в бункер и завалил воздушной волной из дюз...

– Вообще-то я пытался взять их живыми, – несколько сконфуженно пояснил наш бортовой компьютер. Ну машина восстановлению вряд ли подлежит, у водителя тоже срок гарантии вышел, а ученый вроде бы зашевелился...

– В следующий раз используй лассо или бей их по голове подушкой, – пустился поучать агент 013, едва не лопаясь от зависти. Еще бы, медаль за поимку особо опасного преступника теперь приварят на борт корабля.

– Спасибо тебе, ты нам очень помог! – Я поспешила похвалить корабль и, подойдя поближе, наклонилась над заваленным злодеем. – А это что у нас такое?

Под вздрагивающей рукой горе-уничтожителя Вселенной валялся странный предмет, похожий на пульсирующий красный кристалл.

– Хм, какой красивый и, надеюсь, ничей?!

– Это и есть мое сердце! – обрадовался Стив, схватил кристалл, прижал к груди, как кот бы прижал флакон валерьянки. Я в свою очередь старательно пыталась разжать его пальцы – камушек мне тоже понравился, и я его первой нашла!

– Непохоже на сердце, ты уверен, что это оно?! У тебя случайно из головы не вытащили чип памяти, ты же любую блестяшку внутрь тащишь!

– Кремневый кристалл, покрытый интегральными схемами!

– Красный камушек с узорчиками, я давно такой хотела!

– Алина, угомонись, – укоризненно посмотрел на меня командор. – Это его сердце. Каким оно еще может быть у биоробота?

Ой, что-то и впрямь меня переклинило... Красная, как настоящая скво, я с поклоном отшагнула назад и широко улыбнулась Стиву. Он подозрительно на меня посмотрел и, открыв маленькую заслонку на груди, аккуратно вложил внутрь эту штуковину. Внешне ничего такого уж знаменательного с ним не произошло, но лицо как-то неуловимо просветлело...

– Так он не погиб, наш злодей ученый? – с надеждой повернулась я к Пусику, который изучающе склонился над поверженным врагом.

– Как... вы ве-е... рнулись? Вы... излечились?! – из последних сил прохрипел Заутберг, видя, что на него вновь обращено внимание публики.

– Да, мы такие! – гордо выпятил пузо Мурзик. – А вы, собственно, на что рассчитывали? Профессиональные оборотни так легко не сдаются!

– К нам гости, – неожиданно окликнул нас командор.

Увлеченные поимкой злодейской ученой крысы и находкой сердца Стива, мы и не заметили, что в нашу сторону движется дружная колонна роботов. В руках каждого блестело что-то острое, поступь была бодрой, лица решительными... И впереди всех вышагивал отец-настоятель РВ-125!

– Святой Холмогорянин впредь не допустит издевательства над бедными роботами, мы пришли помочь вам и себе! Человек, насылающий на нас диких язычников, должен быть изгнан с планеты. Но его кости мы бы хотели оставить, нам вечно не хватает материала...

Кот опустил голову, что-то проворчав о тупоумных типах с перегоревшими микросхемами вместо мозгов, и пошел объясняться с преподобным. Разговор на тему, почему порочный гений не может лететь с нами без костей, занял добрых минут двадцать...

– Я рад, что у вас все в порядке, – подкатился ко мне коротышка Эльгар. – Меня освободили братья-хол-могоряне, я подал радиосигнал о помощи, а мы в монастыре всегда помогаем друг другу. Можно, я подойду поздороваться с великим Стивом?

– Валяй, – пожала я плечами. – Любимый, мы здесь еще надолго? По-моему, наша миссия выполнена на все сто.

– Я дал команду «Хекет» вызвать подкрепление с Базы, шеф хочет лично взять арестованного. Этот Заутберг давно числится в розыске, но научные сотрудники намерены вызволить его к себе, что неудивительно, – немного устало ответил Алекс. – Он засветился в нескольких гнусных аферах с торговлей роботами-убийцами, сбежал и скрывался на безлюдной планете. Хотя с некоторых пор стало известно, что ее начали заселять роботы, о Создателе ничего не знали. Искать его скрытый бункер и лабораторию, скорее всего, будут уже другие... В этот момент Заутберг вдруг резко открыл глаза и легко вскочил на ноги.

– Вы еще не видели моего крылатого оружия, думали, меня так просто взять?! – злорадно осклабился он и, выхватив из-за пазухи пульт, нажал на кнопку! Черт побери, ну что нам стоило сразу обыскать его на предмет колюще-режущих предметов, газовых распылителей Пожирателя Смеха и всего остального всякого?!

Такие злодейские типы вечно норовят устроить героям какую-нибудь пакость на прощанье... Я растерянно взглянула на Алекса, он одним ударом ноги выбил у негодяя пульт, но ведь, наверное, уже поздно? Хотя вроде пока ничего не произошло...

– Не дурите, все равно с Базы летят наши и вам не избежать заслуженного наказания!

– Ха-ха! Посмотрим, глупая девчонка, кто будет смеяться последним... – прохрипел Заутберг, пока Алекс связывал ему руки. Неожиданно подкатился брат Эльгар и ни с того ни с сего укусил ученого за пятку. Тот взвыл дурным голосом!

– Эй, ты чего?! – оттолкнула я робота. – Пленных не кусают!

– Почему?

– Международная конвенция не позволяет.

– Очень жаль, – искренне огорчился коротышка. – Я сразу хотел его укусить, но переключил внимание на брата Стива. А зачем он испускал электронные сигналы пультом?

– Видимо, вот зачем, – мрачно заметил кот, указывая лапкой за горизонт. В небе показалась быстро растущая точка...

– Вэк, это что, и есть робот-скелет? Больше похож на дракона!

– Пусть все сгинут, мне никого не жалко! Убей их, Симплициссимус, дитя мое! – громогласно вопил сумасшедший ученый.

Командор кивнул мне и схватил бластер. Правильно, чем мы еще можем остановить такую зверюгу...

На помощь хозяину летел огромный робот-скелет с лапами орла и длинным хвостом с треугольным наконечником, весь железный и сияющий. Приземлившись, он поднял тучу пыли, поэтому первые выстрелы командора не попали в цель.

– Какой симпатичный радиоуправляемый птеродактиль, хочу такое чучело! – Мстительно поджав губки, я влепила ему прямо промеж глаз, но железный монстр только чихнул. Он был действительно ужасен, уродлив и потрясающе неуязвим.

– Братья-холмогоряне, вперед! – громко воззвал преподобный РВ-125. – Поразим похитителя роботов нашей верой! Бейте его ногами!

– Вам всем придется познать силу моего гнева! – кричал злобный гений, дергая пяткой, которую Эльгар вновь начал упорно кусать.

– Замолчи, надоел. – Я сунула Заутбергу в рот кляп, одновременно пнув коротышку. – И ты пошел вон, тоже мне Рекс нашелся...

– Нет, это не дракон, это... именно Симплициссимус, – пораженно объявил кот, как всегда ушедший в окопчик. – Это копия давно вымершего мифического существа. Видимо, на основе его костей был сделан летающий робот. Но где профессор Заутберг достал столь раритетный скелет?

– Какая разница, – отмахнулась я, целясь с колена.

– Это же бешеные деньги, – взвыл меркантильный Пушок. – Его у нас с руками оторвут в любом музее, стреляй осторожнее, дурочка!

К Алексу присоединился и Стив, сбегавший за оружием на «Хекет». Роботы-монахи бросились на Симплициссимуса, повиснув у него на хвосте как елочные игрушки. Я тоже подумывала, куда бы ему лучше пальнуть, чтоб повалить сразу. Остроглазый и всезнающий котик по-пластунски подобрался ко мне, тихо советуя:

– Надо бить его под лопатку! Летающий дракон, как правило, хорошо укреплен снизу, а сверху на него никто не нападает. Лезь к нему на спину, милочка.

– Ты издеваешься, да?! Приличной девушке моего возраста и звания не подобает лазить на дерущиеся экскаваторы с крыльями! К тому же мне потом еще рожать.

– Правда?! – счастливо взвизгнул агент 013.

– Когда-нибудь, – холодно отбрила я. – А давай мы тебя перебросим к нему на спину и ты загасишь звероящера?

– Вэк, – ответил котик, возвращаясь к себе в окоп. В этом он весь!

И буквально в ту же минуту робота-скелета завалил наш Стив. Вдохновленный возвратом сердца, отважный биоробот взбежал по хвосту «дракона» и, выломав пару чешуек, вырвал из спины чудовища несколько проводков. Глаза Симплициссимуса погасли, лапы замерли, он странно вытянулся и рухнул, как поломанная игрушка...

Полная победа! Нашей стороне она стоила трех-четырех расплющенных братьев-холмогорян. Очень надеюсь, что их удастся восстановить, и поручить это дело надо тому, из-за кого вообще начался весь этот бардак...

– А где Заутберг?

...На том месте, где мы его оставили, лежал лишь неподвижно застывший Эльгар. Похоже, что Заутберг как-то развязался и отключил беднягу, дотянувшись до красной кнопки у него на спине. Надеюсь, только отключил, если сломал, я ему сама такое поломаю...

– Вон его ведут, – устало вытирая пот, успокоил меня мой муж. – Он хотел удрать, воспользовавшись переполохом, вызванным прилетом верного дракона, но далеко не ушел.

– Это ты его плохо связал! А пострадал брат Эльгар.

– Не ссорьтесь, голубки, – поспешил вступиться за друга хвостатый подпевала. – Там всего ремонта на пять секунд, сейчас я включу перезагрузку программы, и он будет как новенький. Дорогу образованному коту!

Пытавшегося сбежать Заутберга волок за шиворот сам отец-настоятель. Похоже, на гусеничном ходу преподобный развивал приличную скорость.

Я привалилась спиной к теплому борту «Хекет», переводя дух. Два робота-сектанта из подручных средств изготовили наручники, и уже закованный злобный гений был доставлен к трапу корабля. Мифического ящера командор широким жестом подарил на материал счастливым холмогорианцам. Кот едва не хлопнулся в обморок, он, кажется, всерьез рассчитывал заработать на скелете. Но поздно, все хором благодарили нашу команду:

– Славьтесь, наши благодетели!!!

– Теперь вы обеспечены материалом лет на... Короче, это зависит от чрезмерности вашего трудолюбия. Поэтому находите иногда благо и в лени, – дал им краткий и мудрый совет утомленный Профессор.

Как оказалось, Заутберг не в первый раз посылал робота-скелета на монастырь, устраивая таким образом то, что я бы назвала «противоестественным отбором». Симплициссимусу надо было питаться, а трескал он исключительно микросхемы и материнские платы, монахи долго терпели, но похищение Стива и наш визит оказались последней каплей. Холмогоряне встали на дыбы и пошли вершить революцию. Вот и говорите после этого, что роботы лишены человеческих эмоций, да они у них просто плещутся через край!

Надо бы объявить другим сектам на планете, что они тоже обрели свободу и отныне будут находиться на попечении Ассоциации Защиты Роботов От Угнетения Человеком. Дотации, гуманитарная помощь, бесплатный ремонт и много чего другого полезного (Ассоциация финансируется крупными объединениями альтруистов)...

Потом Алекс связался с шефом насчет нескольких роботов-«чайников», их перепрограммируют и оставят у нас работать. Дружное сообщество Базы теперь пополнится и классическими роботами, до сих пор по Базе шатались только биороботы, а черной работой занимались хоббиты. Вернее, они получали зарплату за мытье полов в коридорах, но полы в итоге мыли гномы, которых хоббиты нанимали за полцены на работу.

А Стив, примостившись рядом со мной, торопливо изливал душу:

– Я получил сообщение от Вселенского профсоюза роботов, членом которого состою вот уже пять лет, о том, что на Аробике происходят странные вещи. Выяснив суть проблемы, я счел своей миссией освободить планету от гнета тирана конструктора. Его местожительство было засекречено, но в мои планы не входило физическое устранение, я пытался вселить в сердца холмогорианцев свободу духа. А на Базе не сообщил, куда лечу, потому что... – Он опустил голову и тихо произнес: – Не собирался возвращаться... по личным причинам. Ничего противозаконного я не совершал, только на время одолжил корабль. На Базе он отсутствовал меньше дня, по прибытии сюда я сразу же отправил его назад. Потом был этот страшный бой с роботом-скелетом – и я попал в плен...

– Беру свои слова обратно, о том, что у роботов нет души, – подкатившись сбоку, важно произнес Мурзик, спокойно вламываясь в наше уединение. Коты вообще отличаются редкой бесцеремонностью, а наш – вдвойне. Причем, прижми его к стенке, он будет с пеной у рта доказывать, что его-то воспитание как раз в полном порядке, а вот мое почему-то позволяет замужней даме интимно чирикать с влюбленным в нее биороботом...

Заново включенный брат Эльгар тут же заявил, что не может и не хочет впредь оставаться на планете роботов-сектантов. Типа отныне он принял веру изготовителей роз из космического лома и благородного брата Стива не оставит уже никогда.

Вторично переговорив с шефом, который (слава богу!) не приехал, командор подошел к нам.

– Мы не прочь взять тебя с собой, ты сможешь пройти обучение, выбрав себе одну из предложенных квалификаций, ту, что придется по душе.

– Я мечтаю о просветительской деятельности среди роботов! Пусть все узнают о своих правах и не позволяют впредь обходиться с собой как с бездушными машинами или рабами. Я бы с радостью стал миссионером. – Эльгар счастливо захлопал в ладоши.

Не уверена, что у нас на Базе найдутся соответствующие программы, куда проще переквалифицировать исполнительного коротышку в нового оборотня или помощника Синелицего на кухне. Но решать не мне, шеф разберется, главное, что у парня есть большое желание...

Когда связанного по рукам и ногам мрачного Заутберга собирались занести в грузовой отсек, я спросила, зачем ему все-таки понадобилось сердце Стива.

– Этот кристалл нужен был для моих новых экспериментов, я как раз работал над бациллой резкого увеличения гипертрофии функции естественной секреции поджелудочной железы. И он бы в тысячу раз увеличил действие этого вируса! Не спрашивайте, как я до этого дошел, вам не постичь. Хотя у меня до сих пор не укладывается в голове, что вы смогли произвести мой арест. Я же злой гений!

– С кем только не приходится работать, и вы, например, даже не в пятерке самых ненормальных! – горько усмехнулась я.

Обидно, что буквально через пятнадцать минут сумасшедшего ученого у нас забрали галактические спецслужбы, занимающиеся преступлениями против человечества. Развели же бюрократию, доктор Заутберг прекрасно бы исправился и у нас, пожив с месяц на поселении у хоббитов. Но, как сказали двое пилотов, даже если учесть степень опыта и ловкости его адвокатов, то негодяю все равно светит минимум десять лет после второго пожизненного срока.

– Ваш корабль в норме? Нужен техосмотр? А то, если хотите, можете полететь с нами, – предложил Алексу глава отряда спецслужб.

– Я в полном порядке, все установки в норме, к полету готов, – вмешался «Хекет» как-то слишком поспешно, что настораживало, но я решила, что это не мое дело. И как же пожалела о своей доверчивости всего какой-нибудь час спустя...

Эльгар со Стивом согласились полететь на большом корабле, чтобы лично удостовериться в том, что Заутберг доставлен прямо в тюрьму. Перед прощанием наш биоробот еще раз отвел меня в сторонку:

– Спасибо, что не оставила меня, и, отправившись в такую даль, спасла из плена. Помнишь, ты усомнилась, что у меня нет сердца, сказав, что я веду себя, как будто оно у меня по-прежнему в груди? Когда я смотрел на тебя, я и вправду чувствовал, что оно как будто стучит. Я никогда тебя не разлюблю, но только не говори Алексу, ему это не понравится. Мне самому бы не понравилось на его месте. – Он помолчал, не зная, что сказать.

Я взяла его руку и нежно пожала. Стив глубоко вздохнул и счастливо улыбнулся, но тут же нахмурился, переведя взгляд на наш корабль:

– Но стоит ли вам лететь на «Хекет»?

– А с этим кораблем что-то не так? – без удивления спросила я, у меня и своих подозрений хватало.

– Наверное, нет... Просто неудивительно, что его выдали вам, новичкам, обычно опытные пилоты не любят на нем летать.

– Частые аварии?

– Не чаще, чем на других кораблях, – пожал он плечами.

– Ну и все, что еще надо? – беспечно рассмеялась я, правда, смех получился слегка натянутым, чего он там недоговаривает про наш старенький, добрый «Хекет»? – Если нам грозит опасность, лучше скажи сразу.

– Скорее всего, ничего не грозит, просто ни один корабль больше не разговаривает так... высокомерно. – Стив вытащил из карты памяти редко употребляемое им слово. Понятно, роботам легче и понятнее общаться с более предсказуемым бортовым компьютером, отвечающим на вопросы только по существу. Наверное, действительно «Хекет» немного ненормальный для корабля, впрочем, не более чем вся наша команда. Потому мы и сработались...

Уже у трапа Стив благодарно пожал руку Алексу и лапу хвостатому мозгу команды. Мы втроем поднялись на борт и с наслаждением растянулись в креслах.

– Уф, домой, на Базу, – скомандовал Алекс, плюхаясь за капитанский пульт и раскладывая на панели управления шахматную доску. Кот устроился рядом на высоком табурете и принялся расставлять по клеткам фигуры на магнитиках.

– Отлично проведете время, ребята! Мигом домчу! – радостно воскликнул «Хекет», заводя двигатели.

– Что-то не нравится мне его дутый энтузиазм, – пробормотал подозрительный Профессор, на секунду отвлекшись от пешек и ладей... И как же скоро он оказался прав!

Как только мы вылетели в открытый космос, днище корабля вдруг заскрипело, пол затрясся мелкой дрожью, и рычащий звук дюз исчез, будто его обрезали. Все резко затихло, установилась необычная, пугающая тишина.

– Что это было? У тебя что, двигатели отключились?

– Черт, черт, черт побери...

– В смысле? – оторвался от шахмат командор.

– Просто выражаю эмоции, как в таких случаях поступаете вы, люди. Последние наши гости-роботы, называемые вами язычниками, которых мы гостеприимно довезли до Аробики, повредили мне, чтобы вам легче было понять... э-э... мм... один из приборов управления. Нам придется сделать аварийную посадку на ближайший объект.

– Ты же говорил, что у тебя все в норме! – возмутилась я.

– Пришлось наврать, чтобы не остаться на этой планете сумасшедших роботов. У нас на космодроме не очень-то торопятся с посылкой грузового судна за сломанными кораблями. А у меня даже страхового пакета нет, не говоря уже, что вы, люди, не несете никакой ответственности за нанесение ущерба моей функциональности. По типовому договору – сам во всем виноват.

– Вот только не надо давить на жалость, ты явно предпочел сломаться в космосе, чтобы и мы погибли вместе с тобой! – В панике кот заметался по рубке управления, пришлось остановить его подножкой. Грубо; но, вписавшись лбом в стену, Профессор на некоторое время становится более адекватен...

– По моим расчетам, все было не так плачевно, и шанс добраться до космодрома на Базе составлял не меньше тридцати пяти целых и восемнадцати десятых процента, – оправдываясь, заметил бортовой компьютер.

– Ладно, если ничего не изменишь, – великодушно простил его Алекс, хотя глаза командора гневно сверкали. – Что тут ближайшее, максимально подходящее для посадки?

– Планета Псевдокитай, на нее и падаем, – виновато сообщил «Хекет».

...Тишина, продлившаяся всего несколько мгновений, сменилась ужасным треском. Привычная обстановка. Последние два дня мы все время ломаемся и куда-нибудь падаем. Осталось отлипнуть от потолка и сказать что-нибудь эдакое глубокомысленное.

– Ох, я слышал об этом месте от одной своей бывшей... гм... одного знакомого, вроде этой планетой управляют Восемь Бессмертных, – доложил кот, успешно падая на все четыре лапы. Вот буду посвободнее, научусь у него так же, полезное умение.

– И что в этом опасного? – Я умудрилась упасть в кресло, и – о чудо! – ничего себе не отшибла.

– Непредсказуемость хуже опасности. Там властвует магия и колдовство.

– Просто класс! Мир, в котором жители не притворяются, что ими правит логика, а признают очевидное! – воскликнула я, осматриваясь в поисках мужа. Мой ненаглядный лежал в уголочке, свернувшись калачиком, и, кажется, тихо спал, несмотря на все передряги. Какой он у меня все-таки домашний и трогательный...

Мы свалились прямо на самом краю какого-то полуострова, чудом не упав в бескрайнее синее море. «Хекет» потерял два больших куска обшивки и еще часть крыла для навигации, которое он называл элероном. Если до этого я собиралась нелицеприятно высказать ему все, что думаю о его глупом обмане, то теперь издеваться над поверженным было бы просто некрасиво, да и жалость все удовольствие портит.

Благодаря воздушным подушкам безопасности (которые до этого наш корабль, оказывается, берег на крайний случай и лишь теперь, чувствуя вину, расщедрился!) мы все отделались только многочисленными ушибами. Легкими, внешне незаметными, да и меня, хоть застрели, не заставишь демонстрировать синяки в таких местах любимому мужчине...

Разбуженный Алекс принялся ремонтировать корабль, а мы с котом битых полчаса пытались выйти на связь с Базой. Но когда это в конце концов произошло, нам честно дали понять, что они высылают спасательные корабли только в экстренных случаях, наш же случай к таковым пока не относится. Вот если бы мы все были уже трупами, тогда другое дело, катафалк пока свободен. А так «ждите через неделю»...

– Как они могут! Ладно ни в грош не ставить жизни рядовых сотрудников, это еще как-то в порядке вещей. Но не дорожить мной, единственным в своем роде уникальным и беспрецедентным сотрудником! Это невозможно, сразу же по возвращении я подам рапорт об увольнении! – грозился кот, выхаживая вперед-назад и нервно постукивая хвостом по объемным бедрам.

– Мне нужна одна деталь, винтовой карабин на двенадцать, – вдруг сказал командор, возясь с инструментами под кораблем.

– Карабин?! Хочешь пристрелить «Хекет» в топливный бак? Лучше прости его, прости ради меня! – умоляюще воскликнула я, нырнув к мужу и хватая его за руки.

– Это такой болт, деточка, успокойся, пожалуйста, – сухо отметил агент 013.

– Обещайте, что не бросите меня здесь, – тихо взмолился «Хекет». Он в грош не ставил техническую квалификацию Алекса, не верил, что тот сможет его починить, не ждал прибытия спасательного корабля и даже не пытался помочь сам себе аутотренингом. Мы мрачно обещали мошеннику, по вине которого потерпели крушение над неизвестной планетой, что выполним его просьбу. Но держу пари, по крайней мере я и Пушок держали за спиной пальцы крестиком...

Я стянула гравитационные сапоги, ведь здесь они были не нужны, и, поманив котика, медленно пошла гулять по кромке воды, которая на вид ничем не отличалась от вод земных морей, только местная галька была покрыта странными моллюсками. Профессор даже подал мне одну, чтобы рассмотреть поближе.

– У этих слизней на спине эмблема «инь-ян», – пораженно отметила я. Но кот, не слушая, вытаращил глаза и ткнул лапкой вверх.

Над нами на облаке завис какой-то старикан в национальной китайской одежде. Вероятно, один из Бессмертных. Сидит себе на сгустке пара, как дома на перине...

– Конечно, без внимания они нас не могли оставить, – фыркнула я, только тихо, исключительно для ушей кота. Вряд ли этот местный божок традиционного уклада поможет нам с починкой корабля, а о чем тогда говорить?

Меж тем старичок помахивал себе веером и разглядывал нас сверху совершенно безапелляционно.

– Судя по трехцветному шнуру на его одежде, он тоже занимается изгнанием нечисти. Так что чем-то похож на нас. Только откуда и куда он ее изгоняет, неизвестно, – шепотом сообщил кот. А я почему-то задумалась о другом: если ты способен летать на облаке, на фига тебе веер, для понтов? Создай ветерок!

– Какой чудный денек, о благородные незнакомцы! Позвольте назвать вам свое имя, дабы не быть невежливым, – меня зовут Люй Дунбинь. Могу ли я узнать ваши достопочтимые имена?

– Алина Сафина тире Орлова, я с фамилией еще не определилась. А это Мурзик, Пушок, Железный Нерв, Стальной Коготь, Профессор, агент 013 и еще шестнадцать имен, но я берегу ваши нервы...

– О, да вы веселая лисичка, – очень искренне улыбнулся старик. – Итак, юные друзья мои, чем я обязан столь счастливой встрече?

– О многоуважаемый Люй Дунбинь, позвольте и мне выразить свою чистую радость от встречи с таким почтенным мудрецом! – отпихнув меня, рассыпался в комплиментах наш кот. – Мы оказались здесь лишь по воле случая, но не можем нарадоваться, что судьба послала нам это испытание, обернувшееся даром, ибо сказано в великой Книге Пути: покорись судьбе, и волны жизни приведут тебя туда, куда тебе было нужно на самом деле. Так что, мудро подчинившись внешним обстоятельствам, мы получили бесценный подарок в виде возможности лицезреть ваше сиятельное величие!

Вот льстец, лучше бы он мне так льстил... А Профессор меж тем стал на колени и распростерся перед старцем ниц. Вот такое шоу я видела впервые, мы же не перед императором всей Поднебесной... Надеюсь.

– Эй, дружок, с тобой все в порядке?! Ты заговариваешься, у тебя нет черепно-мозговой травмы? Припомни, мог ведь запросто удариться при крушении, самые серьезные последствия не всегда выявляются сразу? – тревожно спросила я. Кот молчал. Мне пришлось последовать его примеру, опуститься на колени, почти ударившись лбом о землю, заглянуть ему в глаза. – Ты что, знаешь старика, он большая шишка?

– Я узнал его по старинной гравюре, которую мне показывала одна моя... короче, мой друг из Китая, – прошептал агент 013, не поднимая головы. Он второй раз что-то недоговаривает – то из Франции, то из Китая, знаем мы этих друзей... в смысле подруг!

– А раньше ты никогда не говорил, что у тебя в Китае есть друзья.

– И что?! Теперь ты это услышала, – рассердился Пусик.

– Встаньте с колен, дети, – возвысив голос, прервал нас старик.

– Между прочим, этот кот давно уже не юноша, – заметила я, предательски кивая в сторону Профессора.

Старец бросил на меня гневный взгляд. Эти китайские мудрецы не привыкли, чтобы им перечили. Конечно, в их традициях всю жизнь вколачивать палкой в учеников божественную премудрость, а те только благодарят с каждым ударом...

– Мне семь тысяч лет, поэтому я могу вас так называть, о мои не умудренные годами друзья! Хотя ты, хвостатое создание, гораздо ближе к просветлению, чем был я сам в тридцать три года.

Профессор, ничуть не обидевшись на «хвостатое создание», просиял и, самодовольно глянув на меня, подкрутил усы, но, тотчас же сложив лапки перед грудью, почтительно поклонился мудрецу.

– Вы такой умный, может, знаете, были американцы на Луне или все-таки врут? – спросила я, усаживаясь на песок в позе лотоса и приготовившись извлечь хоть какую-то пользу от встречи с Бессмертным. Коту, кажется, было просто достаточно с раскрытым ртом глазеть на кумира.

– Никого там не было, кроме лунного зайца, который пребывает на ней уже много столетий, – сердито ответил Люй Дунбинь, обмахиваясь веером.

– Получается, он тоже бессмертный?

– Всем известно, что даже обычные зайцы живут тысячу лет. А в старости седеют, – с умным видом изрек летучий мудрец. – А там, на Луне, агатовый заяц под акацией толчет в волшебной ступке снадобья для эликсира бессмертия. Большего я вам рассказать не могу.

Я подумала и тоже решила больше ничего у него не спрашивать. Дедок-то давно того... этого... Прощай, биология, здравствуй, глюк с заячьим хвостиком!

А вот Профессор поднял лапку, чтобы спросить нечто философское, но не успел, потому что в этот момент старик вдруг поинтересовался протяжным голосом:

– Слышите ли вы душу этой планеты?

– О да, эта бескрайняя живая вода заставляет задуматься о быстротечности времени, – столь же протяжно ответила я и слегка поклонилась. Все-таки стоит соблюдать местные обычаи, раз кот считает, что надо кланяться и вежливым тоном говорить бредятину, будем следовать его примеру, он редко ошибается.

– Кровь, разлитая меж зеркалами, прекрасней, чем оба ее отражения.

– Чего-о? – слегка затупила я, покосившись на Мурзика.

– Он говорит, глухая тетеря, что закат нынче особенно красив! Я, конечно, передаю только суть, чтобы даже тебе было понятно.

Но мудрец уже сам спустился пониже, то есть поближе к простому народу. Кот тут же завел с ним оживленную дискуссию насчет Гуань-цзы, Фуси, «И цзин» и тому подобных китайских штучек. Я поначалу вслушивалась с целью повышения образования, но скоро раззевалась, уж очень они умничали...

Обстановку разрядил кот, деликатно требовавший демонстрации местной магии. Зависание на облаке для его просвещенного ума уже недостаточное доказательство.

– Да, пожалуйста, почтенный Бессмертный, покажите какой-нибудь фокус, – поддержала я, в расчете что просьба привлекательной девушки тронет его скорее.

Старик действительно интимно мне подмигнул (хорошо, муж не видит!) и неуловимым движением веера поджег воду. Не все море, разумеется, так, квадратик метр на метр, но все равно впечатляло.

– Ой, потушите, верю, верю!

– По легенде он каждый день его здесь поджигает – больше развлечься-то нечем, – прикрыв лапой уста, просветил меня кот. Я насупилась, обидно быть необразованной...

Интересно, а каково бедным моллюскам «инь-ян» под горящей водой? Аналог происходящему я раньше читала только у Чуковского, где «две лисички взяли спички, к морю синему пошли, море синее зажгли». Люй Дунбинь потушил горящую воду, только когда оттуда начали выпрыгивать на берег с предсмертными криками тюлени, дельфины и киты, окатывать его и нас заодно солеными брызгами. Это, как я понимаю, тоже была часть «программы», иначе с какого бодуна они все толпились у берега, а моря горело всего ничего?!

Сзади неслышно подошел Алекс, он приобнял меня за плечи, чуть удивленно покосился на происходящее, но комментировать не стал.

– Любимый, тут такое было! Ты не поверишь, вон тот бессмертный дедушка устроил нам настоящий цирк.

– Пошли, я починил корабль. – Он нежно приложил мне палец к губам, а потом приветливо кивнул старичку. – Предлагаю попить чай и чем-нибудь закусить, не знаю, как вы, а я уже проголодался.

– Я сделаю бутерброды с колбасой, она сырокопченая и наверняка не пропала. Не соизволите ли вы оказать нам честь, перекусив с нами? – поклонилась я Дуй Линю, или Люй Дуну, или как его там...

– Мы, Бессмертные, не принимаем пищу, и вы остерегитесь вскормить «трех червей» в теле, – наставительно изрек старец.

Хвала аллаху, а то пришлось бы разводить перед ним чайные церемонии, пока еда поперек горла не встанет, скорее подумала, чем сказала я. Но все же уточнила у кота:

– Это каких таких червей он имел в виду, не солитеров случайно?

– Сими словами он подразумевал, что невоздержание в пище вызывает «трех червей» – болезнь, старость и смерть, – сумрачно просветил меня Пусик.

– Дети мои, неужели вы и вправду собираетесь улетать отсюда?

– Конечно, и поскорей, – подтвердил командор, мы тоже кивнули.

– Но разве вы не знаете, что это Остров Блаженства! – Люй Дунбинь обвел круг широким рукавом, перспективно рисуя окрестности.

– Мифический Остров Блаженства? – упав на задницу, обомлел Профессор. – Попавшие сюда обретают бессмертие! Мы что, теперь тоже будем жить вечно?!

– Пока нет, но если обучитесь контролировать дыхание, воздерживаться от любовных утех и медитировать, то, живя здесь, когда-нибудь непременно достигнете просветления и бессмертия.

Я многозначительно взглянула на любимого и, не выдержав, томно вздохнула:

– Нет, для нас с тобой это нереально... Подожди, ты вроде сказал, что починил корабль? Но как?!

– Сам не знаю, но это получилось легче, чем ожидал я и обещал «Хекет». Просто в какой-то момент я вдруг понял, что и где надо припаять, и сейчас он в полном порядке. «Хекет» меня зауважал, он долго не мог поверить, проверял несколько раз: все двигатели в норме, и винчестер нашелся, мы можем стартовать в любой момент.

Я подняла глаза на загадочно щурящегося мудреца.

– Удачи в пути! Восьмерых Бессмертных вполне достаточно для этой планеты.

– Но вы же сами намекали, чтобы мы остались!

– Это всего лишь дань восточной вежливости, иногда она сильно мешает, – досадливо нахмурился старец, но уже через секунду с улыбкой церемонно распрощался и растаял вместе с облаком. Мы тоже успели ему поклониться на прощанье, Алексу мне пришлось помочь, а то у него после работы спина не сгибалась.

– Эх, зря я не решился спросить у него напоследок мудрого совета. Может, уже никогда не доведется встретиться с личностью подобного масштаба, – запоздало вздохнул кот.

– Он же сказал: воздержание и еще раз воздержание! Вот что тебя спасет...

Пушок погладил лапкой заурчавший животик, что-то недовольно пробурчал об обещанных бутербродах и поспешил к кораблю. А я быстренько рассказала мужу, кто был этот летающий пенсионер.

– Знаешь, в один момент мне показалось, что я видел тоже какого-то старика в китайской одежде на облаке с гаечным ключом в руках. Но видение тут же исчезло.

– Это, наверное, был Ли Тегуай, покровитель больных солдат. Жаль, что остальных Бессмертных не успели повидать, – с сожалением обернулся Профессор. – Особенно Хэ Сяньгу, она так прекрасно смотрится на старинных гравюрах благодаря утонченной фигурке и изысканным манерам.

Через полчаса, после короткого пикника на берегу (слизни не дали толком поесть, заползали на скатерть и воровали бутерброды!), мы навсегда улетели с этой планеты. Жаль, конечно, что не смогли лично сказать спасибо Ли Тегуаю за помощь в починке корабля. Но, думаю, он прочел благодарность в наших сердцах.

...Столько еще приключений было, пока мы наконец-то добрались до родной Базы, на целую книгу наберется.

После вынужденного посещения планеты Псевдо-китай мы по ошибке, плохо владея управлением кораблем, который, обидевшись на нас, буквально на минуту отключил автопилот, переместились в пространстве-времени и попали на планету сильфов, где не было кислорода, потому что сотканные из воздуха сильфы давным-давно его поглотили, считая конкурентом. Были и на Эраспирусе, слишком много о нем говорилось, чтобы мы могли избежать встречи с этим межгалактическим базаром. И еще несколько примечательных мест нашей Вселенной вынужденно пришлось посетить, после того как у «Хекет» сбился навигатор, а связи с Базой больше не было, потому что мы уже плутали в такой глухомани, куда сигналы не доходили. Ну о черной дыре и вспоминать не хочется, хотя именно она и помогла нам вернуться живыми и невредимыми домой. Потому что черная дыра на самом деле совсем не то, что мы о ней «знаем»...

Я даже предложила переименовать «Хекет» в «Арго», но он не согласился, сказав, что свое оригинальное древнеегипетское имя на избитое древнегреческое менять нипочем не станет. Но я все-таки когда-нибудь обязательно напишу обо всех наших приключениях в космосе.

Как же чудесно было после всех межгалактических треволнений оказаться на такой надежной Базе с земной гравитацией и воздухом с привычным количеством кислорода и вредных примесей. То, что мы все-таки вернулись живыми, казалось просто чудом, и это следовало отметить. Шеф уже собирался отправлять на наши поиски Стива, который, естественно, прибыл гораздо раньше.

Теперь я уже точно знаю, что ничего хорошего на самом деле в космосе нет, проблемы с гравитацией, плохая вода и отсутствие хорошо приправленного специями и овощами мясного супа, если не считать канцерогенного в пластиковом стаканчике.

Мы написали рапорт в больнице, где нам обработали ссадины, подлечили растянутые связки, проверили охающего кота на наличие сломанных ребер, но вместо них зафиксировали наличие в нашей команде одного-единственного симулянта, который только хотел лишний раз обратить внимание на свою бесценную персону.

Когда нас наконец отпустили, Алекс пошел сдавать рапорт, а я, как сделала бы любая женщина, поскорей устремилась в родное жилище. Наконец-то вот она, маленькая, уютная, ухоженная и такая домашняя комната! А Профессор еще ворчал, что я злоупотребляю рюшечками и цветами... Бросив сумку на кровать, я перевернула на стене лист календаря с котятами. Мм, ну и какой же сегодня день?

– Сегодня же Пасха! – Я выскочила в коридор. – Христос воскрес!

– Если тебе это угодно услышать, о моя правоверная мусульманка, то воистину воскрес, – высокомерно откликнулся Мурзик, проходя мимо с задранным хвостом.

– Стой, погоди, так неинтересно! Мы яйца красить будем?

Кот, остолбенев, застыл на месте, испуганно уставившись мне в глаза.

– У нас соседи по дому всегда красили, – почему-то с оправдывающимися нотками в голосе пояснила я. – Куриные. Такая христианская традиция. Потом раздают всем подряд, нам тоже давали. А что не так-то?!

Агент 013 хотел что-то сказать, но вместо этого опустил хвост и ушел от меня, пятясь задом. Ну и ладно, он у нас всегда с какими-то странностями...

Я отправилась на космодром в поисках мужа, по дороге встретила счастливого брата Эльгара, он все не мог налюбоваться на металлические стены коридора и восторженно повторял:

– Мне здесь нравится, я чувствую себя как у мамы на заводе!

«Хекет» пил, как мне сказали механики с космодрома, он всегда так отмечал свои возвращения. Из его ангара разило выдержанным машинным маслом, английским виски и валерьянкой. Первое для себя, второе для командора, третье, видимо, для кота. Уже явно «выпивши», корабль предлагал моему мужу (но не мне!) отметить удачную посадку, но Алекс, поймав мой предупреждающе-укоризненный взгляд, вежливо отказался:

– Извини, я теперь женат и пью только на работе. Но в следующее совместное задание обязательно возьму запас высокоочищенного машинного масла. Я уже иду, дорогая...

С моей точки зрения, пить с бортовым компьютером за то, что ему все-таки не удалось нас угрохать, просто верх цинизма. Но скандала устраивать не стала, от разборок ничего не изменится, и вряд ли «Хекет» поймет, какой он безнравственный тип. В полете я не раз взывала к его совести с одним и тем же нулевым результатом, ладно уж, «пусть живет безмятежно», только я с ним больше не полечу.

Коротышка Эльгар прошел полное техобслуживание, впереди у него был целый месяц подготовки к миссионерской деятельности. Стив прошел медобследование, но больше пропавших органов, кроме разве что пластикового аппендикса, о котором он не стал грустить, обнаружено не было.

Мы с Алексом и Стивом два дня показывали Эльгару Базу. Потом поселили его в отсеке для биороботов, под присмотром и опекой Стива. Кажется, они нашли общий язык и даже стали неразлучной парочкой. В любом случае на меня Стив больше не заглядывался, что не могло не радовать.

...На новое задание мы с любимым не торопились. Нам даже было неинтересно, куда нас пошлют, – так хорошо проводить большую часть дня вдвоем, в оранжерее или в библиотеке. С котом встречались только в столовой, да иногда еще на обратном пути из нее к своим комнатам, болтали о том о сем...

– Как освободитесь, прошу ко мне, папка с новым заданием дожидается еще с утра, – как-то между делом сообщил он нам после завтрака, уже когда заходил к себе, а мы к себе.

– Ты был у шефа? – Алекс остановился, успев занести ногу через порог.

– Курьер доставил, довольно толстая папка.

– Почему же ты к нам сразу не постучал? – притворно-озабоченным тоном посетовала я. На самом деле идти к коту и приниматься за работу не было ни малейшего желания. Может, выцыганить внеочередной отпуск?

Помимо тренажеров в комнате у Профессора, которую он раньше занимал с Алексом, был и рабочий уголок, маленький письменный стол с лампой, над которым висела книжная полка из алюминиевых трубочек. Круг чтения кота был весьма широк, от Плутарха до комиксов про людей X. А на столе лежало явно скачанное из Интернета фото Сати Казановой, и он его быстро прикрыл лежащей рядом книгой. Мм... да у нашего пушистого ловеласа, кажется, новое увлечение.

– Это чтобы окончательно избавиться от чувства к тебе, остатки которого еще теплятся в моей душе. Она для меня лишнее напоминание, что похожих на тебя девушек много. Но, если честно, мурм-м, есть в ее глазах что-то влекущее, какая-то магическая глубина! – признавался он мне позже.

– Хм-хм, – сдержанно заметила я тогда, вскинув одну бровь и глядя на хвостатого донжуана. Я-то знала, что так он пытается забыть предательницу Анхесенпу. Но кошачья душа полна тайн, неужели на этот раз он серьезно влюбился в солистку «Фабрики»?

Кот вспрыгнул на высокое солидное кресло директорского образца, усадив нас на маленькие детские стульчики (любопытный психологический фактор), быстро нацепил на нос пенсне, взял раскрытую папку и приступил к чтению. Новое задание оказалось едва ли не самым сложным из всех. Кот уже, как обычно, неизвестно когда успел изучить задание самостоятельно и теперь с внушительным видом начал знакомить с документами нас:

– Итак, нам поручено одно секретное дело в Праге, речь идет о манускрипте Войнича, самой загадочной эзотерической рукописи в мире. Если когда-нибудь люди ее прочтут, это традиционно может грозить самыми невероятными последствиями, ужасными по своей разрушительности. И именно сейчас руководство Базы ученых всерьез взялось за разгадку книги, а они, как мы знаем, берутся только за реальные проекты.

– И кто же написал такую «полезную» книжку?

– Доподлинно автор неизвестен. Создание манускрипта обычно приписывали величайшим алхимикам и магам Европы. Кто-то считал, что это Джон Ди, предсказатель погоды в Англии и фаворит Елизаветы Первой, кто-то подозревал в авторстве увлекающегося научными экспериментами и мистическими озарениями Роджера Бэкона, остальные не сомневались, что написать его мог только эксцентричный Эдвард Келли, алхимик-самоучка, любитель беседовать с ангелами.

– А Леонардо да Винчи? – спросила я, не дождавшись его имени.

– Кажется, в этом его еще не подозревали. Ты серьезно думаешь, что это он? – заинтересовался Алекс, придвигая свой стульчик поближе ко мне.

– Да нет, просто странно, после Дэна Брауна ему чего только не приписывали, – наивно улыбнулась я, прижимаясь к нему.

Профессор уничтожающе блеснул на нас стеклами пенсне.

– Для успешного выполнения операции нам надо попасть в нужное место в нужный час. Я предлагаю отправиться в Прагу в правление отца чехов Рудольфа Второго – это время первого упоминания о рукописи – и постараться выяснить, где и кем она была создана. Так мы можем успеть найти ключ к разгадке тайны манускрипта Войнича раньше ученых. Попытаемся понять, почему она грозит столькими бедами или даже полным уничтожением миру. Мы добьемся успеха быстрее, если будем действовать параллельно, а не одновременно с ними, ругаясь и мешая друг другу, как это было в деле Джека Попрыгунчика.

– Да уж, не самые приятные воспоминания... Нас же потом чуть не уволили.

– Это в прошлом, – продолжил кот. – Так вот, разгадке этой рукописи профессор Ньюболд, преподаватель философии, криптолог и коллекционер старинных книг, посвятил последние семь лет своей жизни. И в тысяча девятьсот двадцатом году расшифровал написанную на последней странице строчку: «Ты дал мне много дверей»... Причем написана она была явно другой рукой, видимо предыдущего исследователя. Нашелся не один способ прочтения этой рукописи, но не было еще ни одного неоспоримого...

– Почему? – опять сглупила я.

– Потому что если бы ее прочли как надо, мир бы уже рухнул, – напомнил мой муж. Просто, без ехидства и поучительности, опередив уже раскрывшего варежку Пушка.

– А почему эту книгу назвали манускриптом Войнича?

– По фамилии книготорговца и мужа писательницы Этель Лилиан Войнич, он был одним из владельцев рукописи, но я считаю, что справедливей было бы ее называть рукописью Рудольфа, по имени императора Римской империи и чешского короля, первого известного владельца книги.

– И что за фрукт был этот Рудольф Второй? – буднично поинтересовалась я. По правде, мне хотелось сейчас отправиться в романтическое путешествие куда-нибудь на Средиземное море с Алексом и без ученого кота, ведь полноценного медового месяца с путешествием у нас так и не было. Угу, и не будет...

Командор встал и достал с полки Биографический словарь. На нем было написано: «Том первый: “До глобального потепления”», том второй до сих пор еще не написан...

– «Император Священной Римской империи и король Чехии Рудольф Второй, австриец, родился от близкородственного брака, из-за чего имел душевную болезнь, в конце жизни усугубившуюся настолько, что он перестал разговаривать и запрещал это делать другим...»

– Отличненько, – безрадостно откликнулась я, взволнованно подскакивая на стульчике. – Неужели мне еще и молчать придется всю операцию из-за сумасшедшего монарха – только потому, что он первый официальный обладатель манускрипта Войнича?!

– Да, с молчанием у нее проблемы, – задумчиво кивнул Алекс, и кот его поддержал.

Я плюнула на них обоих, схватила со стола документы и углубилась в них с необычным для меня рвением в изучении фактического материала.

– Слава богу, мы попадаем к первой половине его правления! – облегченно вздохнула я, сверив даты. Болтать можем...

– ...«Он воспитывался в Испании иезуитами, – продолжал Алекс, переворачивая страницу, – на чешский престол взошел в тысяча пятьсот семьдесят шестом году. И почти всю жизнь промучился с семью братьями-иждивенцами».

– Если тогда при нем имелся шифр, почему мир не полетел в тартарары еще в шестнадцатом веке, не дожидаясь появления США?! А теперь вечно приходится с ними считаться...

– Возможно, что и тогда его не могли прочесть, но зато в те времена в манускрипте присутствовали утраченные сейчас четырнадцать листов из ста шестнадцати полных, – многозначительно заявил Профессор. Я же говорила, он всегда знает больше всех и открывает все в последний момент, для пущего блеска...

– В которых мог быть заключен шифр, – закончил мой ненаглядный. В смысле муж, а не кот, хотя на кота тоже трудно наглядеться, такой он толстенький, умилительный, особенно когда не изображает из себя умника.

– На эту догадку мы и будем опираться во время предстоящего расследования. Но надо быть осторожными. По одному из пророчеств в день, когда будет прочитан этот манускрипт, «Земля и Небо встретятся, и Солнце померкнет»!

– Всего лишь банальное затмение!

– Но рисковать нам никто не позволит, – поставил точку агент 013. Кто бы спорил...

По его предложению решено было, что Алекс будет представлять ученого мага-алхимика из патриархальной Московии, сорвавшегося в такое дальнее путешествие только в надежде посмотреть и подержать в руках необычный манускрипт. В путешествие он взял с собой своего кота – первого помощника в магических ритуалах – и кухарку-калмычку.

– Опять меня в услужение... – надулась я скорее по привычке, почему-то не чувствуя, как раньше, праведного негодования в душе, наверное, замужество на меня хорошо действует. Но оказалось, что только в первый момент. – В кухарки?! Это значит, когда вы будете расхаживать по королевским приемам, я должна варить суп и мыть посуду?! Да я вам за это и бутерброда не сделаю! Не говоря уж о пирогах, плове, котлетах и салате оливье...

– И слава богу, – с тихим облегчением пробормотал себе в усы кот, но я не обиделась. Профессиональному агенту, каждый день рискующему жизнью и при этом обладающему такой красотой и обаянием, необязательно еще и уметь хорошо готовить! Ибо тогда я стала бы полным совершенством, а это скучно. На самом деле, выйдя замуж, я уже два раза ходила на курсы поваров к Синелицему. А он в этом деле профи!

– Помните колдуна из упыриной деревни, в их семье еще был бестелесный колдовской кот? – важно снял пенсне Профессор. – Думаю, на его примере мне будет нетрудно сыграть кота-чернокнижника или алхимика.

– Только бестелесного тебе никогда не сыграть, – добродушно поддела я, окидывая нежным взором его пухлую фигуру. Кот надулся, но ненадолго. Скоро мы уже смеялись вместе.

Таким образом, нас ждала обещающая стать незабываемой поездка в Прагу эпохи Возрождения, столицу европейской мистики, пристань ведьм и алхимиков. И город в точности оправдал это представление.

ГЛАВА 2

Не буду описывать всю подготовку, ничего сверхъестественного не было – кулоны, кольца или серьги, обеспечивающие знание языка; исторические костюмы; немного грима и пара лекций по адаптации к данному историческому отрезку. В общем, все как всегда. Разве что в случае успешного выполнения задания меня могли повысить в звании, а то уже второй год в младших лейтенантах хожу, перед мамой стыдно...

Мы перенеслись на Цветочный рынок в самом центре Праги. Цветы и овощи здесь были обыкновенные, но атмосфера казалась какой-то особенной, как будто вырезанный эпизод из средневековой сказки. Профессор тут же сказал, что рынок славился тем, что здесь в любое время года можно было купить свежие яйца мексиканской черепахи. Может, и не врал, а пересказывал местные рекламные легенды.

Алекс, в черных боярских одеждах, как всегда очень сексуальный, привлекал взгляды многих. Кот, уверенный в своем превосходстве, а потому тоже ужасно привлекательный, строил глазки местным кискам. Впрочем, он и без того жутко обаятелен, до того, что хочется затискать его до протестующего мявканья! Ну и я, в одежде простолюдинки с присборенным лифом и юбкой на пять размеров больше моего, изображаю необразованную дочь степей. Кажется, мы впишемся в этот город.

Алекс и я делали вид, что занимаемся покупками, выбираем мясо, овощи, зелень посвежее. Я как раз принюхивалась к пучку петрушки, как агент 013 подал условный сигнал, с размахом цапнув меня за ногу. Убью после операции.

– Вот он, – одними губами произнес Профессор, делая вид, что вонзил когти не на всю длину. А читать по губам говорящего кота, когда работаешь с ним в одной команде, научиться не сложнее, чем по человеческим. Правда, первое время могут мешать слишком густые усы и свойственная кошачьим загадочная чеширская ухмылка, которая имеет много значений.

– Как ты его узнал? – прошептала я, присаживаясь на корточки и делая вид, что выбираю картофелины почище в ящике, рядом с которым обтирается толстый бродячий кот. Тут прокол – обычный кот выбрал бы для прогулок мясной или в крайнем случае рыбный ряд, хотя это мог быть кот-вегетарианец. Он пока играл привычную роль свободного кота-бурша, приберегая роль кота – помощника мага и ученого для аудиенции у короля.

– Как обычно узнавали монархов до появления фотографии, цветных журналов и папарацци? Достань кошелек, который я тебе временно доверил, и взгляни на любую монетку! Ты его тоже узнаешь по чеканному профилю, глазам навыкате, круглому лицу и рыжей бороде, – прошептал наш умник.

– Рыжей, значит? На серебряной монете?! Да ты просто запомнил его лицо на картинке в энциклопедии! – пристыдила я.

– Это несущественные детали, Алиночка, главное – мы его нашли. Теперь он должен привести нас к торговцу, у которого купит таинственный документ. Мы тоже побеседуем с этим странным бизнесменом, а при удаче успеем взглянуть и на сам манускрипт. Зови агента Орлова!

Я метко кинула Алексу в приклеенную бороду одну мелкую редиску. Он дернулся, но, поймав мой взгляд, чуть заметно кивнул. Слева от него инкогнито разгуливал тот, ради кого мы приперлись на рынок. Я тоже вытянула шею, чтобы не упустить его в людской толчее.

Один из самых загадочных королей на чешском престоле, Рудольф Второй, о чем я успела прочитать накануне, был с ног до головы закутан в длинный темный плащ с капюшоном, на свет божий высовывался разве что массивный нос.

– За ним, – скомандовал командор, когда король, не сторговав черепашьи яйца, в гневе устремился на поиски чьих-нибудь яиц подешевле. Не находя того, что искал, он, бормоча проклятия, пошел на выход. Оставаясь нераскрытыми, мы следовали за ним, пробиваясь в толпе. Пройдя по Гусиной улице, пересекли Угольную площадь, потом в переулках была пара-тройка кабачков, в которых король заправлялся пивом и, набравшись порядком, враскачку плелся дальше, уже никуда не сворачивая, наверное чтобы не потеряться, по прямой и широкой Карловой улице, которая вывела нас всех на Карлов мост.

– Кажется, он возвращается к себе во дворец, в Пражский град. – Резиденция чешских королей находилась значительно выше Карлова моста. – Может, он уже успел купить манускрипт до нас или сделал это под самым нашим носом, а мы не заметили? Помните того подозрительного одноглазого трактирщика в корчме «У кружки»?

– Вряд ли, – критично откликнулся усталый Пушок, – пока ты пялилась на чужие окна да бродячих музыкантов, я, милочка, смотрел за ним в оба!

– Да, я любовалась на цветы на подоконниках, ну и что? А ты два раза отвлекался на развратных кошек из подворотни, думаешь, никто не видел?!

– Тихо, вот он, – прервал нас Алекс, прижимаясь к стене ближайшего дома.

Чешский король остановился перед стоявшим у перил моста, громко голосившим парнем в рваной курточке и «украшенных» лохмотьями коротеньких штанишках.

– А вот кому древнюю книжицу? Кто хочет поломать голову над тайными письменами прямо из загадочной Абиссинии, не разгаданными даже великими магами Востока?!

– Его слова подтверждают версию, что книга написана автором-востоковедом! – не удержался от восклицания Профессор.

– И этот рекламный треп – подтверждение?!

– Просто я сам склонялся к этой версии. Возможно, это знак. Понимаешь, Алиночка, там похожая на арабскую манера письма и специфически повторяющиеся обороты в тексте. А также некоторые знаки появляются только в середине слова – признак, присущий арабскому письму, – взволнованно прошептал наш начитавшийся «дела» кот.

Я шикнула на него, поскольку рядом были люди и многие горожанки растроганно смотрели на слишком уж чистого, пушистого и, главное, одиноко гуляющего по мосту котика. К тому же очень упитанного для улицы.

– Сколько? – высокомерно спросил король, вскидывая подбородок.

– Шестьсот шестьдесят шесть дукатов, вашество, – безразличным тоном сообщил продавец, рассеянно глядя в воду, и на мотив «Ах, мой милый Августин...» беззастенчиво напел: «Ах, мой милый Рудольфик...», бросая на короля странный взгляд. Я лично от такой наглости обалдела на месте, но местный император и ухом не повел. Единственное объяснение этому, что он попросту глуховат, а подданные, зная это, не упускают возможности поиздеваться над родным государем.

– Но у менья только шестьсот шестьдесят пять, камрад, – сердито сказал Рудольф Второй, брезгливо сморщив нос. Его акцент чем-то походил на немецкий, было очевидно, что ему, как воспитанному иезуитами в Испании честному католику, не хочется пачкать руки и душу, связываясь с числом антихриста.

– Да бросьте, ваше вели... уверен, что у вас с собой гораздо больше, – тихо, чтобы не раскрыть инкогнито короля, хотя нам было слышно, но все же слишком дерзко для такого оборванца возразил торговец.

По правде, парень пошел ва-банк, так как наверняка и понятия не имел, сколько у короля с собой денег. Но дьявол наверняка поддал бы ему хорошего леща, если бы тот не выполнил его приказа продать манускрипт за столь обожаемое им число.

– Ну тогда за шестьсот шестьдесят шесть медных грошей, – поспешно поправился парень, видя по холодному взгляду короля, что тот утрачивает интерес к манускрипту из-за несговорчивости продавца, знавшего, что имеет дело с самим Рудольфом, и при этом имевшего наглость спорить.

– Может, перекупим, хорошая цена?! – спекулятивно предложила я, дернув мужа за рукав.

– Молчи, глупая, это не тот случай, где мы можем вмешиваться в ход истории! – напыщенно возразил хвостатый умник, отпихивая меня передними лапками.

Мы продолжали с напряжением следить за королем и торговцем, но еще больше нас привлекал манускрипт, кончик которого демонстрировал из-за пазухи коварный торгаш, чтобы удержать на крючке клюнувшего на букинистическую редкость властителя.

Экономный король на сей раз недолго колебался, такая большая скидка явно покорила его сердце и расчетливый немецкий ум. Он даже не придал значения тому, что несимпатичное число так и не изменилось. Отсыпав меди, он получил желанный том с картинками, любовно погладил его по задней обложке и спрятал под плащ, после чего развернулся на каблуках и пошел в Пражский град.

– Дорвался старичок до антиквариата. Ну теперь пришло время перехватить торговца! – потер руки командор, оборачиваясь к парню. – Эй, где он? Вы не видели, куда он делся?!

На месте, где только что стоял оборвыш, сейчас валялся только один его деревянный башмак. Черт, это же все-таки не Голландия, где же сам парнишка?

– Наверное, удрал за угол. Давайте лучше догоним его, адрес короля нам известен.

Ага, а за углом его уже и след простыл, торговца нигде не было видно, когда и куда он мог деться, ведь я глаз с него не сводила... Ну может, только на мгновение перевела взгляд на манускрипт, исчезающий у короля за пазухой.

– Упустили, а жаль... Этот подозрительный «букинист» явно мог нам многое порассказать. Если правильно расспрашивать, конечно.

То есть применив нашу новую методику – красноречие говорящего кота. Самые отъявленные преступники обычно раскалываются, услышав от него спокойное: «Ну что, дорогой мой, сами будем рассказывать или позовем полицию?»

Среднестатистический человек бывал настолько потрясен тем, что кот говорит, причем внушительно и с достоинством, что выкладывал все как на духу, даже не думая звать адвоката.

Может, это и к лучшему, к примеру, у нас на Базе единственным юристом был грифон Рудик, вряд ли бы кто-то почувствовал себя увереннее, когда он усаживался рядом и, раскрыв клюв, клекотал: «Ну мне-то, дорогуша, вы можете рассказать все...» Так что ныне бедняга Рудик незаслуженно прозябал без адвокатской практики, найдя призвание в другом...

– Нет, мы поймаем этого коммерсанта! Черт, да он как сквозь землю провалился, – привычно бубнила я, оставив ребят позади. – Но мы же профессионалы, мы его поймаем! И я сама ему... Вэк!

Я на полном ходу врезалась в крупного мужчину с двумя корзинками продуктов в руках, больно стукнувшись лбом о его грудь, твердую как скала. На нем не было ни клочка одежды, отсутствовало мужское достоинство, что я (бррр!) невольно заметила сразу, хотя главная его странность заключалась в другом. Он казался целиком вылепленным из материала, больше всего смахивающего на глину. Алекс, подоспев, поспешно прикрыл меня спиной. Но это существо не обратило на нас никакого внимания, даже головы не повернуло, целеустремленно прошествовав мимо со своими корзинами. Средневековая система доставки продуктов, да?

– Это был пражский Голем, деточка.

– Сама знаю, – огрызнулась я, потирая шишку на крепком лбу. Точно, Голем, читала ведь в свое время, правда думая, что все это сказки.

– Но важнее другое, где наш книгопродавец раритетных изданий? – с сердитым упрямством воскликнул не любящий терпеть поражений в сыске Пушок.

– Хотите купить редкую книгу? А вон женщину растрепанную видите? Да-да, ту самую, с безумными глазами, все время косящими на юг. Обратитесь к ней.

Сказавший это мужчина, по виду бочар, потому что на плечах у него висели связки обручей, почему-то странно перекривился, что, видимо, должно было означать улыбку. Ха, ведь он только что понял, что невольно ответил на вопрос не человека, а кота!

– Но эта тетка жутко похожа на ведьму, – нервно прошептала я, когда мы развернулись к одетой в черные лохмотья и злорадно ухмыляющейся у перил старухе. Да нам и с моста-то уйти толком не удалось, как вот еще один продавец книг – видно, люди тут любят читать... А книготорговцы сплошь от дьявола!

Мой муж посоветовал мне не трусить и подтолкнул вперед, чтобы я училась. Но эта ведьма (а кто же она еще с таким длинным, торчащим изо рта клыком?!), словно почувствовав наш интерес, подскочила к нам сама. Бочар, который нам ее рекомендовал, попятившись, поспешил раствориться в толпе.

– Хосподин, хулите хниху, хупите-хупите, не пожалейте! – схватив Алекса за пояс, нагло пристала она с не поддающимся определению выговором, явным результатом смешения простонародной речи и отсутствия необходимого для правильной дикции количества зубов. Еще я обратила внимание на то, что ее руки были затянуты в старые кожаные перчатки, местами как будто расплавленные или прожженные.

– Эй-эй, полегче, гражданочка, не сбейте с ног чужого мужа!

Но она меня не слышала и на ходу отдавила коту хвост не менее профессионально, чем это делаю я. Полковник интеллигентно сдержался, но взглядом, которым он одарил старушенцию, можно было забивать сваи.

– Тахой хнихи вы нихде не найдети, хосподин мой! Пальчихи оближити, тахая интерехсная. Хлянусь святым Херонимом! Вот посмотрите. – Она развернула фолиант, ткнув его под нос почему-то не Алексу, а мне.

– Это же Черная книга, не прикасайся к ней, Алиночка! – предупреждающе воскликнул агент 013, уже не обращая внимания ни на ведьму, ни на прохожих.

– Да ну, серьезно? Она такая привлекательная, смотри, какая красивая обложка, обтянутая черным плюшем, с летучей мышью на черепе. А оформление просто супер, какие литографии! О чем эта книга, любопытно... – Я потянулась к ней. Командор хотел перехватить мою руку, но я увернулась и потянулась снова. Он обиженно отступил.

– О чем же еще, как не о всяких мрачных делах: черной магии, ведьмовстве, оборотничестве, колдунстве и жутких ритуалах на кладбище, – ворчливо сообщил кот, демонстративно отворачиваясь вместе с другом.

– Ой! – Мою руку вдруг прожгла боль, я отдернула ее и удивленно констатировала: – Это ожог!

– Второй степени. Я же тебя предупреждал, деточка, – поучительно попрекнул меня агент 013, но смотрел с сочувствием в глазах. Мы все дружно встали перед нимало не смущенной старухой.

– Теперь понятно, зачем ей перчатки и почему они такие, будто она в них начинку для бомб изобретала. Опасными книгами торгуете! – зарычала я.

– Я духмала, вы рахзбираитись в махии, – с фальшивым возмущением загнусавила тетка, пряча книгу в сумку и пятясь назад. Плюнув нам под ноги, она резко развернулась и, подхватив юбки, дала такого стрекача, что были видны полосатые чулки и панталоны не первой молодости. Догонять ее мы уже не пытались – не со всеми же опасными магическими книгами разбираться. В конце концов, у нас другое задание...

– Думаю, надо связаться с Базой, пусть отправят королю письмо и датируют его, скажем, за два месяца до сегодняшнего дня. Там есть заготовленный текст о том, что прославленный русский алхимик Агойко Помор просит об аудиенции. В связи с тем что он прочел на бараньей лопатке об обладании великим Рудольфом загадочным манускриптом, тайну которого он может королю раскрыть, если тот не откажет ему в гостеприимстве. Ну и пусть еще добавят пару рекомендательных писем от царя. Кто там тогда был у власти?

– Иван Грозный. Да, это сработает, я сам оставлял им три варианта подобного письма на церковнославянском, – с энтузиазмом откликнулся Пушок.

– Конечно, старина Рудольф согласится! Наверняка он уже сегодня начнет демонстрировать зашифрованную рукопись самым крупным специалистам, в тщетной надежде узнать, о чем же там речь, – я восхищенно попрыгала вокруг моего мужа, который, водя джойстиком на массивном медном браслете, уже начал переговоры с Базой. Кот бросил на нас ревнивый взгляд, привык Пушистик, что все гениальные идеи исходят только от него...

Пока ждали ответа с Базы, мы успели туда и обратно прогуляться по Карлову мосту, рассматривая статуи святых и дивясь на богомольцев. Особенно большие очереди выстраивались перед статуей Яна из Непомуца, которая, по поверью, исполняла любые желания, исцеляла прокаженных и насыщала голодных, но особенно помогала морякам дальнего плавания от морских чудовищ и белой горячки. Я тоже приложилась на всякий случай, и знаете, ожог перестал болеть!

Потом мы еще походили по извилистым старинным улочкам, посидели на Староместской площади, послушали, как играет музыка и двигаются фигурки на часах мастера Гануша на городской ратуше. Выпили подогретого вина и даже попробовали жареного чешского сыра.

– Видите позолоченные купола ратуши? От них и пошло название Злата Прага. В твое время, Алиночка, они уже не такие, – вел экскурсию кот, под это дело постоянно выклянчивая у нас крону-другую на шпикачки.

Еще на Старом месте мне запомнилась большая черная готическая башня с четырьмя острыми шпилями, увенчанными флюгерами, и высокими узкими окнами. Она производила странное впечатление, богато украшенная по стенам статуями и барельефами святых, и тем не менее казалась заброшенной.

– А что здесь, интересно, находится? – Я пыталась разглядеть хоть что-нибудь в подернутых паутиной, тусклых окнах. Что-то манящее и жуткое было за ними, но что?

– Судя по всему, это прашная башня, одна из нескольких в Праге. В них хранили порох. Они часто горели и взрывались изнутри, потому строились потолще и покрепче. Видишь, на стене табличка по пожарной безопасности, – указал лапой Профессор. – Но вряд ли это было ее первоначальным предназначением, слишком дорогостоящая постройка для склада. Надо будет уточнить у специалистов...

И мы отправились дальше, Алекс держал меня за руку, и иногда я даже забывала, что мы здесь на задании. Как же здорово, что нам повезло увидеть старинную Прагу, какой она была на самом деле, а не отреставрированный и во многих местах отстроенный заново для туристов псевдоисторический город.

Мне нравилось, что улицы здесь значительно уже современных, порой не больше метра, что наверняка заставляет пражан следить за фигурой, и как же чудесно бродить по ним, даже не предполагая, куда тебя выведет очередной переулок. На темную улочку, где отмечает добычу шайка карманников? Или на площадь, где митингует против налогов гильдия евреев-процентщиков? Или к глухой, чешской пивнице, спрятанной глубоко в подвалах, с бьющим в нос запахом черного пива и копченой рульки? Да куда угодно...

Как же мне повезло с профессией! И с мужем! Алекс купил для меня у уличного торговца игрушечную ведьму на метле, которую можно повесить на кухне и она будет нашептывать кулинарные рецепты, а кот еще раз пересказал историю того Голема, наводившего шороху в Еврейском квартале. На Целетной улице, где жили пекари, мы накупили цалтов, таких вкусных круглых булочек с разной начинкой. Сытый Мурзик лениво гонял голубей, искренне наслаждаясь самим процессом. Но лично я уже что-то устала и проголодалась всерьез.

– Может, выберем пока, где остановимся, все равно гуляем, – предложила я, разворачивая карту, на ней были указаны более-менее приличные постоялые дворы этого времени. У них тут в Праге вместо адреса домовые знаки, то есть рельефное изображение старика с рыбой, змеи или синей лошади на фасаде. Выбирай на любой вкус.

Сами названия меня пока не прельщали. Судя по ним, «У аиста» – гостиный двор для молодоженов, собирающихся обзавестись детьми, «У карпа» – сыровато, «У лошадиной головы» – тоже непривлекательно звучит, может, у них там скотобойня или колбасный цех. «У смерти» – как-то совсем не хочется останавливаться, даже на один день или ночь, они запросто могут обернуться вечностью. «У семи чертей» – не пойдет, я суеверная. «У русалки» – неприкрытый бордель, здесь так и указано, но агент 013 неожиданно зацепился именно за него.

– Там, скорее всего, неплохой ресторан рыбной кухни, а то чем же еще они привлекут народ, – настаивал он, вырывая у меня карту, чтобы посмотреть местоположение этого чудесного дома.

– Обойдешься без русалок, золотых рыбок и прочих скумбрий в неглиже, – жестко парировала я, строго глянув на Алекса, но он явно был на моей стороне.

– Какие там гостиницы еще отмечены на карте?

– «У скрипки». Бесконечное пиликанье скрипки. Наверняка их фирменное издевательство над постояльцами, причем не факт, что там играют, как играл Паганини на Страдивари. «У двух кошек» – тут, пожалуй, к названию не придраться, хотя...

– Двух кошек мне мало, – опять влез наш кот-извращенец.

Я выпустила ноздрями воздух и попыталась молча наступить ему на хвост, но он увернулся и спрятался за командора. Минуты две мы бегали вокруг моего мужа, я – ловя кота, он – удирая....

– Что с тобой, Алина? – наконец остановил нас Алекс.

– Извините, ПМС, – тяжело дыша, отмазалась я.

Хорошая штука, всегда оправдает, если тебе срочно хочется поругаться. Тут на глаза бросилась цветная афиша, зазывающая проходящий народ в очередной общепит.

– Смотрите, трактир «Текс и Мекс», два мексиканца в национальных костюмах поют каждый вечер народные песни своей родины. Идем?

– В мексиканских ресторанах, если вы не в курсе, распевают всякие гадости о посетителях! О чем те и не подозревают, благодарно хлопают и глупо улыбаются от счастья. Просто я немножко знаю мексиканский, – хмуро просветил Профессор.

– Чего ты только не знаешь... – буркнула я, уже намыливась шагнуть на порог заведения.

– В любом случае давайте сначала поселимся, а уж потом будем выбирать место, где поужинать, – твердо напомнил командор. И мы вновь начали спорить, где будем жить.

Проклюнулись сумерки. Мы ходили с картой, пока на ней можно было что-то различить, иначе эти извилистые улочки могли завести куда угодно. И как раз шли по Золотой улочке, ширина которой была не больше полутора метров, как вдруг почувствовали, что кто-то идет за нами следом. Такие крадущиеся шаги, тяжелое дыхание...

– Вы тоже это слышите? – прошептала я, расширив глаза.

– Да, и уже давно, – с придыханием ответил Профессор.

– Я тоже, но, сколько ни оборачивался, позади никого нет, – сказал Алекс.

– Ребята, посторонись! – раздался скрипучий голос сзади. – Вы тут, кажется, туристы, потому идете прогулочным шагом, а я очень спешу. Не думал, что когда-нибудь должен буду оставить родную Прагу, но жизнь дороже. И надо же, приходится уезжать именно перед летним солнцестоянием, черт бы всех нас побрал!

Болтливый какой, нам-то что до твоих проблем, подумала я, оглянувшись, чтобы посмотреть на аборигена, но там никого не было.

– Да что вы встали столбом поперек улицы, ни пройти ни проехать! И так весь день на нервах, дергаешься от каждого шороха, так тебя же еще и не пропускают! Коренному пражанину податься некуда...

Уф, потусторонние существа таким живым тоном не разговаривают, сразу успокоилась я, и тут он появился.

Меж мной и Алексом гибко протиснулась толстенная фигура человека без головы. Одет прилично, в нечто восточное вроде халата и шаровар, в каждой руке по большому чемодану. Мы невольно посторонились.

– Видимо, это какой-то призрак из местных, похоже, эмигрирует, – заметил Алекс.

– Примерно так это и называется, – безрадостно ответил тот же голос откуда-то из пространства над шеей. – Позорное бегство из отеческих пенатов не совсем эмиграция, но по сути очень близко. Бегу, пока есть возможность.

– Вообще-то здесь должны просто кишеть всякие привидения, турагентства строят на этом целую сеть маршрутов и адреналиновых обещаний, – флегматично заметил котик, в день отъезда изучивший столицу Чехии по сайту горящих путевок в Интернете.

В этот момент переходник запиликал «Восточные сказки, зачем ты мне строишь глазки...». Мой муж быстро прочел высветившееся сообщение и поделился с нами:

– Все получилось, диспетчеры на Базе уладили все вопросы, письма уже у Рудольфа, можем набиваться в гости – он нас примет.

– Пойдем в королевский дворец на ночь глядя? – скептически поморщилась я. – Стража турнет нас не задумываясь! А как вам вон тот кабачок под двумя фонарями?

Так мы и провели нашу первую ночь в Праге. Практически без сна, но с «резаным» пивом, «смаженным» сыром, «сварженым» вином, мясными кнедликами и длинными застольными песнями. Говорят, после часа ночи официантки расхаживали по заведению в одних юбках, обнаженные до пояса, но я уже почти спала, потому не ревновала. Зато кот все утро находился под впечатлением и кричал, что ни к какому королю он не пойдет, а останется жить здесь! Нам срочно надо его женить, вот вернусь и сама займусь восстановлением его отношений с той белошерстой египтянкой...

Вход во дворцовый комплекс назывался «ворота Матиаса», туда нас пропустили без помех. Как только командор важно назвал свое вымышленное имя, один из двух стражников с алебардами сверился с длинным списком и кивнул. Сразу за воротами открывался ухоженный французский садик, низко подстриженные кусты служили украшением для гаревой дорожки, ведущей ко входу в здание дворца. Нас встретил полк гигантов и множество карликов. Ей-богу, не вру! Именно великаны и карлики, первые – с секирами наперевес, а вторые – в ботфортах и с ножиками. Брр...

– Великаны? Карлики?! Что за сказки кельтских народов, откуда они здесь, в реальном мире? Голем не в счет, возможно, ему можно найти научное объяснение, он ведь и был первым роботом, – говорила я, пятясь и будто нечаянно наступая коту на кончик хвоста. Несильно, просто для практики, чтобы не терять квалификацию, а то давно не практиковалась.

Профессор скрипнул зубами, но сдержался.

– Великаны – это просто люди-гиганты, Алиночка, – ровным тоном пояснил он, в глубине души просто полыхая от гнева. – Император Рудольф всегда питал к ним слабость и любил наравне с карликами и алхимиками.

– Что значит – любил?! – сразу заинтересовалась я.

– Хм-хм... – смущенно заметил Алекс-алхимик, краснея и подталкивая меня вперед. Но кот не понял двусмысленности, поэтому и ухом не повел. Я у него все равно потом уточню...

А вообще, в пражском дворце было довольно интересно. В обычных замках я бывала не единожды. Во Франции у маркиза д'Абажура, в Мальборке в главной резиденции Тевтонского ордена, в Шотландии у сэра Генри. Потом еще играла английскую королеву, правда, там времени у меня было немного, чтобы успеть как следует вжиться в роль и почувствовать себя истинной королевой, как хочется каждой женщине.

В общем, все это не то, сейчас я шла, чтобы увидеть живого короля на его собственном троне! Это считай как мишку в берлоге. В короле, переодетом в обычного человека, ничего царственного нет, как нет вообще ничего, чем можно было бы впечатлиться, кроме снобизма. Наверное, у себя в покоях он совсем иной...

Мы шли за сопровождающим через смежные залы. Почему-то во дворцах почти все залы проходные, будь у меня столько денег, я бы расположила комнаты иначе, чтобы не сидеть и не ждать, что через твою спальню с извинениями в любое время может пробежать какой-нибудь придворный. Причем за сутки такая толпа пройдет, только успевай кивать на приветствия и поклоны. Ни переодеться, ни почесаться, ни вздремнуть, задрав ноги, на диване... Никакого покоя и уединения!

Наверное, только искусство как-то скрашивает такую жизнь, по крайней мере отвлекает, и поэтому во дворцах обычно так много картин, скульптур и ваз. Например, в одном зале все стены были увешаны полотнами на охотничьи темы, в другой – портреты королевской династии, в третьей – здоровущие натюрморты с битой дичью, голые тетки весом по полтора центнера и другие популярные во дворцах сюжеты.

– Эти панно выполнены мастером Теодорихом, – с гордостью произнес провожавший нас обер-гофмейстер. Кот важно кивнул, но обошелся без комментариев.

Я, раскрыв рот и задрав голову, разглядывала звездчатые своды следующего зала.

– А это Владиславский зал, самый большой парадный зал в Праге, был построен при славном короле Владиславе Ягеллоне. Вы впервые во дворце, я вижу.

– Да, дворец у вас классный, лучше нашей юрты наверняка! – похвалила я, помня о роли необразованной калмычки. Сопровождающий довольно разулыбался.

Наконец мы пришли в личные покои короля. Оказалось, что нас никто особо не ждал. Рудольф Второй, сидя в окружении придворных, играл в настольные игры с одним из своих министров.

Я думала, что сразу почувствую его величие, все-таки первый человек в государстве, круче президента, но он меня скорее разочаровал. У короля были выпученные и немного воспаленные глаза, каштановая борода, усы и брови домиком, даже нос оказался не таким массивным, каким увиделся мне, когда торчал из черного капюшона, самый простой прямой и правильный нос, как у самого простого королевского подданного. Обер-гофмейстер просеменил к его величеству и что-то зашептал ему на ухо, вместо того чтобы стукнуть в пол тростью и громко представить нас, как полагается по этикету.

– Ну?! Говорьите, кто вьи есть. – Рудольф кинул на командора подозрительный взгляд. Придворные сделали вид; что у них срочные государственные переговоры, что они решают важные дела, разбредясь кучками по интересам.

– Ваше величество, я Агойко Помор, прославленный ученый-алхимик! Прибыл к вам взглянуть на таинственный манускрипт, молва о котором дошла и до далекой Московии. Был безмерно счастлив, что наконец-то увидел Прагу – столицу наук и просвещения, величественной архитектуры и доброго пива!

В отличие от короля, Алекс говорил чисто, хотя и мог бы копировать поморский акцент. Но смысл? Они же чехи и навскидку карела от чухонца не отличат...

Их величество еще раз внимательно обозрел нашу пеструю компанию.

– Благодарью за лестные слова, – холодно заметил он.

В этот момент из-под стола, за которым сидел король, прямо на меня бросился карлик. Я едва не вскрикнула от неожиданности, но сдержалась, подумав, что кричать в присутствии короля Чехии и императора Римской империи явное нарушение дворцового этикета.

– Люблью карликов, очень интерьесные, забавные бездельньики, но они объедают мою казну. Пльуты, на них уходит деньег больше, чем на всю мою армию.

– Так гоните своего министра финансов в шею, я и то умнее распределю бюджет, – тонко улыбнулась я, окинув присутствующих довольным взглядом – в ожидании, что все оценят мою шутку. Но в зале воцарилось тягостное молчание, даже придворные перестали шептаться и уставились на меня.

– Кто эта бесстыдная простольюдинка? – разгневанно вскочил на ноги дядя Рудольф, прожигая меня взглядом, далеким от восхищения.

– Моя кухарка, ваше величество, – вступился Алекс, но лучше бы он промолчал.

– А-а? Ваша кто, кто?!

Кажется, тот парень-торговец знал, что делает, когда беззастенчиво потешался над его величеством, кажется, король действительно туговат на ухо, если не притворяется.

– Дикая женщина из калмыцких степей! Не по злому умыслу, но по врожденной глупости она часто вставляет реплики не к месту, так что прошу вас не гневаться – что возьмешь с необразованной азиатки? – пояснил командор, значительно повысив голос. – Я ее встретил, когда она пасла верблюдов и пыталась заставить одного плевать против ветра.

– Очьень пикантно. Ладно, я сегоднья милостив, увьести ее отсюда, – повелел король, усмехаясь в усы.

– Пойдем, девушка, для тебя найдется работа на кухне, – взял меня за плечо обер-гофмейстер. Меня несколько затрясло от столь неприкрытого шовинизма, но опыт работы в оборотнях давно научил сдерживать свои горячие порывы...

– А вы... я позабыл, есть... – Рудольф Второй вновь смерил острым взглядом моего мужа и даже соизволил чуть удивленно вздернуть бровью на кота.

– Я уже говорил, мое имя – Агойко Помор, ваше величество, – почти проорал Алекс – Вы должны были получить письмо от нашего царя о моем визите. Я алхимик, чародей, шаман и знахарь, но более всего прославился умением раскрывать тайны зашифрованных посланий и книг...

Я бы охотно рассказала вам, о чем они там трепались дальше, но именно в этот момент меня окончательно выперли из королевского зала. Путь каждой женщины проходит через кухню, выбора нет, но есть возможность припомнить любимому все-все-все и получить какой-нибудь симпатичный подарок по возвращении на родную Базу.

...Когда я по велению главного повара дочищала уже, наверное, десятую медную кастрюлю, меня вдруг вызвали обратно к королю. Поспешно вытерев руки о грязный передник, смущенно сутулясь и опустив глаза, я робко вошла в парадный зал. Мои агенты расположились в уютных креслах перед камином и мирно беседовали с королем Римской империи. В смысле беседовали Алекс и Рудольф, а кот в это время, с усилием удерживая на морде глупое и отсутствующее выражение, точил когти о ножку трона.

Мой муж, увидев меня, опустил глаза:

– Видите ли, ваше величество, мне она не особо повинуется. Но в хорошем настроении всегда слушается моего кота. Они как-то понимают друг друга без слов, так что мне порой приходится передавать указания через него. К тому же готовит она весьма специфически – калмыцкая кухня, сами понимаете... Поэтому я и не советую вам пробовать ее стряпню.

– Но мне это очьень интерьесно... Я король, и мне лучше знать, что кушать!

Мамочки, неужели они хотят заставить меня готовить?! Ладно, для короля я согласна, но... Практики у меня всего ничего, один салат из помидоров и огурцов да магазинные котлеты, которые почему-то регулярно подгорают...

– Тогда приказывайте ей сами, ваше величество. Быть может, вас она послушает.

Ага, умыл руки, знает мой характер. Я поклонилась королю, он задрал подбородок и вперил в меня заинтересованный взгляд.

– Приказываю тебье приготовить нам на обьед паштьет с гусиной печьенкой...

– Здрасте вам, нашли Карлика Носа? – не сдержалась я. – Нет у меня в подругах заколдованной гусыни. Паштет из кота, если хотите, пожалуйста! Только на этот счет надо еще узнать его мнение.

Кот схватился за сердце, знает, что у меня слово с делом не расходится.

– Хотя нет... Паштьет я уже пробовал, один мой повар, карлик с большим носьом, кстати, отлично его готовил, ощипав гусынью прямо при мне. Ты не о нем говорьила, нет? Тогда я приказываю тебье лучше зажарьить нам какое-нибудь национальное калмыцкое бльюдо! Мы очень любьим пробовать новые кушанья.

– А кого у вас тут в Чехии можно зажарить? Кроме Яна Гуса, конечно, – смущенно пробормотала я, кланяясь и пятясь к дверям. Увы, моего исторического юмора опять никто не оценил...

Но вот уже на кухне, после непродолжительного, но панического приступа страха, когда я вновь обрела способность кое-как мыслить, решила приготовить тыквенные лепешки. По-любому, в углу валялась куча тыкв, хотя не уверена, что это национальное калмыцкое блюдо. Но в таком нервном состоянии лучше не браться за что-то сложное, недолго и испортить. Да и перед королем не хотелось ударить в грязь лицом, что он тогда станет думать о ни в чем не повинных калмыках?

Полчаса я промучилась, натирая тыквенную мякоть на терке, мешая ее с жидким тестом, добавляя сахар и соль по собственному вкусу, но, когда вылила первый половник на сковородку, обнаружила, что огонь в очаге совсем погас. Я стала его раздувать, усиленно подкладывая дрова и щепки. И в этот момент позади меня раздался вкрадчивый голос одного моего близкого знакомого, круглый год расхаживающего в стильной шубке полосатого окраса.

– Должен тебе сказать, ты перемазалась, как Золушка из сказки, – неодобрительно заметил агент 013, сам вылизанный и подтянутый.

– Иди ты... – мрачно отмахнулась я.

– Алиночка, ты же абсолютно не умеешь готовить! Пусти меня, ворчунья, завалишь операцию – мы все под трибунал пойдем. – Рассерженный Профессор отобрал у меня лопаточку, вспрыгнул на высокий табурет перед печью и, задрав полосатый хвост, принялся сам сноровисто переворачивать оладьи на сковороде.

Именно в этот момент на кухню с подносом вошел один из местных кашеваров, который в соседней комнате шинковал овощи. Толстяк просто остолбенел при виде кота, ловко подбрасывающего в воздух оладьи, орудуя лопаткой и половником, как заправский повар с четвертьвековым стажем.

– Нечистая сила! – вскричал он диким голосом, но подноса с овощами, однако, не уронил. Видимо, с нечистью они здесь нередко встречаются.

– Нет-нет, это дрессированный кот, – поспешила вмешаться я. – Перевернул? Так. Теперь добавь дров в огонь. Еще оладья на подходе!

Взмыленный Мурзик носился у меня, спрыгивая с табуретки, до очага со скоростью борзой, учуявшей белку.

– А сейчас кувырок назад, кувырок вперед.

Он скрепя сердце выполнил и это унизительное приказание. А я наслаждалась зрелищем и властью.

– Качаем пресс! – следующим этапом велела я, прекрасно зная, что это упражнение Пузан ненавидит больше всего. Но он, пыхтя, согнулся раз, второй, третий...

Конечно, приходилось вести отсчет, иначе бы он давно заленился и прекратил самоистязание. Лучше на этом остановиться, иначе мне это припомнится, хотя и так уже ясно, кот не оставит такое без отмщения, я бы первая его не поняла.

– А теперь поклонимся почтенной публике!

К этому моменту в дверях с пораженными и восхищенными лицами толпилось уже с десяток поваров с поварятами – на бесплатное представление, похоже, собрались все работники дворцепита. Агент 013 не успевал кланяться...

– А теперь взял на лапки поднос и лично отнес королю! Представление окончено, друзья. Аплодисменты публики!

Повара радостно зааплодировали.

Я скинула грязный фартук, поспешно вытерла попавшимся под руку полотенцем лицо и руки и важно прошествовала через расступившихся зрителей вслед за униженно сгорбившимся Профессором, несущим на вытянутых лапках большой поднос, полный румяных оладий. По дороге мы ни о чем не разговаривали, настоящие профессионалы понимают друг друга без слов...

Королю оладьи понравились. Еще бы, ведь их наш Пусик делал, а талант и в кошачьей шкурке не спрячешь, у него все получается, за что бы ни взялся. Гений, а не кот!

Сразу после обеда король отослал всех придворных, хорошо, что про меня забыли, я отсиделась в уголочке и теперь могла наблюдать за главным. Личный секретарь Рудольфа принес золотую шкатулку и достал из нее тот самый манускрипт. Тогда мы и увидели его впервые. Ну что можно сказать...

Я всегда удивлялась, почему в Средневековье для письма и составления каких-то важных документов используют пожелтевшую, часто с коричневатыми краями, бумагу, когда она, может, только что была снята с конвейера и порезана на листы? Бумагу-то и в те дремучие времена делали белую, сама видела! Может, просто типографские работники заворачивали в нее селедку и из экономии сунули в общую стопку? Манускрипт Войнича не отступал от этого правила и был именно желто-коричневый, хотя вроде написан не так уж давно, ведь и саму бумагу только-только начали производить. Странно это...

Я заглянула через плечо Алекса, заинтересованно склонившегося над книгой. Какая она маленькая, обложка без надписи, серо-коричневая кожа, слегка потертая. Внутри цветные иллюстрации, обнаженные женщины, лезущие в реку, неизвестные растения, похожие на водопроводные трубы, и мифические животные...

– Ну, что скажете, русский сеньор? – Воспитанный иезуитами, Рудольф не сводил с командора острого инквизиторского взгляда.

– Довольно интересный документ, сир.

– Довольно интерьесный, и все? Это самый потрясающий, скажу я вам, и самый ценный эль либро из моей библиотьеки!

– Только из-за таинственности, потому что вы не знаете назначения этих рисунков и не можете прочесть текст.

– Я совершенно уверьен, что это великий магический эль либро, и верью, что он поможет мне в исполньении моего самого главного желания!

– Дабы процветал чешский народ? – наивно предположила я.

Кот свирепо зыркнул на меня, типа молчи, выгонят!

– Кухарка еще тут? Ну ладно, она у вас глупа как дьерево. Народ, процветание, общее благо... Фу! Я хочу найти камьень... – дрожащим голосом пробормотал король, глядя сквозь меня и откровенно думая о своем, вожделенном. – Я думал, ты, русський маг, поможешь мне в этом. Письмо вашего царья Иоанна уверило меня в том, что ты умеешь достигать цельи, иначе бы я вас не принял. Я притворилься равнодушным к твоему приходу, чтобы никто нье догадался, как мне это важно.

– Ну значение некоторых мест я могу вам раскрыть прямо сейчас, ваше величество. Вот здесь, например, записан рецепт средства от кашля простудного и хронического. По совету автора, нужно смешать столовую ложку сосновых почек с корнем дясилирамы высокогорной и варить на медленном огне, пока не закипит, а потом добавить мед и дать настояться до утра.

– Дясилирама? Мгм... перьвый раз слышу такое название... Разве такая трава произрастает в божьем мирье?

– Да вот же она, ваше императорское величество. – Алекс без стыда и совести ткнул пальцем в рисунок растения, которое разве что не вопило, что оно классический подорожник и оскорблять его какой-то «дясилирамой» просто верх темного невежества. – Конечно, здесь много фантастических растений, но не узнать дясилираму высокогорную... – Он укоризненно покачал головой, котик нахально повторил его жест.

– Ладно, читай нам дальше, – величественно топнул ногой римский император и чешский король.

– Покуда я не касаюсь текста и читаю только по рисункам. Вот этот рецепт, например, рекомендует смешать две части листьев огородника и три части побегов верлены.

– Какой верлены? Что еще за глупьое название?!

– Верлены, произрастающей в ваших лесах, государь, – терпеливо пояснил командор. – Стыдно не знать, ведь это фактически ваша подданная из мира флоры, к тому же такое полезное растение, как верлена, лечит одышку и грудную жабу. Я не сказал, что побеги срывают по весне, настаивают на муравьином спирту. А вот следующее средство от головы, думаю, тоже действенное...

– Не трудьись. Мое средство от головы – топор палачьа – действует за считаные секуньды, – угрожающе пообещал Рудольф Второй. Но, судя по всему, он скорее был склонен доверять всему бреду, что наплел мой любимый, никогда не увлекавшийся ботаникой. Значит, казнь нам не грозит, можем врать и дальше...

– Мне нужен шифьр, – безапелляционно заявил король.

– Я вам напишу его, как только разгадаю, а для этого мне придется посидеть над манускриптом с месяц.

– Месьяц? Ну хорошо, конечно, – с трудом выдавил из себя их величество, он все время хмурился и то и дело нервно дергал себя за кончик длинного уса. – Но я надеюсь, что вы не захотьите лишиться моей милости и найдьете ключ к сей эль либро как можно скорее.

В это время в зал вошел, вернее, заскочил какой-то чудной тип с чем-то блестящим на носу и, беспардонно прерывая нас, подскочил к королю.

– Это знаменитый Тихо де Берге, астроном, астролог и алхимик, – стараясь не шевелить губами, поведал кот. – Кончик носа ему отрубили на дуэли, с тех пор он носит серебряный...

Я во все глаза уставилась на знаменитость. Да и внешность у него была примечательная, один приставной нос чего стоил.

– Ваше величество, вы не забыли, что после обеда собирались заняться опытами по созданию камня. – Тут только он соизволил обратить на нас внимание и совсем другим, более высоким и нарочито беспечным тоном поспешно добавил: – То есть по добыванию из горной породы полезного радия!

Зачем им радий, ванны принимать? Созданию камня... какого камня, зачем камня, почему именно камня?! Ах, блин, философский камень... Ведь король был увлечен алхимией, здесь историки не соврали. Значит, старина Рудольф двигает науку во всех направлениях, от литературы до минералогии.

– Ах да. Приходьите завтра, – властитель чехов закрыл манускрипт, явно не хотел оставлять нам, – я буду сам присутствовать при расшифровке.

По знаку короля доверенный секретарь положил книжицу обратно в шкатулку и унес.

– Кажется, вы задержитесь в Праге, поэтому могу рекомендовать вам корчму, в которой я сам остановился. Дом «У золотого грифона», – запросто поклонился командору Тихо де Берге. – Это в Градчанах, если отсюда идти, то слева от Карлова моста, на улице Чернокнижников, рядом с Театром теней. Не пожалеете...

Алексу оставалось только вежливо поблагодарить за наводку. Жить в одном отеле с такой исторической знаменитостью – это круто!

– Да и скажите, что вы от менья, получьите скидку, – милостиво прибавил король на прощанье. Держу пари, у него своя доля в гостиничном бизнесе.

Нам пришлось откланяться, жить во дворце Рудольф Габсбург как-то не предложил, хотя кот на это рассчитывал, ну и слава богу, наишачилась я уже на этого эксплуататора трудового народа. В следующий раз лучше буду калмыцкой герцогиней, куплю титул у Илюмжинова, там, говорят, эти бумажки дешевле, чем в Москве...

– Я посчитал, в книге сто шестнадцать листов, – тихо сказал командор, когда мы шли по залам к выходу, обер-гофмейстер нас уже не провожал, здесь, наверное, было принято считать, что уж дорогу назад люди найдут и сами. – Пока все страницы на месте.

– В скором времени пропадут, – злорадно уверил кот. – Интересно, кто их вырвал, что с ними стало?

– Какой-нибудь библиотечный варвар, узнать бы, кто это сделал, и оторвать руки, чтобы впредь не портил книги!

– Дело не в этом, Алиночка. Кажется, разгадка заключена в пропавших страницах... Сегодня нам не дали возможности, король нас испытывал, но завтра акцентируем внимание именно на тех страницах, что пропадут позже.

Какое-то время мы шли молча через пустые залы дворца, глубоко задумавшись о деле. Да-а, красивые занавески, подобрано со вкусом, паркет опять же из натуральной древесины. Надо бы что-то подобное перенять и в нашу комнатку на Базе, а то, кроме столешницы с Босхом, у нас и посмотреть-то не на что.

– Странный он какой-то, этот король всея Чехии плюс Римской империи, вам не показалось? – обратилась я к моим агентам, когда мы спускались по широкой мраморной лестнице во двор.

– Милая, вспомни хоть того же де Берге, он – самый нормальный. Остальное окружение его величества еще более необычное. Мягко выражаясь, – громко ответил Алекс, думая, что рядом, кроме нас, никого нет.

– А чего вы хотите? У нашего короля еще от Алого гримуара Орфея шарики за ролики поехали, – заметили снизу, и это был не кот. Какой-то карлик стоял у колонны, пялясь на нас одним выпученным глазом, на втором было бельмо. Но в следующий момент я его уже узнала, это он выскочил из-под стола, напугав меня и сбежав не извинившись.

– Вэк, шарики за ролики... какое это, оказывается, старинное выражение, – смущенно протянула я. Знаете, далеко не всякий человек обычного роста комфортно себя чувствует под взглядами слоняющихся по двору великанов и прячущихся повсюду карликов в манишках и ботфортах.

– Что за Алый гримуар, почтеннейший, не потрудитесь ли пояснить? – заинтересованно спросил Профессор. Наш маленький эрудит полагал, что знает все, а когда в очередной раз оказывалось, что это мнение ошибочно, приходилось по-дружески помогать ему прийти в себя, аккуратно наступая на кончик хвоста. Что без вариантов срабатывало всегда! С громким воплем возмущения котик становился в боевую позу, испепеляя меня яростным взглядом зеленых глаз, после чего сразу же переключался на конструктивное мышление и начинал бросаться гипотезами по делу, не отвлекаясь на самовосхваление.

Кстати, карлик, услышав говорящего кота, ничуть не смутился, только взглянул на него чуть более внимательно, чем на нас. После чего языком жестов (а скорее, кривляний) дал понять, чтобы мы следовали за ним, и отвел нас за сторожевую башню, где мог говорить, не боясь чужих ушей.

– Это такая старинная книженция, – таинственно начал он.

– И о чем она? – наседал кот.

– Понятия не имею. Я вот что спросить хотел, у вас выпить есть? Мне нервы надо успокоить, – беззастенчиво признался карлик. – Фернет там или бехеревка? Хотя и тринадцатикратка сойдет.

– Да за кого ты нас принимаешь?! – резонно возмутилась я. – Мы не алкаши какие, чтоб с собой выпивку таскать.

– Ага, ясно, усек, тогда, может, твой мужик сгоняет? Потому когда вы узнаете, что я собираюсь рассказать, то будете так благодарны, что вас живьем сгрызут раскаяние и муки совести оттого, что не угостили меня.

– Ладно, угостить не проблема, – пожал плечами сговорчивый командор.

– Сначала надо узнать, стоит ли эта информация хоть каких-то затрат, – сразу вмешался экономный кот.

Карлик кивнул и, решившись, начал рассказывать:

– Тогда позвольте сначала представиться, меня зовут Славэк! Теперь о главном: кое-кто решил погубить всех призраков, вампиров, мертвецов и водяных Праги! Отлавливает их поодиночке и... В общем, они пропадают бесследно.

– Что за ерунда?

– Нет, ты поверь, уж я-то знаю!

– Интересно, откуда?

– И вообще, что нам до этого? Меньше привидений – меньше инфарктов и завываний по ночам. Может, оно и к лучшему, – скоропалительно предположила я.

– Вы не вникаете, нам всем крышка! – сделал отчаянное лицо карлик и, свесив язык, очень натурально изобразил повешенного.

– Значит, ты что, тоже нечисть и маскируешься?!

– Нет, поймите же, уйдет в тартарары вся Прага, как только оно исполнит свой замысел! Вы можете лишить меня честно заработанной выпивки, но не дайте ему это сделать! – Кажется, парень знал, кто мы такие, а может, и нет, достаточно и того, что моего мужа принимали в этом дворце как известного колдуна из России. Плюс у него есть говорящий кот и своя кухарка из дикой Калмыкии! Согласитесь, это внушает уважение.

– Замечательно, кто это оно и как оно конкретно собирается уничтожать Прагу? – строго уточнила я.

– Этого я вам сказать не могу, – с сожалением покачал головой Славэк.

– Вот так всегда! И откуда берутся такие доброхоты?! Ни тебе бесплатно помощи, ни благодарности, ни хоть какой-то конкретики, а ты пойди туда – не знаю куда, сделай то – не знаю что. Да еще такое глобальное дело, как неизвестно от кого спасение чешской столицы!

– В Праге нечисть, как вы ее называете, является душой и хранительницей города. А ее отлавливают поодиночке, чтобы город ослаб и его легче было захватить.

– Кажется, австрийцы это сделали давно, и вам их еще триста лет терпеть, а вы из-за каких-то пропавших привидений трагедии разводите... – поддержал меня агент 013.

– Это куда серьезнее австрийцев, их мы всегда сбросить успеем. А призраки уже начали пропадать! Призрак турка, например, с отрезанной женской головой. Голова осталась, а турок исчез, – с крайней озабоченностью доказывал нам карлик.

– Спроси у головы, мы тут при чем? – вновь попыталась иронизировать я.

– Это голова его жены, и она теперь целыми днями только веселится со своей подругой Ледяной Служанкой. А про исчезнувшего мужа рассказывать ничего не желает. Оно и понятно, он же ей голову оттяпал...

– Ну и что? Тебе-то какое дело до бытовых проблем местных астральных сущностей?

– Ладно, ладно, скажу... Мой папа один из них... он... из водяников, живет во Влтаве у Вышеграда, от него у меня перепонки на ногах. За что я нашему королю и понравился. Рудольф взял меня на кормежку и вообще полное обеспечение, включая три кружки пива в день, но этого мало. Наш король прижимист, да и не богат, спускает все на алхимические опыты, вот я и страдаю без выпивки.

– Докажи, сними башмак, – твердо потребовал Алекс.

– Обычно я бесплатно не показываю, – поломался наш собеседник и тут же снял обувь, демонстрируя нам правую ногу. Грязные пальцы и вправду соединялись зелеными перепонками, у-у, инфернальное зрелище...

– Пивом мы тебя угостим, что уж говорить, заслужил, инвалиду не откажешь, – зачарованно протянул командор, пока мы смотрели раскрыв рот.

– Ура! Если угостите хорошенько, чтобы я остался доволен, я вам еще и на жабры дам глянуть. Нет, к ночи на них лучше не глазеть, покажу утром. Конечно, я мог бы ходить с голыми ногами по кабакам, на том и разбогатеть. Этим раньше и промышлял. Но с тех пор как поступил на службу его величества, бросил – не могу порочить честь мундира. – Славэк гордо оправил нескладную красную курточку с потертыми орлами и львами на груди.

Но кот поступил мудрее, услышав от карлика, что о манускрипте Войнича он не знает ничего, наш хитрюга щедро выдал ему золотой гульден из общей казны, сказав, чтобы пил без нас, нам еще в гостинице устроиться до ночи надо. Славэк хотел набить цену, но с нашим котом такие трюки не проходят, пусть спасает своих родственников сам. Даже если мифические существа с призраками действительно в беде, наше задание – предотвратить возможную гибель всего человечества.

От дворца Рудольфа мы двинулись на Градчаны, которые располагались за Пражским градом. Темнело быстро, а дорога была неблизкой. Полюбовавшись в сумерках на недостроенный собор Святого Витта и пару других церквей, Профессор вывел нас через парк к другим воротам, рядом с которыми находилась мрачная башня из потемневшего кирпича. Из зарешеченных окон высунулись небритые рожи явно уголовного типа.

– Эй, детка, подойди-ка сюда, – стали кричать заключенные, не обращая внимания на сопровождавшего меня Алекса и даже на представительную фигуру кота. – Мы поведаем тебе красивую сказку о любви, о том, как прекрасная еврейка, сняв платье у ворот тюрьмы, ослепила всех стражников, выпустив на волю своего любимого! Не хочешь попробовать?!

Пушок громко обозвал их всех хамами и, более не отвлекаясь на выкрики головорезов, пустился рассказывать об этом ужасном месте:

– Знаменитая Черная башня. Свое название она получила после пожара в шестнадцатом, то есть нынешнем веке. А до этого при Карле Четвертом называлась Золотой потому же, почему и шпили городской ратуши. Ныне же это тюрьма для должников и насильников. А «черная», потому что горела. Это на ней копоть. Хотя и черная аура от тех несчастных и злодеев, что томятся в ней, тоже имеет свою силу...

– Спасибо за интересную информацию, – похвалила я и, обернувшись к заключенным, вежливо попросила: – Эй, хватит вам ко мне обращаться, нехорошие люди, я добропорядочная жена вот этого колдуна из России!

На Базе говорят, что после замужества я стала не в пример мягче и спокойнее, меня с каждым днем все труднее вывести из себя, кот не в счет, мы с ним, кажется, никогда не устанем изводить друг друга.

Алекс тоже остановился и пригрозил, что нашлет на них чуму, грубияны тут же попрятались, обозвав его на прощанье собственником и эгоистом! И пусть, лично меня вполне устраивает муж, эгоистично берегущий меня от всяких сомнительных личностей.

Мы обошли Черную башню и, двигаясь незнакомой узкой улочкой, вернулись к основной теме разговора – манускрипту Войнича.

– А все-таки, увидев книгу, я окончательно утвердился в предположении, что ее автор действительно уроженец Восточной Азии, об этом говорит и кодировка письма, и сам стиль растительного орнамента, – гнул свою линию кот.

– Если хотите знать мое мнение, то мне ближе теория о том, что это сборник рецептов ядов, – сказала я. – Фантастические растения – это всего лишь соединение частей нескольких разных растений, – являющихся ингредиентами отравляющего зелья!

– Но и в том и другом случае это касается только «ботанической» части манускрипта и никак не объясняет наличие рисунков обнаженных женщин, – опровергал нас обоих командор. – Не говоря уж насчет остальных невразумительных картинок едва ли не авангардного толка.

Тут я не знала, что ответить, и очередная моя попытка поднять свой авторитет в нашей команде не прошла. Хотя Алекс любит меня и такой, всегда серьезно относясь к моим словам, а вот Профессор считает глупой и саркастически высмеивает любое мое суждение.

Свернув к улице Чернокнижников, мы увидели на углу безумного пилигрима. Он сидел у каменного забора, закатив глаза, и размахивал руками перед носом у поздних прохожих, загребая воздух скрюченными пальцами.

– Давайте подадим монетку этому нищеброду, – пожалела я его. Но бродяга услышал меня и сфокусировал на нас дикий взгляд.

– Страшитесь грозного демона, чей дух исторгся из самых глубин зловонных подвалов скотобойной улицы! – хрипло прокричал он, тряся подбородком и пуская слюни. Я первая ускорила шаг, не дожидаясь худшего. Еще, чего доброго, привяжется, начнет знакомиться, набиваться в гости, храни аллах...

– Как думаешь, Алиночка, такими заявлениями он хочет лишь эпатировать публику или его слова имеют какое-то отношение к тому, что говорил Славэк? – догнав меня, ехидно спросил Мурзик.

– Неважно, мы здесь затем, чтобы не дать ученым отыскать ключ к манускрипту Войнича! Насколько известно, книга эта ни к какому демону отношения не имеет. Все остальное потом... если время останется, – вступился Алекс, обнимая меня за плечи. Я взяла его под локоток, и дальнейший путь мы продолжили уже под руку. – Манускрипт нужно охранять. – Кто о чем, а наш командор всегда думает о деле. – Пока ученые довольствуются копией, но в ней нет полной версии, она находится только в одном месте, здесь, в Пражском граде, у короля Рудольфа. И значит, они придут за ней.

– Тогда нам надо было навязаться королю и остаться жить во дворце, – проворчал кот. – Между прочим, здорово бы сэкономили на проживании.

– Не думаю, король Чехии славится своей скупостью.

Они еще что-то обсуждали, о чем-то спорили, а я все думала, что пора уже дойти до гостиницы, поселиться, перекусить и, обняв Алекса, наконец-то уснуть. Но агент 013, наш ушлый счетовод, бухгалтер, казначей наших общих командировочных (три хлебных должности в одной усатой морде!), ворчливо добавил, что найдет гостиницу подешевле, если рекомендованный Тихо де Берге дом «У золотого грифона» будет слишком дорогостоящим местом. Лично я решила, что никуда больше не попрусь, а улягусь прямо на пороге гостиницы, свернусь калачиком и пошлю хвостатого экономиста в...

Ура-а! Дом «У золотого грифона» оказался самым подходящим пристанищем для усталых путешественников через время и пространство. По крайней мере, постели там были чистые и встретили нас с душой. Хозяин лично провел нас по всему заведению:

– Спасибо, что выбрали нашу гостиницу, у нас останавливаются все известные ученые маги. Эдвард Келли, Джон Ди, Иоганн Кеплер, их портреты вы можете здесь видеть. – Он показал на две картины позади себя и, сделав интригующее лицо, счастливым голосом сообщил: – А сейчас у нас проживает, хотя я и не должен бы разглашать вам, великий...

– Знаем-знаем, – обломала я его, – королевский чародей и алхимик Тихо де Берге!

– Э-э... в общем, да. А вас как зовут, благородный господин? – без особой надежды на то, что Алекс тоже знаменитость, спросил хозяин, нарочито отвернувшись от меня. Конечно, я ведь всего лишь прислуга...

– Агойко Помор, русский шаман из Московии.

– А как чисто говорите по-чешски, – сузил глаза владелец гостиницы, не убирая любезной улыбки.

Хм, король был повежливее и не акцентировал внимания на такой мелочи.

Командор задрал нос повыше:

– С помощью магии я изучил вашу речь и даже обучил ей мою кухарку и кота. Еще хотите что-нибудь узнать? Например, день недели и дату вашей смерти...

Лицо чеха сразу изменилось.

– Нет, нет, отдыхайте, пожалуйста! Мы можем вам в номер принести ужин и пива сколько и когда пожелаете, – почтительно поклонился почитатель колдунов, которые держали марку его гостиницы. Алекс вывел витиеватую закорючку в книге гостей.

– А еще мы от его величества, – гордо вставила я, нагло ставя и свою роспись.

– Да-да, вы уже устроены за полцены. – Взволнованный хозяин поклонился еще ниже. – Когда вам подать бесплатный ужин?

– Через полчаса, – велел Пусик, подняв величественный взгляд. Владелец «У золотого грифона» мягко осел за прилавок и оттуда, сбоку, робко и почтительно уставился на кота. Понятно, чей усатый портрет в скором времени присоединится к уже висящим на стене. Причем, держу пари, он появится там даже раньше изображения Тихо де Берге. Может, у королевского алхимика больше заслуг в области практической магии, но агент 013 не в пример обаятельнее!

Номер включал две комнаты, одна для слуги – по идее для меня, – но мы поселим туда кота-холостяка. Там же находился рукомойник, тазики, кушетка, и все это на двух квадратных метрах без окон. В то же время барская спальня была впятеро больше по площади, с тремя окнами, кроватью под балдахином, туалетным столиком, большим зеркалом в раме в стиле барокко и небольшим изящным камином, в противовес всем правилам пожарной безопасности вплотную примыкавшим к кровати. Да еще, вопреки всем предписаниям фэн-шуй, у южной стены, что гарантированно приведет к пожару. Хорошо еще, что сейчас лето на дворе и камин не топят...

Поужинали мы славно. Мне досталась вкусная речная форель с брамбораками, то есть с жареной картошкой, а ребятам две свиные рульки с горчицей и хреном плюс еще литра на два кувшин черного карамельного пива. Я-то сама свинину не ем, а скоро и этих двоих отучу, пора им начать питаться правильно. Наконец подобревший от сытости кот согласился спать в каморке и, переваливаясь, удалился. Мы с мужем остались одни, но... о любви и неге в ту ночь пришлось забыть.

Камин все-таки сыграл свою роковую роль, недаром он мне сразу не понравился, из него к нам и забрались в комнату. Ни одному человеку старше двенадцати пролезть по каминной трубе ни за что бы не удалось, если бы он не был карликом. Ну вот, а Славэк был...

Он появился у кровати весь в саже в самый неподходящий момент, и я сначала подумала, что это один из озабоченных местных демонов-извращенцев. Судя по всему, легенды были реальностью: Прага просто кишела нечистью, и жили они отнюдь не в потустороннем мире. Причем туго знали, кому показаться на глаза, как надавить на жалость и заставить снова сделать их «нечеловеческую» жизнь веселой и приятной.

– Эй, просыпайтесь и идите за мной, пане, – таинственным шепотом велел Славэк.

– Хорошее заявление в двенадцать ночи, – возмутилась я, до подбородка натягивая одеяло. Мой любимый только вздохнул и потянулся за одеждой, посмотрев на часы на переходнике.

Настырный карлик недоверчиво покосился на незнакомое устройство со светящимся и покрытым цифрами экранчиком:

– Поторопись, русский шаман. Огненные псы в опасности!

– Тебе уже было сказано: мы здесь по другому делу, – зевая, строго заметил заспанный кот, выходя из своей комнаты.

– Поверьте, они связаны. – Бегающие хитрые глазки Славэка вызывали полное доверие. К тому же инвалиду с перепонками на ногах трудно отказать, но так из нас думал только Алекс. Хотя, к сожалению, именно он и ведет всю операцию...

– Хорошо, пойдем, но теперь уже с тебя пиво за то, что не дал поспать, – ровно решил командор, натягивая сапоги. – Только не обещаем, что будем спасать популяцию огненных собак.

– Тем более что мы их и в глаза раньше не видели, – добавила я, недовольная, что мой муж так легко согласился, не спросив моего желания, тащиться в ночь, – и ничего хорошего о них не слышали. Может, они как раз очень вредные?

– Милая, а ты лучше останься, выспись, – ласково посоветовал Алекс, засовывая за голенище свой охотничий нож. Мы не знали, какое оружие кроме яда предпочитали алхимики, и еще на Базе решили ограничиться ножами, потому что они не занимают много места. Нет, я бы взяла бластер Стива, но калмычка с бластером на улицах старинной Праги, наверное, смотрелась бы чересчур вызывающе...

– Что ты сказал, дорогой?

– Я говорю, отдохни, мы с агентом 013 быстренько все уладим, и я приду еще до утра. Если, конечно, не надо будет задержаться, спасая привидение гулящей монашки.

Ах вот, значит, как?! Да после таких слов я за ним без сна и отдыха неделю буду топать, куда бы он ни пошел, даже если он будет меня умолять оставить его одного хоть на пять минут.

– Все вон! Мне надо одеться... – грозно рявкнула я. Кот, разумеется, выкатился за двери последним. В таких редких случаях он безуспешно косит под домашнее животное, типа его можно и не стесняться.

– Да вы только взгляните, это будет интересно, – твердил свое Славэк, когда мы всей командой покинули такой гостеприимный отельчик.

– Мне сейчас интересней любого чуда поспать хотя бы восемь часов, но я не жалуюсь и не намекаю на то, что мои собратья в среднем спят по шестнадцать часов в сутки, – продолжал ворчать Пушок, явно напрашивался на сочувствие. Но остаться в номере не согласился категорически, он же всегда должен быть в курсе происходящего!

...Ночь была по-летнему теплой. Славэк вел нас по темным улочкам, по мосту, пока мы не прошли через самую красивую из прашных башен, Староместскую, и не вышли на площадь перед большим костелом. Народу, естественно, никого. Фонари не горят. Благо луна в большей половине и звезд рассыпано от всей широты чешской души...

– Это собор Божьей Матери над Тыном. Мы видели его сегодня, когда гуляли по Старому месту. Величественное строение в готическом стиле, две башни соединены мощным фронтоном, на котором стоит статуя святого короля Иржи и гуситская чаша, закончена совсем недавно. Одна из немногих церквей, которая поддержала гуситское движение, и впоследствии именно здесь будет похоронен наш знакомец Тихо де Берге, – не преминул блеснуть знанием даже такой подробности наш кот.

Мы с Алексом, зевая, ждали события, ради которого поперлись в ночь. Незаконнорожденный сын водяного пораженно смотрел на Профессора:

– Вы еще и будущее предвидеть можете?!

– Не беспокойся, он у нас только низкопробной цыганщиной увлекается, – фыркнула я. – Но, кстати говоря, с чего ты-то решил, что мы обязаны тебе помогать?

– Увидел вас во дворце... вчера... и сразу понял... – Славэк отвел глаза, вместо того чтобы прямо отвечать на простые вопросы.

– Ага, увидел и решил, вот они – спасители Праги! Чушь собачья!

– Да не вру я, просто хорошо гадаю. Раскинул пару раз карты Таро, вот и узнал, что в Прагу явятся человек, кот и женщина и они...

– А почему не женщина, мужчина и кот? Что за оголтелый мужской шовинизм, – мигом обиделась я.

– Да-да, простите, оговорился, – поспешно согласился со мной Славэк, украдкой бросив полный жалости взгляд на Алекса. – И не придут, не приедут и не приплывут, а прилетят по воздуху, дабы на месте спасти пражских призраков! Надеюсь, что это вы и есть, а то попусту время терять не хочется, его и без того мало осталось. Ровно в полночь здесь пробегают Огненные псы, запряженные в колесницу, в которой тоже сидит собака. И темная сила нападет на них и унесет как вихрем. Такое приключалось со всеми пропавшими призраками, после чего их никто больше не видел.

Служащий королевского полка жалобно шмыгнул носом.

– Что ж, посмотрим... – Я скептично поджала губы и прижалась спиной к любимому мужу, может, все-таки удастся чуточку вздремнуть, пока эти собаки не подъехали.

– Вот и смотрите, но уши советую прикрыть, – сказал карлик, пригибаясь пониже и следуя своему же совету. Алекс с котом сделали то же – мужская солидарность. А я не стала его слушать, о чем пожалела в следующую же минуту. Весь квартал огласил громоподобный лай, свирепое рычание, душераздирающий вой сотен сумасшедших псов!

– Ой, мамочки! Да эти ваши Огненные кобели просто адские создания, а мы их еще и спасать должны неизвестно от кого?! Они же сейчас весь город на ноги поднимут, живодеров на них нет...

Из-за поворота показались громадные тени: огромные собаки с оскаленными пастями, мне даже почудилось, что я вижу тень слюны, которая брызжет из пастей, и пену на губах. Вопреки логике, ни одно окно не распахнулось и ни один любопытный нос на улицу не высунулся, – видимо, все пражане знали, когда не надо переходить дорогу привидениям.

Но вот появились и сами хозяева теней, я зажмурилась, а командор лишь удивленно присвистнул. Огненными псами оказались маленькие мопсики, которые испуганно неслись по улице, запряженные в серебристую тележку с бубенчиками. Ими управляла такая же собачка, только одетая в симпатичную розовую пачку, к лохматой шерсти на голове сбоку был привязан бантик такого же девчоночьего цвета. Все мопсы словно сошли с цирковой афиши, недействительно светились колеблющимся желто-оранжевым светом, за что их и называли огненными.

– Ой, какие милые песики! – не выдержав, всплеснула я руками.

– Это призраки цирковых собак, – мрачно пояснил Славэк.

– А что за история произошла с ними при жизни, что они вынуждены так каждую ночь в огненном виде носиться по городу? Их проклял какой-то злобный зритель, почему-то оставшийся недовольным выступлением собачки в розовом?

– У них другой случай, добрая пани калмычка. Они закусали до смерти и сожрали своего жадного антрепренера, за что их отдали колбаснику Войтеху со Святомикулашской улицы. А у колбасника этого была толстая жена, Катаржина, так эти собаки и ее скушали, прежде чем ее муж успел их переловить и пустить на колбасу, чтобы справедливость восторжествовала. Но пока он бегал за ними, собаки умудрились устроить в доме пожар и с тех пор являются в огне...

– Значит, они не спаслись от его ножа?

– К счастью, нет, таким жутким зверюгам место как раз в колбасе!

– Дарьи Донцовой на вас нет, она мопсов до дрожи любит!

– Среди пражских призраков еще несколько псов, – не слушая меня, продолжал карлик. – Например, собака-турок, потому что все время ходит в чалме, и три лохматых черных пса, охраняющие адские ворота в... не важно куда. То есть я знаю, но не скажу!

– Да мы туда не торопимся, – уверил котик, – но взгляните, они что-то почуяли...

Повозка вдруг сбавила ход, бубенцы весело звенели, но морды у собачек были такие, как будто они с похорон, а не на ежедневной ночной прогулке. Славэк же откуда-то все заранее знал, ухитряясь быть в курсе всего.

И мопсы еще не добежали до нас, может, метров десять – двадцать, как прямо над упряжкой в лунном свете пространство выгнулось дугой и из него вытянулась громадная ручища, обрушив кулак на повозку!

Не могу сказать – всей мощью, потому что не знаю, сколько ее было в этой призрачной руке. Хотя агент 013 потом говорил, что темная энергия ощущалась и на расстоянии, он, как кот, чувствителен ко всяким аномальным явлениям. Но это надо было видеть!

Песики, позабыв о собачке в розовом, жалобно скуля, бросились врассыпную. А я, не выдержав, как самая сентиментальная дура, поспешила к ним на помощь. Алекс вынужден был рвануть следом за любимой супругой, подвергающей себя неизвестной опасности. И ради кого? Ради оголодавших мопсов, в один день съевших жесткого антрепренера и невкусную жену колбасника.

– Ах ты мерзкая демоническая сущность! Какая подлость так неожиданно набрасываться на бедных собачек сверху, то есть почти что со спины, когда они везли колясочку и должны были смотреть на дорогу?!

Я выхватила у мужа его охотничий нож и кинулась в атаку, прикрывая жавшихся и скулящих позади песиков. Краем глаза я успела заметить, что одна собачка волочила лапку, последствие удара, нанесенного гигантским кулаком. Вот жестокий изверг, кто бы ты ни был, я тебе за них отплачу!

Кулак, по-моему, обалдел, он явно не ожидал встретить здесь хоть какое-то сопротивление. Но тут же, сжав пальцы, начал стремительно опускаться на меня.

– Алиночка, отойди! – предупреждающе крикнул кот, но я уперлась рогом, решив драться до последнего. Из-под удара меня заботливо вытолкнул мой муж, а на том месте, где я только что стояла, образовалась солидная вмятина...

Неизвестная рука потрясла ушибленным кулаком (ха, булыжная мостовая это тебе не прозрачные мопсы!), вновь собралась с силами, попытавшись накрыть нас всех вместе, как мух. Мы, естественно, кувыркнулись в разные стороны, и я наконец нанесла ответный удар, полоснув ножом по ближайшему пальцу! Из широкой раны хлынул черный дым... Уж не знаю, из чего там конкретно состояла эта ладошка, но больно ей было очень!

С глухим стоном побежденный кулак ретировался обратно в небеса. Не думаю, что он живет на небе, скорее уверена в обратном, просто «небеса» звучит более красиво, чем просто «пропал в темноте»...

Собачки прыгали вокруг меня, лизали мне руки огненными языками, совершенно не обжигая, и я едва не ревела от счастья! Даже кот признал, что в этом бою я практически в одиночку прогнала монстра.

– Просто он не знал, с кем связывается!

– Ты тоже не знала, поэтому будем считать сегодняшнюю победу счастливой случайностью. В следующий раз, деточка, не лезь в драку, когда у тебя есть мы – мужчины. – Агент 013, видимо, все-таки очень за меня испугался. – И прими на вооружение мой личный метод психологического тренинга. Открою один секрет: никогда не задумывайся, насколько силен твой противник! У нас, котов, есть такой метод, еще до схватки мы представляем себе, что уже победили соперника, как древние люди перед охотой, это придает уверенности в себе и программирует сознание на победу. В этом секрет моей неустрашимости и непобедимости!

Я скептично на него посмотрела, но разубеждать не стала. Думаю, Пушок и сам все понял, потому что мгновенно развернулся помахать лапкой ускользающим собачкам, в чьем спасении он, храбрейший, не принял никакого участия...

– Эгей! Теперь оно будет гоняться за вами и вам от него не отделаться! Оно найдет вас везде, и вам придется попыхтеть! – Втянувший нас в эту авантюру карлик, приплясывая, вышел из ближайшей подворотни. Ведь с самого начала было видно, что с этим прохиндеем надо держать ухо востро, но мы попались в ловушку словно младенцы.

Командор быстро протянул руку и сгреб плясуна за воротник:

– Откуда ты узнал, что сегодня очередь Огненных псов? Ты многое недоговариваешь, дружище...

– Отпусти меня, каланча, я королю пожалуюсь! – попытался выкрутиться Славэк, но, когда Профессор демонстративно выпустил когти, тут же сбавил тон: – Не спрашивайте того, чего я пока не могу рассказать. Главное – вы нынче уразумели, что я не вру и призраки Праги в опасности. Теперь как, подсобите? Со временем у нас нехватка.

– Куда мы денемся, милый? Но чтобы разобраться в этой чертовщине, нам нужны все интимные подробности, – сладким голосом пропела я, кокетливо поигрывая ножом перед носом карлика.

– Это не шутки, – скрестив руки на груди, надулся он.

– А по-моему, ты просто увиливаешь от ответа.

– Плюнь на него, Алиночка, сами разберемся, – мрачно резюмировал кот.

Славэк сразу стал необычайно серьезен, посмотрел по сторонам и сделал нам знак наклониться.

– Ладно, я скажу... Гармонага, – понизив голос, но отчетливо выговаривая каждую букву, прошептал он.

– Так называется это гипертрофированное зло? – недоуменно переспросила я. По выражениям лица и морды Орлова и Профессора соответственно было видно, что и для них это слово новое.

– Я уже и так все сказал! Не спрашивайте меня больше ни о чем, а теперь я пойду, пожалуй. Король любит по утрам строить нас и заставляет маршировать, а может и принудить весь день дубасить бычьим пузырем придворных, хочу успеть вздремнуть часок-другой перед рабочим днем.

Испуганно озираясь, похоже, из-за этого таинственного Гармонаги, карлик поспешил в сторону дворца. Ему действительно надо поторопиться – рабочий день у чехов начинается с четырех утра...

Мы же, вполне довольные собой, гуськом двинулись к дому «У золотого грифона». Вторую ночь толком не спим, но Прага компенсирует все, я не уставала любоваться поразительной красотой и величием этого города.

До гостиницы оставалось всего пара кварталов, как мы увидели в конце улицы яркое пламя.

– Там что-то горит.

– Надеюсь, не очередной призрак, – устало выдохнула я.

– Сколько же их здесь?! – в отчаянии всплеснул лапами Профессор и оказался прав.

Подойдя поближе, мы увидели худощавую девушку в белом платье. Нет, физически она не горела, то есть не разгуливала в одеянии из языков пламени. Она просто очень ярко фосфоресцировала, словно кто-то не пожалел фосфора, измазав ее с ног до головы тройным слоем. Девушка молча тянула к нам костлявые руки и буравила умоляющим взором, преимущественно направленным на Алекса, причем так шустро плыла к нему по воздуху, что я едва успела перекрыть ее наступление.

– Под ноги смотри, фригидная! Чуть моего мужа не подожгла.

– Алина, не будь жестокой, ей точно нужна наша помощь, – упрекнул меня командор жалостливым тоном. Кот фыркнул, на этот раз он явно разделял мою точку зрения.

– Мы сегодня уже помогли целой труппе горящих мопсов – и теперь имеем право чуточку отдохнуть до утра! А если будем каждого призрака – по пути спасать, то на манускрипт уже никаких сил не хватит. Они просто нам на шею сядут, садятся уже, вы что, не видите? – вскричала я, и Пушок отсалютовал хвостом в знак полного согласия.

– Спасите меня... – хорошо поставленным голосом тонко пропела девица.

– Ну что я говорила? Уходим, пока ее соучастники не набежали. Кто же знал, что привидения такие навязчивые. – Я кивнула на фосфоресцирующую несчастную, которая меж тем заломила руки и принялась жаловаться:

– Меня задушил мой муж, а потом забрал детей и ушел, негодяй! Моя жизнь всегда была полна страданий, в детстве меня переехала телега, а в юности лягнула лошадь, в монастыре, где я училась, меня месяцами держали на хлебе и воде и заставляли сутками стоять на коленях на битом стекле, а когда я оттуда вышла, долгое время меня никто не хотел брать замуж. Это из-за моих коленок со шрамами... Хотите – покажу?

– Ну вот еще! Мы хотим спать спокойно, а коленки я и сама показать могу, причем без всяких слезливых историй. Короче, гражданочка, приходите со своим вопросом утром.

– Мое время ночь... – нагло возразила девица, смерив меня надменным взглядом.

– Алина, не будь такой черствой, – пораженно глядя на меня, произнес мой муж. – Бедная девушка пережила столько несчастий, бесчеловечно презирать ее только за то, что ей меньше повезло в жизни.

– Отлично. Хочешь, оставайся с нею, я и сама до кровати доберусь. С дороги не собьюсь, меня будет направлять страстное желание выспаться. Одной!

Командор с Профессором догнали меня через две минуты, на что я и рассчитывала, будучи твердо уверенной, что я для них ценнее призрака тощей нахалки.

– Ну и чего она хотела?

Алекс поморщился, чувствуя свою вину:

– Чтобы мы отыскали подвал в доме, где она жила, и там собрали все осколки зеркала, в которое она смотрелась перед смертью.

– Это вернет ее к жизни? – доверчиво и с надеждой спросила я.

– Нет, но удовлетворит тщеславие, – зевая, ответил кот. – Агент Орлов впервые не послушался моего мудрого совета внять мнению умной жены, и поэтому был вынужден слушать весь этот слезливый бред. А когда мы пошли за тобой, девица лишь обозвала нас подкаблучниками и спокойно отправилась на поиски других безотказных слушателей. Типа мы ей были не особенно и нужны...

Ого, это я умная жена?!! Вот такого комплимента мне не доводилось получать от Мурзика еще никогда. Надо будет записать дату и час, такие слова стоит отчеканивать в золоте!

Когда мы наконец добрались до номера, мой муж, вместо того чтобы ложиться и другим дать поспать, вдруг зажег все свечи и развернул карту Праги. Агент 013 смерил напарника долгим взглядом и вскочил на нашу койку, большую часть которой укрывала огромная, как простыня, карта.

– Что ты делаешь? – плюхаясь на кровать и потираясь, как пантера о любимое плечо, полюбопытствовала я.

– У меня есть одна догадка. А что, если эти многочисленные призраки разбросаны не просто так, а сосредоточены по определенной системе?

– Смех! Общеизвестно, что там, где кого-то убили или насильственно лишили денег, потом и появляются их привидения.

– Но разве цирковые собачки погибли на улице?! А задушенная девушка, которую мы только что встретили, тоже вряд ли была убита именно там. Неужели муж душил ее посреди улицы, хотя такое тоже возможно, но маловероятно, слишком много свидетелей. Они все погибли не тут и не так, но почему-то разгуливают совсем в других местах...

– Смотрите, невидимые меридианы Праги, так называемые энергопотоки, образуют пентаграмму! – вдруг сказал кот.

– Кто их сюда поместил? – не поняла я. – В моем времени на картах такую мистику не рисовали, в лучшем случае обозначали шоссе и железнодорожные пути.

– Энергетические меридианы давно указываются на всех наших картах, может, ты принимала их за что-то другое? – поднял взгляд командор.

– Вы что, нарочно хотите выставить меня полной дурой?! – мгновенно возмутилась я, но, взглянув на эти обозначенные голубыми линиями меридианы, поняла, что Алекс абсолютно прав. Ну в смысле я их и раньше видела... только думала, раз голубые, то, наверное, это ручейки или речки. Особенно ручейки... в центре города... идеально прямые... ага.

– И на каждом кончике луча пентаграммы своя прашная башня. Где мы встретили беглеца демона?

– На Золотой улочке в Пражском граде.

Мой муж быстро обвел кружочком Черную башню-тюрьму, находящуюся в том же районе, на кончике энергетической звезды.

– А Голем живет вот тут, в Йозефовом квартале, или по-другому – в Еврейском городе. Здесь же должны собираться и остальные существа стихии земля, которая отвечает за доходы, преуспевание и богатство, – наставительно заметил котик.

Алекс молча обвел кружком и вторую башню.

– Я думаю, что в каждом районе Праги свои призраки, связанные с каким-то первоэлементом.

– В смысле огонь – это огненные призраки, вода – водяник, земля – голем, воздух – воздушные привидения? – заинтересованно протянула я.

– Именно!

– А Славэк упоминал, что его отец, водяник, живет у Вышеграда.

– Значит, прашная башня в Вышеграде – это вода, кстати, она чуть не у самой Влтавы стоит. Вполне подходит для того, чтобы вокруг нее сосредоточивалась водная нечисть.

– Но ведь Черная башня не прашная, – сказал кот. – Хотя какая разница, если она тоже находится на одном из энергетических лучей. И тот сумасшедший, что упоминал о каком-то демоне... Он ведь мог иметь в виду именно этого Гармонагу?

– Думаешь, Гармонага скрывается в башне? – спросила я Алекса.

Он кивнул.

– Только не в Черной, там полно народу. По всей видимости, он засел в сердце Праги, на Старом месте, где расположена самая большая и старинная башня. – И командор нарисовал на карте очередной кружочек.

– Но ведь неподалеку от нее у собора Богоматери над Тыном мы встретили призраков собак, которые, вероятно, относятся к стихии огонь.

– Огонь не может без воздуха. Возможно, поэтому там так много и огненных призраков, и просто привидений воздушной стихии. Можно предположить, что это место притягивает все виды ирреальных сущностей. И в один из дней притянуло и Гармонагу, – предположил командор.

Мы все подобрались, разгадка была совсем рядом...

– Согласно Пифагору число пять соединяет в себе тройку – знак Неба и двойку – знак Земли. В центре точка, символизирующая встречу Неба и Земли, – вовремя вспомнил ученый Профессор.

– Как в пророчестве! – невольно вскрикнула я. – Небо обрушится на землю, когда будет прочтен манускрипт Войнича! Это и будет конец света!

– А еще по Пифагору четыре первоэлемента – воздух, земля, огонь и вода – пронизываются эфиром, символом проницаемости и живучести, – продолжал кот.

– По-твоему, Гармонага – это эфир?

– Эфир – это его символ.

– Если он такой живучий, трудно будет с ним справиться.

– А кто говорил, что будет легко? – усмехнулся мой муж. И мне сразу стало совсем не страшно, он у меня умница и герой, мы победим...

– Значит, думаете, что Гармонага расположился на Старом месте, в самой оживленной части Праги? Откуда мы выходили на Староместскую площадь. А в более спокойном районе он себе комнатку не мог снять? Я думала, подобные ему инфернальные существа обычно мизантропы и стремятся к безлюдным местам.

– Это только догадка, проверим ее завтра, а теперь спать, – похоже, завтра нас ждет насыщенный день.

– Уже сегодня, – буркнул агент 013, глянув в окно, и, рухнув без задних лап, захрапел на нашей кровати.

...Меня разбудил бьющий в окно солнечный свет, я сладко потянулась и открыла глаза. И увидела Алекса, входящего в дверь с подносом в руках, а на нем дымящийся кофе, свежеиспеченные булочки и масло.

– Ты вовремя проснулась. – Он нежно меня поцеловал, чуть не облив кофе, и мы принялись за булочки, и только тут я заметила отсутствие никогда не пропускающего завтрак Профессора.

– Он ушел рано утром, сказал, что не может спать, так как у него срочно созрел какой-то план. Ты же знаешь, гениальные идеи часто приходят во сне. От моей помощи он отказался, говорит, тут такое дело, когда надо действовать в одиночку.

– Как это я не слышала, обычно я чутко сплю, – не особо расстроилась я, под шумок доедая лишнюю булочку. Ничего, не растолстею, побегаю сегодня побольше – сброшу.

– Он не хотел тебя будить, весь горел энтузиазмом и очень торопился. В таком состоянии он не любит что-то объяснять. Сказал только: «Поверь, напарник. Кот здесь больше подойдет, чем человек», и что скоро выйдет на связь, тогда все и расскажет. Но ты же знаешь, он часто склонен преувеличивать значимость своих идей. Думаю, он просто отправился следить за учеными.

Мы с пользой провели время без назидательной опеки нашего хвостатого моралиста, однако уже через два часа занервничали. Агент 013 молчал, мой муж несколько раз попытался выйти с ним на связь, но безрезультатно.

– Ладно, ты собирайся, а я пока расспрошу корчмаря, может, он что-нибудь видел. Жду тебя внизу.

Через несколько минут, не забыв наложить румяна, я сбежала по ступенькам вниз. Поздоровавшись с хозяином отеля, я увидела командора. Он уже сидел за ближним столом в общем зале и манил меня к себе.

– Говорят, наш герой был тут час назад с двумя типами в клетчатых костюмах, похожих друг на друга как близнецы. Никого не напоминает?

– Ученые! Они его засекли, – ахнула я.

– Или он сам вступил в переговоры. Но почему не посоветовался с нами? Они сидели за этим столом, и хотя корчмарь пытался сбросить кота со скамейки, посчитав, что котам за столом не место, тот успел оставить послание. Посмотри.

Это было нечто пугающее и волнующее по реалистичности и художественности изображения. На столешнице был нацарапан кот в позе «витрувианского человека» с вытянутыми передними и растопыренными задними лапами, авторская копия «анатомического чертежа» Леонардо да Винчи. Только у этого имелась и пятая конечность, вертикально указывающий вниз и на юг пушистый хвост.

– Тебе еще неясно? Он «У Витрувия»! – возбужденно прошептал, мне на ухо Алекс.

– У какого еще Витрувия? – неверяще переспросила я, думая о почившем в бозе еще до нашей эры ученом, связанном то ли с древними греками, то ли с римлянами. Помнится из курса истории искусств давно покинутого института, он строил дома и города или, наоборот, камнеметные машины для разрушения домов и городов? Впрочем, в те времена одно другому не мешало...

– Боже, ну конечно, в ресторанчике «У Витрувия», на Золотой улочке, мы же вчера проходили мимо, – терпеливо пояснил мой любимый муж. А я и не обратила внимания, где мы только вчера не шлялись, разве запомнишь в беготне.

– Но пентаграмма может также означать, что он что-то узнал о том, о чем мы говорили вчера ночью, о прекращении эвакуации призраков и их спасении! – Алекс решительно встал, взял меня за руку и помахал хозяину: – К обеду не ждите, почтеннейший, у нас много дел...

Золотая улочка находилась в верхней части Праги, поэтому шли мы туда довольно долго. К тому же от королевского дворца спускалась целая толпа празднично разряженного люда. Наверное, был какой-то религиозный праздник, а может, просто алхимические опыты короля увенчались успехом?

Трубачи трубили в рожки, дети размахивали цветами, грудастые чешки – чепчиками и национальными флагами, лица у всех были радостные и озадаченные одновременно. В шествии, кстати, принимал участие и сам король Рудольф, окруженный карликами и гигантами. Его трудно было узнать, он был одет в костюм шута, это Алекс мне шепнул, присмотревшись к длинноносому клоуну, который был в центре внимания народа.

Кажется, император не такой сноб, как я думала, но оттого еще загадочней. Он дудел в дудку и пританцовывал в мягких длинноносых башмаках с бубенчиками в окружении подыгрывающих ему певцов и музыкантов. Пара профессиональных актеров осуществляла общее руководство. Ну и, судя по раскрашенным физиономиям и натянутому энтузиазму, десяток переодетых придворных вынужден был разделять причуды короля. Так оно и оказалось, к тому же это позволяло бережливому Рудольфу Второму экономить на оплате лицедеям.

– Король развлекается...

– Значит, ему, как и нам, сейчас не до рукописи, зайдем во дворец вечером.

– Если нашего котика найдем, – всхлипнула я (рисунок на столешнице почему-то произвел на меня самое гнетущее впечатление)...

В ресторанчике «У Витрувия» ничего подозрительного мы не обнаружили. Стандартная забегаловка в псевдоантичном стиле, облезлая штукатурка с нарисованными по сырой поверхности ионическими колоннами и безбожно пузатыми Эротами. Кроме того, на ней изобиловали чертежи самых разных приспособлений, по большей части непонятных для меня, – от тележек с клетками для перевозки животных для зоопарка до десятка видов колодцев или акведуков.

– Вас будет двое? Зал для курящих? – возник перед нами официант с изможденным лицом и в греческой тунике, такой ветхой и засаленной, что я бы не удивилась, если бы это оказался оригинал, найденный при раскопках где-нибудь в Халкидике.

– Некурящих.

– Вон туда, каждая вторая кружка пива со скидкой. После шестого литра триста грамм бехеревки бесплатно! – кивнул чешский «грек».

– Смотри, здесь лестница вниз в подвалы, ты отвлеки нашего официанта, а я поразведаю, что там. В случае чего всегда можно сказать, что искала туалет.

– Где помыть руки, – поправил меня наставительно Алекс – Так, по-моему, звучит благозвучнее, мы все-таки в Европе.

Воспитывает меня, маленький, ладно, чего не позволишь любимому мужу. Я уступчиво кивнула, одарив его улыбкой и ласковым взглядом.

Внизу оказалось четыре двери, попарно одна напротив другой. Я по очереди заглянула в замочные скважины каждой. За первой было какое-то шевеление, и оттуда доносился запах жженого сахара, вроде так пьют абсент? А вот из замочной скважины напротив чувствовался легкий запах миндаля, но толком ничего не видно – так, может, Пусика как раз сейчас за этой дверью, силой разжимая ротик, травят цианистым калием!

Я хотела выбить дверь ногой, но, глубоко вдохнув, заставила себя успокоиться, предположение маловероятное, надо держать себя в руках, чтобы благополучно спасти кота. За третьей и четвертой было совсем темно и никаких знакомых запахов.

Вдруг одна из дверей – кажется, та, из-за которой пахло жженым сахаром, – тихо заскрипела, и из нее на цыпочках вышел Славэк. Он осторожно посмотрел по сторонам. И, естественно, сразу увидел меня. Мне, как понимаете, прятаться было негде, да и не тот случай, карлик быстро развернулся и дал стрекача по ступенькам вверх.

Ничего, там на выходе Алекс, он перехватит малыша, и мы узнаем, на какую державу тот все-таки работает.

– Так-с, сейчас посмотрим, из чего сделан ваш мозг, коллега, – вдруг раздалось из-за двери, где был запах миндаля.

Я притихла.

– Из того же, что и у всех! Из серого и белого вещества, только первого у меня гораздо больше, чем у вас, коллеги!

– Так в чем же секрет вашей уникальности, коллега? – будто не слыша, продолжал вкрадчиво другой голос. Он был мне очень знаком. Впрочем, как и первый. Когда-то мне довелось с обладателями обоих пообщаться.

Из-за бешеного биения сердца я даже не услышала, как в подвалы спустился командор.

По одному моему взгляду поняв, что происходит за дверью, он, не говоря ни слова, бросился вперед, выбив дверь плечом. По правде, я тоже собиралась в следующее мгновение предпринять решительный шаг – начать орать под дверью и угрожать мерзавцам до тех пор, пока весь ресторан не сбежится, а похитители кота в панике не сдадутся властям.

Когда мы ворвались в комнату, я сразу увидела привязанного к стулу Мурзика. Два ученых в клетчатых твидовых костюмах, с которыми мы уже встречались в Англии, злорадно улыбнувшись, нажали на кнопки переходника и в следующую секунду испарились. Один даже послал мне издевательский воздушный поцелуй на прощанье.

– Я поймаю этого гада! – яростно прошипел мой муж.

– Ничего не понимаю, – столь же яростно возмущалась я, хоть и на другую тему. – Они же знают, что все станет известно мировой общественности, их организацию прикроют или в лучшем случае заставят выплатить большой штраф, а их двоих уволят!

Алекс пытался вычислить траекторию их перемещения по временному континууму, но счетчик на переходнике не сработал. Командор сердито стукнул им по столу.

– Это был шантаж, они хотят, чтобы мы убрались отсюда и не вмешивались в их дела, – мрачно сообщил кот, так и не дождавшись, когда мы наконец обратим внимание на его драгоценную персону.

– Надеюсь, они не собирались делать тебе трепанацию черепа? – Мигом представив себе эту страшную картину, я крепко прижала к груди родного Профессора.

– Алиночка, хватит меня обнимать! – сердито пропыхтел он у меня из-под мышки. – Отвязала бы лучше от стула.

– Тут минут десять назад по лестнице наверх выбежал напуганный Славэк, – повернулся к нам Алекс – В похищении нашего напарника я его не подозревал, но на всякий случай перехватил и допросил. Он занимался здесь только одним делом, – готовил для короля и себя эликсир молодости и красоты. Эта комнатка его рабочий кабинет...

– Ха! И ты ему поверил?

– Алина, это Золотая улочка, тут живут сплошные маги и алхимики.

– Сплошные аферисты и бездельники, – досадливо поморщилась я, ломая ногти о тугие узлы. Надо же, на одного кота навязали целое макраме...

– Э нет, милочка, занятия алхимией отнюдь не были пустой тратой времени. Алхимия дала много изобретений и усовершенствований уже открытого – эмаль, лакокраску, стекло, металлические сплавы, кислоты, щелочи, соли, а также элементарную перегонку спирта. Все это было побочным продуктом поисков философского камня, золота и эликсира молодости, – поправил меня растрепанный кот, получив свободу.

– Славэк вышел отсюда, может, все-таки заглянем, – предложила я, указывая на дверь напротив.

Алекс постучал.

– Не заперто, – хрипло ответили изнутри. Мы заглянули... Там действительно оказалась алхимическая лаборатория, в ней орудовал шваброй какой-то угрюмый старик с обгоревшими усами и тлеющей ярко-синей бородой. Он широко раскрыл на нас ошалелые глаза.

– Простите, но мы ищем королевского карлика, он тут не пробегал?

– А? Что?! У меня со вчерашнего взрыва уши заложены... Вам чего надо-то?!

– Славэка! – как можно громче проорала я.

– Нет, это не лавка, – уверенно отмахнулся старик, – но снадобья продать могу. Вам для красоты лица или от волос на ногах?

– От длинного языка, – фыркнул на меня Профессор и первым вышел вон. Мы догнали его уже на выходе из греческого ресторанчика.

– Просто оттуда пахло жженым сахаром, – непонятно кому объясняла я, когда нам удалось найти тихое местечко и поговорить без особых свидетелей, за навесом торговца овощами. – Мне казалось, что это не алхимический ингредиент.

– Жженый сахар как раз главная составляющая эликсира красоты, о необразованная!

– Все-то ты знаешь, усатенький пройдоха, – пробормотала я, постаравшись, чтобы кот не услышал. Вот вам и вся его благодарность за спасение, маленький эгоист... – Но как случилось, что ты дал себя похитить?

Он поправил языком шерстку и величаво начал:

– С Базы поступило сообщение на мой переходник, потому что я один не спал и подтвердил, что готов принять сообщение, вы же знаете, послания под грифом «абсолютно тайно» без подтверждения пароля не рассылаются. Сообщение гласило, что ученые прибыли в Прагу того же времени, что и мы, и я решил проследить за ними. К сожалению, меня обнаружили, у них теперь какие-то новейшие датчики, засекающие наблюдение биологической формы жизни. В следующий раз надо будет послать робота... Поняв, что раскрыт, я вернулся в корчму, чтобы рассказать все вам, но они шли следом. А потом напрямую предложили побеседовать за завтраком. Говорили, что хотят показать мне один раритет, находящийся «У Витрувия», по их словам, им нужен был совет высококлассного специалиста. На эту удочку я и попался... Пока Смит расплачивался, а Уилсон вышел помыть руки, я нацарапал вам послание, но без особой надежды на вашу проницательность. Кстати, рад, что вы оказались сообразительнее, чем я думал.

– У тебя талант к резьбе по деревянным столешницам в трактирах. Кстати, это ведь было не случайно? – Я многозначительно подвигала бровями, глядя ему в глаза. – Пять прашных башен Праги. Цифра пять – пентаграмма. Ты сегодня изобразил ее на столешнице! Что ты хотел этим сказать в действительности?

– Да ничего, я только намекал на место, куда собирался уйти вместе с Уилсоном и Смитом, – возразил кот. – К тому же я не претендовал на изображение пятиконечной звезды, символа микрокосма и человека. Я кот, и если уж на то пошло, так шестиконечная звезда куда круче, ибо обозначает совершенство!

– Значит, вас делает совершенными всего-навсего хвост?

Кот обиженно поджал губы и промолчал.

– Нужно двигаться во дворец, – решительно встал командор. – Лучше уничтожить ключ к разгадке манускрипта, пока они сами не добрались до него и не прочитали. Единственная причина их появления – это то, что они узнали, что манускрипт можно прочесть только здесь и сейчас.

– Тогда нам следует сделать это раньше! Пока в книге еще все страницы, – заключил агент 013.

– Но король празднует на площади, – осторожно вставила я. – К тому же мы только предполагаем, что разгадка в утерянных страницах, но настоящая причина может быть совсем другой.

– В любом случае мы должны успеть вырвать эти страницы и уничтожить, – определился Алекс.

Спорить было бессмысленно, и, хотя еще вчера такое манкуртство вызывало у меня бурю негодования, сегодня я должна была признать, что сейчас это самый быстрый и легкий способ решения проблемы, хотя книгу, конечно, жалко. Но пожертвовать книгой ради спасения целого города, а возможно, и всего мира не такая большая цена. К тому же не надо заставлять мозги работать.

– Я согласна! Ведь нам тоже нельзя читать манускрипт, а без этого как проверить истинную опасность его текста? Лучше не рисковать...

Кот тоже не очень-то возражал:

– Сейчас не до церемоний. Проникнем во дворец и найдем манускрипт сами. А там, может, и отыщется способ обойтись без книговредительства, – без особой надежды в голосе сказал он.

...Парадный вход во дворец был закрыт на большой висячий замок с латунным львом-нашлепкой. Браво марширующий рядом карлик с маленькой секирой на плече сказал нам, что никого нет, все принимают участие в параде.

– А ты почему не на празднике?

– Дворец охранять велено, – досадливо ответил он и, сердито покосившись на дверь, с сожалением в голосе добавил: – Король уже никому не доверяет. Даже мне ключа не оставил.

Пришлось обходить дворец, чтобы попасть внутрь хотя бы через кухню. Слава богу, кухни всех дворцов мира работают в любые дни, а значит, всегда открыты.

– Где он может прятать наш манускрипт? – по ходу дела уточнял кот.

– В шкатулке, – напомнила я.

– Я не об этом, где сама шкатулка?!

– Ну наверное, в королевской сокровищнице или в библиотеке.

– А где находится сокровищница или библиотека?

– Чего пристал, я-то откуда знаю?!

– Это к вопросу о твоей зрительной памяти, – надменно протянул Пушок. – Между прочим, на Базе мы рассматривали план дворца. Но, видимо, кое-кто в это время только и думал о том, как наступить на хвост боевому товарищу.

Тут он меня сразил, последние две минуты я действительно только об этом и думала! Но согласитесь, он же достает меня почем зря... Разобраться с нахалом по-свойски мне не удалось, командор уже вежливо стучал в кухонную дверь.

Повара нас знали и даже уважали после всего, что «с помощью чар» проделывал здесь вчера наш котик. Хорошо, что мы в Праге, в Чехии, где к колдунам во все времена относились с пониманием, а магией увлекались и стар и млад, где-нибудь в Севилье нас бы уже дружно сдали инквизиции.

– Мы с праздника, король просил передать вам, что желает к своему приходу гору пирожков с черникой! А нам нужна его теплая куртка, он послал за ней, ибо костюм шута совсем не греет, его добрейшее величество даже решило подумать над утеплением формы для дворцовых шутов.

– Да продлит Господь его годы! – возведя очи к потолку, умильно пожелали повара. – Вас проводить во внутренние покои? Гардеробная находится рядом с библиотекой.

– Не беспокойтесь, мы сами найдем, – удовлетворенно кивнул Алекс.

– Конечно-конечно, и передайте королю, что пирожки к его возвращению будут готовы, – учтиво поклонился главный повар, не сводя глаз с кота и подозрительно сладко улыбаясь. Агент 013 постарался сохранить достоинство, отвернувшись и сделав высокомерно-непроницаемую физиономию.

– А может, пока ваш ученый котик покажет нам свои фокусы?

– К сожалению, он работает на нас по контракту и, приравниваясь к ребенку, трудится не больше четырех часов в день, – ответно разулыбалась я. – Свои сегодняшние четыре часа он уже отработал и больше и усом не пошевелит, уж мы-то его знаем.

Повара разочарованно завздыхали и потеряли к нам интерес, постепенно принимаясь за работу.

– Теперь главное, чтобы нам не помешали.

Пока нашей команде везло, кажется, дворец действительно был пуст.

– Библиотека в северном крыле, – указал лапкой Профессор.

– Если рассуждать логически, то наверняка сокровищница Рудольфа Второго пуста, потому что там было бы слишком легко найти рукопись. Уверен, что король сунул ее именно в библиотеку, она просто громадна, а среди старых книг можно спрятать хоть сотню таких манускриптов Войнича, – предположил командор, и мы начали поиски именно с северного крыла.

Но какая же огромная там была библиотека-а... Мы копались не менее часа, перевернули два стеллажа, едва не пришибив Мурзика фолиантами, золотая шкатулка нашлась! И нашла ее именно я, поскольку рылась шустрее всех.

Мой муж расковырял замок, а кот быстро пролистал и вырвал нужные страницы. Честно говоря, у меня сердце кровью обливалось, когда он выдергивал очередной лист. Но чего не сделаешь ради спасения человечества... Вот только наводить порядок в разгромленной библиотеке я категорически отказалась! Ну их, пусть думают, что тут привидения в догонялки играли...

Вышли мы так же через кухню, прихватив на обратном пути сразу три королевские куртки. Повара суетливо ставили в печь первую партию пирожков с черникой.

– Что будем делать с этими страницами? – спросила я, когда мы спускались вниз к Карлову мосту.

– При случае предадим огню – и проблема будет решена, – воодушевленно пропел кот, размахивая выдранными листами и приплясывая на месте, явно гордясь тем, что мы еще на свободе и Прага останется цела. Командору не сразу удалось отобрать у него редчайшие раритеты, способные изменить судьбу мира, чтобы быстро сжечь в уголочке.

– А как мы узнаем, что наше предположение верно и ключ к разгадке таился в этих страницах?

– Потому что именно они были утеряны, а манускрипт не расшифрован, какие еще тебе нужны доказательства, милочка?! Мир цел, мы можем даже выпить по этому поводу!

– Ну не знаю, не знаю, как-то все слишком просто... И куда теперь?

– На Староместскую площадь, – обнял меня мой муж. – Ты ведь не забыла о Гармонаге...

Ой, мало того что забыла, я и думать-то о нем не желала! Мы ведь выполнили свою часть работы, зачем же заморачиваться еще и с кучей пражских привидений, спасая их от незавидной судьбы. В конце концов, проще доложить Базе, узнать мнение шефа, получить подкрепление, и... к этому моменту демон успешно захватит весь город. Ладно, шайтан с вами, придется пойти и спасти их всех. И я их спасу, только надо бы перекусить хоть одним кнедликом, от утренних булочек в животе не осталось даже теплых воспоминаний...

На площади было полно народу – как горожан, так и заезжих гостей всех мастей. Но в толчее всегда легче незаметно проникнуть в башню, что мы и сделали. Внутри нее, как ни странно, все заросло паутиной, едва мы вошли, как к потолку взмыл целый косяк летучих мышей. Правда, косяками они не летают, просто «туча», как обычно выражаются писатели, здесь тоже не подходит, до тучи их количество не дотягивало.

Странно неиспользуемая башня в самом центре города! Такое местечко для бизнеса или туристского центра, рядом и через арку башни за день проходят тысячи. А внутри она выглядит, как будто о ней забыли или по серьезной причине стараются обходить стороной. Мы крались друг за другом по витиеватым переходам внутри этого непонятного архитектурного объекта...

– Вампиры, – прервал мои мысли агент 013.

– Где?! – Я обеими руками закрыла горло, в панике озираясь по сторонам.

– Я говорю, что эти летучие мыши из семейства вампиров, – пояснил кот. – Держись поближе к нам. Но не паникуй, может быть, это еще ложные вампиры, летучие мыши, знаешь ли, и нектаром питаются.

– Уф, так ты сначала определись, умник, а потом пугай.

Профессор не любил поучений, поэтому презрительно фыркнул и двинулся вслед за Алексом, который освещал нам дорогу электрическим фонарем, встроенным в рукоять ножа. Я, как всегда, была отодвинута в самый глубокий тыл, но пока ничего опасного в воздухе не ощущалось.

– Мы тебя видим, – вдруг сказал Алекс, повернув голову вправо. – Выходи, не бойся.

Кого это они там нашли? Лично я ничего не видела, хотя таращилась в темноту изо всех сил. И тут оно вышло, вернее, выпрыгнуло на свет...

– Вэк, – сказала я, всерьез собираясь упасть в обморок. Это была отрезанная человеческая нога, хорошо хоть не волосатая в довершение ужаса или уже побрилась?

– Эй, вам сюда нельзя, – сварливо заметила она. Голос раздавался то ли из пятки, то ли из колена, но звучал вполне отчетливо.

– Ты что, охраняешь это место? – улыбнулся командор.

– Кто – я?! С чего бы это? – слишком поспешно и неуверенно вскричала Нога.

– А где хозяин? Нам надо передать ему письмо о наследстве, у него умер дядюшка в Швейцарии и все оставил единственному племяннику.

– Не знала, что у него есть дядюшка, – недоверчиво заметила Нога, нервно перебирая грязными пальцами. – А где письмо?

Мы переглянулись. Потом я торопливо достала из-за пазухи сложенную вчетверо бумажку (на всякий туалетный случай), помахала ею в зоне недосягаемости и спрятала обратно.

– Лично в руки, – облегченно выдохнув, дополнил мой муж.

– Непохожи вы на почтальонов, почтальон ходит один, – метко заметила отрезанная конечность, становясь все более подозрительной.

– Я душеприказчик его дядюшки герцога Альфонса фон Мариенгейма, а это моя охрана. – Алекс важно кивнул на меня и приосанившегося Профессора. Нога растерянно отступила.

– А почему, кстати говоря, ты не живешь там, где положено, в Йозефовом квартале? – строго спросил агент 013. Почему он решил, что этот призрак должен относиться к стихии земли? Наверное, просто пошел ва-банк, но оно сработало!

– Но моего хозяина четвертовали и бросили в реку, поэтому мое место у Влтавы в Вышеграде, – возмутилась наивная Нога, выдав себя с потрохами.

– Тогда извини, подруга. Можешь продолжать ошиваться тут...

Наша теория о том, что места жительства нечисти в Праге были строго регламентированы и упорядочены, полностью подтвердилась. Но Нога вдруг решила, что ее облик требует дополнительных пояснений:

– Увы и ах! Я – это все, что осталось от когда-то прекрасного тела любовника королевы, не буду называть наши имена, чтобы не компрометировать светлую память этой прекрасной и добродетельной женщины...

– А имя ее мужа, короля? – полюбопытствовала я. Просто, кажется, на чешском престоле не было самоправящих королев, кроме Либуши, но привидение таким древним не выглядело.

Нога тяжело вздохнула, отсутствие глаз не помешало ей воззриться на меня с тяжелым упреком.

– Этого, как вы понимаете, я тоже не скажу. Уходите и оставьте меня одну, наедине с моей скорбью...

– Но тебе грозит опасность, как и всем, за тобой в любой момент может явиться огромная призрачная рука и утащить в неизвестность, не боишься?

Услышав эти слова, Нога горько рассмеялась:

– Мне ничего не грозит. А теперь уходите, достопочтенные «почтальоны», было приятно с вами побеседовать.

– Может, перестанем притворяться, что не понимаем друг друга, – поднажал Алекс. – Неужели тебе не жаль твоих товарищей, тем более что и сама ты, похоже, не слишком-то счастлива на службе у Гармонаги. Времени осталось мало, мы хотим спасти все привидения Праги.

Нога отшатнулась, ударившись бедром о выпирающее из стены бревно.

– Ничего я не знаю! И ничего не скажу, кроме того что до летнего солнцестояния у вас остался всего один день, – выкрикнула она и ускакала во мрак. В общем, несмотря на обычное легковерие призраков, нам не удалось окрутить ногу четвертованного любовника королевы.

Мы вышли из башни на свежий воздух, летучие мыши провожали нас саркастическим писком.

– Похоже на то, что в день летнего солнцестояния Гармонага намерен завершить операцию по уничтожению духа Праги, – начала я. – Но почему именно в этот день?

– В летнее или зимнее солнцестояние, всего два раза в год, как и положено, открываются врата в потусторонний мир. И они наверняка исторгнут оттуда что-нибудь очень малоприятное, – сумрачно предположил кот.

А мой муж вдруг хлопнул себя ладонью по лбу и просиял:

– Помните сумасшедшего пилигрима, которого мы встретили в первый наш день в Праге, что он там говорил: «Страшитесь грозного демона, чей дух исторгся из самых глубин...», э-э... как дальше?

– Кажется, «...из глубин подвалов Скотобойной улицы», – припомнил умненький Профессор, он у нас все помнит. Великая вещь образование.

– Ой, и почему это у меня нет особого желания исследовать вонючие подвалы Скотобойной улицы?! Что вы так смотрите, а еще мужчины! Ладно, полезу, но тогда хоть выдайте мне болотные сапоги и резиновые перчатки, пожалуйста.

Алекс покачал головой и достал карту:

– Скотобойная улица... так-так... Она расположена... мгм... в подтверждение нашей теории... прямо здесь!

– Неужели в Старом городе?

– Именно.

– Тогда все подтверждается со Староместской прашной башней. Но если он из этих подвалов уже исторгся, то его там нет. И вы мне не ответили насчет сапог и резиновых перчаток... – продолжала ныть я, потому что ползать по скотобойням – развлечение ниже среднего. Мне потом от одного запаха до старости не отмыться.

И тут мы увидели Славэка. Он вприпляску выходил из ближайшей пивной, сияя как начищенный серебряный грош.

– Приветствуем тебя, славный карлик! – первой подскочила я. – Что у тебя за радость, что отмечаем?

– Вообще-то причина ясная, сплавил нам это дело и чувствует себя свободным человеком, – поддержал кот, перекрывая ему пути к бегству.

– М-мы Н... ШЛИ эликсир! Прямо здессс, в пивной, со-рок два гр... дуса и результат н... лицо. Ну как, я п... молодел? Ик!

– Да-а, действительно, тебя не узнать, – многозначительно согласился агент 013, прикрывая нос от разящего перегара карлика. – Но напомни-ка мне, где может быть убежище Гармонаги?

Коротыш сделал испуганные глаза и, мигом протрезвев, почесал затылок:

– Не имею представления. Может, папаша знает, если, конечно, не съехал еще. Но вообще-то это вряд ли, он бы меня предупредил, я ведь у него любимый сынок...

– Ты не ответил, с чего это ты тут пьянствуешь? – второй раз поинтересовалась я.

– Ходил на Зеленый рынок за корнем мандрагоры для большей крепости зелья. Вот поглядите-ка, какого крупного субчика отхватил. – Славэк выудил из кармана, и продемонстрировал нам похожий на человечка клубень. – Завтра с раннего утра «У Витрувия» весь день буду варить эликсир по приказу короля для его придворных, ему надоело, что они все такие уроды. Нравится? Белый – это самец.

– Так считал и Плиний, – добавил кот.

– Не знаю, кажется, так было написано в сказке про кита Дика...

– А куда эмигрируют наиболее расторопные представители пражской нечисти? Извини, я хотела сказать, жители ирреального мира, – снова влезла я.

– Кто куда, у кого где есть возможность прижиться. Папаша мой, например, собрался по Лабе в Австрийское герцогство плыть, там его друг работает на водяной мельнице, обещал его тоже устроить.

За разговорами мы вчетвером спустились под Карлов мост к Влтаве. Карлик выковырял из мостовой солидный булыжник и короткой ручонкой запустил им в воду. Тут же по поверхности пошли круги, на свет божий показалась круглая зеленая голова в черном цилиндре (вот когда придумали на самом деле цилиндр!), лицо водяника вызывало расположение. А вот большие выпуклые глаза были почему-то очень грустными.

– Хорошо, что заглянул, сынок, я сам собирался тебя найти. Вода-то совсем замутилась, такая стала, что и с помоями не сравнить, что пражане выливают в матушку-Влтаву. Не можем мы тут больше оставаться, а теперь и причины нет, с тобой попрощаться успел, так что этой ночью и поплывем, если жена чего другого не решит.

– Да ладно, папа, тут к тебе люди с вопросом.

– Нам нужна ваша помощь. Мы хотим знать, где искать Гармонагу! – выкрикнул Пусик, стараясь не замочить лапы в воде.

Водяник едва не захлебнулся от такой откровенности. Он с ужасом взглянул на нас, потом на каждого по очереди, потом ушел в свои мысли, немного успокоился и поскреб за ухом:

– Зачем вам это? Вы погубить себя хотите?!

– Мы хотим спасти Прагу. Если поможете, у нас все получится, вам не придется переезжать, – поддержала я котика. Водяной явно призадумался, мы не были похожи на самоубийц... Минут пять он молчал.

– Конечно, уезжать не хотелось бы, да и никто не хочет, все мы сроднились с душой Праги, и многие из нас просто погибнут на чужбине. Но его не победить, – наконец медленно заговорил водяной, скорбно качая головой.

– А мы попробуем, – весомо добавил командор, – у нас большой опыт, поверьте.