/ Language: Русский / Genre:nonf_publicism

Газета День Литературы # 178 (2011 6)

Газета ДеньЛитературы


Олег ПАВЛОВ МЫ ЗАБЫВАЕМ О ЛИТЕРАТУРЕ

– Власть должна слушать писателей?

– Вопрос парадоксальный. Потому что, где власть, там ответственность. Но может ли культура оказаться ответственней власти? Может. Читайте письма Короленко к Ленину. Это когда власть не имеет нравственной силы, когда она безбожна. Но в таком случае у власти ничего не просят – от неё требуют... И я бы даже не говорил о каком-то "униженном положении" культуры, если она сама же унижается перед властью… Как унижает себя этой целью – только продаться…

– Вы так резко судите о современной литературе…

– Ничтожество литературы – это когда право на существование получает бездарность. Талант не идёт на компромиссы, не потакает массовым вкусам, не торгует собой. Мы же видим некую массу, сформировало которую желание продаваться: безразличие ко всему, кроме своей выгоды. Всё кончается тотальной продажностью. И вот мы уже забыли… Искусство – это искренность. Художник – это душа. Творчество – это поиск.

– Зато исчезла цензура…

– Цензура – это диктатура лжи. Рынок – диктатура пошлости. Вот Путин сказал на последней "встрече с писателями"… "У нас 80 процентов массовой литературы… Дальше некуда, – сказал Путин господам литераторам, – потому что как бы себя самих потеряем…" Но говорил с королями массовых продаж… Ну, не смешно… Это как если бы Сталин вдруг собрал своих пишущих соколов и объявил: ну, ребята, вы и заврались, народу уже читать стало нечего.

– Вы считаете, современная русская литература не развивается?

– Развиваться свободно может только то, что имеет альтернативу. Ничего этого нет. Кроме того, у нас уничтожено книгоиздание в провинции, то есть по всей стране.

– А что случилось с писателями? Какая катастрофа их постигла?

– Нигде в Европе издатель не имеет права не платить автору. В России, где в 90-е ни один автор не знал своих тиражей, это право стало основой всего. Литературный труд сделали рабским. Хотя какие там писатели… А учёные, а врачи, а учителя… Трудом их пользуются, но как рабским. Есть, да и нужна, только интел- лектуальная обслуга.

– Вместе с обществом писатели разделились на либералов и патриотов…

– Бросьте, идеологической подоплёки давно уже нет ни в чём. Патриотизмом тоже торгуют. Я бы сказал, что у нас идёт противостояние героизма и продажности. С одной стороны – сила национального героизма. С другой – беспринципная сила продажности. В исходе этого противостояния – будущее нашего государства, ведь в XX веке появились технологии, которые требуют наивысшей ответственности. Но если тонут атомные подводные лодки и взрываются атомные станции – это неуправляемый хаос… На что надеяться? Продажность отвратительна. Люди честные, особенно молодые, уходят в бунт. Но где можно служить честно родине и своему народу – там и будущее. Мне противна идея какой бы то ни было новой социальной революции. Не через бунт и революцию – а через служение мы можем и должны сделать главное: сохранить свою родину. Когда в Индии появился Ганди, они только путём духовного сопротивления изменили свою историю. Но у нас полно вождей, больших и маленьких, – и нет учителей.

– России нужно обновление?

– Я не верю в обновление. Традиция – это возвращение к тому, что было смыслом существования, но оказалось утрачено. Это обретение смысла существования через покаянное чувство тоски по тому, что утратил. Возвращение домой, к очагу, любимым. К своему долгу человеческому. Совсем другое – обновление. Обновить – значит рационально освободить от чувства любви, родства, долга. Почему-то нам внушили, что развитие происходит только через обновление. Это не так – развитие происходит через накопление опыта. В Китае мы наблюдали, как одна цивилизация перешла в другую. Накопление опыта – это и есть культура. Обновление – это разрыв своей исторической традиции, уничтожение предыдущего опыта, варварство, бескультурье. Оно ни к чему не ведёт. Мы бесконечно обновляемся уже 20 лет и бесконечно погружаемся в новое и новое варварство. Откуда, например, появились у нас фашисты? Ведь что-то более противоестественное и придумать нельзя – это же внуки тех, кто воевал! Но забыли, не помнят, обозлились, это уже не свято. Передают любовь к чему-то в каждом народе – а у нас плодится через безродство такая ненависть.

– Как вам видится будущее?

– Я хотел бы видеть страну, которая развивается не путём обновления, а путём сбережения своих богатств – духовных, народных, стратегических. Но именно накоплением и продолжением своей национальной, то есть русской традиции. Мы же не можем жить своей традицией. То есть у русских нет права на свою культурную самостоятельность, историческую память. Национальный статус русских, в отличие от якутов или башкир, никак не гарантирован. Но мы имеем такое же право на своё образование, свою культуру, жизнь в рамках своей традиции. У русских же нет права и на родину. Ведь у нас 20 миллионов русских вне России! Но по официальным программам возвращаются на родину, гражданство получают единицы. Если мы видим подобное отношение государства к своему народу, то как мы должны к нему, государству, относиться? Нас пичкают какими-то идеологическими проектами. Но идеология приходит тогда, когда нет веры… Нам этими идеологическими проектами заменяют то, что держало нас слитно веками, сделав из племён народом, – христианскую веру.

– Во что вы верите?

– Верю – что если мы будем с Богом, то Бог будет с нами. Правители приходят и уходят, пусть меняются эпохи, но остаётся это святое – родина и вера. Весь этот проект обновления России – предательство её национальных интересов. Нас учили предавать. Предательство, продажность – суть одно. Лишить народ своей традиции – всё равно что стыда и совести лишить. Теперь они сами не понимают, как остановить все те чудовищные процессы, которые запущены? Ведь у нас сейчас продажно всё и вся… Исправить невозможно такое. Нет способов таких, средств. Это и называется вырождением. Только принуждение что-то остановит. Только если каждое преступление будет иметь наказание и это, скажем так, устрашит. Это будет борьба, когда больное будут вырезать, как вырезается раковая опухоль, которая не поддаётся лечению. Но к этому всё идёт. Нынешний продажный режим испарится. Мы получим новый, более жесткий политический режим, основанный на духовном авторитете церкви и армейском порядке. И это будет ответственная за будущее своего народа власть – или не будет уже никакой другой, самого нашего государства.

– А что будет с литературой?

– Cудьба русской литературы – это безвестность. Мы забываем о своей литературе. Теряем и теряем память о ней… Я не мог бы даже сказать, что она прочитана. Пусть хотя бы прочитают – и будут помнить.

Беседовал Дмитрий ОРЕХОВ

Владимир БОНДАРЕНКО СВЯТОЙ И ГРЕШНЫЙ

Наконец-то в России появилась ещё одна важная литературная премия – Патриаршая премия имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия.

Патриарх Московский и всея Руси Кирилл так обозначил эту премию: "Выражаясь словами академика Дмитрия Лихачёва, русская классическая литература – это диалог с народом, обращение к совести читателя. В современных условиях, когда мировая цивилизация переживает глубокий духовный кризис, вызванный размыванием границ между добром и злом, особенно важно свидетельствовать миру о непреходящих нравственных ценностях. Верю, что в XXI веке произойдёт, наконец, возвращение нашей литературы к духовно-нравственным истокам русской культуры. Но это возвращение станет возможным только в том случае, если общество осознает, что и Церковь, и литература призваны делать одно общее дело – свидетельствовать миру о вечном, возвышать ум и душу человека, приобщать к мудрости и опыту предшествующих поколений. Очевидно, степень причастности к этому делу и должна стать основным критерием при избрании лауреата литературной премии".

Решено вручать Патриаршую литературную премию не за конкретное произведение, а за общий вклад русского писателя в литературу. Короткий список формируется Советом экспертов. Насколько мне известно, среди членов экспертного Совета Юрий Кублановский, Олеся Николаева, Алексей Варламов и другие известные деятели культуры и литературы. Далее Совет экспертов предлагает этот короткий список Палате попечителей, возглавляемой Святейшим Патриархом. Среди представителей Палаты попечителей есть священнослужители, литера- турные критики, писатели не только России, но и Украины, Белоруссии, русского Зарубежья.

Как сказал о премии секретарь Совета экспертов, игумен Евфимий (Моисеев): "Учреждение Премии – беспрецедентная попытка Церкви поддержать русскую литературу и в чрезвычайно сложный для неё период протянуть ей руку помощи. Если хотите, это символический акт примирения – ведь мы знаем, что история взаимоотношений Русской Церкви и русской литературы знает разные периоды, так что появление такой премии можно рассматривать как предложение стать, наконец, полноценными союзниками…"

Патриаршая премия, кроме конкретных произведений писателя, рассматривает и идею цельности личности автора, связи его христианского мировоззрения, его христианского поведения с художественной литературой. Кто же из писателей-христиан, имеющих православный взгляд на мир, отражающий православный взгляд в своих книгах, стал первым лауреатом Патриаршей литературной премии? Да и так ли их нынче много в современной русской литературе? В коротком списке были и женщины-писательницы, и священник-писатель. Были и такие известные писатели, которые взяли самоотвод, очевидно, считая себя недостойными этой православной премии.

Тем более, подход Совета экспертов и Палаты попечителей был достаточно суров – и по художественным критериям, и по содержанию, и по степени истинной русскости того или иного писателя. К примеру, по мнению секретаря Совета экспертов "в России писатель-христианин – это именно православный христианин, само собой разумеется, потому как – извините уж, никого не хочу обидеть – ни католик, ни протестант, ни тем более сектант не может быть русским писателем. Такой человек может, конечно, писать по-русски, но быть русским писателем, то есть представителем и продолжателем вполне конкретной духовной и литературной традиции, он не может…"

В короткий список Патриаршей премии вошли: Вознесенская Юлия Николаевна (Берлин), Ганичев Валерий Николаевич (Москва), Крупин Владимир Николаевич (Москва), Малягин Владимир Юрьевич (Москва), Разумовская Людмила Николаевна (Санкт-Петербург), Сегень Александр Юрьевич (Москва), протоиерей Владимир Чугунов (Нижний Новгород).

26 мая в храме Христа Спасителя тайным голосованием лауреатом Премии был избран писатель Владимир КРУПИН. В своей эмоциональной речи первый лауреат Патриаршей премии сказал: "Правитель России должен понимать, какая страна доверила ему власть, должен вспоминать императора Александра III, князя Александра Невского, великое старание сберечь русскую кровь. И всегда знать, что мы самодостаточны". Владимир Крупин уверен, что русских "спасёт не Международный валютный фонд, не большевики, не демократы, а незримое духовное состояние России".

От всей души поздравляем нашего давнего автора, рассказы и публицистика которого появлялись в нашей газете, с этой важной и достойной наградой!

***

Буквально через день после вручения первой Патриаршей литературной премии состоялось вручение юбилейной премии "Супер-нацбест", присуждаемой к десятилетию существования питерской премии "Национальный бестселлер". "Супер-нацбест" присуждался лучшей книге из книг-лауреатов минувшего десятилетия. Победителями прошлых лет были: Леонид Юзефович, Александр Проханов, Гаррос-Евдокимов, Виктор Пелевин, Михаил Шишкин, Дмитрий Быков, Илья Бояшов, Захар Прилепин, Андрей Геласимов и театральный художник Эдуард Кочергин.

Необычной была и сама премия – 100 тысяч долларов, которая и вручалась лауреату прямо на сцене в инкассаторском саквояже.

Скажу честно, в воздухе витало мнение, что эта московская суперпремия Нацбеста, в отличие от питерских премий, разыгрываемых на глазах у всех по сценарию Виктора Топорова честно и непредвзято, как-то слегка организована властями. Тем более, председателем жюри на этот раз был советник президента Медведева Аркадий Дворкович.

А в зале, как всегда на Нацбесте, разыгрывались нешуточные страсти. Честно говоря, я не ожидал, что борьба развернётся между Захаром Прилепиным и добротным мемуаристом старой русской школы Эдуардом Кочергиным. Тем более, даже Виктор Топоров писал о чрезмерном давлении защитников Дмитрия Быкова.

И всё же аплодисменты в зале достались нашему давнему автору и союзнику, талантливому русскому писателю Захару ПРИЛЕПИНУ. Да и денежная премия сейчас ему не помешает, ведь семья Прилепиных ждёт четвёртого ребёнка…

За несколько дней до вручения этих двух литературных премий в майском номере нашего "Дня литературы" были помещены и отрывок из новой прозы Захара Прилепина и два рассказа Владимира Крупина. Мистическое совпадение двух лауреатов. Та самая смычка поколений, которая так необходима современной русской литературе. И никто из них не мешает друг другу. Крупину нужен молодой Прилепин так же, как Прилепину необходим совет и мудрое слово Владимира Крупина.

Когда-то пьеса Михаила Ворфоломеева "Святой и грешный" шла по всей стране. Две ипостаси одного и того же человека. Греховного на земле, но тянущегося к Небу.

Таковы и наши лауреаты.

Юрий ЛИННИК ДОМ ЖИВОНАЧАЛЬНОЙ ТРОИЦЫ

Сергиев Посад – с его прославленной Лаврой – о.Павел Флоренский называл двояко: или "Дом Живоначальной Троицы", или "Дом Преподобного Сергия". Смыслы тут совпадают. Осматривая это обширное строе- ние, давно переросшее монастырские стены, мы всенепременно обнаружим в нём детскую комнату. Вот её адрес: ул. Красной Армии, 72 "а". Здесь располагается культурно-деловой Центр, ориентированный на творческую работу с детьми. Руководит им Наталья Петровна Смирнова. Человек удивительный! Как центр, так и единый с ним музей "Народные промыслы", созданы ею самолично – на собственные средства. Накопления всей жизни ушли на это благородное, бескорыстное, абсолютно альтруистическое в своей основе дело.

Беда нагрянула неожиданно.

Справа от Центра – если смотреть в сторону Лавры – находился небольшой старинный домик, имевший несомненную историческую ценность. Когда-то в нём располагалась первая парикмахерская Сергиева Посада. Здесь поправлял свою бородку Василий Васильевич Розанов. Благоухая одеколоном, выходили отсюда свежевыбритые Михаил Михайлович Пришвин и Владимир Андреевич Фаворский.

По привычной для нас косности и дурости домик не был объявлен памятником местного значения. А этого он несомненно заслуживал! Располагалась посадская цирюльня на пути в Лавру. Место выигрышное, в перспективе – прибыльное. Его купили богатые люди. Домик они снесли. И тут же начали весьма масштабное строительство.

Впритык к строению Натальи Петровны вырыт глубокий котлован. По стенам сразу пошли трещины. Сильно пострадал фундамент. Угроза обрушения вполне реальна. Все строительные нормы – весь чётко проработанный для подобных случаев регламент – в конце концов, все неписаные правила приличия и добрососедства – были начисто проигнорированы.

Бедная Наталья Петровна извелась. В какие только двери она ни стучалась! Всё втуне. В Сергиевом Посаде нет главного архитектора? Отсутствуют специалисты, которые обязаны просчитывать возможные последствия новостроя?

Наталья Петровна подала иск в суд. Она выиграла дело. Но почему приставы уходят восвояси, не в силах остановить беззаконие? Создаётся ощущение, что у суда нет реальных полномочий – и нет авторитета. Всё это дурно пахнет.

Мы памятуем о презумпции невиновности, но это не лишает нас права сформулировать – со всеми подобающими оговорками – осторожную гипотезу относительно источника запаха: возможность подкупа – не задействованы ли тут большие деньги? Ослепляя людей, они толкают их в пропасть – ведь правда обязательно выйдет наружу. И больно ударит по коррупционерам.

В Сергиевом Посаде творится откровенный произвол. Поражает его наглость – ошеломляет его цинизм. Человек бессилен против агрессивного зла. Власть не может – и не хочет – защитить его. Это страшно.

Достославный о.Павел Флоренский называл Лавру микрокосмом России – малое отразило и вместило великое. Частный случай Натальи Петровны – тоже весьма точный отражатель: в нём преломились – получили ярчайшее выражение – все наши нынешние бедствия и нелады. Фундамент дома – и фундамент государства: несмотря на различие уровней, мы отчётливо видим, что в обоих случаях действуют одни и те же деструктивные силы.

Сергий Радонежский мечтал сделать Русь зеркалом Святой Троицы. Нераздельная и неслиянная, она даёт нам великий пример единства, не подавляющего своебразия. Разве кто-нибудь требовал от мусульманских народов отказа от их веры? Они нераздельно входили в состав Русского государства – но неслиянно сохраняли в нём свои неповторимые черты. Случались периоды, когда наша история творилась как бы под благословлящей дланью Сергия Радонежского – тогда страна преуспевала.

Нет для христианина ни иудея, ни эллина. Ксенофобия несовместима с подлинной русскостью. Почему мы неожиданно стали философствовать на эту тему? Конфликт в Сергиевом Посаде осложняется тем, что недобрые соседи Натальи Петровны – выходцы из Средней Азии. Да будь это хоть марсиане! Главное – человечность: уж коли нам суждено жить рядом, то давайте считаться друг с другом. Существуют законы человеческого общежития: именно их отрабатывал – и не только для иноков, а для всех людей на Земле – Сергий Радонежский. Облюбовавшие Сергиев Посад мигранты явно не хотят считаться с укладом и духом этого города.

Очень хорошо о вселенскости Сергиева Посада – о его открытости всей Ойкумене – писал о.Павел Флоренский: "Нужно ли напоминать об исключительно благоприятном изучении здесь, в волнах народных, набегающих ото всех пределов России, задач этнографических и антропологических?". Эти задачи должны решаться положительно! Замечательно, что философ предвидел их появление – его мудрая евангельская установка обретает сегодня несомненную актуальность. Когда-то молитвы Сергия Радонежского остановили натиск Орды. Ужели нам нужны прецеденты, которые будут давать ксенофобам повод говорить о том, что Орда возвращается? Опаснейшие аллюзии! Сама возможность их должна исключаться в Доме Преподобного Сергия.

Заглянем в детскую этого Дома. Малышня здесь делает игрушки. Начало этому доброму ремеслу положил сам Сергий Радонежский. Восхождение по исихастской лестнице к Богу – и забота о малых (самых малых!) мира сего: это совмещалось в его просветлённой душе. Паломники часто приходили в обитель вместе с чадами. Святой дарил им свои изделия, напитывая детские сердца добротой. Игрушка и в ребёнке, и во взрослом способна поддерживать весёлость духа. Прекраснейшее качество! Православие ценит и культивирует его.

Великий монастырь – и игрушечный промысел: наличествующая тут связь поначалу кажется парадоксальной. На самом деле она является онтологически глубокой.

В Доме атмосфера сказки. Куда ни глянь – всюду игрушки. Красочные, феерические! Эта из дерева – эта из глины – эта из ткани. Каждая работает на раскрепощение и усиление фантазии.

А вот модные ныне игрушки Наталья Петровна называет кнопочными. Нехитрое это дело – нажимать на кнопки. Другое дело – подержать в руках иголку с ниткой. Или с помощью стамески извлечь образ из деревянной заготовки. Или ощутить податливость глины, идущей навстречу твоим замыслам.

Кнопочное – это простенькие алгоритмы и программы. Игра по сути предзадана. Творческое – это включение инициативы: ребёнок становится и художником, и режиссёром, и мифотворцем. В детскую Натальи Петровны Смирновой заказан путь всему пластмассовому, холодному, мёртвому. Здесь цветёт жизнь.

Можно и должно говорить о космосе русской игрушки.

В Сергиевом Посаде два таких музея: один основан легендарным Н.Д. Бартрамом – другой является детищем Н.П. Смирновой. Музей государственный, с громкой славой – и музей частный, более скромный: как тонко они дополняют друг друга! Вот пример мирного соседства. Хотя момент соревновательности – или даже позитивной конкуренции – здесь не может не присутствовать.

В чём различия?

Наталья Петровна очень рано уловила новые веяния в развитии сергиевской игрушки. Работники официального музея тут оказались более консервативными. Это говорится не в упрёк. Академическая традиция имеет свои установки и критерии. Их надо уважать. Другое дело – личная коллеция: тут больше степеней свободы – субъективность не противопоказана – выбор широк.

Н.П. Смирнова положила глаз на творения двух мастериц – Натальи Ворониной и Ирины Фроловой. Обе тонко чувствуют поэзию крестьянского детства. Обе получили импульсы от незабвенного Ефима Честнякова. Сложные, даже изощрённые в живописном плане, их неповторимые по стилю работы всклень наполнены духом поэзии. Есенинское? Цветаевское? Матрёшки у выдающихся художниц заговорили на языке трепетной лирики.

Ирина Фролова недавно ушла из жизни. В Японии почитатели поставили ей памятник.

Наталья Петровна прошла сложный жизненный путь. В Сергиев Посад – ещё недавно Загорск – она попала по распределению: приехала сюда с дипломом специалиста по железнодорожным коммуникациям. С детства в её душе вели борьбу два интереса: влечение к науке, технике – и тяга к истории, культуре. Компромисс был однажды счастливо найден в игрушке – школьница Наташа изобретательно радиофицировала её. Но поиск симбиоза рукотворного с техногенным на этом завершился. Гуманитарные устремления в конце концов взяли верх.

Наталья Петровна великолепный экскурсовод – её любовь к истории и искусству здесь получила питательнейшую почву. Она убеждена: экскурсия – это творчество. Высокое и вдохновенное творчество! Дом Преподобного Сергия получил в её лице увлечённого и талантливого ревнителя.

Когда-то о.Павел Флоренский прозорливо написал: "мне представляется в будущем Лавра русскими Афинами, живым музеем России, в котором кипит изучение и творчество". Наталья Петровна трудится во исполнение мечты гениального мыслителя-новомученика.

Как известно, бог троицу любит.

Словно следуя этой нумерологии, Наталья Петровна взяла на себя ещё и третью заботу – к Центру и Музею недавно добавился "Маковец".

Новый "Маковец"!

Мы помнил, что в начале двадцатых годов XX века под таким названием действовало блистательное объединение художников, писателей, учёных, благословлённое о.Павлом Флоренским. Узнав о духоносном начинании от Н.М. Чернышёва, он воскликнул: "Мне всё говорит название, я с вами".

Маковцем называется холм, на котором стоит обитель. Ныне топоним обрёл значение глубочайшего символа. Снова цитирую о.Павла Флоренского – о Маковце им сказано так: "средоточная возвышенность русской культуры".

Дом 72 "а" находится именно на этой возвышенности. Как же можно подрывать устои этого храма культуры? Зверь из бездны роет гиблую ямину возле его стен.

Новый "Маковец" воскрешает и суть, и дух своего предшественника. Славную традицию возобновили и продолжили Борис Иванович Царёв и Владимир Александрович Десятников – истинные радетели русской культуры. Оба известны по своей деятельности в легендарной галерее "Синергия".

"Маковец" – и "Синергия". Замечательная связь! Знаменательная преемственность!

Посетив Дом Натальи Петровны сегодня, мы увидим здесь выставку выдающегося скульптора Бориса Сергеева, посвящённую двум Фиваидам – Южной и Северной. Собор святых старцев и стариц будет явлен нашим очам. Эстетическое наслаждение, доставляемое подлинными шедеврами, мы испытаем в дополнительности с эллинским катарсисом – ощутим благодатное высветление и очищение наших душ.

Впечатляет расстановка скульптур. Словно мы участвуем в мистериальном шествии! Своеобразный контрапункт со статуями образуют картины замечательного живописца Анатолия Петушкова. Скоро их сменят работы упомянутого выше Владимира Десятникова. Сколько раз он бросался в бой за наши исконные ценности? Это благодаря ему страна услышала вновь ростовские звоны.

Для русской души нет чужих. Но есть чужаки! Это антагонисты всего доброго и разумного – носители тёмных разрушительных начал, действующие во имя себя. И попирающие других.

Нации и конфессии тут не при чём.

Надо помочь Наталье Петровне.

ХРОНИКА ПИСАТЕЛЬСКОЙ ЖИЗНИ

"ЗОЛОТОЕ СЕРДЦЕ РОССИИ"

В районном центре Шилово Рязанской области 15 апреля 2011 года произошло знаковое для современной литературной жизни России событие. Здесь, на родине предков замечательного русского поэта Николая Степановича Гумилёва была вручена всероссийская литературная премия "Золотое сердце России" им. Н.С. Гумилёва, учреждённая совместно администрацией Шиловского района и Союзом писателей России. Первым лауреатом премии стал известный поэт, лауреат Государственной премии РФ, член Высшего Совета Союза писателей России, действительный член Академии российской словесности, заслуженный работник культуры РФ, основатель и главный редактор "Исторической газеты" Анатолий Анатольевич ПАРПАРА.

Но прежде чем произошло вручение премии, прибывшим на торжество – а вместе с А.А. Парпарой в Шилово приехали сопредседатель Союза писателей России поэт Геннадий Попов из Орла, московские поэты Александр Кувакин и Евгений Ерхов, прозаик и публицист, главный редактор литературно-художественного журнала "Вертикаль – ХХI век" Валерий Сдобняков из Нижнего Новгорода, поэты из Рязани – гостям показали новую центральную районную библиотеку. Здесь, у бюста поэта, и было открыто празднование 125-летия со дня рождения Николая Гумилёва с чтением его стихов победителями недавно прошедшего конкурса чтецов среди учащихся школ района и возложением цветов. Затем гостей познакомили с интересной экспозицией, посвящённой жизни и творчеству Гумилёва в местном краеведчес- ком музее.

Особая статья – поездка делегации в село Желудёво, где в местной Крестовоздвиженской церкви дед поэта служил дьяконом. Здесь, во вновь возрождающемся после долгих лет надругательства и запустения, но не потерявшем своего величия и красоты храме, была отслужена лития по невинно убиенному поэту.

Вернувшись из Желудёва в Шилово, участники праздничных мероприятий стали свидетелями большой поэтической композиции на стихи Гумилёва в местном Дворце культуры, после которой и произошло вручение премии.

В своём слове уже в звании первого лауреата премии "Золотое сердце России" Анатолий Парпара, обращаясь к молодому поколению, сказал следующее:

"Николай Степанович Гумилёв, вне сомнения, был человеком высокообразованным, знал мировую поэзию, глубоко проникал в классическую философию, изучил многие религии и понимал, что происходит на земле, предвидел будущее. Он был убеждён, что только поэт, познавший вселенную, может быть водителем человечества. Эта неисчерпаемая тема "поэт и власть" часто проходит красной строкой по многим стихам его и драматическим произведениям. И в жизни своей сказывалась на поведении его".

В заключение праздника состоялась встреча с читателями района и авторами местного литобъединения.

РОССИЯ ЛИТЕРАТУРНАЯ. НОВОСТИ

***

В условиях рыночной экономики и становления в России криминального капитализма художественная литература, призванная сеять доброе, умное, светлое, оказалась в роли золушки на самых отдалённых задворках не нужной олигархическому государству культуры. Союзы писателей, художников, журналистов лишены государственной поддержки. Но и в этих драконовских условиях литература продолжает жить.

Русский человек не мыслит своей жизни без стихов, романов, драматургии, кристально чистых, светлых, как воды прозрачных равнинных и горных ключей благо- словенной России, без неисчерпаемой любви к своей великой Родине, поведать о которой он не видит другой возможности как через литературу. Таких людей всё больше даёт провинция.

По инициативе правления Нижегородской организации Союза писателей России состоялся областной творческий семинар литераторов в глубинном сельско- хозяйственном центре селе Сеченово. Основанием для такого выбора явилось действующее в районе литературное объединение, созданное в 2008 году. В его состав входят 18 человек самодеятельных поэтов, прозаиков, эссеистов, журналистов, художников и композиторов.

Литературное объединение издаёт свой альманах "Тёплый Стан", готовит проведение "Сеченовских литературных чтений", посвящённых нашим крупным писателям и поэтам: А.Андрееву, Н.Хохлову, И.Мятлеву, Н.Языкову, Г.Кузнецову. Первое из этих мероприятий было посвящено 100-летию со дня рождения педагога, художника, искусствоведа Д.Данилина. В мае прошло чтение, посвящённое творчеству А.Андреева.

Коллектив районной библиотеки подготовил и продемонстрировал выставку литературы местных авторов; галерею фотопортретов великих учёных, писателей, спортсменов, кораблестроителей и флотоводцев – выходцев из Сеченовского района, предоставил местный фотохудожник Г.Маланецкий.

Программой семинара предусматривалась работа двух секций: поэзии и прозы. Работой секции поэзии руководили: Григорий Калюжный – поэт, секретарь союза писателей России, автор шести поэтических сборников и книги прозы "Жизнь Георгия Фёдоровича Морозова", лауреат нескольких литературных премий, основатель Энциклопедии сёл и деревень, директор одноимённого издательства, в прошлом штурман гражданской авиации; Борис Селезнев – поэт, главный редактор литературно-художественного альманаха "Арина"; Юрий Назаров – поэт, ответственный секретарь организационного комитета по подготовке и проведению ежегодного Праздника славянской письменности и культуры в г.Сергаче Нижегородской области.

В работе секции приняли участие четырнадцать начинающих поэтов Нижегородчины. Семинар стал серьёзной школой поэтического мастерства, уроки мастер-класса Григория Калюжного проходили в форме свободных диалогов, а порой и острых дискуссий.

Из 14 участников семинара 5 получили рекомендации для вступления в Союз писателей России.

В качестве руководителей секции прозы выступили: Александр Ломтев – председатель нижегородской организации СПР, прозаик, публицист, учредитель и главный редактор газет "Саров", "Саровская пустынь" и "Знай наших", председатель Клуба главных редакторов региональных СМИ России; Валерий Сдобняков – прозаик, публицист, редактор и издатель литературно-художественного журнала "Вертикаль – XXI век".

В работе секции прозы приняло участие 7 начинающих прозаиков. Работа проходила в деловой, творческой обстановке. А литературный семинар плавно перешёл в "Андреевские чтения", посвящённые творчеству известного советского писателя, кинорежиссёра и киноактёра Александра Андреева, уроженца Сеченовского района.

Творческий литературный семинар такого уровня вызвал у членов районного литературного объединения и у местной интеллигенции глубокое впечатление, яркие эмоции и ещё раз подтвердил, что литература живёт, развивается и рождает новых писателей.

***

31 мая в музее Маяковского состоялся литературно-музыкальный вечер альманаха "СЕРБСКО-РУССКИЙ КРУГ", организованный московским издательством "Вахазар" и белградским издательством "ИГАМ".

Издательство "Вахазар" с 1991 года выпускает на русском языке Библиотеку славянских культур, а с 2004 года издаёт коллекцию сербской литературы и сербско-русскую поэтическую библиотеку.

Совместно с издательским домом "РИПОЛ КЛАССИК" издательство "Вахазар" в 2008 году завершило выпуск на русском языке трёхтомной "Антологии сербской поэзии 20 века".

В три книги вошло около 4500 стихотворений 75 поэтов Сербии, Черногории, Боснии и Герцеговины. Это самая большая антология сербской поэзии, изданная за пределами бывшей Югославии. Этим изданием восполняются пробелы в представлениях читателей о югославянских литературах.

Вечер проходил в рамках отмечаемых в России Дней славянской культуры. Это сказывалось на атмосфере вечера.

Но, пожалуй, лейтмотивом вечера стали события в Сербии, связанные с арестом генерала Радко Младича. В выступлении каждого участника была затронута эта тема. Боль и негодование звучали в стихах и песнях.

Открыл вечер директор и главный редактор издательства "Вахазар" Андрей Базилевский. Он рассказал о большой роли литературы и, в частности, поэзии, в укреплении связей между нашими народами.

Среди выступавших были поэты-переводчики сербской поэзии: Жанна Перковская, Екатерина Польгуева, Людмила Барыкина, Майя Коренева, публицист Ольга Гарбуз.

С сербской стороны гусляр Миломир Требишанин исполнил "Песнь о генерале Младиче" и "Песнь о Святом Савве".

Трогателен был сербско-русский дуэт Драгомира и Светланы Драгович, исполнивший под гитару сербские и русские песни. Ярким было выступление представителя департамента культуры Тверской области Елены Шевченко.

Своё выступление поэтесса Любовь Галицкая, специально приехавшая из Кубани, начала с приветствия на сербском языке.

Затем прочла стихи о недавних событиях в Сербии "Предательство":

Предательство.

Что может быть страшней?

Оно всегда, как камень в спину.

Кто предал?

Свой же? Из друзей?

Он предал не тебя – Отчизну.

Что, Сербия, молчишь опять?

Милошевич, Караджич, Младич –

Кого ещё должны распять,

Чтобы с Европой сытой ладить?

А может быть, сменить народ,

На грех не помнящий, покорный?

Уже возможен стал исход

По воле злой из Косова.

И горны

Трубят:

Предательство!

Завершил вечер один из старейших и известнейших сербских поэтов, публицист, член Союза писателей Югославии, член Союза писателей России Йоле Якшич Станишич.

Вечер завершился, но ещё долго не расходились зрители, обсуждали увиденное и услышанное.

Это был настоящий праздник единения славянских народов.

ОТЛИЧАТЬ ЗЁРНА ОТ ПЛЕВЕЛ

Выступление Валерия Николаевича ГАНИЧЕВА на расширенном пленуме Союза писателей России (25/05/2011)

Дорогие коллеги!

Мы собрали свой информационный и обзорный пленум, чтобы рассказать о том, что мы сделали за время с последнего нашего пленума в Курске и что нам не удалось.

Надо держать поле литературы, т.е. поле смысла, поле идеи, поле нравственности, поле разумной идеи, поле русского слова.

Это самое заминированное поле, на котором постоянно раздаются взрывы, проложены ложные тропы, замаскированы волчьи ямы. В чём смысл нашего Союза?

Не в том, что мы одинаково пишем, а в том, что мы единомышленники в деле служения России и литературе.

Может быть, одна из главных задач Союза – это, как говорили наши предшественники, "поверять друг другу", т.е. читать, знать, чем живёт наша литература и каковы её главные вехи.

Думаю, мы мало делаем для того, чтобы реально представлять наше развитие и наше состояние. Сетуем на критику, на малое количество обзоров. Это всегда верно, но надо и замечать всё лучшее, что создали наши коллеги.

Конечно, надо мерить не только нашими мероприятиями и встречами, которые, безусловно, важны, ибо позволяют укрепить творческие связи, сверить оценки, узнать новые имена и издания. Думаю, что разговор о произведениях этого года у нас ещё впереди.

Но не могу не отметить довольно успешный опыт по проведению в прошлом году обширной научно-практической конференции "Итоги литературного десятилетия: язык – культура – общество", которую проводил Союз писателей России, научное сообщество "Русская словесность: духовно-культурные контексты", МГУ, Литературный институт, Московский педуниверситет. Интересные сообщения и доклады сделали В.И. Гусев, А.Байбородин, В.Галактионова, В.Дворцов, В.Личутин, Е.Галимова, В.Саватеев, А.Шорохов, В.Ефимовская, А.Кердан и другие. Важную роль в организации конференции сыграла доктор филологических наук, член нашего правления Алла Большакова. Чтобы не переносить новое предложение, связанное с обсуждением неутихающего литературного процесса в конец цикла, называю его вначале.

Мы обсуждали с Николаем Дорошенко: как шире развернуть литературный разговор, обсуждение и (он сегодня, надеюсь, выступит) его предложе- ние: опубликовать в газете первые выступления с определением лучших публикаций года, места в литературном процессе, некие анкеты, а затем напечатать в течение года отклики с подведением итогов и выпуска книги.

К сожалению, мы, особенно наше старшее поколение, не научилось писать обоснования, доказывать крайнюю необходимость поддержки тех или иных писательских и издательских начинаний. Думаю, что это крайне необходимо, этому обязательно надо научиться, если мы хотим получать гранты, субсидии, заказы.

Я бы здесь назвал работу Геннадия Попова, нашего сопредседателя, ответственного секретаря орловской писательской организации. После ухода Е.С. Строева казалось, что помощь писательской организации Орла иссякает. Нет, и новый губернатор и старый председатель Законодательного собрания В.Я. Мосякин продолжили традицию.

Геннадий Попов стучится во все двери, многим, считающим, что писатели, книги, публикации – дело третьестепенное, надоел. Иногда он звонит, держится за сердце, говорит о кознях. Мне всё это знакомо – я его успокаиваю. И он снова за дело. В итоге, при финансовой бескормице организовывается прекрасный семинар молодых писателей Орла и центра России с приглашением замечательных писателей для проведения мастер-классов, с проведением мощного литературного вечера и серии встреч, выставки их замечательного издательства "Бежин луг" (Ал.Лысенко). Можно? Можно, но не легко.

Вот в июне ожидается совещание Уральско-Сибирского региона в Каменске-Уральском. Внесены предложения о проведении Совещания молодых писателей, пишущих на военно-патриотические темы (впрочем, об этом выступит Николай Иванов). И о Всероссийском совещании молодых, которое с нашим участием готовит литературный фонд.

Хочу ещё раз подчеркнуть, какое место занимает Союз писателей России в нашей культурной жизни. Это Союз писателей Михаила Шолохова, Владимира Солоухина, Владимира Карпова, Расула Гамзатова, Валентина Распутина, Василия Белова, Егора Исаева. Это почти 7,5 тысяч членов Союза в каждой области России, это организации нашего Союза на Украине, в Эстонии, Латвии, Молдавии, в других странах СНГ, члены Союза есть в ФРГ, Чехии, Финляндии, даже США.

Задачи нашего Союза определены в Уставе на наших съездах. Это, конечно, следование классической русской литературе. Как принцип – это утверждение высокой нравственности и духовности, это деятельность по созданию единого литературного пространства народов нашей страны.

Не изуродованный русский язык – наша великая ценность так же, как национальные языки, на которых пишут члены нашего Союза.

Наш Союз писателей России вместе с Русской Православной Церковью стал соучредителем Всемирного Русского Народного Собора и считает служение России своей главной целью.

Время непростое. Союз писателей последние два года боролся за удержание своего Дома по Комсомольскому проспекту, 13, который пытались отобрать, хотя он принадлежит Союзу с 1970 года (Решение Совмина).

Несмотря на все суды, сутяжничество, отвлечение от творческих задач, мы работаем: приняли участие в организации и проведении XIV и XV Всемирного Русского Народного Собора, провели широкую встречу писателей России, ЦФО, Белоруссии и Украины в Курске: "Нам дороги эти позабыть нельзя" (по поводу Победы в Великой Отечественной войне).

Нами была проведена историко-духовная экспедиция "825 лет со дня создания "Слова о полку Игореве". В Москве, Брянске, Новгород-Северском (Украина) экспедицию приветствовали Святейший Патриарх, президент Украины В.Янукович и другие.

Как я уже сказал, мы провели писательскую конференцию "Литературные итоги года", постоянными были заседания Комиссии по возрождению русской деревни, Шолоховского комитета, с нашим участием проводились праздники А.Пушкина, А.Твардовского, Н.Гоголя и иные мероприятия.

Слава Богу, В.В. Путин подписал решение о передаче нашего Дома в безвозмездное пользование Союзу писателей. Это очень важное решение, позволяющее хоть как-то существовать Союзу писателей. Однако те, кто пытался отнять здание, лишили нас возможности иметь субаренду, т.е. некую поддержку для оплаты коммунальных услуг и содержания здания.

И сейчас мы изыскиваем возможность удержать здание, оплатив коммунальные услуги и собрав деньги на его годовое содержание. Хочу подчеркнуть, что коллектив Союза писателей не получает зарплаты и мы за это благодарны нашим коллегам.

Работа по спасению Дома ведётся ежедневно. Мы обращаемся к организациям, предприятиям, отдельным бизнесменам. Помощь изредка оказывается. Свои коммунальные услуги мы за первый квартал закрыли. Уныния нет, но тяжело. Направили письмо Путину, обращаемся в Министерство культуры.

Конечно, положение писателей, членов Союза, изменилось с тех, ныне уже давних советских времён, государство фактически отказалось от поддержки литературного дела, передоверив его рынку.

В рынке же мы должны чётко представлять: культура расчленяется на коммерчески выгодные продукты, а не интересующие капитал книги, картины, традиционные ценности, которые могут быть очень важными, нравственными и высокохудожественными, оказываются без поддержки. Сегодняшний писатель вполне может быть интересен для рынка, если имеет отклик у читателей и общества, у средств массовой информации. Но мы должны прекрасно понимать, что власть, бизнес, политические партии, СМИ в основном формируют читательскую аудиторию "под себя". И вот тут мы должны добиваться, чтобы не только небольшая близкая писателю аудитория понимала ценности, которые создаются литературой, но и общество умело отличать зерно от плевел, понимать высоту русского слова, ощущать искренность и правду писателя, его гнев и порицание, радость от ощущения Родины.

Мы, писатели, не должны отступить перед злом, перед тьмой, перед ложью и цинизмом. Не думаю, что нам предстоит лёгкая жизнь, комфортная, но зато наша совесть будет чиста.

Хочу сказать о том, почему в эти годы Союз писателей выстоял, сохранил свою структуру и принципы, не раскололся.

Первое. Мы всё-таки не отказались от главного нашего ориентира – от ориентира на великую классику, на великую русскую литературу XIX и XX веков, на лучшие образцы национальных литератур, лучшее в советской литературе. На её народолюбие, на её честность, на её державность (да-да державность, а не разрушительность под видом свободолюбия), на то, что, защищая "маленького человека", она возвышала высокую цель, отвергала наживу, алчность. И это привлекает в наш Союз людей духовных, патриотических, ответственных.

Второе. Наш Союз стоял и будет стоять на защите русского языка, языка литературы и языка народа, понимая под последним отнюдь не инояз и сквернословие – которые последнее время усиленно навязывают, впрыскивают с экранов телевидения и эфирных передач.

Мы не приемлем грязь, болото, в которое непременно хотят опустить русскую литературу, развенчав её под видом приближения к народу. Это относится и к языку народов России.

Третье. Мы сумели за эти годы чётко, явственно определить координаты, на которых находится Союз писателей. Нет, мы не являемся церковной организацией. Православие – это координаты, это ценности духовного мира, это ценности Нравственности, Веры наших традиционных религий.

Это наше соучредительство и участие в работе ВРНС. Н.М. Сергованцев в этом зале несколько раз высказывал мысль о том, что найдя пути соединения с церковью, православием, мы спасли СП. Думаю, он во многом прав. Завтра будет вручение премии Патриарха. Это большое событие, там представлены члены нашего Союза.

Четвёртое. Это связь, опора на нашу провинцию, хотя мы в полной мере её не осуществляли из-за слабости материальной. Но это наша линия, иногда, правда, пунктир.

Конечно, эти принципы вызывают неприятие, под разными предлогами продолжаются нападки и даже провокации. Но мы идём своим путём, потому что за нами регионы, области и республиканские организации, за нами сотни и тысячи творческих людей, которые нас поддерживают и которые получают духовную поддержку от нас.

Следует остановиться на вопросе актуальности в литературе. Нас иногда упрекают, что СП России в стороне от актуальной литературы, где-то на обочине. По-видимому, имеется в виду актуальность, если о нём говорят СМИ и так называемых актуальных писателей возят на международные ярмарки. Порой актуальностью в их произведениях являются мат, темы ниже пояса и пренебрежение к России и её народам... А разве не актуальна поэзия Светланы Сырневой, Николая Зиновьева, Николая Колычева, Юрия Перминова, Михаила Анищенко, Владимира Молчанова, Виктора Верстакова, Бориса Орлова, Евгения Семичева, Дианы Кан, Василия Макеева, Евгения Чепурных, Магомеда Ахмедова, Елены Кузьминой, Натальи Харлампиевой, проза Владимира Крупина, Александра Сегеня, Николая Коняева, Бориса Спорова, Николая Лугинова, Владимира Карпова, Василия Дворцова, Михаила Попова, Александра Громова, Сергея Михеенкова, проза военных писателей, прошедших Афган и Чечню Виталия Носкова, Николая Иванова, наших товарищей из национальных республик Канты Ибрагимова, Камиля Зиганшина, Амира Аминева.

Я был свидетелем, как внимали сотни студентов в Елецком университете Виктору Николаеву, стоя приветствовал его зал ЦДЛ, московские школьники. Сотни писем приходили в его адрес по поводу книги "Безотцовщина". Конечно, это не актуально, это не постмодерн – это страстная, художественная проповедь, это шаг к спасению. Это, конечно, не замечается, это не для богемы.

Думаю, что сегодня, осознавая всю ответственность деятельности Союза писателей России как духовного фактора и как необходимой структуры, мы должны принять небольшое, но ответственное решение о необходимости не только его сохранения, но и решительной защиты от нападок, клеветы всех мастей. Не следует думать, что мы боимся и встревожены, просто необходимо ещё раз подчеркнуть наше общее единение в деле укрепления и расширения нашей деятельности.

Союз писателей не втягивается во всякого рода склоки, не отвечает на сплетни, но он нуждается в общей солидарности и поддержке, в общей творческой работе. В то же время хотелось обратиться к писателям, которые являются членами нашего Союза, в дискуссиях, полемике, публикациях, обращённых друг к другу, к оценке творчества отдельных наших коллег, деятельности наших отделений, быть более ответственными в оценках, сдержанными в полемических спорах, не опускаться до уровня сплетен, пошлости, вульгарности, а то и просто похабщины.

Есть уровень поведения, который нельзя переступать. После этого писатель перестаёт был писателем. Ну, наверное, нельзя морально хотя бы не осудить, когда человек, называющий и считающий себя писателем, бьёт женщину. Стыдно!

Наши оппоненты много говорят о кадрах, имея в виду отнюдь не возраст, хотя об этом и говорят, имеют в виду те принципы, которые мы исповедуем. Говорят о Ганичеве, о Куняеве. Хочу сказать, что три года назад я обсуждал этот вопрос с В.Г. Распутиным. Он просил ещё немного потрудиться во благо общее. А тут пришёл судебный процесс по поводу нашего Дома. Пришлось заниматься отнюдь не творческими делами, а судом, встречами с юристами. Я побывал по этому вопросу в Арбитражном суде Москвы, у заместителя Генерального прокурора Чайки, у Степашина, у Грызлова, у Миронова, у министра культуры, направил письма руководителям партий (хочу отметить, что Г.А. Зюганов по этому вопросу беседовал с руководителями страны). Я подписал несколько писем президенту Д.А. Медведеву, премьер-министру В.В. Путину. В общем, всё это для мемуаров. Я не очень уж афишировал эту работу, но мы не можем не радоваться, что в июне прошлого года решение Совмина состоялось. Спасибо. А дальше, как содержать? Я уже сказал, что делаем. Есть ещё несколько вариантов, которые не хочется раньше времени рассказывать. Но уверен, что к новому году мы найдём спасительные решения.

Думаю, что, решив хотя бы частично эту проблему, я попрошу, чтобы был рассмотрен вопрос о председателе Союза, имея в виду, в том числе, и мой возраст. Сейчас же предлагаю вашему вниманию ряд кадровых вопросов, один из которых надо решить, а два других довожу до вашего сведения.

1. Предлагаю избрать сопредседателем нашего Союза, члена правления, секретаря Союза Владимира Николаевича Исаичева.

Владимир Николаевич – талантливый поэт, публицист. Его книги, его двухтомник получили хороший отзыв. Они переизданы в Болгарии, Сербии, Македонии. Он человек общественного закала, энтузиаст многих полезных начинаний. В частности, совершил беспримерный перелёт через Байкал (кстати, члены нашего Союза Распутин и Чилингаров погружались в это время в его глубины). Сейчас у него разработана программа продолжения защиты Байкала, что всегда было прерогативой писателей России. Он член Арбитражного суда России, и мы думаем поручить ему вопросы юридического порядка, вхождение в сферу правосудия, что нынче так много значит.

И два решения, которые я принял как председатель, введя в новое штатное расписание Союза секретаря правления Союза писателей Н.Ф. Иванова как заместителя председателя, и Н.Переяслова как секретаря Правления. К сожалению, без заработной платы на этом этапе.

Вот некоторые предложения о плане работы Союза в следующем полугодии и в начале 2012 года.

– Мы проводим общелитературную всероссийскую встречу писателей ЦФО, России, Украины, Белоруссии "Рубежи истории – рубежи культуры", посвященную 50-летию полёта советского человека в космос и 70-летию начала Великой Отечественной войны (Смоленск, 21-22 июня).

– Секретариат или пленум Российско-белорусского Союза писателей, посвященный 70-летию начала Великой Отечественной войны (Брест, июнь).

– Заседание Союза православных писателей (июнь).

– Пушкинские праздники в Михайловском, Болдино, Полотняном заводе, Липецке, Москве, С.-Петербурге, Пскове (июнь).

– Военно-патриотические слушания Саранск – Санаксарский монастырь – Арзамас, посвященные св. адмиралу Фёдору Ушакову (июль).

– Продолжается работа Комиссии по возрождению деревень.

– Всероссийский Фетовский праздник (Орёл, 30 июня).

– Вручение премии им. Александра Невского по исторической литературе (12 сентября, С.-Петербург). Это важное событие для отечественной литературы.

– Семинар-совещание молодых писателей Сибири и Урала (Каменск-Уральский, июль).

– Открытие Шолоховского центра СП (ноябрь).

– Выставки "Ростовская область – шолоховская земля", "Шолохов в Москве", семинар молодых писателей (Ростов).

– Фестиваль "Бородинская осень", праздник литературы и искусства навстречу 200-летию Бородинской битвы (сентябрь).

– Всероссийский семинар молодых писателей (октябрь, СПР совместно с МЛФ).

– Аксаковские дни (Башкирия, сентябрь).

– Расширенный секретариат СП, посвящённый 70-летию битвы под Москвой (сентябрь-ноябрь, Калуга, Жуков, Москва).

– Всероссийская книжная выставка-ярмарка "Книга России" с участием писателей, посвященная С.Есенину (Рязань, октябрь).

– Создание и начало работы библиотеки писателей России ( Орел, сентябрь).

– Итоговая встреча победителей детского и юношеского конкурса "Гренадёры, вперёд" (храм Христа Спасителя, Союз писателей России).

Нам предстоит укрепить наши информационные ресурсы, возобновить издание газеты "Российский писатель", развить её сайт и сайт "Русское воскресение", создать единый информационный центр региональных литературных изданий.

Что касается литературных премий Союза писателей и других соучредителей, то нам предстоит упорядочить и этот процесс.

Я знаю, что кто-то хотел бы, чтобы мы занялись сегодня рассмотрением взаимоотношений в Международном Литфонде. Давайте договоримся, что всё это предоставим юридическим службам и хватит нас втягивать в этот процесс. Мы попросим осенью рассказать нам о деятельности Российского Литфонда.

Возможны ещё другие вопросы, которые вы здесь на пленуме поручите секретариату рассмотреть и впечатать в план.

Юрий КРАСАВИН КУДА ТЕЧЕТ "РЕКА ЖИЗНИ"?

О, светло светлая и прекрасно украшенная река Ангара! Многими красотами прославлена ты… источниками месточтимыми, горами, крутыми холмами… селениями славными…

Так звучало во мне два вечера, что провёл я перед телевизором за просмотром документального фильма "Река жизни". Я живу на Волге, у которой та же или даже более трагическая судьба, чем у сибирской реки Ангары: не только деревни и сёла затоплены тут при строительстве каскада электростанций, но и целые города. Потому фильм воспринимался мною с особенно острым чувством.

О, светло светлая и прекрасно украшенная река Волга!..

Погодите, это же из "Слова о погибели Русской земли", стоном и болью прозвучавшего ещё восемьсот лет назад.

На протяжении тысячелетней истории всё гибнет и гибнет она, Русская земля: и от моровых поветрий, и от природных катаклизмов… а более всего от вражеских орд с Запада и Востока.

– И, смотри-ка, не погибла! Даже крепла, становилась могучей империей, – говорю я этак уже бодренько самому себе.

После очередного великого разорения обустраивалась она градами и селениями, дивными теремами и храмами, возделывались её поля. Неистребимое русское племя расширяло свои владения до крайних пределов, объединяя соседние племена и народы под свою державную власть ради их же благополучия. Преодолевая очередное разорение, наши предки являли миру вершинные творения разума и духа, науки и культуры, поражали мир подвигами своих героев, будь то святые подвижники веры или славные воины…

Такие вот патриотические мысли посещали меня, но не благодаря тому, что показывали на телеэкране, а вопреки.

Телевизионный фильм "Река жизни" создавался по законам жанра: двое литераторов, один широко известен, другой не очень, – это главные действующие лица. Они перемещаются на теплоходе по реке Ангаре, иногда сходя на берег, вокруг них те или иные массовки разной численности. Литераторы старательно исполняют свои роли: один чугунно-мрачен, монументален, с высокой думой на челе, другой подвижен, пляшет и поёт – всё этак веселия для.

Телефильм задумывался, надо полагать, как своеобразный портрет Валентина Распутина, поименованного там "совестью России" и "великим писателем". Что такое совесть того или иного государства, я постичь не могу, потому не буду о ней судить. А вот знаю, что величие того или иного деятеля, в особенности писателя, определяется лишь временем. Тем не менее куда как уместно появление на телеэкране именно такого фильма – о литераторах. Не часто балует нас телевидение, где царствует её величество реклама, такими сюжетами. Тут бы и порадоваться нам, зрителям, если бы не настойчивый мотив обречённости на протяжении всего фильма: картины заброшенности повсеместно, уже покинутые или покидаемые жилища и целые селения; страшные лики старух; ещё не затопленные, но уже обречённые на погружение в воду и исчезновение кладбища, похороны кого-то, свежие или старые могилы… и попутно закадровый голос главного персонажа, уныло читающего отрывки из своих сочинений, словно "Псалтирь" над покойником.

Но озвучивает он не молитвы, а рассуждения:

– Почему так тянет смотреть на запустение и разруху? Что в русской душе такого, что жаждет она запустения?..

Помилуйте, кого же этак тянет? Меня, русского человека, и вот хоть бы жителей моего русского города не тянет. Мы вовсе не жаждем всеобщего запустения! И мы не уполномочивали никого говорить от нашего имени такое. Зачем же глупости-то городить?

– Почему мы так любим быть возле края жизни и заглядывать в могилу? Заглядывать, чтоб окончательно столкнуть туда свою нажить…

Ну, если уж кого-то тянет заглядывать в могилу, то надо обратиться к врачу, ибо это неестественно, нездорово. Слава Богу, лично меня к могиле не тянет, равно как и моих соседей по дому, по улице, по городу.

"Хорошо, что нет Царя, Хорошо, что нет России, Хорошо, что Бога нет", – цитирует Распутин своего любимого поэта..

Стихотворение это заканчивается строками:

"Хорошо – что никого, Хорошо, что ничего, Так черно и так мертво, Что мертвее быть не может, И чернее не бывать, Что никто нам не поможет, И не надо помогать".

Наверно, стихи эти созвучны душе главного персонажа на теплоходе, плывущем по Ангаре.

– Это картина об исчезновении носителя слова – народа… – поясняет режиссёр фильма. – Народ поставлен в такие условия, что он должен уйти.

Дискутировать на эту тему я считаю неуместным и оскорбительным для этого самого народа. Я предпочитаю иные темы… Могу предположить, что фильм этот немало порадовал обитателей подмосковной Рублёвки, отдыхающих на Лазурном берегу, в Куршавеле и на Багамских островах. Полагаю, режиссёр этого фильма будет поощрён премией и новыми заказами.

У нас на Руси в прежние и уже довольно далёкие времена были профессиональные плакальщицы и вопленицы, которых со стороны приглашали на похороны, чтоб они повопили над покойником, над умершим. Они тем жили, добывая хлеб свой насущный таким образом, употребляя на то свой природный талант.

Всё это было, было…

Так о чём речь в фильме? О погибели Ангары… Кто тот преступник или те преступники, совершающие такое злодейство – насилие над природой? Неплохо бы отважным литераторам перечислить кое-кого из них пофамильно. Однако не называют… А раз так, то кого проклинать и на кого уповать? Мы в полной растерянности и унынии, а уныние – тяжкий грех перед Богом. Наши литераторы, наши творцы и пророки, так дружно и согласно скорбят… О чём? О порушенной девственности реки Ангары. О её былом прекрасном облике. Ностальгия их преследует, они ею больны.

И такое тоже было, было… Примеров тому несть числа из любой эпохи. Всё о погибели Русской земли.

"Замело тебя снегом, Россия…", – это патриоты в дальней и ближней эмиграции.

"Милый, милый смешной дуралей! Ну куда он, куда он гонится? Неужель он не знает, что живых коней Победила стальная конница?", – это Есенин при виде жеребёнка, пожелавшего обогнать поезд как свидетельство Руси уходящей:

О том же Блок с убийственной иронией:

"А это кто? – Длинные волосы И говорит вполголоса: "Предатели! Погибла Россия!". Наверно, писатель – Вития…".

Писатели, витии плывут на теплоходе по реке Ангаре, созерцая окрестности, сокрушаясь духом и призывая сокрушаться почтенную публику. Похоронный звон словно бы сопровождает этих праздных путешественников на протяжении всего их пути. Жалостен вид их, и невольно погружаешься в состояние заторможенности, именуемое, пожалуй, словом "депрессия" – в тоску и безысходность, прямо-таки хоть головой в петлю. Неужели в том цель и значение фильма? Откуда такая склонность к погружению в тоску и печаль? И кто нас к тому побуждает? И зачем? С неким расчётом или по лености мысли? Вот ещё вопрос: понимают ли эти актёры суть и значение своих ролей в фильме, степень их воздействия со сцены на зрительный зал?

Легко могу представить себе не просто плачущих да отчаявшихся в начале Великой Отечественной: "Погибла Россия!". Под эти возгласы бойцы в атаку не пойдут – поднимут руки вверх. Таких именовали паникёрами, они сдавались ещё до начала боя, потому поступали с ними сурово. Нет-нет, я не призываю к суровости в отношении того или иного отчаявшегося литератора – страдальца по своей малой родине. Бывает, что слаб духом человек, но… талантлив, а талант надо беречь. А хотелось бы знать, что предлагается взамен Ангарского каскада гидроэлектростанций?

Невольно подумалось: ведь и девичья невинность не сохраняется вечно, а в свой срок утрачивается, однако же во имя достойной цели – рождения новой жизни. А это уже повод не печалиться, а возрадоваться.

Вот перечитываю Л.Толстого "Войну и мир" – об очередном погублении Русской земли!

"Когда человек находится в движении, он всегда придумывает себе цель этого движения. Для того, чтобы идти тысячу вёрст, человеку необходимо думать, что что-то хорошее за этими тысячью вёрст. Нужно представление об обетованной земле для того, чтобы иметь силы двигаться".

Сидя перед телевизором, я всё ожидал, что вот сейчас, или хотя бы в конце фильма, писатель, поименованный совестью России, выскажет мудрое суждение: мол, у вас, у слепых, слепые поводыри… так жить нельзя, сограждане мои, а надо вот этак! То есть обозначит вдохновляющую цель пути, как о том пишет Лев Николаевич, а кому и обозначить это, как не нынешним творцам и пророкам?

Будучи крестьянского роду, иногда сладко размечтаюсь: вот бы в деревеньке на берегу чистой речки с лесочком на околице обрести избушку в три окна да лошадку с жеребёночком, да корову с телёночком и кошку на подоконнике рядом с геранькой в горшке. И не надо, мол, нам телевидения – будем сидеть на завалинке и сами песни петь, а не слушать "звёзд эстрады"; и не надо электрического света – хватит простой керосиновой лампы… и мобильного телефона не надо, и автомобилей да самолётов… и знать не хочу ни Египта с Турцией, ни Багамских островов… А вот, мол, вспашешь пашенку, лошадку распряжёшь, а сам тропой знакомою в заветный дом пойдёшь. Вот она, идеальная жизнь! В экологически чистой среде.

Отчего не помечтать сладко! Кому от этого вред? Что ж, давайте помечтаем… или поплачем…

Помнится, в лихие 90-е знакомый литератор, кстати, приятель В.Распутина, умирая, пожелал услышать от меня слова отчаяния: мол, плохо всё, "Погибла Россия!", а раз так, то и не жалко ничего, можно и покинуть этот мир без всякого сожаления. И я скорбно отвечал ради его утешения: да, плохо, брат, полная безнадёга.

Скорбящие писатели как раз утешаются тем, что-де всё погибло и следует ли жалеть о чём-то, коль нет уже девственной Ангары или, скажем, Енисея, Амура, Волги, столь же девственных… глазам невыносимо видеть разорение родной деревни и реки своего детства… как невыносимо больно было полтораста лет назад обитателям помещичьих усадеб, "дворянских гнёзд", видеть их разорение.

Этот плач и ныне иной писатель сделает своей профессией и разрабатывает, как старатель золотоносную жилу, как вопленица над гробами, рассчитывая на почёт и уважение в виде премий и орденов. Он-де страдает за свою малую родину, следовательно, за всю Россию.

Возле такого страдальца с громким именем обязательно появляются единомышленники рангом пониже…

– Кто это суетится вокруг Распутина? – спрашивают зрители, тыкая пальцем в экран. – Что-то мы этого не знаем.

А это Валентин Курбатов, псковский литературный критик, главный воскуритель фимиама… сначала при В.Астафьеве, теперь вот при В.Распутине. Он совершенно заслонил главного героя, ради которого, собственно, и создан фильм.

Главный воскуритель фимиама ранее уже объявил:

"Сегодня литераторов старого понимания слова, старого духовного слу-жения литературе уже нет. Последним остаётся Валентин Григорьевич Распу-тин. Его дар полон и высок. И силы его ещё достаточны…" (ЛГ, № 32-2010).

Слава Богу! Хоть какая-то надежда остаётся. Ждём-с…

Однако в фильме звучит унылое признание самого Распутина: "Я уже ничего не пишу". Мол, "Всё, что мог, он уже совершил, Создал песню, подобную стону, И духовно навеки почил?"

Печально, коли так. А мы-то ещё надеялись…

Я думаю, причина творческого застоя известного писателя как раз в том, что ему страшно писать. Его запугали похвалами с употреблением терминов "великий писатель", "великая книга", "совесть России"! Страх сковывает вольный полёт его вдохновенных чувств и мыслей: вдруг напишется что-нибудь такое, что будет неопровержимо свидетельствовать об оскудении таланта, о его полном упадке! Перед ним только воскуряют фимиам, убаюкивают. Плывя на теплоходе по Ангаре, он лишь молчит со значительным видом, а озвучивает его думы сопровождающий литературный критик.

На восторженных восхвалителях да воскурителях изрядная вина за то, что он, писатель безусловно талантливый, столь молчалив и бездеятелен как прозаик – раз в десять лет напишет повестушку величиной с "Муму" Тургенева, но, увы, не столь классического качества. И это в то время, в те годы, когда надо, надо потрудиться!

Кстати сказать, участники массовок выглядят куда как убедительнее и бодрее: и издатель – крепкий сибирский мужик, и инженер-строитель, с гордостью рассказывающий о каскаде гидроэлектростанций на Ангаре, и даже одинокая старуха в опустевшей деревне на берегу.

Так куда же течёт "река жизни"? В небытие? Тут ведь аллегория… Речь не только об Ангаре, но и о творческом пути, о жизненной судьбе сибирского писателя Валентина Распутина.

Марина АЛЕКСИНСКАЯ ЗАДЕЛО!

Прорабы и архитекторы российского TV активно используют телевизионную студию как сцену захудалого театра, попавшего под ветер реформ и модернизаций. Вот, к примеру, передача "Намедни", годы 60-е. И вот они – "приметы времени": детская горка, песочница, машина с цистерной "МОЛОКО", эстрада "Зелёного театра", увитая гирляндой ламп. Все сдвинуто, натащено, нагромождено. Среди бутафории этой едва помещаются статисты: девочка, прыгающая через скакалку, мальчик, делающий куличики, девушка в платье-горох, с начёсом а ля Брижжит Бардо…

Ведущий Леонид Парфёнов в костюме от Armani смотрится здесь как господин из Сан-Франциско, и его брезгливость, высокомерная насмешка – вполне формат. Выдержать такого экшена посреди безвкусия и суррогата, такого "давилова", можно не больше пяти минут. Но невозможно оторваться от экрана, когда прорабы и архитекторы российской жизни устраивают это "давилово" посреди жизни, а зритель – лишь соучастник шоу: трагедии под названием "Праздник прощания с Кежмой".

Не знаю, видел ли читатель документ – фильм "Река жизни. Валентин Распутин" (режиссёр – Сергей Мирошниченко), что прошёл, как "косой дождь", на телеканале "Культура"? "Праздник прощания с Кежмой" – всего лишь его фрагмент. Фильм состоял из двух частей, каждую Валентин Распутин предварял пересказом предания о реке Ангаре, дочери Байкала, что, единственная, вырвалась и понесла могучие воды "священного" озера в сторону Красноярска.

"Река жизни. Валентин Распутин" – фильм путешествие. Путешествие по зоне затопления Богучанской ГЭС, Усть-Илимску, в сторону Красноярска. Путешествие сквозь утраченное время в сторону прогресса. Валентина Распутина сопровождали литературный критик Валентин Курбатов и издатель Геннадий Сапронов. По пути они заезжали в деревни, похожие на декорации, с повалившимися заборами, обугленными развалами животноводчес- ких ферм.

Сидишь перед телевизором, чай пьёшь, спокойно смотришь на этнографический музей "Ангарская деревня", слушаешь рассказ научного сотрудника музея о том, что Братское водохранилище затопило 49 старинных сел и 53 поселка лесозаготовителей. Не возражаешь, когда Валентин Распутин, извиняясь словно, говорит о том, что треть учеников в сельской школе – уроды, а родители их или спились или на наркоте. Встречаются иногда посреди заброшенности и ненужности персонажи, такие гипертрофированно-карнавальные. Они пытаются шутить, смеяться, их рассуждения о жизни мне дороже Шопенгауэров и Ницше, но вот "философии" их срываются, как в обрыв, на народные песни, частушки…

Мчится катер по Ангаре, и в бурунах пенных волн её как будто воскресают образы "Прощания с Матёрой". Только вот вместо малявинских баб в цветастых рыдающих платках видишь пляску теней прогресса.

"Праздник прощания с Кежмой" – кульминация фильма. Как будто камень упал с ним в Ангару, и от точки падения пошли, размываясь, концентрические круги "перестройки". Кежма – посёлок на берегу Ангары. В советские годы здесь был быт, как быт: школа, дом культуры, медпункт, из посёлка летали и садились в полях сибир- ских деревень самолеты Ан-2.

"Перестройка" вдавила Кежму в цивилизацию. От дома культуры и медпункта – ржавые трубы печей. Крестьянство – бомжи под забитыми крест накрест окнами некогда своих домов. Теперь Кежма – ещё одна территория затопления. Собрался сельсовет Кежмы обсудить что да как, выступил Валентин Распутин. Такое ощущение было, что слова писателя уже как-то и не очень понимают; что уже не до затопленных деревень, не до Ангары, не до родины, не даже до электроэнергии, что осчастливит Китай, и даже не до Китая… Все торопились на праздник. "Праздник прощания с Кежмой".

Пологий берег полноводной реки. Медленно садится солнце, окрашивает траву охрой, золотит плеск воды. Жители Кежмы, как за поминальным, собрались за длинным праздничным столом. Сидят на пластиковых стульях, пьют за прощание с Кежмой водку. Я – зритель, смотрю из Москвы на тысячи километров вглубь России и вдруг понимаю, что вижу – зеркальное отражение столичных передач…

Кто натащил в кадр Кежмы из кадра передачи "Культурная революция" этих дегенеративных надувных фигур, болтающихся на ветру? Кто притащил для детей Кежмы этот надувной домик с надувным полом? Я уже не спрашивала – почему на столах пластиковые стаканы, банки из-под коки, а на китайских майках жителей Кежмы гордые надписи BOSS? Поверх всех ГЭСов Ангары неслась, звенела песня "Всё будет хорошо, я это знаю". Пела Верка-Сердючка, прикольно. Кто-то пытался приплясывать. Дети, как теннисные мячи, продолжали подскакивать в такт на площадке.

Складывалось такое впечатление, что жителям Кежмы вкололи наркоз, под которым так радостно уйти под воду. "Дерипаска! Затопи Кежму нахер!" – вдруг разразился один. Второй подхватил: с головы сорвал бейсболку, стал пьяно рыдать, благодарить почему-то учителей. Ему можно позавидовать. Он ещё что-то застал… он ещё как-то читал "Уроки французского".

Глаза Валентина Распутина полны горечи.

"Была ещё страна, – говорит писатель, классик русской литературы, – были героини "Прощания с Матёрой". Сегодня ничего нет. Ведь ничего нет, что ещё оправдывало бы жизнь, кроме денег. А деньги в Москве, в лучшем случае. Москва ещё не понимает, что смотрится в Кежму".

Москва понимает. Вместе с Кежмой уходят под воду не только сибирские деревни, уходят русские деревни, унося за собой песни, сказки, предания.

Однажды они взрастили культуру, культура взрастила искусство. Ещё одно поколение, другое – и само понятие "искусство" уйдёт под воды Ангары. Ведь искусство – последний тормоз, последний рубеж на "сколковском" пути к прогрессу. Согласитесь, невозможно прослушать Casta Diva Марии Каллас и тут же врубить девайс…

И только мощь веры Валентина Распутина окропляет реквием "Река жизни" словом веры в воскресение России.

Лев КОЛОДНЫЙ ГЕНИЙ И ЛИХОДЕИ

Казалось бы, давно доказано, кто написал "Тихий Дон". При всём при том множатся статьи и книги, чьи авторы воруют гениальный роман у Михаила Шолохова. Недавно в сонм этих авторитетов вошёл достойный коронования Бенедикт Сарнов. Своим расследованием "Сталин и Шолохов" он продолжил лихое дело, начатое "Стременем “Тихого Дона”", изданном в 1974 году в Париже стараниями Александра Солженицына. Автор этой недописанной книжки, укрывшаяся под псевдонимом Д*, судя по всему, в страхе, опасаясь ареста, покончила жизнь самоубийством. Псевдоним Д* придумал писательнице великий конспиратор Александр Исаевич. Он величал её Дамой, втянул в трагическую авантюру и вдохновлял доказать, что "Тихий Дон" сочинил забытый донской писатель Фёдор Крюков. Выпавшую из рук Д* эстафету подхватил пишущий обо всём на свете Рой Медведев, издав монографию о плагиате в Лондоне и Париже. От него скандальная тема перешла к московским филологам Макаровым. "Цветком татарника", сорняком с колючими листьями, назвали они свой напрасный труд. "Фундаментальным исследованием" называет их дурной цветок Бенедикт Сарнов.

Много тех, кто давно пошёл и идёт поныне по протоптанному следу несчастной Д*. Но что удивительно, все фанаты плагиата не сходятся на каком-то одном авторе романа, а называют разных лиц в роли творца "Тихого Дона", начиная от безымянного белого офицера в 1929 году, кончая коллективным автором в 2009. А раз нет единой кандидатуры, то её и нет вовсе.

Что нового внёс маститый Бенедикт Сарнов в давнее заблуждение? Ничего. Его тексту предшествует захватывающая переписка Сталина и Шолохова и письма вождя соратникам, где упоминается имя писателя. Почему понадобилось Сарнову приводить давно известную переписку? "Потому, – отвечает критик, – что отношение Сталина к Шолохову не может быть понято без ответа на вопрос: а что знал и думал о проблеме авторства "Тихого Дона" – ОН, Сталин". Так вот, судя по приведённым 16 документам, ничего не думал об этой проблеме товарищ Сталин. Никогда не сомневался, что имеет дело с фигурой крупного масштаба. В одном письме называет его "знаменитым писателем нашего времени", в записке "товарищу и другу" Кагановичу пишет: "У Шолохова, по-моему, большое художественное дарование. Кроме того, он писатель глубоко добросовестный, пишет о вещах хорошо известных". Этот вывод сделан не только на основании эпистолярного общения, но и неоднократных личных встреч. Не обратив внимания на суть писем, Сарнов, поражая даром ясновидения, заявляет: "Так вот, он, безусловно, знал, что Шолохов не был автором "Тихого Дона". Хотел бы я знать, каким образом "ОН" поделился невысказанной мыслью с Бенедиктом Михайловичем?

Полагаясь на "Цветок татарника", Сарнов повторяет вслед за его авторами: "Сталин принял решение приписать авторство книги, созданной неким белым офицером, молодому пролетарскому писателю и остановил свой выбор на Шолохове". Ну, а цветоводам кто дал повод так думать? Ни кто иной, как бывший 17-летний "техсекретарь" с обязанностями курьера издательства "Московский рабочий", приславший им в старости, спустя 60 лет после службы в издательстве, воспоминания. "Я часто встречался с М.А. Шолоховым, регистрировал его рукописи, сдавал в машбюро их печатать". По его словам, "М.А. Шолохов притащил один экземпляр рукописи объёмом 500 стр. машинописного текста". Удивлённый молодостью Шолохова, "техсекретарь" решил, что он "притащил" рукопись чужую. У "Партфюрера", так называет он консультанта издательства Е.Г. Левицкую, были "связи в секретариате И.В. Сталина". Она "бежит к своей подруге и уговаривает её подсунуть И.В. Сталину "Тихий Дон". Он "прочёл это "произведение" Шолохова и дал ему добро". После чего якобы заведующая редакцией, собрала всех сотрудников, включая "техсекретаря", и заявила, что "она была в верхах и там решено, что автором "Тихого Дона" является М.А. Шолохов".

Мало что знал в 1927 году этот мальчик. Рукопись Шолохов принёс Анне Грудской, заведующей отделом издательства, молодой коммунистке. Прочитав роман, она пришла в восторг и в конце рабочего дня принесла рукопись члену партии с 1903 года Левицкой. Та, нехотя, взяла её домой. Читала, забыв про сон, всю ночь, став с тех пор ближайшим другом писателя. Ей посвящён рассказ "Судьба человека". Всё это давно известно из опубликованных мной дневников "приёмной матери" Шолохова Евгении Григорьевны Левицкой. К тому времени, когда Макаровы получили письмо с хлипким воспоминанием, бывший "техсекретарь" стал профессором, доктором технических наук А.Л. Июльским. И я получил в апреле 1989 года от него три страницы выдумок и про "Тихий Дон", и про "Поднятую целину". Якобы по решению Российской ассоциации пролетарских писателей – РАПП, помогали писать Шолохову направленные из Москвы в станицу Вёшенскую Александр Фадеев и Юрий Либединский. Они, как нафантазировал профессор, жили там год и вернулись в Москву с текстом "Поднятой целины". Надо ли опровергать старческий бред? Тем более основывать на нём "фундаментальное исследование?"

Никогда не подумал бы, что признанный маститым критиком Бенедикт Сарнов начнёт на склоне лет компилировать не только версию Макаровых, но и самую умопомрачительную версию книги "Литературный котлован. Проект: "писатель Шолохов"". Монографию эту издал Российский государственный гуманитарный университет – РГГУ. Её автору Владимиру Петровичу Назарову, я дал задолго до выхода его книги интервью. Ему, тогда редактору русскоязычной литературной газеты "Окна" в Иерусалиме, показал ксерокопии найденных мной в Москве рукописей "Тихого Дона". Он интервью с грубыми искажениями напечатал, и заключил лихим заклинанием: "Вор, вор, вор!", – чего я предположить не мог, думая, что имею дело с порядочным журналистом.

Так вот, этот филолог, русский израильтянин, потомок донского атамана Назарова, неудовлетворённый книжкой Д*, сочинил свою детективную историю, начав её с того, что "с августа 1923 года Шолохов находится под плотной опекой ОГПУ". Некие сотрудники Лубянки, "как минимум пять фигурантов", юного писателя "снабжали литературным материалом". Зачем? Чтобы публиковал чужие рассказы под своим именем! К чему такая сложная многоходовая мистификация? Чтобы "Донские рассказы" создали правдоподобную легенду для Шолохова, дабы представить его публике в роли будущего автора "Тихого Дона".

Книгу "Литературный котлован" Бар-Селлы (в рукописи!) подняла на щит пресса и деятели, причисляющие себя к "демократической общественности". Они не прощают Шолохову дискуссию о псевдонимах в годы Сталина. Помнят, какое гневное письмо в 8 инстанций направила Лидия Чуковская после речи Шолохова на XXIII съезде партии. Даниэля и Синявского, тайно публиковавшихся на Западе, он назвал "молодчиками" и "оборотнями", а приговор суда – 5 и 7 лет лишения свободы – посчитал недостаточно суровым. Всё это факт.

Но был и другой факт в жизни Чуковской, который хочу напомнить общественности. Лидия Корнеевна и другие литературные дамы помогали Д*, Ирине Николаевне Медведевой-Томашевской, тайно сочинявшей "Стремя..." на даче в Гурзуфе. Туда наведывался Солженицын, приезжала Елизавета Воронянская, с риском для себя тайно печатавшая и хранившая "Архипелаг ГУЛАГ". То был, в сущности, заговор против Шолохова, который закончился двумя смертями. Арестованная несчастная Воронянская выдала место, где хранила рукопись и покончила с собой. Узнав о самоубийстве подруги, Д* выпроводила всех родных с дачи, осталась в одиночестве и жить не захотела, ожидая вслед за Воронянской допросов и ареста.

Все те давние встречи, явки и прочие конспиративные ухищрения ради утверждения лжи – явно неправое дело... Стало признаком хорошего тона публично сомневаться в авторстве Шолохова, высказываться о плагиате, как о бесспорном, доказанном факте в интервью, мемуарах, статьях, стихах: "Сверклассик и сатрап, Стыдитесь, дорогой, Один роман содрал, Не смог содрать дугой". Это строчки Андрея Вознесенского.

Другие стихи и проза попали мне на глаза в Интернете. Вдохновлены они "Литературным котлованом" Зеева Бар Селлы. Его сочинение Дмитрий Быков назвал книгой "о подлинных авторах шолоховского наследия" – Вениамине Краснушкине, Константине Каргине и Андрее Платонове.

Русскоязычные издания на Западе заполнил статьями фанат плагиата Семён Ицкович, назвавший автора "великим тружеником", а книгу "замечательной поистине научной". Из "Литературного котлована" он узнал, что на титуле "Тихого Дона" должно стоять имя погибшего в 1920 году забытого литератора Вениамина Краснушкина или же его псевдоним "Виктор Севский". В "Литературном котловане" 460 страниц формата А4 , 65 страниц научно-справочного аппарата, куда я попал. И всё это глубокая выработка, заполненная комьями грязи. Жалко талантливого автора, угробившего 20 лучших лет жизни на гиблое дело.

С одной стороны, Шолохова сбрасывают с пьедестала "демократы", с другой стороны, душат в цепких объятьях антисемиты, ревнители чистоты русской крови. "Нельзя не обратить внимания, что среди нынешних обличителей Шолохова очень уж много лиц, как теперь выражаются, "еврейской национальности", – пишет один из авторов вышедшей недавно книги с названием "”Тихий Дон”: слава добрая, речь хорошая". Я этих "лиц" в большом количестве не заметил. Все начала Ирина Николаевна. Её вдохновлял Александр Исаевич, неоднократно обвинявший Шолохова в плагиате. Далее Макаровы – русские, Мезенцев – ростовский доцент, русский. Рой Медведев – русский. Новоявленные лиходеи в Санкт-Петербурге Андрей Чернов, Юрий Кувалдин, в Орле Владимир Самарин. Один назвал Шолохова "мародером", другой – "неграмотным", третий дублирует Д*...

Как известно, первыми честь Шолохова защитили руководители РАППа. Оказывается, они сделали это не потому, что вступились за честь собрата по перу. А потому, что "еврейские литначальники Л.Авербах и В.Киршон, женатый на нескольких еврейках А.Фадеев и сомнительный В.Ставский (только природный казак А.Серафимович)" вступились за еврейских комиссаров, "сплошь сугубо положительных" в "Тихом Доне". Такая вот позорная "речь хорошая".

Но если, как народ пытаются убедить, Михаил Александрович – антисемит, почему у него комиссары в романе сугубо "положительные", почему еврейская девушка Анна Погудко так пленительна, а роль Аксиньи в кино доверил он Элине Авраамовне и до неё Эмме Цесарской?

В своём письме бывший техсекретарь "Московского рабочего" называет сотрудников отдела, впервые издавших "Тихий Дон" книгой. Вот они – Анна Грудская, Ольга Слуцкер, Меркель. Евгения Левицкая – в девичестве Френкель. Кто все они?

Ну, и я заодно с ними...

Людмила ЩИПАХИНА НА ГАЛЕРАХ

В НОЧИ

Что есть истина? Что за вопросы?

В пониманье – какая нужда?

Смотрит месяц надменно и косо

Спит Земля. Утихает вражда.

В лоно жизни пришедши случайно,

Всё мы ищем ненужный ответ...

Есть религии древняя тайна.

Есть науки непознанный свет.

Нам удобно на милой планете.

Ну а что там возвышенней туч?

Кто мы – грубой реальности дети

Или тонкой материи луч?

Почему, как кусачие осы,

В час, когда не увидишь ни зги,

К нам заумные лезут вопросы,

Бередят и тиранят мозги?

И тревожною ночью остылой,

Сквозь живую и мёртвую тьму

Восклицаем: "СПАСИ И ПОМИЛУЙ!",

А по сути – не знаем кому...

ИВАН, НЕ ПОМНЯЩИЙ РОДСТВА

Как пёс голодный на помойке,

Почти на грани естества

Идёт-бредёт по перестройке

Иван, не помнящий родства.

Слепой истории ошибка,

Чужой корысти тайный труд...

Но, слышишь, Порт-Артур и Шипка

Тебя по имени зовут.

И шепчет придорожный тополь

Сквозь оседающий туман,

Что помнит град Константинополь

Твой острый меч и щит, Иван.

Уже ль душа не прозревает,

Услыша отдалённый глас:

Владей Кавказом! – призывает

Твой побратим Владикавказ.

И след – на суше и на море.

И свет в величии былом.

Не ветерок – а тень викторий

Витает над твоим челом.

Ещё ты до сих пор не понят,

Хранящий гены торжества...

Тебя весь мир подлунный помнит,

Иван, не помнящий родства.

АНКЕТА, ПЕРЕПИСЬ 2010 ГОДА

Я государством признанная

Только на этот миг...

Национальность – "избранная ".

Сленг – мой родной язык.

Профессия? Перебираю,

Какая мне подойдёт?

Пожалуй, скажу – "крутая",

Со стажем не первый год...

Прописка? Планета блата,

Точнее не скажешь тут.

Работа моя и зарплата? –

Крутой воровской маршрут.

Успешно бегут ступеньки.

"Ол-райт" – говорю и "Бон жур"!

Мои предпочтения? Деньги!

А хобби моё – гламур.

Готова моя анкета,

Чтоб вы заключить могли,

Что проклята я и отпета,

И стёрта с лица земли.

***

Дух границей не сковать

И в тиши судьбы фатальной

Мне не стыдно тосковать

По земле чужой и дальней.

И поверить неспроста:

Все мы в мире – просто дети,

Продолжение креста,

Добавление к мечети.

И не мой ли взгляд хранит

Встречу в мартовские Иды

У подножья пирамид

Иль в садах Семирамиды?

Я сознанием вольна

Не сидеть в бетонных клетях.

Я всегда была! Жила

В тех веках и в землях этих.

А любимых и родных

По судьбе не так уж мало:

Все из атомов одних –

Люди, бабочки и скалы...

Куст калины у ворот

Снегопад над льдиной дальней...

Круговерть, круговорот

Тень от пагоды хрустальной.

Белый аист, белый барс,

Белоснежная бумага...

Боже правый, дай мне шанс

Заплатить за это благо!

ЦИРКУЛЬ

Мысли глушат, правду душат,

Что-то строят, больше рушат.

Каждый – вольный и – невольник.

...Циркуль, око, наугольник.

Подстрекательство и слежка.

Пошлый блат, но и поддержка?

Как веленье Зодиака

Тайна поданного знака.

Тот, кто ждёт духовной пищи,

Здесь напрасно правду ищет,

Одураченный, как школьник...

Циркуль, око, наугольник

Циркуль – круг очертит строго.

Всех чужих – увидит око.

Каждый – верен иль неверен –

Наугольником измерен.

Ох, куда же нам деваться?

Сомневаться или сдаться?

Русский ты – или крамольник?

...Циркуль, око, наугольник.

ПОНАЕХАЛИ

И в миг святого торжества

И в самый тяжкий час

Судьба недавнего родства

Не покидает нас.

Душа сжимает горький крик

Когда в толпе людской

Стоит мой давний друг – таджик

С протянутой рукой.

И где элитный особняк

Возводят москвичи,

Мой бедный друг – узбек-босяк

Таскает кирпичи.

И та смуглянка, что в саду

Срывала виноград,

Служанка в нынешнем аду

У воровских оград.

И среди рыночных витрин

Трамвайного кольца,

Торгует старый армянин

С глазами мудреца.

Подросток, нищий, инвалид

Нездешнего лица

За вас душа моя болит,

За сына и отца...

Им – "Понаехали!" – кричат...

Но я не согрешу,

За тех, кто в этом виноват,

Прощения прошу...

РАБЫ

Мы рабы на пожизненной вахте

Мы в оковах бесправья и зол.

Где Аттила?

На собственной яхте!

Где Спартак?

Проигрался в футбол.

Бессловесны мои однолетки.

Дух бунтарский трусливо погас.

Стенька Разин с пивной этикетки

С отвращением смотрит на нас.

Отвернулась презрительно Муза

От рабов – с покаяньем в глазах.

Робин Гуды с дипломами вузов

Не воюют в российских лесах.

Дальний отблеск высоких примеров

Нас не вынет из муторной тьмы.

На каких современных галерах

К послушанью прикованы мы?

В нашем грозном и яростном мире

Нас святое возмездье найдёт,

Нас добьют! Нас замочат в сортире!

А Отечество нас проклянёт.

Михаил СИПЕР ФОРМУЛА БЫТИЯ

СКУЧНОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ

В скучнейшем Осло, где сплошной ремонт,

Где голуби меняют формы статуй,

Сиди в кафе и на судьбу не сетуй,

Veritas в кофе, остальное – понт.

Смотрю на серый заспанный залив,

Что борется за звание фиорда –

Он нотою басовой из аккорда

Подчёркивает свой императив.

А я не в силах что-то совершить,

Вокруг стола вода всемирной скуки

Всё уравняла. Музыка разлуки

Пытается меня растормошить.

Толпа в кафе безмолвно ворожит

Средь пенных кружек в половину литра.

Когда бы не плясала здесь Анитра,

Что Осло вам, чухонские мужи?

У сигареты мятный вкус драже,

Он усыпляет, а совсем не будит,

И Вигелунда каменные люди

В мой сон влезают, как на ПМЖ.

ВОТ ТАК

Вот вечер. Вот стол. Вот стул.

Вот жук ползет по листу.

Вот формула бытия,

И в этой формуле – я.

Вот камень. В него стена,

Как память, заплетена.

Вот щепка. Она проста,

Отколота от креста.

Вот белый-пребелый снег,

Светящийся, как ночлег

На хрустнувшей простыне.

Всё это во мне, во мне.

В себе я несу мирок,

Не вышедший за порог.

В себе я огонь держу

Так просто, для куражу.

Чернильница и перо.

Тулуз-Лотрек и Коро.

Вот формула бытия,

И в этой формуле – я.

***

Когда звучит мелодия разлада,

Когда и разговор идёт натужно,

Мне в это время ничего не надо,

Поверьте, ничего уже не нужно –

Ни светлых дней и ни звезды в полёте,

Ни славы, ни здоровья, ни богатства,

А хочется завыть на тонкой ноте

И в землю на три метра закопаться.

***

Меня, как бритва, режет тишина,

Её тиски жестоки и нетленны,

Ей не страшны любые перемены,

Вокруг – нас много, а она одна.

Она пьянее пьяного вина,

Она страшнее смерти и измены.

В тиши сильнее набухают вены,

И крепнут цепи тягостного сна.

Люблю я шум, весёлый разговор,

Трамвая стук, и эхо дальних гор,

И шёпот, полный сладостных авансов,

Но, тишиною взятый в долгий плен,

Смеюсь насильно, словно Гуинплен,

И жду в тиши желанных диссонансов.

***

В непостижимых пучинах Эреба

Молнии злобна змея,

Низко повисло озябшее небо,

Чёрная метка моя.

Дом уплывает за бурю ночную,

Шторы под ветром дрожат.

Кажется, что ничего не начну я,

Выпал неверный расклад.

Неотделима приросшая маска,

Словно давнишний ожог.

Это совсем не весёлая сказка,

Но не печалься, дружок!

Малоразбавленым огненным грогом

Я загружу пустоту

И помолчу перед первым итогом,

Рифмы ловя на лету.

Ветер на улице плачет и стонет,

Сдавшись идущей зиме.

Линия жизни ползёт по ладони

И исчезает во тьме.

ФРОСТ

Я в выходные неспроста

Уткнулся в Роберта Фроста.

Он был so serious, my God,

И так домашне романтичен,

Что я, к такому непривычен,

Глотал стихи его подряд.

Сидел я голо и небрито,

Но весь сиял, хоть полируй,

Как будто мне Мадонна Лита

Вдруг подарила поцелуй.

Что мне искать, ведь счастье – вот!

Какая радость – эти строки!

Отремонтировался в доке

Мой полусгнивший пароход.

Good bye, old fellow! Я спешу.

Я книгу позже полистаю,

Но, как ни тужься, точно знаю –

Так никогда не напишу.

***

Он писатель. В руках его лира.

Он имеющим власть – не вассал.

Он объездил три четверти мира

И уже обо всём написал.

Для него юбилей – только веха

Ему званье "старик" не идёт.

Смотришь – снова куда-то поехал,

Значит, новая книга грядёт.

Он не толстый, не лысый, не слабый,

Он земным удовольствиям рад,

И вздыхают вослед ему бабы,

На жену бросив зависти взгляд.

Он блестит и очками и фразой,

Провожая Пегаса в полёт.

Сам себе отдаёт он приказы,

Сам себе отдаёт он отчёт.

Он – волна, а не хилая пенка...

"Кто же он?" – вопрошает народ.

Он – карельский хохол Бондаренко

И России большой патриот.

***

Собираются люди в кучи

По понятиям "свой-чужой",

От других, что пароль не учат,

Отделяя себя межой.

Собираясь в комочки, манка

Мерзко плавает по воде.

Как учил нас товарищ Данко:

"Что я сделаю для людей?!"

Всё в призыве подобном криво,

Я для этих людей – изгой,

И спокойно и неспесиво

Прохожу я тропой другой.

Кто поймёт меня, тот не станет

Укорять за отказ гореть

И участвовать в том обмане,

Где рука переходит в плеть.

Ну, а в случае самом крайнем,

Освеживши уста смешком,

Назову себя Гантенбайном

И пойду по Руси пешком.

***

Когда меж нами непогода,

Как "ты плюс я" смогу сложить?

Мне не хватает кислорода,

Мне просто без тебя не жить.

Ты стала для меня Вселенной,

Ты – воздух, звёзды и трава!

…О, как я вру самозабвенно,

Какие нахожу слова!

Виталий МУХИН ЧАС МЕТАМОРФОЗ

***

И имя этой звезде – Полынь.

На русскую славу и пламенный Спас

слепых откровений ударил мой час,

слепых откровений.

Не вороны-вепри за Бугом кричат,

не реки иссохшие в венах стучат,

а ужас прозренья.

Живым только мёртвые верность хранят,

и только она, как стрела наугад,

сшивает столетья.

Что в землю ушло, то взойдёт из земли,

о счастье недолгом поют ковыли –

и грезят бессмертьем.

Но нет и не будет его никогда,

а русская слава всегда молода –

но горечь полыни…

Но колокол веры – и вечность как миг,

лишь русской тревогою держится мир

и в прошлом, и ныне.

***

Тяжёлая

набухшая луна.

Над майской полночью

знобящий запах цвета.

И яблони стоят в воде букетом,

и спит разлив у самого окна.

В голубовато-рыжей полутьме

столбы огней.

Вселенское затишье.

И только капли чиркают о крыши –

считают жизнь…

Я тоже –

но в уме.

ЖУРАВЛИ

А.Карину

Пустое утро пасмурного дня,

а на дворе ледком уже запахло,

и над равниной, низенькой и чахлой,

вожак свою колонию поднял.

И – с мягкой кочки прыгнув в небеса,

и – молодняк на случай примечая,

он полетел, поплыл, крылом качая, –

и дрогнули у стаи голоса:

– Курлы-курлы…

А мы бежим!.. Скорей за ней бежим –

нам, босотве ленд-лиза, непонятно,

зачем вожак поворотил обратно,

идёт на нас вдоль высохшей межи.

Идёт на нас… И плачет... Боже мой!

Мы удивлённо пятимся к забору.

Но караван кольцом взмывает в гору.

"Курлы-курлы" несётся над землёй –

сквозь заполошно-рваное "динь-дон".

– Дин-дон… дин-дон!..

в каком-то гибельно-червонном озаренье

через войну и через мой детдом,

парящий над вселенским разореньем,

от ранних звёзд рабфаковской Москвы

до рудников и вышек лагспецстроя…

Давно ль они позаросли травою?

А всё туманней их рубцы и швы,

всё выше, дальше чёрные следы…

Ах, пахари воздушной борозды,

ах, журавли, чего без вас я стою?!

Я – человек, покуда в небе вы.

МЕТАМОРФОЗЫ

Ночь так темна, что в десяти шагах

сплошной стеной загадочная бездна.

Тугие травы тянутся к ногам,

затишье давит тяжестью железной.

Ночь так темна, что хочется кричать –

авось хоть чей-то голос отзовётся.

Подмокший ельник цапнет сгоряча –

и сердце кувыркается в колодце.

Колючий лес пронзил тебя насквозь,

он дышит мхом, густым настоем хвои,

он фыркает прогалиной, как лось,

и ёжится обманчивым покоем.

Его хребет окутан млечной мглой,

во лбу – звезда, кровь запеклась на лапах.

И он ползёт, змеится над землёй,

как будто вверх, а всё равно на запад.

Плывут стволы, плывёт тяжёлый дым,

скрипят верхи и чавкают коренья.

И ты плывёшь, и ты ползёшь по ним,

по мордам луж своим же отраженьем.

Лицо залито едкою росой,

в глазах туман, а в горле – листьев шорох…

Ты прорастаешь радостью босой

и буреломом спишь на косогорах.

Ты – как цветы, ты – сгусток белых гроз

и зов лощин, и сумрачные чащи…

Глухая полночь. Час метаморфоз.

Нечистый дух, ощерившийся ящер.

***

О, захолустная тоска!

Она задушит здесь любого.

Шнуром, свисающим с крюка,

завьётся в дуло у виска –

вот зрак всевидящего Бога!

Кричи – никто не прибежит.

Зови – кому ты нынче нужен?

На костылях вторая жизнь

за водкой хлюпает по лужам.

Эй, инвалид, и я с тобой!

Ты не останешься внакладе –

всей заковыристой судьбой

прибавку к пенсии оплатим.

Твой Кёнигсберг и мой Афган,

Летит по вычурному кругу

трясущийся в руке стакан –

ввек недопитые сто грамм –

от друга к другу.

И с каждым днём тесней кольцо,

всё бойче лживые преданья,

и всё слышнее пред концом

тех недобитков ликованье.

СОЛНЦЕ ГОНИМЫХ

(Из Байрона)

But oh haw could!

Гонимых солнце – и всегда звезда

неспящим и уснувшим навсегда,

мучительная радость прежних дней,

чем ярче ты, тем ночь моя темней.

Зачем, зачем в безжизненной ночи

ты, словно слёзы, льёшь свои лучи

в сиянье слёз… Печальней нету сна:

светла, но далека; чиста, но холодна.

***

Е.Тарасовой

По-августовски свежий и глубокий

лимонный свет стреноженной луны.

Хребты домов и вербы вдоль дороги

густейшей тенью вкось отражены.

В такую ночь собаку тянет в поле,

в такую ночь предчувствие беды…

Пересчитав штакетники околиц,

луна струит над речкой белый дым.

Стоишь-стоишь и вздрогнешь ненароком,

когда в саду, скатившись по листам,

и заблестит, похожий на кристалл.

Седая груша оперлась о крышу,

хрустят ежи примятою травой.

А на стекле рушник крестами вышит –

рушник звезды холодной, но живой.

Уже роса, а с нею запах мёда

от тёмных слив, от брюквы, от коры…

И светосонь – хорошая погода,

а вот о ведьмах тянет говорить.

***

Жестокие детские сны,

чугунка, да степь в буераках,

да песни недавней войны

в расстёгнутых настежь бараках.

Гуляет воскресный народ,

швыряет деньгу пищеторгу.

Отчаянно бабка орёт,

что ироды срезали торбу.

Свистит от восторга шпана,

а воры поодаль – в законе,

прищуром стальным пацана

на подвиги новые гонят.

Надсадно шарманка сипит

про сопки, что мглою покрыты…

И наши карьеры в степи

хранят сновиденья убитых.

Год 53-й! Весна!

Рыдает старуха в ракитах.

В садах и в руинах страна…

Ничто до сих пор не забыто.

***

Анюте

Зеркальный плёс зари вечерней,

песок от влаги потемнел.

Спит над притихшею деревней

нарядный облак в вышине.

Он между вечностью и нами

завис в незримой пустоте

и золотыми куполами

двоится в выпуклой воде.

К нему в белёсом промежутке

прижалась стайка старых хат,

и безалаберные утки

под берег илистый скользят.

И над зелёною рекою

такая Божья благодать.

Но обмелевшему душою

её, пожалуй, не понять.

Зеркальный плёс зари вечерней,

песок по низу потемнел.

Спит над заброшенной деревней

нарядный облак в вышине.

***

Вот это ночь – продрогшая, что пробы

морозу негде ставить, а из сфер,

как из ведра, по крышам и в сугробы

материально хлещет рыжий свет.

Свирепые свирели полнолунья

свистят метелями над спящею землёй.

Не то чтобы весь мир ополоумел

или приснился сон кому какой,

но оживают тени неживые,

по мостовым безвременья скользя,

и в подворотнях псы сторожевые

вбирают небо в ноздри и в глаза.

И в очертаниях, очерченных нерезко,

проступят вдруг

окно,

дорожка,

шлак…

Да как припомнится

знакомая окрестность

и – женский шаг…

Александр МАЛИНОВСКИЙ ВОРОТАМИ В ЛЕТО

НА БАРИНОВОЙ ГОРЕ

Есть в моём крае клочочек землицы,

Где я всегда себя чувствую птицей!

Дождь моросит ли, солнце ли сушит,

Всё на горе этой радует душу:

Слева – Покровская церковь. А справа –

Красной Самарки внизу переправа.

А за рекой, в необъятной низине, –

Отчина, с церковью посередине...

СЛЕПОЙ ДОЖДИК

Мама, бывало, в деревне,

Как только начнётся слепой

Дождичек, скажет: "Царевна

Заплакала. Бисер какой

Сыплет над полем. От радости

Иль с горя? Попробуй узнай!

Дарит и свет нам, и радугу –

За что это всё? Угадай...".

Мне ныне годков уж немало.

Случится вдруг дождик слепой:

Замрёшь на ходу. Вдруг это мама

Плачет на небе. Бисер какой!..

ЛОШАДЬ

Красавкою звали, особо любили,

Когда молодой была в теле и силе.

Первой на скачках бывала всегда,

Пока не случилась с нею беда...

Всего-то одна лошадиная сила,

Сколько потом она груза возила...

Возниц у Красавки менялось немало,

Но седоков уже больше не знала.

Тягала она и возы с кирпичом,

Всё ей казалось пока нипочём.

Но время пришло, ноги нынче не те,

Видят плохо, к тому же, глаза в темноте...

...Зимою почти что ослепла совсем,

Стоит одинокая сбочь от шоссе.

Всё стало другое, всё стало иначе.

Мальчишки зовут её старою клячей...

ЛЁД ПОШЁЛ

Настал конец серебряным дорогам,

От зимней тишины уж нет следа.

На речке лёд пошёл и по отрогам

Шумит, сбегая, вешняя вода.

Вот муравейник ожил. И легка

Над ним уж бабочка на свет летит.

И кто-то сверху на меня глядит.

Светло, как в детстве!

Как у родника...

НА РЕКЕ

Бирюзовое око земли – бочажок –

Снеговою водою апрель оживил.

Ледоход на реке. Своенравный поток

Чернолесье почти до села затопил.

Трясогузка бесстрашно

летит на мысок,

Там, где тополь приткнулся,

теченьем влекомый.

Слышен чей-то тревожный

вдали голосок.

Это чибис кричит,

с детства старый знакомый.

У корявой, водой развороченной ивы

Появился он близко

меж голых ветвей...

Птаха спросит меня, любопытствуя:

"Чьи вы?".

Отрешённо откликнусь:

"Давно уж ничей"...

В МАЙСКОМ ЛЕСУ

В мохнатых серёжках осина,

Разневестившись по весне,

Золотисто-зелёную пудру

Щедро сыплет на голову мне.

А рядом с дорогой песчаной

Сосёнки, построившись в ряд,

Облитые медной полудой

На утреннем солнце блестят.

Вот дятел, слетевший с осины,

Ударил по гулкой полуде...

...И, кажется, вечно так было,

И, кажется, вечно так будет...

ПЕСНЯ

В синеющие дали песня

Над степью ковыльной летит.

Умри сто раз, сто раз воскресни –

От светлой грусти не уйти.

Как не уйти от чувства родины...

На большаке, где пыль клубится,

В кустах разросшейся смородины

Мелькнул платок твой синей птицей.

Мелькнул. Пропал. Вновь появился...

У леса дальнего – исчез.

И там – на горизонте – слился

С трепещущим платком небес...

ГРИГОРИЙ ЖУРАВЛЁВ

Душу безверьем свою выжигая,

Мы в одиночку, скорбя, выживаем.

Круговоротом забот своих мучимы,

Мы обезножили, мы обезручили.

Он же с рожденья без рук и без ног,

Крылья расправив, недуг превозмог.

Лики святых рисовал он во храме,

Кисть он держал не руками – зубами.

Сколько приходит теперь помолиться,

У алтаря тем святым поклониться.

И я поспешу. В осиянье икон

В Троицком храме мой низкий поклон.

ГОРОД САМАРА

Святый старец Алексий недаром

Напророчил в лихие года,

Что быть городу в устье Самары

И стоять ему здесь навсегда.

Много дней и воды убежало,

Плыли барки по Волге, челны...

Зарождалась, росла и мужала

Запасная столица страны.

Молодецки судьба развернулась,

Есть откуда нам силушку брать.

Эта сила недаром проснулась,

Силе этой любое под стать.

Как светлы здесь весенние зори,

Как улыбчиво смотрят вослед!

Может, кто-то со мной и поспорит,

Но приветливей города нет!

Не челны, а ракета речная

На просторе на волжском летит.

Ах, столица Самарского края,

У тебя ещё всё впереди!

КУЗЬМИЧ

Ладил на Самарке он плотину,

Ставил первый на селе движок.

И впервой артель свою покинул,

Лишь когда серьёзно занемог.

Обласкал хозяйским взглядом сени,

Тяжело присел у верстака.

А к полудню на простор весенний

Вышел со скворечником в руках.

Окружённый ребятнёй весёлой,

Молотком на крыше застучал.

И пернатых первых новосёлов

Для себя – последними назвал...

КАНУН ЛЕТА

Червень близко. Такая пора:

Цвета белого меньше уж стало.

Вот шиповник зацвёл.

Предлетья начало.

Всё живое ликует с утра.

Днём и жарко, и душно порой.

Полдень властно царит над поляной

И назойливо над головой

Пустельга мельтешит неустанно.

...Дни промчатся. В наряде багряном

Чернолесье заснёт над Самаркой.

Буду радоваться осени яркой,

Вспоминать пустельгу над поляной...

РАДУГА

Дождь монотонный с утра.

Серые тучи

Будто собрались

со всех концов света.

Но встала ажурно, красиво, могуче

Радуга в небе воротами в лето.

И солнце на землю

взглянуло с небес,

И серые тучи далёко умчали.

И жемчугом травы

в лугах засверкали,

И вмиг просветлел очарованный лес.

УТРО В ЖИГУЛЯХ

Закинув на спину корону рогов,

Сохатый трубит с крутояра.

Соперников,

с кем он сражался так яро,

Не видно теперь

меж могучих стволов.

Лосиха стоит, зачарована им.

Он – победитель и песнь – его право!

...Над сонным распадком,

сырым и глухим,

Сентябрьское солнце

встаёт величаво.

ОДИНОЧЕСТВО

Осенний лес и холоден, и пуст.

Ноябрь настал.

Такая тишь кругом.

И только гулко раздаётся хруст

Валежника под мокрым сапогом.

Один лишь дуб хранит свою листву,

Как лета дар

И как о нём печаль.

Глаза мои всё ищут синеву,

Но нет её,

есть лишь

седая даль...

Владимир ГУГА ЧИСТО В ПЛАНЕ...

Владимир Иванович П., в прошлом авторитет Володя Солнцевский, а ныне – депутат федерального собрания, член национального совета при президенте, известный правозащитник и председатель крупнейшего благотворительного фонда, развалился в мягком шезлонге около своего летнего бассейна.

Собрав на лбу морщины, он переваривал съеденного омара и яркое впечатление, полученное от только что увиденной поразительной картины...

Неподалеку от него, утопая по колено в густой сочной траве, расхаживали тонконогие розовые фламинго; грац