/ / Language: Русский / Genre:dramaturgy / Series: Библиотека всемирной литературы

Пентесилея

Генрих Клейст

Пентесилея (Penthesilea, 1808) — трагедия Генриха фон Клейста, в основу которой положен миф о царице амазонок. В пьесе представлена романтическая обработка античного сюжета о царице амазонок Пентесилее, полюбившей греческого героя Ахилла. Вызванная им на поединок и терзаемая двумя противоречивыми чувствами — страстью и чувством мести мужчине, Пентесилея убивает героя и умирает вслед за ним.

ГЕНРИХ ФОН КЛЕЙСТ

ПЕНТЕСИЛЕЯ

Трагедия

Перевод с немецкого Ю. Корнеева

Действующие лица

Пентесилея, царица амазонок[1].

Протоя, Мероя, Астерия — знатные амазонки.

Верховная жрица Дианы[2].

Ахилл[3], Одиссей[4], Диомед[5], Антилох[6] — греческие цари.

Автомедон — возничий Ахилла.

Греки, амазонки.

Место действия — поле сражения под Троей[7].

Явление первое

Входят с одной стороны Одиссей и Диомед; с другой — Антилох; за ними свита.

Антилох

Цари, привет мой вам! Какие вести
С тех пор, как я под Троей видел вас?

Одиссей

Дурные, Аитилох. Вон там, в полях,
Сцепились, словно два голодных волка,
Отряды греков с войском амазонок,
Хоть, видит Зевс, причины нет к вражде.
И если не уймет их гневный Марс[8],
Не образумит Феб[9] и не рассеет
Громо́вою стрелой тучегонитель,
То дотемна зубами перервут
Свирепые бойцы друг другу глотки.
Подать мне шлем воды!

Антилох

О мать-природа
Что сделали мы этим амазонкам?

Одиссей

Ахилл и я с дружиной мирмидонской
Им двинулись навстречу по совету
Атрида[10]. Слух прошел, Пентесилея,
Покинув дебри Скифии далекой,[11]
Чтоб снять осаду с города Приама[12],
Через ущелья гор ведет на Трою
Бесчисленных и смелых амазонок,
Которым кожа змей одеждой служит.
Мы узнаем на берегу Скамандра[13],
Что с войском сын Приама Деифоб[14]
Из Илиона[15] выступил поспешно,
Чтоб с честью встретить ту, кто помощь Трое
Готова оказать. Мы не идем —
Летим в надежде пагубную встречу
Двух нам враждебных сил предотвратить.
Путь был извилист. Мы всю ночь шагали,
Но чуть заря на небе заалела,
Изумлены мы были, Аптилох,
Увидев, что в долине перед нами
Дарданцев[16] Деифоба амазонки
Безжалостно громят. Пентесилея
Рассеивает пред собой троянцев
И гонит, словно тучи в небе вихрь, —
Как будто их сперва за Геллеспонт[17],
Потом за грань земли смести собралась.

Антилох

Клянусь богами, странно!

Одиссей

Мы сомкнулись,
Чтоб к отступленью путь закрыть троянцам,
Лавиною катившимся на нас,
И ощетинились стеною копий.
Остановился Приамид[18], а мы
Посовещались и решили встретить
По-дружески царицу амазонок,
Замедлившую бег победный тоже.
Могло ли быть решение иным?
Спроси Афину[19] я, она сама
Разумнее совета не дала бы.
Клянусь Аидом[20] черным, эта дева,
Вмешавшаяся так нежданно, словно
Она упала с неба, в нашу распрю,
Должна примкнуть к одной из двух сторон;
А мы, коль скоро тевкрам[21] враг она,
Союзницу обязаны в ней видеть.

Антилох

Клянусь я Стиксом[22], прав ты был!

Одиссей

Итак,
Отправились мы к скифской героине —
Ахилл и я. Вздымая гриву шлема
Пред толпами воительниц своих,
Она задором боевым кипела,
И рыл под нею землю иноходец,
Колыша пурпур бахромы чепрачной.
«Задумавшись, окинула она
Меня со свитой взглядом безучастным,
Как будто перед ней не люди — камни.
Моя ладонь сейчас — и та, пожалуй,
Красноречивей, чем ее лицо.
Но тут она увидела Пелида[23]
И сразу же румянцем залилась
До самой шеи, словно мир вокруг
Сиянием внезапно озарился.
Стремительно на землю соскочив,
Прислужнице поводья передав
И мрачным взором оглядев Пелида,
Она спросила нас, зачем мы к ней
Пожаловали со столь пышной свитой.
Ответил я, что рады видеть мы,
Аргивяне[24], в ней недруга троянцев;
Что злобою на Приамидов полны
Давно сердца у греков; что на пользу
И ей и нам пошел бы наш союз.
Сказал я, словом, все, что мог придумать,
И с удивленьем увидал, что мне
Она не внемлет. От меня царица
К подруге близстоящей отвернулась
С лицом столь изумленным, что казалась
Она девчонкой шестнадцатилетней,
Идущей с олимпийских игр домой,
И крикнула: «Отрера, мать моя,
И та прекрасней мужа не встречала!»
Подруга растерялась. Мы с Ахиллом
Переглянулись, еле скрыв улыбку,
А уж царица в светлый лик Эгинца[25]
Опять вперила опьяненный взор.
Тогда подруга, робко подойдя,
Напомнила ей, что ответа жду я.
Вновь — то ль от гнева, то ль от срама — вспыхнув
Так, что румянец латы осветил,
Дикарка мне бессвязно и надменно
Сказала, что она — Пентесилея,
Царица амазонок, и ответит
Нам содержимым своего колчана.

Антилох

Гонец твой рассказал дословно то же,
Но в стане греческом его не понял
Никто.

Одиссей

Так вот, не зная, что и думать,
Пылая гневом, красные от срама,
Вернулись мы назад к своим и видим,
Как тевкры вновь ряды смыкают к бою,
Ликуя и осмеивая нас.
Позор наш угадав, они решили,
Что всё теперь за них, что лишь ошибкой,
Которую нетрудно устранить,
Гнев амазонки против них был вызван,
И вестника немедля снарядили,
Чтоб дружбу предложить царице вновь.
Но прежде чем он пыль стряхнул с доспехов,
Пентесилея, опустив поводья,
Стремительная, как разлив потока,
С неистовством кентавра устремилась[26]
На них и нас, на тевкров и на греков,
Тех и других безжалостно разя.

Антилох

Неслыханно, данайцы[27]!

Одиссей

Грянул бой,
Какого не бывало на земле,
С тех пор как гнев в нас фурии вселяют.
Там, где столкнулись две враждебных силы,
Сама природа исключает третью:
То превратить в пары не может воду,
Что́ гасит пламя, — и наоборот.
Но здесь нашлась такай третья сила,
Что влага и огонь уже не знали,
Огню ль с водой потоками струиться
Или воде с огнем взметаться к небу.
Троянец от ударов амазонки
Спасается под греческим щитом,
А грек его от девы прикрывает,
И общему смертельному врагу
Дают отпор и тевкр и грек совместно,
Как будто не похищена Елена.[28]

Один из греков подает ему воду в шлеме.

Благодарю! Мой рот от жажды ссохся.

Диомед

С тех пор все яростнее там в долине
Сражение ревет, как непогода
В ущелье узком меж лесистых склонов.
Когда вчера привел я этолийцев[29]
На помощь нашим, битва бушевала
С таким ожесточеньем ураганным,
Как будто эта бранная гроза
Намерена дотла всех греков выжечь.
Уж облетел цвет родины под бурей:
Астианакс, Менандр и Аристон
Своею юной и прекрасной плотью
На поле боя утучняют землю
Под лаврами для дочери Арея[30];
А пленных взято амазонкой больше,
Чем глаз, чтоб их пересчитать, и рук,
Чтоб их освободить, у нас осталось.

Антилох

Ужель никто не понял, что́ ей нужно?

Диомед

Никто, — куда бы лот раздумий наших
Не опускали мы в недоуменье.
Порою пыл, с которым в гуще боя
Она того, чья мать — Фетида, ищет,[31]
Внушал нам мысль, что ненависть к нему
Особую питает амазонка.
Не мчится так голодная волчица
За жертвой облюбованной по следу,
Как гонится царица за Ахиллом,
Сквозь нас к нему дорогу прорубая.
Однако же вчера, когда во власти
Ее он оказался, жизнь ему
С улыбкой амазонка подарила.
Не будь ее, сошел бы в Орк[32] Пелид.

Антилох

Не будь ее? Кого? Царицы?

Диомед

Да.
На поле боя в сумерках вечерних
С Пентесилеей встретился Ахилл.
К ним тут же подоспел и Деифоб,
Который, встав на сторону царицы,
Исподтишка по панцирю Пелида
Нанес столь сокрушительный удар,
Что дрогнули вершины ближних вязов.
На краткий миг Пентесилея руки,
Бледнея, опустила, но затем,
Вновь вспыхнув и кудрями потрясая,
Привстала в ярости на стременах,
И молнией, слетевшей с небосвода,
Вонзился Деифобу в горло меч,
И пал ее непрошеный союзник
Пред богоравным отпрыском Фетиды.
Хотел из благодарности Ахилл
Ответить тем же ей, но амазонка,
Припав к гривастой холке скакуна,
Который грыз уздечку золотую,
Удара избежала и, с улыбкой
Поводья опустив, умчалась прочь.

Антилох

Как странно!

Одиссей

С чем ты прибыл из-под Трои?

Антилох

Я послан Агамемноном к тебе,
Чтобы спросить, не будет ли разумней
Вам отступить, раз все переменилось.
Мы Трою брать должны, а не мешать
Царице вольной и в поход идущей
Из побуждений, безразличных нам.
Коль скоро ты уверен, что она
Явилась не на выручку дарданцам,
Атрид повелевает вам немедля
Любой ценою путь пробить себе
Назад, в аргивский укрепленный лагерь.
А если вам вдогон она помчится,
Он самолично выйдет с войском в поле,
Чтобы узнать, чего под Троей ищет
Пентесилея, этот новый сфинкс.

Одиссей

Я, видит Зевс, и сам того же мненья.
Иль думаете вы, что Лаэртиду[33]
Бессмысленная бойня по душе?
Но трудность в том, как увести Пелида.
Охотник, если на рога оленю
Бросается остервенело свора,
О псах заботясь, отзывает их;
Но, в горло зверю красному вцепляясь,
Те мчатся вслед за жертвой через горы
И реки в глушь лесов. Так и Ахилл
Безумствует с тех пор, как повстречал
Столь редкую добычу в чаще боя.
Стреножила ему царица волю:
Поклялся он, что за Пентесилеей
Повсюду будет гнаться неотступно,
Пока ее с чубарого коня
За косы шелковистые не стащит.
Ты, Антилох, коль есть охота, сам
Дар убежденья пробуй на Ахилле,
Когда он с губ стирает пену гнева.

Диомед

Обдумаем, цари, без раздраженья,
Как клином разума нам расколоть
Скалу его решимости безумной.
Лариссец хитроумный,[34] быть не может,
Чтоб трещину ты в ней не отыскал.
Но если и тебе он не поддастся,
Двух этолийцев я возьму и с ними,
Взвалив безумца на спину, как камень,
Силком его стащу в аргивский стан.

Одиссей

Идите же за мной.

Антилох

Кто там спешит?

Диомед

Адраст. Но как он бледен и подавлен!

Явление второе

Те же и военачальник.

Одиссей

Ну что?

Диомед

Ты с вестью?

военачальник

И с такой, что горше
Придумать трудно.

Диомед

Что?

Одиссей

Да говори же!

военачальник

Захвачен амазонками Ахилл.
Пергаму больше не грозит паденье.[35]

Диомед

О небожители!

Одиссей

О вестник горя!

Антилох

Как, где, когда произошло несчастье?

военачальник

Ряды отважных этолийцев смяли
Неистовые дочери Арея,
Чей новый и молниеносный натиск
На нас обрушил водопад бегущих,
Впервые побежденных мирмидонян[36].
Напрасно мы потоку беглецов
Дорогу преградили: с поля битвы
Он смыл и нас в своем разливе диком.
Когда же строй мы вновь сомкнуть смогли,
Пелид далёко позади остался.
Тогда он вырвался из гущи боя,
Пробившись сквозь кольцо из вражьих копий,
И вниз с холма, чтоб к нам примкнуть, помчался.
Уже, считая, что Ахилл спасен,
Мы ликованье криком выражали,
Как вдруг в груди у нас он оборвался:
Ахиллова четверка поднялась
Перед крутым обрывом на дыбы,
И замерли, над бездной взвившись, кони.
Теперь — всё тщетно, как ни искушен
Пелеев сын в искусстве игр истмийских.[37]
Упряжка в страхе пятится назад,
Хоть бич ее по головам стегает;
Захлестнутые спутавшейся сбруей.
Сгрудились, пали, бьются жеребцы,
И рушится на землю с колесницы,
Застряв в силках поводьев, сын богини.

Антилох

Безумец! Что его…

военачальник

Автомедон,
Возничий, ловкий даже в миг смятенья,
Бросается к упавшим лошадям
И поднимает на ноги четверку.
Но прежде чем от петель и узлов
Освободить коней он успевает,
С толпой победоносных амазонок
Врывается в ущелие царица,
Ахиллу путь к спасенью преградив.

Антилох

О боги!

военачальник

Тучей пыль взметнув, она
На месте иноходца осадила
И, кверху взор сверкающий подняв,
Измерила им высоту обрыва —
Такую, что назад чело царицы
Шлем потянул, как будто ужаснулся.
Затем она поводья опустила
И вдруг, как бы от головокруженья,
Двумя руками маленькими лоб,
Волной кудрей полусокрытый, сжала.
Встревоженные этим странным жестом,
Наездницы вокруг нее столпились,
Царицу в чем-то пылко убеждая.
Одна и, видно, близкая ей дева
Ее рукою обвила; другая
Коня схватила смело под уздцы,
Дерзая задержать царицу силой.
Но та…

Диомед

Решилась?

Антилох

Дальше!

военачальник

Продолжаю.
Остановить ее не удалось.
Раздвинув женщин властно, хоть и кротко
И рыща но ущелью взад-вперед,
Она высматривает беспокойно
Тропу наверх, дабы осуществить
Свое неокрыленное желанье.
То здесь она, безумная, на скалы
Неистово пытается взобраться;
То там, от вожделения сгорая,
С отчаяньем надежды ищет путь
К добыче, оказавшейся в тенетах.
Она уже испробовала тщетно
Все щели, что в утесе дождь промыл,
И видит невозможность восхожденья,
Но, словно выбор отнят у нее,
По склону вновь взбираться начинает,
Неутомимо ищет и находит
Тропинку, где и пешему-то страшно,
Вскарабкивается на край утеса,
Который высотою равен вязу,
И там встает на узенькой площадке,
Где места разве что для серны хватит.
Вокруг зияет пропасть — и вперед,
Как и назад, нельзя ступить ни шагу.
Вдруг воздух прорезают крики женщин:
Неудержимо, словно в Орк свергаясь,
Наездница и конь летят с обрыва
Под грохот вслед катящихся камней
К подножию утеса в глубь ущелья.
Не унялась царица, уцелев,
И на скалу опять взбираться стала.

Антилох

Ослепшая от ярости гиена!

Одиссей

А что ж Автомедон?

военачальник

Он наконец
Сумел упряжку привести в порядок —
Хотя Гефест сковать за то же время
Такую же успел бы колесницу,[38]
Вскочил на место он, схватил поводья;
У нас, аргивян, отлегло от сердца;
Но прежде чем коней он повернул,
Отлогую тропу наверх находят
Наездницы и криком ликованья
Глубокое ущелье оглашают,
Взывая к обезумевшей царице,
Которая на скалы лезет вновь.
Та прянула назад, услышав их,
Окинула тропинку быстрым взглядом
И, как пантера за своею жертвой,
По ней наверх помчалась, но Пелида
Уж понесли путем обратным кони.
Он скоро скрылся в глубине долины,
И что с ним стало — неизвестно мне.

Антилох

Ахилл погиб!

Диомед

Что делать нам, друзья?

Одиссей

То, что велит нам сердце. В бой, цари!

Пелида мы у амазонок вырвем,

Хотя бы даже мне пришлось на смерть

Вас повести от имени Атридов.

Одиссей, Диомед и Антилох уходят.

Явление третье

военачальник. Отряд греков, поднявшийся тем временем на холм.

Мирмидонец (оглядывая местность)

Друзья, смотрите, что́ там над горой?
Не голова ль то воина в доспехах?
Не шлем ли, конской гривой осененный?
Не шея ли могучая под ним?
Не плечи ли и руки в блеске стали?
Не грудь ли, под которою на солнце
Сверкает пояс золотой? Глядите!

военачальник

Кто это?

Мирмидонец

Кто? Я сплю иль нет, данайцы?
Уже я вижу лысины на лбах
Четверки жеребцов, и лишь копыта
Еще не появились из-за скал.
А вот теперь видна на горизонте
Вся колесница, яркая, как солнце,
Всходящее в погожий вешний день.

Греки

Победа! То Ахилл, то сын богини!
Он сам своею колесницей правит!
Спасен!

военачальник

Да не померкнет ваша слава
Вовеки, боги! — Одиссей! — Где он?
Позвать живей сюда царей аргивских!

Один из греков убегает.

Он к нам, данайцы, мчится?

Мирмидонец

Ох, гляди!

военачальник

Что там?

Мирмидонец

Дыханье у меня пресеклось.

военачальник

Да говори же!

Мирмидонец

О, как туго он
Напряг поводья левою рукою!
Как хлещет он божественных коней
Бичом, чей свист их горячит так сильно,
Что под копытами дрожит земля!
От морд валит так густо пар, что мог бы
Он и один влачить всю колесницу.
Олень, спасаясь, не быстрей бежит!
Не видит больше взгляд отдельных спиц.
Затем что слились в круг сплошной колеса.

Этолиец

Но сзади…

военачальник

Что?

Мирмидонец

По склону той горы…

Этолиец

Пыль…

Мирмидонец

Пыль клубится грозовою тучей.
А перед ней, как молния…

Этолиец

О боги!

Мирмидонец

Сама Пентесилея!

военачальник

Кто?

Этолиец

Царица!
За отпрыском Пелея по пятам
С толпою дев своих она несется.

военачальник

Мегера обезумевшая!

Греки (кричат)

К нам!
К нам, богоравный, бег спеши направить!
К нам!

Этолиец

Посмотрите, как она ногами
Чубарому коню бока сжимает!
Как воздух, преграждающий ей путь,
Она, припав к луке, глотает жадно!
Летит, как будто с тетивы сорвавшись,
Неотвратимей нумидийских стрел![39]
Как стае псов дворовых за борзой,
Ее дружине не поспеть за нею.
На шлеме грива — отстает и та!

военачальник

Она к Пелиду близко?

Долоп

Близко.

Мирмидонец

Нет.

Долоп

Увы, данайцы — близко! Пожирает
Скакун царицы с каждым новым шагом
Кусок пути меж нею и Пелидом.

Мирмидонец

Клянусь Олимпом, нашею защитой.
От них до нас сравнялось расстоянье.
Уже бросает пыль из-под колес
В лицо Пентесилее встречный ветер,
И комьями земля из-под копыт
Ее стремительного иноходца
Уже летит к Ахиллу в колесницу.

Этолиец

А он ее, гордец безумный, дразнит!
Сворачивает он, берет в объезд.
Наперерез несется амазонка.
Путь прегражден!

Мирмидонец

Спаси его, о Зевс!
Она с ним поравнялась. Тень ее,
Такая исполинская на солнце,
Его закрыла.

Этолиец

Нет, он ускользает.

Долоп

Он круто и внезапно повернул
Свою четверку.

Этолиец

И опять к нам гонит!

Мирмидонец

Ну и хитрец! Провел Пентесилею!

Долоп

Ого, смотрите — мимо колесницы
Она промчалась!

Мирмидонец

Вскинулась в седле,
Подпрыгнула…

Долоп

Упала!

военачальник

Что?

Мирмидонец

Упала!
Одна из дев свалилась на нее…

Долоп

Вторая…

Мирмидонец

Третья…

Долоп

И еще одна!

военачальник

Так, значит, падают?

Долоп

Да, друг за дружкой.

Мирмидонец

Как угли пережженные в костре,
Смешались в кучу всадницы и кони.

военачальник

Да станут пеплом!

Мирмидонец

Сквозь густую пыль
Проблескивают латы и оружье,
Но больше ничего не различить.
Из дев и разномастных лошадей
Такой клубок там свился, что едва ли
Был беспорядочней первичный Хаос.[40]

Этолиец

Но ветром потянуло. Пыль редеет,
И вот одна из рухнувших встает.

Долоп

Какая суета и оживленье!
Как ищут девы дротики и шлемы,
Что по полю далеко раскатились.

Мирмидонец

Но три коня и всадница лежат,
Как мертвые.

военачальник

А это не царица?

Этолиец

Пентесилея, то есть?

Мирмидонец

Что? Царица?
Нет, не она, — пусть мне глаза откажут!
Стоит царица.

Долоп

Где?

военачальник

Да говори же!

Мирмидонец

Клянусь Кронидом[41], там же, где упала, —
Под тем вон дубом. Шлема нет на ней.
Она над иноходцем наклонилась
И, кудри отведя рукою правой,
Со лба стирает левой кровь иль пыль.

Долоп

Она, свидетель Зевс!

военачальник

Цела!

Этолиец

И кошка
Издохла б, так упав. А ей все сходит.

военачальник

Но где ж Пелид?

Долоп

Богами он храним.
Он вырвался вперед на три полета
Стрелы. Теперь его настичь царица
Лишь взором может. Мысли о погоне
В ее груди пресеклись, как дыханье.

Мирмидонец

Победа! Одиссей идет на помощь!
Вон там на солнце из лесного мрака
Все войско греков чередой выходит.

военачальник

Что? Одиссей? И Диомед? О небо!
Далеко ли до них еще Ахиллу?

Долоп

Не дальше, чем добросить камень можно.
Он мчится вдоль Скамандра по холмам,
Где наши к бою строятся поспешно.
Вот он уж вдоль рядов понесся.

Голоса (вдалеке)

Слава!

Долоп

Приветствуют его данайцы.

Голоса

Слава!
Привет тебе, о богоравный! Слава!
Пелиду слава!

Долоп

Бег замедлил он
И пред собраньем всех царей аргивских
Коней сдержал. Вот Одиссей подходит.
Ахилл, покрытый пылью, спрыгнул наземь.
Вознице вожжи бросил. Обернулся.
Снимает шлем с натруженного лба.
Цари кольцом Пелида окружают.
Ему колени обнимают греки,
Влекут его с собою, торжествуя,
А рядом с ними взмыленных коней
Автомедон проводит, охлаждая.
Неистовствуя, к нам толпа спешит.
Привет, Ахиллу! Славься, богоравный!
Смотрите, все смотрите! Вот он сам!

Явление четвертое

Ахилл, за ним Одиссей, Диомед, Антилох, Автомедон с колесницей и все войско греков.

Одиссей

Приветствую тебя, герой-эгинец.
Который даже в бегстве побеждает.
Юпитером клянусь, уж если ты
Противницу, к ней обратись спиною,
Поверг во прах одной лишь силой духа.
То что же будет в день, когда ты с ней
Лицом к лицу сойдешься, богоравный?

Ахилл держит шлем в руке и вытирает лоб. Два грека, не спрашивая позволения, начинают перевязывать его раненую руку.

Ахил

Что там еще?

Антилох

Сын Нереиды,[42] в битве
Ты выказал такую быстроту,
С какою даже вихрь неудержимый,
Разбушевавшись, на просторах неба,
Над изумленным миром не свистит.
В свидетели Эриний призываю, —
Когда б бежал я на твоей четверке
От совести[43] по колеям житейским,
Я согласился б в грудь свою вместить
Грехи и преступленья всех троянцев.

Ахилл (двум грекам, которые, видимо, раздражают его своими заботами)

Болваны!

Один из греческих военачальников

Кто?

Ахилл

Ну, что вам?

Первый грек (перевязывая ему руку)

Ты же ранен,

Ахилл

И пусть.

Второй грек

Нет, стой.

Первый грек

Дай сделать перевязку.

Второй грек

Сейчас закончим.

Диомед

Слух сперва разнесся,
Что отступленьем воинов моих
Ты к бегству принужден. Меня в то время
При войске не было — Улисс[44] и я
Внимали сообщеньям Антилоха,
Которого Атриды к нам послали.
Но все дальнейшее мне показало,
Что это состязанье с амазонкой
Затеял ты нарочно. Мне сдается,
Что ты при первом слабом свете дня,
Когда еще мы к бою снаряжались,
Уж присмотрел тот камень, о который
Споткнулась на скаку Пентесилея, —
Так ловко на него, клянусь богами,
Ее потом сумел ты навести.

Одиссей

Но не пора ль тебе, герой долопский,
В аргивский стан вернуться с нами, если
Нет у тебя намеренья другого.
Сыны Атрея нас зовут назад.
Притворным отступленьем мы царицу
В долину, где течет Скамандр, заманим,
А там уж амазонкам Агамемнон,
Ударив из засады, бой навяжет.
Свидетель громовержец, только так
Ты у царицы отобьешь охоту
Травить тебя, как юного оленя.
А я тебе от всей души желаю
Успеха, потому что ненавистна
Мне до смерти, как и тебе, мегера,
Мешающая нам вести войну,
И рад я буду видеть, как раздавишь
Ты розы щек ее своей пятой.

Ахилл (взглянув на коней)

Они в поту.

Антилох

Кто?

Автомедон (ощупывая коням шею)

Тело, как свинец.

Ахилл

Води их — пусть на воздухе простынут,
А после ты их оботрешь вином.

Автомедон

Вон мехи уж несут.

Диомед

Богоподобный,
Ты видишь сам — не взять нам верх сегодня.
Везде, куда бы ты ни бросил взгляд,
Холмы чернеют полчищами женщин.
Пожалуй, саранча и та не гуще
На спелых нивах иногда кишит.
Кто равную твоей стяжал победу?
Кто скажет, что и он, как ты, смотрел
В лицо царице, столь с кентавром схожей?
Напрасно мы зовем ее на бой,
Ей возвещая золотом доспехов
И звуком труб, что перед ней — цари.
Она навстречу нам не хочет выйти.
И, чтобы хоть издалека услышать
Ее как серебро звенящий голос,
Пришлось бы нам дать своре адских псиц,
Которая ее оберегает,
Бесславный бой с сомнительным исходом.

Ахилл (глядя вдаль)

Она еще все там же?

Диомед

Кто?

Антилох

Царица?

военачальник

Ее не видно из-за грив на шлемах.
Эй, расступитесь!

Грек (перевязывающий Ахиллу руку)

Погоди.

Один из царей

Она
Все там же.

Диомед

Где?

Один из царей

Близ дуба, где упала.
Вновь шлем гривастый на ее челе, —
Она уже пришла в себя.

Первый грек

Готово.

Второй грек

Владей опять своей рукой свободно.

Первый грек

Мы кончили. Иди.

Греки затягивают еще один узел и отпускают руку Ахилла.

Одиссей

Пелид, ты слышал,
Что мы тебе сказали?

Ахилл

Мне сказали?
Нет, не слыхал. Да вы чего хотите?

Одиссей

Не слышал? Странно! Мы передавали
Тебе приказ Атрида. Агамемнон
В аргивский лагерь нам велит вернуться.
Совет царей решенье это принял,
И Антилох к нам прибыл с ним, как видишь.
Наш план таков: царицу амазонок
Заставить подступить к троянским стенам,
Чтоб, очутясь меж двух враждебных ратей
И силе обстоятельств покорясь,
Она сказала, кто ей — друг, кто — недруг,
И чтобы мы, каков бы ни был выбор,
По крайней мере, знали, что нам делать.
Я верю, что разумен ты, Пелид,
И подчинишься мудрому решенью.
Бессмертными клянусь, безумьем было б
Забыть, что нас война зовет под Трою,
И с девами ввязаться в бой, не зная,
Что нужно им от нас; не зная даже,
Да нужно ли им что-нибудь от нас.

Ахилл (надевая шлем)

Хотите — так сражайтесь, как кастраты,
А я — мужчина и от этих женщин
Не побегу, оставшись и один.
Хотите — стойте здесь, под сенью сосен,
Вдали от ложа битвы, за царицей
С бессильным вожделением следя;
Хотите — отступайте к Илиону.
Я Стиксом вам клянусь — мне все равно.
Я знаю, что́ богоподобной нужно —
Ведь мне она шлет оперенных сватов,
Чей вкрадчивый и смертоносный посвист
Мне шепчет о желаниях ее.
Я женщин никогда не сторонился
И был, с тех пор как у меня пробилась
Впервые борода, отзывчив к каждой.
Лишь потому — клянусь вам громовержцем! —
Царице я покамест недоступен,
Что не нашел местечка под кустами,
Где б голову она, как на подушки,
Склонила бы на медь моих доспехов.
Цари, ступайте. Вас я догоню:
Уж мне теперь недолго ждать свиданья.
Но если даже свататься придется
Мне месяцы и годы к ней, — клянусь! —
Не раньше поверну я колесницу
Назад к друзьям и вновь Пергам увижу,
Чем амазонке стану женихом
И, увенчав ей лоб смертельной раной,
Ее промчу вниз головой по камням.
За мной!

Грек (вбегая)

Пелид, спешит к тебе царица.

Ахилл

Иду. Она уже опять в седле?

Грек

Покамест нет. Она идет пешком,
Но рядом конь персидский выступает.

Ахилл

Тогда, друзья, и мне коня подайте.
За мною, мирмидоняне мои!

Войско выступает.

Антилох

Безумец!

Одиссей

Антилох, что ж ты молчишь?
Дар убежденья свой на нем испробуй!

Антилох

А если силой?..

Диомед

Поздно: он далеко.

Одиссей

Проклятье амазонкам и войне.

Все уходят.

Явление пятое

Пентесилея, Протоя, Мероя, свита, войско амазонок.

Амазонки

Царица, славься! Слава и триумф
Тебе, кем будет праздник роз[45] украшен!

Пентесилея

Не для меня триумф и праздник роз:
Мне снова шлет призыв свой властный битва.
Надменный юный бог войны повержен
Быть должен мною: ведь над ним победа —
Блистательней, чем десять тысяч солнц,
Единым раскаленным шаром ставших.

Протоя

Возлюбленная, заклинаю…

Пентесилея

Прочь!
Я так решила, и остановить,
Поток, с горы летящий в пропасть, легче,
Чем обуздать порыв моей души,
Откуда гром уже готов ударить.
Хочу во прах втоптать я гордеца,
Который нынче, в славный день сраженья,
Смутил мой дух воинственный впервые.
Как! Я, царица грозных амазонок,
Вселяющая ужас во врагов,
Мчусь на него, а он, чей медный панцирь
Мне служит зеркалом, стоит, не дрогнув!
Да разве я, на ком богов проклятье,
Не сознаю себя, героя видя,
Униженной, надломленной душевно,
И обессиленной, и побежденной,
Хоть войско греков предо мной бежит?
Не только грудь моя — все существо
Исполнено предчувствием гнетущим,
И в гущу боя, где меня глумливо
Он поджидает, кинуться я жажду,
Чтоб победить его иль умереть!

Протоя

Склони на грудь твоей Протои верной
Свое чело и отдохни немного.
Паденье слишком потрясло тебя:
Смутило разум, кровь воспламенило.
Дрожит все тело юное твое.
Мы умоляем — подожди с решеньем,
Пока не обретешь вновь ясность духа.
Побудь со мною и передохни.

Пентесилея

Зачем? Что я сказала? Что случилось?
О чем ты?

Протоя

Как! Из-за одной победы,
Заманчивой лишь на одно мгновенье,
Играешь ты исходом всей войны
И, чтоб осуществить свое желанье,
Тебе самой неясное, рискуешь,
Как девочка капризная, удачей,
Ниспосланной народу твоему!

Пентесилея

Да будет проклят этот день несчастный,
Когда мои любимые подруги
С коварною судьбой в союз вступили,
Чтоб мне вредить и унижать меня!
Едва я руку простираю жадно,
Чтобы поймать за кудри золотые
Вблизи меня витающую славу,
Как кто-нибудь помеху мне чинит
И этим дух мой пуще распаляет.
Прочь!

Протоя (в сторону)

Будьте ей защитой, силы неба!

Пентесилея

Я думаю — что́ вновь на поле битвы
Меня влечет. Моя ли только воля?
Иль мой народ? Иль неизбежность смерти,
Вплетающей шум дальних крыл своих
В хмельное исступление победы?
Зачем, чуть Веспер[46] вспыхнет в небе, тянет
На отдых нас, как будто кончен труд?
Хотя сокровища обильной жатвы
В снопы связали мы, набили ими
Высокий закром, уходящий в небо,
Но тучами затянуто оно
И молнией губительной чревато.
Вам не венчать цветами пленных греков,
Вам не вести их юную толпу
При трубных звуках и кимвальном звоне
В благоуханные долины наши.
Мне кажется все время, что вот-вот
На нас Пелид ударит из засады,
Ликующее шествие смутит
И, чтобы пленных вызволить, нас будет
Преследовать до самой Фемискиры[47].
Где он в священном храме Артемиды
Их от цепей из роз[48] освободит,
А нас без сожаленья закует
В тяжелые железные оковы.
Ужель ему я дам уйти теперь,
Когда пять дней себя я не щадила,
Его паденье приуготовляя;
Когда, как спелый плод, готов свалиться
Он под копыта моего коня
От первого же моего удара?
Нет, прежде чем великое начало
Концом великим я не завершу,
Последних роз в венок свой не вплету,
Не возведу на пирамиду счастья,
Как обещала, дочерей Арея
Или под нею, рухнувшей, могилу
Не обрету себе бок о бок с ними,
Я не устану робость проклинать!

Протоя

О госпожа, глядят столь отчужденно
Твои глаза, что у меня в груди
Предчувствия теснятся так зловеще,
Как будто породил их вечный мрак.
Ту рать, что странный страх тебе внушает,
Рассеяла ты, как солому ветер:
Лишь кое-где вдали сверкнет копье.
Едва лишь с войском ты сюда явилась,
Как был Ахилл отрезан от Скамандра.
Ты не дразни его, но избегай.
Юпитером клянусь, что первым делом
Направится он к лагерю данайцев,
А я сама тыл наших войск прикрою,
И он у нас ни одного из пленных
Не отобьет, клянусь тебе Олимпом.
Не будет даже издали страшить
Твоих наездниц блеск его оружья,
Четверки топот — заглушать их смех, —
Я в этом головой тебе ручаюсь.

Пентесилея (внезапно поворачиваясь к Астерии)

Возможно ли, Астерия…

Астерия

Царица!..

Пентесилея

Разумно ли — как требует Протоя —
Мне возвращаться с войском в Фемискиру?

Астерия

Прости, царица, если я осмелюсь…

Пентесилея

Скажи, не бойся.

Протоя (робко)

Если б ты совета
Спросить у всех соратниц пожелала…

Пентесилея

Он не от всех мне нужен — от нее!
Иль перестала я уж быть царицей?
Астерия, имею ли я право
Войска вести назад, в наш край родной?

Астерия

Властительница, раз тебе угодно,
Призна́юсь я, что разум мой не верит
Картине странной, мне представшей здесь.
Хотя с Кавказа лишь на сутки позже
Я выступила с племенем моим,
Мы не поспе[49]ли за твоею ратью,
Стремительной, как горная река,
И лишь сегодня под вечер явилась
Я, в бой вступить готовая, сюда,
Где услыхала тысячеголосый
Звенящий ликованьем крик: «Победа!»
Закончилась война для амазонок,
К их радости всеобщей. Я, в восторге,
Что цели наш народ достиг так быстро,
Хотя и обошелся без меня,
Дала приказ в обратный путь сбираться,
Сама ж пошла взглянуть из любопытства
На пленников — хваленый плод победы
И вижу горсть рабов, дрожащих, бледных,
Не греков, а подонков, чьи щиты,
Во время бегства брошенные ими,
Твои воительницы подобрали.
А греческая рать под гордой Троей
По-прежнему стоит. Там Агамемнон
И Менелай[50], Аякс[51] и Паламед[52].
Тем временем тебе бросают вызов
Здесь Диомед, Улисс и Антилох,
А юный сын Фетиды, чье чело
Ты собиралась розами украсить,
Склонить его перед тобой не хочет
И всюду объявляет, что намерен
Попрать ногами царственный твой лик.
И дочь Арея спрашивает, вправе ль
Она домой вернуться с торжеством?

Протоя (пылко)

Ты лжешь! Царица потрясла героев
Красой, величьем, смелостью!

Пентесилея

Умолкни, Лукавая! С Астерией не спорь!
Она права: тот, кто один достоин
Быть мной сраженным, не сражен еще.

Протоя

Но, госпожа, пока ослеплена
Ты страстью…

Пентесилея

Прикуси язык, ехидна,
И не дерзай в царице гнев будить!
Прочь!

Протоя

Пусть я гнев в царице пробужу,
Пусть больше лик твой светлый не увижу,
Но все равно предательницей льстивой
Из трусости не стану в миг опасный.
Пока огнем тебя сжигает страсть,
Ты дев вести в сраженье не способна:
Копью не может противостоять
Лев, если наглотался он отравы,
Подложенной охотником коварным.
Клянусь богами вечными, с Пелидом
Не сладишь ты в подобном исступленье.
Скорей мы сами до заката солнца
Всех юношей, с таким трудом безмерным
В бою жестоком взятых нами в плен,
Из-за безумства твоего лишимся.

Пентесилея

Мне странно это слышать. Что вселило
В тебя такую трусость вдруг?

Протоя

В меня?

Пентесилея

Скажи, кто побежден тобою?

Протоя

Юный
Царь Ликаон, аркадец[53]. Ты как будто
Его видала.

Пентесилея

Так. Не тот ли это,
Кто, весь дрожа, стоял в измятом шлеме
Вчера, когда я к пленникам…

Протоя

Дрожа?
Он тверд был, как Пелид, перед тобою!
Стрелой моей в сражении пронзенный,
Он пал к моим ногам, и с ним пойду я
На праздник роз так гордо, как умеем
Лишь мы одни идти в священный храм.

Пентесилея

Вот как? Я вижу, ты одушевилась!
Ну что ж, он у тебя не будет отнят.
Эй, отыскать немедленно меж пленных
И ей отдать аркадца Ликаона!
Возьми его и вдаль от шума битвы
Беги с ним, невоинственная дева.
Укройся, раз он стал тебе так дорог,
Под сень кустов цветущей бузины
В ущелье дальнем, где ты с нежным другом
Под сладострастный соловьиный свист
Отпразднуешь, распутница, тот праздник,
Которого дождаться не желаешь.
Но на глаза не попадайся мне
И путь навек забудь в мою столицу.
Пускай тебя любовник утешает,
Раз все презрела ты — любовь и славу,
Отечество, царицу и подруг.
Ступай, — я разрешаю. Больше видеть
Тебя я не хочу — ты мне мерзка.

Мероя

О госпожа!..

Предводительница амазонок (из свиты)

Одумайся!

Пентесилея

Молчите!
Кто вступится, тот будет предан каре!

Амазонка (входит)

Царица, приближается Ахилл!

Пентесилея

Ахилл? Чего же лучше! Девы, в битву!
Подайте мне метчайшее копье,
Острейший из стальных мечей подайте!
Миг радости даруйте мне, о боги:
Пусть юный и желанный мне воитель
К моим ногам, поверженный, падет.
Отдайте разом мне всю меру счастья,
На жизнь мою отпущенную вами.
Астерия, веди в сраженье войско,
Аргивян отвлеки и позаботься,
Чтоб пыл моих войнолюбивых дев
Не помешал мне в бой вступить с Пелидом.
Отточена смертельная стрела
Для той, кто головы его… о нет!
Хотя бы волоса на ней коснется.
Я, только я должна сразить героя!
Подруги, только эта сталь должна
Привлечь его в мои, увы, стальные
Объятья, чтобы он к моей груди
Прильнул и безболезненно и нежно.
Пускай он на весенние цветы
Поникнет, чтоб остаться невредимым:
Мне кровь его дороже, чем своя.
Не успокоюсь я, пока не рухнет
Пелид, как с неба редкостная птица,
К моим ногам, но так, чтоб, грянув оземь,
Ни одного пурпурного пера
Из крыльев сломанных он не утратил.
Тогда пусть тени из страны блаженных
Приходят праздновать победу нашу,[54]
Тогда я вас домой на праздник роз
Смогу вести по праву, как царица.
Идем!

(Уходя, замечает плачущую Протою, встревоженно оборачивается и внезапно бросается ей на шею.)

Сестра моей души! Протоя!
Пойдешь ли ты со мной?

Протоя (надломленным голосом)

С тобой хоть в Орк!

Пентесилея

О лучшая из всех людей! Мы вместе
Сразимся, победим или погибнем.
Вперед, и пусть девизом нашим будет:
Иль на челе героев наших розы,
Иль над могилой нашей кипарис!

Все уходят.

Явление шестое

Входит верховная жрица Дианы в сопровождении жриц, за ними толпа девушек с кошницами на головах и пленники под охраной нескольких вооруженных амазонок.

Верховная жрица

О девы — собирательницы роз,
Мне плод своих стараний покажите.
Здесь, где меж скал под пинией безмолвной
Лишь ключ журчит, никто нам не мешает.
Здесь предо мной рассыпьте вашу жатву.

Одна из девушек (высыпая свою корзину)

Мать, посмотри, я нарвала все это.

Вторая девушка (делая то же самое)

Охапку эту — я.

Третья девушка

Вот эту — я.

Четвертая девушка

А я вот эту, что весны пышнее.

Верховная жрица

Тут больше роз, чем на гиметских склонах![55]
Диана, не запомнит твой народ
Дня достославней и благословенней.
И матери и дочери дары
Приносят мне, но знаю я, чьи лучше, —
Двойная роскошь взор мой не слепит.
Как! Это все, что вы собрали, дети?

Первая девушка

Да, это все, что мы найти сумели.

Верховная жрица

Ну, значит, матери прилежней вас.

Вторая девушка

Святая жрица, на полях окрестных
Брать пленных легче, чем срывать цветы.
Стоят густые толпы юных греков
По всем холмам, как спелые хлеба,
Серпа проворной жницы ожидая,
В то время как цветут в ущельях розы
Так скудно и так труден доступ к ним,
Что легче, чем сквозь их шипы пробраться,
Путь проложить себе сквозь стену копий.
Взгляни сама, что с пальцами моими!

Третья девушка

Рискнула я взобраться на скалу,
Чтоб там сорвать единственную розу —
Вернее, бледный и едва заметный
В темно-зеленой чашечке бутон,
Раскрыться для влюбленных не успевший.
Я все же сорвала его, споткнулась
И в пропасть рухнула. Мне показалось,
Что смертный мрак меня уже объял,
Но счастьем было для меня паденье:
Цвел под скалой куст роз — такой, что их
На дюжину побед бы нам хватило.

Четвертая девушка

Тебе я лишь одну, святая жрица,
Всего одну лишь розу принесла,
Зато такую, что она достойна —
Взгляни же! — увенчать чело царя.
Пентесилея, победив Ахилла, —
И та себе иной не пожелает.

Верховная жрица

Ну что ж, когда она его сразит,
Ты поднесешь ей царственную розу,
А до тех пор побереги цветок.

Первая девушка

Когда под звон кимвалов[56] в битву снова
Помчатся амазонки, с ними вместе
Позволь идти и нам, но не затем,
Чтобы победу матерей украсить,
Сбирая розы и венки сплетая.
Смотри, моя рука уже умеет
Владеть пращой и дротик в цель метать,
А потому венок мне тоже нужен, —
И пусть робеть не вздумает в бою
Тот юноша, в кого мой лук направлен.

Верховная жрица

Ты так считаешь? Что ж, тебе я верю.
Раз на челе его ты розы видишь,
То будущей весной, когда они
Вновь зацветут, в бою найдешь его ты.
Теперь же вам пора плести венки —
Ведь ваших матерей торопит радость.

Девушки (перебивая друг друга)

За дело! Ну, кто с кем? Живей, подруги!

Первая девушка (второй)

Я — с Главкотоей.

Третья девушка (четвертой)

С Хармионой — я.

Рассаживаются попарно.

Первая девушка

Сплетем венок Орнитии, чей пленник —
Альцест могучий в шлеме пышногривом.

Третья девушка

А мы — сестре, Партенионе. Ею
Взят Атеней с Медузой[57] на щите.

Верховная жрица (вооруженным амазонкам)

Что ж вы беспомощно стоите, девы?
Иль вы гостей развеселить не в силах?
Иль я должна любви вас обучать?
Скажите им приветливое слово.
Спросите их, сраженьем изнуренных,
Что нужно им, чего они хотят.

Первая амазонка

Они твердят: «Нам ничего не надо».

Вторая амазонка

Они на нас рассержены.

Третья амазонка

Упрямцы,
Чуть к ним подходим мы, нам кажут спину.

Верховная жрица

Пусть сердятся, а вы должны суметь
Их умягчить. Зачем иначе было
Брать верх над ними в беспощадной сече?
Скажите им, что́ ждет их, что́ утешит,
И станут поприветливей они.

Первая амазонка (одному из пленных греков)

О юноша, не хочешь ли на мягкий
Ковер прилечь? Иль из цветов весенних
Под сенью лавров ложе приготовить
Я для тебя, усталого, должна?

Вторая амазонка (другому греку)

Не хочешь ли, чтоб с ключевой водой
Я ароматы Персии смешала
И ноги пыльные тебе омыла?

Третья амазонка

Ужель ты отвернешься, коль подам
Сок апельсинов я тебе любовно?

Все три амазонки вместе

Скажите, как вам услужить?

Один из греков

Никак.

Первая амазонка

Вот странно! Что гневит вас, чужеземцы?
Чем облик наш пугает вас? Ведь мирно
Покоятся в колчанах наших стрелы.
Иль страх в вас шкуры львиные вселяют?
Ты, на котором пояс, отвечай!

Грек (глядя ей прямо в лицо)

Скажи, вы для кого венки сплели?

Первая амазонка

Как — для кого? Для вас.

Грек

Итак, цветами,
Чудовища, украсите вы пленных,
Чтоб их потом, как жертвенных животных,
Зарезать?

Первая амазонка

Вздор! Вас поведут в дубраву
Близ храма Артемиды. Там, в тени,
Вы вкусите безмерные восторги.

Грек (изумленный, вполголоса остальным пленным)

Здесь явь странней, чем самый странный сон!

Явление седьмое

Те же. Военачальница.

Военачальница

Достойная, зачем еще ты здесь,
Откуда до готовой к битве рати
Не дальше, чем метнуть могу я камень?

Верховная жрица

Как! Снова бой? Где наши?

Военачальница

В той долине,
Которая к Скамандру прилегает.
Прислушайся! Доносит ветер с гор
Громоподобный клич царицы нашей,
И ржание коней, и лязг оружья,
И звуки труб, кимвалов и литавр —
Кровавого сраженья медный голос.

Одна из жриц

Кто, девушки, на холм взбежит?

Девушки

Я! Я!

(Взбегают на холм.)

Верховная жрица

Царица? Ничего не понимаю…
Зачем она велела праздник роз
Готовить, прежде чем утихла битва?

Военачальница

Что? Праздник роз? Кому велела?

Верховная жрица

Мне.

Военачальница

Когда и где?

Верховная жрица

Под тем вон обелиском
Я час тому назад в тени стояла
И вижу вдруг — несутся, словно ветер,
Пелид и вслед за ним Пентесилея.
Я крикнула царице: «Ты куда?»
Она в ответ: «На праздник роз, как видишь!»
И, миновав меня, расхохоталась:
«Смотри, чтобы на всех хватило роз!»

Первая жрица (девушкам)

Ее вам видно?

Первая девушка (с холма)

Ничего не видно.
Неотличимы шлемы друг от друга.
Закрыли тени туч грозо́вых поле,
Где можно разглядеть лишь колыханье
Нестройных толп, смешавшихся в бою,
Чей гул долину смерти оглашает.

Вторая жрица

Царица прикрывает отступленье?

Первая жрица

Наверно.

Военачальница

Нет, она стремится в бой.
Я говорю вам, ждет она Пелида,
Разгоряченная, как конь персидский,
Который встал под нею на дыбы.
Ее глаза из-под ресниц сверкают.
Она так бурно, но свободно дышит,
Как если бы впервые воздух битвы
Пила ее воинственная грудь.

Верховная жрица

Бессмертные, что́ гонит в бой ее?
Чего она еще найти там хочет
Теперь, когда десятки тысяч пленных
В окрестные леса мы отведи?

Военачальница

Чего она еще в сраженье ищет?

Девушки (с холма)

О боги!

Первая жрица

Что? Иль стало вдруг светлей?

Первая девушка

Сюда, святые жрицы!

Вторая жрица

Говори же!

Военачальница

Чего она еще в сраженье ищет?

Первая девушка

Смотрите все! Сквозь толщу облаков
Луч солнца неожиданно пробился
И шлем Пелида ярко озарил.

Верховная жрица

Чей шлем?

Первая девушка

Да чей еще как не Пелида?
Тот, как и конь его, закован в латы
И, стоя на холме, сверкает ярче,
Чем хризолит или сапфир горят.
Цветущая земля вокруг него,
Закутанная в сумрак непогоды,
Подобна фону темному из фольги,
Которым блеск героя оттенен.

Верховная жрица

Что нашему народу до Пелида?
К лицу ль царице дочерей Арея
В бой ради одного врага вступать?

(Одной из амазонок.)

Спеши к ней, Арсиноя, и царице
От имени богини объяви,
Что Марс уже предстал своим невестам
И что под страхом гнева Артемиды
Я ей велю увенчанного бога
Вести немедля в Фемискиру, чтобы
Там справить в храме праздник роз святой.

Амазонка уходит.

Что за безумство! Слыхано ль такое?

Первая жрица

Не видите ли вы царицу, дети?

Первая девушка (с холма)

Да. Вон она — там, где сверкает поле.

Первая жрица

Где, где?

Первая девушка

Она перед толпою дев
Летит, сияя золотом доспехов
И пылом боевым кипя, как будто,
Ужаленная шпорой славолюбья,
Опередить решила даже солнце,
Которое ласкает ей чело.
Взмой к небесам она, чтобы сравняться
С соперником-светилом, — и тогда бы
Персидский конь, ее покорный воле,
Над миром окрыленней не взлетел!

Верховная жрица (военачальнице)

Ужель никто из дев не попытался
Ни остеречь, ни удержать ее?

Военачальница

Нет, все ее знатнейшие подруги,
Особенно Протоя, с ней вступили
Здесь, где стоишь ты, в спор ожесточенный,
Домой ее вернуться убеждая,
Но красноречье им не помогло.
Она не внемлет голосу рассудка,
Затем что сердце юное пронзил ей
Опаснейшей из стрел своих Амур.

Верховная жрица

Немыслимо!

Первая девушка (с холма)

Они нашли друг друга!
О боги, да не задрожит земля:
Они сейчас, пока я говорю,
Столкнутся на лету, как два светила!

Верховная жрица (военачальнице)

Ты говоришь — царица? Быть не может!
Стрела? Амура? Где? Когда? Кого?
Ту, что владеет поясом алмазным?[58]
Дочь Марса, у которой нет груди,[59]
Куда любовь вонзить стрелу могла бы?
Нет, нет!

Военачальница

Но так гласит молва, и мне
Сама Мероя это рассказала.

Верховная жрица

О горе!

Возвращается амазонка.

Первая жрица

С чем вернулась ты назад?

Верховная жрица

Ты говорила или нет с царицей?

Амазонка

Прости, святая мать, я опоздала,
К ней не пробилась и могла лишь видеть,
Как вдалеке она меж дев мелькает.
Но я на миг с Протоей повстречалась
И волю ей твою передала,
А та в ответ… Не знаю только, верно ль
Я поняла ее в смятенье боя.

Верховная жрица

Так что ж она в ответ?

Амазонка

Сдержав коня,
Она взглянула на Пентесилею,
Смахнула с глаз слезу и, услыхав,
Как недовольна ты нелепой битвой,
Идущей из-за головы одной,
Ответила: «Ступай обратно к жрице,
Пусть молит на коленях, чтоб в сраженье
Лишь эта голова скатилась наземь,
Не то ни нам, ни жрицам не спастись».

Верховная жрица

Прямым путем стремится в Орк царица,
И если не Пелид, то враг, живущий
У ней самой в груди, ее сразит!
Всех нас с собой она потянет в пропасть.
Уже я вижу, как по Геллеспонту
В насмешку нам разубранный корабль,
Закованных, в Элладу нас уносит.

Первая жрица

А вот спешит и вестница несчастья!

Явление восьмое

Те же. Предводительница амазонок.

Предводительница

Беги, спасай скорее пленных, жрица:
Сейчас все войско греков будет здесь!

Верховная жрица

О боги-олимпийцы! Что случилось?

Первая жрица

А где Пентесилея?

Предводительница

Пала в битве.
Рассеяны дружины амазонок.

Верховная жрица

Да ты сошла с ума! Что ты сказала?

Первая жрица (вооруженным амазонкам)

Всех пленных увести!

Пленных уводят.

Верховная жрица

Как? Где? Когда?

Предводительница

Я буду краткой, ибо весть — ужасна.
Ахилл с царицей, копья опустив,
Столкнулись, словно две стрелы громо́вых,
Друг в друга полетевшие из туч.
Ударясь в груди, копья расщепились.
Пелид не покачнулся, но она,
Почуя смерть, с коня упала наземь.
Все думают уже, что он ее,
У ног его лежащую бессильно,
Из мести в Орк немедленно низвергнет.
Но чудо! Став бледнее мертвеца
И весь дрожа, он восклицает: «Боги!
Как смотрит на меня она пред смертью!»
С коня соскакивает торопливо
И к ней, — меж тем как, скованные страхом
И помня повеление царицы,
Не смеют девы взяться за мечи, —
Подходит, наклоняется над нею
И, горестно воззвав: «Пентесилея!» —
Удар, им нанесенный, проклинает,
Ее любовно на руки берет
И молит снова к жизни возвратиться.

Верховная жрица

Как! Он? Он сам?

Предводительница

Грохочет гневно войско:
«Проклятый, прочь!» Протоя восклицает:
«Смерть — вот ему награда! Пусть уходит,
Или стрелу острейшую — в него!»
И, оттеснив своим конем Пелида,
Из рук его царицу вырывает.
Тем временем несчастная очнулась.
Она хрипит. Одежда на груди
Изодрана, и косы растрепались.
Ее уводят девы с поля битвы,
А он, загадочный герой долопский, —
Как если б некий бог любовью сердце
Смягчил в его закованной груди, —
Взывает к ним: «Подруги, не спешите!
Ахилл вам предлагает вечный мир».
Отбрасывает он свой щит и меч,
Шлем с головы срывает, с плеч доспехи
И следует — хоть с ним покончить можем
Мы палками иль голыми руками —
За нашею царицей так отважно,
Как будто сознает в своем безумье,
Что жизнь его для наших стрел запретна.

Верховная жрица

Кем отдан столь бессмысленный приказ?

Предводительница

Царицей. Кем же как не ею?

Верховная жрица

Ужас!

Первая жрица

Смотрите, вон ведет сюда Протоя
Ее, живой прообраз пораженья.

Верховная жрица

О боги, как плачевен вид ее!

Явление девятое

Те же. Пентесилея, которую ведут Протоя и Мероя; свита.

Пентесилея (слабым голосом)

Собак спустите на него! В слонов,
Чтоб натравить их, факелы метайте!
Пусть, скошенный серпами колесниц,
Он будет их колесами размолот!

Протоя

Мы заклинаем…

Мероя

Выслушай, царица!

Протоя

Сюда Пелид стремится за тобою.
Спасайся, если жизнью дорожишь!

Пентесилея

Пусть грудь мою он раздробит, Протоя!
Ведь это все равно что мне самой
Втоптать во прах ту лиру, из которой
Исторг мое же имя ветер ночи.
Ведь я склонилась пред медведем диким
И леопарда гладила, хоть он
Приблизился ко мне с такой же целью,
С какою подошла к нему и я.

Мероя

Не хочешь ты бежать?

Протоя

Не хочешь скрыться?

Мероя

Спастись не хочешь?

Протоя

И произойдет
Здесь то, чему нет в языке названья?

Пентесилея

Моя ль вина, что я его любви
Должна искать оружием в сраженье?
Да разве я, грозя ему мечом,
Хочу его низвергнуть в Орк бездонный?
Нет, боги мне свидетели, я только
Хочу его на эту грудь привлечь!

Протоя

Она в бреду!

Верховная жрица

Несчастная!

Протоя

Решилась
Она ума.

Верховная жрица

И об одном лишь мыслит.

Протоя

В беспамятство ее паденье ввергло.

Пентесилея (с вынужденной решимостью)

По-вашему пусть будет. Я смирилась.
Раз нужно, я себя переборю
И тяжкий долг с улыбкою исполню.
Вы правы. Я не смею, как дитя,
Чьему капризу взрослые не вняли,
Презреть своих богов. Трубите сбор!
Сознаюсь вам, и я хотела счастья,
Но раз его мне звезды не послали,
В бой за него я с небом не вступлю.
На лошадь сесть мне только помогите,
И вас домой согласна я вести.

Протоя

Благословенно трижды, госпожа,
Твое достойное царицы слово!
Идем! К отходу все готово.

Пентесилея (увидев в руках у девушек венки и неожиданно вспыхнув)

Стойте!
Кто дал приказ плести венки из роз?

Первая девушка

Забывчивая, кто мог это сделать,
Как не…

Пентесилея

Как кто?

Верховная жрица

Твои спешили девы
Отпраздновать желанную победу,
И ты сама приказ нам отдала.

Пентесилея

Я проклинаю ваше нетерпенье!
Проклятье всем, кто в час кровавой сечи
Умеет лишь об оргиях мечтать!
Проклятье вожделеньям, псам, живущим
В груди невинных дочерей Арея,
Где покрывает их голодный лай
Рев медных труб и голос полководцев!
Иль победили мы, что вы триумф
Готовите с насмешливостью адской?
Прочь с глаз моих!

(Разрубает венки мечом.)

Первая девушка

Владычица, опомнись!

Вторая девушка (подбирая розы)

Других на много миль вокруг не сыщешь —
Скупа весна.

Пентесилея

Пусть и весна увянет,
Пусть и планета, где мы дышим, будет
Раздавлена вот так, как эта роза!
О, если б все соцветие миров
Могла я разрубить, венку подобно!
О Афродита!

Верховная жрица

Бедная царица!

Первая жрица

Она погибла безвозвратно!

Вторая жрица

Стала
Ее душа добычею Эриний.

Жрица (с холма)

Я заклинаю вас, бегите, девы!
Ахилл отсюда — на полет стрелы.

Протоя

Беги! — тебя молю я на коленях.

Пентесилея

Ах, до смерти душа моя устала!

(Садится.)

Протоя

Что делаешь ты?

Пентесилея

Можете бежать.

Протоя

Как!

Мероя

Неужели?

Протоя

Хочешь ты?..

Пентесилея

Остаться.

Протоя

Безумица!

Пентесилея

Меня не держат ноги.
Встав, я себе сломаю кости. Прочь!

Протоя

Несчастная! Уже до нас Пелиду —
Один полет стрелы…

Пентесилея

Пусть он придет.
Пусть выю мне стальной пятой придавит.
Доколе же моим щекам цветущим
От первородной грязи отличаться?
Пусть за четверкой он меня протащит
Вниз головой, а после бросит это
Трепещущее юной жизнью тело
Стервятникам пернатым или псам.
Уж лучше прахом быть, чем нелюбимой.

Протоя

Царица!

Пентесилея

Прочь все побрякушки с шеи!

Протоя

О боги! Ведь совсем, совсем иное
Твои уста недавно изрекли.

Пентесилея

Прочь украшенья с головы! Проклятье
Им, кто еще бессильней щек и стрел!
Будь проклята рука, меня сегодня
Пред боем украшавшая, и губы,
Шептавшие мне: «Это для победы!»
Проклятье вам, притворщицам, стоявшим
Вокруг меня и восхвалявшим льстиво
Мой гибкий даже в медных латах стан!
Проклятье вашим дьявольским уловкам!

Греки (за сценой)

Вперед, вперед, Пелид! Еще немного,
И ты пробьешься к ней. Смелей вперед!

Жрица (с холма)

Владычица, Дианой заклинаю,
Беги или погибнешь!

Протоя

Жизнь моя,
Сестра моя, спасайся!

Пентесилея с плачем прислоняется к дереву. Растроганная Протоя опускается к ее ногам.

Ну, как хочешь.
Пусть будет так, раз иначе нельзя.
Не плачь. Я остаюсь с тобою. Боги
Да не попустят, чтобы от тебя
Потребовала я того, что сделать
Не в силах ты. Вы, девы, уходите
И возвращайтесь в милую отчизну,
А мы с царицей остаемся здесь.

Верховная жрица

Как! Ты сама безумной потакаешь?

Мероя

Что ей бежать мешает?

Верховная жрица

Да ничто.
Тут дело не в судьбе и не в помехах,
А в глупом сердце.

Протоя

Так уж рок судил.
Поверь, с себя ей сбросить много легче
Стальные неразрывные оковы,
Чем груз тобой осмеянного чувства.
Лишь ей одной известно, что творится
В ее груди: где чувство, там загадка.
Она пленилась высшим благом жизни,
Его коснулась, и ее рука
Не хочет браться ни за что другое, —
Прильни к моей груди. О чем ты плачешь?
О чем тоскуешь?

Пентесилея

Ах, болит, болит!

Протоя

Где?

Пентесилея

Здесь.

Протоя

Могу ли я помочь?

Пентесилея

Не можешь.

Протоя

Тогда крепись: все совершится вскоре.

Верховная жрица (вполголоса)

Безумицы!

Протоя (так же)

Прошу тебя, молчи!

Пентесилея

А если бы я все ж бежать решилась,
Скажи, куда направиться мне?

Протоя

В Фарсос[60].
Там ты нашла бы, я ручаюсь в том,
Твое сейчас рассеянное войско,
Передохнула, залечила раны
И, если б захотела, снова в бой
С рассветом повела своих наездниц.

Пентесилея

Ах, если б я могла!.. Но я без сил.
Гонясь за невозможным, я свершила
Все то, что человек свершить способен.
Поставила я на кон всю себя,
Взлетели кости и упали вновь,
И я должна понять, что проиграла.

Протоя

Нет, нет, любимая, не думай так!
Себя напрасно ценишь ты столь низко.
Хоть ты и мнишь, что цель твоей игры
Отныне больше ничего не стоит,
По-прежнему заманчива она.
Ужели, сбросив с шеи ожерелье
Из розовых и белых жемчугов,
Лишилась ты душевного богатства?
Как много для своей высокой цели
Могла б ты сделать, в Фарсос отступив!
Но я боюсь — теперь уж слишком поздно.

Пентесилея (тревожно вздрогнув)

Будь я проворней… Ах, с ума сойду я!
Высоко ль солнце?

Протоя

Прямо над тобой.
Мы засветло еще поспеем в Фарсос,
От греков втайне заключим союз
С дарданцами и проберемся в бухту,
Где корабли аргивские стоят.
В условный час, под кровом темной ночи,
Мы подожжем их и ворвемся в лагерь,
И войско греков с двух сторон охватим,
В смятенье ввергнем, по стране рассеем,
А тех из них, кого мы захотим,
Нагоним, в плен возьмем и увенчаем.
Я счастлива была б увидеть это!
Не отдыхать хочу я, а сражаться
С тобою рядом под палящим солнцем
И устали не знать, пока желанье
Сестры любимой не осуществится
И не падет к ее ногам Пелид,
Ценой усилий долгих побежденный.

Пентесилея (которая все это время пристально смотрела на солнце)

О, если б в воздух взмыть на мощных крыльях
Могла я…

Протоя

Что?

Мероя

О чем ты говоришь?

Протоя

Что видишь ты?

Мероя

Куда ты взор бросаешь?

Протоя

Скажи!

Пентесилея

Я знаю, чересчур высоко
Парит он в дальнем, знойном, вечном небе
Вокруг моей тоскующей груди.

Протоя

Кто, милая царица?

Пентесилея

Знаю, знаю…
Куда ведет дорога?

(Собирается с силами и встает.)

Мероя

Ты решилась?

Протоя

Ты встала? — А тогда уж будь, царица,
Подобна исполину и не гнись,
Хотя бы лег тебе весь Орк на плечи!
Стой твердо, как стоит тяжелый свод,
Хоть каждый камень в нем стремится выпасть.
Чело, как он — замо́к, подставь громам,
Воскликни: «Небожители, разите!»
И — пусть удар тебя до пят расколет —
Ни одного мгновенья не колеблись,
Пока цемент дыханья не дает
В твоей груди распасться камням жизни.
Идем. Дай руку.

Пентесилея

А куда идти?

Протоя

Хоть вон туда где скалы неприступны;
Хоть вот сюда, в укромные долины.
Ну, что предпочитаешь ты?

Пентесилея

Скалу.
Там ближе буду я к нему. За мною.

Протоя

Владычица, к кому?

Пентесилея

Подруги, руку!

Протоя

На тот вон холм взойди и сразу будешь
Там в безопасности.

Мероя

Идем.

Пентесилея (дойдя до моста и внезапно останавливаясь)

Послушай,
Пойду я с вами, но сперва должна я…

Протоя

Что?

Мероя

Несчастная царица!

Пентесилея

Еще одно осталось мне, подруги.
А было бы безумьем, согласитесь,
Хотя б одну возможность упустить.

Протоя (негодующе)

Тогда уж лучше нам погибнуть разом —
Ведь все равно спасенья нет.

Пентесилея

О чем ты?
Скажите, что я сделала ей, девы?

Верховная жрица

Задумала ты?..

Мероя

Здесь решила ты?..

Пентесилея

Нет, нет, я не обидеть вас хочу,
А просто Иду взгромоздить на Оссу[61]
И на вершине от трудов почить.

Верховная жрица

Что? Иду?..

Мероя

Иду взгромоздить на Оссу?

Протоя (поднимая взор к небу)

О, сжальтесь, боги вечные!

Верховная жрица

Погибла!

Мероя (робко)

Царица, труд такой — лишь для гигантов.[62]

Пентесилея

Пусть так. А в чем я уступаю им?

Мероя

В чем ты им?..

Протоя

Небо!

Верховная жрица

Взвесь, что говоришь!

Мероя

Подумай, в силах ли ты это сделать?

Протоя

Подумай, что с тобою станет?

Пентесилея

Вздор!
За пламенные золотые кудри
Поймаю я его, когда…

Протоя

Кого?

Пентесилея

Он, Гелиос, чело мое заденет.

Испуганные амазонки молча переглядываются.

Верховная жрица

Силком ее тащите!

Пентесилея

Я — безумна:
Вот он у ног моих! Бери меня!

(Хочет кинуться в реку.)

Протоя и Мероя ее удерживают.

Протоя

Несчастная!

Мероя

К нам на руки поникла
Она без чувств и жизни, словно саван.

Жрица (с холма)

Вон, вон Ахилл! Его не удержать
Всей рати наших амазонок разом.

Одна из амазонок

Царице дев защитой будьте, боги!
Сразите дерзновенного!

Верховная жрица (жрицам)

Уйдем!
Ни вам, ни мне не место в гуще боя.

Верховная жрица, жрицы и девушки — собирательницы роз уходят.

Явление десятое

Те же. Толпа амазонок с луками в руках.

Первая амазонка (кричит в глубь сцены)

Смельчак, назад!

Вторая амазонка

Он слушать нас не хочет!

Третья амазонка

Военачальннцы, что делать нам?
Не удержать безумца, не стреляя.

Вторая амазонка

Как быть, скажи, Протоя!

Протоя (хлопоча вокруг царицы)

Да пустите
В него хоть десять тысяч стрел…

Мероя (свите)

Воды!

Протоя

Но так, чтоб не был ранен он смертельно.

Мероя

Подайте шлем воды. Живее!

Амазонка из свиты

Вот он!

(Зачерпывает и подает воду.)

Третья амазонка (Протое)

Спокойнее! Не бойся!

Первая амазонка

Стройтесь тут!
Пусть стрелы кудри опалят ему
И вкус лобзаний смерти он узнает.

Натягивают луки.

Явление одиннадцатое

Те же, Ахилл, без шлема, доспехов и оружия, в сопровождении нескольких греков.

Ахилл

Кому вы, девы, стрелами грозите?
Ужель моей груди незащищенной?
Иль снять мне даже шелковый нагрудник,
Чтоб доказать, что в сердце нет вражды?

Первая амазонка

Снимай, коль хочешь.

Вторая амазонка

Это не поможет.

Третья амазонка

В то место, где он руку держит, цельтесь!

Первая амазонка

Чтоб сердце, словно лист, стрела пробила
И унесла с собой.

Амазонки (отдельные голоса)

Стреляй!

Ахилл

Оставьте!
Глазами поражаете вы метче.
Бессмертными клянусь, я не шучу
И, чувствуя, что, раненный глубоко,
Мой дух, как и рука, обезоружен,
Склоняюсь к вашим маленьким ногам.

Пятая амазонка (пораженная копьем, которое вылетает из-за сцены)

Благие боги!

(Падает.)

Шестая амазонка (так же)

Горе мне!

(Падает.)

Седьмая амазонка

Диана!

(Падает.)

Первая амазонка

Неистовый!

Мероя (хлопоча вокруг царицы)

Несчастная царица!

Вторая амазонка

Вот как обезоружен он!

Протоя (также хлопоча вокруг царицы)

Ей худо!

Третья амазонка

Он ждет, пока всех дев не перебьют!

Мероя

А воины его все новых косят.
Что делать?

Первая амазонка

Колесницей смять его!

Вторая амазонка

Псов на него спустить!

Третья амазонка

Или засыпать
Его камнями с башен на слонах!

Амазонка из свиты (внезапно оставляя царицу)

Попробую-ка я на нем свой лук!

(Снимает с плеча лук и натягивает его.)

Ахилл (обращаясь то к одной, то к другой амазонке)

Нет, нет, я вам не верю: ложь речей
Ваш серебристый голос обличает.
Ужели ты, с глазами голубыми,
Иль ты, шелковокудрая, хотите
Отдать меня на растерзанье псам?
Я знаю, если бы сюда их свору
Привел ваш необдуманный призыв,
Меня б вы телом собственным прикрыли,
Чтоб защитить мое мужское сердце,
Которое любовью к вам горит.

Первая амазонка

Наглец!

Вторая амазонка

Как он расхвастался кичливо!

Первая амазонка

Он думает, что мы на лесть…

Третья амазонка (многозначительно, к первой)

Отерпа!

Первая амазонка

Смотрите! Первая из наших лучниц!
Круг разомкните, девы! Тише!

Пятая амазонка

Что там?

Четвертая амазонка

Не спрашивай — увидишь.

Восьмая амазонка

Вот стрела!

Амазонка из свиты (кладя стрелу на тетиву)

Ему сейчас прошью я бедра ею.

Ахилл (греку, который стоит подле него с наведенным луком)

Стреляй в нее!

Амазонка из свиты

Бессмертные!

(Падает.)

Первая амазонка

Злодей!

Вторая амазонка

Не он — она сама убита.

Третья амазонка

Боги!
Подходит к грекам подкрепленье вновь!

Явление двенадцатое

С противоположной стороны появляется Диомед с этолийцами; немного спустя, со стороны Ахилла, — Одиссей с войском

Диомед

Вперед, сыны Этолии! За мной!

(Ведет их через мост.)

Протоя

Спаси нас, всеблагая Артемида,
Иначе мы погибли!

(С помощью амазонок опять выносит царицу на авансцену.)

Амазонки (в смятенье)

Мы пропали!
Нас обошли, отрезали! Спасайся,
Кто может! Все бегите! Прочь!

Диомед (Протое)

Сдавайтесь!

Мероя (бегущим амазонкам)

Вы что, сошли с ума? Остановитесь!
Протоя, видишь?

Протоя (не отходя от царицы)

Задержи бегущих
И, если сможешь, нас освободи.

Амазонки рассеиваются. Мероя следует за ними.

Ахилл

Кто видит шлем царицы?

Один из греков

Вон она.

Ахилл

Десятка царств не жаль для Диомеда!

Диомед

Сдавайтесь, говорю я вам!

Протоя

Не ты,
А победитель ею завладеет.
Ее Пелиду я отдам.

Диомед

Тащите
Ее сюда.

Один из этолийцев

Эй, поднимайся!

Ахилл (отталкивая этолийца)

Прочь!
Тот тенью станет, кто царицу тронет.
Она — моя, и вы здесь ни при чем.

Диомед

Ну нет, клянусь кудрями громовержца!
Твоя? Да по какому это праву?

Ахилл

Что хочешь думай, — лишь отдай.

Протоя

Тебя
Я не боюсь — ты так великодушен.

Ахилл (поднимает царицу на руки)

Да, да.

(Диомеду.)

Иди, преследуй амазонок,
А я здесь на минуту задержусь.
Не спорь. Ступай. Не то что Диомеду —
Аиду я ее не уступлю.

(Опускает царицу на землю у подножия дуба.)

Диомед

Пусть так. За мною!

Одиссей (проходя с войском по сцене)

В добрый час, Ахилл!
Прислать тебе четверку?

Ахилл (склонившись над царицей)

Нет, не надо.
Я здесь побуду.

Одиссей

Хорошо. Как хочешь.
Вперед, чтоб не опомнилось бабье!

Одиссей и Диомед с войском уходят, преследуя амазонок.

Явление тринадцатое

Пентесилея, Протоя, Ахилл, свита греков и амазонок.

Ахилл (расстегивая панцирь царицы)

Она мертва?

Протоя

О, лучше б уж закрылись
Ее глаза для света навсегда!
Мне страшно думать, что она очнемся.

Ахилл

Куда ее я ранил?

Протоя

Хоть разбил
Ты ей ударом грудь, царица встала.
Ее сюда мы довели и с нею
Хотели вон на том утесе скрыться,
Но (что тому причиной, я не знаю —
Боль или униженье) не смогла
Она с твоей победой примириться:
Ей ноги отказались вдруг служить,
Бессвязный бред с поблекших губ полился,
И на руки она мне вновь упала.

Ахилл

Ты видишь? Вздрогнула она.

Протоя

О боги!
Ужели ею чаша испита
Еще не вся? Но посмотрите…

Ахилл

Дышит!

Протоя

Пелид, коль состраданья ты не чужд.
Коль есть в тебе хоть слабый проблеск чувства,
Коль ты ее, смятенную, не хочешь
Ни умерщвлять, ни разума лишать,
Не откажи мне в просьбе.

Ахилл

Говори.

Протоя

Уйди! Пускай тебя, о несравненный,
Она, очнувшись, не увидит рядом.
Вели своей дружине удалиться,
И пусть, пока из-за туманных гор
Не встанет солнце, ни один из греков
Не подойдет к ней, не убьет ее,
Сказав: «Ты стала пленницей Ахилла».

Ахилл

Я ненавистен ей?

Протоя

Великодушный,
Не спрашивай! — Когда рука надежды
Вернет царицу радостную к жизни,
Пусть, чтобы в скорбь ее не погрузить,
Не первым ей предстанет победитель.
Немало в женском сердце есть такого,
Что нужно прятать от дневного света.
Пусть позже, раз так суждено, она,
Как пленница, склонится пред тобою,
Но — заклинаю! — этого не требуй,
Покуда не окрепнет дух ее.

Ахилл

Признаюсь, с ней я поступить намерен,
Как с гордым Приамидом поступил.[63]

Протоя

Жестокосердый!

Ахилл

Страшно ль это ей?

Протоя

Нет имени тому, что ты задумал!
Чудовище, ужель ее, чье тело
И юно и прелестно, как ребенок,
Украшенный цветами, ты предашь
Позору, словно труп?..

Ахилл

Ты ей скажи,
Что я ее люблю.

Протоя

Как!

Ахилл

Видит небо,
Люблю, как все мужчины женщин любят:
Стыдливо и желанием томясь,
Невинно и пылая вожделеньем.
Хочу ее назвать своей царицей.

Протоя

Уж не ослышалась ли я, о боги?
Ты хочешь? Ты?

Ахилл

Так можно мне остаться?

Протоя

Дай ноги мне твои облобызать!
Теперь, будь ты не здесь, богоподобный,
А хоть у Геркулесовых Столпов[64],
Тебя сама повсюду б я искала.
Но посмотри: она глаза открыла.

Ахилл

Шевелится.

Протоя

Мужчины, прочь отсюда!
А ты, Пелид, за этим дубом спрячься.

Ахилл

Друзья, ступайте.

Свита Ахилла уходит.

Протоя (Ахиллу, прячущемуся за дубом)

Встань еще подальше
И выходи, молю тебя, не раньше,
Чем зов услышишь мой. Ты обещаешь?
Ведь не понять, что́ на сердце у ней.

Ахилл

Да, обещаю.

Протоя

Наблюдай за нами.

Явление четырнадцатое

Пентесилея, Протоя, Ахилл, свита амазонок.

Протоя

Очнись, сонливица Пентесилея!
В каких просторах светоносных реет
Твой беспокойный дух, как будто стало
Ему постыло в собственном жилище,
Меж тем как счастье, словно юный царь,
Стучится в грудь твою и, удивляясь,
Что милая обитель опустела,
Уже готово повернуть назад
И в небо беглый свой полет направить?
Ужель ты гостя удержать не хочешь?
Встань, припади на грудь Протои.

Пентесилея

Где я?

Протоя

Иль незнаком тебе, сестра, мой голос?
Иль, видя этот мост и эти скалы,
Не узнаешь ты весь цветущий край?
Взгляни на дев, кольцом тебя обставших: О
ни тебя приветствуют, как будто
Стоят у входа в некий лучший мир,
Но ты вздыхаешь? Что с тобой?

Пентесилея

Протоя,
Какой ужасный сон видала я!
И сладко мне до слез, что, пробудясь,
Прижаться я могу усталым сердцем
К твоей груди отзывчивой, сестра!
Мне снилось, что в ожесточенной схватке
Пелид меня пронзил копьем и пала
Я, загремев доспехами, на землю,
Издавшую протяжный гул в ответ.
Покуда я беспомощно лежала,
В испуге разбежалось наше войско,
А он поспешно соскочил с коня,
Приблизился ко мне победным шагом,
Схватил меня, простертую, и поднял
Могучими руками вверх, а я,
Не в силах даже взяться за кинжал,
Ждала, когда меня к нему с глумленьем,
Как пленницу, в палатку повлекут.

Протоя

Нет, нет, царица милая! Глумленье
С его великодушьем несовместно,
И если б даже сон твой странный сбылся,
Верь, ты пережила бы миг блаженный,
Увидев, как во прах перед тобой
Любовь повергнет отпрыска богини.

Пентесилея

Проклятье мне, коль срамом жизнь куплю я!
Проклятье мне, коль стану я женой
Тому, кого мечом не победила!

Протоя

Спокойна будь, царица.

Пентесилея

Что? Спокойна?

Протоя

Иль верная Протоя не с тобою?
Каков бы ни был жребий твой, его
Разделишь ты со мною. Успокойся.

Пентесилея

Как море в тесной бухте между скал,
Была сейчас я, и не возмущало
Волненье безмятежность чувств моих.
Но, словно ветер волны океана,
Меня хлестнул совет: «Спокойна будь!»
Зачем мне быть спокойной? Что случилось?
Вы так глядите, — небо мне свидетель! —
Как будто, стоя за моей спиною,
Мне страшное чудовище грозит.
Но это только сон. Он был и минул.
Да или нет? Ты слышишь? Отвечай!
А где Мероя, Мегарида?

(Озирается и замечает Ахилла.)

Горе!
Вот и само чудовище стоит!
Но я теперь не скована…

(Выхватывает кинжал.)

Протоя

Опомнись!

Пентесилея

Негодная, ты смеешь мне мешать?

Протоя

Ахилл, спаси ее!

Пентесилея

С ума сошла ты!
Мое чело во прах ногой он втопчет.

Протоя

Ногою? Он? Безумица!

Пентесилея

Уйди!

Протоя

Да посмотри же на него, бедняжка!
Он без оружья за тобой стоит.

Пентесилея

Как!

Протоя

Знай, готов он, если ты захочешь,
Себя венком украсить.

Пентесилея

Быть не может!

Протоя

Ахилл, она не верит. Сам скажи!

Пентесилея

Он — пленник мой?

Протоя

А как же? Разве нет?

Ахилл (выходя из-за дуба)

Во всем, царица, и готов до смерти
В оковах этих взоров пребывать.

Пентесилея закрывает лицо руками.

Протоя

Вот видишь, сам он это подтверждает.
В бою не только ты — он тоже рухнул
И был, пока ты замертво лежала,
Обезоружен. Так ведь?

Ахилл

Да, конечно,
И приведен сюда к ее ногам.

(Преклоняет перед нею колени.)

Пентесилея (помолчав)

Тогда привет тебе, моя отрада,
Бог юный, чистый и розовощекий!
Гони по телу, сердце, кровь мою, —
Она, прихода гостя ожидая,
В груди давно без дела застоялась.
Проснитесь, силы юности моей,
По жилам растекитесь с ликованьем,
Как вестники крылатые веселья,
И пусть, алея, словно стяг багряный,
Мои ланиты гордо возвещают:
«Отныне юный сын богини — мой!»

(Встает.)

Протоя

Умерь свое волнение, царица!

Пентесилея (выходя вперед)

Сюда, покрытые в сраженье пылью,
Победою увенчанные девы!
С собой ведите, дочери Арея,
Аргивян юных, взятых вами в плен!
Кошницы роз сюда несите, дети:
Венков немало нынче нужно нам.
Приказываю вам: в поля идите
И там дыханьем отогрейте розы,
Раз опоздала их весна взрастить.
За дело, жрицы всеблагой Дианы!
Как светлые ворота рая, двери
Ее благоухающего храма
Передо мной спешите распахнуть!
На алтаре священном заколите
Тучнейшего быка железом острым,
Чтоб туша круторогая все зданье
Падением безмолвным потрясла.
Служительницы храмовые, где вы?
Персидские душистые масла
Нагрейте на угле и с плит тяжелых
Проворно смойте жертвенную кровь.
Свои одежды легкие наденьте,
Вина налейте в золотые чаши,
В кимвалы гряньте, затрубите в трубы,
И пусть ваш хор, восторженный и стройный,
Повергнет в трепет прочный свод небес!
Протоя, помоги мне в ликованье,
Сестра, подруга, подскажи, придумай,
Как мне торжественней, чем на Олимпе,
Отпраздновать вступленье в брак святой
Моих невест войнолюбивых, свадьбу
Сынов Инаха с дочерьми Арея![65]
Мероя, где ты? Где ты, Мегарида?

Протоя (подавляя волнение)

Равно вредны тебе и скорбь и радость,
Тебя равно сводящие с ума.
Когда вот так, переходя все грани,
Мечта тебя уносит в Фемискиру,
Мне хочется сказать тебе то слово,
Которое тебе подрежет крылья.
Обманутая, посмотри вокруг!
Где ты сейчас? Где жрицы? Мегарида?
Астерия? Мероя? Твой народ?

Пентесилея (припадая к груди Протои)

Протоя, пусть хоть на одно мгновенье,
Как в реку запыленное дитя,
В поток веселья сердце окунется,
Чтоб каждое касание волны
С моей груди смывало пятна срама.
Исчезли мерзостные Эвмениды[66],
Я чувствую, что где-то рядом боги,
И жажду в их согласный хор вступить.
Мой дух окреп, для смерти я созрела,
Но прежде знать хочу: ты мне простила?

Протоя

Владычица моя!

Пентесилея

Я знаю, знаю:
Все лучшее, что есть во мне, — твое.
Считают, что несчастье возвышает,
Но этому не верю я, родная.
Оно меня ожесточало только
И вынуждало на богов и смертных
С необъяснимой страстью восставать.
Мне каждое лицо, коль скоро счастьем
Оно светилось, было ненавистно.
Казалось мне: когда дитя играет,
Оно смеется над моею болью.
А ныне всех вокруг хочу я видеть
В довольстве и веселье. Ах, подруга,
Героем можно и в страданье стать,
Но с богом только радость нас равняет.
Теперь быстрей за дело! Пусть немедля
Готовится в поход обратный войско.
Чуть лошади и люди отдохнут,
Мы выступаем с пленниками вместе,
К полям отчизны нашей путь держа.
Где Ликаон?

Протоя

Кто?

Пентесилея (с нежным упреком)

Ты ль его не знаешь?
Герой-аркадец, юноша, который
Тобой в бою захвачен. Где же он?

Протоя (смущенно)

Еще содержат, как и прочих пленных,
Его в лесу. Со мною он, царица,
Увидится не раньше, чем в отчизну
Вернемся мы. Такой у нас закон.

Пентесилея

Позвать его! Как! Он еще в лесу,
Хоть должен быть у ног моей Протои?
Прошу, родная, позови его,
Иначе ты, как заморозок в мае,
Мешать мне будешь радоваться жизни.

Протоя (в сторону)

Несчастная! — Идите же скорей,
Исполните приказ царицы вашей.

(Кивает одной из амазонок, та уходит.)

Пентесилея

А где же собирательницы роз?

(Замечает розы, рассыпанные по земле.)

Смотри, благоуханные какие
И как их много!

(Проводит рукою по лбу.)

Ах, мой сон дурной!

(Протое.)

Ты не видала здесь верховной жрицы
Дианы?

Протоя

Я? Нет, нет, моя царица.

Пентесилея

Тогда откуда розы тут?

Протоя (торопливо)

Смотри!
Те девушки, что их в полях сбирали,
Оставили нам целую кошницу.
Вот повезло! Позволь, я подберу
Душистые цветы и для Пелида
Сплету из них убор венчальный. Хочешь?

(Садится под дубом.)

Пентесилея

Как тронула ты, милая, меня!
Да, да, хочу. А я для Ликаона
Совью из тех вон пышных роз венок.

(Также подбирает розы и садится рядом с Протоей.)

Пусть музыка играет. Я волнуюсь.
Меня утешьте, девы, сладким пеньем.

Девушка (из свиты)

Что спеть нам лучше?

Вторая девушка

Песнь победы?

Пентесилея

Гимн.

Девушки (отдельные голоса)

Обманутая! — Что ж, споем. — Играйте.

Хор девушек (в сопровождении музыки)

Арей бежит!
Смотрите, в Орк спешит, дымясь,
Его белоснежная четверка.
Раскрыли ужасные Эвмениды
Ворота и снова закрыли их.

Одна из девушек

Гимен, что медлишь?
Зажги свой факел, и пусть он светит![67]
Гимен, что медлишь?

Хор

Арей бежит! (и т. д.)

Ахилл (подойдя во время пения к Протое, вполголоса)

Я знать хочу, чем кончится все это.

Протоя

Великодушный, наберись терпенья
Еще хоть на минуту, — и увидишь.

Пентесилея и Протоя, сплетя венки, обмениваются ими, обнимаются и рассматривают их. Музыка смолкает. Возвращается амазонка.

Пентесилея

Исполнила?

Амазонка

Перед тобою вскоре
Предстанет царь аркадский Ликаон.

Явление пятнадцатое

Пентесилея, Протоя, Ахилл, амазонки.

Пентесилея

Приди, прекрасный отпрыск Нереиды,
Приди, склонись к моим ногам. Вот так!
Будь посмелей. Иль ты меня боишься?
Иль ненавидишь ту, кем был повержен?
Скажи, боишься ты меня иль нет?

Ахилл (у ее ног)

Как розы — солнечных лучей.

Пентесилея

Отрадный
Ответ! Тебе я солнце заменю.
Владычица Диана, он же ранен!

Ахилл

Пустое! Лишь рука слегка задета.

Пентесилея

Пелид, я заклинаю, не считай,
Что жизнь я у тебя отнять хотела.
Конечно, ты сражен моим копьем,
Но верь, когда ты в пыль повергся, зависть
Я к ней, тебя принявшей, испытала.

Ахилл

Не говори об этом, если любишь.
Уж заживает рана.

Пентесилея

Ты прощаешь?

Ахилл

От всей души.

Пентесилея

Тогда мне расскажи,
Как удается ввергнуть льва в оковы
Любви — крылатому ребенку?

Ахилл

Гладит
Она его, наверное, по гриве
И этим укрощает.

Пентесилея

Вот и ты
Теперь в неволе, словно юный голубь,
Который пойман девушкой в силки,
А чувство, мной владеющее, это —
Рука, которой глажу я тебя.

(Увивает его цветами.)

Ахилл

Но кто же ты, волшебница?

Пентесилея

Умолкни.
Не спрашивай. Ты скоро все узнаешь.
Сейчас я легкой розовой гирляндой
Увью тебе чело; затем вкруг шеи,
Плеч, рук и ног и вновь вокруг чела
Ее я пропущу. Ты что вздыхаешь?

Ахилл

Я пью благоуханье уст твоих.

Пентесилея (отстраняясь)

Нет, не они благоухают — розы.
Нет!

Ахилл

Вот я и хотел к кусту прильнуть.

Пентесилея

Дай им сперва созреть — сорвешь их после.

(Возлагает еще один венок на голову Ахиллу и отпускает его.)

Вот так! — Взгляни, прошу тебя, Протоя,
Как оттенен его грозовый лик
Неяркими тонами роз пурпурных!
Клянусь, что даже юный день, подруга,
Когда его низводят Оры[68] с гор
И под его стопой блестят алмазы,
Ни чище, ни прекрасней быть не может.
А как глаза сверкают у него!
Его таким вот видя, я не верю,
Что это вправду он.

Протоя

Кто он?

Пентесилея

Пелид.
Скажи, да ты ли под стенами Трои
Сразил сильнейшего из Приамидов[69]?
Ужели ты вот этими руками
Пронзил ему, бегущему, стопу
И протащил его за колесницей
Вкруг города? Скажи! Но что с тобой?

Ахилл

Да, я.

Пентесилея

Ты? Так ли?

Протоя

Это он, царица:
Нельзя его приметы перепутать.

Пентесилея

Что за приметы?

Протоя