/ Language: Русский / Genre:love_history / Series: Семья Найт

Его дерзкий поцелуй

Гэлен Фоули

Юная Иден Фарради, дочь английского ученого, выросшая в Южной Америке, с детства наслаждалась свободой и независимостью. Но чем старше она становилась, тем сильнее ей хотелось вернуться на родину, к блеску и развлечениям Лондона. Самым подходящим для путешествия было судно коммерсанта Джека Найта, но он не собирался осложнять себе жизнь, охраняя прелестную девушку от грубых матросов… В надежде отпугнуть красавицу Найт постарался предстать перед ней в образе коварного соблазнителя. Однако игра, затеянная им, приняла совершенно неожиданный оборот – Джек и сам не заметил, как влюбился без памяти…

2006 ruen Е.В.Моисеева226c5d2f-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7love_history Gaelen Foley His Wicked Kiss en Roland FB Editor v2.0 05 January 2009 OCR Etariel; SpellCheck Афина Паллада 3ab47fe2-2c71-102c-baaf-af3a14b75ca4 1.0 Его дерзкий поцелуй АСТ, АСТ Москва Москва 2008 978-5-17-054167-6, 978-5-9713-9596-6

Гэлен Фоули

Его дерзкий поцелуй

Глава 1

Февраль 1818 года

Как хочется танцевать!

Под подолом белого… нет, голубого… нет, зеленого шелкового платья мысочек атласной туфельки отстукивает такт в ритм изысканной мелодии оркестра.

Бесчисленные свечи в хрустальной люстре наполняют бальный зал золотистым сиянием. По блестящему паркету под звуки нового, смелого танца – вальса – скользят пары. Дамы, в нежных, светящихся шелках, джентльмены – во фраках.

Внезапно она ощутила на себе чей-то пристальный взгляд и, быстро выглянув из-за нарядного веера, успела заметить высокую статную фигуру молодого человека, но летящие в танце пары тотчас заслонили его.

Сдерживая волнение, она ждала, чувствуя, что незнакомец приближается. Сейчас он пригласит ее встать с ним рядом в круг танцующих. Сердце стучит все сильнее. Через мгновение она разглядит лицо таинственного гостя, героя, предназначенного ей судьбой…

Волосы у нее на затылке зашевелились от острого предчувствия опасности. Иден Фарради очнулась от своих сладких мечтаний. Окружающая реальность напоминала о себе звуками и запахами черной и влажной ночи в тропическом лесу.

Вместо хрустальных канделябров – единственная древняя лампа на бамбуковом столике у гамака под полупрозрачной москитной сеткой. Вместо танцующих дам и кавалеров – вьющиеся вокруг лампы ночные бабочки, а за стенами резиденции натуралиста – домика на высоких сваях – непроглядная темнота, кишащая невообразимыми формами жизни.

Оглушительно звенели цикады, обезьяны дрались за место на ветвях для ночлега, одни только попугаи прекратили свои визгливые свары. Из зарослей доносился рык ягуара, прогонявшего соперника со своей территории. Для хищников наступил час охоты.

Эти дикие звуки окончательно развеяли сладкие мечты о лондонском блеске. Остался лишь вдохновивший их прозаичный предмет – годичной давности экземпляр модного журнала «Ла белль ассамбле», присланный дорогой кузиной Эмили из самой Англии.

Чувство опасности все не отступало.

Она огляделась. Инстинкт, обостренный жизнью в джунглях, не позволял расслабиться. Иден протянула руку к пистолету, с которым никогда не расставалась. И тут услышала; сверху доносилось слабое, едва слышное шипение.

Иден подняла голову и встретилась взглядом с холодными выпуклыми глазами чудовищной восьмифутовой змеи. Ядовитые клыки ее влажно блестели, раздвоенный язык подрагивал. Замирая от ужаса, Иден медленно отстранилась. Двигаться быстрее она не решилась.

Огромная змея охотилась на теплокровную добычу и, казалось, слышала отчаянный стук сердца Иден. Эти твари вообще часто появлялись в человеческом жилье: после людей оставались крошки, крошки привлекали мышей, а мыши – этих жутких рептилий, имевших обыкновение нападать при малейшем раздражении.

Укус такой змеи означал неминуемую смерть.

Грациозно извиваясь, незваная гостья скользнула вверх, к старым балкам под крышей. Должно быть, она уже давно охотилась на нагулявших жирок грызунов, потому что сейчас змея обвила собою шест, на котором висел гамак, и молча рассматривала Иден, словно размышляя, какова та на вкус.

Иден поразилась, увидев, что мерзкая тварь легко прорвала москитную сетку своими острыми клыками, с которых разлетались капли яда, способного за час убить крупного мужчину. Иден приходилось наблюдать, как это происходит. Не самая легкая смерть.

Змея угрожающе изогнула шею, сверкнули клыки, и злобная рептилия бросилась в атаку.

Иден резко отстранилась, схватила пистолет и выстрелила. С губ ее слетел крик отвращения, когда отстреленная голова твари шлепнулась на страницу ее обожаемого журнала.

– Чертова… – начала было Иден, но замолчала, ибо воспитанные лондонские леди вслух не ругаются.

Проклятый журнал добирался до здешних мест целый год – его привезли с Ямайки.

Осторожно выбравшись из гамака, Иден мрачно посмотрела на раскрытую пасть змеи, чья кровь заляпала яркую страницу, потом закинула за спину золотисто-рыжую косу, отодвинула москитную сетку и вышла наружу, пытаясь выбросить из памяти очередную встречу со смертью.

– С тобой все в порядке, дорогая? – Безразличный голос отца Иден, доктора Виктора Фарради, прозвучал из рабочей палатки и разнесся по всему лагерю естествоиспытателя в самом сердце зеленой, исходящей влажным паром дельты Ориноко в Венесуэле.

Иден бросила на отца рассеянный взгляд.

– Все хорошо, папа, – отозвалась она и дрожащей рукой убрала пистолет. «Господи, как же я хочу выбраться отсюда!»

Скорчив гримасу, Иден подняла журнал и, держа его перед собой, как поднос, со стоическим видом понесла оторванную змеиную голову к грубо сколоченному парапету, нависающему над широкой темной рекой. Без всяких церемоний она швырнула голову в мутный поток и услышала, как та шлепнулась в воду. Через минуту ее наверняка кто-нибудь слопает. Таков закон джунглей: съешь сам или съедят тебя. Иден бросила настороженный взгляд на реку – там, в свете фонаря, поблескивали десятки пар красных глаз. Вдруг, почти не всколыхнув темную воду, из глубины вынырнуло нечто огромное. Иден тряхнула головой – крокодилы, ядовитые змеи, высасывающие кровь летучие мыши, – а отец рассуждает о том, что Лондон опасен!

– Терпение, – прошептала она, скоро все это закончится, они отправятся домой, в Англию, хочет этого отец или нет.

Иден решительно посмотрела в сторону рабочей палатки и кивнула – время пришло. Ожидание становилось невыносимым. Она должна узнать о решении отца прямо сейчас. Иден вырвала испорченные страницы журнала, отложила их для растопки и вышла из построенного на туземный манер домика – палафито, направляясь к главной рабочей палатке натуралистов.

По периметру лагеря тянулась цепочка горящих факелов, чтобы отпугивать диких зверей, но от москитов спасения не было. У костра в центре лагеря Иден приветливо кивнула трем чернокожим слугам, которые ответили ей белозубыми улыбками. Дневная жара отступила, и слуги в легких одеждах готовили себе ужин.

Иден перебросилась с ними несколькими шутливыми словами и проследовала дальше. Полотняные юбки спиралью закручивались вокруг ее ног, ступни в ботинках на толстой подошве при каждом шаге утопали в мягком дерне. Взгляд Иден был решительно устремлен вперед, но сомнения терзали ее сердце.

Военного образца палатка служила рабочим кабинетом доктору Виктору Фарради. Сейчас он и его надежный помощник, австралиец Коннор О'Киф, склонились над старой, потертой картой. Складной стол был завален образцами, собранными во время сегодняшней вылазки. Местный шаман показал им место, где растут лекарственные растения. В тусклом оранжевом свете лампы лица ученых выглядели напряженными и серьезными.

И неудивительно. Прошмыгнув мимо испанских кораблей, патрулирующих прибрежные воды, курьерское судно доставило из внешнего мира не только бесценный для Иден журнал, но и кое-что еще.

Столь же долгий путь в эти места проделало послание лондонского поверенного, представлявшего аристократического патрона экспедиции. В письме сообщалась грустная весть: несколько месяцев назад старый филантроп, четвертый граф Пембрук, к несчастью, отправился за вечной наградой на небеса.

Наследник его светлости, пятый граф Пембрук, молодой франт, был, если верить светской хронике в «Ла белль ассамбле», игрок и повеса, впрочем, весьма приятной наружности. Сейчас новый лорд Пембрук строил прекрасный загородный дом, а все художники, ученые, музыканты и скульпторы могли, по его мнению, отправляться к черту. Именно это и сообщал по поручению его светлости лондонский адвокат.

Короче, знаменитый доктор Фарради лишился финансирования своих исследований. Иден чрезвычайно обрадовалась такому повороту в делах, но у нее хватило ума промолчать. Отец, получив это известие, страшно побледнел, ибо, как истинный ученый, был беззаветно предан своему делу. Сама Иден, в которой мечтательность сочеталась с практичностью, понимала, что, вернувшись в Англию, они не умрут с голоду.

Опытнейшему врачу, а теперь еще и автору множества научных работ, доктору Фарради давно предложили в Лондоне очень достойную должность преподавателя в Королевском медицинском колледже. Если он ее примет, как и следует, Иден вместе со своей кузиной Эмили сможет прогуливаться в Гайд-парке среди других элегантных леди, заставляя молодых повес вываливаться из своих модных фаэтонов, глядя ей вслед.

Скоро, очень скоро – кто бы мог такое предвидеть? – у нее начнется нормальная жизнь!

Сцепив за спиной руки, Иден негромко кашлянула, чтобы привлечь внимание джентльменов. Они были так заняты беседой, что не заметили появления девушки. Теперь же одновременно подняли головы, прервав негромкий разговор.

– Ну, мальчики, – Иден жизнерадостно улыбнулась, стараясь развеять мрачное напряжение, которое они все чувствовали, – когда же мы отправляемся домой?

Однако шутка не имела успеха, ученые настороженно переглянулись. Коннор, знавший, как Иден любит светские знаки внимания, хотя и с опозданием, но поднялся, приветствуя появление леди.

Коннор О'Киф, дочерна загоревший блондин ростом более шести футов, в плечах был вдвое шире любого из воинов здешней дельты. Сильный и молчаливый, он специализировался в зоологии, однако в последнее время Иден все чаще смущали его пристальные непонятные взгляды.

– Все в порядке? – спросил он. – Почему ты стреляла?

– Под полог забралась змея. Прости, Кон, пришлось выбирать: либо моя жизнь, либо – ее.

– О Господи! – протирая очки, воскликнул отец Иден и подался вперед.

– Ты цела?

– Цела, цела, – заверила его Иден.

– Коннор, не мог бы ты убрать останки этой твари, часть которых застряла в стропилах?

Австралиец мрачно кивнул.

– Я скоро вернусь, сэр.

– Да-да, а я как раз переговорю с дочерью.

– Ну разумеется. – Коннор с сочувствием сжал плечо Иден.

– С тобой действительно все в порядке? – пробормотал он.

Иден кивнула и заставила себя улыбнуться, пытаясь не обращать внимания на легкий собственнический оттенок в его голосе. Она так и не решилась высказать отцу свои сомнения относительно Коннора. Доктор любил австралийца, как родного сына. Кроме того, не следовало рубить сук, на котором сидишь. Иден прекрасно знала, что они полностью зависят от Коннора, который добывал еду, строил для них хижины, держал на расстоянии враждебных индейцев и забредавших в эти края ягуаров, однако ее не покидало ощущение, что молодой человек и ее рассматривает как свою заслуженную добычу.

– Присядь, дорогая, – обратился ученый к дочери, настороженно смотревшей вслед ушедшему Коннору. – Нам нужно многое обсудить.

– Это правда. – Иден с восторгом готовилась руководить подготовкой к отъезду. В конце концов, именно она является номинальной хозяйкой в доме отца. – Думаю, с помощью слуг мы за неделю все упакуем так, как должно. Надо будет особо проследить, чтобы твои ботанические коллекции не пострадали от влаги. Однако если мы сумеем перебраться через пролив на Тринидад, нам не придется слишком долго ждать какого-нибудь британского судна.

– Иден, – мягко, но решительно остановил дочь доктор. – Мы остаемся.

Иден долго смотрела на него молча, потом прикрыла глаза и с дрожью в голосе проговорила:

– О нет, отец, нет!

– Иден, я понимаю, ты потрясена, но мы получили такие великолепные результаты! Дорогая, ведь тебе нравится здесь, я знаю, нравится. Вспомни, какие у нас были замечательные приключения! Как мы забирались на деревья, чтобы исследовать кроны. Сколько обнаружили неизвестных науке животных и птиц! – Он погладил ее по руке. – Дорогая, ну не смотри на меня так печально. – Подумай, какие лекарства мы сумеем получить, сколько спасем человеческих жизней. Нельзя сейчас останавливаться, нельзя!

Иден заставила себя отвечать:

– Я думала, у нас теперь нет средств. Лорд Пембрук…

– …просто негодяй! – закончил фразу ее отец. – Но этот молодой бездельник не сможет остановить прогресс! Нам и правда придется теперь экономить, но мы ведь научились у индейцев жить тем, что дает земля. И мы же британцы! Мы должны, и мы будем продолжать нашу работу.

– Продолжать…

– Да, моя дорогая, да! – с юношеским энтузиазмом воскликнул доктор. – У меня есть план.

«О нет!»

– План?

– Мы отправимся в глубь континента, Иди. Глаза девушки в ужасе распахнулись.

– Ты хочешь сказать, что…

– Да, – с восторгом прошептал он, не в силах сдержать свою радость. – На Амазонку!

Иден открыла рот, но отец принял ее страх за восхищение.

– Ты только подумай, дочка! Нас ждут потрясающие приключения. Там неизведанная земля. Конечно, дельта была нам матерью и учителем, она готовила нас, но наша судьба – Амазонка! – Он сжал ее руку, пытаясь передать дочери свое волнение, но Иден выдернула ладонь и вскочила на ноги.

– Ты сошел с ума!

– Но, Иди…

– Я догадывалась, а теперь случилось то, чего я всегда боялась. Ты слишком долго жил в джунглях, отец, это помутило твой разум. О Господи, со мной будет то же самое! – Она прижала ладони к лицу, но доктор лишь рассмеялся в ответ. – Я не шучу! – продолжала Иден. – Я туда не поеду. Одумайся! Там живут охотники за головами, людоеды! Они не то что здешние мирные индейцы-вароа.

– Глупости! Коннор сумеет нас защитить. Иди, ты мне нужна. Ты же понимаешь, я не могу без тебя обойтись! Пока мы вместе, ты будешь в абсолютной безопасности. Клянусь, как только мы покорим Амазонку, мы сразу вернемся в Англию. Я напишу книгу и кое-что докажу этому Гумбольдту. Нам никогда больше не придется искать богатого покровителя.

Она не могла вымолвить ни слова в ответ. Когда мать лежала на смертном одре, Иден обещала ей заботиться об отце, но что делать, если этот человек не желает думать о своей безопасности?

– Отец, – скрестив на груди руки, обратилась она к доктору, – тебе пятьдесят пять лет. Твой идол Гумбольдт был в самом расцвете сил, когда совершил это путешествие, и едва не погиб при этом.

В ответ раздалось раздраженное рычание. Иден тотчас поняла, что аргументы, ранящие гордость отца, ей не помогут, и сменила тему:

– Кстати, об этих джунглях, ты не забыл, что Венесуэла сейчас воюет?

– Разумеется, не забыл. Я еще не выжил из ума. Но что с того?

– Чтобы добраться до Амазонки, надо пересечь равнину, а лланос сейчас – основное поле битвы между испанской короной и восставшими колонистами.

– Ну и что? Мы успеем. Сейчас как раз временное затишье. Внутренние районы надежно контролируются мятежниками. Испанцы держатся поближе к берегу и своим кораблям. Никаких трудностей.

– Никаких трудностей? – Иден чуть не расхохоталась ему в лицо. – Начнем с того, что каждая из сторон будет считать тебя шпионом. Испанцы заподозрят в тебе союзника повстанцев, а колонисты решат, что ты работаешь на испанцев.

– Будь это правда, меня давно бы выслали из страны. Черт возьми, Иди, я уже говорил этим проклятым бюрократам в Каракасе: наука вне политики. Здесь я работаю на все человечество.

– О Господи! – Иден спрятала лицо в ладонях. – Ты здесь прячешься от мира, вот и все.

– Что ты сказала? – потрясенно спросил отец.

Иден вздохнула и взяла себя в руки.

– Ничего, отец.

– Вот что я тебе скажу, моя девочка, следи за своими словами, – с достоинством произнес доктор, снова опустился на простой деревянный табурет и оправил куртку. – Конечно, я позволяю тебе много вольностей, но все же я – твой отец.

– Да, сэр. – Иден опустила голову. – Но…

– Что «но», дитя мое?

Иден с надеждой вглядывалась в его лицо.

– В прошлом году ты обещал мне, что мы вернемся в Англию.

Похоже, доктору было неприятно это слышать. Он нахмурился, отвел взгляд и демонстративно занялся своими ботаническими находками.

– Англия, Англия… Что ты забыла в нашей убогой стране? Неужели думаешь, что жизнь там будет сказкой? Я старался уберечь тебя от ее соблазнов. Ты мечтаешь о балах и роскошных экипажах, но в тамошней жизни есть и темная сторона. – Он бросил на нее взгляд из-под очков. – Болезни, преступления, подлость, бедность… Здесь ничего этого нет.

– Но нет и ни одного собеседника! – со слезами вскричала Иден.

Отец смотрел на нее с сочувствием.

– Глупости, здесь есть я. И Коннор. Разумеется, он не очень разговорчив, но если разговорится, его стоит послушать. Ну-ну, будет, будет, дитя мое. – И он ласково похлопал дочь по руке. – Уверяю тебя, мы гораздо более умные собеседники, чем те, которых можно встретить в лондонских гостиных.

– Хочу хоть раз услышать, как разговаривают нормальные люди, – чуть слышно пробормотала Иден.

– Нормальные? – фыркнул доктор. – Это просто синоним посредственности. Иди, поверь, эти лондонские вертушки, которыми ты так восхищаешься, самые пустые, примитивные и никчемные люди на всей земле. Ленты, шляпки, туфельки – и больше ни единой мысли! Неужели ты хочешь стать такой же?

Иден подавила вздох – начинается лекция.

– Только подумай, сколько у тебя здесь преимуществ. Одеваешься как хочешь, говоришь что хочешь, поступаешь как хочешь. Ты же понятия не имеешь, как третируют этих светских красоток их дуэньи, чья единственная задача в жизни – следить за каждым шагом своих подопечных. Да ты через день сойдешь с ума! Подумай, сколько свободы ты имеешь здесь – свободы и образования.

«Свободы? – задумалась Иден. – Почему же я чувствую себя как в тюрьме?»

– Я воспитывал тебя скорее как сына, чем как дочь, – продолжал ученый, ступая на знакомую тропу. Иден знала эту речь почти наизусть. – Подумай, неужели твои утонченные леди способны без ошибок назвать все изученные виды семейства Агасасеае? Или приготовить лечебный чай от желтой лихорадки? Зафиксировать сломанную ногу? Думаю, нет, – с гордостью закончил он. – Ты, моя дорогая, просто уникальна.

– Отец, я не желаю быть уникальной, – устало возразила Иден. – Я просто хочу вернуться к людям. Хочу быть чьей-то, а не сама по себе.

– Ты – моя, разве этого мало?

Чувствуя, что попала в ловушку, Иден отвела взгляд. Все он понимает, только притворяется.

– Разве я не была послушной дочерью? Не поддерживала тебя во всем, не ухаживала за тобой, не помогала в работе, не исполняла все просьбы?

– Ты права, – с неохотой признал отец.

– Папа, говорят, в Англии женщину называют старой девой, если она не выйдет замуж к двадцати пяти годам. Я понимаю, тебе не до подобных мелочей, но вспомни – в прошлом месяце мне исполнилось двадцать три. – Доктор было фыркнул, но Иден опустила голову и продолжила: – Пожалуйста, хоть раз выслушай меня без насмешек. Меня влекут не только балы и экипажи. Я признаю, мне нравятся такие вещи, а какой девушке не нравятся? Но дело не только в этом. Ты бы должен уже достаточно меня изучить, чтобы не думать подобным образом.

– Иди, дорогая, так в чем же дело? – более мягким тоном спросил доктор. – Что так тебя тревожит?

Иден смущенно взглянула на отца:

– Неужели ты не понимаешь? Я… я хочу найти… кого-нибудь.

– Кого?! – в нетерпении вскрикнул он.

– Я сама еще не знаю. Того, кого я смогу любить.

– Так вот, значит, ты о чем, – удивленно пробормотал доктор.

Иден еще ниже склонила голову, пряча вспыхнувшие румянцем щеки и мечтая провалиться сквозь землю от стыда, однако отец с энтузиазмом захлопал себя по бокам и воскликнул:

– Чудесно! Ведь решение этой проблемы все время было у нас под носом!

Иден с надеждой подняла на отца взгляд. Доктор мотнул подбородком в сторону, куда удалился Коннор. Лицо Иден вспыхнуло.

– Папа, прошу тебя, не начинай все сначала! – прошептала она.

– Ну почему же нет? Если все эти разговоры лишь оттого, что тебе нужно найти мужа, не надо далеко ходить. Если тебе нужен мужчина, возьми Коннора.

– Папа! – в отчаянии вскрикнула Иден.

– Он боготворит тебя. Да ты и сама знаешь. – На губах доктора появилась улыбка, в голосе звучали гордость и легкая насмешка, словно бы Иден была четырехлетним ребенком, без запинки прочитавшим греческий алфавит. – Он действует с моего благословения. Мы по-прежнему будем вместе и продолжим работу. Очень удобно. Чем он плох?

Отец явно забыл случай в лесу, когда Иден было шестнадцать лет.

Иден опять склонила голову, не желая напоминать ему, ей так не хотелось говорить об этом.

– Ты нравишься Коннору, Иден. Тут все ясно. Он тысячу раз это показывал. И он подходящая для тебя пара, разве нет? Бесстрашный, деятельный – настоящий мужчина. Сильный, здоровый, с хорошими инстинктами. И ум у него острый. – Отец продолжал перечислять многочисленные достоинства своего протеже, а Иден подняла голову, скрестила на груди руки и смотрела на отца, словно бы умоляя того замолчать. – Конечно, здесь нет священника. Но что значит какая-то формальность в подобном месте? Вас может поженить местный шаман. Или вы можете обручиться на шотландский манер – по договору. Не беспокойся, девочка, в этом нет ничего постыдного. Природа берет свое. Все существа, достигая репродуктивного возраста, находят себе пару.

– Отец, я больше не могу! – воскликнула Иден, вконец расстроенная этим заявлением ученого натуралиста. – Неужели в твоей душе нет места романтике? Идея размножения хороша для лягушки, или обезьяны, или рыбы. Но я-то – молодая, красивая… во всяком случае, достаточно привлекательная леди. Пока молода, я хочу цветов, стихов, бонбоньерок с конфетами, прогулок в парке. Неужели это так много? Хочу, чтобы за мной ухаживали денди. Хочу внимания, поклонников. Может быть, я действительно смогу назвать все виды семейства Агасасеае, но это лишь доказывает, в какую чудачку я здесь превратилась.

– Коннор ведь тоже. Так что два сапога – пара.

– Ну поговори же со мной серьезно! – Иден со вздохом присела на табуретку. – Мне он не подходит. Папа, я надеюсь хотя бы со временем насладиться плодами цивилизации, а Коннор думает об этом еще меньше, Чем ты. Он так мучается, когда мы отправляемся с визитом к нашим друзьям в Кингстоне. Ни с кем не разговаривает. Задумавшись, сидит в углу и даже не пытается вписаться в общество.

– Что ж, Иден, он застенчив.

– Я знаю и очень ему сочувствую, но я не хочу выходить замуж за человека лишь потому, что ему сочувствую, – яростно зашептала она, чтобы Коннор с его острым слухом не услышал и не обиделся.

– Ну что же, – вздохнул доктор, – решай сама. Но, боюсь, здесь ничего нельзя поделать. Теперь, когда финансирование прекратилось, мы не можем заплатить за дорогу.

– Неужели ты не можешь договориться о кредите?

– И влезть в долги ради того, чего я сам не желаю? Ты хочешь, чтобы я стал таким же расточительным, как лорд Пембрук?

– Мы могли бы расплатиться, когда ты получишь место в колледже.

– Нет, Иден. Я не приму это предложение никогда. – Он резко поднялся и отвернулся, избегая его взгляда. Иден пораженно застыла на месте. – Я хорошо все обдумал, – резким тоном продолжил он. – Следовало, наверное, рассказать тебе раньше. Знай, я не смогу выполнить обещание, которое ты заставила меня дать в прошлом году. Мы не вернемся в Англию, а что касается Лондона, то я скорее отправлюсь в ад.

– Что? – побледнев, выдохнула Иден.

– Мне приходится нарушать слово, данное тебе, дочка, но ты – все, что у меня осталось. Будь я проклят, если позволю затянуть тебя в эту вонючую, греховную сточную яму, убившую твою мать, – закончил он с горечью, от которой сердце Иден сжалось.

Доктор Фарради усталым жестом отшвырнул перо. В свете лампы лицо его выглядело страшно осунувшимся.

Иден никак не могла поверить услышанному. Нет, он не может, просто не может так поступать! Отец до сих пор не оправился после смерти матери. Глаза Иден наполнились слезами сочувствия, ведь он так и не справился с болью утраты, круто изменившей их жизни. Иден подошла и положила голову ему на плечо.

– Папа, – прошептала она. – Ты же не виноват, что так случилось. Ты не мог ее спасти.

– Иди, я был ее мужем и ее врачом. Кого еще я могу винить? Бога? – Голос отца зазвучал спокойнее, он словно бы признавал поражение. – Успокойся, детка, успокойся. Сейчас я возьму себя в руки.

«Не возьмешь. Не возьмешь. Прошло уже двенадцать лет». Чувствуя пронзительную боль в сердце, Иден обняла отца.

– Папа, мы не можем оставаться здесь вечно.

Доктор молчал.

– Я знаю, ты пытаешься уберечь меня, но неужели ты веришь, что мама действительно хотела бы этой участи для нас обоих?

– Должен тебе напомнить, что именно в твоей маме причина нашего пребывания здесь. – Он глубоко вздохнул и выпрямился. – Все лечебные средства, которые мы здесь открываем, посвящены ее памяти.

– Перестань истязать себя, – прошептала Иден. – Мама ни за что не захотела бы, чтобы ты навеки изолировал себя от мира. – Она не стала добавлять, что отец отрезает от мира не только себя, но и ее. – Я знаю, своей работой ты хочешь воздать маме честь, но, по-моему, больше всего она хотела бы иметь… внуков.

Уже через секунду Иден поняла, что не следовало этого говорить, не следовало. Прямо у нее на глазах отец словно окаменел, покачал головой, а потом, подобно моллюску, захлопнул створки раковины, повернулся к ней спиной и склонился над микроскопом, скрываясь от боли страшной потери в своем знакомом, упорядоченном мире, который уже много лет давал ему приют.

– Экспедиция на Амазонку выступает, – бесстрастным тоном произнес он. – Жаль, что тебя это не радует, но приходится чем-то жертвовать. Желания индивидуума – ничто по сравнению со всеобщим благом. Ты будешь сопровождать меня, как всегда. Я твой отец. Таков мой ответ. А теперь, извини, я должен работать.

По его тону Иден поняла, что потерпела поражение. Спорить бесполезно, она прекрасно знала это его мрачное, отстраненное состояние. Любой сколько-нибудь важный разговор о матери всегда повергал отца в это тяжелое окаменение, особенно если возникала тема их так и не наступившего совместного будущего.

Иден сдержала слезы и в оцепенении отправилась в палафито.

Коннор встретил ее молчаливым взглядом. Он стоял, опираясь на столб, с которого снял мертвую змею. Иден старалась избежать его вопрошающего взгляда, опасаясь, что Коннор слышал нелепое предположение отца об их браке.

Австралиец наблюдал за ней с угрюмым терпением охотника. Иден покачала головой:

– Он лишился ума! В своем стремлении облагодетельствовать человечество он убьет себя и нас. Амазонка!

Однако Коннор, разумеется, знал о планах отца. Иден подозревала, что это вообще может быть его идеей.

– Что бы твой отец ни сказал, ты же знаешь, он хочет тебе только добра.

– Знаю, – отозвалась Иден, подошла к перилам и стала смотреть на темную реку.

Коннор подошел и облокотился рядом с ней на перила. Краешком глаза Иден видела, что он на нее смотрит.

– Вам нечего бояться, Иден. Я не допущу, чтобы с вами обоими что-нибудь случилось.

– Я хочу вернуться домой.

– Твой дом здесь.

– Нет, Коннор, нет. Ты здесь – дома, а я нет.

Иден сердито повернулась к собеседнику.

Бронзовое лицо Коннора потемнело. Может быть, до него наконец дошло, что она хочет ему сказать? Он опустил взгляд и в холодном гневе оставил Иден в одиночестве. Она прикрыла глаза, вздохнула, а потом опять стала смотреть на чернильно-темную воду Ориноко. Великая, смертельно опасная река была единственной дорогой в непроходимые джунгли. И единственной дорогой обратно.

Высокий, худой, одетый во все черное лорд Джек Найт прикурил сигарету от факела у себя в руке, легко нагнулся и поджег фитиль пушки.

Раз… два… три…

– Бум, – без улыбки пробормотал он, когда по аллее раскатился звук выстрела. Огромное ядро, как комета, неслось по темному небу. В черных, будто стеклянных, водах Ориноко отразился его огненный след.

Ядро с грохотом обрушилось с небес и врезалось в гигантскую скалу, торчащую из черной воды, знаменитую Пьедра-Медиа – срединный камень, на котором ежегодно отмечали подъем воды в реке, – очень удобную цель.

Прямое попадание!

За спиной англичанина креольская публика разразилась бурными аплодисментами и восторженными криками, которыми приветствовала любое событие в своей жизни.

– Браво, капитан!

– Отличный выстрел!

Весь этот восторг оставил Джека равнодушным.

Самые почтенные жители Ангостуры построили свои элегантные, белые виллы на высоком каменистом склоне, с которого открывался великолепный вид на реку. Богатые креольские лидеры местной революции могли по достоинству оценить мощь и точность орудий, которые поставлял им Джек.

– Лорд Джек, вы привезли нам прекрасные образцы артиллерии!

– Они помогут вам отогнать испанцев, если те решат подняться по реке, – пробормотал Джек. – И вот это тоже. – Он указал на несколько дюжин ящиков с отличными бейкеровскими винтовками.

Жаль, что Боливар не смог увидеть все своими глазами. Вождь повстанцев был занят, пытаясь превратить орду полуголодных крестьян и неграмотных фермерских сыновей в настоящую армию.

«Помоги им Господь», – подумал Джек, зная, что в этот самый момент пятнадцать тысяч солдат королевских войск ожидают на кораблях приказа к атаке.

Король Фердинанд, испанская марионетка Габсбургов, по слухам, весьма неприятный субъект, недавно возвращенный на трон предков вследствие поражения, нанесенного Наполеону адмиралом Уэлли и его компанией, вознамерился укрепить свою захиревшую власть и послал большие силы за океан, чтобы уничтожить надежды колонистов на свободу и независимость.

У Джека были свои причины вмешаться. По натуре он не был идеалистом, скорее циником, тем не менее ему было горько сознавать, что начнется бойня, если кто-нибудь не поможет этим несчастным.

– Сэр, пожалуйста, – обратился к нему верный лейтенант Кристофер Трайерн и вручил уже заряженную винтовку.

Джек прижал приклад к плечу, целясь в мерзкую летучую мышь – местного вампира, хлопавшего кожистыми крыльями над рекой.

– Какое расстояние до нее? – спросил дон Эдуардо Монтойя, владелец ближайшей виллы и самый видный финансист восставших.

– Две сотни ярдов.

Крэк!

Эхо выстрела покатилось по склону. Истекающий кровью вампир полетел в темную воду. Удовлетворенный Джек протянул винтовку лейтенанту:

– Перезаряди для сеньора Монтойи.

– Есть, капитан.

В доках у подножия холма люди Джека продолжали разгружать ящики с речного судна, на котором Джек прибыл менее часа назад. Этим ребятам случалось бывать под огнем, но даже они нервничали, слыша беспорядочную пальбу из новых британских винтовок, которой предавались местные революционеры.

– Дайте мне попробовать! – воскликнул Карлос, двадцатилетний сын Монтойи.

Покинув общество трех смуглых красавиц, юный идальго подошел к каменной балюстраде, опоясывавшей великолепную террасу.

Джек искоса бросил на молодого человека оценивающий взгляд. Он уже распознал в этом Казанове неисправимого соблазнителя всех местных служанок. Да и стоит ли парня винить? Ох уж эти южноамериканские женщины! Любая не уступит Елене Троянской.

Тут Джек заметил, что одна из красоток проявляет к нему настороженный интерес. Волшебное создание: карамельного цвета кожа, черные волосы до талии.

Девушка почувствовала его взгляд, опустила глаза и скрылась в доме. Очевидно, вернулась к своим обязанностям.

Он тяжело вздохнул, поджал губы и отвел взгляд.

Еще одну напугал до смерти. Должно быть, его мрачная репутация добралась до этих мест раньше его.

Карлос вынул винтовку из ловких рук Трайерна и приложил ее к плечу.

– Ого! Из этой штуки я убью сотню испанцев!

Джек фыркнул:

– Себя не убей.

Карлос нажал на курок и поразил цель.

– Ха! – С горделивой улыбкой он кинул ружье Джеку и отправился к своему гарему наслаждаться заслуженным восхищением.

Сардонически улыбаясь, Джек наблюдал за юнцом. В этом возрасте он тоже считал себя неотразимым.

– Позвольте дать вам один совет, – обратился он к дону Эдуардо. – Держите вашего молодца подальше от настоящей битвы. Он еще молод и слишком рвется к славе.

– Друг мой, это легче сказать, чем сделать! – И дон Эдуардо дружески похлопал Джека по спине. – Пройдем в дом и выпьем.

Они прошли в роскошную виллу, где высокие – от пола до потолка – окна выходили на просторную террасу. Ночной бриз играл прозрачными шторами, охлаждая прекрасно обставленную гостиную. Картины в позолоченных рамах, изящная мебель могли бы украсить парадные залы Лондона или Парижа, но находились далеко от подобных центров цивилизации. Столица Каракас, удаленная отсюда на две сотни миль, располагалась на берегу и, к несчастью, оказалась в руках испанцев. Повстанцы, контролирующие внутренние районы, избрали своей временной столицей Ангостуру и превратили ее в настоящую крепость.

Город напоминал Джеку Новый Орлеан: за невысокими холмами с их обильно цветущей растительностью, тенистыми дубами, покрытыми испанским мхом, тянулись бесконечные мили заливаемых приливом равнин, по-местному, – лланос, пока наконец Ориноко, эта главная артерия Венесуэлы, не ныряла в непроходимые джунгли, чтобы потом излиться в океан.

– Лорд Джек, сколько времени вам добираться до Англии?

– От четырех до шести недель, в зависимости от ветра.

– Надеюсь, вам будет приятно услышать, что, одержав победу, Боливар намеревается в знак благодарности наградить вас десятью тысячами акров плодородных пастбищ. – Монтойя оторвался от разглядывания этикетки на бутылке старого портвейна и проницательно посмотрел на гостя. Джек ответил ему недоуменным взглядом.

– В этом нет необходимости.

– Но, милорд, мы очень благодарны вам за поддержку, которую вы оказываете нашему делу. Убедитесь сами. – Монтойя разлил вино, развернул карту и склонился над нею, рассматривая подпись Боливара. – Освободитель здесь сам обозначил границы ваших владений. Нам хочется, чтобы вы приняли их… в качестве дара.

– Позвольте взглянуть… – Джек очертил кинжалом границы земель, которые он должен был получить по воле вождя. Его губы изогнулись в циничной усмешке.

Взятка.

Значит, они ему не доверяют. Джек почувствовал себя оскорбленным, но, впрочем, не удивился. К чему обижаться? Он опустил ресницы, скользнув взглядом по карте. Ему не нужны ни их деньги, ни земли, но, если это успокоит повстанцев, он вполне может сделать вид, что проглотил наживку. В конце концов, разве можно ожидать благотворительности от Черного Джека Найта? Разве у него есть сердце?

И кстати, успех этого отчаянного мятежа действительно сулит значительные прибыли, ведь для английских торговцев откроется целый континент.

Испания веками хозяйничала в Южной Америке, огнем и мечом насаждая и ревниво охраняя свою монополию в колониях. Если Боливар сумеет порвать эти цепи, то риск, на который решился Джек, помогая мятежникам, принесет обильные плоды, ибо «Найт энтерпрайзис» окажется здесь в ряду первых иностранных компаний и сможет заключить самые выгодные торговые соглашения с новыми независимыми государствами.

К несчастью, без немедленной помощи у колонистов почти не было шансов на победу.

У мятежников было достаточно серебра, но им не хватало людей. Джек, обосновавшийся на соседней Ямайке, как раз знал, где в изобилии имелся этот недостающий ресурс – среди перебивающихся на половинном окладе героев Ватерлоо. Тысячи британских солдат, вернувшихся домой после победы над Наполеоном, вдруг обнаружили, что в Англии для них нет ни работы, ни шансов прокормить семью.

В Англии, Шотландии, Ирландии сейчас в избытке имелись обученные, закаленные в боях воины, многие из которых с удовольствием отправятся наемниками в Южную Америку, тем более что помощь Боливару вполне можно назвать благородным делом, если кого-то из этих людей действительно беспокоит подобный вопрос.

Однако парламент только что издал закон, запрещающий британским солдатам участвовать в этой войне.

Видимо, англичане, сражающиеся бок о бок с венесуэльскими повстанцами, чтобы лишить Испанию ее колоний, способны вызвать основательное недоумение в Мадриде.

Британское министерство иностранных дел лишь недавно вытащило страну из двадцатилетней войны с Францией, и теперь дипломаты меньше всего хотели бы новых неприятностей с континентальным соседом, на сей раз – с Испанией.

Но Джек достаточно разбирался в солдатской психологии – у него имелся целый выводок братьев, среди которых был настоящий герой войны, – чтобы понимать: верность короне – это, конечно, хорошо, ради нее можно пожертвовать рукой или даже ногой, но только семья по-настоящему свята. Ни один уважающий себя воин из тех, кто помог уничтожить великую армию Наполеона, не станет сидеть сложа руки, когда его дети умирают с голоду, особенно если есть возможность взять свой мушкет и шпагу и прекрасно заработать в Южной Америке. А дальше требовался некто со связями в высших и низших сферах. Требовались решительность и достаточная осторожность, чтобы завербовать этих молодцов, не привлекая внимания британских властей, а кроме того, корабли, которые сумели бы проскользнуть мимо испанских патрульных судов.

Именно тут на сцене появлялся Джек.

Сейчас он поднял глаза от карты, молча кивнул, принимая дар, и сделал большой глоток портвейна.

На лице Монтойи отразилось явственное облегчение.

– Значит, договорились? Вы доставите нам людей?

– Людей? – Джек хохотнул. – Скажите Боливару, что я привезу вам дьяволов!

Вечером, стоя на балконе отведенных ему покоев, Джек смотрел на реку и пытался не думать о том, чем рискует в случае неудачи: свободой, компанией, возможно, шеей. Но страшило другое – снова оказаться лицом к лицу с миром, который он давно покинул и который его отверг.

Его мысль пролетела над темными водами Ориноко и унеслась к зеленым холмам и пестрым полям родной Англии. Трудно представить, что пройдет всего несколько недель, и после долгого изгнания он снова ступит на английскую почву. Очевидно, придется увидеться с братьями и – как же без этого? – с Морой.

Лицо Джека окаменело. Может быть, после стольких лет он все же спросит ее: окупился ли брак с маркизом?

Джек прошел в незнакомую комнату, стряхнул с себя жилет и отбросил его вместе с беспокойными мыслями. Проклятая жара! Как тут уснешь? Видимо, океанские бризы на элегантной ямайской вилле его избаловали.

Дом стоял на высоком утесе над морем. До Порт-Рояля, где располагалась компания «Найт энтерпрайзис», было рукой подать. Этот дом Джек построил для себя сам, но какая-то часть сознания по-прежнему не желала признать, что на земле у него есть пристань.

Джек начал стаскивать через голову рубашку, и в это время послышался осторожный стук в дверь.

– Да!

Джек ждал, полагая, что явился Трайерн с возникшими в последний момент вопросами относительно доставки тропической древесины твердых пород, в частности, очень редкого зебрового дерева, за которое, по всем расчетам, удастся выручить приличную сумму на лондонском рынке. Однако когда дверь приоткрылась, глаза Джека полезли на лоб, ибо внутрь заглянула хорошенькая сеньорита с террасы. В руках у нее был кувшин с водой и стопка полотенец.

– Это для вас, сэр, – с прелестным акцентом проговорила девушка.

У Джека закипела кровь, губы растянулись в коварной улыбке.

– Заходи, крошка! – И он окинул ее голодным взглядом, в очередной раз удивляясь неподражаемой красоте местных богинь. Девушка ответила ему застенчивым, но жарким взором.

От четырех до шести недель в море… И ни одна женщина не согреет ему постель…

Джек сунул руку в карман брошенного жилета и нащупал пару золотых монет – даром они ей не достанутся, это уж точно!

Должно быть, девушка почувствовала его взгляд и оглянулась через плечо, мгновенно оценив закаленные работой рельефные мускулы, шрамы, широкую обнаженную грудь.

Джек задрал подбородок, без слов предлагая ей насладиться открывшимся зрелищем. Красавица с усилием сглотнула; она явно была заинтересована, но громадный рост и мощное сложение, унаследованное Джеком от своего настоящего отца – боксера-профессионала, ее немного пугали. Скорее всего девушка привыкла к тому жилистому и, без сомнения, слишком нетерпеливому юнцу, которого они видели на берегу.

– Я не кусаюсь, – прошептал Джек, сдерживая улыбку.

– Милорд, что-нибудь еще? – Девушка осторожно приблизилась.

Не сводя глаз со своей добычи, он кивнул, сунул монеты в ее ладонь и начал расшнуровывать лиф. Девушка дрожала, но не сопротивлялась.

Глава 2

Следующим утром отец и Коннор отправились в поселок вароа, расположенный в нескольких милях от лагеря. Они надеялись подыскать там проводника, который решится отправиться с ними на Амазонку.

Иден молилась, чтобы индейцы-вароа оказались благоразумнее, чем ее гениальный отец. Возможно даже, что местный шаман, друживший с отцом, отговорит его от этого сумасбродного поступка. Почти все здешние племена не меньше, чем белые люди, боялись грозных яномами, которые хозяйничали в джунглях Амазонки. Поговаривали, что эти дикари варят из своих врагов суп.

Чем больше Иден думала о предстоящем путешествии, тем сильнее подозревала, что гибель и есть истинная цель отца, хотя, возможно, и подсознательная, ведь смерть сулит ему встречу с матерью. Иден занималась обычными делами: инструктировала слуг, проверяла запасы, снимала показания приборов – и все не могла отвлечься от этой мрачной мысли.

Наконец остались только замеры течения на реке. Иден прошла по вымощенной досками тропе к хлипкой пристани. Свежий утренний бриз немного ее успокоил – он так живописно раскачивал резные листья пальм, плющи и плети лиан. Иден откинула голову, рассматривая золотых и синих ара, носившихся в кронах, как живой фейерверк. Тремя уровнями выше паучья обезьяна с малышом на спине прыгала с ветки на ветку. Внизу большой тощий агути, фыркая, рылся в мягкой земле, пытаясь добыть на завтрак какой-то длинный корень. Иден минуту постояла, с любопытством наблюдая за этим каменным зайцем, и двинулась дальше. Обогнула гигантские опорные корни красного дерева местной породы, полюбовалась на огромную синюю стрекозу, внимательно осмотрелась, прежде чем ступить на крошечную пристань, – ей вовсе не хотелось самой стать чьим-то завтраком.

Ленивое течение слегка покачивало три выдолбленных каноэ. Иден, прищурившись, всматривалась в маркировочный шест, вставленный Коннором футах в десяти от берега. Двадцать пять футов. Вода сегодня низко, даже для сухого сезона.

Иден отметила уровень в журнале наблюдений.

Внезапный всплеск испугал девушку, но она тут же улыбнулась, заметив розового дельфина. Эти таинственные создания в изобилии водились в реке. Мелькнул кораллово-розовый хвост. Иден снова улыбнулась. Индейцы называли этих животных буото и верили, что в теле дельфинов прячутся чародеи, живущие в золотой подводной стране. В поисках жен они превращаются в прекрасных юношей и проникают в деревни. Буото знамениты своими любовными похождениями, однако добродетель Иден не подверглась испытанию – дельфин исчез, и она, удовлетворенная наблюдениями, вернулась в лагерь к своим ежедневным делам.

А выше по реке, в Ангостуре, Джек лично наблюдал, как крепят баржу, груженную драгоценной древесиной, к плоскодонному речному судну, которое он для этого нанял.

Когда все двадцать членов команды его канонерки собрались, Джек, стоя на пристани, пожал руку дону Эдуардо.

– Удачи, Найт. – Монтойя проследил за взглядом Джека. За кованой решеткой балкона стояла, завернувшись в простыню, черноволосая красотка и лениво помахивала на прощание своему англичанину.

Джек послал ей воздушный поцелуй.

– Можете взять ее с собой, если хотите, – с усмешкой заметил Монтойя. – Это, во всяком случае, убережет ее от моих сыновей.

– О Господи, нет! – воскликнул Джек. – Женщина в море? Сплошная головная боль! – И он прыгнул в лодку.

Люди Джека отдали швартовы, а дон Эдуардо неспешно двинулся к спуску с пристани, вскинув руку в прощальном приветствии.

Судно отошло от берега, его подхватило плавное течение могучей реки. Джек смотрел вперед, ни разу не оглянувшись на женщину, доставившую ему столько радости прошедшей ночью.

Такова судьба моряка. Нужно лишь умудриться никогда и нигде не задерживаться, тогда не успеешь ни к кому привязаться. Именно так Джек и действовал.

Первый час путешествия он приглядывал за местным лоцманом, которого нанял, чтобы провести судно по незнакомой реке. Опытный моряк, Джек не мог не заметить, что мудрый лоцман относится к Ориноко с чрезвычайной почтительностью. Джек в своих путешествиях всегда предпочитал местных проводников, и сейчас, когда смуглый метис вывел судно на открытую воду, он отправился взглянуть на груз, затем, отметив, что путешествие проходит благополучно, решил отдохнуть.

Трайерн обретался поблизости, глядя на залитую солнцем гладь реки, а потому Джек устроился в тесной ходовой рубке на старом деревянном кресле с первой в Ангостуре газетой, которую недавно основал Боливар.

– Не понимаю, – произнес Трайерн на английском, которого не знал лоцман, – почему вы не настояли, чтобы они заплатили вам серебром? Могли бы продать его в Китае и получить пятьдесят процентов прибыли.

– О Господи! Оставь, пожалуйста. Мы неплохо торгуем серебром в Буэнос-Айресе. – Серебро, разумеется, было контрабандным, но что за печаль? Английская корона всегда закрывала глаза на процветающий бизнес британских контрабандистов в Южной Америке, да и как иначе, если карманы Джона Буля в последнее время совсем опустели? – Хочешь разбогатеть, научись ждать, – посоветовал Джек, переворачивая страницу. – Свобода, свобода, одна только свобода, – проворчал он. – Пропаганда и ничего больше.

– Но вы ведь любите пропаганду, Джек, – с насмешкой произнес Трайерн.

– Только когда сам ее использую. Черт возьми, ну и жара! Открой-ка окно пошире.

Трайерн повиновался.

– Смотрите! – Он указал на живописную группу всадников на золотистой равнине. – Толпа лланерос.

– Благодарение Богу, Боливар перетянул их на свою сторону.

– Выглядят почти как кавалерия, – одобрительно заметил Трайерн.

– Во всяком случае, они умеют сражаться. И знают местность, – пробормотал Джек, наблюдая, как пастухи на лошадях перегоняют свой скот на свежие пастбища. – Я, пожалуй, вздремну. Эта девчонка из меня все соки вытянула.

Трайерн расхохотался. Джек ответил довольной ухмылкой, откинулся на спинку и вытянул длинные ноги. Ночью ему почти не довелось поспать. Конечно, он не жаловался, но знал, что силы скоро понадобятся – нужна вся ловкость и осторожность, чтобы, прячась от судов испанского патруля, проскользнуть вдоль берега к своему кораблю. «Ветер Фортуны» скрывался сейчас в пещере близ Икакоса, скалистого полуострова на юге Тринидада в проливе, известном под названием Змеиная Пасть.

Джек оставил судно на лейтенанта Пибоди, а в помощь ему – несокрушимого боцмана Броуди. Тем не менее на душе было неспокойно: испанская флотилия курсировала совсем рядом, и Джеку хотелось как можно быстрее оказаться на своем драгоценном судне.

Как только «Ветер» примет на борт своего капитана и небольшое состояние в виде ценной древесины, корабль полетит через Атлантику на крыльях торговой удачи к Британским островам.

Утро уже кончалось, когда Иден внесла в каталог последние дополнения к гербарию отца, предварительно убедившись, что вездесущая сырость не повредила недавно высушенные образцы.

Освободившись, она тут же отправилась под готические своды зеленого собора джунглей. Девушка с десяти лет овладела искусством взбираться на самые высокие деревья и сейчас, добравшись до «пятого этажа» лесного великана, стояла в развилке гигантского акажу и вглядывалась в даль.

Даже отец опасался забираться так высоко, а Иден – нет. Отсюда, с высоты, все казалось яснее и чище. Девушку окружали многие мили зеленых джунглей, а у самого горизонта поблескивала узкая синяя полоса – море. Туманная даль разбудила в крови Иден беспокойство и непонятную жажду – слишком долго она жила в изоляции и одиночестве. Казалось, сама листва этого дикого и яростного края непрестанно повторяет все тот же вопрос: «Неужели я всегда буду одна?»

Джек сам не понял, как долго дремал, когда его разбудил голос Трайерна, в котором звучали странные интонации. Оглядевшись, капитан поразился перемене пейзажа: только что их окружали золотистые прерии, а сейчас они оказались в таинственном мире изумрудного полумрака и зеленоватых теней.

Безбрежная прежде река разбивалась в дельте на сотни узеньких рукавов, сложную сеть естественных каналов, которые назывались здесь каньо. Все они вели к морю. Джек понял, что смуглый лоцман ведет судно сквозь плотную стену джунглей по одной из наиболее спокойных артерий. Пышная растительность туннелем укрывала водный путь, создавая под своим кровом невыносимую духоту. В тягучем и влажном воздухе не чувствовалось ни малейшего дуновения.

Судно все дальше углублялось в тропический лес. Непрерывный птичий щебет каким-то странным образом не нарушал умиротворение этого места. Джек настороженно осматривал берег. Затихла даже его отчаянная команда.

По оливкового цвета воде скользили бесчисленные насекомые на тонких длинных лапках. Внезапно тишина взорвалась от гортанного вопля. Матросы подскочили, с тревогой озираясь вокруг. Звук превратился в серию коротких вскриков.

– Черт возьми, кэп, что это? – перекрестившись, спросил Хиггинс, впередсмотрящий.

– Обезьяна-ревун, – ответил Джек, припоминая прочитанные описания этого животного, и задрал голову, чтобы отыскать в ветвях крупную обезьяну, но вместо нее заметил великолепный белый плюмаж орла-гарпии, который нес его с достоинством мифического грифона.

– Смотрите, смотрите! – в восторге вскричал Джек.

Зеленые попугаи, туканы с оранжевыми клювами, шумливые ара разлетелись с дороги орла, когда он поднялся с ветви и скользнул вниз по каньо. Гигантские шестифутовые крылья несли его с поразительной скоростью. Джек с восторгом следил за полетом огромной птицы, пока она не исчезла в пышной зелени крон, но тут его внимание привлек мощный всплеск у поверхности реки.

– Что там такое? – пробормотал Трайерн, вглядываясь и поду по курсу судна. – Крокодил?

– Черт возьми, могу поклясться, он… розовый!

Они с недоумением уставились друг на друга, но в этот миг из всех уст вырвался потрясенный крик восторга – странное создание появилось рядом с ботом и оказалось розовым дельфином.

– Буото, – с понимающим видом заметил местный лоцман и указал вперед: – Mira aqui! Вон! Смотрите!

На правом берегу реки сидело первобытное чудовище, которое, судя по его виду, могло происходить от огнедышащих драконов древности.

– Пресвятая Богоматерь… – выдохнул Хиггинс, глядя на чудовищную тварь.

Этот оринокский крокодил размерами превосходил судно, на котором они шли. Джек изумленно наблюдал за громадной рептилией, а Трайерн, быстро взглянув на крокодила, потянулся к винтовке.

– Не надо, – остановил его Джек, но инстинкт самосохранения у крокодила тоже не дремал – с удивительной быстротой, которая заставила содрогнуться всех на борту, гигант мощным движением, почти без всплеска, скользнул в воду.

Трайерн прочистил глотку и хрипло спросил лоцмана по-испански:

– Эти твари… Они нападают на лодки?

– Si, a veces.

– Иногда? Понятно. Ты меня успокоил. – И он с упреком обратился к Джеку: – Зря вы не позволили мне его пристрелить. – Трайерн сердито отошел проверить второй борт судна.

Здесь, наверху, Иден всегда приходили в голову самые лучшие мысли. Вот и сегодня, рассеянно глядя на зеленый океан джунглей, она придумала, как спасти отца от него самого. План был отчаянный, но простой.

Скорее всего у них нет денег, чтобы отправиться в Англию втроем. Что ж, она может поехать одна и взять с собой материалы по наиболее ценным открытиям отца, чтобы встретиться с пятым лордом Пембруком и лично представить ему новые замечательные лекарственные средства. Если она сможет убедить легкомысленного графа в том, что ее отец работает для блага всего человечества, тогда, возможно, его светлость возобновит финансирование. К тому же в Лондоне достаточно других богатых филантропов, и, пользуясь именем отца и его невероятными достижениями, она, безусловно, сумеет найти человека, который согласится оплачивать его работу. Тогда отец сможет остаться здесь, в относительной безопасности джунглей Ориноко, а сама она отправится к тете Сесилии и кузине Эмили и, таким образом, не останется без присмотра.

Иден казалось, что она нашла идеальное решение – в выигрыше будут все. Правда, она подозревала, что отец непременно найдет в этом плане недостатки, но одна только мысль о возможных переменах сразу улучшила настроение девушки. С легким сердцем она занялась своими орхидеями.

Иден честно признавалась себе, что, несмотря на горячее желание вернуться к цивилизации, она не может назвать свою жизнь в дельте слишком уж неприятной – природа действовала на ее душу умиротворяюще.

Уже через час девушке удалось сделать открытие, которое непременно удивит и обрадует отца. К тому же она сумела подружиться с маленькой обезьянкой-капуцином. Та уселась в развилке у нее над головой и с острым интересом следила за каждым движением Иден.

Эти обезьяны получили свое название из-за сходства окраски с нарядом монахов-капуцинов, которые явились в Новый Свет вместе с конкистадорами. У маленькой проказницы было белое личико с большими круглыми глазами, черный капюшон и словно бы черные рукава.

– Смотри, – пробормотала девушка, – настоящее чудо! – Она рассматривала недавно обнаруженный вид орхидеи – роскошную кисть малиново-белых соцветий, вцепившихся в длинную ветвь почти на середине реки.

Продвигаясь дюйм за дюймом вдоль ветки, Иден сумела наконец срезать несколько цветков и вдохнула их роскошный ванильный аромат, усиленный вечной сыростью джунглей.

Дождь шел уже довольно давно, Иден промокла до нитки, но старалась изо всех сил уберечь от влаги свои записи. Внезапно ее новая приятельница, маленькая обезьянка-капуцин, насторожилась и замерла, вглядываясь в речную даль, потом издала предостерегающий вопль и скрылась в зеленом балдахине ветвей. Иден застыла от ужаса, опасаясь, что какой-нибудь ягуар решил отправиться на охоту пораньше. Она вслушивалась в шум дождя, пытаясь сквозь стук капель различить иные звуки, отчаянно всматривалась в пеструю зелень, но понимала, что защитная окраска этого хищника делала его почти невидимым до тех пор, пока не станет слишком поздно.

Внезапно она услышала голоса. Мужские голоса! И говорили они по-английски! Иден повернулась туда, откуда почувствовала опасность обезьянка. Поразительно! Люди!

Из-за поворота реки выплывало низкое и широкое речное судно. За ним ползла баржа, груженная древесиной.

«Что они здесь делают?» – удивилась она, чувствуя, как закипает от волнения кровь. Вдруг это и есть тот шанс, которого она так ждала?

Судно приближалось. У поручней и под навесом Иден видела мужчин, напоминавших своим видом пиратов. Из-за жары многие сняли рубашки, демонстрируя жилистые, покрытые татуировками торсы.

Надежда возродилась в сердце Иден, когда она заметила, что по палубе вышагивает светловолосый молодой человек. В отличие от всех остальных он был полностью одет. Костюм незнакомца помялся – жара не давала спуску и ему, – однако молодой человек явно решил ей не поддаваться – изящный галстук был в абсолютном порядке, из рукавов выглядывали белые манжеты, высокие черные сапоги блестели. Он напоминал подтянутого боевого офицера.

Сердце Иден затрепетало. О Господи, никогда прежде она не видела такого красивого джентльмена… до тех самых пор, пока взгляд ее не перешел на темноволосого величественного мужчину, к которому подошел более молодой спутник.

Неописуемый восторг, гипнотическое оцепенение напало на Иден, пока она смотрела на царственного предводителя. Дочь биолога, она достаточно долго изучала животный мир и могла без ошибки выделить вожака стаи.

Лет тридцати шести – тридцати семи, огромный, мускулистый, он на два-три дюйма казался выше Коннора. Вокруг шеи на испанский манер повязан красный платок. Свободная белая рубашка. Ни куртки, ни жилета. Должно быть, он снял их из-за жары. Вырез рубашки открывает мускулистую грудь.

Тонкая ткань промокла от дождя и облепила мощные плечи. Коричневатые панталоны заправлены в блестящие черные сапоги.

Внезапно до Иден дошло: «Я знаю, кто он».

Лорд Джек Найт, таинственный торговец и искатель приключений, наживший многомиллионное состояние на операциях торгового флота. Вся Вест-Индия восхищалась этим человеком и боялась его.

Некоторые называли его Черным Джеком.

В кингстонском обществе ходили легенды о его приключениях. Однако мрачная репутация этого человека не мешала местным дамам вздыхать, что он ведет слишком уединенную жизнь и редко показывается на балах и приемах. По слухам, лорд Джек Найт был вторым сыном графа, много лет назад он покинул Англию, чтобы самому пробить себе дорогу. Мнение света сводилось к тому, что он более чем преуспел.

Говорили, что ему принадлежат обширные владения на Ямайке, флот из восьмидесяти судов, склады товаров на всех континентах. Он бывал повсюду. Возил меха из северных районов Канады, шелка и специи – с Востока, сахарный тростник – из тропиков, удивительные машины – из Англии. Его компания «Найт энтерпрайзис» базировалась в Порт-Рояле, но сам он жил за городом, в белокаменной вилле на морском утесе. Там было сто комнат, но лорд Джек Найт жил со своими слугами один.

Поговаривали, что у него есть связи с контрабандистами, наводнившими Буэнос-Айрес, что он помогал американцам в войне 1812 года, а если так, то он, английский подданный, стал предателем. Ходили еще более мрачные слухи о его пиратском прошлом. Однако Иден никогда не слышала, чтобы кто-либо решился в открытую выяснить, правда это или легенда.

Иден с усилием сглотнула. Пусть он будет кем угодно, лишь бы помог ей выбраться отсюда.

Глядя на этого человека, верилось, что он способен вырвать удачу даже у бушующего моря. От него так и веяло мощью, опасностью, жизненной силой. Квадратное лицо обрамлено темными баками. Рассыпавшиеся по плечам волосы тоже темные, теплого каштанового оттенка, в тон дереву, которым нагружена его баржа.

Внезапно светловолосый офицер вскрикнул:

– Смотрите! – Он прищурился в недоумении. – Там… На том дереве дама!

О Господи! Ее заметили.

Послышались удивленные крики матросов. И действительно, вид незнакомки, сидящей на склонившейся над водой ветке, заставлял думать о чуде.

Слегка покраснев, Иден стиснула зубы, расправила плечи и постаралась выглядеть невозмутимо.

Один из матросов восторженно хлопнул себя по бедру и выкрикнул:

– Кэп, если они растут здесь на ветках, можете меня высадить!

Остальные захохотали. Иден с трудом улыбнулась. Судно приближалось. Лорд Джек с заинтересованным видом подошел к выгибавшемуся над водой стволу и оказался в нескольких футах от Иден.

Капли дождя стекали по широкому лбу мужчины к густым темным бровям. У него были глубоко посаженные глаза и крупный орлиный нос. Губы обветрились, но целовать их можно. Эта непрошеная мысль потрясла Иден.

– И что это за птичка? – продолжал забавляться кто-то из моряков, вызывая оглушительный смех товарищей.

Иден покраснела и нахмурилась – капитан мог бы унять свою братию. Пожалуй, его манеры оставляют желать лучшего. Может, он все-таки пират?

Кроме того, Иден начинала чувствовать смущение, отчетливо понимая, что лазанье по деревьям – совсем не то занятие, которое журнал «Ла белль ассамбле» рекомендует молодым леди.

Однако что же делать? На нее смотрит магнетическим взглядом неотразимого вида мужчина, чей флот способен стать ее единственным средством к спасению из здешней глуши. И этот взгляд заставляет сильнее биться ее сердце. Впрочем, это частично можно объяснить страхом.

Иден не могла оторваться от его синих, как воды Карибского моря, глаз, сиявших на фоне бронзовой кожи лица. В глубине этих глаз мелькнуло лукавое выражение – их владелец не сумел скрыть удивления, и это его забавляло.

– Вы ее видите, милорд? – спросил молодой офицер. – Я не рехнулся от жары?

– Трайерн, – спокойным, властным голосом приказал капитан, – остановите судно.

Разумеется, тропическая жара не повредила мозги верного Трайерна, если только не рехнулся сам Джек, ведь он тоже заметил на дереве хорошенькую рыжеволосую девушку. Сидя на толстой ветви, незнакомка смущенно покачивала ногой как раз над головой лоцмана, пытавшегося причалить.

Увидеть на дереве женщину в сотнях миль от людского жилья – это само по себе было чудом, к тому же женщина эта с ее огромными изумрудными глазами и безупречной фигурой была настоящей красавицей.

Длинные рыжевато-каштановые волосы распущены. Под взглядом Джека она откинула влажные пряди за спину, и они свободно рассыпались по хрупким плечам. На девушке было повседневное светло-зеленое платье, из-под которого выглядывали отделанные кружевами длинные панталоны. Джек не мог отвести от нее глаз.

Лицо девушки блестело от дождевых капель. У нее были высокие скулы, персиковая кожа и безупречно прямой нос.

Обычно Джек не был склонен играть роль спасителя несчастных красавиц и вообще заниматься благотворительностью, и все же сейчас, стряхнув с себя наваждение, он был готов сделать исключение и выступить в роли благородного героя.

– Добрый день, мисс, – проговорил он. – Мне кажется, у вас какие-то трудности.

– Вот как? – отвечала Иден, слегка наклоняя голову. – С чего вы взяли?

Джек нахмурился. Ее самообладание поражало, ведь он ожидал слезной мольбы о помощи. Его товарищи тоже недоуменно пожимали плечами. Джек снова обернулся к девушке, которая сняла кожаную перчатку и вынула из волос запутавшийся там зеленый лист.

– С вами все в порядке?

– По-моему, да, – настороженно отвечала она, глядя на него, как на чудака.

– Вижу, вижу, – пробормотал Джек, сомневаясь, что они говорят на одном языке. – Ваше сиденье выглядит не очень надежно. Вам помочь спуститься?

– О! – засмеявшись, ответила девушка. – Нет-нет, я сама. Но вы очень любезны.

– Гром и молния! – воскликнул Джек. – Что вы там делаете?

– Изучаю эпифиты.

– Эпи… что? – воскликнул Хиггинс.

– Орхидеи, – пояснила девушка.

– Цветы-паразиты, которые облепили все дерево, – брюзгливым тоном добавил Джек и сложил руки на груди, невольно сравнивая незнакомку с женщинами, которых он знал прежде.

– Орхидеи вовсе не паразиты! – с негодованием сообщила девушка.

Джек приподнял бровь. Ого! Малышка не только не бросилась к нему за помощью, но даже смеет возражать! Очевидно, не представляет, кто он такой.

– Совсем не паразиты, – продолжала она. – И я могу это доказать. Как раз сегодня я сделала удивительное открытие.

– Вот как? – рассеянно спросил Джек, не особенно веря ее словам.

Девушка энергично кивнула в ответ.

– Я только что обнаружила, что симбиоз между эпифитами и этими гигантскими деревьями гораздо глубже, чем мы полагали ранее. – Выпалив эти слова, она явно раскаялась, очевидно, представив, как в некоторых кругах может быть расценена столь глубокомысленная беседа.

Джека все это весьма забавляло, и, решив ее поощрить к продолжению, он воскликнул:

– Да что вы говорите!

– Хотите, объясню? – с надеждой спросила девушка.

– Всенепременно! – ответил Джек и бросил взгляд на команду, заставляя своих людей прекратить смех.

– О, это просто потрясающе! – с энтузиазмом заговорила странная незнакомка. – Видите ли, на этих ветках росло множество поколений орхидей. Они жили, умирали и разлагались здесь. В результате на ветвях образовался собственный плодородный слой почвы. Им самим никакая почва не нужна. У них есть особые корни, позволяющие им собирать влагу прямо из воздуха, например из этого дождя. – Она поймала в ладонь несколько дождевых капель.

Произнеся эти слова, девушка откинула голову. Взгляд Джека упал на влажную кружевную косынку, прикрывающую вырез платья.

– Вот как… – пробормотал он, испытывая некоторый дискомфорт.

– Именно так! Смотрите! – Девушка наклонилась, протягивая ему алый цветок. Джека чуть не хватил удар. Ему показалось, что она сейчас свалится прямо в пасть крокодила. – Сегодня я обнаружила, что эти орхидеи платят добром дереву, которое их приютило.

– Каким образом? – Джек невольно заинтересовался.

– Подпитывают его. Смотрите! – И она протянула ему рассеченный кусочек торфа. – Я разрезала его и увидела, что дерево отрастило корешки на своей ветке, чтобы получать питательные вещества из накопившегося перегноя. Понимаете?

Джек хотел было ответить, но передумал и лишь покачал головой. Девушка положила ладонь на ветку и продолжила:

– Они помогают друг другу. Дерево дает орхидее опору, а этот нежный цветок помогает ему питаться, чтобы оно оставалось крепким и здоровым. Они живут в совершенной гармонии. Это ведь так… прекрасно.

Джек хранил молчание, не пытаясь выказать охватившего его восхищения. Он не слишком хорошо разбирался в ботанике, значительно больше его заинтересовала эта хорошенькая, эксцентричная барышня – настоящий синий чулок! Теперь он понял, кто она такая.

Лет двадцать тому назад, в Лондоне, он был знаком с Виктором Фарради и его младшей сестрой Сесилией. Теперь и он, и Виктор покинули Англию. Джек слышал, что знаменитый натуралист обитает где-то в джунглях Ориноко.

– Вы дочь доктора Фарради, – констатировал он.

Девушка гордо выпрямилась и кивнула в ответ.

– А вы – лорд Джек Найт. Джек – это просто вариант имени Джон. Так мне говорили.

– Вы меня знаете? – пораженно воскликнул он.

Девушка рассмеялась:

– Я вас видела на балу в Кингстоне.

– Вот как?

– Да, – уверенно продолжала она. – На вас был черный сюртук.

– Так вы были на балу? И я вас не заметил? Невероятно.

В глазах девушки замелькали веселые искорки.

Джек не знал, как действовать дальше, и продолжал смотреть на нее с осторожной полуулыбкой. Либо она в этой глуши не слышала, что он само воплощение дьявола на земле, либо так изголодалась по обществу, что это ее не пугало. Застенчивое выражение ее лица странно тронуло его сердце.

Джеку казалось, что перед ним прекрасная и полудикая владычица этого изумрудного царства или некое таинственное лесное создание, которое никогда не видело человека и потому не знает страха.

Полная невинность.

Однако на поясе незнакомки висели пистолет и мачете. Девушка явно умела постоять за себя. Без сомнения, Виктор обучил свою дочь науке выживания.

Джек прочистил горло:

– Мисс Фарради, ваш отец… э… дома?

– Нет, он отправился с визитом к индейцам. О, пожалуйста, не уезжайте! Он скоро вернется. Подождите его в лагере. Я могу приготовить вам чай!

– Чай? Вы очень любезны, мисс Фарради. Но сейчас такая жара. Девяносто градусов.

– Нет-нет, только восемьдесят семь! Тогда съешьте ананас. Ну пожалуйста! – с милой улыбкой продолжала настаивать девушка. – У нас никогда не бывает гостей, и новостей мы никогда не слышим. Погостите у нас, просто составьте компанию. Отец вернется очень скоро, обещаю!

Джек и Трайерн обменялись взглядами.

Джек никогда не отличался светской любезностью, но Трайерн с его рыцарственной натурой сочувственно кивнул, явно желая угодить красавице, изголодавшейся по общению.

– Так значит «да»? – с надеждой спросила девушка.

Трайерн толкнул Джека в бок.

– Ну хорошо, – проворчал тот.

Джек и сам не находил в себе сил отказать малышке. К тому же следовало предупредить доктора Фарради, что война вскоре получит новый толчок и что из Венесуэлы пора убираться. Джек встретился с девушкой взглядом. – Мисс Фарради, позвольте навестить вас в лагере? Но лишь ненадолго. У нас очень жесткий график.

– Ура! – закричала девушка.

У Джека оборвалось сердце, когда она с кошачьей грацией вскочила в полный рост на ветке.

– За поворотом причал, но будьте осторожны. Он совсем ветхий, не свалитесь в воду.

– Что, крокодилы? – настороженно спросил Трайерн.

– Пираньи, – мило улыбаясь, ответила девушка.

– Вам помочь спуститься? – обратился к ней Джек, уверенный, что больше не выдержит ее акробатических этюдов.

– Не надо, – рассмеялась девушка. – Встретимся внизу. – Обеими руками она ухватилась за толстый стебель лианы, обвила его ногами, как воздушная гимнастка в Воксхолле, оттолкнулась от ветви и скрылась в зеленом полумраке листвы. Длинные волосы неслись за ней рыжей волной.

Глава 3

Дождь прекратился так же внезапно, как и начался. Судно обогнуло мыс. Джек и Трайерн, едва оправившись от демонстрации акробатической ловкости молодой хозяйки джунглей, заметили обещанный ею причал.

Течение раскачивало три пришвартованные каноэ. Лоцман направил судно к берегу. Джек с удивлением рассматривал примитивный дом на сваях.

– Замечательно, – пробормотал Трайерн. – Просто сцена из «Робинзона Крузо».

– Здесь можно прожить всю жизнь, не истратив ни пенса, – задумчиво проговорил Джек, опираясь на поручень. В голове вдруг мелькнула странная мысль. Возможно ли, что воспитанная вдали от цивилизации мисс Фарради превратилась здесь в истинное чудо – женщину, которой безразлично общественное и материальное положение человека, в женщину, которую невозможно купить?

Голоса команды оторвали Джека от размышлений. На веревке сушились кружевные принадлежности дамского туалета. Команда встретила это зрелище свистом и улюлюканьем. Строгий взгляд капитана заставил их умолкнуть, но Джек и сам изрядно позабавился.

Бедной девушке придется долго краснеть.

Разглядывая берег, Джек натянул куртку. Хозяйка заслуживала такого знака почтения, но, будь он проклят, если в эту жару наденет еще и жилет!

Вместе с Трайерном они отправились на берег, приказав команде оставаться на борту.

– Мы вернемся через четверть часа. – И они двинулись по полусгнившим доскам, устилавшим тропу от ветхой пристани.

Туман рассеялся, раскаленное тропическое солнце снова сияло над гладью реки, сжигая прохладу, принесенную коротким дождем. С листвы еще капало, деревья были увиты лианами, буйная зелень надвигалась на тропу, угрожая совсем проглотить ее. Вдалеке возникло движение, мелькнул подол светлой юбки. Мужское начало в Джеке тотчас отозвалось. Послышались легкие шаги, доски тропинки отозвались ритмичной дрожью, затем наступила тишина. Джек вглядывался в зеленую пелену. Куда пропала малышка? Остановившись у веерной пальмы, он вдруг заметил, что сквозь резные листья его изучают изумрудного цвета глаза. Сердце забилось быстрее. Мягким движением он отвел широкий лист, и… вот она!

Джек смотрел на девушку с чувством странного удовлетворения и тихой радости. Вблизи она выглядела еще красивее. Взгляд девушки скользнул за его спину.

– Мисс Фарради, позвольте представить вам моего помощника, лейтенанта Кристофера Трайерна.

Молодой человек поклонился:

– Мисс Фарради.

– Нет-нет, Иден, пожалуйста, – поправила она с теплой улыбкой. – Мы здесь не придерживаемся формальностей. Добро пожаловать!

Она повела их по тропе к лагерю отца, вокруг которого через каждые несколько футов были укреплены факелы на бамбуковых шестах. В центре тридцатифутовой поляны виднелся очаг. Напротив дома стояли две большие палатки, одна – закрытая, вторая – открытая с трех сторон.

В открытой палатке стоял рабочий стол с двумя микроскопами, компасами, небольшими весами и другими инструментами. Несколько черных слуг занимались своими делами, но при виде незнакомцев остановились с открытыми от изумления ртами.

Иден пригласила гостей в дом, сообщив, что он называется палафито. Внутри висело несколько гамаков и кое-какая мебель, заставившая Джека заподозрить, что они находятся в спальне молодой леди.

На бамбуковом столике лежала стопка распухших от влажности книг. Шекспир, Аристотель, Руссо, стихи Вальтера Скотта.

– Я вижу, вы любите читать, – заметил Трайерн, пока Джек разглядывал на стене длинное духовое ружье местной работы.

– О да! Больше здесь все равно нечем заняться. – Иден застенчиво улыбнулась, взяла ананас и одним движением мачете срезала ему верхушку.

Джек восхитился точностью ее движений и покачал головой. Без сомнения, Иден Фарради была самой странной женщиной из всех, кого он встречал. Она продолжала нарезать ананас на ровные плоские ломтики. Джек наблюдал за ее руками. – Вы ловко управляетесь с этим ножом.

– Видели бы вы меня с ружьем, – улыбнулась она и предложила ему сочный ломоть.

Трайерн тоже взял кусочек. Остальное отдали слугам. На полке Джек заметил музыкальную шкатулку.

– Правда хорошенькая? Она играет Моцарта, – сообщила Иден, встала и открыла крышку шкатулки. Изнутри донеслись медлительные звуки, но тут же смолкли. – Надо завести. – И с грустью добавила: – Она осталась от моей мамы.

Джек искоса наблюдал за девушкой, вспомнив, что жена Виктора умерла несколько лет назад от лихорадки, свирепствовавшей тогда в Лондоне. Печальна участь врача, не сумевшего спасти собственную жену. Неудивительно, что Фарради решил оставить свою профессию, но ту женщину никто не смог бы вылечить.

В одной из книг доктор Фарради писал, что после смерти жены он со своей единственной дочерью отправился в Вест-Индию. Друзья-креолы, пытаясь умерить его отчаяние, предложили ему посетить джунгли Ориноко. Он согласился, но подхватил в джунглях лихорадку и мог погибнуть, если бы местный индейский знахарь не исцелил его лекарствами из неизвестных растений.

Далее Фарради писал, что в тот момент осознал: целью его жизни должен стать поиск древних индейских снадобий и растений, из которых их готовят. Это знание он намеревался принести цивилизованному миру, чтобы спасать человеческие жизни.

Вот только в книге доктор Фарради не стал сообщать, что втянул в свое опасное предприятие дочь. Джек ощутил, как в сердце поднимается волна гнева. Молодой девушке здесь не место.

– Примите мое сочувствие, – коротко бросил он.

– Со мной все в порядке. – Иден грустно улыбнулась и вернула шкатулку на полку. Она явно не желала растравлять себе душу давней потерей. – И какие дела, джентльмены, привели вас в Венесуэлу?

– Мы просто… – Трайерн запнулся.

– Навещали друзей, – спокойно закончил Джек.

– Понимаю. – Иден проницательно улыбнулась. – Друзей в Ангостуре?

Джек и Трайерн обменялись растерянными взглядами. Оба потеряли бдительность, а тон девушки явно подразумевал осведомленность.

Большинство знакомых дам делали вид, что интересуются только танцами, приемами и модами, а эта девушка спросила практически в открытую, является ли их визит политическим.

– Ладно, не мое дело, помогаете ли вы повстанцам. Честно говоря, я желаю им победы, хотя папа говорит, что наука должна хранить нейтралитет.

– Никто и не говорит о помощи повстанцам, мисс Фарради. Мы здесь по делам. – Трайерн с улыбкой поправил собеседницу. – У нас большая торговля красным деревом.

– Кстати, насчет красного дерева. – Взглядом Иден выразила сомнение в том, что глава «Найт энтерпрайзис» лично явится в джунгли за вязанкой хвороста, но, словно истинная леди, не стала развивать тему и досаждать гостям. Джек наблюдал за ней как зачарованный, однако вскоре понял, что новая тема тоже небезопасна. – Я видела там в основном розовое дерево и акажу, – продолжала она, – но есть и несколько стволов эбенового дерева. Надеюсь, вы срубили не слишком много.

– Мы, мисс Фарради, ничего не рубили. Мы купили древесину у местного торговца.

– Конечно, но это очень редкое дерево. Чтобы достигнуть зрелости, оно должно расти пятьдесят лет. Если рубить много, рощи не успеют восстановиться.

– Именно из-за своей редкости оно и ценится. – Джек, задетый ее упреком, говорил с циничной прямотой. – Краснодеревщики Лондона заплатят за него целое состояние.

– Лондона? – выдохнула Иден, глаза ее расширились. – Значит, вы направляетесь в Лондон?

Джек кивнул.

– Почему вы спрашиваете?

Иден склонила голову и словно бы онемела. Джек приподнял бровь.

– Что-то не так, мисс Фарради?

– О, нет-нет! Просто… просто я так часто мечтала туда попасть.

– В Лондон? – с иронией протянул он. – И зачем? Погода там холодная, люди – тоже.

Иден подняла на него удивленный взгляд:

– Вовсе нет!

– Да-да, именно так. Это ничтожный город. Я направляюсь туда лишь потому, что должен. – Джек говорил легким тоном, а потому Иден не могла знать, насколько он искренен.

– И почему же вы должны? – требовательно спросила она.

– Разумеется, чтобы продать эту древесину. – Он не мог удержаться от искушения немного ее подразнить, к тому же правда была ей ни к чему. – Вдруг наш Принни обзаведется столом из черного дерева, все светские дамы решат, что им тоже не обойтись без такого.

Эти слова вызвали улыбку у Трайерна, но ничуть не позабавили Иден.

– Уверена, они не станут поступать так дурно.

– Станут-станут, даже еще хуже, – с насмешкой отвечал Джек, довольный, что может ее подразнить. – Пустые, тщеславные, они способны на все. Верьте мне, я знаю их как свои пять пальцев. В конце концов, мой старший брат – герцог. Трайерн, как вы думаете, не пожелает ли герцогиня Хоксклифф получить столик из черного дерева?

– С герцога надо взять вдвое дороже.

Джек рассмеялся, но тут же сморщился – сок ананаса капнул ему на царапину.

– Ох…

Мисс Фарради нахмурилась, очевидно, сомневаясь, стоило ли приглашать его в гости.

– Что случилось? – спросила она. – Вы поранились?

– Поцарапался, когда грузили древесину.

– Позвольте взглянуть. – Она подошла к Джеку, быстро ухватила его ладонь, заставила разжать пальцы и тут же нашла занозу. – Эбеновое дерево, могу спорить.

– Видите, я тоже хочу следовать моде.

– Могу только сказать, что вы это заслужили, но все равно я должна вам помочь, лорд Джек. Садитесь.

– Благодарю вас, это все ерунда. Я обработаю ранку на корабле.

– Садитесь.

Джек приподнял бровь, пораженный ее безапелляционным тоном.

– В джунглях недопустимы никакие открытые раны, – заявила Иден. – Таков закон.

– Открытая рана? – возмутился Джек. – Да здесь просто царапина.

– Длинная и глубокая. Поверьте мне, если ее не обработать прямо сейчас, могут быть неприятности.

– Какие? – побледнев, спросил Трайерн.

– Уверена, вы не захотите даже слышать о них, джентльмены. Очень серьезные. – Мужчины выжидающе смотрели на Иден. Она со вздохом продолжила: – В джунглях даже маленькая ранка воспаляется очень быстро. Если хотите знать, здесь есть крошечные насекомые, которые откладывают яйца в любые раны, а это приводит к ампутации.

Джек тотчас сел и протянул Иден руку:

– Я в вашем распоряжении, только не доставайте свой мачете.

Она улыбнулась шутке и отправилась за рабочей корзинкой.

Иден чувствовала его неотступный взгляд хищника, но ее сердце взволнованно билось по другой причине – они направляются в Лондон! Это же то самое чудо, о котором она молилась! Теперь следует набраться смелости и попросить знаменитого Черного Джека взять ее с собой.

Конечно, он вовсе не обязан оказывать ей эту услугу, к тому же, если этот человек действительно так опасен, как утверждают, безопаснее отправиться с отцом на Амазонку. Но как унизительно сознавать, что у него – миллионы, а у нее нет денег, чтобы заплатить за проезд. Она должна убедить лорда Джека, что может оказаться полезной!

Иден села напротив своего пациента, а Трайерн тем временем внимательно осматривал свою кожу в поисках царапин и укусов, которые мог пропустить раньше. Взяв большую горячую руку Джека, она опустила ее себе на колени. Костяшки пальцев коснулись ее бедра. Джек смотрел на нее затуманенным взглядом, словно он тоже ощутил внезапный электрический разряд, пронзивший ее от этого прикосновения. Щеки Иден вспыхнули; взяв из корзинки иглу, она склонилась над его ладонью.

Лорд Джек нахмурился, когда игла впилась в кожу.

– Надеюсь, вы знаете, что делаете.

– Разумеется, знаю, ведь я дочь врача. Хотите скажу, на кого вы похожи? – с лукавой усмешкой спросила она.

– На кого? – Джек не отрывал настороженного взгляда от девушки.

– На огромного раздраженного льва с занозой в лапе.

На лице Джека появилась невеселая улыбка.

– Так и есть, мисс Фарради. Боюсь, вы нашли верное сравнение.

Они обменялись взглядом, который длился на мгновение дольше, чем следует, потом Иден вернулась к своему делу, пытаясь справиться с внезапным волнением.

Заноза сидела довольно глубоко. Похоже, пациенту было больно. Иден провела пальцами по его ладони, восхищенно отметив, как сильны его мозолистые руки, и в тот же миг снова ощутила на себе его напряжённый взгляд. Этот острый мужской интерес мешал ей, Иден заставила себя сосредоточиться на деле: легко оттянула кожу, доставая занозу.

– Итак, лорд Джек… – отец всегда говорил, что во время таких процедур следует отвлекать пациента, – вы ведь не собираетесь плыть через океан на этой лодке?

– На лодке? Разумеется, нет, мисс Фарради.

– Иден, – мягко поправила она.

– Иден, – едва слышно повторил Джек, помолчал, потом продолжил: – Корабль ждет меня у берегов Тринидада. У нас назначена встреча на берегу.

– У вас большой корабль? – спросила Иден, размышляя, найдется ли для нее место.

– Очень большой, – с коварной улыбкой отвечал он. Иден почувствовала, как вспыхнули ее щеки.

– Как он называется?

– «Ветер Фортуны».

– Красивое название, – заметила она.

– Благодарю вас.

Сменив иглу на пинцет, Иден хотела предупредить пациента и заметила, что его отсутствующий взгляд не отрывается от ее губ, при этом весь ход мыслей ясно отражался на красивом лице Джека.

– А я думала, что корабли в основном называют женскими именами.

– Только не мои.

– Почему?

– Мои корабли надежные.

– Понимаю. А женщины, значит, нет?

Джек сухо улыбнулся и слегка приподнял бровь. Иден снова вернулась к работе.

– Боюсь, лорд Джек, что вы циник.

– Таким уродился.

Иден ощутила почти научное любопытство и решилась на запретный, как ей казалось, вопрос:

– Знаете, лорд Джек, говорят, что когда-то вы были пиратом.

– Неужели? – шепотом отозвался Джек.

– Это правда?

В глазах Джека плясали непонятные огоньки. Он на мгновение задумался.

– Это вопрос перспективы.

– А… – протянула Иден, не сразу осознавая, что не получила ответа.

Тем временем волосы Джека просохли от дождя. У Иден возникло странное желание провести пальцами по мягким спутанным прядям. Ей пришлось сдержаться, чтобы не коснуться этого бронзового лица, загоревшего от жизни на палубе и опасных приключений в далеких краях.

Нет, решила Иден, он вовсе не похож на городского денди, какие являлись ей в мечтах. В этом человеке было нечто куда более волнующее.

Иден вспомнила бал, на котором увидела его впервые. Лорд Джек Найт был самым заметным мужчиной в зале. Взоры всех женщин не отрывались от его статной фигуры, а мужчины просто отступали в сторону.

У него добрые глаза, решила она, только вот знает ли он об этом?

– Иден, – мягко произнес Джек, – вы меня рассматриваете.

Надо же, попалась! На ее щеках вспыхнул румянец.

– Но, лорд Джек, вы меня тоже рассматриваете.

Он ответил ей лукавой улыбкой, от которой в крови вспыхнул огонь. Должно быть, эту лихорадку она подхватила от своего пациента. Скрывая смущение, Иден спросила:

– Как вы намерены проскочить мимо испанцев?

– О, найду способ!

– Не сомневаюсь.

Джек придвинулся ближе.

– У вас очень хорошие руки.

Она задержала дыхание, сердце забилось быстрее. Джек смотрел ей прямо в глаза, Иден показалось, что он сейчас ее поцелует. Она сидела не двигаясь, завороженная, полная ожидания… Но он лишь с сожалением взглянул на нее и отстранился. Иден подавила вздох разочарования. Знаменитый экс-пират решил быть благоразумным.

Наверное, истинная леди сочла бы его внимание недопустимо грубым. Кузина Эмили, благовоспитанная мисс из высшего общества, уже лежала бы в обмороке, а она, Иден, даже не в состоянии почувствовать себя оскорбленной. Раскаиваясь, девушка вернулась к занозе и быстро ее удалила.

– Хорошие новости, – заявила она, возвращаясь к шутливому тону. – Жить будете.

– Иден, – в тоне Джека звучала странная резкость, – почему он вас прячет?

– Вы имеете в виду отца? О, он полагает, что должен защищать меня. – Она протерла небольшую ранку тряпицей, смоченной в бренди. – В некоторых делах он ничего не понимает, особенно в сердечных. – Иден поднялась, чтобы убрать корзинку.

– Но это же преступление – держать вас здесь, как узницу. – Иден чувствовала его настойчивый, напряженный взгляд. – Вам следовало бы жить в Кингстоне и наслаждаться восхищением сыновей богатых плантаторов.

Иден резко обернулась. Шокированная и польщенная тем, что кто-то ее, наконец, понял, она с удивлением смотрела на Джека. Вот человек, который читал в ее сердце лучше, чем отец. Его внимание породило в ней надежду, что раз он так хорошо понимает ее, то захочет ей помочь. Стоит только попросить, и лорд Джек, следуя рыцарским принципам, доставит ее в Лондон в целости и сохранности. Он настоящий джентльмен, что бы ни говорили досужие кумушки. Мог бы поцеловать ее, но сдержался, вел себя очень прилично. К тому же она только что оказала ему услугу, разве нет? Наверняка он захочет отплатить ей добром.

Да, решилась Иден. Надо его попросить. Пират он или нет, интуиция подсказывала ей, что на этого мужчину можно положиться.

Иден закусила губу, собираясь с духом.

– Лорд Джек, что, если я попрошу вас об одной услуге?

– Услуге? – Глаза его настороженно сузились. – Какой именно?

Иден вздернула подбородок, расправила плечи и без колебаний выпалила:

– Возьмите меня с собой в Англию.

Глава 4

Джек смотрел в полные надежды изумрудные глаза и думал о своей тайной, абсолютно незаконной миссии.

– Нет. – Джек покачал головой, резко поднялся и передернул плечами. – Не могу.

– Но почему?

– Потому что это невозможно.

– Ну пожалуйста! – Иден приблизилась на шаг и улыбнулась заискивающей улыбкой. – Вы же все равно туда следуете.

Черт подери!

– Вы из-за этого пригласили нас в гости? – резким тоном спросил Джек. – Умаслить меня и получить то, что вам нужно?

Иден опустила голову. Джек ухмыльнулся и бросил взгляд на Трайерна:

– Готов?

– Да, сэр.

– О, не уходите! Вы же только пришли! – Иден встала на пути у гостя, не давая ему пройти и не робея перед гневным взглядом Черного Джека. – Вы же говорили, что корабль большой, очень большой. Найдется место и для меня.

– Не найдется.

– Я не займу много места, вы же видите.

– Спасибо за ананас, мисс Фарради.

– Иден, – настойчиво повторила она, пытаясь склонить его к дружескому тону, которого он не желал.

Вот так они запускают свои когти в мужчин!

– Простите, мисс Фарради, – решительно объявил Джек сквозь стиснутые зубы, – но мой корабль не предназначен для пассажиров. Это торговое судно, там нет места для молодой леди.

– Мне вовсе не требуются особые условия. Я могу повесить свой гамак где угодно. – Иден сглотнула, пытаясь за слабой улыбкой скрыть отчаяние. – И еще одно…

– Значит, есть что-то еще?

– Видите ли… У меня нет денег, я не могу оплатить проезд, но я отработаю, – храбро заявила она. – Могу помогать в лазарете или на камбузе. Я сильная и стойкая, я не буду жаловаться.

– Вижу, – скрипя зубами от злости, пробормотал Джек.

Трайерн негромко кашлянул. Джек бросил на него гневный взгляд.

– Я слышала про шайки, которые насильно вербуют матросов и уводят их с кораблей, так что нужна бывает каждая пара рук.

– Не ваших, мисс. – Джек содрогнулся от нахлынувшего желания при одной мысли о том, на какой части своего тела он хотел бы ощутить работу этих красивых, умелых рук.

– Но почему, почему? – Иден с грустью посмотрела на Джека.

– Потому что я так сказал, – прорычал он. – А теперь дайте мне пройти.

– Нет! Это не навязчивость. Просто мне очень нужно вернуться в Лондон.

– Зачем? – требовательно спросил Джек, проклиная себя за этот вопрос. Какое ему до этого дело? Он знать ничего не хочет и не возьмет ее в Англию. Слишком многое поставлено на карту, чтобы ко всему прочему еще и посадить себе на шею беспечную красотку.

– Патрон моего отца умер, – объяснила Иден. – Его наследник прекратил финансирование наших исследований.

В уме Джека тотчас зажглась коммерческая искра.

– Я хотела вернуться в Англию, чтобы поговорить с новым наследником и убедить его возобновить грант.

Джек иронически приподнял бровь:

– Вы собираетесь поговорить с графом?

– Да, – твердым голосом отвечала Иден. Джек с жалостью посмотрел на нее:

– Никто вас и слушать не станет.

– Станет. – Глаза Иден решительно сверкнули. – Я заставлю!

Джек усмехнулся, представив, как эта молодая леди – специалист по эпифитам – ставит с ног на голову весь Лондон.

Джеку захотелось посмотреть, как все это будет, но, разумеется, он не мог рисковать, а потому лишь покачал головой и ответил невольной улыбкой.

Да, у этой девчонки есть воля! И есть мозги. Однако его тайная миссия и так слишком тяжела и опасна, чтобы осложнять ее еще больше. К тому же существуют обычные трудности морского путешествия. Когда он появится в Лондоне после столь долгого отсутствия, слухи об этом разнесутся по всей стране. Многочисленные враги приложат все силы, чтобы разрушить его планы. Ему еще не доводилось встречать женщину, способную держать язык за зубами, а эта и так знала уже слишком много, понимает она это или нет.

– Простите, – сказал он более мягким, но непреклонным тоном, – я действительно не могу вам помочь. – Джек обошел Иден и покинул палафито.

Мисс Фарради развернулась и поспешила следом. Он слышал ее шаги, но не обернулся.

– Но вот что я сделаю, – не давая ей сказать ни слова, продолжал он, прислушиваясь к торопливым шагам Иден. – Пусть ваш отец напишет ко мне в контору в Порт-Рояле, пусть изложит свои предложения. Я сам буду оплачивать его исследования. – Он быстро произвел подсчеты в уме. – Восемьдесят процентов прибыли от всех разработанных им лекарств.

Иден остановилась и возмущенно воскликнула:

– Восемьдесят процентов? Не слишком ли много?

– Конечно, много. – Джек ступил на вымощенную досками тропу и, оглянувшись, бросил на Иден лукавый взгляд. – Знаете, что такое коммерция?

Шагая по тропинке, Джек слышал, что девушка снова пустилась за ним вслед.

– Если бы мы сумели договориться, вы бы согласились доставить меня в Лондон?

– Подождите, я вовсе не это имел в виду. – Он нетерпеливо смотрел на собеседницу. – Я говорил об общей идее.

– Ужасный человек, – чуть слышно пробормотала Иден, торопливо ступая подоскам. – Остановитесь же, лорд Джек! – Тонкая рука ухватила его за кисть с силой, которая сделала бы честь и бультерьеру.

– Чего вы от меня хотите? – устало спросил Джек, обернувшись к преследовательнице. – Вы должны обсудить все это с отцом.

– Вы не понимаете!

– Если бы мог, я бы взял вас, но это чрезвычайно опасно.

– Я знаю, в море будут трудности, но я… я доверяю вам.

Ее невинный взгляд поразил Джека.

– Вы доверяете мне? – Он помотал головой. – Но вы меня даже не знаете.

Джек развернулся и быстро пошел по тропе. Сердце колотилось с удивительной силой. О Господи! Она ему доверяет! Да какое она имеет право «ему доверять»? Сам он ей, разумеется, ничуть не доверяет. Плутовка опасна, надо спасаться, пока она не сумела скрутить его, как дитя.

Иден, задыхаясь, следила, как Джек скрывается из глаз. Неужели с этим человеком нельзя договориться?

Внезапно до нее донеслись голоса отца и Коннора, которые что-то кричали слугам в дальнем конце лагеря. Эти двое вернулись в самый неподходящий момент.

Черт возьми!

– Иден! У нас что, гости? Кто они? – кричал отец, но девушка не отвечала. Дорога была каждая секунда. Времени объясняться со своим упрямым отцом не было.

Иден подхватила юбки и бросилась следом за лордом Джеком.

– Отец вернулся, почему вы не останетесь и не поговорите с ним?

– Джек Найт, негодяй! – вопил отец. – Сейчас же оставь в покое мою дочь.

– Благодарю вас, но я, пожалуй, пойду, – с сарказмом в голосе ответил Джек.

– Иден! Отойди от этого человека! Он опасен!

– Очень рад снова тебя увидеть, Виктор, – сухо отозвался на крики Джек. – Не волнуйся, я уезжаю.

Иден оглянулась на отца, взглядом призывая его вести себя прилично, и бросилась в погоню за своей ускользающей добычей – она все не могла оставить тающую надежду.

– Значит, это правда, – кричала она ему в спину под взглядами команды. – Вас волнует одно только золото! И вы не поможете мне потому, что я не могу заплатить!

– Солнце мое! – Джек наконец обернулся и, не скрывая вожделения, продолжал: – Если бы вы плыли на моем корабле, будьте уверены, вы заплатили бы мне сполна! Отработали бы каждое пенни, вот только не уверен, понравилась ли бы вам цена.

Потрясенная Иден с негодованием воскликнула:

– Сэр, вы не джентльмен!

– Так вы наконец догадались?

– Иден Фарради! – кричал отец.

– Немедленно иди сюда!

Иден оглянулась и увидела, как к ним с покрасневшим лицом спешит отец.

– Один вопрос, сэр! – Доктор указал на баржу: – Что за древесину вы везете?

– Ох, – выдохнула Иден, – теперь вы попались.

Доктор Фарради всматривался в груженую баржу:

– Что? Эбеновое дерево? Ах вы, гнусный браконьер! Да как вы смеете! Ему расти пятьдесят лет, а вы рубите его ради мерзкой наживы! Черт вас возьми, сэр, оставьте в покое мою дочь!

Иден взглянула на Джека, который и не пытался объяснить отцу, что сам стремится от нее отделаться. На его лице появилось оскорбленное выражение, а следом злобная мстительность исказила его черты.

– Оставить в покое? Как бы не так! – пробормотал он. – Значит, я недостаточно хорош для вашей дочери? – Он ухмыльнулся в лицо доктору и подхватил Иден за талию с такой силой, что она едва не расплющилась о его стальную грудь.

Иден и дернуться не успела, как его горячие губы с дикой яростью впились в ее рот на глазах у отца и всех остальных.

Кузина Эмили наверняка умерла бы на месте. Но к счастью, Иден не была кузиной Эмили.

Джек начал грубо, но как только Иден взвизгнула, поцелуй стал нежнее.

Она тут же прекратила сопротивляться. Глаза ее закрылись, время остановилось. Поцелуй сделался глубже, Джек приоткрыл ей губы и проник языком в ее рот.

Где-то далеко раздавались крики мужчин, но Иден пребывала за тысячу миль от этого хаоса. Пальцы Джека запутались у нее в волосах. Руки Иден бессильно лежали у него на плечах. Объятие Джека становилось все крепче. Грудь Иден оказалась прижата к его груди. Он держал девушку очень надежно, но ей казалось, что она падает с вершины самого высокого дерева. И кружится, кружится, как зеленый листок… Сейчас Иден была полностью во власти Джека и поразилась тому, какое блаженство доставляет ей эта беспомощность.

Еще несколько секунд Джек продолжал целовать ее, словно забыв, что делает это лишь из духа противоречия. Иден чувствовала, как тает и растворяется его гнев. Наконец он резким движением оторвался от ее губ и пробормотал проклятие. У Иден кружилась голова. Не подхвати ее Джек за талию, она упала бы с мостков в реку.

Они обменялись потрясенными взглядами. Джек удерживал девушку за локоть. Синие глаза его потемнели и превратились в сталь, на губах появилась невеселая улыбка.

– Вы почти заставили меня изменить решение, – чуть слышно прошептал он.

Очнувшись, Иден с удивлением заметила, что они застряли на середине сходней.

Появился Коннор. Увидев, что Джек схватил Иден, он потянулся за ружьем, висевшим у него за спиной. Но как только австралиец стал наводить дуло на Джека, дюжина матросов тоже схватилась за ружья и взяла Коннора под прицел. Отец Иден выступил вперед и раскинул руки. Трайерн, в свою очередь, велел матросам не открывать огонь.

– О Господи! – выдохнула Иден, но Джек уже овладел ситуацией и рявкнул во весь голос:

– Опустить оружие!

Команда тотчас повиновалась, однако Коннор продолжал целиться в Джека. Его взгляд ясно показывал, что он жаждет крови.

Иден уже доводилось видеть подобный взгляд. В тот страшный день, о котором она хотела бы забыть навсегда.

Она сама не заметила, как оказалась впереди Джека, подняла руки в успокаивающем жесте и попросила:

– Коннор, пожалуйста, положи ружье.

Австралиец с осуждением смотрел на нее. Иден ужаснулась, потому что Коннор смотрел на нее так, словно знал, сколько наслаждения доставил ей отчаянный поцелуй Джека.

– Делай, что она говорит! – выкрикнул отец. – Положи ружье! Ты что, рехнулся?

«Да, папа, да. Он сошел с ума. Неужели ты не заметил?»

Не опуская оружия, Коннор оглянулся на доктора Фарради, потом вдруг закинул ружье за спину, бросил ледяной взгляд на Иден, развернулся и без единого слова ушел прочь.

Иден побледнела от страха. Она понимала, что очень скоро ей придется столкнуться с Коннором один на один и что терпение их защитника подошло к концу.

Джек понятия не имел, кем был мрачный парень, целившийся ему в голову. Он привык к тому, что кто-то вечно желает его убить, а в этот момент он все еще был пьян от поцелуя и не хотел ни о чем думать.

Отец Иден продолжал что-то кричать, но Джек все смотрел на Иден, словно поцелуй связал его с нею. Закипающее в крови желание обострило его чувства, он смотрел на пухлые шелковистые губы и мечтал о большем. Ему хотелось целовать ее шею, руки, колени, бедра…

В голове всплыл ее рассказ о ветвях и орхидеях, их тесном симбиозе, и он удивлялся, как быстро эта девушка получила над ним власть.

Правда и то, что ему хотелось поцеловать ее с первого мгновения встречи, но он поддался этому импульсу, лишь чтобы бросить вызов ее отцу.

«Оставь в покое мою дочь! – Джек уже слышал эти слова. – Ирландский ублюдок!»

Обида не проходила.

«Держись подальше от нашей дочери!»

А эта безмозглая вертушка, которую он, казалось, любил? В семнадцать лет он был готов для нее на все, что угодно. Если бы Мора Прескотт потребовала, он, чтобы доказать ей свою любовь, выпил бы яд, но она бросила его ради титула.

Джек никогда не забывал этого урока и был уверен, что не повторит прежней ошибки, но, обняв Иден Фарради, он переступил границу, которую сам себе обозначил – никогда не терять над собой власти.

Отец Иден приблизился и схватил дочь за руку, оттаскивая ее от Джека.

– Варвар! Как ты посмел обращаться так с моей дочерью?

– Я – варвар? – В душе Джека возникло желание защитить девушку. Кто-то ведь должен за нее заступиться. – А вы, сэр? Вы держите ее здесь как пленницу, – выпалил Джек. – Оглянитесь же вокруг! Крокодилы, ядовитые пауки, летучие вампиры. Здесь не место молодой леди.

– Не учи меня, как обращаться с собственной дочерью. Она сумеет выжить в джунглях получше тебя!

– Выжить? Неужели только этого вы желаете своему ребенку? Ну-ка прекратите пялиться! – прорычал Джек, заметив, что матросы стоят и с открытыми ртами наблюдают за разыгравшейся картиной. – Что вы уставились? А ну пошевеливайтесь! Трайерн! Выводи судно! Мы отстали от графика.

– Есть, сэр.

Джек опять повернулся к доктору Фарради:

– Девушка хочет выбраться отсюда, и можно ли ее винить? Да и как вы собираетесь продолжать работу, если лишились финансирования?

Виктор замер, потом бросил на дочь уничтожающий взгляд:

– Это ты ему рассказала?

Застигнутая врасплох, Иден беспомощно пожала плечами.

– Не стоит на нее за это сердиться, – нетерпеливо проговорил Джек. – Она здесь единственный здравомыслящий человек. Виктор, неужели вы, со всем вашим умом, не понимаете, что пора выбираться из дельты. Черт возьми, иного выхода нет!

Джеку отчаянно не хватало времени. Оскорбление все еще жгло его, но малышка выглядела так беспомощно, что он просто не мог не вмешаться. Разумеется, речь не шла о том, чтобы взять ее с собой в Англию.

– Послушайте, – продолжал он, – на берегу сейчас очень неспокойно. Я могу отвезти вас всех на Тринидад, но вы должны быть готовы не позже чем через три часа.

– О чем ты говоришь?

– Существует опасность наскочить на испанский патруль, а мне не хочется ввязываться в драку.

– С каких это пор? – с насмешкой осведомился Виктор.

Джек ответил ледяным взглядом.

– Если у вас осталась хоть капля разума, вы примете мое предложение. Через полгода война начнется всерьез. Возможно, это ваш последний шанс выбраться отсюда.

Иден бросила на Джека испытующий взгляд.

– И не спрашивайте, откуда я знаю, – предупредил он, не позволяя ей задать вопрос.

– Так знайте же, – отвечал Виктор, – мы не собираемся никуда уезжать. У нас нет привычки бежать от трудностей, не то что у некоторых.

Джек прищурился. Виктор продолжал вещать, но Джек уже не слушал. О Господи, почему он тратит здесь время? Иден Фарради, пусть и очень хорошенькая, не его головная боль. Если ему понадобится красивая девица, он себе купит.

Не зная, что добавить, Джек посмотрел на Иден. Картина ясна. Упрямый отец, который желает, чтобы дочь оставалась рядом и ухаживала за ним. Да еще тот парень, который хотел снести ему полчерепа. Он явно имеет на девушку виды. Желания самой Иден никто учитывать не собирается.

Джек покачал головой.

– Вы просто дурак, – мрачно сообщил он доктору, прыгнул на палубу и дал команду отчаливать.

Матросы повиновались в мгновение ока. Капитан редко впадал в ярость, и тогда все ходили на цыпочках.

Судно удалялось от ветхой пристани доктора. У Джека было железное правило – никогда не оглядываться на остающихся позади женщин. Но Иден Фарради оказалось не так легко забыть, как случайную подружку прошлой ночи.

И Джек не сдержался, бросил прощальный взгляд через плечо, чтобы увидеть, как Иден все еще стоит на причале и с обреченным видом смотрит ему вслед.

Лицо Джека оставалось бесстрастным, но в глубине души возникло чувство, что он оставил на берегу одного из своих людей. Должно быть, так капитан пиратского судна оглядывается на члена команды, за провинности брошенного на необитаемом острове.

Да, малышка, жизнь – суровая штука.

Джек Найт знал это лучше других.

Она доверяла ему? Он саркастически хмыкнул. Никто не может ему доверять, и никто не должен. Он известный негодяй и гордится этим.

Джек усилием воли подавил волнение и обратился мыслями к морю, которое никому и ничего не прощает.

– Как ты посмела обсуждать с ним наши частные дела? – возмущался на берегу доктор Фарради. – Ты понятия не имеешь, что он за человек! Джек Найт – мерзавец. Раз он явился сюда, значит, на уме у него что-нибудь дурное.

– Так, значит, ты не хочешь, чтобы я с ним уехала? – прошептала Иден.

– Попридержи язык! – взорвался отец. – Его поведение здесь непростительно. А что касается тебя, то разговор окончен. Ты остаешься с нами.

Доктор вынес свой приговор и пошел прочь, продолжая выражать свое родительское возмущение поведением дочери.

Подавив в сердце тоску, Иден последовала за отцом.

– Как ему удалось проскочить мимо испанцев?

– Я скажу тебе как. – Доктор, остановился и резко обернулся к дочери. – Джек Найт набил себе руку, перевозя оружие и контрабандный бренди во время наполеоновской блокады. Он известный преступник. И забудь, что ты его когда-либо видела. Думаешь, почему он настоящий король в Порт-Рояле? Сама знаешь, это город пиратов и разбойников.

– Если он такой негодяй, то откуда ты его знаешь?

Доктор Фарради с сомнением посмотрел на дочь, потом устало объяснил:

– Твоя тетушка Сесилия в юности дружила с леди Морой Прескотт, младшей дочерью маркиза Гриффита. Прескотт – это семейное имя. Через сестру я и сам немного знал эту девушку. Высокомерная пустышка, вот как я всегда думал. Именно тогда я и познакомился с лордом Джеком. Он был влюблен в леди Мору, но пожениться им не позволили. – Помолчав, доктор Фарради неохотно добавил: – Они были так молоды и влюблены. – Он снова замолчал, погрузившись в воспоминания. – Сестра рассказывала мне, что, когда лорд и леди Гриффит приказали дочери сообщить своему поклоннику, что она никогда не выйдет за него замуж, молодой человек пытался уговорить девушку бежать с ним. – Доктор пожал плечами. – Мора отказалась. Лорд Джек в бешенстве покинул Англию и, насколько мне известно, никогда больше туда не возвращался.

«Такой же беглец, как и ты, папа», – подумала про себя Иден.

– А теперь извини, мне надо отдохнуть и переодеться. День был очень тяжелым. Ужинаем через час. – И он зашагал прочь. – Кстати, вот еще что. – Доктор обернулся. – Племянник шамана согласился быть проводником на Амазонку. Мы выступаем через три дня.

Иден застыла на месте и в ужасе смотрела в спину отцу, но тот больше не оборачивался. Неизбежность этой сумасшедшей авантюры потрясла ее, как будто до нее только сейчас дошло, что ее участь решена бесповоротно.

Нет! Ни за что! В отчаянии она повернулась и посмотрела вслед удаляющемуся по реке судну, вместе с которым таяла всякая надежда на нормальную жизнь. Иден склонила голову и зарылась пальцами в густые пряди своих волос. Что делать? Что делать?

И тут ее взгляд упал на выдолбленные из бревен каноэ, которые, как всегда, были пришвартованы к убогой пристани. Секунду она смотрела на лодки, потом в голове молнией вспыхнула мысль.

Да!

Отец и Коннор сами довели ее до этого. Иден мгновенно приняла решение. Сердце колотилось с отчаянной силой. Судно все уменьшалось вдали. Решено! Иначе отец не остановится, и они сгинут в дебрях Амазонки из-за его упрямства.

В глубине души Иден знала, что он все бросит и пойдет за ней, даже если придется вновь столкнуться с цивилизацией. Возможно, увидев Англию снова, он решит, что там все не так уж плохо. Возможно, ее побег спасет этого упрямца от неминуемой смерти.

Есть еще Коннор. Сбежав, она удалится от него. Пора ему понять, что она не желает провести всю жизнь в этих джунглях в качестве его супруги. Поцелуй с Джеком должен был отрезвить его, но Иден понимала, что сейчас он в ярости, и боялась оказаться с ним лицом к лицу без всякой защиты. Здесь нет закона, здесь господствует право сильного, и Коннор не преминет им воспользоваться. Все эти годы он сдерживал страсть, ждал, пока она созреет, но теперь, увидев, как Иден отвечала на поцелуй Джека, он не станет терпеть, ей придется сдаться и навеки остаться с ним. Страшная участь!

Иден не стала терять время и быстро прикинула, что ей понадобится в пути.

Коннор ушел из лагеря, прихватив с собой ружье. Таким образом он пытался справиться с бушевавшим в нем гневом. Действовать надо быстро, пока он не вернулся.

Джек предупредил ее, что случится, если она окажется на борту, но если он ничего не узнает, то ничего и не случится. Она постарается не попадаться ему на глаза до самой Англии. Наблюдения за лесными обитателями научили ее прятаться.

В лагере она проскользнула в палатку-лабораторию, быстро отобрала самые важные образцы работ отца, чтобы показать новому лорду Пембруку, как обещала Джеку, надежно упаковала их в рюкзак и побежала собирать свои вещи. Иден понимала, что надо спешить, иначе «Ветер Фортуны» отправится в Англию без нее.

В доме на сваях она переоделась в панталоны, рубашку и старую кожаную куртку отца, которую надевала, сопровождая мужчин в самые дальние их экспедиции. Шейный платок на голове тоже поможет скрыть свой пол в случае, если кто-то из команды ее заметит. Второпях она пошвыряла в рюкзак кое-какие припасы и вещи, включая последнее письмо кузины Эмили с ее бедфордширским адресом и несколько номеров «Ла белль ассамбле».

Все готово. Осталось только попрощаться, но на это она не решилась. Оглядев лагерь, Иден заметила отца, который что-то втолковывал слугам. На миг горестная волна захлестнула ее сердце, но девушка решительно тряхнула головой, отгоняя сомнения.

Вперед! Такой шанс выпадает только раз в жизни.

Задержавшись у бамбукового столика, Иден написала короткое письмо отцу и Коннору, объясняя свой поступок. Затем выскользнула в боковую дверь и, сокращая путь, пробежала по короткой грязной тропинке к причалу, побросала вещи в свое проверенное каноэ, уселась и, не оставляя себе ни минуты на сомнения, взялась за весла. Через мгновение она уже изо всех сил налегала на весла. Гребла быстро, до боли в плечах. Краешком глаза она отмечала зловещие бугристые силуэты, тут и там рассекавшие воду, но и не думала отказываться от своего плана.

Примерно через полчаса этой опасной гонки она заметила речное судно, чей ход замедляла груженная лесом баржа. Судно продвигалось по основному руслу, а Иден скользнула в узкий параллельный рукав и, скрытая зеленой порослью, могла оставаться незамеченной.

Течение усилилось, каноэ двигалось быстрее, в воздухе ощущался соленый привкус. На берегах появились мангровые рощи. Приближался залив Париа.

Иден удовлетворенно расхохоталась, заметив, что обогнала судно, огибавшее речную мель. Она не собиралась устраивать гонки, но у нее будет преимущество, если она попадет на побережье раньше лорда Джека.

Вскоре лодку вынесло на длинный песчаный пляж, окаймленный цепочкой высоких пальм, с греющимися на камнях толстыми игуанами. Впереди лежал океан, а чуть к северу – остров Тринидад.

Узкий пролив между островом и континентом назывался Змеиная Пасть. В нем стоял на якоре величественный семидесятичетырехпушечный корабль с тремя огромными мачтами и густой сетью оснастки.

«Нет места?» – фыркнула Иден и, подняв к глазам подзорную трубу, прочитала на борту название корабля – «Ветер Фортуны». Да, это его корабль, огромный, как замок, сверкающий смертоносным вооружением.

Пораженная величественным видом корабля, Иден разглядывала крашеную фигуру на носу, снующие вокруг корабля шлюпки, две оружейные палубы, двухсотфутовый обитый медью корпус, позолоченную и украшенную резьбой корму.

«Как же мне туда попасть? – размышляла Иден, продолжая смотреть в окуляр. – Взобраться по веревке? Я отлично умею лазать. Нет, меня заметят. Может быть, спрятаться в один из этих больших ящиков, которые они поднимают на борт? Неплохой план».

Бросив прощальный взгляд на джунгли – увидит ли она их снова? – Иден выскочила на берег и, прячась за скалами, стала перебежками продвигаться к огромной куче деревянных ящиков, которые доставлялись шлюпками на корабль.

Внимание матросов было занято погрузкой, все очень спешили, потому что судно с баржей пришло позже намеченного. Иден осторожно подползла к ящикам с различной маркировкой: кокосы, ананасы, лимоны, манго, бананы. Девушка сильным рывком оторвала верхнюю крышку одного из ящиков, быстро нырнула внутрь и вернула крышку на место.

Внутри ящик был размером с ловушку для ягуара. В голову тут же пришла мысль о Конноре. Что он станет делать, когда узнает о ее бегстве?

Тяжело дыша от усталости, вернулись матросы, чтобы продолжить погрузку ящиков на шлюпки, а затем доставить их на гигантский корабль. От страха у Иден перехватило дыхание.

– Черт возьми, ну и тяжелые эти лаймы! – вскрикнул матрос в красной робе, когда подхватил ящик, где пряталась Иден.

– Зато не будет цинги.

– Проклятие, Шарки, ну-ка помоги, не то я сломаю спину.

Иден так никто и не обнаружил. Ее ящик, как и все остальные, установили на шлюпке, которая вскоре закачалась на волнах. Беспрестанно проклиная жару, матросы гребли к кораблю.

Сдвинув несколько лимонов, Иден заглянула в щель и была поражена размерами корабля. Казалось, его голые мачты касаются небес. Сверху спустился металлический крюк с платформой. Матросы начали перегружать ящики.

– Эй, Боб, думаешь, кэп заметит, если мы прихватим парочку лимонов? – буркнул крупный парень с серьгой в ухе.

Иден сжалась в комок и стала молиться.

– Дубина! Конечно, заметит. Сам знаешь. Вяжи крепче. Свалится в воду – он голову тебе оторвет.

– Вира помалу! – выкрикнул хриплый голос.

Вторая бригада матросов взялась за дело на борту, они крутили катушку огромной лебедки, и платформа с ящиками ползла вверх, а на гакаборте двое впередсмотрящих напряженно следили за морем, чтобы не пропустить появление испанского флота.

В щель Иден видела воду, и землю, и бесконечное море джунглей. Казалось, над ними пылает пожар – так ярко блестели верхушки деревьев в лучах заходящего солнца. Ориноко выглядела как расплавленное золото. Иден смотрела на лабиринт проливов в дельте реки, на далекие горы с плоскими вершинами, которые здесь называли тепу – зелеными холмами.

Где-то в этом диком раю сидит над микроскопом ее отец, полагая, что Иден в это время готовит ужин. На миг девушка ощутила угрызения совести, но тут же их отбросила. Впереди – Англия!

Когда платформа с ящиками проплывала над главной палубой, Иден заметила приставшее к пляжу судно с баржей. Лорд Джек выпрыгнул на песок, по мелководью прошел к берегу, окатил лицо водой из реки. На губах Иден до сих пор горел вкус его поцелуя, и она с острым интересом наблюдала, как он плещет водой на рассыпавшиеся волосы и направляется к матросам. Те и прежде трудились изо всех сил, а сейчас, казалось, удвоили усилия.

«Не стоит ему попадаться», – шептал ей женский инстинкт, но тропическое солнце уже вплавило образ капитана в ее сердце.

Затем Иден погрузилась во тьму. Ящик опустили сквозь широкий люк в чрево этого гигантского корабля, и наконец он отыскал свое место глубоко внизу, в дальнем уголке грузового трюма.

Глава 5

В эту ночь под покровом тьмы «Ветер Фортуны» выскользнул из прибрежных вод, обогнул нижнюю оконечность острова Тринидад у мыса Галеото, счастливо избежал встречи с испанскими патрулями, на двенадцатой параллели резко изменил курс и двинулся на северо-восток.

Джек приказал команде соблюдать тишину и погасить бортовые огни.

Ночь была тихой, луна во второй четверти освещала редкие скопления облаков. Светящиеся тропические водоросли тускло поблескивали на воде.

– Лейтенант, с какой скоростью идем?

– Пять узлов, сэр.

«Неплохо для груженого судна», – решил Джек. Они пока не вышли из зоны коралловых рифов, и следовало соблюдать осторожность.

Тринидад и Тобаго окружены сонмом более мелких островов, вокруг которых множество мелей и рифов, а потому на судне подняли лишь часть парусов. И только когда «Ветер Фортуны» достиг континентальной границы, где неглубокие прибрежные воды обрываются в бездну, капитан отдал приказ поднять все паруса.

– Как барометр, Кларк? – спросил Джек боцмана.

– Устойчиво, сэр. Джек кивнул.

– Ну, ребята, давайте, – пробормотал он и беспокойно зашагал от шканцев к носу. Сзади слышалось клацанье когтей по доскам палубы – это следовал за хозяином его верный товарищ, бультерьер Руди.

Руди, плод незаконного союза бульдога и белого английского терьера, был коренаст, невысок и абсолютно бесстрашен.

Он топал по палубе так, словно был хозяином корабля или даже всего океана. У Руди была белая короткая шерстка, а вокруг одного глаза имелось черное пятно, похожее на полученный в драке синяк. Джек считал пса самым лучшим другом, какого имел за всю жизнь, но никто бы не заставил его признать это вслух.

– Сэр, уже сто футов под килем, – доложил рулевой.

– Отлично! – На лице Джека наконец появилась улыбка. – Поднять все паруса, ребята. Курс на средние широты, поймаем западный ветер.

Матросы взлетели по веревочным лестницам на реи. Джек с сигарой во рту, закинув голову, следил за командой. Уже через четыре минуты два акра серебристого полотна засияли в лунном свете. У Джека всегда перехватывало дыхание, когда он чувствовал, как оживает корабль, как наполняются его паруса.

– Он у нас красавец, да, лейтенант?

Пибоди улыбнулся, разделяя его чувства:

– Да, капитан.

Джек подошел к поручням. Далеко внизу, сопровождая судно, ныряли и выпрыгивали над волнами дельфины. Их влажные тела поблескивали в лунном свете. Хороший знак, и, кажется, все идет гладко, но капитан задумался. Его мучило сожаление. Перед глазами стояла понурившаяся фигурка Иден Фарради. Хотел бы он ей помочь, но Джеку, как всегда, досталась роль негодяя. Он вздохнул и покачал головой. По возвращении, доставляя наемников Боливару, он непременно навестит ее и вытащит из этой дыры, понравится это ее отцу или нет. А если тот парень с ружьем снова надумает в него целиться, Джек сумеет с ним разобраться.

Тут его внимание привлекло настойчивое повизгивание. Руди стоял с любимой палкой в зубах и вилял хвостом.

Джек улыбнулся, взял палку у него из пасти и широким взмахом швырнул ее в сторону кормы.

– Апорт! – скомандовал хозяин, но Руди не нуждался в советах. Он уже летел к цели так, словно эта палка была отлита из золота.

Целую неделю Иден терпела темноту грузового трюма, хотя ей так хотелось увидеть свет, вдохнуть свежего воздуха.

Корабль шел на север. Температура в трюме падала. Страна вечного лета и привычной жары осталась позади. В памяти Иден всплывали смутные воспоминания об осени – свежая прохлада солнечных дней и холод по ночам, а они направляются туда, где февраль – середина зимы, но едва ли они попадут в Англию раньше конца марта.

Темнота больше всего досаждала Иден. Целыми днями она слышала, как скребутся крысы, надеясь, что они не обнаглеют до такой степени, чтобы укусить ее.

Кроме того, у нее теперь было время обдумать, к чему может привести ее безрассудное приключение. Долгими часами она вспоминала то, что говорил о Джеке Найте ее отец, но размышления не давали ответов, а лишь порождали новые вопросы.

Почему, например, ему не позволили жениться на девушке, которую он любил, на леди Море? Лорд Джек – второй сын герцога, почему же родители Моры сочли его неподходящей партией для своей дочери? В чем причина его долгого отсутствия в Англии? Разве у Джека нет семьи?

И что он в действительности делал в тот день в джунглях? Иден помнила, как он посмотрел на нее, когда она спросила его о поездке к мятежникам. Чем бы этот авантюрист ни занимался, он явно не хотел, чтобы Иден об этом узнала.

Любопытство не давало ей покоя. Вот почему Иден решила поискать ответы. Вынула из рюкзака свечку и с помощью кремня зажгла огонь. Конечно, свечку следовало экономить, но свет был таким блаженством! Она решила немного осмотреться.

В просторном грузовом трюме не было разгадок тайн, которые хранил Джек, зато здесь было огромное количество всевозможных припасов. Бочки воды и вина. Разнообразные инструменты и запасные паруса. Порох и пушечные ядра. Масса продуктов, которых ей с лихвой хватит на самое длинное путешествие, но духота стояла невыносимая.

Иден не требовался совет ее отца-доктора, чтобы понять: в таких условиях процветают любые инфекции. Она даже сомневалась, хватит ли ей воздуха еще хотя бы на пару дней, и решила подняться на следующий уровень, чтобы подыскать себе другое укрытие.

Наутро она так и сделала – проскользнула на нижнюю палубу, где провела несколько дней. Здесь тоже не было дневного света, потому что эта палуба располагалась ниже ватерлинии, но тут в узких коридорчиках горели фонари, и помещение вентилировалось. Морской воздух проникал между досками щитов, прикрывавших люки на верхней палубе.

На нижней палубе тоже имелись съестные припасы, а также товары, которые лорд Джек вез на английский рынок. Ценные породы дерева занимали большую часть места, но были там и сахар, ром, хлопок, табак, индиго.

Во время своих вылазок Иден вскоре обнаружила помещение, где хранились хлеб и сыр. Корабельные коты несли там неусыпную вахту. Еще она нашла мастерскую столяра, каморку казначея, ворчливого типа, ведавшего всеми припасами.

Иден часто слышала, как напевает, постукивая молотком, столяр, как бубнит себе под нос казначей, пытаясь свести баланс, но все же ей удавалось скрываться от посторонних глаз, дружила она лишь с корабельными котами.

Пытаясь хоть чем-нибудь себя занять, она вспоминала свои былые фантазии о сияющих бальных залах, нарядных дамах и господах, весело кружащихся под модную музыку, но вскоре обнаружила, что сами фантазии изменились. Каждый раз, воображая себя на балу, она видела, как, отделяясь от группы танцующих, ее приглашает один и тот же кавалер – тот самый Черный Джек, бывший пират.

«Ветер Фортуны», вырвавшись из испанских вод, прошел за две недели тысячу миль и продолжал двигаться со скоростью восьми узлов на северо-восток, миновал теплое Саргассово море и оказался в холодной Атлантике.

Плавание проходило спокойно. Дюжина матросов драила палубы, другие тренировались в стрельбе или несли вахту. Все были подтянуты и дисциплинированны.

Прогуливаясь с Руди по палубам, Джек не мог не радоваться плавному ходу своего превосходного корабля, не мог не испытывать чувства удовлетворенности, надежности, благополучия. И все же…

Джек не привык сам себя обманывать и сейчас видел, что в его жизни есть провал. Пустота. Он и раньше испытывал смутное беспокойство, но умело игнорировал его, однако теперь, после Венесуэлы, оно обострилось и превратилось в безымянную жажду, щемящую тоску.

Он создал империю, нажил огромное состояние и может на равных соперничать со своими благородными братьями, но у него нет никого, с кем можно разделить все эти радости, более того, ему некому их оставить. Если он неожиданно погибнет, а при его образе жизни это вполне возможно, все созданное им умрет вместе с ним.

Разумеется, решение лежит на поверхности. Ему нужны сыновья. У отца их пятеро, значит, ему нужно шесть. Но чтобы иметь наследников, сначала надо обзавестись женой. Эта перспектива настолько не радовала Джека, что он годами отгонял даже мысль о ней.

Разве можно найти женщину, которая родит ему сыновей, а потом оставит его в покое? Джек вышагивал по палубе, мучаясь неразрешимой проблемой, и видел лишь одну приемлемую кандидатуру – Иден Фарради.

А почему бы и нет? Эта девушка способна сама о себе позаботиться. Черт возьми, если он постарается, то сможет на ней жениться. Вспомнить только условия, к которым она привыкла! Он способен обеспечить ей такую роскошь, что она, вероятно, сделает для него все, что угодно. Девчонка способна на верность, ведь не покинула же она отца во всех его скитаниях. Да она будет счастлива выбраться из своих джунглей, а ведь Джек может дать ей неизмеримо больше! И она этого достойна!

Их встреча была короткой, но Джек успел отметить в Иден качества, позволявшие ей родить ему отличных сыновей. В ней есть сила, уверенность, прекрасное здоровье, острый ум, находчивость, смелость. Наверняка она станет замечательной матерью, ведь даже о нем она сумела позаботиться, удалив занозу. Если учесть, что сам он эгоист, то такое качество своей будущей жены, как любовь к детям, казалось Джеку просто необходимым.

Иден не просто избалованная мисс из общества. Повзрослев, она превратится в настоящую королеву, способную удержать форт, пока он будет болтаться в дальних краях своей империи.

Она помогала Виктору в сложных научных опытах, так почему бы ей не приглядывать за делами в компании Джека? Да она просто идеальная жена – благоразумная, надежная, самостоятельная, настоящий деловой партнер!

Джек никогда не рассчитывал найти такую женщину, а теперь вот встретил Иден Фарради. Встретил в джунглях, где ее никто не мог увидеть, где он ее поцеловал, и этот поцелуй до сих пор не давал ему покоя.

Черт возьми, а вдруг она не захочет иметь с ним дела после того, как он оставил ее в лесу, не взял с собой в Англию? Но в тот момент у него не было выбора.

Джек продолжал беспокойно вышагивать по палубе.

– Пока никаких признаков «Валианта», – сообщил ему первый лейтенант, не отрывая глаз от бинокля.

– Я и не думаю, что старик появится раньше сороковой параллели, – с улыбкой пробормотал Джек, вспомнив своего дядю, лорда Артура Найта. Хорошо, что есть хотя бы один член семьи, с которым он может общаться. Вероятно, так сложилось потому, что в свои молодые годы его дядя, один из самых выдающихся Найтов, а теперь настоящий набоб, тоже был паршивой овцой в стаде.

Много лет назад лорд Артур Найт, второй по старшинству в семье герцога, поссорился со своим братом, прежним герцогом Хоксклиффом, плюнул на семейную империю и отправился в Индию, чтобы самому пробить себе дорогу. Разбогател, женился, вырастил двух отличных сыновей и красавицу дочь, сделал карьеру в Ост-Индской компании, а позже своим опытом в колониальных делах помог Джеку и практически заменил ему отца.

Сейчас они с Джеком договорились вместе вернуться на родину предков в основном ради взаимной моральной поддержки, оба не знали, который из двух повергнет семейный клан в больший шок.

– Полагаете, сэр, ваш дядя может захватить с собой мисс Джорджи? – спросил Трайерн.

Джек расхохотался:

– Нашу королеву красоты и владычицу Бомбея? Надеешься, что ради тебя она оставит все светские развлечения?

– Нет, конечно, – вздохнул Трайерн, – но может же человек помечтать…

– Забудь ее, иначе она проглотит тебя с потрохами.

– Это точно, но думаю, я бы не возражал.

– Смотри, ведь это моя кузина.

Беседу прервал Руди, разразившись отчаянным лаем, – ему не давала покоя надежда добраться до уток и кур, которых содержали в ящиках на спасательных шлюпках. Оттуда немедленно ответили тревожным кудахтаньем и кряканьем. Джеку пришлось взять Руди за ошейник, шутливо попенять ему на дурные манеры и отправиться в свою роскошную каюту для дневного времяпрепровождения.

В просторных покоях капитана юнга Финеас Патрик Мойнахан, по-домашнему Ниппер, девятилетний грязнуля, прислуживавший лично Джеку, чистил его сапоги, но тут же отвлекся, отвечая на энергичные приветствия Руди.

– Пошел, пошел… – Ниппер с хохотом повалился на пол, но Руди не думал уходить, он облизал мальчишке щеки и приготовился играть дальше, однако Джек остановил развлечение:

– Мистер Мойнахан, мне нужен клерк, мистер Стокуэлл. Пойди и позови его. Я должен продиктовать письмо.

– Не могу, кэп. Он в лазарете – тропическая лихорадка.

– Вот как? – удивился Джек.

Стокуэлл еще вчера жаловался на недомогание, но Джек не обратил на это внимания.

– Мистер Мойнахан, у тебя лоб в ваксе.

Ниппер хотел стереть грязь, но только сильнее ее размазал.

– Мартин! – позвал Джек лакея, чтобы тот заменил клерка. Явился маленький аккуратный человечек.

В этот момент в дверь постучали.

– Войдите. Что случилось, Броуди? – спросил Джек вошедшего старшину.

– Кэп, мне бы поговорить… – Старшина мял в руках фуражку.

– Говори.

Но Броуди с привычной осторожностью военного человека выжидательно смотрел на Мартина.

– Думаю, вам следует знать, сэр, – помявшись, продолжил он. – В команде поговаривают, что на Тринидаде мы подцепили безбилетника.

– Вот как?

– Так точно, сэр. Один столяр говорил, что видел на нижней палубе молодого парня.

Джек на мгновение задумался. Броуди ждал.

– Возьми пару человек, спустись туда и все осмотри. Если обнаружите кого-нибудь, кого нет в нашем реестре, заставь его работать. Каждый должен платить за проезд, иначе…

Джек вдруг умолк, смущенный воспоминанием о рыжеволосой головке Иден Фарради.

Нет-нет, это невозможно. Иден отчаянная девушка, но не сумасшедшая.

Да и невозможно, даже в полумраке, спутать такую красавицу с парнем. Наверняка какой-нибудь бедолага с Карибских островов отправился на поиски лучшей жизни. Джеку частенько случалось обнаруживать на борту «зайцев». Обычно их заставляли работать, а если те отказывались, сдавали властям как воров. В конце концов, у Джека не богадельня.

– Напомни команде, что каждый, кто будет покрывать «зайца», подвергнется штрафу.

– Будет сделано, кэп, – солидным тоном отозвался Броуди.

– А ты куда? – спросил Джек вскочившего было Ниппера.

– Ну… это… послушать, что говорят.

– А сапоги дочистил?

– Почти, надо еще раз пройтись. Вакс еще не просох.

– Вакса, – поправил Джек.

– Вакса, сэр, – повторил Ниппер. – Вы всегда говорите, надо учиться, вот я и…

– Ладно, ладно, мистер Мойнахан, беги.

Ниппер пулей вылетел из каюты, Джек пожал плечами и начал диктовать:

– «Дорогой Абрахам, я с большим сожалением наблюдаю, как за прошедшие годы отношения между нашими компаниями все более охлаждаются. Несмотря на все мои усилия… – Джек умолк, задумавшись о своем.

– Сэр?

Нет, это не Иден Фарради! Не может быть! Она не могла… Или могла? Надо помнить, с кем имеешь дело. Она не обычная женщина, эта маленькая дикарка.

Потому она и нужна ему, потому и запала в душу. Как бесстрашно она летела с ветки, как смело смотрела в глаза Черному Джеку!

Но хватит ли ее безрассудства, чтобы тайком пробраться на его корабль? А вдруг хватит? Значит, все это время, пока он так отчаянно о ней мечтал, она была здесь, у него под носом? Джек зарычал.

– Милорд?

– Мартин, ты свободен. После закончим.

Джек обязательно должен взглянуть на этого «зайца».

Пристроив голову на мешок с сахаром, Иден лениво перелистывала страницы «Ла белль ассамбле». Ее вконец измучили скука и однообразие путешествия. Внезапно она насторожилась. Джунгли научили ее улавливать малейшие звуки.

Девушка тут же скатилась вниз, не дыша, заползла за ящики с фруктами и прислушалась: по деревянным доскам палубы шлепали босые ноги.

– Эй, ты, выходи! Выходи, кому говорю! – прокричал высокий голос.

Иден нахмурилась, голос показался ей совсем детским.

– Выходи! Чего прятаться? Все равно узнают!

Конечно, это ребенок. На кораблях служат и дети – юнгами, лакеями. Иден испытала невольное облегчение: ну какой вред может принести ребенок, – к тому же она так соскучилась по человеческому обществу. Иден тихонько влезла на нижний ящик, посмотрела в щелочку и увидела, как между мешками и бочками с кошачьей грацией крадется чумазый мальчишка.

Густая грива светлых волос давно нуждалась в стрижке. На мальчишке была короткая курточка, в которой он выглядел как маленький офицер. На ногах болтались белые штаны до щиколоток.

– Ты сбежал, да? У нас часто бывают «зайцы», которые хотят сбежать. А я – нет. Меня послала моя тетка Мойнахан. Учеником на корабль лорда Джека. Может, тебя тоже возьмут учеником. Я могу попросить капитана. Кэп меня слушает. Выходи, иначе тебя найдет мистер Броуди. Он знает, что ты здесь.

О Господи! Сердце Иден затрепетало от страха.

Она не стала выяснять, кто такой мистер Броуди, а подхватила рюкзак с ботаническими образцами и беззвучно скользнула к двери.

Надо немедленно выбираться отсюда! Взлетев по трапу, Иден оказалась на нижней оружейной палубе и чуть не влетела в матросский кубрик, где висело множество гамаков, одни моряки поглощали еду, другие весело попивали грог, третьи шумно выражали поддержку двум борцам в дальнем конце помещения. Девушку никто не заметил, она снова метнулась в темный проход и замерла от страха: пятеро грубого вида матросов двигались к трапу на нижнюю грузовую палубу. Иден спряталась в тени, понимая, что видит поисковую экспедицию мистера Броуди, затем шмыгнула к другому трапу и поднялась на среднюю оружейную палубу. Из люков доносился запах камбуза, слышались голоса команды. Вдоль бортов щетинились ряды пушек, но открытые люки создавали сквозняк, и девушка наконец вздохнула полной грудью.

Сквозь решетку люка проникали золотистые лучи солнца. Иден застыла на месте, а потом как загипнотизированная пошла на это сияние, остановилась в пыльном столбе света, откинула голову и на миг прикрыла глаза, наслаждаясь теплыми лучами на своей коже.

Внезапно она ощутила чье-то присутствие. Звуков не было, но в дальнем конце прохода темнел силуэт. Мужчина только что поднялся по трапу и сейчас, не двигаясь, смотрел на нее. Лицо его оставалось в тени, но свет падал на голову и могучие плечи, создавая светящийся ореол вокруг могучего торса.

Глаза их встретились.

Джек.

Взгляд аквамариновых глаз заворожил Иден, как взгляд удава завораживает кролика. Совсем как на балу в ее девичьих мечтах!

Через мгновение она вспомнила, что находится вовсе не в бальном зале, а в плавучей крепости, где он единовластный владыка, а она непрошеный гость. Джек сделал шаг в ее сторону, Иден стремительно развернулась и побежала прочь со всей легкостью, которую в ней воспитали джунгли, но корабль внезапно качнуло, и девушка чуть не влетела в офицерскую кают-компанию, где лейтенанты и гардемарины собирались обедать, однако тут же восстановила равновесие и бросилась дальше.

За спиной раздавались приближающиеся шаги Джека. Впереди была открытая палуба. В отчаянии Иден бросилась к двери, обозначенной «спасательные буи», влетела внутрь, вдавилась в кучу спасательных кругов из твердой пробки и, затаив дыхание, что есть силы притянула к себе дверь.

Стук сердца почти заглушал мощные шаги по доскам палубы.

– Что-то случилось, кэп?

– Здесь никто сейчас не проходил? – раздался командный баритон Джека.

– Проходил, сэр. Кажется, кто-то из рулевых. Только что здесь пробежал.

Джек замер у самой двери каморки. Иден перестала дышать. Секунды ползли мучительно медленно, наконец Джек, очевидно, решил идти дальше.

Иден с облегчением вздохнула и вдруг услышала, как следом за шагами капитана раздались легкие постукивающие звуки. Неужели собака? Из щели внизу двери долетело посапывание. Иден почти различала черный влажный нос. О нет!

Пес разразился отчаянным лаем. От страха у Иден сжалось сердце. Что делать? Сражаться? Бежать?

– Руди, ты что? Что с тобой?

До слуха Иден донеслись возвращающиеся шаги капитана.

– Сэр, он, видно, загнал сюда кошку.

– Посмотрим.

Джек ухватил Руди за ошейник, передал пса Пибоди и жестом приказал увести животное.

На шум из кают-компании вышли остальные офицеры. Джек махнул рукой, не позволяя им приближаться, и вынул из-за пояса кортик – он все еще не был уверен в том, чью фигуру видел в призрачном полумраке, – распахнул дверцу и схватил кого-то за одежду. Изнутри донесся тоненький крик.

– Ну-ка выходи! – И Джек вытащил «зайца» наружу.

Джек подготовился к тому, что увидит, но все равно был потрясен. Да, это была она, перепачканная, загнанная в угол, испуганная. Он разжал руки, как будто обжегся, и быстро окинул взглядом грязный платок, несвежую рубашку, мужскую куртку и подвязанные веревкой штаны.

– И в таком виде вы собираетесь покорять лондонский свет?

Девушка завопила и бросилась на Джека. Да, надо было воздержаться от столь циничного приветствия. Иден оттолкнула его и проскочила мимо, Джек успел ее ухватить, но в руках остался один рюкзак. Пленница убегала. И убегала вместе с его пистолетом! Она выхватила его, когда нырнула под руку Джека.

– За ней! – проревел Джек.

– За ней? – раздалось недоуменное эхо голосов.

От бешеного взгляда капитана молодой гардемарин побледнел как мел.

Разрази гром эту чертовку!

Джек, грохоча подковами, бежал за своими людьми, проклиная свою незваную гостью. Как смела она похитить его оружие?! Да еще на глазах у половины команды! И как он позволил? Такие красотки, как Иден Фарради, способны обвести вокруг пальца любого мужчину.

– Куда вы собираетесь деться? – заорал он во весь голос ей вслед. Девчонка напомнила ему загнанную лису, за которой несется свора собак.

В панике она бросилась на верхнюю палубу. Дневной свет наверняка ослепил ее. Девушку окружила уже поднятая по тревоге команда матросов.

– Полегче, парень, полегче! – Добрый старый Хиггинс пытался овладеть ситуацией.

– Парень или девка? – в восторге завопил другой матрос. – Кэп говорит, это она!

Матросы пораженно зашептались. Джек видел – окруженная со всех сторон девушка не собиралась сдаваться: в одной руке у нее сверкнул знакомый мачете, в другой – украденный пистолет.

– Она?

– Не…

– Видишь, он в штанах.

– Ну и что? Может, это леди-пират, как Красная Мэри или Красотка Энн? – вмешался один из знатоков истории.

– Я не пират, уроды! – выкрикнула Иден. – Прочь с дороги!

В ответ раздался оглушительный хохот. Джек сердито хмурился, но молчал: пусть девчонка поймет, что мир не похож на ее тихую обитель в джунглях. Небольшая порция грубых мужских насмешек – как раз то, что требуется. Может быть, тогда малышка поймет: нельзя делать все, что взбредет в голову. Девчонка ничуть не лучше своего сумасшедшего отца. Сама впуталась, пусть сама и выпутывается. Джек был готов в любую минуту прийти ей на помощь, но продолжал стоять у шкафута, скрестив на груди руки.

Матросы со смаком обсуждали пол неожиданного гостя. Оно и понятно – мужская одежда очень ловко сидела на девушке, она уверенно держала и нож, и пистолет. Джек даже ощутил легкую гордость за свою маленькую тигрицу.

Она изрядно похудела со времени их встречи в джунглях. Черты лица заострились. Фигура казалась совсем хрупкой, но все же в ней чувствовалась сила молодости. И все равно это была просто девчонка!

Окинув взглядом стену потных, грязных неотесанных мужчин, Иден посмотрела на Джека. В ее зеленых глазах читались отчаяние и просьба о помощи.

Джек отозвался вежливой улыбкой, намереваясь увидеть следующий ход пленницы. В ответ на эту демонстрацию веселого безразличия мольба в глазах Иден сменилась упрямым ожесточением. «Пошел к черту, Джек Найт! Обойдусь без тебя!»

Джек повидал на своем веку массу отчаянных беглецов. Он и сам был из их числа. Обычно из таких получались прекрасные матросы. Морская дисциплина обломает кого угодно. Однако все эти молодцы были мужского пола, но сейчас Джек остро чувствовал, что перед ним женщина, а эти существа живут совсем по другим законам.

На сцене появился Трайерн, старший по вахте.

– Назад! По местам! Кэп сам разберется с мальчишкой. Ну-ка оставьте его в покое!

Джек с иронией приподнял бровь.

– Мистер Трайерн, говорю вам, нет никакого мальчишки! – постарался просветить офицера один из матросов.

– Как нет? Есть! – кричали другие.

– Да смотри же ты! Глаза, видишь, глаза? А рот? Девчонка, точно тебе говорю.

Его оппонент закатил глаза:

– Хорошенькие куколки не палят из пистолетов!

– Ты кто? – потребовал ответа громила Балласт, главный баламут на корабле. В команде он считал себя главным и подчинялся только Броуди и капитану. – Девчонка или парень? Покажи оснастку, и дело с концом!

– Назад! – крикнула Иден, когда Балласт протянул к ней руку, но промахнулся – девушка ловко увернулась.

– Не ломайся! Покажи, что у тебя там! – продолжал Балласт. Матросы весело ржали.

– Оставь парня, – храбро возразил громиле Хиггинс.

Балласт отшвырнул его, тот отлетел в толпу матросов.

– Пойди и полижи сапоги капитана, на это ты точно годишься!

Джек бросился на помощь девушке, но опоздал. Балласт с наглым смехом бросился на нее, Иден взмахнула мачете, и матрос упал с раной на татуированной руке.

– Ах ты, негодяй! – Балласт вскочил и выхватил нож.

– Попробуй! Получишь пулю в лоб, – с поразительным самообладанием ответила Иден.

Матросы затихли.

В этот момент резкий порыв ветра сорвал платок с головы Иден, и золотистые локоны рассыпались по ее плечам и груди. Крик удивления вырвался у всех присутствующих.

– Хватит! – Выхватив нож, Джек спрыгнул с квартердека. – Эта девушка находится под моей защитой, – объявил он и свирепым взглядом обвел толпу. – Если кто-нибудь тронет ее хоть пальцем, я своими руками повешу негодяя на рее! Ясно?

Матросы предпочли убраться от гневного взгляда своего капитана. Балласт зажимал рану на руке. Он уже сожалел, что попал в такую историю на глазах у лорда Джека.

– Мы, сэр… э-э-э… Поймали «зайца». – Балласт не сомневался, что это не сойдет ему с рук.

– Вижу, отправляйтесь в лазарет. Вы мне всю палубу заляпаете.

– За работу! – приказал Трайерн команде.

Джек бросил на Иден сердитый взгляд, в глубине души сожалея, что дело зашло так далеко.

– Верните пистолет.

В распахнутых зеленых глазах девушки плескался запоздалый ужас.

– Ни за что! – сглотнув, проговорила она.

– Иден, – мягко начал Джек, – вы «заяц» на моем корабле. К тому же на виду у всех украли мой пистолет.

Иден облизала пересохшие губы.

– Но, Джек…

– Теперь вы должны бояться только меня одного, – с угрозой в голосе проговорил он. – Верните этот чертов пистолет!

Джек не двинулся с места. Матросы медлили расходиться, украдкой наблюдая, как эта бешеная девица смеет не подчиниться их капитану. Тот нетерпеливо щелкнул пальцами и протянул ладонь, ту самую, из которой она вынула занозу.

Джек не сводил с Иден напряженного взгляда, а она никак не могла решиться. Борьба противоположных эмоций отчетливо читалась на ее хорошеньком личике. Наконец Иден сдалась и протянула капитану оружие. Джек сунул его за пояс.

– Ну вот, это совсем не трудно. Теперь нож.

– Нет!

Он снова щелкнул пальцами.

– Нож мой. Вы не можете его отнять.

Джек молча смотрел на девушку.

– Джек, ну пожалуйста!

– Отдайте нож, – жестко проговорил он.

– Бревно! – в сердцах выкрикнула Иден и протянул ему нож. В ответ Джек лишь приподнял бровь.

– Трайерн, передайте мне рюкзак.

Лейтенант подчинился.

– Что в нем такое, дорогая? – спросил Джек, удивляясь легкому весу рюкзака.

Иден не отвечала, тогда Джек сам заглянул внутрь. В боковом кармане лежал украденный в трюме апельсин, а кроме него ничего не было, только какие-то листья в вощеной бумаге. Джек отлично понял, что это такое, но хотел подразнить девушку:

– Сорняки? – Он швырнул апельсин Нипперу, а рюкзак вернул Трайерну. – Выбрось за борт.

– Нет! – закричала Иден. – Мистер Трайерн, не надо!

Трайерн заколебался. Сердце его разрывалось между преданностью капитану и долгом мужчины. Иден задрала подбородок и указала на засушенные части растений:

– Вы отлично знаете, что это не сорняки. Это образцы лекарственных растений. Мой отец обнаружил их в джунглях Ориноко. В Лондоне я хочу показать их лорду Пембруку.

– Вот как?

– Да, Джек.

– Капитан, – поправил он девушку, ставя ее на место.

Иден еще выше вздернула подбородок.

– Капитан, это очень редкие и ценные растения. Ученые из королевских ботанических садов наверняка захотят их высеять.

– Звучит увлекательно. Трайерн, вышвырните их за борт.

– Есть, сэр. – Лейтенант скрепя сердце направился к поручням.

– Нет! – снова закричала Иден.

– Подождите, – приказал Джек.

– Ну пожалуйста! – Иден с мольбой посмотрела ему в глаза.

– Ладно, мисс Фарради. Отдайте мне нож, а я пощажу ваши сорняки.

Иден гневно сверкнула глазами:

– Он вам нужен? Отлично. Вот он!

Она без предупреждения взмахнула рукой, нож засвистел, рассекая воздух, и воткнулся в мачту, совсем рядом с головой Джека.

Из всех глоток вырвался изумленный вздох.

Джек с гордостью созерцал свою пленницу, потом перевел взгляд на мачете. Нож все еще дрожал от удара. Лезвие на два дюйма впилось в древесину. А эта дикарка, его будущая жена, сложила на груди руки, задрала подбородок и с явным удовлетворением смотрела на капитана.

– Мисс Фарради, – Джек с укоризной покачал головой, – вы портите мой корабль.

Глава 6

Несмотря на гордую позу, Иден понимала, что теперь, без ножа и пистолета, она беззащитна. И когда лорд Джек двинулся к ней со своей убийственно спокойной улыбкой на губах, девушка побледнела и заметалась, не зная, где искать спасения. Бежать некуда. Ее взгляд упал на канаты оснастки.

– О нет, не стоит. – И он схватил ее за талию и закинул себе на плечо в тот момент, когда руки Иден потянулись к ближайшей веревочной лестнице. Она вырывалась изо всех сил, но Джек только хохотал.

– Отпусти меня, негодяй! Пират! Чудовище! – Иден визжала, лягалась, колотила его по спине, словно не понимая, что ее единственная надежда – хоть какие-то остатки рыцарства в его черной душе. Слабая надежда.

– Вы с ней поосторожней, кэп, – посоветовал ему щекастый матрос и весело подмигнул.

– Притащи мне в каюту бочку воды. От нее так и несет трюмом.

– А вот и нет! – взвизгнула возмущенная Иден.

– А вот и да. А потом еду и вино. Перестань лягаться, Иден.

– Ты заслужил.

– Я же не «заяц», – напомнил Джек, пронося ее мимо штурвала с рулевым, мимо группы молодых матросов, которые разинули от удивления рты.

Наконец он вошел в просторную каюту на квартердеке.

– Отпусти меня, черт тебя подери!

– Ну и лексика! В Лондоне тебе этого не простят.

– Ты… – прошипела она, осторожно сползая с его каменного плеча, – ты чудовище!

Джек усмехнулся и повернулся к двери, принимая у матроса бочку воды.

У Иден пересохло во рту. Вдруг осознав, что оказалась наедине с этим человеком, она нервно огляделась по сторонам. После стольких дней в темном трюме роскошный, но мужественный стиль убранства произвел на нее огромное впечатление.

Дневная каюта капитана явно предназначалась для конторской работы. Деревянные панели стен были украшены несколькими бронзовыми канделябрами и картинами в золоченых рамах. Пол выглядел странно, его скрывал раскрашенный белыми и черными квадратами холст, что очень напоминало мраморную плитку. В центре стоял круглый рабочий стол, над ним висела латунная люстра.

На тяжелом столе с львиными лапами вместо ножек лежало множество карт. Стол являлся частью гарнитура красного дерева, стулья из которого были обиты красной кожей, но доминировал в каюте огромный стол. Все вместе создавало впечатление конторы процветающего лондонского торговца, однако море напоминало о себе цепочкой иллюминаторов в дальней стене, сквозь которые открывался безбрежный океанский простор.

Под иллюминаторами тянулись широкие лавки, обитые той же красной кожей, что и стулья. Маленькая дверь вела на огороженную часть палубы с позолоченными перилами и низкими стульями. Там царила прохлада и гулял свежий ветер.

Джек запер дверь, скрывая за ней жадный взгляд веселого щекастого матроса. Иден, смутившись, сделала шаг назад.

– Мисс Фарради, вы весьма решительная особа. Я мог бы этим восхищаться, но от вас слишком много хлопот. Но делать нечего, вы – здесь, и придется с этим смириться. – Он окинул ее взглядом сверху донизу.

Иден неловко переступила с ноги на ногу.

– Так, – деловым тоном продолжил Джек, – раздевайтесь.

Иден распахнула глаза:

– Что?!

– Раздевайтесь и швырните одежду в океан.

– Я не стану делать ничего подобного.

Джек саркастически приподнял бровь:

– Простите?

– Нет!

– Это мой приказ. – Его взгляд потемнел. – Или предпочитаете, чтобы это сделал я?

– Не прикасайтесь ко мне! – закричала Иден и отскочила за стол.

– Тогда делайте, что я говорю, – бросил он, но не пошел к Иден, чтобы выполнить свою угрозу, а скрылся в просторной кладовке, примыкавшей к каюте.

Разумеется, Иден не стала выполнять его приказ, а, вытянув шею, следила, как Джек снял со стены большую деревянную лохань и осторожно вынес ее из кладовки.

– Чего вы ждете? Раздевайтесь.

– Вы же не всерьез?

Джек коротко глянул в ее сторону.

– Милорд, неужели вы обращаетесь так со всеми своими пассажирами?

– Иден, вы не пассажирка, вы воровка! – деловым тоном объяснил он. – Если вы не хотите провести остаток путешествия на гауптвахте, а в Англии сразу попасть в руки властей, смиритесь.

– Вы не посмеете!

– Обработать вас ради безопасности команды? Разумеется, посмею. Мисс Фарради, вы же дочь врача. – Он передвинул лохань в прямоугольник света, падающего сквозь кормовые окна. – Вы же знаете, в трюме может скрываться любая зараза. Я не позволю, чтобы среди моих людей начался мор. Вам надо вымыться, а одежду выбросить. Будем надеяться, что вы не подхватили вшей, иначе эти прекрасные волосы придется сбрить.

Иден вцепилась в свои волосы.

Джек поднял сиденье скамьи, достал оттуда свежую белую простыню и постелил ее на дно ванны.

– Ну вот, не будет ни одной занозы. А если что, так я с удовольствием ее выну, так сказать, отплачу добром за добро. – В его глазах вспыхнул дьявольский огонек.

Щеки Иден вспыхнули, сердце заколотилось. Она с неохотой была вынуждена признать его правоту. В море надо соблюдать гигиену. С другой стороны, Иден не могла забыть, с какой сладострастной улыбкой Черный Джек грозил, что заставит ее заплатить, если она попадет на борт его корабля, а вот теперь он требует, чтобы она разделась.

Мощным движением капитан подхватил бочку с водой, открыл и вылил половину содержимого в ванну.

– Быстрее, я не могу тратить на вас целый день.

Иден растерянно молчала. Что же ей делать?

Да, она тайком пробралась на корабль, но неужели она и правда воровка? Она никогда не смотрела на это с такой стороны, а ведь Джек угрожал передать ее властям! Девушка переводила взгляд с ванны на своего мучителя, понимая, что только принадлежность к женскому полу спасает ее от наказания за неподчинение. Но всякая благодарность в ее сердце тут же умерла, когда Джек опустился в кресло. Глаза Иден расширились от ужаса.

– Разве вы не уйдете?

– Черт возьми, и не подумаю.

– Но вы же не станете сидеть здесь и глазеть на меня?

– О, дорогая, боюсь, это неизбежно. – Он дьявольски ухмыльнулся. – Вид обнаженной женщины – одно из немногих наслаждений мужчины, в море его так не хватает. Однако не стоит беспокоиться, дорогая, у вас нет ничего такого, чего бы я прежде не видел.

Иден в оцепенении смотрела на злодея.

– Я же объяснил вам, как вы заплатите за проезд, – с чарующей улыбкой продолжал Джек. – Вы сами виноваты, мой дикий цветок джунглей. Ну, вперед! Здесь только я и вы.

Иден дрожала. Какой чудовищный негодяй!

– Значит, в этом путешествии я должна стать вашей игрушкой?

– Да, примерно так.

Вдруг Иден осознала, что он наслаждается этой игрой.

– Неужели вам так трудно подчиниться одному простому приказу? Неужели мне придется вас наказать? – Джек взял со стола гусиное перо и, ухмыляясь, стал им поигрывать.

Иден содрогнулась.

– Вы низкий человек!

– А ведь я позаботился о ваших ягодицах.

Иден поняла, что капитан не блефует, с таким же успехом она могла бы умолять скалы Гибралтара. Девушка закусила губу и повернулась лицом к лохани. Как чудесно она выглядит!

Честно говоря, она могла бы устоять перед угрозами этого варвара, но ей так хотелось вымыться, а практичность шептала, что это к тому же необходимо.

Негодяй наверняка догадывался, что в джунглях ей не раз приходилось плавать au naturel вместе с девушками племени вароа, которые знали множество мест, где было безопасно купаться нагими. Сколько раз они спасались от жары в прохладных струях, собирали водяные лилии и жемчуг из речных раковин. В те дни нагота беспокоила ее не больше, чем местных девушек. Да, надо просто сделать вид, что его нет.

Бросив на мучителя последний взгляд, Иден отвернулась и нащупала подол рубашки, но Джек потребовал, чтобы она повернулась к нему лицом.

– Не прячьтесь, моя красотка. Не забывайте, я за все заплатил сполна.

Иден посмотрела на него с ненавистью. Джек только улыбнулся.

Прекрасно! Если он желает быть грубым, она ответит такой же грубостью, сумеет подавить скромность и шокировать его. Собрав в кулак всю свою волю, Иден сняла сапоги и чулки, отбросила их в сторону и принялась развязывать веревку на поясе. Бросила сквозь ресницы взгляд на хозяина каюты и через голову стянула грязную рубашку. Потом быстро нагнулась и собрала одежду в кучу, оставив на полу только ботинки.

Она спокойно прошла на кормовую галерею, безразлично улыбнулась Джеку, швырнула все свои грязные одежки за перила и с минуту наблюдала, как они исчезают в зеленых волнах. Лучи солнца играли на обнаженной коже, доставляя Иден невероятное удовольствие. Да, здесь куда лучше, чем в трюме. Солнце как будто придало ей сил справиться с этой жуткой ситуацией. Иден глубоко вздохнула и ленивой походкой вернулась в каюту. Джек не сводил с нее жадного взгляда, впиваясь в каждый дюйм ее тела.

Что же, весьма откровенно! Животное начало в чистом виде.

Иден была испугана, но злость взяла верх, девушка больше не хотела демонстрировать страх. Она ни перед кем никогда не унижалась, не станет унижаться и перед этим мерзавцем.

Она спокойно переступила край ванны, опустилась в воду и притянула колени к груди, спрятавшись наконец от жадного взгляда Джека. Ей показалось, что в этот момент Джек вдруг вспомнил, что надо дышать. На мгновение он отвел глаза.

– Милорд, вы получили удовольствие? – выдавила из себя Иден, стуча зубами, хотя в каюте было очень тепло.

Джек не сразу сумел ответить. Он подался вперед, поставил локти на колени и, казалось, хотел что-то сказать, но не проронил ни звука.

– Прекратите меня рассматривать, – с жалобной нотой в голосе попросила Иден.

– Иден, простите меня, – хрипло произнес Джек. – Ваше тело безупречно.

Иден хотелось умереть от досады.

– Дайте мне по крайней мере мыло.

В глазах Джека мелькнула веселая искра. Он встал и подал ей завернутый в вощеную бумагу овальный кусочек прозрачного мыла цвета янтаря.

Иден стиснула зубы и опустилась в воду с головой. На поверхности плавали только длинные рыжие пряди. Надо стиснуть сердце в кулак и заставить себя поверить, что Джека здесь просто нет.

Вынырнув на поверхность, она положила голову на край ванны и прикрыла глаза, решив как можно полнее насладиться прохладой шелковистой воды, потом начала мыться драгоценным мылом, изо всех сил стараясь не замечать мускулистого пирата шести футов ростом, который сидел не более чем в двух шагах и пожирал ее взглядом.

Немного погодя Иден объявила:

– Мне надо вымыть волосы, у вас есть шампунь.

Джек заглянул в кладовку, вручил девушке флакон великолепного французского шампуня, затем приподнял бочку с водой и знаком показал, что польет ей на голову. Иден наклонила голову и подставила волосы под этот созданный человеческой рукой водопад. По крайней мере, все эти мускулы не пропадают даром.

– Так, значит, – медленно начал Джек, – вы все же решились убежать, не обратив внимания на все мои предупреждения?

– Мне хочется объяснить…

– Не надо ничего объяснять, я не хочу слышать ваших оправданий.

И он щедро плеснул воды из бочки. Иден еле отфыркалась.

Ее волосы хорошо намокли, она налила шампунь в ладонь и взялась за дело.

– Необязательно меня топить.

– Выживете.

– Милорд, я понимаю, вы сердитесь.

– Ничего вы не понимаете. Перестаньте болтать, – проворчал он и вернулся в кресло. – Что мне с вами, девчонкой, делать на корабле? Скормить рыбам? Можно посадить в шлюпку, и гребите себе тысячу миль до дома.

Иден бросила на него обеспокоенный взгляд, внезапно потеряв желание спорить с этим человеком. Кто знает, что еще придет ему в голову? Не сделать бы хуже.

В дверь постучали. Капитан встал, чуть приоткрыл дверь и вернулся с подносом, уставленным блюдами, потом принес из кладовки и положил на стул возле ванны аккуратно сложенную рубашку, явно свою собственную.

Иден домыла волосы, Джек снова поднял бочку и помог ей смыть пену.

– Вы ведь все равно направлялись в Англию, – начала Иден уже более спокойным тоном. – Ваш отказ показался мне несправедливым.

– Но ведь это не так. Я предложил доставить вас и всех остальных на Тринидад. Вы смогли бы выбраться из джунглей. – Джек поставил пустую бочку на пол. – Отказался ваш отец.

– Я знаю. – Иден подняла голову и невольно залюбовалась игрой косых лучей солнца на его загорелом лице – жесткие линии и углы оказались сглажены. Девушка вздохнула. – Мне жаль, что так получилось.

– Ничего вам не жаль.

Иден удивилась его откровенному тону.

– Вы добились того, чего хотели. Полагаю, вы отлично знаете, что делаете. – Он взял мыло и стал осторожно мыть ее руку. – К счастью, я тоже.

Иден сердито отстранилась:

– Не прикасайтесь ко мне!

– Потише, – прошептал он.

– Прекратите! – закричала она, когда проворная рука коснулась ее влажных ключиц.

– Расслабьтесь, Иден…

– Оставьте меня! – Пытаясь высвободиться, она плеснула на Джека водой и облила ему всю рубашку.

Джек оглядел мокрые пятна на груди и плечах. В его глазах появился лихорадочный блеск. Иден перепугалась.

– Значит, предпочитаешь играть грубо?

Он рывком стянул с себя рубашку, обнажив каменные мышцы груди. О Боже! Иден с трудом сглотнула, не в силах отвести от него глаз. Яркие узкие губы составляли резкий контраст с выступившей на подбородке щетиной. Остро торчало адамово яблоко. Квадратные плечи переходили в мощную шею. «Как крепко он сложен, – невольно подумала Иден. – И как прекрасно!» Ей вдруг отчаянно захотелось дотронуться до него.

Нет-нет, испугалась Иден, она ни за что не посмеет коснуться его, чтобы не спровоцировать. Даже смотреть на него и то опасно.

Джек опять взял в руки мыло и склонился над ней, глядя ей в глаза с чувственным вызовом и даже дерзостью. Иден сидела в воде не шелохнувшись. Инстинкт, более мудрый, чем мысли, велел ей ждать.

На сей раз, когда его руки дотронулись до ее кожи, она не стала сопротивляться, решила, что это неразумно, эта мужская сила ее страшила, поражала, даже… возбуждала.

Прикрыв глаза, Иден пассивно ждала, позволив его пальцам изучающе касаться ее кожи, но готовилась дать отпор при малейшей угрозе.

– Вот так… – выдохнул Джек, делая круговые движения по плечам и ключицам.

Иден с трудом сглотнула. Сердце с такой силой колотилось о ребра, что девушке казалось, они не выдержат.

Джек перешел к ее спине. Зажал мыло между пальцами и пропел длинную линию вдоль позвоночника. Его широкие ладони растирали пену по лопаткам, скользнули к талии, тщательно вымыли ей руки. Иден слышала, как тяжело он задышал, когда провел по внешнему обводу ее груди. Она затаила дыхание, потом задрожала. Сумасшествие, настоящее сумасшествие! Но что же ей делать? На корабле негде спрятаться от этого человека. Она в его власти.

– Что… что ты со мной сделаешь, Джек? – прерывающимся голосом спросила Иден.

Он провел пальцем по ее щеке, его глаза внимательно следили за собственным движением.

– Именно то, что я и сказал. Собираюсь взимать плату.

Иден задохнулась от ужаса, вспомнив, как он угрожал, что заставит ее расплатиться своим телом.

– Ты возьмешь меня силой?

– Ни в коем случае, дорогая, – прошептал он ей в самое ухо. – Ты сама этого захочешь.

Иден передернула плечами:

– Значит, ты меня соблазнишь?

– Хм…

– Я девственница, Джек.

– Я знаю, любовь моя.

– Я… я храню себя для мужа.

– Отлично. – Он мягко отклонил ее голову назад и коснулся губами губ Иден. – Прекрасное известие.

Иден беспомощно подчинилась. Она столько мечтала о его поцелуях после того, первого, в джунглях и сейчас была не в силах сопротивляться. Память о том поцелуе преследовала ее день и ночь. И вот теперь он снова жадно впивается в ее губы.

Джек слегка надавил, заставив ее опустить голову на его руку. Иден напряглась, когда вторая его рука медленно поднялась с талии и легла ей на грудь. Не отпуская ее губ, Джек твердо, но нежно сжал ее сосок между пальцами. Иден задрожала сильнее, из ее губ вырвался беспокойный стон, тело перестало подчиняться ее воле, оно выгнулось дугой навстречу его большой теплой ладони.

Джек наконец оторвался от ее губ и перешел к подбородку, шее, ложбинке между грудями, а потом впился в нежный сосок.

Захваченная его страстью, Иден откинулась на край ванны и погрузила пальцы в буйные темные кудри.

Кровь, как корабельная помпа стучала в висках. Джек чувствовал губами ее распухший сосок, ощущал пальцы Иден в своих волосах и понимал, что не справится. Швырнуть ее на стол и взять здесь и сейчас! Он чувствовал, что в его руках она словно воск, но он не должен терять над собой контроль. Он сам себе не верил, не верил этому неистовому, первобытному желанию. Надо остановиться. Нельзя спешить. Иден – девственница. Сейчас она в его власти, доверяет ему, сама не понимая, что делает.

Он еще не принял окончательного решения насчет женитьбы. Она не должна позволять ему все то, к чему он сейчас так стремится, без этого жизненно важного обещания. Иначе ее ждет бесчестье, возможно, внебрачный ребенок, удел которого – позор и горечь. Он, лорд Джек Найт, не может воспользоваться наивностью этого волшебного существа, он должен ее защитить. Даже от себя самого.

Вырвавшись из тумана страсти, Джек оторвался от ее груди. Иден обвила руками его шею и стала нежными поцелуями покрывать его губы. Она жаждала большего, и Джек, возбужденный ее ответом, – тоже. Но он сдержался. Это может произойти лишь при одном условии – если она станет его женой, но Джек вдруг усомнился, что хочет на ней жениться. Она слишком сильно на него действовала. Иден Фарради оказалась не похожа на других девушек. Сам факт ее побега доказывал, что у нее есть воля, храбрость, решимость добиваться своего, совсем как у самого Джека. Видит Бог, эта молодая тигрица способна родить героев!

Но в этом заключалась и трудность. Все, что Джек знал о дочери натуралиста, говорило ему: она не удовольствуется рождением детей, не предоставит ему возможность вести прежнюю, по большей части одинокую, жизнь.

Она многого потребует, и не в материальном плане – как раз такие требования легче всего удовлетворить. Нет, она украдет его сердце, захочет превратить его в другого человека, такого, каким он быть не желает!

И может быть, ради такой девушки он сам этого захочет? Вдруг она сумеет вернуть его к оседлости? Надо быть начеку и все тщательно обдумать.

Трудно думать, когда нежные губы ласкают тебя, а тонкие руки обвивают шею и плечи. Они оба оказались на самом краю, еще немного, и будет поздно жалеть о содеянном.

Мощным усилием воли Джек оторвался от ее губ, услышал, как она прошептала его имя, и на мгновение прикрыл глаза, пытаясь унять бешеный стук сердца.

В широко распахнутых глазах Иден отражалось недоумение и боль. Она не могла понять, почему он остановился. Джек опустил взгляд.

Происшедшее потрясло его до глубины души. Он резко выпрямился и широким шагом прошел к кормовой галерее. Свежий океанский бриз остудил его пылающее лицо. Джек вцепился в резные поручни и невидящим взглядом уставился на пенистый кильватер. Ему хотелось курить, но после пары попыток разжечь сигару Джек отказался от этой мысли – руки еще дрожали от пережитого возбуждения. Черт возьми, что с ним такое? Пытаясь справиться с собой, он глубоко вдохнул солоноватый воздух.

Отлично. В целях самосохранения он будет сопротивляться ее чарам, но Иден ни к чему знать, что его угрозы были блефом. Приняв это решение, Джек осторожно вернулся в каюту и увидел, что Иден сумела воспользоваться его кратким отсутствием: она вышла из ванны, вытерлась и надела оставленную им белую рубашку, которая доставала ей почти до колен, а V-образный вырез едва не открывал пупок. Рубашка была явно велика, но Джек наслаждался сознанием того, что она стоит перед ним, облаченная в его одежду. Это зрелище пробуждало в нем собственническое удовлетворение.

Придерживая одной рукой ворот рубашки, Иден, морщась от боли, пыталась другой рукой распутать влажные локоны. Увидев Джека, она смущенно отвернулась. Ее лицо под веснушками стало совсем пунцовым. Этот девичий румянец тоже доставил Джеку немало удовольствия, но он суровым тоном спросил:

– Твой отец знает, куда ты делась?

– Я оставила записку. – Она виновато закусила губу.

– Не стоит о нем беспокоиться, – мягко произнес Джек. – Он взрослый человек, ничего с ним не случится.

Иден ответила благодарным взглядом. Джек сделал жест рукой, приглашая ее к столу. Девушка осторожно приблизилась, Джеку она напомнила боязливую лесную лань.

– Кто в тот день был с твоим отцом в джунглях? Ну, тот, второй парень?

– Это… Это ассистент моего отца – Коннор О'Киф. – Иден аккуратно наполняла свою тарелку различными закусками. – Почему ты спрашиваешь?

– Мне он не понравился.

– Думаю, ты ему тоже.

– А ты, по-моему, ему как раз нравишься.

Иден опустила глаза, помолчала, потом сказала:

– А может, сейчас моя очередь задавать вопросы?

– Смотря что ты хочешь узнать.

Иден окинула удовлетворенным взглядом полную тарелку и подняла глаза на собеседника.

– Ты на стороне бунтовщиков или ездил в Ангостуру, чтобы составить против них заговор?

У Джека глаза полезли на лоб.

– Джек, я же понимаю – что-то происходит. Конечно, я женщина, но мозги-то у меня есть. – Иден развернула салфетку у себя на коленях. – Лично я хочу, чтобы победил Боливар.

– Он не сможет, – бесстрастным тоном заявил Джек. – Если, конечно, не получит помощь.

Глаза Иден сузились.

– Так, значит, ты за повстанцев!

– С чего вы взяли, мисс Фарради?

– Отец говорит, что на самом деле войны не будет, потому что мятежников слишком мало.

– Даже гении иногда ошибаются. В конце концов, ситуация может измениться.

Она наклонила голову набок.

– Должно быть, ты гордишься, что твоя компания способна доставить кому угодно и что угодно из любого уголка света?

Джек знал, что надо прекратить этот разговор, но ему было интересно следить за ходом ее мысли.

– Это правда.

– А восставшим нужны люди. – Иден подалась вперед. – Значит, ты собираешься найти для них солдат, – добавила она шепотом. – Но где, где? – И тут же продолжила: – Ах, ну конечно! Все эти воины, вернувшиеся из-за Пиренейских гор…

У Джека отвисла челюсть.

– Иден!

– Но Англия никогда не посмеет встать между Испанией и ее колониями.

– Официально – нет, но солдат всегда может сменить мундир.

– А у тебя не будет неприятностей?

– Не будет, если никто ничего не узнает. – И он улыбнулся ей невинной улыбкой.

– Значит, доставка всех этих товаров в Лондон – всего лишь предлог?

– Достаточно. Прекратим этот разговор.

– Но почему? Я же обо всем догадалась. Как ты ввязался в это дело?

Джек на мгновение заколебался, потом пожал плечами. В конце концов, почему бы и не рассказать?

– Ты помнишь землетрясение, которое разрушило Каракас пару лет назад?

Иден кивнула:

– Как раз после очередного восстания Боливара.

– После серии побед повстанцы выгнали испанцев из многих районов Венесуэлы, они заняли Каракас и начали формировать правительство, и тут произошло землетрясение. Им не повезло. Люди перепугались. Решили, что это Божья кара. Испанцы не упустили свой шанс.

Иден еще раз кивнула:

– Да, я слышала.

– Но слышала не все. После землетрясения я посылал корабли с провизией и медикаментами в Каракас. Когда корабли возвращались, Боливар и его сподвижники, видимо, сумели отплыть с ними в Порт-Рояль. Они расположились на Ямайке – практически у моего порога. Должен сказать, что я придерживаюсь такого принципа: на моей земле никто никого не убивает, по крайней мере без моего согласия. И я решил предоставить им защиту. Ты видела моего начальника стражи Броуди?

– Да уж!

– По моему приказу он установил вокруг моих владений охрану на все время пребывания Боливара на Ямайке и отбил атаку испанцев.

Иден смотрела на капитана округлившимися глазами.

– Ты спас Боливару жизнь? Освободитель и его совет гостили на твоих землях?!

– Недолго. Они строили планы, тут я и пригодился. Меня восхищают люди, способные держать удар и, несмотря на поражения, упорно стремиться к своей цели. – Джек был явно доволен произведенным впечатлением.

– Наверное, испанцы тебя не слишком любят.

– Меня никто не любит, разве вы не слышали, мисс Фарради?

У Иден порозовели щеки. Она улыбнулась:

– Лично я думаю, что ваши действия очень благородны.

Джек насмешливо фыркнул:

– Не надо меня идеализировать. Если дело выгорит, я сумею утроить свое состояние.

– Думаю, вы не рискнули бы вызвать гнев двух самых могущественных держав только ради денег.

– Ну хватит, дорогая. Надеюсь, я удовлетворил твое любопытство.

– Могу обещать тебе, что никому не расскажу, чем ты занимаешься. Даже кузине Эмили.

– Я и не боюсь. – Джек взял в ладони ее лицо и осторожно провел по ее щеке подушечкой большого пальца.

«Забавная малышка, – с нежностью подумал он. – Такая искренняя и серьезная».

Она покраснела от того, что подумала, будто он ей доверяет, но она ошибалась. Как только Иден угадала правду, Джек тут же решил, что не пустит ее в Лондон, пока не выполнит свою миссию. Риск слишком велик.

Он владел великолепным замком на ирландском берегу. Иден может подождать там, пока дело не будет сделано. Пожалуй, девчонка его возненавидит, но что делать, ждала же она столько лет, надеясь попасть в Лондон. Подождет и еще шесть месяцев.

– Пошли, – сказал он, выдвигая из-под нее стул. – Возьми тарелку с собой.

– Куда мы идем?

– В спальную каюту. Офицерам нужно работать, а работают они здесь. И помни, тебе нельзя уходить отсюда без меня, без Броуди или лейтенанта Трайерна. – Он взял ее под руку, подвел к двери в личные покои и подтолкнул Иден вперед. – Располагайся, чувствуй себя как дома.

– Джек… – Иден робко оглядела каюту, – здесь пушка.

– Да, двенадцатифунтовая. Она тебя не укусит. Иди. Кому-то ведь надо работать.

Иден осторожно ступила внутрь. Помещение выглядело по-спартански. Деревянная койка встроена в переборку. Полог закрывает свет и удерживает тепло. В углу – умывальник. В ногах кровати морской рундук. Над всем убранством доминирует пушка.

– Надеюсь, тебе здесь понравится, – насмешливым тоном произнес Джек, не отказывая себе в удовольствии напомнить, что все-таки она «заяц». – На двери несколько замков, чтобы не лезли матросы.

– А ты? – дерзким тоном спросила Иден.

– А у меня, дорогая, есть ключи. – Он поклонился и развернулся, чтобы уйти.

– Джек… – позвала Иден. Он резко обернулся на этот тихий зов. – Ты не хочешь поцеловать меня на прощание?

Предложение ошеломило его. Что ж, это только доказывает, насколько она опасна.

– Нет, – приятным тоном ответил он, пряча улыбку. Иден нахмурилась. Джек натянул сброшенную раньше рубашку и пошел к двери.

– Капитан, – снова позвала Иден, но уже не столь сладким голосом.

– Да, дорогая?

– Я хочу знать, очень хочу: это правда? Ты действительно был пиратом?

– Боже мой, мисс Фарради, – с театральным ужасом ответил Джек, – нельзя же верить всем нелепым слухам! – Он подмигнул ей. – Где-то здесь валяется каперское свидетельство.

Иден покраснела.

Джек знаком приказал ей запереть дверь. Иден со смущенной улыбкой повиновалась.

Джек услышал, как ключ повернулся в замке, и с улыбкой подумал, что офицеры наконец смогут вернуться к работе, а он сможет по крайней мере сделать вид, что жизнь на борту «Ветра Фортуны» вошла в привычное русло.

Глава 7

«Так-так! Значит, он был когда-то капером!» – думала Иден, запирая семь дверных замков. Во всяком случае, это законно, не то что пиратство. Однако в ее голову закралось подозрение, что Джек получает удовольствие от того, что люди думают о нем хуже, чем он есть на самом деле. Одновременно она задавалась вопросом: что может заставить человека установить на дверь спальни целых семь замков? Команда подчиняется ему беспрекословно, опасности бунта нет никакой…

Она устало опустилась на жесткий матрас и еще раз оглядела скромное убранство спальни. Да, глава «Найт энтерпрайзис» жил совсем не как миллионер. Иден взяла тарелку и доела все, что осталось, прислушиваясь к голосам за дверью спальни, потом встала и приложила ухо к двери, из-за которой доносился уверенный баритон капитана. Он диктовал какое-то деловое письмо. Иден хотелось выйти, чем-то помочь, но она сознавала, что одета почти непристойно, к тому же сегодня она и так причинила слишком много хлопот.

Вернувшись, она невольно задумалась о том, что может произойти, когда он придет ночью, вспомнила, как он грозился, что заставит ее оплатить проезд своим телом, и обещал, что она сама этого пожелает.

Сегодняшние события показали, что ему по силам лишить ее воли и разума. Иден и сейчас не понимала, почему он остановился. Она ясно видела, какой страстью пылали его глаза. Сегодня он пощадил ее невинность. Но на сколько хватить его благородства?

Если дело зайдет слишком далеко, ей придется выйти за него замуж, а муж обладает над женой полной властью. Иден задрожала при мысли, что лорд Джек с его железной волей и бесчисленными тайнами станет ее владыкой и господином. Она превратится для него в простую наложницу, его рабыню. Нет! Надо сопротивляться и устоять. Но как?

Если принять во внимание его репутацию, то может случиться, что, добившись своего, он и не предложит ей брак. Просто бросит ее, и все.

Нет, решила Иден. Отец не допустит, чтобы это сошло ему с рук. Да и Коннор убьет Джека, если он ее обесчестит. Иден сама не верила, что Черный Джек способен на такую жестокость.

Она ходила из угла в угол, не в силах отвлечься от своих мыслей. Этот человек завораживал ее, к тому же ей никогда не случалось сталкиваться с секретными миссиями.

Разумеется, теперь она простила ему, что в тот день в джунглях он не согласился взять ее в Англию. Не мог же он объяснить ей истинную причину своего отказа.

Зная, насколько опасна его затея, Иден уже начала беспокоиться о том, что может произойти с ним в Англии. За ним могут следить, ведь в Лондоне есть испанское посольство. Джек такой же сумасшедший, как и ее отец! Тоже готов на все ради идеи.

Вспомнив об отце, Иден загрустила. Как он будет ругать ее, когда они встретятся! Но главное, чтобы с ним самим ничего не случилось, чтобы он был жив. Надо надеяться, что, обнаружив ее исчезновение, он выбросит из головы свою нелепую затею и отправится следом за дочерью. А что до Коннора, то он теперь не ее печаль.

Размышляя таким образом, Иден подошла к умывальнику красного дерева, с изумлением увидела в зеркале свою похудевшую мордашку, потом, поддавшись внезапному приступу любопытства, выдвинула верхний ящик.

Внутри лежал портсигар, расческа, зубная щетка с жесткой щетиной, бритва, маленькие ножнички для ногтей. Иден поднесла к носу маленькую бутылочку одеколона. Чудесно! Она задвинула ящик.

Скучно. Иден еще раз оглядела каюту. Ее взгляд упал на прочный, крытый кожей рундук у переборки. Девушка бросила быстрый взгляд на дверь. Хм… Капитан не говорил, что ей нельзя никуда заглядывать.

Она присела – медная застежка оказалась не заперта – и чуть приподняла крышку. На первый взгляд ничего интересного.

Сверху лежал плащ из черной шерсти, в тропиках он был ни к чему. Ниже Иден обнаружила пояс с двумя пристегнутыми к нему пистолетами и большим ножом в богато украшенных ножнах. Пояс лежал на куче бумаг и книг. Одна из них оказалась «Путешествиями в дельте Ориноко» доктора Виктора Фарради. Иден почувствовала странное удовольствие от того, что Джек ее прочел. Книга в ее руках создавала впечатление, что отец где-то рядом. У девушки потеплело на сердце, ведь никогда прежде она не расставалась с отцом на столь долгий срок. Как он говорил? Природа берет свое. Все существа, достигая репродуктивного возраста, находят себе пару.

Иден тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и запустила руку поглубже в сундук. Пальцы нащупали что-то твердое. Оказалось, это отделанный серебром кубок на белом мраморном основании. Как интересно! Иден перевернула его на бок и прочла надпись:

«СЭМ О'ШИ

КИЛЛАРНИЙСКИЙ КРУШИТЕЛЬ

ЧЕМПИОН ЭПСОМСКОГО ТУРНИРА ПО БОКСУ

10 МАЯ 1792 ГОДА

РОСТ 6 ФУТОВ 4 ДЮЙМА, ВЕС 15 СТОУНОВ»

Да, настоящий гигант! С другой стороны, капитан и сам примерно такого роста.

Иден задумалась. Зачем Джеку эта вещь? В то время он был еще ребенком. Может быть, впечатления детства? Или он недавно его купил?

Увидев пачку писем, Иден непроизвольно протянула к ним руку. Адрес был написан женской рукой – почерк был округлый, с завитушками, и любопытство победило. Может быть, оно от той девушки, которую он любил в юности? Леди Моры? Той, что не захотела выйти за него замуж.

Обуреваемая желанием узнать, пожалела ли леди Мора о своем отказе, когда узнала, каких успехов добился лорд Джек, она развернула письмо и поняла, что оно не от леди Моры.

Так, похоже, у Джека есть сестра.

Иден не могла с собой совладать и весь оставшийся день провела за чтением.

Сестру Джека звали Джасинда. Она писала брату целые тома писем. Писала о семье, о рождении все новых младенцев, о детях, о восхитительных приключениях в свете. Джасинда, будучи не намного старше самой Иден, оказалась одной из законодательниц моды в лондонском свете. Чай в покоях у королевы! Частный бал в Девоншир-Хаусе! Скачки в Аскоте!

Отчеты Джасинды были куда ярче, чем рассказы из вторых рук в «Ла белль ассамбле». Джасинда казалась очаровательной, обаятельной и элегантной леди – как раз такой, какой мечтала стать Иден.

Ей трудно было в это поверить, но оказалось, что семья Джека принадлежит к самому избранному обществу. Иден с восторгом глотала живописные рассказы Джасинды. Перед ее мысленным взором поочередно представали все родственники Джека. Гордые лорды не выглядели такими уж недоступными в описаниях их юной сестрицы. Роберт – непогрешимый герцог Хоксклифф, воинствующий поборник благих начинаний в палате лордов и коллекционер старинных музыкальных инструментов. Его светлость жил в роскошном доме в самом сердце Лондона со своей прекрасной и, судя по всему, безупречной женой, герцогиней Бел.

Дальше шли близнецы Деймиен и Люсьен. Один разводил чистокровных скакунов, другой – проблемы. Деймиен, «наш полковник», как называла его Джасинда, оказался знаменитым героем войны, а Люсьен работал на правительство в некоей таинственной организации.

Следующим был очаровательный лорд Алек, известный повеса, который недавно обрел покой с девушкой своей мечты и при этом сумел приобрести огромное состояние за игральным столом.

Кроме того, Джасинда писала о своей подруге Лиззи, которая была почти членом семьи. Лиззи, недавно вышедшая замуж за виконта, ждала своего первенца.

Сама Джасинда была замужем за маркизом, которого она называла Билли и считала самым замечательным человеком на свете. Сестра выражала уверенность, что Джеку он непременно понравится. Далее шли бесконечные описания успехов ее любимого сыночка Бергарда: первые шаги Берри, его первые слова. Было ясно, что золотоволосый Берри – самый чудесный малыш из всех, кто когда-либо рождался на свет. У Иден слезы выступили на глазах от умиления.

Каждое письмо леди Джасинды кончалось одними и теми же словами:

«Дорогой брат, благодарю тебя за подарки. Возвращайся скорее домой. Мы всегда рады тебя видеть. Твоя любящая сестра Джас».

«Если бы у меня была такая семья, – думала Иден, – я бы никогда никуда не уехала».

Очевидно, Джек придерживался иного мнения. Даже на Ямайке его считали одиночкой. Интересно почему?

Вопрос этот обеспокоил Иден. Она размышляла над ним, по очереди складывая в сундук письма, оружие, кубок и черный плащ.

Ясно было одно – нельзя позволить Джеку лишить ее разума. Если дело зайдет далеко и она выйдет за него замуж, то придется делить с ним эту его самоизоляцию точно так же, как прежде она делила одиночество отца. Бессмысленно надеяться, что она сможет изменить этого человека, надо принимать его таким, как он есть.

Сама Иден отлично знала, чего хочет, – нормальной жизни. Хочет обычных вещей, общества, шумных улиц, смеха, новостей. Она уже хлебнула одиночества и сыта им по горло.

Девушка привыкла смотреть правде в глаза. Да, ей нравится Джек, но надо защищаться. К чему связывать себя еще с одним изгоем? С равным успехом она могла бы остаться в джунглях и выйти замуж за Коннора.

Разница была в том, что с Джеком она чувствовала себя в безопасности.

Доктор сидел в тени квартердека на куче старых сетей с томиком Вордсворта на коленях. Чтением он пытался отвлечься от мучительного беспокойства о судьбе дочери. Внезапно его отвлекли резкий птичий крик и раскаты дикого хохота.

Прищурившись сквозь очки, он посмотрел на корму и увидел, что они снова используют несчастную птицу в качестве мишени. Виктор стиснул зубы, понимая свое бессилие. Он не смел ничего возразить.

Они с Коннором обменялись осторожными взглядами. К счастью, Виктор успел предупредить своего неразумного ассистента, чтобы тот сдерживал свой резкий нрав, иначе они оба погибнут.

Так уж случилось, что, направляясь в Англию, они попали на это проклятое судно и теперь были вынуждены наблюдать, как пьяный капитан борется со скукой и однообразием морского путешествия. Наблюдать и молчать, ибо любое возражение приведет к тому, что его просто выбросят за борт, а эти негодяи будут делать ставки на то, как долго он продержится на воде.

Вздохнув, доктор Фарради захлопнул книгу. Он покинул цивилизацию двенадцать лет назад. Очевидно, что нравы с тех пор не улучшились. Если бы не тревога за дочь, он никогда бы не вернулся к людям.

Да, с кораблем получилось неудачно. Доктор готов был признать, что им следовало отправиться с Джеком Найтом.

Когда Виктор прочел записку Иден, пускаться в погоню было поздно – наступила ночь, а река кишела крокодилами. Коннор был вне себя от гнева и тревоги, но доктору удалось с ним совладать, к тому же он очень верил в таланты дочери и сам обучил ее искусству выживания.

На следующий день им удалось найти спрятанное в мангровых зарослях каноэ Иден, но ни ее самой, ни «Ветра Фортуны» уже не было. Вскоре доктор и его ассистент попали в лапы береговой охраны испанцев. Подданные короля Фердинанда бесконечно допрашивали их о цели экспедиции в дельту Ориноко, и прошла целая неделя, прежде чем прибыли документы, подтверждающие разрешение вице-короля Каракаса на эти исследования. К тому времени множество ценных образцов были испорчены солдатами, которые бесцеремонно рылись в багаже. В конце концов, их отпустили, настоятельно посоветовав не возвращаться.

Больше всего в жизни доктор Фарради боялся потерять доступ в свой зеленый рай, но страх за дочь заглушил эти опасения.

Потеряв жену, он не мог потерять еще и дитя!

Успокаивала к тому же мысль, что в страшный момент пленения он успел предупредить взбешенного Коннора, чтобы тот помалкивал о визите Джека Найта и о мятежниках в Ангостуре. Растения, насекомые, рептилии – вот круг их интересов, а больше они ничего не знают.

Надо сказать, что на пляже, где их захватили, Коннору здорово досталось. Он отчаянно сопротивлялся, и Виктор боялся, что ассистента застрелят прямо на месте. У него и сейчас все тело было в синяках, а челюсть подозрительно щелкала при каждом движении.

Освободившись из испанских застенков, они поспешили на Тринидад, который принадлежал британцам, и сели на первый же корабль, направлявшийся в Англию.

Одноглазый и одноногий капитан с радостью воспользовался случаем и вместо денег взял дорогостоящее оборудование натуралиста, которое позже мог заложить.

«Морская колдунья», запущенный, протекающий двадцатипушечный фрегат с грязными палубами и оборванными матросами, выглядел неблагополучно даже на первый взгляд. В обычное время фрегат возил из Вест-Индии в Англию табак и сахар, но у Виктора было ощущение, что тут творятся и куда более мрачные дела, а если так, то он ничего не хочет знать. Его единственная цель – отыскать дочь, поэтому он не задавал никаких вопросов, что явно нравилось капитану.

Доктор и его помощник были готовы к испытаниям – затхлой воде, дурной пище, грязным койкам, но очень скоро выяснилось, что дело обстоит значительно хуже.

Капитан был грубым мерзавцем, хотя иного доктор и не ожидал. Команда относилась к нему с неприкрытой ненавистью. В воздухе витал дух мятежа. Должно быть, капитан его чувствовал и никому не давал спуску за малейшую провинность. Одного из матросов уже вышвырнули за борт, а двоих высекли. Но еще больше, чем угроза мятежа, Виктора беспокоило изменившееся настроение Коннора. Доктор понимал, что помощник – его единственная защита от необузданной злобы команды. С привычной наблюдательностью ученого присматривался он к происходящим в австралийце переменам, пытался разговорить его, но все было тщетно. Доктор очень остро чувствовал, что грядет взрыв. Возможно, Иден с ее женской интуицией догадалась о чем-то и потому отказалась выходить за Коннора замуж? Виктор пообещал себе, что впредь станет внимательнее прислушиваться к словам дочери.

– Виктор… – Низкий голос Коннора оторвал доктора от размышлений.

– Да, мой мальчик? – Виктор снял очки и с беспокойством посмотрел на товарища. – Что случилось?

Коннор сидел, уставившись в палубу, и не поднимал глаз.

– Это… Это я виноват в том, что она сбежала.

– Мы оба виноваты, друг мой.

– Нет. – Коннор посмотрел на него измученными глазами. – Если бы я был другим… Лучше… Я был ей не нужен, и она сбежала.

Виктор с грустью взглянул на помощника. Что тут скажешь? Сам он никогда не умел выражать свои чувства.

– Вы ведь знакомы с ним, с Джеком Найтом? Он не обидит ее?

Виктор тотчас вспомнил, с какой благоговейной осторожностью лорд Джек всегда защищал леди Мору.

– Нет, если в нем осталось хоть что-то от прежнего юноши.

Вечером весь корабль гудел от матросских пересудов о том, как кэп Джек позабавится сегодня ночью с малышкой, запертой у него в каюте. Спорили о том, сколько раз у него получится, а некоторые полагали, что, учитывая бешеный нрав беглянки, следовало бы сначала ее связать.

Обрывки разговоров долетали до капитана, и время от времени он одергивал своих молодцов, пытаясь изгнать из памяти преследующие его видения волшебного купания юной Нимфы по имени Иден.

Джек твердо решил держаться от нее подальше. Когда ему понадобится жена, он выберет покорную девушку, которая никогда и ни в чем не посмеет возразить своему господину. Иден совсем другая, ее вряд ли удастся усмирить.

Но как справиться с собой? Казалось, присутствие девушки изменило сам воздух на корабле. Джек везде ощущал ее запах, свежий, как роса, аромат ванили и орхидей.

Ища спасения в тяжелой работе, Джек целый день трудился на палубе, потом отправился в лазарет нагнать страху па Балласта. Хирург уже наложил несколько стежков на татуированную руку, куда нанесла удар Иден. Джек сообщил больному, что он с ним сделает, если тот посмеет еще хоть раз посмотреть в сторону девушки, и, удовлетворенный, поднялся на верхнюю палубу поспрашивать у офицеров, не купил ли кто-нибудь платье в подарок жене. Капитану не повезло, нашелся один только женский костюм для вакханки на празднике Нептуна, когда пересекают экватор. Наряд больше напоминал карнавальный костюм, чем платье для приличной женщины, но выбирать не приходилось.

– Да, странный рейс.

– Прикажу Мартину сшить ей приличную одежду. У нас в трюме несколько рулонов отличной ткани.

– Джек… – Трайерн опустил взгляд.

– В чем дело?

– Вы… вы ее не обидите?

Капитан саркастически приподнял бровь:

– Ты о чем, Кристофер?

– Я знаю, вы хотите ее…

– Не беспокойся, она под моей защитой. Команда может думать что хочет, но ты же меня знаешь.

– Я так, на всякий случай.

– Черт возьми, это я должен бояться. Моя жизнь в ее руках, я же оставил ее в каюте, где полно оружия.

– Неужели вы забыли? Помните, что она сделала с Балластом?

– Кто сказал, что забыл? Просто у леди не будет причины защищать свою честь с помощью ножа. Я не дам ей повода.

– Кстати, меня удивило, что Балласта не выпороли.

Джек поморщился. В рейсах периодически возникала необходимость в наказаниях, и порка была общепринятой процедурой. Но кому это может понравиться? Однако Трайерн был прав: матросы знают, к чему ведет нарушение дисциплины, а теперь они видели, что Балласту все сошло с рук.

– Я не хотел, чтобы девушка слышала вопли. Она стала бы винить себя.

– И вероятно, винить справедливо.

– Она так невинна, – мотнув головой, ответил Джек, но Трайерн продолжал твердо смотреть ему в глаза. – И она уже преподнесла Балласту урок. Понадобилось девять стежков. Ты слышал?

– Слышал.

– Все, я иду спать, – решительно заявил Джек.

– Спокойной ночи, капитан. Храни вас сегодня Бог.

Джек неискренне рассмеялся, перекинул через плечо платье для Иден, зашел в каюту, прошел к двери в спальню и, терзаемый сомнениями, остановился. Может быть, стоит переночевать в гамаке? Прямо здесь его и повесить? Джек посмотрел на крюки в балке. Но ведь команда все равно проведает, что он не спал со своей пленницей. И что люди скажут? Скажут, что, раз капитан не затащил ее в постель, значит, она ему не нужна, и кто-нибудь другой вполне может попытать счастья.

К тому же почему он должен страдать? Жизнь, полная приключений, научила его спать вполглаза, и лишь за семью запорами он мог расслабиться и по-настоящему выспаться.

Он не Балласт. Он способен себя контролировать.

«Признайся же, тебе просто хочется оказаться с ней рядом. Тебе нравится ее общество».

Ну и что в этом такого? Он уважает ее отца, лучше любого другого понимает, как тяготит одиночество, и, видит Бог, он не способен причинить вред такому невинному созданию.

И Джек со стоическим видом достал из кармана ключи. Судьбоносно загрохотали железные задвижки замков. Взявшись за ручку, Джек почти желал, чтобы Иден стукнула его чем-нибудь тяжелым по голове. Он упадет бездыханным и не сможет поддаться ее чарам.

Да, ему нужна жена, но Иден Фарради он просто боится.

Глава 8

Лежа у самой стенки в постели Джека, Иден с ужасом наблюдала, как уползают язычки всех семи замков. В каюту проникал призрачный лунный свет, поблескивал на жерле пушки, танцевал на каждой задвижке.

Иден плотнее завернулась в простыню и с трудом сглотнула. На ней по-прежнему была одна лишь капитанская рубашка. Казалось, ее судьба решена – потеря девственности в постели этого экс-пирата.

Днем она немного вздремнула, но с приближением ночи сон улетел, оставалось только лежать и, чутко прислушиваясь к любому шороху, ждать возвращения хозяина.

И вот раздались шаги – размеренные, четкие. Все ближе, ближе…

Тревога стала невыносимой. Что, если она не сумеет противостоять ему? А если он применит силу? В последний момент, окончательно перетрусив, Иден решила притвориться спящей.

Дверь на дюйм приоткрылась. Знакомый баритон приказал собаке остаться в конторе. Проклятый пес! Если бы не он, можно было бы до сих пор прятаться внизу.

Сквозь ресницы Иден видела, как Джек задержался в дверях. Сейчас он выглядел нереально огромным, но угрозы в нем не чувствовалось. Мужчина стоял и рассматривал свою гостью при свете единственной свечи. В его взгляде не было похоти, только настороженность. Казалось, он приготовился к нападению.

На руке Джека висела какая-то синяя тряпка. Он обернулся, осторожно прикрыл дверь и начал запирать бесчисленные замки, явно стараясь производить как можно меньше шума.

Иден решила, что он не похож на мужчину, у которого на уме изнасилование. Она сделала вид, что проснулась.

– Прости, я разбудил тебя.

Иден села в постели, все еще прижимая к груди покрывало.

– Ничего страшного, я просто задремала. Джек неуверенно осмотрелся.

– Тебе что-нибудь нужно?

Вежливость хозяина поразила Иден, она отрицательно помотала головой.

– Отлично. – Джек направился к умывальнику. – Кстати, я принес тебе одежду.

Его поведение заинтриговало Иден. Господи, кто он, этот джентльмен? Откуда такие перемены? Подозрительно. Ведь она уже успела понять, что Джек Найт ничего не делает без причины.

Джек поднял крышку деревянного умывальника, под которой оказалась раковина, вынул из нижнего ящика полотенце и стянул через голову рубаху. Иден нырнула под одеяло, но вскоре любопытство пересилило и она выглянула наружу.

Джек стоял к ней в профиль. Свеча озаряла бронзовое лицо и литые мускулы. Он потянулся было к застежке брюк, вздохнул и оставил их в покое. Иден облегченно вздохнула и продолжила наблюдать, не в силах оторвать взгляда от мощной фигуры капитана.

Джек начал стягивать сапоги и наконец заметил, как внимательно она за ним наблюдает, заметил, но промолчал.

У Иден вспыхнули щеки. Откашлявшись, она спросила:

– Какую одежду ты нашел? – И, не дожидаясь ответа, вылезла из постели, подобрала платье, встряхнула его за плечики и стала рассматривать причудливый наряд с низким вырезом и странным фасоном.

Джек расхохотался.

– Господи, что это такое? Маскарадный костюм? – воскликнула Иден.

– Вроде того, – хмыкнул он. – В нем играют роль принцессы на празднике Нептуна.

– Какое забавное! Мне нравится. – Иден прижала платье к себе и закружилась, любуясь блестящей юбкой. – Из чего оно? Из парчи?

– Понятия не имею. – Джек насмешливо приподнял бровь. – Надеюсь, вы понимаете, мисс Фарради, что платье не совсем подходящее?

– А мне нравится!

Джек сардонически ухмыльнулся:

– Тем не менее, я приказал своему лакею Мартину сшить тебе несколько платьев. Мы идем на север, скоро будет холодно, не хочу, чтобы ты мерзла.

Иден поразила такая щедрость, но сердце ее оборвалось от дурных предчувствий. Джек провел ладонью по щеке.

– Черт возьми, надо побриться.

– Джек…

– Да?

– Я не хочу причинять беспокойство.

– С каких это пор? – Он весело подмигнул девушке и наклонился над раковиной.

– Я не знаю, когда смогу с тобой расплатиться.

Джек двусмысленно усмехнулся, но сдержал готовую сорваться шутку и стал полотенцем растирать мускулистую грудь. До спины ему было не дотянуться, тогда Иден приблизилась, взяла у него полотенце, намочила его в раковине, намылила и принялась круговыми движениями тереть жесткую, как доска, спину. Джек наблюдал за ней краешком глаза.

Сначала в его позе чувствовалось напряжение, но когда морская соль была смыта и кожа приобрела бархатную матовость, мышцы капитана расслабились.

Ощущая на себе его пристальный, полный сдерживаемого огня взгляд, Иден еще раз сполоснула полотенце. Внезапно ей стало жарко, она опустила глаза, сглотнула и снова взялась за дело. Джек немного наклонился и оперся руками об умывальник. Иден терла широкие плечи, шею, придерживая другой рукой его буйно разметавшиеся волосы.

– Сколько шрамов… – негромко проговорила она.

– Что есть, то есть, – признал Джек, не открывая глаз.

– Где ты получил вот этот? – И она провела пальцем по длинному рубцу на ребрах справа.

Джек невесело улыбнулся:

– В Гибралтаре. Драка в таверне с матросами королевского флота.

– А этот? – Палец Иден коснулся ужасной раны, глубоко врезавшейся в тело на уровне пояса.

– А, этот… Сражение с азиатскими пиратами в Индийском океане. Они дали по нам бортовой залп, в меня воткнулась футовая щепка.

– Почти что в печень. Ты мог погибнуть.

– Мне повезло. – Джек пожал плечами.

– А этот шрам? – пробормотала девушка, дотрагиваясь до звездообразной раны, явно оставленной пулей.

– А это, моя дорогая… – Джек легким движением отвел ее кисть, – длинная история. – Он поцеловал ее руку и отпустил. – Дальше я сам.

Иден не спорила, заметив, что ее прикосновения возбуждают его.

– Не хочу, чтобы у тебя появились новые шрамы, – проговорила она, облокачиваясь на умывальник.

– Благодарю за заботу, но, видимо, это неизбежно.

– Значит, ты и правда решил помочь мятежникам? Но зачем рисковать?

– Мы уже это обсуждали.

– Да, но я все равно не понимаю. Ты богат, деньги тебе не нужны. Риск ради риска?

– Черт возьми, нет! У меня есть причины. – Джек пошел к двери, чтобы еще раз проверить запоры. – Знаешь, человек испытывает удовлетворение, когда делает то, что никто больше не может сделать.

Джек прислонился к двери, не делая попыток приблизиться. Иден настороженно следила за ним взглядом.

– Ты говоришь о своем брате герцоге Хоксклиффе?

– Нет, о прежнем герцоге.

– О твоем отце?

Джек сложил на груди руки и опустил глаза.

– Да, о моем отце, – угрюмо признал он.

– Ты с ним не ладил? – тихо спросила Иден.

– Никогда не мог ему угодить. – Джек пожал плечами. – Ладно, это не имеет значения.

Иден не знала, что сказать, понимая, что это как раз имеет большое значение.

– Я помогаю Боливару потому, что могу помочь. Пора спать. – И он мотнул головой в сторону кровати.

Иден закусила губу. Теперь кровать уже не казалась ей такой огромной.

– Ложись первая, – приказал он.

– Ты с какой стороны спишь? Джек взглянул на свою кровать.

– Ложись у стены, – решил он.

Глубоко вздохнув, Иден взобралась на постель. Джек задул свечу. Каюту залило лунным светом. В его сиянии тело мужчины казалось отлитым из стали. Отчетливо вырисовывалась каждая мышца, но шрамов было не видно.

Иден была поражена его атлетической красотой. У нее перехватило дыхание. Джек опустился на кровать, поправил подушку, прилег рядом с девушкой на покрывало и заложил руки за голову.

Иден казалось, что он слышит бешеный стук ее сердца. Через несколько минут Джек переменил позу, случайно коснулся рукой ее бедра и извинился. Даже это краткое прикосновение воспламенило ее кровь. Иден чудилось, что она сходит с ума. Решительно зажмурив глаза, она приказала себе спать. Частое дыхание рядом сказало ей, что Джек тоже не спит. Она почти физически ощущала, как жаждет его тело ее прикосновения, но не смела откликнуться на этот зов. Тишина становилась невыносимой.

– Иден?

– Да? – мгновенно отозвалась она, почти задыхаясь от близости этого мужчины.

– Можно теперь я задам тебе вопрос?

Иден облизала губы.

– Задавай: – Она перевернулась на бок, подперев щеку кулачком.

Глаза Джека поблескивали в темноте.

– Почему ты это сделала?

– Сделала – что?

– Поехала «зайцем».

Иден немного расслабилась. Вопрос отвлек ее от нестерпимого желания броситься на него.

– Я же тебе говорила. Надо найти нового спонсора. Джек смотрел в потолок, губы его мрачно кривились.

– Значит, мои деньги для тебя недостаточно хороши?

Она шутливо толкнула его кулаком по плечу.

– Ты же хотел получить львиную долю.

– Мы торговались, – напомнил он. – А чего ты ждала? Ты же сама сказала, что я похож на льва с занозой в лапе.

Иден улыбнулась:

– Ты и правда был похож на больного льва.

– Ты же вынула занозу.

– Думаю, – медленно проговорила она, – их у тебя еще немало.

Джек повернул голову и внимательно посмотрел ей в глаза. Оба молчали.

– Может быть, и так, – едва слышно проговорил он. – Но ты не ответила на мой вопрос. Если бы тебе нужен был только новый патрон, ты приняла бы мое предложение. Дело в чем-то другом, так? – Он протянул руку и осторожно погладил девушку по щеке. – Что заставило тебя убежать? Змеи и пауки? Ты больше не могла этого выдерживать?

– Знаешь, Джек, думаю, я не создана для одиночества. – «Я создана для любви», – мысленно закончила она, но вслух это, разумеется, не сказала, но взгляд Джека показал ей, что он и сам обо всем догадался.

Джек повернулся на бок, одной рукой приподнял лицо Иден и приблизил губы к ее губам, оставляя ей сколько угодно времени для сопротивления.

Иден не стала сопротивляться, она притянула его к себе и обвила руками мощную шею. Принимая тепло его губ, она погладила его по лицу, запустила пальцы в волосы и вся отлилась этому глубокому, волшебному поцелую.

Джек приподнялся, частично накрывая ее тело, и стал гладить прикрытое простыней бедро. Иден слышала, как гулко стучит его сердце. Мощь его тела, сила сдерживаемой страсти подавили в ней всякую волю к сопротивлению. Никогда прежде не испытывала она такого всесокрушающего желания, но неожиданно пришло отрезвление. Иден вспомнила, что решила не поддаваться чарам этого человека.

– Джек! – отрываясь от его губ, воскликнула она, вцепившись ему в плечо.

– Иден! – прохрипел он. – В чем дело?

– Джек, остановись. Ну пожалуйста!

Он приподнял голову и посмотрел ей в глаза. Иден видела, как он медленно приходит в себя. Отведя взгляд, он рывком опустился на постель и сдвинулся на свой край кровати. Целая минута прошла в молчании.

– Спокойной ночи, мисс Фарради, – наконец выговорил Джек.

Пораженная, Иден с облегчением поняла, что этот кошмар Вест-Индии ей повинуется!

– Спокойной ночи, лорд Джек.

На следующее утро Иден нарядилась в сверкающее платье морской царевны, затем подружилась с Руди. Тем временем Джек позвонил, вызывая лакея, развернул раскрашенную деревянную ширму, отделив ею часть конторы.

– Вы с Мартином можете заняться здесь шитьем.

Иден благодарно улыбнулась, радуясь, что ей позволили покинуть спальню. Они с Джеком чувствовали легкое смущение, так как утром проснулись в объятиях друг друга. Они не понимали, как это могло случиться.

С корзинкой для шитья в каюте появился Мартин, подтянутый, щеголеватый, слегка эксцентричный. Сделал знак матросу, который втащил несколько тяжелых рулонов ткани.

– О, вот она! – вскричал лакей. – Истинный ангел.

Джек присел на стол и, забавляясь, наблюдал, как Мартин ходит кругами вокруг Иден.

– Хм… – загораясь, пробормотал псевдопортной. – Думаю, я буду с этим работать.

Иден бросила на Джека обеспокоенный взгляд, тот ответил ей кривой усмешкой. В синих глазах капитана плясали веселые чертики.

– Тогда я вас оставляю. – Джек поднялся.

– Ты куда? – с тревогой спросила Иден.

– Надо одеться, да и работы полно. Без мотовства, Мартин, – приказал он и двинулся в сторону спальни. – Постарайся сотворить что-нибудь практичное. Я знаю, светские дамы обожают разгуливать полуголыми, но помни, мисс Фарради не должна простудиться. Помни, она привыкла к тропикам.

– Не беспокойтесь, милорд, – рассеянно пробормотал лакей, рассматривая ткани. – Боюсь, выбор маловат. Думаю, из этого узорчатого муслина мы сошьем повседневное платье. Из тонкого синего сукна – спенсер, из зеленой шерсти – ротонду. – Казалось, Мартин беседует сам с собой. – О, но все это так скучно!

– Нет-нет, – поспешила заверить его Иден. – Я и сама хорошо шью. В Лондоне я смогу купить кружева, пришить их по подолу юбок и отделать ротонду лентой или даже золотым сутажом.

– Ну нет, дорогая! Никакого сутажа. В этом году он исключается.

– Правда?

– Да, дитя мое, да. Вы совсем не разбираетесь в модах вашей страны. Похоже, вы всю жизнь наряжались только в фиговые листы.

– И все же меня всегда выручала кузина, присылавшая мне женские журналы. Правда, наш лагерь стоял в такой глуши, что они опаздывали почти на год.

Мартин лукаво улыбнулся и добыл со дна корзинки экземпляр «Ла белль ассамбле».

– Январский? – удивленно воскликнула девушка. – Почти новый!

Они принялись за работу: снимали мерки, пробовали делать драпировки, перед зеркалом прикидывали, что больше к лицу, обсуждали отделку, пытаясь достичь элегантности, которая, по словам Мартина, всегда должна казаться простой.

– Должен признаться, – продолжал Мартин, – я мечтал начать эту работу, как только капитан упомянул о ней. Мне всегда хотелось попробовать шить для леди.

– Вот уж не знал, – подал голос вернувшийся Джек, уже чисто выбритый, одетый в отличный темно-синий сюртук, белую рубашку со свободными рукавами и нанковые брюки.

Иден смотрела на него во все глаза.

Господи, она едва устояла перед ним вчера ночью, когда он выглядел как настоящий варвар! Что же ей делать теперь, как сопротивляться этому элегантному вельможе? Синий сюртук оттенил цвет его глаз, бронзовая кожа чудесно смотрелась на этом фоне. Побрившись, Джек открыл взгляду безупречную лепку лица. Пират превратился в принца.

Джек изящно поклонился своей гостье и вышел. В воздухе остался легкий шлейф его одеколона.

Мартин послал девушке понимающий взгляд:

– О, дорогая, я вижу, на кое-кого у вас есть влияние.

Иден покраснела и закусила губу.

На палубе лейтенант Пибоди доложил Джеку, что состояние его клерка ухудшилось.

Корабельный лекарь больше ничего не мог сделать для бедного Питера Стокуэлла. Джек вернулся в свою каюту, где Мартин пристраивал на Иден зеленый узорчатый муслин.

– У вас рыжие волосы, дорогая, а потому вы должны быть осторожны в выборе цветов для своего гардероба.

– Джек! – Нежное лицо Иден осветилось радостью. Видимо, из-за новых нарядов, а вовсе не из-за него самого, подумал Джек. Однако Иден тотчас почувствовала его настроение и встревожено спросила: – Что случилось?

– Простите, что прерываю ваши занятия, мисс Фарради. Один из моих людей тяжело болен, похоже на желтую лихорадку. Лекарь считает, что положение безнадежное. И я подумал, вдруг в вашей коллекции трав…

– Я сейчас! – Иден быстро выпуталась из муслиновых складок, напялила наряд морской царевны, схватила рюкзак с образцами доктора Фарради и подошла к Джеку. Мартин остался стоять с разинутым ртом и булавкой в руке.

– Сюда. – Джек вел ее к широкому трапу на нижние палубы.

– Когда он заболел?

– Несколько дней назад.

Они быстро прошли в лазарет. Джек сморщился от запаха уксуса, которым протирали все помещение. Пациент лежал на койке и беспрестанно дрожал. У его кровати стоял лекарь, мистер Паллисер. Увидев Джека, врач покачал головой, похоже, у него опустились руки.

Джек увидел, какое страдание отражалось на бледном, влажном от пота лице верного служащего, однако его остекленевший взгляд все же следил за Иден.

– Как его зовут? – взяв больного за руку, спросила Иден, чьи изумрудные глаза наполнились слезами.

– Стокуэлл, Питер Стокуэлл.

Влажной салфеткой Иден обтерла больному лицо и обратилась к нему со словами:

– Вы поправитесь, обязательно поправитесь. Нужно только время. – Она перевернула руку Стокуэлла и нахмурилась, увидев, что ему недавно делали кровопускание.

– Больше никаких кровопусканий, – непререкаемым тоном заявила Иден.

– Прошу прощения, юная леди, – снисходительным тоном возразил судовой врач, – но в таких случаях это общепризнанная процедура. – Он был явно недоволен ее вмешательством.

– Давайте попробуем что-нибудь еще, – упрямо предложила Иден, готовясь сражаться за жизнь Стокуэлла.

– Капитан… – Врач с надеждой обратился к Джеку.

Тот молчал, обдумывая ситуацию. Жизнь больного висела на волоске. Методы Паллисера себя не оправдали. Джек решил положиться на Иден. В конце концов, она должна разбираться в лихорадках.

– Делайте, как она говорит.

Паллисер недовольно сморщился.

– Мне нужны ступка, пестик и кварта кипяченой воды, – обратилась Иден к помощнику судового врача. – Надо заставить его выпить соку. Ему нужна жидкость. На борту есть лед?

– Немного есть, – ответил Джек.

– Принесите, сколько можно, надо сбить температуру. Если ничего не поможет, опустим его в воду.

Джек кивнул. Помощник врача бросился выполнять распоряжение девушки, а Иден слегка подтолкнула капитана к выходу:

– Идите, нельзя, чтобы вы заразились.

– Я никогда не болею. А как же вы?

– Обо мне не беспокойтесь, я привыкла к таким вещам. Идите. И расспросите команду, нет ли еще у кого-нибудь похожих симптомов. Если есть, то пришлите этого человека сюда.

– Да, мэм, – с легкой иронией отозвался Джек.

К счастью, больных больше не обнаружилось, болезнь не успела распространиться. Капитану очень хотелось вернуться в лазарет и убедиться, что у Иден есть все необходимое, но его присутствие требовалось в рубке.

К вечеру следующего дня выяснилось, что не только он один восхищается неустрашимой мисс Фарради. Два дня подряд без всякого перерыва она ухаживала за своим пациентом, уделив себе самой не больше десяти минут.

Когда Джек явился узнать о состоянии больного, за дверью лазарета шла научная беседа о свойствах трав и коры различных деревьев, о которых доктор Фарради узнал от шамана индейцев вароа. Судовой врач и его помощники задавали Иден множество вопросов о лечебном применении различных растений из ее рюкзака. Джек с удовольствием прислушивался к ее компетентным ответам, испытывая невольную гордость за свою подопечную.

– Вот это бергибита, ею лечат боли в желудке, – говорила Иден. – Это яракопи, используется при лихорадке.

– А вот эта, мисс? – спросил помощник.

– Поосторожнее с ней! – И она вынула образец из его рук. – Это растение каапи, его называют вином богов. Очень сильное седативное средство и галлюциноген. Если хоть капля его попадет внутрь, вы окажетесь в стране грез и будете кружиться с русалками.

Все засмеялись, а Джек в этот момент услышал чьи-то шаги и увидел, как из-за поворота появляется Балласт.

– Что ты здесь делаешь?

– Капитан, сэр. – Балласт поклонился. – Доктор велел мне прийти проверить швы. – Заглянув в приоткрытую дверь лазарета, Балласт увидел Иден и побледнел.

Джек фыркнул и разрешил канониру войти, но так посмотрел на него, что раненый уже не сомневался, как следует себя вести с дамой.

Судовой врач занялся раной Балласта, а когда закончил, Иден сделала нечто неожиданное: взяла свой рюкзак и подошла к сидящему на скамье канониру.

– Простите, – официальным тоном начала она, – мне сказали, вас зовут Балласт.

Моряк настороженно смотрел на Иден.

– Да, мэм. – Он явно опасался, что Джек увидит, как он разговаривает с девушкой, и прикажет его высечь.

– Мое имя Иден Фарради. Мне жаль, что я вас ранила. Это получилось инстинктивно. Надеюсь, вы поймете.

На грубом лице Балласта отразилось крайнее изумление.

– Вы извиняетесь, мисс? Передо мной?

– Да, думаю, мы оба погорячились. – И она протянула ему руку.

Балласт отвел глаза, опасаясь, как понял Джек, дотронуться до нее хоть пальцем. Лицо Иден окаменело, но девушка не сдалась. Она полезла в рюкзак, вынула оттуда бутылочку с одним из своих таинственных зелий.

– Примите это, и тогда рана заживет быстрее.

– Если не возражаете, мисс, я не буду.

Иден опустила голову.

– Понимаю, вы мне не доверяете. Ну что же! Я оставлю настой в лазарете на случай, если вы передумаете.

Канонир что-то пробормотал и вышел. Проходя мимо Джека, он бросил на капитана подозрительный взгляд. Джек не сдержался, хмыкнул и пожал плечами. Проникнув наконец в лазарет, он окинул свою подопечную восторженным взглядом.

– Ну, как ты? – спросил капитан, нагнулся и поцеловал ее в щеку.

Иден потерла себе шею, смешно наморщила носик и с усталой улыбкой ответила: – Проголодалась, конечно.

– Пойди отдохни. Мартин или Трайерн тебя заменят.

– Я не могу его оставить. – Иден посмотрела на спящего пациента.

– Тогда я сам здесь посижу. Иди. Ты здесь уже два дня.

Он подтолкнул ее к двери, а сам уселся на стул рядом с койкой Стокуэлла.

Через час Иден вернулась с чаем для них обоих. Стокуэлл спокойно спал. Вдвоем они сидели у столика с чайным подносом. Стало совсем темно. Джек зажег лампу и прикрутил у нее фитиль.

– Тебе не нужно было извиняться перед Балластом, – проговорил он. – Этот человек – тупая скотина.

– Даже скотина хочет достойного обращения, – с улыбкой возразила Иден. – К тому же я подумала, что немного дипломатии поможет тебе сохранить мир на судне. Джек, мне не хочется быть причиной раздоров. Тогда мне повезло, что я промахнулась. Попади нож в артерию, Балласт истек бы кровью.

– Ты же помнишь, чем он тебе угрожал? Он легко выполнил бы свою угрозу.

– Но только не в твоем присутствии, Джек.

Он с довольной улыбкой откинулся на спинку стула.

– Думаю, нам надо еще раз обсудить проекты твоего отца. Эти его лекарства очень впечатляют.

– Знаю. Все потому, что отцу удалось подружиться с шаманом. Обычно индейские племена хранят свои знания в тайне от чужаков.

– Применение этих лекарств открывает фантастические возможности. У Англии тысячи солдат в тропических районах: в Индии, Вест-Индии, на Средиземном море, в Австралии. У меня самого два кузена служат там в кавалерии. Лихорадки косят войска хуже боевых действий. Представляешь, какие деньги готовы платить правительства, чтобы их солдаты не гибли?

– Джек, лекарства нужны, чтобы спасать людей, а не убивать их вернее. К тому же эти средства не продаются.

– Что?

– Они принадлежат всему человечеству. О Господи, я заговорила совсем как отец!

– Иден, – начал Джек, внимательно вглядываясь в ее лицо. – В этом мире нельзя быть идеалистом. Надо заботиться о своих интересах, потому что никто другой о них не позаботится.

Девушка бросила печальный взгляд на Стокуэлла. Джек сделал глоток чаю и попросил:

– Расскажи мне, над чем еще работает твой отец?

Иден рассмеялась:

– В последний раз, когда я его видела, он собирался отправиться на Амазонку. Поэтому я и решила, что оставаться больше нельзя.

– На Амазонку? – удивленно повторил Джек. – Втроем?

– Еще слуги и несколько индейцев.

– Это настоящее сумасшествие.

– Знаю. Значит, ты меня понимаешь, Джек?

– Разумеется, черт возьми! Такая экспедиция требует подготовки, финансирования. Чтобы просто выжить, нужны двадцать – тридцать вооруженных охранников, припасы по крайней мере на год, вьючные животные, лодки, пара врачей с полудюжиной помощников и еще много чего. Большой запас товаров для обмена, чтобы поладить с аборигенами. И Виктор решил взять с собой тебя?

Иден вздохнула:

– Он всегда считал, что только с ним я в безопасности. Моего отца пугает лишь «прогнившая цивилизация». О, Джек, я так рада, что ты со мной согласен. Я так боялась, что вела себя… эгоистично.

– Эгоистично? Скорее, разумно. Думаю, твой отец слишком долго прожил в джунглях.

– Он говорил, что желания индивидуума ничто по сравнению с высшей целью, что иногда приходится жертвовать собой.

– Разве не этим ты занималась последние десять лет?

– Двенадцать, – шепотом поправила его Иден.

– И все равно он говорит тебе такие вещи? Наверное, тебе было страшно обидно?

Иден опустила голову.

– А как насчет ассистента, О'Кифа? Неужели он не пытался отговорить твоего отца от амазонской экспедиции?

– Конечно, нет. Коннор считал, что это отличная идея.

– И взять тебя с собой – тоже отличная идея?

– Особенно взять меня с собой. – Иден отняла у Джека свою руку и стиснула пальцы.

Джек приподнял бровь:

– Понимаю. Значит, между вами что-то было?

– Он хотел, чтобы было, – мрачно произнесла она, не поднимая глаз.

– Иден!

Она вздохнула:

– Отец сам предложил. Считал, что, раз мне так одиноко, я должна выйти замуж за Коннора.

Джек внимательно следил за ее лицом.

– Тебе этот план не понравился?

– Я не люблю его! – горячо воскликнула Иден. – Он потерял мое доверие.

– Каким образом?

Иден глубоко вздохнула, задумалась, а потом решила поведать Джеку печальную историю.

– Однажды в шестнадцать лет я одна пошла в лес за орхидеями. За мной последовал молодой индейский воин. Когда он внезапно появился, я очень испугалась. Он стал со мной заигрывать, и очень настойчиво. Я испугалась еще сильнее.

Джек слушал с нарастающим напряжением.

– Продолжай.

– Я закричала, Коннор явился в тот же миг. Не знаю, как он меня нашел. Он стащил с меня мальчишку и избил его до бессознательного состояния прямо у меня на глазах. Через несколько дней тот умер. – Иден тряхнула головой, отгоняя ужасные воспоминания. – Коннор был весь в крови. Я никогда не забуду, как он тогда на меня посмотрел. С тех пор он как будто считает, что я его собственность. Отсюда его реакция на тебя.

Джек притянул Иден к себе, обнял за плечи и поцеловал ее в висок.

– Никто не может владеть тобой. Ты правильно поступила, сбежав оттуда. – Джек чувствовал, что она порывается что-то сказать. – Ну, говори, – промурлыкал он.

– Он может тебя преследовать, Джек. Я, конечно, не думаю, что он покинет джунгли и бросится за тобой в погоню – Коннор ненавидит цивилизацию и не умеет жить в городе, но все равно ты должен это учитывать. Он был в бешенстве, когда увидел, что ты меня поцеловал.

Джек тяжело вздохнул:

– Значит, я подверг тебя опасности.

– Я не жалуюсь, – поспешно возразила девушка и застенчиво улыбнулась, – дело в другом. Если Коннору выпадет шанс, он непременно отомстит.

– Успокойся, дорогая, я его не боюсь.

– А я боюсь, – чуть слышно призналась Иден.

Джека охватило страстное желание защитить ее. Он притянул Иден к себе на колени, заставил положить голову ему на плечо и прошептал:

– Все будет хорошо. Пока я рядом, тебя никто не посмеет обидеть.

Иден сильнее обняла его, поцеловала в щеку и рассеянно сообщила:

– Мне нравится, что ты побрился.

Джек как будто не обратил на ее слова внимания.

– Помнишь, что я говорил о финансировании работ твоего отца?

Иден кивнула.

– Я беру свои слова назад. Ни тебе, ни твоему отцу не нужен новый меценат. Получив деньги, он снова скроется в джунглях и тебя потащит за собой. Иден, ты ведь хочешь совсем не этого?

– Не этого, – неохотно признала она. – О, Джек, я все время молюсь, чтобы отец последовал за мной, выбрался из джунглей.

– Я уверен, он так и сделал. Он должен страшно беспокоиться о тебе. Может быть, это заставит его трезво взглянуть на вещи.

– Когда он снова увидит Лондон, тетю Сесилию, всех моих кузин, он, наверное, поймет, что город не так уж страшен. На него подействовала мамина смерть, вот он и спрятался в джунглях.

– И тебя прихватил. – Джек взял в ладони ее лицо и, глядя ей прямо в глаза, проговорил очень серьезным тоном: – Тебе незачем винить себя за побег. Это твой отец вел себя эгоистично, я так ему и скажу.

– Только он не станет тебя слушать.

– Ты еще не слышала, как я умею кричать, – нежно прошептал он. – Хватит разговоров о грантах, о том, чего хочет твой отец. Сейчас важно понять, чего хочет Иден Фарради.

Сидя у Джека на коленях, Иден чувствовала себя очень уютно и совсем расслабилась.

– Я хочу того, чего хотела всегда, – с блуждающей улыбкой проговорила она, – попасть в Лондон и наслаждаться всеми удовольствиями сезона.

– Вот как? – Джек обнял Иден за талию. – А почему ты этого хочешь?

– Сама не знаю. Может быть, это глупо, но мне кажется, Лондон – то место, где есть настоящая жизнь, а в других местах лишь бледная имитация. Так много людей, домов, магазинов. Самые прекрасные лорды и леди… – Они прижалась щекой к его щеке. – Как я хочу быть такой же, как они!

Джек не знал, что ответить. Ему показалось, что она сказала ему не все, но в наивных словах Иден было столько ошибочного, неверного! Однако кто он такой, чтобы разрушать ее детские иллюзии о беспримерных радостях светской жизни? И все же что будет с ней, когда она попадет в этот сверкающий рай и поймет, что у него есть и другая, темная, сторона? Там царят жестокость и пустота. Те, кто, как сам Джек, столкнулся с ней в юном возрасте, быстро осознавали, что праздная жизнь лишена смысла, а бессмысленное существование способно разрушить душу человека. Если судить по письмам Джасинды, именно это едва не случилось с их младшим братом Алеком.

Сама Иден не имела никакого представления об этой стороне лондонской жизни, а вот Джек имел. Ему довелось на себе испытать всю беспощадную жестокость света.

В лондонском обществе, не зная его правил, Иден окажется чужой. Она понимает, как вести себя в джунглях, а здесь непременно попадет в ловушку. И что в результате? Боль и разочарование.

А может быть, все будет иначе? Несколько лет потакания прихотям света превратят ее в бездушную куклу, такую, как Мора и все ее племя, в циничную охотницу за титулами, продающую себя на супружеском ложе за поместья и корону на дверце кареты.

Джек успел привязаться к своей нежданной протеже и сейчас испытывал желание защитить ее от будущих горестей. Что же, у нее будет время поразмыслить, хотя она об этом и не знает, не знает, что Джек не возьмет ее с собой в Лондон, а оставит на полгода в Ирландии, пока не будет завершена его миссия.

В результате Иден пропустит весь сезон, а к следующему году она может изменить свое мнение и подготовиться к неожиданностям, на которые так горазд светский бомонд.

Джек не сообщал ей о своем плане, потому что не хотел ссориться. Они так чудесно ладят, думал он, держа ее у себя на коленях и поглаживая рыжие кудри.

Незаметно Иден заснула, ведь она работала двое суток без отдыха.

Джек взял ее на руки, отнес к себе в каюту, положил на кровать и долго стоял, любуясь тем, как живописно разметались по подушке золотистые пряди, потом наклонился, поцеловал ее в лоб и вышел из спальни.

Глава 9

Иден приснились орхидеи. Нежные лепестки ложились на ее плечи невесомым дождем. Рядом был Джек, улыбающийся, загорелый, похожий на крепкий дуб в мшистой тени джунглей. Вот только орхидеи почему-то пахли корицей.

– Мисс Фарради… – звал мягкий, глубокий, веселый голос. – Миледи, ваш завтрак готов.

Реальность проникала в волшебный сон.

– Ваш шоколад, миледи, – продолжал шептать настойчивый голос.

Желудок тотчас отозвался на аппетитный запах. Иден сонно улыбнулась, выглянула из-под простыни и увидела Джека, который с хозяйским видом сидел на краю постели. Гроза Вест-Индии рассматривал ее в мягком свете раннего утра с нежной, чуть-чуть насмешливой улыбкой.

– Джек! – воскликнула Иден и села в постели, прижимая к груди простыню.

Он наклонился и поцеловал ее в щеку.

– Доброе утро, дорогая. Приглашаю тебя на праздничный завтрак. – И он сделал жест в сторону маленького столика, стоящего тут же, на кровати.

– Боже мой! А что мы празднуем?

– Лихорадка побеждена. Питер Стокуэлл проснулся, а главное, он жив. – И Джек передал ей чашку с горячим шоколадом.

Иден была восхищена подобной роскошью.

– А сахар там есть?

– В изобилии.

Иден сделала глоток сладкой темной жидкости и удовлетворенно вздохнула.

– Ну-ка, посмотрим, чем еще мы богаты. – Джек приподнял серебряную крышку, под которой оказался стакан сока, тарелка с красиво уложенными ломтиками ветчины, виноград, горячие булочки с корицей.

Иден ахнула. Она столько лет заботилась об отце и о Конноре, но никогда в жизни не видела такого внимания к себе самой. Джек с умилением наблюдал за ней.

Иден бросила на него лукавый взгляд и поднесла к его губам булочку.

– М-м-м… Чудесно.

– Конечно, чудесно.

– Я имел в виду твой поцелуй. – Джек вынул из ее пальцев стакан с соком. – И мне хочется повторения.

У Иден застучало сердце, когда он притянул к себе ее голову и нежно дотронулся губами до ее губ. Девушке казалось, что она тает. Она вдруг поняла, что все время ждала его объятий, и сейчас, обхватив его за шею, она жадно возвращала его поцелуи. Разум шептал, что это опасно, что нельзя поддаваться чувству, но Иден оставалась глуха к доводам рассудка и с восторгом гладила его чисто выбритую щеку, зарывалась пальцами в темные волны волос. Она чувствовала – они оба испытывают несравненное удовольствие друг от друга, и дело здесь было не только в физическом наслаждении.

– Доброе утро, Иден, – прошептал Джек, взволнованный ее бурной реакцией.

– Доброе утро, – задыхающимся шепотом ответила Иден, взяла его за отвороты расстегнутого жилета и притянула к себе, требуя новых поцелуев.

Он впился в ее губы. Дыхание Джека становилось все тяжелее, а жадные пальцы Иден метались по его затылку, шее, спине.

– Я должен остановиться, – вдруг прорычал Джек.

– Почему? – едва дыша, спросила Иден.

– Потому что я тебя хочу.

– И что?

Джек приложил лоб к ее горячему лбу и прикрыл глаза.

– Иден…

– Джек.

– Ты сама не понимаешь, чего добиваешься.

– Тогда покажи мне. – Она покрыла быстрыми поцелуями его ухо. – Я доверяю тебе. И всегда доверяла.

– В этом-то все дело.

Откинувшись на спинку кровати, она поднесла к губам его руку и стала целовать кончики пальцев. Лицо Джека напряглось, глаза цвета аквамарина сделались темно-синими.

Внезапно Джек подался вперед, сжал лицо Иден в ладонях и стал яростно целовать ее. Иден задрожала. Язык Джека глубоко проникал в ее рот, вдвигался наружу и вновь бросался внутрь. Иден была знакома с сутью любовного соития, по крайней мере, теоретически, и сейчас ей казалось, что движения Джека создают его имитацию.

– Ложись на спину, – хрипло приказал он.

Иден подчинилась без колебаний.

Джек, двигаясь со сдержанной животной грацией, убрал поднос, лег рядом и провел пальцем по краю выреза ее платья.

Иден следила за ним с нервным любопытством. Рука Джека скользнула в вырез, пальцы сжали сосок. Иден застонала. Джек быстро поцеловал ее в подбородок и лизнул в губы. Рука его опустилась уже до талии. Иден прильнула к нему, обняла. Ее тело пылало, как в огне. Джек понемногу подтягивал вверх легкую ткань юбки.

– О, Джек!

Его ладонь уже гладила внутреннюю поверхность бедра. Иден смотрела на Джека широко распахнутыми глазами. Он понимающе улыбнулся, склонился к ее шее, губами ощутив, как бешено колотится ее пульс. Его пальцы глубоко проникли ей между бедер, они гладили нежные складки, исследовали их, ласкали. Иден громко стонала, ее ноги стали как ватные, колени ослабели, бедра сами собой раздвинулись.

– Скажи мне, что тебе нравится, – шепнул он, но Иден была не в силах ответить, ей нравилось все. Он, словно в трансе, целовал ее плечи, а пальцы все глубже проникали в ее плоть. Сладостное возбуждение сжигало все ее тело. Да, вот то, чего она бессознательно желала! Завороженная поразительными ощущениями, Иден с восторгом ощущала, как его мощное тело обволакивает ее. Джек увлекал ее в такие дали, о существовании которых она и не подозревала!

Голова Иден лежала на руке Джека, он слегка покусывал мочку ее уха. Иден слышала его отрывистое дыхание.

– Расслабься, любовь моя, пусть все случится само собой.

– Случится – что?

– Увидишь.

Пальцы Иден впились в простыню, в бессильном блаженстве она прижималась к Джеку. Его прикосновения дарили ей жгучее наслаждение и словно бы вели к какой-то неведомой вершине. Что это будет? В следующий миг она поняла – вот то, что он обещал ей!

– Джек! – беззвучно крикнула Иден, когда ослепительная волна наслаждения накрыла ее. Она изгибалась, дрожала, цеплялась за Джека, как утопающая. Взрыв освобождения сотрясал все ее тело.

Наслаждаясь ее блаженством, Джек нежно поцеловал Иден в висок, она затихла в его объятиях, к ней возвращалась способность воспринимать окружающий мир.

– О, Джек… – Иден вдруг осознала, что у него тоже есть потребности. Ее руки и ноги как будто превратились в желе, но она набралась храбрости и потянулась к его брюкам.

Джек остановил ее руку:

– Не надо, дорогая. Я этого не выдержу.

– Но я хотела…

– Нет, мой ангел. – Он негромко рассмеялся. – Расслабься и доверься мне.

Несколько минут они лежали молча, голова Иден покоилась на груди Джека, его пальцы играли ее золотистыми прядями. Иден мечтательно улыбалась: если таков был завтрак, каков же будет обед?

Днем Джек работал у себя в кабинете. Нужно было проверить квартальные отчеты управляющих филиалами компании, но капитан никак не мог сосредоточиться – мешали шорохи, доносящиеся из-за ширмы, где Иден и Мартин увлеченно портняжничали. Нет, решил Джек, шорохи здесь ни при чем, это его собственное тело не дает ему покоя, требует удовлетворения. Теперь вопрос был не в том, должен ли он сдерживаться, а способен ли? Пытка, настоящая пытка! Сам виноват! Зачем целовал ее в джунглях, зачем заставил принимать ванну? Ее невинность служила оружием, против которого у него не было защиты.

Если придется провести еще одну ночь в постели с Иден и не получить ее, он просто сойдет с ума. Джек привык отдавать себе отчет в своих чувствах и понимал – его самоконтроль слабеет. К тому же он знал, что дело не только в одном вожделении, в его душе зародилась и крепла теплая привязанность к Иден. Подобные чувства были для него внове.

Джек не успел понять, как его маленькая беглянка сумела сделаться королевой на судне, очаровать всех матросов до единого. Мистер Паллисер говорил о ней с восхищением. Она сумела справиться даже с Балластом. Ниппер таскался за ней как привязанный. И даже Руди в последнее время предпочитал ее общество.

А сам Джек? Почему он должен мучиться? Казалось бы, все просто. Они оба хотят друг друга. Овладеть ею, жениться на ней… Так в чем же дело? Ему по-прежнему нужны наследники…

Она ничего о нем не знает, многого он не может и не хочет ей рассказать. «Какая разница, – мрачно подумал Джек, – в Лондоне она все равно все узнает».

Когда он думал о том, что довелось пережить ей, в сердце Джека возникало отчаянное желание защитить ее, укрыть от жизненных бурь, иначе к чему вся его предприимчивость, сила, удачливость?

Раньше, думая о своей будущей жене, Джек представлял себе совсем иную женщину: покорную, послушную, не смеющую приблизиться к запертой двери его сердца. Иден была другой. И все же, несмотря на всю ее отчаянную храбрость, ум, настойчивость, Джек уже знал, насколько она уязвима, наивна и временами беспомощна. Кто, кроме него, сможет ее защитить?

Да, Джек чувствовал – он нужен этой малышке, даже если она сама этого не осознает. И наслаждался новым для него ощущением. Однако важнее – и опаснее – было другое: он тоже не сможет без нее обходиться, – а в этом он чувствовал угрозу.

– Капитан, – донесся свистящий шепот со стороны швейного ателье. Джек обернулся. Из-за ширмы выглянула Иден, глаза ее счастливо сияли. – Что тебе больше нравится – красная шерсть или зеленый бархат?

На лице Джека появилась бессмысленная улыбка.

– Понятия не имею.

– Ну посмотри же! Это для маленького спенсера, – объяснила она. – Ты должен решить. Мы с Мартином никак не можем прийти к соглашению.

Лакей стоял за спиной Иден и, пока она его не видела, настойчиво тыкал в зеленую ткань. И правда, зеленый пойдет к ее глазам, и капитан объявил о своем выборе. Иден тут же с подозрением обернулась к Мартину, но тот уже состроил самую невинную физиономию. Джек едва удержался от смеха. Он предпочел бы видеть ее совсем без платья. Соблазнительный образ, возникший в мозгу, оказался последней каплей, переполнившей чашу его терпения. Джек вскочил со стула и вылетел из каюты.

После его ухода Иден вернулась к работе – стала подшивать рукав нового повседневного платья. Мартин отправился в прачечную гладить рубашки капитана. Иден с удовольствием осталась одна, предавшись размышлениям.

Утреннее свидание никак не шло у нее из головы. Там царил Джек, один только Джек. Они так недавно знакомы, но Иден наблюдала за ним в естественной для него среде и успела понять, что его есть за что любить.

Стремление Джека оказать помощь повстанцам произвело на нее огромное впечатление. Даже его отец-герцог не решился бы на такое! Девушка чувствовала, что за отношением Джека к семье скрывается какая-то тайна, и эта тайна причиняет ему боль.

Иден видела, с какой заботой он относится к команде, как властно распоряжается такими разными людьми, сколько труда вкладывает в управление компанией.

Она помнила о зловещей репутации грозы Вест-Индии, а потому его доброта и снисходительность к ней самой несказанно ее удивляли. А еще она удивлялась тому, как легко открывает ему самые заветные мысли и желания – рассказала же она историю с индейским мальчиком. С Джеком в отличие от Коннора Иден чувствовала себя в безопасности.

Все эти мысли кружились в ее голове, как чайки вокруг мачты стоящего на якоре судна.

Она столько мечтала о лондонских денди в сюртуках с Сейвил-роу! Однако с тех пор, как в ее жизнь ворвался Джек, эти сияющие видения начали таять и стали казаться ей пустыми детскими фантазиями. Что, если этот мужчина – ее судьба? Истинная любовь, ради которой стоит пройти полмира?

Охваченная этими мыслями, Иден беспокойно поднялась с места, прошлась по каюте, заглянула в иллюминатор и увидела, как на палубе Джек занимается фехтованием, яростно сражаясь сразу против нескольких офицеров.

Иден замерла на месте, наблюдая за мощными и точными выпадами капитана. Обнаженный бронзовый торс блестел от пота, солнце играло на каждой рельефной мышце.

Броуди объявил перерыв. Джек подошел к бадье с водой и намочил себе голову. Девушка не сводила глаз с его крепкой груди и каменных мускулов плоского живота. Когда же она сможет дать ему то, что он подарил ей сегодня утром?

В результате Иден не могла поднять глаз, когда Джек наконец вернулся в каюту. Пытаясь унять сердцебиение, она отводила глаза, уколола иголкой палец и все никак не могла справиться с дрожью в руках. Да что с ней такое? Влюбилась? Почему она не может вести себя с ним естественно?

Сам Джек, если и заметил в ней перемену, то промолчал.

– Как ты позанимался? – Иден постаралась говорить ровным тоном.

– Отлично, только, наверное, потянул подколенную связку.

Иден поднялась со стула.

– Я могу сделать тебе компресс.

– Не стоит. Кусок мыла и ванна меня вылечат. – И он направился к кладовке.

Ванна. Иден отчаянно покраснела. Перед глазами кружились самые неприличные образы. Одернув себя, она решила удалиться. Джек явно пытается избежать искушения, так что не стоит ему в этом препятствовать. К тому же они уже несколько дней вместе, надо же мужчине побыть в одиночестве. Иден набросила на себя новую ротонду – на палубе было ветрено – и направилась к двери.

Джек вопросительно посмотрел на гостью.

– Я думаю, тебе надо отдохнуть, – пояснила она.

На лице Джека промелькнуло облегчение. Кто знает, что могло случиться, останься она ему помогать?

– Только не отходи от Броуди или Трайерна.

– Есть, капитан. – Иден шутливо отсалютовала и повернулась кругом, понимая, что все ее чувства написаны у нее на лице.

На палубе она легко отыскала Трайерна, тот отчитывал молодого матроса, который устроил настоящий хаос на нок-рее грот-мачты. Лейтенанту предстояло исправлять положение. Иден отправилась искать своего второго покровителя и обнаружила его на приподнятой палубе юта, где Броуди собирал, чистил и проверял оружие, которым пользовались на тренировке Джек и другие офицеры. Иден с любезной улыбкой поднялась по короткому трапу на ют. Старый воин встретил ее подозрительным взглядом.

– Добрый день, сэр. Капитан занят в каюте и приказал мне побыть с вами или лейтенантом. Лейтенант Трайерн занят, я поэтому отправилась надоедать вам. – И она одарила Броуди самой простодушной улыбкой.

Броуди фыркнул и прищурился, посмотрев в сторону Трайерна.

– Хм, наш красавчик занят, говорите? Что-то непохоже.

Иден с сомнением приподняла бровь. Неудивительно, что вся команда боится этого старого ворчуна. Не смея возражать, она нагнулась, чтобы помочь собрать оружие.

– Значит, вы и есть наш «заяц», мисс?

– Да, и вина доказана, – призналась Иден, дружелюбно улыбнулась, обтерла один из клинков, вложила в ножны и подала Броуди, который швырнул его в деревянный ящик.

– Разве порядочные леди так поступают?

Иден удивил этот упрек.

– Нет… Думаю, нет. Но у меня были на то причины.

– Еще бы! Думаете, вы самая умная? Всех надули и едете даром? А теперь он клюет с вашей ладони! Ловко вы его окрутили.

– Окрутила? Что вы имеете в виду, сэр?

– У него куча денег.

– И что? – холодно отозвалась Иден.

– А вы что, не любите маленькие желтые кружочки? Наряды? Дворцы? Не любите?

Иден выпрямилась и, сдерживая гнев, спросила:

– Что именно вы имеете в виду?

– Ха! Кэп думает, вы хотели попасть в Англию, а я думаю, вы сразу положили на него глаз.

Иден открыла рот от изумления.

– Мистер Броуди, вы предполагаете, что я предприняла все эти действия с единственной целью – поймать лорда Джека в ловушку и склонить его к браку? В таком случае вы просто безумец, и вас опасно допускать к оружию. – Она в бешенстве отвернулась. – Простите, что побеспокоила вас. Если позволите, я пойду поищу лейтенанта Трайерна.

– Ба, какие мы сердитые! Только ничего у вас не получится. Не вы первая, не вы последняя!

– Я не желаю разговаривать с вами в таком тоне.

Но Броуди еще не закончил:

– Вы, женщины, только и мечтаете запустить в него когти, потому что он богат.

Иден прищурилась. На языке вертелась дюжина ядовитых отповедей, но внезапно она осознала, что Броуди на свой манер пытается защитить капитана. Причиной этого выпада была преданность лорду Джеку. Возможно даже, старый хрыч испытывает ее, проверяет. Бегство с поля боя только укрепит старика в его подозрениях, а ведь Джек ценит Броуди. Иден решила остаться.

– Он хороший фехтовальщик, – заметила она. – Наверное, вы скажете, что это вы его всему научили?

– Нет, мисс, – уже мягче ответил Броуди. – Я только тренировал парня, а природный дар у него от отца.

– Так вы знали его отца, мистер Броуди?

– Знал? – Старик фыркнул. – В семьдесят восьмом отстоял двадцать пять раундов на ринге в оксфордском чемпионате. Правда, мало что помню, уж слишком мне по голове настучали. – Он коротко хохотнул. – Зато с тех пор мы с Килларнийским крушителем стали закадычными дружками.

– Килларнийский крушитель? – Иден недоуменно нахмурилась. Имя этого чемпиона по боксу она видела на кубке в вещах Джека. – А я думала, его отец герцог Хоксклифф.

Глаза Броуди вдруг расширились.

– Черт меня подери! Опять проболтался.

На следующий день после еще одной мучительной ночи в общей постели Джек вышел на кормовую галерею поискать Иден. Чувствовал он себя при этом весьма странно. Прежде он всегда брал от женщин все, что хотел, а затем поднимал паруса и уходил, ни разу не оглянувшись. Впрочем, к чему задумываться. Ему просто нравится быть с нею рядом, нравится и то, что она тоже ценит его общество.

Конечно, общение с невинной девушкой для него внове. Он и сам начинает чувствовать себя чище. Что-то в душе расслабляется, словно разжимается стиснутый кулак. Джек и сам не знал, отчего так получилось, но только эта беглянка стала для него желанной спутницей. Перемены в себе удивляли Джека, но у него было отличное чувство самосохранения, и оно говорило: это полезно. Иден ему подходит.

Ступив в прохладу тенистой галереи, Джек тотчас ее увидел. Иден учила читать Ниппера. Она сидела на стуле, обняв Ниппера за костлявые плечи, учебником служила Библия. Джек вдруг пожалел, что не подарил мальчишке ни одной детской книги.

Джека никто не заметил, и он постоял в дверном проеме, любуясь этой сценой.

Учительница выглядела очень мило в своем новом платье из узорчатого муслина. Джек собирался подарить его сестре. Золотисто-рыжие волосы были собраны на затылке, лишь несколько свободных локонов обрамляли нежное личико. Весьма недурно, подумал Джек. Раньше он видел ее только с распущенными волосами. Прическа делала Иден старше и как-то цивилизованнее.

Ниппер тоже выглядел аккуратнее. Волосы расчесаны, лицо чистое. К тому же мальчишка был обут!

Маленький ученик изо всех сил старался угодить «мисс Иди». У малыша никогда не было матери, и сейчас он наслаждался вниманием Иден. Та чувствовала это и щедро хвалила за каждое прочитанное слово.

– Отлично, Финни. Боже, как быстро ты все схватываешь!

Эта сцена вернула Джека к его давней заботе – потребности получить наследника. Ему всегда хотелось иметь сыновей, но когда он думал о преданности Иден своему отцу, невольно приходила мысль, что дочери – это тоже неплохо. Сыновья будут заниматься компанией, расширять его владения, а дочери – заботиться о нем в старости.

Сейчас, глядя на Иден и мальчика, Джек вдруг задумался: может быть, жизнь в одиночестве не самое лучшее? С другой стороны, эти его воображаемые сыновья не появятся из ничего.

Внезапно вожделение к Иден охватило его с новой, еще не испытанной силой.

«Женись на ней и сделай ей ребенка! Обо всем остальном можно будет подумать позже!»

В этот момент Иден подняла голову, перехватила его хищный взгляд и улыбнулась. Мальчишка тоже его заметил.

– Капитан Джек!

– Прекрасная погода, мистер Мойнахан. Я вижу, вы делаете успехи.

– Я побегу посмотрю, где Руди, – смутившись, ответил мальчик и выскочил в дверь каюты.

Джек улыбнулся:

– Значит, урок окончен?

– Похоже. – Иден встала и подошла к Джеку. – Я вообще удивилась, что он просидел так долго. Ребенку в его возрасте нелегко сосредоточиться.

– И как ты оцениваешь его способности? Стокуэлл занимается с ним время от времени, но в целом его образование оставляет желать лучшего.

Иден пожала плечами:

– Мне показалось, он очень умный. Кстати, ты не заметил, что он тебя боготворит?

Джек рассмеялся:

– И все остальные – тоже. – И серьезным тоном добавил: – Я стараюсь подавать ему хороший пример, учу быть человеком.

– А где его отец?

– Никто не знает, его бросили младенцем. Оставили на ступенях церкви. Его подобрала домоправительница одного из моих владений, миссис Мойнахан. Но ты сама, должно быть, заметила – мальчишка очень шустрый. Она с ним не справлялась – старые дамы любят порядок.

– И ты забрал его к себе?

Джек кивнул:

– Он меня уже знал, я иногда бывал в том поместье. Он стал у меня вестовым, здесь по крайней мере я могу за ним присматривать и научить ремеслу. Когда-нибудь он станет отличным моряком. Но все равно мальчишке нелегко. Его бросили, решили, что он не нужен. Ты думаешь, он справится?

На лице Иден появилось обеспокоенное выражение.

– Мне кажется, сейчас с ним все в порядке. Может быть, ему чуть-чуть одиноко, общество других детей пошло бы ему на пользу.

– Но ведь они станут обижать его, оттолкнут, потому что у него нет ни отца, ни имени.

Иден с сочувствием посмотрела на Джека. Казалось, ее взгляд проник в самую глубину его души.

– Но ведь он не виноват, и ему нечего стыдиться, – помолчав, ответила она.

Джек опустил взгляд, потом вдруг сменил тему:

– А вы, мисс Фарради? Вы хотите иметь детей?

– С вами вместе?

Джек чуть не подскочил от неожиданности, потом заметил смешинку в глазах Иден, комично приподнял бровь и с улыбкой ответил:

– Ну разумеется! Начнем прямо сейчас!

Иден покраснела как рак.

– Джек!

– Я шучу, шучу, – быстро соврал он. – Но ты не ответила на мой вопрос: ты хочешь иметь детей?

– О, целую кучу! – воскликнула Иден, чье настроение снова улучшилось. – По крайней мере, дюжину.

– Вот как?

– У моей тети Сесилии одиннадцать детей. А у ее подруги – шестнадцать.

Джек присвистнул.

– Чем больше, тем лучше. – Потом добавил: – Для женщин это, наверное, тяжело.

– Если они здоровы, то нет. Моя мать мечтала иметь много внуков. Она была очень разочарована тем, что у нее только один ребенок – я. Правда, меня она считала самым чудесным созданием на свете и верила, что ни один другой ребенок не может со мной сравниться.

Джек усмехнулся, невольно позавидовав такому обожанию со стороны родителей.

– К тому же, я думаю, – продолжала Иден, – что будь у отца внуки, он не стал бы прятаться в джунглях, а вернулся к людям.

– Или потянул бы вас всех за собой, – хмуро возразил Джек.

– Не выйдет. Я ни за что не позволю, чтобы мои дети воспитывались так, как я.

– Я тоже, – негромко прибавил Джек и резко сменил тему: – Вы сегодня очаровательно выглядите, мисс Фарради.

– Тебе нравится мое новое платье?

– А как же! Думаю, я правильно вложил средства. – Джек взял ее за руку и притянул к себе. – А сейчас хочу получить дивиденды, пусть даже самые маленькие.

– Думаю, собрание акционеров может одобрить небольшую компенсацию. – Она вскинула руки ему на шею и подняла голову, подставляя губы.

– О, Иден, ты меня пленила. – Слова вырвались у него прежде, чем он успел их остановить.

– Но почему, Джек? – прошептала о