/ / Language: Русский / Genre:love_history / Series: Клуб «Инферно»

Грешный и опасный

Гэлен Фоули

Роэну Килберну, герцогу Уоррингтону, убежденному, что все мужчины его рода прокляты и любовь для них неизменно оборачивается трагедией, не привыкать к опасностям. Он тайный агент на службе английской короны, и любая трудная задача ему по плечу. Только не любовь. Роэн поклялся никогда не связывать свою судьбу с женщиной и не влюбляться. Однако первая же встреча с прекрасной Кейт Мэдсен, поневоле оказавшейся пешкой в чужой жестокой игре, меняет для него все: Кейт словно создана для страсти…

Гэлен Фоули

Грешный и опасный

Глава 1

Корнуолл, 1816 год

Ей предстояло стать подарком… игрушкой для какого-то могущественного зловещего незнакомца. Как могло до этого дойти? Во что превратилась ее жизнь?

Кейт Мэдсен не могла понять. Ее гнев был притуплен снадобьем, которое похитители силком влили ей в горло.

Настойка мака вскоре лишила ее воли.

Дух ее был укрощен, разум затуманен, острый язык притупился, а проклятия, которыми она осыпала своих похитителей, стихли. Почти теряя сознание, способная только на тупые «нет» и «да», она была необычайно апатична, пока жены похитителей грубо терли ее тряпочкой и одевали как потаскушку в надежде угодить лорду.

Кейт не знала, чем контрабандисты прогневали грозного герцога Уоррингтона, но сумела понять: ей предстоит стать девственной жертвой.

Всем был известен его ненасытный аппетит к женщинам. Это вместе с неукротимой склонностью к насилию в любом его виде заслужило ему прозвище Зверь.

Все происходящее казалось абсолютно нереальным. Увидев свое отражение в непристойном клочке белого муслина, который на нее напялили, Кейт смогла лишь горько рассмеяться. Молиться не стоит: все равно спасения нет. Полуобнаженная, бедняжка дрожала как осиновый лист, не столько от холода, сколько от ужаса перед тем, что ждет ее этой ночью.

Только успокаивающее зелье предлагало сладостное убежище, унося ее страхи, сменявшиеся забытьем, словно дым из трубы, рвущийся под зимним ветром, даже сейчас завывавшим на улицах приморской деревушки.

Женщины едва не выдрали ей все волосы, вычесывая колтуны из длинных каштановых прядей. Потом ее побрызгали дешевыми духами и отступили, чтобы полюбоваться делом рук своих.

— Прям-таки хорошенькая, — объявила одна из рыбачек с худым обветренным лицом.

— И довольно чистенькая.

— Да, Зверю она придется по вкусу.

— Слишком бледна, — изрекла четвертая. — Давай сюда румяна, Глэдис!

Казалось, все это происходит не с ней.

Скользкие комки розового крема были грубо растерты сначала на щеках, а потом — на губах.

— Ну вот, готово!

Придя к такому решению, они подняли Кейт на ноги и потащили к двери.

Сквозь окутавший голову туман она сообразила, что пришло время покинуть временную тюрьму, и это немного вывело Кейт из ступора.

— П-погодите, — промямлила она, — а туфли?

— Дашь тебе туфли, мисс Умница, так ты мигом попытаешься удрать! — рявкнула Глэдис.

— Допивай вино! На твоем месте я бы выпила все. Ему нравится быть грубым с женщинами.

Кейт уставилась на нее. Стеклянные глаза расширились от ужаса. Но спорить она не стала. Взяла деревянную чашу и глотнула сдобренного маковым зельем вина, а злобные гарпии залились каркающим смехом, довольные, что наконец сломили ее волю.

Господу известно, если бы не опиум, подлитый в вино, она бы вопила так, что стены тряслись, и дралась бы как дикая кошка. Совсем как в ту ночь, месяц назад, когда ее похитили.

Но сейчас она молча прикончила вино и с мрачным, потерянным взглядом отдала чашу.

Женщины связали ей руки веревкой и повели вниз, на первый этаж тесного маленького дома.

В комнате вместе со старым растрепанным Калебом Дойлом сидели другие предводители контрабандистской шайки. Им предстояло отвести ее в замок. Она не могла ни с кем встретиться глазами, униженная уже тем, что ее нарядили как шлюху.

Слава Богу, никто не счел возможным поиздеваться над ней. Этого она уж точно бы не вынесла.

Несмотря на тяжелый клубящийся туман, заволокший мозг, она заметила, что вид у мужчин был угрюмый. Ни следа той жизнерадостной вульгарности, которой следовало бы ожидать от обитателей деревушки контрабандистов.

Сегодня она почти обоняла их страх, и это бесконечно усиливало ее собственный.

Господи, что же это за человек, к которому ее ведут, если даже эти закоренелые преступники дрожат как побитые собаки при приближении хозяина?

— Наконец-то сделали леди из маленькой потаскушки, верно? — проворчал Калеб, главарь шайки.

— Да, и она к тому же попритихла маленько. Не тревожься, муженек, — заверила Глэдис, — она не посмеет выделываться!

— Будем надеяться, что он схватит наживку, — пробормотал Калеб отворачиваясь, но Глэдис схватила его за руку и оттащила в сторону.

— Уверен, что хочешь так рисковать?

— А что я могу поделать? — буркнул он.

Хотя парочка разговаривала тихо, Кейт стояла достаточно близко и слышала каждое слово.

— Почему бы тебе просто не поговорить с ним, Калеб? Да, он рвет и мечет. Но если объяснишь, как все вышло…

— Надоело пресмыкаться перед ним, — злобно отрезал муж. — Вспомни ответ, присланный герцогом в тот раз, когда мы просили помощи! Жестокосердный ублюдок! Якшается с принцами и королями и замешан в каких-то темных делишках на континентах! Его светлость — слишком важная персона, чтобы обращать внимание на таких, как мы. У него заботы поважнее.

Он горько усмехнулся.

— Я даже не могу припомнить, когда он в последний раз осчастливил нас визитом в Корнуолл! А ты помнишь?

— Давненько это было, — кивнула она.

— Да, и приезжал только из-за чертова кораблекрушения! Плевать ему на нас. На своих собственных людей! Если спросишь меня, так он вообще забыл, откуда родом. Но этот маленький урок должен ему напомнить.

— Калеб!

— Я его не боюсь. Не волнуйся. Как только он заполучит девчонку, сразу вляпается во все это по самую шею. Пусть только тогда попробует не помочь нам!

— Да, а если ошибаешься, значит, всем нам крышка!

— Думаю, ты права, — ответил он. — Но разве у меня есть выбор? Да ты все сама знаешь.

— Что же, раз ты уверен… иди.

Глэдис скрестила руки на груди.

Калеб отвернулся и, нахмурившись, махнул рукой своим людям.

— Ведите девчонку. Не заставляйте его светлость ждать!

Двое чумазых контрабандистов схватили Кейт за руки и без дальнейших слов вывели в ледяную январскую ночь.

Она нечеловеческим напряжением воли старалась упорядочить отрывочную информацию. Впервые она получила нечто вроде объяснения о том, что происходит, но действие опиума было слишком сильно, чтобы попытаться логически мыслить.

Она раскачивалась на волнах дурмана между эйфорией и смятением.

Тем временем контрабандисты подняли ее обмякшее тело и устроили во втором из трех потрепанных экипажей. Калеб прикрыл ее тонким одеялом, чтобы не дать окоченеть, и подозрительно оглядел, словно заподозрив в подслушивании.

Вскоре они направились к замку Килберн, фамильному поместью Зверя.

Пока караван катился по деревне, Кейт тупо смотрела в окно.

Наверху лунный крюк когтем рвал дымные разбросанные тучи, открывая острые лучи звезд; зимние созвездия маршировали над горизонтом, пропадая в блестящем ониксе Ла-Манша. На стоявших на якоре лодках контрабандистов тускло горели фонари.

Дорога шла вокруг крутого холма. Далеко впереди, на вершине, чернела башня замка Килберн.

Кейт на минуту прислонилась лбом к стеклу, тупо взирая на замок. У нее уже было время подумать, что ожидает впереди, — недаром она все это время провела у окошка крохотной спальни, ставшей тюремной камерой на последние несколько дней. Она постоянно видела мрачную башню, стоявшую в одиночестве на пустынной вершине холма.

Если верить местной легенде, замок был населен духами, а род его хозяина — проклят.

Кейт раздраженно покачала головой. Суеверия невежественных крестьян! Герцог Уоррингтон вовсе не проклят, он просто воплощенное зло, и она вполне могла бы объяснить это безграмотным животным. Только человек подобного сорта мог участвовать во всей этой мерзости.

Судя по обрывкам сплетен, подслушанных у жен контрабандистов, герцог был худшим образцом аристократа: богат, влиятелен, развратен. Не стесняется участвовать в непристойных оргиях. Кроме того, принадлежит к какому-то лондонскому обществу распутников — клубу «Инферно».

При мысли о его забавах ее била дрожь.

Однако ненависть к нему казалась столь же бесплодной, как и попытки понять, почему это случилось именно с ней.

Кейт так и не могла взять в толк, почему похитили именно ее. Она жила мирно и уединенно на краю болот, в обществе своих книг и сочинений. Никого не беспокоила, держалась сама по себе. И насколько ей было известно, не имела врагов.

Правда, и друзей тоже не слишком много.

Почему именно она стала мишенью для похитителей?

При всей любви к загадкам и головоломкам, эту она решить никак не могла, но постепенно пришла к собственным выводам, основанным на нескольких известных ей фактах.

Контрабандисты имели дело с черным рынком, который с конца войны перестал существовать. Теперь, после заключения мира, можно было открыто купить предметы роскоши, привозимые из Франции.

В Корнуолле настали суровые времена. Следовательно, чтобы как-то прожить, контрабандисты расширили поле своей деятельности, занявшись, мягко говоря, весьма темными делишками.

О, она читала о так называемом «белом рабстве»! Газетные полосы пестрели рассказами о преступных шайках, похищавших и тайно продававших одиноких женщин распутным аристократам и другим богатым извращенцам, которые могли насиловать и издеваться над ними сколько душе угодно.

Хотя она не раз слышала о подобных случаях, все же считала их чем-то вроде призванного устрашать мифа, словно взятого из сюжетов готических романов. Но это оказалось страшной явью.

Напряженный разговор Дойлов мог бы дать пищу для размышлений, но в своем полубессознательном состоянии она никак не могла сопоставить обрывки сведений с тем, что уже знала. Однако что бы ни означали их слова, похоже, дела ее плохи. Но сейчас важнее всего не задумываться о причинах, а пытаться искать выход.

Они приближались к замку. Страх Кейт рос с каждым оставленным позади ярдом.

Она с отчаянием подумала, что даже не может надеяться на правосудие. Все знали, что герцог неуязвим и никакие законы для него не существуют.

Кроме того, кому она может пожаловаться? Да и кто ей поверит? Она сама едва верила происходящему! Этот человек в погоне за извращенными наслаждениями вообще способен убить!

Нет, она может надеяться на одно: когда надоест ему, он оставит ей жизнь и даже позволит вернуться домой.

Мысль об уютном коттедже с черепичной крышей на краю Дартмура вызвала слезы. Господи, если она когда-нибудь доберется домой, больше никогда-никогда не станет жаловаться на одиночество! Потому что на свете существуют вещи намного страшнее…

Самое ужасное заключалось в том, что этот олух О’Бэньон похитил не ту девушку. В ночь похищения он упорно называл ее «Кейт Фокс». А она — Кейт Мэдсен!

Возможно, ее приняли за другую и она сумеет убедить герцога, что произошла ошибка? Какая слабая надежда…

И все же… отблеск давних воспоминаний… крохотная случайность, о которой она почти забыла, несколько поколебала стройную теорию о белой работорговле, возродив боязливое недоумение, потрясшее ее до глубины души.

Но обдумывать вопрос было поздно. Ее судьба решена.

Они прибыли в замок Килберн, окруженный мрачными замерзшими скалами, посеребренный лунным светом, очерченный угольно-черными тенями. Сверху нависала щетинившаяся остриями решетка, которая при надобности опускалась. Парочка дюжих стражников молча пропустила их, даже не подумав остановить.

Значит, их ожидали?

Она смотрела в окно на стены замка, простиравшиеся, насколько было видно глазу, и исчезавшие в ночи. Как стальные объятия, из которых не сбежать, не скрыться.

Сердце билось так, что было трудно дышать. Скрыться? Невозможно. Будь она даже тепло одета и в здравом рассудке, здесь повсюду вооруженные люди.

Почему? Почему он держит всех этих стражников?

Еще одно свидетельство того, что герцогу есть что скрывать.

Она уже сделала несколько выводов о его делах с контрабандистами. Как высокий покровитель преступников, он позволял им свободно действовать на его прибрежных землях, вне всякого сомнения, за часть неправедных прибылей. В благодарность контрабандисты поставляли девушек, призванных утолять ненасытные аппетиты членов клуба «Инферно».

Неудивительно, что он держит всех этих стражников. Вполне естественно, что богатый аристократ, связанный с преступным миром, примет меры для обеспечения собственной безопасности.

Возможно, он так же безумен, как любой тиран в истории? Как ей сейчас не хватает дорогих пыльных исторических томов! Цезарь и его преторианцы, Цезарь наших дней — Наполеон с его элитной старой гвардией или тем, что осталось от нее прошлым летом при Ватерлоо.

Боже. Если герцог настолько безумен, ее положение еще ужаснее, чем она предполагала.

Перед ней возникла норманнская крепость с четырьмя округлыми башнями. Экипажи остановились в огромном квадратном дворе. Новая волна ужаса окатила ее, всякая надежда на чудесное избавление или хотя бы проволочку рассыпалась на глазах.

Из экипажей выскакивали контрабандисты.

— Идем, — пробурчал Калеб, вытаскивая ее наружу.

Кейт вцепилась в слишком маленькое одеяло, пытаясь хоть немного защититься от холода. Но Калеб сорвал с нее кусок грубой ткани, оставив в открытом платье потаскушки.

— Тебе это не понадобится.

Он поставил ее на ноги, и Кейт тихо вскрикнула от боли. Тонкие белые чулки совсем не защищали от арктического холода покрытых снегом каменных плит.

Дойл кивнул своим приспешникам:

— Помогите ей идти.

— Да, сэр.

Двое мужчин подхватили ее под локти и потащили к готическому входу.

Стуча зубами и дрожа, Кейт старалась поспеть за ними, однако ноги подкашивались от страха, при каждом шаге ступни пронзала острая боль.

Она была способна думать только о том, что всякий кто увидит ее в этот момент, поверит, что ода всего лишь обычная подвыпившая шлюха. О Боже, ее аристократическая мама-француженка сейчас наверняка переворачивается в могиле!

К счастью, холод имел только одно преимущество: немного прояснилась голова, и теперь она могла хоть как-то оценивать обстоятельства и свое окружение. И постоянно искала способ сбежать — если не сейчас, то хотя бы в будущем. Оглядев присутствующих контрабандистов, она не увидела тех троих, которые вломились в ее коттедж в ночь похищения. Особенно она возненавидела О’Бэньона. Грязное ухмыляющееся животное!

Она услышала имя вожака в ту же ночь, когда двое тех, что помоложе, попросили разрешения разграбить дом. Тот великодушно позволил забрать деньги и украшения, какие смогут найти. Впрочем, они наверняка были разочарованы. Самым драгоценным имуществом Кейт были книги, но негодяи, конечно, не могли оценить по достоинству труды Аристотеля и Барда.

Перед самым входом Дойл велел им остановиться.

— Развяжите ей руки, — приказал он своим шавкам.

Те изумленно воззрились на вождя.

— Его сиятельству это может не понравиться, — пробормотал Калеб. — Пусть сам ее связывает, если это ему в голову взбредет. Не беспокойтесь, она без нас шагу не сделает. Спроси, как ее зовут, и то не ответит. Давайте побыстрее! — Он кивком показал на веревку, стянувшую ее запястья. — У меня уже зад отмерзает.

К облегчению Кейт, мужчины повиновались и развязали ей руки. Но прежде чем двинуться дальше, мистер Дойл ткнул пальцем едва ей не в глаза:

— Попробуй только рот раскрыть перед его светлостью, и будешь Бога молить о том, чтобы оказаться в нашем подвале. Ясно? Он терпеть не может дерзких девиц. И еще: он очень влиятельный человек. Будь умницей, держи язык за зубами и делай, как он тебе велит. Поняла?

Она молча кивнула, растирая посиневшие запястья.

Вожак контрабандистов несколько растерялся, не встретив обычного сопротивления. Морщинистое лицо его зловеще исказилось.

— И не смотри на меня так… с видом ягненка, которого ведут к мяснику. Десятки девиц в этих местах отдали бы правую руку, чтобы провести несколько ночей в его постели. Ничего с тобой не сделается! Выживешь.

Кейт оцепенела, на его грубый тон не дал ей заплакать, хотя слезы жгли веки и она из последних сил старалась их сдержать. Уже готовая к неизбежному, она расправила плечи, полная решимости выжить. Но даже это ее не сломит!

— Вы тоже идите с нами, — бросил Дойл своим людям, не обращая больше на нее внимания. — Пусть дьявол заберет свою долю.

С этими словами он схватил огромный дверной молоток и забарабанил в обитую железом дверь.

На пороге немедленно возник одетый в черное дворецкий.

— Добрый вечер, мистер Элдред, — приветствовал Калеб со всей учтивостью, на которую только был способен.

Дворецкий поклонился, механически, как оживший скелет.

— Мистер Дойл… — обронил он.

Кейт заметила проницательный взгляд глубоко посаженных глаз, костлявое лицо и мрачный, не суливший ничего хорошего вид. Копна седеющих волос на затылке беспорядочно торчала во все стороны.

Он с непроницаемым выражением лица оглядел Кейт, но оказался достаточно умен, чтобы не задавать вопросов.

— Сюда, пожалуйста. Господин вас ожидает, — объявил дворецкий и повел всех по длинному полутемному коридору: сплошной камень, штукатурка и темное резное дерево. Кейт то и дело спотыкалась на замерзших ногах, оглядываясь вокруг. Она впервые была в замке. Но трудно поверить, что кто-то может жить в таком месте!

Это не дом, а крепость, оставшаяся со времен рыцарей и драконов.

Все было темным и жестким, холодным и зловещим. На стенах висели не картины, а древнее оружие, щиты и доспехи, изорванные боевые флаги и штандарты. Здесь не было ничего уютного. Но как ни странно, сама атмосфера и историческая значимость замка заставили на несколько секунд забыть все несчастья, тем более что в ней проснулось ненасытное любопытство, желание побольше узнать об этом месте.

Но тут она заметила, как сильно нервничают похитители.

— Послушай, Элдред, — неожиданно спросил Калеб, — в каком настроении его светлость сегодня?

— Прошу прощения, сэр?

— Зверь! Он в дурном настроении?

Дворецкий неодобрительно покачал головой:

— Вряд ли я что-то могу сказать на эту тему, сэр.

— Значит, да, — пробормотал Калеб.

Но тут Элдред привел их в гигантский парадный зал с высокими сводчатыми потолками, между гнутыми балками которого собралась густая тьма. По стенам то тут, то там висели заплесневелые шпалеры. На дальней стене выделялся небольшой балкончик: галерея менестрелей. На полу были расставлены немногочисленные предметы грубой старой мебели.

Двое одетых в черное стражников стояли в ближайших углах. Стояли неподвижно, как древние рыцарские доспехи.

Единственным признаком жизни был пылающий в гигантском очаге огонь у той же стены, где находился балкон. И именно в эту минуту Кейт впервые увидела Зверя.

И сразу поняла, что это он.

Неукротимая сила и мощь его присутствия наполнила зал еще до того, как он повернулся. Высокая фигура герцога Уоррингтона темнела на фоне пляшущего пламени.

Он играл с каким-то странным оружием с зазубренным лезвием, чем-то средним между шпагой и копьем. Поставив его на острие, герцог медленно, самым зловещим образом поворачивал его.

Элдред тактично откашлялся:

— Кхм… ваша светлость! Калеб Дойл и компания.

Герцог положил лезвие оружия на плечо и медленно повернулся. Сердце Кейт упало, и куда-то покатилось. Лорд помедлил, несколько минут изучая вошедших беспощадным взглядом, потом направился к ним, неспешно и неумолимо: средневековый воин в современной одежде. Каждый шаг отдавался грохотом в пустом пространстве зала.

Рот Кейт слегка приоткрылся. В глазах застыл страх и нечто вроде благоговения.

Калеб стащил шляпу и пошел навстречу, сделав знак своим людям следовать за ним.

Они потащили Кейт за собой.

Она не сводила глаз с воинственного герцога, напрасно выискивая какие-то признаки мягкости, но от него исходила только безжалостная сила. Высокий, темный, опасный, воплощение зла…

Очевидно, он только что приехал. Густая, растрепанная ветром черная грива была собрана сзади в косу. Она продолжала изучать его. Темная, завязанная на шее ткань весьма отдаленно напоминала галстук. Широкая белая сорочка была полурасстегнута, черный жилет туго обхватывал стройный торс. Черные бриджи для верховой езды забрызганы водой и грязью, на лезвии неизвестного оружия играли красноватые отблески.

Кейт изнемогала от ужаса. На вид ему было лет тридцать пять. Густые темные брови, над левой — шрам в форме молнии. Вопреки моде лицо сильно загорело, словно он годами жил в теплых странах. Нос был широкий, но прямой, по обеим сторонам губ тянулись глубокие канавки, придававшие ему мрачный вид.

Глаза были воистину пугающими.

Стальной цвет, неумолимый взгляд, в котором плескалась подозрительность. В глубинах сверкало едва скрытое бешенство, которое, как она поняла, вот-вот обрушится на контрабандистов — а может, и на нее — еще до того, как кончится ночь.

Боже милостивый, он может легко убить ее! Такой огромный, настоящий великан, со стальными руками и плечами, подобными корнуолльским холмам. Он так силен, что может поднять лошадь, а макушка Кейт едва достает до середины его могучей груди.

Неудивительно, что контрабандисты так перепуганы, несмотря на похвальбу Калеба. Уоррингтон обладал впечатляющим сложением завоевателя и властью аристократа, почти равной королевской.

Она пыталась отступить, но герцог уже подошел совсем близко и окинул ее откровенным взглядом.

— Что это? — спросил он, кивком показав на нее.

Она принялась вырываться, пытаясь сбежать, но ее остановили.

— Подарок, ваша светлость, — с деланным добродушием пояснил Калеб.

Ее подтащили еще ближе, и сейчас герцог напоминал хищного волка, готового броситься на добычу.

— Подарок… — задумчиво повторил он.

Калеб, весело улыбаясь, подтолкнул девушку к нему.

— Да, сэр. Знак нашего почтения, чтобы приветствовать вас в Корнуолле, после стольких лет! Какая красотка, верно?

Герцог долго молчал, пристально осматривая ее, прежде чем тихо обронить:

— В самом деле!

Захваченная его взглядом, Кейт не могла пошевелиться. Хорошо еще хоть дышать не забывала!

Калеб нервно рассмеялся. Другие подхватили смех, но Уоррингтон почти их не заметил. Его внимание было целиком сосредоточено на Кейт.

— Весьма предусмотрительно, Дойл, — пробормотал он, отмечая, как холод подействовал на некоторые участки ее тела.

Его наглый взгляд уничтожил последние ростки надежды на то, что он откажется участвовать в преступлении.

Она для него всего лишь товар…

— Мы подумали, сэр, что она вам понравится. И принесли еще несколько залогов нашего почтения. Покажите ему, да поскорее!

Его люди немедленно поднесли герцогу ящик лучшего бренди и набор дорогих сортов табака.

Но он едва глянул на подношения. Глаза похотливо горели. Кейт не знала, как ей держаться. Ни один мужчина до этой минуты никогда не смотрел на нее так, словно хотел проглотить.

Взгляд Уоррингтона скользнул по все еще влажным волосам, ножкам в одних чулках.

В эту секунду она так и не успела понять, что прочитала в этом пронизывающем взгляде, кроме сосредоточенности шахматного игрока, участвующего в сложной партии.

— Надеюсь, подарок вполне достойный, ваша светлость? — деликатно осведомился Калеб.

Герцог ответил зловещей улыбкой, куда более действенной, чем опий.

— Что же, скоро мы выясним, — усмехнулся он и, так и не отрывая от нее взгляда, велел молчаливому стражнику: — Отведи ее в мою спальню.

 

Глава 2

Кейт ахнула, когда двое черных стражников взяли ее под руки. Она снова попыталась вырваться. Будь оно все проклято!

— Отпустите меня! — завопила она, слегка запинаясь.

— Что-то не так? — осведомился герцог, раздраженно оглядываясь.

— Нет, сэр, — испуганно ответил стражник, снова вцепившись в ее локоть.

— Не трогайте меня! — Кейт снова вырвалась, но покачнулась и едва не упала.

— Иди наверх и жди меня! — приказал герцог.

Кейт остановилась, застигнутая врасплох бархатистыми интонациями его низкого голоса. На мгновение она забыла свой гнев: пораженная обещаниями наслаждения в его серых глазах, она стояла неподвижно, вновь подпав под действие зелья.

Влечение. Возбуждение.

Фатальное очарование этим человеком держало ее в тисках. Он, несомненно, красив, но остается для нее совершенной загадкой. Той, которую ей неожиданно захотелось решить. Подобная одержимость нападала на нее, как всегда, когда она искала скрытые ответы. Дерзкая жажда попробовать на вкус эти губы бушевала в крови. Она словно смотрела на себя со стороны и видела степень собственного безумия. Безумия, которое она не в силах контролировать. Господи Боже, дьявольская настойка едва ли не заставила ее желать собственного падения! Как все это унизительно!

В то же время она видела в его глазах удовлетворение. Словно он давно привык к тому, что женщины его желают. И эта гордыня пробудила в ней непокорность.

Как он смеет так воздействовать на нее? Кем он себя вообразил, наглое животное? Прилив целительного гнева привел ее в чувство, но едва она сумела отринуть странный приступ похоти, слова Калеба прозвучали в мозгу.

«Держи язык за зубами. Делай, как он велит».

Кейт подавила тихое рычание. Легче сказать, чем сделать, но по крайней мере к ней вернулся инстинкт самосохранения.

Учитывая тот факт, что гордость Уоррингтона, похоже, больше самого замка, она вдруг поняла, что будет глупо отвергнуть этого человека в присутствии его людей. Только последняя дура даст ему предлог наказать ее. Не стоит ухудшать и без того ужасное положение.

— Паркер? — позвал он тоном мученика.

— Да, ваша светлость, простите, сэр.

Стражник справа, очевидно, тот самый Паркер, вновь взял ее за руку:

— Пойдемте, мисс. У его сиятельства дела с этими парнями.

Кейт больше не пыталась сопротивляться, понимая, что силы неравны. Как только они уйдут с глаз Зверя, ей, может быть, удастся удрать.

Они прошли под аркой под галереей менестрелей к каменной лестнице. Сквозь высокий витраж на повороте лестницы светили звезды. Хотя мозг, все еще был затуманен, Кейт все же попыталась найти уловку, которая помогла бы ей ускользнуть от стражников.

— Мне… мне плохо, — выдавила она.

— Только посмей сблевать на полы, — остерег Паркер. — Терпи, гардероб[1] рядом.

— Гардероб? — промямлила Кейт.

Они добрались до верхнего этажа. Паркер снял фонарь с крюка в стене и вручил ей:

— Возьми с собой. Да смотри не свались в ров!

Он открыл дверцу, и Кейт едва не задохнулась: запах был омерзительный.

Прикрыв ладонью рот и нос, она яростно затрясла головой и отступила.

— Ни за что.

Стражники рассмеялись.

— Это прояснит твою голову, маленькая шлюшка, — фыркнул второй.

— Не трогай ее, Уилкинс, она не по своей воле. Пойдем. Если тебя не тянет блевать, в спальне есть ночной горшок.

Собственно говоря, до этой минуты Кейт не тошнило, но ужасающая вонь гардероба на время затмила все мысли о бегстве.

Донельзя счастливая, что снова может дышать свободно, она почти не заметила, как ее повели в противоположном направлении. Но прежде чем в голову пришла очередная идея побега, снизу раздался такой рев, что казалось, стены вот-вот рухнут.

— Как посмели вы ослушаться? Разве я не достаточно ясно выразился?!

Кейт застыла как вкопанная. Потом, немного овладев собой, оглянулась в сторону лестницы и побелела.

— Тратить мое время… так опозорить мое имя… Идиоты! Следовало бы повесить всю вашу шайку!

Стражники обменялись встревоженными взглядами, и Паркер ворчливо приказал ей не медлить. Ее протащили по темному коридору и остановились у массивной темной двери.

Один открыл ее, другой втолкнул туда Кейт.

— Устраивайся поудобнее.

Кейт споткнулась, но не упала.

— Погодите! Вы не можете оставить меня здесь.

— Простите, мисс, приказ. Скоро придет его светлость.

— Но я не…

Они захлопнули дверь перед ее носом.

— Эй!

— Эта дурочка разговаривает сама с собой, — хмыкнул Уилкинс.

— А, не наше это дело.

Услышав, как поворачивается в скважине ключ, Кейт рванулась вперед, налегла на дверь и принялась в нее колотить.

— Вернитесь! Вы не понимаете! Пожалуйста! Мистер Паркер! Выпустите меня!

Тишина.

Они уже ушли?

Она быстро встала на колени и всмотрелась в замочную скважину.

Темнота. Слышались только размеренные шаги удалявшихся стражников.

— О Боже, — прошептала Кейт.

И только тогда она заметила, что комната, в которую ее привели, восхитительно теплая. Чувствуя, как отходят ее онемевшие ноги, она подняла голову и потихоньку отползла от замочной скважины. Сладостное тепло постепенно распространялось по замерзшему телу; Кейт осторожно повернулась и оглядела комнату герцога.

К ее удивлению, здесь оказалось не так уж плохо. Ничуть не похоже на тюремную камеру. И она не увидела ни одного орудия пытки. Никаких луж крови на полу. Жизнерадостный огонь в очаге отбрасывал веселые отблески на обшитую темными панелями комнату, отчего она казалась неожиданно уютной.

Огонь завораживал ее. Притягивал. И она пошла к очагу по толстому ковру с затейливым узором. И не остановилась, пока не встала на согревшиеся сланцевые плиты, благодарно вздыхая, когда жар стал распространяться по ногам через замерзшие ступни. Тепло. Наконец!

Обхватив себя руками; она глянула на кожаное кресло, стоявшее перед камином. На сиденье было небрежно брошено роскошное белое меховое покрывало.

Против такого соблазна устоять невозможно!

В следующую секунду она свернулась клубочком в кресле, залезла под покрывало и сказала себе, что, как только согреется, соберется с мыслями и найдет способ сбежать.

При мысли о побеге в этот жестокий холод ей захотелось плакать. Но пока что ей необходимо несколько минут, чтобы восстановить силы.

Сейчас она придумает план…

Она не понимала одного: именно холод не давал ей заснуть и удерживал на грани сознания, именно холод сдерживал действие опия. Тепло, благословенное тепло убаюкало ее.

Шло время… Она неожиданно встрепенулась, только сейчас осознав, что заснула.

Несчастье!

Рассерженно отбросив покрывало, Кейт, с сильно колотящимся сердцем, немного помедлила, глубоко вздохнула и представила, какой ужас ожидал бы ее, если бы она не пришла в себя.

Господи, что ей делать? Как бы он ни был красив, она не позволит этому человеку взять ее силой!

Не зная, сколько времени прошло, она огляделась в поисках часов и впервые увидела гигантскую кровать, прятавшуюся в полутьме в дальнем конце комнаты.

Кейт долго смотрела на резные, почерневшие от времени столбики и алые бархатные занавески. По ее спине пробежал холодный озноб. Вот оно, место ее бесчестия. Но даже сейчас ее инстинктивно тянуло туда. Кровать герцога была самим воплощением теплой, роскошной мягкости и безопасности. Подушки, одеяла — все манило ее, обещая несказанные наслаждения.

Нет. Она не настолько слаба.

Кейт снова повернулась и покачала головой.

Усилием воли игнорируя кровать, она снова опустилась в кресло и завернулась в покрывало, все еще обещая себе, что через минуту поищет выход, но посмотрела в огонь и пляшущие языки скоро заворожили ее. Все остальное потеряло смысл. Комната пьяно покачивалась, воскрешая детские воспоминания о прошедших, самых счастливых, днях ее жизни, когда она жила на борту отцовского корабля.

Разрывающая сердце волна ностальгии нахлынула на нее. Слабо улыбнувшись, она вспомнила, как отец позволял ей стоять на носу и изображать боцмана. Он подсказывал ей слова команд, и она повторяла их, крича пронзительным детским голосом: «Эй, вы там, бездельники! Все на мачты! Поднять паруса!»

Странно, что мысли об отце позволяли даже сейчас чувствовать себя в безопасности. Как плохо, что он умер и не может ее защитить! Она совсем одна!

Как обычно.

«Нужно встать. Убраться отсюда, пока не заметили. Поспеши. Найди выход до того, как придет он…»

Она попыталась подняться, но тело налилось свинцовой тяжестью. Мир грез поманил ее, и на этот раз всерьез.

«Еще минуту, — молило угасающее сознание. — Только минуту. Я всего лишь прикрою глаза…»

Роэн Килберн, герцог Уоррингтон, посчитал, что ясно высказал свое недовольство. В парадном зале все еще звенели отзвуки его гнева. Но черт побери, это безобразие привело к потере драгоценного времени.

Как один из лучших убийц ордена, облеченных высокими полномочиями, он горел желанием немедленно лететь в Лондон, чтобы начать охоту за опаснейшим членом совета прометеанцев, Дрезденом Бладуэллом, которого заметили в городе.

И что всего хуже, лучшие агенты ордена были захвачены.

Пока Дрейк остается в руках врага, есть опасность, что станут известны имена членов секретнейшего ордена Михаила Архангела.

К несчастью, пока ничего нельзя сделать.

Недавнее кораблекрушение — дело рук его арендаторов — произошло вблизи его прибрежных владений. Следовательно, это его проблема.

И вот теперь ему приказано не возвращаться, пока шайка контрабандистов не будет приведена к повиновению. К счастью для Калеба Дойла и его разношерстных сообщников, контрабандисты все еще служили передаточным звеном для тайных сообщений между членами ордена.

Многие годы герцоги Уоррингтоны и местные контрабандисты жили в мире и тайном союзе. Роэн, как и его отец, брал с жителей деревни низкую арендную плату и смотрел сквозь пальцы на сделки контрабандистов с черным рынком: в разумных пределах, конечно.

За это старый Калеб Дойл, нынешний вожак шайки, старался, чтобы все зашифрованные послания ордена доставлялись в иностранные порты так быстро, как позволяла скорость ветра, несущего судно. При этом лишних вопросов не задавалось.

Смелые и готовые на все капитаны контрабандистских судов воистину обладали талантом ускользать от таможенников. Учитывая то, что у членов совета прометеанцев в каждом европейском порту были шпионы, контрабандисты были крайне полезны. Они могли побывать в любой гавани без ведома врага.

Конец войны против Наполеона, однако, ознаменовал начало свободной торговли, прикрыв доходный черный рынок, двадцать лет кормивший контрабандистов и их семьи. Дьявол их побери! Сколько раз он предупреждал этих глупцов не проматывать заработанные нечестным трудом денежки! Уговаривал откладывать на черный день! Но кто его слушал?

Конечно, никто. Мало того, несколько месяцев назад они окончательно взбесили его, попросив еще денег.

Он ответил сухим письмом и решил, что на этом все улажено. Но очевидно, ошибся. Жадность, амбиции, отчаяние подвигли непокорных арендаторов переступить установленные им границы.

Оказалось, что их деятельность привлекла внимание береговой охраны, и теперь только Уоррингтон стоял между контрабандистами и эшафотом.

Что же, закон есть закон. Если он не призовет их к порядку и не приведет к повиновению своими методами, разразится публичный скандал, а орден этого не потерпит.

Здесь веками существовал старый морской трюк, который английские контрабандисты проделывали артистически. Ловко имитируя сигналы маяка с помощью больших фонарей, они заманивали ничего не подозревающих моряков на острые скалы, где корабль разбивался. Тогда местные жители выбегали на берег, грабили все, что было вынесено волнами, а потом садились в шлюпки, добирались до обломков кораблекрушения и довершали начатое, унося все, что можно.

Деяние было жестоким, бесчеловечным и, конечно, незаконным.

Шагая вдоль ряда выстроившихся перед ним оборванцев, он сурово огладывал каждого. В руке по-прежнему была зажата причудливая шпага, которой он размахивал с таким же небрежным изяществом, как щеголь — тростью.

Роэн остановился перед неуклюжим громилой по прозвищу Бык, и потеющая гора мышц опустила глаза и поежилась.

— Сколько раз я остерегал вас от подобного рода вещей? — продолжал Роэн. — Я провел границы и требовал их не переступать, и все же у вас хватило наглости ослушаться моих приказов! И тогда…

Он хрипло рассмеялся, и от этих звуков многие подскочили. Остановившись в конце ряда, он развернулся.

— Да еще привели мне какую-то пьяную шлюху, как будто это поможет заслужить мое прощение! Не поймите меня неверно: она довольно хорошенькая, и я вволю ей попользуюсь, — но если вы считаете, что готовая на все потаскуха и несколько бутылок приличного бренди все уладят, значит, не понимаете серьезности ситуации. Существуют такие вещи, как последствия, джентльмены, — добавил он и снова окинул их свирепым взглядом, хотя, по правде говоря, скорее изображал гнев, для устрашения.

Те, кому довелось видеть его в ярости, не доживали до того, чтобы рассказать об этом.

— Самое забавное заключается в том, что вы искренне считали, будто я ничего не узнаю. Ах да! Предполагали, что я все еще за границей. Но, как выяснилось, вы ошиблись.

Несколько месяцев назад он вернулся из Неаполя, после выполнения весьма неприятной и кровавой миссии.

Конечно, контрабандисты ничего об этом не знали. Он никому не объяснял причин своих долгих поездок. Пусть делают свои выводы. Они предполагали, что господин путешествует в поисках новых удовольствий и новых женщин.

Возможно, в этом была крупица правды, но должен же мужчина хоть иногда расслабиться, тем более что он почти постоянно находится в напряжении.

— Я был в своем лондонском доме, когда мне нанес визит высокий чиновник береговой охраны. Он и просветил меня насчет проделок моих арендаторов! О да, они все о вас знают! — резко сообщил он. — Из уважения к пэру королевства он счел нужным предупредить меня о скорой облаве на вашу деревню. Сразу было понятно, что он жаждет крови.

Контрабандисты обменялись встревоженными взглядами.

— Всем известно, каким шипом была ваша банда в боку береговой охраны. Теперь получилось так, что у них есть свидетели: команда торгового судна, которое вы потопили.

— Но, ваша светлость!..

— Молчать!

Контрабандисты в страхе притихли.

— Не желаю слышать ваши извинения! — прогремел он. — Если хотя бы один матрос утонул, я не стал бы вмешиваться, чтобы спасти ваши жалкие шкуры! Кстати, я упоминал, что береговая охрана вознамерилась арестовать ваших жен. Да и старших сыновей тоже. Ни для кого не тайна, что в организации подобных кораблекрушений зачастую участвует вся деревня. Однако… — он снова зашагал вдоль ряда, — учитывая, что все были спасены, я сумел подкупить чиновника кошельком золота. И тот разрешил мне самому разделаться с вами. Соглашение наше заключается в следующем: я выдаю ему тех, кто все это затеял. Им одним грозит наказание, но за это пощадят остальных.

Послышались дружные облегченные вздохи.

— Джентльмены, я знаю вашу великую традицию защищать друг друга и слышал о кодексе молчания. И хотя я восхищаюсь вашей преданностью, теперь, с окончанием войны, времена изменились. Береговая охрана больше не следит за передвижениями Бони[2]. Теперь у них развязаны руки и они могут сосредоточиться на вас.

Многие из присутствующих побледнели.

— Так или иначе, чиновник согласился на мое предложение, и мистер Дойл мудро решил не сопротивляться.

Роэн написал вожаку контрабандистов перед отъездом из Лондона, дав ему шанс исправиться и переловить всех виновных до прибытия господина.

Сейчас он остановил мрачный взгляд на Калебе Дойле.

— Насколько я понимаю, ты готов их выдать?

— Да, сэр.

Роэн коротко кивнул.

— Приведите их.

Дойл сделал знак своим сообщникам привести пленников. Контрабандисты вышли из зала, но Дойл остался. Роэн не мог не заметить усталость на лице старика. И… похоже, он наконец устыдился.

Конечно, он расстроен, учитывая, что отвечать придется его племянникам. Теперь им грозит либо эшафот, либо ссылка в колонии.

Какое несчастье…

Но Роэн также подозревал, что Дойл чувствует себя виновным еще и потому, что не сумел удержать своих людей от преступления.

Роэн знал, что не Калеб это затеял. Всему причиной стремление горячих молодых голов доказать свою храбрость.

И в этом отчасти заключалась проблема. Дойл стареет, слабеет, теряет власть. Ясно, что скоро кто-то из молодых бросит ему вызов. А пока что гордость Дойла глубоко ранена. Но Роэн не намеревался бросать его волкам. Старик для него слишком большая ценность, чтобы просто так с ним расстаться. Хитрец и ловкач по природе, он много раз доказывал преданность отцу Роэна и самому Роэну.

К этому времени, доставив множество секретных депеш, старый контрабандист, несомненно, подозревал кое-что об участии герцогов Уоррингтонов в тайных правительственных интригах.

К счастью, Калеб был слишком умен, чтобы показать, что много всего знает и о многом догадывается. Большая часть талантов Дойла и заключалась в понимании того, какие вопросы нельзя задавать. Атмосфера в парадном зале стала напряженной, особенно когда послышался стук входной двери: сейчас должны были привести виновных.

Роэн уселся на старый троноподобный стул в центре зала и стал нетерпеливо барабанить пальцами по эфесу шпаги.

В конце концов, чем быстрее он закончит здесь, тем скорее сумеет «развернуть» свой маленький подарок. Его глаза блестели от предвкушения, но он позволил себе лишь мельком подумать о женщине в его спальне. Слишком остро он ощущал ее присутствие.

Она здесь. В его постели.

Он хотел увести ее из зала, на случай если понадобятся более сильные меры, чтобы напомнить непокорным арендаторам о его власти над ними. И он не хотел, чтобы женщина стала свидетельницей его способности к насилию.

Кроме того, ему не хотелось, чтобы в такие минуты его отвлекала прелестная женская грудь. Вскоре он узнает каждый шелковистый дюйм ее кожи.

Его люди знали, что ему нравится. Он решительно доволен их приношением. Роскошный юный залог их почтения сильно смягчил его гнев и вызвал желание простить. И теперь перспектива провести следующие несколько ночей в этом ужасном каменном саркофаге, именуемом замком, неожиданно показалась куда более приемлемой.

Приехав сюда, в Богом забытую глушь, он готовился обходиться без ежедневной дозы постельных забав: немалое неудобство для человека его страстной натуры, — но у него было твердое правило: никогда не браконьерствовать в собственных угодьях. Он хотел, чтобы его боялись. Не ненавидели. Но черт, если они подносят девчонку на серебряном блюде, не отказываться же от столь лакомого кусочка.

С другой стороны…

Он цинично усмехнулся.

А если это троянский конь? «Бойтесь данайцев, дары приносящих…»

Ослепительной красотке, посланной согревать его постель, вне всякого сомнения, поручено шпионить за ним в пользу шайки контрабандистов. Со старого Калеба и не такое станется!

Контрабандисты, возможно, решили что, если сумеют подослать к нему одну из своих девиц, та сможет предупреждать их о передвижениях лорда, что позволит скрыть от него очередные преступные деяния.

Роэн весело покачал головой. Пусть замышляют что угодно, он не волнуется. Мало того, даже развлечется, сознательно вводя в заблуждение девицу и своих арендаторов, вообразивших, будто настолько умны, что могут его одурачить.

Но он все равно насладится их подарком. Никакой обман не встанет на пути его наслаждений.

В зал ввалились контрабандисты, приведя с собой шестерых, со связанными руками, и Роэн с большим трудом выбросил из головы зеленоглазую шлюшку.

По правде говоря, трудно найти женщину, не соответствующую его вкусам. Он ценил их всех: высоких, низеньких, пышных, худых, блондинок, брюнеток, простолюдинок, аристократок, — но именно в этой размалеванной девчонке было нечто… особенно притягательное. Ее пухлые округлые губки и сладкие набухшие соски, розовыми бутонами натягивавшие платье с огромным вырезом, заставили его едва не застонать от похоти, и все же выражение огромных изумрудных глаз было таким растерянным, почти жалким, что возбудило в нем свирепые инстинкты защитника.

Странно…

Что-то в этой дрожащей босой пьяной шлюхе затронуло тот булыжник, который когда-то назывался сердцем. В этот момент он не знал, чего хочет больше: усадить ее на колени, утешить или бросить на постель и довести до сладостного экстаза.

Он отмахнулся от вопроса, беззаботно пожав плечами, решив, что сделает и то и другое, как только покончит с делами.

А пока девчонка согреется: она, без всякого сомнения, промерзла до костей. И к тому же пьяна едва не до беспамятства. Ему не нравилось, что она трясется на сквозняках, гулявших по старому замку. Кроме того, она надралась до того, что едва стоит на ногах.

Он нахмурился, вспомнив, как шлюшка потеряла свои туфли. Почему эти потаскухи не знают, когда остановиться?

Что же, до его возвращения она успеет протрезветь. Эта девчонка всего лишь грелка для постели. Вот пусть и греет, пока он разберется с делами.

Тогда он придет к ней и они вместе позабавятся.

И все же почему она так странно на него смотрела… словно боялась? Эти большие зеленые, полные ужаса глаза… Даже сейчас его волновала ее непонятная, будоражащая притягательность, терзая желанием и неловкостью.

Может, шпионская миссия показалась девице слишком сложной? Большинство людей скоро понимали, что с ним шутить нельзя, но не думает ли она, что он может обидеть или ударить женщину?

Правда, старое фамильное проклятие утверждало иное относительно мужчин его рода, но она вряд ли верит в эту чушь.

По крайней мере ему нравилось думать, что это чушь.

Если она нервничает из-за его размеров, тут тоже опасаться нечего. Он знает, как благополучно управлять тем гигантским орудием, которым наградила его природа.

Может, она никогда раньше не попадала в постель к аристократу, но в таком случае ей придется привыкнуть. Скоро она обнаружит, что у герцогов те же самые потребности, что и у любого негодяя.

Он постарался выбросить ее из головы. Женщина всего лишь объект наслаждения. Любимое увлечение. Награда за тяжелую работу, и ничего более…

Он встал, когда люди Дойла ввели сквернословивших, сопротивлявшихся злодеев, и сохранял каменное молчание, пока Калеб не выстроил негодяев в ряд. Подбоченившись, Роэн долго смотрел в злые, враждебные лица. Только Пит и Дэнни Дойлы, племянники Калеба, парни лет двадцати, казалось, смирились со своей судьбой. Остальные четверо, похоже, были готовы вновь начать драку.

— Отведите их в подземелье, — приказал он своей личной страже.

— Да, сэр, — кивнул доверенный сержант Паркер. Он и его люди потащили контрабандистов в подземную тюрьму, отвечая грубыми тычками на проклятия и попытки вырваться.

Роэн наблюдал, как преступников выводят из зала в цепях.

«Ну вот, все не так уж и сложно, верно?» — едва не сказал он оставшимся контрабандистам, но, взглянув на них, увидел расстроенные, несчастные лица и удержался от саркастической реплики.

После ухода обвиняемых в зале воцарилась тишина. А ведь подземелье — то место, где даже он не посмел бы провести ночь после странного явления, которое там наблюдал. Одно дело — враги из плоти и крови, но даже самый закаленный воин не в силах бороться с мстительными призраками.

Он наотрез отказывался говорить о подробностях той ночи, случайной встрече с мертвыми в этой проклятой горе камня. Собратья-агенты обожали подшучивать над его суевериями, но он только отмахивался.

Он знал то, что знал. Никто из них не происходил из проклятого рода. В его же обстоятельствах мужчине приходилось по крайней мере обращать внимание на подобные вещи.

И как по волшебству порыв воющего ветра пронесся по замку, словно Алхимик сам встал из могилы и произнес новое проклятие.

Роэн передернул плечами, чтобы отогнать холод, но потусторонние мысли заставили еще больше радоваться присутствию девушки. В такую гнусную ночь хорошо иметь рядом в постели теплое тело. И под ним, и на нем…

Он откашлялся, спеша поскорее покончить с делами.

— Мистер Дойл, джентльмены, вы можете идти, — строго объявил он. — Вы поступили правильно, согласившись сотрудничать с властями. Можно считать это дело решенным. Но если в будущем я услышу о подобных проделках, поверьте, что не буду столь снисходителен.

С этими словами он лениво взмахнул рукой, отпуская их.

— Да, сэр, спокойной ночи, — пробормотал с поклоном Дойл и кивнул сообщникам. Они поспешили за стариком, донельзя счастливые, что убираются отсюда.

— Дойл! — окликнул Роэн.

Старик остановился и обернулся:

— Да, сэр?

— Насчет девушки… — Роэн пристально всмотрелся в него. — Ее, случайно, не вынесло на берег вместе с остальными жертвами кораблекрушения и добычей, которую твои мальчики захватили в ту ночь?

Калеб потрясенно уставился на него:

— Нет, сэр! Никоим образом.

Губы Роэна дернулись.

— Кто она?

— Деревенская девчонка, ваша светлость. Надоело перебиваться с хлеба на воду, как все мы. Но в отличие от многих девиц она достаточно смазлива, чтобы найти лучшую жизнь в Лондоне.

Роэн с подозрением прищурился.

Почему Калеб так нервничает?

— Многие девушки, и вполовину не такие красивые, как она, умеют развлечь лондонских джентльменов вроде вас, — поспешно объяснил главарь контрабандистов.

— И таково ее желание? — уточнил Роэн.

— Да, девчонка мечтает стать игрушкой богатого человека.

— Надеюсь, вы не ожидаете, что я буду ее содержать?

У него и без того достаточно женщин в Лондоне, едва ли не больше, чем у всех остальных его приятелей, вместе взятых. Настоящий гарем, как предпочитали называть это скандальные газетенки. Похоже, они считают его законченным распутником.

Дойл энергично тряс головой.

— Вовсе нет, сэр! Просто, видя, как любят дамы вашу светлость, она надеялась, что вы будете рады… э… показать ей, что и как.

Несколько контрабандистов тщетно пытались подавить кашель.

— О, это будет жертвой, — протянул Роэн. Дойл облегченно улыбнулся. — Как ее зовут?

— Кейт, милорд.

— А дальше?

— Кейт Мэдсен.

— Хм…

Имя было совершенно незнакомо.

— Насколько я понял, она немного выпила?

— Нервы, ваша светлость, — ответил Дойл не моргнув глазом. — Видите ли, сэр… вы имеете репутацию человека высоких стандартов. Но судя по тому, что я слышал, Кейт сможет удовлетворить все ваши желания. Она ловкая шлюшка. Мы все ею гордимся.

Губы Роэна сардонически искривились.

— Спасибо, мистер Дойл. Это все.

— В таком случае оставляем вас развлекаться.

Жизнерадостная улыбка Дойла померкла. В последний раз поклонившись, он поспешил за своими людьми. Элдред незаметно послал Роэну насмешливый взгляд. Роэн покачал головой. Будущая шлюшка?

Он поднялся и похотливо уставился в сторону лестницы. Похоже, это то, что ему нужно!

 

Глава 3

Теперь он был готов уделить все внимание неожиданному подарку. Отложив оружие, Роэн вышел из зала, все еще цинично обдумывая слова Дойла насчет карьерных устремлений девушки.

Значит, молодая соблазнительница желает наставлений светского мужчины относительно того, каким образом войти в лондонский полусвет.

С такой внешностью она может сколотить состояние, и, конечно, он готов указать ей дорогу к погибели. Увы, он прекрасно знал маршрут и был знаком с тремя хозяйками лучших лондонских борделей, без особой огласки предлагавших дорогих шлюх избранной клиентуре.

Одна из таких «настоятельниц» борделя, вне всякого сомнения, будет счастлива принять хорошенькую девушку, особенно по рекомендации самого герцога. Ему не терпелось проверить, действительно ли Кейт обладает всеми необходимыми талантами куртизанки. Если нет, он, как человек великодушный, будет рад стать ее наставником, пока не прибудут стражники береговой охраны, чтобы забрать заключенных.

Конечно, он по-прежнему считал, что Калеб приставил девушку шпионить за ним. Но, учитывая ее чрезмерную любовь к выпивке, контрабандисты выбрали плохого секретного агента. Она скоро поймет, что этот порок служит огромным препятствием для ее планов.

Остается надеяться, что к этому времени она немного протрезвела, потому что с полчаса была предоставлена самой себе.

Пока он поднимался по лестнице, лунный свет, проникавший сквозь высокий готический витраж, серебрил ступени.

Когда он остановился на площадке, тени легли на его лицо подобно боевой краске, которой размалевывали лица его древние кельтские предки.

Роэн остановился у витража, по привычке высматривая, все ли спокойно. Из башни открывался прекрасный вид на окружающую территорию. И сейчас он видел свет фонарей удалявшихся по направлению к деревне экипажей контрабандистов.

Из окон кордегардии, где дежурили его люди, падал приветливый свет.

Прежде чем отвернуться, он успел заметить холодную красоту зимней ночи. Окружающий пейзаж превратился в ледяное королевство, сверкающее в лунном свете. Иней покрывал садовые статуи и переливался бриллиантовой пылью, но к утру скорее всего иней и снег растают и все опять станет холодным, серым и унылым.

Роэн снова задумался. Ситуация в Лондоне тревожила его, особенно если вспомнить о пропавшем агенте. Роэн не знал Дрейка лично, только главы отделений могли общаться друг с другом, и это позволяло сохранить тайну. Теперь орден считал, что Дрейка удерживают один из наиболее влиятельных членов совета прометеанцев Джеймс Фолкерк и его доверенный помощник и телохранитель, одноглазый убийца по прозвищу Коготь.

Продвинулись ли как-то поиски Дрейка после его отъезда из Лондона?

Но в этот момент Роэн ощутил дуновение ветра и развернулся с колотящимся сердцем. Ни следа Серой Дамы или другого мстительного призрака. Он видел ее только однажды в жизни. В ранней молодости.

Но сейчас что-то чувствовал. Нет. Есть только тьма, холодный сквозняк и вина всех предыдущих герцогов его варварского рода.

Проклятие Килбернов.

Его вызывающая поза сменилась странной дрожью. Он ворчливо фыркнул, стряхнул с себя наваждение и направился дальше.

Вздор и абсурд! Взрослый образованный человек пугается собственного чертова дома. Господи, он один из лучших убийц одной из смертоноснейших организаций в мире, вырванный из детства подобно спартанцу, чтобы превратиться в свирепейшего из воинов.

И это в его крови. Род Уоррингтонов славился своими убийцами.

В этом, собственно, и заключалась проблема.

Сотни лет назад средневековый предок, типичный тщеславный рыцарь из рода Уоррингтонов, навлек на себя гнев могущественного волшебника Валериана Алхимика, который проклял весь их род.

— Вы, могучие воины, обречены убивать тех, кого полюбите.

С тех пор каждые несколько поколений герцоги Уоррингтоны проявляли несчастную тенденцию убивать своих жен, большей частью по случайности, но иногда и намеренно.

Потому что на это их обрекло проклятие.

По слухам, их жертвы все еще скитались по ночам в тихих залах старого замка, замышляя месть очередному герцогу за ту кровавую участь, которая постигла их от рук мужей из рода Уоррингтонов.

Он будет счастлив как можно скорее покинуть это пугающее место.

Господи, ему было хорошо везде, кроме родного дома. Он мог крепко спать в пустыне, не обращая внимания на змей и скорпионов, или дремать в морской подвесной койке в разгар шторма. Он ничего не боялся и был чертовски этим горд.

Но здесь, в родовом гнезде предков, он знал, что такое быть преследуемым если не убитыми герцогинями, то мыслями о том, кем он добровольно стал во имя блага ордена.

Зверем.

Он никогда не сомневался в том, что сражается на стороне добра, и никто не мог сказать, что герцог уклоняется от своего долга, но убийство есть убийство. Обладая суеверным характером, он не мог не думать, что когда-нибудь Господь покарает его за пролитую кровь.

Конечно, он охотился за опасными игроками в иерархии прометеанцев, продажными, обладающими влиянием людьми, которых было необходимо устранить.

Но некоторые их тех, кого он прикончил в Неаполе, имели жен и детей. Иногда герцог просыпался в поту, слыша детские вопли тех, кого он осиротил.

Что же, такого человека, как он, убийцу, Зверя, вполне можно проклясть, ибо он недостоин любви.

К счастью, он давно решил, что никогда не позволит родовому проклятию пасть на него. Особенно после того как собственными глазами видел любовь, почти уничтожившую его отца.

Его решение было простым. Никого не любить. Ни к кому не привязываться. Избегать серьезных романов оказалось легко, если предпочесть женщин, не достойных ни уважения, ни доверия. Мир полон распутных вдовушек, тщеславных изменниц и расчетливых шлюх.

Вроде той, что ждала его сейчас.

Да, такие женщины вполне служили его целям.

Отказываясь позволить мрачным мыслям испортить необходимую разрядку для нервов, он отбросил их, как тяжелый плащ, и добрался до верхнего этажа.

Ледяной ветер не переставал стонать в щелях между камнями древнего замка подобно неупокоенному духу.

Шагая по темному коридору, он подошел к двери спальни и вынул ключ. Многие средневековые двери с засовами были заменены много лет назад на современные, с замочными скважинами. Его люди заперли комнату, чтобы не дать девчонке пробраться в определенные места замка, не предназначенные для посторонних глаз.

Он тихо отпер дверь.

Пора немного повеселиться.

Но, поворачивая ручку, он уже был настороже. Учитывая его членство в ордене, он привык к тому, что люди постоянно пытаются убить его без видимых причин.

Роэн вошел в спальню, готовый ко всему.

Но где она?

Оглядывая комнату, он увидел изящный белый локоток, опиравшийся на подлокотник кожаного мягкого кресла у камина.

Ого! Кажется, добыча близка!

— Кейт! — тихо позвал он, не желая испугать ее, и, прежде чем подойти, с хитрым блеском в глазах повернул ключ в скважине.

— По-моему, мы еще не успели познакомиться.

Он сунул ключ обратно, в карман жилета, и с прежней осторожностью пересек комнату.

И тут же понял, почему она не отвечает. Девушка свернулась в кресле у огня и, к его полнейшей досаде, крепко спала.

Но так ли это?

Он поднял брови.

В его мире все не так, как кажется. Она может и притворяться. Может быть вооружена. Ни за что он не доверится ей, учитывая ее связи с преступниками.

— Кейт! — позвал он немного громче. Опустившись на оттоманку напротив кресла, он пристально всмотрелся в нее и увидел само олицетворение юной женской беззащитности.

И сон, вызванный избытком вина.

Черт побери! Тепло огня, должно быть, убаюкало ее, но, похоже, она злоупотребила жидкой отвагой.

Утром кто-то будет ужасно себя чувствовать.

Герцог иронически усмехнулся. Она лежала так неподвижно… пожалуй, следовало убедиться в том, что она не допилась до смерти.

— Кейт, это Уоррингтон. Ты здорова? Принести тебе чего-нибудь? — спросил он, запуская руку под мягкую волну каштановых волос и нащупывая на шее пульс.

«Сердце бьется ровно. Хорошо, что ты вовремя остановилась, девочка моя».

— Эй, кто-нибудь есть живой?

Молчание.

— Так и быть, — пробормотал Роэн. — Поиграем утром. А сейчас пойдем.

Он осторожно поднял ее вместе с меховым покрывалом, но она не шевельнулась.

Когда ее голова упала ему на плечо, с почти детской невинностью, герцогу вдруг стало ее жаль. Как может столь прелестное создание вести такую жизнь?

Но, заметив, какое тревожное направление приняли его мысли, он постарался как можно быстрее опомниться. Ее несчастья его не касаются.

Он слишком опасный убийца, чтобы быть романтиком. И поэтому просто отнес ее в постель и уложил. Что-то сонно пробормотав, она утонула в перине.

Хотя защитный инстинкт, уже испытанный ранее, вернулся с полной силой, тихий и чувственный стон, сорвавшийся с ее губ, на секунду наполнил его слепящей похотью.

Господи Боже…

Его охватил неодолимый голод. Взгляд скользил по ее спокойному лицу, к белой шее и нежной груди.

Роэн судорожно сглотнул, уставившись на ее грудь. Почему он не может отвести от нее глаз?

С глухо колотившимся сердцем и с величайшими предосторожностями он уселся на край кровати. Желание пело в его венах, но он хотел только посмотреть!

Она шлюха. Ей все равно, лишь бы получить деньги. А у него их много. И все же его поражало, что такую красоту можно купить.

Он любовался ее идеальной кожей, разрумянившимися, похожими на тонкий розовый фарфор щеками. Жадно смотрел на гладкий лоб, тонкие арки бровей и маленький изящный носик.

Ни за что не подумаешь, что она простолюдинка.

Но тут он воззрился на розовые губки, и глаза потемнели от возрастающего желания. У нее очаровательный подбородок, слегка выдвинутый, что говорило о твердости характера и даже упрямстве. Ему захотелось прикусить нежный изгиб.

Роэн так увлекся, что на мгновение закрыл глаза, глубоко вдохнул и медленно выдохнул, кляня обуявшую его фантазию. Он страстно возжелал ее.

Честно стараясь отрешиться от предательских мыслей, он натянул на нее одеяло и откашлялся.

— Тебе что-то нужно, Кейт, или все в порядке?

Но его пальцы скользнули по ее плечу, и с ее губ сорвался очередной блаженный стон.

Этого он не вынес. Хотя бы одно маленькое прикосновение…

Роэн погладил ее по плечу, восхищаясь изяществом и хрупкостью.

— Кейт! — хрипло пробормотал он. Но она продолжала спать. Такое искушение почти невыносимо. Проклиная себя, он провел кончиками пальцев по ее плечу и ниже, к ключице.

Она ответила вздохом пьянящего наслаждения, откинув голову, так что груди слегка приподнялись. Он немедленно нагнулся и нежно поцеловал ее плечо, прошептав:

— Кейт, проснись ради меня.

Кейт медленно подняла руку и обняла его.

Задыхаясь от желания, он лег рядом, так близко, что сумел поймать губами еще один легкий, восторженный вздох. Мечтательная улыбка появилась на губах, когда он стал искусно ласкать ее, позволяя привыкнуть к своим прикосновениям.

— Вот так… расслабься… — бормотал он, проводя ладонью по ее руке, до локтя, потом до тонкого запястья и дальше, к бедру. И был вознагражден, когда она привлекла его к себе. Пока он прокладывал наверх дорожку из поцелуев, Кейт призывно вытянула губки. И на секунду встретилась с ним взглядом, прежде чем он стал целовать ее: эти зеленые сверкающие глаза под отяжелевшими веками горели лихорадочным желанием.

— Здравствуй, — прошептал он и, нагнув голову, завладел ее губами. Она самозабвенно отдавалась поцелуям, судорожно вцепившись в его рубашку. Ее губы имели вкус красного вина. Он стал жадно пить ее нектар, и когда она чуть приоткрыла рот, сунул руку в вырез платья и сжал ее грудь. Одобрительный возглас без слов просил о большем. Она стала гладить его плечи и руки, но он, забыв обо всем, уже готовился припасть к ее груди.

Кейт не пыталась остановить его. Теперь она не дрожала от холода, а слегка задыхалась, и тело горело жаром, когда он расстегнул лиф ее короткого платья и обнажил прелестную грудь.

Закрыв глаза, Роэн взял ее сосок в рот и не мог оторваться, потому что она оказалась слаще, чем он себе представлял. Теперь же просто не мог насытиться.

Но когда она, громко стеная, стала жадно извиваться под ним, он постарался ублажить ее, проведя рукой по подрагивавшему животу. Она, похоже, настоящая распутница, но пока что он не торопился. Сунул руку между ее бедер, позволяя отведать вкус того, что она жаждала, и она принялась тереться о ладонь, сжимавшую ее женский холмик.

Он был уже каменно тверд и наслаждался тем, что продолжал ублажать ее, ощущая влажность ее естества, проникавшую сквозь тонкую ткань платья. Но не довел ее до экстаза и встал:

— Дай мне раздеться.

Каким-то образом он нашел в себе силы оторваться от этой знойной красоты. Ее губы все еще были приоткрыты. Глаза — словно изумрудные озера беспомощного желания…

Он послал ей мрачную полуулыбку, призывавшую к терпению, и сбросил жилет, стянул через голову рубашку. Отвернувшись, стащил сапоги и толстые шерстяные чулки, после чего снова встал, расстегнул бриджи, снял их вместе с теплыми хлопчатыми подштанниками. Помедлил, чтобы взять из тумбочки кондом. Но, вернувшись к кровати, к полной своей досаде, обнаружил, что его постельная компаньонка спит, или, если точнее, потеряла сознание.

Ад и проклятие! Он просто должен снова привести ее в чувство.

Роэн лег рядом и, хмурясь, подтолкнул ее.

— Очнись, Кейт! — потребовал он укоризненно. — У меня на тебя много планов!

Подняв ее руку, он осыпал пальчики страстными жадными поцелуями, но ее глаза оставались закрытыми.

Стоило ему отпустить ее руку, как она вяло упала на перину.

— Вернись, милая, ты нужна мне, — простонал он. — Не смей так поступать со мной!

Исполненный решимости добиться своего, он стал целовать нежную ложбинку между грудями.

Никакого ответа.

Вот тебе и личное обаяние! Черт побери, девушка пребывает в неведомых далях и пьяных грезах после очень приятного сна.

Что же до него, прах все это побери, он не нуждался в проклятом кодексе ордена, чтобы помнить: бесчувственные дамы неприкосновенны. Вряд ли он может считаться образцом добродетели, но настолько далеко еще не зашел.

— Жестокая! — упрекнул он, сардонически улыбаясь. Только утром они смогут продолжать с того места, на котором закончили.

Если она хоть что-то будет помнить…

Если же нет, он будет счастлив снова показать ей все, что она пропустила. Боже, как она соблазнительна. И почему-то ему вдруг захотелось стать единственным ее обладателем. Ведь эта девушка — подарок. Значит, принадлежит ему.

Но сейчас ничего не поделать.

Боясь поддаться искушению, Роэн бесшумно встал, натянул на нее одеяло и, надев теплый халат, ушел спать в другую комнату.

Шумный назойливый стук ледяного дождя, бившего в окна с мелкими переплетами, постепенно разбудил Кейт.

Сначала, еще не вполне проснувшаяся, она просто лежала, наслаждаясь удобством кровати и едва замечая неприятную сухость во рту.

Странные обрывки чувственных снов проносились в мозгу. Ошеломительные ощущения, порожденные самыми непристойными вольностями, и — о Господи! — великолепная, освещенная огнем камина мужская фигура полубога, идущего к ней…

К несчастью, боль затмила интригующее видение, та самая разрывающая виски боль, которая подстерегала Кейт еще до того, как она открыла глаза навстречу серому зимнему дневному свету, просачивавшемуся в окна. Когда ее горящие глаза обрели способность видеть, она узрела смятые одеяла на незнакомой постели.

Где она?!

Кейт вскочила, но боль молниеносно пронзила затылок. Застонав, она осторожно дотронулась до пульсирующих висков и тихо охнула.

Оглядывая себя, она заметила расстегнутый лиф нескромного платья и… изумленно приоткрыла рот, когда события прошлой нота к ней вернулись.

— Он!

Нет. О Господи!

Зверь.

Это вовсе не сон. Она в постели Зверя.

Замок Килберн и его грозный владелец, зловеще красивый воин-герцог, которого она впервые встретила в парадном зале! Теперь она вспомнила. Правда, подробности были отрывочными, но в целом все было ясно.

О нет, нет, нет! Последнее, что она вспомнила, как герцог Уоррингтон сбрасывает одежду, чтобы делать с ней все, что вздумается!

Тошнотворная волна недоверия нахлынула на нее, но она держалась. Ей нужно знать, каков был исход.

Она откинула одеяла и поискала на простыне предательские следы девственной крови.

Но простыня была чиста.

Сердцебиение потихоньку улеглось, и она поняла, что Зверь каким-то чудом оставил ее в покое. Никакое количество опиума не могло заставить женщину забыть ночь, проведенную с таким мужчиной.

Какое счастье, что она потеряла сознание! Возможно, он не заинтересовался ее бесчувственным телом.

Но она тут же мрачно подумала, что он вернется.

И снова отчаянный порыв сбежать протрубил тревогу, охватившую все ее существо. Она ужасно себя чувствовала: должно быть, сказывались последствия зелья, которым опоили ее контрабандисты, — но собралась с силами, чтобы попытаться выбраться из замка. Так ужасно хотелось вернуться домой, что она просто ощущала на вкус привычный воздух родных мест.

Выбравшись из постели, она застыла, сраженная кошмарным головокружением. Комната завертелась перед глазами.

Задохнувшись, она схватилась за кроватный столбик. Хорошо еще, что утренний холод немного помог опомниться: огонь в камине давно погас.

Вооружившись упрямой решимостью, Кейт постаралась собраться с мыслями и поняла, что лучше всего проверить, заперта ли дверь. Если да, то следует пустить в ход воображение и поискать второй выход.

Прошлепав босыми ногами по полу, она помолилась и повернула ручку двери, ожидая сопротивления.

Дверь открылась.

Кейт ахнула. Уходя, он не запер дверь?!

Потрясенная удачей, она задохнулась. Первый шанс сбежать за последние несколько недель. Нельзя терять время.

Она развернулась, думая, что делать дальше. Безумная надежда мешалась с паникой. А вдруг эта единственная возможность проскользнет между пальцами?

Зная, что у нее всего несколько минут, прежде чем сюда войдут слуги или кто-то из проклятых стражников, она подбежала к окну и выглянула наружу. В какой стороне деревня? Не хватало еще, чтобы она снова там оказалась!

Прямо впереди виднелось море. Если Европа находится за проливом, значит, это юг. Деревня лежит к западу, в низине. Ей нужно идти на восток.

Прекрасно. Ее дом на краю Дартмура стоял к северо-востоку от Корнуолла. Но насколько это далеко?

Она не знала. Сначала нужно проскользнуть мимо стражи: насколько она поняла, это единственный выход из замка.

Увидев стражников у ворот, она немного растеряла оптимизм. Прошлой ночью побег казался делом трудным, и, возможно, у нее ничего не получится, но следует попытаться.

Она насчитала трех стражников, теснившихся под навесом. Все выглядели скучающими и утомленными мерзкой погодой. Мокрые черные плащи хлопали на ветру. Все трое прихлебывали какой-то напиток из дымящихся кружек.

Кейт покачала головой и прикусила губу. Как проскользнуть мимо них? Но возможно, когда подойдет поближе, она сумеет отвлечь их и выскочить за ворота. Но как?!

Они, конечно, немедленно ее увидят, особенно если придется перебегать двор. Увидят и поймают.

Нужно придумать что-то получше.

И действовать как можно быстрее: чем дольше она медлит, тем выше шансы на то, что кто-то остановит ее, прежде чем она попробует выйти отсюда. И стражники не единственное препятствие. Ее главный враг — погода, которая сегодня выдалась особенно мерзкой.

Будь она дома, в Девоншире, на земле уже лежали бы сугробы в фут высотой. Но здесь, на побережье, было теплее и дело ограничивалось отвратительным ледяным дождем. Морской ветер бросал в людей пригоршни воды, и казалось, этому не будет конца. Кейт покачала головой. Ей совсем не хотелось выходить на дождь, но даже корнуолльский вариант зимней бури не мог ее остановить. Одно ясно: ей нужна теплая одежда и обувь.

Оглядев комнату, она остановила взгляд на комоде, а потом, подлетев к нему, открыла ящики и быстро выбрала кое-какую одежду герцога.

Надев рубашку, она поспешно, засучила рукава, повязала галстук и натянула две пары толстых шерстяных чулок. Сойдет за некоторое подобие обуви. Наконец она заглянула в гигантский шифоньер и сняла с колышка темно-синюю куртку — элегантное изделие из мягкой шерсти мериноса, — должно быть, шедевр какого-нибудь модного портного с Бонд-стрит.

Надев ее, Кейт поспешила к двери. От куртки шел запах одеколона, будивший в ней странные ощущения.

Что же, нужно признать, человек он довольно привлекательный, но сам Сатана иногда может показаться светлым ангелом. Не так ли?

Кейт никогда нельзя было упрекнуть в тщеславии, поэтому она даже не задумалась о том, как смешно выглядит в одежде, сшитой на гиганта. Главное сейчас — сбежать.

Она сцепила зубы и поклялась, что, выбравшись отсюда, пойдет прямо к властям и сообщит о том, что с ней случилось. Бог видит, что за преступные дела творятся в округе!

Игнорируя голод и головокружение, Кейт приоткрыла дверь спальни и выглянула в коридор.

Ни души.

Она бесшумно выскользнула из комнаты, закрыла за собой дверь и, держась стены, зашагала по коридору.

Неожиданно до нее донеслись мужские голоса.

Нужно посмотреть, где сейчас собеседники, чтобы не столкнуться с ними. Она прокралась на галерею менестрелей и осторожно глянула вниз. О Господи, это сам Зверь вместе с дворецким. Как там его звали… Элдред. О да. У него в руках поднос с блюдами и заварочным чайником. Он шел за Уоррингтоном, который что-то говорил. Но Кейт отметила, что, как и прошлой ночью, по углам расставлены стражники. Так она не сможет выйти!

— У тебя есть порошки от головной боли? — спросил герцог.

— Да, ваша светлость.

— Ей они непременно понадобятся. Может, теперь мы выясним, что она затевает?

Они направились к лестнице, Кейт побледнела. Сейчас не время раздумывать о смысле его слов. Они идут сюда! Нужно спрятаться!

Она забежала за толстую каменную колонну, охранявшую нишу в арочном окне мезонина.

Через несколько минут мимо простучали тяжелые шаги герцога, сопровождаемые более легкими. Мужчины явно поднимались на верхний этаж.

О нет, только не это!

Кейт с замирающим сердцем поняла, что они идут в спальню! Сейчас он обнаружит ее исчезновение и тогда разошлет своих приспешников на охоту за ней.

Она вышла из ниши, сознавая, что сейчас все зависит от быстроты действий и ее сообразительности.

Кейт бросилась в противоположном направлении.

Необходимо найти выход!

Она пробежала мимо нескольких комнат. Свернув за угол, она оказалась в длинной, похожей на монастырскую, галерее, по обе стороны которой высились статуи: белоснежные алебастровые дамы, герцогини Уоррингтон давно минувших дней.

В конце галереи виднелась маленькая, почти незаметная дверь. Она должна вести куда-то. От этих белых фигур Кейт становилось не по себе, словно это живые существа молча за ней наблюдали.

На бегу она оглянулась, но ничего не заметила. Добравшись до двери, она вновь засучила слишком длинные рукава герцогской рубашки и повернула ручку, но сначала слегка приоткрыла дверь, чтобы узнать, что ждет впереди. Сильный ветер ударил в лицо. Подумать только, за дверью был проход на стены замка! Теперь ей не придется пересекать двор! Удача, на которую она не смела надеяться! Сердце радостно забилось.

Ступив на дорожку, она пригнулась, стараясь, чтобы зубцы парапета скрыли ее от посторонних глаз.

Ветер сбивал с ног, холодный дождь успел промочить волосы. Кейт тряслась в ознобе. Но сейчас было не до дождя: куда страшнее оказалась тонкая корка льда, покрывавшая камни. Отсутствие обуви делало еще более опасным каждый шаг, тем более при таком ветре.

Еще не отошедшая от действия опиума, она тем не менее взяла себя в руки и пустилась в длинный опасный путь. Голова болела по-прежнему, но она ни на что не обращала внимания. Побег — вот что самое главное. Это ее шанс вернуть себе контроль над собственной жизнью.

Если она потерпит неудачу, одному Богу известно, какая судьба может постигнуть ее в лапах Зверя.

Глава 4

Пока Элдред стоял с завтраком для Кейт, Роэн постучался в дверь спальни и для порядка выждал минуту, прежде чем войти.

Прошлой ночью, после столь сильного искушения, он долго ворочался без сна. Но сегодня утром желал ответов, а именно — подтверждения своим подозрениям в том, что она подослана контрабандистами шпионить за ним.

Правду говоря, отчасти его нетерпение разбудить «подарок» было вызвано откровенным желанием закончить то, что они начали. Он прекрасно знал, что маленькая пьянчужка чертовски плохо себя чувствует сегодня утром, но это не важно. Он вполне готов дать ей время оправиться.

Смакуя воспоминания о ее сладости, Роэн не стал ждать разрешения и открыл дверь. Прежде чем войти, он взял поднос у Элдреда и кивком велел последнему уйти. Он сам принесет ей завтрак, поскольку всегда счастлив сыграть роль любовника, особенно когда речь идет о женщине, которую уже решил считать своим следующим завоеванием. Войдя, он скрыл искреннее желание поскорее увидеть ее за язвительным восклицанием:

— Пора вставать, мой цветочек.

Носком сапога он захлопнул дверь и устремил взгляд на смятую постель.

Но Кейт там не было. А, она, должно быть, за ширмой в углу, где спрятан ночной горшок. Черт, он не вовремя.

— Как ты сегодня утром? — спросил Роэн, ставя поднос на комод. И заметил, что один из ящиков открыт. Странно.

Он задвинул ящик.

— Вряд ли тебе хочется есть, но я принес тебе лекарство от головной боли.

Ответа он не дождался. Ни звука не донеслось из-за экрана.

— Кейт!

В комнате царит тишина. Он неожиданно сообразил, что не чувствует присутствия другого человека.

— Кейт! — крикнул он.

За ширмой никого не оказалось. Он вышел в коридор. Где она, черт возьми?

Возможно, она проголодалась и спустилась вниз, чтобы найти кухню. Но он не заметил ее, когда поднимался.

Роэн нахмурился. Ему не нравится, что она бродит по замку без охраны. Более того: в доме были места, видеть которые чужому человеку не полагалось.

Он решил поискать ее внизу, но внезапно остановился. Она ведь не попытается покинуть замок по какой-то непонятной причине?

Что-то заставило его вернуться в спальню и выглянуть в окно-фонарь, из которого открывался чудесный вид на все, что творилось в замке и окрестностях.

Вот она.

Он сразу увидел ее и прищурился, подавшись ближе. Да будь он проклят!

Она крадется по стене замка. Какого черта!

Что-то украла?

Открытый ящик. Должно быть, что-то взяла из спальни.

Но что она могла найти, кроме золотых часов или булавки для галстука с драгоценными камнями? Он не держал в комнате никаких важных бумаг. В чем же заключается ее игра? Возможно, она просто мелкая воровка. Да как она смеет выказывать ему такое непочтение! Обокрала спальню и незаметно улизнула! Неужели не понимает, с кем имеет дело?!

Мрачный как туча, он схватился за задвижку старого окна, намереваясь крикнуть ей, чтобы возвращалась, но окно не открывалось годами, тем более что он так редко бывал в замке, а сегодняшний дождь запечатал его ледяной пробкой.

Проклятое окно не хотело открываться. А он не хотел разбить старое стекло.

Что-то ворча себе под нос, он вертел чертову задвижку, пока Кейт упорно пробиралась по дорожке.

По правде говоря, он не верил глазам. Неужели его отвергла женщина? Такого просто быть не может. Негодующе ударив в переплет окна кулаком, он сбил лед.

Окно наконец открылось; он распахнул створки, и в комнату ворвались холод и громкий стук дождя.

Безумная маленькая разбойница, о чем она думала, выходя полуголой на такой дождь? Неужели его общество так ей неприятно? На ней даже туфель нет! Она завернулась в его куртку, свисавшую до колен, но даже отсюда видно, что дурочка промокла до нитки.

Он не позволит этой полоумной умереть от простуды.

Он высунулся из окна, приставил ладони к губам и завопил, перекрывая стук капель:

— Кейт! Подожди!

Ветер унес его слова к морю, но она прекрасно его расслышала. Поскользнувшись на ледяных камнях, она оглянулась и побледнела, когда встретилась с ним глазами.

— Куда-то спешишь? — громко осведомился он, опираясь о подоконник и вскидывая брови.

Она ответила злобным взглядом и пустилась бежать, больше не прячась за парапетом.

Ее поступки говорили громче слов, ответ был достаточно ясен, и Роэн пораженно покачал головой. Эта соблазнительная шлюшка не желала его! Что же, еще посмотрим!

— Финдли! — крикнул он, махнув рукой одному из стражников. Все они жались под навесом, стараясь укрыться от дождя.

Его услышали не сразу, но Финдли наконец вышел из укрытия. За ним последовали остальные. Ветер развевал черные плащи.

— Что-то стряслось, сэр?!

— Девушка. Она идет к вам. Остановите ее.

— Прошу прощения, ваша светлость?

Он рассерженно показал на стену, но когда они что-то поняли и обернулись в ту сторону, Кейт уже успела проскользнуть в маленькую боковую дверь верхнего этажа.

Финдли повернулся к герцогу и выразительно пожал плечами. Роэн выругался, сообразив, что не вовремя отвлек стражников, облегчив, Кейт побег.

— Ловите девчонку! — прогремел он, показывая на ворота. — Она убегает!

Черт бы все это побрал!

Он в мгновение ока выбежал из комнаты, запер дверь и слетел вниз, чтобы поймать негодяйку.

— Что случилось, сэр? — спросил удивленный Элдред, увидев господина.

— Девчонка сбежала! По-моему, я ей не понравился, — сухо сообщил Роэн, прежде чем помчаться по коридору и открыть массивную дверь. Он не надел пальто и мгновенно промок до костей. Выскочив во двор, он увидел, что его люди уже сообразили, в чем дело, и погнались за девушкой. Кейт убегала, как лисичка от собачьей своры, но силы были явно не равны. Вскоре вся компания исчезла за стенами замка. Под ногами Роэна хрустела замерзшая трава. Он следовал за ними, гадая, что скажет она в свое оправдание.

Очевидно, она передумала становиться одной из дам лондонского полусвета. Посчитала, что он будет возражать? Но ему все равно. Пусть делает как хочет.

Но в следующий момент у него сжалось сердце. Все защитные мужские инстинкты пробудились, когда он услышал ее вопль.

Он бросился на помощь, изо всех сил стараясь как можно скорее оказаться на месте происшествия. Открывшееся зрелище заставило кровь застыть в жилах. Его люди загнали Кейт на край стофутового обрыва, выходившего прямо в море. Соленый ветер развевал темные мокрые волосы, ноги в грубых носках скользили, что делало ее положение еще опаснее. Каждую секунду она могла потерять равновесие и свалиться в воду.

Он замедлил шаг. Тревожный стук сердца потихоньку унимался. Дыхание становилось глубже: годы тренировок брали свое. Теперь он лихорадочно искал выход.

А мужчины разошлись не на шутку и орали на нее, словно не видя, как она беззащитна, как напугана, какой маленькой и несчастной выглядела в своей слишком широкой, обвисшей на дожде куртке.

За ее спиной до самого горизонта расстилалось холодное безразличное море.

Кейт вытянула покрасневшие руки, остерегая мужчин не подходить ближе. Роэн попытался разрешить проблему, успокоив Кейт. Ее надо защитить, хотя бы от нее самой. Она так легко может соскользнуть с обрыва и найти свою смерть в серых волнах.

Роэн неспешно прошел мимо разъяренных стражников и устремил на нее взгляд.

— Что происходит, Кейт? — тихо спросил он.

— Не подходите! — завопила она. — Клянусь, если кто-то сделает еще шаг, я прыгну вниз! Я это сделаю!

Роэн послушался: остановился футах в десяти от подножия скалы и пристально всмотрелся в нее, словно в его власти было замедлить время и унять ветер.

— Осторожнее. Отойди от края, Кейт, — мягко уговаривал он.

— Идите к черту!

— Никто тебя не обидит, милая. Я просто хочу помочь.

— Да неужели? — Голос дрожал, но ее недоверчивый взгляд был полон ярости. — Тогда отзовите своих псов!

— Всем отойти! — немедленно приказал он, оглядываясь, чтобы удостовериться, насколько далеко отошли его люди. Ни к чему пугать ее еще больше. Странная особа. Может, Калеб сплавил ему безумную шлюшку? — Ладно, командуй дальше. Мы сделаем, как ты скажешь.

— Ну да. Как же! — презрительно фыркнула Кейт.

— Послушай меня: отойди от края. Там нельзя стоять. Эти карнизы очень ненадежны. Они могут обрушиться без видимой причины. А дождь еще и размочил их. Это очень опасно!

— Опасно? — отозвалась она. — Я уже забыла, что такое безопасность.

Из головы Роэна вылетели все годами внушаемые ему правила поведения. Сердце бурно колотилось при мысли о том, что эта красавица с трагическими зелеными глазами покончит с собой в его присутствии. Он не может этого допустить. Но хотелось бы знать, какой демон подстегивает ее.

— Скажи, что случилось? Что ты хочешь?

— Хочу вернуться домой!

— Конечно, вернешься, — пообещал он. — Только спустись вниз. Оно того не стоит. Эти скалы покрыты льдом, ты насквозь промокла. Спускайся, и мы позавтракаем…

— Не играйте со мной! — выдавила она. — Боже, я не вынесу новых жестокостей…

— Каких жестокостей? — поразился он. — Кто-то из моих слуг обращался с тобой плохо?

Горько рассмеявшись, она покачала головой и отвернулась.

Сердце Роэна, казалось, перестало биться, потому что в этот момент он подумал, что она сейчас спрыгнет с обрыва.

Он наскоро определил расстояние между ними — семь или восемь футов, — но прежде чем успел броситься вперед, она снова взглянула на него. В глазах стояли слезы безнадежности.

— Пожалуйста, ваша светлость, отпустите меня: клянусь, что никому ничего не скажу, — но в этот подвал не вернусь, — едва слышно выдохнула она. — И скорее умру, чем стану рабыней мужчины.

Роэн потрясенно уставился на нее:

— Какой подвал?

— Можно подумать, вы не знаете! — завопила она с неожиданной яростью.

В этот момент воздух расколол оглушительный грохот.

Кейт с безумным видом повернулась и попыталась рвануться вперед, но было слишком поздно: перед полным ужаса взором Роэна карниз обрушился прямо под ее ногами.

Не успел крик сорваться с ее уст, как Роэн метнулся вперед, бросился плашмя на землю и сумел поймать ее за руку, когда она уже падала. И немедленно стал отползать, упираясь ногами в камни.

В этот момент перед глазами промелькнули эпидемии, пожары, войны — все те кошмарные вещи, которые ему довелось увидеть в свои тридцать четыре года, — подобно колоде карт, тасуемой искусной рукой… все то, что едва не лишило его человечности.

Время звенело эхом воплей тех жертв, которые пали от его руки по приказу ордена. Он все еще слышал, как они тщетно молят о пощаде.

Но все это каким-то образом бледнело перед Кейт.

Секунды падали, как капли с кончика его носа.

В ста футах ниже разинуло хищную пасть бешено клокочущее море, которому не терпелось поглотить свою жертву. Белые шапки волн яростно бились о зазубренные валуны.

Стиснув зубы, Роэн сильнее сжал ее руку.

— Крепче держись! — выдавил он.

Она мгновенно повиновалась, впившись пальцами в его запястье. Левой рукой он уперся в камни. Кейт умоляющими, полными страха глазами смотрела на него, молча заклиная не отпускать.

— Помоги, — прошептала она.

Одним отчаянным рывком Роэн подтянул ее повыше, а сам умудрился встать на колени. Она оказалась на твердой земле, и он упал на спину, прижимая ее к груди.

Она мигом обмякла, дрожа, задыхаясь, промокшая и несчастная. Стройное тело, казалось, превратилось в ледышку. Он перекатил ее на мокрую мерзлую землю, и минуты три ушло на то, чтобы отдышаться. Но к нему быстро возвращались силы. Он встал и подхватил Кейт на руки. Она тихо вскрикнула, когда он перекинул ее через плечо и направился к замку, мимо Элдреда и стражи. Проигнорировав их, Роэн втащил Кейт в ближайшую кордегардию. Стражники последовали за ним, взволнованно спрашивая, чем могут помочь, но Роэн ничего не ответил и поднялся наверх, на второй этаж, где было теплее.

— Убирайтесь! — бросил он, захлопнув дверь перед их носами.

В очаге потрескивал огонь. Усадив Кейт на стул перед очагом, Роэн оглядел простое помещение с бревенчатым потолком и голыми каменными стенами и схватил с полки одеяло, которое стражники держали на случай долгих ночных смен. Поспешно встряхнув его, он укутал им Кейт. К счастью, над очагом висел чайник. Роэн снял с колышка кружку и налил ей горячего сидра с пряностями.

Руки его не дрожали, голова была ясной, но какая-то дикая, неукротимая часть души бушевала при мысли о том, что он только сейчас отнял эту женщину у страшного чудовища — смерти. Что же, на этот раз он не отнял, а подарил жизнь.

Кейт смотрела в пустоту, очевидно, все еще пребывая в шоке.

Роэн вложил кружку с сидром в ее дрожащие руки.

— Выпей до дна, — сказал он тоном, не допускающим возражений.

Все еще ошеломленная, Кейт медленно подняла на него непонимающие глаза. Уоррингтон, похоже, был вне себя от бешенства. Она смотрела на его плотно сжатые губы, неровный шрам в форме звезды, приподнимавший край левой брови. Небольшой мазок грязи, подобно боевой раскраске, пересекал его щеку.

На его замкнутом жестком лице не было ни капли сострадания. Только жесткая неумолимая властность. Ей не под силу бороться с ним, поэтому она просто наклонила голову и послушно глотнула яблочного сидра с пряностями. Теплая дорожка прокатилась от горла до самого желудка. Но сидр не смог заполнить зияющей пустоты в ее душе и сердце.

Зверь отвернулся — очевидно, не готовый разделаться с ней. Кейт не знала, что думать. Человек, бояться которого были все причины, только что спас ей жизнь.

И что теперь?

Обхватив ладонями кружку, она закрыла глаза, все еще слыша ужасающий грохот отколовшегося карниза.

Если бы не Уоррингтон, ее уже унесло бы волнами.

Озноб пробежал по спине.

Она угрожала убить себя в последней отчаянной попытке обрести свободу, но даже сама земля восстала против нее, бросив ее к нему, нравилось ей это или нет.

Она была так близка к побегу! Но теперь ее надежды растоптаны. Конечно, она рада, что жива, но теперь, когда ее снова поймали, ее участь может оказаться еще страшнее. Ведь она рассердила его, рассердила человека, которому ее подарили. Заставила его рисковать своей жизнью ради нее. И сейчас она остро сознавала, что маленькая, скудно обставленная комната наполнена его безмолвным гневом.

Господи Боже, какое наказание он назначит ей за попытку сбежать?

Она громко, прерывисто вздохнула. Подняв повыше кружку, чтобы пар согревал лицо, она пыталась понять, осталось ли в ее сердце место для борьбы.

Мысли об отце, бороздившем моря, всегда давали ей какую-то частичку силы, чтобы идти вперед. Воспоминания о человеке, смеявшемся в лицо шторму, вместе со сладким пряным вкусом сидра с корицей постепенно возвращали ее в мир живых.

По крайней мере она не обманывала себя глупыми фантазиями относительно того, что Уоррингтон спас ее, воспылав нежными чувствами. Она не такая дурочка. Он был добр к ней, и при мысли о его мягком тоне ей еще больше захотелось плакать.

Как ей хотелось, чтобы кто-то был к ней добр!

Но она судорожно сглотнула и подумала: нет. Она не попадет на эту приманку. Она обязана Зверю спасением лишь потому, что он не хотел, чтобы в океане нашли мертвое тело — это привлечет нежелательное внимание к тайной торговле и похищенным женщинам и станет ясно, что контрабандисты действовали под эгидой свирепого герцога и его омерзительно развратных дружков.

Когда она открыла глаза, он только что прошел мимо, чтобы бросить в огонь очередное полено.

В дверь осторожно постучали.

— Сэр? — осведомился голос с другой стороны.

— Что тебе, Элдред? — процедил деспот.

— Может, молодой леди требуется доктор? Я немедленно пошлю в деревню.

Уоррингтон бросил на Кейт зловещий взгляд:

— Тебе нужен доктор?

Кейт яростно затрясла головой:

— Нет! Только не из этой деревни!

Конечно, чувствовала она себя ужасно: и рука была вывернута, и плечо ужасно болело, — но все это пройдет.

Он скептически оглядел ее, но спорить не стал.

— Доктор не понадобится, Элдред. Только сухая одежда для нас обоих.

— Прекрасно, сэр, но я не уверен, что у нас есть женская одежда.

— Придумай что-нибудь! Мы не на бал едем! Принеси мужскую. Не может же она ходить голой… как бы мне это ни нравилось, — добавил он тихо, но резко.

Кейт свела брови.

Он явно обрадовался такой реакции и лениво, медленно окинул ее оценивающим взглядом.

— Спроси у лакеев, например, у того, что помоложе. Да, и туфли тоже, Элдред. — Повернувшись к ней, он добавил: — Когда-нибудь слышала о такой вещи, как обувь? Поразительное изобретение.

Кейт мгновенно насторожилась, не зная, как отвечать на его язвительность. Вряд ли сейчас подходящее время для грубых шуток.

— Сейчас, сэр. Я вернусь как можно скорее, — пообещал дворецкий.

После ухода Элдреда Уоррингтон глянул на Кейт в упор, после чего снял мокрую грязную куртку и бросил у очага.

Кейт только сейчас осознала, что он тоже замерз и промок. Она снова глотнула сидра, пытаясь сообразить, что он сделает дальше. Герцог расстегнул жилет и снял его. А когда Уоррингтон стянул через голову рубашку, Кейт замерла. Ее взгляд скользнул по его мускулистой спине, которую она, к собственному стыду, так страстно ласкала ночью.

Как она жалела, что вообще что-то помнит! Что может быть хуже, чем желать человека, который стремится тебя погубить?!

Она отвела взгляд, чувствуя, что слабеет — ведь она впервые видела мужчину подобного сложения. Вернее, впервые было вчера ночью, когда он воспользовался ее состоянием… то есть не до конца…

Почему он сдержался? Что происходит? Почему человек, который так выглядит и обладает столь высоким титулом и огромным богатством, должен покупать женщину?

Понимает ли он, какой беззащитной она сейчас себя чувствует? Какой испуганной? Как близка к полному отчаянию? Как может понять это человек его силы и мощи? Да ему все безразлично. Она одна. Всегда одна.

Кейт очень боялась, что расклеится окончательно, потеряет волю к борьбе, и поэтому сидела неподвижно.

Он тоже молчал, возможно, сознавая, как близко прошла смерть. Но вдруг повернулся к ней и тихо, жестко спросил:

— Что за подвал?

Она долго смотрела на него, прежде чем ответить.

— Вам следовало дать мне умереть.

Черные брови недоуменно сошлись на переносице.

— Почему ты пыталась сбежать?

— Разве на моем месте не всякий сделал бы то же самое?

— Не всякий, — прошипел он. — Можешь не верить, но некоторые женщины даже ищут моего общества.

Кейт прикусила губу.

— Какой подвал? — почти прокричал он.

Кейт больше не смогла вынести лжи.

— Какой подвал?! — рассердилась она, отставив кружку. Внутри словно что-то лопнуло. — Тот, где меня держали несколько недель, прежде чем вручить вам. Подарок всемогущему герцогу Уоррингтону… от его грязных преступных шавок!

Ее осуждающие слова громом прозвучали в полупустом помещении, но она не собиралась взять назад ни одного слова. Наоборот, нарастающая ярость сметала все преграды подобно тем неукротимым волнам, которые едва не стали ее могилой. Пусть она никогда не добьется справедливости, но выскажется и постоит за себя.

— Стыдитесь! — продолжала она дрожащим голосом, медленно поднимаясь со стула. — Вы и ваши бездушные палачи!

— Что?

— О, изображайте невинность сколько пожелаете, ваша светлость, но я знаю, что за этой подлой интригой стоите именно вы. Контрабандисты не настолько умны, чтобы додуматься до такого.

Он смотрел на нее с нескрываемым изумлением, что только придало ей храбрости.

Отец гордился бы ею.

— Бросьте притворяться! Кто же еще, как не вы, устроил все это? — посмела съязвить она. — Ваши дружки-распутники из этого клуба «Инферно», о котором я слышала. Подходящее название для таких демонов, которым место в геенне огненной!

— Но за что, позвольте узнать? — осведомился он.

— За похищение невинных девушек, которых вы делаете своими постельными игрушками.

Он побледнел — несомненно, от угрызений совести.

— Меня от вас тошнит.

Она попыталась отвернуться, но он схватил ее за руку и, повернув лицом к себе, воскликнул:

— Что ты хочешь этим сказать?

Она попыталась вырваться, но он крепко ее держал.

— То есть ты заявляешь, что тебя похитили?

— Заявляю? — взвизгнула она. — О, что за ребяческое вранье…

— Отвечай!

— Вы прекрасно знаете, что это так и было, — взорвалась она, в ярости отскакивая и с видом обвинителя тыча пальцем ему в лицо. — Вы же и приказали меня похитить!

Глава 5

Кейт, обезумев от собственной храбрости, отказывалась отступить, но Уоррингтон был мрачнее тучи. От него словно исходил ледяной холод, хотя выглядел он абсолютно потрясенным.

— Я не имею к этому никакого отношения, — процедил он, впиваясь в нее глазами.

Тяжело дыша, сжав кулаки, Кейт настороженно смотрела на него, потому что никак не ожидала, что столь могущественный человек может все отрицать. Наоборот, была почти уверена, что он, подобно О’Бэньону, даст ей оплеуху. Однако она отказывалась склонить голову. Ни за что на свете! Если Зверь захочет ударить ее, пусть при этом смотрит в глаза.

Она повыше подняла подбородок.

— Именно поэтому ты убежала, а потом хотела покончить с собой? — допытывался он.

Кейт молчала, неожиданно растерявшись и не зная, чему верить.

— Расскажи, как все было! — приказал он. — Если то, что ты говорила, правда…

— Если? — взорвалась она.

— Тебе следовало все рассказать прошлой ночью.

— Рассказать тому человеку, для которого предназначалась в дар? Но как я могла? Зачем зря время тратить, если за всем этим стояли вы?

— Я не… Господи милостивый, да я никогда бы пальцем женщину не тронул, — прогремел он. — Я ничего не знал. И говорю тебе правду.

— Вы приняли подарок, — напомнила она.

— Я подумал, ты сама хочешь быть здесь. — Помолчав, он яростно тряхнул головой. — Похоже, нас обоих обманули!

Он резко отвернулся и, все еще полуголый, шагнул к двери.

— Финдли! — крикнул он, распахнув ее.

— Да, сэр?

— Возьми мой экипаж и поезжай в деревню. Привези Калеба Дойла. Да поскорее, — проревел он, когда стражник замешкался.

Кейт даже подскочила, когда он с силой захлопнул дверь.

— Как они посмели! — прорычал он, очевидно, взбешенный до последней степени и к тому же униженный сознанием того, что какие-то жалкие контрабандисты его одурачили. — Клянусь Богом, если это правда…

— Это правда, — сообщила она, скрестив руки на груди. — Я не лгу.

Он послал ей зловещий взгляд, от которого она поежилась, подошел к арочному окну, выходившему на внутренний двор, и уставился куда-то вдаль.

— Мисс Мэдсен, ваши обвинения ошибочны. Калеб Дойл солгал мне. Он заверил, что вам нужна моя помощь, чтобы начать в Лондоне новую карьеру… э… — Он закрыл глаза и снова покачал головой, отпустив в свой адрес непристойное ругательство.

— Шлюхи? — без обиняков докончила Кейт, стараясь сложить обрывки разговоров, услышанных в опиумном тумане. — Да. Жены контрабандистов специально сделали все, чтобы я выглядела потаскушкой. Чтобы вы нашли меня… привлекательной. Но я вовсе не такова! Или была не такой до всего этого. — Она показала на его руку: — Вы ранены.

— Плевать.

Он отвернулся от окна и взглянул ей в глаза. Холодный зимний свет окутал его скульптурный торс серебристо-серым сиянием.

— Кто сделал это с тобой, Кейт? Я должен точно знать, как все было.

Она поколебалась. Вероятность того, что он может сказать правду и действительно не участвовал во всем этом, давала ей проблеск надежды на то, что он захочет все исправить. Ведь он герцог. Владелец той земли, на которой живут контрабандисты. Он обладает властью помочь ей добиться справедливости. Если захочет, конечно.

Но не стоит так уж сильно надеяться.

— Несколько жен контрабандистов заставили меня надеть это жуткое платье и размалевали как уличную потаскушку.

Она опустила глаза.

— Остальное тонет в тумане из-за опия, который силком влили мне в глотку.

— Опий? — переспросил он почти испуганно.

— Меня опоили. Чтобы я не смогла сопротивляться.

Его глаза блеснули словно двойная молния. Гнев такой силы ей еще не приходилось видеть.

Герцог резко отвернулся, словно хотел оторвать чью-то голову, и, побарабанив по подоконнику, шумно выдохнул.

— Прошу прощения, Кейт, я ничего не знал. Поверил этим негодяям. У меня не было причин их подозревать. Я просто подумал, что ты слишком много выпила.

Кейт долго молчала, сознавая, что, даже будучи в полной уверенности, что она девица легкого поведения, он все-таки оставил ее в покое. Посчитав ее грязной пьяной шлюхой, так называемый Зверь повел себя как джентльмен.

— Все это очень странно, — пробормотала она.

Он коротко кивнул и, подойдя к очагу, стал ворошить кочергой уголья. При каждом новом фонтане искр он, казалось, обретал некоторое утешение в том, что держит нечто напоминающее оружие.

Кейт настороженно наблюдала за ним, втайне желая, чтобы он надел рубашку. Слишком уж отвлекала ее эта голая мускулистая мужская плоть.

Поставив кочергу на место, он решительно повернулся к ней.

— Кейт, для меня очень важно, чтобы ты подробно рассказала, как все было, с самого начала. Конечно, тебе тяжело вспоминать, но если мои арендаторы совершают столь чудовищные преступления, необходимо знать все детали, чтобы немедленно положить этому конец. Помоги мне добраться до истины, и я обещаю тебе правосудие.

При этих словах Кейт встрепенулась. Правосудие было тем, чего она хотела больше всего на свете.

— Мы все выясним, — заверил он. — Я велел привезти Дойла, и мы оба получим кое-какие ответы. Мне трудно представить, что он способен решать подобные вопросы, — я знаю его с детства. Но знаю также, что последнее время его власть оспаривают мужчины помоложе. Может, за этим стоят именно они. Однако мне нужно знать, были ли в этом подвале другие девушки, кроме тебя, и видела ли ты тех, кого тоже могли украсть.

Кейт покачала головой:

— Я никого не видела, но это еще не значит, что их не было до меня.

— Прекрасно. Я прикажу своим людям обыскать деревню. Если придется, мы снесем каждый дом и разгромим каждую рыбацкую лодку, на случай если и там содержатся девушки. А теперь, если хочешь, чтобы я тебе помог, расскажи все, связно и подробно.

Она ответила не сразу. Он с сожалением вздохнул.

— Ты все еще не доверяешь мне.

Она слегка пожала плечами и покрепче завернулась в грубое одеяло.

— Просто… они рассказывали мне о вас не слишком приятные вещи.

— Могу себе представить. — Герцог покачал головой. — Кейт, пойми, иметь дело с подобными арендаторами в таких делах… скажем так, они видят то, что я позволяю им видеть. — Он осторожно стер с ее щеки мазок грязи, о котором она не подозревала. — Будь я настолько скверным, как тебя уверяли, неужели оставил бы свою кровать прошлой ночью, чтобы дать тебе спокойно выспаться?

Кейт отвела глаза. Он опустил руку и, немного помолчав, добавил:

— Тебе не грозит опасность. Я ничем тебя не оскорблю. Знаю, ты боишься, но если сомневаешься в словах, подумай о моих поступках. Я спас тебе жизнь, верно? Это должно как-то меня оправдать.

Кейт медленно подняла голову и, скользнув глазами по его животу и мощным мышцам груди, встретилась с его спокойным взглядом. Похоже, он был чистосердечен, и она отчаянно хотела ему верить. Он ее единственная надежда.

Нерешительно кивнув, она решила поведать свою историю и посмотреть, что из этого выйдет. В конце концов, терять ей нечего.

Все еще не отойдя как следует от схватки со смертью, она снова села и набрала в грудь воздуха.

— Это случилось двадцать седьмого ноября, около десяти часов вечера. Я сидела дома, в своем коттедже на юго-западной границе Дартмура, и читала у камина, ожидая, пока вскипит чайник. Я собиралась выпить чаю. Кстати, далеко мой дом отсюда?

— Около двадцати миль, — поразмыслив, ответил он.

— Двадцать миль! — ахнула она. Так далеко она не забиралась вот уже много лет.

— И что дальше?

— Да… я читала у огня, когда в дом вломились трое грязных негодяев. От неожиданности я растерялась: все происходило слишком быстро. Они вытащили меня из дому и бросили в экипаж, где связали по рукам и ногам. Потом двое вернулись в дом, чтобы украсть все ценное, что могли найти.

Уоррингтон прислонился к каминной доске, наблюдая за ней. Он, казалось, едва сдерживался, стараясь принять бесстрастный вид, но в его глазах поблескивало что-то пугающее.

— Продолжай, — ободряюще кивнул он.

Кейт снова вздохнула.

— Через несколько минут эти двое вернулись в экипаж. Один называл главного О’Бэньоном. Вы знаете такого человека, ваша светлость?

— Нет. Но уверяю, что найду его. Итак, я слушаю. Кстати, мы столько успели вынести вместе, что предлагаю звать меня просто Роэном.

Последняя фраза поразила Кейт, но она возобновила свое повествование, пока еще не зная, стоит ли ловить его на слове.

— Как только эти двое забрались в экипаж, кучер погнал коней во весь опор по дороге в деревню контрабандистов. Когда мы остановились, меня вытащили из экипажа и заперли в подвале, где я пробыла пять недель. Пять недель, — неприязненно подчеркнула она. — И провела Рождество тоже в подвале. В темноте и одиночестве.

Она все равно провела бы Рождество одна, но не в этом дело.

— Только несколько дней назад контрабандисты привели меня в спальню над подвалом. Тогда я не знала, в чем дело, но теперь понимаю, что они решили подготовить меня для вас.

Комната буквально пульсировала его мрачным молчанием.

— Скажи, — пробормотал он, — узнала бы ты похитителей, если бы снова увидела?

— Разумеется. А что?

— Думаю, что они, вполне возможно, уже сидят в подземной тюрьме замка.

— Правда?! — выдохнула она с неприличной жаждой мести. — Хотела бы я полюбоваться этим зрелищем!

Уоррингтон слегка наклонил голову, испытующе глядя на Кейт, но тут стук в дверь возвестил о возвращении слуги. Последний раз окинув взглядом Кейт, Роэн повернул дверную ручку.

— Вот те вещи, которые вы просили, сэр.

Элдред вручил ему стопку сухой одежды.

— Будут еще приказания, сэр?

— Нет, Элдред, спасибо. Пока что это все.

Дворецкий поклонился и закрыл дверь. Роэн положил одежду на стол. Кейт с затаенным восхищением наблюдала, как он надевает свежую сорочку и сухую куртку. Застегнувшись, он с видом мрачной решимости направился к порогу.

— Спускайся вниз, когда будешь готова, — велел он с ободряющим кивком. — Нам с тобой нужно получить кое-какие ответы.

С этими словами он ушел. У него никак не укладывалось в голове рассказанное девушкой. Тяжело вздохнув, он спустился в нижнее помещение, где дежурили двое стражников.

При виде хозяина они встали и спросили, все ли в порядке с молодой леди. Он кивнул и принялся мерить шагами пол, потому что был слишком взбешен. Теперь, когда история ее кошмарного испытания вышла на свет, ему не терпелось добраться до тех людей, которые сделали это с ней.

Они заплатят. Обязательно заплатят.

Прошлой ночью его гнев на контрабандистов был, конечно, показным, но сегодня, видит Бог, они увидят, каков он в неподдельной ярости.

Черт возьми. Он же видел, что Калеб непривычно нервничает, но отнес это за счет угрызений совести по поводу кораблекрушения. Теперь он знал, что это не так, и свернет старику шею за то, что пытался втянуть его в грязное дело, заставить обесчестить опоенную, похищенную девственницу.

Почему? Почему Калеб намеренно пытался замарать его? Если бы Кейт не лишилась чувств, прежде чем Роэн овладел ей, он был бы повязан одной веревочкой с преступниками. И то, что вчера казалось досадной неудачей, сегодня обернулось благим деянием.

И все же что-то тут не так! Его люди отнюдь не святые, но он просто не мог поверить, что они занимаются продажей похищенных девушек.

Впрочем, он не ожидал и того, что они способны устроить кораблекрушение.

Роэн рассеянно выглянул в окно, ошеломленный тошнотворной мыслью о том, что он в какой-то мере ответствен за это. Если бы он не проводил столько времени за границей по различным поручениям ордена, контрабандисты не посмели бы решиться на такое. Но сейчас осмелились.

Терроризировать бедную беззащитную красавицу!

Они об этом сильно пожалеют.

А Кейт… после того, что ей пришлось вынести, она произвела на него немалое впечатление своим самообладанием. Она была готова схватиться с ним, словно задорный маленький терьер, лающий на волка!

Роэн услышал, как наверху открылась дверь — это пришла Кейт.

Он медленно поднял жадный взгляд и затаил дыхание. Прости его Боже, он все еще хочет ее. И дрожит от желания всего лишь при звуке ее нерешительных шагов. Что это за женщина, которая способна произвести на него такое действие?!

Однако когда она появилась, он едва сдержал улыбку. Она выглядела так комично и одновременно трогательно! Что-то в ней заставляло его сердце сжиматься. В одежде, найденной для нее Элдредом, она выглядела пажом с ангельским личиком. Но посланный ему взгляд предупреждал, что любое неосторожное слово может стоить ему головы. Он поспешно опустил глаза, замаскировав смешок кашлем. Она надменно вскинула подбородок, явно готовая приступить к делу.

Такая деловитость еще больше его развеселила. Искрящиеся смехом глаза скользнули к черным сапожкам, темно-голубым штанам, обтягивавшим стройные ноги и милый округлый задик. Длинная ливрея с медными пуговицами подхватывала талию и обрисовывала изящные бедра. Узкие рукава льнули к тонким рукам и заканчивались широкими обшлагами.

Не хватало только треуголки, чтобы перед ним предстал самый соблазнительный на свете лакей. Он снова проглотил смешок, когда она натянула перчатки, словно высокородная леди, собирающаяся на прогулку. Только после этого она накинула плащ, по-видимому, стараясь скрыть мужской костюм.

— После вас, — поклонился Роэн, показывая на дверь.

— Благодарю, ваша светлость, — краснея, пробормотала она, но надменного взгляда не отвела и, повернувшись, прошла к двери и натянула на голову большой капюшон плаща.

Роэн сухо кивнул в знак благодарности оставшимся стражникам, которые тоже пытались скрыть улыбки.

Он придержал дверь для своего хорошенького пажа, и они вышли из кордегардии.

И тут же солнечные лучи прорвали свинцовые тучи, и тонкий слой льда, покрывавший двор, на мгновение ослепительно засверкал. В этом сиянии Роэн повернулся к Кейт. Она нерешительно уставилась на него. Щеки снова порозовели. Сейчас еще больше стали заметны ее беззащитность и почти болезненная надежда, глубоко запрятанная в изумрудных глазах.

Надежда на него.

Он отвел взгляд и чуть прищурился, чувствуя себя чертовски неловко от сознания того, что мягкость обращения, которую она требует после всех испытаний, ему не присуща.

Но так или иначе, она смотрит на него как на героя. Если бы только она знала, на какое насилие он способен, когда того требуют обстоятельства! Смертоносный дар, который делает род Уоррингтонов столь ценным для ордена! Он не хотел, чтобы какая-то женщина увидела эту его сторону, но понимал, что сейчас ей необходимо в кого-то верить!

Избегая ее взгляда, он огляделся в поисках кратчайшего маршрута в подземелье и, увидев нужную дверь, коротко кивнул Кейт.

— Следуй за мной, — приказал он и, почти против воли, ворчливо добавил: — Осторожней на льду.

Глава 6

Придерживая капюшон, грозивший свалиться под напором ветра, Кейт неохотно пошла за Роэном. Он шагал вперед словно сама сила природы. Полы длинного плаща развевались на ветру и обвивались вокруг ног.

Когда они добрались до замка, он открыл массивную дверь и почти втолкнул ее внутрь, где они немного помедлили, отряхивая снег с сапог, после чего он сделал знак следовать в нужном направлении. Кейт вскинула брови, когда он снова пошел вперед. Похоже, этот человек способен только приказывать: тот факт, что он слишком уверен в повиновении окружающих, вызывал раздражение. Кровь мятежно бурлила, но, учитывая ситуацию, Кейт сдержала свои порывы и молча пошла следом — вернее, почти побежала, — чтобы не отстать от него.

Он остановился в конце полутемного коридора и открыл очень старую на вид деревянную дверь. Из мрака повеяло затхлым воздухом, напомнившим о подвале контрабандистов.

— Что там? — спросила она шепотом.

— Подземная тюрьма.

Кейт невольно вздрогнула. Он повернулся и всмотрелся в ее лицо:

— Уверена, что выдержишь это?

Она уставилась на него, заново решая, стоит ли верить ему. Если нет, ее приход сюда может обернуться пожизненным заключением. Что, если он заманил ее в подземелье, чтобы снова запереть?

Но, отбросив страхи, она храбро кивнула.

— Вот и хорошо, — одобрительно сказал он. — Пойдем послушаем правду.

Собравшись с духом, Кейт зашагала за ним по затянутым паутиной ступенькам в неизвестную тьму под замком Килберн.

У подножия лестницы трое одетых в черное стражников грелись у небольшого, разожженного в яме костра. При виде герцога они вскочили и вытянулись.

— Ваша светлость, сэр!

— Вольно!

Герцог кивнул и, быстро сбежав вниз, повернулся, подав ей руку. Такой рыцарский жест поразил Кейт.

— Нам нужно взглянуть на заключенных, — сообщил он стражникам.

— Да, сэр.

Не задавая вопросов, они подняли оружие, вытащили факелы из старых железных колец, вбитых в стену, и поспешили выполнить приказ.

Очевидно, в этом замке его слово — закон. Кейт послала ему подозрительный взгляд, когда стражники повели их по высеченному в скале коридору, наверняка заканчивавшемуся черным ходом в ад.

— Почему здесь так много стражников? — прошептала она.

Он вскинул брови и искоса глянул на нее.

— Не знаю… просто люблю, когда есть кому приказывать.

Она невольно улыбнулась. Кажется, ее предположения оказались верны.

— Идем, — скомандовал он, и в голосе прозвучало нечто вроде симпатии.

По мере того как они углублялись в пустынные лабиринты подземелья, эхо солдатских шагов отдавалось от шершавых стен. То там, то здесь виднелись ниши, забранные ржавыми решетками.

Отсветы огня плясали на гигантских каменных блоках, составлявших фундамент замка. Слабый, дурно пахнущий сквозняк гулял по темному коридору и раздувал серые остатки паутины. Кейт постоянно оглядывалась. Это место вызывало в ней безотчетный страх.

Когда они подошли к сырым камерам, где содержались пленники, Роэн прошептал ей на ухо:

— Они в тех камерах, что впереди. Взгляни на каждого и покажи, кто участвовал в похищении.

Она кивнула, отгоняя пугающий озноб, вызванный его близостью.

Между прутьями решеток стали появляться отчаявшиеся лица заключенных.

— Ваша светлость! — воскликнул высокий полный молодой человек с крупными каплями пота на лбу. — Ради всего святого, выпустите нас отсюда, сэр!

— Заключенным полагается говорить, только когда к ним обращаются, — отрезал старший стражник так громко, чтобы было слышно остальным.

Заключенные вставали с каменных глыб, служивших им топчанами, и подходили к решеткам узнать, что случилось.

Сердце Кейт отчаянно колотилось при мысли о скорой встрече с похитителями, и она инстинктивно жалась поближе к Роэну. Он снова протянул ей руку и сжал тонкие пальчики.

Мужчина в следующей камере оказался толстошеим контрабандистом с лысой головой и маленькой круглой серьгой-колечком в ухе. Она не узнала его, но он с неприличным любопытством глазел на ее ливрею.

— Глаза вниз! — прорычал Уоррингтон. — Не смей смотреть на нее! Дай мне это!

Он выхватил факел у одного из стражников и сам повел вперед маленький отряд. Кровь Кейт похолодела при виде парня лет двадцати с бегающими глазами. Она узнала эти жирные черные волосы и квадратный, покрытый щетиной подбородок.

— Это он! — ахнула она, вцепившись в руку Роэна.

— Дэнни Дойл, — тихо сказал он. — Мне следовало знать.

Пленник не выказал полагавшегося в таких случаях почтения, просто угрюмо оглянулся и буркнул:

— На что это вы смотрите?

— Я слышал, Дэнни, что ты добавил к списку своих достижений не только кораблекрушение!

— Ничего не знаю, — пожал он плечами и ехидно ухмыльнулся — трюк, которому выучился, еще когда ростом едва доходил до колен своей мамаше.

Стражники разом двинулись к камере. Дэнни подскочил и, прижавшись к стене, встал в бойцовскую позицию, но Роэн поднял руку, отзывая своих людей.

— Чуть позже, — остерег он. — А с тобой, Дэнни, у нас будет разговор.

Он послал негодяю зловещий взгляд и повернулся к Кейт:

— Продолжим нашу прогулку?

Она с трудом подавила страх и с усилием кивнула.

— Что происходит, сэр? — умоляюще проныл тощий парень в следующей камере. — За нами пришла береговая охрана?

На его носу криво сидели очки, а под носом чернело некое подобие усов, более похожее на мазок сажи.

— Ваша светлость, выпустите меня, сэр. Я все расскажу, обещаю. Не хочу умирать!

— Заткнись.

Стражник ударил по прутьям прикладом мушкета.

Коротышка с воплем отскочил. Но когда Кейт покачала головой, давая знать, что это не похититель, разрыдался, как дитя, поняв, что они уходят и оставляют его гнить в подземелье.

— Господи! Выпустите меня. Говорю вам, здесь что-то неладно. Я видел призраков.

— Заткнись, Фитч, безмозглый червяк, — с отвращением приказал Дэнни Дойл.

Один из стражников нахмурился и зашагал назад, чтобы заткнуть и этого, но Роэн с сомнением уставился на Кейт:

— Как держишься?

— Довольно неплохо, — сухо ответила она.

— Прекрасно. Очаровательные молодые люди, не так ли?

Она изобразила некое подобие улыбки. Он осторожно обнял ее за плечи.

— Пойдем, мы почти закончили. Как насчет этого?

Он показал на предпоследнюю камеру, где содержался высокий тощий парень с длинными рыжими волосами, заплетенными в косу! Он вскочил и злобно на них воззрился.

— Не он, — покачала головой Кейт.

— Остался последний. Еще один Дойл, кузен первого. Оба они племянники старика.

Кейт настороженно приблизилась к последней камере, всмотрелась в полутьму и мрачно кивнула:

— Да. Он тоже.

— Я? Что? — осведомился парень с самым невинным видом. — О чем это она толкует?

— Действительно, о чем? — сухо ответил Роэн. — Питер Дойл. Верно?

— Да, ваша светлость.

Он встал и приблизился к решетке, униженно улыбаясь. Похоже, характер у него был слабее, чем у кузена.

— Уверена? — уточнил Роэн с легкой ноткой сожаления в голосе.

— Абсолютно, — вздохнула она.

— Ч-чего вы хотите от меня? — проверещал Питер.

— Думаю, ты знаешь, — прищурившись, процедил герцог.

— Чаво?

Зловещий взгляд герцога так перепугал его, что он попятился в угол.

— Этот человек держал меня на мушке, пока остальные грабили мой дом.

— Что… о чем она… — повторил Пит, заикаясь и неумело изображая изумление.

Кейт была готова взорваться, но из троих похитителей он казался самым безвредным.

Питер Дойл, высокий, но полный и дряблый, тоже не достиг двадцати пяти лет. В отличие от кузена его волосы цвета соломы были жесткими и курчавыми. Зеленовато-карие глаза нервно бегали, а в лице было нечто лошадиное.

— Ты ничего не хочешь сказать мне, Пит? — Роэн устремил пронизывающий взгляд на молодого человека.

— Мммм… э… я…

— Кое-что насчет похищения, может быть?

— Что? Сэр! — воскликнул он с деланным негодованием. — Не пойму, о чем это вы!

— Только посмей отрицать! — вылетела вперед Кейт и вцепилась в решетку.

— Полегче, Кейт.

— Он был там. Они вытащили меня из моего дома…

— Нет… я… сэр, девчонка спятила! Похищение? Что? Кто-то тебя похитил? Я племянник Калеба Дойла! — испуганно воскликнул он. — Сэр, вы, столько лет знаете мою семью! Неужели ваша светлость верит этой потаскушке, а не мне? Она вам все наврала!

— А вот я ей верю, — сухо ответил он.

— Я не потаскушка, — уничтожающе бросила Кейт. — И тебе это известно лучше всех.

— Еще какая! — настаивал Питер. — Не помнишь, что хотела стать содержанкой лондонского джентльмена?

Похоже, его убежденность в дядюшкиной лживой сказке несколько померкла, но глаза неожиданно расширились, когда Роэн снял куртку и отдал стражнику, после чего стянул перчатки и громко хрустнул пальцами.

— Проводи мисс Мэдсен наверх, — приказал он стражнику. — И прикажи Элдреду поселить ее в гостевой комнате.

— Мисс, прошу вас, идите за мной, — почтительно поклонился стражник.

— Я никуда не уйду. Это и мое дело, не только ваше.

— Беги, Кейт!

— Вам не стоит видеть это, мисс, — тихо посоветовал стражник.

— Я никуда не уйду, — заупрямилась она, стряхнув руку стражника.

Тот смотрел на Питера Дойла, как волк, выбравший слабейшую овцу из стада.

— М-может, ей л-лучше остаться, — выдохнул Питер, прижимаясь к дальней стенке камеры. — Как она сказала… это ее дело… гм… верно?

— Уверен, ты это оценишь, — пробормотал Роэн.

— А я думала, Питер, ты ничего не знаешь, — упрекнула Кейт.

— Я… похоже, я вспомнил. — Пит громко сглотнул. — Пожалуйста, ваша светлость, не может леди остаться?

— Так теперь я леди? — Она с брезгливым удивлением покачала головой. Очевидно, он просил ее остаться в надежде, что Зверь не будет слишком жесток в присутствии женщины.

Кейт тронула Роэна за плечо:

— Могу я перемолвиться с вами словом? Пожалуйста, прежде чем вы затрубите в трубу Армагеддона?

— Разумеется, мисс Мэдсен. — Он повернулся к ней с таким невозмутимым видом, словно проделывал это каждый день, и отвел ее в сторону.

— Это все ваши пленники? — шепнула Кейт.

— Все, а почему ты спрашиваешь?

— Я не вижу предводителя, О’Бэньона.

— Хочешь еще раз посмотреть на них? Я прикажу привести их наверх, там светлее.

— Его здесь нет, — твердо сказала она и тут же вздрогнула. — Никакой ошибки. Я никогда не забуду этой уродливой физиономии.

— Может, мальчишки знают, где он. А теперь, Кейт, тебе лучше подняться наверх.

— Что вы собираетесь делать? — встревожилась она.

— Получить ответы. Я же обещал. Не волнуйся, предоставь все мне. — Он одарил ее чарующей улыбкой, от которой кровь стыла в жилах. — Беги, девочка. Элдред покажет тебе одну из гостевых спален. Я только сейчас вспомнил, что ты не завтракала. Как только что-то узнаю, сейчас же сообщу.

Ну да, как же! Она не собирается верить ему на слово!

— Пожалуйста, Роэн, не гоните меня! После того, что они со мной сделали, я заслужила право услышать все собственными ушами. Кроме того, я единственная могу подтвердить, говорит он правду или лжет.

Он скептически усмехнулся, но тут же пожал плечами.

— Так и быть, но не обещаю, что твоя чувствительность не будет оскорблена.

— Чувствительность? — Она фыркнула. — Можно подумать, меня очень волнует собственная чувствительность! Я требую правосудия!

Он сурово нахмурился, но все же кивнул, и они вернулись к камере Питера.

Кейт втайне изумилась, что могущественный Зверь согласился со всеми ее требованиями. Пит, подслушивавший у решетки, снова отпрянул, когда они подошли ближе.

— Она ведь останется, верно? — пугливо пробормотал он.

— Не проси у меня помощи, — бросила Кейт. — Что касается меня, надеюсь, он изобьет тебя до полусмерти.

— Ну, дорогой Питер, — издевательски начал Роэн.

— Я не хочу никаких неприятностей, сэр.

— В таком случае садись и начинай говорить.

Стражники отвели в сторону решетку и впустили их.

Первым вошел герцог, заполнив едва не все пространство камеры. Кейт осталась у входа, чтобы наблюдать за происходившим с безопасного расстояния. Питер продолжил пятиться от герцога как бедняга христианин, брошенный на съедение льву.

— Почему ее похитили? Вы трое собирались ее продать? И сколько еще девушек вы прячете в деревне?

— Господи, нет, ваша светлость! — побледнел Питер. — Клянусь, ничего подобного не было!

— Почему же вы ее похитили?

Сначала Питер отнекивался, но когда Роэн схватил его за грудки и швырнул в грубо отесанную каменную стену, взвизгнул и отвернулся, зажмурившись в ожидании удара, которого так и не последовало.

— Лучше бы тебе все объяснить.

— Это все О’Бэньон! — завопил несчастный. — Я только делал, как мне приказывали!

Кейт затаила дыхание.

— Дэнни сказал, что это хорошие деньги! Мы ничего ей не сделали, клянусь! Никто до нее не дотронулся! А если она говорит иное — значит, просто врет!

Роэн вопросительно глянул на Кейт, но та кивнула и пожала плечами. По крайней мере никто не подверг ее крайней форме насилия.

— О’Бэньон сам ее хотел, — хрипло добавил Пит. — И сейчас хочет, когда она послужит своей цели.

— Какой именно? — допытывался Роэн.

— Клянусь, сэр, не знаю.

Кейт начало трясти, и не только от холода, но она старалась держаться.

— Расскажи о нем, — потребовала она. — Что ты знаешь об этом человеке?

Пит со страхом глянул на Роэна.

— Отвечай! — приказал герцог.

Пит пытался сглотнуть, но ничего не получалось.

— Мой кузен Дэнни сказал, что О’Бэньон много лет назад жил в Бриксеме.

Роэн слегка ослабил хватку.

— Он ушел в море на военном судне или чем-то в этом роде. И не бывал в родных краях лет десять или больше. Но потом вернулся. Заявился в таверну Берти, у причала, и сказал, что ищет помощников для какого-то дельца. Тогда я впервые услышал о нем и о том, что он задумал. Я сразу понял, что Дэнни втянет нас в историю и добра от этого не жди. И даже хотел спросить совета дяди. Но Дэнни сказал, что я трус. И что О’Бэньон обещал двадцать гиней на брата и все, что мы сможем унести из дома.

— Неплохая сделка, — язвительно буркнул герцог. — И что, этот тип собирался красть и других девушек или только мисс Мэдсен?

Пит нахмурился и покачал головой:

— Мэдсен, сэр? Нет. У нее другое имя.

— Только не начинай снова! — фыркнула Кейт.

Но Пит смотрел на герцога, взглядом умоляя о прощении.

— Он сказал, что ее фамилия Фокс. Кейт Фокс. Как у…

Он осекся, но герцог резко вскинул голову:

— Как у Джералда Фокса?

— Да, ваша светлость.

Питер медленно кивнул.

— Поэтому дядюшка Калеб сказал, что мы должны от нее избавиться.

Кейт не понимала, почему Роэн внезапно притих.

— Вздор, — сообщила она. — Можно подумать, я собственной фамилии не знаю!

— Знаешь? — Он обернулся и пригвоздил ее исполненным подозрения взглядом.

 

Глава 7

Роэн насторожился. Джералд Фокс. Он хорошо знал это имя с самого детства. Бывший военный моряк, сбившийся с праведного пути, чертов двуногий ураган, капитан капера, начинавший вместе с местными контрабандистами.

Много лет назад дерзкий, отважный капитан Фокс служил отцу Роэна в том же качестве, что и куда более ручной Калеб Дойл — ему самому. Доставлял послания. Перевозил агентов от Англии на континент и обратно, не задавая вопросов.

Ничего не подозревающий курьер ордена.

Чрезвычайно опасная, но очень хорошо оплачиваемая работа. Человек легко может заплатить своей жизнью.

Или душой.

И Роэн снова вспомнил последнее поручение, которое выполнял для ордена отец, до того как умер. Дело Дюмарина.

Двадцать с лишним лет назад, когда во Франции бушевал террор, отец Роэна нанял капитана Фокса для опасной миссии: тайно перевезти в Америку прекрасную молодую французскую аристократку и спасти тем самым от неминуемой смерти.

Мадемуазель Габриэль Дюмарин, дочь информатора.

Дюмарины были самым знатным семейством из членов совета прометеанцев. Мало того, прямыми потомками того Алхимика, который наложил проклятие на семью Роэн.

О последующем было известно одно: после того как Габриэль Дюмарин отплыла на корабле капитана Фокса, о них обоих больше никто ничего не слышал.

Теперь заявление Пита о том, что фамилия Кейт — Фокс, заставило Роэна задуматься. Что, если эта девушка — плод запретного союза между английским капитаном и молодой француженкой-красавицей?

— Сколько тебе лет? — резко спросил он.

— Двадцать два, — недоуменно ответила Кейт. — И какое это имеет отношение к случившемуся?

У Роэна земля ушла из-под ног.

Вполне подходящий возраст, и время совпадает…

Все это совершенно невероятно даже для его суеверного ума. Осознать невозможно.

Он смотрел на нее, ощущая, как смертоносный холод медленно распространяется по телу. И вздрогнул, словно кто-то только что прошел по его могиле.

Боже. Он с первого момента их встречи знал, что их судьбы каким-то образом переплетены.

Но если его подозрения справедливы, это означает, что в жилах Кейт течет кровь прометеанцев.

И он доверился ей, рискуя собственной головой.

Господи, если она дочь его врага, значит, все это время его дурачила. Опий? Превосходная отговорка, чтобы усыпить его подозрения.

Очевидно, что ни один хорошо натренированный шпион не станет добровольно пить подобное зелье во время выполнения задания, и она добивалась, чтобы он подумал именно это.

Возможно, она даже заплатила контрабандистам, чтобы сыграть роль оскорбленной невинности. Если Дрейк, захваченный в плен агент ордена, выдал под пытками настоящее имя Роэна, членам общества прометеанцев стоило лишь понаблюдать за его привольной лондонской жизнью, чтобы понять: всякий покушавшийся на него вряд ли уйдет живым, а вот женщина вполне может подобраться поближе.

Достаточно близко, чтобы вонзить в спину кинжал?

Послана ли Кейт, чтобы убить его своим, деликатным способом: завлечь и прикончить?

С другой стороны, он слишком долго боролся с прометеанцами, чтобы знать: враги вполне способны придумать столь сложный план. На что они готовы пойти, особенно если сочли, что наконец сумели загнать в угол одного из самых искусных убийц ордена?

Необходимо узнать больше. Например, кто такая Кейт на самом деле, есть ли зерно правды в сказке про похищение, а если нет, то какого черта она здесь делает.

Теперь ему не терпелось продолжить допрос. Но пока он не узнает правду о Кейт: действительно ли она невинна и не участвует в заговоре или подосланная врагами шпионка, — не стоит, чтобы она стала свидетельницей остального разговора.

— Почему вы спросили, сколько мне лет? — не унималась она. Но Роэн стоял спиной к ней, чтобы она не увидела происходивших в нем перемен. Кроме того, ему вдруг не захотелось снова и снова подвергаться искушению ее красотой. Кровь прометеанцев! Подумать только, что прошлой ночью он едва ею не овладел!

— Видите ли, мисс Мэдсен, — вкрадчиво ответил он, — окажись вы несовершеннолетней, их преступление было бы еще более омерзительным.

— Понятно, — кивнула она, похоже, удовлетворившись ответом.

— Я правду говорю, милорд! Она Фокс! Не Мэдсен!

— Питер, не понимаю, какую игру ты ведешь, — деловито заявил Роэн, — но перестань тратить свое и мое время на глупую ложь. Вряд ли леди не знает собственного имени! А теперь, Кейт, иди наверх. Боюсь, беседа становится все серьезнее. Я предупреждал, Питер, что тебе лучше быть откровенным.

— Но, сэр!

— Роэн, вам не стоит так меня оберегать…

— Паркер! Уилкинс! — рявкнул он, игнорируя ее протесты. — Проводите мисс Мэдсен наверх. Пусть Элдред отведет ей гостевую комнату. И останьтесь с ней, на случай если что-то понадобится, — добавил он, многозначительно глядя на стражников.

Паркер отлично понял суровое предупреждение и тут же ответил:

— Да, сэр. Мисс Мэдсен, соблаговолите идти с нами.

— Ни за что! Ваша светлость, это и мое дело! Кроме того, как только я повернусь к спиной к этому хорьку, он тут же начнет нести гнусную ложь про меня!

На его взгляд, она слишком бурно протестовала.

— Мисс Мэдсен, вы пойдете сами, или я велю увести вас силой! — прогремел он так грозно, что Кейт растерялась.

— Прекрасно, — обронила она после секундной паузы и, развернувшись, вышла из камеры. — Если вы так этого хотите…

«Следите за ней», — взглядом приказал он своим людям, когда она пошла вперед.

Паркер кивнул и последовал за ней. Уилкинс пошел за ними. По крайней мере герцог мог рассчитывать на повиновение своих людей, пусть они и не понимали всех тонкостей.

Тем временем Питер явно приготовился к трепке:

— Прошу вас, сэр, не убивайте меня! Клянусь могилой бабушки, я говорю правду…

— Молчать! — хрипло прошептал Роэн, схватив его за лацканы грязного пальто. — Я тебе верю.

От удивления Питер разинул рот:

— Верите?

— Питер, наши семьи очень долго были связаны одним делом. Твои родные всю жизнь были арендаторами Уоррингтонов. И мы всегда привечали Дойлов. Поверь, я не хочу навлекать на тебя неприятности. Но теперь, когда леди ушла, мы можем поговорить откровенно.

Питер вжался в стену, потрясенно, с какой-то новой надеждой глядя на него.

— Да, сэр, с радостью!

— Прекрасно. А теперь слушай меня. Ты можешь выбраться из этой адской дыры в более уютное помещение, если предельно честно ответишь на мои вопросы. Согласен?

Питер быстро закивал:

— Да, сэр, конечно!

— Почему ты считаешь, что это дочь Джералда Фокса?

— О’Бэньон сказал. Постоянно называл ее «мисс Фокс», но мне было наплевать, пока не увидел, как встрепенулся Калеб при упоминании этого имени.

— Так твой дядя тоже в этом участвовал?

— Не… не совсем, сэр. Дядюшка не имеет ничего общего с похищением. Но потом… мы не смогли долго скрывать от него правду. Да и девка попалась злая, крикливая и постоянно дралась. Настоящая дочь пирата.

— Да, я заметил.

— Когда женщины узнали, что она у нас, потребовали, чтобы мы все рассказали дядюшке. И добавили, что мы должны получить его разрешение прятать ее в деревне, и если мы сами не пойдем к дяде, они нас выдадут. И что нам было делать? Мы все рассказали дяде и показали ему девушку.

— Что он сказал?

— Он был вне себя. — Питер безнадежно пожал плечами. — Заявил, что мы навлекли несчастье на деревню. Перепугался до смерти, что капитан Фокс нагрянет сюда со всей своей шальной командой и уничтожит деревню, когда услышит, что мы сделали с его дочерью. Он так боялся капитана, что решил отдать ее вам. Лучше тот дьявол, с которым знаком, — сказал он. — Простите за непочтительность.

Роэн дернул бровью.

— Пит, твой дядя прекрасно знает, что капитан Фокс исчез двадцать лет назад. Его считают мертвым, так почему Калеб ожидал, что капитан Фокс налетит и разгромит деревню?

Глаза Пита постепенно округлялись.

— Что с тобой? Брось, Пит, ты не можешь струсить именно сейчас. Тебе ожидает уютная комната в башне. Ни крыс, ни вони, ни призраков. Отвечай, или останешься здесь с остальными.

Парень нервно огляделся, но все же набрался храбрости, чтобы ответить.

— Мой дядя думает, что капитан Фокс жив и здоров и по-прежнему плавает в море. И не он один так считает.

— В самом деле? — пробормотал Роэн, не сводя с него глаз.

— О’Бэньон хвастался, будто служил на корабле капитана Фокса всего года два назад и был его старшим помощником. Они гонялись за торговыми судами по всем морям. Так он и узнал о его дочери: что она живет в Девоншире, под фальшивым именем, которое дал ей отец много лет назад.

Роэн нахмурился.

— Видите ли, опекуны мисс Кейт много лет присылали капитану письма с отчетами. О’Бэньон твердил, что дочь — ахиллесова пята капитана Фокса. Если захватить девушку, отец придет сам.

— Но зачем ему понадобился капитан Фокс?

— Отчасти чтобы отомстить, — признался Пит. — Не знаю всей истории, сэр, но между ними кровь. Когда-то они были близки, как отец и сын. Капитан Фокс готовил О’Бэньона в свои преемники.

— Хм…

— Но случилось что-то такое, после чего они стали заклятыми врагами, — продолжал Пит. — Капитан был сыт О’Бэньоном по горло, вот и подстроил так, что он попал в лапы охотников за пиратами и оказался в Ньюгейте.

— Ньюгейт? — повторил Роэн.

— Да, и его должны были повесить за пиратство, но он каким-то образом вышел на свободу и теперь жаждет отомстить Фоксу за все. Больше я ничего не знаю, но подозреваю, что всего О’Бэньон мне не сказал.

— Интересно. Так он был в Ньюгейте? — покачал головой Роэн.

— Да, сэр, и постоянно хвастался, каким твердым орешком оказался: и не сломался, и никого не выдал.

— Никто не выходит из Ньюгейта иначе чем в гробу или в тележке для осужденных на виселицу.

Пит окончательно перепугался.

— О’Бэньон рассказывал, как вышел на волю? Ну? Я жду, Питер. Или предпочитаешь, чтобы я спросил у Дэнни?

— Н-нет, сэр, — выдавил он с глубоким вздохом. — Он поклялся, что некий старик пришел в Ньюгейт и вызволил его. Какой-то лорд.

— Так-так, — пробормотал Роэн едва слышно. Судя по всему, это Джеймс Фолкерк, видный член совета прометеанцев, который удерживает их агента Дрейка.

— Как его звали?

— О’Бэньон не говорил. Отказался. Называл стариком. И, сэр, это старик заплатил за работу.

— За похищение?

— Да, — мрачно кивнул Питер. — Именно так О’Бэньон раздобыл золото, которое заплатил мне и Дэнни. И дал еще денег, на содержание девушки, пока мы ее охраняем.

— И как она жила в Девоншире?

Роэн хотел сравнить слова Питера и Кейт.

— Что она делала? С ней кто-то был?

— Она была одна, в коттедже, на самом краю Дартмура, сэр. Когда мы вломились в дом, она сидела и читала книгу.

— Понятно.

Именно так Кейт и описывала сцену своего похищения.

— Итак, — продолжал Роэн, — этот старик каким-то образом вытащил О’Бэньона из тюрьмы, а потом заплатил за похищение дочери Джералда Фокса, которая жила одна. Тихо и спокойно в каком-то дальнем углу Дартмура.

— Да, сэр. Вы все прекрасно уловили.

— Похоже, этот старик жаждет крови Джералда Фокса, не говоря уже о желании О’Бэньона отомстить.

— Я тоже так думаю. Девушка всего лишь наживка, чтобы поймать отца на крючок.

— Но О’Бэньон дал понять, почему старик ненавидит капитана Фокса? — безразличным тоном осведомился Роэн. Он уже почти знал ответ.

Парень покачал головой:

— Думаю, сэр, у пиратов всегда много врагов. Мы с Дэнни думали, что старик был владельцем одного из торговых судов, которые потопил капитан Фокс.

— Вот как?

— Что же до старика, сэр… О’Бэньон вроде бы опасался сказать лишнее, хотя ничего не боится. С таким, как старик, шутить нельзя! Особенно таким, как мы с О’Бэньоном. Мы рассказали дядюшке Калебу о старике, и это еще одна причина, по которой он велел отдать девушку вам. Она замешана во что-то нехорошее. Если бы я только знал, куда втянет меня Дэнни… — Питер тяжело вздохнул.

— Почему твой дядя меня обманул? Почему не пришел и не рассказал правду?

Питер опустил глаза.

— Простите, сэр, но это вы должны спросить у дяди. У него на это свои причины, но — не примите за грубость — я не имею права высказываться.

— Предположим. Но где я могу найти О’Бэньона?

— Понятия не имею, сэр. Когда работа была сделана, он оставил девчонку с нами. Дэнни спросил, куда он идет, но О’Бэньон ответил, что это не наше чертово дело. И добавил, что, когда настанет время, он напишет нам и сообщит, куда ее привезти.

— Он грамотный? — удивился герцог.

— Писать умеет, как мы с Дэнни.

— Что еще я должен знать?

— Сэр, я рассказал вам все как было.

— Ты мне очень помог, Питер, — слегка улыбнулся Роэн.

Едва прибыли двое стражников, чтобы сменить Паркера и Уилкинса, которые сейчас следят за Кейт, Роэн впустил их в камеру.

— Поместите этого молодого человека в более удобное помещение, — приказал он. — Но разумеется, не спускайте с него глаз.

— Да, ваша светлость! — Стражники надели на Питера наручники.

Тот уныло повесил голову.

— Я очень жалею о своем участии в этом, сэр. Не передадите мисс Кейт, что я искренне извиняюсь за все? Я пытался не позволить остальным слишком уж над ней издеваться, но мне так нужны были деньги.

— Я передам, — пообещал Роэн. — Если вспомнишь что-то еще, дай стражникам знать, и мы снова поговорим.

Питер кивнул. Его увели, а Роэн следовал в нескольких шагах позади и именно потому услышал, как Дэнни осыпает ругательствами кузена, когда тот проходил мимо его камеры.

— Трус! — шипел Дэнни вслед Питу.

— Молчать! — рявкнул стражник, но Роэн остановился у камеры Дэнни.

— Может, я тоже кое-что знаю, — выпалил Дэнни, впервые выказывая некоторые признаки страха, до сих пор замаскированные бравадой и завистью при виде кузена, оказавшегося более догадливым.

— Боюсь, ты опоздал, — холодно ответил Роэн и вышел, оставив наглого ублюдка и его товарищей гнить в камере.

Милосердие никогда не числилось в списке его добродетелей.

Поднявшись наверх, он сразу увидел идущего навстречу дворецкого.

— Сэр!

— Какие новости, Элдред?

— Как вы и приказывали, Калеб Дойл здесь. Ваш экипаж только что вернулся из деревни.

— Хорошо. Где Кейт?

— Завтракает в своей комнате. Паркер и Уилкинс дежурят перед ее дверью, — добавил он с вопросительным взглядом.

— Да. Я приказал им. Боюсь, нам нужно последить за ней, Элдред. Что это? — Он кивнул в сторону большого кожаного дорожного сундука, который лакеи несли вверх по лестнице.

— Э… сэр… одежда для мисс Мэдсен. Когда вы послали экипаж в деревню, я взял на себя вольность приказать людям привезти что-то более подходящее, чем лакейская ливрея. Кстати, сэр, есть причины волноваться?

— Вовсе нет. Все под контролем.

Откровения Пита не уничтожили подозрений Роэна по отношению к Кейт, но, несомненно, их умалили. Но тут его осенило, как побольше узнать о леди.

— Элдред! — воскликнул он.

Правда, его методы допроса красивых женщин сильно отличаются от тех, которые он использовал на Питере Дойле, но, так или иначе, ответы он получит.

— Да, сэр?

— Передай мисс Мэдсен, что я прошу ее поужинать сегодня со мной. Семь часов, в столовой. Пусть приготовят что-то повкуснее. И принеси лучшего вина из подвалов.

— Будет сделано сэр, — ответил Элдред, поднимая, однако, брови.

— Итак, где наш Калеб?

— Ожидает в парадном зале, ваша светлость.

— Крайне благодарен, Элдред, как всегда, — кивнул герцог.

Дворецкий поклонился и отправился к Кейт. Роэн ушел в парадный зал послушать, что скажет двуличный вожак контрабандистов.

При виде герцога Калеб немедленно поднялся со стула. Он смиренно вертел в руках шляпу, но злобное выражение его лица никак нельзя было назвать покаянным.

— Ты лгал мне, — без обиняков сказал Роэн, приблизившись.

— Да, — проворчал старый мошенник, не потрудившись отрицать очевидное или отделаться раздражающими извинениями.

— Для меня явилось потрясением узнать, что вы так бессовестно обманули меня, мистер Дойл. Но как вы могли пасть так низко?! Вы едва не заставили меня овладеть невинной молодой женщиной против ее воли!

— Э… она бы не возражала.

— Возражала бы, и мне это тоже не нравится. Вашими стараниями я обесчестил бы свое имя! Почему бы просто не рассказать мне, что происходит?

— Можно подумать, вам не все равно! — яростно выпалил Калеб. — Хотите драки? Так вот: я вас не боюсь! Нет. Я знал вас, когда вы пешком под стол ходили, мой прекрасный лорд, и теперь вы выслушаете меня! Фу, милорд, ваш отец был бы разочарован. Мы могли на него рассчитывать, но вы! Потребовалась чертова катастрофа, чтобы оторвать вас от лондонских развлечений.

— Развлечений? — переспросил Роэн в яростном изумлении. — И ты действительно этому веришь?

— Откуда мне знать? Я должен был что-то предпринять, дабы убедиться, что на этот раз вы окажетесь замешаны в наши дела, вместо того чтобы игнорировать нас, как игнорировали мое письмо.

— Значит, вот в чем дело!

— Я написал вам несколько месяцев назад, просил помощи…

— Ты приполз ко мне и скулил, прося чертовой подачки.

— Вы оставили нас ни с чем… своих людей! — вскричал Калеб. — Повернулись к нам спиной, хотя по всей Англии гуляли нужда и голод!

— Довольно! — прогремел Роэн. — Боже милостивый, сколько еще ты и твои дружки будете вести себя как несчастные избалованные дети, а не как взрослые люди? Я предупреждал о необходимости копить деньги. Во время войны вы сколотили состояние на черном рынке, но где оно сейчас? Промотано? Это я виноват в том, что вы выбрасывали каждое пенни на джин и безделушки? Мне очень жаль, мистер Дойл, но, по моему мнению, вас давно пора проучить.

— Что же, а мы посчитали, что и вам необходимо усвоить кое-какие уроки.

Роэн впился в него бешеным взглядом, но тут же отвернулся, качая головой. Повезло Дойлу, что он стар и долго и верно служил его семье, иначе Роэн просто вбил бы его в стену за наглость.

— Будь ты немного терпеливее, — процедил он, — скоро узнал бы, что я просто решил тебе помочь немного иным способом. Все это время я старался получить лицензию на то, чтобы превратить ваши суденышки в рыболовный флот. Таким образом, вы смогли бы добывать себе хлеб, не прибегая к преступлениям, хотя я начинаю думать, что вы предпочитаете именно последнее. Да знаешь ли ты, что девушка, которую вы держали в подвале, полагает, что у вас там целая шайка, которая похищает девиц, чтобы продавать в лондонские бордели? И вы позволили ей поверить, что я едва ли не самый привилегированный посетитель этих заведений?

— А разве не так? Но, сэр, мы достаточно наслышаны о ваших похождениях.

Роэн в отчаянии воздел руки к небу.

— Не могу же я всем заткнуть рты, тем более что за человеком моего положения постоянно следят сотни глаз! Пусть меня лучше считают бездушным развратником, чем замечают более серьезные занятия, которые я не могу обсуждать с тобой. Так что даже не спрашивай.

— Поверьте, я и знать не хочу, — буркнул Калеб.

Роэн немного помолчал.

— Будь мне все равно, я бы не приехал. Но теперь, когда ты закончил меня отчитывать, объясни, почему считаешь, будто Джералд Фокс все еще жив.

— Доходили слухи, — неохотно признался Калеб. — А рассказы О’Бэньона только это подтверждают.

— Что ты о нем знаешь?

— Грязный ублюдок, — пробормотал Калеб. — Фокс доверял ему как своему соотечественнику из западных графств. Да и мой дурак племянник тоже уши развесил!

— Скажи, твои племянники никогда не называли имени старика, который якобы вытащил О’Бэньона из Ньюгейта?

— Они не знают. И я тоже.

— А как насчет Кейт?

— Истинная дочь своего отца, не так ли? — фыркнул Калеб. — Поставь ее на палубу и дай саблю — скорее всего снесет голову любому.

— Она владеет оружием? — поспешно спросил Роэн.

— Нет-нет, — отмахнулся Калеб. — Это я для примера, но не удивился бы, если бы маленькая разбойница действовала как опытный пират. Она едва не охолостила Дэнни одним пинком. Черт, не будь она такой фурией, не пришлось бы давать ей опий.

— Повезло тебе, что дал ей слишком много и она заснула. Иначе… — Он мрачно покачал головой. — Все это очень дурно с твоей стороны, Калеб.

— Да здесь, сколько ни ищи, святых не найдешь, — съязвил вождь контрабандистов.

С этим спорить не приходилось.

— Ты будешь рад услышать, что Питер согласился сказать правду. Если он не обманул меня, я позабочусь о том, чтобы ему сохранили жизнь. Да, и твои племянники должны получить письмо от О’Бэньона с инструкциями, что делать дальше. Это письмо ты немедленно передашь мне, понятно?

Калеб кивнул.

— В таком случае можешь идти.

Но Калеб медлил, нерешительно поглядывая на него.

— Что еще, мистер Дойл? Какое оскорбление тебе не терпится добавить, прежде чем удалиться?

Старый проходимец нахмурился.

— Не хотелось обманывать вас, сэр, но другого выхода не было.

— Ты таким образом извиняешься или боишься моей мелочной мести?

Калеб неловко переступил с ноги на ногу, и Роэн ехидно усмехнулся.

— Похоже, никто меня здесь не знает. Убирайся, пока я не приду в чувство и не отплачу тебе за ложь, как ты того заслуживаешь!

— Пф!

— И не забудь привезти письмо, иначе я могу сделать с вами нечто ужасное. Выпущу на волю своих адских псов или сварю себе на ужин кого-то из ваших детишек!

Калеб ответил негодующим взглядом и направился к порогу.

Роэн улыбнулся с видом хладнокровного убийцы. Да они в самом деле считают его Зверем!

Он медленно сел на стул с высокой резной спинкой, трон своих предков, и стал перебирать в памяти события прошлого. Горький упрек Калеба вернул его к мыслям об отце. Он прислонился головой к спинке и стал перебирать подробности последней миссии отца, порученной ему орденом.

Делу Дюмаринов.

Граф Дюмарин был одним из высокопоставленных членов совета прометеанцев и во времена Французской революции входил в Главный совет. Если его мысли относительно происхождения Кейт верны, значит, граф ее дед. И кровь французских аристократов многое объясняет в ее характере.

Так или иначе, но напуганный хаосом, воцарившимся во Франции, Дюмарин втайне обратился к ордену, решив стать информатором и выступить против своих зловещих сообщников. Отец Роэна был агентом, прикрепленным к этому делу. Француз снабдил орден важнейшими сведениями относительно будущих планов прометеанцев. Оказалось, это они стоят за мятежными толпами, призывающими казнить всех аристократов, и намерены использовать хаос, чтобы распространить свою тиранию далеко за пределами Франции.

Благодаря отцу Роэна и его команде, получавшим инструкции от ордена, а также сведениям Дюмарина восстания во многих немецких и итальянских княжествах были предотвращены, еще не начавшись.

Но бывшие сообщники графа заставили его заплатить за столь благородный порыв. Через год после своего предательства Дюмарин был убит в Лондоне.

Дюмарин отдал жизнь за то, что почитал правым делом, и в этом смысле нужно было признать, что некоторое отношение Кейт к прометеанцам не лишено героизма.

С другой стороны, один хороший человек на много поколений еще погоды не делает.

Одно условие поставил граф ордену, прежде чем рассказать все, что знает: попросил, чтобы его семнадцатилетняя дочь мадемуазель Габриэль, только что закончившая монастырскую школу, была отослана к его родственникам в Новый Орлеан. Дюмарин считал, что по ту сторону океана, в Америке, его дочь будет в безопасности от мести прометеанцев.

Отец Роэна, разумеется, согласился на это условие и из всех местных моряков-контрабандистов выбрал капитана Джералда Фокса, которому и предстояло переправить красотку в Америку.

Хорошо вооруженный корабль Фокса был к тому же быстроходным. Сам Фокс считался бесстрашным, прекрасно натренированным бойцом, поскольку служил в королевском военном флоте и в прошлом верно выполнял задания ордена, не задавая лишних вопросов.

Роэн знал все это, поскольку в то время был десятилетним мальчиком и приехал из школы на рождественские каникулы. Тогда он часами просиживал на галерее менестрелей, слушая переговоры отца со своими людьми.

Мальчик старался каждую минуту быть поближе к обожаемому отцу и воистину стал тенью великого человека. Отец не возражал против того, что сын подслушивает его разговоры, зная, что это поможет мальчику впитать нюансы методов ведения дел ордена, когда настанет его очередь принять герцогский титул.

Роэн еще помнил француженку под вуалью, в траурном платье, державшую в руках большую книгу в кожаном переплете — по-видимому, Библию.

Бедняжка, несомненно, очень нуждалась в святой книге, поскольку, перед тем как покинуть Париж, видела, как мимо окна пронесли насаженную на пику голову ее гувернантки.

Но тут в зал вошел ослепительный капитан Джералд Фокс. Учитывая тогдашний возраст, Роэн лучше запомнил капитана, чем даму. Именно таким: высоким, смелым, красивым — хотел бы он быть, когда вырастет. Только отец в представлении мальчика превосходил неотразимого капитана.

Капитан и его драгоценная пассажирка были представлены друг другу, и вскоре Фокс увел погруженную в скорбь мадемуазель на свой отплывающий в Америку корабль.

И это был последний раз, когда о них слышали. Полагали, что случилось худшее: что члены совета прометеанцев каким-то образом захватили их в плен.

Но их судьба была забыта, ибо с той ночи дни его отца были сочтены.

Роэна увезли в закрытую школу в Шотландии, где обучались все будущие члены ордена, но через несколько месяцев он получил известие, что его могучего отца нет в живых. Герцог Уоррингтон погиб смертью героя во время успешного набега на гнездо прометеанцев. Орден, воспользовавшись сведениями Дюмарина, послал его туда. Как выяснилось — на смерть.

Роэн тяжко вздохнул, гадая, действительно ли Кейт может быть плодом союза между Фоксом и Габриэль и какое отношение имеет ко всему этому.

Если члены прометеанцев захватили Фокса, упорствуя в своем желании убить дочь предателя, вместе с ее храбрым защитником, возможно ли, что они все-таки нашли супружескую пару, согласившуюся заботиться о ребенке?

Если они пощадили Кейт, то могли вырастить в своей вере и принципах, сделав талантливой обманщицей, хорошо тренированной искусительницей, специально посланной за одним из самых опасных людей ордена.

Это казалось вполне возможным, особенно такому не вполне нормальному убийце, как он.

Самой поразительной деталью истории был тот факт, что одним из дальних предков Дюмарина был тот самый злой волшебник Валериан Алхимик, наславший проклятие на Килбернов.

Это наследие сделало бы Кейт настоящей королевой среди членов прометеанцев и, следовательно, еще более опасной для него.

Но все же вопросов было еще много. И все требовали ответов.

Что означают слухи о том, что Джералд Фокс все еще жив? Или стал предателем, выторговав себе жизнь? И именно поэтому орден больше никогда о нем не слышал? А что сталось с мадемуазель Габриэль? Но самое главное: как связана со всем этим Кейт?

Если все это часть вражеских планов, почему Джеймс Фолкерк приказал ее похитить? Или все это лишь выдуманная специально для него история?

Может ли она быть столь же невинна, какой кажется?

Трогательная беззащитность, которую он наблюдал в кордегардии… настоящая ли это Кейт или всего лишь очередная маска? Он ни в чем не может быть уверен, пока не узнает о ней гораздо больше.

Именно это он и собирался сделать.

Сегодня вечером.

Глава 8

Тьма, непроглядная и глубокая, накрыла замок. Кейт глянула на часы. Скоро нужно спускаться вниз, ужинать со Зверем.

Оставалось надеяться, что не она главное блюдо в сегодняшнем меню.

Сидя перед зеркалом в отведенной ей спальне, она с каждой минутой все больше нервничала. Но пришлось уложить волосы и начать сражаться со слишком низким вырезом позаимствованного у герцога платья.

День прошел достаточно приятно: впервые за несколько недель. Она почти все время лежала, отдыхая от своих испытаний. Поела. Приняла ванну, надела мягкий теплый халат, подремала… пока кошмар, в котором ей снова привиделся подвал контрабандистов, не разбудил ее.

Открыв глаза и обнаружив, что находится в полной безопасности и что это всего лишь сон, она мгновенно разразилась слезами — крайне нехарактерный для нее поступок. Кейт была озадачена собственной реакцией, но, очевидно, накопившийся гнев и пережитый ужас требовали хоть и запоздалой, но разрядки. Все же гордость не позволяла, чтобы ее кто-то услышал. Впрочем, остальным обитателям дома все равно.

Она заглушила всхлипы подушкой, плача в одиночестве. Подумать только: сегодня она едва не погибла! Теперь до конца жизни она будет помнить, как земля ушла из-под ног, а Роэн бросился ей на помощь.

Возможно, именно поэтому она чувствовала неразрывную связь с ним. Да, они связаны долгом чести или кровью. И все же она не была уверена, что Роэн не окажется негодяем. Только сегодня утром, когда она решила, что герцог не так уж плох, он выставил ее из подземелья, чтобы стереть в порошок беднягу Питера Дойла.

Кейт тяжело вздохнула. Пит, конечно, заслуживал фонаря под глазом или разбитого носа за свою роль в похищении, но если Роэн слишком жестоко изобьет его, это в ее представлении бросит мрачную тень на его образ и, конечно, ничего хорошего ей не обещает. Если этот мускулистый гигант не задумается избить того, кто меньше ростом, слабее и безоружен, значит, ее добровольный покровитель жесток и вряд ли будет относиться к ней благородно, как подобает джентльмену.

С первого взгляда герцог Уоррингтон производил впечатление человека, знающего, чего хочет, и умеющего этого добиваться. Он слишком силен, чтобы можно было ему сопротивляться. И кроме того, она у него в долгу, так что если он потребует, чтобы она пришла к нему в постель, ей останется только подчиниться.

Пока что он вел себя более чем достойно, но она по-прежнему не доверяет ему. Что он потребует в уплату за спасение ее жизни?

Эта мысль заставила ее поежиться. Она чувствовала себя в ловушке, откуда нет выхода.

Кейт решительно тряхнула головой. Придется пустить в ход ум и хитрость.

Немного успокоившись, она всмотрелась в свое отражение. Возможно, с ее стороны чистая неблагодарность настолько не доверять спасителю, но лучше не питать никаких иллюзий относительно наступающей ночи.

Она не глупа. Интимный ужин с известным распутником возбудил ее подозрения, особенно после того, что случилось между ними прошлой ночью в его постели.

Она уже одета как чья-то любовница. Красивое платье изумрудно-зеленого атласа, которое она взяла из дорожного сундука, выглядит не дешево, но общий эффект неприличен, поскольку наряд сшит не по ней. И не потому, что рукава сползали на плечи, что совсем не подходило для холодной январской погоды, и что юбки были на два дюйма короче, чем нужно, позволяя любоваться ее щиколотками. Предметом ее тревог был слишком открытый, слишком тесный лиф, поднимавшей груди вверх так, что обнажалась соблазнительная ложбинка. Поморщившись, она попыталась подтянуть вырез. Черт бы все это побрал!

Насколько она разбиралась в последних лондонских модах, вырез и должен быть таким. Но она опасалась, что зрелище слишком понравится ее хозяину.

А, будь что будет. Когда речь идет об украденных товарах, стоит ли беспокоиться о том, что платье не так сидит? Вряд ли стоит расспрашивать, каким образом контрабандисты заполучили модную французскую одежду: судя по пятнам соленой воды, украшавшим атласные юбки, какая-то знатная английская дама так и не дождалась своего заказа из Парижа.

Так или иначе, а этот туалет — просто роскошь по сравнению с лакейской ливреей. Пусть он чересчур открыт, но после сегодняшней встречи со смертью, платье не по размеру слишком тривиальная вещь, чтобы из-за нее волноваться. Худшее позади, и вскоре она вернется в свой уютный маленький коттедж — к книгам, рукописям и верному чайнику. Нужно только немного продержаться: возможно, всего несколько дней, — чтобы оправиться и прийти в себя, а также убедиться, что похитителей наказали.

Роэн обещал ей правосудие, и она должна всем сердцем верить, что он не обманет ее.

Если он овладеет ей, прежде чем позволит уйти, по крайней мере сделает все, чтобы она наслаждалась его ласками.

При этой непристойной мысли она вздрогнула и нервно посмотрела на часы: пора идти. Он будет ждать ее. Она не должна раздражать его опозданиями.

Кейт закрепила последнюю шпильку и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. При мягком свете свечей она выглядела довольно элегантно. И не ее вина, что платье очень уж соблазнительно.

Выйдя из комнаты, она с удивлением увидела стоявших у двери Паркера и Уилкинса.

— Вы еще здесь?! — воскликнула она, но, не успев услышать ответ, едва не ахнула. Значит, она пленница?

Это так, иначе зачем ставить у двери вооруженных стражников? Новая волна сомнений одолела ее. Он считает, что она снова может убежать, или просто решил, что тоже ей не доверяет?

Как бы там ни было, это недобрый знак. И она уже знала, что нет смысла расспрашивать этих двоих: они и пальцем не пошевелят без разрешения хозяина. Придется приберечь вопросы для Зверя.

Стражники следили за каждым ее движением, но не пытались остановить.

— Не могли бы вы, джентльмены, показать мне дорогу в столовую?

Ее вежливый тон явно озадачил их после того приступа дикой самоубийственной ярости, который они наблюдали сегодня утром, не говоря уже о вчерашнем состоянии опиумного дурмана.

Паркер откашлялся и поспешно отвел взгляд от выреза ее платья.

— Мы проводим вас, мисс. Это туда, — деловито ответил он.

Кейт с подозрением оглядела стражников, мгновенно покинувших свой пост у ее двери.

Они прошли по длинному темному коридору, мимо спальни герцога, куда так бесцеремонно втолкнули ее прошлой ночью.

Кретины с каменными сердцами!

Кейт сгорала от негодования. Подумать только: она, вероятно, такая же пленница, как и те люди в подземелье. Только содержат ее в лучших условиях…

Лестница тоже была погружена во мрак. Сейчас Кейт встретится со Зверем.

Ее сердце забилось сильнее. Она запретила себе слишком скоро выкладывать карты на стол. Нужно подождать, пока она не узнает намерений этого негодника.

Элдред встретил ее у подножия лестницы.

— Мисс Мэдсен! — поклонился он, выплывая из тени. — Его светлость ждет вас в столовой. Прошу вас идти за мной.

Она вежливо наклонила голову. Дворецкий кивком отпустил стражников и пошел вперед. Кейт насторожилась еще больше.

Они обошли пустую гигантскую пещеру парадного зала и зашагали по мрачному готическому коридору. По обе стороны виднелись ряды дверей, но большинство были закрыты, чтобы сохранить хоть какое-то тепло.

Элдред вплыл в большую комнату с красными стенами, оказавшуюся столовой. Переступив порог, дворецкий отступил в сторону, чтобы объявить о ее прибытии хозяину. Но прежде чем он заговорил, Кейт устремила взгляд на великолепного мужчину, в одиночестве сидевшего у камина.

Роэн смотрел в огонь, смакуя бренди. При виде его чувственный трепет прошел по телу Кейт. Он держал круглую чашу… как… как… ее грудь вчера ночью.

И когда он поднес чашу к губам и сделал глоток, Кейт на секунду прикрыла глаза, пытаясь взять себя в руки. Боже милостивый!

— Ваша светлость, пришла мисс Мэдсен! — торжественно объявил дворецкий.

Кейт открыла глаза, и щеки мгновенно загорелись под взглядом герцога.

Он послал ей опасную улыбку, и ее тело охватила слабость. Она постаралась овладеть собой и забыть о запретных ласках вчерашней ночи.

Когда он одним плавным движением поднялся с кресла, Кейт с высоко поднятой головой промаршировала в столовую, пытаясь скрыть неловкость. Было бы крайне унизительно, если бы он проник в ее сладострастные мысли.

Хуже всего, если он истолкует это как приглашение. Но ведь это неверно. По крайней мере она так думала…

Но все-таки чуть не отступила, когда он направился к ней, одетый в элегантные черные брюки и темно-сливовый фрак. Белоснежная рубашка, черный галстук, украшенный булавкой с черной жемчужиной… Длинные черные волосы были стянуты в тугую косу. При взгляде на девушку глаза его оценивающе сверкнули.

— Мисс Мэдсен, — нежно промурлыкал он, — вы прелестны.

— Э… спасибо.

— Надеюсь, ваша комната достаточно уютна.

— Да. Очень.

Ее сердце билось так тревожно, что стало трудно дышать.

— Вы отдохнули?

— Да. Спасибо, — пробормотала она, смущенная его взглядом.

Он неожиданно нахмурился.

— У вас глаза красные.

— Вовсе нет… разве?

Она, побледнев, наклонила голову. Жаль, что он так легко обличил в ней плаксу!

— П-полагаю, я, чудом избежав гибели, потрясена больше, чем предполагала, — промямлила она.

— Что же, это вполне понятно, — заметил он с улыбкой в голосе. — Но теперь все позади.

Кейт едва не подскочила, когда он взял ее руку, так осторожно, как самый нежный цветок, поднес к губам и поцеловал пальцы.

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами.

Прежде чем он выпустил ее руку, Кейт украдкой осмотрела костяшки его пальцев, выискивая предательские ссадины, если он действительно избил Питера Дойла.

Но ничего не нашла и облегченно улыбнулась. Напряжение немного ее отпустило.

— Что же, мы с вами ловко обманули смерть, а теперь собираемся праздновать жизнь!

О Господи!

— Правда? — слабо выговорила она.

— Да, — решительно кивнул он. — Я всегда так делаю после очередной встречи со смертью. В этом есть определенное наслаждение. Напоминает о том, что значит быть живым. Хотите выпить? Судя по виду, что-нибудь покрепче вам не помешает.

Он направился к шкафчику со спиртным. Она зачарованно наблюдала за ним.

— Вы… часто это делаете?

— Праздную? Господи, да, — озорно улыбнулся он.

— Я имею в виду… встречаетесь со смертью.

— Налить вам бренди? — засмеялся он.

— Э… нет, я не пью крепких напитков.

Кроме того, сегодня ей необходимо сохранять ясную голову.

— В таком случае бокал вина?

— Почему бы нет? — согласилась она, нерешительно пожав плечами.

— Превосходно!

Он взял хрустальный бокал с нижней полки и потянулся к ведерку со льдом, где стояла открытая бутылка.

— Но предупреждаю: вы будете потрясены.

Она боялась, что это уже произошло.

— Это мое любимое вино, и я не часто делю его с гостями.

— Очевидно, для меня это большая честь, — пробормотала Кейт, наблюдая за ним с осторожным, но возрастающим восторгом.

Слишком долго она была заперта в подвале, боясь за свою жизнь. Так давно никто не обращался с ней как с благородной дамой!

— Вот оно, изумительное белое бургундское, прямо из сердца Франции.

Он вдохнул букет и протянул ей бокал:

— Попробуйте.

— Спасибо, ваша светлость.

Последние несколько минут она гадала, флиртует ли он или просто пытается заставить почувствовать себя непринужденно.

Роэн с улыбкой наблюдал, как Кейт подносит бокал к губам.

Но тут она внезапно замерла, вспомнив вино, в которое подмешали опий. Вчера она была совершенно беспомощна.

— Попробуйте же, — настаивал Роэн.

Кейт медлила, пытаясь скрыть растерянность. Она даже сделала вид, что оценивает букет, чтобы не показать виду, как боится. Роэн вскинул брови:

— Что-то не так?

Она неожиданно вспомнила, как не решалась ступить на лестницу, ведущую вниз, в подземелье. Тогда он не предал, не обманул и привел ее в тюрьму, только чтобы вершить правосудие. Сообразив, что ее подозрения скорее всего напрасны, она неловко усмехнулась и нашла в себе силы сделать первый глоток.

Очень медленно пришло послевкусие: абрикос, груша, ваниль… и еще что-то, неописуемое, заставившее Кейт вспомнить о пропитанных солнцем цветущих лугах.

— Великолепно! — выдохнула она, раскаиваясь в своем недоверии. — Словно заключенное в бутылку лето!

— Да, прекрасное сравнение.

Он смотрел ей в глаза, и Кейт не могла отвести взгляд.

Боже, какое ошеломляющее чувство, когда смуглый красавец гигант ловит каждое ее движение.

Роэн посмотрел на ее губы, и Кейт на секунду затаила дыхание в полной уверенности, что он нагнется и поцелует ее. Но если такая мысль и приходила ему в голову, он воздержался и, опустив глаза, отступил.

— Сейчас принесут ужин. Не желаете ли сесть?

Он учтиво показал на стол.

— Разумеется.

Овладев собой, она шагнула к нему.

— Но, ваша светлость, сначала я должна кое-что вам сказать.

— Вот как? — насторожился он. — И что же именно?

— Спасибо. За то, что спасли мою жизнь. Простите, мне следовало сказать это раньше. Но столько всего случилось…

— Пожалуйста.

— Я серьезно. Не могу поверить, что вы так рисковали ради меня. Ведь вы едва меня знали!

— Я рад, что успел вовремя, — тихо ответил он.

— Хочу, чтобы вы знали: я никогда не забуду всего, что вы для меня сделали. Мы оба знаем, что я у вас в долгу.

— Осторожнее, Кейт. Не внушайте мужчине подобных мыслей. Пойдемте, я усажу вас, — приказал он с залихватской полуулыбкой.

Растерявшаяся Кейт опустила глаза и послушно пошла за ним. Он приобнял ее за талию безошибочным жестом собственника, подвел к столу и выдвинул стул. Легкое прикосновение его пальцев к ее обнаженному плечу вызывало озноб желания. Он медленно обошел стол и уселся напротив.

Она остро ощущала его взгляд, но отказывалась поднять глаза. Не могла себя заставить. Ее храбрость улетучилась от пьянящего соблазна его прикосновения, но она упорно смотрела вниз, молча пытаясь излечить себя от этого лихорадочного влечения.

Это безумие! Она не собирается делать глупости из-за человека, которому была привезена в дар.

Он опасен.

Вознамерившись избегать искушения, Кейт принялась изучать расставленный на столе фарфор: блюда с золотой каймой и герцогским гербом. На ручках столовых приборов была выгравирована затейливая буква У. Посреди стола стояла хрустальная ваза с яблоками и грушами, поблескивавшими красными и желтыми боками.

Молчание длилось слишком долго, и он по-прежнему наблюдал за ней, словно ожидая увидеть, что она предпримет.

Кейт глубоко вздохнула и наконец подняла голову.

— Вы слишком пристально на меня смотрите.

— Любуюсь вашей красотой.

Кейт бросила на него встревоженный взгляд.

— Кейт, попробуйте успокоиться…

— Как я могу, когда вы говорите подобные вещи?! — воскликнула она.

— А вы хотите, чтобы я солгал?

— Н-нет, конечно. — Она неловко заерзала на стуле.

— Вот и хорошо. Потому что я предпочел бы, чтобы мы были честны друг с другом.

— Тут я с вами согласна. Возможно, вы соблаговолите ответить на вопрос?

— Выкладывайте, — пожал он плечами.

Она с подозрением наблюдала за ним. Он же смотрел на нее с веселым интересом человека, знакомящегося с механизмом новой игрушки.

— Почему у моей двери поставлена стража?

— Чтобы не допускать меня, разумеется.

Она не улыбнулась шутке.

— Вы сказали, что мы должны быть честны друг с другом.

— Они поставлены, чтобы защищать вас, Кейт. Я полагал, что после всех ваших испытаний подобная защита внушит вам чувство безопасности.

— Вот как? — скептически протянула Кейт.

— Надеюсь, они не побеспокоили вас?

— Нет, совершенно не беспокоили. Просто видеть двух вооруженных людей у своей двери… невозможно не задаться вопросом: уж не пленница ли я в вашем замке.

— Будь вы пленницей, разве я пригласил бы вас на ужин?

Ее деланая улыбка померкла. Он уже смотрит на нее так, словно хочет получить на десерт!

Роэн театрально вздохнул, отметив, что она побледнела.

— Боже, мисс Мэдсен, еще немного — и вы вообразите, будто в еду что-то подсыпано!

— А это так и есть? — прошептала она, всматриваясь в него.

— Разумеется, нет, — пожал он плечами и, вдруг став серьезным, сказал: — Я хочу, чтобы вы мне верили, Кейт.

— Прекрасно. Если я не пленница, тогда скажите, что я могу ехать домой.

— Хм… — Он откинулся на спинку стула, о чем-то размышляя.

Она вызывающе уставилась на него. Роэн побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

— Боюсь, Кейт, все не так просто.

Она так и знала!

Кейт похолодела от ужаса.

— О’Бэньон все еще рыщет где-то здесь, — ответил он. — Если я отошлю вас домой, ничто не помешает ему вернуться и снова вас похитить.

— Это вам рассказал Питер Дойл?

— Да, помимо всего прочего.

— И что он говорил? Ради Бога, скажите мне! Я имею право знать!

Он долго смотрел на нее, прежде чем заговорить, осторожно выбирая слова:

— О’Бэньон должен прислать мальчишкам письмо с дальнейшими инструкциями. Он думает, что вы по-прежнему у них. Я приказал Калебу Дойлу доставить мне письмо. О’Бэньон должен написать Питу и Дэнни, куда вас привезти. Так мы сможем узнать, где он прячется. И тогда я сам с ним разделаюсь.

Кейт потрясенно покачала головой.

— А пока, — мрачно добавил он, — вам лучше остаться здесь, где вы будете в безопасности.

Кейт побледнела.

— Здесь… с вами?!

При виде ее потрясенного лица он насмешливо вскинул брови:

— Обещаю сделать все возможное, чтобы стать самым приятным для вас компаньоном.

— О, ваша светлость, дело не в этом. Я… просто я так мечтала вернуться домой.

— Пока что это невозможно. Слишком небезопасно.

— Не хотелось бы злоупотреблять вашим гостеприимством.

— Я обещал вам справедливость и правосудие, Кейт. Кроме того, дело не только в вас. — Он сел и поднял бокал с вином. — Я господин этих людей, а они совершили очень серьезное преступление. Теперь мой долг — заботиться о вас.

— Понимаю.

Она смотрела впустую тарелку в надежде, что все разговоры о долге не позволят ему так бездумно ее соблазнить.

— Вы… вы не знаете, сколько времени может это занять? — пробормотала Кейт, настороженно глядя на него сквозь ресницы.

Герцог покачал головой:

— Этого никто не может сказать наверняка.

Кейт показалось, что его глаза раздраженно блеснули.

— Понимаю, мисс Мэдсен, какое это неудобство для вас, но мои слуги и я сделаем все, что в наших силах, чтобы ваше пребывание здесь не стало слишком для вас неприятным.

— Пожалуйста… я не хотела показаться неблагодарной, но после всех этих недель заключения в подвале Дойла я… очень соскучилась по дому.

Кейт опустила глаза, сконфуженная столь откровенным признанием в собственной уязвимости, но что поделать: не могла же она оскорбить единственного своего союзника в этом мире?!

Роэн долго молчал, но она чувствовала, что он ее изучает.

— Попытайтесь понять, Кейт. Я знаю: вам не больше, чем мне, хочется здесь оставаться. Но у вас просто нет иного выхода, кроме как довериться мне.

Именно этого она и боялась.

Кейт смотрела на Роэна со смесью благодарности и досады.

— Вы не расскажете мне, что выложил на допросе Питер Дойл?

Прежде чем Роэн успел ответить, в комнату вошел Элдред и торжественно объявил:

— Ваша светлость, мисс Мэдсен, ужин сейчас будет подан.

Пока парочка со взаимным недоверием изучала друг друга, процессия ливрейных лакеев потянулась в комнату, внося сервировочные блюда под серебряными крышками, корзинки с хлебом, соусники, бутылки вина.

Элдред, натянувший по такому случаю белые перчатки, громко называл каждое блюдо:

— Запеченные устрицы, филе дичи, фаршированное и зажаренное, с савойской капустой, морковью и картофелем. Жареные каплуны в укропном соусе…

Пока он монотонно перечислял блюда, лакеи сервировали стол, снимали крышки, наливали вина в предназначенные для каждого бокалы и ставили бутылки так, чтобы до них можно было легко дотянуться.

— Вареная грудинка с фасолью, морковью и цветной капустой. Фрикасе из кролика, устриц и грибов. Откормленные голуби со спаржей. И наконец… — Он поклонился герцогу. — Мясные пироги.

— Превосходно, — одобрительно пробормотал Роэн.

— Что еще вам угодно, ваша светлость? — учтиво осведомился дворецкий.

— Спасибо, Элдред, пока все.

Дворецкий снова поклонился и жестом велел лакеям удалиться. Остались только двое стоявших у стены подобно теням.

Роэн хищно оглядел роскошный стол точно волк, выбиравший ягненка из стада.

— Откуда начнем?

— Поверить не могу, что вы не успели растолстеть как принц-регент!

— О, я веду активный образ жизни, — протянул он с лукавым блеском глаз. — За вас, дорогая.

— Откровенно, — прошептала она, но, увы, не могла противиться, когда он отсалютовал ей бокалом вина, на этот раз красного.

— За новых знакомых. И за то, что мы снова перехитрили Великого Жнеца, — провозгласил он. — А главное — за молодых дам необыкновенного мужества. Пью за их здоровье.

— Не собираетесь поведать мне о том, что сказал Питер Дойл?

— Только не сейчас, когда на столе добрая английская еда. Лучше съесть все, пока не остынет. Ваше здоровье.

Он тронул ее бокал своим с задорным видом, говорившим о том, что разговор продолжения иметь не будет.

— Уоррингтон!

— Ну же, Кейт, никаких споров за ужином, это некрасиво.

Зверь собирается критиковать ее манеры?!

— По крайней мере скажите, объяснил ли Питер…

— Кейт! Неужели вы не можете наслаждаться простым ужином? — упрекнул он. — Подумайте только, как далось это все моему повару! Как он старался ради вас!

— Ради меня? — воскликнула она. — Я всего лишь пленница!

— Пленница, гостья — все это словесные выверты. Мои слуги хотели произвести на вас впечатление. А теперь за дело. — Он взял вилку и нож. — Давайте поедим! В жизни и так мало удовольствий; нужно наслаждаться ими в полной мере.

Кейт скрипнула зубами.

Похоже, он велел ей заткнуться.

Но когда до нее донеслись соблазнительные ароматы, пришлось смириться с тем, что ответов она не получит. По крайней мере она покинула проклятый подвал и не умерла сегодня!

Возможно, действительно стоит насладиться первой ночью относительной свободы!

Роэн ободряюще кивнул в сторону стола, словно уговаривал поесть дикого раненого зверька.

Неужели она действительно стала таковым после тяжкого испытания? Дома, на продуваемых ветром болотах, наедине с соколами и дикими пони, она тоже не была такой уж ручной…

Ответив ему настороженным взглядом, она неохотно подняла вилку и принялась есть.

 

Глава 9

По мере того как тянулся вечер и свечи почти догорели, погружая столовую в полумрак, Роэн задался вопросом, не может ли влечение к этой женщине стать проблемой.

Всей целью сегодняшнего вечера было обеспечить себе возможность внимательно изучить ее при более тесном общении, но теперь начинал думать, что даже если она послана врагом, чтобы уничтожить его, это может быть не так уж плохо.

Ее отчужденность интриговала его.

Целых два часа он наблюдал и слушал, пытаясь определить, говорит ли она правду, честна ли до конца, или ее невинность всего лишь красивый фасад.

Полностью сосредоточенный на каждом движении ее роскошного тела в этом головокружительном туалете, он игнорировал свое растущее желание. Пытаясь понять ее характер посредством скрупулезных наблюдений, постоянно выискивая признаки лжи или дурных намерений. Он подмечал любое — даже самое крошечное — изменение в ее поведении и сосредоточенно прислушивался к каждому ее слову.

Именно настороженность и подозрительность заставляли его уделять ей куда больше пристального внимания, чем любой другой женщине.

Мысли путались, вино подогревало чувства. Прошло три дня с тех пор, как у него была женщина, и он еще не забыл о том, как извивалась под ним Кейт прошлой ночью. Росистые розы ее губ манили, как и лукавая искорка в изумрудных глазах под черными бархатными ресницами. Сияние свечей пробуждало к жизни золотистые отсветы в светло-каштановых волосах и плясало на обнаженных плечах.

Он, как мог, старался держать в узде свой опасный голод, хотя руки дрожали от желания ласкать ее сливочно-розовую кожу.

В очередной раз глотнув портвейна, он решил, что есть один верный способ обнаружить, так ли она невинна, как хочет заставить его поверить.

Если она замешана в заговоре против ордена, вряд ли до сих пор осталась девственной. Его так и подмывало проверить это, заманив в свою постель и закончив то, что было начато прошлой ночью. Но даже если он ощущал, что его ухаживания не будут отвергнуты, все равно отказывался пойти по этой дороге. Есть только два возможных исхода, и оба ни к чему хорошему не приведут. Если она бессердечная шпионка прометеанцев, он возненавидит себя за то, что соединился с ней. Если же она так чиста, как подсказывают инстинкты, дурно и непорядочно лишать ее добродетели!

Отец еще в детстве учил его, что за все разбитое и уничтоженное нужно платить. Если он овладеет Кейт и она окажется девственницей, значит, он не сможет от нее избавиться. Именно поэтому Роэн никогда не тащил в постель девушек. Он любил опытных, искушенных женщин, способных так же, как и он, холодно, не оглядываясь, уйти и разорвать все отношения.

Тем не менее он сгорал от желания, наблюдая, как тонкий пальчик обводит край бокала с шампанским.

Он сознательно старался напоить Кейт, чтобы развязать язык, и она охотно болтала о своих любимых занятиях:

— Как выяснилось, у меня ужасная слабость к книгам.

— Каким именно?

— Любым.

Она пожала очаровательными белыми плечиками, чем мгновенно его отвлекла.

— История, науки, философия…

— В самом деле?

Рожденный и воспитанный, чтобы действовать, он никогда не увлекался подобными вещами.

— О да. Древние писатели. Рассказы путешественников и… готические романы, — призналась она, лукаво блестя глазами. — Призраки, проклятия и все такое.

— О Боже!

— Только не нужно стонать, — засмеялась она. — Вы не знаете, чего лишаетесь! Бьюсь об заклад, вы никогда ничего подобного не читали!

— Я живу в готическом романе, — пробормотал он себе под нос.

— Простите?

— Разве вы не слышали? В замке водятся привидения. Опасайтесь Серой Дамы, — сухо посоветовал он. — Она особенно любит лестницу. И я не шучу, — добавил Роэн, когда она фыркнула.

— Ваша светлость! Неужели вы верите в признаки?

— «На свете есть немало, друг Горацио…»

— Прекрасно. Сделаю вид, будто поверила, хотя понимаю, что вы просто меня дурачите. И кто же этот призрак?

— Первая герцогиня Уоррингтон. Матильда. Предположительно задушена мужем.

Она удивленно взглянула на него.

— Собственно говоря, теперь я припоминаю, как контрабандисты старались меня запугать какой-то дурацкой историей о том, что ваш род проклят. И что это означает?

Он долго не отвечал, задумчиво постукивая пальцами по столу. Если она изображает незнание, возможно, он сумеет уловками заставить ее выдать себя. Она должна уже знать легенду, тем более что является потомком человека, наславшего проклятие на Уоррингтонов.

Как бы ни был суеверен Роэн, но не любил об этом говорить. Это казалось ему дурным предзнаменованием. Но история проклятия Килбернов могла стать прекрасным предлогом для разговора о более мрачных делах, которые им необходимо обсудить.

Наконец он с тяжелым вздохом заговорил:

— В древние времена первый лорд Килберн служил Эдуарду, Черному принцу, как один из его близких друзей. Мои предки, графы Килберн, не сразу были пожалованы герцогством. При жизни отца я имел почетный титул «лорд Килберн».

— Понятно.

— Так или иначе, однажды был открыт заговор с целью убийства принца Эдуарда. Правосудие было быстрым, и принц приказал выследить и привезти всех участников, живыми или мертвыми. Мой предок лорд Килберн вызвался преследовать заговорщика, перед которым все трепетали, — Валериана Алхимика. Остальные рыцари боялись черной магии волшебника.

— Валериан Алхимик? — Нахмурилась девушка. — Почему это имя так мне знакомо? Могу поклясться, что слышала о нем.

— Неужели? — Роэн пристально изучал ее. Но не мог найти ни следа коварства или обмана в ее взгляде.

— Кем он был? Кем-то вроде придворного астролога?

— О, обыкновенный средневековый волшебник. Правда, прославленный и известный.

— Должно быть, я наткнулась на это имя в одной из книг по истории. — Она кивнула, улыбнулась и налила себе еще немного шампанского. — Продолжайте, пожалуйста. Мне нравится эта история.

— Когда лорд Килберн наконец нагнал Алхимика, завязалась кровавая битвы. Можете верить во что угодно, но согласно легенде в ней участвовали различные демоны, вызванные силой темной магии Алхимика.

— Еще и демоны! Уверены, что не вычитали все это у миссис Радклиф?

Он послал ей мрачный взгляд.

— Хотя демоны волшебника атаковали нашего бравого лорда Килберна, он сумел прицелиться из своего верного арбалета и пустил болт в черное сердце колдуна. Но к несчастью, попал в его жену.

— О, какая жалость! Что она делала на поле боя?

— Это был ее дом. Килберн осадил замок Валериана. Она испустила дух в объятиях мужа. Официальная версия моих предков заключалась в том, что Валериан спрятался за спину жены, то есть прикрылся ей как щитом.

— Как неблагородно!

— Еще бы! Значит, ее смерть была делом рук Валериана, что только разожгло его гнев. Он так расстроился, что не смог защитить себя и через несколько минут тоже пал, но, умирая, наложил проклятие на весь род Килбернов, предрекая, что они будут убивать своих жен, как убили его собственную.

Кейт потрясенно уставилась на него.

— Наша Серая Дама, герцогиня Матильда, была первой, но, боюсь, не последней женой Уоррингтона, погибшей от руки мужа.

— О Господи, я сегодня не усну!

Роэн улыбнулся, но взгляд оставался мрачным.

— Так или иначе, каждые несколько веков это случается снова. Такое несчастье. Лорд Килберн, который убил Алхимика, задушил свою несчастную Матильду… предположительно.

— Предположительно?

— Некоторые утверждают, что на нее напал оскорбленный слуга. Другие говорят, что она повесилась после того, как потеряла ребенка, но Килберн взял на себя вину, чтобы ее похоронили в освященной земле.

— Как печально!

Он покачал головой и вздохнул.

— Третий герцог предположительно столкнул жену с крыши замка.

— Предположительно?

— Порыв ветра. Неровные камни. Она могла споткнуться.

— Будем надеяться, что это было именно так.

— Седьмой герцог обнаружил свою жену в объятиях лучшего друга и, как мне ни жаль признаваться в этом, застрелил обоих. И это совершенно точно.

— Какой ужас! — Немного помолчав, она с дьявольски коварным блеском глаз добавила: — Но по крайней мере ваше проклятие должно отпугнуть охотниц за титулами и золотом. Просто блестяще! Какой идеальный план, чтобы удерживать всех мамаш, мечтающих пристроить дочерей, на почтительном расстоянии. Идеальный предлог.

— Прости… не понял… — удивленно пробормотал он.

— Теперь мне понятно, как вы ухитрились все это время оставаться холостяком. Просто гениально! Я только хотела бы знать, вы сами это сочинили или получили по наследству от предков? Должно быть, это вечная проблема всех холостых герцогов.

— Вы считаете, что это все выдумано? — воскликнул он.

— Разумеется. Не можете же вы всерьез рассказывать о подобных вещах! — Она еще громче рассмеялась. — Как, должно быть, это их мучило! Надменные дебютантки, которые давно задумали поймать вас в свои сети… достаточно ли они храбры, чтобы презреть проклятие Килбернов? Поверьте, я вас понимаю. Без подобной сказки вы просто не имели бы ни минуты покоя, бедняжка! Но некоторых девушек такие вещи привлекают еще больше! Готические романы сейчас в большой моде, и проклятия — настоящий шик!

Роэн нахмурился и взял десертную ложку, ничуть не задетый ее неуместным весельем.

— Вы задали вопрос. Я на него ответил. Никто не просил вас верить.

— Прекрасно. Потому что я не верю. Это вздор! — добавила она с улыбкой до ушей. — Я не настолько простодушна, как некоторые.

Он едва верил, что она сидит здесь и смеется над ним, ужасным, устрашающим Зверем. Ей следовало побледнеть, затрястись и в страхе бежать.

Не сказав ни слова, он съел кусочек чизкейка и запил глотком вина.

— В чем дело?

— Ничего, — проворчал он.

— Неужели вы действительно в это верите?

— Конечно, нет, — смущенно выдавил он.

— Верите! — ахнула она. — Призраки, проклятие и все такое. О Господи!

Он отбросил салфетку.

— Поэтому вы стараетесь не приезжать в замок! Я слышала, как контрабандисты на это жаловались! Судя по виду, вы не боитесь сцепиться с самим дьяволом, а какой-то дурацкий призрак…

— Я не боюсь призраков! — объявил он.

Но она только улыбнулась, и Роэн неожиданно для себя рассмеялся. Черт возьми. Она его обезоружила!

— Я всего лишь немного суеверен! Мертвые герцогини, возможно, жаждут отомстить нынешнему герцогу. И как бы вы чувствовали себя на моем месте?

— Не тревожьтесь, Роэн. Я сумею защитить вас от призраков.

— Маленький пересмешник! — укоризненно воскликнул он, почти желая перепрыгнуть через стол и заглушить ее смех крепким поцелуем. — Видите эти лимонные меренги? — спросил он, показывая на буфет. — Я влеплю их вам в физиономию, если не перестанете смеяться!

— Промахнетесь!

Он жадно оглядел ее.

— Лучше ешьте свой торт или что там еще и попытайтесь быть хорошей девочкой.

— Это немецкая яблочная слойка с кремом, к вашему сведению. Вы пробовали? Восхитительно! Вот.

Она перегнулась через стол и скормила ему кусочек из своей ложки.

Он не преминул бросить ленивый взгляд на ее декольте, но открыл рот и губами коснулся ложки.

— Мм. Действительно вкусно.

— Я же говорила!

— По-моему, вы упоминали, что у вас в животе больше нет места для сладкого.

— Я стараюсь попробовать всего понемножку. Кроме того… — Она съела еще крошку. — В сундуке с одеждой, который ваши слуги мне принесли, не было корсета, так что можно спокойно объедаться.

Роэн мгновенно встрепенулся и обвел взглядом ее фигуру. Вернее, ту ее часть, что виднелась над столом.

— Хотите сказать…

— Совершенно верно, ваша светлость.

Кажется, ей нравится над ним издеваться!

Она съела еще кусочек слойки. Роэн наблюдал за ней со странным восторгом.

Боже, как она его бесит! Непредсказуемая смесь невинности и страсти. Умна, остроумна, и он ценит ее тонкий юмор, но еще больше она ему нравится вот такой. Открытой. Расслабившейся.

Без корсета.

Она словно сама отбрасывала свет, играющий в хрустальных бокалах. Может быть, унаследовала какую-то частичку магии своего древнего предка?

У Роэна было такое чувство, будто он обречен. Что между ними растет странная, непредвиденная связь и он не знает, что с этим делать.

— Снова смотрите на меня, ваша светлость?

— Я только что решил, что вы скверная девчонка. И мне это нравится.

Кейт пожала плечами:

— Вы сказали, что мы празднуем. Так или иначе, это ваша вина. Если хотите, чтобы я себя прилично вела, не стоило заставлять меня пробовать так много вин.

— Но зачем мне этого хотеть? — тихо спросил он.

— Хм… — Она пальцем поймала бусинку влаги, сползавшую по бокалу, и поднесла к губам.

Черт, от одного этого жеста плоть его отвердела!

— Роэн… — промурлыкала она, и кровь забурлила в его жилах.

— Что, Кейт? — спросил он едва слышно.

— Не можем ли мы поговорить о серьезных вещах?

Он глянул в ее глаза, с усилием отодвигая похоть вместе с десертной тарелкой.

— Думаю, что стоит.

— У меня много вопросов.

— У меня тоже.

— Правда?

Он кивнул, готовясь к сложной шахматной партии.

— Вы можете кому-то дать знать, что вы в безопасности?

— Нет. У меня никого нет. — Она покачала головой и вздернула подбородок. Не хватало еще, чтобы он ее жалел!

— Но должен же быть кто-то…

— Никого, — резко перебила она. — И я хочу знать, что сказал Питер Дойл.

Она вызывающе смотрела ему в глаза. Он понял, что она снова выпустила колючки и не собирается отступать.

— Я была права? — настаивала она. — Они продают женщин богатым негодяям?

— Нет.

Кейт прищурилась:

— Уверены?

— Совершенно. Вы единственная, кого похитили.

Она нахмурилась и медленно отвела глаза.

— Но… но это означает… что я стала мишенью их преступных планов.

— Да.

В ее глазах засветилась тревога.

— Но почему?

— А это вы мне скажите.

— То есть как? — недоуменно пробормотала она.

Он помедлил, прежде чем зайти с другой стороны.

— Питер Дойл, похоже, считает, что это каким-то образом связано с вашим отцом.

— Но это невозможно! — ахнула она. — Мой отец мертв. Вот уже десять лет как мертв!

— Вы точно это знаете?

— Разумеется. Что за странный вопрос!

— Не обидитесь, если я спрошу, как он умер?

— В море. Он был капитаном торгового судна. И возвращался из Индии. Его судно попало в ужасный шторм. Недалеко от мыса Горн. Почему вы так на меня смотрите?

— Как именно? — спокойно спросил он.

— Словно считаете, что я лгу.

Он откинулся на спинку стула и сложил руки.

— Скажите мне кое-что. Что вы думаете о заявлении Питера Дойла, будто ваша фамилия — Фокс?

Нахмуренные брови разгладились. Глаза стали огромными и очень печальными.

Он не мог не заметить, что она не попыталась скрыть свои эмоции. Все было написано у нее на лице, но ни один агент прометеанцев никогда этого не допустит.

Кроме того, не бывает таких хороших актрис, особенно после трех бокалов вина.

Тем временем Кейт, избегая его пристального взгляда, продолжала молчать.

— Хорошо, — наконец прошептала она едва слышно. — Д-думаю, я должна кое-что вам сказать.

Роэн мгновенно преобразился, забыв о своем желании. Стоик до мозга костей, он старался не выказывать своей реакции, хотя ее признание было подобно удару в живот.

— Я слушаю.

— Но имеет ли это какой-то смысл? Детское воспоминание…

— Продолжайте, — попросил он.

— Не знаю, с чего начать. Вряд ли вам захочется выслушать всю историю моей жизни.

— Именно этого я и хочу.

Он поставил локти на стол и подпер ладонями лицо.

— Я все очень смутно помню, потому что была тогда пятилетней девочкой. После смерти матери меня отослали жить на берег. Погодите… начну сначала. Мой отец, как я уже говорила, был капитаном торгового судна.

— И звали его?

— Майкл Мэдсен.

Пит сказал, что Мэдсен — имя, которое взял Фокс.

— Я родилась на море. Первые годы мы жили на борту папиного фрегата. Наш плавучий дом. Мы и команда жили одной большой семьей. Корабль был всем моим миром.

— Красочное было у вас детство.

— Да. Полагаю, что так. Но это еще не все. — Она задумчиво улыбнулась. — История моих родителей была самой романтичной на свете.

— Правда? Расскажите!

— Моя мать была французской эмигранткой, дочерью графа, бежавшей от Французской революции.

— Вам известно его имя? — спросил он и затаил дыхание.

— Конечно, хотя я его не знала. Граф Дюмарин.

Он мог бы поклясться, что почувствовал, как стонут и содрогаются камни замка при упоминании проклятого имени. И едва скрыл изумление, когда его подозрения подтвердились. Да она и не пыталась ничего скрывать.

— Что-то не так? Вам не нравится, что я наполовину француженка? — встрепенулась она. — Конечно, я знаю предрассудки чистокровных англичан. Но уверяю, ваша светлость, мои родственники не были якобитами. Мой дед был роялистом и личным другом короля.

— Поверьте, Кейт, я ничего не имею против Франции или французов. У них есть свои сильные и слабые стороны, как и у нас. И всякой другой нации на земном шаре. Вы когда-нибудь были там? Во Франции? На родине вашей матушки?

— Я никогда нигде не была. И вела самую скучную жизнь, которую вы только можете представить. В детстве я путешествовала по всему миру со своими родителями. Но с тех пор как перебралась в коттедж в Дартмуре, мой опекун, старый Чарли, заставлял меня жить посреди пустыни чертовым отшельником. Не хотел даже повезти меня в Лондон или в какое-то местечко поинтереснее. Он умер года полтора назад. И тогда я думала, что проживу сама, но… — Она покачала головой и тихо всхлипнула.

— Но — что?

— Я никого не знаю. Не знаю, как жить среди людей. Слишком напугана. Не пойму, как, когда и почему старый Чарли умудрился превратить меня в такую трусиху.

— Вы можете быть кем угодно, но только не трусихой, — заверил Роэн.

— Не знаю… похищение вырвало меня из уютного гнездышка… полагаю, это звучит странно… — Она цинично рассмеялась. — Но говорят, ничего не случается без причины.

— Чего вы боялись? — пробормотал он.

Она пожала плечами.

— Сама не знаю. Чарли всегда вбивал мне в голову, что окружающий мир слишком опасен. Что людям нельзя доверять. И это оказалось правдой. Ну… если не считать вас, — осторожно добавила она.

Он слегка улыбнулся, гадая, что, если скромный уединенный коттедж, фальшивое имя и усилия опекуна удержать девушку дома — меры, предпринятые Джералдом Фоксом, чтобы спрятать дочь от прометеанцев!

— Но я рассказывала вам о маме, — снова начала Кейт.

— Да, пожалуйста, продолжайте.

— Когда разразилась Французская революция, мама все еще училась в монастырской школе и готовилась к дебюту. Она жила такой уединенной жизнью, что оказалась не готовой к хаосу, разразившемуся в стране. Вскоре мой дед, ее отец, решил, что для нее небезопасно оставаться в стране, и договорился переправить ее в Америку. Наши родственники жили во Вье-Карре, французском квартале Нового Орлеана.

Все сходится. Но поразительно, что она так с ним откровенна! Все, что она говорила, совпадает с тем, что знал Роэн о деле Дюмарина. А это означает, что она не лжет. По крайней мере пока.

Он кивком попросил ее продолжать.

— Мой дед нанял капитана Мэдсена, чтобы доставить его дочь в Новый Орлеан, — сказала она с ностальгической улыбкой. — У папы был очень быстроходный фрегат. Кроме того, отец раньше служил в королевском флоте, так что, если бы на судно напали, он смог бы дать отпор пиратам.

Роэн точно знал, что под именем Майкла Мэдсена скрывался именно Джералд Фокс. Но нанял его не граф Дюмарин, а отец Роэна.

— Никто не мог предвидеть, что случится, как только они вышли в море. — Она мечтательно улыбнулась. — Во время путешествия эти двое полюбили друг друга. Дерзкий английский капитан и застенчивая французская барышня. Они сбежали, и я результат их союза.

Роэн тоже растянул губы в улыбке, но был потрясен до мозга костей, услышав, что его подозрения полностью подтвердились. И все же замирал в душе при мысли о том, что, если бы его героический родитель не выбрал Джералда Фокса для этой миссии, прелестная Кейт никогда не появилась бы на свет.

Но он тут же постарался отделаться от этих мыслей. Нужно убедиться, что она ничего больше не знает о своем происхождении.

— Вы правы, — мягко ответил он. — Все это очень романтично. И что случилось потом?

— Несчастье, разумеется. Жизнь в море опасна. Хуже того, влияние отца на мать привело последнюю к решению испробовать жизнь, полную приключений, для которой она ни в малейшей степени не подходила. Видите ли, любимым развлечением родителей между рейсами был поиск сокровищ.

— Сокровищ? — удивился он.

— Именно. Поэтому они путешествовали по всему миру. Именно из-за той страсти она умерла. Как-то вместе с несколькими матросами они вошли в пещеру. Не знаю, что за клад они искали в тот раз, — они ни разу ничего не нашли. Я оставалась на борту вместе с Чарли, папиным боцманом, который был мне кем-то вроде дедушки. Помню, как стояла у поручня и смотрела на шлюпки, направлявшиеся к этим пещерам.

— Где это было?

Она немного подумала.

— Не знаю. Зато там играли тюлени — вот их я помню. Остальное как в тумане. Они вошли в пещеру за дурацким кладом, а потом папа вышел с безжизненным телом матушки на руках.

— Мой Бог! Что же случилось?

— Трудно сказать. Обвалилась часть потолка и придавила маму. Матросы старались не дать мне увидеть ее тело. — Кейт упорно смотрела в пустой бокал. — Еще до конца дня они похоронили ее в море, завернутую в парусину и с привязанным к ногам пушечным ядром. Я продолжала кричать как раненый зверь, в полной убежденности, что она всего лишь спит.

— Сколько вам было лет? — прошептал он.

— Пять, — мрачно ответила девушка. — И ее смерть изменила все. Особенно отца. Он больше не хотел, чтобы я плавала с ним, из страха, что и со мной случится нечто подобное. Вскоре он купил тот коттедж и отослал меня туда, поручив Чарли следить за мной. Старик и без того собирался уйти на покой, а мне пора было начинать учебу. Заветной мечтой моей матери было дать мне образование, которое обычно получают сыновья.

— Но почему? — удивился Роэн.

Кейт пожала плечами.

— Ей не нравилась та уединенная жизнь, которую она вела в монастырской школе. Монахини хотели, чтобы их воспитанницы были не столько образованными, сколько добродетельными. И когда Франция обезумела, оказалось, что моя мать всего лишь красивая беспомощная барышня, не готовая бороться за себя. Она убедила отца, что со мной такого нельзя допустить. Что я должна расти независимой и способной о себе позаботиться.

Мучительная правда ее слов, пронизанных горечью, проникла в его сердце.

— Это и объясняет вашу стойкость в столь нелегких испытаниях.

Она благодарно глянула ему в глаза, но тут же покачала головой:

— Я не так храбра, как вы думаете.

Он нежно смотрел на нее, ожидая пояснений, но она ничего не добавила и вместо этого продолжила свою историю.

— Как только мы устроились в Дартмуре, Чарли принялся нанимать нянь и гувернанток, а позднее и наставников. Бедный Чарли. Его уже тоже нет. Последняя ниточка, связывавшая меня с родителями. Видите ли, он был не только боцманом, но и ближайшим другом отца и совладельцем корабля. Старый ворчун! Но под суровой внешностью крылось золотое сердце. О’Бэньону и Дойлу повезло, что старого Чарли не было и некому было защитить меня в ту ночь, когда они вломились в дом. Он бы разнес их в клочья из ружья. Он очень любил свое ружье. Он и меня научил им пользоваться.

— Правда?

Кейт кивнула.

— К несчастью, эти кретины добрались до меня, прежде чем я успела схватить ружье.

Роэн поднял брови, представив, как эта малышка стреляет из ружья.

— Но отдача отбросила бы вас к дальней стене.

— Я стараюсь упираться ногами. Но да, вы правы: обычно я лечу в другой конец комнаты.

Роэн тихо рассмеялся, пытаясь представить одну из своих элегантных лондонских любовниц, беседующую с ним об оружии.

Ничего не скажешь, настоящая дочь пирата, как-то заметил Пит, и Роэну пришлось с ним согласиться. Полная картина характера этой необычной молодой леди начала наконец складываться у него в голове.

— Так или иначе, папа вернулся в море, оставив Чарли присматривать за мной. Чарли, в свою очередь, нанял кучу нянек и гувернанток себе в помощь, и это возвращает меня к тому, что я хотела сказать с самого начала.

Роэн ободряюще кивнул.

— Единственный раз в жизни Чарли кричал на меня… нет… просто орал!

— На вас? Маленького ангела? Но что вы такого сделали? — весело спросил он, представив капризную девчонку с перевитыми лентой локонами.

— Первая няня, которую нанял Чарли, попыталась проэкзаменовать меня, чтобы понять, с чего начать образование. Она спросила, умею ли я писать свое имя. Я написала. Но ей не понравилось. Я написала снова, и она начала меня ругать.

Она приостановилась, глядя на него.

— Я написала «Кэтрин Фокс».

Роэн застыл, пристально глядя на нее. Она покачала головой.

— Я отказывалась подчиниться. Гувернантка подумала, что я лгу, а я не желала иметь с ней никаких дел. Чарли услышал, как я кричу на нее. И как она меня ругает. Пришел посмотреть, в чем дело. Когда гувернантка показала ему мою подпись, он немедленно ее уволил. Никогда не забуду, что произошло потом. Я была страшно довольна, думая, что победила. Но Чарли схватил меня за руку, присел на корточки и, глядя мне в глаза, произнес, что отныне меня зовут Кейт Мэдсен. Подумать только: он пригрозил уйти от меня, если я кому-нибудь скажу, что меня зовут Кейт Фокс. — Она на мгновение прикрыла глаза. — Поэтому я беспрекословно его послушалась. Угроза была ужасной. Он был всем, что у меня осталось. Время шло, и я совсем забыла об этом. Я была Кейт Мэдсен, пока в ту ночь меня не назвали «Кейт Фокс». И тогда я вспомнила ту давнюю историю. Похоже, О’Бэньон знает обо мне что-то такое, чего я сама о себе не знаю. Что это означает, Роэн? — со страхом спросила она. — Почему все это происходит со мной?

Роэн так жаждал утешить ее, но нельзя поддаваться этому искушению.

— А что вы сами об этом думаете? — спросил он вместо ответа.

— Ну… существует лишь одно объяснение. Похоже, отец приказал Чарли вырастить меня под вымышленным именем. Иначе почему бы Чарли требовал, чтобы я лгала? Или он и отец знали, что когда-нибудь кто-то за мной придет? Боже мой! — неожиданно воскликнула она. — Всю жизнь меня обманывали!

— Спокойно, — пробормотал он, сжимая ее руку. — Обещаю: мы доберемся до истины.

Он поспешно отнял руку. Слишком трудно становилось сохранять равновесие.

— Позвольте спросить: вы когда-нибудь получали официальное подтверждение смерти вашего отца?

— Свидетельство о смерти? Нет… не думаю. Не знаю точно. М-мне было только десять лет, когда мы получили известие, что его судно затонуло. Но… но, может, свидетельство было у Чарли? Кроме того, я получила наследство. Приличную сумму. Возможно, такому, как вы, она показалась бы не слишком большой, но хватало, чтобы жить независимо, не испытывая затруднений. — Кейт покачала головой и отвернулась. — Боже, что я должна об этом думать? Почему отец сменил мое имя?

— Возможно, чтобы вас защитить.

— От чего? От кого?

— Знал, что у вас могут быть серьезные враги. Вас похитили. Это вам о чем-то говорит?

Кейт ошеломленно уставилась на него.

— Хотите сказать, что все эти годы меня от кого-то прятали и я даже не знала этого? Именно поэтому Чарли не позволял мне выезжать за пределы деревни?

— Возможно. Или…

Лучше покончить с этим как можно быстрее.

— Могут быть и другие объяснения.

Она выглядела совершенно отчаявшейся, и поэтому он понял: пора выложить кое-какие карты на стол. Если все это игра с ее стороны, он воспользуется последней возможностью разоблачить ее, предупредив напрямую.

— Какие именно? — настаивала она.

— А что, если вы мне лжете? Тогда вы еще можете оправдаться.

— Оправдаться? О чем вы? Роэн, вы меня пугаете.

— Мои намерения вовсе не таковы. Если вы невинны, я готов вам верить. Но если вы мне лжете, если все это маскарад и вы явились сюда, думая меня одурачить, предупреждаю: вас ждут большие неприятности.

— Что? — выдохнула она.

Но он отказывался смягчиться и намеренно ожесточил свое сердце, даже когда она побледнела, растерялась и, похоже, едва сдерживала слезы.

Если она действительно агент прометеанцев — значит, точно знала бы, о чем он толкует, и услышала бы, что он назвал ее лгуньей. Если нет — ей ни к чему понимать.

— Оглядитесь вокруг, — посоветовал он. — За шестьсот лет моя семья никогда не пренебрегала долгом. Если вы пришли сюда, затаив против меня зло, вам лучше во всем признаться. Обещаю вам помилование, если все скажете честно. Но если откажетесь, не ожидайте пощады только потому, что вы красивы. Я даю вам этот шанс. Но не думайте, что способны обмануть меня, и, поверьте, во всем, что случится с вами дальше, будете виноваты только вы одна.

Кейт потрясенно взирала на Роэна. Тот терпеливо ждал.

— Итак?

— Вы безумец! — выдавила она и, порывисто вскочив, пошла к двери.

Он на секунду закрыл глаза. Похоже, что ответа он добился. Всем своим существом он рвался за ней, но остался на месте, помня, что, когда пытался сделать это в последний раз, она едва не погибла на проклятом обрыве.

— Вернитесь, Кейт!

— Кажется, вы только что угрожали убить меня? — процедила она, круто развернувшись.

— Если вам нечего скрывать — значит, нечего и бояться.

— Роэн, я не имею ни малейшего понятия, о чем вы толкуете! — вскричала она.

Он долго смотрел на нее, прежде чем ответить:

— Надеюсь, что это правда.

— Боже, унеси меня отсюда… я думала, что могу вам довериться!

— Кейт! — рявкнул он и встал, когда она бросилась от него, сопровождаемая шелестом атласных юбок. — Кейт, — повторил он уже мягче, — вернитесь, пожалуйста.

— Я хочу домой! — воскликнула она, снова поворачиваясь. В глазах ее стояли слезы.

— Посреди ночи?

— Можно и утром! Прикажите солдатам отвезти меня в мой коттедж.

Он видел, что ее трясет.

— Снова одинокое существование?

— О, вы бросаете мне в лицо мои же слова! Кто вы? И почему здесь столько солдат? Зачем герцогу солдаты? Что здесь происходит!

— Кейт, пожалуйста. — Он смягчился. — Я не хотел вас пугать. Просто пытался убедиться, что вы говорите правду. Вернитесь и сядьте, умоляю вас. Я не причиню вам зла. Не бойтесь меня.

— Вы только что угрожали убить меня.

— Я всего лишь вас испытывал, — тихо настаивал Роэн. — И никогда бы не поднял руку на женщину.

— Как ваши предки?

— Пожалуйста, — повторил он.

— Но почему? Зачем вам меня испытывать? — всхлипнула она. Глаза ее переполнились. По щекам покатились светлые капли. — Зачем вы это со мной делаете? Я думала, что могу вам доверять.

— Можете.

Он не вынесет ее слез!

— Кейт, я работаю на правительство под… прикрытием и участвую в секретных операциях, — осторожно начал Роэн. Это было довольно близко к истине, и большего он не имел права сказать. — Именно поэтому здесь много солдат, и именно поэтому я могу обещать вам правосудие. Но мне нужно было удостовериться, что вы честны со мной, прежде чем… сообщить самые важные сведения, полученные из разговора с Питером Дойлом.

— И что же? — выпалила она.

— Вернитесь и сядьте, пожалуйста.

— Нет. Я останусь там, где стою. — Она сжала кулаки, даже не пытаясь подойти ближе. — И расскажите мне, что вы знаете! Если я прошла ваше дурацкое испытание, значит, заслуживаю того, чтобы услышать правду!

— Так и быть. О’Бэньон заявляет, что ваш отец жив.

Кейт уже было не по себе, но эта новость потрясла ее до глубины души. Пошатываясь, она шагнула к нему.

— Папа… жив?!

— Кое-кто считает, что так и есть, — кивнул Роэн. — Кто-то достаточно богатый и влиятельный вызволил О’Бэньона из Ньюгейта и послал за вами. Хотя похитили вас, думаю, их настоящей мишенью был ваш отец. Возможно, вас взяли в заложницы, чтобы заманить капитана в ловушку.

— Но как это может быть? — прошептала она, возвращаясь к столу словно сомнамбула. — Вы, должно быть, ошибаетесь. Я знаю, что папа мертв.

— Почему?

— Потому что, будь он жив, это означало бы… что он просто бросил меня… но это невозможно! Он никогда бы так не поступил! Не покинул бы меня! Как… притвориться мертвым? Обмануть меня? Вы не знаете, о чем говорите! Отец меня любил!

И верно, в детстве она была очень близка с отцом. Вся команда знала, что когда их суровый капитан был в дурном настроении, единственной, кто мог растопить его сердце, была его малышка.

— Кейт… — пробормотал Роэн, глядя на нее.

Она так кипела гневом, что отказывалась на него взглянуть. Какое же он бессердечное животное!

В этот момент она презирала его за то, что посмел предположить, будто человек, любивший ее больше всего на свете, мог хладнокровно ее бросить.

Кейт ошеломленно покачала головой. Он заставил ее почувствовать себя ничтожеством.

— Вопреки вашим предположениям, ваша светлость, отец никогда бы не покинул меня. И никогда бы не ушел, даже не оглянувшись.

— Возможно, у него на это были веские причины.

— Какие же именно? — Она метнула в него разъяренный взгляд.

— Чтобы увести врагов подальше от вас.

— К-каких врагов? — пролепетала она, чувствуя, как кровь отливает от лица. О Боже, такого просто не может быть! — Почему его могут преследовать?

— Пока что трудно сказать, — осторожно ответил он. — Но думаю, единственный способ получить ответы — доиграть партию до конца.

— Каким образом?

— Подождем письма О’Бэньона и последуем его инструкциям. Письмо позволит нам сделать следующий шаг: узнать, где назначено рандеву.

— То есть ехать к нему? Добровольно пойти в ловушку?

— С открытыми глазами, конечно.

Кейт досадливо вздохнула и молча отвернулась. Господи, если есть какой-то шанс снова увидеть любимого отца, она ни за что не покинет замок Килберн.

Кейт снова опустила голову, размышляя, что бы это значило, но неожиданно вскинулась:

— Не может это иметь какого-то отношения к сокровищам, за которыми гонялись мои родители? Но они ничего не нашли!

— Это вам так кажется. Все возможно, — пробормотал он. — Вряд ли сейчас следует делать поспешные выводы. Мы ничего не можем предпринять, пока не получим письмо. Только тогда станет ясно, что делать дальше. Наберитесь терпения.

Кейт поняла, что хочет она того или нет, но он прав.

У нее закружилась голова. Черт побери! Несколько часов покоя, и ее мир снова погрузился в хаос.

Роэн, сочувственно хмурясь, приблизился к ней, присел на корточки перед стулом и положил руку на ее ладонь.

— Как вы себя чувствуете?

— Превосходно, если не считать, что, как оказалось, я даже не знаю своего имени.

— Кейт, вы ведь понимаете: я не допущу, чтобы с вами что-то случилось.

Пристыженная его терпеливым тоном, она встретилась со взглядом серо-голубых глаз и немедленно пожалела о своем сарказме. Нерешительно кивнув, посмотрела на их соединенные руки. Его ладонь была куда шире и жестче, чем ее собственная.

В молчании она вспоминала те кошмарные мгновения, когда эта правая рука не дала ей упасть в бушующее море.

— Простите, — выдавила Кейт. — Я… я просто немного ошеломлена всем этим.

— Знаю. Но все будет хорошо. Пойдемте, я покажу вам замок, если уж вы стали моей гостьей. Кстати, научитесь сами находить дорогу в здешних лабиринтах.

Кейт ответила благодарным взглядом. Роэн поднял со стола канделябр и кивком велел ей следовать за ним.

Кейт посмотрела ему вслед. Он добрее, чем она ожидала. Подумать только: пугает ее до полусмерти, а через секунду ведет себя как идеальный хозяин. Но нужно признать, что он искренне озабочен ее благополучием.

Она устало поднялась и последовала за ним.

Горящие свечи бросали отблески на грубо отесанные каменные арки темного коридора, ведущего из столовой. Роэн показал ей несколько комнат: две гостиные, музыкальный салон, будуар, бильярдные и, наконец, великолепную парадную гостиную.

Когда они добрались до последних двойных дверей в конце коридора, он с улыбкой объявил:

— Думаю, эта комната вам понравится больше всего.

Открыв двери, он поднял свечу повыше.

Кейт даже рот разинула при виде открывшейся ее взору великолепной библиотеки.

— О Боже…

Из мебели здесь были большой письменный и библиотечный столы, рядом с которыми стоял огромный глобус, а в самом конце комнаты устроена прекрасная ниша для чтения, втиснутая между окон с мелкими переплетами. Большие напольные часы громко тикали у стены. Кейт показалось, что она умерла и попала в рай.

— О Господи…

Она едва верила своим глазам, оглядывая высокие темные стеллажи в готическом стиле, набитые книгами, собранными за несколько веков.

— Это поможет вам скоротать время, пока вы здесь, не находите? — протянул он.

Кейт с восторженной улыбкой повернулась к стоявшему в дверях Роэну, который весело за ней наблюдал.

— О… вы не возражаете, если я… — Она показала на канделябр: — Э… можно?

— Ради Бога!

Он гостеприимно кивнул и отдал ей канделябр. Она подняла его повыше и в состоянии полной эйфории стала осматривать шкафы. Никогда еще она не видела столько книг в одном месте. Вся ее коллекция могла легко уместиться на четырех бесконечных полках.

Поразительно!

— Не позволите мне взять книгу и немного почитать перед сном? — с надеждой спросила она.

— Сколько хотите, — насмешливо улыбнулся он. — Их никто, кроме вас, не прочтет.

— О, спасибо! — воскликнула она, с мечтательным вздохом повернувшись к полкам.

— Можно подумать, я одалживаю вам бриллианты.

— Кому нужны бриллианты? Предпочитаю книги. А вы не любите книги, ваша светлость?

— Предпочитаю жизнь.

Кейт безразлично пожала плечами.

— Вы мужчина. Это ваша прерогатива.

— Предлоги, — бросил он.

— Простите? — негодующе спросила она, обернувшись.

— Если страх мешает вам жить, следует его атаковать. Не изобретать предлоги, почему нельзя пытаться делать все, что вам хочется. Думать, что вы не способны достичь чего-то, потому что вы женщина. Не забывайте, родители дали вам мужское образование.

— Спасибо за такое мнение, ваша светлость, — чинно ответила она. Удивительно, что он запомнил ее признание в своей боязни покидать безопасный коттедж после смерти Чарли.

Все верно, она хотела приключений, но, оставшись одна, поняла, что у нее хватает смелости лишь на те, которые описываются в книгах.

Не слишком приятно сознавать, что он пользуется полученными от нее сведениями.

— По крайней мере я не боюсь призраков, — фыркнула она.

Его белые зубы блеснули в улыбке.

— Еще будете бояться. После того как проведете несколько ночей в этой чертовой груде камней.

Она ответила скептическим взглядом, но он снова улыбнулся. Очевидно, не хотел ее обидеть. Просто слишком уверен в том, какой совет желает ей дать.

Она покачала головой, поднялась на крепкую стремянку и стала изучать содержимое следующей полки.

— Герон Александрийский! Я никогда не читала его трактат по пневматике и гидравлике! — взволнованно воскликнула она.

— Какая удача!

Она почти не слышала язвительного замечания, поскольку тихо ахнула, обнаружив редчайший фолиант.

— У вас есть труд Аль-Джазари «Книга познания хитроумных механических устройств»?!

— Разве?

— Глазам не верю! Это латинский перевод пятнадцатого века с арабского?

— Не могу сказать.

Она благоговейно взяла в руки старинный манускрипт.

— Хотите сказать, что не читали его?

— Увы.

— О, Роэн! Сэр Исаак Ньютон не смог бы вывести законы движения, если бы не ученые вроде него.

Но тут ее внимание привлек еще один том.

— О, эта книга выглядит интригующе! Халло, «Средневековые математики». И вот эта.

— Позвольте мне помочь! — воскликнул Роэн, направляясь к ней.

К тому времени как они покинули библиотеку, Роэн нес канделябр и несколько книг. Кейт тащила остальные.

— Никаких признаков Серой Дамы? — спросила она, когда они поднимались по лестнице.

— Пока никаких, — ответил он, смущенно улыбнувшись.

Она осторожно улыбнулась в ответ, хотя полагала, что он посчитал ее книжным червем и синим чулком. Что поделать, она никогда не станет стыдиться своего ума и образованности.

Он внес книги в спальню, положил на квадратный сундук и поставил канделябр на маленький столик.

— Ну вот…

Кейт шла сзади, и когда он обернулся, мощное воздействие его близости застало ее врасплох. Мужская аура силы окутала ее. Она вдруг слишком хорошо осознала, что стоит возле кровати. Воздух между ними неожиданно казался заряженным ошеломительным напряжением.

Сердце, казалось, готово вырваться из груди. Он молча смотрел ей в глаза. Несмотря на все его заверения, его желание было почти ощутимым, смущая ее. Она слегка отстранилась, снова усомнившись в его намерениях.

Роэн немедленно опустил глаза и ретировался в коридор.

— Доброй ночи.

— Доброй ночи, ваша светлость, — кивнула она и, поколебавшись, добавила: — Спасибо… за сегодняшний вечер.

— Не за что. И… я… простите, что испугал вас. Но мне нужно было точно знать, что вы говорите правду. Я не хотел портить вам вечер.

— Вы и не портили. Я все понимаю, — вздохнула она. — И хочу, чтобы вы знали: я ценю все, что вы сделали для меня.

— О, это пустяки, — отмахнулся он, снова глядя ей в глаза.

Она оцепенела, изнемогая от странного жара, в полной уверенности, что Роэн сейчас наклонится и поцелует ее. Но он, вот уже второй раз за ночь, сумел взять себя в руки.

Ее сердце все еще колотилось, когда он повторил:

— Спокойной ночи.

— О, погодите, я отдам вам канделябр…

— Оставьте себе. Вам так много нужно прочитать.

— Увидимся завтра? — окликнула она.

Он лениво отсалютовал ей на ходу. Все еще красная как рак, Кейт закрыла дверь спальни.

Странно. Почему он ее не поцеловал?

Она прикусила губу, довольная сдержанностью Зверя, но чуть позже, начиная раздеваться, не смогла стереть с губ глупую улыбку.

Глава 10

Через две недели прибывшие агенты береговой охраны забрали контрабандистов и увезли в тюрьму. Остался только Питер Дойл. Роэн добился освобождения племянника Калеба в обмен на добровольную помощь Питера в предстоящей поимке О’Бэньона.

А пока что Роэн был окончательно сбит с толку своими противоречивыми реакциями на Кейт.

Как ни противно было признавать, но ее воздействие на него было… скажем, не совсем обычным.

Возможно, потому, что Роэн не привык к постоянному соседству молодой дамы, тем более что настрого запрещал себе дотрагиваться до нее. Его возрастающее желание не давало покоя, и все же он скоро привык к тому, что она постоянно рядом. Просыпаясь по утрам, он думал о том, что скоро увидит ее улыбающееся личико. Интересно, какую причудливую тему для разговора выберет она сегодня? Девчонка искренне его забавляла. Да и ее влияние в доме было заметным. Она привнесла в унылое существование радость и оживление, обезоруживающее тепло, которое постепенно превращало холодную мрачную твердыню замка Килберн в нечто куда более приветливое и уютное.

И все же Роэн находил свое влечение к ней немного тревожащим. Он бы не волновался так, будь оно чисто физическим. Если бы он относился к Кейт как к остальным женщинам, считая их немногим более чем прелестным сочетанием заманчивых изгибов, которое так приятно исследовать на ощупь…

Но с Кейт этот подход невозможен. Слишком часто он восхищался качествами ее характера: смелостью, умом, независимостью. Он сыт по горло похотливыми, готовыми на все дамами, ожидавшими его в Лондоне. Особенно ему нравилась ее уверенность в себе. Дочь Джералда Фокса была проницательной и в то же время абсолютно земной.

Она не утомляла его бессмысленной болтовней. Не жеманилась, не пресмыкалась, не старалась выведать его тайны. И никогда не кокетничала. Такая тактика хоть и нравилась ему, все же не вызывала доверия к женщинам. Вместо этого она всегда высказывала собственное мнение прямо, как любой мужчина, так что их беседы всегда были интересны. Кейт пересыпала свои реплики остроумными наблюдениями, обычно на его счет. Он находил ее дерзость странно занятной и обычно имел наготове достойный ответ. Как прекрасно было шутить и задевать друг друга, с взаимной непочтительностью, как в ту ночь за ужином: единственное, что было у них общего, — готовность к шутливым перепалкам и самоирония.

Кейт издевалась над собой, называя себя синим чулком. А он прекрасно знал, что всю жизнь был суеверным глупцом.

Но даже это не объясняло ее воздействия на него.

Выросшая на болотах, изолированная от мира, она казалась редкостным нетронутым цветком, и каждый раз при виде ее у него необъяснимо болело сердце.

Его постоянно к ней тянуло. И от этого было не по себе. Но в ту ночь за ужином, когда она рассказывала о своей уединенной жизни, он понял, что она в отличие от многих в полной мере познала одиночество, так хорошо знакомое и ему самому.

В глубине души он знал, что его сердце никогда еще не было так сильно затронуто, и, учитывая их происхождение, дело было совсем худо. Интуиция подсказывала, что ее появление здесь — это судьба. Однако осталось понять, кто она: его погибель или спасение от родового проклятия.

Учитывая его репутацию самого жестокого убийцы среди других воинов ордена, можно было представить их изумление, узнай они, как он относится к Кейт.

Он также был совершенно уверен, что они пришли бы в ужас, пронюхав, что «маленький подарок», так очаровавший его, происходит от прометеанцев. Но разумеется, орден понятия не имел о Кейт — факт, из-за которого его постоянно терзали угрызения совести.

Он отчетливо понимал, что должен написать о ней своему лондонскому начальству. И уже составил письмо Вирджилу и даже успел зашифровать определенные его части. Но, не успев запечатать письмо, смял его и бросил в огонь. Не хотел давать Вирджилу возможность приказать ему привезти Кейт для допроса.

Он обещал защитить ее.

Допрос его коллегами вряд ли может быть приятным. И, видит Бог, Кейт и без того уже много натерпелась. Если он отдаст ее им, ее хрупкая вера в него будет подорвана. Она нуждалась в нем. Сейчас Роэн — все, что есть у нее. Если он не поможет ей, не поможет никто, и, возможно… в какой-то степени он тоже в ней нуждается.

Он неукротимо стремился защитить ее, и она это ценила и доверяла ему свою безопасность, что еще более укрепляло его решимость. Она полностью полагалась на него, и от этого жизнь Роэна обретала новое значение.

Впервые в жизни он стремился сохранить жизнь. Не отнять. Неудивительно, что он стремился выполнить свою миссию, словно вся его жизнь от этого зависела.

Орден может подождать, пока Роэн не узнает точнее, кто преследует Кейт и каковы их планы. Вирджил, конечно, придет в бешенство: неслыханное дело, чтобы верные долгу Уоррингтоны игнорировали протокол.

Но как ее защитник, он считал, что Кейт еще не оправилась после похищения, чтобы выдержать допрос коллег. Именно по этой причине он дал себе слово не касаться ее.

Этого требовала честь, хотя он сгорал от желания. Но Роэн дал слово, что ей не придется платить за безопасность своим телом. Поэтому он решительно душил свои постельные фантазии с ее участием.

Возможно, какой-то частью души он хотел, чтобы она видела в нем не только Зверя.

Все же ее искусительная близость была изощренной пыткой, особенно при воспоминании о первой ночи, когда он так и не успел насладиться ей до конца.

Он не знал, понимает ли Кейт, как пристально за ней наблюдают. Оставалось надеяться, что нет. Да, она чувствовала его неутолимое желание, но старательно сохраняла дружеское расстояние и занимала все свое время чтением книг.

В свою очередь, Роэн искал причины не доверять ей, любые предлоги держаться подальше от нее, но пока явно проигрывал битву.

Как-то он решил привести ее в средневековую фамильную часовню.

Он хотел видеть, действительно ли очаровательный потомок Валериана узнает множество древних символов ордена. Они были на самом виду, если знать, где искать, от белого мальтийского креста над алтарем до величественной мраморной статуи архангела Михаила, в честь которого был назван орден. Возможно, он снова хотел подвергнуть ее испытанию, все еще надеясь обличить как подосланную шпионку.

Или ее невинность была слишком большой угрозой?

Взяв Кейт за руку, Роэн повел ее в часовню, где венчались большинство герцогов Уоррингтон, и пристально смотрел, как она оглядывает огромную статую архангела.

Архангел-воин Михаил был изображен в римском панцире, с острым мечом в руке. Под обутой в сандалию ногой извивался Люцифер. Хотя Кейт восхищенно смотрела на статую, все же, казалось, не понимала ее истинного значения.

Застенчиво улыбнувшись, она кивнула в сторону статуи:

— Он напоминает мне вас.

Он молча смотрел на нее.

Она двинулась вдоль стены, впитывая безмятежную красоту часовни. Долго смотрела на старые могилы и изысканную резьбу в дереве и камне, после чего встала на колени, чтобы помолиться. Роэн, остро ощущая ее присутствие, искоса наблюдал за ней.

Чем больше он ощущал силу ее невинности, тем больше понимал, как много ждет от нее, ожидая, что она просто будет доверять едва знакомому человеку, которому была вручена в качестве дара. Человеку, заслужившему прозвище Зверь.

Несколько ночей спустя они были в библиотеке, ее любимой комнате, и пили шоколад у камина. За окнами медленно падали снежинки.

Роэн положил ноги на низкий столик напротив кожаного дивана и читал результаты последнего чемпионата по борьбе на спортивной странице «Таймс».

Кейт тем временем по неизвестным ему причинам терзала себя самой сложной книгой во всей коллекции: латинским томом почтенных временем логических головоломок древнего ученого Алькуина.

— О, вот эта интересная! Волк, коза и капуста. В каком порядке нужно перевести их через мост без того, чтобы один не съел другого?

— Никогда не встречал более странной особы, — лениво заметил Роэн, переворачивая страницу.

Сидевшая на краю дивана Кейт бросила на него негодующий взгляд:

— Почему? Потому что мне нравится работать головой? Потому что я наслаждаюсь трудами Алькуина?

— Слова «наслаждаюсь» и «Алькуин» не могут употребляться в одной фразе, дорогая. Они просто несовместимы.

— Понимаю, что бокс куда более интересное развлечение, — съязвила она.

— Не сам бокс. Победы и победители.

Он послал ей улыбку. Она слишком долго смотрела ему в глаза, начиная краснеть. Он не мог не заметить искорку женского интереса в ее глазах, прежде чем она скромно опустила голову и погрузилась в книгу.

— Ладно, забудьте волка, козу и капусту, — пробормотала она наконец. — Возможно, мне следует решить загадку хозяев и слуг. Или трех ревнивых мужей?

— Вижу, это серьезно, милая. Придется обратиться за помощью к тому доктору, который лечит безумного короля.

— Ха-ха! — сухо отозвалась она.

Тихо смеясь, он отложил газету и откинул голову на спинку дивана. Похоже, что хитрые головоломки Алькуина — просто способ отвлечься от опасностей, которые ждали ее за надежными стенами замка.

— Как вы? Не очень скучаете? — спросил он, наблюдая за ней.

— О… все хорошо. — Она положила книгу на колени и неожиданно позвала: — Роэн!

— Что, Кейт? — спросил он вдруг охрипшим голосом.

Он не мог объяснить, почему от одного ее вида у него сжимается сердце.

Она со вздохом отвернулась и долго смотрела в окно.

— Что, если мой отец действительно жив? Разве не кажется странным, что он никогда не попытался увидеть меня, дать знать, что с ним все хорошо. Что, если… он просто забыл обо мне?

— Никто не способен забыть о вас, Кейт.

В ее изумрудных глазах застыли грусть и желание поверить ему. Но она покачала головой:

— Я бы никогда так не поступила. Если бы мое дитя было в опасности, я бы осталась с ним. И будь что будет.

— Я с вами согласен, — тихо ответил он.

Обхватив руками согнутые колени, она снова уставилась в огонь.

— А вы ладили с родителями, Роэн? Были близки с ними?

Он ответил не сразу.

— Я восхищался ими. Особенно отцом. Черт возьми. Я его боготворил.

— А ваша мать?

— Она была прекрасной женщиной… но немного отчужденной. Думаю, она считала меня слишком шумным и раздражающим. Я был очень неугомонным мальчиком.

— Вы, ваша светлость? — фыркнула она, блестя глазами. — Неугомонным? Не верю.

— К сожалению. Поэтому в семь лет меня отослали в школу. Мать умерла, когда мне исполнилось восемь, а отец… его почти никогда не бывало дома. У него… было очень много обязанностей. Но моей истинной семьей стали школьные друзья.

Это делало его нежелание рассказывать о существовании Кейт братьям-воинам еще более значимым. А она удивленно смотрела на него, подперев подбородок ладонями.

— Сочувствую вашей потере. Как умерла ваша матушка?

Он молча искоса глянул на нее. Кейт, что-то поняв, ахнула.

— Килбернский замок! Хотите сказать, что ваш отец…

— Нет-нет, он ее не убивал. Но считал, что виноват в ее смерти… и не без причины.

— Что случилось? — прошептала она.

Роэн, зайдя так далеко, не видел смысла останавливаться.

— Отец был послан в Северную Африку с дипломатической миссией.

Для посторонних задания отца всегда именовались «дипломатической миссией». Орден поручил прежнему герцогу Уоррингтону и его команде спасти высокопоставленного английского дипломата, захваченного берберскими пиратами не далеко от побережья острова Мальта. Вице-консул был в плену у грозного бея Триполи, который требовал огромный выкуп. Кто-то должен был выручить вице-консула без вмешательства короны.

— Мой отец сумел выполнить задание, но заболел неизвестной медицине африканской лихорадкой. Он провел несколько дней на Мальте, где врачи делали ему кровопускание. Но вскоре понял, что с него довольно. И уехал в Лондон. Крепким орешком был мой старик. И никогда не был очень уж терпеливым пациентом. К несчастью, он не окончательно выздоровел, хотя был убежден в обратном, и привез лихорадку с собой. Мать, узнав о его болезни, поспешила в столицу, заразилась и через две недели умерла.

— О, как ужасно! — участливо выдохнула она. — Бедняжка Роэн! Должно быть, это стало страшным для вас испытанием.

Роэн неловко отвел глаза.

— Нет, отцу пришлось куда хуже. Он не верил в семейное проклятие, пока не случилось этого! Но с того часа постоянно уверял меня, что оно существует. — Глядя в огонь, Роэн неожиданно подумал, что испытывал бы, причинив вред Кейт. — Не знаю, как отец жил с этим. Впрочем, ему оставалось не много: три года спустя он умер.

В бою с прометеанцами.

Но он не сказал ей этого. Только пожал плечами.

— Отец говорил, что его единственным утешением стало то, что тогда я учился в школе и не заразился лихорадкой. — Роэн тяжело вздохнул. — Но я знаю, что лихорадка не убила бы меня.

Она вопросительно взглянула на него, но подалась вперед, сокращая и без того небольшое расстояние между ними, и нежно сжала его лицо ладонями:

— Что же, я этому рада.

Он смотрел на нее. Прикосновение было таким легким, что у него вновь заболело сердце. Он закрыл глаза и, окончательно теряя контроль над собой, страстно прижался губами к ее ладони.

И услышал, как она выдохнула его имя. Она повернула его лицо к себе и неожиданно скользнула ему на колени, прижалась к губам пылким, но совершенно детским поцелуем.

Его сердце гулко заколотилось.

Словно молнией пораженный, он застыл, прижавшись к спинке дивана, и старался как можно нежнее отвечать на поцелуй. Боже, он едва смел дышать из страха отпугнуть ее.

Его сдержанность придала ей храбрости. Она придвинулась ближе, целуя его снова и снова. Губы, ласкавшие ее, были упругие, атласные, сладкие.

Он дрожал от потребности дать волю страсти, но все же не двигался, даже когда она отстранилась с видом женщины, от которой потребовалось немало сил, чтобы остановиться.

— Простите, — едва слышно прошептала она, — вы выглядели так… словно в этом нуждались.

— Нуждался. Нуждаюсь.

Он кивнул и привлек ее к себе.

Но прежде чем позволить завладеть ее губами, она пристально посмотрела ему в глаза и нежно поцеловала свежий шрам. Он закрыл глаза, когда ее губы коснулись местечка над левой бровью.

Они стали целоваться так исступленно, что он понял: она мечтала об этом так же сильно, как и он. Она вцепилась в его жилет, он стиснул ее талию. Бороться не было больше сил.

Когда он снова усадил ее на колени, она не протестовала. Только обвила руками его шею и снова отдалась бесконечным поцелуям.

Он ощущал мягкость ее нежной груди и наслаждался пьянящими движениями сладостного язычка. Поверить невозможно, что это происходит на самом деле. Но он не вынесет, если она остановится.

Желание бушевало в крови, будоража восставшую плоть, когда она почти легла к нему на колени. Роэн точно уловил момент, когда она обнаружила эту безумствующую плоть, ожидавшую ее, пульсирующую между ее бедрами. Почувствовал в ее реакции яростное возбуждение. Ее пальцы впились ему в плечи.

Он с восторгом услышал, как она ахнула, когда, мягко надавив ей на бедра, потерся плотью, натянувшей ширинку его брюк, о ее воспаленное естество.

Она застонала, начиная медленно раскачиваться. Ее тело инстинктивно знало, что делать дальше.

Роэн, сам не сознавая, что делает, принялся расстегивать ее платье. Но ему уже было все равно. Он просто не смог сдержаться. Каждая частица его существа стремилась ощутить обнаженную шелковистую кожу спины.

Минутой спустя расстегнутый лиф сполз до локтей. Он жадно провел ладонями по ее обнажившейся спине, сжал полную грудь. Она не протестовала, наоборот, приветствовала его ласки с дремотной улыбкой. Краем сознания он спрашивал себя, что, черт побери, делает.

Кейт снова поцеловала его и дернула за шнур, стягивавший его волосы. И довела до легкого безумия, зарывшись в них пальцами. Тяжело дыша, он оторвал от ее губ свои и опустил голову, чтобы изведать вкус молочно-белой шеи, которая так долго терзала его в фантазиях.

Кейт вздохнула от удовольствия, пока он целовал ее шею, и шире раздвинула ноги, чтобы удобнее устроиться у него на коленях. Он понимал, что она отдается ему, но не собирался овладеть ей. Это невозможно. Не настолько он непорядочен. Подло злоупотреблять доверием девушки.

Вот тебе и Зверь!

Она провела кончиками пальцев по его груди и принялась расстегивать жилет.

Самообладание Роэна висело на волоске, все затмевало сладострастное желание.

Следующее, что он осознал, — прикосновение ее рук к своей обнаженной коже. Она оголила его грудь, лаская, и когда погладила по животу, он затрепетал.

Нечеловеческим усилием воли он сумел остановить ее, не дать скользнуть ниже. Понимал, что потеряет разум, если она коснется его плоти, и поэтому поспешно отодвинулся, как можно дальше.

— Кейт… ты знаешь, что это неблагоразумно, — выдохнул он.

— Нет… я знаю… да… ты прав… — Тяжело дыша, она, однако, не отняла руки от его живота.

— Тебе пора спать. Иди к себе, милая.

Ее пальцы запутались в негустой поросли волос на его груди.

— Разве ты не…

— Пожалуйста. Иди, Кейт! Беги! — прорычал он, решительно отстраняя ее руку. — Немедленно. Пока я не передумал!

Она замерла, глядя ему в глаза. В ее собственных сражались растерянность и лихорадочное возбуждение. Воплощение невинного соблазна сидело у него на коленях: волосы спутаны его пальцами, расстегнутое платье клубилось вокруг ее голых плеч, — словом, влекущее олицетворение взъерошенной чувственности.

Боже, как он жаждет ее!

Роэн зажмурился. Неужели она не видит, что он не может себе позволить обесчестить ее!

— Иди спать, Кейт.

Обида, упрек и смущение отвергнутой девушки блеснули в зеленых глазах.

— Как будет угодно, — шепотом выдавила она и наконец подчинилась. Поднявшись и придерживая на груди расстегнутое платье, она вылетела из комнаты.

Он смотрел ей вслед, смакуя оставшийся на языке вкус ее губ. И сидел, глядя в огонь.

Поцелуй был ошибкой.

Кейт сгорала от унижения. Подумать только: ее желание зашло так далеко! Подумать только: из них двоих именно Зверь показал себя куда более сдержанным.

На следующий день, не в силах встретиться с Роэном лицом к лицу, Кейт избегала его, прячась в библиотеке. Роэн был где-то в замке, занимаясь бог знает какими делами.

Страдая от того, что еще больше усложнила его задачу охранять ее, она попыталась быть хоть в чем-то полезной. Все утро она расставляла огромное собрание книг в каком-то подобии логического порядка. Очевидно, вот уже больше ста лет этого никто не делал.

Стараясь выбросить Роэна из головы, бесконечно задаваясь вопросом, стоит ли извиниться за то, что бросилась ему на шею, Кейт переходила от полки к полке, расставляя книги по языкам, историческому периоду, размеру и, главное, по алфавиту.

Она нашла множество разрозненных книг разных авторов, беспорядочно засунутых между другими. Как их расставлять? По номеру томов? По году издания? Или, если это драматурги, по жанру: трагедии с трагедиями, комедии с комедиями, драмы с драмами и так далее?

Но Роэн все время незримо присутствовал: гигантская тень искушения, преследующая ее, — хотя она знала, что ее одержимость этим человеком просто глупа.

Вскоре все будет кончено. Придет письмо О’Бэньона, и спокойному существованию в замке придет конец. Рано или поздно они с Роэном наверняка дознаются о причине похищения и о том, кто ее преследует. И тогда они пойдут разными дорогами. Но что потом?

Возможно, она никогда не увидит Роэна, так зачем зря рвать себе сердце? Логика била тревогу, уверяя, что необходимо раздавить свое растущее увлечение. Нужно бороться. Самое умное — думать о заветной цели: возвращении домой.

Как бы сильно она ни хотела его, какие бы чувства ни питала, важно постоянно помнить, что ей никогда не получить Роэна.

Он герцог. Она сможет быть всего лишь его содержанкой, фавориткой, ничем больше… хотя, по правде говоря, последнее время это ее не пугало.

Она взрослая женщина. Может делать все, что в голову взбредет, и кто ее упрекнет? Всю, свою жизнь она прожила вдали от окружающего мира, и ее не заботит чье-то неодобрение.

А ведь после долгих одиноких лет, запертая в коттедже, она наконец чувствовала связь с кем-то… С кем-то необыкновенным. Как она могла игнорировать доброе сердце, которое обнаружила под непроницаемым фасадом Зверя?

Кейт не мог не тронуть человек, спасший ей жизнь, посвятивший себя ее защите, говоривший как с истинным другом красавец великан, уже успевший дать ей вкус незабываемого наслаждения в ту первую ночь в своей постели!

Он считает, что она из камня? Боже, помоги ей. Но она хотела большего. Прошлой ночью она так жаждала снова ощутить вкус его губ, ласкать великолепную грудь и руки, отчаянно желала быть к нему как можно ближе.

Когда он рассказал, как потерял мать, сердце сжалось от нежности. И эта нежность каким-то образом должна была выплеснуться. Кейт поцеловала Роэна, опасаясь, что взорвется сердце, если она не сделает чего-то… не покажет, что испытывает к нему.

Прекрасно понимая, что он следит за каждым ее движением, Кейт подумала, что ему это понравится. Но он оттолкнул ее! Кейт была так сконфужена, не зная, отвергает ли он ее или защищает.

Конечно, все, что делает Роэн, служит одной цели, и все же ее одолевали сомнения. Может, он остановил ее, потому что она вела себя не так, как подобает леди: карабкалась ему на колени как маленькая потаскушка. Может, Роэн решил, что она недостаточно хороша для него?

Она действительно не от мира сего. Только чудаковатый синий чулок может находить удовольствие в расстановке книг!

Тиканье напольных часов успокаивало нервы, тем более что на ближайшем столе ждала чашка горячего чаю.

— О, твое место не здесь, — пробормотала она попавшемуся под руку томику Тацита. Вынула его, пронесла через всю комнату и поставила рядом с собратьями, римскими писателями, но на обратном пути случайно увидела заглавие другой книги и сухо усмехнулась.

«Ад» Данте.

Ее все еще разбирало любопытство относительно участия Роэна в клубе «Инферно», но теперь она знала, что первоначальная версия относительно развлечений членов клуба с похищенными девственницами проистекала от увлечения готическими романами и чрезмерно развитого воображения.

— Данте Алигьери! Что ты здесь делаешь? — нахмурившись, попеняла она.

Все три части «Божественной комедии»: «Ад», «Чистилище» и «Рай» — стояли на разных полках одного шкафа.

— Вы должны быть вместе, — пробормотала она. Ей не пришло в голову, что она говорит с книгами! Подвинув библиотечную стремянку, она поднялась на пару ступенек и попыталась вытащить «Ад».

И тут случилась совершенно поразительная вещь!

Когда она потянула на себя книгу, где-то в глубине стены послышался щелчок. Она ахнула и отдернула руку.

Это оказалась вовсе не книга, а нечто вроде рычага!

Кейт с раскрытым ртом уставилась на фальшивую книгу. В комнату ворвался сержант Паркер.

— Все в порядке, мисс?!

— Что? — пробормотала она, пытаясь принять беззаботный вид.

— Вы кричали.

— О… я едва не свалилась со стремянки, вот и все. — Она изобразила смущенную улыбку.

— Помочь вам спуститься?

— Нет, спасибо, я сама справлюсь.

— Поосторожнее, мисс.

— Разумеется… конечно… Вы можете идти.

Паркер, сухо кивнув, вернулся в коридор, к карточной игре и ожидавшему его Уилкинсу. Кейт немедленно протянула руку к книге. Она едва сдерживала возбуждение, поскольку знала о подобных вещах из готических романов. Боже, она думала, что миссис Радклиф все сочинила, но Роэн прав: он сам живет в готическом романе! Проклятый замок с призраком, а теперь еще и что-то вроде потайного хода!

Сердце Кейт учащенно колотилось. Со своего места на стремянке она оглядела комнату, пытаясь найти дверь потайного хода. Пока что ничего.

Может, следует потянуть за оставшиеся две части шедевра Данте?

Поспешно спрыгнув вниз, она попыталась взяться за «Чистилище». Снова щелчок. И эта книга отказывалась выниматься. Что-то удерживало ее в шкафу. Третий том, «Рай», должен быть ключом к той тайне, которую помогли скрыть рычаги! Она потянула за том, но щелчка не послышалось.

Кейт свела брови. Что она сделала не так? Что это за головоломка? Может, их нужно выдвигать в определенном порядке?

Она попробовала все возможные комбинации, снова и снова взбираясь на стремянку и прыгая вниз, но только когда сумела потянуть все три рычага одновременно, за стеной неожиданно раздался треск, сопровождаемый таинственной последовательностью щелчков, жужжания и ритмичного тиканья.

О, что она наделала?

Пораженная тем, что все получилось, она спустилась вниз и отошла подальше от шкафа.

Хлоп!

Высоко над ней верхняя полка шкафа внезапно отошла, совсем немного, но настолько, чтобы испугать ее.

Кейт смотрела на полку, изнемогая от изумления и восторга.

— Привет, — пробормотала она себе под нос и осторожно пошла вперед, оказалось, что верхняя полка шкафа скрывает что-то вроде тайника.

Куда она не имеет права заглядывать.

Но она ничего не может с собой поделать! И готова поклясться, что Роэн даже не знает о существовании тайника! Он ясно дал понять, что почти не интересуется фамильной библиотекой. Возможно, он будет рад, что она нашла тайник!

Ведомая все той же дерзостью, которая побудила ее прошлой ночью поцеловать Роэна, Кейт пошарила в тайнике, находившемся слишком высоко, чтобы в него заглянуть.

Там… что-то… есть…

Пальцы сомкнулись на кожаном книжном переплете.

Хммм…

Она вытащила книгу, и тут же на голову обрушилось облако пыли.

Кейт закашлялась и снова сунула руку в тайник, обнаружив еще несколько иллюстрированных вручную манускриптов.

Оказалось, что она обнаружила самые древние книги собрания Килбернов. На вид им было несколько веков: тайник, сделанный из кедра, предохранил книги от разрушений времени.

Неудивительно, что их прятали. Они стоят целое состояние!

Роэн, возможно, не знал, какие сокровища, собранные предками за века, хранит библиотека. Ей не терпелось показать ему свою находку.

Это открытие, возможно, заставит Роэна забыть о ее глупом промахе прошлой ночью. Великолепная смена темы!

Она бережно положила свои открытия на большой библиотечный стол. Сделала глоток чаю и осторожно отставила чашку подальше от ценных артефактов. Вытащила белую косыночку из выреза платья, которое надела сегодня: прелестного, но плохо сидевшего прогулочного туалета французского шелка, — и, пользуясь тонкой тканью как носовым платочком, открыла первую книгу. Трактат о драконах.

— О, как чудесно! — пробормотала она себе под нос, глядя на цветные рисунки гигантских рептилий, крылатых и огнедышащих.

Английский времен Чосера было нелегко разобрать. Придется поискать какие-то справочники, чтобы понять текст. Но картинки поразили ее.

На следующей странице был изображен рыцарь в серебряных доспехах, на галопирующем белом жеребце. Вооруженный копьем, он атаковал нависшего над ним уродливого рогатого дракона, распростершего черные крылья. Однако и у рыцаря имелся крылатый союзник. В небе над ним парил не кто иной, как архангел Михаил, старый друг из фамильной часовни герцога.

Может ли быть, что белый мальтийский крест на маленькой подвеске рыцаря еще одна деталь, которую она заметила в часовне?

Она перевернула страницу и увидела еще одного дракона, державшего в когтях яйцо, на котором был изображен какой-то любопытный символ. Кейт нахмурилась и наклонилась ближе, изучая символ на яйце. По спине прошел озноб.

Она уже видела это раньше! Тележное колесо с восемью спицами и пылающим факелом в центре. Под ним латинские буквы: «Non serviam». Достаточно легко перевести: «Не служу».

Сердце сжало непонятной тоской.

Кейт снова выпрямилась, не поняв, почему так расстроена. Положив локти на стол, она уставилась в окно и вернулась мыслями в далекое прошлое за миллион миль отсюда, на другой берег другого моря.

Где она могла видеть такой же символ?

Мучительные воспоминания о покойной матери, малопонятные смутные обрывки вертелись в голове.

Кейт долго сидела, прислушиваясь к тиканью напольных часов. Детство, проведенное на борту отцовского корабля…

И неожиданно она задохнулась и подняла голову, изнемогая под грузом вдруг нахлынувших воспоминаний.

Все вернулось!

Кейт растерянно огляделась и побледнела как полотно. Боже! Нужно все рассказать Роэну!

Куда девалось смущение! И что оно значит по сравнению с величиной того, что только сейчас пришло на ум!

Она порывисто закрыла книгу о драконах. Вдруг стало противно до нее дотрагиваться. Воздуха не хватало, но она решительно вскочила, сунула книгу под мышку и выбежала в коридор, где застала Паркера и Уилкинса за игрой в карты.

Эти двое считались ее охранниками, но последнее время следовали за ней на более почтительном расстоянии.

— Где его светлость? — немедленно спросила она.

— Тренируется, мисс. В Оружейном зале. Но туда нельзя…

— Я должна его видеть.

— Его нельзя беспокоить.

— Но это крайне важно!

— Что-то случилось? — встревожился Паркер.

— Выглядите так, словно призрак увидели! — ухмыльнулся Уилкинс.

— Что-то в этом роде, — мрачно буркнула Кейт.

Задорная улыбка Уилкинса померкла при виде ее серьезного лица. Мужчины обменялись настороженными взглядами.

— Пожалуйста, я должна его видеть! Он поймет! А если не поймет, я возьму вину на себя.

— В таком случае вам нужно туда, — угрюмо бросил Паркер.

Прижимая к груди книгу о драконах, Кейт последовала за ним.

Глава 11

Стражники привели Кейт в то крыло, где она никогда раньше не бывала.

— Пройдите через ту арку, мисс, он там.

Кейт благодарно кивнула и пошла через зал, оглядывая странные приспособления для тренировок. Противоположная стена без окон была увешана соломенными, мишенями всех форм и размеров, среди которых были даже механические, чтобы лучник мог стрелять по движущейся цели. Веревки с узлами, кожаные боксерские груши и даже десятифутовая стена посреди зала, на которую полагалось взбираться. В дальнем конце был сделан огороженный веревками ринг, заполненный песком, чтобы боксерам было труднее устоять.

Приблизившись к указанной Паркером арке, Кейт помедлила, готовясь к тому, что может сейчас обнаружить. Переступив порог, она оказалась в узкой аркаде, выходившей на квадратное каменное, тускло освещенное парой факелов помещение.

Медленно подойдя к перилам аркады, она посмотрела вниз и затаила дыхание, глядя на него со смесью страха и желания.

Роэн сражался с невидимыми врагами, орудуя большим, тяжелым, похожим на копье оружием. Длинные, влажные от пота волосы раскинулись по плечам. Прозрачные капельки катились по лбу, поблескивали на теле. Он был в облегающих черных штанах. Босые ноги бесшумно переступали по каменным плитам. Свет факелов бросал алые отблески на длинное острое лезвие.

Кейт завороженно следила за игрой теней и золотистого света на его торсе, мощной груди и подтянутом животе. Лезвие со смертоносным шепотом разрезало воздух, чертило затейливые рисунки.

Он снова атаковал с тихим боевым кличем и неожиданно замер, расставив ноги. Грудь его тяжело вздымалась.

Наконец он медленно поднял голову и взглянул вверх, словно почувствовав ее присутствие. Кейт обнаружила, что смотрит в глаза хищника. И мгновенно застыла.

— Что вы здесь делаете? — негромко спросил он, тяжело дыша и опуская оружие.

— Я… я не хотела мешать…

Мрачный скептический взгляд, посланный Роэном, снова смутил ее.

— Я… не стала бы беспокоить вас, но это очень важно.

— Ладно, в чем дело? — Отвернувшись, он подошел к маленькому столу в углу комнаты и стал разминать шею и плечи.

Такой неприветливый прием встревожил ее, но Кейт поспешила спуститься вниз.

После такой тренировки он выглядел на редкость грозным. Может быть, эти энергичные упражнения — способ избавиться от желания, которое они оба чувствуют?

Она жалела о своем поступке прошлой ночью, но, глядя на него сейчас, сомневалась, что какая-то женщина ее осудит. Кейт перешла прямо к делу.

К счастью, она сумела освободиться от тумана похоти, прежде чем добралась до подножия лестницы.

Он стоял у маленького столика в углу, закрывая крышку большого ящика из красного дерева, но она успела разглядеть большую коллекцию холодного оружия и острых как бритвы инструментов.

Побледнев, она быстро взглянула на Роэна, но лицо его оставалось замкнутым.

— О чем вы хотели со мной поговорить? — Он взял маленькое полотенце и стал вытирать лицо, шею и грудь.

— Мне нужно кое-что вам показать.

— Что именно?

Теперь взгляд был уже не таким мрачным, но все же не слишком приветливым.

Кейт храбро подошла поближе и выложила книгу на стол.

— Вот смотрите.

Роэн провел пальцами по волосам, откидывая с лица длинные пряди, все еще липнувшие к влажной коже. Жар, исходивший от его большого мускулистого тела, и мускусный запах мужчины возымели такое пьянящее действие, что Кейт слегка пошатнулась, но постаралась взять себя в руки.

— Думаю, что знаю, кто мог преследовать моего отца, если он еще жив.

— В самом деле? — резко вскинул голову Роэн.

— И, — добавила она, — я наконец вспомнила, где впервые слышала о Валериане Алхимике.

Его свирепый взгляд, казалось, пронзал ее насквозь.

— Этот символ. — Она перелистывала страницы, пока не нашла иллюстрацию с яйцом дракона. — Я видела его раньше. Знаете, что он означает?

Прежде чем посмотреть на страницу, Роэн решил задать Паркеру трепку за то, что впустил ее сюда. Он не хотел, чтобы какая-то женщина видела его тренировки, но, похоже, Кейт ничуть не тронуло зрелище его… скрытых талантов.

Но тут он увидел, что она показывает на ненавистный символ — драконье яйцо, и похолодел.

— Вы знаете, что он означает? — спросила она настойчиво.

— Нет, — глухо ответил он, хотя, конечно, знал. Это Знак Посвященного. Главный символ совета прометеанцев. Воплощение всего, что он ненавидит.

Символ, принадлежавший и ее родственникам. Отчасти вернувший то недоверие, которое он сумел преодолеть, когда убедил себя в ее невинности.

Он искоса глянул на нее:

— Где вы это раздобыли?

— Э… видите ли… я была в библиотеке и… нашла маленький тайник.

— Что нашли? — медленно спросил он, отказываясь думать о мучительной сладости ее поцелуя. — Какой тайник?

Она поспешно отступила от его свирепого взгляда.

— Я расставляла книги и увидела Данте, все три части «Божественной комедии». Они стояли порознь, и я решила поставить их рядом, но книги оказались фальшивыми! Это были рычаги.

— Не может быть.

Кейт энергично закивала.

— Я потянула разом за все три, и верхняя полка отошла.

— Понятно. И вы заглянули внутрь.

— А как же иначе? — отпарировала она с нервной улыбкой и, словно оправдываясь, пожала плечами. — Я думала, вы не будете возражать! Там хранятся старинные рукописи с замечательными иллюстрациями! Вы знали о тайнике в библиотеке?

— Нет, — насторожился он.

— Я так и думала! Похоже, его не открывали десятки лет! Хотите, я покажу его вам? Простите меня: с моей стороны было крайне невежливо совать нос в чужие дела, — но я только хотела помочь. Пожалуйста, скажите, что не сердитесь, — кокетливо попросила она. — Я не хотела ничего плохого!

Он опустил глаза и что-то неразборчиво пробормотал. Черт возьми, почему он не написал о ней Вирджилу, когда следовало это сделать? Эта женщина, в чьих жилах течет кровь прометеанцев, стоит перед ним и жизнерадостно объявляет, что обнаружила семейную коллекцию тайных зашифрованных работ об истории ордена. Роэн точно знал, что скажет Горец: «Ты думал не головой, а головкой, позволив этой женщине водить тебя за «петушок»».

Он постарался выбросить из головы знакомый шотландский выговор своего начальника.

— Так что вы думаете об этом символе, Кейт? — мягко спросил он.

— Видите ли, эта картинка подстегнула мои воспоминания. Поверить не могу, что я забыла… но в то время была слишком мала.

— Забыли? О чем? — нетерпеливо бросил он.

— О книге моей матушки.

Да… он видел книгу в руках дочери графа Дюмарина: мадемуазель Габриэль прижимала ее к груди в ту ночь, когда перешла под покровительство капитана Фокса.

Тогда Роэн предположил, что это Библия.

— Матушка привезла книгу из Франции, и я видела там тот же самый символ, — пояснила Кейт. — Это был большой толстый том с множеством странных символов, схем и записей. Кроме того, там были маленькие карты и головоломки, которые следовало решать. Я часто сидела на отцовских коленях, когда родители корпели над ней.

Роэн нахмурился.

— Роэн, эта книга о Валериане Алхимике! — воскликнула она. — Не знаю, написана ли книга им или о нем, но там были указания о местонахождении могилы. Родители охотились за сокровищами.

Роэн прищурился. Могила Алхимика? Но она существует только в легенде, сложенной много лет назад.

— Алхимия, знаете ли, — взволнованно говорила Кейт, — это наука о превращении простых металлов в золото! Вместе с Алхимиком предположительно был похоронен огромный золотой клад! Именно это искали родители, когда мама погибла.

Роэн опустил взгляд, стараясь скрыть охватившее его возбуждение. Могила Алхимика! Одна из величайших потерянных тайн врага! Она так хорошо спрятана, что за много лет, особенно во время гражданской войны в Англии, ее местонахождение было забыто. Валериан унес в могилу секреты своего волшебства.

Разумеется, прометеанцы пошли бы на все, чтобы раздобыть их, но не ради золота, а ради рукописей, содержавших магические заклинания.

Если Джералд Фокс нашел могилу и знает, где она, этим объясняется желание Джеймса Фолкерка заманить капитана на сушу.

И тут в голове Роэна возникла неожиданная мысль.

Если могила действительно существует, там может находиться объяснение, как снять проклятие Килбернов.

Он с сомнением уставился на Кейт.

— И вы вспомнили об этом только сейчас?

— Да, когда увидела символ в книге о драконах. Кстати, я задалась вопросом: а что, если речь идет вовсе не о драконах? Что, если она зашифрована?

Так оно есть.

«Драконы», описанные в книге, представляли различные семейства прометеанцев, с которыми много веков боролся орден.

В том числе и семью Кейт.

— Это было бы весьма интересно, — тихо ответил он, изучая ее.

— Бьюсь об заклад, символ имеет что-то общее с Алхимиком, — заметила она, показывая на Знак Посвященного. — Поскольку это он проклял вашу семью, возможно, именно поэтому у ваших предков есть эта книга. Тут имеется какая-то связь.

Ее версия была не совсем верна, но ему и в голову не придет открывать тайны ордена.

Кейт покачала головой, восхищенно глядя на него.

— Поразительно, не так ли? Каковы шансы на то, что нам суждено было встретиться и оказаться каким-то образом связанными с полусумасшедшим средневековым волшебником?

Не настолько большое совпадение, как она считает.

— Хм… да. Удивительно, — согласился он, изображая неведение. — Скажите, она по-прежнему у вас? Я имею в виду книгу вашей матушки.

— Вполне возможно! — обрадовалась она. — Все ее вещи хранятся у меня дома.

Сердце Роэна забилось сильнее при мысли о возможности захватить такой приз для ордена. Габриэль, должно быть, унаследовала книгу, поскольку Алхимик был ее предком.

Возможно, она хранилась в семье Дюмарин… пока не оказалась у Кейт.

— Можем мы поехать и взять ее? — настойчиво допытывалась она. — Думаю, мы просто обязаны это сделать. Наверное, там указано, где хранится сокровище, и именно потому кто-то охотится за отцом, если он еще жив, и этот человек велел меня похитить! Чтобы вынудить папу признаться, где находится могила, и самому добраться до сокровища! Но они ничего не знают о книге. Иначе им не понадобился бы ни мой отец, ни я.

Роэн обдумал ее слова.

— Вы сказали, что в ночь похищения О’Бэньон и Питер Дойл вернулись в дом в поисках ценностей. Кто-то из них вернулся в экипаж с книгой?

— Нет, да ее и не было в коттедже. Она спрятана на чердаке, в кладовой, которую Чарли выстроил над своей мастерской, в одной из хозяйственных построек. Она, должно быть, все еще там, с остальными вещами матери, которые она привезла с собой из Франции. Мои родители заложили большинство маминых драгоценностей, когда настали тяжелые времена.

— А они переживали тяжелые времена? — нахмурился Роэн. — Может, именно по этой причине они и отправились искать могилу Алхимика? Если они считали, что там есть золото…

Кейт пожала плечами и сложила руки на груди.

— Однажды Чарли сказал мне, что отцу было трудно в браке с аристократкой. Он всего лишь морской капитан, а она происходила из очень богатой семьи и привыкла ко всему самому лучшему.

— По моему опыту, француженки — это сила, с которой стоит считаться… — начал он, но тут же осекся при виде поднятых бровей Кейт. — Не важно. Забудьте.

Она снова уставилась на книгу о драконах.

— Мать не думала о роскоши. Она любила папу. И это все, что имело тогда значение. Но отец… видите ли, типичная мужская гордость… — Она искоса глянула на Роэна. — Сейчас главное — поехать и раздобыть мамину книгу, прежде чем тот, кто охотится за мной, ее обнаружит. Если это произойдет, они сами доберутся до могилы. И мой отец им не понадобится, А это означает, что О’Бэньон может просто застрелить папу, желая отомстить за пребывание в Ньюгейте. Я не позволю им убить папу!

Роэн смотрел на Кейт, удивляясь ее логическим рассуждениям и забавляясь истовой клятвой защитить бывшего военного моряка, свирепого Джералда Фокса.

Теперь стало ясно, почему прометеанцы так страстно жаждут разоблачить тайны могилы Алхимика.

Орден уменьшил количество своих членов одновременно с победой Веллингтона над Наполеоном. Прометеанцы буквально заполонили империю Наполеона, стремясь незаметно и постепенно получить контроль над всей Европой.

Но их планы провалились.

Прошлым летом, когда армия Веллингтона сражалась с маленьким императором при Ватерлоо, рыцари ордена сумели вычислить и захватить агентов прометеанцев, действующих при королевском дворе. Все были казнены.

После этого Роэн примерно около часа имел глупость верить, что с прометеанцами покончено.

Но этого, разумеется, не произошло. Подлые ублюдки не прекратили своей деятельности, они просто отступили.

На протяжении многих веков они постоянно пытались воплотить в жизнь свою извращенную мечту о мире, объединенном под их бездушной тиранией. Готовые на все, даже на применение оккультных методов и средств, чтобы достигнуть своих целей, прометеанцы могли использовать обнаружение могилы почитаемого ими Алхимика как возможность вновь собрать своих рассеявшихся по всему миру соратников. Тех немногих, которым удалось ускользнуть от беспощадных рыцарей ордена.

Высокий совет, вне всякого сомнения, будет рад любому преимуществу, которое поможет им перегруппироваться и выработать новую стратегию.

— Так что вы думаете? — переспросила Кейт.

— Полностью с вами согласен, — кивнул он. — Нужно раздобыть книгу вашей матери, прежде чем они о ней узнают.

— Так, значит, мы вправду поедем? — захлопала в ладоши обрадованная Кейт. — О, Роэн, это так много для меня значит! Вернуться в свой дом, пусть и ненадолго! Вы позволите мне поехать с вами? Я должна… потому что знаю, где искать книгу! Кроме того, это позволит мне собрать и свои вещи…

Она продолжала щебетать, но его мысли были уже далеко.

Он рассеянно кивнул, почти ее не слушая. Потому что если действительно обманут хорошеньким личиком, если его худшие страхи относительно Кейт оправдаются, значит, она заведет его в ловушку…

Насколько он знал, в доме может быть засада. Ад и проклятие!

Что же, если это так, он прятаться не будет. Он просто возьмет с собой большой отряд людей и сыграет с врагом партию…

Значит, придется отложить трепку, обещанную Паркеру, поскольку он нуждается в услугах сержанта.

А пока он постарался скрыть растущую подозрительность, сам не понимая, то ли его предостерегают инстинкты выживания, то ли это классическая паранойя мужчин рода Уоррингтонов.

— Оденьтесь теплее, — посоветовал он. — Мы весь день пробудем под открытым небом. И возможно, вернемся только вечером. Вы ездите верхом?

— Да, если только лошадь не слишком резвая.

— Прекрасно. Думаю, мы сможем подобрать подходящую лошадь.

— Роэн, — пробормотала она с очевидной тревогой, — простите за то, что самовольно обыскала ваш тайник. Да… и насчет прошлой ночи… я хотела извиниться за свое неприличное… — Она прикусила язык, когда он удивленно вскинул брови. — Если я оскорбила вас… — снова начала она.

— Нет. Конечно, нет, — процедил он. — Все это вам кажется. Абсурд!

— Почему же вы меня оттолкнули? — тихо спросила она.

Он опустил глаза, борясь со свирепым приступом желания.

— Это для вашего же блага, Кейт.

— Я не боюсь.

— Вы плохо меня знаете.

— Но хочу узнать.

— Не стоит, поверьте мне. — Он отвернулся и, повернув рукоять, спокойно разобрал свое странное оружие. — Идите одевайтесь. Нужно торопиться, пока еще светло. В это время темнеет рано. Для коней лучше, если мы вернемся к вечеру.

Но Кейт не пошевелилась. Бедняжка казалась несчастной и сконфуженной.

Он проигнорировал ее взгляд, и она скоро сдалась. Покачала головой, повернулась и ушла, оставив книгу о драконах на столе.

Прислушиваясь к ее шагам, он тяжко вздохнул. Господи, не дай ей предать его! Если Кейт задумала измену, он даже не хочет думать о том, что может с ней сделать.

Глава 12

Снег хрустел под копытами коней: шесть всадников вырвались из замка Килберн и помчались по дороге.

Прошло уже два из трех часов, которые должна была занять поездка, но Кейт не собиралась заводить разговор даже для того, чтобы скоротать время.

Поверить невозможно, что Роэн снова ее оттолкнул. Этот человек просто несносен!

Попытка извиниться закончилась тем, что она чувствует себя полной идиоткой, а он, вне всякого сомнения, жалеет, что не может оставить ее в коттедже. Тогда она больше не станет его беспокоить.

Он и не подозревал, что все это время Кейт безмолвно с ним спорит.

Трудно спорить вслух с тем, от кого зависит ваша жизнь! Честно говоря, эта зависимость стала ее утомлять, но она молча кипела от злости и неприязни.

Она знала одно: он посчитал ее извинение абсурдным, что было очень грубо.

Она теряла терпение. Почему его ответы всегда так загадочны? Как ни оскорбительно это сознавать, он ей не доверяет, но почему? За то, что шарила в библиотеке? Или дело в чем-то более важном? Считает, что она гоняется за его деньгами? Замыслила поймать его в сети брака? Абсурд! Ей не нужно ни то ни другое.

Она всего лишь хотела быть ближе к нему. Хотела, чтобы он признал, что ее чувства находят отклик.

Если, конечно, это так.

В любом случае нужно признать, что он поступает верно, пытаясь обескуражить ее растущую привязанность к нему.

Она мучилась тяжкими мыслями, втайне тоскуя по свободе былых дней, когда не слышала ни о Роэне Килберне, ни о дурацком проклятии, мечтая о том времени, когда ни перед кем не отвечала, ни от кого не зависела, особенно от мрачного великана-аристократа.

С этим человеком ей не будет покоя. Лучше его игнорировать, хотя он едет рядом на вороном жеребце и выглядит настоящим воином. По правде говоря, она остро ощущала его присутствие, но отказывалась смаковать воспоминания о великолепном, блестящем от пота теле в Оружейном зале замка.

Приятно сознавать, что ему приходится часами тренироваться, чтобы иметь такие мускулы. Дьявол, почему она постоянно думает о его теле? Он не такой уж красавец! Или все-таки… Она украдкой взглянула на него, только чтобы подавить завистливый вздох.

Черные волосы раскинулись по плечам, слегка развеваясь на ветру. Его пальто с ярусами пелерин было расстегнуто, и она увидела, что Роэн вооружен до зубов.

Что же, она не сомневалась, что он прекрасно владеет оружием.

Лицо Роэна разрумянилось от холода, но выражение осталось жестким и замкнутым: он постоянно и насторожено оглядывал снежную пустыню, очевидно, опасаясь нападения.

Перед отъездом из замка он предупредил, что О’Бэньон и его приспешники, возможно, рыщут в окрестностях, и поэтому пришлось захватить с собой стражников. Двое ехали впереди, двое — сзади.

Паркер и Уилкинс в случае встречи с похитителями должны были увезти Кейт в безопасное место, а Роэн собирался остаться и сражаться с врагом. Таков был план. Сама Кейт не верила, что им предстоит драка, но ее друг герцог всегда учитывал наихудший исход в любой ситуации. На случай если его предположения оправдаются, она надела лакейскую ливрею, позволявшую ездить верхом, а заодно и служившую хорошей маскировкой, если О’Бэньон действительно обосновался в ее домике.

Ужасная мысль. Неприятно даже думать об этом. Приходилось верить более вероятному развитию событий: что дом оставлен в том же виде, что и до похищения. Ей отчаянно хотелось снова оказаться в окружении знакомых пейзажей, звуков и запахов дома. И короткий визит даст ей возможность собрать одежду, чтобы больше не пришлось носить слишком тесные краденые платья из дорожного сундука. Интересно, что подумает Роэн о ее скромном домике? Сама она в жизни не думала, что придется принимать в нем герцога. И хотя его светлость привык к роскоши, он далеко не сноб.

Она снова украдкой взглянула на него. Роэн это заметил.

— Все в порядке?

От нее он жалоб не дождется.

— Конечно.

— Места кажутся вам знакомыми?

— Не совсем.

Роэн устало кивнул:

— Пожалуй, поднимусь-ка я на тот холм.

Он пришпорил коня и умчался. Кейт расстроенно вздохнула. Похоже, герцогу было легче считать ее пьяной распутной потаскухой из деревни контрабандистов. Что же, скоро все будет кончено и он от нее избавится.

И она уже почти дома! Но покажется ли коттедж родным домом, когда Зверь навсегда исчезнет из ее жизни?

* * *

Прошел еще час. Наконец они прибыли на место. Роэн невольно отметил, в каком отдалении от деревни стоит дом. Возможно, Джералд Фокс знал, что делает, когда решил уберечь дочку. Сам Роэн, наверное, тоже выбрал бы нечто подобное, если бы приходилось прятать девушку, за которой охотятся враги.

Коттедж стоял на вершине небольшого холма. Роэн не увидел следов на девственно-белом снегу, но шестое чувство предупреждало об опасности. Ничего, скоро все выяснится. Сначала нужно убедиться, что, кроме них, здесь никого нет.

Он подал своим людям знак остановиться.

— Финдли, Мерсер, вы со мной. Паркер, Уилкинс — остаетесь с Кейт. Мы объедем участок и дадим вам знать, если все в порядке. Если там засада, уезжаете вместе с Кейт, пока мы их задержим. Если разделимся, везите ее в замок, и там увидимся, а пока ведите себя тихо. Если все в порядке, мы скоро будем.

— Да, сэр.

— Мне кажется, волноваться не о чем, — пробормотала Кейт, с беспокойством оглядывая дом.

Роэн пристально посмотрел на нее. Момент истины близок! Если они наткнутся на засаду, придется драться.

— Кейт, вы ничего не хотите мне сказать, пока я не уехал?

— Что именно? — пожала плечами Кейт.

— Не важно. Только не шуметь, — предупредил он, неохотно приказав себе забыть о сомнениях. На время. — С ними вы будете в безопасности. Следуйте их наставлениям, и все будет как надо.

— Хорошо, — кивнула Кейт.

Роэн сделал знак Финдли и Мерсеру, взвел курок пистолета и вынул кинжал.

— Едем!

Он чувствовал, как она смотрит ему вслед.

На небе уже подмигивали первые звезды, и в тусклом сумеречном свете они приблизились к дому. Похоже, здесь никого нет: ни врагов, ни засады. Кейт говорила правду. В доме тихо как в могиле, не слышно голосов. Из окон не льется свет.

Только когда они бесшумно пересекли поляну, все стало ясно.

Всадники остановились. Финдли и Мерсер смущенно посмотрели на Роэна, но тот смотрел перед собой и сердце сжималось все сильнее.

Здесь им некому угрожать. Беда уже случилась. Теперь придется вернуться и сказать… что ее дом сожгли. Остались лишь обугленные пустые стены, словно после кораблекрушения, когда судно выбрасывает на скалы. Руины покрывал толстый слой снега. Роэн шепотом выругался и сунул кинжал в ножны на поясе. В этот момент он ненавидел себя за все сомнения в ней. Только сейчас он осознал, что Кейт с самого начала говорила только правду. И что она абсолютно невинна.

А теперь ей негде жить.

Сгорая от гнева на себя, он вспомнил милую маленькую Кейт в ту первую ночь в парадном зале: опоенную зельем, перепуганную, оторванную от дома.

Привезенную ему в дар.

И что он сделал? Олицетворение галантности и благородства, велел следить за каждым ее шагом.

— Как по-вашему, сэр, что случилось? — спросил Мерсер.

— Трудно сказать, — выдавил он.

Роэн глубоко вздохнул и поднял глаза к звездам, словно искал у них ответа.

— Посмотрите в доме, — велел он своим людям. — Может, сумеете найти что-нибудь нужное? Только поосторожнее. Обугленные потолочные балки ненадежны.

— Да, сэр.

Мужчины спрятали оружие и направились к дому.

Роэн отвернулся от чернеющих развалин и посмотрел в ту сторону, где находились Кейт и стражники. Впереди ждала нелегкая задача, но он упорно одолевал снежные сугробы.

«Господи, хотя бы раз в жизни позволь мне обойтись с ней как можно мягче…»

— Вольно, — велел он Паркеру и Уилкинсу. — Там никого нет, кроме нас.

— Видите! Я знала, что вы слишком осторожничаете, как обычно! — поддела она с прежним задорным смехом.

Ее слова ранили его больше, чем она могла вообразить.

Кейт спрыгнула на землю и схватила его за руку:

— Пойдемте! Я напою вас чаем!

— Солнышко… подожди. — Он крепче сжал ее руку и притянул к себе.

— Что еще?

— Кейт… у меня дурные новости… понимаешь, случился пожар…

— Пожар? Что вы…

Она замолчала и окинула его испытующим взглядом. И кажется, что-то поняла, потому что в ужасе отпрянула от него и помчалась к коттеджу.

Роэн поморщился при мысли об ударе, который нанесет ей вид дома. Снег скрипел под их сапогами.

Кейт бежала впереди: плащ развевался на ветру как преследовавший ее темный призрак, — но, добравшись до поляны, остановилась как вкопанная. Он остановился рядом, взглянул на ее профиль и едва не вскрикнул, увидев прелестное, искаженное мукой лицо. Рот чуть приоткрыт, глаза словно затянуло дымкой.

— Кейт! — позвал он.

Она, похоже, не слышала его. Только ошеломленно шагнула вперед. И до сих пор не сказала ни слова. Он даже не слышал ее дыхания, словно в легких не осталось воздуха.

Он протянул руку, чтобы поддержать ее, но она неожиданно бросилась вперед.

— Кейт, нельзя! Крыша может рухнуть!

Он помчался за ней и, схватив за руки, успел остановить. Она билась как подстреленная птица. В глазах металась паника.

— Пустите меня!

— Туда нельзя! Там опасно!

— О Боже. Я разорена! — выдохнула Кейт. — Что мне делать?!

Она вдруг перестала вырываться и обмякла. С губ сорвался тихий, жалобный стон.

— Все пропало. Все. Мой дом!

Горло Роэна перехватило.

Ее хрупкие плечи стали часто вздрагивать. Услышав душераздирающие рыдания, он обнял ее и прижал к себе. Иначе она просто осела бы на снег.

Но Кейт даже не слушала его.

— Это несправедливо, — всхлипывала она. — Почему все разом на меня свалилось? Думаете, я проклята? Это я проклята, не вы! Потеряла мать и отца, Чарли, а теперь и это? Почему? — прохрипела она, не вытирая льющихся потоком слез. — Роэн, почему они вернулись и довершили дело, лишив меня дома… без всяких на то причин?

— Шшш, — утешал он. — Мы не знаем, как это произошло…

— Я никого не трогала! — взорвалась она, отталкивая его. — Жила одиноко и тихо! Чем я это заслужила? Пустите меня!

Она с неожиданной силой толкнула его в грудь.

— Я хочу пойти и сама посмотреть, можно ли еще что-то спасти!

— Оставьте, Кейт! Это слишком опасно, — уговаривал он. — По крайней мере вам ничто не грозит. Я не позволю вам войти и рисковать тем, что вся крыша обрушится на вас. Пойдем, скоро стемнеет. Нет смысла оставаться здесь. Где мастерская Чарли? Раз мы пришли сюда, можем с таким же успехом поискать книгу и уехать.

— Куда? Некуда мне ехать, — скорбно пробормотала она.

— Конечно, есть куда.

Он сжал тонкие плечи и взглянул в ее лицо.

— Вернетесь со мной в замок.

— Там мне не место. Я везде чужая.

— Ваше место рядом со мной, — ответил он без малейшего колебания.

Подбородок Кейт задрожал, но она смело смотрела ему в глаза.

— Я… совершенно посторонний вам человек, и вы не обязаны…

— Не посторонний. И да, обязан. Ты моя! Мне тебя подарили, помнишь? И я хочу, чтобы ты была со мной. Иди сюда, — тихо приказал он.

Она молча подняла руки и ступила в его объятия.

Он прижал ее к себе, задыхаясь от переполнявших его эмоций.

— Послушай, я не хочу, чтобы ты хоть на секунду тревожилась о том, что с тобой будет. Я позабочусь обо всем. Обо всех твоих нуждах. Даю тебе слово, Кейт. Ты не одна, поняла? — прошептал он.

И не увидел, а почувствовал, как она кивнула, упершись лбом ему в грудь.

— Моя храбрая девочка, — пробормотал он, целуя ее в лоб.

В этот момент его осенило. Теперь он знает, что делать, когда вернется в замок!

Эта мысль потрясла его, воспламенила сердце и одновременно наполнила странным облегчением.

Ну конечно!

Она уже под его защитой, и в деревне все считают Кейт его любовницей. Они так безумно хотят друг друга. И теперь он свободен предложить ей свои условия.

Да. Нужно надежнее привязать ее к себе.

Вообще он никогда до этого не содержал любовниц. Но если Кейт будет принадлежать ему, тогда не придется беспокоиться о ней. Несмотря на всю эту историю с О’Бэньоном, он точно будет знать, где Кейт, что она сыта, одета, обеспечена и защищена.

Очевидно, он не может жениться на ней. Но если Кейт станет его любовницей, он сможет присматривать за ней. И если кто-то попытается снова преследовать ее, этому человеку придется сначала иметь дело с ним.

Кроме того, теперь ему примерно ясен ход ее мыслей. Если он просто предложит ей деньги, Кейт ничего не возьмет. Слишком горда. Черт, с ее независимым характером она отвергнет любое предложение, которое посчитает попыткой подать ей милостыню. Значит, пусть отплатит ему хоть чем-то…

Боже. Он мечтал овладеть ей с первой ночи.

Даже сейчас он был на седьмом небе. Если она согласится, он точно знал способ утешить ее, когда они вернутся в замок. Он прогонит все ее слезы и печали…

Укачивая ее в объятиях, Роэн снова запечатлел властный поцелуй на ее лбу.

— Скажи, дорогая, где мастерская Чарли? — хрипло выдавил он.

— Вон там, в глубине сада.

Шмыгнув носом, она показала на скромную хозяйственную постройку, находившуюся на некотором расстоянии от дома.

— Она должна быть заперта. Если, конечно, кто-то не ворвался и туда. О Боже, я боюсь заглядывать в мастерскую: вдруг они забрали все мамины вещи!

— Ты знаешь, где Чарли держал ключ?

Кейт покачала головой.

— Ключ был где-то в коттедже. Валяется среди мусора…

Роэн кивнул и окликнул Финдли и Мерсера:

— Проверьте вон ту постройку!

Мужчины попытались открыть дверь, но она оказалась заперта.

— Хорошие новости, — кивнул Роэн. — Это, возможно, означает, что пожар начался случайно. Если бы дом подожгли, грабители вломились бы и в мастерскую.

Она нерешительно смотрела на него.

— Мне очень жаль, но придется взломать дверь, — добавил он.

Кейт устало покачала головой:

— Теперь это уже не важно.

— Ломайте дверь! — крикнул он людям. — Как только войдете, мне нужен еще и свет. Позовите меня, когда все будет сделано.

— Да, сэр.

Металлические замки застонали под яростным натиском.

— Это не продлится долго, — пробормотал Роэн, которому было больно видеть, как Кейт подскакивает при очередном ударе. — Хочешь помочь мне найти книгу?

Она яростно затрясла головой и отвернулась.

— Не могу. Духу не хватает.

— Понимаю. Не беспокойся, мы ее найдем…

— Ты сам, Роэн, — дрожащим голосом взмолилась она. — Она была моей матерью. Не хочу, чтобы посторонние рылись в ее вещах.

— Конечно, я все сделаю, — утешил он и, видя, как она трясется от холода, предложил: — Пойдем, нужно тебя согреть.

Она кивнула. Он обнял ее за плечи и проводил к рощице, где они оставили лошадей.

Похлопав по холке своего высокого сильного гунтера, Роэн развязал седельную сумку, вынул маленькую фляжку с виски, которую захватил с собой, и сунул ее в карман. Затем снял притороченное к седлу одеяло и отнес Кейт. Набросил одеяло ей на плечи, как в то утро, когда спас от падения в пропасть, протянул фляжку и велел пить.

Она не стала спорить и нерешительно глотнула. Он наблюдал за ней, гадая, сознает ли она, как дорога ему стала. По крайней мере теперь ему ни к чему держать ее на расстоянии.

— Сэр!

— Мы открыли дверь!

— Сейчас приду! — рассеянно откликнулся Роэн. Обернулся и поймал грустный взгляд Кейт. Протянул руку и вытер стекавшую по ее щеке слезу. — Я скоро вернусь, хорошо?

Она отважно кивнула, но ее беззащитность выворачивала душу. Тем не менее Роэн решился попросить:

— Позаботься о моем жеребце.

На ее губах появилось некое подобие благодарной улыбки.

— Паркер! — окликнул герцог на ходу. — Не бросай свой пост! — Он показал на Кейт и зашагал дальше.

— А я, сэр? — спросил Уилкинс, стоявший неподалеку.

— А ты попробуй поискать, откуда начался пожар. Если это поджог, должны остаться какие-то следы.

— Да, сэр, — скептически отозвался Уилкинс.

Роэн направился дальше. Трудно сказать, какова причина пожара, но инстинкты подсказывали, что это был несчастный случай.

Коттеджи под черепичными крышами горели постоянно, даже при том что кто-то в доме следил за свечами и каминами.

Хуже всего, что они никогда не узнают правды.

Он снова оглянулся на Кейт, рядом с которой стоял Паркер. Его люди приняли Кейт. Вот и сейчас Паркер неуклюже похлопал ее по плечу. Она по-прежнему стояла рядом с лошадью.

Удостоверившись, что с ней ничего плохого не случится, он подошел к мастерской, в которой уже горел фонарь.

— Бедная малышка, — заметил Финдли, когда Роэн переступил порог. — Как она, сэр?

— Она куда крепче, чем кажется. Подождите здесь. Я сам все сделаю.

Подняв фонарь, он оглядел заваленное инструментами помещение и нашел лестницу, ведущую под скошенный потолок. Чердак оказался настолько низким, что пришлось нагнуть голову.

Посреди высилась какая-то груда, накрытая парусиной. Роэн повесил фонарь на крюк, вбитый в толстую, затянутую паутиной балку.

Пришлось зажмуриться, чтобы не попала в глаза пыль, поднимавшаяся от когда-то элегантных кожаных чемоданов. Судя по резным сундукам и изящным саквояжам, багаж принадлежал леди.

Роэн открыл серебряные защелки на первом сундуке. Но там лежали пустые парфюмерные флакончики, заплесневелые платья, туфельки, расчески, перчатки, щетка с ручкой слоновой кости и такое же зеркальце.

Ему было неловко рыться в вещах покойной дочери графа Дюмарина. Никогда еще кто-то состоящий в родстве с членом совета прометеанцев не казался столь ординарным.

И сознание этого еще больше обострило угрызения совести, хотя он всего лишь выполнял твой долг.

Тем не менее ему было плохо при мысли о несчастных женщинах и детях, оставшихся вдовами и сиротами из-за его умения убивать.

Зверь…

Много лет он искал способ снять проклятие с Килбернов. Но думая обо всем, что сотворил, иногда сомневался, заслужил ли избавление от проклятия.

Роэн поколебался, раздираемый гневом и растерянностью. Но все же сложил обратно в сундук вещи и перешел к следующему. Наконец остался только один саквояж. Вынул все, вещь за вещью, и, недоуменно ощупав дно, обнаружил в углу небольшой ремень. Фальшивое дно поднялось довольно легко. Перед глазами предстал сверток в темно-коричневой ткани. В нем оказалась книга, которую Роэн когда-то видел у мадемуазель Габриэль.

С бешено бьющимся сердцем он снял ткань и уставился на странные символы, выгравированные на древней коричневой коже. Название гласило: «Дневник Алхимика».

«Дневник Алхимика»?!

С чем-то вроде благоговения он открыл книгу и увидел записи того человека, который проклял их род.

Роэн с невольной дрожью захлопнул книгу. Сейчас нужно как можно скорее оказаться рядом с Кейт!

Поспешно вернув все вещи в саквояж, он снова прикрыл всю гору парусиной. Сунул книгу под мышку, снял с крюка фонарь и спустился вниз. Поиски заняли всего минут двадцать. Впрочем, в своей работе он привык к подобного рода вещам.

Отдав фонарь Финдли, он приказал стражникам забить досками сломанную дверь.

— И поторопитесь. Я хочу как можно скорее вернуться в замок.

— Да, ваша светлость.

На обратном пути он встретил Уилкинса.

— Ничего не нашел?

— Нет, сэр, — мрачно покачал головой стражник.

— В таком случае подождите тех двоих. Мы с Кейт едем домой.

— Ты нашел ее, — настороженно пробормотала Кейт, глядя на книгу.

Роэн кивнул.

— Посмотрим ее позже.

Он надежно спрятал книгу в седельную сумку.

— Согрелась немного?

— Наверное, — пожала она плечами. — Похоже, я могу пристраститься к виски.

Роэн и Паркер обменялись насмешливыми взглядами, оценив невеселую шутку.

— Садись!

Он усадил Кейт на своего гунтера и велел Паркеру подождать остальных.

— Да, сэр, — ответил сержант. — И берегите себя.

— Вы тоже.

Паркер отсалютовал ему и отправился посмотреть, не нуждаются ли в помощи Финдли и Мерсер.

Роэн прикрепил повод смирного мерина к своему седлу, вскочил на коня и обнял Кейт.

— Едем, милая. Нам пора домой.

— Я скучала по тебе, — пробормотала она, откинувшись ему на грудь.

— Я здесь.

Он почувствовал, как она все еще дрожит, вероятно, не столько от холода, сколько от шока. Ничего, он согреет ее теплом своего тела! Скорее бы добраться до дома. Там он о ней позаботится!

Оглядывая залитые лунным светом поля, он не видел особой угрозы, но понимал, что должен быть настороже. С ним Кейт и книга.

Но не важно. Он рожден для этого.

Роэн со свирепой решимостью крепко обнял Кейт за талию. На востоке таяли последние отблески дневного света.

Глава 13

Обратный путь был долгим, холодным и безмолвным. Теперь расстояние казалось куда длиннее, с тех пор как ее мир на том конце дороги прекратил существование. Единственная осязаемая вещь, оставшаяся у нее, — этот мужчина, подгоняющий коня.

Кейт закрыла глаза.

Хотя она была тронута предложением покровительства, все же не желала быть бременем. По крайней мере враги не сломили ее гордость. Однако настроение оставалось мрачным.

Только через три часа они въехали во двор замка.

Разве могла она знать, что всего через две недели будет радоваться приезду сюда и что грозный каменный замок станет чем-то вроде дома?

Роэн спешился, вынул из седельной сумки книгу, подхватил Кейт на руки и понес к двери.

Не успели они постучать, как дверь открылась. Оттуда брызнул теплый оранжевый свет и расплескался на каменных плитах. Элдред впустил их, а конюх немедленно поспешил взять поводья жеребца.

— Она ранена? — встревожился дворецкий, глядя на Кейт.

— Не физически, — пробормотал герцог, внося Кейт в дом.

— Где остальные? Беда случилась?

— Все в порядке. Они будут к утру.

Элдред поспешил за ними.

— Чем я могу помочь, ваша светлость? Мисс Мэдсен? Теплое вино с пряностями? Или разогреть суп…

— Я ничего не хочу, — с трудом пробормотала она. — Спасибо, Элдред.

— Отдай ему книгу, — посоветовал Роэн. — Элдред, спрячь это в сейфе. Завтра мы ее посмотрим.

Кейт безразлично пожала плечами. Элдред молча взял книгу, и Роэн сухо ему кивнул. Дворецкий отстал. Роэн продолжал идти вперед. Кейт опустила голову ему на плечо и обхватила шею руками в перчатках.

Она была в таком отчаянии, что не хватало сил спорить или возражать, когда он стал подниматься наверх. Просто смотрела на его подбородок и вдыхала его запах, чистый мужской запах, ставший таким знакомым. Как и замок. Она лучше чувствовала себя именно здесь, где была в полной безопасности. Но надолго ли? И что потом?

Как странно знать, что она никогда не вернется домой. Что прежнее никогда не вернется. Жаль, что не хватило времени попрощаться с прошлой жизнью до того, как ее похитили. А сейчас уже слишком поздно.

Когда они добрались до второго этажа, Роэн остановился не перед дверью гостевой спальни, а перед своей комнатой. Ее сердце пропустило удар, но она не сказала ни слова, когда он переступил порог и ногой захлопнул за собой дверь. Затем подошел к камину и осторожно усадил ее в мягкое кожаное кресло.

— Ну вот, — прошептал он, оценивая ее состояние пристальным взглядом.

Кейт молча тупо смотрела на него.

Встревоженно хмыкнув, Роэн снял перчатки, запер дверь, снял пальто и только тогда вернулся к Кейт. Он присел на корточки, озабоченно рассматривая ее.

— Что я могу для тебя сделать?

Господи, он так добр к ней! В горле застрял колючий комок, поэтому Кейт просто покачала головой.

— Бедная малышка, ты замерзла. Хочешь одеяло? Горячего чаю?

— Спасибо, нет.

— И все-таки: что я могу сделать для тебя? Дай мне задание, Кейт. Или я просто сойду с ума!

Слабая улыбка подняла уголок ее губ.

— Но так несправедливо! Я, с моей верой в призраков и проклятия, уже на полпути к безумию!

Она снова улыбнулась.

— Какая прелестная улыбка, — прошептал он, глядя на нее. Но когда погладил по щеке, глаза ее затуманились. — Не плачь, милая, — нахмурился он. — Больше тебе ничто не грозит, и это самое главное! Знаю, тебе очень больно, но все, что ты потеряла, — это всего лишь вещи. Их можно заменить. Это не жизнь и не конечности.

— Ты, разумеется, прав… — прошептала она, опустив голову. — Не стоит беспокоиться, со мной ничего не случится.

Он с сомнением уставился на нее.

— Позволь снять твой плащ.

Плащ все еще был мокр от снега. Она даже не потрудилась снять большой капюшон, а просто обмякла в кресле. Усталая путница… Роэн опустил капюшон, осторожно отстегнул большую деревянную пуговицу на шее и снял плащ. Кейт осталась в ливрее.

— Мой маленький паж, — улыбнулся Роэн. — Из тебя вышел очаровательный лакей!

— Если не считать того, что я терпеть не могу приказаний.

— Это я заметил. И нахожу весьма трогательным.

Он протянул руку и развязал ленту, стягивавшую ее волосы. Тяжелые пряди рассыпались по плечам.

— Вот теперь ты снова девушка, — сказал он, когда она стала разматывать влажный галстук. — Возможно, у меня будет время научить тебя правильно завязывать галстук, — заметил он, ловко распутывая узел. Глубокий треугольный вырез белой сорочки почти открывал грудь. Роэн, позабыв обо всем, окинул ее жадным взглядом, но почти сразу же решительно отвел глаза и медленно уселся на оттоманку напротив ее кресла.

— Ну же, Кейт, встряхнись немного! Все равно нам нужно пройти через это. Впереди нас по-прежнему ждет битва, и не смей отступать!

— Я и не собиралась, — выдавила она. — Но… просто не знаю, что теперь делать.

— Я же пообещал позаботиться о тебе.

— Благослови тебя Бог, Роэн, но не могу же я жить у тебя из милости.

— Я предлагаю не это, — тихо ответил он.

Кейт вопросительно взглянула на него. Он подался вперед и оперся локтями на колени.

— Я думало том, что ты сказала мне в ночь праздничного ужина, когда впервые попала сюда.

Кейт вскинула брови.

— Я сказала это до или после бесчисленных бокалов разных вин?

Он молча улыбнулся.

— И что же я сказала?

— Ты не была счастлива в одиночестве, там, на краю болота. И добавила, что чувствовала себя как в ловушке.

— Верно, — призналась она, устало проводя рукой по волосам. — Полагаю, нужно просто обдумать, что делать дальше. Немного денег осталось в банке. Но если я куплю дом и обстановку, мне не на что будет жить. А еще посуда, шторы… без чего не обойтись в повседневной жизни. — Она цинично усмехнулась. — Полагаю, мне нужно срочно искать мужа. Обычно женщины так и поступают, верно?

— Да, как правило.

— К несчастью, большинство мужчин боятся брать в жены синий чулок.

— И это верно, — согласился он. — Или женщину, которая умнее многих мужчин. То есть такую, как вы, мисс Мэдсен.

— Я такая, как есть. И не стыжусь этого! — ответила она.

Он одобрительно кивнул.

Усевшись поглубже в кресло, она почувствовала себя гораздо лучше. Что-то подсказывало ей, что все будет хорошо!

— Может, мне открыть небольшой магазинчик в Лондоне?

— Тебе вовсе этого не хочется, — мягко заметил он.

— Не хочется?

— Нет. Но приятно видеть, как твои щеки розовеют.

— Я наконец начинаю согреваться. Так почему я не хочу открыть магазин?

— Подумай сама: стоит ли целый день иметь дело с надоедливыми покупателями? Прислуживать всем и каждому? Богатые не платят по счетам годами, попомни мое слово.

— Правда?! — ахнула она.

— О да. Все живут в кредит. Когда владельцы магазинов наконец обращаются к судебным приставам, чтобы потребовать долги, даже приставы боятся оскорбить аристократов, так что худших покупателей, чем последние, трудно найти.

— Я и понятия не имела!

— Кроме того, если окажется, что О’Бэньон всего лишь орудие в чьих-то руках, не хочу, чтобы ты оказалась в таком положении, когда каждый сможет войти в магазин с улицы и похитить тебя.

Кейт мгновенно стала серьезной.

— Об этом я не подумала.

— Так или иначе, для того чтобы начать дело, особенно в Лондоне, требуется громадный начальный капитал, которого, боюсь, у тебя нет.

— Хммм… — Судя по тому, что он говорит, жизнь владелицы магазина не для нее. Но Кейт тут же просветлела: — Возможно, я смогу учить детей! Стать гувернанткой!

— Детей… гм…

— Что на этот раз? — осведомилась она при виде его недовольного лица.

— О, ничего.

— Но ты явно хотел высказаться.

— Ну… они шумные маленькие надоеды. Не так ли? — протянул Роэн. — Трудно сосредоточиться на книгах, когда орут и топают рядом. А ведь есть еще и родители! Постоянно критикуют усилия других воспитать их милых крошек, хотя сами слишком ленивы, чтобы заняться этим.

— О, ты невыносим! — невольно засмеялась она.

— Но это правда! — возразил он.

— Намереваешься таким вот образом поиздеваться над всеми моими решениями?! Но должна же я как-то жить. Или у тебя есть идея получше?

— Совершенно верно.

— Я так и думала. И какая же, о мудрейший?

— Я думал, ты никогда не спросишь. Все уже сказано, Кейт. Ты должна позволить мне позаботиться о себе.

В глубине серых глаз светилась соблазнительная откровенность, и значение этих слов медленно начинало доходить до Кейт.

— То есть… даже после того, как мы разделаемся с О’Бэньоном? — нерешительна спросила она.

— Да. Даже после этого, — подтвердил он, не сводя с нее глаз. — Ты понимаешь, что именно я тебе предлагаю?

— Думаю, да, — пробормотала она. Разумеется, речь не идет о женитьбе. Впрочем, она этого и не ожидала. Особенно от герцога, верящего в какое-то фамильное проклятие, из-за которого обречен убить жену.

Но она понимала, что он предлагает ей жизнь на его условиях.

Кейт опустила глаза и залилась краской, шокированная таким предложением.

— Ты ни в чем не будешь нуждаться, — пробормотал он низким, бархатистым голосом. — И не грусти так уж сильно из-за потери коттеджа. Зато теперь ты свободна. Ни надоедливого мужа, ни назойливых покупателей, ни вопящих младенцев. Я могу дать тебе сказочную жизнь. Лондон, Париж… весь мир. Все, что от тебя требуется, — осуществить желание, которое мы испытываем друг к другу.

Она задыхалась. Щеки алели от стыда. Разве она могла предположить, что получит непристойное предложение от элегантного, умудренного жизнью и невероятно богатого герцога?

Сначала она была так смущена и сбита с толку, что даже не могла смотреть на него. Не хотела, чтобы он по ее глазам понял, что она уже почти поддалась соблазну и так было с самой первой ночи.

— В-ваша светлость… я невинная девушка, — пролепетала она.

— Знаю, — промурлыкал он, — и мне это нравится. Надеюсь, ты не сомневаешься, что я буду нежен с тобой?

— Нет… дело не в этом.

Она поверить не могла, что он так поступает с ней. Ставит в такое положение. И всего хуже, что она не слишком возражала. Ничто не казалось слаще мысли о том, как они сегодня ночью лягут в одну постель.

Но он предлагал ей больше, чем одну ночь.

Возможность удержать его на какое-то время в обозримом будущем была слишком заманчивой. И это доказательство того, что она так долго искала: этот жесткий неуступчивый человек по-своему ее любит.

— О чем ты думаешь? — спросил он.

Кейт застенчиво смотрела на него из-под длинных ресниц.

Обычное замужество, наверное, не для нее. Достойного жениха найти легко. Спокойного, скучного, послушного… но Роэн?!

— Стань моей, — прошептал он, глядя ей в глаза.

Кейт поспешно вскочила и отпрянула, испугавшись того, что прочитала в этом взгляде. Она пыталась думать, но против его притяжения так трудно устоять…

Конечно, даже если она сохранит невинность до свадьбы, потом все равно придется спать с мужчиной. По крайней мере, согласившись на предложение Роэна, она сохранит свою бесценную независимость. Пробыв две недели в обществе Роэна, она поняла: если он немного и безумен, то лишь потому, что боится за ее безопасность. В остальном он ничего от нее не требовал. Уважал ее и ее занятия. Они прекрасно ладили.

Но она запоздало сообразила, что обманывает себя, если воображает, будто славный сговорчивый муж закроет глаза на то обстоятельство, что она две недели оставалась в замке Килберн в качестве личной гостьи Зверя.

Конечно, у него в голове возникнут определенные предположения.

Черт, она забыла, что ее репутация уже погублена. Вряд ли кто-то примет в расчет, что она попала сюда не по своей вине и что он до нее не дотронулся.

Все это означает, что выбора у нее почти нет. Следовательно, она может требовать уважения окружающих только в качестве содержанки, и то благодаря титулу и богатству своего покровителя.

Воистину судьба Кейт в ее руках. До нее дошло, что Роэн уже знает это. Следовательно, каким бы шокирующим ни казалось его предложение, покровительство, которое он ей окажет, — не только физическое.

Господи милостивый, Калеб Дойл — пророк!

Она не знала, на что решиться. А Роэн ждал ответа. Собравшись с духом, она повернулась.

— Простите, ваша светлость, но я должна быть практичной.

— И что?

Кейт набрала в грудь воздуха.

— Короче говоря… сколько вы готовы за это платить?

В глазах Роэна загорелось нечто вроде циничного одобрения. Немного подумав, он оценивающе оглядел ее.

— Скажем, пятнадцать сотен фунтов в год.

Глаза Кейт широко распахнулись, но она скрыла свое изумление. Это огромное состояние, но только глупец принимает первое предложение.

— Две тысячи.

Зубы Роэна сверкнули в волчьей улыбке.

— Заметано.

— А если будет ребенок? Или несколько?

— Пятьсот фунтов в год за каждого до достижения совершеннолетия.

Она подняла брови. Похоже, у него всегда наготове ответ. Возможно, целый мир населен побочными детьми Уоррингтонов!

— Столько платит принц-регент. По крайней мере я так слышал.

— Можно подумать, ты никогда не делал этого раньше! — резко бросила она.

— Именно так. Но я, разумеется, знаком с подобными тонкостями.

— У тебя раньше не было содержанки? — скептически уточнила она. — У такого здорового, крепкого парня?

— Раньше я не испытывал желания оказаться привязанным к одной-единственной женщине.

— И все же сделал для меня исключение.

— Тебя мне подарили. Я просто считаю, что должен заботиться о своей собственности.

Она недобро прищурилась.

— Для меня ставки не должны быть выше. Пожалуйста, пойми. Я не охочусь за цветистыми комплиментами. Просто должна знать, насколько серьезны твои намерения. Если мне придется зависеть от тебя…

— Разумеется, я совершенно серьезен, — перебил он хмурясь. — Ладно, если хочешь знать, ты мне очень нравишься, Кейт, и думаю, во многом подходишь… — Он осекся и поспешно вернулся к прежней деловитой манере, послав ей полный желания взгляд. — Кроме того, думаю, ты знаешь, как долго и сильно я хотел тебя.

Его агрессивная мужская чувственность подавляла ее, но, наверное, так и должно быть. Своими похотливыми взглядами он вполне может разозлить ее на столько, чтобы она не спрашивала о его истинном отношении к ней. Он и не подозревал, что она начинает видеть насквозь и его, и его трюки. Кейт решила провести весьма смелый эксперимент. Никакие его жадные взгляды не собьют ее с толку!

— Поверьте, ваша светлость, наши чувства взаимны. Но признаюсь, что я обескуражена таким внезапным поворотом событий, учитывая, как решительно вы оттолкнули меня прошлой ночью.

Искорки любопытства в глазах Роэна подсказали ей, что эта новая тактика заинтриговала его. Уголок его губ нервно дернулся.

— Вы вовсе не хотели связываться со мной, верно? — осведомилась она, зачарованно изучая его.

— Не хотел, — согласился он. — Но, откровенно говоря, решил сдаться после сегодняшней ночи.

— Это казалось неизбежным, — тихо согласилась она.

— Идеальное решение для нас обоих, — кивнул он.

Они долго молча смотрели друг на друга.

Наконец Кейт глубоко вздохнула.

— Хорошо. Я согласна.

— В таком случае подойди и поцелуй меня, — весело приказал он.

— Сначала напишем договор, — деловито объявила Кейт, возможно, желая выиграть немного больше времени. — И я хочу, чтобы вы поставили рядом с подписью герцогскую печать и все было официально.

Он рассмеялся, тихо и искренне, и в эту минуту как нельзя больше походил на пирата.

— Кейти, девочка, ты мне не доверяешь?

— Если я собираюсь продать вам свое тело, ваша светлость, желаю, чтобы все было по закону.

— Какая женщина! — восхитился он поднимаясь. — Что же, как скажешь.

В душе Кейт паниковала, но не собиралась давать волю гневу. Это наилучший выход из ее положения. И кроме того, это великолепное тело воина отныне принадлежит ей, пусть и не навсегда.

Она позволила себе окинуть дерзким взглядом его фигуру. Роэн тем временем взял письменный прибор с верха комода, окунул перо в чернильницу и написал несколько пунктов контракта на листе бумаги, после чего прижал бронзовую печать к кружку расплавленного воска в конце страницы.

— Ну вот. Подписано, скреплено печатью и вполне законно.

Не дожидаясь, пока высохнут чернила, он принес ей бумагу. Она прочитала контракт при свете огня в камине.

— Довольна? — весело пробормотал он.

— Думаю, что да, — кивнула Кейт.

— В таком случае я желал бы обольстить тебя прямо сейчас, если вопросов больше нет.

— Только один.

— Да?

— Ты знаешь, я не так опытна, — выдохнула она краснея. — И могу не отделить свои истинные чувства от того, чем мы занимаемся в постели.

— И?..

— Что, если я полюблю тебя? Что тогда?

Он лениво рассмеялся и сжал ее руку.

— Я считаю это крайне маловероятным.

— Это раздражало бы тебя?

— Не думаю. Не слишком. При условии, что ты не будешь разыгрывать спектакли в духе Каро Лэм. А в остальном… дело твое.

— Кто такая Каро Лэм?

— О, светская дама, влюбившаяся по уши в лорда Байрона пару сезонов назад. Идиотка разбила чашу для пунша и угрожала перерезать себе вены, если он и дальше будет ее игнорировать. Надеюсь, ты не сделаешь подобной глупости. Верно?

— Из-за тебя? Нет. Из-за лорда Байрона — возможно.

— Черт, да за то короткое время, что мы знакомы, ты уже угрожала броситься со скалы, — поддел он в ответ, кладя руки ей на плечи. — А теперь, мой маленький подарок, дай мне тебя развернуть.

Она смотрела на него, вспоминая, что в тот день он спас ей жизнь.

— Ты действительно собираешься это сделать? И всерьез хочешь, чтобы я стала твоей любовницей? Ты мог бы выбрать кого угодно.

— Кейт, — вздохнул он, — моя сладкая волшебница, я мечтал о тебе с того момента, как ты вошла в зал. — Он с поразительной нежностью поцеловал ее и сжал в объятиях. — Не бойся. Доверься мне.

Она кивнула и припала к его губам. Голова кружилась, сердце рвалось из груди. В крови зажегся пламень желания. Она сейчас не хотела ни о чем думать, но когда он стал снова и снова целовать ее, нежно, уверенно, она окончательно лишилась способности мыслить связно, потому что утопала в утонченном наслаждении. Проблемы, занимавшие ее всего несколько часов назад, казались теперь принадлежавшими кому-то другому. Их место заняла чувственность, пробуждая все инстинкты. Она жаждала изведать вкус его губ, ласкать упругое тело… Аромат морозного воздуха льнул к его волосам, и от каждого прикосновения становилось все труднее дышать.

Он продолжал целовать Кейт, лаская ее язык своим. Его пальцы скользнули по ключице к вздымавшейся груди.

Вырез ее слишком просторной мужской рубашки оканчивался там, где начинался жилет. Продолжая целовать ее, он стал терпеливо расстегивать медные пуговицы жилета.

И тут в голову Кейт пришла неожиданная мысль. Несмотря на скандальное предложение стать его содержанкой, она поняла, что Роэн дал ей возможность выбора.

Опьяненная его поцелуями, она отчетливо сознавала, как легко было бы ему сначала соблазнить ее, а уж потом излагать условия. Мало того, он мог бы их диктовать, а ей лишь оставалось соглашаться.

Но вместо этого он с самого начала был честен относительно своих намерений и дал ей возможность все решать самой. Кроме того, он прав: она хотела его так же безумно, как он — ее.

— Ну вот, — шепнул он, расстегнув последнюю пуговицу.

— Из т-тебя выйдет прекрасный камердинер, — застенчиво похвалила она, но тут же затаила дыхание, когда его пальцы задели ложбинку между грудями.

— Ваша ливрея, сэр, — хмыкнул он и, взявшись за длинный рукав с обшлагами, помог его стащить. За первым рукавом последовал второй. Вскоре он уже отбросил фрак, подвел ее к креслу у огня и безмолвно заставил сесть.

Кейт не могла оторвать от него взгляда, пока он снимал с нее сапоги и грел в ладонях ступни. Она тем временем сбросила свой жилет. Ей не терпелось избавиться от одежды. Роэн поспешно расстегнул ее панталоны, пока она полулежала в кресле, жадно наблюдая за ним.

— Подними бедра, — прошептал он.

Она прикусила губу, завела руки за голову, схватилась за спинку кресла и выгнулась.

Он медленно стянул с нее панталоны.

Под которыми ничего не оказалось.

Теперь она вся горела, оставшись в длинной белой рубашке и толстых шерстяных чулках. Он снял чулки и, нагнувшись, прижался благоговейным поцелуем к ее голой коленке. И оставался в этом положении довольно долго. Она погладила его по голове, по влажным от растаявшего снега, черным как ночь волосам, провела ладонью по его колючей щеке. Он вскинул глаза, полные такого неприкрытого обожания, что у нее перехватило дыхание.

Она неожиданно села и сбросила рубашку, молча, застенчиво предлагая ему себя.

Он, конечно, поймет, что она делает это по доброй воле. В точности как она сама знала, что он защищает ее, ничего не ожидая взамен.

Он выдохнул ее имя, принимая дар, и завладел ее губами, сжимая в объятиях.

Она наслаждалась прикосновениями его губ и теплом рук, ласкавших голую спину, руки, грудь. И отвечала на поцелуи с яростным самозабвением, сгорая от жажды прикосновений, гладя широкие плечи и массивные руки.

Некому было осудить ее. Да она и не предъявляла претензий на респектабельность! Ведь и ее мать аристократка отказалась от респектабельности ради страсти. Почему бы дочери не последовать ее примеру? Неутолимый голод подстегивал ее поскорее стать одним с ним целым, и она осыпала Роэна лихорадочными поцелуями, одновременно принимаясь раздевать его дрожащими руками. Сначала галстук.

Она ласкала обнажившуюся шею, кожа которой была такой же жесткой, как и на подбородке.

Он встал на колени между ее раздвинутыми бедрами, и она обняла его. Его язык был у нее во рту, его руки — на ее груди. Она осторожно развязала шнур, стягивавший его волосы, и с наслаждением запустила пальцы в густую гриву.

Она еще не встречала столь великолепного мужчину, который не скрывал своего влечения к ней и с каждой минутой все больше превращался в дикаря. И она поощряла его, увлеченная свирепой, неукрощенной силой. Теряясь в желании к нему, она запустила пальцы в вырез его свободной белой сорочки. Наконец-то ей выпал шанс коснуться этого мускулистого тела. Его плечи, казалось, высечены из камня, но кожа гладка, как лайка.

Она тихо застонала от восторга. И услышала ответный стон.

— Ты сводишь меня с ума. Я хочу тебя прямо сейчас, — выдохнул он ей в губы.

— Да!

Кейт поспешно стащила с него рубашку. Боже. Она сейчас умрет от восторга.

— Иди сюда, — хрипло выдавил он, и этот приказ невероятно ее возбудил. Сейчас она была готова во всем ему подчиниться.

Роэн подхватил ее на руки, положил на постель и лег сверху. Наверное, слышит, как колотится ее сердце… Он сжал ладонями ее лицо и снова стал целовать.

— Боже, Кейт, — выдохнул он, на секунду застыв, прежде чем расстегнуть брюки. — Ты невыносимо меня искушаешь.

— В таком случае сдавайся, — прошептала она, потому что к этому времени он должен был понять, что она с самого начала принадлежала ему.

Роэна трясло от нетерпения поскорее сделать ее своей. Она доводила его до безумия. Он больше не мог вынести ни момента той жизни, которой жил без нее.

Такой одинокой жизни. Прости его Боже, он не намеревался воспользоваться ее ситуацией, особенно после того, что ей пришлось вынести сегодня. Но назад возврата нет. Ни для него, ни для нее.

Он хотел быть в ней. Сломать последние барьеры между ними. Роэн поклялся себе, что когда, увидев пятна ее девственной крови, он поймет, что она навсегда и необратимо принадлежит ему, то расскажет ей все. Сколько сможет. Тайная война между орденом и прометеанцами была частью их наследия. Она имеет право знать правду. Кто она. Откуда родом.

Он может все ей рассказать.

Но пока что Роэн хотел подарить ей наслаждение, подобного которому она еще не знала. А она будила в нем свирепый, безумный голод, бушевавший в крови. Голод и стремление не просто удовлетворить похоть, но каким-то образом приковать ее к себе. Именно эту женщину и никакую другую, чтобы замкнуть круг того, что началось между ними еще до ее рождения. И он точно знал, да, знал с самого начала, что она принадлежит ему.

Может, это их судьба.

Кейт сжала его лицо ладонями, упиваясь вкусом губ, и эта сладостная невинность окутывала его почти священным огнем.

Ее грудь набухала под его ласками. Он сжимал окаменевшие соски, но вскоре не смог противостоять соблазну и стал губами и языком воздавать честь розовым вершинкам. Наградил каждую неспешным поцелуем. Кейт приподнялась на локтях, наблюдая за ним. Продолжая ласкать грудь, он положил руку на ее живот и постепенно оказался у лона. Пальцы чертили игривые круги, но не двигались дальше: он сделал все, чтобы она умирала от желания. Только когда она захныкала от почти ребяческого разочарования, приподнимая бедра, он сжал нежный холмик.

И когда Роэн раздвинул розовые створки, блаженно вздохнула, готовая к любви. Эти настойчивые движения говорили о безмолвном желании. О том, что она забыла всякий стыд, изнывая от сладострастия. Ее гортанные стоны кружили голову. Он впервые хотел женщину с такой глубокой и первобытной страстью. Высвободив свою восставшую плоть, он поймал ее руку и подвел к раскаленному стержню, показывая, как нужно его ласкать.

Кейт тихо ахнула. Он не знал, смеяться или изнемогать от раздражения. Но она восхищала его. Нежные прикосновения ее пальчиков вызывали в нем трепет. Он мечтал о ее губах и языке, но всему есть время и место…

Сегодня он должен сделать ее женщиной, не причинив слишком острой боли.

Он спустил брюки еще ниже, но застонал от наслаждения, когда она сжала его сильнее, крепче. Боже, она поразительна!

— Тебе хорошо? — прошептала она, готовая идти дальше.

— Очень… — Он отвел ее руку. — Я знаю кое-что получше.

Ведомый нарастающим желанием, он уложил ее на спину и снова лег сверху, боясь раздавить ее своим немалым весом.

— Милая, сейчас ты станешь моей.

— Ммм… да, Роэн, пожалуйста!

Она стала извиваться под ним. Он опустил голову и, завладев губами, стал входить в шелковистое лоно. Дюйм за дюймом, надавливая сильнее, он пытался дать ей то, чего она так отчаянно жаждала. Она принимала его, хотя он ощущал ее неуверенность и боязнь того, что ей сейчас предстоит.

Он двигался медленно. И пока дошел только до половины пути, ублажая ее, лаская тонкие внутренние стенки. Ее грудь тяжело вздымалась, но она постепенно привыкала к его вторжению. Он очень остро ощутил то мгновение, когда ей потребовалось больше, потому что она открылась ему, но он по-прежнему сдерживался… пока ее голова не заметалась по подушке, а тело не забилось под ним.

Тогда он убыстрил темп! Она выгнулась, цепляясь за его дрожащие бедра, и едва слышно выругалась. Только тогда он приподнялся на руках и сделал последний выпад, овладев ей до конца. Едва слышный крик боли вырвался у нее, он немедленно об этом пожалел. Но когда попытался выйти, она прильнула к нему и обняла.

Он поспешно глянул вниз и увидел алый мазок в том месте, где соединялись их тела.

Господи Боже.

Роэн не ожидал той волны эмоций, которая на него нахлынула. Он действительно лишил ее невинности! Она самое прекрасное, самое удивительное на свете создание! И по своей воле отдала ему свою девственность!

Теперь Роэн не знал, что делать. На секунду он растерялся. Может, остановиться? Или продолжать? Совершил ли он ужасный грех, овладев ей, тем более что взамен он может дать ей только тьму?

Кейт сделала выбор за него, снова и снова целуя его грудь, так нежно, что, казалось, он теряет разум.

Он почти благоговейно прижал к груди ее голову и закрыл глаза. Кейт безмолвно поведала о том, что испытание того стоило.

Роэн затрепетал, гладя ее волосы слегка дрожавшей от натиска страсти рукой. Впервые любовница так глубоко затронула его сердце.

Они медленно опустились на перину: Роэн опасался сделать ей больно, учитывая, что она еще несколько минут назад была девственной, а его мужская плоть — огромной. Они лежали, глядя друг на друга. Их тела по-прежнему были соединены. Он стал осторожно ласкать ее. Она закрыла глаза и позволила себя любить.

Но вскоре огонь снова загорелся и заполыхал во всю мощь. Она толкнула его на спину, явно заинтригованная открывавшимися возможностями. Села на него, так и не выпуская из своего лона. И похоже, наслаждалась этой позицией и только что обнаруженной властью над Роэном.

Отрицать невозможно: в этот момент он принадлежит ей, телом и душой.

— Роэн, — пробормотала она, — почему мы не занимались этим все то время, что я прожила здесь?

Он ответил сладострастной полуулыбкой.

— Пытался убедить тебя в том, что я истинный джентльмен.

Она улыбнулась такому неуместному ответу и провела кончиками пальцев по его груди.

— Зачем мне джентльмен, когда я могу получить Зверя?

— Прошу прощения? — запротестовал он с притворным негодованием, бросив негодницу на спину. — Придется проучить тебя за то, что зовешь меня Зверем.

— О, проучи, пожалуйста.

Она улыбнулась глазами, когда он встал на колени между ее разведенными ногами. Боже. Это все равно что вернуться домой!

— А теперь, мой маленький подарок, если не возражаешь, я дам тебе наивысшее наслаждение. Надеюсь, ты знаешь, что означает слово «оргазм».

— Как волнующе! Разумеется, знаю, — выдохнула она. — Я не ханжа, позвольте заметить.

Он вскинул бровь.

— «Оргазм», — деловито продолжала она, — от греческого «orgasmos». Французы зовут его маленькой смертью.

Он тихо рассмеялся.

— Изучаешь все эти вещи по книгам? Но не в жизни, — тихо рассмеялся он, целуя ее в шею, после чего продолжил наглядный урок.

Их тела двигались в трепещущей гармонии. Горящая кожа, тяжелое дыхание, бьющиеся в унисон сердца. Они любили друг друга так отчаянно, словно от этого зависела их жизнь.

— О Боже… Роэн!

— Д-да, Кейт, — прошептал он. — Да.

— О… мой…

— Отдайся мне, — выдохнул он ей в губы.

Она послушно прижалась к нему всем телом. Пронзительные, громкие стоны пьянили его. Он зарылся лицом в ее шелковистые волосы, стараясь продержаться еще минуту, пока познает экстаз в ее объятиях.

Судороги сотрясли ее хрупкое тело. И эти сладостные конвульсии окончательно лишили его разума.

Она ошеломляла его. Он не понимал, как у него хватило присутствия духа выйти из нее, ибо он уже чувствовал приближение оргазма, но нельзя допустить, чтобы она забеременела сейчас, когда опасность по-прежнему близка.

Волны наслаждения подхватили его.

— О, Роэн, — проворковала Кейт после долгого молчания. Он с трудом открыл глаза, уставился на ее сияющее лицо при мерцающем свете огня и заверил в своих чувствах потрясенной улыбкой и нежным поцелуем. Тихий смех сорвался с ее губ.

В ответ на его вопросительный взгляд она прикусила нижнюю губу, словно боясь ляпнуть какую-нибудь глупость.

— Что? — едва слышно прошептал он и потерся о ее нос своим, не желая, чтобы это мгновение закончилось.

— Ты великолепен, — застенчиво пробормотала она.

— Черта с два, — грустно усмехнулся он, хотя в глазах таилось удовлетворение.

Положив голову на ее шелковистую грудь, он продолжал размышлять, и на сердце опять легла тяжесть. Что она подумает, когда услышит правду?

Глава 14

Второй раз со времени своего появления в замке Кейт проснулась в постели Роэна. Но теперь, открыв глаза, она сразу же увидела его, и это было лучшим, что случилось с ней за две недели. Они не торопились встать. И все утро оставались в постели. Кейт осторожно гладила возлюбленного. Конечно, спина была вся покрыта шрамами, и Роэн не пожелал отвечать на ее осторожные вопросы относительно их происхождения.

— А это что такое? — прошептала она, обводя пальцем сабельный рубец вдоль ребер.

Лежа на животе, уткнувшись лицом в сложенные руки, он дремал, хотя при этом явно наслаждался ее прикосновением.

— Хм?

Она заметила его уклончивость и понимающе усмехнулась. И противник явно не убил его. А это главное.

Она стала целовать его старые раны. Легкие поцелуи вскоре последовали по той тропинке, которую выбрали ее нежные руки, и вскоре он перевернулся на спину и показал ей веское доказательство ее воздействия на него. Ему хотелось снова овла