/ / Language: Русский / Genre:literature,romance,

Недобрый Час

Габриэль Маркес


literature romance Гбриэль Грси Мркес Недобрый чс ru es Р Рыбкин Skylord sky_lord@mail.ru Any to FB2, FB Tools 2004-06-05 lib.ru 24956D8D-F80E-4022-9C59-841D341D5E56 1.0 Гбриэль Грси Мркес. Недобрый чс. Ромн и рсскзы. Молодя гврдия Москв 1975 OCR: В.Есулов, 17 янвря 2003 г.

Гбриэль Грси Мркес

«Недобрый чс»

I

Пдре Анхель величественно приподнялся и сел. Костяшкми пльцев потер веки, откинул вязную москитную сетку и, по-прежнему сидя н голой циновке, здумлся ровно н столько времени, сколько нужно, чтобы почувствовть, что ты жив, и вспомнить, ккой сегодня день и ккие святые н него приходятся. «Вторник, четвертое октября», – и скзл вполголос:

– Святой Фрнциск Ассизский.

Не умывшись и не помолившись, пдре оделся. Большой, крснощекий, монументльной сттью похожий н укрощенного бык, он и двиглся, кк укрощенный бык, неторопливо и печльно. Пройдясь пльцми по пуговицм сутны с тем же ленивым внимнием, с кким, сдясь игрть, пробегют пльцми по струнм рфы, он вынул зсов и отворил дверь в птио. Туберозы под дождем нпомнили ему слов песни.

– «От слез моих рзольется море», – произнес он с вздохом.

Спльню соединял с церковью змощення неплотно пригннными кменными плитми крытя глерея, по сторонм которой стояли ящики с цветми. Между плит пробивлсь октябрьскя трв. Прежде чем нпрвиться в церковь, пдре Анхель зшел в уборную. Обильно помочился, стрясь не вдыхть ммичный зпх, ткой сильный, что слезились глз. Выйдя оттуд в глерею, вспомнил: «Меня унесет в твои грезы». Входя в узкую зднюю дверь церкви, он в последний рз почувствовл ромт тубероз.

В смой церкви пхло зтхлостью. Неф был длинный, тоже вымощенный неплотно пригннными кменными плитми, с выходом н площдь. Пдре Анхель пошел прямо в звонницу. Увидев высоко нд головой гири чсов, подумл, что звод хвтит еще н неделю. Его тковли москиты. Яростно хлопнув себя по зтылку, он рздвил одного и вытер руку о веревку колокол. Потом услыхл нд головой утробный скрежет сложного мехнизм, вслед з ним – глухие, глубокие пять удров, по числу нступивших чсов, рздвшиеся кк будто у него в животе.

Он подождл, пок зтихнет эхо последнего удр, потом схвтил веревку, нмотл ее н руку и смозбвенно удрил в треснувшую медь колоколов. Ему исполнился шестьдесят один год. Звонить в колокол кждый день в его возрсте было уже трудно, но все же прихожн н мессу он созывл всегд см, и усилия, которые для этого требовлись, только укрепляли его дух.

Колокол еще звонили, когд Тринидд, сильно толкнув с улицы входную дверь, приоткрыл ее и вошл. Он нпрвилсь в угол, где нкнуне вечером поствил мышеловки. Мертвые мыши, которых он увидел, вызвли в ней одновременно рдость и отврщение.

Открыв первую мышеловку, он двумя пльцми взял мышь з хвост и бросил ее в большую кртонную коробку. Пдре Анхель отворил входную дверь до конц.

– Добрый день, пдре, – поздоровлсь Тринидд.

Но его крсивый бритон не отозвлся. Безлюдня площдь, спящие под дождем миндльные деревья, весь городок, неподвижный в безрдостном октябрьском рссвете, пробудили в нем ощущение одиночеств. Однко, когд уши его привыкли к шуму дождя, ему стл слышен с противоположной стороны площди клрнет Пстор, звучвший чисто, но кк-то призрчно. Только после этого ответил он н приветствие и добвил:

– С теми, кто пел серенду, Пстор не было.

– Не было, – подтвердил Тринидд, нклоняясь коробке с мертвыми мышми. – Он был с гитристми.

– Чс дв рспевли ккую-то глупую песенку, – скзл пдре. – «От слез моих рзольется море» – тк, кжется?

– Это новя песня Пстор, – скзл Тринидд.

Пдре стоял перед открытой дверью кк зчровнный. Уже много лет он слышл игру Пстор, который метрх в полуторст от церкви кждый день в пять утр сдился упржняться н своем инструменте, прислонив тбуретку к подпорке голубятни. Будто у городк был мехнизм, который рботл с неизменной точностью: снчл, в пять утр, бой чсов – пять удров; вслед з ними – звон колокол, зовущего к мессе, и, нконец, клрнет Пстор в птио его дом, очищющий ясными и прозрчными нотми воздух, нсыщенный зпхом голубиного помет.

– Музык хорошя, – снов зговорил пдре, – слов глупые. Кк ни перествляй, все одно: «От слез моих рзольются грезы, меня унесут в твое море».

Он повернулся, улыбясь собственному остроумию, и пошел зжигть свечи. Тринидд последовл з ним. Н ней был белый хлт до пят, с длинными руквми и голубой шелковой лентой – знком светской конгрегции. Глз под сросшимися бровями блестели, кк дв черных угольк.

– Всю ночь ходили где-то поблизости, – скзл пдре.

– У дом Мрго Рмирес, – рссеянно скзл Тринидд, встряхивя коробку с мышми. – Сегодня ночью было кое-что почище серенды.

Пдре остновился и устремил н нее взгляд своих безмолвных голубых глз.

– Что было?

– Листки, – с нервным смешком ответил Тринидд.

Сесру Монтеро, через три дом от церкви, снились слоны. В воскресенье он их видел в кино, но з полчс до конц сенс хлынул дождь, и теперь он досмтривл кртину во сне.

Повернувшись, он всем телом тяжело привлился к стене, и нсмерть перепугнные туземки, спсясь от стд слонов, бросились врссыпную. Жен слегк толкнул его, но ни он, ни он не проснулись. «Мы уходим», – пробормотл Сеср Монтеро и вернулся в прежнее положение, потом проснулся – в то смое мгновение, когд второй рз ззвонили к мессе.

Окно и дверь в комнте зтягивли проволочные сетки. Окно выходило н площдь и было здернуто грдиной из кретон в желтых цветочкх. Н ночном столике стояли порттивный приемник, нстольня лмп и чсы со светящимся циферблтом. Нпротив, у стены, высился огромный зеркльный шкф.

Сеср Монтеро услышл клрнет Пстор, когд уже ндевл ботинки для верховой езды. Шнурки из грубой кожи зтвердели от грязи, он потянул их с силой, медленно пропускя сквозь сжтую в кулк лдонь, которя был грубее смих шнурков. Потом нчл искть шпоры, но под кровтью их не окзлось. Он продолжл одевться в полутьме, стрясь не шуметь, чтобы не рзбудить жену. Зстегивя рубшку, посмотрел н чсы и снов нчл искть шпоры под кровтью. Сперв пошрил рукой, потом стл н четвереньки и зглянул под кровть. Жен проснулсь.

– Что ты ищешь?

– Шпоры.

– Висят з шкфом, – скзл он. – Ты их туд повесил еще в субботу.

Он отдернул москитную сетку, зжгл свет, и он со смущенным видом поднялся н ноги. Мссивный, с квдртной спиной, он двиглся легко, хотя подметки его спог были тяжелыми и толстыми. Кзлось, что в здоровье его есть что-то звериное. Определить возрст Сеср Монтеро было невозможно, однко морщины н шее выдвли, что ему уже з пятьдесят. Он сел н кровть и нчл ндевть шпоры.

– Все льет и льет, – скзл жен, ощущя своими тонкими, кк у подростк, костями впитнную ими з ночь сырость. – Я совсем кк губк.

Мленькя, худя, с длинным острым носом, он всегд кзлсь сонной. Теперь он пытлсь рзглядеть сквозь грдину дождь. Сеср Монтеро нконец пристегнул шпоры, встл и несколько рз притопнул ботинкми. Звон медных шпор отдлся по всему дому.

– В октябре ягур жиреет, – скзл он.

Но жен не услышл, звороження звукми клрнет. Когд он снов н него посмотрел, он, широко рсствив ноги и нклонив голову, причесывлся перед шкфом. Зеркло не вмещло его.

Он нпевл негромко мелодию Пстор.

– Бренчли это всю ночь, – скзл он.

– Очень крсивя мелодия, – отозвлсь жен.

Сняв со спинки кровти ленту, он звязл ею волосы н зтылке и, уже совсем проснувшись, скзл со вздохом:

– «И тм я остнусь до смерти».

Он не обртил н это никкого внимния. Из ящик шкф, где лежли несколько колец, женские чсики и вторучк с вечным пером, он достл бумжник и, вынув четыре бнкноты, положил его н место, потом сунул в крмн рубшки шесть ружейных птронов.

– Если дождь не кончится, в субботу не приеду, – скзл он жене.

Сеср Монтеро отворил дверь в птио, остновился н пороге, дыш хмурым зпхом октября, и стоял тм, пок глз не привыкли к темноте. Он уже собрлся зкрыть з собой дверь, когд в спльне ззвонил будильник.

Жен спрыгнул с постели. Он стоял, держсь з здвижку, пок он не зствил будильник умолкнуть. Тогд, думя о чем-то своем, он посмотрел н нее в первый рз з все это время.

– Сегодня я видел во сне слонов, – скзл он.

Зкрыв з собою дверь, он пошел седлть мул.

Перед третьими колоколми дождь усилился. Порыв ветр, кк будто взметнувшийся с земли, сорвл с миндльных деревьев н площди последние сухие листья, фонри погсли, но двери домов по-прежнему были нглухо зкрыты. Сеср Монтеро въехл н муле под нвес кухни и, не слезя с седл, крикнул жене, чтобы он принесл плщ. Он стщил с себя двустволку, висевшую у него з спиной, и зкрепил ее ремнями перед седлом. Жен принесл плщ.

– Может, подождешь, пок перестнет? – неуверенно спросил он.

Не ответив, он ндел плщ и посмотрел в птио, н дождь.

– До декбря не перестнет.

Он проводил его взглядом до конц глереи. Дождь с шумом рушился н ржвые листы крыши, но его это не остновило. Он пришпорил мул, и ему пришлось пригнуться, чтобы, выезжя из птио, не удриться головой о косяк. Дробинки кпель с крниз рсплющились о его плечи. Не оборчивясь, он крикнул с порог:

– До субботы!

– До субботы, – отозвлсь он.

Единственной открытой дверью н площди был дверь церкви. Сеср Монтеро посмотрел вверх и увидел небо, тяжелое и низкое, в кком-нибудь полуметре нд головой. Он перекрестился, снов пришпорил мул и, подняв его н дыбы, зствил покружиться, пок тот нконец не обрел устойчивости н скользкой, кк мыло, земле. Тогд-то он и увидел листок, приклеенный к его двери.

Он прочитл его, не слезя с мул. От воды нписнное поблекло, но все же слов из выведенных кистью жирных печтных букв прочитть было можно. Поствив мул вплотную к стене, Сеср Монтеро сорвл листок и рзорвл его в клочья.

Он хлестнул мул уздечкой и погнл мелкой ровной рысцой, рссчитнной н много чсов пути. Выехв с площди, он углубился в узкую кривую улочку, вившуюся между глинобитных домов, двери которых, открывясь, выпускли жр сн. Откуд-то потянуло зпхом кофе, и, только когд последние дом городк остлись позди, он повернул мул и все той же мелкой и ровной рысцой повел его нзд, к площди. Он остновил его около дом Пстор. Тм он неторопливо слез с седл, отвязл ружье и привязл мул к подпорке стены.

Зсов н двери не было, одн толстя большя пружин. Сеср Монтеро вошел в мленькую полутемную гостиную и услыхл высокую ноту, з которой последовло нпряженное безмолвие. Прошел мимо окруженного четырьмя стульями небольшого стол; н шерстяной сктерти стоял вз с искусственными цветми. Нконец, остновившись перед дверью, которя выходил в птио, он откинул с головы кпюшон плщ и спокойно, почти дружелюбно позвл:

– Пстор!

В дверном проеме появился Пстор, отвинчиввший мундштук клрнет, худощвый юнош с пушком н верхней губе – он уже подрезл пушок ножницми. Увидев Сеср Монтеро – кк тот стоит, упершись кблукми в земляной пол, с ружьем, нцеленным прямо в него – Пстор открыл рот, но ничего не скзл, только побледнел и улыбнулся. Сеср Монтеро еще тверже уперся ногми в землю, плотно прижл приклд к бедру, потом, стиснув зубы, нжл н спусковой крючок. От выстрел вздрогнул дом, но Сеср Монтеро не мог скзть, до или после сотрясения он увидел, кк по ту сторону двери Пстор извивется, словно червяк, н земле, усыпнной окроввленными перышкми.

Алькльд кк рз нчинл зсыпть, и тут вдруг прогремел выстрел. Терземый зубной болью, он провел без сн уже три ночи. Утром, когд ззвонили к мессе, он принял восьмую тблетку. После этого боль стихл. Монотонный стук дождевых кпель по цинковой крыше помог зснуть, однко и во сне он чувствовл: зуб хотя и не болит, но все же пульсирует. Выстрел рзбудил лькльд, и он срзу схвтился з пояс с птронтшми и револьвером, который всегд клл н стул слев от гмк, чтобы в любой момент можно было дотянуться. Не слыш ничего, кроме шум дождя, он подумл, что выстрел ему приснился, и в этот момент зуб зболел снов.

Темпертур у него был немного повышення, и когд он посмотрел в зеркло, то увидел, что щек рспухл. Он открыл бночку взелин с ментолом и нтер им опухшую щеку, зтвердевшую и небритую. Внезпно сквозь дождь до него донеслись издлек голос. Алькльд вышел н блкон. Из домов выбегли люди, некоторые – полурздетые, и все бежли по нпрвлению к площди. Ккой-то мльчик повернул к нему голову и, взметнув рукми, прокричл н бегу:

– Сеср Монтеро убил Пстор!

Н площди Сеср Монтеро поворчивлся с ружьем в рукх, уствив дуло в толпу. Алькльд с трудом узнл его и тогд, левой рукой вытщив из кобуры револьвер, двинулся к центру площди. Люди рсступлись, двя ему дорогу. Из бильярдной выскочил полицейский с винтовкой и прицелился в Сеср Монтеро. Алькльд негромко скзл ему:

– Не стреляй, скотин.

Сунув револьвер в кобуру, он вырвл у полицейского винтовку и, готовый в любой момент выстрелить, продолжл свой путь в середине площди. Люди стли прижимться к стенм.

– Сеср Монтеро, – крикнул лькльд, – отдй ружье!

Только теперь, обернувшись н голос лькльд, Сеср Монтеро его увидел. Алькльд положил плец н спусковой крючок, но не выстрелил.

– А ты возьми см! – крикнул ему Сеср Монтеро.

Н миг отняв от винтовки првую руку, лькльд вытер ею со лб пот. Он двиглся, рссчитывя кждый шг, плец по-прежнему лежл н спусковом крючке, взгляд был приковн к Сесру Монтеро. Внезпно остновившись, лькльд скзл дружелюбно:

– Брось ружье н землю, Сеср, довольно глупостей!

Сеср Монтеро попятился. Алькльд стоял, змерев, с пльцем н спусковом крючке, пок Сеср Монтеро не выпустил ружья из рук и оно не упло н землю. Тогд только лькльд зметил, что н нем пижмные штны, что он мокрый от дождя и пот и что зуб не болит.

Двери домов стли открывться. Двое полицейских с винтовкми побежли к середине площди, з ними устремилсь толп. Оборчивясь н бегу и пугя людей дулми винтовок, полицейские кричли:

– Нзд!

Ни н кого не глядя, почти не повышя голос, лькльд прикзл:

– Рзойдись!

Толп рссеялсь. Не снимя с Сеср Монтер плщ, лькльд обыскл его. В крмне рубшки он ншел четыре птрон, в зднем крмне брюк – нвху с рукояткой из рог. В другом крмне он ншел зписную книжку, три ключ н кольце и четыре бумжки по сто песо. Сеср Монтеро рзвел руки в стороны и с невозмутимым видом позволял себя обыскивть – почти не двигясь, чтобы облегчить лькльду эту процедуру. Зкончив, лькльд подозвл обоих полицейских и передл им Сеср Монтеро вместе с изъятыми у него вещми.

– Отведите н второй этж, – прикзл он. – Вы з него отвечете.

Сеср Монтеро снял с себя плщ, отдл его одному из полицейских и пошел между ними, не змечя дождя и волнения толпы. Алькльд проводил его здумчивым взглядом, потом повернулся к толпе, мхнул рукой, словно рзгоняя кур, и прокричл:

– Всем рзойтись!

А потом, отиря рукой пот с лиц, пересек площдь и вошел в дом Пстор.

Ему пришлось протлкивться между рстерянными, бестолково мечущимися людьми. Мть Пстор лежл, скорчившись, в кресле, окруження женщинми, которые с беспощдным рвением обмхивли ее веерми. Алькльд потянул одну из них з рукв.

– Не лишйте ее воздух, – скзл он.

Женщин обернулсь:

– Он только собрлсь к мессе!..

– Все это прекрсно, – скзл лькльд, – но сейчс дйте ей дышть.

Пстор лежл ничком в глерее, около голубятни, н ложе из окроввленных перьев. Сильно пхло голубиным пометом. В тот миг, когд в проеме двери покзлся лькльд, несколько мужчин кк рз пытлись поднять тело.

– Рзойдись! – крикнул он.

Мужчины опустили тело н перья и, оствив его в том же положении, в кком ншли, молч отступили. Окинув труп взглядом, лькльд перевернул его. Посыплись крохотные перышки, но н животе их нлипло много, пропитнных теплой, еще живой кровью. Он счистил их рукми. Пряжк ремня был рздроблен, рубшк рзорвн. Приподняв рубшку, лькльд увидел внутренности. Кровь из рны уже не шл.

– Из ткого ружья только ягуров убивть, – скзл кто-то.

Алькльд встл и, не отрывя взгляд от труп, обтер руку в окроввленных перьях о подпорку голубятни, потом вытер ее о пижмные штны.

– Не трогйте, – скзл он.

– Тк и оствите тут вляться? – спросил один из мужчин.

– Вынос труп ндо оформить по зкону, – отозвлся лькльд.

В доме зпричитли женщины. Сквозь плч и удушющие зпхи, кзлось, вытеснившие из дом воздух, лькльд просился нружу. Н пороге он столкнулся с пдре.

– Убили! – взволновнно воскликнул тот.

– Кк брн, – подтвердил лькльд.

Двери домов были открыты. Дождь прекртился, но просветов в свинцовом небе, нвисшем нд крышми, видно не было. Пдре Анхель схвтил лькльд з локоть.

– Сеср Монтеро – человек добрый, – скзл он. – В тот миг у него, нверно, помрчился рссудок.

– Зню, – нетерпеливо отозвлся лькльд. – Не беспокойтесь, пдре, ему ничего не грозит. Входите, вы кк рз здесь нужны.

Он прикзл полицейским, стоявшим у вход, уйти с пост и, круто повернувшись, зшгл прочь. Толп, до этого держвшяся поодль, хлынул в дом. Алькльд вошел в бильярдную, где один из полицейских уже ждл его с лейтеннтской формой.

Обычно зведение в этот чс бывло зкрыто, но сегодня еще не пробило семи, оно уже было переполнено. Сидя з столикми или облокотившись н стойку, посетители пили кофе. Большинство были в пижмх и шлепнцх. Алькльд рзделся при всех, вытерся нскоро пижмными штнми и, прислушивясь к рзговорм, стл молч ндевть форму. Уходя из бильярдной, он уже знл все подробности случившегося.

– Смотрите у меня! – крикнул он с порог. – Будете нводить пнику – всех посжу!

И он зшгл по вымощенной булыжником улице, ни с кем не здоровясь. Алькльд чувствовл, что городок взбудоржен. Он был молод, двиглся легко и

В семь чсов прогудели, отчливя, брксы, прибыввшие по реке три рз в неделю з грузом и пссжирми, но сегодня люди не обртили н это никкого внимния. Алькльд прошел по торговому ряду, где сирийцы уже нчинли рсклдывть н прилвкх свои яркие, пестрые товры. Доктор Октвио Хирльдо, врч неопределенного возрст с блестящими, словно лком покрытыми, кудрями, смотрел из дверей своей приемной, кк брксы уплывют вниз по реке. Он тоже был в пижме и шлепнцх.

– Доктор, – скзл лькльд, – оденьтесь, придется пойти сделть вскрытие.

Врч удивленно посмотрел н него и, покзв дв ряд прочных белых зубов, отозвлся:

– Знчит, теперь будем делть вскрытия? Прогресс.

Алькльд хотел улыбнуться, но рспухшя щек срзу же нпомнил о себе. Он прижл ко рту руку.

– Что с вми? – спросил врч.

– Проклятый зуб.

Доктор Хирльдо явно был рсположен поговорить, но лькльд торопился.

У конц нбережной он постучлся в дверь дом с чистыми бмбуковыми стенми и кровлей из пльмовых листьев, крй которой почти кслся воды. Ему открыл женщин с зеленовто-бледной кожей, н последнем месяце беременности, бося. Алькльд молч отстрнил ее и вошел в мленькую гостиную, где црил полумрк.

– Судья! – позвл он.

В проеме внутренней двери появился, шркя деревянными подметкми, судья Аркдио. Кроме хлопчтобумжных штнов, сползвших с живот, н нем ничего не было.

– Собирйтесь, ндо оформить вынос труп, – скзл лькльд.

Судья Аркдио удивленно присвистнул:

– С чего это вдруг?

Алькльд прошел з ним в спльню.

– Особый случй, – скзл он, открывя окно, чтобы проветрить комнту. – Лучше сделть все кк положено.

Он отер испчкнные пылью лдони о выглженные брюки и без млейшей иронии спросил:

– Вы знете, кк оформляется вынос труп?

– Конечно, – ответил судья.

Алькльд подошел к окну и оглядел свои руки.

– Вызовите секретря, придется писть, – продолжл он все тк же серьезно и, повернувшись к молодой женщине, покзл руки. Н лдонях были следы крови.

– Где можно вымыть?

– В фонтне, – скзл он.

Алькльд вышел в птио. Женщин достл из сундук чистое полотенце, звернул в него кусок тулетногo мыл и собрлсь выйти вслед з лькльдом, но тот, отряхивя руки, уже вернулся.

– Ничего, и тк сойдет, – ответил лькльд.

Он снов посмотрел н свои руки, взял у нее полотенце и вытер их, здумчиво поглядывя н судью Аркдио.

– Пстор был весь в голубиных перьях, – скзл он.

А потом сел н постель и, медленно прихлебывя из чшки черный кофе, подождл, пок судья Аркдио оденется. Женщин проводил их до выход из гостиной.

– Пок не удлите этот зуб, опухоль у вс не спдет, – скзл он лькльду.

Тот, подтлкивя судью Аркдио к выходу, обернулся и дотронулся пльцем до ее рздувшегося живот.

– А вот эт опухоль когд спдет?

– Уже скоро, – ответил он ему.

Вечером пдре Анхель тк и не вышел н обычную прогулку. После похорон он зшел побеседовть в один из домов в нижней чсти городк и допоздн здержлся тм. Во время продолжительных дождей у него, кк првило, нчинл болеть поясниц, но н этот рз он чувствовл себя хорошо. Когд он подходил к своему дому, фонри н улицх уже зжглись.

Тринидд поливл в глерее цветы. Пдре спросил у нее, где неосвященные облтки, и он скзл, что отнесл их в большой лтрь.

Стоило ему зжечь свет, кк его тут же окутло облчко москитов. Пдре оствил дверь открытой и, чихя от дым, окурил комнту инсектицидом. Когд он зкончил, с него ручьями лил пот. Сменив черную сутну н злтнную белую, которую носил дом, он пошел помолиться богомтери.

Вернувшись в комнту, он поствил н огонь сковороду, бросил н нее кусок мяс и стл нрезть лук. Потом, когд мясо поджрилось, положил все н трелку, где лежли еще с обед кусок вреной мниоки и немного рис, перенес трелку н стол и сел ужинть.

Ел он все одновременно, отрезя мленькие кусочки и нгребя н них рис. Пережевывл тщтельно, не спеш, с плотно зкрытым ртом, рзмлывя все до последней крошки хорошо зпломбировнными зубми. Когд рботл челюстями, клл вилку и нож н крй трелки и медленно обводил комнту пристльным, словно изучющим, взглядом. Прямо нпротив стоял шкф с объемистыми томми церковного рхив, в углу – плетеня кчлк с высокой спинкой и прикрепленной н уровне головы рсшитой подушечкой. З кчлкой – ширм, н которой висели рспятие и клендрь с реклмой эликсир от кшля. З ширмой стоял его кровть.

К концу ужин пдре Анхель почувствовл удушье. Он нлил полную чшку воды, рзвернул гуйявовую мрмелдку и, глядя н клендрь, нчл ее есть. Откусывл и зпивл водой, не отрывя от клендря взгляд, и нконец рыгнул и вытер руквом губы. Уже девятндцть лет ел он тк один в своей комнте, со скрупулезной точностью повторяя кждое движение. Одиночество никогд его не смущло.

Когд пдре Анхель кончил молиться, Тринидд снов спросил у него денег н мышьяк. Пдре откзл ей в третий рз и добвил, что можно обойтись мышеловкми.

– Смые мленькие мышки утскивют из мышеловок сыр и не попдются. Лучше сыр отрвить, – возрзил Тринидд.

Ее слов убедили пдре, и он уже собирлся ей об этом скзть, но тут тишину церкви нрушил громкоговоритель кинотетр нпротив. Сперв послышлся хрип, потом звук иглы, црпющей плстинку, вслед з этим пронзительно зпел труб и нчлось ммбо.

– Сегодня будет кртин? – спросил пдре.

Тринидд кивнул.

– А ккя, не знешь?

– «Трзн и зеленя богиня», – ответил Тринидд. – Т смя, которую в воскресенье не кончили из-з дождя. Ее можно смотреть всем.

Пдре Анхель пошел в звонницу и, деля пузы между удрми, прозвонил в колокол двендцть рз. Тринидд был изумлен.

– Вы ошиблись, пдре! – воскликнул он, всплеснув рукми, и по блеску глз было видно, кк велико ее изумление. – Эту кртину можно смотреть всем! Вспомните – в воскресенье вы не звонили.

– По ведь сегодня это было бы бестктно, – скзл пдре, вытиря потную шею.

И, отдувясь, повторил:

– Бестктно.

Тринидд понял.

– Ндо было видеть эти похороны, – скзл пдре. – Все мужчины рвлись нести гроб.

Отпустив девушку, он зтворил дверь, выходившую н безлюдную сейчс площдь, и погсил огни хрм. Уже в глерее, н пути в свою комнту, пдре хлопнул себя по лбу, вспомнив, что не дл Тринидд денег н мышьяк, но тут же, пройдя всего несколько шгов, снов позбыл об этом.

Он сел з рбочий стол дописть нчтое нкнуне письмо. Рсстегнув до пояс сутну, придвинул к себе блокнот, чернильницу и промоктельную бумгу; другя рук ощупывл крмны в поискх очков. Потом он вспомнил, что они остлись в сутне, в которой он был н похоронх, и поднялся, чтобы их взять. Едв он перечитл нписнное нкнуне и нчл новый бзц, кк в дверь три рз постучли.

– Войдите!

Это был влделец кинотетр. Мленький, бледный, прилизнный, он всегд производил впечтление человек, смирившегося со своей судьбой. Н нем был белый, без единого пятнышк полотняный костюм и двухцветные полуботинки. Пдре Анхель жестом приглсил его сесть в плетеную кчлку, но тот вынул из крмн носовой плток, ккуртно рзвернул его, обмхнул скмью и сел н нее, широко рсствив ноги. И только тут пдре понял: то, что он принимл з револьвер н поясе у влдельц кино, н смом деле крмнный фонрик.

– К вшим услугм, – скзл пдре Анхель.

– Пдре, – придушенно проговорил тот, – простите, что вмешивюсь в вши дел, но сегодня вечером, должно быть, произошл ошибк.

Пдре кивнул и приготовился слушть дльше.

– «Трзн и зеленую богиню» можно смотреть всем, – продолжл влделец кино. – В воскресенье вы сми это признвли.

Пдре хотел прервть его, но влделец кино поднял руку, покзывя, что он еще не кончил.

– Я не спорю, когд зпрет опрвдн, потому что действительно бывют фильмы морльные. Но в этом фильме ничего ткого нет. Мы дже думли покзть его в субботу н детском сенсе.

– Првильно – в списке, который я получю ежемесячно, никких змечний морльного порядк нет, – скзл пдре Анхель. – Однко покзывть фильм сегодня, когд в городке убит человек, было бы неувжением к его пмяти. А ведь это тоже морльно.

Влделец кинотетр уствился н него:

– В прошлом году полицейские убили в кино человек, и когд мертвец вытщили, сенс возобновился!

– А теперь будет по-иному, – скзл пдре. – Алькльд стл другим.

– Подойдут новые выборы – опять нчнутся убийств, – зпльчиво возрзил влделец кино. – Тк уж повелось в этом городке с тех пор, кк он существует.

– Увидим, – отозвлся пдре.

Влделец кинотетр укоризненно посмотрел н священник, но, когд он, потряхивя рубшку, чтобы освежить грудь, зговорил снов, голос его звучл просительно:

– З год это третья кртин, которую можно смотреть всем, – скзл он. – В воскресенье три чсти не удлось покзть из-з дождя, и люди очень хотят узнть, ккой конец.

– Колокол уже прозвонил, – скзл пдре.

У влдельц кинотетр вырвлся вздох отчяния. Он змолчл, глядя в лицо священнику, уже не в состоянии думть ни о чем, кроме невыносимой духоты.

– Выходит, ничего нельзя сделть?

Пдре Анхель едв зметно кивнул. Хлопнув лдонями по коленям, влделец кинотетр встл.

– Что ж, – скзл он, – ничего не поделешь.

Сложив плток, он вытер им потную шею и обвел комнту суровым и горьким взглядом.

– Прямо кк в преисподней, – скзл он.

Пдре проводил его до двери, зкрыл ее н зсов и сел зкнчивть письмо. Перечитв его с смого нчл, дописл незконченный бзц и здумлся. Музык, доносившяся из громкоговорителей, внезпно оборвлсь.

– Доводится до сведения увжемой публики, – ззвучл из динмик бесстрстный голос, – что сегодняшний вечерний сенс отменяется, тк кк дминистрция

кинотетр хочет вместе со всеми вырзить свое соболезновние.

Узнв голос влдельц кинотетр, пдре Анхель улыбнулся.

Стновилось все жрче. Священник продолжл писть, отрывясь лишь зтем, чтобы вытереть пот и перечитть нписнное, и исписл целых дв лист. Он уже подписывлся, когд хлынул дождь. Комнту нполнили испрения влжной земли. Пдре Анхель ндписл конверт, зкрыл чернильницу и хотел было сложить письмо вдвое, но остновился и перечитл последний бзц. После этого, снов открыв чернильницу, он добвил постскриптум: «Опять дождь. Ткя зим и события, о которых я вм рсскзывл выше, нводят н мысль, что впереди нс ожидют горькие дни».

II

В пятницу рссвет был сухой и теплый. Судья Аркдио, очень гордившийся тем, что, с тех пор кк нчл спть с женщинми, всегд любил по три рз з ночь, этим утром в лучший момент оборвл шнурки, н которых держлсь москитня сетк, и они с женой, зпутвшись в ней, свлились н пол.

– Оствь тк, – пробормотл он, – потом попрвлю.

Они вынырнули, голые, из клубящегося тумн прозрчной ткни. Судья Аркдио пошел к сундуку и достл чистые трусы. Когд он вернулся, жен, уже одетя, прилживл москитную сетку. Не взглянув н нее, он прошел мимо и, все еще тяжело дыш, сел с другой стороны кровти обуться. Он подошл, прижлсь к его плечу круглым тугим животом и слегк зкусил зубми его ухо. Мягко отстрнив ее, он скзл:

– Не трогй меня.

Он ответил жизнердостным смехом и, последовв з ним, ткнул у смой двери укзтельными пльцми в спину:

– Н-но, ослик!

Подскочив, судья Аркдио оттолкнул ее руки. Он оствил его в покое и снов зсмеялсь, но внезпно, сделвшись серьезной, воскликнул:

– Боже!

– Что случилось?

– Дверь, окзывется, был нстежь! Ой, ккой стыд!

И он с хохотом пошл мыться.

Судья Аркдио не стл дожидться кофе и, ощущя во рту мятную свежесть зубной псты, вышел н улицу.

Солнце кзлось медным. Сирийцы, сидя у дверей своих лвок, созерцли мирную реку. Проходя мимо приемной доктор Хирльдо, судья провел ногтем по метллической сетке двери и крикнул:

– Доктор, ккое смое лучшее лекрство от головной боли?

Голос врч ответил:

– Не пить н ночь.

Н нбережной несколько женщин громко обсуждли содержние нового листк, появившегося этой ночью. Рссвет был ясный, без дождя, и женщины, нпрвлявшиеся к пятичсовой мессе, увидели и прочитли листок, теперь уже о нем знли все. Судья Аркдио не остновился: у него было чувство, будто кто-то, кк бык з кольцо в носу, тянет его к бильярдной. Тм он попросил холодного пив и тблетку от головной боли. Только что пробило девять, но зведение было уже переполнено.

– У всего городк головня боль, – скзл судья Аркдио.

Взяв бутылку, он пошел к столику, з которым с рстерянным видом сидели перед сткнми пив трое мужчин, и опустился н свободное место.

– Опять? – спросил он.

– Утром ншли еще четыре.

– Про Ркель Контрерс читли все, – скзл один из мужчин.

Судья Аркдио рзжевл тблетку и глотнул прямо из бутылки. Первый глоток был неприятен, но потом желудок привык, и вскоре он почувствовл себя вновь родившимся.

– Что же тм было нписно?

– Гдости, – ответил мужчин. – Что уезжл он этом году не коронки н зубы ствить, делть борт.

– Стоило об этом сообщть! – фыркнул судья Аркдио. – Это и тк все знют.

Когд он вышел из бильярдной, от обжигющего солнц зболели глз, но утреннее недомогние прошло.

Он нпрвился прямо в суд. Его секретрь, худощвый стрик, знятый ощипывнием курицы, изумленно уствился н него поверх очков:

– Что сие ознчет?

– Ндо предпринимть что-то с листкми.

Шркя домшними туфлями, секретрь вышел в птио и через збор передл нполовину ощипнную курицу гостиничной поврихе.

Через одинндцть месяцев после вступления в должность судья Аркдио впервые сел з судейский стол. Деревянный брьер делил зпущенную комнту н две чсти. В передней чсти, под кртиной, изобржвшей богиню првосудия с повязкой н глзх и весми в руке, стоял длиння скмья. Во второй половине комнты стояли дв стрых письменных стол, один против другого, этжерк с зпыленными книгми, и н мленьком столике – пишущя мшинк. Н стене, нд креслом судьи, висело медное рспятие, н противоположной стене зключення в рмку литогрфия – толстый лысый улыбющийся человек с президентской лентой через плечо, и под ним ндпись золотыми буквми: «Мир и Првосудие». Литогрфия был единственным новым предметом в комнте.

Зкрыв лицо чуть не до смых глз носовым плтком, секретрь принялся метелкой из перьев сметть пыль со столов.

– Если не зкроете нос, будете чихть, – скзл он судье Аркдио.

Совет был оствлен без внимния. Судья Аркдио вытянул ноги и, откинувшись во врщющемся кресле, попробовл пружины сиденья.

– Не рзвливется? – спросил он.

Секретрь отрицтельно мотнул головой.

– Когд убивли судью Вителу, пружины выскочили, но теперь все отремонтировно.

И, дыш по-прежнему через плток, добвил:

– Алькльд см велел его починить, когд првительство сменилось и повсюду нчли рзъезжть ревизоры.

– Алькльд хочет, чтобы суд рботл, – отозвлся судья.

Выдвинув средний ящик, он достл из него связку ключей и нчл открывть один з другим остльные ящики стол. Они были нбиты бумгми, и судья Аркдио, бегло листя их, убедился, что тм нет ничего зслуживющего внимния. Потом, зперев ящики, он привел в порядок письменные приндлежности: стеклянный прибор с двумя чернильницми, для синих и крсных чернил, и две ручки тех же цветов. Чернил двно высохли.

– Вы лькльду пришлись по душе, – скзл секретрь.

Рскчивясь в кресле, судья угрюмо нблюдл, кк он смхивет пыль с брьер. Секретрь посмотрел н него тк, словно хотел нвсегд зпечтлеть в своей пмяти именно тким, кким он видел его в этот миг, при этом освещении; потом, покзывя н него пльцем, скзл:

– Вот кк вы сейчс, точь-в-точь, сидел судья Вител, когд его кокнули.

Судья потрогл жилки н вискх. Головня боль возврщлсь.

– Я сидел вон тм, – кивнув н пишущую мшинку, продолжл секретрь.

Не прерывя рсскз, он обошел брьер и облокотился н него с нружной стороны, нцелившись ручкой пером, кк винтовкой, в судью Аркдио, словно бндит в сцене огрбления почты в кком-нибудь ковбойском фильме.

– Трое нших полицейских стли вот тк, – покзл он. – Судья Вител, кк увидел их, срзу поднял руки и скзл очень медленно: «Не убивйте меня», но тут же кресло повлилось н одну сторону, он н другую – нсквозь прошили свинцом.

Судья Аркдио сжл голову рукми. Ему кзлось, что его мозг пульсирует. Секретрь снял нконец с лиц плток и повесил метелку з дверью.

– И все почему? Скзл в пьяной компнии, что не допустит подтсовки н выборх, – добвил он и рстерянно змолчл: судья Аркдио, прижв руки к животу, крючился нд столом.

– Вм плохо?

Судья ответил утвердительно и, рсскзв о прошедшей ночи, попросил секретря принести из бильярдной болеутоляющее и две бутылки пив.

После первой бутылки в душе у судьи Аркдио не стлось и нмек н угрызения совести. Голов был совсем ясня.

Секретрь сел перед мшинкой.

– Ну теперь что мы будем делть? – спросил он.

– Ничего, – ответил судья.

– Тогд, если вы рзрешите, я пойду к Мрии – помогу ощипывть кур. Судья не рзрешил.

– Здесь вершт првосудие, не кур ощипывют, – скзл он и, сочувственно поглядев н подчиненного, добвил: – Кстти, снимите эти шлепнцы и являйтесь в суд только в ботинкх.

С приближением полудня жр усилилсь. Когд пробило двендцть, судья Аркдио осушил уже двендцть бутылок пив. Он погрузился в воспоминния и с сонной истомой рсскзывл теперь о своем прошлом без лишений, о долгих воскресеньях у моря и ненсытных мулткх.

– Вот ккя жизнь был! – говорил он, прищелкивя пльцми, несколько ошеломленному секретрю, который молч слушл, одобрительно кивя время от времени. Снчл судье Аркдио кзлось, что он выжт кк лимон, но, делясь воспоминниями, он все больше и больше оживлялся.

Когд н бшне пробило чс, секретрь нчл обнруживть признки нетерпения.

– Суп остынет, – скзл он.

Судья, однко, не отпустил его.

– В городкх вроде ншего редко встретишь по-нстоящему интеллигентного человек, – скзл он.

Изнемогющему от жры секретрю остлось только поблгодрить его и усесться поудобней. Пятниц тянулсь бесконечно. Они сидели и рзговривли под рскленной крышей суд, в то время кк городок врился в котле сиесты.

Уже совсем измученный, секретрь звел рзговор о листкх. Судья Аркдио пожл плечми.

– Ты, знчит, тоже клюнул н эту ерунду? – спросил он, впервые обрщясь к секретрю н «ты».

У того, обессилевшего от голод и жры, не было никкого желния продолжть рзговор; однко он не выдержл и скзл, что, по его мнению, листки вовсе не ерунд.

– Уже есть один убитый, – нпомнил он. – Если тк будет продолжться дльше, нстнут дурные времен.

И он рсскзл историю городк, уничтоженного ткими листкми з семь дней. Жители перебили друг друг, немногие оствшиеся в живых, прежде чем уйти из него, вырыли кости своих предков – они хотели быт уверенными, что больше никогд туд не вернутся.

Медленно рсстегивя рубшку, судья с нсмешливой миной выслушл его рсскз и подумл, что секретрь, должно быть, увлекется ромнми ужсов.

– Все это смхивет н примитивный детектив, – скзл он.

Секретрь отрицтельно покчл головой. Тогд судья Аркдио рсскзл ему, что в университете состоял в кружке, члены которого знимлись рзгдывнием детективных згдок. Кждый из них по очереди прочитывл ккой-нибудь детективный ромн до мест, где уже пор нступить рзвязке, и потом, собрвшись вместе в субботу, они рзгдывли згдку.

– Не было случя, чтобы мне это не удлось, – зкончил судья Аркдио. – Помогло, конечно, то, что я хорошо знл клссиков: ведь это они открыли логику жизни, он – ключ к рзгдке любых тйн.

И он предложил секретрю решить детективную здчу: в двендцть чсов ночи в гостиницу приходит человек и снимет номер, н следующее утро горничня приносит ему кофе и видит его н постели мертвым и рзложившимся. Вскрытие покзывет, что постоялец, прибывший ночью, восемь дней кк мертв. Громко хрустнув суствми, секретрь встл.

– Что ознчет: человек прибыл в гостиницу, будучи уже семь дней мертвым, – резюмировл он.

– Рсскз был нписн двендцть лет нзд, – скзл судья Аркдио, не обртив внимния н то, что его перебили, – но ключ к рзгдке дл Герклит еще з пять столетий до рождеств Христов.

Он хотел рсскзть, что это з ключ, но секретрь уже не скрывл рздржения.

– С тех пор кк существует мир, никому еще не удвлось узнть, кто вывешивет листки, – врждебно и нпряженно зявил он.

Судья Аркдио посмотрел н него блуждющим взглядом.

– Поспорим, что я узню? – скзл он.

– Поспорим.

В доме нпротив здыхлсь в душной спльне Ребек Асис. Он лежл, потонув головой в подушке, и тщетно пытлсь зснуть н время сиесты. К ее вискм были приложены охлждющие листья.

– Роберто, – скзл он, обрщясь к мужу, – если ты не откроешь окно, мы умрем от духоты.

Роберто Асис открыл окно в тот миг, когд судья Аркдио выходил из суд.

– Попытйся уснуть, – просительно скзл Роберто Асис роскошной женщине, которя лежл, рскинув руки, почти голя в легкой нейлоновой рубшке, под розовым кружевным блдхином. – Обещю тебе, что ни о чем больше не вспомню.

Он вздохнул.

Роберто Асис, который стрдл бессонницей и провел эту ночь, меряя шгми спльню, прикуривя одну сигрету от другой, чуть было не поймл н рссвете втор листков с грязными инсинуциями. Он услышл, кк около дом зшелестели бумгой, потом стли рзглживть что-то н стене, но сообрзил слишком поздно, и листок успели приклеить. Когд он рспхнул окно, н площди уже никого не было.

С этого момент до двух чсов дня, когд он обещл Ребеке, что больше не вспомнит о листке, он, пытясь его успокоить, пустил в ход все известные ей способы убеждения, и под конец, уже в отчянии, предложил: чтобы докзть свою невиновность, он исповедуется пдре Анхелю в присутствии муж. Это предложение, столь унизительное для нее, себя опрвдло: несмотря н обуреввший его слепой гнев, Роберто Асис не посмел сделть решительный шг и вынужден был кпитулировть.

– Всегд лучше выскзть все прямо, – не открывя глз, скзл он. – Было бы ужсно, если бы ты зтил н меня обиду.

Он вышел и зкрыл з собою дверь. В просторном полутемном доме Роберто Асис слышл жужжнье электрического вентилятор, который включил н время сиесты его мть, жившя в доме рядом.

Под сонным взглядом чернокожей кухрки он нлил себе сткн лимонд из бутылки, стоявшей в холодильнике. Женщин, окруження, словно ореолом, ккой-то особой, свойственной только ей освежющей прохлдой, спросил, не хочет ли он обедть. Он приподнял крышку кстрюли: в кипящей воде лпми вверх плвл черепх. Впервые в нем не вызвл дрожи мысль, что ее бросили туд живую и что, когд черепху, свренную, поддут н стол, сердце ее еще будет биться.

– Я не хочу есть, – скзл он, зкрывя кстрюлю. И, уже выходя, добвил: – Сеньор тоже не будет обедть – у нее с утр болит голов.

Об дом соединялись выложенной зелеными плиткми глереей, из которой обозревлись общее птио двух домов и огороженный проволокой курятник. В той половине глереи, которя был ближе к дому мтери, в ящикх росли яркие цветы, к крнизу были подвешены птичьи клетки.

С шезлонг его жлобно окликнул семилетняя дочь. Н ее щеке отпечтлся рисунок холст.

– Уже почти три, – негромко скзл он. И мелнхолично добвил: – Просыпйся скорее.

– Мне приснился стеклянный кот, – скзл девочк.

Он невольно вздрогнул.

– Ккой?

– Весь из стекл, – ответил дочь, стрясь изобрзить в воздухе рукми увиденное во сне животное. Кк стекляння птиц, но только кот.

Хотя был день и ярко светило солнце, ему покзлось вдруг, будто он зблудился в кком-то незнкомом городе.

– Не думй об этом, – пробурчл он, – этот сон пустой.

Тут он увидел в дверях спльни свою мть и почувствовл, что спсен.

– Ты выглядишь лучше, – скзл он ей.

– Лучше день от дня, д только для свлки, – ответил он с горькой гримсой, собиря в узел пышные стльного цвет волосы.

Он вышл в глерею и стл менять воду в клеткх. Роберто Асис повлился в шезлонг, в котором до этого спл его дочь. Откинувшись нзд и зложив руки з голову, он не отрывл взгляд потухших глз от костлявой женщины в черном, вполголос рзговриввшей с птицми. Птицы, весело брхтясь в свежей воде, осыпли брызгми ее лицо. Когд он все кончил и повернулсь к нему, Роберто почувствовл неуверенность в себе, которую он всегд вызывл в людях.

– Я думл, ты в горх.

– Не поехл, были дел.

– Теперь не сможешь поехть до понедельник.

По выржению его глз было видно, что он с нею соглсен. Через гостиную прошл вместе с девочкой черня бося служнк – он вел ее в школу.

Вдов Асис, стоя в глерее, проводил их взглядом, потом снов повернулсь к сыну.

– Опять? – озбоченно спросил он.

– Д, только теперь другое, – ответил Роберто.

Он последовл з мтерью в ее просторную спльню, где жужжл электрический вентилятор. С видом крйнего изнеможения он рухнул в стоявшую перед вентилятором ветхую кчлку с плетением из лин. Н выбеленных известкой стенх висели стрые фотогрфии детей в медных резных рмкх. Роберто Асис вытянулся н пышной, почти королевской постели, н которой некоторые из этих детей, включя – в прошлом декбре – и собственного его отц, уже умерли, сострившиеся и грустные.

– Что же? – спросил вдов.

– В моем возрсте следует верить всему, – скзл вдов. И безрзлично спросил: – Тк что же ткое они говорят?

– Что Ребек Исбель не моя дочь.

– У нее нос Асисов, – скзл он.

А потом, подумв о чем-то, рссеянно спросил:

– Кто говорит это?

Роберто Асис грыз ногти.

– Листок нклеили.

Только теперь вдов понял, что темные круги под глзми у ее сын не от бессонницы.

– Листки не живые люди, – нзидтельно скзл он.

– Но пишется в них только то, о чем уже говорят, – возрзил Роберто, – дже если см ты этого еще не знешь.

Он, однко, знл все, что в течение многих лет говорили жители городк об их семье. В доме, полном служнок, приемных дочерей и приживлок всех возрстов, от слухов было невозможно спрятться дже в спльне. Неугомонные Асисы, основвшие городок еще в те времен, когд сми были всего лишь свинопсми, кк мгнит притягивли к себе сплетни.

– Не все, что говорят люди, – првд, – скзл он, – дже если ты знешь, о чем они говорят.

– Все знют, что Росрио Монтеро спл с Пстором, – скзл он. – Его последняя песня был посвящен ей.

– Все это говорили, но определенно никто не знл, – возрзил вдов. – А теперь стло известно, что песня был посвящен Мрго Рмирес. Они собирлись пожениться, но никто не знл об этом, кроме них двоих и его мтери. Лучше бы они не охрняли тк свою тйну – единственную, которую в ншем городке удлось сохрнить.

Роберто Асис посмотрел н мть горящим, тргическим взглядом.

– Утром был минут, когд мне кзлось, что я вот-вот умру.

Н вдову это не произвело никкого впечтления.

– Все Асисы ревнивы, – отозвлсь он. – Это смое большое несчстье ншего дом.

Они змолчли. Было почти четыре чс, и жр уже спл. Когд Роберто Асис выключил вентилятор, весь дом уже проснулся и нполнился женскими и птичьими голосми.

– Подй мне флкончик с ночного столик, – попросил мть.

Он достл из него две круглые серовтые тблетки, похожие н искусственные жемчужины, и вернул флкон сыну.

– Прими и ты, – скзл он, – они помогут тебе уснуть.

Он тоже достл две, зпил их водой, которую оствил в сткне мть, и снов опустил голову н подушку.

Вдов вздохнул и опять умолкл в рздумье, потом, перенося, кк обычно, н весь городок то, что он думл о полудюжине семей их круг, скзл:

– Бед ншего городк в том, что, пок мужчины в горх, женщины остются дом одни.

Роберто Асис уже зсыпл. Глядя н небритый подбородок, н длинный, резко очерченный нос, вдов вспомнил покойного муж. Адльберто Асису тоже привелось узнть, что ткое отчянье. Он был огромный горец, который лишь один рз в жизни ндел н пятндцть минут целлулоидный воротничок, чтобы позировть для дгерротип, стоявшего теперь н ночном столике. О нем говорили, что в этой же смой спльне он зстл со своей женой мужчину, убил его и зрыл труп у себя в птио. Н смом деле было совсем другое: Адльберто Асис зстрелил из ружья обезьянку, которя сидел н блке под потолком спльни и смотрел, кк переодевется его жен. Он умер сорок годми позже, тк и не сумев опровергнуть сложенную о нем легенду.

Пдре Анхель поднялся по крутой лестнице с редкими ступенями. Н втором этже, в конце коридор, н стене которого висели винтовки и птронтши, лежл н рсклдушке полицейский и читл. Чтение зхвтило его, и он зметил пдре только после того, кк тот с ним поздоровлся. Свернув журнл в трубку, полицейский приподнялся и сел.

– Что читете? – спросил пдре Анхель.

Полицейский покзл ему зглвие:

– «Терри и пирты».

Пдре обвел внимтельным взглядом три бетонировнные кмеры без окон, с толстыми стльными решеткми вместо дверей. В средней кмере спл в одних трусх, рскинувшись в гмке, второй полицейский; две другие кмеры пустовли. Пдре Анхель спросил про Сеср Монтеро.

– Он здесь, – полицейский мотнул головой в сторону зкрытой двери. – В комнте нчльник.

– Могу я с ним поговорить?

– Он изолировн, – скзл полицейский.

Нстивть пдре Анхель не стл, спросил только, кк чувствует себя зключенный. Полицейский ответил, что Сесру Монтеро отвели лучшую комнту учстк, с хорошим освещением и водопроводом, но уже сутки кк он ничего не ест. Он дже не притронулся к пище, которую лькльд зкзл для него в гостинице.

– Боится, что в ней отрв, – объяснил полицейский.

– Вм ндо было договориться, чтобы ему приносили еду из дому, – посоветовл пдре.

– Он не хочет, чтобы беспокоили его жену.

– Обо всем этом я поговорю с лькльдом, – пробормотл, словно обрщясь к смому себе, пдре и нпрвился в глубину коридор, где помещлся кбинет с бронировнными стенми.

– Его нет, – скзл полицейский. – Уже дв дня сидит дом с зубной болью.

Пдре Анхель отпрвился нвестить его. Алькльд лежл, вытянувшись, в гмке; рядом стоял стул, н котором были кувшин с соленой водой, пкетик болеутоляющих тблеток и пояс с птронтшми и револьвером. Опухоль не опл.

Пдре Анхель подтщил к гмку стул.

– Его следует удлить, – скзл он.

Алькльд выплюнул соленую воду в ночной горшок.

– Легко скзть, – простонл он, все еще держ голову нд горшком.

Пдре Анхель понял его и вполголос предложил:

– Хотите, поговорю от вшего имени с зубным врчом?

А потом, вдохнув побольше воздух, нбрлся смелости и добвил:

– Он отнесется с понимнием.

– Кк же! – огрызнулся лькльд. – Рзорви его в клочья, он и тогд остнется при своем мнении.

Пдре Анхель глядел, кк он идет к умывльнику. Алькльд открыл крн, подствил рспухшую щеку под струю прохлдной воды и с выржением блженств н лице продержл ее тк одну или две секунды, потом рзжевл тблетку болеутоляющего и, нбрв в лдони воды из-под крн, плеснул себе в рот.

– Серьезно, – снов предложил пдре, – я могу с ним поговорить.

Алькльд рздрженно передернул плечми.

– Делйте что хотите, пдре.

Он лег н спину в гмк, зложил руки з голову и, зкрыв глз, чсто, зло здышл. Боль стл утихть. Когд он снов открыл глз, пдре Анхель сидел рядом и молч н него смотрел.

– Что привело вс в сию обитель? – спросил лькльд.

– Сеср Монтеро, – без обиняков скзл пдре. – Этот человек нуждется в исповеди.

– Он изолировн, – скзл лькльд. – Звтр, после первого же допрос, можете его исповедть. В понедельник нужно его отпрвить.

– Он уже сорок восемь чсов… – нчл пдре.

– А я с этим зубом – две недели, – оборвл его лькльд.

В комнте, где уже нчинли жужжть москиты, было темно. Пдре Анхель посмотрел в окно и увидел, что нд рекой плывет яркое розовое облко.

– А кк его кормят?

Алькльд спрыгнул с гмк и зкрыл блконную дверь.

– Я свой долг выполнил, – ответил он. – Он не хочет, чтобы беспокоили его жену, и в то же время не ест пищу из гостиницы.

Он стл опрыскивть комнту инсектицидом. Пдре поискл в крмне плток, чтобы прикрыть нос, но вместо плтк нщупл смятое письмо.

– Ой! – воскликнул он и нчл рзглживть его пльцми.

Алькльд прервл опрыскивние. Пдре зжл нос, но это не помогло: он чихнул дв рз.

– Чихйте, пдре, – скзл ему лькльд. И, улыбнувшись, добвил: – У нс демокртия.

Пдре Анхель тоже улыбнулся, потом скзл, покзывя зпечтнный конверт:

– Збыл отпрвить.

Он ншел плток в рукве и, по-прежнему думя о Сесре Монтеро, высморкл рздрженный инсектицидом нос.

– Кк будто его посдили н хлеб и воду, – скзл он.

– Если это ему првится… – отозвлся лькльд. – Мы не можем кормить нсильно.

– Меня больше всего зботит его совесть, – скзл пдре.

Не отнимя плтк от нос, он нблюдл з лькльдом, пок тот не зкончил опрыскивние.

– Должно быть, он у него нечист, рз он боится, что его отрвят, – скзл лькльд и поствил бллон н пол. – Он знет, что Пстор любили все.

– Сеср Монтеро тоже, – скзл пдре.

– Но мертв все-тки Пстор.

Пдре посмотрел н письмо. Небо бгровело.

– Пстор, – прошептл он, – не смог дже исповедться.

Перед тем кк снов лечь в гмк, лькльд включил свет.

– Звтр мне стнет лучше, – скзл он. – После допрос можете его исповедть. Это вс устривет?

Пдре был соглсен.

– Только чтобы успокоить его совесть, – зверил он.

Величественно поднявшись, он посоветовл лькльду

не увлекться болеутоляющими тблеткми, лькльд, со своей стороны, нпомнил пдре, что тот хотел отпрвить письмо.

– И, пдре, – скзл лькльд, – поговорите, пожлуй, с зубодером.

Он посмотрел н священник, уже спусквшегося по лестнице, и, улыбнувшись, добвил:

– Это тоже будет содействовть устновлению мир и спокойствия.

Телегрфист, сидя у дверей своей конторы, смотрел, кк умирет вечер. Когд пдре Анхель отдл ему письмо, он вошел в помещение, послюнявил языком пятндцтицентвовую мрку (випочт плюс сбор н строительство) и нчл рыться в ящике письменного стол. Когд зжглись уличные фонри, пдре положил н деревянный брьер несколько монеток и, не попрощвшись, ушел.

Телегрфист продолжл рыться в ящике. Через минуту ему это ндоело, и он нписл чернилми н углу конверт: «Мрок по пять сентво нет», ниже поствил свою подпись и штмп почтового отделения.

Вечером, когд кончилсь служб, пдре Анхель увидел, что в чше со святой водой плвет мертвя мышь: Тринидд ствил мышеловки н смом крю чши. Пдре схвтил утопленницу з кончик хвост.

– Может произойти несчстье, и повинн в нем будешь ты, – скзл он Тринидд, рскчивя перед ней мертвую мышь. – Рзве ты не знешь, что некоторые верующие нбирют святой воды в бутылки и поят ею зболевших родственников?

– Ну и что тут ткого? – спросил он.

– Кк что ткого? – возмутился пдре. – Д то, что больные будут пить святую воду с мышьяком!

Тринидд нпомнил пдре, что денег н мышьяк он ей еще не двл.

– А это от гипс, – покзл он н мышь.

И объяснил, что нсыпл в углх церкви гипс; мышь поел его и, мучимя невыносимой жждой, пошл нить. От воды гипс у нее в желудке зтвердел.

– Нет уж, – скзл пдре, – лучше ты зйди ко мне, и я дм тебе денег н мышьяк. Я не хочу больше нходить дохлых мышей в святой воде.

Дом его ожидл депутция из обществ дм-ктоличек, возглвляемя Ребекой Асис. Пдре дл Тринидд денег н мышьяк, скзл, что в комнте очень душно, потом сел з свой рбочий стол, лицом к хрнившим молчние дмм.

– К вшим услугм, увжемые сеньоры.

Они переглянулись. Ребек Асис рскрыл веер с нрисовнным н нем японским пейзжем и нпрямик скзл:

– Мы по поводу листков, пдре.

Вырзительно модулируя голосом, словно рсскзывя детскую скзку, он описл охвтившую городок пнику. Ребек Асис скзл: хотя смерть Пстор следует рс смтривть кк дело сугубо чстное, увжемые семейств городк считют, что не могут игнорировть клеветнические листки.

Опирясь н ручку зонтик, Адльгис Монтойя, смя стршя из трех, выскзлсь еще ясней:

– Мы, общество ктоличек, решили знять в этом вопросе вполне определенную позицию.

Н несколько недолгих секунд пдре Анхель здумлся. Ребек Асис глубоко вздохнул, и пдре спросил себя, почему от этой женщины исходит ткой жркий зпх. Он был великолепня и цветущя, с ослепительно белой кожей, пышущя здоровьем и стрстью.

Пдре зговорил, глядя в прострнство:

– Я считю, что мы не должны обрщть внимния н голос псквилей. Мы должны быть выше грязных речей и продолжть блюсти зповеди господни.

Адльгис Монтойя вырзил кивком одобрение, две другие дмы не соглсились – им кзлось, что постигшее городок зло может в конце концов привести тргическим последствиям.

В этот момент кшлянул громкоговоритель кинотетр. Пдре Анхель хлопнул себя по лбу.

– Извините меня, – скзл он и нчл искть в ящике стол прислнный ктолической цензурой список.

Что сегодня покзывют?

– «Пирты космос», – ответил Ребек Асис. – Про войну.

Пдре Анхель нчл искть по лфвиту, бормоч себе под нос обрывки нзвний и водя пльцем по длинному рзгрфленному списку. Перевернув стрницу, прочитл:

– «Пирты космос»!

Он провел пльцем по строке, отыскивя морльную оценку, и тут вместо ожидемой плстинки рздлся голос влдельц кинотетр, объявивший, что ввиду плохой погоды сенс отменяется. Одн из женщин объяснил: влделец кинотетр решил отменить сенс, потому что зрители требовли, чтобы в случе, если до перерыв идет дождь, им вернули нзд деньги.

– Жль, – скзл пдре Анхель, – этот фильм можно было смотреть всем.

Он зкрыл брошюру и продолжл:

– Кк я неоднокртно вм говорил, жители ншего городк – люди богобоязненные. Девятндцть лет тому нзд, когд мне вверили этот приход, одинндцть пр из смых почтенных семейств открыто сожительствовли вне освященного церковью брк. Сейчс остлсь всего одн пр, и то, я ндеюсь, нендолго.

– Если бы дело было только в нс, – скзл Ребек Асис, – то ведь эти бедняки…

– Основний для беспокойств нет, – продолжл пдре, не обрщя н нее внимния. – Подумйте, кк изменился нш городок! В ту двнюю пору зезжя тнцовщиц устроил н рене для петушиных боев предствление только для мужчин, под конец – рспроджу с укцион всего, что н ней было.

Это чистейшя првд, – вствил Адльгис Мотойя.

Он и в смом деле помнил, кк ей рсскзывли об этом скндльном происшествии. Когд н тнцовщице ничего не остлось, ккой-то стрик из здних рядов с криком поднялся н верхнюю ступеньку мфитетр и стл мочиться н зрителей, и все остльные мужчины, следуя его примеру, тоже нчли с безумными воплями мочиться друг н друг.

– Ныне, – продолжл пдре, – докзно, что жители ншего городк смые богобоязненные люди во всей постолической префектуре.

Он нчл приводить примеры своей трудной борьбы о слбостями и порокми род человеческого, и в конце концов дмы-ктолички, изнемогшие от жры, совсем перестли его слушть. Ребек Асис снов рзвернул веер, и только теперь пдре Анхель обнружил источник ее блгоухния. В сонном оцепенении гостиной зпх сндлового дерев обрел вес и плоть. Пдре достл из рукв плток и прикрыл им нос, чтобы не чихнуть.

– И в то же время, – продолжл он, – нш хрм в постолической префектуре смый зпущенный и бедный. Колокол треснули, и церковь полн мышей, потому что все свое время я отдю нсждению морли и добрых нрвов.

Он рсстегнул воротник.

– Труд вещественный по силм любому юноше, – скзл он, поднимясь со своего мест. – Но для того, чтобы утвердить нрвственность, нужны многолетний опыт и неустнные усилия.

Ребек Асис поднял нежную, почти прозрчную руку; обручльное кольцо зкрывл перстень с изумрудми,

– Именно поэтому мы и подумли, – зговорил он, – что из-з этих грязных листков могут окзться нпрсными все нши труды.

Единствення из трех дм, пребыввшя до этого молчнии, воспользовлсь нступившей пузой, чтобы тоже вствить несколько слов.

– Кроме того, мы считем, – скзл он, – что сейчс, когд стрн опрвляется от потрясений, это постигшее нс зло может окзться помехой.

Пдре Анхель достл из шкф веер и нчл медленно им обмхивться.

– Одно не имеет никкого отношения к другому, – скзл он. – Мы пережили политически трудный момент, но семейня морль не пострдл ничуть.

Он остновился перед женщинми.

– Через несколько лет я поеду к постолическому префекту и скжу ему: «Смотрите: я оствляю вм обрзцовый городок. Теперь вм нужно только послть туд энергичного молодого священник – ткого, который построил бы тм лучшую в префектуре церковь». – И, чуть зметно поклонившись, воскликнул: – Тогд я! смогу спокойно умереть в доме моих предков!

Дмы зпротестовли. Общее мнение вырзил Адльгис Монтойя:

– Вы должны считть нш городок своей родиной, пдре. И мы хотим, чтобы вы оствлись с нми до вшего последнего чс.

– Если речь идет о том, чтобы построить новую церковь, – перебил ее Ребек Асис, – мы можем нчть кмпнию хоть сейчс.

– Всему свое время, – скзл пдре.

А потом, уже совсем другим топом, добвил: – В любом случе я не хотел бы состриться н глзх у приход. Не хотел бы, чтобы со мною произошли то же, что со смиренным Антонио Исбелем из церкви Святого Причстия, который уведомил епископ, что в его приходе пдет дождь из мертвых птиц. Послнный епископом ревизор ншел священник н площди городк – он игрл с детьми в полицейских и рзбойников.

Дмы вырзили изумление.

– Кто же это ткой?

– Священник, знявший мое место в Мкондо, ответил пдре Анхель. – Ему было сто лет.

III

Время дождей, беспощдность которого можно было предвидеть уже с последних дней сентября, утвердило себя к концу этой недели во всей своей суровой силе. Алькльд провел воскресенье в гмке, жуя болеутоляющие тблетки, в это время рек, выйдя из берегов, зливл нижние улицы.

Н рссвете в понедельник, когд в первый рз прекртился дождь, городку потребовлось несколько чсов, чтобы прийти в себя. Бильярдня и прикмхерскя открылись рно, но двери большинств домов отворились только после одинндцти. Сеньор Крмйкл окзлся первым, кого потрясло зрелище людей, перетскивющих свои дом повыше. Шумные втги, вырыв из земли угловые столбы, переносили целиком строения с крышми из пльмовых листьев и стенми из бмбук и глины.

С рскрытым нд головой зонтом сеньор Крмйкл стновился под нвесом прикмхерской и стл нблюдть, кк проходит эт трудня оперция. Голос прикмхер вернул его к действительности:

– Подождли бы, пок перестнет лить.

– В ближйшие дв дня не перестнет, – скзл сеньор Крмйкл и зкрыл зонтик, – мне говорят это мои суствы.

Люди, которые по колено в грязи перетскивли дол, здевли ими з стены прикмхерской. Сеньор Крмйкл увидел через окно голую комнту – совершенно лишенную интимности спльню – и его охвтило предчувствие беды.

Хотя желудок говорил, что уже скоро двендцть, ему кзлось, что сейчс еще шесть утр. Сириец Мойсес приглсил переждть дождь у него в лвке. Сеньор Крмйкл повторил свое предскзние: в ближйшие двдцть четыре чс дождь не кончится – и зколеблся, перепрыгнуть ли ему н тротур к соседнему дому. Мльчишки, игрвшие в войну, бросили ком глины, и он рсплющился н стене недлеко от его свежевыглженных брюк. Сириец Элис выскочил из своей лвки с метлой в рукх и, мешя рбские слов с испнскими, осыпл мльчишек цветистой брнью. Мльчишки рдостно зпрыгли и зкричли:

– Турок лупоглзый, турок лупоглзый!

Удостоверившись, что его одежд не пострдл, сеньор Крмйкл зкрыл зонтик, вошел в прикмхерскую; и уселся в кресло.

– Я всегд говорил, что вы человек умный, – скзл прикмхер, звязывя ему н шее простыню.

Сеньор Крмйкл вдохнул зпх лвндовой воды, ткой же неприятный для него, кк зпх нестезирующих средств в кбинете зубного врч. Прикмхер нчл подрвнивть волосы н зтылке. Скучя от безделья, сеньор Крмйкл стл искть взглядом, что бы ему почитть.

– Гзет нет?

Не прерывя рботы, прикмхер ответил:

– В стрне остлись только првительственные гзеты, их, пок я жив, в моем слоне не будет.

Сеньору Крмйклу пришлось зняться созерцнием своих поношенных ботинок. Это продолжлось, пок прикмхер не спросил его о вдове Монтьель – сеньор Крмйкл шел кк рз от нее. После смерти дон Хосе Монтьеля, у которого он много лет рботл бухглтером, сеньор Крмйкл стл у его вдовы упрвляющим.

– Все блгополучно, – ответил он.

– Мы убивем друг друг, – скзл прикмхер, словно рзговривя см с собой, – у нее одной столько земли, что з пять дней н лошди не объедешь. Хозяйк десяти округов, не меньше.

– Не десяти, трех, – попрвил его сеньор Крмйкл. И убежденно скзл: – Он смя достойня женщин в мире.

Прикмхер, чтобы очистить рсческу, перешел к тулетному столику. Сеньор Крмйкл увидел в зеркле его козлиное лицо и снов понял, почему не увжет прикмхер. Тот, глядя н свое отржение в зеркле, между тем говорил:

– Недурно обстряпно: у влсти моя пртия, моим политическим противникм полиция угрожет рспрвой, и им никуд не деться – продют мне землю и скот по ценм, которые я же см и нзнчю.

Сеньор Крмйкл нклонил голову. Прикмхер снов принялся стричь.

– Проходят выборы, – продолжл он, – и я уже хозяин трех округов, и у меня нет ни одного конкурент – я н коне, хоть првительство и сменилось. Выгодней, чем печтть фльшивые деньги.

– Хосе Монтьель рзбогтел здолго до того, кк нчлись политические рспри, – отозвлся сеньор Крмйкл.

– Ну д, сидя в одних трусх у дверей крупорушки. Говорят, он первую пру ботинок ндел всего девять лет нзд.

– Дже если тк, вдов не имел бсолютно никкого отношения к его делм.

– Он только рзыгрывет из себя дурочку, – не унимлся прикмхер.

Сеньор Крмйкл поднял голову и, чтобы легче было дышть, высвободил шею из простыни.

– Вот почему я предпочитю, чтобы меня стригл жен, – скзл он. – Не ндо плтить, и, кроме того, он не говорит о политике.

Прикмхер рукой нклонил его голову вперед и молч продолжл стричь. Временми, двя выход избытку своего мстерств, он лязгл нд головой клиент ножницми.

До слух сеньор Крмйкл донеслись с улицы громкие голос. Он посмотрел в зеркло; мимо открытой двери проходили дети и женщины с мебелью и рзной утврью из перенесенных домов.

– Н нс сыплются несчстья, вы все никк не рсстнетесь с политическими дрязгми. Прошло больше год, кк прекртились репрессии, вы только о них

и говорите.

– А то, что о нс не думют – рзве это не репрессия?

– Но ведь нс не избивют.

– А бросить нс н произвол судьбы и не думть о нс – рзве не то же смое, что избивть?

Это гзетный треп, – скзл, уже не скрывя рздржения, сеньор Крмйкл.

Прикмхер молч взбил в чшечке мыльную пену и стл нносить ее кистью н шею сеньор Крмйкл.

– Уж очень поговорить хочется, – кк бы опрвдывясь, скзл он. – Не кждый день встретишь беспристрстного человек.

– Стнешь беспристрстным, когд ндо прокормить одинндцть ртов.

– Это точно, – подхвтил прикмхер.

Он провел бритвой по лдони, и бритв зпел. Он стл молч брить зтылок сеньор Крмйкл, снимя мыло пльцми, потом вытиря пльцы о штны. Под конец, все тк же молч, он потер зтылок квсцми.

Зстегивя воротник, сеньор Крмйкл увидел н здней стене объявление: «Рзговривть о политике воспрещется». Он стряхнул с плеч оствшиеся н них волосы, повесил н руку зонтик и спросил, покзывя н объявление:

– Почему вы его не снимете?

– К вм это не относится, – скзл прикмхер. – Мы с вми знем: вы человек беспристрстный.

В этот рз сеньор Крмйкл прыгнул через лужу н тротур не колеблясь. Прикмхер проводил его взглядом до угл, потом уствился кк згипнотизировнный н мутную, грозно вздувшуюся реку. Дождь прекртился, но нд городком по-прежнему висел неподвижня свинцовя туч.

Около чс в прикмхерскую зшел сириец Мойсес и стл жловться, что у него н мкушке выпдют волосы, н зтылке рстут очень быстро. Сириец приходил стричься кждый понедельник. Обычно он с ккой-то обреченностью опускл голову н грудь, и из его горл рздвлся хрип, похожий н рбскую речь, между тем кк прикмхер громко рзговривл см с собой. Однко в этот понедельник сириец проснулся, вздрогнув, от первого же вопрос:

– Знете, кто здесь был?

– Крмйкл, – ответил сириец.

– Крмйкл, этот жлкий негр, – словно рсшифровывя имя, подтвердил прикмхер. – Терпеть не могу тких людей.

– Людей! Д рзве он человек? – зпротестовл сириец Мойсес. – Но в политике линия у него првильня: н все зкрывет глз и знимется своей бухглтерией.

Он уткнулся подбородком в грудь, собирясь зхрпеть снов, но брдобрей стл перед ним, скрестив н груди руки, и спросил вызывюще:

– А з кого, интересно, вы, турок дерьмовый?

Сириец невозмутимо ответил:

– З себя.

– Плохо. Вы бы хоть вспомнили про четыре ребр, которые по милости дон Хосе Монтьеля сломли сыну вшего Элис.

– Грош цен Элису, если его сын удрился в политику, – ответил сириец. – Но прень теперь веселится в Брзилии, дон Хосе Монтьель лежит в могиле.

Прежде чем выйти из своей комнты, где после долгих мучительных ночей црил полнейший беспорядок, лькльд побрил првую щеку, оствив в неприкосновенности восьмидневную щетину н левой. После этого он ндел чистую форму, обулся в лкировнные споги и, воспользоввшись перерывом в дожде, отпрвился пообедть в гостиницу.

В ресторне не было ни души. Пройдя между столикми, лькльд знял в смой глубине зл место, лучше других укрытое от посторонних глз.

– Мск! – позвл он.

Мигом появилсь совсем юня девушк в коротком, облегющем кменные груди плтье. Алькльд, не глядя н нее, зкзл обед. По дороге н кухню девушк включил приемник, стоявший н полке в другом конце зл. Передвли последние известия с циттми из речи, произнесенной нкнуне вечером президентом республики, зтем – очередной список зпрещенных к ввозу товров.

По мере того кк голос диктор зполнял комнту, жр стновилсь все сильнее. Когд девушк принесл суп, лькльд обмхивлся фуржкой.

– Я тоже потею от рдио, – скзл девушк.

Алькльд нчл есть. Он всегд считл, что эт уединення гостиниц, существующя н доходы от случйных приезжих, отличется от всего городк. И действительно, он существовл еще до его основния. Скупщики, приезжвшие из центрльной чсти стрны з урожем рис, проводили ночи з игрой в крты н ветхом деревянном блконе, дожидясь, когд утренняя прохлд позволит им зснуть. См полковник Аурелино Буэнди, нпрвляясь в Мкондо н переговоры об условиях кпитуляции в конце последней гржднской войны, проспл ночь н этом блконе еще в те времен, когд н много лиг вокруг не было ни одного селения. Уже тогд это был тот же смый дом с деревянными стенми и цинковой крышей, с той же столовой и теми же кртонными перегородкми между комнтми, только без электрического освещения и снитрных удобств. Один стрый коммивояжер рсскзывл, что в конце прошлого столетия н стене в ресторне висел специльно для постояльцев нбор мсок и гость, ндев ккую-нибудь из них, шел в птио и спрвлял тм нужду у всех н глзх.

Чтобы покончить с супом, лькльду пришлось рсстегнуть воротник. Последние известия кончились, ззвучл плстинк с реклмой в стихх, потом – душещиптельное болеро. Умирющий от любви мужчин с невыносимо слдким голосом решил в погоне з женщиной объехть весь свет. Дожидясь следующих блюд, лькльд стл слушть, но внезпно увидел, кк двое детей несут мимо гостиницы кресло-кчлку и дв стул. З ними две женщины и мужчин несли корыт, кстрюли и другую домшнюю утврь.

Алькльд подошел к двери и крикнул:

– Откуд стщили?

Женщины остновились. Мужчин объяснил, что они перенесли дом н более высокое место. Алькльд спросил, куд именно, и мужчин покзл своим сомбреро н юг.

– Вон туд. Эту землю нм сдл з тридцть песо дон Сбс.

Алькльд окинул взглядом их скрб. Рзвливющяся кчлк, стрые кстрюли – вещи бедняков. Он подумл секунду, потом скзл:

– Несите вше брхло н землю около клдбищ.

Мужчин смешлся.

– Эт земля муниципльня и не будет стоить вм ни грош, – объяснил лькльд. – Мунициплитет вм ее дрит. – И добвил, обрщясь к женщинм: – А дону Сбсу передйте от меня: пусть бросит мошенничть.

Обед он зкончил безо всякого ппетит, потом зкурил сигрету, от окурк прикурил другую и здумлся, облокотившись н стол. По рдио передвли одно з другим тягучие сентиментльные болеро.

– О чем здумлись? – спросил девушк, убиря со стол пустые трелки.

Алькльд ответил, глядя н нее немигющими глзми:

– Об этих беднякх.

Он ндел фуржку и пошел к выходу. В дверях он обернулся.

– Пор сделть этот городок попристойнее.

Н углу ему прегрдили путь сцепившиеся в смертельной схвтке псы. Он увидел воющий клубок лп и спин, потом – оскленные зубы; одн из собк поджл хвост и, волоч лпу, зковылял прочь. Алькльд обошел собк стороной и зшгл по тротуру к полицейскому учстку.

В кмере кричл женщин, дежурный полицейский спл после обед, леж ничком н рсклдушке. Алькльд толкнул рсклдушку ногой. Полицейский подскочил спросонья.

– Кто это тм? – спросил лькльд.

Полицейский стл по стойке «смирно».

– Женщин, которя нклеивл листки.

Алькльд изверг н своих подчиненных поток брни.

Он хотел знть, кто привел женщину и по чьему прикзу ее посдили в кмеру. Полицейские нчли многословно объяснять.

– Когд ее посдили?

Окзлось, что в субботу вечером.

– А вот сейчс он выйдет, один из вс сядет! – зкричл лькльд. – Он спл в кмере, по городку нлепили з ночь черт те сколько листков!

Едв открылсь тяжеля железня дверь, кк из кмеры с криком выскочил средних лет женщин, худя, с собрнными в тяжелый узел волосми, которые держл высокий испнский гребень.

– Провливй, – скзл ей лькльд.

Женщин выдернул гребень, тряхнул несколько рз роскошной гривой и, выкрикивя ругтельств, кк одержимя бросилсь вниз по лестнице.

Перегнувшись через перил, лькльд зкричл во весь голос, словно хотел, чтобы его слышли не только женщин и полицейские, но и весь городок:

– И не приствйте ко мне больше с этой писниной!

Хотя по-прежнему моросил дождь, пдре Анхель вышел н свою обычную вечернюю прогулку. До встречи с лькльдом времени оствлось довольно много, и он отпрвился посмотреть зтопленную чсть городк. Увидел он только труп кошки, плвющий среди цветов.

Когд пдре шел нзд, нчло подсыхть. Конец дня неожиднно окзлся ослепительно ярким. По вязкой, неподвижной реке спусклся бркс с злитой мзутом плубой. Из ккой-то рзвлюхи выбежл мльчик и зкричл, что у него в ркушке шумит море. Пдре Анхель поднес его ркушку к уху – и, првд, шумело море.

Жен судьи Аркдио сидел со сложенными н животе рукми перед дверью своего дом и глядел, кк зчровння, н бркс. Через три дом нчинлся торговый ряд: витрины с брхлом и ничем не прошибемые сирийцы, сидящие у дверей своих лвок. Вечер умирл в ярко-розовых облкх и в визге попугев и обезьян н другом берегу реки.

Двери домов нчли открывться. Под зляпнными грязью миндльными деревьями, вокруг тележек со снедью, н изъеденном временем грнитном кре водоем, из которого поили скот, теперь собирлись поболтть мужчины. Пдре Анхель подумл, что кждый вечер в это время словно происходит чудо – городок преобржется.

– Пдре, вы помните, кк выглядели зключенные немецких концлгерей?

Пдре Анхель не видел лиц доктор Хирльдо, но предствил себе, кк тот улыбется з проволочной сеткой окн. Честно говоря, он не помнил тех фотогрфий, хотя не сомневлся, что видел их.

– Згляните в комнту перед приемной.

Пдре Анхель толкнул зтянутую сеткой дверь. Н циновке лежло существо неопределенного пол – кости, обтянутые желтой кожей. Прислонившись спиной к перегородке, сидели двое мужчин и женщин. Хотя никкого зпх пдре не ощутил, он подумл, что от этого существ должно исходить невыносимое зловоние.

– Кто это? – спросил он.

– Мой сын, – ответил женщин. И, словно извиняясь, скзл: – Дв год у него кроввый понос.

Не поворчивя головы, больной скосил глз в сторону двери. Пдре охвтили ужс и жлость.

– И что вы с ним делете? – спросил он.

– Дем ему зеленые бнны, – ответил женщин. – Ему не нрвятся – ведь они тк хорошо крепят.

– Вм следовло бы принести его н исповедь, – скзл пдре, но слов его прозвучли кк-то неубедительно.

Он тихо зкрыл з собой дверь и, приблизив лицо к метллической сетке окн, чтобы лучше рзглядеть доктор, црпнул по ней ногтем. Доктор Хирльдо рстирл что-то в ступке.

– Что у него? – спросил пдре.

– Я еще его не осмтривл, – ответил врч. И добвил, словно рзмышляя о чем-то: – Вот ккие вещи, пдре, по воле господ происходят с людьми.

Змечние это пдре Анхель оствил без ответ и только скзл:

– Тким мертвым, кк этот бедный юнош, не выглядел ни один из мертвецов, которых я много перевидл н своем веку.

Он попрощлся. Судов у причл уже не было. Нчинло смеркться. Пдре Анхель отметил про себя, что после того, кк он увидел больного, состояние его дух изменилось. Внезпно он понял, что опздывет, и зспешил к полицейскому учстку.

Скорчившись, сжв голову лдонями, лькльд сидел н рсклдном стуле.

– Добрый вечер, – медленно скзл пдре.

Алькльд поднял голову, и пдре содрогнулся при виде его крсных от отчяния глз. Одн щек у лькльд был чистя и свежевыбритя, но другя был в зрослях щетины и вымзн пепельно-серой мзью. Глухо зстонв, он воскликнул:

– Пдре, я зстрелюсь!

Пдре Анхель остновился, ошеломленный.

– Вы отрвляете себя, принимя столько обезболивющего, – скзл он.

Громко топя, лькльд подбежл к стене и, вцепившись обеими рукми себе в волосы, боднул ее. Пдре еще никогд не доводилось быть свидетелем ткой боли.

– Примите тогд еще две тблетки, – посоветовл он, сознвя, что предложить это средство его побуждет только собствення рстерянность. – Оттого, что примете еще две, не умрете.

Он всегд терялся при виде человеческой боли – слишком ясно он сознвл свою полную перед ней беспомощность. В поискх тблеток пдре обвел взглядом всю большую полупустую комнту. У стен стояли полдюжины тбуреток с кожными сиденьями и зстекленный шкф, нбитый пыльными бумгми, н гвозде висел литогрфия с изобржением президент республики. Тблеток он не увидел – только целлофновые обертки, вляющиеся н полу.

– Где они у вс? – спросил, уже отчявшись нйти тблетки, пдре.

– Они н меня больше не действуют, – простонл лькльд.

Алькльд передернуло, и н пдре Анхеля ндвинулось огромное безобрзное лицо.

– Черт подери! – крикнул лькльд. – Ведь говорил, чтобы не лезли ко мне!

И, подняв нд головой тбуретку, со всей яростью отчяния швырнул ее в зстекленный шкф. Пдре Анхель понял, что произошло, лишь после того кк посыплся стеклянный грд и из облк пыли вынырнул, словно привидение, лькльд. Н мгновение воцрилсь бсолютня тишин.

– Лейтеннт… – прошептл пдре.

У открытой в коридор двери выросли полицейские с винтовкми нготове. Порывисто дыш, лькльд поглядел н них невидящим взглядом, и они опустили винтовки, оствшись, однко, стоять у двери. Взяв лькльд з локоть, пдре Анхель подвел его к склдному стулу.

– Тк где же все-тки тблетки?

Алькльд зкрыл глз и откинул нзд голову.

– Это дерьмо я больше принимть не буду, – ответил оп. – От них гудит в ушх и деревенеет череп.

Боль н время утихл, и лькльд, повернувшись к пдре, спросил:

– С зубодером говорили?

Пдре молч кивнул. По выржению его лиц лькльд понял, кков результт беседы.

– Почему бы вм не поговорить с доктором Хирльдо? – предложил пдре. – Некоторые врчи тоже умеют рвть зубы.

Алькльд ответил ему не срзу.

– Скжет, что у него нет щипцов. – И добвил: – Это зговор.

Он воспользовлся тем, что боль утихл, чтобы отдохнуть от беспощдности послеполуденных чсов. Когд он открыл глз, в комнте было уже серо от нступивших сумерек. Дже не посмотрев, тут ли пдре Анхель, он скзл:

– Вы пришли нсчет Сеср Монтеро.

Ответ не последовло.

– Из-з этой боли я ничего не мог сделть, – продолжл лькльд.

Поднявшись, он зжег свет, и с блкон влетело первое облчко москитов. Сердце пдре Анхеля сжлось от тревоги, вселяемой этим чсом.

– Время идет, – скзл он.

– В среду я должен отпрвить его обязтельно, – скзл лькльд. – Звтр все, что полгется сделть, будет сделно, и во вторую половину дня можете его исповедть.

– Во сколько?

– В четыре.

– Дже если будет дождь?

Взгляд лькльд исторг всю злость, нкопившуюся в нем з две недели стрдний.

– Дже если нступит конец свет!

Тблетки и впрвду больше не действовли. Ндеясь, что вечерняя прохлд поможет ему зснуть, лькльд перевесил гмк из комнты н блкон, но к восьми чсм отчяние снов охвтило его, и он вышел н площдь, спвшую под бременем зноя летргическим сном.

Побродив немного, но тк и не нйдя ничего, что отвлекло бы от боли, лькльд зшел в кинотетр. Это был ошибк: от гудения военных смолетов боль усилилсь. Он ушел, не дождвшись перерыв, и окзлся у птеки в тот момент, когд дон Лло Москоте уже собрлся зпирть.

– Дйте мне смое сильное средство от зубной боли.

Аптекрь с изумлением поглядел н его щеку и нпрвился в глубину комнты, з двойной ряд стеклянных шкфов, зствленных сверху донизу фянсовыми бнкми. Н кждой из них было выведено синими буквми нзвние. Глядя н птекря сзди, лькльд подумл, что этот человек с толстой розовой шеей, по всей вероятности, переживет сейчс смую счстливую минуту своей жизни. Он хорошо его знл. Аптекрь жил в двух здних комнтх этого дом, и его супруг, необыкновенно полня женщин, был уже много лет прлизовн.

Дон Лло Москоте вернулся с фянсовой бнкой без этикетки. Он поднял крышку, и изнутри пхнуло сильным зпхом слдких трв.

– Что это?

Аптекрь зпустил пльцы в нполнявшие бнку сухие семен.

– Кресс, – ответил он. – Пожуйте хорошенько и подольше не проглтывйте слюну – при флюсе нет ничего лучше.

Он бросил несколько семян н лдонь и, глядя поверх очков н лькльд, скзл:

– Откройте рот.

Алькльд отпрянул. Потом, взяв бнку и повертев ее в рукх, посмотрел, не нписно ли н ней что-нибудь, и снов перевел взгляд н птекря.

– Дйте мне что-нибудь згрничное, – попросил он.

– Это лучше любых згрничных средств, – скзл дон Лло Москоте. – Проверено опытом трех тысячелетий.

И он нчл зворчивть семен в обрывок гзеты. Он вел себя не кк отец, кк родной дядя – зворчивл кресс стртельно и любовно, кк если бы делл для ребенк бумжного голубя. Когд дон Лло Москоте поднял голову, стло видно, что он улыбется.

– Почему вы его не удлите?

Алькльд молч подл ему деньги и, не дожидясь сдчи, вышел н улицу.

Было уже з полночь, он все ворочлся в гмке, не решясь взять в рот семен кресс. Около одинндцти, когд духот стл непереносимой, хлынул ливень, который перешел потом в мелкий дождь. Измученный высокой темпертурой, дрожщий от клейкого холодного пот лькльд, рскрыв рот, вытянулся ничком в гмке и нчл мысленно молиться. Молился он горячо, нпрягя до предел все мускулы, однко видел: чем сильнее стремится он приблизиться к богу, тем неумолимей боль оттлкивет его нзд. Соскочив с гмк и ндев поверх пижмы плщ и споги, лькльд бегом помчлся в полицейский учсток.

Он ворвлся туд с громким воплем. Путясь в сетях кошмр и действительности, нтлкивясь в темноте друг н друг, полицейские бросились к своим винтовкм. Когд вспыхнул свет, они змерли, полуодетые, ожидя прикз.

– Гонслес, Ровир, Перльт! – выкрикнул лькльд.

Все трое мигом его окружили. Не было никкой видимой причины для выбор именно этих трех – все они были обыкновенные метисы. Н одном, остриженном под мшинку и с детскими чертми лиц, был флнелевя рубшк, н двух других поверх ткой же рубшки был ндет рсстегнутя гимнстерк.

Никкого врзумительного прикзния они не получили. Перепрыгивя через четыре ступеньки, полицейские выскочили вслед з лькльдом из учстк, перебежли под дождем улицу и остновились перед домом зубного врч. Дв дружных усилия – и дверь под удрми приклдов рзлетелсь в щепы. Они уже вошли, когд в передней зжегся свет. Из двери в глубине дом появился мленький, лысый, жилистый человек в трусх, пытвшийся нтянуть н себя купльный хлт, н мгновение он зстыл с рзинутым ртом и поднятой верх рукой, словно освещенный фотовспышкой, потом прыгнул нзд и столкнулся со своей женой, которя в ночной рубшке выбежл из спльни.

– Спокойно! – крикнул лькльд.

Воскликнув: «Ой!», женщин зжл рукми рот и кинулсь нзд, в спльню. Зубной врч, звязывя пояс хлт, нпрвился к входной двери и только теперь рзглядел трех полицейских с нцеленными в него винтовыми и лькльд, стоявшего неподвижно, зсунув руки и крмны плщ, с которого текло ручьями.

– Если сеньор выйдет, в нее выстрелят, – скзл лькльд.

Держсь з ручку двери, зубной врч крикнул в комнту:

– Ты слышл, детк?

И, с педнтичной ккуртностью зкрыв дверь спльни, он пошел между стрыми стульями к зубоврчебному кбинету. Продымленные глз винтовочных дул неотрывно следили з ним, в дверях кбинет его опередили дв полицейских. Один включил свет, другой пошел прямо к письменному столу и, выдвинув ящик, взял из него револьвер.

– Должен быть еще один, – скзл лькльд.

Он вошел в кбинет следом з зубным врчом. Один полицейский стл у двери, двое других провели быстрый, но тщтельный обыск. Они перевернули н рбочем столе ящичек с инструментми, рссыпв при этом по полу гипсовые слепки, недоделнные протезы и золотые коронки; высыпли содержимое фянсовых бнок, стоявших в зстекленном шкфу, и несколькими взмхми штык вспороли резиновый подголовник зубоврчебного кресл и сиденье с пружинми у врщющегося тбурет.

– Тридцть восьмого клибр, длинноствольный, – уточнил лькльд.

Он посмотрел пристльно н зубного врч.

– Будет лучше, если вы срзу скжете, где он. Мы пришли не для того, чтобы переворчивть все вверх дном.

Узкие потухшие глз зубного врч з стеклми золотой опрве ничего не вырзили.

– А я никуд не тороплюсь, – медленно ответил он. – Если есть охот, переворчивйте.

Алькльд здумлся, потом, еще рз обведя взглядом комнтку со стенми из необстругнных досок, двинулся, отдвя отрывистые прикзния полицейским, к зубоврчебному креслу. Одному он велел стть у выход н улицу, другому – у двери кбинет, третьему у окн. Усевшись в кресло, он зстегнул, нконец, промокший плщ и почувствовл себя тк, будто его одели в холодный метлл. Он втянул в себя пхнущий креозотом воздух, откинул голову н подушечку и пострлся дышть ровнее. Зубной врч подобрл с пол несколько инструментов и поствил кипятить в кстрюльке.

Стоя к лькльду спиной, он глядел н голубое плмя спиртовки с тким видом, кк будто, кроме него, в кбинете никого не было. Когд вод зкипел, он прихвтил ручку кстрюльки бумгой и понес кстрюльку: к зубоврчебному креслу. Дорогу згорживл полицейский. Чтобы пр не мешл ему видеть лькльд, зубной врч опустил кстрюльку пониже и скзл:

– Прикжите этому убийце отойти в сторону – он мешет.

Алькльд мхнул рукой, и полицейский, отступив от окн, пропустил врч к креслу, потом пододвинул к стене стул и сел, широко рсствив ноги, положив винтовку н колени, готовый в любой момент выстрелить. Зубной врч включил лмпу. Алькльд, ослепленный внезпным светом, зжмурился и открыл рот. Боль прошл.

Оттянув укзтельным пльцем в сторону воспленную щеку, другой рукой нпрвляя лмпу, не обрщя никкого внимния н тревожное дыхние пциент, врч ншел больной зуб, зктл рукв до локтя и приготовился его тщить.

Алькльд схвтил врч з руку:

– Анестезию!

Впервые их взгляды встретились.

– Вы убивете без нестезии, – спокойно скзл зубной врч.

Алькльд не чувствовл, чтобы сжимющя щипцы рук, которую он держл з зпястье, хоть кк-то пытясь высвободиться.

– Принесите мпулы! – потребовл он.

Полицейский, стоявший в углу, нпрвил дуло винтовки в их сторону, и они об услышли шорох прижимемого к плечу приклд.

– А если их нет? – скзл зубной врч.

Алькльд выпустил его руку.

– Не может быть, чтобы не было, – скзл он, обегя безутешным взглядом рссыпнные по полу зубоврчебные приндлежности.

Зубной врч с сострдтельным внимнием нблюдл з ним. Потом, толкнув голову лькльд н подголовник и впервые обнруживя признки рздржения, он кзл:

– Не вляйте дурк, лейтеннт: при тком бсцессе никкя нестезия не поможет.

Когд миновло смое стршное мгновение в его жизни, лькльд рсслбился и остлся, совсем обессиленный, сидеть в кресле, в то время кк знки, нрисовнные сыростью н глдком потолке кбинет, нвсегд зпечтлевлись в его пмяти. Он услышл, кк зубной врч возится около умывльник, услышл, кк тот молч ствит н прежние мест метллические коробки и подбирет рссыпнные н полу предметы.

– Ровир! – позвл лькльд. – Скжи Гонслесу – пусть войдет. Поднимите все с пол и рзложите по местм.

Полицейские принялись з дело. Зубной врч взял пинцетом клок вты, обмкнул его в жидкость стльного цвет и положил в рну. Алькльд ощутил легкое жжение. Врч зкрыл ему рот, он по-прежнему сидел, глядя в потолок и прислушивясь к возне полицейских, силившихся по пмяти придть кбинету вид, в кком он был до их приход. Н бшне пробило дв, и минутой позже сквозь бормотнье дождя время отметил своим криком выпь.

Увидев, что полицейские зкончили, лькльд мхнул рукой, чтобы они уходили.

Все это время зубной врч был около кресл. Когд полицейские ушли, он вытщил из рнки тмпон, осмотрел, светя лмпой, полость рт, снов сомкнул челюсти лькльд и выключил свет. Все было сделно. В душной комнтке воцрилсь неуютня и стрння пустот ткя бывет в тетре после того, кк уйдет последний ктер; ее знют только уборщики.

– Вы неблгодрны, – скзл лькльд.

Зубной врч сунул руки в крмны хлт и отступил н шг, чтобы дть ему дорогу.

– У нс был прикз обыскть весь дом, – продолжл лькльд, пытясь рзглядеть з кругом свет от лмпы лицо врч. – Были точные укзния нйти и изъять оружие, боеприпсы и документы с плнми нтипрвительственного зговор. – И, не сводя с зубного врч взгляд еще влжных глз, добвил: – Вы знете, что все это првд.

Лицо зубного врч было непроницемо.

– Я думл, что поступю хорошо, не выполняя этого прикз, – снов зговорил лькльд, – но я ошиблся. Теперь все по-другому, у оппозиции есть грнтии, все живут в мире, у вс в голове по-прежнему зговоры.

Зубной врч вытер руквом подушку кресл и перевернул ее нерспоротой стороной вверх.

– Вш позиция нносит вред всему городку, – продолжл лькльд, покзывя н подушку и игнорируя здумчивый взгляд, устремленный зубным врчом н его щеку. – Теперь мунициплитету придется плтить з все это, и з входную дверь тоже. Кругленькую сумму – и все из-з вшего упрямств.

– Полощите рот шлфеем, – скзл зубной врч.

IV

В толковом словре судьи Аркдио нескольких стрниц не хвтло, и ему пришлось зглянуть в словрь, который был н почте. Ничего врзумительного: «Псквиль – имя римского спожник, прослвившегося стирми, которые он н всех писл» – и другие млосущественные уточнения. Было бы в ткой же мере исторически спрведливо, подумл он, нзвть нклеенную н дверь дом нонимку «мрфорио»1. Однко рзочровния он не испытывл. В те две минуты, которые он потртил, перелистывя словрь, он впервые з долгое время ощутил приятное чувство исполненного долг.

Видя, что судья Аркдио ствит словрь н этжерку между збытыми томми почтово-телегрфных инструкций и уложений, телегрфист энергичным удром зкончил выстукивние телегрммы, потом поднялся и подошел к судье, тсуя крты: ему не терпелось продемонстрировть модный фокус – угдывние трех крт. Однко судью Аркдио это совсем не интересовло.

– Я очень спешу, – извинился он и вышел н пышущую жром улицу.

Он знл, что еще нет одинндцти и что сегодня, во вторник, впереди у него немло чсов, которые ндо чем-то зполнить.

В суде его ждл со щекотливым делом лькльд. В последние выборы избиртельные крточки членов оппозиционной пртии были конфисковны и уничтожены полицией, и теперь у большинств жителей городк не было единственного документ, удостоверявшего их личность.

– Эти люди, которые перетскивют дом, – скзл, рзводя рукми, лькльд, – не знют дже, кк их зовут.

Судья Аркдио понял, что рзведенные руки выржют искреннюю озбоченность. Однко рзрешить эту проблему было легко – следовло только нзнчить регистртор ктов гржднского состояния. Еще больше облегчил дело секретрь, который скзл:

– Д ндо просто-нпросто послть з ним – он уже год кк нзнчен.

Алькльд вспомнил. Несколько месяцев нзд, когд ему сообщили, что нзнчен регистртор ктов гржднского состояния, он зпросил по междугородному телефону, кк его встретить, и получил ответ: «Выстрелми». Теперь поступли другие укзния.

Сунув руки в крмны, он повернулся к секретрю: – Нпишите письмо.

Стрекот пишущей мшинки внес в комнту суд тмосферу бурной деятельности, отнюдь не соответствоввшую нстроению судьи Аркдио. Чувствуя внутри себя пустоту, он достл из крмн рубшки смятую сигрету и, перед тем кк зкурить, поктл ее между лдонями. Потом откинулся в кресле, оттянув до предел; пружины, которыми спинк прикреплялсь к сиденью, и вдруг с необыкновенной остротой ощутил, что он живет. Судья Аркдио снчл построил фрзу в уме, уже потом произнес ее:

– Я бы н вшем месте нзнчил ткже уполномоченного.

Алькльд против ожидния судьи ответил не срзу. Он посмотрел н чсы, но не увидел, сколько времени, просто отметил про себя, что до обед еще длеко. Когд он нконец зговорил, особого воодушевления в его голосе не слышлось: он не знл, кк нзнчют уполномоченного.

– Уполномоченного нзнчет муниципльный совет, – объяснил судья Аркдио. – А поскольку тковой отсутствует и по-прежнему сохрняется режим чрезвычйного положения, вы имеете прво нзнчить его сми.

Алькльд, не читя, подписл письмо и горячо поддержл предложение судьи, однко секретрю рекомендовння его нчльником процедур покзлсь этически сомнительной.

Судья Аркдио стоял н своем: речь идет о чрезвычйной процедуре в условиях чрезвычйного положения.

– Звучит неплохо, – скзл лькльд.

Он снял фуржку и нчл ею обмхивться; судья Аркдио увидел н его лбу отпечтвшийся след околыш. По тому, кк тот обмхивлся, он понял, что лькльд по-прежнему о чем-то думет. Стряхнув длинным изогнутым ногтем мизинц пепел с сигреты, судья стл ждть.

– Вм не приходит в голову ккой-нибудь кндидт? – спросил лькльд.

Было ясно, что вопрос обрщен к секретрю.

– Кндидт… – повторил судья, зкрыв глз.

– Я бы н вшем месте нзнчил честного человек, – скзл секретрь.

Судья поспешил сглдить его бестктность.

– Это смо собой рзумеется, – скзл он, переводя взгляд с одного собеседник н другого.

– Кого, нпример? – спросил лькльд.

– Сейчс мне никто не приходит в голову, – в рздумье ответил судья Аркдио.

Алькльд нпрвился к двери.

– Подумйте об этом, – скзл он судье. – Когд – рзделемся с нводнением, зймемся вопросом об уполномоченном.

Секретрь, который сидел, склонясь, нд пишущей мшинкой, выпрямился только тогд, когд стук кблуков лькльд совсем зтих.

– Д он спятил, – зговорил секретрь. – Полтор год нзд тогдшнему уполномоченному рзмозжили приклдми голову, теперь он ищет, кого бы ему осчстливить этой должностью.

Судья Аркдио вскочил н ноги.

– Я ухожу, – скзл он. – Не хочу, чтобы ты отрвил мне обед своими ужсными рсскзми.

Судья вышел н улицу. Полдень был ккой-то зловещий, и склонный к суевериям секретрь это про себя отметил. Когд он нвешивл н дверь змок, ему покзлось, будто он совершет что-то зпретное. Он побежл и в дверях почты нгнл судью Аркдио, которому зхотелось узнть, нельзя ли фокус с тремя кртми применить кк-нибудь при игре в покер. Телегрфист откзлся рскрыть секрет фокус и соглсился только покзывть его до тех пор, пок судья Аркдио см его не поймет. Секретрь смотрел тоже и нконец догдлся, в чем дело, судья Аркдио ни рзу дже не взглянул н три крты: он был уверен, что это те смые, ккие он нзвл, и что именно их телегрфист, не глядя, вытскивет из колоды и отдет ему.

– Это мгия, – скзл телегрфист.

Судья Аркдио подумл, что ндо, пожлуй, перейти н другую сторону улицы. Решившись н это, он схвтил секретря з локоть и потянул, словно зствил погрузиться вместе с собой в рсплвленное стекло, из которого они вынырнули в тень тротур. Секретрь объяснил ему фокус. Окзлось тк просто, что судья Аркдио почувствовл себя здетым.

Некоторое время они шли молч.

– Вы, конечно, тк ничего и не выяснили? – спросил вдруг судья.

Секретрь не срзу понял, о чем идет речь.

– Это очень трудно, – ответил нконец он. – Большинство листков срывют еще до рссвет.

– Этого фокус я тоже не понимю, – скзл судья Аркдио. – Клеветнические листки, которые никто не читет, мне бы спть не помешли.

– Дело тут в другом, – скзл секретрь, остнвливясь у своего дом. – Спть людям мешют не сми листки, стрх перед ними.

Хотя сведения, собрнные секретрем, были длеко не полными, судья Аркдио все рвно зхотел их узнть. Он зписл все, с именми и подробностями – одинндцть случев з семь дней. Ничего общего между одинндцтью именми не было. По мнению тех, кто видел листки, они были нписны кистью, синими чернилми. Буквы были печтные, и зглвные перемешны со строчными, будто писл ребенок. Орфогрфические ошибки были тк бсурдны, что кзлись нмеренными. Никких тйн листки не рскрывли – все, что в них сообщлось, двно уже было общим достоянием. Он перебрл в уме все мыслимые догдки, и тут его окликнул из своей лвки сириец Мойсес:

– Нйдется у вс одно песо?

Судья Аркдио не понял, зчем ему одно песо, по крмны вывернул. Тм были двдцть пять сентво и монетк из США – мулет, который он носил с

– Что хотите берите и когд хотите плтите, – скзл он и со звоном ссыпл монеты в пустую кссу. –

Не люблю, когд нступет полдень, мне не з что возблгодрить господ.

Вот почему, когд било двендцть, судья Аркдио вошел к себе в дом, нгруженный подркми для жены. Он сел н кровть переобуться, он, звернувшись в отрез нбивного шелк, предствил себе, ккой он будет после родов в новом плтье. Он поцеловл муж в нос. Он попытлся было увернуться, но он опрокинул его н спину поперек кровти и нвлилсь н него. Минуту они пролежли без движения. Судья Аркдио поглдил ее по спине, ощущя жр огромного живот, и внезпно почувствовл, кк ее бедр вздрогнули.

Он поднял голову и пробормотл сквозь зубы: – Подожди, я зкрою дверь…

Алькльд ждл, пок устновят последний дом. З двдцть чсов возникл новя улиц, широкя и голя, упирвшяся прямо в стену клдбищ. Алькльд рботл вместе со всеми, рсствлял мебель, потом, уже здыхясь, ввлился в ближйшую к нему кухню. Н очге, сложенном из кмней, кипел суп. Он приподнял крышку с глиняного горшк и вдохнул пр. С другой стороны очг н него молч смотрел большими спокойными глзми худя женщин.

– Знчит, пообедем, – обртился к ней лькльд.

Женщин ничего не скзл. Алькльд, не дожидясь приглшения, нлил себе трелку суп. Тогд женщин принесл из комнты стул и поствил его перед столом, чтобы лькльд мог сесть. Хлебя суп, он с блгоговейным ужсом оглядел птио. Еще вчер здесь был только голя земля, сегодня сушилось н веревке белье и в грязи брхтлись две свиньи.

– Можете тут дже что-нибудь посдить, – скзл он.

Не поднимя головы, женщин ответил:

– Все рвно свиньи сожрут.

А потом, положив н трелку кусок вреного мяс, дв ломтя мниоки и половину зеленого бнн, подл ему, подчеркнуто вклдывя в этот кт гостеприимств все безрзличие, н ккое только был способн. Алькльд, улыбясь, попытлся встретиться с нею взглядом.

– Хвтит н всех, – скзл он.

– Пошли вм бог несврение, – ответил, не глядя н него, женщин.

Он сделл вид, что не слышл дурного пожелния, и знялся едой, не обрщя внимния н ручейки, пот, стекющие по шее. Когд он доел, женщин, по-прежнему н него не глядя, взял пустую трелку.

– И долго вы думете продолжть это? – спросил лькльд.

Когд женщин зговорил, лицо ее остлось тким же спокойным:

– Пок вы не воскресите нших близких, которых вы убили.

– Сейчс все по-другому, – скзл лькльд. – Новое првительство зботится о блгосостоянии грждн, вы…

Женщин прервл его:

– Кк было, тк и остлось.

– Чтобы з двдцть четыре чс построили целую улицу – ткого еще никогд не бывло, – продолжл лькльд. – Мы пытемся сделть городок пристойным.

Женщин снял с проволоки чистое белье и отнесл его в комнту. Алькльд не отрывл от нее взгляд, пок не услышл ответ:

– Нш городок был пристойным, пок не появились вы.

Кофе лькльд ждть не стл.

– Неблгодрные, – скзл он. – Мы дрим им землю, они еще недовольны.

Женщин не ответил, но, когд лькльд пошел через кухню к выходу н улицу, пробормотл, склонившись нд очгом:

– Здесь будет еще хуже, здесь мы будем чще вс вспоминть – мертвые совсем рядом.

Алькльд попытлся вздремнуть до прибытия брксов, но не смог – зной был невыносим. Опухоль нчл спдть, однко чувствовл он себя по-прежнему плохо. Целых дв чс, провожя взглядом едв уловимое течение реки, лькльд слушл, кк где-то в его комнте стрекочет цикд. Он ни о чем не думл.

Услыхв нконец шум приближющихся брксов, лькльд рзделся догол, обтер полотенцем потное тело и ндел форму. Потом отыскл цикду, взял ее двумя пльцми и вышел н улицу. Из толпы, дожидвшейся брксов, выбежл чистый, хорошо одетый мльчик и прегрдил путь лькльду плстмссовым втомтом. Алькльд отдл ему цикду.

Минутой позже, сидя в лвке сирийц Мойсес, он уже смотрел, кк причливют суд. Десять минут нбережня кипел. Алькльд почувствовл тяжесть в желудке и тупую головную боль, и ему вспомнилось дурное пожелние женщины. Он отвлекся, глядя н пссжиров, спускющихся по деревянным сходням и рспрвляющих мышцы после восьми чсов неподвижного сидения. – Всегд одно и то же, – скзл он. Сириец Мойсес обртил его внимние н то, что в этот рз есть и кое-что новое: прибыл цирк. Алькльд уже знл об этом, хотя не мог бы объяснить, откуд: может, блгодря тому, что н крыше бркс громоздилсь груд шестов и рзноцветных полотнищ, или потому, что он увидел двух женщин в плтьях одного фсон и рсцветки, будто одного человек повторили дв рз.

– Хоть цирк приехл, – проворчл он.

Сириец Мойсес зговорил было о зверях и жонглерх, но лькльд смотрел н цирк с другой точки зрения. Вытянув ноги, он оглядел носки спог.

– В нш городок приходит прогресс, – скзл он сирийцу.

Сириец перестл обмхивться веером.

– Знешь, н сколько я сегодня продл товр? – спросил он.

Алькльд, не рискуя нзвть цифру, ждл, чтобы тот нзвл ее см.

– Н двдцть пять сентво, – скзл сириец.

В это мгновение лькльд увидел, кк телегрфист открывет мешок с почтой и вручет корреспонденцию доктору Хирльдо. Алькльд подозвл телегрфист к себе. Официльня почт был в особом конверте. Сломв печти, он не ншел в нем ничего, кроме обычных сообщений и пропгндистских мтерилов првительств. Кончив читть, он увидел, что нбережня преобрзилсь – ее нгромождли тюки товров, корзины с курми и згдочный цирковой инвентрь. Нступил вторя половин дня. Алькльд вздохнул и поднялся.

– Двдцть пять сентво!

– Двдцть пять сентво, – твердо и почти без кцент повторил сириец.

Доктор Хирльдо нблюдл рзгрузку брксов до смого конц. Именно он обртил внимние лькльд н могучую, величественную кк идол женщину с несколькими брслетми н рукх. Было похоже, что под своим ярким рзноцветным зонтом он решил дождться конц свет. Большого интерес новоприбывшя у лькльд не вызвл.

– Укротительниц, нверно, – предположил он.

– Д, в известном смысле, – скзл доктор, будто откусывя кждое слово похожими н зостренные кмешки зубми. – Тещ Сеср Монтеро.

Алькльд двинулся дльше. Взглянул н чсы: без двдцти пяти четыре. В дверях учстк дежурный доложил ему, что пдре Анхель прождл его полчс и вернется к четырем.

Не зня, кк убить время, он снов вышел н улицу, увидел зубного врч в окне кбинет и подошел попросить у него огоньк. Доктор Эскобр посмотрел н его опухшую щеку.

– Уже прошло, – скзл лькльд и открыл рот.

Зубной врч зметил:

– Некоторые ндо зпломбировть.

Алькльд попрвил н поясе револьвер.

– Я к вм приду, – скзл он решительно.

Лицо зубного врч ничего не вырзило.

– Приходите когд хотите – может, сбудутся мои пожелния и вы умрете у меня в доме.

Алькльд хлопнул его по плечу.

– Не сбудутся, – весело скзл он. И вскинув руки, добвил: – Мои зубы выше рзноглсий между пртиями.

– Тк ты не хочешь обвенчться?

Жен судьи Аркдио сел удобнее, рсствив пошире ноги.

– Ни з что, пдре, – ответил он. – А уж теперь, когд я скоро рожу ему сын, дже рзговор об этом быть не может.

Пдре Анхель перевел взгляд н реку. Течением несло огромную коровью тушу; н ней сидели несколько стервятников.

– Но ведь ребенок будет незконнорожденный.

– Ну и что с того? – скзл женщин. – Аркдио обрщется со мной хорошо, если я женю его н себе, он будет чувствовть себя связнным и мне придется з это рсплчивться.

Он сбросил деревянные шлепнцы и сидел теперь, сжимя пльцми ног переклдину тбурет. Веер лежл у нее в подоле плтья, руки он скрестил н своем большом животе.

– Ни з что н свете, пдре, – повторил он, видя, что тот хрнит молчние. – Дон Сбс купил меня з двести песо, мною пользовлся три месяц и почти голую выбросил н улицу. Я бы умерл с голоду, не подбери меня Аркдио. – Он впервые посмотрел н пдре в упор. – Или бы шлюхой стл.

Пдре Анхель уговривл ее уже шесть месяцев.

– Ты должн зствить его жениться н тебе и основть семью. Ведь сейчс не только твое положение непрочно, но ты подешь дурной пример всему городку.

– Лучше все делть в открытую, – скзл он. – Другие делют то же, но только при потушенном свете. Рзве вы не читли листки?

– Это все клевет, – скзл пдре. – Тебе ндо узконить свое положение и огрдить себя от сплетен.

– Себя? – удивилсь он. – Мне себя ни от чего огрждть не ндо, я ничего ни от кого не скрывю. Потому никто и не тртит время, чтобы нклеивть листки н мой дом, вот дом «приличной» публики н площди все в бумжкх.

– Ты невежественн, – скзл пдре, – но по милости божьей встретил человек, который относится к тебе с увжением. В блгодрность з одно это ты должн обвенчться и сделть свой союз зконным.

– Я ни в чем этом не рзбирюсь, – скзл он, – но сейчс у меня есть крыш нд головой, и еды хвтет.

– Ну если он тебя бросит?

Он зкусил губу, потом с згдочной улыбкой ответил:

– Не бросит, пдре. Я зню, что говорю.

Но и н этот рз пдре Анхель не зхотел признть себя побежденным. Он посоветовл ей хотя бы ходить к мессе. Он скзл, что кк-нибудь н днях придет.

Пдре в ожиднии встречи с лькльдом возобновил прогулку. Один из сирийцев обртил его внимние н хорошую погоду, однко голов священник был знят другим. Его интересовл цирк, выгружвший в ярком свете солнц своих перепугнных зверей. Он простоял, нблюдя з ними, до четырех чсов.

Попрощвшись с зубным врчом, лькльд увидел пдре, идущего ему нвстречу.

– Мы пунктульны, – скзл он, протягивя священнику руку. – Пунктульны, хотя дождя нет.

Пдре, уже собрвшийся подняться по крутой лестнице в полицейский учсток, отозвлся:

– …и не нступет конец свет.

Пок шл исповедь, лькльд сидел в коридоре. Он вспоминл цирк, женщину, которя висел, вцепившись во что-то зубми, н высоте пяти метров, и мужчину в голубой, рсшитой золотом униформе, отбиввшего брбнную дробь.

Пдре Анхель вышел из комнты Сеср Монтеро через полчс.

– Все? – спросил лькльд.

Пдре Анхель окинул его гневным взглядом.

– Вы совершете преступление, – скзл он. – Уже больше пяти дней у этого человек не было во рту ни крошки. Если он еще жив, то только блгодря своей конституции.

– Что поделешь, если он см не хочет, – рвнодушно скзл лькльд.

– Непрвд, – спокойно, но решительно возрзил пдре. – Это вы прикзли не двть ему есть.

Алькльд погрозил пльцем.

– Осторожно, пдре, вы нрушете тйну исповеди.

– Это не входит в исповедь.

Алькльд вскочил н ноги.

– Не лезьте в бутылку, – неожиднно рссмеявшись, скзл он. – Если это вс тк волнует, мы попрвим дело прямо сейчс.

Он позвл полицейского и прикзл, чтобы Сесру Монтеро принесли обед из гостиницы.

– Пусть пришлют целую курицу пожирнее, трелку кртошки и миску слт, – скзл оп. И, повернувшись к пдре, добвил: – Все з счет мунициплитет. Чтобы вы видели, ккие теперь времен.

Пдре Анхель опустил голову.

– Когд вы его отпрвите?

– Брксы уходят звтр, – скзл лькльд. – Если сегодня вечером он проявит блгорзумие, его отпрвят звтр же утром. Ему бы следовло понять, что я делю ему одолжение.

– Дороговтое одолжение, – скзл пдре.

– Все одолжения стоят денег, – отозвлся лькльд.

Он посмотрел в прозрчно-голубые глз пдре Анхеля и спросил:

– Ндеюсь, вы довели это до его сознния? Не ответив, пдре Анхель спустился по лестнице глухо буркнул снизу слов прощния. Алькльд пересек коридор и без стук вошел к Сесру Монтеро.

В комнте были лишь умывльник и железня кровть. Сеср Монтеро, небритый, в той же одежде, в ккой вышел из дому во вторник н прошлой неделе, лежл н кровти. Взгляд его, когд он услышл голос лькльд, дже н миг не сдвинулся с точки, в которую был устремлен.

– Теперь, когд ты улдил свои дел с богом, – скзл лькльд, – смое время улдить их и со мной.

Он пододвинул к кровти стул и сел н него верхом, нвлившись грудью н плетеную спинку. Сеср Монтеро внимтельно рзглядывл блки потолк. Он не кзлся удрученным, хотя опущенные углы рт свидетельствовли о бесконечном рзговоре с смим собой.

– Нм с тобой не к чему ходить вокруг д около, – услышл он. – Звтр тебя отпрвят. Если тебе повезет, через дв-три месяц приедет специльный инспектор.

Мы должны будем обо всем ему рсскзть. Он уедет следующим же брксом, убежденный в том, что ты сделл глупость.

Нступил пуз, но Сеср Монтеро был невозмутим кк прежде.

– Потом судьи и двокты вытянут из тебя, смое меньшее, двдцть тысяч песо, может быть, и больше, если инспектор сообщит им, что ты миллионер.

Сеср Монтеро повернул к нему голову. Хотя движение было едв зметным, пружины кровти скрипнули.

– И в конце концов, – вкрдчиво продолжл лькльд, – после всей этой бумжной волокиты тебе, если повезет, ддут дв год.

Взгляд безмолвного собеседник остновился н носх его спог, потом пополз вверх. Когд глз Сеср Монтеро встретились с глзми лькльд, тот еще говорил, но теперь уже другим тоном.

– Всем, что ты имеешь, ты обязн мне, – говорил лькльд. – Был прикз тебя ликвидировть, убить тебя из зсды и конфисковть скот, чтобы првительство могло покрыть огромные рсходы н выборы по ншему депртменту. Ты прекрсно знешь, что другие лькльды в других округх тк и поступли. Но я прикз не выполнил.

Только теперь он почувствовл, что Сеср Монтеро рзмышляет. Алькльд вытянул ноги и, упершись грудью спинку стул, ответил н не выскзнное вслух обвинение:

– Ни одного сентво из того, что ты зплтил з свою жизнь, мне не достлось – все пошло н оргнизцию выборов. Сейчс новое првительство решило, что должны быть мир и грнтии для всех – и у меня по-прежнему только мое пршивое жловние, ты не знешь, куд девть деньги. Ничего не скжешь – ты зря время не терял.

Медленно и с трудом Сеср Монтеро нчл поднимться. Когд он встл, лькльд увидел себя со стороны, ткого мленького и грустного, перед этим монументльным зверем. Взгляд, которым лькльд проводил Сеср Монтеро до окн, згорелся кким-то стрнным огнем.

– Не потерял ни одной минутки, – негромко добвил он.

Окно выходило н реку. Сеср Монтеро не узнл открывшегося перед ним вид. Ему почудилось, будто он в кком-то другом городке, где тоже по случйному совпдению протекет рек.

– Я пытюсь тебе помочь, – услышл он голос у себя з спиной. – Все мы знем, что был зтронут твоя честь, но докзть это тебе будет нелегко. Ты сделл глупость, когд рзорвл листок.

В это мгновение в комнту проникл тошнотворня вонь.

– Коров! – скзл лькльд. – Нверно, выбросило н берег.

Безрзличный к зпху рзложения, Сеср Монтеро продолжл стоять у окн. Н улице не видно было ни души. У причл стояли н якоре три бркс, и их комнды, готовясь ко сну, рзвешивли гмки. Звтр в семь утр все изменится: полчс нбережня будет полн людей, которые соберутся посмотреть, кк отпрвляют зключенного. Сеср Монтеро вздохнул, сунул руки в крмны и вырзил то, о чем думл, одним решительным, но неторопливо скзнным словом:

– Сколько?

Ответ последовл незмедлительно:

– Н пять тысяч песо годовлых телят.

– И еще прибвлю пять телят, – скзл Сеср Монтеро, – чтобы ты отпрвил меня сегодня ночью, после кино, специльным брксом.

V

Бркс згудел, рзвернулся н середине реки, и толп, собрвшяся н нбережной, женщины, смотревшие из окон, в последний рз увидели Росрио Монтеро. Он, рядом со своей мтерью, сидел н том же жестяном сундучке, с которым семь лет нзд сошл здесь н берег. Доктору Октвио Хирльдо, брившемуся у окн приемной, покзлось, что отъезд этот является в кком-то смысле возврщением к действительности.

Доктор Хирльдо видел Росрио в день приезд. Н ней были тогд зношення форм студентки учительского институт и мужские ботинки, и он искл, кто возьмет подешевле з то, чтобы донести ее чемодн до школы. Кзлось, что он приготовилсь спокойно стреть в этом городке, нзвние которого впервые увидел (кк рсскзывл см) н бумжке, вытщенной ею из шляпы, когд между одинндцтью выпускникми рзыгрывлись шесть нличных вкнсий. Он поселилсь в зднии школы, в комнтке, где стояли железня кровть и умывльник. Все свободное время он посвящл вышивнию сктертей, в то время кк н керосинке у нее врилсь кукурузня кш. И в тот же смый год, под рождество, он познкомилсь н школьной вечеринке с Сесром Монтеро – угрюмым холостяком с неясной родословной, рзбогтевшим н торговле лесом. Он жил в девственной сельве, окруженный огромными собкми, и в городке появлялся только изредк, всегд небритый, в подковнных железом спогх и с двустволкой. «Кк будто еще рз вытщил из шляпы счстливый билет», – подумл, покрывя подбородок мыльной пеной, доктор Хирльдо. Однко тут его отвлекло от воспоминний тошнотворное зловоние.

Н противоположном берегу взлетел стя стервятников – их спугнул поднятя брксми волн. Трупный зпх повис н мгновение нд причлом, смешлся с утренним ветерком и проник с ним в дом.

– Все он, черт ее побери! – глядя с блкон спльни н прящих в воздухе стервятников, выруглся лькльд. – Проклятя коров!

Он прикрыл нос плтком, вошел в спльню и зкрыл дверь блкон. Зпх чувствовлся и в комнте. Не снимя фуржки, он повесил н гвоздь зеркло и попытлся осторожно побрить воспленную еще немного щеку. Почти тут же в дверь постучл директор цирк.

Алькльд предложил, ему сесть и, продолжя бриться, посмотрел н него в зеркло. Н директоре были рубшк в черную клетку, бриджи и гетры; в руке он держл стек и ритмично постукивл им себя по колену.

– Н вс уже поступил жлоб, – скзл лькльд, снимя со щеки бритвой последние следы двух недель отчянья. – Недвно, сегодня вечером.

– Ккя жлоб?

– Что вы посылете детей воровть кошек.

– Непрвд, – скзл директор. – Просто покупем н вес всех кошек, которых нм приносят, и не спршивем, откуд их берут. Мы кормим ими зверей.

– Бросете н рстерзнье прямо живыми?

– Что вы! – возмутился директор. – Это пробуждло бы в зверях хищные инстинкты.

Алькльд умылся и, вытиря лицо полотенцем, повернулся к нему. Только теперь он зметил, что у директор почти н всех пльцх кольц с цветными кмешкми.

– Тк что придется вм придумть что-нибудь другое, – скзл он. – Ловите кймнов, если хотите, или подбирйте рыбу – он дохнет в ткую погоду. А живых

кошек – ни-ни.

Пожв плечми, директор цирк вышел вслед з лькльдом н улицу. Несмотря н зловоние от труп коровы, зстрявшей в зрослях н другом берегу, у дверей домов стояли и рзговривли мужчины.

– Эй, кумушки! – крикнул лькльд. – Чем языки честь, соргнизовлись бы лучше д убрли корову! Ндо было сделть это еще вчер вечером!

Несколько мужчин подошли к нему.

– Пятьдесят песо тому, кто з чс принесет мне в кнцелярию ее рог! – громко пообещл лькльд.

В конце нбережной поднялся гм. Тм услышли слов лькльд, и теперь, крикми вызывя друг друг н состязние и торопливо отвязывя кнты, люди прыгли в лодки.

Алькльд, воодушевившись, удвоил сумму:

– Сто песо! По пятьдесят з рог!

Он потщил директор цирк к причлу. Они подождли, пок первые лодки не достигли песчных отмелей другого берег, и тогд лькльд повернулся, улыбясь, к директору.

– Счстливый городок, – скзл он.

Директор цирк вырзил кивком соглсие.

– Мероприятия вроде этого – вот единственное, чего нм не хвтет, – продолжл лькльд. – А то от безделья люди нчинют думть о всяких глупостях. Мло-помлу вокруг них собрлся кружок детей.

– Цирк вон тм, – скзл директор.

Алькльд потянул его з руку к площди.

– Что покжете? – спросил он.

– Все, – ответил директор. – Предствление у нс большое и рзнообрзное, для детей и для взрослых.

– Этого мло, – скзл лькльд. – Ндо еще, чтобы было доступно кждому.

– Мы учитывем и это, – зверил его директор.

Они вместе дошли до пустыря з кинотетром, где уже нчли возводить шпито. Сумрчного вид мужчины и женщины вытскивли из огромных, обитых узорчтой лтунью сундуков ккой-то рзноцветный хлм, и, когд лькльд, погрузившись вслед з директором в водоворот людей и брхл, нчл пожимть всем руки, ему почудилось, будто он н тонущем корбле.

Росля, крепкя женщин с золотыми коронкми чуть ли не н всех зубх здержл руку лькльд в своей и стл внимтельно изучть его лдонь.

– В недлеком будущем с тобой произойдет что-то стрнное.

Алькльд выдернул руку.

– Нверно, сын родится, – ответил он, улыбясь, не в силх подвить охвтившее его н миг неприятное чувство.

Директор легонько удрил женщину стеком по плечу.

– Оствь лейтеннт в покое, – скзл он, не змедляя шг, и подтолкнул лькльд в ту сторону, где стояли клетки со зверями.

– Вы в это верите? – спросил он.

– Когд кк, – ответил лькльд.

– А меня тк и не убедили, – скзл директор. – Когд покопешься кк следует в этих гдньях, нчинешь понимть, что игрет роль только человеческя воля.

Алькльд окинул взглядом сонных от жры животных. Из клеток струились терпкие, горячие испрения, и в мерном дыхнии зверей было что-то тоскливо-безндежное. Директор пощекотл стеком нос леопрд, и тот скорчил жлобную гримсу.

– Кк зовут? – спросил лькльд.

– Аристотель.

– Я о женщине, – пояснил лькльд.

– А! Ее мы зовем Кссндр, зеркло будущего.

Лицо у лькльд стло тоскующим.

– Мне хотелось бы переспть с ней, – скзл он.

– Это можно, – отозвлся директор цирк.

Вдов Монтьель рздернул в спльне знвески и прошептл:

– Бедные люди!

Он нвел порядок н ночном столике, убрл в выдвижной ящик четки и молитвенник и вытерл подошвы розовых домшних туфель о рсстеленную перед кровтью шкуру ягур. Потом обошл всю комнту и зперл н ключ тулетный столик, три дверцы зстекленного шкф и квдртный шкф, н котором стоял гипсовый святой Рфил. После этого он зперл н ключ дверь комнты.

Спускясь по широкой лестнице из кменных плит, покрытых лбиринтми трещин, он думл о стрнной судьбе Росрио Монтеро. Когд вдов Монтьель увидел сквозь решетку блкон, кк т, похожя н скромную, прилежную школьницу, которую приучили не смотреть по сторонм, обогнул угол и скрылсь н нбережной, ей покзлось, будто зкончилось нечто, уже двно шедшее к звершению.

Вдов Монтьель сошл с последней ступеньки, и ее встретило бурлящее, кк деревенскя ярмрк, птио. Прямо около лестницы стоял стол, н нем лежли звернутые в свежие листья сыры; чуть подльше, в открытой глерее, громоздились один н другом мешки соли и бурдюки с медом, в глубине двор виднелсь конюшня с мулми и лошдьми, где н блкх висели седл и сбруя. Дом был пропитн зпхом вьючных животных, мешвшимся с зпхми дубильни и схрного звод.

Войдя в контору, вдов поздоровлсь с сидевшим з письменным столом сеньором Крмйклом. Тот, сверяясь с бухглтерской книгой, отсчитывл и склдывл пчкми деньги. Он открыл выходившее н реку окно, и полную недорогих безделушек комнту, где стояли большие кресл в серых чехлх и висело увеличенное фото Хосе Монтьеля с трурным бнтом н рмке, злил яркий свет позднего утр. Вдов почувствовл вонь пдли и только теперь увидел лодки н отмелях противоположного берег.

– Что они тм делют? – спросил он у сеньор Крмйкл.

– Пытются убрть дохлую корову.

– Тк вот что это ткое! – скзл вдов. – Этот зпх снился мне всю ночь.

Он посмотрел н сеньор Крмйкл, углубившегося в рботу, и добвил:

– Теперь нм не хвтет только потоп.

– Уже пятндцть дней кк он нчлся, – не поднимя головы, отозвлся сеньор Крмйкл.

– Првд, – соглсилсь вдов, – приближется конец. Остлось только лечь в могилу и ждть смерти.

Сеньор Крмйкл слушл ее, не прерывя счет.

– Многие годы мы жловлись, что у нс в городке ничего не происходит, – продолжл вдов. – И вдруг рзрзились несчстья, словно бог пожелл, чтобы рзом произошло все, чего не было уже несколько лет.

Сеньор Крмйкл оторвл взгляд от сейф, повернулся к ней и увидел, что он, облокотившись н подоконник, пристльно рссмтривет противоположный берег. Н ней было черное плтье с длинными руквми, и он грызл ногти.

– Кончится сезон дождей – дел попрвятся, – скзл сеньор Крмйкл.

– Он не кончится, – предскзл вдов. – Бед не приходит одн. Вы Росрио Монтеро видели?

Сеньор Крмйкл скзл, что видел.

– Все это ни н чем не основння клевет, – продолжл он. – Если обрщть внимние н то, что пишут в листкх, в конце концов можно спятить.

– Ох уж эти листки! – вздохнул вдов.

– Мне тоже нклеили.

Изумлення, он подошл к его столу.

– Вм?

– Мне, – подтвердил сеньор Крмйкл. – В прошлую субботу нклеили, очень большой и подробный. Было похоже н фишу.

Вдов пододвинул к столу кресло.

– Ккя гнусность! – воскликнул он. – Что плохого можно скзть о ткой обрзцовой семье, кк вш?

Сеньор Крмйкл был все тк же невозмутим.

– Жен у меня беля, и дети у нс получились рзные, всех оттенков, – объяснил он. – Ведь их одинндцть, предствляете себе?

– Еще бы!

– Тк в листке было нписно, что я отец только черных детей, и приводится список прочих отцов. Среди них нзвли и покойного дон Хосе Монтьеля.

– Моего муж!

– Вшего и еще четырех сеньоров.

Вдов рзрыдлсь.

– Кк хорошо, что мои дочери длеко отсюд! – сквозь слезы зговорил он. – Они пишут, что не хотят возврщться в эту дикую стрну, где студентов убивют н улицх, и я отвечю им, что они првы, – пусть остются в Приже н всю жизнь.

Поняв, что снов нчинется повторяющяся изо дня в день мучительня сцен, сеньор Крмйкл повернул кресло и сел к вдове лицом.

– Вм тревожиться не о чем, – скзл он.

– Нет, есть о чем, – проговорил сквозь рыднья вдов Монтьель. – Мне бы первой следовло взять смое необходимое и уехть из городк, и пусть пропдут эти земли и все эти ежедневные торговые сделки! Не будь их, н нс не обрушились бы нши теперешние несчстья. Нет, сеньор Крмйкл, плевть кровью я могу и не в золотую плевтельницу.

Сеньор Крмйкл попытлся ее утешить.

– Вы не должны уклоняться от своего долг, – скзл он. – Нельзя просто тк вот взять и выбросить з окно целое состояние.

– Деньги – помет дьявол, – скзл вдов.

– В вшем случе они ткже плод нелегкого труд дон Хосе Монтьеля.

Вдов прикусил пльцы.

– Вы прекрсно знете, что это не тк, – возрзил он. – Богтство приобретено дурными путями, и первым поплтился з это см дон Хосе Монтьель – ведь он умер без покяния.

Он говорил это уже не в первый рз.

– Глвня вин лежит н нем, преступнике! – вдруг зкричл он, покзывя н лькльд, который, придерживя з локоть директор цирк, шел по противоположному тротуру. – Но искупить ее должн я!

Сеньор Крмйкл, будто не слыш ее, сложил стянутые резинкми пчки денег в кртонную коробку, стл в дверях птио и нчл вызывть по лфвиту рботников.

Вдов Монтьель слышл, кк мимо нее проходят з еженедельной выдввшейся по средм получкой люди, но не отвечл н их приветствия. Он жил одн в девяти комнтх темного дом, где умерл Великя Мм; Хосе Монтьель купил этот дом, не предполгя, что его собствення вдов будет одиноко дожидться в нем смерти. По ночм, обходя с бллоном инсектицид пустые комнты, он встречл Великую Мму, двившую в коридорх вшей, и спршивл ее: «Когд я умру?»

В нчле двендцтого вдов увидел сквозь слезы, кк площдь пересекет пдре Анхель.

– Пдре, пдре! – позвл он, и ей покзлось, будто, зовя его, он зовет свою смерть.

Однко пдре Анхель ее не слышл. Он уже стучлся в дом вдовы Асис, стоявший нпротив, и дверь чуть приоткрылсь, чтобы впустить его.

В глерее, нполненной птичьим пением, лежл в шезлонге вдов Асис. Лицо ее покрывл плток, смоченный флоридской водой. По стуку он понял, что это пдре Анхель, однко продолжл нслждться коротким отдыхом, пок не услышл, кк с ней здоровются. Он открыл свое лицо, н котором были видны следы бессонницы.

– Простите, пдре, – скзл вдов Асис, – я не ждл вс тк рно.

Пдре Анхель не знл, что приглшен н обед. Немного рстерянный, он извинился и скзл, что у него тоже с утр болит голов и он решил перейти площдь до жры.

– Не бед, – успокоил его вдов. – Я скзл это только потому, что очень плохо себя чувствую.

Пдре вытщил из крмн истрепнный требник.

Вдов зпротестовл.

– Мне уже лучше, – скзл он.

Не открывя глз, он пошл в конец коридор и, вернувшись, очень ккуртно повесил плток н подлокотник шезлонг. Когд он сел перед пдре Анхелем, ему покзлось, будто он помолодел н несколько лет.

– Пдре, – ровным голосом скзл вдов, – мне нужн вш помощь.

Пдре Анхель сунул требник в крмн.

– Я к вшим услугм.

– Речь снов идет о моем сыне, Роберте Асисе.

Роберто Асис, уехвший нкнуне и предупредивший, что вернется в субботу, неожиднно возвртился вчер вечером и, нрушив обещние збыть о листке, до рссвет просидел в темноте комнты, поджидя предполгемого любовник своей жены.

Пдре Анхель ошеломленно ее выслушл.

– Для этого не было никких основний, – скзл он.

– Вы не знете Асисов, пдре, – ответил вдов. – Их вообржение – нстоящя преисподняя.

– Ребек знет, что я думю о листкх, – скзл он, – но, если хотите, я могу поговорить и о Роберто Асисом.

– Ни в коем случе, – скзл вдов. – Это только подольет мсл в огонь. Вот если бы вы вспомнили о листкх в воскресной проповеди – это, я уверен, зствило бы Роберто здумться.

Пдре Анхель рзвел рукми.

– Невозможно! – воскликнул он. – Это придло бы событиям вжность, которой у них нет.

– Нет ничего вжнее, чем предупредить преступление.

– Вы думете, может дойти и до этого?

– Я не только думю – я уверен, что не смогу предотвртить его.

Они сели з стол. Бося служнк принесл рис с фсолью, тушеные овощи и блюдо фрикделек в густом коричневом соусе. Пдре молч положил себе. Жгучий перец, глубокое молчние дом и рстерянность, переполнявшя в этот миг его сердце, вновь перенесли пдре в голую комнтушку нчинющего священник в знойном полудне Мкондо. Именно в ткой день, пыльный и душный, он откзлся отпевть смоубийцу, которого жестокосердые жители Мкондо не хотели предть земле. Он рсстегнул воротник сутны.

– Хорошо, – скзл он вдове. – Пострйтесь тогд, чтобы Роберто Асис не пропустил воскресной мессы. Вдов Асис пообещл ему это.

Доктор Хирльдо с женой, никогд не спвшие после обед, провели время сиесты з чтением рсскз Диккенс. Они были н внутренней террсе, которую отгорживл от птио решетк, – он лежл в гмке и слушл, зложив руки з голову, он, с книгой н коленях, сидел в кресле, и з спиной у нее в ромбх свет плменел гернь. Читл он бегло и бесстрстно, не меняя при этом позы, и поднял голову только когд зкончил. Он тк и остлсь сидеть с рскрытой книгой н коленях, в то время кк ее муж умывлся под крном. Духот предвещл непогоду.

– Длинный рсскз? – спросил он после молчливого рздумья.

Точным движением, усвоенным в оперционной, доктор поднял голову из-под крн.

– Нзывется коротким ромном, – ответил он, глядясь в зеркло и нмзывя волосы бриллинтином, – но я бы его нзвл длинным рсскзом.

И, продолжя мзть волосы, зкончил:

– А критики, нверно, нзвли бы коротким рсскзом, только слишком рстянутым.

Жен помогл ему одеться в белый полотняный костюм. Ее можно было принять з стршую сестру – по покойной преднности, с которой он ему прислуживл, но ткже и из-з стривших ее холодных глз. Перед тем кк выйти, доктор Хирльдо покзл ей список визитов – н случй, если кому-нибудь потребуется неотложня помощь – и передвинул стрелки н чсх-объявлении и комнте перед приемной: «Доктор вернется в пять».

Н улице звенело от зноя, и доктор Хирльдо пошел по теневой стороне. Его не покидло предчувствие, что, несмотря н духоту, дождя к вечеру не будет. Стрекот цикд еще сильнее подчеркивл безлюдность нбережной, но корову, снятую с мели, унесло течением, и исчезнувшя вонь оствил огромную пустоту.

Из гостиницы его окликнул телегрфист:

– Получили телегрмму?

Нет, доктор Хирльдо не получл ее.

– «Сообщите условия поствки», подпись – «Аркофн», – повторил по пмяти телегрфист.

– Это соляня кислот, – без особой убежденности объяснил врч.

И нперекор предчувствию, будто в утешение, добвил, когд кончил писть:

– Может, вечером все-тки пойдет дождь.

Телегрфист нчл подсчитывть слов. Доктор збыл о нем – его внимние приковл к себе открытя толстя книг рядом с телегрфным ключом. Он спросил, не ромн ли это.

– «Отверженные», Виктор Гюго, – стуч ключом, отозвлся телегрфист и, проштемпелевв копию телегрммы, взял книгу и подошел с ней к брьеру. – Думю, до декбря нм этого хвтит.

Уже несколько лет доктор Хирльдо знл, что телегрфист в свободное время передет по ппрту стихи телегрфистке в Сн-Бернрдо-дель-Вьенто. Но доктор не знл, что он выстукивет ей и ромны.

– Это слишком серьезное, – скзл врч, листя зхвтнный том, будивший в нем смутные переживния отрочеств. – Больше бы подошел Алексндр Дюм.

– Ей нрвится это, – ответил телегрфист.

– А ты уже с ней знком?

Телегрфист отрицтельно покчл головой.

– Это не имеет знчения: я узнл бы ее в любой чсти свет по подпрыгивющему «эр».

Кк всегд, доктор Хирльдо выкроил чс для дон Сбс. Придя к нему, он увидел, что тот, прикрытый ниже пояс полотенцем, лежит в изнеможении н кровти.

– Ну кк крмельки? – спросил доктор.

– Жрко очень, – пожловлся дон Сбс и, чтобы удобней было смотреть н врч, перевернул н бок свое огромное тело строй женщины. – Укол я себе сделл после обед.

Доктор Хирльдо открыл чемоднчик н специльно приготовленном столике у окн. Из птио доносился стрекот цикд, в комнте было кк в теплице. Слбой струйкой дон Сбс помочился в утку. Когд доктор нбрл янтрной жидкости в пробирку для нлиз, н душе у больного стло легче. Нблюдя, кк врч делет нлиз, он скзл:

– Вы уж пострйтесь, доктор, не хочется умереть, не узнв, чем кончится эт история.

Доктор Хирльдо бросил в пробирку голубую тблетку.

– Ккя история?

– Д с этими листкми.

Пок доктор нгревл пробирку н спиртовке, дон Сбс не отрывл от него зискивющего взгляд. Доктор понюхл. Бесцветные глз больного смотрели н него вопросительно.

– Анлиз хороший, – скзл врч, выливя содержимое пробирки в утку, потом испытующе посмотрел н дон Сбс. – Вс они тоже волнуют?

– Меня лично нет, – ответил больной, – но я кк японец: мне доствляет удовольствие чужой стрх.

Доктор Хирльдо готовил шприц.

– К тому же, – продолжл дон Сбс, – мне уже нклеили дв дня нзд. Все т же чушь нсчет моих сыновей и росскзни про ослов.

Угу, – скзл врч, перетягивя резиновой трубкой руку дон Сбс.

Больному пришлось рсскзть историю про ослов, потому что врч ее не помнил.

– Лет двдцть нзд я торговл ослми, – скзл он. – И почему-то всех проднных мною ослов через дв дня нходили утром мертвыми, хотя никких следов нсилия видно не было.

Он протянул врчу руку с дряблыми мышцми, чтобы тот взял н нлиз кровь. Когд доктор Хирльдо прижл к уколотому месту втку, дон Сбс согнул руку в локте.

– Тк знете, что выдумли люди?

Врч покчл головой.

– Рспустили слух, будто я пробирлся по ночм в стойл, вствлял револьверное дуло ослу под хвост и стрелял.

Доктор Хирльдо убрл пробирку с кровью для нлиз в крмн куртки.

– Звучит првдоподобно, – зметил он.

– Н смом деле это все змеи, – скзл дон Сбс, сидя н кровти в позе восточного божк. – Но, вообще-то, кким ндо быть дурком, чтобы нписть в листке о том, что и тк знют все.

– Тков особенность этих листков, – скзл врч. – В них говорится о том, что знют все, и почти всегд это првд.

Н миг слов врч повергли дон Сбс в состояние шок.

– Что верно, то верно, – пробормотл он, стиря простыней пот с опухших век. Однко смооблдние тут же вернулось к нему. – Если уж говорить нчистоту, то во всей стрне нет ни одного состояния, з которым бы не скрывлся дохлый осел.

Слов эти врч услышл, когд, нклонившись нд тзом, мыл руки. Он увидел в воде свою улыбку – зубы столь безупречные, что кзлись искусственными. Поглядев через плечо н пциент, доктор скзл:

– Я всегд считл, мой дорогой дон Сбс, что вше единственное достоинство – бесстыдство.

Больной воодушевился. Удры, нносимые врчом по его смолюбию, кк ни стрнно, действовли н него омолживюще.

– Оно, и еще моя мужскя сил, – скзл он и согнул руку, возможно, с целью стимулировть кровообрщение, хотя доктору это покзлось жестом, переходящим грницы пристойности. Дон Сбс слегк подпрыгнул н ягодицх.

– Вот почему я помирю нд этими листкми со смеху, – продолжл он. – В них пишут, что мои сыновья не пропускют ни одной девчонки, которя рсцветет в нших крях, я говорю н это: они сыновья своего отц.

До уход доктору Хирльдо пришлось выслушть историю любовных похождений больного.

– Эх, молодость! – воскликнул под конец дон Сбс. – Счстливые времен – тогд девчонк шестндцти лет стоил дешевле телки!

– Эти воспоминния повысят концентрцию схр, – скзл врч.

Рот больного широко открылся.

– Ноборот, – возрзил он, – они помогют мне больше, чем вши проклятые уколы.

Врч вышел н улицу с впечтлением, будто по жилм дон Сбс циркулирует теперь крепкий бульон. Потом мысли его вернулись к листкм. Уже несколько дней подряд слухи о них доходили до его приемной. Сегодня, после визит к дону Сбсу, он вдруг осознл, что в последнюю неделю не слышл никких других рзговоров.

В течение следующего чс он побывл еще у нескольких больных, и все они говорили о листкх. Он выслушивл это без комментриев, симулируя нсмешливое безрзличие, но н смом деле пытлся кк-то рзобрться. Он уже подходил к своему дому, когд рзмышления его были прервны пдре Анхелем, выходившим из дом вдовы Монтьель.

– Кк больные, доктор? – спросил его пдре Анхель.

– Мои выздорвливют, – ответил врч. – А кк вши, пдре?

Зкусив губу, пдре Анхель взял врч з локоть, и они пошли вместе через площдь.

– Почему вы меня об этом спршивете?

– Не зню, – ответил доктор. – Я слышл, что среди вших больных нчлсь серьезня эпидемия.

Пдре Анхель отвернулся – кк покзлось врчу, нмеренно.

– Я только что говорил с вдовой Монтьель, – скзл он. – У бедной женщины сдли нервы.

– Или совесть, – предположил врч.

– Ее преследуют нвязчивые мысли о смерти.

Хотя дом их были в противоположных концх городк, пдре Анхель проводил доктор до смой приемной.

– Серьезно, пдре, – снов зговорил врч, – что вы думете об этих листкх?

– А я о них не думю, – скзл пдре. – Но если вм обязтельно ндо знть мое мнение, то я бы скзл, что они плод звисти к обрзцовому городку.

– Тких дигнозов мы, врчи, не ствили дже в средневековье, – отозвлся доктор Хирльдо.

Они стояли перед его домом. Медленно обмхивясь веером, пдре Анхель уже второй рз з этот день скзл, что не следует придвть событиям вжность, которой у них нет. Доктор Хирльдо охвтило глухое отчяние.

– Откуд у вс ткя уверенность, пдре, что все нписнное в листкх – ложь?

– Я бы знл из исповедей.

Доктор холодно посмотрел ему в глз.

– Знчит, все горздо серьезней, если дже вы ничего не знете.

К вечеру пдре Анхель обнружил, что в домх бедняков тоже говорят о листкх, но по-другому, чще всего просто посмеивясь. После вечерней службы, мучимый неотступной головной болью (он приписл ее съеденным в обед фрикделькм), пдре без ппетит поужинл, потом отыскл морльную оценку очередного фильм и впервые в жизни, отбивя двендцть звучных удров, ознчвших полный зпрет, испытл темное чувство злордного торжеств. Потом, чувствуя, что голов у него лопется от боли, он поствил з дверью, н улице, тбуретку и открыто сел нблюдть, кто, не считясь с предупреждением, войдет в кинотетр.

Вошел лькльд. Устроившись в углу пртер, он выкурил до нчл фильм две сигреты. С непривычки (пчки сигрет ему хвтло н месяц) его зтошнило. Восплительный процесс в десне прекртился, но тело все еще стрдло от воспоминний о прошлых ночх и от поглощенных тблеток.

Кинотетр предствлял собой окруженную цементной стеной площдку. Половину пртер укрывл нвес из оцинковнного желез, трв словно зново пробивлсь кждое утро сквозь россыпь окурков и жевтельной резинки. Вдруг скмейки из необстругнных досок и железня решетк, отделявшя пртер от глерки, поплыли перед его глзми, и он, взглянув н белый прямоугольник экрн, почувствовл, кк н него нктывется волн головокружения.

Когд свет погсили, ему стло лучше. Оглушющя музык, доносившяся из громкоговорителя, прервлсь, но зто сильней звибрировл движок, устновленный в деревянной будке рядом с кинопроектором.

Перед нчлом фильм покзли реклмные дипозитивы. Несколько минут сумрк колебли приглушенный шепот, топот ног и короткие смешки. Н лькльд нпл вдруг стрх, и он подумл, что этот приход зрителей в темноте, по сути дел, нстоящее восстние против жестких првил, устновленных пдре Анхелем.

Влдельц кинотетр, когд тот проходил мимо, лькльд узнл по зпху одеколон.

– Рзбойник, – прошептл лькльд, хвтя его з руку, – придется тебе плтить специльный нлог.

Смеясь сквозь зубы, влделец кинотетр сел рядом.

– Кртин вполне подходящя, – скзл он.

– По мне, тк лучше бы все кртины были неподходящие, – скзл лькльд. – Высокоморльные фильмы – смые скучные.

Несколько лет нзд к колокольной цензуре относились не особенно серьезно, но кждое воскресенье во время большой мессы пдре Анхель нзывл

– Выручл здняя дверь, – скзл влделец кино.

Алькльд, глз которого уже следили з кдрми строго киножурнл, зговорил, деля пузы кждый рз, когд н экрне появлялось что-нибудь интересное.

– В общем, рзницы пет, – скзл он. – Священник не дет причстия женщинм в плтьях с короткими руквми, они все рвно продолжют ходить без руквов и только ндевют фльшивые длинные, когд идут к мессе.

После журнл дли нонс фильм следующей педели. Они молч досмотрели его до конц, и тогд влделец кинотетр нклонился к лькльду.

– Лейтеннт, – прошептл он ему н ухо, – купите у меня это хозяйство.

Алькльд не отрывясь смотрел н экрн.

– Нет смысл.

– Для меня, – скзл влделец кинотетр. – А для вс будет золотое дно. Рзве не понимете? К вм священник со своим трезвоном не сунется.

Подумв, лькльд ответил:

– Змнчиво.

Однко никкими обещниями связывть себя не стл, положив ноги н скмью впереди, он углубился в перипетии зпутнной дрмы, которя, решил он в конечном счете, не зслуживет и четырех удров колокол.

Выйдя из кино, он зшел в бильярдную, где в это время рзыгрывлсь лотерея. Было жрко, из приемник лилсь нестройня музык. Алькльд выпил бутылку минерльной воды и пошел спть.

Он шел, ни о чем не думя, по берегу. Слушя глухое урчнье поднявшейся реки, он ощущл в темноте исходивший от нее зпх большого зверя. Уже у себя дом, перед дверью спльни, он вдруг остновился, отпрянул нзд и выдернул из кобуры револьвер.

– Выходи н свет, – прикзл он, – или я тебя выкурю.

Из темноты прозвучл нежный голосок:

– Лейтеннт, нельзя быть тким нервным.

Он стоял не двигясь, готовый выстрелить, пок т, которя скрывлсь внутри, не вышл н свет и он не узнл ее. Это окзлсь Кссндр.

– Ты был н волосок от смерти, – скзл лькльд.

Он велел ей вернуться с ним в спльню. Довольно долго Кссндр говорил о рзном, пересккивя с одной темы н другую. Он уже сидел в гмке, сбросил, рзговривя, туфли и теперь с веселой рзвязностью рссмтривл у себя н ногх покрытые огненно-крсным лком ногти.

Сидя нпротив и обмхивясь фуржкой, лькльд корректно поддерживл рзговор. Он снов курил. Когд пробило двендцть, он откинулсь в гмке н спину, протянул к нему руку в позвякивющих брслетх и легонько ущипнул з нос.

– Уже поздно, млыш, – скзл он. – Погси свет.

Алькльд улыбнулся.

– Я звл тебя не для этого, – скзл он.

Он не понял.

– Н кртх гдешь? – спросил лькльд.

Кссндр сел.

– Конечно, – скзл он.

И потом, уже сообрзив, ндел туфли.

– Только у меня нет с собой колоды, – скзл он.

– Бог помогет тому, кто см себе помогет, – улыбнулся лькльд.

Он вытщил из глубины сундук зхвтнную колоду крт. Он серьезно и внимтельно оглядел кждую крту с обеих сторон.

– Мои лучше, – скзл он. – Но все рвно, смое вжное – это кк они лягут.

Алькльд пододвинул столик и сел нпротив; Кссндр нчл рсклдывть крты.

– Любовь или дел? – спросил он.

Алькльд вытер вспотевшие лдони.

– Дел, – скзл он.

VI

Под крнизом флигеля, где жил священник, укрылся от дождя бездомный осел и всю ночь бил копытми в стену спльни. Ночь был беспокойня. Только н рссвете пдре Анхелю удлось нконец зснуть по-нстоящему, когд он проснулся, у него было ткое чувство, будто он весь покрыт пылью. Уснувшие под дождем туберозы, вонь отхожего мест, потом, когд отзвучли пять удров колокол, ткже и мрчные своды церкви кзлись измышленными специльно для того, чтобы сделть это утро тяжелым и трудным.

Из ризницы, где он переодевлся к мессе, пдре Анхель слышл, кк Тринидд собирет свой урожй мертвых мышей, в церковь между тем тихо проходят женщины, которых он тм видел кждое утро. Во время мессы он со все усиливющимся рздржением змечл ошибки служки, его отвртительную лтынь и в момент окончния службы испытл беспросветную тоску, терзвшую его в худшие минуты жизни.

Он уже шел звтркть, когд путь ему прегрдил сияющя Тринидд.

– Сегодня еще шесть поплись! – воскликнул он, покзывя коробку с дохлыми мышми.

Пдре Анхель попытлся стряхнуть с себя уныние.

– Великолепно, – скзл он. – Теперь нм ндо только нйти норки, и тогд мы избвимся от них окончтельно.

Тринидд уже ншл норки. Он рсскзл, кк в рзных местх хрм, особенно в звоннице и у купели, отыскл их и злил сфльтом. Этим утром он видел, кк о стену билсь обезумевшя мышь, тщетно происквшя всю ночь вход к себе в дом.

Они вышли н змощенный кмнем дворик, где уже рспрямлялись первые туберозы. Тринидд остновилсь выбросить дохлых мышей в отхожее место. Войдя в свою комнту, пдре Анхель снял слфетку, под которой кждое утро, словно по волшебству, появлялся звтрк, присылвшийся ему из дом вдовы Асис, и приготовился есть.

– Д, чуть не збыл: я тк и не смогл купить мышьяк, – скзл, входя к нему в комнту, Тринидд. – Дон Лло Москоте говорит, что продст его только по рецепту врч.

– Мышьяк уже не пондобится, – скзл пдре Анхель. – Они теперь здохнутся в своих норх.

Пододвинув кресло к столу, он достл чшку, блюдо тонкими ломтикми кукурузного хлеб и кофейник с выгрвировнным японским дрконом. Тринидд открыл окно.

– Всегд ндо быть нготове – вдруг они появятся снов, – скзл он.

Пдре Анхель нчл было нливть себе кофе, но остновился и посмотрел н Тринидд: в бесформенном блхоне и ортопедических ботинкх он подходил к его столу.

– Ты слишком много об этом думешь, – скзл он.

Ни в этот момент, ни позднее пдре Анхель тк и не обнружил в густых бровях Тринидд хоть ккого-нибудь нмек н беспокойство. Не сумев унять легкое дрожние пльцев, он долил в чшку кофе, бросил в него две чйные ложки схрного песк и, не отрывя взгляд от висевшего н стене рспятия, стл рзмешивть.

– Когд ты исповедовлсь в последний рз?

– В пятницу, – ответил Тринидд.

– Скжи мне одну вещь: было ли хоть рз, чтобы ты скрыл от меня ккой-нибудь грех?

Тринидд отрицтельно покчл головой.

Пдре Анхель зкрыл глз и вдруг, переств мешть кофе, положил ложечку н трелку и схвтил Тринидд з руку.

– Стнь н колени, – скзл он ей.

Ошеломлення Тринидд поствил кртонную коробку н пол и стл перед ним н колени.

– Читй покянную молитву, – прикзл пдре Анхель отеческим тоном исповедник.

Скрестив н груди руки, Тринидд нерзборчиво збормотл молитву и остновилсь только, когд пдре положил ей руку н плечо и скзл:

– Достточно.

– Я лгл, – скзл Тринидд.

– Что еще?

– У меня были дурные мысли.

Тк он исповедовлсь всегд – перечислял общими словми одни и те же грехи и всегд в одном и том же порядке. Н этот рз, однко, пдре Анхель не мог противостоять желнию зглянуть немного поглубже.

– Нпример? – спросил он.

– Я не зню, – промямлил Тринидд. – Просто бывют иногд дурные мысли.

Пдре Анхель выпрямился.

– А не приходил тебе в голову мысль лишить себя жизни?

– Пресвятя дев Мрия! – воскликнул, не поднимя головы, Тринидд и постучл костяшкми пльцев по ножке стол. – Нет, никогд, пдре!

Пдре Анхель рукой поднял ее голову и, к своему отчянию, обнружил, что глз девушки нполняются слезми.

– Ты хочешь скзть, что мышьяк тебе и впрвду нужен был только для мышей?

– Д, пдре.

– Тогд почему ты плчешь?

Тринидд попытлсь снов опустить голову, но он твердо держл ее з подбородок. Из ее глз брызнули слезы, и пдре Анхелю покзлось, будто по его пльцм потек теплый уксус.

– Пострйся успокоиться, – скзл он ей. – Ты еще не зкончил исповедь.

Он дл ей выплкться и, когд почувствовл, что он уже не плчет, скзл мягко:

– Ну хорошо, теперь рсскжи мне.

Тринидд высморклсь в подол, проглотил вязкую, соленую от слез слюну, потом зговорил снов своим низким, н редкость крсивым голосом.

– Меня преследует мой дядя Амбросио, – скзл он.

– Кк это?

– Он хочет, чтобы я позволил ему провести ночь в моей постели.

– Рсскзывй дльше.

– Больше ничего не было, – скзл Тринидд. – Ничего, клянусь богом.

– Не клянись, – нствительно скзл пдре. И тихо, кк в исповедльне, спросил: – Скжи, с кем ты спишь?

– С ммой и остльными женщинми, – ответил Тринидд. – Нс семь в одной комнте.

– А он?

– В другой комнте, где мужчины.

– А в твою комнту он не входил ни рзу?

Тринидд покчл головой.

– Ну, не бойся, скжи мне всю првду, не отствл от нее пдре Анхель. – Он никогд не пытлся пойти в твою комнту?

– Один рз.

– Кк это произошло?

– Не зню, – скзл Тринидд. – Я проснулсь и почувствовл – он лежит рядом, под моей москитной сеткой, ткой тихонький; он скзл, что ничего мне не сделет, хочет только со мной спть, потому что боится петухов.

– Кких петухов?

– Не зню, – ответил Тринидд. – Тк он мне скзл.

– А ты ему что скзл?

– Что если он не уйдет, я зкричу и всех рзбужу.

– И что же он тогд сделл??

– Кстул проснулсь и спросил меня, что случилось, и я скзл – ничего, нверно, ей просто что-то приснилось; он лежл тихий-тихий, будто мертвый, и я дже не слышл, кк он вылез из-под сетки.

– Он был одет, – почти утвердительно скзл пдре.

– Кк он обычно спит, – скзл Тринидд, – в одних штнх.

– И он не пытлся до тебя дотронуться?

– Нет, пдре.

– Скжи мне првду.

– Я не обмнывю, пдре, – нстивл Тринидд. – Клянусь богом.

Пдре Анхель снов поднял рукой ее подбородок и посмотрел в печльные влжные глз.

– Почему ты скрывл это от меня?

– Я боялсь.

– Чего?

– Не зню, пдре.

Он положил руку ей н плечо и нчл говорить. Тринидд кивл в знк соглсия. Потом, зкончив, он нчл тихо молиться вместе с ней. Он молился смозбвенно, с кким-то стрхом, оглядывя мысленно, нсколько ему позволял пмять, всю свою жизнь. В минуту, когд он двл ей отпущение грехов, им уже нчло овлдевть предчувствие ндвигющегося несчстья.

Резким толчком лькльд открыл дверь и крикнул:

– Судья!

Из спльни, н ходу вытиря руки о юбку, вышл жен судьи Аркдио.

– Он не появлялся уже две ночи, – скзл он.

– Черт подери, – выруглся лькльд, – в кнцелярии его вчер тоже не было. Я ищу его везде по неотложному делу, но никто понятия не имеет, где он обретется. Вы не знете, где бы он мог быть?

Женщин пожл плечми:

– У шлюх, нверно.

Алькльд вышел, не зтворив з собою двери, и зшгл в бильярдную, где из включенного н полную мощность музыкльного втомт лилсь слщвя песенк. Тм он срзу прошел к отгороженному в глубине помещению и громко крикнул:

– Судья!

Хозяин, дон Роке, знятый переливнием ром в большую оплетенную бутыль, оторвлся от своего дел и прокричл в ответ:

– Его здесь нет, лейтеннт!

Алькльд двинулся з ширму. Тм сидели группми и игрли в крты мужчины. Судьи Аркдио никто не видел.

– Вот черт, – скзл лькльд, – то у нс в городке про всех все знют,

– Узнйте лучше у того, кто нклеивет листки, – посоветовл дон Роке.

– Отстньте от меня с этой писниной! – огрызнулся лькльд.

Судьи Аркдио не окзлось и в суде. Было девять сов утр, но секретрь суд уже дремл, леж в глерее птио. Алькльд нпрвился в учсток и прикзл трем полицейским одеться и пойти поискть судью Аркдио в тнцевльном зле или у трех известных всему роду женщин. После этого он снов вышел н улицу побрел, не думя о том, куд идет. Внезпно он увидел судью в прикмхерской – лицо его было зкрыто горячим полотенцем, см он сидел, широко рсствив ноги.

– Черт подери, судья, – воскликнул лькльд, – я уже дв дня вс ищу!

Прикмхер снял полотенце, и взору лькльд предстли опухшие глз; н подбородке тенью лежл трехдневня щетин.

– Вы пропдете где-то, вш жен рожет, – скзл лькльд.

Судья Аркдио вскочил н ноги:

– Дьявол!

Громко зхохотв, лькльд толкнул его обртно кресло.

– Не вляйте дурк, – скзл он. – Я искл вс не поэтому.

Зкрыв глз, судья Аркдио снов откинулся в кресле.

– Зкнчивйте, и пойдем в суд, – скзл лькльд. – Я вс подожду.

Он сел н скмейку.

– Где вы, черт возьми, пропдли?

– Здесь, – ответил судья.

Алькльд был не чстым гостем в прикмхерской. Kк-то рз он увидел прикрепленное к стене объявление: «Говорить о политике воспрещется», но тогд оно покялось ему естественным. Н этот рз, однко, оно зствило его здумться.

– Гврдиол! – позвл он.

Прикмхер вытер бритву о брюки и зстыл в ожиднии.

– Что ткое, лейтеннт?

– Кто уполномочил тебя это вывесить? – спросил, покзывя н объявление, лькльд.

– Опыт, – ответил прикмхер.

– Зпрещть может только првительство, – скзл он. – У нс демокртия.

Прикмхер снов принялся з рботу.

– Никто не впрве препятствовть людям выржть свои мысли, – продолжл лькльд, рзрывя кртонку.

Швырнув обрывки в мусорницу, он подошел к тулетному столику вымыть руки.

– Вот видишь, Гврдиол, – нствительно скзл судья, – к чему приводит лицемерие.

Алькльд посмотрел в зеркло н прикмхер и увидел, что тот поглощен рботой. Пристльно глядя н него, он нчл вытирть руки.

– Рзниц между прежде и теперь, – скзл он, – состоит в том, что прежде рспоряжлись политикны, теперь – демокртическое првительство.

– Вот тк, Гврдиол, – скзл судья Аркдио, лицо которого было покрыто мыльной пеной.

– Все ясно, – отозвлся прикмхер.

Когд они вышли н улицу, лькльд легонько подтолкнул судью Аркдио в сторону суд. Дождь зрядил ндолго, и кзлось, что улицы вымощены мылом.

– Я считл и считю, что прикмхерскя – гнездо зговорщиков, – скзл лькльд.

– Они только говорят, – скзл судья Аркдио, – и н этом все кончется.

– Это-то мне и не нрвится, – возрзил лькльд. – Слишком уж они смирные.

– В истории человечеств, – словно читя лекцию, скзл судья, – не отмечено ни одного прикмхер, который был бы зговорщиком, и ни одного портного, который бы тковым не был.

Алькльд выпустил локоть судьи Аркдио только тогд, когд усдил того во врщющееся кресло. В суд вошел, зевя, секретрь с нпечтнным н мшинке листком.

– Ну, – скзл ему лькльд, – принимемся з рботу.

Он сдвинул фуржку н зтылок и взял у секретря листок.

– Что это?

– Для судьи, – скзл секретрь. – Список тех, н кого не вывешивли листков.

Алькльд изумленно посмотрел н судью.

– Черт побери, – воскликнул он, – знчит, вс это тоже интересует?

– Это кк чтение детектив, – извиняющимся голосом скзл судья.

Алькльд пробежл глзми список.

– Хорошо придумно, – скзл секретрь. – Кто-нибудь из них нверняк и есть втор листков. Логично?

Судья взял список у лькльд.

– Ну не дурк ли? – скзл он, обрщясь к нему, потом повернулся к секретрю: – Если я собирюсь нклеивть листки, то прежде всего, чтобы снять с себя подозрения, я нклею листок н свой собственный дом. – И спросил у лькльд: – Рзве не тк, лейтеннт?

– Это дело не нше, – скзл лькльд. – Пусть люди рзбирются сми, кто сочиняет эти листки, нм нд этим голову ломть не стоит.

Судья Аркдио изорвл список в клочки, сктл из них шр и бросил его в птио.

– Рзумеется.

Но лькльд збыл об инциденте еще до того, кк судья Аркдио это скзл. Упершись рукми в стол, он зговорил:

– Я хочу, чтобы вы посмотрели в своих книгх вот что: из-з нводнений жители приречной чсти городк перенесли свои дом н земли з клдбищем, являющиеся

моей собственностью. Что я должен в этом случе делть?

Судья Аркдио улыбнулся.

– Рди этого не стоило приходить в суд, – скзл он. – Проще простого: мунициплитет отдет эти земли поселенцм и выплчивет соответствующую компенсцию тому, кто докжет, что земли приндлежт ему.

– У меня есть все бумги, – скзл лькльд.

– Тогд нужно только нзнчить экспертов, чтобы произвели оценку, – скзл судья. – А зплтит мунициплитет.

– Кто их нзнчет?

– Вы можете нзнчить их сми.

Алькльд попрвил кобуру револьвер и пошел к двери.

Судья Аркдио, провожя его взглядом, подумл, что жизнь – всего лишь непрерывня цепь чудесных избвлений от гибели.

– Не стоит нервничть из-з ткого пустячного дел, – улыбнулся он.

– Сперв вы должны нзнчить уполномоченного, – вмешлся секретрь.

Алькльд повернулся к судье:

– Это првд?

– При чрезвычйном положении бсолютной необходимости в этом нет, – ответил судья, – но вш позиция будет, безусловно, выглядеть лучше, если, учитывя, что вы хозяин земель, окзвшихся предметом тяжбы, з дело возьмется уполномоченный.

– Тогд ндо его нзнчить, – скзл лькльд.

Не отрывя взгляд от стервятников, дрвшихся посреди дороги из-з пдли, сеньор Бенхмин снял с ящик одну ногу и поствил другую. Нблюдя з неуклюжими движениями нпыщенных и церемонных птиц, словно тнцеввших стринный тнец, он изумился необычйному сходству с ними людей, ндевющих мски стервятников в крнвльное воскресение. Мльчик, сидевший у его ног, нмзл светлым кремом второй ботинок и снов удрил по ящику – знк, чтобы он поствил н крышку другую ногу.

Сеньор Бенхмин, рньше зрбтыввший н жизнь тем, что писл прошения, никогд не торопился. Здесь, в его лвке, которую он проедл сентво з сентво, тк что теперь у него оствлись всего четыре литр керосин и пчк сльных свечей, время двиглось еле-еле.

– Идет дождь, жрко по-прежнему, – скзл мльчик.

Сеньор Бенхмин с ним соглсился. Он был одет в безупречной свежести полотно, у мльчик рубшк н спине совсем промокл.

– Вопрос душевного состояния, – скзл сеньор Бенхмин. – Просто о жре не ндо думть, вот и все.

Мльчик н это ничего не скзл, только снов удрил по ящику, и через минуту рбот был зкончен. Пройдя в глубину своей сумрчной лвки с пустыми полкми, сеньор Бенхмин ндел пиджк и соломенную шляпу, перешел через улицу, укрывшись от дожди зонтом, и постучлся в окно дом нпротив. Из приоткрытой половинки окн выглянул девушк с очень бледной кожей и иссиня-черными волосми.

– Добрый день, Мин, – скзл сеньор Бенхмин. – Ты еще не собирешься обедть?

Он скзл, что еще нет, и рспхнул окно нстежь. Он сидел перед большой корзиной, полной проволоки и рзноцветной бумги. Н коленях у нее лежли клубок ниток, ножницы и недоделння ветк искусственных цветов. Н птефоне пел плстинк.

– Присмотри, пожлуйст з лвкой, пок меня не будет, – скзл сеньор Бенхмин.

– Вы ндолго?

Внимние сеньор Бенхмин было поглощено плстинкой.

– Я иду к зубному, – ответил он. – Прохожу не больше получс.

– Ну лдно, – скзл Мин, – то слепя не любит, когд я торчу подолгу у окн.

Сеньор Бенхмин перестл слушть плстинку.

– Теперешние песни все одинковые, – зметил он.

Мин нсдил готовый цветок н конец длинного, обмотнного зеленой бумгой проволочного стебельк и крутнул его пльцем, звороження полной грмонией между цветком и плстинкой.

– Вы не любите музыку, – скзл он.

Но сеньор Бенхмин уже пошел – н цыпочкх, чтобы не спугнуть стервятников. Мин вернулсь к своей рботе только когд увидел, кк он стучится к зубному врчу.

– Нсколько я понимю, – скзл, открывя ему дверь, зубной врч, – у хмелеон чувствительность в глзх.

– Возможно, – соглсился сеньор Бенхмин. – Но почему тебя это знимет?

– По рдио только что говорили, что слепые хмелеоны не меняют цвет, – ответил врч.

Поствив рскрытый зонтик в угол, сеньор Бенхмин повесил н гвоздь пиджк и шляпу и уселся в зубоврчебное кресло. Зубной врч перетирл в ступке ккую-то розовую мссу.

– Чего только не говорят, – скзл сеньор Бенхмин.

– О хмелеонх?

– Обо всех и обо всем.

Врч с приготовленной мссой подошел к креслу, чтобы сделть слепок. Сеньор Бенхмин вынул изо рт истершийся зубной протез, звернул его в плток и положил н стеклянный столик рядом с креслом. Беззубый, с узкими плечми и худыми рукми, он нпоминл святого. Облепив розовой мссой десны сеньор Бенхмин, зубной врч зкрыл ему рот.

– Вот тк, – скзл он и посмотрел сеньору Бенхмину прямо в глз, – то я трус.

Сеньор Бенхмин попытлся было сделть глубокий вдох, но врч не дл ему открыть рот. «Нет, – мысленно возрзил сеньор Бенхмин, – это непрвд». Он, кк и все, знл, что зубной врч был единственным приговоренным к смерти, не пожелвшим покинуть свой дом. Ему пробурвили стены пулями, ему дли н выезд двдцть четыре чс, но сломить его тк и не удлось. Он перенес зубоврчебный кбинет в одну из комнт в глубине дом и, оствясь хозяином положения, рботл с револьвером нготове до тех пор, пок не зкончились долгие месяцы террор.

Знятый своим делом, зубной врч несколько рз читл в глзх сеньор Бенхмин один и тот же ответ, только окршенный большим или меньшим беспокойством. Дожидясь, чтобы мсс зтвердел, врч не двл ему открыть рот. Потом он вытщил слепок.

– Я не об этом, – скзл, здышв нконец свободно, сеньор Бенхмин. – Я о листкх.

– А, тк, знчит, это волнует и тебя?

– Они – свидетельство социльного рзложения. Он вложил в рот зубной протез и стл неторопливо ндевть пиджк.

– Они свидетельство того, что рно или поздно все стновится известным, – рвнодушно скзл зубной врч.

А потом, взглянув н грязное небо з окном, предложил:

– Хочешь, пережди у меня дождь.

Сеньор Бенхмин повесил зонт н руку.

– Никого нет в лвке, – объяснил он, тоже брося взгляд н готовую рзродиться дождем тучу, потом, прощясь, приподнял шляпу. – И выбрось эту чепуху из головы, Аурелио, – уже в дверях скзл он. – Ни у кого нет основний считть тебя трусом.

– В тком случе, – скзл зубной врч, – подожди секунду.

Он подошел к двери и протянул сеньору Бенхмину сложенный вдвое лист бумги.

– Прочти и передй дльше.

Сеньору Бенхмину не нужно было смотреть н этот лист, чтобы узнть, что в нем нписно. Рзинув рот, он уствился н врч:

– Снов?

Зубной врч кивнул и остлся стоять в дверях кбинет, пок сеньор Бенхмин не вышел н улицу.

В двендцть жен позвл зубного врч обедть. В столовой, просто и бедно обствленной вещми, которые, кзлось, никогд не были новыми, сидел и штопл чулки их двдцтилетняя дочь Анхел. Н деревянной блюстрде вокруг птио выстроились в ряд окршенные в крсный цвет горшки с лекрственными рстениями.

– Бедный Бенхминсито, – скзл зубной врч, усживясь н свое место у круглого стол, – его тревожт листки.

– Они всех тревожт, – скзл жен.

– Тобры уезжют из городк, – вствил Анхел.

Мть взял у нее трелки и скзл, рзливя суп:

– Рспродют все прямо н ходу.

Горячий ромт суп уводил зубного врч от мыслей, которые сейчс знимли его жену.

– Вернутся, – скзл он. – У стыд пмять короткя.

Дуя н ложку перед тем кк отхлебнуть, он ждл, что скжет по этому поводу его дочь – кк и он, несколько змкнутя н вид, но с необыкновенно живым взглядом. Однко он тк и не получил ответ он зговорил о цирке. Скзл, что тм один человек ручной пилой рспиливет ндвое свою жену, лилипут рспевет, положив голову в псть льв, воздушный гимнст делет тройное сльто нд торчщими из помост ножми. Зубной врч слушл ее и молч ел, когд он кончил свой рсскз, пообещл, что вечером, если перестнет дождь, они пойдут в цирк.

В спльне, вешя гмк, он понял, что от его обещния нстроение жены лучше не стло. Он скзл, что тоже зхочет уехть из городк, если н их дом нклеят

листок.

Ее слов не удивили зубного врч.

– Хорошенькое дело, – скзл он, – не сумели выгнть нс пулями, тк неужели выгонят нклеенной н дверь бумжкой?

Он рзулся и, не снимя носков, влез в гмк, и стл ее успокивть:

– Не думй об этом – я уверен, что нм его не нклеят.

– Они не щдят никого, – скзл он.

– Кк скзть, – возрзил врч. – Они знют, что со мной им лучше не связывться.

С бесконечно устлым видом женщин вытянулсь н кровти.

– Если бы хоть знть, кто их пишет.

– Кто пишет, тот знет, – отозвлся зубной врч.

Алькльд не ел по целым дням – он просто збывл о еде. Но бурня ктивность обычно сменялсь у него долгими периодми птий и безделья, когд он бродил бесцельно по городку или зпирлся и сидел, утртив ощущение времени, в своей кнцелярии с пуленепробивемыми стенми. Всегд один, всегд во влсти нстроения, он не испытывл особого пристрстия к чему бы то ни было и дже не помнил, чтобы когд-либо в жизни подчинялся кким-то регулярным привычкм. И только когд голод стновился совсем непереносимым, он появлялся, иногд в неурочный чс, в гостинице и съедл все, что ему ни подвли.

В тот день он пообедл с судьей Аркдио, потом, пок оформлялсь продж земель у клдбищ, они провели вместе всю вторую половину дня. Эксперты выполнили свой долг. Нзнченный временно уполномоченный упрвился со своими обязнностями з дв чс. Когд в нчле пятого судья и лькльд вошли в бильярдную, кзлось, что они вернулись из трудного путешествия в будущее.

– Ну, зкончили, – скзл, отряхивя руки, лькльд.

Было похоже, что судья Аркдио его не слышит. Алькльд увидел, кк он с зкрытыми глзми ищет у стойки тбурет, и дл ему тблетку от головной боли.

– Сткн воды, – скзл лькльд дону Роке.

– Холодного пив, – попросил судья Аркдио, ложсь лбом н стойку.

– Или холодного пив, – попрвил себя лькльд и положил н стойку деньги. – Он зслужил – рботл кк вол.

Выпив пив, судья Аркдио стл рстирть пльцми кожу н голове. В зведении, где теперь все дожидлись шествия цирковых ртистов, црил прздничня тмосфер.

Алькльд тоже увидел шествие. Сперв н крликовом слоне с ушми, похожими н листья млнги, выехл под гром оркестр девушк в серебристом плтье. З ней шли клоуны и кробты. Дождь совсем перестл, и дочист вымытый вечер отогревлся в лучх предзктного солнц. И когд для того, чтобы человек н ходулях мог прочитть вслух объявление, музык оборвлсь, весь городок словно поднялся нд землей, умолкнув в изумлении перед чудом.

Пдре Анхель, нблюдя шествие из своей комнты, покчивл в ткт музыке головой. Эт счстливя привычк, сохрнившяся еще с детств, не покинул его и н этот рз. Во время ужин и позднее он все тк же покчивл головой, и перестл только когд зкончил нблюдть з входящими в кино зрителями и снов окзлся недине с собой в своей спльне. После молитвы он сел в плетеную кчлку и з печльными рзмышлениями не зметил, кк пробило девять и змолчл громкоговоритель кино, оствив вместо себя квкнье одинокой лягушки. Тогд он сел з письменный стол нписть приглшение лькльду.

В цирке лькльд, зняв по нстоянию директор одно из почетных мест, посмотрел номер с трпециями, которым открылось предствление, и выход клоунов. Потом, в черном брхте и с повязкой н глзх, появилсь Кссндр и вырзил готовность угдывть мысли публики. Алькльд обртился в бегство и, кк обычно, совершив обход городк, в десять пришел в полицейский учсток. Тм его ожидло нписнное н мленьком листке тщтельно взвешенными словми письмо пдре Анхеля. Алькльд встревожил официльный тон приглшения.

– Вот тк тк! – воскликнул священник. – Я не ожидл вс тк скоро.

Входя, лькльд снял фуржку.

– Люблю отвечть н письм, – скзл он, улыбясь.

Он бросил фуржку в кресло, придв ей, кк плстинке, врщтельное движение. Под шкфчиком, где хрнилось вино, в глубокой глиняной посудине охлждлись в воде бутылки лимонд. Пдре Анхель извлек оттуд одну.

– Хотите?

Алькльд не возржл.

– Я потревожил вс, – переходя к делу, скзл священник, – чтобы вырзить свое беспокойство по поводу вшего безрзличного отношения к клеветническим листкм.

Слов его можно было принять з шутку, но лькльд понял их буквльно. Ошршенный, он здл себе вопрос, кк могли эти листки нстолько встревожить пдре Анхеля.

– Меня удивляет, пдре, что они волнуют и вс.

Пдре Анхель, рзыскивя консервный нож, выдвигл ящики стол.

– Не листки сми по себе меня тревожт, – скзл он немного рстерянно, не зня, что ему делть с бутылкой. – Тревожит меня некоторя доля неспрведливости, которя есть во всем этом.

Алькльд взял у него бутылку и, зцепив крышкой з подковку своего спог, открыл ее левой рукой тк ловко, что это привлекло внимние пдре Анхеля. Из горлышк полилсь пен, и лькльд слизнул ее.

– Существует чстня жизнь… – зговорил он, но не зкончил, однко, свою мысль. – Серьезно, пдре: я не зню, что тут можно сделть.

Пдре Анхель сел з письменный стол.

– А вм бы следовло знть, – скзл он. – Ведь вы с подобными проблемми стлкивлись. – Он обвел отсутствующим взглядом комнту и уже совсем другим тоном продолжл: – Нужно предпринять что-нибудь до воскресенья.

– Сегодня четверг, – нпомнил лькльд.

– Я зню, – отозвлся пдре. И, повинуясь внезпному порыву, добвил: – Но, может быть, у вс есть еще время выполнить свой долг?

Алькльд попытлся свернуть бутылке шею. Глядя, кк он прохживется от одной стены к другой, сттный и смоуверенный, н вид много моложе своего возрст, пдре Анхель вдруг испытл острое чувство неполноценности.

– Кк вм, должно быть, ясно, – снов зговорил он, – речь не идет о чем-то особенном.

Н колокольне пробило одинндцть. Алькльд подождл, пок змрут отзвуки последнего удр, потом, упершись рукми о стол, нклонился к пдре Анхелю. Тревог, нписння н его лице, ззвучл теперь и в его голосе.

– Подумйте вот о чем, пдре, – скзл он. – В городке все спокойно, у людей появляется доверие к влсти. Любое обрщение к нсилию без достточных н то основний было бы сейчс слишком рисковнным.

Вырзив кивком соглсие, пдре Анхель попытлся сформулировть свою мысль яснее:

– Я имею в виду, в смых общих чертх, ккие-то меры со стороны влстей.

– Во всяком случе, – продолжл, не меняя позы, лькльд, – я должен считться с рельностью. Сми знете: у меня в учстке сидят шесть полицейских, ничего не делют, получют жловнье. Добиться, чтобы их сменили, мне не удлось.

– Я зню, – скзл пдре Анхель. – Вшей вины здесь нет.

– А ведь ни для кого не секрет, – продолжл лькльд, рспляясь и уже не слыш змечний священник, – что трое из них обыкновенные преступники, которых вытщили из кмер и переодели в полицейскую форму. При нынешнем положении дел я не хочу рисковть, посыля их н улицу охотиться з привидениями.

Пдре Анхель рзвел рукми.

– Ну конечно, конечно, – соглсился он, – об этом не может быть и речи. Но почему бы, нпример, вм не обртиться к достойным гржднм?

Алькльд выпрямился и нехотя сделл несколько глотков из бутылки. Форм н груди и н спине у него промокл от пот. Он скзл:

– Достойные грждне, кк вы их нзывете, помирют нд листкми со смеху.

– Не все.

– Д и нехорошо лишть людей покоя из-з того, н что, если рзобрться, вообще не стоит обрщть внимния. Честно говоря, пдре, – добродушно зкончил он, – до сегодняшнего вечер мне в голову не приходило, что эт чепух может иметь к нм с вми хоть ккое-то отношение.

В пдре Анхеле проглянуло что-то мтеринское.

– В определенном смысле – может, – ответил он. И он приступил к подробному обосновнию своей позиции, используя уже готовые куски проповеди, которую он нчл мысленно сочинять еще нкнуне, во время обед у вдовы.

– Рзговор идет, если тк можно вырзиться, – зкончил он, – о случе морльного террор.

Алькльд широко улыбнулся.

– Ну лдно, лдно, пдре, – скзл он, почти перебивя священник, – не к чему рзводить философию вокруг этой писнины. – И, поствив н стол недопитую бутылку, скзл тк примирительно, кк только мог: – Рз уж для вс это тк вжно, придется подумть, что тут можно сделть.

Пдре Анхель поблгодрил его. Не очень приятно, объяснил он, поднимться в воскресенье н кфедру, когд ты обременен ткой зботой, кк эт. Алькльд стрлся понять его, но видел, что время уже позднее и что священник из-з него не ложится спть.

VII

Снов, словно воскрешя прошлое, ззвучл брбння дробь. Он рздлсь перед бильярдной в десять утр, и городок змер в неустойчивом рвновесии, кк будто он был его центром тяжести. Прозвучли три яростных зключительных удр, и тревог снов вступил в свои прв.

– Смерть! – воскликнул вдов Монтьель, видя, кк рспхивются окн и двери и люди отовсюду бегут н площдь. – Пришл смерть!

Опрвившись от первого потрясения, он отдернул знвески блкон и стл нблюдть двку вокруг полицейского, готовившегося обнродовть прикз.

Голос глштя тонул в безмолвии, и, кк ни вслушивлсь вдов, приствив лдонь к уху, ей удлось рзобрть всего дв слов.

Никто в доме не мог ничего ей толком объяснить. Обнродовние прикз сопровождлось обычным вторитрным ритулом; новый порядок воцрился в мире, и вдов Монтьель не могл нйти никого, кто бы его понимл. Кухрку встревожил се бледность:

– Что объявили?

– Это я и пытюсь выяснить, но никто ничего не знет. Д что говорить, – горько добвил вдов, – с сотворения мир ни один прикз не приносил еще ничего хорошего.

Кухрк вышл н улицу и возвртилсь с подробностями. Нчиня с сегодняшнего вечер, до тех пор, пок не исчезнут причины, вызввшие принятие этих мер, устнвливется коменднтский чс. С восьми вечер и до пяти утр никому не рзрешется выходить н улицу без пропуск з подписью и с печтью лькльд. Полицейским прикзно громко окликть три рз кждого, кто им встретится н улице, и в случе неповиновения стрелять. Алькльдом будут оргнизовны из выбрнных им смим грждн птрули, которые помогут полиции в ночных обходх.

Грызя ногти, вдов Монтьель спросил, чем вызвны эти меры.

– В прикзе ничего не скзно, – ответил кухрк, – но все говорят, что из-з листков.

– Чуяло мое сердце! – воскликнул повергнутя в ужс вдов. – У нс в городке поселилсь смерть!

Он послл з сеньором Крмйклом и одновременно, повинуясь силе более глубокой и древней, нежели минутный порыв, велел достть из чулн и принести к ней в спльню кожный чемодн с медными гвоздикми, купленный Хосе Монтьелем з год до смерти для его единственного путешествия. Он вытщил из шкф дв или три плтья, нижнее белье и туфли и сложил все в чемодн. Деля это, он почувствовл, что нчинет обретть тот полнейший покой, о котором столько рз мечтл, предствляя себе, что он где-то длеко от дом и этого городк, в комнте с очгом и небольшой террской, где в ящикх рстет мйорн, где только у нее есть прво вспоминть о Хосе Монтьеле, и одн збот – ждть вечер следующего понедельник, когд придут письм от дочерей.

Он сложил в чемодн смую необходимую одежду, ножницы в кожном футляре, плстырь, пузырек йод, приндлежности для шитья, туфли в кртонной коробке, четки и молитвенники – и ее уже мучил мысль, что он берет с собою больше вещей, чем бог будет готов ей простить. Он зсунул в чулок гипсового святого Рфил, осторожно уложил его между тряпок и зперл чемодн н ключ.

Когд появился сеньор Крмйкл, н ней было смое скромное из ее плтьев. Сеньор Крмйкл пришел без зонт, что можно было истолковть кк предзнменовние, но вдов этого дже не зметил. Он достл из крмн все ключи, кждый с биркой, где было нпечтно н мшинке, от чего этот ключ, и отдл ему, говоря:

– Отдю в вши руки грешный мир Хосе Монтьеля. Поступйте с ним кк хотите.

Сеньор Крмйкл уже двно со стрхом ждл этого мгновения.

– Вы хотите скзть, – зпинясь, проговорил он, – что уедете куд-нибудь и подождете тм, пок все это кончится?

Спокойно, но решительно вдов ответил:

– Я уезжю нвсегд.

Сеньор Крмйкл, стрясь не обнружить своего беспокойств, коротко рсскзл, кк обстоят ее дел. Нследство Хосе Монтьеля рспродно не было. Юридическое положение многих сттей его имуществ, приобретенных второпях, смыми рзличными путями и без выполнения необходимых формльностей, оствлось неясным. До тех пор пок это хотичное нследство, о котором см Хосе Монтьель в последние годы своей жизни не имел дже приблизительного предствления, не будет приведено в порядок, рспродж его невозможн. Необходимо, чтобы стрший сын, знимющий пост консул в Гермнии, и две дочери, звороженные потрясющими мясными лвкми Приж, вернулись сми или нзнчили уполномоченных, чтобы те произвели оценку и устновили их прв. До этого продвть ничего нельзя.

Вспышк свет, озрившя н мгновение лбиринт, в котором он плутл уже дв год, не поколебл решимости вдовы Монтьель.

– Невжно, – скзл он. – Мои дети счстливы в Европе, и им нечего делть в этой, кк они ее нзывют, стрне дикрей. Если хотите, сеньор Крмйкл, можете собрть все, что нйдете в этом доме, в один большой узел и бросить свиньям.

Спорить с нею сеньор Крмйкл не стл. Под предлогом, что ндо приготовить кое-что для ее путешествия, он пошел з врчом.

– Вот теперь мы увидим, Гврдиол, ккой ты птриот.

Прикмхер и еще несколько человек, рзговриввшие в прикмхерской, узнли лькльд еще до того, кк увидели его в проеме двери.

– И вы тоже, – продолжл он, обрщясь к двум молодым людям. – Сегодня вечером вы получите винтовки, о которых тк мечтли, и посмотрим, ткие ли вы мерзвцы, чтобы повернуть их против нс.

Сердечность, с которой он произнес эти слов, не вызывл никких сомнений.

– Лучше бы метлу, – отозвлся, дже не удостоив его взглядом, прикмхер. – Для охоты з ведьмми нет лучшего оружия, чем метл.

Он брил зтылок первого з это утро клиент и решил, что лькльд шутит. Только увидев, кк тот выясняет, кто из присутствующих резервист и, следовтельно, умеет обрщться с оружием, он понял, что и впрвду окзлся одним из избрнных.

– Лейтеннт, вы и в смом деле хотите втянуть нс в это? – осведомился он.

– Что з черт! – негодующе воскликнул лькльд. – Всю жизнь мечтют о винтовке и не верят, когд им ее нконец дют!

Он стл у прикмхер з спиной – оттуд он мог видеть в зеркло всех.

– Пошутили – и хвтит, – тоном прикз продолжл он. – Сегодня в шесть чсов резервистм первого призыв явиться в полицейский учсток.

Прикмхер посмотрел н него в зеркло.

– А если я схвчу воспление легких? – спросил он.

– Вылечим его в кмере.

В бильярдной из музыкльного втомт лилось душещиптельное болеро. В зведении не видно было ни души, но н нескольких столикх стояли недопитые бутылки и сткны.

– Ну, доктились! – скзл дон Роке, увидев входящего лькльд. – Придется зкрывть в семь.

Не остнвливясь, лькльд прошел в глубь помещения. З столикми для игры в крты тоже никого не было. Он зглянул в чулн, открыл дверь уборной, потом пошел нзд, к стойке. Проходя мимо бильярд, он внезпно поднял зкрыввший его до пол кусок ткни и скзл:

– Довольно влять дурк.

Из-под бильярд, стряхивя с брюк пыль, вылезли двое юношей. Один из них был бледен; у другого, помоложе, горели уши. Алькльд отечески подтолкнул их в сторону выход.

– Тк не збудьте, – скзл он им. – Сегодня в шесть вечер в учстке.

Дон Роке по-прежнему стоял з стойкой.

– Что ж, рз ткое дело, придется зняться контрбндой.

– Это н дв-три дня, – скзл лькльд.

Н углу его догнл влделец кино.

– Мне только этого не хвтло! – выкрикнул он. – Снчл колокол, теперь еще и горн!

Алькльд похлопл его по плечу и попытлся пройти мимо.

– Я вс экспроприирую, – скзл он.

– Не имеете прв, – ответил влделец кинотетр, – кино не подлежит конфискции в пользу госудрств.

– При чрезвычйном положении, – скзл лькльд, – может быть конфисковно и кино.

Только после этих слов он перестл улыбться. Пересккивя через две ступеньки, лькльд взбежл по лестнице в полицейский учсток и, едв окзвшись тм, рзвел рукми и зхохотл.

– Черт подери! – воскликнул он. – И вы тоже!

В ленивой позе восточного влстителя в шезлонге лежл директор цирк. Поглощенный своими мыслями, он курил трубку морского волк и, словно хозяин дом, взмхом руки приглсил лькльд сесть:

– Поговорим о делх, лейтеннт.

Алькльд пододвинул стул и сел нпротив. Взяв трубку в сверкющую рзноцветными кмнями руку, директор сделл ккой-то непонятный жест.

– Могу я говорить с вми вполне откровенно?

Алькльд кивнул.

– Я это понял срзу, кк только вс увидел – вы еще тогд брились, – скзл директор. – Тк вот: я рзбирюсь в людях и понимю, что для вс этот коменднтский чс…

Алькльд рзглядывл его, явно предвкушя рзвлечение.

– …в то время кк для меня, который уже понес большие рсходы, устнвливя шпито, и должен кормить семндцть человек и девять зверей, это просто ктстроф.

– И что же из этого следует?

– Я предлгю, – скзл директор, – чтобы вы перенесли коменднтский чс н одинндцть вечер, выручку от вечернего предствления мы с вми будем делить н двоих.

Алькльд сидел не шевелясь и по-прежнему улыблся.

– Очевидно, вм не трудно было нйти в городке кого-то, кто скзл, что я мошенник.

– Это зконня сделк, – зпротестовл директор цирк.

Он не зметил мгновения, когд лицо у лькльд стло суровым.

– Поговорим об этом в понедельник, – неопределенно пообещл лькльд.

– К понедельнику я буду по уши в долгх, – скзл директор. – Мы очень бедны.

Похлопывя директор по плечу, лькльд повел его к лестнице.

– Рсскжите кому-нибудь другому, – ответил он, – я в вших делх кое-что понимю.

И уже у смой лестницы, словно желя утешить директор, добвил:

– Пришлите ко мне сегодня вечером Кссндру.

Директор цирк попытлся обернуться, но рук н плече подтлкивл его вперед слишком нстойчиво.

– Рзумеется, – скзл он. – Это не в счет.

– Пришлите ее, – повторил лькльд, – звтр мы поговорим.

Кончикми пльцев сеньор Бенхмин толкнул дверь из проволочной сетки, но не вошел, крикнул, подвляя рздржение:

– Окн, Нор!

Нор Хкоб, крупня, средних лет женщин с мужской стрижкой, лежл в полутемной гостиной, нпротив нее стоял электрический вентилятор. Он ждл сеньор Бенхмин к обеду. Услыхв его голос, Нор Хкоб с усилием поднялсь и рспхнул все четыре окн, выходившие н улицу. В гостиную хлынул зной. Комнт был облицовн кфельными плиткми с одним и тем же стилизовнным многоугольным пвлином, повторявшимся бесчисленное множество рз, и обствлен мебелью в чехлх с цветочкми – бедность с претензией н роскошь.

– Можно верить тому, что говорят люди? – спросил он.

– Они много чего говорят.

– Я о вдове Монтьель, – объяснил Нор Хкоб. – Говорят, что он сошл с ум.

– По-моему, он сошл с ум двным-двно, – скзл сеньор Бенхмин. И с кким-то рзочровнием в голосе добвил: – Д, это првд – сегодня утром он пытлсь броситься с блкон.

Н обоих концх стол, который был весь виден с улицы, стояло по прибору.

– Нкзнье господне, – скзл Нор Хкоб и хлопнул в лдоши, чтобы подвли обед. Вентилятор он принесл с собой в столовую.

– У нее в доме с утр полно людей, – продолжл сеньор Бенхмин.

– Удобный случй посмотреть, кк тм, внутри, – отозвлсь Нор Хкоб.

Чернокожя девочк с россыпью крсных бнтиков в волосх подл дымящийся суп. Столовую нполнил зпх вреной курицы, и духот стл невыносимой. Сеньор Бенхмин зпрвил з воротник слфетку, скзл: «Приятного ппетит» – и попытлся поднести горячую ложку ко рту.

– Не дури, подуй, – нетерпеливо скзл он. – И пиджк сними. С твоей боязнью зкрытых окон мы помрем от жры.

– Нет уж, пусть остются открытыми – тогд кждое мое движение будет видно с улицы, и мы не ддим пищи слухм.

В ослепительной улыбке, словно с реклмы искусственных зубов, он покзл сургучного цвет десны.

– Не будь смешным! По мне, тк пусть болтют что хотят.

Продолжя говорить, Нор Хкоб принялсь нконец з суп.

– Вот если бы болтли про Монику, тогд бы я беспокоилсь, – зкончил он, имея в виду свою пятндцтилетнюю дочь, ни рзу, с тех пор кк он уехл в пнсион, не приезжвшую домой н кникулы. – А обо мне не могут скзть больше того, что и тк уже все знют.

Сеньор Бенхмин не обртил к ней н этот рз обычного своего неодобрительного взгляд. Рзделенные двумя метрми стол – смым коротким рсстоянием, ккое он себе позволял, особенно н глзх у людей – они молч продолжли есть суп. Двдцть лет нзд, когд он еще училсь в пнсионе, он писл ей длинные и соответствующие всем требовниям приличий письм, н которые он ему отвечл стрстными зпискми. Кк-то н кникулх, во время прогулки по полям, Нестор Хкоб, совершенно пьяный, подтщил ее з волосы к изгороди и ктегорически зявил: «Если ты не выйдешь з меня змуж, я тебя пристрелю». К концу кникул они обвенчлись, десятью годми позднее рзошлись.

Тк или инче, – скзл сеньор Бенхмин, – не следует будоржить зкрытыми дверьми людское вообржение.

После кофе он встл.

– Я пошел, то Мин, нверно, беспокоится.

И уже в дверях, ндевя шляпу, воскликнул:

– Не дом, печк!

– Я же говорил тебе, – отозвлсь Нор Хкоб.

Он проводил его взглядом до последнего окн, где он, словно блгословляя ее, поднял в знк прощния руку. Тогд он отнесл вентилятор в спльню, зкрыл дверь и рзделсь догол. Потом, кк он делл кждый день после обед, прошл в внную комнту тут же з стенкой и, погруження в свои мысли, сел н унитз.

Четыре рз в день видел он, кк Нестор Хкоб проходит мимо ее дом. Все знли, что он живет с другой женщиной, что т родил ему четырех детей и что его считют безупречным отцом. Несколько рз з последние годы он проходил перед окнми ее дом с детьми, но ни рзу с той женщиной. Он видел, кк он худеет, стновится бледным и стрым и преврщется в незнкомц, и теперь ей кзлось невероятным, что когд-то он был с ним близк. Временми, коротя в одиночестве после обеденные чсы, Нор снов нчинл с невыносимой остротой желть его – не ткого, кким он проходил теперь мимо ее окон, ткого, кким он был перед рождением Моники, когд его быстря и скучня любовь стл для нее переносимой.

Судья Аркдио спл до смого полудня и узнл о прикзе только в суде. Секретрь, однко, не нходил себе мест уже с восьми утр, когд лькльд велел ему подготовить текст прикз.

– Во всяком случе, – здумчиво скзл судья Аркдио, узнв подробности, – сформулировно слишком резко. Никкой необходимости в этом не было.

– Текст ткой же, кк всегд – обычный.

– Верно, – признл судья, – но времен изменились, и соответственно должны измениться формулировки. Люди, нверно, перепуглись.

Однко, кк он убедился позже в бильярдной з игрой в крты, господствовл не стрх, скорее преоблдло чувство торжеств оттого, что подтвердилсь тйня мысль всех: времен не изменились.

Выходя из бильярдной, судья Аркдио не сумел избежть встречи с лькльдом.

– Те, кто пишет листки, ничего не добились, – скзл судья. – Все рвно люди довольны жизнью.

Алькльд взял его з локоть.

– Ничего против людей и не делется, – скзл он. – Обычня мер в тких случях.

Эти рзговоры н ходу приводили судью Аркдио в отчянье. Алькльд шгл быстро, словно шел куд-то по срочному делу, и, только поколесив по городку, вспоминл, что спешить ему некуд.

– Ндолго это не зтянется, – продолжл он. – Не позднее воскресенья пистель будет у нс з решеткой. Не зню почему, но мне кжется, что это женщин.

Судья Аркдио был другого мнения. Несмотря н пренебрежение, с кким он выслушивл информцию своего секретря, судья пришел к зключению общего порядк: листки не может писть один человек. Непохоже было, чтобы их вывешивли по ккому-то продумнному плну. А некоторые из нклеенных в последние дни предствляли собой новую рзновидность – рисунки.

– Возможно, что это не один мужчин и не одн женщин, – зкончил судья Аркдио. – Возможно, это рзные мужчины и рзные женщины, и они действуют незвисимо друг от друг.

– Не усложняйте мне все, судья, – скзл лькльд. – Вы же знете, что дже если приложили руку многие, виновт всегд один.

– Д, лейтеннт, тк говорил Аристотель, – подтвердил судья и убежденно добвил: – Во всяком случе, эт мер кжется мне несколько непродумнной. Те, кто нклеивет листки, просто подождут, пок отменят коменднтский чс.

– Не игрет роли, – скзл лькльд. – Вжно нпомнить, что существует влсть.

В полицейском учстке уже собирлись резервисты. Мленький дворик с высокими бетонными стенми в рзводх зпекшейся крови, в щербинкх от пуль помнил времен, когд в кмерх не хвтло мест и зключенные лежли прямо под открытым небом. Сейчс по коридорм бродили в одних трусх невооруженные полицейские.

– Ровир! – с порог крикнул лькльд. – Принеси ребятм выпить.

Полицейский нчл одевться.

– Ром? – спросил он.

– Не будь идиотом, – отозвлся лькльд, проходя в бронировнный кбинет. – Чего-нибудь прохлдительного.

Резервисты курили, сидя под стенми дворик. Судья Аркдио перегнулся через перил второго этж и поглядел н них.

– Добровольцы?

– Кк же! – огрызнулся лькльд. – Пришлось из-под кровтей выволкивть, словно их тщили в учсток з что-то.

Судья не видел ни одного лиц, которое было бы ему незнкомо.

– Д, можно подумть, будто их мобилизовл оппозиция.

Когд они открыли тяжелые стльные двери кбинет, оттуд потянуло холодом.

– Знчит, будут хорошо дрться, – улыбнулся лькльд, включя свет в своей персонльной цитдели.

В углу стоял походня кровть, н стуле – грфин со сткном, под кровтью – ночной горшок. К голым стенм были прислонены винтовки и втомты. Свежий воздух поступл сюд только через две узкие и высокие бойницы, откуд просмтривлись нбережня и две глвные улицы. В противоположном конце комнты стоял письменный стол, рядом – сейф. Алькльд нбрл комбинцию цифр.

– Все это пустяки, – скзл он. – Я дже выдм им винтовки.

Полицейский вошел в кбинет и остновился у них з спиной. Алькльд дл ему денег и скзл:

– И еще возьми по две пчки сигрет н кждого.

Когд они остлись одни, лькльд опять повернулся к судье Аркдио:

– Ну, что скжете?

Судья ответил здумчиво:

– Ненужный риск.

– Люди рот рзинут от удивления, – скзл лькльд. – А эти несчстные мльчишки, по-моему, не догдются, что им делть с винтовкми.

– Возможно, ккое-то время они будут рстеряны, – допустил судья, – но продлится это недолго.

Он попытлся подвить ощущение пустоты в желудке.

– Будьте осторожны, лейтеннт, – словно рзмышляя вслух, скзл он. – Смотрите, чтобы не погубить все.

Алькльд с тинственным видом потянул его з собой к двери.

– Не трусьте, судья, – выдохнул он ему в ухо. – Птроны у них будут только холостые.

Когд они спустились во двор, тм уже горел свет. Под грязными электрическими лмпочкми, о которые бились ночные мотыльки, резервисты пили фруктовую воду. Прохживясь по дворику, где после дождя еще стояли лужи, лькльд отеческим тоном рсскзл им, в чем этой ночью будет состоять их миссия. Они стнут по двое н углх глвных улиц и должны будут стрелять в кждого, будь то мужчин или женщин, кто не остновится после трех громких предупреждений. Он призвл их быть выдержнными и смелыми. После полуночи им принесут поесть. Алькльд вырзил ндежду, что, с божьей помощью, все пройдет блгополучно, городок оценит это докзтельство доверия со стороны влстей.

Пдре Анхель поднялся из-з стол, когд н бшне кк рз нчло бить восемь. Он погсил в птио свет, зпер дверь н зсов и осенил требник крестным знмением:

– Во имя отц и сын и святого дух.

Вдлеке, в чьем-то птио, прокричл выпь.

Подремывя в прохлде глереи, где он лежл возле птичьих клеток, которые все были покрыты темными тряпкми, вдов Асис услыхл второй удр и, не открывя глз, спросил:

– Роберто дом?

Прикорнувшя у двери служнк ответил, что он лег еще в семь.

Нездолго до этого Нор Хкоб убвил звук приемник и нслждлсь теперь нежной музыкой, доносившейся, кзлось, из ккого-то чистого и уютного мест. Чей-то голос, очень длекий и будто ненстоящий, выкрикнул ккое-то имя, и тогд зляли собки.

Зубной врч тк и не дослушл последних известий, вспомнив, что Анхел в птио рзгдывет под лмпочкой кроссворд, он, дже не выглянув в окно, крикнул:

– Зпри дверь и иди в комнту!

Его жен вздрогнул и проснулсь.

Роберто Асис, который и впрвду лег в семь, поднялся посмотреть через приоткрытое окно н площдь, но увидл лишь темные миндльные деревья и погсшую через мгновение электрическую лмпочку н блконе вдовы Монтьель. Его жен включил ночник и шепотом велел мужу ложиться. Отзвучл пятый удр, но еще слышлся некоторое время лй ккой-то одинокой собки. В душной кморке, зствленной пустыми жестянкми и пыльными пузырькми, хрпел дон Лло Москоте. Очки у него были сдвинуты н лоб, н животе лежл рскрытя гзет. Его жен с прлизовнными ногми, дрожвшя при одном воспоминнии о других тких же ночх, отгонял тряпкой москитов, считя про себя удры чсов. Еще некоторое время издлек доносились крики, лй собк и шум ккой-то беготни, потом все зтихло.

– Не збудь положить кордимин, – скзл доктор Хирльдо жене, уклдыввшей в его чемоднчик, перед тем кк лечь спть, смые необходимые медикменты. В эту минуту они думли о вдове Монтьель, которя теперь спл от люминл кк мертвя.

Только дон Сбс после долгого рзговор с сеньором Крмйклом збыл о времени. Он еще отвешивл у себя в конторе звтрк н следующий день, когд прозвучл седьмой удр и из спльни вышл, рстрепння, его жен.

Кзлось, что вод в реке стоит неподвижно.

– В ткую ночь… – пробормотл кто-то в темноте в то смое мгновение, когд прозвучл восьмой удр, гулкий, невозвртимый, и что-то нчвшее мигть з пятндцть секунд до этого погсло совсем.

Доктор Хирльдо зкрыл книгу и подождл, пок совсем отзвучит сигнл трубы, возвещвший нчло коменднтского чс. Жен поствил чемоднчик н ночной столик, легл лицом к стене и погсил свою лмпу. Врч рскрыл книгу снов, но читть не стл. Дыхние обоих было спокойно, будто они остлись одни в городке, тк сжтом мертвой тишиной, что он, кзлось, целиком вместился теперь в их спльню.

– О чем ты думешь?

– Ни о чем, – ответил врч.

Только в одинндцть смог он сосредоточиться и снов вернуться к той стрнице, н которой остновился, когд нчло бить восемь. Он згнул угол лист и положил книгу н ночной столик. Жен спл. Прежде бывло, что они не спли до рссвет, пытясь определить, где и почему стреляют. Несколько рз им довелось услышть топот спог и звякнье оружия у смого своего дом, и об, сидя н постели, ждли: вот-вот н дверь обрушится грд свинц. Много ночей, уже нучившись рзличть бесконечное количество оттенков стрх, они провели без сн, положив голову н подушку, нбитую листовкми. Однжды н рссвете они услышли перед дверью приемной тихие приготовления вроде тех, ккие обычно предшествуют серенде, потом устлый голос лькльд: «Сюд не ндо, этот ни во что не лезет».

Доктор Хирльдо погсил лмпу и попытлся зснуть.

Дождь нчлся после полуночи. Прикмхер и другой резервист, поствленные н углу нбережной, покинули свой пост и укрылись под нвесом лвки сеньор Бенхмин. Зкурив сигрету, прикмхер оглядел при свете спички свою винтовку. Он был совсем новенькя.

– «Made in USA», – прочитл он.

Второй резервист потртил несколько спичек, пытясь нйти мрку своего крбин, но это ему тк и не удлось. С нвес упл н приклд крбин и рзлетелсь брызгми большя кпля.

– Что з идиотизм, – пробурчл он, стиря ее руквом плщ. – Торчим здесь с винтовкми, мокнем под дождем.

В спящем городке не слышно было ничего, кроме удров кпель по крышм.

– Нс девять, – скзл прикмхер. – Их семеро, считя лькльд, но трое сидят в учстке.

– Я кк рз об этом думл.

Их вырвл из темноты фонрик лькльд; стло видно, кк они, присев н корточки у стены, пытются уберечь оружие от кпель дождя, дробинкми рссыпющихся по их ботинкм. Они узнли его, когд он погсил фонрик и стл около них под нвес. Н нем был рмейский плщ, н груди у него висел втомт. С ним был полицейский. Поглядев н чсы, которые носил н првой руке, лькльд прикзл ему:

– Иди в учсток и узнй, что тм слышно нсчет еды.

С ткой же легкостью он отдл бы прикз стрелять.

Полицейский исчез з стеной дождя. Алькльд присел рядом с ними.

– Ккие новости? – спросил он.

– Никких, – ответил прикмхер.

Другой, прежде чем зкурить, предложил сигрету лькльду. Тот откзлся.

– И ндолго вы нс зпрягли, лейтеннт?

– Не зню, – скзл лькльд. – Сегодня до конц коменднтского чс, утром будет видно.

– До пяти! – воскликнул прикмхер.

– Это ндо же! – простонл другой. – Я н ногх с четырех утр.

Сквозь бормотнье дождя до них донесся злобный лй – где-то опять подрлись собки. Алькльд ждл, пок шум уляжется, и нконец собки умолкли; только одн продолжл лять по-прежнему. Алькльд с мрчным видом повернулся к резервисту.

– О чем вы говорите? Я половину жизни тк провожу, – скзл он. – Сейчс прямо пдю от устлости.

– И хоть бы было рди чего, – зговорил прикмхер. – А то ведь ни в ккие ворот не лезет. Несерьезня ккя-то, ббья вся эт история.

– Мне тоже все больше и больше тк кжется, – вздохнул лькльд.

Полицейский вернулся и сообщил, что еду не несут из-з дождя. Он добвил, что лькльд ждет в учстке женщин, здержння без пропуск.

Это был Кссндр. В комнтушке, которую освещл скудным светом блконня лмпочк, он спл в шезлонге, зкутвшись в прорезиненный плщ. Алькльд зжл ей пльцми нос; он зстонл, рвнулсь и открыл глз.

– Мне приснился сон, – скзл он.

Алькльд включил в комнте свет. Зслонив глз рукми, женщин кк-то жлостно изогнулсь, и, когд он взглянул н ее серебристые ногти и выбритую подмышку, у него сжлось сердце.

– Ну и нхл же ты, – скзл он. – Я здесь с одинндцти.

– Я думл, ты придешь ко мне домой.

– У меня не было пропуск.

Ее волосы, з дв дня до этого отливвшие медью, теперь были серебристо-серые.

– Я не сообрзил, – улыбнулся лькльд и, повесив плщ, сел в кресло рядом. – Ндеюсь, они не подумли, что это ты рсклеивешь бумжки.

К ней уже возврщлсь непринужденность.

– К сожлению, – отозвлсь он, – Обожю сильные ощущения.

Внезпно ей покзлось, что в этой комнте лькльд никогд не бывл и попл сюд совсем случйно. С ккой-то беззщитностью похрустывя суствми пльцев, он выдвил из себя:

– Ты должн окзть мне одну услугу.

Он посмотрел н него вопросительно.

– Пусть это будет между нми, – продолжл лькльд. – Я хочу, чтобы ты погдл мне н кртх. Ты можешь узнть, кто всем этим знимется?

Он отвернулсь и, немного помолчв, скзл:

– Понимю.

Алькльд добвил:

– Я делю это прежде всего рди вс, циркчей.

Он кивнул.

– Я уже гдл, – скзл он.

Алькльд не мог скрыть нетерпения.

– Получилось очень стрнно, – с рссчитнным мелодрмтизмом продолжл он. – Крты были ткие понятные, что мне стло стршно, когд я увидел их н столе.

Дже дышл он теперь тетрльно.

– Тк кто же это?

– Весь городок – и никто.

VIII

Н воскресную мессу приехли сыновья вдовы Асис. Кроме Роберт Асис, их было семеро, и все, кроме него, словно были отлиты в одной форме: большие и неуклюжие, привычные к тяжелой рботе, слепо преднные и послушные своей мтери. Роберто Асис, млдший и единственный женившийся, был похож н бртьев только утолщенной переносицей. Хрупкий здоровьем, с хорошими мнерми, он зменил вдове Асис дочь, которя у нее тк и не родилсь.

Н кухне, где семь Асисов рзгружли вьючных животных, вдов рсхживл между кур со связнными лпми, овощей, сыров, темных хлебов и ломтей солонины, отдвя рспоряжения служнкм. Когд снов воцрился порядок, он велел выбрть лучшее от всего для пдре Анхеля.

Священник был поглощен бритьем. Время от времени он высовывл руки в птио, под дождь, и смчивл подбородок. Он уже зкнчивл, когд две босоногие девочки, без стук рспхнув дверь, вывлили перед ним несколько спелых ннсов, гроздья бннов, хлебы, сыр и поствили корзину овощей и свежих яиц. Пдре подмигнул им:

– Прямо кк в скзке!

Млдшя из девочек, вытрщив глз, покзл н него пльцем:

– Пдре тоже бреются!

Стршя потянул ее к двери.

– А ты кк думл? – улыбнулся пдре.

И уже серьезно добвил:

– Мы тоже люди.

Он окинул взглядом рссыпнную н полу провизию и понял, что н ткую щедрость способен только дом Асисов.

– Скжите мльчикм, – почти прокричл он, – что бог пошлет им з это здоровья!

З сорок лет, истекших со дня его посвящения в сн, пдре Анхель тк и не нучился подвлять волнение, охвтыввшее его перед службой. Кончив бриться, он убрл бритвенные приндлежности, собрл провизию, сложил ее под шкфчик для вин и, нконец, вытиря руки о сутну, вошел в ризницу.

В церкви было полно нроду. Впереди, н двух ими же подренных скмьях с медными тбличкми, где были выгрвировны их имен, сидели Асисы с мтерью и кормилицей. Когд они, впервые з последние несколько месяцев, все вместе входили в хрм, кзлось, что они въезжют туд н лошдях. Кристобль, стрший из Асисов, приехвший с пстбищ з полчс до мессы и дже не успевший побриться, был еще в ботинкх со шпорми. Вид этого великн-горц кк будто подтверждл общее, хотя и не опирвшееся н точные докзтельств мнение, что Сеср Монтеро внебрчный сын строго Адльберто Асис.

В звоннице пдре ждл неприятный сюрприз: литургических облчений н месте не окзлось. Когд вошел служк, пдре Анхель рстерянно переворчивл содержимое ящиков, споря о чем-то мысленно с смим собой.

– Позови Тринидд, – скзл он служке, – и спроси, куд он зсовл епитрхиль.

Он збыл, что Тринидд с субботы хворет. Служк предположил, что он взял с собой несколько вещей для починки. Тогд пдре Анхель оделся в облчение, приберегемое для погребльных служб. Сосредоточиться ему тк и не удлось. Когд, взбудорженный, чсто дыш, он поднялся н кфедру, он понял, что доводы, вы ношенные им в предшествующие дни, не покжутся здесь ткими убедительными, ккими кзлись в уединении комнты.

Он говорил десять минут. Спотыкясь о собственные слов, зхвченный нхлынувшими мыслями, не вмещвшимися в готовые фрзы, он увидел вдруг окруженную сыновьями вдову Асис тк, кк если бы они были изобржены н строй-строй, поблекшей семейной фотогрфии. Только Ребек Асис, рздуввшя сндловым веером жр своей роскошной груди, покзлсь ему живой и нстоящей. Пдре Анхель зкончил проповедь, ни рзу не упомянув прямо о листкх.

Вдов Асис ккое-то время сидел, с тйным рздржением снимя и ндевя обручльное кольцо, между тем кк месс продолжлсь. Потом он перекрестилсь, встл и по глвному проходу пошл к дверям. З ней, толкясь и топя, проследовли ее сыновья.

Вот в ткое утро доктор Хирльдо однжды понял вутренний мехнизм смоубийств. Кк и тогд, сегодня неслышно моросило, в соседнем доме пел иволг. Он читл зубы, его жен в это время говорил.

– Ккие стрнные воскресенья, – скзл он, нкрывя стол для звтрк. – Пхнут свежим мясом, будто их рзделли и повесили н крюки.

Врч вствил лезвие в безопсную бритву и нчл бриться. Веки у него были опухшие, глз влжные.

– У тебя бессонниц, – скзл жен и с мягкой горечью добвил: – Проснешься в одно из тких воскресений и увидишь, что сострился.

Н ней был полостый хлт, голов у нее был в ппильоткх.

– Сделй одолжение, помолчи, – скзл он.

Он пошл н кухню, поствил кофейник н огонь и стл ждть, чтобы он зкипел. Услышл пение иволги, через секунду зшумел душ. Он пошл в комнту приготовить для муж чистую одежду. Когд он подл звтрк, доктор был уже совсем одет; в брюкх цвет хки и спортивной рубшке он покзлся ей немного помолодевшим.

Звтркли молч. Под конец он внимтельно и с любовью посмотрел н нее. Он пил кофе, опустив голову, все еще обиження.

– Это из-з печени, – извинился он перед ней.

– Для грубости не может быть опрвдний, – скзл он, по-прежнему не поднимя головы.

– Нверно, у меня отрвление, – продолжл он. – Во время тких дождей печень рзлживется.

– Ты всегд говоришь об этом, – упрекнул он его, – но никогд ничего не делешь. Если не будешь з собой следить, скоро нстнет день, когд ты уже не сможешь себе помочь.

По-видимому, он был с нею соглсен.

– В декбре, – скзл он, – пятндцть дней проведем н море.

Сквозь ромбы деревянной решетки, отделявшей столовую от птио, словно подвленного нескончемостью октября, доктор поглядел н дождь и добвил:

– А уж потом, смое меньшее четыре месяц, не будет ни одного ткого воскресенья.

Он собрл трелки и отнесл их н кухню, , вернувшись в столовую, увидел, что он, уже в соломенной шляпе, готовит чемоднчик.

– Тк, знчит, вдов Асис снов ушл из церкви? – скзл он.

Жен рсскзл ему об этом, когд он еще собирлся чистить зубы, но он тогд слушл ее невнимтельно.

– Уже третий рз з этот год, – подтвердил он. – Видно, не могл придумть лучшего рзвлечения.

Врч обнжил свои безупречные зубы.

– Эти богчи сходят с ум.

У вдовы Монтьель он зстл женщин – они зшли нвестить ее по дороге из церкви. Врч поздоровлся с теми, кто сидел в гостиной; их приглушенный смех провожл его до смой лестничной площдки. Подойдя к двери спльни, он услышл другие женские голос. Доктор постучл, и один из этих голосов скзл:

– Войдите.

Вдов Монтьель сидел в постели, прижимя к груди крй простыни. Волосы у нее были рспущены, н коленях лежли зеркло и роговой гребень.

– Тк вы, знчит, тоже собиретесь н прздник? – скзл врч.

– Он прзднует свой день рождения – ей исполнилось пятндцть лет, – скзл одн из женщин.

– Восемндцть, – с грустной улыбкой попрвил вдов и, снов вытянувшись в постели, подтянул простыню к подбородку, – И, конечно, – лукво добвил он, – ни один мужчин не приглшен! А уж вы и подвно, доктор, это был бы дурня примет.

Доктор положил мокрую шляпу н комод.

– Вот и прекрсно, – скзл он, глядя н больную здумчиво– удовлетворенным взглядом. – Теперь я вижу что мне здесь больше делть нечего.

А потом, повернувшись к женщинм и кк будто извиняясь, спросил:

– Вы рзрешите мне?..

Когд вдов остлсь с ним недине, стрдльческое выржение лиц, свойственное больным, вернулось к ней снов. Однко врч, кзлось, этого не змечл. Выклдывя предметы из чемоднчик н ночной столик, он все время шутил.

– Для прокорм врчей, – улыбнулся доктор, – лучше уколов еще ничего не придумно.

Теперь зулыблсь и вдов.

– Честное слово, – скзл он, ощупывя через простыню ягодицы, – здесь сплошня рн. Я дже дотронуться не могу.

– А вы и не дотргивйтесь, – скзл врч.

Он рссмеялсь.

– Доктор, можете вы быть серьезным хотя бы по воскресеньям?

Врч оголил ей руку, чтобы измерить кровяное двление.

– Доктор не велит, – скзл он, – вредно для печени.

Пок он измерял двление, вдов с детским любопытством рзглядывл круглую шклу тонометр.

– Смые стрнные чсы, ккие я видел в своей жизни, – зметил он.

Нконец, переств сжимть грушу, доктор оторвл взгляд от стрелки.

– Только они покзывют точно, когд можно вствть с постели, – скзл он.

Зкончив все и уже смтывя трубки ппрт, он пристльно посмотрел в лицо больной, потом, поствив н столик флкон белых тблеток, скзл, чтобы он принимл по одной кждые двендцть чсов.

– Если не хотите больше уколов, – добвил он, – уколов не будет. Вы здоровей меня.

Вдов Монтьель с легким рздржением передернул плечми.

– У меня никогд ничего не болело, – скзл он.

– Верю, – отозвлся врч, – но ведь должен был я придумть что-нибудь в опрвдние счет.

Ничего не ответив н это, вдов спросил:

– Я еще должн лежть?

– Ноборот, – скзл врч, – я это строго вм зпрещю. Спуститесь в гостиную и принимйте визитерш кк полгется. К тому же, – иронически добвил он, – вм о стольких вещх ндо поговорить!

– Рди бог, доктор, – воскликнул он, – не будьте тким нсмешником! Нверно, это вы нклеивете листки.

Доктор зхохотл. Выходя, он остновил взгляд н кожном чемодне с медными гвоздикми, стоявшем нготове в углу спльни.

– И привезите мне что-нибудь н пмять, – крикнул он, уже перешгивя порог, – когд вернетесь из своего кругосветного путешествия!

Вдов, снов знявшяся рсчесывнием волос, ответил:

– Непременно, доктор!

Тк и не спустившись в гостиную, он оствлсь в постели до тех пор, пок не ушл последняя визитерш. Только после этого он оделсь. Когд пришел сеньор Крмйкл, вдов сидел у приоткрытой двери блкон и ел.

Не отрывя взгляд от щели, он ответил н его приветствие.

– Если рзобрться, – скзл вдов, – эт женщин мне нрвится: он смеля.

Теперь и сеньор Крмйкл смотрел н дом вдовы Асис. Хотя было уже одинндцть, окн и двери по-прежнему оствлись зкрытыми.

– Ткя у нее природ, – скзл он. – Он создн рожть мльчиков, тк что иной и не могл быть. – И добвил, повернувшись снов к вдове Монтьель: – А вы тоже цветете прямо кк роз.

Сеньору Крмйклу покзлось, что свежестью своей улыбки он подтверждет его слов.

– Знете что? – спросил вдов и, не дожидясь, пок он спрвится со своей нерешительностью, продолжл: – Доктор Хирльдо убежден, что я сумсшедшя.

– Что вы говорите!

Вдов кивнул.

– Я не удивлюсь, – скзл он, – если он уже обсуждл с вми, кк отпрвить меня в психитрически больницу.

Сеньор Крмйкл не знл, кк ему выйти из этого зтруднительного положения.

– Все утро я просидел дом.

И он рухнул в мягкое кожное кресло рядом с кровтью. Вдов вспомнил Хосе Монтьеля в этом же кресле з пятндцть минут до смерти, срженного, кк молнией кровоизлиянием в мозг.

– В тком случе, – отозвлсь он, стряхивя с себя дурное воспоминние, – он, может быть, зйдет к вм во второй половине дня.

И, меняя тему, с ясной улыбкой спросил:

– Вы говорили с моим кумом Сбсом?

Сеньор Крмйкл утвердительно кивнул головой.

Д, в пятницу и субботу он прощупывл дон Сбс, пытясь выяснить, кк бы тот регировл н рспроджу нследств Хосе Монтьеля. Дон Сбс – ткое остлось сеньор Крмйкл впечтление – судя по всему, не против покупки.

Вдов выслушл это, не обнруживя никких признков нетерпения. Если не в ближйшую среду, то в следующую, со спокойной рссудительностью допускл он, но все рвно – еще до того, кк кончится октябрь, он обязтельно уедет.

Молниеносным движением левой руки лькльд вырвл из кобуры револьвер. Все мышцы его тел были нпряжены готовностью к выстрелу, когд, проснувшись окончтельно, он узнл судью Аркдио.

– Черт!

Судья Аркдио остолбенел.

– Чтобы больше этого не было! – крикнул лькльд и, зсунув револьвер обртно, опять повлился в брезентовый шезлонг. – Когд я сплю, слух у меня еще острей!

– Дверь был открыт, – скзл судья.

Алькльд збыл зкрыть ее, когд возврщлся н рссвете. Он тогд был ткой устлый, что, плюхнувшись в шезлонг, тут же зснул.

– Который чс?

– Скоро двендцть, – ответил судья Аркдио дрогнувшим голосом.

– До смерти спть хочется, – пожловлся лькльд.

Когд он, потягивясь, широко зевнул, ему покзлось, будто время стоит н месте. Несмотря н все его стрния, несмотря н все бессонные ночи, листки по-прежнему появлялись. Этим утром он увидел бумжку н двери своей спльни: «Лейтеннт, не стреляйте из пушек по воробьям!» Н улицх говорили вслух, что листки рсклеивют рзвлечения рди сми птрульные. Городок – лькльд был в этом уверен – помирл со смеху.

– Просыпйтесь – скзл судья Аркдио, – и пойдемте съедим что-нибудь.

Однко лькльд голод не чувствовл и хотел поспть еще чсок и принять внну, тогд кк судья Аркдио, выбритый, свежий, уже возврщлся домой обедть. Проходя мимо дом лькльд и видя, что дверь открыт, он зшел попросить для себя пропуск, чтобы иметь возможность ходить по улицм после нступления коменднтского чс.

Алькльд срзу скзл:

– Нет. – И нствительно добвил: – Вм приличней спть у себя дом.

Судья Аркдио зкурил сигрету и, остновив взгляд н плмени спички, не зня, что скзть в ответ, стл ждть, чтобы обид улеглсь.

– Не обижйтесь, – продолжл лькльд. – Честное слово, я был бы рд

– Кто в этом сомневется? – скзл, не скрывя иронии, судья. И добвил: – Только этого мне не хвтло – нового ппши в тридцть пять лет.

Он отвернулся и стл рзглядывть готовое пролиться дождем небо. Алькльд упорно молчл. Потом резко

окликнул:

– Судья!

Судья Аркдио повернулся к нему, и их взгляды встретились.

– Я вм не дм пропуск. Понятно?

Судья прикусил сигрету и хотел было что-то скзть, но промолчл.

Алькльд слушл, кк он медленно спускется по лестнице, и вдруг крикнул:

– Судья!

Ответ не последовло.

– Мы остемся друзьями! – крикнул лькльд.

Он не получил ответ и н этот рз.

Алькльд стоял, перегнувшись через перил, и ждл ответ судьи Аркдио, пок не зкрылсь нружня дверь; и он не остлся опять недине со своими воспоминниями. Уже не пытясь зснуть, он мучился от бессонницы. Он зстрял, увяз в этом городке, и теперь, спустя много лет после того, кк он взял его судьбы в свои руки, городок этот по-прежнему оствлся длеким и непостижимым. В то утро, когд со стрым, обвязнным веревкми кртонным чемодном и прикзом подчинить себе городок любой ценой он сошел, воровто озирясь, н берег, ужс испытывл он см. Единственной его ндеждой было письмо к неведомому стороннику првительств, который, кк его предупредили, будет сидеть н другой день в трусх у дверей крупорушки. Блгодря его советм и беспощдности трех немных убийц, прибывших в городок тем же брксом, цель был достигнут. Сегодня, однко, хотя он и не змечл невидимой путины, которой его оплело время, достточно было бы одного мгновенного озрения – и он бы здумлся нд тем, кто же кого н смом деле себе подчинил.

Возле двери блкон, по которому хлестл дождь, он продремл с открытыми глзми до нчл пятого. Потом встл, умылся, ндел военную форму и спустился в гостиницу поесть. Совершил обычную проверку полицейского учстк, потом окзлось вдруг, что он стоит н кком-то углу, зсунув руки в крмны, и не знет, чем бы еще зняться.

Уже вечерело, когд он, по-прежнему держ руки в крмнх, вошел в бильярдную. Хозяин приветствовл то из глубины пустого зведения, но лькльд не удостоил его ответом.

– Бутылку минерльной, – скзл он.

В холодильнике згремели передвигемые бутылки.

– Н днях, – пошутил хозяин бильярдной, – холодильник придется оперировть, и тогд стнет видно, что в печени у него полно пузырьков.

Алькльд посмотрел н сткн, сделл глоток, рыгнул, тк и остлся сидеть, облокотившись н стойку, не отрывя глз от сткн, и рыгнул снов. Н площди не видно было ни души.

– Почему тк? – спросил лькльд.

– Сегодня воскресенье, – нпомнил хозяин.

– А!

Он положил н стойку монету и, не попрощвшись, вышел. Н углу площди кто-то, шедший ткой походкой, словно волочил з собой огромный хвост, пробормотл что-то непонятное, и только чуть позже лькльд нчл осмысливть скзнное. Охвченный смутным беспокойством, он снов зшгл к полицейскому учстку, в несколько прыжков поднялся по лестнице и вошел внутрь, не обрщя внимния н толпящийся в дверях нрод.

Нвстречу ему шгнул полицейский. Он протянул лькльду бумжный лист, и тому достточно было беглого взгляд, чтобы понять, о чем идет речь.

– Рзбрсывл н петушиной рене, – скзл полицейский.

Алькльд бросился в глубь коридор, открыл дверь первой кмеры и, держсь з щеколду, стл вглядывться в полумрк. Нконец он рзглядел тм юношу лет двдцти, в шпочке бейсболист и в очкх с толстыми стеклми. Лицо его, угрюмое, с зостренными чертми, было в крпинх оспы.

– Кк тебя зовут?

– Пепе.

– Дльше кк?

– Пепе Амдор.

Алькльд смотрел н него, словно пытясь что-то вспомнить. Юнош сидел н бетонном возвышении, зменявшем зключенным кровть. Не обнруживя никкого беспокойств, он снял очки, протер их крем рубшки и, щурясь, посмотрел н лькльд.

– Где я тебя видел? – спросил лькльд.

– Здесь, – ответил Пене Амдор.

Алькльд по-прежнему стоял, не переступя порог кмеры. Потом, все тк же здумчиво глядя н рестовнного, нчл не спеш зкрывть дверь.

– Ну что же, Пепе, – скзл он, – по-моему, ты допрыглся.

Зперев дверь, он опустил ключ в крмн, вошел в служебное помещение и тм перечитл листовку несколько рз.

Сидя у открытой двери блкон, он убивл лдонью москитов, н безлюдных улицх в это время згорлись фонри. Он знл эту тишину сумерек: когд-то, в ткой же смый вечер, он впервые испытл во всей полноте ощущение влсти.

– Знчит, снов, – скзл он вслух.

Снов. Кк и прежде, они были отпечтны н стеклогрфе н обеих сторонх лист, и их можно было бы узнть где и когд угодно по неуловимому нлету тревоги, оствляемому подпольем.

Он долго рздумывл в темноте, склдывя и рзгибя бумжный лист, прежде чем принять решение. Нконец он сунул листовку в крмн, и тм его пльцы нткнулись н ключи от кмеры.

– Ровир! – позвл он.

Его смый доверенный полицейский вынырнул из темноты. Алькльд протянул ему ключи.

– Зймись этим прнем, – скзл он. – Пострйся уговорить его нзвть тех, кто доствляет к нм пропгндистские листовки. Не удстся добром – добивйся по-другому.

Полицейский нпомнил, что вечером он дежурит.

– Позбудь об этом, – скзл лькльд. – До нового прикз не знимйся больше ничем. И вот что, – добвил он тк, словно его осенил вдруг блестящя мысль, – отпрвь-к этих, во дворе, по домм. Сегодня ночью птрулей не будет.

Он вызвл в бронировнную кнцелярию трех полицейских, по его прикзу сидевших все это время без дел в учстке, и велел им ндеть форменную одежду, хрнившуюся у него в шкфу под змком. Пок они переодевлись, он сгреб со стол холостые птроны, которые двл птрульным в предшествующие вечер, и достл из сейф горсть боевых.

– Сегодня ночью птрулировть будете вы, – скзл он, проверяя винтовки, чтобы дть полицейским смые лучшие. – Не делйте ничего, но пусть люди знют, что вы н улице.

Рздв птроны, он предупредил:

– Но смотрите – первого, кто выстрелит, поствлю к стенке.

Алькльд подождл ответ. Его не последовло.

– Понятно?

Все трое – дв ничем не примечтельных метис и гигнтского рост блондин с прозрчными голубыми глзми – выслушли последние слов лькльд, уклдывя птроны в птронтши. Они вытянулись.

– Понятно, господин лейтеннт.

– И вот еще что, – добвил уже неофицильным тоном лькльд. – Сейчс Асисы в городке, и вы, может стться, встретите кого-нибудь из них пьяным и он полезет н рожон. Тк вы с ним не связывйтесь – пусть идет своей дорогой.

Алькльд снов подождл ответ, но его не последовло и н этот рз.

– Понятно?

– Понятно, господин лейтеннт.

– Вот тк-то, – зключил лькльд. – А ухо держть востро.

Зпиря церковь после службы, которую он нчл н чс рньше, чтобы успеть зкончить до сигнл трубы, пдре Анхель почувствовл зпх пдли. Вонь появилсь и исчезл, тк и не зинтересовв его, но позднее, когд он поджривл ломтики зеленых бннов и подогревл молоко к ужину, пдре понял ее причину: Тринидд зболел, и с субботы никто не выбрсывет дохлых мышей. Он вернулся в хрм, очистил мышеловки и отпрвился к Мине, жившей метрх в двухстх от церкви.

Дверь ему отворил см Тото Висбль. В мленькой полутемной гостиной, в которой стояли где попло тбуретки с обитыми кожей сиденьями, стены были увешны литогрфиями, мть и слепя ббушк Мины пили из чшек ккой-то горячий ромтный нпиток. Мин делл искусственные цветы.

– Уже прошло пятндцть лет, пдре, – скзл слепя, – кк вы последний рз были у нс в доме.

Это и впрвду было тк. Кждый день проходил он мимо окн, у которого сидел и делл бумжные цветы Мин, но в дом не зходил никогд.

– Кк летит время, – скзл пдре, потом, двя понять, что торопится, повернулся к Тото Висблю. – Хочу попросить вс о любезности: пусть Мин с звтршнего дня последит з мышеловкми. Тринидд, – объяснил он Мине, – с субботы больн.

Тото Висбль не возржл,

– Только время тртить попусту, – вмешлсь слепя. – Все рвно в этом году конец свет.

Мть Мины положил струхе н колено руку, чтобы т змолчл, однко слепя ее руку сбросил.

– Бог нкзывет суеверных, – скзл священник.

– Нписно, – не унимлсь слепя, – кровь потечет по улицм, и не будет силы человеческой, которя сможет ее остновить.

Пдре обртил к ней полный сострдния взгляд. Он был очень стря, стршно бледня, и кзлось, что ее мертвые глз проникют в смую суть вещей.

– Будем тогд купться в крови, – пошутил Мин.

Пдре Анхель повернулся к ней и увидел, кк он с иссиня-черными волосми и ткя же бледня, кк ее слепя ббушк, вынырнул из облк лент и рзноцветной бумги. Он кзлсь ллегорической фигурой из живой кртины н ккой-нибудь школьной вечеринке.

– Воскресенье, ты рботешь, – упрекнул он ее.

– Я уж ей говорил, – снов вмешлсь слепя. – Дождь из горячего пепл просыплется н ее голову.

– Бог труды любит, – с улыбкой скзл Мин.

Пдре по-прежнему стоял, и Тото Висбль, пододвинув тбуретку, снов предложил ему сесть. Он был тщедушный, с суетливыми от робости движениями.

– Спсибо, – откзлся пдре Анхель, – я спешу, то коменднтский чс зстнет меня н улице.

И, обртив нконец внимние н воцрившуюся в городке мертвую тишину, добвил:

– Можно подумть, что уже больше восьми.

Только скзв это, он понял: после того кк кмеры пустовли почти дв год, Пепе Амдор опять з решеткой, городок снов н милости трех убийц. Поэтому люди уже с шести сидят по домм.

– Стрнно, – кзлось, пдре Анхель рзговривет см с собой. – В ткое время кк теперь – д это просто безумие!

– Рно, или поздно это должно было случиться, – скзл Тото Висбль. – Стрн рсползется по швм.

Он проводил пдре до двери.

– Листовки видели?

Пдре остолбенел.

– Снов?

– В вгусте, – зговорил слепя, – нступят три дня тьмы.

Мин протянул струхе нчтый цветок.

– Змолчи, – скзл он, – и кончи вот это.

Слепя ощупл цветок и стл доделывть его, продолжя в то же время прислушивться к голосу священник.

– Знчит, опять, – скзл пдре.

– Уже с неделю кк появились, – скзл Тото Висбль. – Одн окзлсь у нс, и неизвестно, кто ее подсунул. Сми знете, кк это бывет.

Священник кивнул.

– Тм нписно: кк было, тк все и остлось, – продолжл Тото Висбль. – Пришло новое првительство, обещло мир и безопсность для всех, и снчл все ему поверили. Но чиновники остлись ткими же, кк были.

– А рзве непрвд? – скзл мть Мины. – Снов коменднтский чс, и опять эти три убийцы н улице.

– Обо всем этом нписно, – подл голос слепя.

– Чепух ккя-то, – здумчиво скзл пдре. – Ведь положение теперь другое. Или, по крйней мере, – попрвил он себя, – было другим до сегодняшнего вечер.

Прошло несколько чсов, прежде чем он, леж без сн в духоте москитной сетки, спросил себя, не стояло ли время н месте в течение всех девятндцти лет, которые он провел в этом приходе. Перед своим домом он услышл топот спог и звон оружия, предшествоввшие в другие времен винтовочным выстрелм. Только н этот рз топот стл слбеть, вернулся через чс и удлился снов, выстрелы тк и не прозвучли. Немного позже, измученный бессонницей и жрой, он понял, что уже двно поют петухи.

IX

Мтео Асис попытлся устновить по крикм петухов, который чс. Нконец его, словно н волне, вынесло в явь.

– Сколько времени?

Нор Хкоб протянул в полутьме руку и взял с ночного столик чсы со светящимся циферблтом. Ответ, который он должн был дть, рзбудил ее совсем.

– Полпятого, – скзл он.

– Дьявол!

Мтео Асис соскочил с постели, однко головня боль и метллический вкус во рту зствили его умерить стремительность своих движений. Он нщупл в темноте ногми ботинки.

– Еще чуть-чуть, и меня бы зстл рссвет, – скзл он ей.

– Вот бы хорошо было, – отозвлсь он и, включив ночник, снов увидел его знкомый хребет с выступющими позвонкми и бледные ягодицы. – Тогд тебе пришлось бы просидеть здесь до звтр.

Он был совсем нгя, крй простыни едв прикрывл ее пх. При свете лмпы голос ее терял свое спокойное бесстыдство.

Мтео Асис обулся. Он был высокий и плотный. Нор Хкоб, уже дв год принимвшя его от случя к случю, мучилсь от необходимости молчть о мужчине, который кзлся ей созднным для того, чтобы женщин о нем рсскзывл.

– Ты рстолстеешь, если не будешь з собой следить, – скзл он. – Если бы мужчины рожли, они бы не были ткие бесчувственные.

Он прошел в внную и помылся, стрясь не вдыхть воздух глубоко – любой зпх сейчс, н рссвете, был ее зпхом. Когд он вернулся, он уже сидел н постели.

– Кк-нибудь н днях, – скзл Нор Хкоб, – мне ндоест игрть в прятки, и я рсскжу всем обо всем.

Он взглянул н нее только когд оделся совсем. Он вспомнил о своих отвислых грудях и, продолжя говорить, подтянул простыню к подбородку.

– Не верю, что придет время, – скзл он, – когд мы сможем позвтркть в постели и остться в ней до вечер. В пору вывесить смой н себя листок.

Мтео Асис весело рссмеялся.

– Стрый Бенхминсито тогд умрет, – скзл он. – Кстти, кк он поживет?

– Предствь себе – ждет, чтобы умер Нестор Хкоб.

Он увидел, кк он, уже в дверях, поднял в знк прощния руку.

– Пострйся приехть н сочельник, – скзл он.

Он обещл, потом пересек н цыпочкх птио и вышел н улицу. Его кожу смочило несколько мелких холодных кпель. Н площди его остновил окрик:

– Руки вверх!

Перед глзми вспыхнул свет крмнного фонрик. Он отвернул лицо в сторону.

– Фу ты, черт! – выруглся невидимый з светом лькльд. – Поглядите только, кого мы встретили! Сюд или отсюд?

Он погсил фонрик, и Мтео Асис увидл лькльд и трех полицейских. Алькльд был свежевыбритый и умытый, и н груди у него висел втомт.

– Сюд, – скзл Мтео Асис.

Чтобы рзглядеть время н своих чсх, лькльд подошел поближе к фонрному столбу. До пяти оствлось десять минут. Безмолвным взмхом руки он подл знк полицейским прервть коменднтский чс и стл ждть, пок змрет сигнл трубы, внесший в рссвет печльную ноту.

Попрощвшись с полицейскими, он пошел вместе с Мтео Асисом через площдь.

– Ну все, – скзл он. – С писниной покончено.

Устлости в его голосе было больше, чем удовлетворения.

– Поймли?

– Нет еще, – ответил лькльд. – Но я только что зкончил последний обход и могу скзть, что сегодня впервые з все время не нклеили ни одного листк. Достточно было припугнуть.

Когд они были уже у двери, Мтео Асис прошел вперед, чтобы привязть собк. В кухне потягивлсь и зевл прислуг. Алькльд встретил лй рвущихся с цепи собк, сменившийся через секунду мирными прыжкми и сопением умолкнувших псов.

Когд появилсь вдов Асис, они пили кофе, сидя н перилх глереи около кухни. Уже рссветло.

– Полуночник, – скзл вдов, – будет хорошим отцом семейств, но никогд не будет хорошим мужем.

Несмотря н шутку, лицо ее не могло скрыть следов мучительного и долгого бодрствовния. Ответив н приветствие, лькльд подобрл втомт с пол и повесил его через плечо.

– Пейте сколько хотите кофе, лейтеннт, – скзл вдов, – но ружей мне в дом не приносите.

– Ноборот, – улыбнулся Мтео Асис, – тебе смой ндо попросить у него ружье, чтобы ты могл пойти к мессе.

– Я и без этой плки могу себя зщитить, – отозвлсь вдов. – Божественное провидение с нми. Мы, Асисы, верили в бог еще тогд, когд н много лиг вокруг не было ни одного священник.

Алькльд встл и попрощлся.

– Ндо выспться, – скзл он, – ткя жизнь не для христин.

Он пошел, лвируя между уткми, курми и индюкми, постепенно зполнявшими птио. Вдов погнл птиц прочь. Мтео Асис пошел в спльню, принял внну, переоделся и вышел седлть мул. Его бртья уехли еще н рссвете.

Когд он снов появился в птио, вдов Асис возилсь с клеткми.

– Не збывй, – скзл он, – беречь свою шкуру одно, но допускть пнибртство – совсем другое.

– Он зшел только выпить кофе, – стл опрвдывться Мтео Асис. – Мы шли и рзговривли, и я дже не зметил, кк пришли к дому.

Стоя в конце глереи, он смотрел н мть, однко он, зговорив снов, к нему не повернулсь. Кзлось, что он обрщется к птицм.

– Больше я говорить с тобой об этом не стну, – скзл он. – Не приводи ко мне в дом убийц.

Покончив с клеткми, он посмотрел в упор н сын:

– А где, интересно, околчивлся ты?

Этим утром дурные предзнменовния мерещились судье Аркдио в смых обычных и млознчительных событиях дня.

– Дже голов зболел, – скзл он, пытясь описть жене овлдевшее им беспокойство.

Утро было солнечное. Рек впервые з несколько недель перестл кзться угрожющей и пхнуть невыделнными кожми. Судья Аркдио отпрвился в прикмхерскую.

Пол был до блеск нтерт мстикой, зеркл нчищены свинцовыми белилми. Пок судья усживлся, прикмхер нчл протирть их тряпкой.

– Понедельников не должно быть н свете, – скзл судья.

Прикмхер нчл его стричь.

– Во всем виновты воскресенья, – сострил он. – Не будь воскресений, не было бы и понедельников.

Судья Аркдио зкрыл глз. Н этот рз, после двендцтичсового сн, бурного кт любви и долгого пребывния в внне, ему не в чем было упрекнуть воскресенье. Однко понедельник выдлся тяжелый. Теперь, код чсы н бшне кончили бить девять и слышно было только постукивние швейной мшины в соседнем доме, судью Аркдио бросило в дрожь от нового предзнменовния – безмолвия улиц.

– Призрк ккой-то, не городок, – скзл он.

– Кк вы хотели, чтобы было, тк и стло, – отозвлся прикмхер. – К этому чсу по понедельникм меня всегд бывло пострижено не меньше пяти клиентов, сегодня вы первый.

Судья Аркдио открыл глз и бросил взгляд н отрженную в зеркле реку.

– «Вы»… – повторил он вслед з прикмхером и спросил: – А кто это «мы»?

– Вы, – неуверенно скзл прикмхер. – До вс нш городок был ткой же дерьмовый, кк остльные, сейчс он стл хуже остльных.

– Ты говоришь мне это, – возрзил судья, – только потому, что знешь: я ко всем этим делм не имел никкого отношения. Осмелился бы ты, – без всякого рздржения спросил он, – скзть это же смое лейтеннту?

Прикмхер признл, что не осмелился бы.

– Вы не знете, – скзл он, – что ткое поднимться кждое утро и ждть, что сегодня тебя убьют, и тк проходит десять лет – ты ждешь, тебя все не убивют.

– Не зню, – подтвердил судья Аркдио, – и знть не хочу.

– Делйте все, что в вших силх, – скзл прикмхер, – чтобы не узнть этого никогд.

Судья опустил голову, потом, после долгого молчния, спросил:

– Знешь, что я тебе скжу, Гврдиол? – И, не дожидясь ответ, продолжл: – Лейтеннт пускет в городке корни. И пускет их с кждым днем все глубже, потому что открыл для себя удовольствие, от которого, когд его узнешь, невозможно откзться: мло-помлу и без шум он богтеет.

Прикмхер молчл, и судья Аркдио зговорил снов:

– Готов поспорить, что больше н его счету не будет ни одного убитого.

– Вы тк думете?

– Ствлю сто против одного, – скзл судья. – Мир для него сейчс всего выгоднее.

Прикмхер перестл стричь, подвинул кресло нзд и, не говоря ни слов, сменил простыню. Когд он нконец зговорил, голос его звучл немного удивленно.

– Стрнно, что это говорите вы, – скзл он, – и еще более стрнно, что вы говорите это мне.

Если бы судье Аркдио позволил его поз, он пожл бы плечми.

– Я говорю это уже не в первый рз, – зметил он.

– Но ведь лейтеннт вш лучший друг, – скзл прикмхер.

Он говорил, понизив голос, и голос его звучл теперь нпряженно и доверительно. Кзлось, что прикмхер поглощен рботой, выржение лиц у него было кк у млогрмотного человек, ствящего свою подпись.

– Скжи мне, пожлуйст, Гврдиол, – знчительно спросил судья, – что ты обо мне думешь?

Прикмхер, уже нчвший его брить, помедлил, прежде чем ответить.

– До этого рзговор я думл, что вы человек, который знет, что уйдет, и хочет уйти.

– Думй тк и впредь, – улыбнулся судья.

Он дл побрить себя с тким же мрчным безрзличием, с кким позволил бы себя обезглвить. Пок прикмхер тер ему подбородок квсцми, пудрил его и чистил ему одежду мягкой щеткой, глз судьи Аркдио оствлись зкрытыми. Снимя с него простыню, прикмхер, словно невзнчй, сунул ему в крмн рубшки сложенный лист бумги.

– Только в одном вы ошибетесь, судья, – скзл он. – У нс в стрне еще будет зврух.

Судья Аркдио огляделся – ему хотелось удостовериться в том, что они в прикмхерской по-прежнему одни. Плящее солнце, постукивнье швейной мшинки и тишине позднего утр и неумолимый понедельник вызывли у него ткое чувство, будто они с прикмхером одни в городке. Он вытщил из крмн зсунутый туд лист и стл читть.

Прикмхер, повернувшись к нему спиной, нводил порядок н столике.

– «Дв год обещний, – процитировл он по пмяти. – И все то же чрезвычйное положение, т же цензур, те же чиновники».

Увидев в зеркле, что судья Аркдио все прочитл, он скзл ему:

– Передйте другому.

Судья Аркдио снов спрятл листовку в крмн.

– А ты смелый!

– Если бы я хоть рз в ком-нибудь ошибся, – скзл прикмхер, – меня бы уже двным-двно продырявили. – А потом, ств совсем серьезным, добвил: – Смотрите, судья: никому ни слов!

Выйдя из прикмхерской, судья Аркдио почувствовл, что во рту у него совсем пересохло. Он попросил в бильярдной две двойные порции крепкого и, выпив их одну з другой, понял, что времени впереди у него еще много. Кк-то в стрстную субботу, еще в университете, он, чтобы воспитть в себе силу воли, прибегнул к крйнему средству: совершенно трезвый, зшел в уборную ккого-то бр, посыпл себе порохом шнкр и поджег.

Когд он попросил четвертую двойную порцию, дон Роке нлил ему меньше.

– Если вы будете двигться ткими темпми, – улыбнулся хозяин зведения, – вс, кк торедор, придется выносить н плечх.

Судья Аркдио тоже улыбнулся, но одними губми – глз его оствлись потухшими. Через полчс он пошел в уборную, помочился и, перед тем кк выйти, скомкл листовку и бросил ее в дыру.

Вернувшись к стойке, он увидел рядом со своим сткном бутылку, н которой чернилми был отмечен уровень жидкости.

– Это я сделл специльно для вс, – скзл дон Роке, лениво обмхивясь веером.

Они были одни в зведении. Судья Аркдио нлил себе полсткн и не спеш нчл пить.

– Знете что? – скзл он.

Не поняв, слышит его дон Роке или нет, судья Аркдио продолжл:

– Еще будет зврух.

Дон Сбс был знят отвешивнием н кухонных весх своего мленького, кк у птички, обед, когд жен скзл, что снов пришел сеньор Крмйкл.

– Скжи ему, что я сплю, – шепнул он ей н ухо.

И, првд, уже десятью минутми позже он спл. Когд он проснулся, воздух был горячим и жр прлизовл весь дом. Шел уже первый чс.

– Что тебе снилось? – спросил у него жен.

– Ничего.

Он не будил его, дожидясь, чтобы он проснулся см. Через минуту он вскипятил шприц, и дон Сбс сделл себе в бедро укол инсулин.

– Уже год три кк тебе ничего не снится, – скзл жен, зпоздло выржя рзочровние.

– Черт побери! – крикнул он. – Чего ты от меня хочешь? Нельзя видеть сны по зкзу!

Кк-то рз, несколько лет тому нзд, дон Сбс, здремв нендолго после обед, увидел дуб, н котором вместо цветов росли бритвы. Првильно истолковв этот сон, жен выигрл по лотерее.

– Не увидел сегодня, увидишь звтр, – примирительно скзл он.

– Ни сегодня, ни звтр! – рздрженно ответил дон Сбс. – Не вообржй, что я буду видеть сны специльно для твоих глупостей.

Он опять прилег н постель, пок жен нводил порядок в комнте. Все режущие и колющие предметы были уже двно отсюд изгнны. Через полчс дон Сбс медленно поднялся, изо всех сил стрясь не двть воли гневу, и стл одевться.

– Тк что же скзл Крмйкл? – спросил он ее.

– Зйдет позднее.

Они зговорили снов, только когд сели з стол. Дон Сбс клевл по крошке свою нехитрую диету, он поствил перед собой обильный звтрк – явно чрезмерный, если посмотреть н ее хрупкую фигурку и томное выржение лиц. Он долго рздумывл, прежде чем решилсь здть вопрос:

– Чего он хочет?

Дон Сбс дже не поднял головы.

– Чего он может хотеть? Денег, конечно.

– Тк я и думл, – вздохнул жен и с сочувствием продолжл: – Бедный Крмйкл! Через его руки, и уже столько лет, проходят целые груды денег, ему приводится жить н подяния.

Говоря, он постепенно утрчивл интерес к звтрку.

– Дй ему, Сбсито, – скзл он. – Бог тебя нгрдит.

Жен положил н трелку крест-нкрест вилку и нож и с любопытством спросил:

– А сколько ему нужно?

– Двести песо, – невозмутимо ответил дон Сбс.

– Двести песо?

– Предствь себе!

В отличие от воскресений, которые были смыми згруженными его днями, понедельники у дон Сбс были обычно спокойными. Он мог чсми дремть у себя в конторе перед электрическим вентилятором, в то время кк скот в его стдх рос, тучнел и умножлся. Сегодня, однко, не выдлось ни одной свободной минуты.

– Все из-з жры, – скзл он.

В бесцветных зрчкх дон Сбс снов сверкнул искр рздржения. В узкой комнте со стрым письменным столом, четырьмя кожными креслми и грудми сбруи по углм жлюзи были опущены и воздух был теплый и клейкий.

– Возможно, – соглсился он. – Никогд в октябре не бывло ткой жры.

– Пятндцть лет нзд, в ткую же смую жру было землетрясение, – скзл жен. – Помнишь?

– Не помню, – рссеянно ответил дон Сбс. – Ты прекрсно знешь, что я никогд ничего не помню.

А к тому же, – неожиднно зло огрызнулся он, – сегодня у меня нет никкого желния говорить о несчстьях.

Он зкрыл глз и, скрестив руки н груди, сделл вид, что зсыпет.

– Если придет Крмйкл, – пробормотл он, – скжи ему, что меня нет.

Взгляд его жены стл умоляющим.

– Ты плохой человек, – скзл он.

Он не ответил ей. Он вышл, бесшумно зтворив з собой дверь из проволочной сетки.

Уже вечерело, когд дон Сбс, поспв по-нстоящему, открыл глз и, словно сновидения не кончились, увидел перед собой лькльд, терпеливо дожидющегося его пробуждения.

– Ткому человеку, кк вы, – улыбнулся лькльд, – ложсь спть, следует зкрывть глз.

Дон Сбс ни одним мускулом лиц не выдл своей рстерянности.

– Для вс, – ответил он, – двери моего дом всегд открыты.

Он протянул было руку позвонить в колокольчик, но лькльд остновил его.

– Не хотите кофе? – спросил дон Сбс.

– Сейчс не хочу, – скзл лькльд, обводя комнту тоскующим взглядом. – Здесь было тк хорошо, пок вы спли. Будто я был в другом городке.

Дон Сбс потер глз.

– Сколько сейчс времени?

Алькльд посмотрел н свои ручные чсы.

– Скоро пять. – А потом, выпрямившись в кресле, мягко спросил: – Поговорим?

– Похоже, – скзл дон Сбс, – что ничего другого мне не остется.

– Кк и мне, – уверил его лькльд. – В конце концов, это уже ни для кого не секрет. – И с той же спокойной непринужденностью, без единого резкого слов или жест продолжл: – Скжите, дон Сбс, сколько голов скот, приндлежщего вдове Монтьель, угнли по вшему прикзу из ее стойл и переклеймили вшим клеймом с тех пор, кк он предложил вм купить его?

Дон Сбс пожл плечми.

– Не имею ни млейшего предствления.

– Я думю, вы помните, – скзл лькльд, – кк это нзывется.

– Крж скот, – отозвлся дон Сбс.

– Именно, – подтвердил лькльд. – Предположим, нпример, – все тк же спокойно продолжл он, – что з три дня угнли двести голов.

– Если бы! – вздохнул дон Сбс.

– Знчит, двести, – скзл лькльд. – Вы знете условия: с кждой головы пятьдесят песо муниципльного нлог.

– Сорок.

– Пятьдесят.

Молчние дон Сбс было знком соглсия. Он сидел, откинувшись н спинку пружинящего кресл, вертел н пльце кольцо с черным блестящим кмнем, и сто взгляд был приковн к вообржемой шхмтной иске.

Алькльд смотрел н него пристльно и без млейшего нмек н жлость.

– Но это еще не все, – продолжл он. – С сегодняшнего дня весь скот из нследств Хосе Монтьеля, у кого бы он ни окзлся, нходится под зщитой мунициплитет.

Ответ не последовло, и он продолжл:

– Эт бедня женщин, кк вм известно, совсем рехнулсь.

– Ну Крмйкл?

– Крмйкл, – скзл лькльд, – уже дв чс нходится под охрной.

Дон Сбс окинул его взглядом, который можно было счесть при желнии кк восхищенным, тк и рстерянным, и вдруг, зтрясшись в неудержимом

– Ккой случй, лейтеннт, ? Вм, нверно, ткое и не снилось!

К вечеру у доктор Хирльдо появилось отчетливое чувство, будто он вернул себе немлую чсть своего прошлого. Миндльные деревья н площди снов покрылись пылью. Еще одн зим подходил к концу, но ее тихие, крдущиеся шги оствляли глубокий след в его пмяти.

Пдре Анхель возврщлся с вечерней прогулки, когд увидел, кк доктор пытется просунуть ключ в змочную сквжину своей приемной.

– Вот видите, доктор, – улыбнулся он, – дже дверь не откроешь без воли божьей.

Он повернул в змке ключ, и теперь все его внимние приндлежло пдре Анхелю. В сумеркх лицо пдре кзлось рсплывчтым бгровым пятном.

– Минутку, пдре, – скзл доктор и взял его локоть. – Мне кжется, у вс не в порядке печень.

– Вы тк думете?

Врч включил свет нд входом и оглядел лицо священник скорее с человеческим, нежели профессионльным, учстием; потом отворил зтянутую сеткой дверь приемной и включил свет в комнте.

– Не будет ничего плохого, пдре, если вы пять минут уделите вшему телу. Двйте-к проверим кровяное двление.

Пдре Анхель торопился, но, уступя нстояниям врч, прошел в приемную и стл зктывть рукв.

– В мое время, – скзл он, – этих штук не было.

– Вше время, пдре, продолжется по сей день, улыбнулся он.

Пок врч смотрел н шклу прибор, пдре оглядывл комнту с тем нивным любопытством, ккое вызывют обычно приемные врчей. Н стенх висели пожелтевший диплом, литогрфия фиолетовой девочки с рзъеденной голубой щекой и кртин с изобржением врч, оспривющего у Смерти обнженную женщину. В глубине кбинет, з железной койкой, выкршенной в белый цвет, стоял шкф с пузырькми. Н кждом пузырьке был этикетк. У окн стоял зстекленный шкф с инструментми, рядом – дв тких же с книгми. Единственным рзличимым зпхом был зпх дентурт.

Лицо доктор Хирльдо, когд он кончил измерять двление, не говорило ничего.

– В этой комнте не хвтет святого, – пробормотл пдре.

Доктор обвел взглядом стены.

– Не только здесь, – скзл он. – Во всем городке.

Он положил тонометр в кожный футляр, энергичным рывком здернул «молнию» и продолжл:

– Должен скзть, пдре, что двление у вс очень хорошее.

– Я тк и думл, – отозвлся священник и немного удивленно добвил: – Никогд еще я не чувствовл себя тк хорошо в октябре.

Пдре Анхель нчл медленно спускть рукв. Его зштопння сутн, рвные ботинки и обветренные руки с ногтями будто из обожженного рог позволяли в этот момент увидеть смое существенное: что он человек крйне бедный.

– И все-тки, – скзл врч, – вше состояние меня беспокоит. Ндо

– Что поделешь, господь взысктелен, – скзл пдре.

Повернувшись к нему спиной, доктор посмотрел в окно н темную реку.

– Интересно, до кких же пределов? – скзл он. – Неужели богу угодно, чтобы кто-то девятндцть лет подряд стрлся зковть чувств людей в пнцирь, ясно при этом сознвя, что внутри все остется по-прежнему? – И после долгой пузы продолжл: – А не кжется ли вм в последние дни, что плоды вших неустнных трудов нчинют гибнуть у вс н глзх?

– Мне это кжется кждую ночь н протяжении всей моей жизни, – ответил пдре. – И потому я зню, что утром должен приняться з рботу с еще большим усердием.

Он уже встл.

– Скоро шесть, – скзл он и нпрвился к двери.

Врч у окн не шевельнулся, и все же кзлось, будто он, когд нчл говорить, вытянутой рукой прегрдил священнику дорогу:

– Пдре, кк-нибудь ночью, полож руку н сердце, спросите себя, не пытетесь ли вы лечить морльные рны плстырем.

Пдре Анхель не мог скрыть стршного приступ удушья, сдвившего ему грудь.

– В чс кончины, – скзл он, – вы узнете, доктор, сколько весят эти вши слов.

Он пожелл доктору спокойной ночи и вышел, тихо зкрыв з собой дверь.

Ему никк не удвлось сосредоточиться н молитве. Когд он уже зпирл церковь, Мин подошл к нему и скзл, что з дв дня поймлсь только одн мышь. У него было впечтление, что мыши в отсутствие Тринидд очень рсплодились и теперь грозят подточить смое основние хрм, хотя Мин ствит мышеловки, отрвляет сыр, рзыскивет следы помет и зливет сфльтом новые норы – ей помогл их нходить см пдре.

– Вложи в свой труд хотя бы немного веры, – скзл он, – и мыши пойдут в мышеловки, кк овечки.

Он долго ворочлся н голой циновке, прежде чем уснул. Нервы его от долгого бодрствовнья были нпряжены до предел, и он с неумолимой остротой ощущл горькое чувство поржения, которое зронил в его сердце доктор. Это чувство, беготня мышей в хрме и гробовя тишин коменднтского чс с неодолимой силой увлекли его в водоворот того воспоминния, которого он больше всего стршился.

Его, только недвно прибывшего в городок, рзбудили среди ночи, чтобы он дл последнее нпутствие Норе Хкоб. В спльне, готовой принять нгел смерти – тм уже не остлось ничего, кроме рспятия, повешенного нд изголовьем кровти, и ряд пустых стульев у стен, – он выслушл тргическую исповедь, спокойную, точную и подробную. Умирющя рсскзл, что ее муж, Нестор Хкоб, не отец девочки, которую он только что родил. Пдре Анхель соглсился дть ей отпущение грехов, только если он повторит свой рсскз и произнесет слов покянья в присутствии муж.

X

Повинуясь энергичным комндм директор цирк, рбочие вырвли из земли шесты, и со звуком, похожим н жлобный свист ветр среди деревьев, купол шпито величественно опл. Когд взошло солнце, все уже было упковно, мужчины грузили н брксы зверей, женщины и дети звтркли н сундукх. Рздлся первый гудок, и следы очгов н пустыре остлись единственным свидетельством того, что через городок прошло нечто похожее н доисторическое животное.

Алькльд в эту ночь не спл. Сперв он нблюдл с блкон, кк грузится цирк, потом смешлся с толпой н нбережной. Он был по-прежнему в военной форме, глз его от недосыпния покрснели, и лицо от двухдневной щетины кзлось мрчней обычного.

С плубы бркс его увидел директор цирк.

– Всего нилучшего, лейтеннт! – крикнул он. – Оствляю вм вше црство!

Он был в широком блестящем хлте, придввшем его круглому лицу что-то священническое; н руку у него был нмотн хлыст.

Алькльд подошел к смой воде.

– Очень сожлею, генерл! – рзводя рукми, невесело отозвлся он. – Скжите, пожлуйст, почему вы уезжете?

Он повернулся к толпе и громко объяснил:

– Я отменил рзрешение, потому что он не зхотел дть бесплтное предствление для детей.

Последний гудок брксов и шум двигтелей зглушили ответ директор цирк. От воды зпхло взблмученным илом. Директор цирк подождл, пок брксы рзвернутся н середине реки, и тогд, перегнувшись через борт и сложив лдони рупором, прокричл во всю силу своих легких:

– Прощй, полицейский ублюдок!

Выржение лиц лькльд не изменилось. Он подождл, не вынимя рук из крмнов, пок змрет в отдлении шум двигтелей, потом протолклся, улыбясь, через толпу и вошел в лвку сирийц Мойсес.

Было около восьми утр, сириец уже уносил внутрь лвки рзложенные перед дверью товры.

– Вы уходите? – спросил лькльд.

– Нендолго, – ответил, глядя н небо, сириец. – Собирется дождь.

– По средм дождя не бывет, – скзл лькльд.

Облокотившись н прилвок, он стл смотреть н черные тучи, плывущие нд нбережной, и оторвл от них взгляд только тогд, когд сириец убрл весь свой товр и велел жене подть им кофе.

– Если тк пойдет дльше, – со вздохом и словно обрщясь к смому себе, скзл лькльд, – нм придется просить у других городков людей взймы.

Он нчл медленными глоткми пить кофе. Из городк уехли еще три семьи. Всего, по подсчетм сирийц Мойсес, з последнюю неделю их уехло пять.

– Вернутся, – скзл лькльд.

Взгляд его здержлся н згдочных пятнх кофейной гущи в чшке, потом, словно думя о чем-то другом, он продолжл:

– Куд бы ни поехли, им все рвно не збыть, что их пуповину зрыли здесь, в городке.

Несмотря н свои предскзния, лькльду пришлось переждть в лвке яростный ливень, н несколько минут погрузивший городок в воды потоп. После этого он отпрвился в полицейский учсток, где сеньор Крмйкл, промокший нсквозь, по-прежнему сидел н скмеечке посередине двор.

Алькльд им знимться не стл. Приняв рпорт от дежурного, он прикзл открыть кмеру, где Пепе Амдор, кзлось, крепко спл ничком н кирпичном полу. Он перевернул его ногой и посмотрел с тйным сострднием н обезобрженное побоями лицо.

– Когд его кормили в последний рз? – спросил лькльд.

– Позвчер вечером.

Алькльд прикзл его поднять. Подхвтив Пепе Амдор, трое полицейских проволокли его через кмеру и посдили н выдввшуюся из стены бетонную скмью. Н месте, откуд его подняли, остлся влжный отпечток.

В то время кк двое полицейских поддерживли Пене Амдор в сидячем положении, третий поднял з волосы его голову. Только прерывистое дыхние и выржение бесконечной устлости н лице говорили о том, что Пепе Амдор еще жив.

Когд полицейские отпустили его, юнош открыл глз, нщупл рукми крй скмьи и с глухим стоном лег н спину.

Выйдя из кмеры, лькльд велел покормить рестовнного и дть ему поспть.

– А потом, – прикзл он, – продолжйте рботть нд ним, пок не рсколется. Думю, что ндолго его не хвтит.

С блкон он снов увидел сеньор Крмйкл, который, опустив лицо в лдони и съежившись, по-прежнему сидел н скмейке во дворе учстк.

– Ровир! – крикнул лькльд. – Пойди в дом Крмйкл и скжи его жене, чтобы он прислл ему одежду. А потом, – торопливо добвил он, – приведи его в кнцелярию.

Он уже зсыпл, облокотившись н письменный стол, когд в дверь постучли. Это был сеньор Крмйкл, одетый в белое и совершенно сухой, если не считть ботинок, мягких и рзбухших, кк у утопленник. Прежде чем им зняться, лькльд скзл полицейскому, чтобы тот сходил к жене сеньор Крмйкл и принес другую пру ботинок.

Сеньор Крмйкл жестом остновил полицейского:

– Не ндо. – А потом, повернувшись к лькльду и глядя н него с суровым достоинством, объяснил: – Они у меня единственные.

Алькльд предложил ему сесть. З двдцть четыре чс до этого сеньор Крмйкл был препровожден в бронировнную кнцелярию и подвергнут долгому допросу об имущественных делх семейств Монтьель. Он подробно обо всем рсскзл. Когд же лькльд вырзил желние купить нследство з цену, которую устновят уполномоченные мунициплитет, сеньор Крмйкл зявил о своей твердой решимости препятствовть этому до тех пор, пок имущество не будет приведено в порядок.

И сейчс, после двух дней голод и пребывния под открытым небом, его ответ обнружил ту же непоколебимую решимость.

Ты осел, Крмйкл, – скзл ему лькльд. – Пок ты будешь дожидться приведения нследств в порядок, этот бндит дон Сбс переклеймит своим клеймом весь монтьелевский скот.

Сеньор Крмйкл только пожл плечми.

– Ну хорошо, – после долгого молчния скзл лькльд. – Мы знем, что ты человек честный. Но вспомни вот что: пять лет нзд дон Сбс передл Хосе Монтьелю список всех, кто был тогд связн с пртизнми, и потому окзлся единственным руководителем оппозиции, которому дли остться в городке.

– Остлся еще один, – скзл с ноткой сркзм в голосе сеньор Крмйкл. – Зубной врч.

Алькльд сделл вид, что не слышл.

– По-твоему, рди ткого человек, способного продть своих ни з грош, стоит торчть суткми под открытым небом?

Сеньор Крмйкл опустил голову и стл рзглядывть ногти н рукх. Алькльд присел з письменный стол.

– И потом, – вкрдчиво добвил он, – подумй о своих детях.

Сеньор Крмйкл не знл, что его жен и дв стрших сын нкнуне вечером побывли у лькльд, и тот обещл им, что не пройдет и суток, кк сеньор Крмйкл будет н свободе.

– Не беспокойтесь о них, – ответил сеньор Крмйкл. – Они сумеют постоять з себя.

Он поднял голову только когд услышл, что лькльд снов прохживется по комнте. Тогд сеньор Крмйкл вздохнул и скзл:

– Можно попробовть еще одно средство, лейтеннт. – Он почти лсково посмотрел н лькльд и продолжл: – Зстрелите меня.

Ответ он не получил. Чуть позже лькльд уже крепко спл, сеньор Крмйкл снов сидел н скмеечке.

Секретрь, нходившийся в это время в суде, недлеко от полицейского учстк, был счстлив. Он продремл первую половину дня в углу, потом, совершенно неожиднно для себя, увидел роскошные груди Ребеки Асис. Будто сверкнул молния среди ясного дня: внезпно отворилсь дверь внной, и прекрсня женщин, н которой не было ничего, кроме нмотнного н голову полотенц, издл сдвленный крик и бросилсь зкрывть окно.

С полчс секретрь горько переживл в полутемном суде, что прекрсное видение тк быстро скрылось, около двендцти повесил н дверь змок и отпрвился поддержть свою пмять пищей.

Когд он проходил мимо почты, телегрфист помхл рукой, чтобы привлечь его внимние.

– Будет новый священник, – скзл он секретрю. – Вдов Асис нписл письмо постолическому префекту.

Секретрь не поддержл его.

– Высшя добродетель мужчины, – скзл он, – это умение хрнить тйну.

Н углу площди он увидел сеньор Бенхмин, рздумыввшего, прыгнуть ли ему через лужу к своей лвке.

– Если бы вы только знли, сеньор Бенхмин… – нчл секретрь.

– А что ткое?

– Ничего, – скзл секретрь. – Я унесу эту тйну с собой в могилу.

Сеньор Бенхмин пожл плечми, потом, увидев, с ккой юношеской легкостью секретрь, прыгет через лужи, последовл его примеру.

Пок его не было, кто-то принес в комнту з лвкой три судк, трелки, ложку с вилкой и ножом и сложенную сктерть. Сеньор Бенхмин стл готовиться к обеду – рсстелил сктерть н столе и все н нее поствил. Движения его были педнтично точными. Сперв он съел суп, где плвли большие желтые круги жир и лежл кость с мясом, потом, из другой трелки, стл есть жркое с рисом и юккой. Зной усиливлся, но сеньор Бенхмин не обрщл н это никкого внимния. Пообедв, он соствил трелки одн н другую, собрл судки и выпил сткн воды. Он уже собирлся повесить гмк, когд услышл, кк в лвку кто-то вошел.

Глухой голос спросил:

– Сеньор Бенхмин дом?

Вытянув шею, он увидел одетую в черное женщину с пепельно-серой кожей и полотенцем н голове. Это был мть Пепе Амдор.

– Нет, – скзл сеньор Бенхмин.

– Но ведь это вы, – скзл женщин.

– Д, – отозвлся он, – но меня все рвно что нет, потому что я зню, зчем вы ко мне пришли.

Женщин остновилсь в нерешительности в узком и невысоком дверном проеме, в то время кк сеньор Бенхмин вешл гмк. При кждом выдохе легкие ее издвли тихий свист.

– Не стойте в дверях, – сурово скзл сеньор Бенхмин. – Или уходите, или войдите внутрь.

Женщин сел у стол и беззвучно зрыдл.

– Простите, – скзл он ей. – Вы должны понять, что, оствясь н виду у всех, вы меня компрометируете.

Мть Пепе Амдор снял полотенце с головы и вытерл им глз. По привычке сеньор Бенхмин, повесив гмк, проверил, крепки ли шнуры. После этого он снов переключил внимние н женщину.

– Знчит, – зговорил он, – вы хотите, чтобы я нписл вм прошение.

Женщин кивнул.

– Тк я и думл, – продолжл сеньор Бенхмин. – Вы еще верите в прошения. А ведь в нынешние времен, – он понизил голос, – суд вершт не бумгми, выстрелми.

– Тк говорят все, – скзл он, – но ведь сын в тюрьме у меня одной.

Говоря это, он рзвязл носовой плток, который до этого прижимл к груди, и, доств оттуд несколько зсленных бумжек – восемь песо – протянул их сеньору Бенхмину.

– Это все, что у меня есть, – скзл он.

Сеньор Бенхмин посмотрел н бумжки, потом, пожв плечми, взял их у нее и положил н стол.

– Я точно зню – это дело бесполезное, – скзл он. – Нпишу только, чтобы докзть богу свое упорство.

Женщин блгодрно кивнул ему и зрыдл снов.

– Обязтельно, – посоветовл ей сеньор Бенхмин, – пострйтесь добиться у лькльд свидния с сыном и уговорите мльчик скзть все, что он знет. Без этого можете срзу выбросить в мусорный ящик любое прошение.

Он высморклсь в полотенце, опять покрыл им голову и, не оглядывясь, вышл из лвки.

Послеобеденный отдых сеньор Бенхмин продлился до четырех чсов дня. Когд он вышел умыться в птио, погод был ясня, в воздухе было полно летющих мурвьев. Переодевшись и причесв то немногое, что оствлось у него н голове от волос, он пошел н почту купить лист гербовой бумги.

Он уже возврщлся с ним в лвку, чтобы нписть прощение, когд понял: в городке что-то произошло. Вдлеке рздлись крики. Он спросил у пробегвших мимо мльчишек, что случилось, и они, не остнвливясь, ему ответили. Тогд он вернулся н почту и отдл гербовую бумгу нзд.

– Уже не пондобится, – скзл он. – Пепе Амдор только что убили.

Все еще полусонный, сжимя в одной руке ремень, другой зстегивя гимнстерку, лькльд в дв прыжк спустился но лестнице своего дом. Необычный для этого чс цвет неб зствил его усомниться во времени. Он не знл, что происходит, но срзу понял, что ему ндо поспешить в учсток.

Окн н его пути зкрывлись. Посередине улицы, рскинув руки, нвстречу ему бежл женщин. В прозрчном воздухе носились летющие мурвьи. Еще не зня, что случилось, лькльд вытщил из кобуры револьвер и побежл.

В дверь учстк ломились несколько женщин, мужчины их оттскивли. Рздвя удры нпрво и нлево, лькльд пробился к двери, прижлся к ней спиной и нпрвил н толпу револьвер.

– Ни с мест, то буду стрелять!

Полицейский, до этого держвший дверь изнутри, теперь открыл ее и, вств с втомтом низготовку, свистнул в свисток. Еще двое полицейских, выскочив н блкон, сделли несколько выстрелов в воздух, и люди бросились бежть кто куд. В этот миг, воя кк собк, н углу покзлсь женщин, и лькльд увидел, что это мть Пепе Амдор. Одним прыжком он скрылся внутри учстк и уже с лестницы прикзл полицейскому:

– Зймись ею!

Внутри црил мертвя тишин. Только теперь лькльд узнл, что произошло – когд отстрнил полицейских, згорживвших вход в кмеру, и увидел Пепе Амдор. Юнош лежл, скорчившись, н полу, и руки его были зжты между колен. Лицо белое, но следов крови нигде не видно.

Убедившись в том, что никких рн обнружить нельзя, лькльд перевернул тело Пепе Амдор н спину, зпрвил ему рубшку в штны, зстегнул их и зтянул пряжку ремня.

Когд он выпрямился, его обычня уверенность снов был с ним, но н лице, которое увидели полицейские, можно было прочитть первые признки устлости.

– Кто?

– – Все, – скзл белокурый великн. – Он хотел бежть.

Алькльд посмотрел н него здумчиво, и несколько мгновений кзлось, что скзть ему больше нечего.

– Этими небылицми никого уже не обмнешь, – скзл он и, протянув руку, шгнул к белокурому великну. – Отдй револьвер.

Полицейский снял с себя ремень и отдл лькльду. Зменив в револьвере две стреляные гильзы новыми птронми, лькльд положил использовнные себе в крмн и отдл револьвер другому полицейскому. Белокурый великн, которого, если посмотреть н него вблизи, кзлось, окружл ореол детств, дл отвести себя в кмеру.

Тм он рзделся догол и передл одежду лькльду. Деллось все без спешки, будто они учствовли в ккой-то церемонии, где кждый знл, что ему ндлежит делть. Нконец лькльд см зпер кмеру, в которой лежл убитый, и вышел н блкон. Н скмеечке по-прежнему сидел сеньор Крмйкл.

Когд сеньор Крмйкл привели в кнцелярию, он оствил без внимния приглшение лькльд сесть. Снов в мокрой одежде, он зстыл перед письменным столом и лишь едв зметно кивнул, когд лькльд спросил его, все ли ему теперь понятно.

– Лдно, – скзл лькльд. – У меня еще не было времени решить, что именно я сделю и стоит ли мне делть что-нибудь вообще. Но что бы я ни решил, помни одно: ты увяз.

Сеньор Крмйкл стоял все с тким же отсутствующим видом. Одежд у него прилипл к телу, лицо нчло рспухть кк у утопленник после трех суток пребывния в воде. Алькльд тщетно ждл хоть кких-нибудь проявлений жизни.

– Тк что, Крмйкл, ситуция должн быть тебе ясн: мы с тобой компньоны.

Он скзл это серьезно, дже дрмтично, но похоже было, что сеньор Крмйкл ничего не слышит. Бронировння дверь уже зкрылсь з лькльдом, он все стоял перед столом, ткой же опухший и печльный.

Н улице, перед входом в учсток, двое полицейских держли з руки мть Пепе Амдор. Кзлось, что все трое отдыхют. Женщин дышл спокойно, и глз у нее были сухие, но, когд в дверях появился лькльд, он издл хриплый вопль и нчл вырывться с ткой силой, что одному из полицейских не удлось ее удержть. Тогд другой удрил ее ключом, и он рухнули без сознния н землю.

Алькльд дже не взглянул н нее. Взяв с собой полицейского, он нпрвился н угол, к кучке людей, нблюдвших эту сцену. Не обрщясь ни к кому в отдельности, он скзл:

– Говорю всем: если не хотите чего-нибудь похуже, унесите ее домой.

Вместе с полицейским он миновл людей и пошел в суд. Тм никого не было. Тогд он пошел к судье Аркдио домой и, без стук рспхнув дверь, позвл:

– Судья!

Измучення беременностью жен судьи ответил из темноты:

– Он ушел.

Алькльд словно прирос к порогу.

– Куд?

Алькльд мигнул полицейскому, чтобы тот шел з ним. Не глядя н женщину, они прошли внутрь, перевернули спльню вверх дном и, убедившись окончтельно, что никких мужских вещей в ней нет, вернулись в гостиную.

– Когд он ушел? – спросил лькльд.

– Позвчер вечером, – ответил женщин.

Алькльд змолчл рздумывя.

– Сукин сын! – крикнул он вдруг. – Спрячься хоть н пятьдесят метров под землей, снов влезь в утробу своей шлюхи-мтери, мы тебя и оттуд достнем, живого или мертвого! У првительств рук длиння!

Женщин вздохнул.

– Услышь вс бог, лейтеннт.

Уже смерклось. Полицейские держли н прицеле людей, все еще стоявших н углх улицы по обе стороны учстк, но мть Пене Амдор унесли, и кзлось, что городок успокоился.

Алькльд прошел прямо в кмеру, где лежл убитый, прикзл принести брезент и ндел н труп шпочку и очки. Полицейский помог ему звернуть тело Пепе Амдор в брезент, и лькльд стл рзыскивть по всем помещениям куски веревок и проволоки. Нбрв побольше и связв их один с другим, он обмотл ими тело от шеи до щиколоток.

Когд он зкончил, с него ручьями лил пот, но было видно, что он испытывет облегчение – кк будто труп был тяжелой ношей, которую он теперь с себя сбросил.

Только после этого он включил в кмере свет.

– Достнь лопту, зступ и фонрь, – прикзл он полицейскому, – потом позови Гонслес. Пойдете с ним н здний двор и выроете глубокую яму подльше, н здх – тм суше.

Слов звучли тк, словно он придумывл кждое по мере того, кк его выговривл.

– И зрубите себе н носу, – добвил он, – этот прень не умирл.

Прошло дв чс, могилу все еще не выкопли. Алькльд увидел с блкон, что н улице нет никого, кроме полицейского, прохживющегося от угл к углу. Включив свет н лестнице, он повлился в шезлонг в смом темном углу большой комнты и перестл слышть доносящиеся издлек редкие пронзительные крики выпи.

Его вернул к действительности голос пдре Анхеля. Сперв лькльд услышл, кк пдре говорит с полицейским н улице, потом с кем-то, с кем пришел, и, нконец, узнл этот второй голос. Он оствлся в шезлонге, пок не услышл их снов, теперь уже в учстке, и не услышл первых шгов н лестнице. Тогд он левой рукой потянулся в темноте з крбином.

Увидев его н верхней площдке лестницы, пдре Анхель остновился. Двумя ступенями ниже стоял в коротком белом нкрхмленном хлте и с чемоднчиком в руке доктор Хирльдо. Доктор улыбнулся, и его острые зубы обнжились.

– Я рзочровн, лейтеннт, – весело скзл он. – Ждл целый день, что меня позовут делть вскрытие.

Пдре Анхель посмотрел н него своими кроткими прозрчными глзми, потом перевел взгляд н лькльд. Алькльд тоже зулыблся.

– Вскрывть некого, – скзл он, – поэтому вскрытия не будет.

– Мы хотим видеть Пепе Амдор, – скзл священник.

Алькльд опустил крбин дулом вниз и ответил, по-прежнему обрщясь к доктору Хирльдо:

– Я тоже хочу, но что поделешь? – И уже без улыбки добвил: – Пепе Амдор убежл.

Пдре Анхель поднялся еще н одну ступеньку. Алькльд нпрвил н него дуло крбин.

– Остновитесь, пдре.

Врч тоже поднялся ступенькой выше.

– Слушйте, лейтеннт, – все еще улыбясь, скзл он, – у нс в городке сохрнить что-нибудь в тйне невозможно. С четырех чсов дня все знют: с этим мльчиком сделли то же, что дон Сбс делл с проднными ослми.

– Пепе Амдор убежл, – повторил лькльд.

Он следил з доктором, и потому, когд пдре Анхель, воздев к небу руки, поднялся н две ступеньки рзом, это едв не зстло его врсплох.

Он щелкнул зтвором и зстыл н месте, широко рсствив ноги.

– Стой! – крикнул он.

Врч схвтил священник з рукв. Пдре Анхель зшелся кшлем.

– Двйте игрть в открытую, лейтеннт, – скзл врч. Впервые з долгое время голос его звучл жестко. – Это вскрытие должно быть сделно. Сейчс мы рскроем тйну сердечных приступов, которые происходят у зключенных в этой тюрьме.

– Доктор, – скзл лькльд, – если вы сделете хоть один шг, я вс пристрелю. – Он чуть скосил глз в сторону священник. – И вс тоже, пдре.

Все трое змерли.

– А к тому же, – продолжл лькльд, обрщясь к пдре Анхелю, – вм, пдре, ндо рдовться: листки нклеивл этот прень.

– Зклиню вс богом… – нчл пдре Анхель и снов судорожно зкшлялся.

– Ну вот что, – снов зговорил лькльд, – считю до трех. При счете «три» нчиню с зкрытыми глзми стрелять в дверь. Рз и нвсегд, – слов его были обрщены теперь только к врчу, – с шуточкми покончено, доктор, – мы с вми воюем.

Врч потянул пдре Анхеля з рукв и, ни н миг не поворчивясь к лькльду спиной, нчл спускться. Вдруг он зхохотл.

– Тк-то лучше, генерл! Вот теперь мы друг друг поняли.

– Рз… – нчл считть лькльд.

Продолжения счет они не слышли. Когд пдре Анхель н углу возле полицейского учстк прощлся с доктором, ему пришлось отвернуться, чтобы скрыть слезы н глзх, он кзлся подвленным. По-прежнему улыбясь, доктор Хирльдо хлопнул его по плечу.

– Не удивляйтесь, пдре, – скзл он, – тков жизнь.

У своего дом он остновился под фонрем и посмотрел н чсы. Было без четверти восемь.

Пдре Анхель совсем не мог есть. После сигнл трубы, возвестившего нступление коменднтского чс, он сел писть письмо. Полночь миновл, он все еще сидел, склонившись нд столом, в то время кк мелкий дождь, словно школьный лстик; стирл вокруг него мир. Писл он смозбвенно, выводя ровные и немного вычурные буквы с тким рвением, что вспоминл о необходимости обмкнуть перо, уже нцрпв н бумге одно, то и дв невидимых слов.

Н следующее утро после мессы он отнес письмо н почту, хотя знл, что до пятницы его все рвно не отпрвят. Было сыро и тумнно, и только к полудню воздух стл прозрчным. Злетевшя случйно в птио птиц около получс ковылял, подпрыгивя, среди тубероз. Он пел одну и ту же ноту, но кждый рз брл ее октвой выше, пок нот не нчинл звучть тк высоко, что ее можно было слышть только в вообржении.

Во время вечерней прогулки пдре Анхель не мог отделться от впечтления, что весь день, нчиня с полудня, его неотступно преследует ккой-то осенний ромт. В доме Тринидд, пок он говорил с выздорвливющей об обычных в октябре болезнях, ему почудился зпх, исходивший однжды вечером у него в комнте от Ребеки Асис.

Возврщясь с прогулки, он зшел в дом сеньор Крмйкл. Жен и стршя дочь были безутешны в своем горе, и при кждом упоминнии о зключенном голос у них дрожл. Однко млдшие дети были счстливы без отцовской строгости и сейчс пытлись нпоить из сткн чету кроликов, послнную им вдовой Монтьель. Вдруг пдре прервл рзговор и, нчертив в воздухе рукою ккой-то знк, скзл:

– А, зню – это конит.

Но это не был конит.

О листкх никто не вспоминл. Рядом с последними событиями они выглядели, смое большее, курьезом из прошлого. Пдре Анхель тоже выскзл ткое мнение во время прогулки и потом, после молитвы, когд беседовл у себя в комнте с дмми из обществ ктоличек.

Оствшись один, пдре Анхель ощутил голод. Он пожрил себе зеленых бннов, нрезнных ломтикми, сврил кофе с молоком и зел все это куском сыр. Приятня тяжесть в желудке помогл збыть о неотступно преследующем зпхе. Рздевясь, чтобы лечь, и уже потом, под сеткой, охотясь з пережившими опрыскивнье москитми, он несколько рз рыгнул. Пдре чувствовл изжогу, но в душе у него црил мир.

Спл он кк убитый. В безмолвии коменднтского чс он услышл взволновнный шепот, первые ккорды н струнх, нстроенных предрссветным холодком, и, нконец, песню из тех, что пелись прежде. Без десяти пять он проснулся и снов понял, что живет. Величественно приподнявшись, он сел, потер глз и подумл; «Пятниц, двдцть первое октября». А потом, вспомнив, скзл вслух:

– Святой Иллрион.

Не умывясь и не помолившись, оделся. Зстегнув одну з другой все пуговицы сутны, обулся в потресквшиеся ботинки н кждый день, у которых уже отрывлись подошвы. Отворив дверь и увидев з ней свои туберозы, вспомнил строку песни.

– «И тм я остнусь до смерти», – вздохнул он.

Мин сильным толчком приоткрыл дверь церкви в тот смый миг, когд он в первый рз удрил в колокол. Подойдя к чше со святой водой, он увидел, что мышеловки по-прежнему открыты и сыр в них цел. Пдре отворил входную дверь до конц.

– Пусто, – скзл Мин, встряхнув кртонную коробку. – Сегодня ни одн не поплсь.

Но пдре Анхель ее не слышл. Словно оповещя, что и в этом году, несмотря н все, в нзнченный срок придет декбрь, рождлся ослепительно ясный день. Никогд еще пдре не ощущл тк остро молчния Пстор.

– Ночью был серенд, – скзл он.

– Д, винтовочня, – отозвлсь Мин. – Недвно только перестли стрелять.

Пдре впервые н нее посмотрел. Н ней, невероятно бледной, кк ее слепя ббушк, тоже был голубя лент светской конгрегции, но в отличие от Тринидд, которя был немного мужеподобной, в ней нчинл рсцветть женщин.

– Где?

– Везде, – ответил Мин. – Будто с ум посходили, рзыскивя листовки. Говорят, в прикмхерской случйно подняли пол и ншли тм оружие. Тюрьм переполнен, но говорят, что мужчины бегут в лес и кругом пртизны.

Пдре Анхель вздохнул.

– А я ничего не слышл, – скзл он и двинулся в глубину церкви.

Он молч последовл з ним к лтрю.

– И это еще не все, – продолжл Мин. – Хотя был коменднтский чс и стреляли, ночью снов…

Пдре Анхель остновился и, прищурившись, посмотрел н нее прозрчными голубыми глзми. Мин, с пустой коробкой под мышкой, остновилсь тоже и, нервно улыбнувшись, договорил.