/ / Language: Русский / Genre:sf

ДИКИЙ ВОЛК(Сборник НФ)

Георг Смит

Сборник объединяет произведения различных жанров научной фантастики — «космическая опера» Э.Гамильтона, авантюрно-приключенческого Г.Диксона, «fantasy» Г.Г.Смита и «hard» научная фантастика У.Ле Гуин. Общим для них является мистико-приключенческое содержание. Персонажей средневековых легенд народов Европы фантазия авторов переносит в наше время и далекое будущее. Произведения, включенные в настоящее издание, были опубликованы на языке оригинала до 1973 года.

ДИКИЙ ВОЛК

(Сборник НФ)

Сборник научной фантастики

Г.Смит

КОРОЛЕВА ВЕДЬМ ЛОХЛЕННА

Глава 1

Пегги О’Ши была моей любимой маникюршей. И это не потому, что она выполняла свою работу лучше других девушек, и не потому, что в этой части Лондона она имела самые великолепные ноги и носила самые короткие юбки. Делать у нее маникюр — не было тратой времени, а наоборот — сидеть здесь, в ее крохотном алькове в парикмахерской Анджело — значило получать истинно эстетическое наслаждение. Все, что я мог делать, это откинуться на спинку кресла, склонившись немного в сторону, и созерцать такой вид, который мог бы убить человека со слабым сердцем.

Это зрелище превосходило любое шоу в Голливуде и оправдывало то, что я теряю час или около того, отрывая этот час от работы в книжной лавке. В тот день, когда началось это странное дело, Пегги была необычно возбуждена, а мое сердце стучало так, что я едва мог удержать свои руки в ее руках.

— Ух! — шумно выдохнул я.

— В чем дело, мистер Дженюэр? — девушка удивленно посмотрела на меня. — Что-нибудь не так?

Впервые с тех пор, как я узнал Пегги, я заметил, что у нее черные волосы и глаза голубые, как озера Эрина. Я редко отрывал глаза от ее спектакля, и был весьма удивлен тем, что и остальное тоже приятно для обозрения.

— Что-нибудь не так, мистер Дженюэр? — повторила она. Возможно, она заметила капли пота у меня на лбу, и я был уверен, что она почувствовала дрожь моих рук.

— Нет, ничего, — сказал я, — только внезапная короткая боль в моем либидо.

— В чем? — Ум Пегги не был таким совершенным, как тело.

— Либидо. Это нечто, о чем говорил Фрейд.

Она наклонила голову.

— Я не знаю никакого мистера Фрейда. Он здесь подстригается?

— Нет, не думаю, — сказал я, скрывая улыбку. — Полагаю, что он носит длинные волосы.

— О, это, наверное, один из этих битников или хиппи, — заметила она, возвращаясь к моим ногтям.

— Да, что-то вроде этого, — согласился я. На полпути к ее бедру было небольшое пятно, которое выглядело, как ямочка. Это было неподходящее место для ямочки, и, казалось, она подмигивает мне и говорит о том, как приятно было бы дотронуться до нее. Но это было невозможным.

Пегги была девушкой типа «смотри-но-не-трогай». Спектакль, который она показывала, был не случаен, но он предлагался только как зрелище, Я понял это в первый же раз, когда оказался с ней за занавеской. Я позволил руке игриво опуститься на круглое колено Пегги, и тут же остроконечные ножницы больно укололи меня под ноготь другой руки.

— Когда же мы соберемся на прогулку, о которой говорили, Пегги? — спросил я.

— Не знаю, мистер Дженюэр. Мы не так уж хорошо знакомы и вы знаете, как относится к этому мой старик. Он считает, что я могу выходить на улицу только с приятными молодыми людьми — ирландцами, а я даже не знаю вашей национальности. Дженюэр отнюдь не звучит как ирландское имя.

— Нет, конечно, но я могу сменить его на О’Дженюэр, если ты считаешь, что это может помочь.

На некоторое время она серьезно задумалась, потом покачала своими черными локонами.

— Нет, не думаю, что ему понравится это. Звучит как ольстерское имя, когда вы ставите «О» перед ним, а он думает, что Дьявол родился и вырос в Ольстере. И если он подумает, что вы оттуда, то будет считать вас одним из демонов.

— Возможно, он ближе к правде, чем ты думаешь. А не можешь ли ты сказать ему, что собираешься на прогулку с подругой?

Пегги была шокирована.

— Я не могу сделать этого, мистер Дженюэр, ведь это ложь.

Я печально покивал головой. Позор, что столько добродетели и наивности заключено в тело, созданное для любви. Я считал своим долгом освободить его от этих ненатуральных уз, но временами сомневался, что когда-нибудь добьюсь успеха.

— И к тому же, как мы можем куда-нибудь пойти? — сказала она. — Ведь у вас даже нет машины. Как может человек, который хорошо одевается и имеет выгодное дело, обходиться без машины?

Мне не понравился такой оборот беседы. Я не любил говорить о машинах или о чем-нибудь механическом. Это было одной из причин, почему я ходил в парикмахерскую к Анджело. Для моих волос он никогда не использовал ничего, кроме старинных ножниц. Ни электрических машинок, ни прочих приспособлений…

— Как мы пойдем, мистер Дженюэр? Я никогда не видела вас в машине.

— Я им не доверяю. Разве ты не чувствуешь их взглядов, когда поворачиваешься к ним спиной?

Ее голубые глаза превратились в блюдца.

— Машины смотрят на меня? Зачем они это делают?

— Они выжидают возможность напасть на тебя. Ты замечала их зубы, похожие на клыки, которые люди считают решеткой?

— О, я ничего не знаю о вас, мистер Дженюэр. Вы такой странный.

— Думаю, что мы все такие, такими делает нас судьба. Неужели нет такого местечка, куда тебе, Пегги, очень хотелось бы пойти?

— Понимаю, — протянула она. — Мне бы хотелось побывать в Лас-Вегасе. Мне нравится смотреть, как эти маленькие колеса вертятся и вертятся, и выпадает твой номер.

— Да, ты должна быть счастливой, — сказал я. — Я чувствую вибрацию твоего счастья.

Теперь она заинтересовалась. Впервые я предложил ей что-то интересное. Я подумал об этом серьезно. Может, рискнуть на поезде? Ведь, в конце концов, поездка на нем, это не то, что на автомобиле… Или то же самое? И вдруг у меня мелькнула мысль, что в поезде мы будем ехать очень долго, а это значит, что мы проведем там ночь.

— Возможно, мы проведем вместе всю ночь, — заметил я. — Как ваш отец отнесется к этому?

— Проведем всю ночь? — Она села очень прямо и попыталась опустить юбку насколько могла. — Почему?

— Ты же знаешь, что путешествие на поезде занимает много времени.

— Путешествие на поезде? Зачем? Мы же можем долететь туда за полчаса или около того.

Я постарался овладеть собой, но чувствовал, что сильно побледнел.

— О, нет… Нет, мы не можем лететь.

— Почему? Это стоит не так дорого, а я знаю, что вы швыряетесь деньгами.

— Да. Я истрачу на вас столько денег, сколько вы захотите. Но мы не можем лететь, потому что у меня есть своя теория насчет самолетов.

— Какая?

— Думаю, что они притворяются, когда ты по-настоящему подумаешь о них. Я имею в виду — когда посмотришь на них… Они огромны. Как ты думаешь, сколько они весят?

— Не знаю.

— Я тоже, но, должно быть, много тонн. Я уверен, что нет такой силы ума, которая могла бы оторвать их от земли и перенести через весь континент со скоростью сотни миль в час.

— Мистер Дженюэр, они используют реактивные двигатели. Они переносятся не силой ума, это делают двигатели. — Пегги нервно щелкнула ножницами.

— Знаю. Так говорят. Но это смешно. В действительности нет силы, естественной или сверхъестественной, которая могла бы поднять ДС-8 в воздух и перенести его за три часа в Нью-Йорк.

— Но, мистер Дженюэр, это происходит каждый день, сотни раз в день. Если вы пойдете в международный аэропорт, то увидите, что самолеты вылетают каждые полчаса. Шум стоит такой, что едва можно устоять на ногах.

— Да, знаю, как это выглядит, и именно это имею в виду, когда говорю, что все они большие притворщики. Они убедили всех, что умеют летать. Это вид массового гипноза. Это слово применяется, когда говорят о волшебстве, массовой иллюзии.

Пегги выглядела так, будто хотела вскочить и убежать:

— Даже если вы правы, почему вы боитесь летать? Думайте о них так же, как все остальные люди.

— Потому что это… это опасно. В один прекрасный момент все одновременно поймут, что эти штуки не умеют летать, и тогда все они разобьются.

— Ну… тогда… — Она выпустила мои руки. — Все готово, мистер Дженюэр, вот и все.

Я неохотно оторвался от чудес но го зрел ища, поднялся, положил деньги в карман ее халатика и почувствовал при этом теплую упругость вздымающейся под ним груди.

— Увидимся в следующий раз, — сказал я.

— Да, но… может, я уйду ненадолго в отпуск. — Она достала из кармашка деньги и посмотрела на них — их было достаточно, чтобы вызвать ее улыбку. — Думаю, что мы увидимся в следующий раз.

— А как насчет того, чтобы увидеться раньше? — спросил я. — Мы можем пообедать у меня, с бутылкой шампанского и спокойной музыкой.

— Не знаю… — с сомнением сказала она. — Если бы вы были молодым ирландцем, все было бы просто, а так…

— Соглашайся, Пегги, мы не будем делать ничего предосудительного, только держаться за руки, а этим мы занимаемся все время.

— Да, но…

— Я позвоню завтра вечером.

— Хорошо. А я узнаю, как старик отнесется к этому.

Я был доволен, что она сказала «может быть» вместо равнодушного «нет», как это бывало раньше, и забыл обо всем.

Я уже направился к креслу парикмахера, где стоял Анджело, поджидая меня, как вдруг спохватился и подошел к Пегги, доставая из кармана маленький бумажный конверт.

— Я почти забыл, — сказал я, подавая ей конверт.

— Да и я тоже, — ответила она и, достав маленькую щеточку, аккуратно собрала все обрезки ногтей в конверт и подала его мне.

— Спасибо, Пегги, — поблагодарил я, пряча конверт в карман, и улыбнулся, глядя на ее озабоченное лицо.

— Как дела, Анджело? — спросил я, усаживаясь в его кресло.

— Не так уж плохо, мистер Дженюэр. А как книжный бизнес?

— Очень хорошо. Продолжаю оставаться акционером.

— Не понимаю, как вам это удается, мистер Дженюэр. Многие книжные лавки вдоль бульвара Голливуд гораздо больше, чем ваши, но, кажется, они не обеспечивают своим владельцам такого уровня жизни, как ваш.

— Я скажу вам, Анджело, почему. У меня есть побочное занятие. По вечерам я делаю прически, хотя и не вхожу в союз парикмахеров. Но вы никому не говорите об этом, хорошо?

— Ну, на этом вы не разбогатеете! — засмеялся он, но потом стал серьезным. — Хорошо, что вы пришли сегодня.

— Почему?

— Потому что утром здесь был парень, который расспрашивал о вас. Здоровый парень, в каскетке и с короткой стрижкой, как у немецких злодеев из шпионских фильмов.

— Да? — моя шея вытянулась и вовсе не потому, что в это время ножницы бегали по моей голове вверх-вниз. — Чего же он хотел?

— Он пришел сюда около половины девятого, сразу после открытия. Сказал, что хочет побриться. Я ответил, что бритьем не занимаюсь, что многие парикмахеры теперь отказываются от бритья. Он кивнул в знак того, что все понял, но не ушел, а стал расхаживать по салону и болтать о погоде и так далее. Наконец сказал, что пришел сюда потому, что его друг, парень по имени Дюффус Дженюэр, ходит сюда. Я заявил ему, что вы один из лучших моих клиентов, на это он ответил, что хороший клиент должен ходить часто. Я сообщил ему, что вы действительно часто бываете у меня. Тогда ему захотелось узнать, насколько часто, стрижете ли вы волосы, делаете ли маникюр и что вы еще делаете.

Я кивнул и Анджело продолжал:

— Он хотел знать, есть ли у вас определенный день недели, когда вы приходите к нам, и я высказался в том духе, что вы приходите тогда, когда чувствуете в этом необходимость, а иногда, когда у вас много работы, можете не приходить довольно долгое время.

— Это все? — мои пальцы стиснули под белым покрывалом ручки кресла.

— Да… Хотя, вот еще что, он говорил о том, что волосы в парикмахерских собирают и хотел знать, что я делаю с ними.

— И что же вы ему ответили?

— Сказал, что выбрасываю их вместе с мусором.

— И…

— О, я не сказал ему, что вы собираете свои волосы в мешочек и уносите с собой.

— Это хорошо, Анджело.

— И я не сказал ему, что вы уносите с собой и обрезки ногтей.

— Очень хорошо, Анджело, я вам очень благодарен, — сказал я и протянул пятидолларовую бумажку, после того, как он закончил работу.

— Благодарю, мистер Дженюэр. Считаю, что на этот раз ваша прическа получилась весьма удачно.

— Я тоже так думаю, — засмеялся я, — но это относится не к прическе, а к тому, как вы ответили на вопросы этого типа.

— Да, — ответил он, — но вы же знаете, что я не из болтунов.

В ответ я улыбнулся, но ничего не сказал. Анджело был так же болтлив, как и все парикмахеры, но мой маленький секрет он сохранил. Он собрал обрезки моих волос и положил их в бумажный мешочек. Я внимательно все осмотрел, нашел три или четыре пряди, которые он пропустил, и тоже положил их в мешочек.

— Знаете, мне даже любопытно, что вы делаете с волосами, которые уносите, — поинтересовался Анджело.

— Скажу вам, — ухмыльнулся я, — если пообещаете хранить тайну.

— Да, сэр, конечно. Мой рот будет на замке.

Я подвинулся к нему и понизил голос.

— Я собираю волосы, чтобы сделать из них подушку со своей монограммой.

Он посмотрел на меня, не зная, засмеяться или принять это всерьез.

— И еще, Анджело…

— Да, сэр?

— Если этот парень придет опять…

— Да?

— И если он будет постригаться, то оставьте немного его волос. Мне бы хотелось положить их в подушку. За это получите десять долларов.

— Да, сэр, обязательно! — Его лицо расплылось в улыбке.

Я вышел из парикмахерской и направился к себе. Мой дом представлял собой комбинацию книжной лавки и квартиры и располагался в нескольких кварталах отсюда на бульваре Голливуд.

Прокладывая путь сквозь толпы туристов, рассматривающих имена кинозвезд на тротуаре, и хиппи, ждущих подачек от туристов, я с беспокойством оглядывался назад.

Кто-то проявлял интерес к моей особе, что мне очень не понравилось.

Но в настоящий момент было что-то другое. Я понял это как только собирался шагнуть на «зебру» перехода, и быстро обернулся. На меня смотрел автомобиль. Это был большой, зловеще выглядевший «кадиллак» с копьевидными выступами сзади. В его взгляде чувствовалась злоба. Похожая на зубы облицовка радиатора зловеще ухмылялась, а тигриные лапы повернулись к тротуару, готовясь к прыжку.

Волна страха пробежала по мне, но я овладел собой. В такие моменты нельзя показывать ужас. Я сжал в руке свою окованную сталью трость и шагнул к автомобилю.

— Я знаю о тебе все, — заявил я. — И я не такой, как все, так что тебе никогда не застать меня врасплох.

Ненависть сразу же погасла в его фарах. Я давно заметил, что машины сразу трусят, если посмотришь на них в упор. Я пожал плечами и пошел дальше. Мне известно, что они ненавидят меня, но я не позволяю им запугать меня. Они потому и ненавидят меня, что знают обо мне, и убьют меня, если я предоставлю им шанс. Но я его, конечно, не предоставлю, потому что я обладаю известной мощью. Я, видите ли, волшебник, маг.

Конечно, в этом мире, который мы зовем Землей, ни одно из моих заклинаний по-настоящему не действует, но мне известно, что я маг и обладаю мощью. Вот почему все механические вещи ненавидят меня.

Я могу справиться с этой ненавистью или устранить ее, убрав машины, но теперь начинается что-то еще. Кто-то, кто занимается, очевидно, тем же, чем и я, выказывает явный интерес ко мне. Они послали человека со шлемовидной головой вынюхивать и задавать вопросы в парикмахерской, и мне это не понравилось.

Мне это совсем не понравилось, потому что я, как и рассказывал парикмахеру, имел побочное занятие, но это вовсе не стрижка волос и не занятия магией. В этом нереальном мире, в котором мы живем, бесполезно быть магом, так что я имел другое дело.

Меня можно назвать частным детективом, но я не такой детектив, которых можно увидеть в телефильмах. Я никогда не стреляю из пистолета, так как пистолеты, как и автомобили, ненавидят меня, не бью в живот женщин и вообще ни одной не ударил, за исключением женщины-волка на пляже в Санта-Монике, но это была самозащита в чистом виде.

Меня зовут Дюффус Дженюэр. И я специалист по всему загадочному, закрученному и странному. С большей охотой я ношу с собой книгу заклинаний, чем пистолет, и единственный синдикат, который меня беспокоит, это синдикат Сатанистов. Мои проблемы связаны больше с Черной магией, чем с Черной рукой.

Если вам окажутся нужными мои услуги, можете найти меня в маленькой грязной лавочке в конце бульвара Голливуд. Она называется Малифациум, и с десяти до шести буду счастлив служить вам. Но не приходите после шести, так как потом я, возможно, буду потягивать джин в коктейль-баре напротив, через улицу, или в саду за магазином буду пытаться вспомнить заклинание, которое мне однажды продал персидский маг, заверяя в том, что оно сделает любую женщину неспособной сказать «нет».

Но по дороге от Анджело до лавки я не думал о заклинаниях против девственности, я думал о человеке, который интересуется обрезками моих волос и ногтей. Одной этой мысли было достаточно, чтобы я содрогнулся, несмотря на жаркое солнце, палившее на неподдельную славу бульвара Голливуд.

Глава 2

Я открыл дверь Малифациума и вошел. Могу ли я сказать, что он запущен? Нет, это слабое и невыразительное определение. Он покрыт плесенью и паутиной, того и гляди, что где-нибудь в углу увидишь привидение. И мне немалых усилий стоит содержать его в таком виде. Люди, которые приходят сюда покупать книги, продаваемые мной, были бы шокированы, обнаружив новенький, модерновый магазин. Это разрушило бы мой образ, а в моем бизнесе образ даже важней, чем в телевидении.

Войдя, я стал пробираться между пыльными шкафами и стеллажами с книгами, пока не оказался в туалетной комнате. Здесь я достал оба пакетика с волосами и ногтями и спустил их содержимое в унитаз. Конечно же, я нр собирал их для подушки, но я не хотел никому давать возможности их заполучить и позволить кому-то считать, что он имеет магическое оружие, которое можно использовать против меня. Заклинания здесь, на Земле, не действуют, но кто знает? Я уверен, что являюсь могущественнейшим магом в Северной Америке. И у меня ни одно заклинание не действовало. Но всегда есть вероятность, что появится кто-нибудь сильнее меня и у него заклинания сработают.

Убедившись, что мои волосы и ногти находятся вне пределов досягаемости даже супермага, я вернулся в магазин дожидаться первого клиента. Она уже была здесь. Высокая, стройная женщина выглядела совсем не на месте в моей лавочке. Мои обычные клиенты были людьми совсем другого сорта. Красивые, извращенные женщины не читают книг, по крайней мере тех, которые продавал я. Я был уверен, что никогда прежде не видел этой женщины, но почему-то мне были знакомы эти зеленые глаза, высокие скулы и медно-золотистые кудри волос. Она великолепно выглядела в простом, но дорогом и хорошо сшитом костюме.

— Мне нужна книга, — сказала она гортанным голосом. — Можете ли вы мне помочь?

— Конечно, — ответил я, принимая важный вид предпринимателя, который всегда сам принимает в магазине.

— Вы… У вас есть книга «География ведьмовства» Монтегю Саммерса?

— Думаю, есть. — Я повернулся к шкафу, достал с верхней полки книгу и протянул ей.

Она немного постояла, осторожно держа книгу в одной руке и перелистывая страницы другой. Маленькая морщинка пробежала по ее гладкому лбу, и она посмотрела на меня с легкой улыбкой на полных губах.

— Мне кажется, что эта книга трудна для чтения.

— Нет, если, конечно, этот предмет действительно интересует вас, — ответил я, доставая другую книгу. — Но вы можете найти более интересной книгу Теды Кеньон «Ведьмы еще живут».

Она посмотрела на книгу с красной надписью, потом на меня. Зеленые глаза расширились.

— Они живут? Я имею в виду… действительно живут?

— Думаю, вам лучше сесть и самой рассказать мне об этом, мисс… мисс…

Ее зеленые глаза стали еще шире.

— Вы не узнаете меня? — спросила она.

— Ваше лицо мне знакомо, но…

Ее огненные волосы взметнулись, когда она тряхнула головой и рассмеялась.

— Ну, конечно! Я бы не удивилась, если бы меня не узнали где-нибудь в долине Озарк или на пустынном островке в Тихом Океане, но здесь, на бульваре Голливуд? От вас я этого не ожидала!

— Мне показалось, что я видел вас в кино, — сообщи, я, — но вы должны меня простить, мои интересы лежат несколько в иной плоскости.

— Вижу, — сказала она, с содроганием окинув взглядом книги по ведьмовству, вампирам, лекантропии, некромании, а также коллекцию предметов, использующихся на Земле для магии и служения Дьяволу.

— Я — Морган Лейси. Это что-нибудь говорит вам?

— Да, конечно, — ответил я, — она была суперзвездой кино и ее имя проникло даже в мой уединенный образ жизни. — Могу ли быть чем-нибудь полезен, мисс Лейси? Кроме продажи книг?

— Да, но… — она с сомнением посмотрела на шумный бульвар. — Нет ли у вас более уединенного места?

— Пожалуйста, сюда, — пригласил я и повел ее в свой кабинет, расположенный за рядами книжных шкафов. Морган Лейси села, взяла рюмку хорошего коньяка, который я берегу для лучших клиентов, и заговорила:

— Видите ли… все, что я хочу сказать, очень странно… А может быть, я сошла с ума. Знаю, что не существует ни колдовства, ни магии, но…

— Считайте, что я ваш друг-психиатр, — подбодрил я ее.

— Попытаюсь…

Она глубоко вздохнула и посмотрела на меня сквозь опущенные ресницы. В ее лице был слабый свет, а высокая, резко очерченная грудь учащенно поднималась и опускалась. При взгляде на нее мой пульс учащался, Она была очень хороша, эта Морган Лейси. Ее глаза были глубокими зелеными морями, волосы имели цвет новоанглийской осени, а ноги были длинными и стройными.

— Вы, конечно, догадались, что я пришла не за книгами. Я пришла, потому что вас порекомендовал человек, которому я верю. Мистер Дженюэр, я пришла к вам, как к последней надежде. — Она умолкла, ее язык нервно облизал верхнюю губу. — Я очень-очень боюсь и пришла задать вопрос, который уже задала: живут ли сейчас ведьмы? Может ли женщина в Голливуде быть ведьмой? Реальны ли ее силы? Может ли она использовать их, чтобы убить меня?

— Здесь гораздо больше, чем один вопрос.

— Да, но мне сказали, что вы можете ответить на все вопросы.

— Могу. И ответ будет всего в двух словах — да, но…

— Это мне ни о чем не говорит. Что вы имеете в виду?

— Да, ведьмы существуют. Они были всегда. Они обладают силой и могут убивать. Но ведь это не то, что думают о них суеверные люди. У них есть сила, но эта сила, насколько мне известно, сродни психологическому терроризму. Они могут убивать, но не сверхъестественными способами, а ужасом. Они ничего не смогут сделать, если принять защитные меры.

Морган с облегчением вздохнула.

— Я рада тому, что вы сказали… я просто уверена, что нахожусь в опасности. — После некоторой паузы она продолжала: — Есть женщина, которая хочет убить меня, и она говорит, что добьется этого колдовством.

— Почему она хочет убить вас, мисс Лейси?

— Очень странная история, заставляющая меня считать, что я сошла с ума.

— Расскажите. Почему она говорит, что хочет убить вас?

— Хорошо… Потому что два человека меня с кем-то перепутали… Возможно, они готовили какой-то грандиозный розыгрыш, мистификацию или бог знает что…

— Я не совсем понимаю.

— Говорит ли вам что-нибудь название Лохлэнн?

Я покопался в памяти.

— Да. Лохлэнн — название кельтского потустороннего мира или одного из них. В кельтской мифологии встречаются десятки стран, находящихся под землей или в небе. Тир э Бэо, Тирн Этх, Маг-Мор, Тир Онан-ог, Анивн и другие. Лохлэнн — это подводная страна. Считается, что это жилище ведьм и колдунов.

— Значит, это не реальное место? И оно не существует в нашем мире?

— Только в старинных кельтских легендах.

— Значит и королевы не существует? Значит, нет королевы Лохлэнна, которую послали в наш мир в виде молодой девушки, а память ее изменили?

Я уселся поудобнее.

— Лучше, если вы расскажете мне все.

— Хорошо. — Она поставила стакан на стол, и я налил ей еще немного коньяку. — Все началось несколько недель назад. Я была в Кармеле в доме одного знакомого, он из породы людей, коллекционирующих странные характеры, как другие коллекционируют редкости. На один из уик-эндов явилась эта странная пара — лорд Сион и леди Крейрви. Эти имена поразили меня. За исключением «лорда» и «леди» — ничего английского.

— Возможно, это имена уэльские, а, может, кельтские. Как они выглядели?

— Очень странно. Более странно, чем хиппи и дети-цветы, которых любят разглядывать туристы. Лорд Сион выше шести футов, очень тонкий и прямой. У него большая черная борода,

Одет в большую черную мантию, а на шее — цепь с каким-то символом. Женщина исключительно красива, на ней такая же мантия, только короче, на ногах — сандалии, а волосы длинные, до самых бедер. Но меня встревожило не их появление, а мгновение, когда эти двое увидели меня. Они смотрели на меня, как парализованные. Затем бросились ко мне и — вы не поверите — упали передо мной на колени. Они обращались со мной, называя королевой Морриган. Сейчас мое имя Морган Лейси, и я вовсе не пользуюсь именем Морриган, хотя оно было дано мне при рождении. Откуда они его знают?

— А что произошло потом?

— Естественно, я сказала им, что не понимаю, о чем они говорят. Мужчина сказал, что, возможно, мой разум поврежден, и я не помню, что я королева Лохлэнн, Морриган. Видите ли вы, мистер Дженюэр, во всем этом какой-либо смысл?

— Нет. Если в Лохлэнне и была королева, то я не помню ее имени.

— О… это было так жутко, особенно когда они стали уговаривать меня уехать с ними. Думаю, вы понимаете, что я убежала оттуда, как только смогла.

— Как они вас звали? Что они говорили?

— Они говорили что-то о моем отце, короле Аравии, который умер, и теперь необходимо мое обязательное присутствие в Лохлэнне до Биллтэйнского празднества, потому что… — как они это назвали? — да, дети Ллира рвутся в ворота Кэр Ригора.

Я записал несколько названий. Она сделала паузу и посмотрела на написанное.

— Во все этом есть хоть какой-нибудь смысл?

Я пожал плечами.

— Дети Ллира в кельтской мифологии — народ моря. Ллир — бог моря, что-то вроде Нептуна. Кэр Ригор — королевский дворец или что-то вроде этого. Ваши друзья хорошо эрудированы в кельтской мифологии.

— Я была уверена, что они задумали какую-то мистификацию, а, может, и похищение. Поэтому и сбежала оттуда.

— Вы видели их еще раз?

— Не наяву, — ответила она дрожащим голосом.

— Что вы имеете в виду?

— Мне снилось, что они пришли ко мне в спальню, сначала мужчина, потом женщина, и опять начали уговаривать меня вернуться в Лохлэнн. Они говорили, что если я покину Лохлэнн в то время, когда я нужна ему, он перестанет существовать, что Ну, водяная пучина, поглотит его, дети Ллира будут гулять по улицам Кэр Ригора, Клас Мирдина и Рот Фейла, а колесо света никогда больше не посмотрит в лица людей.

— Говорили вы с ними во сне? — меня начало интересовать это дело.

— Да, я спросила лорда Сиона, существуют ли они или только снятся?

— И они ответили…

— Он сказал, что они в Кармеле, но он появился здесь при помощи заклинания таг хаирм. — Она вопросительно посмотрела на меня.

— Таг хаирм — это вызов издалека, одно из заклинаний, используемое кельтскими магами.

— Он говорил о моем народе, который называл Фомориане. Он сказал, что они правят Лохлэнном с сотворения мира и ведут битву с Ллиром, королем зла, потому что он хочет разрушить Лохлэнн. Только если я, королева Морриган, вернусь в Кэр Ригор и буду коронована на Биллтэйнтском празднестве, дети Ллира будут отброшены от ворот Лохлэнна.

— Говорил ли он, как вы попадете в Лохлэнн?

— Говорил, но я мало что поняла. Я буду перемещаться частично по морю, а частично с помощью чего-то, что он назвал Кэр Педриван.

— Кэр Педриван, Вращающийся Замок. Или вы, или ваши друзья весьма внимательно прочитали кельтские сказания.

— Я этого никогда не читала. Кроме игры на сцене и в кино, меня ничего не интересует, и я ничем другим не занимаюсь с тех пор, как оставила приют.

Я был крайне удивлен и отпил добрый глоток бренди.

— Вы сирота?

— Да. Я забыла сказать об этом. Мои родители погибли в авиационной катастрофе, когда мне было девять лет. Меня нашли около обломков. Никто не мог понять, как я могла уцелеть. Я была в шоке и полностью потеряла память.

— У вас нет других родственников?

— Адвокаты не смогли найти ни одного. Мои родители, очевидно, были некоммуникабельны, не сказать бы хуже. Они провели в Европе большую часть своей жизни, путешествуя с ирландскими паспортами, но никакого отношения к Ирландии не имели.

— Такая таинственность вашего прошлого придает рассказу ваших друзей убедительность и делает его интересным.

— Или пугающим.

— Есть еще кое-что, что меня интригует. Ваше имя.

— Мое имя? — озадаченно спросила она.

— Имя Морган может быть связано с Морганой Фей из легенд о короле Артуре или с феями, предвещающими смерть, которые населяют водные просторы, но Морриган была великой королевой ирландских легенд и символом ее был труп вороны. Она могла быть женой Театра, властителя Фомориан.

— Вы заговорили так, будто верите во все это.

— Нет, но во всем этом есть какая-то странная последовательность.

— Я еще не рассказала вам о другой женщине.

— Да? Она тоже уговаривала вас вернуться в Лохлэнн?

— Нет. Она угрожала убить меня колдовством, так как она является истинной претенденткой на престол, а я — узурпатор.

— Ну, хорошо, — сказал я, закрыв лицо руками. — Расскажите мне о ней.

— Это высокая, прекрасно сложенная девушка лет двадцати с небольшим, волосы черные, а глаза еще чернее. Однажды вечером я выходила из телестудии после одного интервью и вдруг передо мной появилась эта девушка. Казалось, она была в страшном гневе, ее голос прерывался от ненависти, когда она говорила: «Как я поняла, эти два дурака объявили тебя королевой и хотят забрать тебя с собой в Лохлэнн!» Я ответила, что не знаю, о чем она говорит. Она засмеялась: «Ты лжешь! Лорд Сион и его тупая жена два года искали тебя на Земле. Они думают, что нашли истинную королеву, но мы-то знаем лучше, не так ли, дорогая сестричка?» Она испугала меня. Я попыталась бежать, но она стиснула мою руку. «Ты умрешь, если попытаешься попасть в Кэр Ригор. Это говорю я… я, Аннис, и ты знаешь, что на мне печать Бранвен и у меня ее могущество. Если попытаешься украсть у меня трон — умрешь. Если будешь слушать Сиона и его жену — умрешь. И способ, которым я убью тебя, будет крайне неприятен!» — Морган Лейси остановилась и оглядела комнату, будто желая увидеть тени, подкрадывающиеся к ней. Потом она посмотрела на меня и продолжила: — А потом… потом она как будто растворилась… исчезла…

— Может быть, она растворилась в толпе?

— Может быть, но не в такое время суток.

— Или, возможно, это был фит-фат, заклинание невидимости?

— Так вы во все это верите? — спросила Морган и ее зеленые глаза потемнели от страха.

— Не совсем, но несколько вопросов у меня появилось. Например… — я поднялся и достал книгу «Малые традиции британской мифологии» Льюиса Спенса. Я открыл ее на странице 26 и прочел до страницы 28, потом посмотрел на нее. — Вот имена кельтских богов и богинь, как-то связанных с морем. Давайте я вам немного почитаю. — Начав со страницы 27, я стал читать: — Ллир, король моря, его жена Ирландия. От своего брака они имели дочь Бранвен — прекрасная грудь, богиня любви, что-то вроде пенорожденной Афродиты. — Я посмотрел на нее и засмеялся: — Если есть правда в том, что вы говорили, то девушка, которую вы встретили, это Бранвен — Прекрасная грудь, дочь Ллира, о которых говорил вам Сион.

— Значит, Аннис имела в виду, что на ней печать моря и оно дает ей могущество?

— Возможно. Но не забывайте, что Бранвен также и богиня любви, а в мифологии Афродита, в частности — Иштар, могут быть богинями колдовства.

— А что написано о моем имени?

— Опять же в связи с морем, — ответил я и прочел: — «Средневековые легенды рассказывают о явлении, известном под названием «Фата Моргана». Это мираж, который наблюдался многими рыбаками в летние месяцы. Когда появляется мираж, видны берега, гигантские колонны, скрывающиеся в облаках башни, грандиозные дворцы, плавающие на краю горизонта».

— Этот мираж и есть Лохлэнн?

— Если предположить, что Лохлэнн подводная страна, затонувшая страна, то «Фата Моргана» — как бы ее отражение.

— Но мое имя Морган, а не Моргана, так что со мной это не связано.

— Моргана — просто другая форма от Морган.

— Но прямого упоминания о Морган в книге нет?

Я прочел дальше: «…но слово Морган в кельтских языках имеет, несомненно, смысл «морской». В Британии Морган означает «женщина моря». Морганы островов Ушант живут в подводных дворцах, где простые смертные, которых они любят, могут жить с ними. Согласно французскому фольклору морганы испытывают бешеное влечение к смертным мужчинам, но удовлетворить своих желаний не могут, так как мужчины умирают от их прикосновений».

— О, боже!

— Как ваша интимная жизнь, мисс Лейси?

— Я…, нормально… А почему нет? — спросила она, но глаза ее потемнели.

— Не знаю. Думаю, вы мне расскажете.

— Хорошо… хотя я думаю, что это просто совпадение. Год назад я вышла замуж. Через два дня после свадьбы Поль, Поль Гюнтер, сценарист, умер. Я только ушла от него после интимного вечера… Доктора потом сказали, что это сердце, сердечный приступ.

— И вы поверили?

— Полю было всего тридцать четыре года., у него было отличное здоровье.

— А другие? Другие, кого вы любили?

— Их было всего двое. Билл Эллис, актер… У нас было всего одно интимное свидание. Он умер от заражения крови. Заражение крови — странная причина смерти в наш век антибиотиков и пенициллина, не так ли, мистер Дженюэр? Потом был Дэвид Кинг. Он покончил жизнь самоубийством после того, как мы были… вместе…

— Три человека, и все умерли, — заметил я и вдруг обнаружил, что начал сопротивляться притягательности Лейси, так как мне стало не по себе, когда подумал о том, что три человека умерли после того, когда совершили то, о чем я грезил. Я увидел, что она вся дрожит и чуть не плачет, и взял ее за руку.

— Все это чепуха, чистейшая чепуха!

— И то, что эта женщина угрожает мне смертью, тоже чепуха?

— Конечно, потому что заклинания здесь не действуют.

Она с удивлением посмотрела на меня.

— Что вы имеете в виду?

— Мы живем в странном мире, мире, полном опасности, которую несут механические вещи, окружающие нас. Самолеты, летающие без видимых причин, автомобили, подкрадывающиеся к вам сзади…

Она посмотрела на меня, как на сумасшедшего.

— Вы параноик? Вполне понятно, почему летают самолеты, а автомобили ни к кому не подкрадываются, вне зависимости от того, смотрят на них или нет.

— Я не параноик, а вот наш мир — вполне возможно. Моя магия здесь не действует. Еще когда я был мальчиком, я знал, что обладаю могуществом, но никогда не мог применить его. Ничто не действовало, независимо от того, как упорно я учился, как много прочел древних книг, как глубоко проник в оккультные науки, с каким совершенством выполнял все ритуалы.

Она осмотрела меня с ног до головы.

— Думаю, вам нужна помощь еще в большей степени, чем мне.

— Подождите, я только сказал вам, что эта девушка, которая называет себя Аннис, никак не может повредить вам в этом мире, во всяком случае, с помощью своей магии.

Морган опять выпрямилась.

— Знаю, что не может. Но есть что-то очень угрожающее… искреннее в том, что она говорит.

— Несомненно, она искренна, и угроза реальна. Колдовство — это психологический терроризм. Оно не имеет другой реальной силы, кроме внушения. Вот почему нельзя позволять страху овладевать вами. Колдовство можно назвать примером отрицательного мышления. Если вы поддадитесь страху, то только поможете тому, кто хочет вас уничтожить. Морган улыбнулась, но беспокойство в ее глазах осталось.

— Колдовство, — продолжал я, — рассчитано на слабые точки в эмоциях человека. Чтобы уничтожить человека, оно использует веру, часто подсознательную. Предположим, что кому-то сказали, что его околдовали. Сначала это воспринимается как шутка, а затем, после частых повторений, что колдовство действует, жертва относится к этому более серьезно. Это овладевает ее мозгом, разрушает пищеварение, нарушает рассудок.

— И вы говорите, что нет никакой опасности?

— Нет. Все, что я сказал, это только то, что в колдовстве нет ничего сверхъестественного. Но это не означает, что оно не опасно. Оно чрезвычайно опасно, оно убило миллионы, а убьет еще больше.

Ее глаза снова широко раскрылись, а чувственные губы крепко сжались. Меня охватило острое желание помочь им расслабиться, прижавшись к ним своими губами, не думая о том, Морган она или нет.

— Но относительно тех, кто убит колдовством, — сказал я, продолжая лекцию, — никто из них не умер от колдовства как от такового. Никто не умер от протыкания восковой куклы, из-за заговоров, не зная о том, что является предметом колдовства. То есть… они умерли от страха.

Морган немного расслабилась, откинулась на спинку кресла и вытянула свои длинные, красиво очерченные ноги.

— Несмотря на ваши странные рассуждения, вы мне уже помогли. Не могу передать, как я была напугана. Страх был главным чувством в течение нескольких последних дней моей жизни.

— Страх может стать самым главным в жизни, но всегда есть способ его преодолеть. — Я опять налил по глотку бренди. — Это первый способ, — сказал я. — А это — второй. — Я полез в ящик стола и достал маленький амулет на золотой цепочке. Она выпила бренди, глядя на меня поверх бокала.

— Вы вовсе не такой, каким я вас себе представляла. Я думала, что вы узкоплечий, тощий, подслеповатый, с бородавкой на носу… В общем, настоящий книжный червь. Вы же оказались высоким, а плечи — как у киногероев.

— А я и играл в кино. И вообще люблю спорт, но только те виды, где не используются механические приспособления. Например, футбол.

— Вы сумасшедший! — улыбнулась она. — Но здесь я чувствую себя в безопасности. Впервые после того, как все это произошло, мне спокойно.

— Все правильно. Это место защищено всеми заклинаниями и магией, какие только мне известны.

— Но вы же сказали, что колдовства не существует!

— Правильно, но магия — это игра, и если вы хотите ее выиграть, нужно пользоваться ее правилами.

Ее улыбка исчезла, она снова задрожала. Я понял, что Лейси очень суеверна и чрезвычайно впечатлительна, так что опасность вполне реально угрожает ей. Я взял амулет, вынутый из стола.

— Позвольте надеть это вам на шею.

— Что это? — спросила она, рассматривая надпись.

— Вы слышали о камне Соломона? Камне мудрости и могущества?

— Кажется, нет.

Я накинул цепь ей на шею и наклонился, чтобы закрыть защелку. Сильный запах ее волос, их мягкое прикосновение возбуждали меня. Я возился с защелкой и старался, чтобы мой голос не выдавал волнения, когда я говорил о камне:

— Старые легенды утверждают, что даже крохотная часть камня Соломона защищает от всех заклинаний и заговоров.

Я, конечно, не сказал ей, что у меня полный ящик таких камней и что я пополняю их запасы у знакомого ювелира в Лос-Анджелесе. Ей вовсе необязательно было знать, что я использую их для лечения суеверной части своей клиентуры, пытаясь воздействовать на их разум. Она была чрезвычайно красива и возбуждала желание, я же был молод и силен. Ее близость волновала меня, но то, что она Морган и ее история останавливали. Мне хотелось поцеловать ее, и она, кажется, ничего не имела против, но я, овладев собой, отстранился от нее.

— Виделись ли вы с Сионом и его женой после того, как встретились с девушкой, называющей себя истинной королевой?

— Нет, но я слышала зов.

— Зов?

— Да. Это как будто голос у меня в голове, но не очень разборчивый. Я не могла понять слов, но понимала, что меня зовут в Лохлэнн. И каждый раз я старалась сопротивляться этому, так как помнила, что Аннис постарается убить меня, если я соглашусь.

— Нет никакого Лохлэнна, нет никакой магии. Доверьтесь камню Соломона.

— Да, да, я именно так и сделаю, как вы советуете, — ответила она, сжав амулет. — Я доверюсь камню, но что мы еще должны сделать?

— Во-первых, нужно выяснить, что кроется за всем этим. Я хорошо знаком с оккультными науками, их миром и его служителями. Попытаюсь через них выяснить что-нибудь о людях, которые вас беспокоят. Далее я постараюсь узнать, в какую игру они играют, а затем покажу им, что тоже могу играть в магию.

Она встала, собираясь идти, а я, глядя на нее, очень сожалел, что ее зовут Морган. Я не верю в магию, но, помогай мне сейчас все боги, я не стал бы испытывать судьбу.

После того, как она ушла, я немного постоял, оглядывая ряды стеллажей с книгами, и собственные проблемы стали овладевать моими мыслями. Я подумал о большом двуручном мече, хранящемся в моей квартире, и о кольчуге, висящей в шкафу вместе с большим боевым шлемом. Я нашел этот меч в древнем шотландском захоронении еще тогда, когда был студентом и изучал археологию, и с тех пор он был моей самой большой драгоценностью. Я ненавижу мир, в котором живу, и мечтаю о том мире, где я мог бы одевать эту кольчугу и носить этот меч. Мир, где враги честно относятся друг к другу, стоят в битве лицом к лицу, где борются мечом против меча и заклинанием против заклинания. Я ненавижу этот мир с его автомобилями, самолетами, атомными бомбами и нервно-паралитическими газами. Я возненавидел его с детских лет, когда впервые понял, каков он. И с удовольствием обменял бы его, если бы мне предложили, на любой другой, а в особенности на Лохлэнн, где управляет магия, действуют заклинания.

Но других миров нет, есть только этот больной мир. Только этот, и мне нужно работать, чтобы получать деньги. Мне нужно расследовать историю, рассказанную мне Морган Лейси, но завершать расследование мне будет очень жаль, ведь все это превратится в чью-то игру ума и растает, как башни и дворцы Фата Моргана. А мне снова придется продавать книги и предметы ритуала, остерегаться автомобилей и добиваться благосклонности девушек типа Пегги О’Ши.

Воспоминание о Пегги напомнило о человеке со шлемовидной головой, пытавшемся заполучить мои волосы. Да, это открывало интересную перспективу… Но кто же мог подослать его?

Глава 3

В своем расследовании дела Морган Лейси в течение нескольких следующих дней я не сделал существенных открытий, хотя оббегал весь город и обзвонил всех астрологов и знахарей. Я посетил пульт Мазды и говорил с самим образом Мазды. Он ничего не смог мне сообщить, несмотря на свою божественную репутацию. Я позвонил главе местного союза ведьм, который знал меня и относился ко мне с доверием.

— Есть что-нибудь новое? — спросил я, услышав в трубке его голос.

— В дамском белье? Ничего. А что?

— Вы же знаете, что я имею в виду другое.

— А что вас интересует?

— Что-нибудь новое в городе. Три человека, которые прибыли сюда недавно… Пара, одетая как хиппи и называющая себя лорд Сион и миссис Крейрви, а также девушка, которую зовут Аннис или Бранвейн.

— А кто они? Актеры?

Очевидно, он ничего не знал, так что я немного поболтал о заклинаниях и черной магии, а потом выслушал его жалобы по поводу того, как трудно было достать отрезанную руку осужденного на смерть убийцы, чтобы использовать ее как Руку Славы в Черной Мессе.

— Это все Верховный Суд, — жаловался он. — Они сейчас нянчатся с преступниками и никого не приговаривают к смерти. Я посочувствовал ему и положил трубку. Думаю, он больше напоминает председателя общества Джона Берча, чем главу союза ведьм. Впрочем, особой разницы между ними нет. И те, и другие живут в обособленном мирке нереальности, как и я. Затем я позвонил Морган Лейси и сообщил, что недалеко продвинулся в своем расследовании относительно ее странных друзей. Морган чуть слышно что-то проговорила, и меня это обеспокоило.

— Они навещали вас?

— Нет, были только голоса.

— Игнорируйте их. Не слушайте, доверьтесь камню Соломона.

Она пообещала, что так и будет делать, и я положил трубку. Был уже восьмой час, я устал и решил пойти немного выпить. Заперев дверь магазина, я подождал минут двадцать, пока поблизости не оказалось ни одного автомобиля, а потом пересек бульвар, направляясь в «Медный Колокол» для серьезной выпивки. Я попал туда не так быстро, как собирался, потому что наткнулся на человека со шлемовидной головой. Я уже хотел войти в боковую дверь бара, как увидел поджидавшего меня мужчину. И сразу же узнал его по точному описанию Анджело. Он тоже увидел меня и подошел, наклонив голову и сжимая в руке кастет.

Я никогда не ношу оружия, ненавижу пистолеты, а мой большой меч, перекинутый через плечо, выглядел бы смешно в комплексе с костюмом от братьев Брукс. Но я научился в совершенстве владеть рукопашным боем и, когда мне приходилось драться, стремился покончить с противником как можно быстрей. Я не так силен, чтобы разорвать противника на клочки одним ударом или толчком, поэтому стремлюсь сразу же оглушить его. Это самое лучшее и безболезненное, что можно придумать для всех участников драки.

Шлемоголовый намеревался ударить меня сбоку в голову, и я понял, что все двести фунтов его веса будут в этом ударе. Я отклонил голову, он промахнулся, но попал мне в плечо. Я не стал уходить в сторону от его натиска, а просто ударил коленом в пах, а когда он пошатнулся, приемом карате свалил его. Он потерял сознание еще до того, как выражение удивления исчезло с его лица.

Я наклонился над ним, перекатил на спину и, обыскав карманы, достал бумажник. Из его водительских прав следовало, что его зовут Вильям Стедман. Кроме пятидесяти долларов я ничего больше не обнаружил — ни амулетов, ни паспорта. В другом кармане был маленький пистолет. Морщась от брезгливости, я достал обойму, вынул из нее патроны и положил пистолет назад в карман. Патроны, конечно, выбросил. Потом поднял Стедмана за лацканы и начал бить по щекам.

— Вставай, Стедман! Пора просыпаться!

Он зашевелился. Глаза полуоткрылись и превратились в голубые щелочки ненависти.

— Кто тебя послал? Что тебе надо?

— Пошел к черту!

Я ударил его в лицо и треснул головой о тротуар. Стедман попытался ударить меня коленом, но я перехватил удар и еще дважды достаточно сильно ударил головой о тротуар. Даже твердый череп должен был это почувствовать.

— Стой! Будь проклят! Ты хочешь убить меня?

— Этого мне не нужно. Все, что я хочу, несколько ответов на мои вопросы.

Он упрямо затряс головой и даже после нескольких ударов отказался говорить. Тогда я кое-что вспомнил, улыбнулся, полез в карман и достал конверт, полученный по почте сегодня утром.

— Ты сегодня был в парикмахерской, да?

— Что? О чем ты говоришь?

— Твои волосы, — ответил я, показывая несколько прядей его белокурых волос, которые мне послал Анджело.

— Это мои?

— Конечно. А моих у тебя нет.

Даже при слабом свете луны было видно, как он смертельно побледнел.

— Что… Что ты хочешь узнать?

— Кто тебя послал?

— Лорд Сион.

— Зачем?

— Я должен был что-нибудь добыть, чтобы использовать против тебя. У леди Крейрви было видение. Она узнала, что королева Морриган обратилась к тебе за помощью. Мы хотели получить против тебя магическое оружие.

— Все это по-любительски. Вы никогда не подниметесь до профессионалов.

Он посмотрел на меня.

— Мои волосы… Ты мне их вернешь?

— Конечно! Зачем они мне? — И я швырнул конверт ему в лицо. Он встал и вытер кровь.

— Я еще доберусь до тебя рано или поздно, Дженюэр!

— Иди отсюда, пока у тебя еще осталось несколько зубов! — сказал я, шагнув в его сторону.

Он отскочил, рука его скользнула в карман, появившись назад с пистолетом. Я врезал ему, и он свалился на колени. Быстро — было противно снова брать в руки пистолет — я вывернул ему руку. Пистолет выпал, и я швырнул его в лицо Стедману.

— Он же разряжен, идиот! Пуст, как твоя башка! Пошел вон отсюда! Ругаясь, он с трудом поднялся и пошел прочь, бросая через плечо взгляды, которые должны были казаться свирепыми, а на самом деле были смешными, особенно когда ему пришлось побежать, спасаясь от пинка под зад, который я хотел ему дать.

— И чтобы я больше тебя не видел, не то заставлю съесть этот пистолет! — крикнул я ему в след.

Когда он исчез, я нагнулся и поднял платок, который он уронил. На нем была кровь, его кровь. Я аккуратно сложил платок и положил в карман. Кровь мужчины, как считают колдуны, является лучшим оружием против него. Если дело дойдет до борьбы заклинаний, у меня уже есть большое преимущество. С радостными мыслями я открыл дверь бара и вошел.

Минуту я осматривался, пока не нашел место, которое искал. Оно находилось далеко от кондиционера, от музыкального и сигаретного автоматов, на противоположном конце бара. Когда я проходил, кондиционер угрожающе зашипел, а сигаретный автомат несколько раз щелкнул, демонстрируя свою злобу. Я заказал первую выпивку и, прежде чем выпить, посмотрел на автоматы.

— Как поживаете, Дженюэр? — спросил бармен, который принес вторую порцию, не дожидаясь заказа, зная, что три первые порции у меня проходят в режиме нон-стоп. — Сегодня вечером будете пить?

— Да. Я обнаружил, что алкоголь в крови — прекрасное средство против расширяющейся угрозы машинного века.

— Простите, не понял.

— Вы слышали, как зашипел кондиционер, когда я вошел?

— Зашипел на вас? Наверное, там что-то испортилось. Я распоряжусь, чтобы его починили.

— Не надо. Я знаю, что от них нужно быть подальше и не хочу быть причиной чьей-либо смерти, даже если это один из колдунов, которые связаны с этими штуками.

Озадаченный бармен удалился, произнеся:

— Да, мистер Дженюэр, конечно. Сейчас я принесу еще порцию. С несколькими алкогольными бомбами под ремнем я почувствовал себя гораздо лучше. Настолько лучше, что стал даже думать о музыкальных автоматах, как о чем-то, что играет музыку по вечерам, а не охотится по ночам за своими жертвами. Через несколько минут я достаточно хорошо освоился в этом мире, так что даже мог встать, подойти к автомату и опустить монету. К сожалению, я не нашел в списке «Танец Смерти» или другую хорошую песню ведьм и мне пришлось довольствоваться «битлами». Пока я, натыкаясь на стулья, с трудом прокладывал путь к своему месту, какая-то девушка встала и подошла ко мне.

— Прошу прощения, — сказал я. — Кажется я не совсем в порядке. Меня может свалить даже ребенок.

Молодая леди почти вываливалась из своего короткого платья с очень большим декольте. Платье было сшито из какого-то полупрозрачного сверхлегкого материала и оно могло держаться на теле женщины только с помощью очень сильных заклинаний.

— Вы в этом не виноваты, — сказала она, откидывая назад черные волосы и глядя на меня черными глазами. — Я специально подошла к вам. Я наблюдала за вами с того момента, как вы вошли.

— Если вы из Охраны Здоровья, то не беспокойтесь, у меня все нормально. Просто я все понял о них.

— О них? — удивилась и немного встревожилась она.

— Об этих механических штучках вокруг нас — автомобилях, аэропланах и прочем. Я понял, что они все творения колдунов и некроманов.

— Теперь я вижу, что вы пьяны, — засмеялась она.

— А я тоже вижу. Когда я пьян, то нечеткие очертания предметов в окружающем мире, который считается реальным, становятся более отчетливыми… Как вы сказали, откуда вы? Из Камариллои или Сономской больницы?

— А я ничего подобного не говорила и вовсе не состояние вашего рассудка интересует меня в вас.

Девушка посмотрела на меня так, как будто только что вышла из зеркала. Черт возьми, именно это я все время и чувствовал в ней, и именно это давало ей способность быть такой красивой. Я попытался сфокусировать на ней свой взгляд. Она исчезала и пропадала, проходя сквозь туман четырех двойных виски.

— И что же во мне интересует вас? — спросил я, стараясь держаться с достоинством.

Она так наклонилась ко мне, что ее острые груди коснулись моего пиджака.

— Хотите пойти со мной и узнать все?

Все стало понятным даже для моей затуманенной виски головы, и тогда она встала и направилась к выходу, покачивая маленьким упругим задом. Я последовал за ней, последовал, как примерный солдат. Спустя некоторое время я уже стоял на улице, озираясь в темноте. Благодаря магии бармена Бена, грозные механические монстры, несущиеся вверх и вниз по Голливудскому бульвару и издающие зловещий лай, словно гончие собаки, казались дружелюбными мастифами, которые могут случайно укусить за руку, но никогда не схватят за горло.

Вот в этом и есть магия этого мира. Она в самых обычных вещах — в хорошем виски, в снотворных таблетках, которые заглушают рев реактивных двигателей внушающих ужас самолетов под облаками. Поэтому мои заклинания здесь не действуют. Самые сильные заклинания заключены в бутылки, которые есть в любом баре. Девушка быстро продолжала путь и была так уверена во мне, что даже ни разу не оглянулась. Я пожал плечами и пошел за ней.

— Что все это значит? — спросил я, догнав ее.

— Моя машина находится здесь недалеко, — ответила она низким хрипловатым голосом.

Даже в состоянии алкогольной эйфории при упоминании об автомобиле у меня по спине пробежали мурашки. Не из этих ли она ведьм?

— Чего вы от меня хотите?

— Разве ты не знаешь? — шепнула она, толкнув меня в тень домов.

— Я… — начал я, но она оборвала меня прижавшись ко мне и приникнув своими губами к моим.

— А теперь знаешь?

— Да… Думаю, что да, — ответил я, чувствуя учащение своего пульса и зная, чего она хочет, но будучи не в состоянии понять, почему именно от меня, и все ли это, чего она хочет.

— Тогда пойдем, — сказала девушка и взяла меня за руку.

— Но смотри, у меня с собой нет денег. Я только что оставил все в «Медном Колоколе», мой кошелек пуст.

— Дурак! Мне не нужны твои деньги, Я не проститутка! — раздраженно воскликнула она, и глаза ее потемнели. — Я сама могу дать тебе денег, если тебе нужно!

Я замолчал. Что за странная история? Такие красивые женщины не ходят по барам завлекать мужчин, они всегда окружены толпой телохранителей, готовыми выстрелить в каждого. Тут что-то другое…

Ее машина, припаркованная в боковой улице, оказалась большой, низкосидящей скотиной с огрызающейся тигриной мордой. Как только я ее увидел, тут же покрылся холодным потом.

— Я… Давайте увидимся как-нибудь в следующий раз, когда вы будете одни, — сказал я, отступая назад.

— Садись! — сказала она, открывая дверцу и проскальзывая на сидение водителя, показав на мгновение красоту ног, покрытым шелком.

— Нет, не могу, — с сожалением сказал я, так как женщины с такими ногами обычно имеют красивую душу, а мне очень нравится дружба и общение с такими женщинами.

— В чем дело? — с раздражением спросила она.

— Я… Я только что вспомнил, что моя жена ждет меня к ужину. Она приготовила что-нибудь вкусное, и мне не хотелось бы огорчать ее.

— Вас смущает автомобиль? Похоже, вы боитесь его.

— Я? Я боюсь эту кошечку? — Я протянул руку и, так как он не зарычал, осторожно дотронулся до его блестящей шкуры. — Я совсем не боюсь.

— Тогда, может быть, дело во мне? — спросила она, откидываясь на сидение. — Может, вам не нравится, как я выгляжу?

— На женщин с такими ногами всегда приятно смотреть.

— Тогда в чем же дело? — Она ухватила меня за голову и притянула к себе.

Когда ее рот прижался к моему, я почувствовал вишнево-яблочно-апельсиновый вкус ее помады. Ее поцелуй, казалось, длился вечно и вынул всю душу из моего тела.

— Может, ты думаешь, что я буду недостаточно хороша? — прошептала она, не отрывая своих губ от моих. — Может ты думаешь, что я не знаю, как доставить мужчине удовольствие?

— Да нет, не думаю, — ответил я, пытаясь вздохнуть. — Уверен, что вы совершенны во всех отношениях.

— Тогда быстро садись! — приказала она.

Единственное, чем я могу объяснить случившееся, так это тем, что я находился под заклинанием. Заклинанием, самым сильным из тех, которые когда-либо произносились ведьмой или колдуном… заклинанием самой матери-природы — Сексом. Оно было такой силы, что меня швырнуло в автомобиль. Впервые с тех пор, как я был ребенком, я совершил такое безрассудство.

Я сел рядом с ней и затаил дыхание. Ничего не произошло, скотина была хорошо тренированной, а, может быть, даже ручной. Я почувствовал себя лучше и попытался обнять девушку.

— Не здесь, — отстранилась она. — Я знаю местечко, куда мы можем поехать.

— О’кей! Надеюсь, это не далеко.

Мысль о том, что меня понесет этот мурлыкающий монстр, расплавила мой позвоночник и превратила его в желтую кашу.

— Недалеко, — обнадежила она, тронула с места машину и выехала на улицу. — Это по пути на холмы.

Через несколько минут мы уже были на шоссе и я вжался в сидение, пытаясь скрыться от сверкающих глаз других монстров, которые рыча мчались сзади нас. Я видел отражение одного из них, внезапно почуявшего меня и атаковавшего создание, на котором мы ехали. Я почти видел, как они присели на задние шины, как доисторические животные, щелкали челюстями, и их световые хвосты били по бокам, когда они боролись за мою кровь.

Затем мы свернули с шоссе и по извилистой дороге поехали в горы Санта Моники.

— Что это за место? Что-то вроде «Приюта Любовников»?

— Нет, гораздо лучше. — В ее голосе слышались напряжение и возбуждение. — Это место создано для любви.

Через некоторое время мы свернули с извилистой дороги и поехали по грязной неровной тропе.

— Ну, где же оно?

— Теперь недолго, — утешила меня она.

Я откинулся назад и попытался расслабиться. В конце концов, других автомобилей вокруг не было, а к нашему мурлыкающему животному даже испытывал некоторое доверие. Машина свернула с тропы на аллею, ведущую на холм.

— Вот мы и приехали.

— Куда? Я ничего не вижу.

— Здесь, — сказала она, указывая на каменный домик без окон и с одной дверью. — Вот он, мой замок любви.

— Замок? — в замешательстве я посмотрел на нее. — Я его не вижу!

— Увидишь, — сказала она, выходя из машины. — Еще немного и ты все поймешь.

— Но я даже не знаю, как вас зовут, — сказал я, следуя за ней.

Она улыбнулась и ее белые зубы сверкнули в темноте.

— Можешь называть меня Арленой, если имя для тебя что-нибудь значит.

— Это твое настоящее имя?

— Нет, но ты можешь называть меня так.

— А меня зовут…

— Я не хочу знать, — сказала она, положив приятно пахнущие пальцы мне на губы. — Я не должна знать.

— Не понимаю. Почему?

— Потому что ты должен быть незнакомцем.

О, брат, где я теперь? В какой сети запутался? Однажды это была девушка, думающая, что она волчица, и заманившая меня в лес вовсе не для того, чтобы стать моей любовницей, а для того, чтобы поужинать мной. Потом была еще одна, вообразившая себя Мессалиной. Боже, сколько мук она мне принесла, прежде, чем я обуздал ее! Морган Лейси думала, что она королева Лохлэнна, а теперь эта восторженно говорит о богине.

Без лишних слов девушка взяла меня за руку и повела между деревьями к каменному домику. Она вынула из кошелька ключ и вставила его в замок тяжелой дубовой двери, окованной стальными полосками.

— Смотри, я вспомнил, что брал у своей бабушки уроки каратэ. А вообще мне здесь нравится!

Она быстро повернулась и обвила руками мою шею.

— О, тебе нравится? Обещаю тебе, что это очень понравится!

Ощущение ее рук на шее и ее крепко прижавшегося ко мне тела заставило учащенно биться мое сердце, но я все еще колебался.

— Пожалуйста, заходи! Такой большой парень, как ты, не должен бояться маленьких девочек вроде меня!

Ее губы и теплые руки разбудили во мне вулкан страсти. Я прошел за ней в темноту с дрожью опасения и возбуждения. Она быстро зажгла зажигалку и поднесла ее к нескольким свечам. Я осмотрелся вокруг в мерцающем, неверном свете. Дом внутри был также гол, как и снаружи. Там была всего одна большая комната, которая когда-то была кладовой. Теперь здесь было одно небольшое возвышение в конце комнаты. На нем находилась статуя женщины, изваянная из неизвестного материала. У нее была обнаженная грудь великолепной формы. Сзади возвышения находились ярко-красные цепи, а перед помостом была примерно дюжина стульев.

— Мы перед тобой, Бранвен-Прекрасная Грудь! — обратилась девушка к статуе. — Богиня любви и мудрости!

— Черт возьми! — воскликнул я, глядя в изумлении на прекрасно изваянную и богато украшенную статую. — Я думал, что знаю все предметы культа в Лос-Анжелесе и его окрестностях, но этот был для меня полной неожиданностью.

К тому же и приключение становилось для меня понятным. Наша встреча была не случайной, девушка следила за мной. Имя Бранвен сказало мне все. Это была девушка, которая прокляла Морган и объявила, что она настоящая королева Лохлэнна, та, которая сказала, что она посвящена Бранвен. То есть, это была девушка, которую звали Аннис. Если бы я не был одурманен спиртовыми парами, я бы догадался об этом раньше.

Затем я обнаружил, что смотрю на нечто еще более удивительное, чем статуя. Это было изваяно из мрамора и подвешено над тем, что, вероятно, было алтарем. Оно было изготовлено с величайшим мастерством и, хотя несколько стилизовано по форме, полностью отражало мысль автора. Если бы я был стыдлив, я бы полностью покрылся красной краской.

— Тебя шокируют наши произведения искусства, да? — рассмеялась девушка, увидев выражение моего лица. — Нам, изгнанникам, нужно иметь символы родины.

— А где она?

— Очень далеко. Не в этом мире.

— А что ЭТО делает здесь?

— Ты же знаешь, что это. Это ЁНИ, символ женского принципа жизни. Кроме того, это символ Бранвен.

— Но, боже! В церкви?

— А где же? Разве не божественный нимб скрывает тайны жизни… колыбель существования?

— Думаю, это богохульство.

— Чепуха! Богохульство, как и красоту, определяет тот, кто смотрит. Для меня многое, что я видела в городе — богохульство.

— Для меня тоже, — согласился я. — Но вот вы сказали: «Мы — изгнанники». Так что, вероятно, в Лос-Анжелесе есть еще поклонники Бранвен? Бранвен — это древняя кельтская богиня?

— Да, она кельтская, но богиня всех времен. В Вавилоне она Иштар, В Греции — Афродита, в Риме — Венера. Культ Великой Матери — это древнейшая религия в мире. Он прошел через века, потому что это наиболее жизненная религия, потому что она связана с основой жизни — размножением. — Девушка подошла к алтарю и опустилась на колени перед статуей богини. Подняв к ней голову, она сказала: — О, Бранвен, смотри на нас, на то, что мы делаем. Бранвен, благослови любовь, которую мы будем делать для тебя! Посмотри на эту жертву и дай мне силы открыть путь.

Я смотрел на нее. Она имеет в виду, что мы будем заниматься любовью прямо здесь? Я опять посмотрел на символ, висящий над алтарем, и решил, что, наверное, так и будет. Она повернулась и поймала мой взгляд.

— Это тебя беспокоит?

— Да, несколько прямолинейно

— Тебя шокирует, потому что прямолинейно? — Казалось, это забавляет ее. — Это же один из старейших символов человечества! Это его подвешивали над дверями домов, и оно впоследствии превратилось в подкову, после того, как люди забыли его истинное значение. Там, откуда я пришла, это истинное значение не забылось. — Она двинулась ко мне, глаза ее заблестели от возбуждения. — Бранвен смотрит. Я чувствую это! Нам нужно постараться в ее честь.

— Ладно, — сказал я, чувствуя себя околдованным тем заклинанием, о котором уже упоминал — заклинанием Матери Природы.

— Я должна иметь силу, — воскликнула она. — Я должна иметь ее, и только Бранвен может мне ее дать!

О какой силе она говорит? О силе, чтобы покончить с помощью колдовства с Морган Лейси, которой она угрожала?

— Мне нужна сила, чтобы открыть Кэр Педриван. Остальные уже во вращающемся замке. Я должна следовать за ними. Говоря это, она сбросила свое полупрозрачное платье и швырнула его на пол. Мои руки стали влажными, пульс участился. Мне до боли хотелось подойти к ней, взять в руки и, повалив на алтарь, овладеть со всей дикой страстью, которую она во мне пробудила, но ее темные глаза вдруг стали золотыми, в них появилось что-то, что оттолкнуло меня. Я не верил, что таким путем она приобретает какую-то мощную силу. Я сам уже все перепробовал. Бог свидетель тому, что я не пропустил ничего, но в этом мире мои заклинания так и не действуют. И вообще в этом мире не действуют никакие заклинания, за исключением черной магии ученых и инженеров.

Нет, она не приобретет ничего… Но она теперь почти в моих объятиях. Я нетерпеливо потянулся к ней.

Глава 4

— Подожди, — попросила она, надо сделать еще кое-что.

— Что? — свирепо спросил я.

— Я сказала тебе, что не хочу денег для себя, но ты должен дать мне немного денег для богини.

— Я же сказал, что у меня с собой ничего нет, — заявил я, не пытаясь скрыть раздражение в голосе.

— Только одну монетку. Любая серебряная монетка — и будет достаточно.

Я неистово порылся в кармане и нашел монету, которую вложил ей в руку. Тонкие пальцы схватили монету и она прильнула ко мне.

— Приходи и люби меня, — прошептала она. — Хорошо люби меня во имя Бранвен-Прекрасной Груди.

— Черт с ней, с Бранвен! — пробормотал я, целуя ее. — Эта любовь для меня! Пусть она ищет свою собственную!

— Не говори так! — резко возразила она. — Не богохульствуй!

— А я и не богохульствую. Я просто хочу, чтобы было ясно, что я люблю не Бранвен, а тебя.

— Ш-ш-ш! не говори так. Нам надо быть благоговейными! Бранвен смотрит на нас.

— Если она смотрит, то, надеюсь, она наслаждается так же, как и я,

Аннис начала петь мягким голосом:

— Бранвен, смотри на нашу любовь! Бранвен, смотри на нашу любовь и дай мне силу! Покажи мне путь между мирами! Дай мне силу открыть Кэр Педриван! Принеси Кэр Педриван для меня!

Я был занят, так что игнорировал все, что она говорила, и сосредоточился на том, что мы делали.

— Ты чувствуешь его, Бранвен? Чувствуешь ли ты мужество его тела?

Ее глаза были широко раскрыты и, казалось, были устремлены в ничто. В один из моментов мне стало жутко. Мне показалась, что эта сексуальная кельтская богиня не только смотрит на нас, но и разделяет с нами наше занятие.

После всего, что произошло, Аннис была в исступлении.

— Ты был великолепен! Мы хорошо любили друг друга для богини. Она получила удовольствие!

— Откуда ты это знаешь? Она что, шепнула тебе об этом на ухо?

— Нет, — покачала она головой, — она сказала мне вот сюда. — И Аннис коснулась одной из своих золотистых грудей. Мне было любопытно — что же случится дальше? Я, конечно, не ожидал, что появится Бранвен и перенесет ее в Лохлэнн, но мне казалось, что что-то должно произойти.

— Нам надо одеться, — сказала Аннис.

— Мы поедем ко мне. Там мы и побеседуем о Бранвен и прочих религиозных материях.

— Не сейчас. — Она оделась и встала на колени перед статуей, склонив голову, после чего пропела какие-то стихи на неизвестном мне языке. Потом взяла монету и положила ее на золотое блюдо в основании статуи. — Прими эту монету, о, Лунная Леди, в знак того, что я исполнила свой долг и выполнила твое желание!

Я стоял и с недоумением смотрел. Она просит силу, чтобы использовать ее против Морган Лейси или чтобы вернуться на родину? В любом случае это бессмысленно — в механическом мире магия не действует. Здесь нет таких мест, как Кэр Педриван или Лохлэнн. Они существуют только в мифах.

— Теперь можно идти. — Аннис отошла от алтаря. — Мы сделали все, что надо.

— Да? Я не заметил никаких проявлений великой магии.

— Разве? — улыбнулась она. — Ты просто глуп. Мы с тобой совершили самое старинное и величайшее из всех ритуальных действ.

Она замолчала. Действительно, я не знаю ни одной магической системы, где бы не рекомендовался этот ритуал, который с успехом только что проделали мы. Но я все еще не видел никаких результатов. Очевидно, Бранвен была таким же глухим идолом, как и все остальные в Южной Калифорнии.

— Вижу, ты сомневаешься в том, что мы все выполнили успешно.

— Да, я не вижу никаких вспышек света, никаких внезапных видений других миров.

— Это требует времени. Концентрация силовых линий — это же долгий процесс. Передвигать миры мгновенно непосильно даже богиням.

— Миры вовсе никем не передвигаются, даже богинями. Только силами гравитации.

— А что это такое? Ваша примитивная наука не может дать вам никакого ответа, а богиня, возможно, может.

— Я жду, но ничего не происходит.

— Как ты можешь увидеть пересечение силовых линий и концентрацию энергии в моем теле?

Я внимательно посмотрел на нее. Я был почти трезв, но вовсе не из-за трезвости все волшебство превратилось для меня в отвратительное создание, а все ее разговоры о Бранвен и Кэр Педриван казались мне каким-то занудством.

— Поедем ко мне, — снова предложил я. — Я расскажу тебе о девушке по имени Морган Лейси, а ты расскажешь, почему ей угрожала.

— А… Эта дура! — презрительно сказала она. — Если бы я действительно хотела убить ее, я бы слепила корп кредх и расплавила его на огне.

Корп кредх — это как раз по моей части. Это кельтский вариант ординарной восковой фигурки. Предполагается, что при втыкании в нее иголок или расплавлении на огне оригинал умирает в страшных мучениях.

— На твоем месте я бы не пытался. Мисс Лейси находится под моей защитой.

— Послушай, дружочек, — засмеялась Аннис, — у тебя большие мускулы и ты уверен, что можешь позаботиться о себе в вульгарной драке, которую вы, американцы, так любите. Но я из Лохлэнна. Думаю, ты не представляешь себе, что это значит с точки зрения магической силы.

— Во мне самом королевская кровь. Мой дальний предок — Дюффус, король Шотландии. Ты когда-нибудь слышала, что случилось с колдуньями, которые хотели извести его с помощью корп кредха?

— Шотландия — в этом мире, — сказала она с некоторым презрением.

— Их было полдюжины и все они были сожжены на костре в 968 году в Фарресе.

Но Аннис не успокоилась.

— Я считала, что сжигать ведьм у вас — противозаконно.

— Конечно. Ведь при умении с ними можно обходиться и по-другому. Я сделал карьеру на том, что ставил так называемых ведьм на место. Этот талант я унаследовал от своего дальнего предка Дюффуса.

— Так называемых ведьм — возможно, — с угрозой сказала Аннис, — но ты никогда не имел дел с королевой Лохлэнна.

— До сих пор, да. Однако, как я уже сказал, Морган Лейси находится под моей защитой.

— Ей не нужна защита, если она откажется слушать этого дурака Сиона и поймет, что я единственная законная королева.

— Она делает все, чтобы отказаться, — пояснил я, удивляясь, что все можно так просто уладить, если от Морган будет получено согласие не претендовать на воображаемый трон воображаемой страны. — Она делает все, чтобы убедить лорда Сиона, что она вовсе не интересуется этим.

— И сейчас тоже? — спросила она, устремив свой взгляд куда-то в неведомое.

— Да. Она никогда не слышала о Лохлэнне, пока не оказалась впутанной в эту историю. И она постарается поскорее забыть о ней, ведь она здесь и так почти королева. Зачем ей нужен этот… ваш… трон?

— Да, зачем? — с отсутствующим выражением сказала Аннис. Она выглядела так, как будто слушала кого-то невидимого, нашептывающего ей на ухо советы. Очень неудобно говорить с тем, кто в это же время ведет другой разговор, более интересный, чем со мной.

Аннис кивнула головой в знак согласия с кем-то или с чем-то, кого она слушала, и обратилась ко мне:

— Мне показалось, что ты приглашал меня к себе немножко выпить?

— Да, — нетерпеливо подтвердил я, — выпить и поболтать. И поразвлечься.

— Отлично. Тогда поедем. Энергия концентрируется, но она найдет меня везде.

— Хорошо. У меня одно из лучших местечек, где ее можно подождать.

Я вышел за ней из домика и столкнулся лицом к лицу со своей личной проблемой. Автомобиль сидел рядом, поджидая нас, как большой терпеливый зверь джунглей, который знает, что ужин идет к нему. Я приехал сюда в приятном состоянии опьянения. Это, а также действие заклинания Природы-Матери дало мне мужество сесть в автомобиль. Теперь же у меня не было ничего, что могло бы остановить страх, возникающий при мысли о предстоящей поездке на нем. Аннис заметила мое колебание и оглянулась:

— В чем дело? Ты что-нибудь забыл?

— Да, мое приятное состояние опьянения. Боюсь, что теперь не смогу ехать без него.

— Но мы же едем, чтобы выпить, не так ли?

— Да, но до этого еще очень далеко, — ответил я, а автомобиль смотрел на меня, в его решетке была видна усмешка. Он знал, что я боюсь. — У тебя в домике ничего нет? Каких-нибудь магических вин или еще чего-нибудь?

— В этом доме занимаются только одной магией, а она не требует вина.

— Да, я это знаю.

Не показалось ли мне, что зверь напрягся? Что его тигриные лапы уперлись в грунт для внезапного прыжка?

Аннис бесстрашно приблизилась к машине, достала бумажное полотенце из ящичка для перчаток и стала протирать ветровое стекло. Я стоял поодаль, не имея сил приблизится, и восхищался ее мужеством. Она закончила протирать стекло и прошлась бумагой по бокам автомобиля, полируя его блестящую шкуру.

— Мне нравятся эти прекрасные машины, — сказала она, лаская ее. — Это единственное в вашем мире, о чем я буду жалеть, когда вернусь в свой. У нас в Лохлэнне такого нет.

— Плохо, — сказал я, ожидая, когда зверь цапнет ее за руку, — но мне кажется, что метла гораздо безопаснее и экономичнее.

Она с презрением посмотрела на меня и повернулась, чтобы сесть в машину.

— Ну, ты едешь? — спросила она, так как я все еще стоял в стороне.

— Знаешь что? Давай-ка ты поезжай потихоньку, а я пойду сзади.

— По шоссе?

Увидев себя, плетущегося за чудовищем, в то время как дюжина других несется за мной по пятам, я должен был признать этот вариант довольно непрактичным. Нет, возможно, будет лучше испытать счастье только с одним из монстров. И, кроме того, он же привез меня сюда. Я осторожно приблизился к машине, приготовившись мгновенно отскочить на безопасное расстояние при малейшем признаке нападения. В виде опыта я просунул ногу в дверь и, когда ничего не произошло, проскользнул туда весь.

Аннис с удивлением посмотрела на меня.

— Ты действительно боишься автомобиля?

— Нет, просто отношусь к нему с осторожностью, — ответил я, закрыв дверцу и глаза.

— Если ты не боишься, то почему же закрыл глаза? — спросила она после того, как вывела машину на дорогу.

— Это старое семейное предание. Мне запрещено смотреть на обратную дорогу откуда-либо. Мой дальний предок Освю Пиклендский однажды упал и сломал шею, когда оглянулся, чтобы увидеть, откуда он едет. С тех пор на нашей семье лежит заклятие.

— Ты просто трус. Вы, мужчины Земли, не выдерживаете сравнений с воинами Лохлэнна.

— Возможно, ты не видела нас в деле, — ответил я, держа глаза крепко закрытыми, так как почувствовал, что животное подпрыгнуло от нетерпения, когда достигло дороги. — Посмотри как-нибудь в воскресенье футбол, тогда увидишь, как мужественны и воинственны мужчины Земли.

— Не думаю, что останусь здесь до будущего воскресенья, и за это я благодарна Бранвен.

— О, да, я забыл. Ты же собираешься домой в Лохлэнн!

Мы были уже на шоссе, можно было слышать рев других машин вокруг нас. Я быстро произнес пару заклинаний и уцепился потными руками за сиденье.

— Да, я собираюсь в Лохлэнн, веришь ты этому или нет.

— О, я поверил бы, если бы такое место существовало.

— Оно существует, — твердо сказала Аннис. — Я там родилась. И Морган тоже, и лорд Сион.

— Морган никогда не упоминала о Лохлэнне, так что твоя ссылка на нее неубедительна, — заявил я, пытаясь спровоцировать девушку на разговор о ее фантастическом мире.

Однако она молчала, очевидно полностью сосредоточившись на управлении автомобилем. Я понимал ее. Для того, чтобы поддерживать власть над этим зверем, требуются, вероятно, громадные усилия. Через двадцать пять минут и две бутылки моего пота мы остановились около моего дома, вышли из машины и пошли по дорожке, ведущей к крыльцу и гаражу.

— Если ты боишься машин, то зачем тебе под домом гараж?

— Во-первых, потому что теперь так строят, а во-вторых, это великолепный винный погреб.

Я открыл дверь и пригласил ее войти. Она с удивлением осмотрелась. Некоторые подлинники картин из моей коллекции ее поразили.

— Ты живешь слишком хорошо для помеси книготорговца с частным детективом.

— Ты забыла про оккультные науки. Вот где большие деньги.

Ее губы скривились и, если бы она не была леди, я уверен, разразилась бы бранью: «Оккультист! Какая чепуха! Что ты знаешь об оккультных науках?». Однако вслух она сказала только последнее.

— Почти все, что есть…от Абаденна до Злокубинки, — вежливо сказал я, начав теперь, когда мои муки с автомобилем кончились, чувствовать себя старым Дюффусом.

Она моргнула.

— Я никогда не слышала имени Абаденна и Зло… Как ты сказал?

— Абадден известен как Ангел-Разрушитель. Является главой демонов семнадцатой иерархии. Злокубинка — это порочная славянская ведьма.

— Видишь ли, простое знание имен вроде этих не делает тебя экспертом в области оккультных наук. Какие заклинания ты знаешь?

— Я знаю великое заклинание, позволяющее превратить женщину в большую кошку, но сейчас я, к сожалению, позабыл некоторые строки.

— Неужели тебе для этого нужно заклинание? Я могла это делать с пяти лет простым усилием воли.

«Она же совсем, ребенок, — подумал я. — Изменение формы — это такая же ее фантазия, как и Лохлэнн. Несомненно, она тоже самое, что и маленькая рыжеголовая танцовщица, которая думала, что она волчица. Она заманила меня в пустынное место пляжа под Малибу, и мне стоило немалого труда вырваться от нее. Следы зубов до сих пор видны на моем правом бедре». Я повел Аннис в библиотеку, где намеревался угостить ее ликером и поговорить о ее воображаемом мире. Она осмотрела книги и глаза ее широко раскрылись, когда она заметила меч, висящий на крючке.

— Черт возьми! Что это?

— Это мой меч! — гордо сказал я. — Он со мной с семнадцати лет. Я нашел его в развалинах старой крепости. Думаю, это меч моего предка, короля Дюффуса, и он ждал много веков, пока я найду его.

— Но это же ненужное оружие! С ним никто не справится. В нем пять футов длины и весит он больше, чем человек может поднять!

— Это двуручный меч и носится он через плечо, а не на поясе.

— Я видела двуручные мечи, их у нас много, но этот выглядит очень смешно.

Я вынул меч из ножен, обнажив его длинное сверкающее лезвие.

— Это настоящий шотландский палаш. В настоящее время сохранилась всего дюжина из них, а мой… самый лучший из всех. Она все качала головой. Тогда я поднял обоюдоострое лезвие за украшенную золотом рукоять и начал легко крутить его над головой.

— Не могу этому поверить! — воскликнула она, когда я случайно обезглавил торшер и разрубил металлическую ножку стола, — Ты силен, как сам Ллир!

Я опустил меч и гордый тем, что она похвалила мои мускулы, улыбнулся.

— Победитель Олимпиады в метании диска может сделать то же самое, если будет тренироваться с семнадцати лет.

— Я поражена! Ты был бы великим воином, с которым бы все считались, если бы не был трусом.

— Я трус только по отношению к этим свирепым механическим монстрам. Если бы я жил на какой-нибудь чудесной планете, где надо было бы сражаться с великанами и драконами, где я носил бы свой меч, перекинутый через плечо, я был бы великим героем!

Она внимательно посмотрела на меня.

— Зачем ты хранишь его? Здесь на Голливудском бульваре тебе никогда не удастся им воспользоваться.

— Не удастся. Но однажды я с его помощью разогнал банду хиппи. Они бросали в меня капсулы СТН, но шлем и кольчуга защитили меня.

— У тебя есть шлем и кольчуга?

— Конечно, — ответил я, вешая меч на место и открывая шкаф, после чего вытащил сверкающую кольчугу и показал ей. — Мне ее сделала одна фирма, работающая на космос. Выполнено из крепчайших сплавов.

— Очень интересно! Но она же здесь бесполезна. Зачем она тебе?

Я ухмыльнулся, чтобы скрыть свое замешательство.

— Они все время должны быть под рукой. Вдруг что-нибудь случится.

— Это маловероятно,

— Да, конечно. Сказать по правде, я родился не в свое время. Я не для этого мира и принадлежу миру мечей и колдовства. — Я продолжал: — Я хорошо помню, что писал Эндрю Лэнг о Шотландии после того, как оттуда ушли римские легионы: «Ночь опускалась за летящими орлами, скрывая разоренные провинции и опустошенные города. Это был век топора, век копья, век волка, век войны, смешения рас, сумеречный век».

Вот тот мир, в котором бы я был дома.

— Другими словами, ты принадлежишь Лохлэнну.

— Да. Ужасно жаль, что нет такой страны.

В ее глазах внезапно появился арктический холод.

— Ты все еще продолжаешь сомневаться в моих словах? Я принцесса, а ты, нищий раб, смеешь сомневаться?

— Я не нищий раб, мадам. Я нищий свободно рожденный американец!

— Но ты сомневаешься в моих словах?

— Ты не представила никаких доказательств.

— О чем ты говоришь?

— Ты до сих пор не объяснила мне, что все это значит. Ты не рассказала мне, где расположен Лохлэнн и почему лорд Сион уверен, что Морган — его королева, а ты настаиваешь, что королева — ты.

— Если бы я все объяснил, ты бы все равно не поверил, потому что правда находится далеко за пределами твоего жалкого воображения.

Я повернулся к бару, чтобы приготовить коктейли.

— А почему бы тебе не попробовать? Увидишь, какое богатое у меня воображение.

— Хорошо… Если бы ты знал правду о Морган, ты бы понял, почему она никогда не попадет в Лохлэнн и не взойдет на трон, — начала она. — И ты… — Ее голос вдруг умолк, я повернулся к ней.

Она опять погрузилась в беседу с кем-то невидимым, нашептывающим ей что-то на ухо. Но на этот раз эффект был чрезвычайно сильным. Ее глаза сделались пустыми, а губы двигались, но никаких слов с них не срывалось. Я подошел к ней и помахал рукой перед глазами. Никакой реакции…

— Эй, выпивка готова! Прошу к столу.

Ответа не было. Темная головка склонилась на одну сторону, чтобы повнимательней слушать, губы все еще шевелились, а глаза оставались пустыми и невидящими. Мне подумалось, неужели она часто бывает в таком состоянии? Наверное, это связано с ее иллюзиями относительно королевы ведьм. Может, дать ей нюхательной соли? Но, к сожалению, у меня ее нет. Девушки, которые обычно бывают здесь, в обморок не падают.

Вдруг ко мне пришла идея. Я торопливо приготовил крепчайший мартини. Налив его в стакан и положив ломтик лимона, поднес напиток к ее носу. Она резко отдернула голову. Мне стало легче, так как любой, кого нельзя оживить с помощью этого напитка, будет признан мертвым любым медицинским консилиумом.

В ее глазах опять появился свет, голова выпрямилась.

— А я уже хотел распорядиться насчет пересадки сердца.

— Дурак, — скривила она губы, — это был таг хаир… Для тебя есть важное сообщение.

— Что именно?

— Ваша клиентка покинула Землю.

— Кто?

— Морриган убыла в Лохлэнн с лордом Сионом. — Аннис с отвращением произнесла эти слова и одним глотком осушила полстакана. — Они опередили меня на один марш и могут быть в Кэр Ригоре за десять дней. Биллетен начнется и коронуют фальшивую принцессу.

— Объясни мне, пожалуйста, что-нибудь. Ты видела видение относительно Морган?

— Да! — резко ответила она. — Морган Лейси покинула свою планету. Она уже несколько часов в пути и проходит через Кэр Педриван на планету Аниви. Я последую за ней!

Я не поверил ни единому слову, но мне нужно было убедиться, что с Морган все в порядке. Ведь она мой клиент, и я должен защищать ее. Если это простое похищение с маскировкой под сверхъестественное, я должен знать об этом. Я снял трубку телефона и набрал номер Лейси. Нетерпеливо барабаня пальцами по столу, я ждал ответа, рассчитывая услышать ее хрипловатый голос, но вместо нее мне ответил мужчина. Когда я объяснил, кто я такой, он рассказал мне все новости, Морган ушла из дома в сопровождении пары, в которой по описанию можно было без труда узнать лорда Сиона и его спутницу. Секретарь Морган был в панике и позвонил в полицию. Он попросил меня приехать и рассказать все, что мне известно.

— С удовольствием, — пообещал я, — но не сегодня. Сейчас я попытаюсь выяснить, куда же ушла Морган Лейси.

Я ничего не рассказал по телефону, но собирался обязательно найти ее, даже если для этого придется попасть на воображаемую планету Аниви, на которой находится Лохлэнн. Закончив разговор, я повернулся к Аннис.

— Ну, так в чем же дело? Где же Морган?

— Морган в Кэр Педриване, вращающемся замке, на пути между мирами, — ответила она, допив коктейль и наклонив голову, как будто снова появился шепот невидимого. — Она уже там и я буду там же, как только наберу энергию.

— Ну смотри, если вы куда-нибудь увезли Морган… ты и этот лорд Сион… у вас будут неприятности. Полиция Лос-Анджелеса не любит, когда прямо у них из-под носа похищают кинозвезд.

— Не будь дураком, Дженюэр. Морган ушла с Сионом добровольно, а я сделала все, что в моих силах, чтобы это предотвратить.

— Я уже устал от этой чепухи и…

— У тебя никогда не будет возможности воспользоваться своим мечом, перебила она меня. — Ты даже не сможешь носить его с собой, потому что тебя засмеют. А пустить его в ход против насмешников ты не сможешь, потому что тебя обвинят в жестокости или еще в чем-нибудь.

— Конечно, я не могу носить меч на бульваре, но я мечтал о том дне, когда я плюну на все, одену кольчугу, возьму меч и выйду на перекресток дорог. Здесь я, как короли древности, буду вызывать всех проезжающих на поединок в честь дам. Я хорошо представлял себе, как длинный блестящий «кадиллак» с толстым банкиром за рулем принимает мой вызов и бросается на меня. Я вижу себя, разящим мечом «кадиллак». Раз! «Кадиллак» издает предсмертный крик и вот он уже валяется на земле, поливая ее своей черной кровью. Мотор, шасси, колпаки и прочая дребедень вывалились наружу.

— Я знаю место, где ты все время сможешь носить свой меч. Там для него будет много работы.

У меня зачесались руки в предвкушении ощущения рукоятки. О, если бы все это было на самом деле! Если бы существовал Лохлэнн, где правит магия, и человек с хорошим мечом и запасом заклинаний может сделать себе карьеру.

— Кэр Педриван приближается, — сообщила она с такой уверенностью в голосе, что вызвала у меня доверие к ее словам. — Я скоро исчезну отсюда. Хочешь пойти со мной?

Предположим… предположим, что это правда. Предположим, что я останусь непоколебимым в своем неверии, а она внезапно исчезнет и окажется на планете Аниви или как там еще. Я не только потеряю шанс, о котором мечтал всю жизнь, но и брошу в беде своего клиента Морган Лейси.

— Пойми, я не верю в это… Я не могу поверить этому даже на секунду, но…

— Но если бы это было правдой, ты бы хотел исчезнуть со мной?

— Да.

— Тогда поторопись. Готовься, только быстро. У нас всего несколько минут. Кэр Педриван совсем близко. Он проходит сквозь время и пространство, чтобы соединиться с Землей.

Я заспешил, все еще не веря ничему, но не желая оставаться, если существует другой мир на другой стороне… Стороне чего? Я сменил одежду на более легкую, но теплую, одел тяжелые ботинки. После чего натянул на себя кольчугу, перекинул за спину меч и одел шлем. Кроме того, я положил в мешок несколько томов заклинаний и других предметов магии.

Теперь я готов! Ко всему готов!

— Кэр Педриван почти рядом! Встань сюда, Дюффус Дженюэр, и держи меня за руки!

Я подошел и встал рядом с ней. Ее руки стиснули мои. И мы застыли в ожидании.

Глава 5

— Ты чувствуешь что-нибудь? Дженюэр, ты чувствуешь, что тебя тянет? — возбужденно спрашивала Аннис.

— Я ничего не чувствую. Все происходит так, как я и предполагал — ничего не происходит!

От разочарования мне было очень плохо. Я увидел всю перспективу своей скучной жизни — унылый Голливуд, унылая Калифорния, унылая Земля и…

Внезапно мигнули огни и стало темно. Аннис крепче сжала мою руку.

— Сейчас! Сейчас!..

Теперь я понял, что мигали не огни. Мигала комната. Стены библиотеки озарялись светом и постепенно тускнели. Теперь я видел это, чувствовал, что меня тянуло куда-то шелковыми веревками, обвившими меня. Стены растаяли, а вокруг появился золотой туман. Мы двигались… Нет, мы не двигались, мы стояли на месте, а сквозь нас двигалось пространство. Стены библиотеки снова появились. Казалось, что они вокруг нас, только очень далеко, невообразимо далеко, как будто библиотека расширилась до размеров Лос-Анджелеса. Затем они растаяли насовсем, и все покрыл золотой туман. Потом и он исчез. Мы очутились в темноте, черной темноте.

— Дюффус! — голос Аннис был слаб, в нем чувствовался страх.

— Слушаю! Что случилось?

— Ничего. Я хотела убедиться, что ты здесь.

Так как мы держались за руки, было ясно, что я здесь, и я сказал ей об этом.

— Знаю, но я боялась, что что-нибудь случится и… останутся одни руки.

— Что-нибудь случится?

— Да, между мирами может быть всякое.

Момент был очень удобен для такого сообщения. Мы были в такой абсолютной темноте, что я понял, что до этого темноты не видел. Не просто отсутствие света, а почти физическая темнота! И эта девушка говорит, что здесь может случиться всякое.

— Меч! — воскликнул я и попытался освободить руки, чтобы достать его.

— Нет-нет! Если мы потеряемся, то никогда не найдем друг друга! — воскликнула она. — А кроме того, я не думаю, что здесь, между мирами, меч может помочь!

Я был в этом не уверен. Он же магический. Я не мог представить себе никого и ничего, чьего черепа он не смог бы расколоть. Конечно, если имелся череп…

Вокруг нас сгущался холод, он был таким же полным и абсолютным, как и темнота, окружавшая нас. Я забеспокоился от того, что почувствовал в этом холоде дыхание кого-то, подстерегающего нас. Для чего? Сбить нас с пути между мирами?

— Что случилось? — спросил я, когда почувствовал, что под ногами у нас ничего нет, и мы здесь, в ужасной темноте, без какой-либо опоры под ногами.

— Мы сейчас между мирами и перемещаемся в лимб. Мы должны верить в Бранвен и Охранников Пути.

— Помоги нам, Бранвен! Помоги нам, Прекрасная Грудь! О, Богиня Любви! — молился я про себя. — Вспомни, какое приятное время мы провели для тебя. Покажи нам путь отсюда!

— Дюффус!.. Дюффус!.. — в голосе Аннис звучал ужас.

— Что?

— Что-то приближается к нам. А так как хаиры здесь не действуют… я боюсь… здесь что-то есть!

Я тоже почувствовал это. В темноте появилась какая-то дьявольская сила, очень злая и могущественная. Аннис била дрожь. Для королевы ведьм, которая, вероятно, обладает большим могуществом, — и такой страх! Это было непонятным. Но, возможно, боязнь непонятного — одно из главных свойств ведьмы.

— Дюффус! Это приближается! О! Нет… нет…

Я притянул Аннис к себе, и ее руки сжали мою кольчугу. Мои руки освободились, я выхватил из ножен меч и взмахнул им над головой. И вдруг стало светло. От меча исходило сияние, которого я никогда не видел раньше. Сияние победило темноту лимба, и теперь мы стояли в освещенном круге.

— Меч! — выдохнула Аннис. — Он волшебный!

Я почти жалел об исчезнувшей темноте, так как теперь было видно нечто, что в темноте так близко подобралось к нам. Я видел, как оно отступало под ударами меча, и, призывая Бранвен в свидетели, могу с уверенностью сказать, что даже в страшных снах не видел ничего подобного. Оно было огромное и бесформенное, а от основной массы непрерывно отделялись извивающиеся щупальца, которые, казалось, старались воздействовать на наши мозги.

— Закрой мой мозг! Закрой мой мозг! — кричала Аннис, зарываясь лицом в кольчугу и цепляясь за меня, как насмерть перепуганная школьница.

Как мне закрыть мозг? Ведь у него нет подъемных мостов или дверей, которые можно было бы запереть. Жуткое холодное существо отбрасывалось назад магической силой меча, но отбрасывалось чисто физически. Оно воздействовало на нас каким-то другим способом, как будто холодный зонд вводился в мозг. Я чувствовал, что теряю голову, что зонд скручивает, сдавливает меня.

У себя в библиотеке я держал много томов заклинаний на все случаи жизни — заклинания для богатства, заклинания для невидимости, заклинания для успеха у женщин, заклинания для излечения от страшных болезней — но теперь, когда нужно, я не мог вспомнить ни одного и, к тому же, не был уверен, что заклинание могло бы защитить меня от этих щупалец, которые проникает в мозг и лишают меня разума.

Я мог сделать только одно — положиться на силу своего меча. С повисшей на мне Аннис я рванулся вперед, направив меч на нечто. От меча оно подалось назад, потом расширилось и закружилось вокруг нас, но держалось на определенном расстоянии от лезвия. Я почувствовал, что холодный зонд в мозгу стал ослаблять свое давление, но потом снова постепенно сжал голову.

Боль пронизала мозг… страшная боль… И тут меч ударил по чему-то тугому, что некоторое время сопротивлялось, а затем расслабилось, и меч вошел вовнутрь. Раздался беззвучный крик боли, который звучал и многократно повторялся в мозгу, отчего я решил, что он сведет меня с ума. Но затем что-то холодное исчезло, сраженное ударом меча.

— Оно ушло! Благодарю тебя, Бранвен, оно ушло! — всхлипывала Аннис.

Я подумал, что нужно благодарить мой меч, а не Бранвен, но не сказал этого. Может, в таких ситуациях не следует полагаться на Бранвен. В конце концов, у богини любви и плодородия есть свои другие дела.

Стало немного светлее, опять появился золотой туман. Я решил, что мы приближаемся к месту назначения, и был бы ужасно разочарован, если бы это место оказалось павильоном в какой-нибудь киностудии, а все приключение оказалось бы сплошным надувательством. Но все-таки, хоть я и не мог угадать, что же будет, но в том, что это не надувательство, я был уверен.

— Что это было? — спросил я у Аннис.

— Не знаю, — неохотно ответила она. — Иногда те, кто пытался пройти между мирами, не попадали в место прибытия.

— И ваш друг, с которым мы встречались, причина тому? Мне казалось, что он хочет поглотить мою жизненную силу или мой разум, Вероятно, его природа такова, что он питается разумом. Но теперь, думаю, с дыркой, которую сделал мой меч, он никому не доставит неприятностей.

Аннис только задрожала. Она была ужасно чувствительна к ужасу незнакомого. Что же касается меня, то я не считал, что это существо хуже механических монстров моего мира. «С кем я предпочел бы встретиться, — спросил я себя, — с бесформенным существом или с «фордом» на шоссе?» Золотой туман заполнил все вокруг нас, холод пространства стал рассеиваться вместе с темнотой. Какая-то тень появилась в тумане.

— Кэр Педриван! Благодарю тебя, Бранвен, мы в безопасности!

Вокруг нас возникло здание. И какое здание! Оно выглядело роскошным замком, отличающимся такими размерами и великолепием, что по сравнению с ним собор Святого Петра — просто деревянная церквушка. Мы были в огромной комнате со сводчатым потолком размером примерно с дюжину футбольных полей. Я слышал, что на мысе Канаверал есть такое высокое здание, что внутри него плавают облака, и не был бы удивлен, если бы увидел тут под сводами грозовые тучи. Комната освещалась лучами красновато-золотистого цвета, которые проникали через необъятные окна, находившиеся несколькими этажами выше нас. Везде был народ. Все спешили в разных направлениях, все были одеты в самую разнообразную одежду — одни в зимней одежде, другие в каких-то тогах или туниках. Казалось, все входили и выходили из множества маленьких тамбуров, подобных тому, в котором находились и мы. Создавалось впечатление, что это гигантская железнодорожная станция с прибывающими и отправляющимися пассажирами.

И тогда я увидел контролеров. Они не были людьми! Они были высокими, одетыми в плащи с капюшонами, скрывающими лица. Странные удлиненные формы выдавали явно неземное происхождение. Они стояли на возвышении посреди ротонды. Спешащие пассажиры — я могу назвать их только так — проходили мимо них, и каждый на некоторое время останавливался перед ними, Я не видел ничего похожего на билеты или деньги. В физический контакт существа тоже не вступали, но я был уверен, что это контролеры.

— Наше путешествие окончено? — спросил я у Аннис.

— Что ты сказал? — она странно посмотрела на меня.

— Я спрашиваю, оплатила ли Бранвен наш проезд?

— Нет, — покачала она головой. — Платить должна я. — И она пошла к возвышению, не выглядя особо счастливой.

— Какую плату они берут? — спросил я. — Не думаю, что им подойдет чек.

Аннис не ответила. Она шла прямо к возвышению, и ее высокие каблуки стучали по мраморному полу. Я шел немного сзади, прокладывая путь через толпу и разглядывая публику.

Справа от меня шел монах, прямо сошедший со страниц о Робин Гуде. Он был одет в коричневую рясу и сандалии, но в одной руке держал модную сумку, а в другой теннисную ракетку. Мне представилось, что он проводил уик-энд на Лонг Айленд и переоделся в свою средневековую одежду, как только прибыл сюда с Земли. Рядом с ним был человек в костюме от братьев Брукс с блондинкой в мини-юбке. Они оба несли узлы с какими-то свертками, наверняка, неземного происхождения. Высокий седобородый человек в белом халате с кушаком нес серповидную палку, а на его лысой голове был венок из остролиста. Я никогда не видел друидов, но если это был не друид, то я готов проглотить свой меч.

Группа маленьких человечков, весьма напоминавших троллей, тащила чемоданы, набитые, вероятно, всяческими химреактивами и аппаратурой. Из всего, что я видел, можно было заключить, что между этим миром и Землей существует довольно оживленная коммерческая связь. Трудно только понять, как это сохраняется в тайне на Земле, но это было тайной, сохраняющейся уже многие годы, а, может быть, и столетия. Я подумал о наших легендах, особенно о тех, где говорится о спрятанных странах и других мирах, откуда приходят удивительные существа. Подумал и об исчезновениях с Земли — самолетах и кораблях, пропадающих бесследно, о людях, которые выходили на прогулку и о которых больше никто не слышал. Кэр Педриван объяснял многие исчезновения. Но во всем этом есть еще одна сторона — кто-то или что-то имеет на этом хороший бизнес. Но, черт меня побери, что же они собирают с пассажиров?

Все это прокрутилось у меня в голове, пока я шел за Аннис к пропускному пункту. Она встала в очередь за высокой бледной женщиной с красными волосами, вид которой бросил меня в дрожь, так как она очень походила на вампиров, какими их описывают в книгах. Очередь шла быстро, пассажиры на секунду останавливалась перед Охранниками Пути, а затем проходили дальше. Подошла очередь и Аннис, и я внимательно наблюдал за происходящим. Однако не было ни разговоров, ни передач чего-нибудь с рук на руки. Затем она пошла дальше и я поспешил присоединиться к ней.

— Что все это значит? — спросил я. — Что они с тобой сделали?

Аннис была бледна и взволнованна, как будто прошла через какое-то тяжелое испытание.

— Не обращай внимания, — покачала она головой. — Пошли, я расплатилась по счету. Нужно найти комнату на ночь, а затем корабль в Лохлэнн.

С толпами других вновь прибывших мы прошли через большую арку и вышли на мраморную террасу, окружавшую здание. Кэр Педриван стоял на высоком холме. Улица, мощенная камнем, вела вниз по склону. За городом были доки и гавани, и мы могли видеть мачты кораблей над черепичными крышами домов.

За гаванью виднелось море неправдоподобного сине-зеленого цвета, над которым висело солнце, более красное, чем на Земле.

— Мы зовем наш мир Анивн, — сказала Аннис, показывая рукой на все это. — Твой мир мы зовем Абред.

В ее голосе все еще было волнение, и, когда мы спустились с террасы по широким ступеням на улицу, она оперлась на мою руку.

— Что произошло? Какова плата за наш проход?

Она посмотрела на меня измученными глазами.

— Жизненная сила. Охранники поглощают жизненную силу тех, кто пользуется их воротами. Они берут немного, но это нелегко.

— Тогда, значит, тот, между мирами, был…

Она кивнула.

— Я солгала тебе, сказав, что не знаю, кто это. Это Охранник-преступник. Он выброшен из их общества. Вместо того, чтобы брать немного жизненной силы, он поглощает ее всю, и жертва погибает.

— Но эти охранники выглядят совсем не так.

— Они скрыты под капюшонами, — пожала плечами Аннис. — Если встать перед ними, когда они поднимают капюшон, чтобы взять плату, и видно, что он такой же, как и тот.

Мы спустились по ступеням. Тут же к нам подскочил владелец носилок, который принялся усиленно зазывать Аннис в свой экипаж, приводимый в движение рабами.

— Прямо, в лучшую гостиницу города, — говорил владелец на языке, который показался мне смесью кельтского и староанглийского. — Цена у меня самая низкая, а рабы — самые быстрые на острове.

Аннис кивнула и села, я последовал за ней, Рабы недовольно заворчали, с большим усилием поднимая мои двести тридцать фунтов и фунтов сто Аннис,

— К «Голубому Дельфину»! И побыстрей! — приказала Аннис.

Кнут хозяина щелкнул, и шесть бритоголовых рабов пустились в путь. Через несколько минут мы прибыли в город и понеслись по улицам. Дома средневекового типа по сторонам улиц были построены из камня, покрыты черепицей, причем чувствовалось влияние Рима и Греции.

На улицах было много торговцев и богато одетых людей, возможно, купцов. Нагруженные мулы двигались по направлению к гавани. Они везли мешки и ящики совершенно земного типа, что подтверждало мои предположения о том, что путь между мирами — это оживленный торговый путь.

— «Голубой Дельфин» совсем близко от гавани, — пояснила Аннис. — В нем останавливается много капитанов и мы сможем договориться о каюте на корабле, следующем в Лохлэнн.

Я рассеянно кивнул, так как во все глаза рассматривал город. Этот город очаровал меня закутанными в мантии женщинами, которых несли в паланкинах закованные в кольчуги мужчины с алебардами, его знатью и крестьянами, торговцами и моряками, проталкивающимися сквозь узкие улочки. А запахи! Город был весь пропитан тысячами удивительных запахов — смолой и морской солью, грязью сточных канав и пищей, которая готовилась прямо на углях посреди улиц, экзотическими травами и специями, названия которых я никогда не слышал. И над всем этим корабли! С мачтами и белыми парусами на них! Святая Бранвен! На кораблях белые паруса, а город воняет навозом, грязью и сточными водами вместо смога!

Я счастливо улыбнулся и широко раскинул руки: — О, Бранвен, Бранвен, благословенная Прекрасная Грудь! Я пришел домой! Ты привела меня домой!

Аннис с удивлением посмотрела на меня.

— Надеюсь, тебе понравится наш мир. Но временами он бывает крайне неприятен. Он, конечно же, отстал от твоего по части наук и цивилизации.

— У вас есть атомная бомба?

— Нет.

— А автомобили, смог, реактивные самолеты?

— Нет, но у нас есть пираты, разбойники, колдуны, волшебники, не говоря уже о детях Ллира и о самом Ллире.

— Ха! Мне смешно! Мы с моим мечом смеемся над пиратами, разбойниками, колдунами. С моим мечом я поотрубаю головы пиратам и разбойникам, а колдунов вызову на поединок — заклинание против заклинания, и немного потреплю их.

— Не знаю, что я с тобой буду делать, — покачала головой Аннис.

— Разве ты не видишь, что это мой мир? Я был рожден не в то время и не в том мире. Я принадлежу не Земле, а Аниви. На Земле я был анахронизмом, а здесь я буду великим воином.

— Посмотрим. Вне сомнений, у тебя скоро будет возможность поработать мечом. Нам нужно плыть через море Темноты. Переплыв его, мы доберемся до района, называемого Нижние Волны, где находится Лохлэнн, Сокр и Фианчуив. Море Темноты полно опасностей: Голубые Люди, морские драконы и огромные змеи, штормы, которые посылает Муилертах, Ведьма Моря. Посмотрим, твой ли это мир.

— Ха! — повторил я, горделиво продемонстрировав свои мускулы. — Давай их сюда! Давай опасности и приключения! Я поборюсь с драконом и насажу на вертел Голубого Человека. Я выгоню Муилертах из ее собственного моря!

Аннис побледнела почти так же, как и при выходе из Кэр Педривана.

— Ради Бранвен, не говори так! Пожалуйста, не надо! Муилертах может услышать.

— Ха! Если ты боишься Муилертах, то я — нет! — величественно произнес я. — Берегись, Ведьма Моря! Идет Дюффус Дженюэр! Дюффус Шотландский и его большой меч прибыли из Анивна!

— О, Бранвен, куда я тебя втянула? Неужели здесь не хватает дикарей, что я притащила еще одного?

Мы свернули на узенькую улочку, по обеим сторонам которой стояли двухэтажные дома. Тут весьма чувствовался запах рыбы, и я не удивился, увидев табличку «Улица рыботорговцев».

— «Голубой Дельфин» находится в конце этой улицы. Там мы найдем владельцев кораблей или капитанов, которые собираются плыть в Нижние Волны.

— Почему они так называются?

— Потому что страны в этой части света действительно находятся ниже уровня моря. Там есть громадные пещеры, которые люди называют «Корни Океана». В пещерах располагаются страны Лохлэнн, Сокр и Фианчуив. Дети Ллира хотят уничтожить эти страны, так как считают эту территорию своей собственностью.

— Дети Ллира тоже живут в пещерах?

— Нет, в море. Они дышат в воде, как рыбы и Голубые Люди.

— У них есть жабры?

— Есть многое на этом свете, что недоступно вашим мудрецам, Дюффус, — ответила она, перефразировав Шекспира. — Многое, очень многое.

— Дай-ка мне разобраться в этом, — попросил я, — Дети Ллира хотят завоевать Лохлэнн, правильно?

— Если незаконная королева займет трон и будет коронована на Биллтэйне, страна окажется беззащитной, и дети Ллира сломают большие ворота, которые защищают Лохлэнн от моря. Тогда мой народ погибнет, дети Ллира будут плавать по улицам моих городов, а Ллир будет сидеть на троне Лохлэнна.

— Тогда скажи мне, если ты настоящая королева, то почему лорд Сион объявил, что королева — Морриган?

— Морриган и я родились от одного отца, короля Аравна, но от разных матерей. У нас, как и у вас в древности, наследование передается по женской линии. В жилах моей матери течет королевская кровь, а мать Морриган была посвящена Муилертах, Ведьме Моря. Посуди сам, кто из нас обладает большим правом на трон?

Я не ответил, решив оставить свое мнение при себе. Кроме того, моя миссия здесь — найти Морган Лейси и доставить ее на Землю, если она этого захочет. Что же касается меня, то я был уверен, что не захочу возвращаться.

«Голубой Дельфин» оказался большим зданием с черепичной крышей и двориком, посреди которого росли оливы. Хозяин, маленький круглый человек в фартуке, подбежал к нам.

— Добро пожаловать! — бубнил он. — Добро пожаловать в «Голубой Дельфин», самую лучшую гостиницу в Педриване. Земной комфорт, анивнская кухня и обслуживание лучше, чем в любом из миров.

— Я принцесса Аннис из Лохлэнна, — величественно заявила Аннис, — а это мой Дюк Веллум, Дюффус.

Я быстро сделал здесь карьеру. В древней Британии Дюк Веллум командовал всеми вооруженными силами страны. Этот пост был достоин любого рыцаря Круглого Стола короля Артура. Про себя я гордился этой должностью, пока не вспомнил, что я единственный воин Аннис, так что мне и быть Дюком Веллумом.

— Нам нужен корабль в Нижние Волны, — сказала хозяину Аннис.

— Быстрый корабль.

Хозяин очень расстроился.

— Леди, если бы вы прибыли на день раньше! Арван Роз отплыл только вчера стремя пассажирами на борту. Через две недели он будет в Лохлэнне.

— А кто пассажиры?

— Лорд и леди из Лохлэнна, а с ними женщина, которая все время молчала. У нее чудесные золотистые волосы, похожие на свет Рот Фейл. Она была так красива, что от нее невозможно было оторвать глаз.

— Морган! Проклятый Сион! Они намного опережают нас, Дженюэр!

— А еще есть корабли? — спросил я, испытывая затруднения с этой смесью кельтского и староанглийского.

— Ни одного. В течение недели не будет ни одного корабля в Лохлэнн, — ответил хозяин. — Ходят слухи, что в Нижних Волнах волна и торговцы не рискуют плавать туда.

— Но должен быть хоть какой-то корабль! — настаивала Аннис. Хозяин покачал головой, но потом вспомнил:

— Есть один. Он плывет в Фианчуив, но…

— Хорошо. Оттуда мы сможем нанять баркас до Лохлэнна. Где я могу найти капитана?

— «Андраста» — небольшое судно, леди. Простой грузовоз. Он возит губку и копру. На нем нет запасов продовольствия для пассажиров.

— Где я могу найти капитана? — повторила Аннис. — Я должна плыть хоть на плоту.

— «Андраста» отплывает с утренним отливом. Я пошлю мальчика с запиской для капитана.

— Хорошо, мы проведем ночь на берегу, а перед отплытием прибудем на судно.

— Ваши комнаты будут сейчас готовы, — заверил хозяин и побежал по своим делам.

Я повернулся к Аннис.

— У меня есть один вопрос.

— В чем дело?

— Если ты действительно королева ведьм Лохлэнна, то зачем тебе нужен корабль? Почему ты не можешь совершить заклинание и перенести нас туда на крыльях магии?

— Ты дурак, Дженюэр. Ты считаешь себя экспертом в области магии, а не понимаешь, каких огромных сил это требует. Просто поднять оливу и перенести ее на ладонь, — она показала на плод, упавший на землю, — и то требуется энергия. Даже Муилертах, Ведьма Моря, которая поднимает огромные волны и создает штормы, не может перенести двух человек за тысячи миль.

Я смотрел на оливу, оказавшуюся у нее на ладони, и думал, что много чего слышал о магии, но подобное увидел впервые. И был поражен, так как возможностей для обмана здесь не было, я все видел своими глазами. Может, то, что Аннис называла магией, это сила ума. Это объясняет, что не все возможно сделать с ее помощью, например, перенести нас в Лохлэнн. Такое требует слишком большой энергии, и один мозг не в состоянии с этим справиться.

— Да, теперь ясно.

— Пойдем, поедим чего-нибудь горячего. С завтрашнего утра мы уже будем на палубе корабля, а корабли в этом мире далеко уступают вашей «Куин Мэри».

Глава 6

«Андрасте» действительно было далеко до «Куин Мэри». При первом взгляде на нее я был готов поспорить с теми, кто называет ее кораблем. Это было одномачтовое судно с круглым дном. Единственный парус был квадратным, и я мог бы поклясться, что судно ходит по ветру не лучше резиновой лодки. У него не было руля: вместо него с правой стороны свешивалось весло. Я попытался представить себе, как оно отчаливает от берега и выходит в море. Картина была весьма печальной.

Капитаном судна оказался высокий, сухопарый человек с бородой, которую он, вероятно, позаимствовал у Рипа Ван Винкля, Помогали ему одноглазый помощник капитана и дюжина зловеще выглядевших матросов. Часть груза была сложена на палубе, что делало корабль еще менее способным к морским переходам.

На судне было всего две каюты, и помощник с неудовольствием уступил нам свой роскошный — четыре на четыре — кубрик, а сам перешел к экипажу.

Пока «Андраста» вместе с отливом прокладывала путь из гавани, мы с Аннис стояли и смотрели на крохотную каютку, в которой нам предстояло жить следующие две недели.

— Я видел сортиры больше, чем эта каюта, — заметил я, раздумывая, как я войду туда с мечом.

— В конце концов, мы в пути, — ответила Аннис. — Если все будет хорошо, то мы прибудем в Лохлэнн только через несколько дней после Сиона и Морриган и задолго до Биллтэйна,

Я смотрел на единственную койку и думал, что хорошо, что между Аннис и мной существовали интимные отношения, иначе такая жизнь была бы неудобной и стеснительной.

— Эта койка слишком мала, — сказал я. Она посмотрела на меня. В ее глазах был холод.

— Для тебя… — я смотрел на четыре фута жесткой постели и думал, как во имя Бранвен смогу втиснуть свои шесть футов и пять дюймов в это пространство.

— Да! Уж не собираешься ли ты делить ложе с будущей королевой Лохлэнна?

— Но… после того, что произошло в домике, я в самом деле предполагал, что…

Аннис вытянулась во все свои пять футов. В Педриване она купила кое-что из одежды, и теперь была одета в тунику, во многоцветьи которой преобладали красные, голубые и желтые. Туника свободно ниспадала по ее стройному тела. Поверх туники был капюшон, отороченный золотом, на шее — золотое ожерелье, а на руках — браслеты. Каждым своим дюймом она выглядела королевой дикарей.

— Об этом и не думай, Дженюэр. В домике была лишь религиозная церемония, в ней не было никаких частных интересов. Понятно?

— Для меня это было чересчур частным. И, должен признаться, я предполагал, что мы будем заниматься тем же все две недели плавания.

— Этого больше не будет! — отрезала она повелительно.

Значит, теперь будет так. Я протиснулся сквозь маленькую дверцу и, сняв меч с плеча, попытался расположить его в каюте, но кончик меча все равно высовывался из дверей.

— Как же мы закроем дверь? — спросила Аннис.

— Не знаю. Но нельзя оставлять его на соленом воздухе. Он может заржаветь, а воин со ржавым мечом смешон.

— Может, его положить поперек?

— Ты хочешь, чтобы меч был между нами, как в древних историях, когда герои таким образом отделялись от дам, чтобы не впасть в грех и не соблазниться?

— Ты считаешь себя в этой истории героем? По-моему, скорее ты комедийный персонаж.

Может быть, я и заслуживал подобной отповеди болтовней о своем будущем, как о будущем великого воина, но соглашаться с этим не желал.

— Ты не считала меня смешным, когда мы были между мирами и на нас напал сумасшедший Охранник.

Она смутилась и вздрогнула.

— Я тогда чувствовала, что все мое существо высасывают из меня, я была в ужасе. Если бы не ты и не твой меч, не знаю, чем бы все это закончилось.

— Может, твоя магия не действовала потому, что ты не верила в то, что она подействует? Наверное, и мои заклинания на Земле не действовали потому, что я в них по-настоящему не верил.

— Значит, ты думаешь, что волшебное могущество-это просто результат умственных усилий или нечто подобное?

— Конечно. Я всегда говорил, что колдовство — прекрасный пример отрицательного мышления.

— Ошибаешься. Магические силы от бога. Они проявляются только у тех, кто посвящен богам.

— Ну, что ж, посмотрим, — сказал я, укладывая меч поперек каюты. — Может, я буду таким же хорошим воином, как и колдуном.

— Пока что ты воюешь только своим языком, — зевнула она. — Это создает плохое впечатление о земных мужчинах, Дженюэр.

Я снял кольчугу и шлем и повесил их на крюк. Она тоже разделась и сложила одежду в ящик под койкой. В Педриване я тоже кое-что купил, когда, к своему удивлению, обнаружил, что могу расплачиваться чеками. Я купил себе прекрасно сшитую тунику с меховым капюшоном и добавил к своему вооружению двадцатичетырехдюймовый кинжал. Кроме того, я приобрел стеганую фуфайку под кольчугу.

«Андрасту» начало качать на волнах, как обычную шаланду, каковой она, впрочем, и являлась. Аннис позеленела.

— Что случилось? — спросил я. — Ты что-нибудь съела за завтраком? У меня есть подозрение на копченую селедку. Аннис сглотнула слюну и села на постель.

— Ты же сам, черт тебя побери, знаешь что со мной!

— Морская болезнь! Очень странно для дочери короля моря.

— Я прожила на Земле пятнадцать лет, сказала она, ложась на койку и стараясь не смотреть на фонарь, раскачивающийся под потолком. — Я не плавала на таких судах с тех пор, как была девочкой.

— Я знал великолепное заклинание против морской болезни, но отдал его одной русалочке в Санта-Монике, а та не вернула его мне.

— Будь ты проклят, Дюффус! Чтоб твоя душа попала в Уфферн!

— Не знаю, что такое Уфферн и где он, дорогая, но знаю, что проклятиями не расплачиваются за сочувствие, так как они могут рикошетом вернуться обратно. Знаешь, что я сейчас сделаю? Выйду на палубу и буду дышать свежим воздухом. Может, это как раз та магия, которая может помочь тебе? Она снова сглотнула, чтобы опустить на место желудок. Я быстро подал ей сосуд, который стоял на столике посреди каюты. Это было именно то, в чем в настоящий момент она настоятельно нуждалась. Про себя я хихикнул и вышел на палубу. Оказывается, морской болезни подвержены и королевы ведьм.

Меня поразило поведение мачты. Она описывала головокружительные окружности в бледно-голубом небе. Матрос, сидя на вороньем гнезде на вершине мачты, чувствовал себя, как на американских горках. Я огляделся и увидел, что вся команда бегает взад-вперед, с криками выполняя какие-то действия. Капитан и помощник были на корме, налегая изо всех сил на рулевое весло. Вероятно, что-то произошло. Корабль не только качало и швыряло на волнах, он еще почему-то описывал круги.

Крепко держась за поручни, я пробрался к корме, обдаваемый солеными брызгами зеленой воды.

— Что это? Что случилось?

Капитан и помощник не обратили на меня внимания. Оба они с таким пылом ругали течение, как будто соревновались между собой в богохульстве. Так как они использовали местный язык, я не уловил всей тонкости их тирад, но из того, что я понял, все было чрезвычайно изобретательно. Шатаясь, я пробрался к лестнице, ведущей на кормовую палубу, и взобрался по ней.

— В чем дело, капитан? — прокричал я. — Почему вы водите корабль кругами?

— Мы собираемся вернуться назад в Педриван. Мы не можем плыть дальше.

— Но мы должны плыть дальше. Вам заплачено за проезд. Вы должны плыть в Лохлэнн!

Капитан посмотрел на меня и приказал убраться с палубы, присовокупив к этому различные подробности о моем происхождении, морали моей матери и свиноголовых богах, которым я поклоняюсь,

Меня не очень возмутили те вещи, которые он сообщил о моем происхождении, что касается морали моей матери, то я всегда считал, что это ее личное дело, но я не мог позволить никому так говорить о моих богах. Я двинулся к ним. Капитан схватился за багор, а помощник вынул нож, но прежде чем они успели пустить в ход свое оружие, я схватил их за воротники. Затем я поднял их обоих в воздух и только хотел стукнуть их головами, как эта старая лохань со свиным брюхом, на которой мы находились, нелепо подпрыгнула на волне и мы все упали на палубу, стараясь изо всех сил удержаться, чтобы не упасть за борт. Меня бросило на поручни, капитан болтался где-то между небом и землей, а помощник держался за мою ногу.

Капитан, посмотрев вниз на дико клокочущее море, вскрикнул и судорожно схватился за мою руку. Я втащил его на борт и встряхнул, как полудохлую крысу, которую он очень напоминал. Затем поставил его на ноги и направился к рулевому веслу.

«Андраста» опять развернулась, направив свою высокую корму в открытое море.

— Черт побери, разверни ее! — завопил я. — Ее же сейчас захлестнет волнами!

Они с остервенением ругались, но ни тот, ни другой не делали никаких замечаний относительно моей религии или происхождения.

— Мы не можем ее развернуть! — закричал капитан. — Нас околдовали!

— Броунжер на нашем пути! Здесь мы не можем держать курс! — вопил помощник. — Мы будем крутиться до конца света!

Я не знал, кто или что такое Броунжер, но никого в море не видел. Все, что я мог видеть, это непрерывно вращающуюся на фоне неба мачту и небо, вращающееся в противоположном направлении. Внезапно я почувствовал тошноту.

— Там ничего нет! — закричал я, сглотнув слюну, чтобы поставить желудок на место. — Я ничего не вижу!

— Конечно, не видишь! — ответил капитан. — Никто не может его видеть! Никто, кроме могущественных колдунов!

Я решил, что они пытаются скрыть свое неумение справляться с кораблем в такую погоду, отстранил их и взялся за весло сам. Моей первой мыслью было, что «Андраста» вовсе не тот маленький приятный шлюп, на котором я плавал в Южной Калифорнии. Потом я решил, что кто-то, более сильный, чем я, заставляет «Андрасту» вертеться на месте.

— Что же ты не выправишь ее? — злорадно спросил капитан.

— Налегай на весло сильнее! Может пересилишь Броунжера! — присоединился к нему помощник.

— Заткнись со своим Броунжером, а не то… — я хотел ударить его так, чтобы он больше не поднялся с палубы, но тут появились все матросы и столпились на корме с ножами и веревочными концами в руках.

— Броунжер на борту! — завопил какой-то подозрительный тип. — Пассажиры заколдованы!

— За борт их! — подхватил помощник, и толпа двинулась к корме.

Картину, подобную этой, я тысячи раз рисовал в своих грезах. Я на палубе корабля, тысяча орущих разбойников приближается ко мне. Ха! Это как раз то, что любит истинный воин. Но здесь была маленькая проблема. В своих фантазиях я всегда был с мечом, и его длинное лезвие было красным от крови. К несчастью, мой меч лежал в крохотной каюте с Аннис. Все эти головорезы в отличии от меня были вооружены. Я решил напугать их наглостью.

— Ну, подходите, подходите по одному! Сейчас я вам покажу!

Мне не пришло в голову, что они поступят не по-джентльменски, набросившись на меня все вместе. Пару минут все шло как надо. Ухватившись одной рукой за рулевое весло, я врезал по физиономии первому матросу, который приблизился ко мне. Тот опрокинулся назад и, перевернувшись через поручни, упал на нижнюю палубу. Второго я встретил боковым ударом в голову. Глаза его побелели, он упал на колени и, немного погодя, свалился бездыханным. На этом мои успехи закончились. Все бросились на меня. Я опрокинул на палубу еще одного матроса и пнул капитана в очень чувствительное место, но потом, как я не сопротивлялся, полдюжины матросов оторвали меня от моей опоры.

Помощник начал бить меня по голове, а матросы хлестали по спине и плечам веревочными концами.

— За борт его! — кричал помощник. — Принесем его в жертву морским богам!

Это было чересчур, и я ожидал, что капитан отбросит свою враждебность ко мне и все прекратит. К несчастью, капитан был не в состоянии что-либо сделать. Он, скрючившись, сидел на палубе и стонал от боли в том месте, куда я его ударил.

— Стойте! — завопил я. — Я — американский подданный! Я буду жаловаться в… — я не сразу смог придумать, кому я буду жаловаться или подавать протесты, так как меня подавили те удары и пинки, которые наносились мне против всех законов гуманности. И тогда я вспомнил Бранвен. — Бранвен! Это я, Дюффус! Ты знаешь меня. Там, в твоем домике, мы уже встречались! Бранвен, сделай что-нибудь!

Матрос стал переваливать мое тело через поручень, и я услышал дикий шум моря.

— Кончай с ним! — кричал помощник, и матросы делали все, чтобы выполнить его приказ.

Мой зад уже висел за бортом, а матросы поднимали мои ноги, чтобы перекинуть меня через борт.

— Остановитесь, идиоты!

Сначала я подумал, что это голос Бранвен из Валгаллы, царства любви, но потом понял, что это голос Аннис. Она карабкалась по лестнице на кормовую палубу и из-за переборки уже показалась ее голова.

— Дюффус, идиот, что ты сделал этим людям? Что ты тут натворил?

Я не ответил: четыре пары рук сжимали мое горло, и еще одна рука зажимала рот в попытке задушить меня окончательно. Кроме того, я считал, что вопросы, а тем более подобные, несколько не ко времени. Аннис, не дождавшись ответа, вскарабкалась на палубу и стала кричать, пинать и царапать людей, которые хотели убить меня.

— Отпустите его! Отпустите, а то я превращу вас в сардин!

Капитан уже настолько оправился, что смог что-то промямлить про Броунжера. К моему удивлению, угроза Аннис подействовала — меня отпустили. Корабль все еще ходил кругами, зачерпывая бортами воду.

— Броунжер! Броунжер! Корабль заколдован!

— Это куча суеверных идиотов, — сказал я Аннис, и го юс у меня был хриплым: действительно чуть не задушили.

— Они воображают, что на мачте сидит какой-то монстр.

— Здесь Броунжер, — сказал капитан. — Его нельзя увидеть, но он здесь.

К моему удивлению, Аннис подняла голову и стала смотреть вверх, как будто приняла всерьез его слова.

— Конечно, это Броунжер, — сказала она.

— Ты сумасшедшая, как и они. Я ничего не вижу, черт возьми!

— Безусловно, ты не видишь, идиот. Он же чародей. Он способен делать так, что ты можешь видеть только то, что он хочет. Он сейчас тут.

— Где? — спросил я, глядя на мачту.

Матрос, сидевший в вороньем гнезде, давно спустился на борьбу со мной, и мачта была совершенно пуста.

— Вон там, — ответила Аннис, подняв руку и сделав кабалистический знак пальцами.

Я разинул рот — он был там. На ноке что-то еле виднелось. Когда оно стало видно более отчетливо, оказалось, что оно имело отдаленное сходство с человеком — маленький человечек с широкими плечами и длинными ушами, спускающимися на плечи, и с ухмыляющейся физиономией. Он прыгал взад-вперед по ноку и непрерывно смеялся.

— Это он! Это Броунжер! — закричал капитан. — Мы заколдованы! Заколдованы!

Существо на мачте вскрикнуло и высунуло язык.

— Все кругом, кругом. «Андраста» будет плыть все время и никуда не приплывет! — пело оно. — Кругом, все кругом! Броунжер прыгает, «Андраста» вертится!

— Броунжер! Я приказываю тебе! — закричала Аннис. — Именем Бранвен, уйди отсюда!

— Бранвен то, Бранвен это! — с сумасшедшим смехом закричал Броунжер. — У Бранвен нет никакой силы против Ведьмы Моря!

— А! Теперь все понятно, — сказала Аннис. — Это Морриган. Она наслала на нас Геас!

— Что за чепуха? — сказал я, рассматривая прыгающего на ноке Броунжера. — Морган Лейси… обычная земная девушка. Что она может знать о Геас или об этом существе, называемом Броунжером? Кстати, кто это?

— Дух моря. Тысячи моряков погибли из-за него.

— Ну, мы то не погибнем. Капитан, пошлите кого-нибудь наверх! Пусть стащит этого дьявола вниз!

Все матросы так посмотрели на меня, как будто были готовы броситься за борт при таком предложении.

— Олл райт! Я сделаю это сам.

— Подожди, Дюффус, — сказала Аннис, — дай мне подумать. Через минуту я вернусь с решением.

— У нас мало времени. Посмотри, собираются тучи, приближается шквал, который неминуемо опрокинет судно, если мы не развернемся носом к ветру.

Я стал медленно подниматься вверх по мачте. Она качалась из стороны в сторону, грозя швырнуть меня за борт в бушующие волны. Броунжер увидел меня и принялся хихикать.

— Большой человек идет и хочет сбросить Броунжера! Большой человек упадет с мачты и свернет себе шею, а Броунжер будет смеяться и смеяться!

— Я тебе сломаю шею! — пригрозил я ему, когда был уже на полпути.

Броунжер стал вертеться еще быстрее. Он ухватился за канат, свешивающийся с мачты, и начал вертеться на нем, как на карусели. Он дважды пролетел мимо меня. Я попытался схватить его. Перепончатая лапа была на расстоянии дюйма от моей руки, и он злорадно хихикнул, когда я промахнулся.

«Андраста» вертелась, как волчок. Вода с ревом прокатывалась по палубе, и матросы в панике пытались спустить две маленькие шлюпки, имевшиеся на борту судна,

— Кругом и кругом плывет «Андраста»! — кричал Броунжер. — Кругом и кругом плывут Дюффус и Аннис!

Он пролетел мимо меня, распевая свою глупую песенку. Я снова попытался схватить мерзавца, но чуть не свалился с мачты. На мгновение взглянув вниз, я увидел только зеленые волны с белыми гребешками. Желудок и голова закружились почти с той же скоростью, что и «Андраста», а пение Броунжера производило какое-то гипнотическое действие.

— Сейчас пальцы большого человека разомкнутся… разомкнутся… разомкнутся… и он упадет вниз… упадет вниз… упадет вниз…

Мне были известны такие песенки, я видел, как они действуют на Земле, когда присутствовал на нескольких шабашах. Я зацепился и постарался заткнуть уши, чтобы не слышать этого пения.

— Дюффус, спускайся! — крикнула Аннис. — Я кое-что придумала, чтобы избавиться от него!

— Он упадет вниз, упадет вниз! — пел Броунжер, опять приблизившись ко мне. — Броунжер будет колдовать, и Дюффус упадет вниз!

И только сейчас я начал кое-что понимать. Огромное крылатое существо бросилось на меня из огненного облака. Большие черные крылья угрожающе хлопали, а своими челюстями страшилище намеревалось оторвать меня от мачты. Я уже чувствовал свирепое дыхание, когда оно… Я наклонил голову… и оно пропало. Воображаемые ужасы пропадают, если поймешь, что они воображаемые. Броунжер снова запрыгал. В его свинячих глазках было удивление, когда он понял, что колдовство не сработало.

Тогда он стал воздействовать на мой мозг. Я уже не висел на мачте корабля, а был на Земле и судорожно цеплялся за веревку, привязанную к бамперу автомобиля, мчавшегося по шоссе близ Лос-Анджелеса. За мной мчалась дюжина других машин со сверкающими зубоподобными решетками и их гудки холодили мою кровь. Ужас пронизывал все мое существо. Автомобиль мчался все быстрее и быстрее. А я чувствовал себя загнанным кроликом. Я был приманкой для рычащих механических чудовищ, преследующих меня. Я должен скрыться, должен уйти отсюда…

— Дюффус, Дюффус, стой! Это только колдовство! — достиг меня голос Аннис, когда держась за веревку одной рукой, я готовился отпустить ее.

Я уже откинулся назад, и Броунжер запел свою песню ликования. Но я, опомнившись, крепко ухватился за канат и вновь укрепился на мачте. На этот раз Броунжер был близок к успеху. Каким-то образом он узнал, чего я боюсь, и сделал этот страх реальным для меня, причем сделано это было с большой достоверностью. Я вдруг вспомнил все опасности своего мира, которых в этом мире не было, и эти страхи чуть не погубили меня.

Броунжер снова завертелся, но на этот раз он сделал ошибку. Он не учел моего роста и длины рук. Я вытянул руку и схватил этого колдуна за голую ногу. Он заверещал и стал лягать меня, но я только подтащил его поближе и покрепче ухватил, Он вонял, как тухлая рыба, и был холодным, как само море. Я содрогнулся при прикосновении к этому липкому существу, но не выпустил. Он ругался и лягался, но я крепко держал его и спускался вниз.

Мы оказались на палубе гораздо быстрее, по сравнению с тем, когда я забирался наверх. Руки горели от веревочных узлов и борьбы с орущим и ругающимся Броунжером. Он пытался поцарапать мне лицо своими когтями на перепончатых лапах. Я с размаху ударил кулаком в ухмыляющуюся морду, но он, как взбесившаяся собака, вцепился зубами в мою руку. Мы покатились по палубе, а все матросы разбежались кто куда.

Я был в три-четыре раза крупнее его, а по весу превосходил еще больше, но мускулы Броунжера были стальными и его яростное сопротивление сдерживать было трудно. Дважды он провел когтями по моей шее и груди. Его ноги выцарапали татуировку на моем животе, а зубы раз за разом впивались в горло. Я пригвоздил его к палубе, но он все пытался выбраться из-под меня и вскарабкаться обратно на мачту. Я рискнул осмотреться. «Андраста» барахталась без управления, а шквал был уже совсем близко.

— Пошлите команду на снасти! — крикнул я капитану. — А то шквал неминуемо погубит нас!

То, что я отвлекся, чуть не стало для меня роковым. Его когтистые лапы сомкнулись на моем горле, ища сонную артерию. Я со всего размаха обрушил оба кулака на его затылок. Этот удар мог бы свалить и быка, и морской демон испустил громкий, пахнущий дохлой рыбой вопль и на некоторое время потерял сознание. Я, истекая кровью, с ранами на шее, плечах, груди и царапинами на лице, с трудом поднялся на ноги, но Броунжер ожил. Он встряхнулся, как собака, вылезшая из воды, и покатился от меня, выкрикивая угрозы в мой адрес. Я бросился за ним, но меня опередила Аннис. Она склонилась над демоном.

— Броунжер, Броунжер, смотри! — скомандовала она, показывая ему что-то.

Она держала в руке нечто, напоминающее маленький, непрерывно мигающий шарик света. Глаза Броунжера застыли, как только натолкнулись на этот источник света.

— Броунжер, я приказываю тебе!

Броунжер склонил голову, его длинные уши захлопали на ветру. Он попытался скрыться от ветра, подняв перепончатую лапу, чтобы защитить лицо, но свет проходил и сквозь нее. Глаза побелели; Броунжер только лежал и смотрел.

— Я приказываю тебе от имени… от имени Древнего и Безначального. Я приказываю тебе от имени Хен Ддихендид.

Броунжер медленно поднялся на ноги, его глаза были устремлены все время на свет, который исходил из рук Аннис.

— Уйди отсюда, Броунжер! Уйди отсюда и вернись туда, откуда пришел. Возвращайся в море, о вышедший из отвратительных нечистот океана!.. Я приказываю тебе!

Броунжер начал пятиться к борту судна, постепенно тая в воздухе. Когда он достиг борта, он уже был колышущимся в воздухе силуэтом, который прошел сквозь борт. Силуэт удалился от судна и растаял в воздухе еще до того, как исчез в море.

— Он ушел, мы в безопасности, — сказала Аннис, прижимаясь ко мне.

— Почему ты не использовала этого раньше? — спросил я, глядя на ее руку, в которой уже ничего не было.

— Для аккумуляции энергии требуется время. К тому же мне пришлось призвать энергию более мощную, чем Бранвен. Я боялась, что не смогу воздействовать на него, когда он был наверху. Хорошо, что ты стащил его и немного придавил. Ты был очень храбр.

Я горделиво улыбнулся и уже хотел начать рассказывать о своих переживаниях, которые испытал на мачте с Броунжером, вонзившим в меня свои когти, и вдруг увидел, что на нас обрушивается шквал, ревущий, как разъяренные фурии. Корабль все еще безвольно болтался на волнах. Единственный парус был наполовину спущен за борт, но матросы все еще стояли неподвижно. Только помощник капитана и несколько матросов пытались спустить за борт шлюпки.

— Надо что-то предпринять, — сказал я Аннис, — иначе мы погибнем.

Вместе с ней мы бросились к рулевому веслу.

— Эдерин! Капитан Эдерин! Пошлите ваших людей на парус! Поднимите его! Это надо сделать до шквала!

Эдерин не слышал. Он стоял на коленях и молился, сложив руки на груди. Команда все еще пыталась спустить шлюпки в море. Я знал, что во время шквала шлюпки более чем бесполезны и не хотел, чтобы они погибли сами и погубили нас.

— Назад! Назад, никчемные швабры! — заорал я. — Или вы спасете корабль, или погибните вместе с ним!

И тут начался мятеж. Они похватали все, что попало под руки — от топоров до багров и ножей — и кинулись ко мне. Боцман, здоровенный тип с почерневшими зубами и носом картошкой, был впереди, остервенело размахивая над головой топором. Я отскочил в сторону, схватил его поднятую руку и так вывернул ее, что он вскрикнул и выронил топор. Затем я поднял его за руку и за ногу, превратив тем самым в великолепный метательный снаряд, и бросил в показавшийся над краем палубы четырех матросов.

— Бей, — выкрикнула Аннис, когда снаряд попал в них, и все пятеро покатились на нижнюю палубу.

Я бросился вперед, схватил завязанный узлом канат и погнал оставшихся матросов.

— К снастям! К снастям, шакалы! Поднимите парус или я отправлю вас на корм рыбам!

Я поставил боцмана на ноги и пинком ноги отправил его на мачту. После некоторого колебания он с несколькими матросами стал подниматься наверх. Помощник капитана пытался прыгнуть на меня с ножом, но я так врезал ему, что он пролетел по воздуху почти полкорабля и с глухим стуком ударился о переборку. Капитан был уже на ногах, глядя на сбитых с ног матросов.

— Заставьте людей работать, чтобы спасти корабль! — заорал я, стараясь перекричать поднявшийся ветер. — Заставьте их работать или вы мне ответите!

— Они мертвы! Вы перебили мне половину команды!

— Те, кто мертв, могут отправляться за борт, — сказал я, стащив капитана с кормовой падубы и поставив его перед собой. — Оставшимся лучше выполнять свои обязанности, не то будет хуже. Считаю до трех!

Эдерин выругался и что-то промямлил про то, что корабль заколдован. Я схватил его за нос, сжал и повернул.

— Если они не начнут работать, когда я сосчитаю до трех, им лучше самим прыгнуть за борт!

Не знаю, что убедило его — моя угроза или положение его носа — во всяком случае, он начал пинать своих людей, поднимать их на ноги и посылать на места. Единственный, кого он не смог поднять, был его помощник. Его череп треснул от удара о переборку. С криками и ругательствами матросы подняли мокрый хлюпающий парус на палубу, а затем водрузили его на мачту. Я повернулся к рулевому веслу и принял его от Аннис как раз во время начала шквала.

— Держите парус! — закричал я, когда увидел, что матросы забегали как сумасшедшие. — Держите, не то вы мне ответите!

— Дженюэр, ты — хулиган! — сказала Аннис.

— Однажды, когда мы говорили с тобой, ты назвала меня трусом, другой раз — дураком, — ответил я, оценивая силу ветра и ставя рулевое весло под нужным углом.

— Может, уже нет необходимости пугать их?

— Мне кажется, есть. Я буду запугивать их, сколько смогу, так как это единственный наш шанс выбраться.

Ветер наполнил парус, но опасность еще не миновала. Верхний конец мачты с оглушительным треском сломался и, судя по всему, главный рангоут ожидало то же самое.

— Эдерин, пошлите кого-нибудь на мачту! Пусть закрепят рангоут!

— Корабль заколдован, ничего не поможет!

— Может быть! — ответил я, пытаясь перекричать ветер, и поднял один из матросских ножей. — Может быть, вам нужно иметь украшение? Если я отрежу твою голову и насажу ее на нос корабля, то это принесет нам удачу!

Капитан быстро повернулся и принялся пинками и ударами загонять матросов на мачту.

— Ты хулиган, Дженюэр! — повторила Аннис.

— А ты хочешь попасть в Лохлэнн?

— Да, но…

— Это единственный способ удержать в руках команду. Так поступили бы и твои лохлэннские герои.

— Думаю, что так, но иногда сомневаюсь, что нет лучшего способа.

— Ты слишком долго была на Земле. И стала слишком мягкой.

— Многое на Земле я предпочту тому, что вижу здесь.

— Но только не я, — ответил я, вдохнув добрую порцию морского воздуха. — Мне нравится этот мир. Я создан, чтобы жить здесь.

— Откуда ты взял силы, чтобы удержать в руках этих людей? — спросила она. — Раньше у тебя их не было.

— Я рассказывал тебе о своей теории негативного мышления. Теперь я знаю, что когда я бью кого-нибудь из них, он начинает подчиняться. Это настоящая хорошая магия.

Глава 7

Когда я вышел утром на палубу, на небе были только редкие облака, и яркое солнце сияло над улыбающимся морем, Я с удовольствием потянулся, чтобы расправить мускулы после долгого сна на жестком полу тесной каюты, сложившись вдвое. Морской свежий воздух возбудил меня. Я повернулся и пошел на нос корабля. Несколько моряков почтительно расступились передо мной. У некоторых на лицах были синяки, а у одного сломанный нос. Внешний вид значительно ухудшился, но манеры стали лучше.

Я запрыгнул на верхнюю палубу. Капитан приветствовал меня, взяв под козырек, а боцман недружелюбно улыбнулся.

— Все в порядке, капитан Эдерин? — спросил я.

— Да, сэр, все в порядке! — быстро ответил капитан. — Делаем около трех узлов. Спокойное море и попутный ветер. Три узла… Мой маленький шлюп делал двенадцать при половинном ветре. Их надо подучить кораблевождению.

Зевая и потягиваясь, из каюты вышла Аннис. На ней была светлая туника, которая на ветру соблазнительно обтягивала ее красивую фигурку. Увидев ее в таком виде, я очень пожалел, что она не решила проблему нашего совместного проживания в каюте более либерально. Может быть, если я частным образом побеседую с Бранвен, она шепнет кое-что на ухо этой девчонке…

С такими мыслями я присоединился к моей принцессе. Она смотрела на птиц, кружащих над морем, на белые облака, плывущие к горизонту. Казалось, фигуры, которые птицы выписывали в полете, что-то означали для нее, и я подумал, что по ним она читает будущее. Друиды — знатоки в таких делах, и она, может, тоже.

— Все, кажется, идет хорошо с тех пор, как мы прогнали Броунжера.

— Да, пока все идет хорошо, — кивнула она.

— Значит, ты ждешь каких-то неприятностей?

— Я удивлюсь, если их не будет.

— Думаю, на счет Морриган ты ошибаешься. Может, это лорд Сион подослал Броунжера. Морриган не смогла бы, и не захотела бы этого делать.

— Не лорд Сион посвящен Ведьме Моря, а Морриган.

— Ну, что ж, я и мой меч готовы ко всему.

— Надеюсь, — сказала она, и мы стали рядом, облокотившись на борт и наслаждаясь красотой неба. Затем Аннис повернулась ко мне. — Дюффус, расскажи мне…

— Что именно, могущественная королева.

— Оставь этот тон до коронации. Я хочу знать, что случилось на мачте, когда ты пытался схватить Броунжера. Мой разум был рядом с тобой, и я чувствовала, что ты с успехом сопротивляешься сиану Великого Дракона, но там появился еще один сиан. Твой разум помутился и ты чуть не упал. Что тебя так испугало?

— Да, это существо, Броунжер, как оказалось, все прочел в моем мозгу. Он раскрыл мой великий страх и использовал его против меня. Обычно такой тактикой пользуются врачи-психоаналитики, но они всегда зондируют внутренний мир пациента, используя хирургическое вмешательство. Броунжеру оно не понадобилось, он сделал это каким-то другим способом.

— Конечно. Я тоже могу это делать. Теперь ты веришь, что в нашем мире есть настоящая магия?

— Верю, что есть что-то, действующее как магия, но у меня еще нет подтверждения моей теории пси-энергии.

— А что же обнаружил Броунжер? Чем он так напугал тебя, что ты чуть не свалился с мачты?

— Я тебе полностью доверяю, дорогая, но первый закон магии и колдовства запрещает давать кому бы то ни было психологическое преимущество.

— Этот закон действует и у нас, — сказала она без возмущения, но выглядела такой довольной, что мне все стало ясно. Конечно, она знает мою фобию.

— Пожалуй, я немного потренируюсь с мечом, — сказал я, чтобы сменить тему разговора.

— Хорошо. Нельзя, чтобы он ржавел, он нам скоро понадобится.

После недолгого маневрирования я достал меч из каюты и повесил его на плечо, потом осмотрелся, чтобы выбрать место для тренировки. Несколько матросов, увидев меня вооруженным, разбежались, думая, что я наброшусь на них. Заметив кипу копры, я взял один тюк, чтобы успокоить матросов, показав, что для тренировки буду использовать не их. Потом я нашел свободное место на палубе и встал там, широко расставив ноги. Подкинув тюк высоко над головой, я выхватил меч из ножен, взмахнул им, и мгновенно разрубил тюк пополам. Только клочья рассыпались по палубе.

— Ха! Мой меч, ты ожил! Наконец ты ожил! — с торжеством воскликнул я.

После того, как я разрубил добрую дюжину тюков, все вокруг было усеяно клочьями. Матросы смотрели на меня, разинув рты. Я увидел, что боцман спустился с кормовой палубы и подошел к Аннис, которая все еще стояла у борта, изучая небо. Они о чем-то пошептались и Аннис направилась ко мне. Она остановилась за пределами круга, в котором кружились хлопья.

— Дюффус!

— Слушаю, ваше величество! — откликнулся я, разрубая еще один тюк.

— Капитан сообщил, что он восхищен твоими успехами, но еще больше ценил бы их, если бы ты оставил немного груза в целости.

Я посмотрел на хлопья, кружащие в воздухе.

— Да, кажется, я немного перестарался, но воин всегда должен тренировать руку.

— Об этом не беспокойся. Думаю, для тебя вскоре найдутся живые мишени.

— О чем ты говоришь?

— Вон там, на западе, паруса. Паруса трех кораблей.

Я посмотрел, но ничего не увидел.

— Я ничего не вижу.

— И, тем не менее, они есть. Я их вижу. Три галеры с воинами. Будь готов к битве, Дюффус Дженюэр!

— Пусть идут. Мы пробьемся к Лохлэнну!

— Это корабли Голубых Людей из Минча. — Аннис опять склонила голову, как будто связывалась по невидимому телефону с Бранвен или еще с кем-то. — Знаешь, кто такие Голубые Люди?

— Ты говорила, что у них есть жабры… и они живут под водой. Какой у них рост? Не десять футов, надеюсь?

— Нет, они маленькие, не более четырех-пяти футов.

Я улыбнулся и повесил меч через плечо.

— Может мне воспользоваться маленьким мечом? Смешно биться этим с такими малышами.

— Голубые Люди — это пираты и каннибалы, У них зубы как бритвы, а клыки пострашней, чем у саблезубого тигра. Они держат мечи в каждой руке и, кроме того, мастерски пользуются зубами и клыками. Король Еазал из Амхары однажды послал против них флот из ста галер с двумя тысячами воинов — ни один не вернулся. Друиды рассказывали, что Голубые Люди полгода питались мясом воинов, а груды костей и сейчас можно увидеть под стенами Мидвича. Голубые Люди-враги всем, но они подчиняются Муилертах. Это она послала их против нас и сделала это для Морриган.

— Зачем ты обвиняешь Морриган в том, что делает Ведьма? — спросил я, думая о том, увижу ли когда-нибудь прекрасную блондинку. — Мы пробьемся через все, что бы она не послала против нас.

— Не знаю, покачала головой Аннис, — у них, по меньшей мере, по пятьдесят человек на каждой галере. Как можно бороться с таким количеством врагов, имея на своей стороне только этих? — она жестом указала на матросов «Андрасты», которые были ужасно напуганы.

Я пожал плечами, будучи уверен, что они больше боятся меня, чем Голубых Людей. Если понадобится, я заставлю их драться или хотя бы попытаюсь это сделать.

— Мы сделаем все, что можно. Скрыться от них на этой старой лохани все равно не удастся.

— Мы должны попытаться сделать это с помощью Бранвен.

— Если Бранвен поможет выжать из этой посудины больше трех узлов, то она лучший моряк из всех, кого я знаю.

— Ты говоришь так, — нахмурилась Аннис, — как будто богиня смертна, и ты имел с ней интимные отношения.

— Конечно. После нашего свидания в домике я думаю о ней именно так.

— Бранвен — богиня любви, но она требует подчинения себе. В этом мы с ней одинаковы.

Оказывается, Аннис подобна всем земным девчонкам, которые говорят своим дружкам: «А будешь ли ты меня уважать после того, как я сделаю то, о чем ты просишь?».

— Я не знаю никого, к кому относился бы с большим уважением, чем к тебе и Бранвен. Я не из тех, кто поцелует и сбежит.

— Это я знаю, — сказала Аннис и снова включилась в разговор с невидимым, начав кивать головой в знак согласия с теми безднами мудрости, которые ей сообщала Бранвен.

— Она что-нибудь говорит обо мне? Скажи ей…

— Заткнись, идиот! Посмотри! Теперь даже ты можешь увидеть их, галеры Голубых Людей.

Теперь я их действительно увидел, три низко сидящих галеры с одной мачтой и громадным парусом. «Андрасте» никогда не уйти от них, если только не по воздуху.

— Пойду надену кольчугу, бой уже близок.

Аннис не ответила. Они с Бранвен болтали, как две домохозяйки.

— Капитан! Капитан Эдерин! — закричал я.

Капитан посмотрел на меня. Его лицо было цвета взбитых сливок, а глаза нервно мигали.

— Вооружайте людей, капитан! Этих пиратов надо проучить!

Сначала мне показалось, что он упадет в обморок или свалится за борт, но капитан покорно кивнул головой.

— Да, лорд Дюффус! Сию минуту, лорд Дюффус!

Я был прав — он меня боялся больше, чем пиратов.

Я пошел в каюту, одел кольчугу, прицепил к поясу кинжал и повесил через плечо меч. Теперь я был готов и вышел на палубу. Но после первого же взгляда на бравую команду «Андрасты» мне стало не по себе. Матросы стояли нестройной толпой, все в лохмотьях, вооруженные топорами, ножами и баграми. Волками они выглядели, когда атаковали меня в соотношении 12:1, а теперь походили на стадо овец, почуявших запах волка. Перспектива иметь за спиной таких героев смутила бы и самого отважного рыцаря.

— Ну, что же вы, ребята, соберитесь! — призвал я, — Все, что вы видите, это кучка трусливых пиратов, Таким парням, как вы, не о чем беспокоиться.

Трое из них уже, упав на колени, молились своим богам, а четвертый громко всхлипывал. Я почувствовал, что сейчас и сам заплачу. Как я мог надеяться стать великим воином и совершить множество подвигов на этой планете, если у меня нет за спиной верных и отважных друзей!

Внезапно Аннис засмеялась, и сначала я подумал, что она смеется надо мной и моим воинством, но нет, Она засмеялась потому, что поднялся ветер. И какой ветер! Он с силой растрепал ее волосы, и Аннис стала похожа на ведьму из «Макбета». Он поднял подол ее туники и обнажил красивые округлые бедра. И он же наполнил парус нашего судна.

— Бранвен! Бранвен! — кричала Аннис. — Она послала нам Спешащий Ветер! Теперь мы уйдем от галер!

Посмотрев на команду, я понял, что это лучший для нас вариант. Матросы, как перепуганные ребятишки, сбились в кучу, а капитан с боцманом выглядели отнюдь не воинственно. Но то, что случилось с «Андрастой», было фантастично. Если бы я не видел этого собственными глазами, я никогда бы не поверил, что эта старуха способна делать то, что она сделала. Старая лохань летела по воде, вздымая белую пену, как атомный корабль.

— Как тебе это нравится, Дженюэр? — спросила Аннис, — Теперь ты веришь, что я ведьма?

— Верю, что ты ведьма и, кроме того, я убедился, что у Бранвен очень большая грудь.

— Теперь мы можем не думать о Голубых Людях.

— Да, если не сломается мачта или эта лохань не рассыплется на куски.

— Мачта устоит и корабль будет цел! — счастливо заявила Аннис. — На груди у Бранвен мы в безопасности!

— О, у Бранвен очень большая грудь.

— Прекрати говорить таким тоном!

— Почему? Она же знает, что я шучу.

— Почему ты думаешь, что она знает? И, кроме того, нельзя шутить с богинями.

— Кто это сказал? Если она теплокровная курочка с добрым характером, как я ее себе представляю, то она должна любить шутки.

— Дюффус Дженюэр, ты совершенно невыносим! Мне надо было оставить тебя на Земле прятаться от автомобилей.

— Мне больше нравится играть в прятки с Голубыми Людьми и с Броунжером, — отозвался я, глядя на исчезающие вдали галеры.

Матросы нервно переглядывались, пытаясь понять, что вселилось в их старую посудину. Капитан наклонился над бортом, внимательно следя за боцманом, который кидал в воду кусочки дерева. Они пытались определить скорость «Андрасты». Наконец капитан с изумлением посмотрел наверх.

— Пятнадцать!.. Я делаю пятнадцать узлов!

Весьма приличная скорость для парусника и совершенно невероятная для плоскодонного корабля, одномачтового и старого, как «Андраста». Да, у этой Бранвен могучая грудь!

Три галеры позади нас почти исчезли за горизонтом, и я уже видел только верхушки мачт.

— Мы будем недосягаемы для них еще до захода солнца. Мы идем в Бессолнечное море, а Голубые Люди туда не заходят.

— А почему это море Бессолнечное? Какая-нибудь туманная и дождливая местность?

— Бессолнечное море называется так потому, что там всегда ночь, и никогда не светит солнце.

— Но это невозможно! Почему там не светит солнце? Планета ведь вращается и солнце должно светить в каждой точке планеты каждый день,

— Но не в Бессолнечном море. И я не знаю, почему. Может быть, колдовство. Мы не на Земле, и здесь может быть все, что угодно.

— Да, я уже убедился в этом, — сказал я, глядя на облака, виднеющиеся впереди. — Что-то там впереди есть. Смотри, паруса! Три паруса!

— О, нет! Нет! — заволновалась Аннис. — Еще три галеры Голубых Людей!

— Они движутся наперерез, чтобы отрезать нас от Бессолнечного моря, — заметил я, когда корабли немного сблизились. — Кажется, нам все-таки придется драться!

Аннис опять стала слушать невидимое. Я слышал ее внутренний голос: «Приди, Бранвен! Приди, Бранвен! Это я, твоя Аннис!».

— Ну что, никто не отвечает?

— Нет, Бранвен не отвечает. Она послала Спешащий Ветер, а сама занялась другими делами.

— Вот всегда так! Если делаешь одновременно больше одного дела, то ничего не получится.

— Рада, что ты находишь это смешным. Но думаю, что тебе будет не до смеха, когда Голубые Люди подойдут к нам поближе.

Ветер нес нас прямо на скопление галер. Я побежал на корму и, подключив к работе капитана и боцмана, попытался повернуть рулевое весло, но оно не двигалось. Видимо, Бранвен закрепила его на месте перед тем, как послать нам ветер.

— Кажется, мы прибудем на место как раз вовремя, — сказала Аннис. — Нам остается только принять бой.

— Есть у нас еще один шанс. Я могу использовать фит-фат, чтобы спрятать нас.

Я знал, что это заклинание невидимости.

— А ты можешь это сделать сама, без Бранвен?

— Я же ведьма. Каждый лохлэннец немного колдун.

Мы были уже примерно в миле от галер и должны были встретиться с ними минут через двадцать.

— Сколько времени займет колдовство?

— Немного. Если не будут мешать…

— Мешать?

— Да. Если ведьма далеко, а Морриган не так сильна, как я думаю.

— Давай быстрей! Я уже вижу белки глаз Голубых Людей.

Аннис подняла руки и замерла, глядя в море. Потом она начала петь. Сначала тихо, а потом все громче и громче. Она пела заклинание невидимости. Корабль начал исчезать, а я только хлопал глазами. Очертания «Андрасты» постепенно таяли. Аннис превратилась в тень, а матросы только ахали от удивления, глядя, как их товарищи и они сами исчезают. Я посмотрел на свои ноги — от них остались только мутные очертания.

— У тебя получилось! Оно сработало! Теперь мы проплывем рядом с ними, а они даже и не заметят!

— Что-то сопротивляется во мне…

Голос Аннис был рядом, но я ее не видел. Можно было уже видеть море сквозь корпус «Андрасты». Слышны были крики испуганных матросов, которые молили бога помочь нам.

— Заткнитесь, идиоты! Какой смысл в невидимости, если вы орете, как стадо баранов!

Аннис снова повторила заклинание, голос ее дрожал. От «Андрасты» остались одни контуры, но они не исчезали, как будто заклинание не подействовало полностью. Пиратские галеры находились уже на расстоянии полумили. На палубах можно было увидеть людей, одетых в шлемы в виде черепов и державших наготове щиты и копья.

— Все бесполезно, Дюффус. Заклинание не действует. Морриган наложила на нас геас.

Если моя теория на счет пси-энергии верна, то у меня может получиться лучше, чем у нее.

— Может, мне помочь? Объединим наши разумы и, если между нами есть…

— Можно попробовать, — согласилась Аннис, и нащупала мою руку.

Мы сжали руки друг друга, и я сконцентрировался на том, что «Андраста» должна быть невидима. Я старался представить себе пустынное море на том месте, где была «Андраста», старался смотреть сквозь деревянные борта и сквозь нашу плоть, пока мы пели заклинание. Контуры корабля все еще были видны, а вражеские галеры приблизились. Я попытался устремить свое воображение дальше, насколько мог, и вдруг коснулся чего-то. Я подскочил от неожиданности. Ощущение было похоже на испытанное при встрече с Охранником между мирами, но вместо страха и холода я чувствовал теплоту и наслаждение.

— Дюффус! Дюффус Дженюэр, это вы? — послышался в мозгу голос, знакомый и незнакомый одновременно. — Дюффус, вы на Анивне? Где вы?

Это была Морган Лейси, Морриган. Я стал мысленно отвечать, но внезапный крик прервал меня.

— Нет, нет, Дюффус! — кричала Аннис. — Не отвечай ей! Не вступай с ней в контакт!

— Почему?

— Она старается захватить твой разум и вывести тебя из игры!

Я не поверил, так как знал, что Морриган была удивлена… и что ей доставляло удовольствие контактировать со мной.

Я осмотрелся. «Андраста» стала видна уже полностью. Мы были в сотне ярдов от галер. И полностью видимы.

— Мы пропали, — сказала Аннис. — Фит-фат исчез. Морриган с ведьмой очень сильны. Их геас разрушил мои заклинания.

— Ветер тоже стих, — отметил я. — Мы приближаемся к галерам с хорошей скоростью, но ветер уже стих.

— Увы, заклинание Спешащего Ветра тоже разрушено, — в отчаянии проговорила Аннис. — Нам остается только безнадежная борьба!

Глава 8

— Да, нам ничего не остается кроме борьбы, — согласился я, внимательно разглядывая галеры, которые были совсем рядом — ярдов двадцать-тридцать, и их весла поблескивали на солнце, а вода буквально кипела под галерами. — Может, нам пойти на таран и потопить парочку?

— Потопить? Но у нас нечем. У них есть тараны, но они, скорее всего, ими не воспользуются. Они захотят захватить нас целыми и невредимыми.

— Зачем?

— Голубые Люди живут в воде, но предпочитают свежее человеческое мясо, незагрязненное морской водой.

— Интересно… — протянул я и поспешно проглотил слюну. — Это облегчает задачу потопления двух галер.

— Как ты думаешь сделать это? Ведь у нас ничего нет — ни катапульт, ни других метательных орудий.

— Но у нас есть «Андраста». Она больше и мощнее этих галер. Кроме того, у нас еще есть запас скорости, так что мы ударим в борт какую-нибудь галеру и неминуемо опрокинем ее.

Я подошел к рулевому веслу и обнаружил, что оно действует. Вероятно, когда геас Муилертах устранил Спешащий Ветер, он же освободил и рулевое весло.

— Готовьтесь отражать нападение! — крикнул я матросам.

Мои слова застали их в тот момент, когда они всей толпой пытались спрятаться в кубрике. Они обернулись, глядя как перепуганные овцы.

— Готовьтесь драться! Или вы будете драться с Голубыми Людьми, черт вас побери, или будете иметь дело со мной! Выбирайте!

И они решили попытать счастья в борьбе с Голубыми Людьми. Осторожно разобрали оружие и выстроились возле борта. Команду возглавляли капитан и боцман.

— До последней минуты прячьтесь за бортами! — скомандовал я, заметив у воинов луки и зная, что через минуту мы окажемся в пределах досягаемости их стрел.

Мы шли с большой скоростью, на которую «Андраста» не была рассчитана. Она прыгала и поскрипывала на каждой волне. Голубые Люди не ожидали такой прыти от «Андрасты», и мы приблизились к ним внезапно.

— Вниз! — заорал я и, схватив Аннис за плечо, заставил ее опуститься на палубу, когда мы проплывали между галерами. Послышались звуки отпускаемых тетив, и град стрел обрушился на «Андрасту». Большая их часть попала в парус, одна воткнулась в палубу и раскачивалась в полуметре от нас, а одной ранило в руку матроса. Я схватился за рулевое весло, и «Андраста», повернувшись вокруг оси, устремилась в борт галеры. Послышался резкий звук барабанов, и хорошо натренированные гребцы дали галере задний ход. Я выругался, увидев, что галера ускользнула из-под удара. «Андраста» бы врезалась в борт галеры, если бы они не успели совершить этот маневр. Мы упустили их, если…

Я опять взялся за рулевое весло. «Андраста» повиновалась с трудом, но этого было достаточно. Мы не врезались в галеру, а проехали вдоль ее борта, сломав противнику все весла, как спички, и основной рангоут, так что паруса упали на палубу и галера потеряла управление. Она беспомощно дрейфовала в море и не могла принять участие в бою, по крайней мере, некоторое время. Экипаж «Андрасты» издал крик радости, а Аннис поцеловала меня в щеку.

— Ты сломал ее! Ты вывел ее из строя!

Однако мне этого было мало, мне хотелось потопить одну из них. Я смотрел на самую дальнюю галеру, к которой мы сейчас приближались. На ее борту прозвучала труба, Голубые Люди — теперь я был совсем рядом и видел, какие они голубые и немного напоминают турок — выстроились вдоль борта, готовые прыгать, когда мы подойдем поближе. Но они опять не учли скорости «Андрасты», которую придал ей Спешащий Ветер. Я резко повернул «Андрасту», и ее борт врезался в середину борта галеры. Какое-то мгновение я видел удивленные и испуганные лица Голубых Людей, глядящие на нас, и закованного в доспехи типа, которого принял за капитана. В отчаянной попытке он бросился к рулевому веслу, чтобы предотвратить крушение, которое уже произошло.

Он опоздал — «Андраста» ударила прямо в середину борта. Высокий нос торгового судна развалил на две части низко сидящую галеру, и она начала тонуть Я почувствовал толчок, когда наш киль задел под водой ее останки. Крики умирающих Голубых Людей раздавались над обломками погибающего корабля.

Радостными криками команда «Андрасты» приветствовала потопление галеры, две части которой на мгновение показались из-под воды, а затем затонули окончательно. Однако этот крик замер, когда в носовой части нашего корабля появилось двадцать голубых лиц, которые вскарабкались на борт «Андрасты», как обезьяны.

Через секунду они уже стояли на палубе — двадцать приземистых людей с голубыми лицами и маленькими черными бородками. На них были шлемы в виде черепов, меховые капюшоны, а под ними доспехи в виде рыбьей чешуи. Мое воинство стояло против них. Затем один из Голубых Людей поднял руку и что-то скомандовал. Тут же полетело одно копье и воткнулось в живот матроса. Его голова запрокинулась назад. Остальные бросились бежать.

Я не стал терять времени на уговоры, а сбросил меч и, держа его одной рукой, схватился за веревку, свисавшую с мачты. Крепко держась за нее, прыгнул над головами отступающих матросов прямо в скопище нападающих Голубых Людей. Я ударил сразу двумя ногами, сбив двоих с ног, а затем ударил третьего. Передо мной мелькнуло плоское лицо с глазами, как щелочки, лицо с рядом сверкающих зубов и двумя огромными клыками. Прыгнув, как дикий зверь, Голубой Человек бросился на меня с короткой шпагой. Все еще держась за канат, я отразил его удар, подняв меч.

Затем я вскочил на ноги. Все нападающие столпились вокруг меня. Я издал боевой клич, который, вероятно, принадлежал моему предку, королю Дюффусу, и, ухватившись за меч двумя руками, стал размахивать им над головой. Не могу сказать, что меч свистел… Скорее, он ревел, описывая круги у меня над головой. Трое врагов оказались внутри круга, и одна голова покатилась по палубе, а рот все еще был открыт в боевом кличе. Рука с короткой шпагой дважды взмахнула и упала. Второй был разрублен поперек туловища с грудной пластиной из акульей шкуры. Фонтаном ударила голубая кровь. Остальные попытались приблизиться. Одна шпага, проскользнув под мечом, ударила меня в бок. Я почувствовал удар, но моя кольчуга из земных космических материалов выдержала, и Голубой Человек с удивленным выражением лица отступил. Он предполагал, что я упаду, продырявленный, но вместо этого конец его шпаги сломался.

— Ну, идите сюда, голубокровые паршивые дети моря! Идите и познакомьтесь с моим мечом! Попробуйте вкус хорошей стали!

Мне понравился мой героический возглас, но Голубые Люди не заметили его и не оценили. Издав собственный клич, они бросились на меня. Я поймал одного из них на конец меча и проткнул, как свинью, но его вес прижал лезвие к палубе и, чтобы освободить его, потребовалось время. И вот тогда мне пригодились мой шлем и кольчуга — они спасли меня. Полдюжины ударов обрушились мне на голову и плечи. Сила их была такова, что я упал, но при этом высвободил свой меч и отбил удары,

В этот момент команда «Андрасты» обрела мужество и вступила в бой со своими ножами и баграми. Двое матросов упали сразу под ударами шпаг, но внезапное нападение заставило часть Голубых Людей переключиться на другой фронт. Я зарубил одного из нападавших, а затем, схватив кричащего пирата за руку, бросил в кучу его друзей. Оставшиеся против меня Голубые Люди стали беспокойно оглядываться, ища пути к отступлению.

— Ну, идите же, человекоеды, рыбожабы! Познакомьтесь с мечом! — кричал я, преследуя их. — Я тоже ем людей, по нескольку за раз!

Они уже боялись меча и старались находиться вне пределов его досягаемости. Один из них схватил метательный топор и бросил прямо в меня, но я успел отразить удар.

— В такой игре могут участвовать только двое! — прорычал я, и мой коротенький кинжал пронзил его грудь.

Его друзья бросились к борту, желая, очевидно, прыгнуть в воду и поплыть к галере, которая дрейфовала без управления в ста ярдах от места нашей битвы.

— Плывите туда, шакалы с рыбьей кровью! Плывите туда, не то я перебью вас и сварю на обед команде уху!

Думаю, что они последовали бы моему совету, но в этот момент с кормы закричала Аннис:

— Дюффус! К борту подходит другая галера!

Я быстро оглянулся и убедился в ее правоте. Третья галера подходила к борту, команда ее выстроилась, готовясь к прыжку на наш корабль.

— Все туда! — приказал я. — Встретьте их на борту и отбросьте назад!

В два прыжка я подскочил к борту и, схватив багор, приготовился к отражению атаки. Но почувствовал, что остался один. При виде еще одной галеры команда «Андрасты» опять ударилась в панику. Матросы побежали прочь, очевидно, с намерением спрятаться в лодке, которая тащилась за нами на буксире. Побитые Голубые Люди на фордеке воспряли духом и снова побежали на палубу, издавая воинственные крики и размахивая шпагами. Галера пришвартовалась к нашему борту, и с нее перескочило сорок или пятьдесят воинов — так что я остался один, зажатый между двумя группами нападавших. Некоторое время я даже подумать не мог о боевом кличе или оскорблениях. В этот момент я был готов обменять этот мир на старую добрую безопасную Землю. Но потом я вспомнил Лос-Анжелес и его шоссе и решил, что лучше бороться с Голубыми Людьми, чем с «фольксвагенами». Я ухватился за линь, вскочил на борт и укрепился с помощью ног так, чтобы руки оставались свободными. Голубые Люди с новой галеры наступали плечо к плечу, с ножами в зубах и мечами в ножнах.

Я откинулся назад, насколько мог, зацепил багром и сбросил четверых. Они упали между бортов двух кораблей. Послышались крики, а затем все стихло. Но остальные наступали, как стадо обезьян, почуявшее запах бананового дерева. Перепончатая лапа схватилась за мою ногу, а другая схватила багор. Обе дернули одновременно, и я чуть не упал. Сам я удержался, но багор у меня вырвали. Кто-то полоснул меня ножом снизу и порезал мне подбородок. Я рубанул мечом, и голубое лицо стало еще голубее. Его владелец свалился за борт.

Оставшиеся Голубые Люди с первой галеры окружили меня и кололи через ванты шпагами и копьями. Одно копье ударило меня в солнечное сплетение, и, несмотря на кольчугу, у меня перехватило дыхание. Чей-то меч ударил по лицу, и меня спасло только защитное устройство шлема, но щеки оказались порезанными. Древние рыцари могли драться одновременно с сорока или пятьюдесятью врагами, но теперь я этому не очень-то верил.

Сразу после этого вернулась команда «Андрасты» с такими криками, будто за ними гнались собаки.

— Молодцы! Давай, давай! — закричал я, думая, что они идут мне на помощь.

Но они проскочили мимо. Потом я увидел, от кого они бегут, и не смог их ругать. Это был огромный белый леопард с обнаженными клыками и горящими глазами. Даже для этой странной планеты было удивительным появление белого леопарда посреди океана. Может, он часть груза? Нет, я бы узнал об этом раньше. Тогда откуда же он? Единственно возможное объяснение этому — магия. Во всяком случае, появился он вовремя, в следующие минуты я бы или упал, или был бы съеден. Белый леопард стал охотиться за Голубыми Людьми. Огромная лапа разорвала одного из них в клочья, другой уже лежал на палубе с окровавленным лицом, а остальные бегали вокруг, пытаясь ударить его копьем. Но у них было мало шансов, зверь был быстр, как луч лазера. Его когти и челюсти разили без промаха, свободно проникая сквозь рыбью чешую доспехов.

Леопард делал свое дело на палубе, а я не выпускал Голубых Людей с корабля. Они все разбегались в разные стороны. Двое выскочили на борт и побежали ко мне. Мой меч пробил одному шлем и голову под ним, а другой полетел вниз после удара кулаком. Внезапно я увидел летящее в меня копье, но успел схватить его, едва не выпав за борт.

С мечом в одной руке и копьем в другой я побежал на нос корабля, где столпились Голубые Люди, пытаясь спастись с корабля, Я посмотрел вниз на галеру. Как и все корабли ее типа, галера была без палубы, за исключением носа и кормы. Там были только скамьи для гребцов и трапы, с палубы вниз. И я подумал… может быть… Вложив меч в ножны, и взяв руками тяжелое копье, я зацепился ногой за ванты и отклонился назад, насколько мог это сделать без выпивки.

Затем поднял копье над головой и изо всех бил бросил его. Копье воткнулось в дно галеры и пробило его насквозь. Из дыры хлынула вода.

Три стрелы попали в меня. Одна отскочила от кольчуги, другая была отбита шлемом, а третья срезала кусочек мяса с предплечья. Моя рука покрылась кровью, и, к тому же, мне пришлось отбиваться от пяти или шести Голубых Людей, которые одной рукой схватились за борт, а мечом в другой кололи меня. У меня было преимущество, так как я держался ногами, и мог драться обеими руками, хотя одна из них была в крови. К тому же, у меня был меч пяти футов длиной против их короткого оружия, но их было шестеро против меня одного и это, конечно, перевешивало мои преимущества. Помимо этого враги были достаточно умны. Они воткнули кинжалы в борт «Андрасты» так, что те служили им ступеньками. Сбросить их было труднее, чем других. Двоих я прикончил — одного проткнул мечом в горло, а другой упал вниз на борт галеры после того, как я отрубил ему руку.

Но Голубые Люди все еще нападали на меня, и к ним присоединились еще несколько человек с галеры. Их мечи мелькали вокруг меня, они кололи, резали, рубили. Я чувствовал боль от ударов даже там, где меня защищали шлем и кольчуга, а руки и ноги, которые вовсе не были защищены, покрылись кровоточащими ранами. Я уже устал и думал, что не продержусь долго на своем не совсем надежном возвышении. Еще один голубой тип почувствовал острие моего меча, но затем мне пришлось спуститься вниз, чтобы не быть зарезанным и сброшенным за борт. Я спустился на палубу, а противники начали забираться на ванты и прыгать за борт. Леопард все еще воевал с нападавшими, более половины которых уже лежали в крови, а сам он был цел и невредим.

Я медленно пошел к каюте, где притаилась команда. Если мне удастся выгнать этих трусов на бой, то у нас будет шанс спастись, в противном же случае наши шансы равны нулю.

— Ну, выходите, идиоты! Или вы хотите попасть на корм рыбам?

Они не двигались, парализованные страхом, и даже перспектива стать обедом каннибалов не могла поднять их на самозащиту. Моя спина вжалась в дверь каюты, отступать было некуда, а дюжина шпаг была направлена на меня. Я чувствовал во всем теле боль и с трудом мог поднять меч над головой. Небольшая лужица крови набежала у меня под ногами, а по пути от борта до каюты протянулась кровавая дорожка.

Голубые Люди предвкушали победу. Они подняли радостный шум и начали приближаться. Я подумал о том, что будет со мной, если я попаду к ним в руки живым, и решил броситься на меч сам. Но внутри меня все запротестовало, и я продолжил борьбу, хоть и совершенно бессмысленную. На мою голову обрушился удар, еще один — на плечо. Я упал на колени, все еще держа меч над головой, но на мое тело градом сыпались удары.

Откуда-то послышался резкий визгливый звук трубы. Голубые Люди замерли, выражение ярости на их лицах сменилось беспокойством. Некоторые начали оглядываться на свой корабль, чтобы посмотреть, в чем дело. Снова раздался звук трубы, выводящей ту же мелодию. Они бросились бежать, даже отказываясь от удовольствия прикончить меня, повинуясь приказу. Они вскочили на борт и стояли там, покачиваясь.

С трудом поднявшись на ноги, я пошел за ними, и посмотрев на галеру, увидел, что она быстро заполняется водой. Мое брошенное копье сделало больше, чем я ожидал.

На галере оборвали канаты, связывающие ее с «Андрастой», и потихоньку отплывали прочь. Некоторые Голубые Люди прыгали в нее, а задержавшимся пришлось прыгать в воду, так как галера отошла довольно далеко. Я обернулся и посмотрел на наш корабль. Голубых Людей на нем уже не было, кроме мертвых и нескольких раненных. Я опустился на палубу и положил меч рядом с собой. Меч был покрыт голубой кровью, а мой вид был и того хуже — весь в смеси красного и синего.

Матросы опасливо показались из глубины каюты и стали выбрасывать мертвых за борт. Они снимали с мертвецов все, что казалось им ценным, и сталкивали трупы в воду. С ранеными поступали точно так же, а я был слишком слаб, чтобы воспрепятствовать этому.

Потом они направились ко мне. Не знаю, чего они хотели, но если бы они захотели сбросить меня за борт, как Голубых Людей, я бы не смог сопротивляться. Но они остановились передо мной и смотрели, причем в их глазах было суеверное поклонение и восхищение. Я начал искать глазами Аннис, но увидел только белого леопарда, направлявшегося в мою сторону. Он облизывал губы, а белый мех был покрыт голубой кровью. Матросы в ужасе разбежались, зверь подошел ко мне и положил голову на плечо.

— Хорошая кошечка! Хорошая кошечка! — сказал я, ни о чем не думая.

Леопард исчез и появилась Аннис, которая стояла надо мной, уперев руки в бедра. И теперь я вспомнил, что она может менять форму.

— Ты превзошел себя, Дженюэр, — сказала она. — Прыгал везде как король Нибелунгов. А ведь тебя могли убить. Ты хоть знаешь об этом?

— Да, это правда. Раньше со мной такого не бывало, а теперь меня могли убить.

На меня опустилась темнота, я потерял сознание.

Когда я пришел в себя, раны мои были забинтованы, и Аннис смазала их какой-то дьявольски вонючей черной мазью, которая, по ее словам, обладала чудодейственной силой. Я лежал в каюте. Под головой была рукоятка меча, а на мне туника. В каюте было теснее и жарче, чем обычно, и впервые с тех пор, как я переселился в этот мир, я почувствовал, что замерз.

— Мы входим в Бессолнечное Море, — послышался голос Аннис. Теперь все время будет темно и холодно.

— До сих пор не понимаю, почему в этой части планеты никогда не бывает солнца?

— Тем не менее, это так, — ответила она.

Очевидно, на Анивне никто не интересуется загадками природы. Они приписывают все непонятное колдовству и все оставляют без внимания. Поэтому здесь не развиваются науки, а Анивн далеко отстал от Земли в своем развитии. Но действительно ли отстал? Конечно, здесь нет атомных бомб, ревущих самолетов и убийственных автомобилей, нет антибиотиков и других лекарств, но здесь есть волшебная черная мазь, от которой мои раны уже затянулись.

— Дюффус! — позвала меня Аннис, когда я зашевелился, чтобы переменить позу.

— Да, принцесса.

— Я замерзла.

— Понимаю, ваше высочество.

— Я не об этом. И ты знаешь, о чем.

— О чем?

— Я говорю, что с тех пор, как мы вошли в Бессолнечное Море, стало холодно. Тебе не холодно на полу?

— У нас, моряков, пол называется палубой.

— Черт возьми! Отвечай на вопрос! Ты замерз?

— Я только начал замерзать.

— Черт бы тебя побрал, Дюффус! Разве ты не хочешь того же, чего хочу я?

— О, слава и величие Лохлэнна! Я не знаю, чего ты хочешь.

— Нет, знаешь! Ты знаешь, что я пообещала Бранвен сделать кое-что для нее. Ты знаешь, что мы перед ней в долгу.

— Думаю, я и Бранвен — в расчете. Ведь я не подкачал и доставил ей тогда удовольствие в домике, а она нас сегодня здорово подвела.

— Дюффус, если ты сейчас же не переберешься ко мне на койку, я нашлю на тебя мышей. Пусть они побегают туда-сюда по твоему животу.

— Ну и отлично. Я всегда любил мышей. Они такие мягенькие и ласковые.

— Дюффус, пожалуйста! Я чувствую, что должно случиться что-то ужасное. Я боюсь. Пожалуйста, приди и поддержи меня!

— Тебе кажется, что случится что-то ужасное? Но что может быть хуже того, что уже случилось?

— Не знаю. Морриган и Муилертах что-то готовят, и я боюсь. Это было не похоже на мою обычно самоуверенную ведьму. А может, она валяет дурака?

— Дюффус, пожалуйста! Я хочу, чтобы ты пришел… Я хочу, чтобы ты любил меня!

Вот ЭТО уже похоже на правду. Я поднялся, погладил меч, чтобы он не чувствовал себя покинутым, и лег в постель к Аннис. Ее руки были ароматны, а губы мягки и податливы. И впервые за долгое время я не думал ни о чем, кроме королевы ведьм, Действительно, у нее было какое-то очень сильное заклинание.

Глава 9

Несмотря на предчувствия Аннис, ничего не случилось. И не случилось по меньшей мере в течение нескольких дней. Вероятно, мы здорово угодили Бранвен в ту ночь, раз она отводила от нас всякие неприятности. «Андраста» потихоньку передвигалась со своей обычной скоростью в три узла, пока мы не пересекли Бессолнечное Море, и Рот Фейл наконец-то послал нам свой свет.

Я попытался объяснить Аннис, что если мы будем развлекать Бранвен до конца путешествия, то все пройдет гладко и неприятностей не будет. Но она, как все женщины, которых я знал на Земле, стала думать о своем положении — о том, что будет во дворце, если узнают, что их будущая королева делила ложе с простым воином.

— А ты уверена, что будешь королевой? — спросил я. — Морриган выехала на быстром корабле и она уже в Лохлэнне, старается занять твое место.

Она затрясла головой так, что волосы ее совершенно растрепались.

— Нет! Нет! Они не могут короновать до Биллтэйнского празднества, а оно будет лишь через неделю!

— Может быть, но она может все устроить так, что церемония коронации будет лишь формальностью.

— Дженюэр, ты меня изумляешь. Абсолютно ничего не зная о наших обычаях, ты стоишь здесь и рассуждаешь о том, что может произойти в Лохлэнне.

— А может, я совершил таг хаирм и теперь вижу большой дворец… и трон, на котором сидит прекрасная девушка, вытянув перед собой прекрасные ноги? — Так показывает мне таг хаирм.

— Ну, что ж, он может показать тебе еще что-нибудь, сказала она, поджав губы. — Например, где ты будешь сегодня спать.

— Иди, мой меч, сюда. Опять мы с тобой будем на палубе.

Я был убежден, что это начало нашего невезения. Невезения? Но у нас не было ничего, кроме невезения, с самого начала нашего путешествия. Но теперь будет еще хуже… если это возможно. В этот день, когда Рот Фейл висел низко над горизонтом, а черные облака неслись по небу, мы прошли Золотые Столбы. Они выглядели неправдоподобными островами, поднимающимися прямо из воды почти на милю вверх, и были такими крутыми, что даже горные козлы не смогли бы подняться на них. Столбы были похожи на опоры какого-то гигантского моста, а не на творение природы. Когда я спросил Аннис о них, она только пожала плечами.

— Друиды говорят, что их поставил Великан Ветра еще до появления людей. Они должны были поддерживать мост, по которому он хотел перегонять стада из Сокра в Лохлэнн. Но мост был таким тяжелым, что Сокр и Лохлэнн опустились под воду, а сам мост развалился и остались только столбы.

— Объяснение вполне разумное, — заметил я, глядя на тучи, клубившиеся над Столбами. — Похоже, собирается дождь. Аннис не ответила, она слушала сообщение Бранвен. Если бы здесь брали плату за переговоры, их счет достигал бы суммы, равной национальному доходу.

— Что-нибудь новенькое от нашей сладчайшей богини? — спросил я. — Будь добра, скажи ей, что я люблю ее, и что неплохо было бы мне провести одну ночь только с ней и…

— Заткнись! — воскликнула перепуганная Аннис, глядя на быстро сгущавшиеся тучи.

— Ну, что на этот раз? Бранвен сообщила тебе прогноз погоды? Собирается дождь?

— Дождь, ветер, гром, молния, — произнесла Аннис как бы в трансе. — Ворота небес откроются, море взметнется ввысь! Шторм, шторм! — последние слова она выкрикнула в испуге, прижимаясь ко мне и всхлипывая. — О, нет, Бранвен, нет!

— В чем дело? — обняв, я поддержал ее. — В чем дело, девочка? Что случилось?

— Муилертах идет! Муилертах послала против нас этот шторм!

Я повернулся и посмотрел на тучи. Они были черны, как пиковые тузы. Все небо перед нами было цвета угольной шахты, там и сям сверкали молнии, гремели раскаты грома, напоминавшие далекую канонаду.

— Считаю, нам нужно спустить парус и бросить якоря.

Она посмотрела на меня так, как будто у меня выросла еще одна голова, а потом истерически расхохоталась.

— Спустить парус! Бросить якоря! Ты ведь не знаешь… Ты даже не представляешь себе!

— Чего не знаю?

— Какой шторм может устроить Муилертах. Ты не знаешь ее ярости!

— Знавал я в своей жизни несколько ведьм, и знаю, какова в гневе оскорбленная женщина. Но знаешь что? Может, она ревнует? Может, нам не стоит полностью концентрироваться на Бранвен? Может, нам нужно что-нибудь сделать и для Ведьмы Моря?

— Ничего не выдержит! Ни «Андраста», ни самые большие корабли, бороздящие воды океана и даже суперкорабли вашего мира — ничто не устоит перед яростью Ведьмы Моря.

— Может, вызвать Бранвен? Сейчас самое время просить ее помощи.

— Никто… ни Бранвен, ни другие боги и богини не могут победить Ведьму в море. На суше Бранвен могла бы спасти нас, но в море Ведьма превыше всего, возможно, даже выше самого Ллира.

Я никогда не видел, чтобы что-нибудь передвигалось так быстро, как этот шторм. Через две минуты после того, как я дал капитану указания насчет паруса, ветер и дождь со всей силой обрушились на нас. «Андраста» была в плачевном состоянии. Во время борьбы с Голубыми Людьми, особенно когда я таранил и топил их галеры, все ее швы расползлись, и посудина протекла. Старая лохань в теперешнем состоянии не выдержала бы даже небольшого шторма, не то что этого, против которого смогли бы устоять разве что Гибралтарские столбы.

Сильная волна обрушилась на нас. Я повернул рулевое весло так, чтобы развернуться носом к волне, но это мало помогло. Огромные зеленые волны били нас, и корабль вскрикивал, как раненное животное. Я обхватил одной рукой Аннис, а другой держал рулевое весло. Мы крепко прижимались друг к другу, когда огромные волны прокатывались по палубе «Андрасты» и, разбиваясь о препятствия, били нас по лицу солеными брызгами. Капитана смыло за борт. Некоторое время он пытался вскарабкаться на палубу, но следующей волной его смыло окончательно. Секунду я еще видел искаженное страхом лицо, а через мгновение он был уже далеко в море, и его крики утонули в зловещем свисте ветра.

— Мачта скоро упадет! — прокричал я Аннис в самое ухо. — Если это случится, корабль будет более устойчив, но мы должны успеть обрубить снасти! В противном случае она нас погубит!

— Мы погибнем в любом случае! Ни один корабль не устоит перед Ведьмой Моря!

В живых оставалось лишь несколько матросов. Они сгрудились на нижней палубе, цепляясь за оборванные ванты, свисавшие с мачты. Я крикнул им, чтобы они обрубили все канаты, как только мачта упадет за борт, но они или не слышали меня, или от страха не могли сдвинуться с места. «Андраста» отказалась повиноваться рулевому веслу, и следующая волна развернула нас. Послышался ужасающий треск — мачта рухнула за борт. Теперь корабль лежал на боку и медленно заполнялся водой.

— Я попытаюсь освободить мачту, — сказал я и стал пробираться к ней.

— Нет, не ходи! — крикнула Аннис, вцепившись в меня. — Мы должны оставаться вместе!

Ударила еще одна волна, «Андраста» заскрипела, накренившись еще больше. Я знал, что она быстро наполняется водой, и только груз леса сохраняет ее на плаву. Я повернулся к матросам, чтобы крикнуть, что надо покинуть корабль, но их уже не было. Одних смыло за борт волной, другие погибли, разбитые волной о палубу.

— Шлюпка! — закричал я Аннис. — Шлюпка на носу!

— Нет, слишком поздно! О, Бранвен, слишком поздно! — кричала Аннис. — Смотри, смотри! Сама Муилертах!

Я посмотрел туда, куда она показывала. На гребне волны вырисовывалось что-то неясное… лысая безобразная женщина с лицом угольного цвета и неровными выступающими зубами. Ее единственный выпученный глаз на лбу светился торжеством. «Андраста» немного побарахталась на воде и внезапно утонула.

Море сомкнулось над нами. Когда корабль уходил под воду, я слышал смех Муилертах, и смех этот походил на завывание ветра. Когда водоворот от уходящего в пучину корабля потянул нас вниз, я схватил Аннис за руку. Но кусок рангоута проплыл между нами — мы разделились. Я пытался плыть, но кольчуга и меч тянули меня на дно.

— Дюффус! Дюффус! — слышал я вдали слабый голос Аннис, но не мог ответить, так как рот был полон воды.

Я яростно барахтался в воде, но вес кольчуги и море медленно топили меня. Темное небо с молниями исчезло, я задержал дыхание, но… Я тонул. Ужас беспомощности перед лицом неминуемой смерти сковал меня, я ничего не мог сделать, я задыхался от соленой воды в легких и тонул… тонул… тонул. Пытался позвать на помощь Бранвен, но не мог придумать, что бы пообещать ей. Пытался вспомнить молитвы нашим земным богам, но ни одной не припомнил. Я знал заклинание, позволяющее ходить по воде, но оно не действовало на озере парка Мак-Артура, и я полагал, что оно не подействует и тут. И все погружался, погружался… И вдруг перестал.

Меня медленно поднимало к поверхности. Я слышал, что утопленники через некоторое время всплывают, но сейчас прошло слишком мало времени. И, кроме того, я еще не был мертв. Или уже? Что я знаю об этом мире, где, возможно, духи и вурдалаки начинают бегать вокруг того, кто должен вскоре умереть. Но я, вне всяких сомнений, приближался к поверхности. Две сильные, неестественно сильные, руки держали меня за плечи и поднимали вверх.

Наконец, я появился из воды, кашляя и чихая, но вдыхая чистый, хороший, незагрязненный смогом воздух. Шторм исчез так же внезапно, как и появился. Я посмотрел на руки, которые все еще держали меня. Они были зелеными и перепончатыми, и выглядели очень странно. Они были без тела. Без тела? Я снова посмотрел на них. Да, так оно и есть. Меня спасла от смерти в море пара рук без тела.

— Бранвен, это ты? — спросил я.

Не было слышно ничего, кроме завывания ветра.

— Бранвен, детка, я не предполагал, что увижу тебя, хотя и не знал, что у тебя такие руки, зеленые и перепончатые. Ответа снова не было. Меня несло по волнам успокаивающегося моря. Казалось, мы направлялись к чему-то, похожему на вулкан, поднимающийся прямо из моря. Он не выглядел достаточно гостеприимным, но это было лучше, чем утонуть.

— Эй, Бранвен! Ты куда меня тащишь? Это не похоже на Лохлэнн. Ты уже нашла Аннис? Что бы то ни было, Бранвен оказалась не очень разговорчивой. И удивительно, что она была такой болтушкой, когда нашептывала Аннис свои предостережения и советы. Потом я подумал, побеспокоилась ли она об Аннис. — Бранвен, с Аннис все в порядке? Ты спасла ее?

Опять нет ответа. Может, она ругает себя, что не вовремя прибыла на помощь? И если Аннис погибла, весь Лохлэнн будет против нее, особенно, если Аннис, а не Морриган, настоящая королева. Мы все еще скользили по воде, и мои ноги не чувствовали под собой опоры. Странно, но я чувствовал себя в этих сильных руках в большей безопасности, чем в реактивном самолете.

— Куда мы, Бранвен? Детка, ты собираешься оставить меня на этом милом острове, пока не отыщешь Аннис?

— Не называй меня «детка», ты, взрослое дитя! Мне столько лет, что я могла бы быть твоей прабабушкой со стократной приставкой «пра-», — раздался в моих ушах хриплый женский голос.

Я содрогнулся. Это был явно не голос Бранвен. Если бы у богини любви был такой голос, то она жила бы без поклонников. Никому бы он не понравился. Да и эти зеленые лапы не могли принадлежать Бранвен, так что, скорее всего, это руки Муилертах.

— Если вы так стары, то, может, вы знакомы с моим предком, королем Дюффусом? Он многих ведьм сжег на костре в десятом веке.

— Может, мы подождем с расспросами? — проскрипел голос.

Внезапно я почувствовал опасность. Мне показалось, что Ведьма несет меня прямо к вулкану. Ей мало того, что я утону, она решила меня еще сжечь.

— Отпусти меня! — закричал я. — Я полноправный гражданин Америки, член сильного общества…

— Если я отпущу тебя, дурачок, тебя больше никто никогда не увидит. Здесь полно акул.

— Лучше акулы, чем вулкан.

— Кто сказал тебе о вулкане, плакса? Я собираюсь высадить тебя на этот остров.

— Не верю тебе, — сказал я, пытаясь вырваться из зеленых рук. — Я не верю никому, у кого есть только руки без тела!

— Ну, хорошо, — ответила Муилертах. — Ты можешь доплыть до острова сам.

Зеленые руки освободили меня, я почувствовал свободу и услышал дикий смех Муилертах, который растаял вдали вместе с ветром. Я забил ногами и скрылся под водой. Прибой сомкнулся над головой и мои ноги коснулись дна. Дна? Должно быть, берег близко. Я начал плыть вперед, но бурун отбросил меня назад, и я снова скрылся под водой. Остров маячил впереди, темный и угрожающий. Дымок курился над вулканом и закрывал небосклон.

Подводное течение сбивало с ног. Я с трудом встал и направился к острову. Силы мои быстро таяли, и к тому же открылись раны, в которых я почувствовал жжение от соленой воды. Потом я вспомнил слова Ведьмы об акулах и удвоил усилия.

Наконец, с трудом добравшись до острова, я бросился навзничь на берег, усеянный вулканическими обломками. Мне было больно дышать, я чувствовал в себе столько воды, что мог бы заполнить Атлантический океан. Борясь с прибоем, я полностью выдохся и теперь лежал в полубессознательном состоянии.

Не знаю, сколько я пролежал, извергая из себя морскую воду, но, думаю, несколько часов. Я размышлял, что же случится со мной на пустынном острове.

Голая нога, ударившая под ребра, вывела меня из этого состояния. Я поднял голову и увидел женщину, смотрящую на меня сверху вниз. Она была полностью обнажена, ее черные волосы спускались до бедер. Я долго смотрел на нее, не веря своим глазам, а потом радостно закричал:

— Аннис! Аннис, дорогая! Как ты выбралась на берег?

В ответ Аннис не сказала ни слова. Она достала из-за спины большой камень и ударила меня им по голове. Целые созвездия проскочили у меня в голове, прежде чем темнота сомкнулась над головой, и я ударился лицом в гравий.

Затем последовал период времени, в течение которого я изредка приходил в сознание от того, что меня передвигали, причем весьма болезненно, перетаскивали и волокли по песку, острым камням и степным тропинкам. Я все время терял сознание и, наконец, окончательно пришел в себя в пещере.

Я лежал на куче грязных шкур в глубине пещеры, перед входом в которую дымил костер. Никаких признаков Аннис не было. Над костром висел котел, в котором что-то кипело. В углу пещеры лежала груда костей. Все это выглядело, как всемирно известная пещера неандертальцев или кроманьонцев.

Если это было так, то кости в углу могли быть человеческими. Или нет? А, может, и да. Тогда я впервые вспомнил о своем мече. Он исчез! Вероятно, я выронил его из ножен, когда тонул. Длинный кинжал тоже исчез, но это было чепухой по сравнению с утратой меча, и мне не представлялось возможным выжить в этом мире без него. Я встал на четвереньки, чтобы поближе осмотреть эти подозрительно выглядевшие кости.

Может, Аннис наткнулась на пещеру, в которой жил дикий зверь, выгнала его с помощью магии и принесла меня сюда? Затем я припомнил, как меня волокли сюда. Как я мог это забыть, когда мой зад болел от соприкосновения с каждым камнем и с каждой кочкой этого острова. Аннис было ужасно трудно тащить меня, когда я был без сознания. Она, наверное, очень злится на меня за то, что я бросил ее в море, когда корабль пошел ко дну. Бедное дитя, как ей было трудно. Вероятно, она потеряла всю свою одежду и у нее отросли волосы… Да нет, не может быть. Не мог же я быть без сознания все то время, пока у нее отрастали волосы до бедер. Может, это опять дьявольские штучки? Ведь если вас выбросило на пустынный вулканический остров безо всякой одежды, хорошо иметь массу длинных волос, защищающих вас от холода.

Кости были похожи на человеческие, и я решил, что в этой пещере живет какое-нибудь чудовище, которое питается человеческим мясом, существо, которое вылавливает тела потерпевших, разделывает их и варит в том большом котле. Это смехотворно. Возможно, Аннис и рассержена, но не могла же она уйти и оставить меня здесь. Конечно, не могла. Но где же она?

Я услышал шум снаружи. Это был звук чего-то волочащегося по земле, Шкура, завешивающая пещеру, откинулась и вошла Аннис. Она действительно что-то волокла — это было тело боцмана с «Андрасты». Я очень изумился этому. Зачем ей это понадобилось? Он ничем замечательным не выделялся из команды, так что я не мог понять, зачем Аннис притащила его сюда для похорон. Через пару минут я все понял. Я притворился лежащим без сознания, а она достала примитивный, но очень острый нож и с его помощью сняла одежду с тела боцмана. Это было практично. Бедному боцману она больше не понадобится, а нам на этом пустынном острове может пригодиться. Но дальнейшее повергло меня в ужас. Своим костяным ножом Аннис отрезала руку мертвеца и спокойно опустила ее в кипящую воду.

— Аннис, боже мой, Аннис! Что подумает Бранвен? Мы не должны превращаться в каннибалов только потому, что находимся на острове. Мы найдем еду… кролики, ракушки или что-нибудь еще… Не делай этого!

Она молча смотрела, как я с трудом поднялся на ноги и подошел к ней,

— Аннис, Аннис, милая, что с тобой?

— Аннис… — повторила она. — Я Аннис?

— Конечно, ты Аннис, — сказал я, успокаивая ее. — Я узнаю тебя везде, даже без одежды. У тебя есть маленькая родинка вот здесь, на…

Но там, где я показал, родинки не было. Что-то здесь не так. Кто эта девушка, которая любит человеческое мясо? Я не знал и не был уверен, что хочу знать. Самое лучшее, что я мог сейчас сделать, это бежать отсюда и бежать как можно скорее.

Я начал осторожно продвигаться к выходу вокруг костра, но маленькие черные глаза ни на секунду не выпускали меня из виду. Эти глаза блестели в отблесках костра и совсем не были похожи на глаза Аннис.

— Мне надо на секунду выйти, — сказал я. — Дым от костра ест мне глаза.

Аннис зарычала. Зарычала в буквальном смысле, она оскалила зубы и зарычала, как зверь. Тогда я вспомнил, как она превращалась в белого леопарда во время боя с Голубыми Людьми. Может, что-то случилось во время шторма, что заставило ее так измениться. Я сделал еще шаг к выходу. Она встала с корточек, оставив тело боцмана, от которого отрезала куски, и зубы ее оскалились. У Аннис были прекрасные белые зубы, но я никогда не замечал, что они такие острые, как у этой девушки.

Мне нужно выбраться отсюда. Я прыгнул к выходу. Нет, я не прыгнул. Рука девушки схватила меня, и я был отброшен назад. Я смотрел на нее, а она смотрела на меня. Затем она подняла меня над головой и, пронеся над огнем, снова положила на кучу шкур. Нет, не положила, а швырнула. Я упал с такой силой, что уже не мог двигаться и даже думать. Это было уже чересчур! Аннис не была такой мощной девицей, и очень сомневаюсь, что она смогла бы поднять сотню фунтов. Но как же она смогла бросить мужчину в двести фунтов через всю пещеру? Это можно объяснить только магией и то, только в том случае, если это действительно Аннис. А если это не она, то кто же?

Я мог предположить только одно — это Муилертах. Кто еще мог знать, где найти меня? У кого еще столько силы, чтобы так швырнуть меня? А почему она похожа на Аннис? Достаточно вспомнить, какой безобразной она показалась нам во время шторма. Любая женщина, выглядевшая так, отдала бы все, что угодно, чтобы иметь такое прелестное лицо и красивую фигуру, как у Аннис. Но я все еще не был уверен. Если это Муилертах, то я в большой опасности. Она будет держать меня в плену из своих собственных дьявольских соображений. Если Аннис сказала правду о ее любви к жертвоприношениям, то я последую за боцманом. Если же это Аннис, каким-то образом видоизменившаяся, то, может быть, смогу ей помочь.

Впервые с тех пор, как я прибыл сюда с Земли, я решил использовать свои собственные заклинания. Я ведь всегда считал себя магом. Теперь я был в таком месте, где магия действует, значит, должно сработать. Сначала мне нужно решить, какое же заклинание использовать. Я смотрел на Аннис или Муилертах, деловито разделывающую человеческое мясо, и ощущал сладковатый запах мертвечины. Наконец, я выбрал заклинание. Это было заклинание, которое я обнаружил во время своих путешествий в горах. Оно было предназначено для использования против колдовства. Предполагалось, что оно убирает колдовство с любого человека или предмета и восстанавливает его истинную природу. Если оно сработает, и я окажусь прав относительно реальной личности моей соседки по пещере, то оно проявит Муилертах. Что я буду делать с ней, стоящей здесь во всей своей обнаженной безобразности, я даже не хотел обдумывать.

Я стал на колени. Аннис наблюдала за мной, как настороженный волк. Она закончила помешивать в котле и приготовила две миски для еды. У меня возникло ужасное предчувствие, что одна миска с человеческим мясом будет предложена мне, Я вздрогнул и начал произносить заклинание. Скрестив пальцы обеих рук, я пропел его. Аннис сидела спокойно, разливая по мискам варево. Она не превращалась в Муилертах. Значит, или она действительно Аннис, или я такой же великий колдун на Анивне, каким был и на Земле. Она встала, держа в руках миски с дымящимся мясом, и направилась ко мне.

Она улыбалась, и ее острые зубки сверкали в отблесках огня. Запах из одной протянутой миски, ударил мне в голову, затуманив ее.

Я был достаточно смел, вобрал в себя живот, выпятил грудь… и потерял сознание.

Глава 10

Я проснулся от женского прикосновения. Руки, которые нельзя было назвать мягкими, были несомненно женскими и двигались по моему телу, ощупывая и возбуждая меня. Кольчуга, фуфайка и туника были сняты с меня и брошены в угол, Я был так же обнажен, как и женщина.

— Аннис, это ты?

Она засмеялась. Если не обращать внимание на острые зубы, улыбка ее была почти нормальной. Может, она стала прежней Аннис? Или она вспомнила, что Бранвен нужно ублажать?

— Послушай, Аннис, думаю, что нам следует кое-что обсудить. Религиозными обрядами мы займемся попозже, а сейчас рассмотрим практические вопросы. Как нам выбраться с острова? Как вовремя попасть в Лохлэнн, чтобы предотвратить коронацию Морриган?

Мне показалось, что мои слова до нее не доходят. Она только гладила пальцами волосы у меня на груди и мурлыкала. Аннис она или нет, но она делала то, что нравится Бранвен. Может, так оно и есть. Может, ей нужно принести жертву, чтобы выйти из-под власти заклинания, околдовавшего ее. Может, если мы займемся любовью, послышится громкий гонг, и моя милая Аннис займет место этой людоедки. Вспомнив о людоедстве я заметил, что обе миски пусты, а на губах женщины — жирный блеск. И эти губы были так близко ко мне… Внезапно мне стало плохо.

Так плохо, что если бы я уже не опустошил свой желудок, то вырвал бы ей прямо в лицо.

Ее ласки становились все более интимными и настойчивыми. Несмотря на отвращение, я решил, что должен принести жертву с этой Аннис, чтобы вернуть ту.

— Бранвен! Бранвен! Ты здесь? — спросил я.

Ответа не было. Вероятно, ей отключили телефон за неуплату по счетам или ей нечего было сказать. Аннис издавала какие-то гортанные звуки, а потом внезапно опрокинула меня на спину на кучу мехов с такой силой, что я понял, что не смогу сопротивляться, даже если захочу.

— Аннис, милая Аннис! — говорил я, поглаживая ее всклокоченные волосы. — Осторожней, девочка, все будет хорошо!

Ее рот прижался к моему — острые зубы впились в мои губы, которые стали кровоточить. Ее тело прижалось к моему, и вскоре я стал задыхаться от ее дыхания.

— Бранвен, скажи что-нибудь! — взмолился я. — Ну, хотя бы дай знак! Все ли идет так, как надо? Ты хочешь этого?

Мой отчаянный призыв вновь остался без ответа, Бранвен была глуха, как могила. Может, она и не хотела этого, но никак об этом мне не сообщала. И я начал понимать, что все произойдет независимо от того, хочет ли этого Бранвен или нет, и независимо от моего желания. Аннис обладала мускулами, как у удава, и сдавливала меня в своих объятиях.

— Аннис, пожалуйста, я не…

И тут природа взяла верх. Мне ничего не оставалось, как только молиться Бранвен, чтобы это было одним из ее деяний. Но это не было связано с Бранвен. Оно было диким, яростным, без всякой любви и взаимной страсти. Оно продолжалось и продолжалось… и затем внезапно что-то случилось.

Во время этого дикого акта ее рот касался моей шеи, и теперь, когда все кончилось, острые зубы вонзились в мое горло. Я вскрикнул и стал бороться, но оказался беспомощным в тисках этой самки. Ее зубы рвали мое тело, а рот высасывал кровь.

Я закричал вслух и про себя одновременно. На мой умственный крик кто-то отозвался, что-то коснулось моего мозга.

— Дюффус, что случилось? В чем дело? — это был голос Морриган Лейси, — О, боже, я вижу… Я вижу… Дюффус, ты должен бороться! Борись!

Я боролся, но результаты были ничтожны. Этот проклятый рот высасывал у меня жизнь вместе с кровью, а я был распят на земле стальными руками и ногами.

— Дюффус, это глэйстинг, вампир, — говорила Морган. — Она высосет из тебя всю кровь и душу. Как ты мог связаться с подобным существом?

«Самое подходящее время демонстрировать свою ревность», — подумал я.

Мне не надо было сообщать, что я нахожусь в лапах вампира, он делает свое вампирское дело, и делает самозабвенно.

— Бранвен, помоги мне! — воскликнул я и в уме, и наяву. — Если ты та богиня, какой я себе ее представляю, ты поможешь мне!

— Заткнись! — прикрикнула на меня Морриган. — Она тебе не поможет, даже если захочет! Ее нет поблизости. Тебе может помочь только Муилертах. Я пошлю ее к тебе!

Это было как раз то, в чем я более всего нуждался. Меня как лимон высасывает одно чудовище, а Морган Лейси собирается подослать мне другое! Они, наверное, подерутся над моим трупом, чтобы выяснить, кому я пойду на ужин.

Как обычно, Муилертах пришла со штормом. Если я правильно оценил расстояние, на которое меня отволокли от берега, то пещера была в метрах семистах от моря. Но уже послышался рев снаружи пещеры, и гигантская волна ворвалась вовнутрь. Аннис вскочила и зарычала, грозно сверкая клыками, а пещера наполнилась бурлящей белой водой. Вода заливала пещеру так, будто у нее был разум. Она опрокинула котел, погасила костер и унесла прочь кости. За ними вынесло из пещеры царапающуюся и рычащую Аннис и потащило по камням.

Я лежал на грязной шкуре, не тронутый морем, и только ощущал боль в затылке, которая напоминала мне о кошмарном происшествии. Я с трудом поднялся, нашел одежду и доспехи.

Одевшись, я поискал какое-нибудь оружие. В пещере не нашлось ничего, что можно было бы использовать, и очень сожалея о своем мече, я решил, что мне просто необходимо чем-нибудь вооружиться. Я не знал, какие опасности могут подстерегать меня на острове, но был уверен, что они будут. Наконец, я нашел тяжелую бедренную кость, которую не унесла вода, и только тогда вышел из пещеры.

Остров был в полной темноте, за исключением красноватого свечения лавы у жерла вулкана. Я стал осторожно пробираться к берегу по тропинке, по которой меня волокли сюда, хотя я и не знал, что буду делать, когда доберусь туда, К тому же я не знал, что случилось с вампиром после того, как его унесло волной из пещеры, и это очень меня беспокоило, когда я проходил мимо зарослей или куч камней. Унесла ли волшебная волна ее прочь с острова или же бросила где-нибудь между берегом и пещерой, мокрую и рассерженную?

Ориентируясь по звуку прибоя и белым бурунам, я дошел до берега и поискал, не выбросило ли море на берег что-нибудь полезное для меня, но ничего интересного не нашел. Крышка люка, кусок рангоута, кусок паруса… Из всего этого и еще нескольких деревяшек я смог бы соорудить плот. Ну, а что потом? У меня не было ни компаса, ни карты, я не знал здешних звезд и вообще не знал, куда надо плыть.

Потеряв надежду, я оставил деревяшки и вдруг увидел, что в темноте что-то блестит в футах пятидесяти от меня. Я бросился туда, затаив дыхание и надеясь без надежды. Что это… может быть? Это был мой меч! Он лежал, наполовину засыпанный песком, но его лезвие сверкало, как серебро. Я встал на колени и с благоговением взял его. «Он волшебный, — сказал я себе. — Я его потерял в море, а он нашел путь на берег, где я смог его найти». Ну, вот, дружище, мы снова вместе. С тобой вдвоем я смогу встретиться с любым, даже с вампиром, даже с таким сильным, который бросает меня через пещеру.

Думаю, что я напрасно подумал о подобном, так как сразу появилась необходимость доказывать это. Я услышал рычание, повернулся и увидел, что в двадцати футах от меня на камне стоит что-то похожее на Аннис. Вампириха была вся мокрая, а черные волосы — в еще большем беспорядке, чем раньше. Она взмахнула руками, грозно зарычала, спрыгнув с камня, и большими прыжками направилась ко мне. Я сжал рукоятку меча и, твердо упершись ногами в землю, поджидал ее.

— Предупреждаю тебя, я с мечом! Это мощное оружие! Если, она и понимала английский, то не подала виду.

Она продолжала приближаться ко мне, и глаза ее наливались кровью.

— Олл райт! Я тебя предупредил!

Я держал меч перед собой, описывая острием небольшие круги. Скачущий вампир замедлил ход, и красноватые глаза уставились на лезвие. Она прыгнула в сторону, снова зарычала и опять пошла ко мне. Я преодолел свое отвращение к убийству существа, похожего на женщину, с трудом мне удалось справиться с волнением. При ударе я промахнулся — она была неправдоподобно быстра. Она проскочила под лезвием и оказалась с обнаженными клыками совсем близко от меня. Я отскочил, задев ее краем меча. Она вскрикнула, но успела ударить меня когтями по руке, разодрав ее до крови. Я отскочил назад и снова рубанул мечом, ожидая, что отрублю ей голову, но снова промахнулся. Она отбила удар огромной костью, которая внезапно появилась у нее в руке. Лезвие ударило по кости, посыпались искры. Вампир испустил боевой клич и прыгнул на меня. На этот раз я оказался так близко к вампиру, что не мог ни отпрыгнуть назад, ни ударить мечом в живот чудовища, чтобы проткнуть его насквозь. И на берегу началась смертельная борьба с попеременным успехом — меч против кости, моя хитрость против силы.

Внезапно опять появилась Морриган. Я почувствовал прикосновение ее разума.

— Будь внимателен, Дюффус, будь внимателен! Это Черная Аннис — дьявольский дубликат реальной Аннис. В этом мире все, кто имеет могущество, должны иметь двойников, антиподов. Если Черная Аннис победит тебя, она уничтожит твое тело, разрушит душу и поглотит твою жизненную силу!

Я изо всех сил рубанул мечом. Он описал светлую дугу у меня над головой, заставив Черную Аннис отступить. Дважды я задел ее, и она покрылась кровью. Но затем неожиданно она получила подмогу.

Появились с полдюжины фигур со щитами и мечами. Они были около четырех футов роста, с длинными светлыми волосами, жабрами и плавниками морских людей и в доспехах из акульих шкур.

— Дети Ллира! — возбужденно проговорила Морриган.

Затем ее голос исчез, и я остался один. Приземистые фигуры приближались ко мне, а Черная Аннис выкрикивала свои приказания. Метательный топор попал мне в плечо, я упал на колени. Злорадно улыбающийся воин возник надо мной с поднятым мечом. Я откинулся назад, поднял меч и успел пронзить его. Некоторое время он трепыхался на лезвии, пока мне, наконец, не удалось отбросить его и подняться на ноги, чтобы встретить остальных. Меч пробил насквозь меч и череп следующего, а потом и третий упал с распоротым животом, испустив предсмертный крик. Но потом в борьбу вступили свежие силы. Из прибоя выбежали другие дети Ллира.

Они были выше ростом, около пяти футов, и несли остроги и сети. Одна сеть упала мне на голову. Я пытался освободиться, но она опутала ноги. Только острое лезвие меча спасло меня, разрезав сеть, в которую я попался. Черная Аннис закричала еще сильней, когда увидела, что дети Ллира попятились. Я рискнул краем глаза посмотреть на нее и увидел, что она превратилась в огромного черного волка. Дико завывая, она огромными прыжками стала приближаться к месту битвы. Это воодушевило воинов, и они опять пошли в атаку.

Острога отскочила, ударившись о кольчугу, шлем выдержал тяжелый удар меча, но удар метательного топора опрокинул меня. Я почти потерял сознание. Черный волк подскочил ко мне и поволок вниз.

Но затем неожиданно и я получил помощь — белую пантеру. Я был уверен, что это та же, что сражалась вместе со мной на «Андрасте». Она совершила большой прыжок, и напала на волка.

Оба псевдозверя сплелись в один клубок клыков и когтей и, рыча, катались по черному песку.

— Давай, Аннис, давай! — кричал я. — Бей ее, девочка!

Они дрались свирепо. Два воплощения одной и той же женщины, ведьма и ее антипод, дрались, как дикие звери, чей облик они приняли. На белой шкуре пантеры появилась кровь, а на черной шерсти волка кровоточили глубокие раны. Я попытался подойти к ним и прикончить волка мечом, но дети Ллира преградили мне путь к месту схватки своими мечами и щитами. Я разрубил одному из них щит и отрубил ему руку. Он с воем убежал прочь. Потом выбил из рук другого копье и прикончил его, но остальные стали теснить меня к морю. Я рискнул бросить взгляд на борьбу пантеры и волка, и это оказалось непростительной ошибкой. Пантера лежала на песке, а волк стоял над ней. Это очень расстроило меня, но ошибка заключалась не в этом, а в том, что я отвлекся от боя.

Я услышал шлепанье ног по влажному песку у себя за спиной и хотел повернуться для защиты, но не успел — на мне затянулись несколько сетей. Я продолжал бороться, но силы были неравные, противников было слишком много. У меня из рук вырвали меч, а самого сбили с ног. Отчаянно лягаясь, я ударил одного из нападающих в живот, он скорчился от боли и отступил, но остальные бросились прямо на меня. Холодные руки затянули сеть еще крепче и потащили мое тело к воде.

Я ожидал, что меня тут же прикончат мечом, кинжалом или копьем, но они, кажется, решили утащить меня в воду. Они радостно вопили, пока тащили меня через береговой прибой вглубь. Видимо, они решили утопить славного воина и поэтому не прикончили меня на берегу, когда я был совершенно беспомощен. Они просто решили держать меня под водой, пока я не задохнусь. Я ругался и брыкался, но это уже было бесполезным. Мои ругательства терялись в шуме прибоя, а рот заполнялся соленой водой.

Вода сомкнулась над моей головой и люди моря потащили меня глубже… глубже… глубже…

Глава 11

Я задыхался, легкие мои разрывались. Борьба с сетью, обвившей меня, ни к чему не привела. Люди моря плавали вокруг меня. Очевидно, они могли дышать в воде. Они смеялись и издевались надо мной, искренне радуясь тому, что я задыхаюсь. Они, наверное, думали, что очень глупо с моей стороны не иметь жабр.

И только я решил, что со мной уже все кончено, как произошло что-то странное. К моим захватчикам присоединились двое детей Ллира еще более высокого роста. Они принесли какую-то маску и что-то приказали жестом, а мои захватчики подплыли ко мне. Один из них достал нож; я решил, что сейчас он убьет меня, но он разрезал сеть, освободив мою голову, оставив руки связанными. Те двое подплыли ко мне, подняли маску и одели мне ее на голову.

Маска плотно облегла плечи, затем послышался свистящий звук — вода из маски исчезла, так что я смог вдохнуть воздух.

Насколько мне его хватит? Внутри маски его было совсем немного, всего на несколько минут, и если они хотят спасти меня от удушья, то эта маска бесполезна. Но я недооценил их.

Один из больших детей достал надутый пузырь, принадлежащий какому-то большому чудовищу, закрепил пузырь на маске, и я стал дышать горячим, пахнущим рыбой воздухом. Потом меня потащили еще глубже. Я почувствовал, что давление увеличивается, и подумал о том, знают ли они, что мне не выдержать больших давлений океанских глубин. И их маска не спасет меня. Потом мне пришло в голову, что хотя они имеют жабры, могут дышать в воде, но тела их тоже не способны переносить большое давление.

Тем временем они погружались и погружались. Вокруг меня было примерно двадцать детей Ллира. Одни тянули сеть, в которую я был завернут, другие кружились вокруг, выполняя функции охранников. Вскоре я увидел, от кого они нас охраняют. Два существа, ужасные, похожие на акул, бросились на нас из скопления морских кактусов. Я хорошо видел их пасти и острые зубы. Если бы на их мордах могло быть какое-нибудь выражение, то оно бы, наверное, означало предвкушение вкусного обеда.

Охранники сразу начали действовать. Один малыш с сетью и трезубцем отвлек внимание первого чудовища, помахав перед ним сетью. Акула повернулась к нему, открыв пасть, и тут же на нее с двух сторон были наброшены сети. Чудовище заметалось, стараясь высвободиться, но от этого сети затягивались еще крепче. Так как меня схватили таким же образом, я невольно почувствовал симпатию к акуле, но очень сомневался в том, что ее ответные чувства ко мне были такими же. Я видел, как люди моря быстро разрезали тело акулы на куски, и ее чернильная кровь окрасила воду вокруг нас.

Другая акула была умнее или счастливее первой. Она, не обращая внимания на отвлекающие маневры, бросилась прямо в скопление воинов, и ее огромные челюсти сомкнулись на ноге одного из них, когда тот пытался ускользнуть. Сверкающие зубы отрезали ногу, как бритвой. Потом на акулу набросились остальные дети Ллира и выиграли битву, потеряв еще одного человека.

Когда битва закончилась, они снова потащили меня. Я не имел ни малейшего понятия, насколько глубоко мы опустились, но давление заметно увеличилось. Вскоре мы прекратили спуск и дети Ллира поволокли меня над песчаным дном, покрытым морскими растениями. Мы пробрались через коралловый лес, пересекли гряду подводных холмов, а затем спустились в долину.

И тогда я увидел город. Он был весь розовый и золотой, с куполами домов и высокими башнями, похожими на минареты. Он стоял прямо в море, и его многолюдные улицы и широкие площади были открыты морю.

«Черт возьми! — сказал я себе. — Здесь у них прямо Диснейленд!»

Мы опустились на дно и оказались стоящими на дороге, вымощенной тяжелыми гранитными плитами. Я подумал, что, возможно, этот город когда-то был на земле и опустился в море много лет назад. Возможно, эти люди с жабрами и плавниками раньше были обычными людьми, но я не мог себе представить, чтобы эволюция произошла так быстро. Я решил не пытаться научно объяснить этот феномен, а приписать его все той же магии.

Мои захватчики провели меня через огромные, окованные золотом ворота пятидесяти футов высотой. Город, куда мы вошли, был полон жизни и суеты. Лавки были открыты, витрины завалены товарами. Животные, вернее рыбы, перетаскивали грузы. Это была обычная городская жизнь с одним только отличием — все происходило в полной тишине, так как было под водой. Но какая же цивилизация может возникнуть без средств общения? Когда мы спустились под воду, я не слышал от охранников ни звука, хотя на берегу они кричали довольно громко. Как же они общаются в своем городе? Я припомнил умственные голоса Морриган и Муилертах и решил, что на Анивне все немного телепаты. Пока мы перемещались по извилистой улице, мои предположения подтвердились. Продавцы и покупатели спорили о ценах на рыбу и другие товары, размахивая руками и жестикулируя. Наконец они приходили к соглашению, и покупатель расплачивался за товар. Какое-то общение происходило, но я не слышал ни звука, а, может, просто не мог услышать.

Мы прошли через широкую площадь, на которой росли огромные, как деревья, растения и бил фонтан, испускавший подкрашенную воду. Между растениями плавали рыбы. Потом мы остановились, пропуская ряд кавалерии. Эти дети сидели на длиннохвостых животных, которые выглядели так же, как чудовище Лох-Несса.

У всадников были длинные пики и сверкающие щиты. Народ окружил улицу. Все махали руками, приветствуя своих героев. Я, конечно, этого не знал, но был уверен, что и кавалерия, и следующая за ней пехота направляются в Лохлэнн, и почувствовал, что мне надо вырваться отсюда и бежать в Лохлэнн.

Я должен узнать, что же случилось с Аннис, выиграла ли она борьбу у своего антипода. Попала ли она в Лохлэнн? Смогла ли доказать, что она — настоящая королева? Поведет ли она свой народ с волшебным жезлом в руке на бой с армией морского короля? Эти вопросы были похожи на те, которые задаются в конце каждого эпизода воскресной оперы, но ответы на них означали жизнь и смерть народа Лохлэнна, Морриган и Аннис. И совершенно случайно… жизнь одного типа по имени Дюффус Дженюэр.

Когда военный парад закончился, мы перешли улицу и подошли к огромному зданию, башни которого уходили далеко ввысь в черноту моря. Там же была ротонда, освещаемая сиянием, исходившим от фосфоресцирующих панелей, установленных на стенах. Это был, наверное, дворец самого Ллира. Сюда мы и шли. Меня провели по лестнице в огромный зал. В дальнем его конце было возвышение, на котором стоял трон. На троне сидело какое-то экстраординарное создание, которое не могло быть ни кем, кроме самого Ллира.

Он был огромен, около восьми футов роста, а плечи были такими, что им позавидовал бы и слон. Длинные светлые волосы падали на плечи, а на сильной спине виднелись плавники. Голову украшал крылатый шлем, сдвинутый набекрень. Большой боевой топор стоял рядом с троном.

— Подведите ко мне человека с Земли, — раздался у меня в мозгу глубокий гулкий голос. — Подайте эту назойливую свинью на суд Ллира!

С меня сбросили сети, и я двинулся через бурлящую водную атмосферу тронного зала, чтобы предстать перед этим гигантом.

— Итак, Дюффус Дженюэр, ты внес много смуты по прибытии на Анивн и вмешался в наши дела!

Я оценивающе посмотрел на него. Он был огромен, но я был уверен, что это обычный варвар, и почти пожалел, что не захватил с собой с Земли разных побрякушек. Ведь продали же когда-то индейцы весь Манхеттен за барахло стоимостью в двадцать четыре доллара. Может, и мне удалось бы купить у него обещание не нападать на Лохлэнн. Затем мой взгляд упал на жемчуга в кольцах на его руках и на рубины, горевшие на браслетах, Я посмотрел на перламутровые стены тронного зала, на огромные фосфоресцирующие панели и отказался от мысли купить его. Да, варвар, но очень богатый варвар.

— Зачем ты пришел к нам?

— Это трудно объяснить, ваше величество, — сформулировал я в мозгу предложение, стараясь, чтобы он меня понял.

— Ты просто думай, тупой дикарь! — скомандовал он. — Не рисуй мне картинки!

Я почувствовал себя ребенком перед старым учителем английского языка, который заставил меня читать, не шевеля при этом губами.

— Прошу простить меня, ваше величество, но у нас не пользуются вашим методам общения.

— Конечно, нет, — заявил Ллир, — ты пришел из мира грубых физических звуков, где мысленный разговор неизвестен. Но даже такой дурак, как ты, может быстро его освоить.

— Да… Думаю, что я уже уловил принцип.

— Тогда отвечай на вопрос — что ты делаешь на моей планете?

Я задумался над этим вопросом, а он уже задавал следующий.

— Почему ты вмешиваешься в мои планы захвата Лохлэнна? Почему ты убил моих людей на острове?

— Почему убил ваших людей? Потому что они хотели убить меня.

— Они действовали по моему приказу. Скажи, зачем ты пришел сюда?

— Видите ли, девушка…

— Две девушки, — перебил он, — Аннис и Морриган — претендентки на трон Лохлэнна. И никто, кроме короля Ллира, не знает, кто настоящая королева.

Я навострил свои умственные уши. Если Ллир знает кто настоящая королева, то я должен узнать это у него.

— А почему они обе думают, что они настоящие королевы?

— Ха! Человек с Земли думает, что останется жить и сообщит все в Лохлэнн?

Мне не понравился его тон. И я сообщил ему об этом. Я рассказал ему, какая большая страна Соединенные Штаты, и какой важный гражданин этой страны находится здесь, а также какая большая атомная бомба у нас есть.

— Ты что, угрожаешь мне? — в голосе Ллира послышалась угроза.

— О, нет! Конечно, нет. Вы только заставляете меня нервничать, говоря о моей смерти. Я, знаете ли, очень суеверен.

— Ты — слепой идиот, самый большой из всех, каких я знаю! Отвечай на вопросы!

Он поднял свой гигантский топор и встал. С мечом в руке я бы с ним потягался, но для безоружного он был несколько больше того, с кем я бы мог справиться.

— Вы уже знаете, что меня зовут Дюффус Дженюэр. Я оккультист и частный детектив. Моя клиентка Морган Лейси была похищена человеком по имени Сион и…

— Ты упомянул лорда Сиона, регента Лохлэнна. Он не похищал ту женщину, она поехала с ним добровольно. Какое ты имеешь отношение к этому?

— Я не мог позволить, чтобы мой клиент был похищен… исчез у меня прямо из-под носа. Так что я прибыл сюда, чтобы спасти ее.

— Мы знаем, как ты попал сюда. Способы Бранвен здесь хорошо известны. Она аморальная шлюха.

Он говорил совсем как земные ханжи. Сам старается завоевать свободную страну и утопить все ее население, но при этом делает постную рожу, когда говорит о сексуальных удовольствиях Бранвен.

— Ты пришел сюда с Аннис. Ты надеялся посадить ее на престол и править вместе с ней?

У него была дурная привычка задавать сразу несколько вопросов одновременно, не ожидая ответов на них.

— Я только хотел вернуть на Землю Морган Лейси, — ответил я, зная, что лгу, но надеясь, что он не сможет прочитать мои мысли.

— Почему ты решил, что она захочет вернуться?

— Но если она не настоящая королева, то зачем ей здесь оставаться?

— В этом что-то есть, — кивнул Ллир, — но почему ты думаешь, что она не настоящая королева?

Аннис сказала, что настоящая королева — она, а я сам видел, какая она могущественная колдунья. И к тому же, все говорит за то, что она дочь Аравна, короля Лохлэнна.

— Дочь какого Аравна?

— А что, их здесь много?

— Конечно. Есть Аравн и есть Черный Аравн. Так всегда бывает со всеми, кто обладает могуществом.

Ну, конечно, если есть Аннис и Черная Аннис, то почему не быть двум Аравнам, Но какое это имеет значение?

— Настоящий Аравн и Черный Аравн — оба любили королеву Этну. Она каждому принесла по дочери. — Ллир засмеялся. Очевидно, эта сексуальная неразбериха забавляла его. — Когда друиды узнали, что есть две принцессы

Лохлэнна от разных отцов, то решили, что обеих нужно переселить на Авред, но предварительно уничтожить их память. — Ллир сделал паузу, и в его глазах промелькнули воспоминания. — Никто, кроме королевы Этны не знает, которая из них дочь Аравна, а которая — дочь его двойника. Она так тосковала по дочерям, что ее отправили в морское путешествие. Корабль, к несчастью, разбился у Столбов. Вероятно, крушение корабля не было простой катастрофой. Король Ллир мне совсем не нравился.

— Все, бывшие на корабле, погибли, кроме королевы Этны, — продолжал он. — Леди привели сюда. Она была королевой, но она была женщиной. Никаких пыток не потребовалось, только одна ночь, проведенная с Ллиром. Она сказала мне, кто из принцесс настоящая королева, и вскоре после этого она умерла, бедняжка. Думаю, ей не подошел наш климат.

У Ллира была внешность и манеры настоящего воина-викинга, но теперь я знал, что он склонен к грязным интригам. Нет, он мне определенно не нравился. Я мечтал о моменте, когда смогу встретиться с ним, с мечом в руке — против его топора.

— Так кто же из них настоящая королева? — спросил я, надеясь, что его внимание рассеялось.

— Не думай, что я тебе скажу! — засмеялся он. — Ты, конечно, никогда не выйдешь отсюда, но Муилертах или Бранвен могут извлечь знание у тебя из мозга, и тогда Лохлэнн с помощью волшебного жезла сможет противостоять моим легионам. Без жезла он падет так же, как пал Сокр. Это знание скрыто в моей голове, человек с Земли, и оно останется там!

Останется ли оно там? Не я ли считал себя величайшим магом Земли? Не я ли говорил себе, что моя магия не работает потому, что я на Земле? Теперь или никогда! У меня появилась возможность доказать, что я величайший колдун. Если смогу прозондировать мозг Ллира так, чтобы он не узнал об этом, я смогу добыть оттуда ценнейшую информацию и спасу Аннис, Морриган и даже Лохлэнн. У меня не было никаких сомнений в том, что я смогу это сделать. Я вспомнил сумасшедшего Охранника и сформировал мысленный образ ищущей руки, которая проникает в мозг Ллира. Я прикоснулся к внешней оболочке, на уровне которой велась наша беседа, а потом копнул глубже.

Мозг был совершенно чужой, более чужой, чем я себе представлял, Там был холод, абсолютно не похожий на ту теплоту, которую я ощущал, когда касался мозга Морриган, Но за этими холодными и чужими мыслями я нашел то, что искал.

«Аннис одна. Аннис настоящая королева, но они посадят на трон Морриган, и Лохлэнн падет после моего нападения. Настоящая королева — Аннис».

Я быстро вернулся назад, он не должен знать, что я зондировал его мозг, он не должен знать, что я знаю его тайну. Если он узнает, он убьет меня. Я извлек зонд, весьма довольный собой и своей способностью обмануть могущественного Ллира.

— Достаточно! — сказал Ллир. — Уведите его! Ему больше нечего сказать. Посадите его в воздушную камеру, я еще поговорю с ним перед тем, как отрублю ему голову и повешу ее в Главном Зале!

Глава 12

Я про себя улыбался, пока они тащили меня из Тронного зала вниз по винтовой лестнице в подземную тюрьму под дворцом, но внутренняя улыбка моментально исчезла, когда я увидел камеру, в которой мне предстояло находиться. Это была маленькая металлическая камера, высота которой едва позволяла человеку стоять в полный рост. Эта камера находилась посредине большой комнаты. Вместо одной стены камеры было большое окно из толстого стекла. Комната была наполнена водой, а камера — воздухом.

Перед тем, как втолкнуть меня в камеру, с меня сорвали маску с дыхательным пузырем. Охранники исчезли, а одна стена большой комнаты открылась. В комнате появились три большие акулообразные чудовища, похожие на тех, которые нападали на нас в море. Они плавали по комнате, и приближаясь к стеклянной стене, заглядывали в мою камеру. При этом выглядели очень голодными, и мне очень захотелось показать им язык, но я не стал этого делать.

Во всех книгах я читал, что заточенные в тюрьму герои ходили по камере до тех пор, пока у них не созревал блестящий план бегства. Я тоже попытался ходить. Комната была пять шагов в длину и столько же в ширину. Такие малые размеры не способствовали мышлению и, вероятно, поэтому я не смог ничего придумать.

Я сел на пол и внимательно осмотрелся. Если меня сюда посадили надолго, то я кончу тем, что сломаю себе шею. Во мне было шесть с половиной футов, а камера имела всего четыре фута в длину, так что для того, чтобы лечь, мне пришлось бы складываться пополам. Но они, вероятно, не собираются долго держать меня здесь.

Акулы все еще смотрели на меня, и одна чуть не расплющила нос о стекло. У нее был ужасно голодный вид, большие красные глаза как будто умоляли меня разбить стекло и позволить ей пообедать мной, но я решил не делать этого, а попытался еще походить по камере.

Но планы, которые приходили мне в голову, нельзя было назвать блестящими. Сначала я хотел заманить Ллира в камеру обещанием дать какую-нибудь важную информацию, а затем схватить его и держать заложником, пока меня не освободят. В целом этот план был хорош за исключением некоторых недостатков. Для того, чтобы заманить Ллира в камеру, нужно было с кем-то связаться, а я находился здесь в абсолютной изоляции. Они, наверное, бросили меня сюда и забыли обо мне. Безусловно, есть вероятность, что через несколько тысячелетий меня откопают археологи. Я мертвым буду лежать в камере, а снаружи будут лежать три мертвые акулы.

И я принялся внимательно оглядывать обе комнаты, стараясь не упустить ни одной подробности. Пол был выполнен из гранитных плит, так что с ним нельзя было чего-либо сделать. Я осмотрел окно. Его можно разбить, но это приведет лишь к появлению воды и акул. Этот народ, конечно, варвары, но они разработали такую камеру, из которой невозможно бежать. Интересно, соорудили ее специально для меня или у них есть еще пленники, дышащие воздухом?

Дышащие воздухом! Я задрал голову и осмотрел потолок. Воздух в камере был свежим и, следовательно, откуда-то постоянно поступал. В углу, под потолком, я увидел воздухопровод, закрытый решеткой. Этот воздухопровод мог выходить на поверхность, но отверстие было диаметром всего около восемнадцати дюймов, а мои плечи требовали ширины вдвое большей. Плотно прижавшись к стеклу, я пытался рассмотреть за ужасными чудовищами дальнейший путь воздухопровода. Сначала я не мог ничего увидеть, так как они сгрудились около стекла и загораживали все пространство, но через полчаса им надоело разглядывать меня, и двое из них устроили охоту друг на друга, гоняясь по большой комнате. Несмотря на мутную воду, я смог разглядеть, что воздухопровод идет к противоположной стене, где соединяется с большой трубой под потолком. Надо было добраться до нее. Проблема состояла в том, как это сделать.

Я мог попасть в трубу через дверь с уплотнениями и четырьмя ручками. Эта дверь находилась на самой трубе и несомненно использовалась рабочими при ремонте воздухопровода. Судя по ширине трубы, она обслуживает не одну камеру. Очевидно, у Ллира много пленников, дышащих воздухом. Все мои размышления были интересными, но малополезными. Если бы я открыл дверь и проник в трубу, то мог бы выйти на поверхность, но при этом в трубу пойдет вода, а вместе с ней и рыбы, эти проклятые рыбы с очень острыми зубами. Я был неплохим пловцом и мог на продолжительное время задерживать дыхание.

Если бы не было акул, можно было бы разбить окно, выбраться из камеры и открыть дверь до того, как начну задыхаться. Но обстоятельства таковы, что пока я буду выбираться на свободу, три мои голодных соседа будут откусывать от меня большие куски, и, когда я открою дверь, от меня мало что останется. Я опять пожалел, что со мной нет меча. С ним в руках я бы смог успешно бороться с акулами, а без него — неминуемо проиграю. Но я знал, что попытаться мне все же надо.

Возможно, когда вода хлынет в камеру, она занесет и акул, и, если мне удастся ускользнуть от них, я смогу схватить кусок стекла для обороны. Может, Аннис уже мертва и Морриган коронована, но я все равно должен попытаться выбраться отсюда и принести информацию народу Лохлэнна. Потом передо мной встала другая задача — чем разбить стекло? Оно было толстым и прочным, чтобы выдерживать давление воды. И для того, чтобы его разбить, требовалась большая сила, превосходящая силу моих ударов. В комнате не было ничего подходящего — ни камней, ни металлических полос от кровати, ни самой кровати. Я выругался, так как был готов рисковать всем в этой дикой игре, а мне даже нечем разбить стекло.

— О, мой меч, старый друг, если бы ты был со мной! — я в отчаянии обхватил руками голову, и мои пальцы нащупали шлем.

Шлем! Конечно, шлем! Я снял его с головы. Какое счастье, что захватчики не сняли с меня ни шлема, ни кольчуги. Острой пикой шлема я разобью стекло, а кольчуга защитит хоть часть тела от зубов хищников. Ллир и его дети не предусмотрели такой детали. С шлемом в руках я подошел к окну. Три акулы опять собрались у стекла и смотрели на меня, будто что-то предвкушая.

— Вы думаете, что видите перед собой обед, не так ли? Могу сообщить вам следующее: я очень твердый и жилистый, а кроме того, съел тонны лука и чеснока, так что каждая из вас получит из-за меня острый гастрит. И представьте себе, что будет, если вы все трое нажретесь чеснока в таком маленьком пространстве!

Мои аргументы на них не подействовали, они продолжали выглядеть такими голодными, какими бывают только акулы.

— О’кей! Я вас предупредил! Если вы не хотите быть разумными, сами будете страдать от последствий.

Я взял шлем и двумя руками с размаху ударил по стеклу. На нем появились маленькие трещинки. Шлем опустился на стекло еще раз — трещины увеличились. Акулы зашевелили хвостами в предвкушении обеда. Они выглядели счастливыми, наблюдая, как их обед сам рвется к ним. Я обрушил третий удар. Стекло лопнуло, и поток воды, обрушившись, довершил все остальное. Я едва успел отскочить в сторону и прижаться к стене, чтобы вода с акулами не сбила меня с ног. Три акулы боролись в тесном пространстве, кусая друг друга острыми зубами. Пока они были заняты этим делом, я бросился в отверстие, преодолевая напор воды. Кольчуга цеплялась за острые края стекла. А я с отчаянием лягал ногами, стараясь отогнать акул.

Уровень воды в большой комнате стал падать, когда камера начала заполняться водой, но был все еще выше моего роста. Я вдохнул воздуха и бросился к двери. Акулы еще боролись между собой за право выскочить из окна за мной. У меня была всего пара минут, я знал, что это долго не продлится.

Все внимание акул было обращено на меня, их глаза сверкали, как, впрочем, и зубы. Мне нельзя было терять времени — скоро эти зубы вонзятся в меня. Я поплыл к двери и вдруг наткнулся на что-то, медленно падающее на дно. Мои руки схватили этот предмет, и почувствовали рукоятку меча. Меч! Мой меч! Как он попал сюда?

Я сжал меч и почувствовал себя переродившимся. Все это кажется невозможным, но мой меч — снова у меня! Даже Ллир и его прихвостни не могли быть такими глупыми, чтобы бросить мой меч туда, где я его схватил. Вероятно, этот меч и в самом деле волшебный, раз он сам находит меня. А, может, это Муилертах послала его мне? Не знаю почему, но я подумал, что его мне послала Муилертах, а не Бранвен. Мне казалось, что Ведьма Моря более сильна и практична, чем Бранвен, у которой была своя специфика.

Акула приближалась ко мне. В воде я не мог размахивать мечом, но мог использовать его как копье. Я ударил чудовище, и акула обнаружила, что пытается проглотить пять футов хорошей стали, которая плохо переваривается. Она глотнула меч, и он пронзил ей мозг. Вода потемнела от крови. Ее напарницы тоже выбрались, наконец, из камеры и с двух сторон приближались ко мне. Я прижался спиной к двери, готовясь отразить нападение, а они кружили вокруг меня с очевидными намерениями. Я ударил одну из них и она отплыла подальше, но другая оставалась.

Я добрался до первой ручки. Акула подплыла совсем близко, и я сконцентрировал на ней все внимание, водя мечом в воде направо и налево, чтобы не пропустить ее броска. И вдруг внезапно вода спала, освободив мою голову и плечи. Вода наполнила мою камеру, и ее общий уровень понизился. Акула бросилась на меня, скользя по поверхности. Я поднял меч и сильно ударил сверху вниз. В результате ее голова наполовину отделилась от туловища. Таким образом осталась одна акула и она, казалось, решила пообедать своими недавними компаньонами, пренебрегая мной.

— Отлично! Вероятно то, что я сказал ей о своей жесткости и привычках, подействовало на нее, — пробормотал я и взялся за первую из четырех ручек.

Мне следовало поторапливаться, потому что вода снова стала подниматься, как будто поступала снаружи. Я уже боролся со второй ручкой, когда вода снова закрыла мне плечи. Потом при помощи меча я открыл третью ручку. С четвертой мне пришлось повозиться подольше, но и ее я сломал мечом. Дверь открылась, когда вода достигла уровня моих глаз.

Я проскользнул в воздухопровод, и вода ворвалась вместе со мной. Я поспешил закрыть дверь, чтобы воды в воздухопроводе было не больше нескольких футов. Потом нащупал ступеньку, затем следующую, расположенную повыше. Я пошел вверх, останавливаясь каждый раз, чтобы нащупать следующую ступеньку.

Медленно, но верно, я приближался в темноте воздухопровода к свободе.

Глава 13

Шаг за шагом в полной темноте я продвигался по воздухопроводу. Дважды срывался со ступенек и отчаянно пытался удержаться на ногах. Дважды не находил ступеньки, и удерживал равновесие, судорожно нащупывая следующую. От веса меча и доспехов я уже дышал, как перегруженная лошадь. Не знаю, сколько времени я взбирался наверх, но, по моему мнению, прошло что-то около ста лет. Руки были мокрыми от пота, и приходилось несколько раз останавливаться, чтобы восстановить дыхание и вытереть пот. Но даже вечность когда-нибудь проходит и, наконец, я увидел над собой слабый свет.

— Бранвен, высокогрудая, великолепная, сверхъестественная звезда секса, ты помогла мне выбраться отсюда! — воскликнул я, но Бранвен не ответила. С тех пор, как мы расстались с Аннис, богиня потеряла свою коммуникабельность.

Я очень устал, но цель была близка. Маленькое круглое пятно света притягивало меня к себе, и я с радостью рвался к нему.

Оставшуюся часть воздухопровода я проскочил за рекордное время. Наконец, я выбрался из воздуховода, огляделся вокруг и чуть не прыгнул назад в трубу.

— Боже мой, я попал в ад! — воскликнул я.

То, что я увидел, было действительно похоже на ад, Я оказался в глубоком коническом кратере с пузырящимися лужами горячей воды и наплывами светящейся лавы. Воздух был наполнен паром, и атмосфера в кратере была такой, как в турецких банях в августе. Я осторожно шагнул вперед и почувствовал через ботинки жар почвы. Лоб сразу вспотел, по спине побежали капли пота. Дьявольски пахнувший пар душил меня, и, дотронувшись до меча, я обнаружил, что он горячий. Все выглядело так, будто я спрыгнул со сковородки в огонь, и теперь нужно найти место, куда еще можно прыгнуть.

Я осмотрелся. Через тяжелые облака пара пробивался свет, и в этих проблесках я заметил кусочек голубого неба, на фоне которого обозначилось круглое отверстие. Теперь я окончательно понял, что нахожусь в кратере вулкана. Это открытие удвоило количество пота на моем теле. Земля слабо задрожала у меня под ногами, что заставило вспотеть еще больше. Мне подумалось, что надо бы позвать на помощь Бранвен, но в последнее время она мной не интересовалась, а вызывать Муилертах не хотелось. Что-то в ней мне не нравилось.

Единственное, что мне оставалось, так это выбираться отсюда самому. Я пошел вперед. Я не рассчитывал, что смогу взобраться на стену кратера — просто хотелось уйти подальше от кипящей воды и раскаленной лавы. Путь был трудным. Мне приходилось обводить поля лавы и груды камней, задыхаясь в сернистой атмосфере, а подошвы ботинок, казалось, прогорели насквозь. Я не знал, куда иду, но оставалось только идти или умереть, и я упорно шел к стенке кратера.

— Дурак, ты идешь не туда, — раздался в моем мозгу хриплый голос Муилертах. — Не знаю, почему у тебя получается все не так. Если бы я не присматривала за тобой, ты погиб бы уже десятки раз!

Неудивительно, что она ведьма. Она похуже, чем автомобиль в жаркий воскресный день.

— А что ты для меня сделала, когда я был во дворце Ллира?

— Если ты не нашел ничего лучшего, как попасть в плен к Ллиру, то что я могла сделать? Даже я не могу входить во владения Ллира.

Я подумал, что мой меч, вероятно, появился по ее воле, но потом решил, что он сам обладает волшебными свойствами, возвращаясь ко мне.

— Ну, и как мне выбраться отсюда? Или ты хочешь чтобы у меня сгорели ноги?

— Придержи язык, сопляк, не то я выкупаю тебя в расплавленной сере! Я не для того прожила тысячи лет, чтобы всякие молокососы оскорбляли меня,

— У меня в этом огне горят ноги, — сказал я, прыгая с ноги на ногу. — Куда мне идти?

— Не туда, куда ты идешь, Тебе нужно пересечь кратер и ты попадешь в туннель, ведущий в Лохлэнн.

Я посмотрел назад. Лава, казалось, стала светиться еще ярче, и пар свирепо кружился над ней. — Думаю, мне не пройти.

— Пройдешь, если будешь хоть немного думать. С вами, смертными, всегда так, вы всего боитесь.

— А может, ты перенесешь меня над самым опасным местом?

— С какой стати? Почему я, маленькая старая леди, должна таскать на себе такого буйвола, как ты? Леди моего возраста должна сохранять и беречь свои силы. К тому же, вы, люди, всегда хотите, чтобы кто-то сделал за вас всю грязную работу. И никогда не хотите стоять сами на своих ногах!

— Сейчас я стою на своих ногах и при этом, должен заметить, им ужасно горячо!

— Тогда иди побыстрей. Может, при движении тебя будет обдувать ветерком, и тогда кожа не загорится.

— Благодарю за совет, — ответил я и двинулся в том направлении, которое она мне указала.

— Осторожней, не сбейся с пути!

Идти пришлось очень быстро, иначе бы мои ботинки сгорели, а сам я расплавился. Очень странно, но появился ветерок, немного охладивший мои ноги. Потеть я стал меньше, да и запах серы чувствовался слабее. Услышав у себя за спиной старческое покашливание и бормотание, я догадался, что это проделки Муилертах. Чертова старуха чуть-чуть облегчила мне путь, чтобы я смог достичь цели, но не настолько, чтобы избавить меня от страданий. Я добрался до противоположной стены кратера, ощущая себя перегретым мотором, но не увидел никакого туннеля, ведущего из кратера.

— Старый мешок надул меня, — проворчал я, обыскав все вокруг в поисках туннеля.

— Если бы ты не был таким, вечно хныкающим занудой, — заявила Муилертах, появляясь передо мной собственной персоной, — ты бы все смог сделать сам, не прося о помощи!

— Мне нравятся лекции, которыми ты сопровождаешь свою помощь. Они несут уйму информации!

— Но ты никогда не обращаешь внимания на мои слова, как и остальные люди, в том числе и Морриган. Вы всегда обращаетесь ко мне только за помощью.

— Единственное, чего я хочу сейчас от тебя, так это — чтобы ты помогла мне поскорее выбраться из этой дьявольской дыры.

— Ах, это! Вход в туннель находится на другой стороне бассейна серы. Лохлэннские друиды проходят через этот туннель, чтобы набрать серы для своих дурацких магических снадобий.

Я побрел вокруг бассейна, а Муилертах сопровождала каждый мой шаг советами и наставлениями.

— Смотри, дурак! Ты чуть не наступил в расплавленную серу. Хочешь сжечь себе ноги? Не разбей себе голову о выступ, когда будешь входить в туннель, а то потеряешь последние мозги! Не забудь сообщить Морриган, когда попадешь в Лохлэнн, кто помог тебе. Не…

Я постарался нырнуть в туннель, чтобы не слышать ее голоса. Плохо, когда тебя пилит реальная женщина, но когда этим занимается одноглазая ведьма, это уж чересчур.

Туннель был длиной в полмили, но после кратера он показался мне раем. Стало прохладно, и, наконец, я увидел свет и почувствовал аромат цветов, принесенный мне легким ветерком. После запаха серы в кратере этот аромат показался мне чудесным, и я, выбравшись на свежий воздух, свистнул от удовольствия. Но мой свист превратился в крик ужаса, когда я оглянулся вокруг. В нескольких шагах от входа в туннель стояло длиннохвостое, покрытое чешуей… длиннохвостое чудовище. Обе головы были женскими с длинными светлыми волосами и венками из роз на них. На каждом лице — по рту размером с пасть бегемота, с тремя рядами блестящих белых зубов. Две головы улыбнулись и посмотрели друг на друга.

— Посмотри, сестра Зеба, вот он. Он именно такой, как она нам сказала, — заявила правая голова левой.

— Да, сестра Фифа, к тому же он большой и приятно смотрится.

Они смотрели на меня, как на первосортного ягненка, терпеливо дожидающегося, когда его съедят. Почему, интересно знать, каждое существо, которое я встречал на этой планете, непременно решало, что я вкусен, и что было бы не плохо меня съесть,

— Она нам не солгала, сестра Фифа, — сказала голова по имени Зеба, тряхнув светлыми волосами. — Он действительно вышел из туннеля, как она и говорила.

Теперь я понял, почему Муилертах так настойчиво помогала мне. Она послала меня сюда прямо на обед этому двухголовому чудовищу.

— Мы рады видеть тебя, Дюффус Дженюэр, — сказала Фифа.

— Да, — подтвердила Зеба, — мы мечтали годы, чтобы сюда пришел кто-нибудь похожий на тебя.

— Видишь ли, — продолжала Фифа, — мы очень богатые принцессы.

— Да, — заявила Зеба, — мы были заколдованы могущественным друидом, который сделал нас такими, как ты видишь.

— Только красавец-принц может освободить нас от заклятия, — добавила Фифа. — Ты принц-красавец?

Думаю, я мог бы назваться принцем, так как произошел по крайней мере от одного короля. А на счет красавца — некоторые женщины называли меня красивым. Но относительно колдовства я ничего не знал и не хотел брать это на себя.

— Ты поможешь нам? — спросила Фифа.

— Я уверена, что ты нам поможешь, ты такой приятный мужчина, — сказала Зеба. — Ведь мы так долго ждали.

Они были такими несчастными, что мне их стало жалко. Это, наверное, очень неприятно для прекрасной принцессы — превратиться в двухголовое чудовище. Но почему две головы и два имени для одного человека?

Как и большинство других существ, которых я встречал на этой планете, эти тоже могли читать мысли, так что теперь они выглядели смущенными.

— Так уж получилось… — начала Зеба.

— Да, так получилась, — подтвердила Фифа. — Был один прекрасный принц, — сказала Зеба.

— И один безобразный король, — добавила Фифа.

— И мы с принцем любили друг друга, — сказали они вместе, — но нам было предназначено выйти за короля.

— И когда король застал нас в постели с принцем, он очень рассердился и отдал друидам приказ заколдовать нас, — сказала Фифа.

— Он сказал, что раз мы были двуличными по природе, то теперь все время будем носить два лица, — сказала Зеба.

— Ты не находишь, что так поступить с прекрасной девушкой — отвратительно? — спросила Фифа.

— Конечно, — согласился я. — Но что я могу сделать?

— Ты можешь освободить нас от заклятия, — сказали обе.

Я обдумал это. Во всех легендах и мифах, которые я читал, заколдованные принцессы обычно возвращались в нормальное состояние при помощи поцелуя, после чего благодарили освободителя различными интересными способами. Мне не очень нравилась мысль о том, что нужно поцеловать этих толстогубых красоток, но мужчина должен помогать дамам в несчастье, когда может… Особенно, если за поцелуй он может кое-что получить.

— А что я должен сделать, чтобы снять заклятие? — спросил я.

— О, тебе делать ничего не надо, — сказала Зеба-Фифа, — мы сами позаботимся обо всем.

— Вы? Как?

— Мы съедим тебя, — ответили обе хором. — Чтобы нам вернуть свое нормальное состояние, мы должны съесть красавца-принца. Король очень болезненно воспринял нашу измену. Он теперь ненавидит принцев.

Я отпрянул назад, когда они сделали шаг ко мне на своих толстенных ногах.

— Я не тот, кто вам нужен, — быстро сказал я. — Во мне нет ни капли королевской крови. Все мои предки были конокрадами и ассенизаторами.

— О, нет, это неправда, — сказали они. — Мы чувствуем королёвскую кровь, да и она нам сказала.

— Черт бы побрал тебя, Муилертах, ведьмовское отродье! Если бы я сейчас тебя увидел, то пальцем бы выколол бы твой единственный глаз! — подумал я, берясь за рукоятку меча.

— Что ты собираешься делать этим ужасным оружием? — спросили они, глядя на меч.

— Собираюсь защищаться, — ответил я. — И предупреждаю вас, леди, что это мой меч, он великолепно раскалывает черепа…

— Ты грубый человек, — сказала Зеба. — В тебе мало деликатности, раз ты нам угрожаешь, — добавила Фифа.

— Сначала вы угрожали мне, но я скажу, что если вы отойдете на десять шагов и повернете головы вместе с челюстями в другую сторону, дав мне пройти, то я обещаю вам, что не буду рубить ваши головы.

— Может, ты и принц, но не джентльмен, — заметила Фифа.

— Конечно, — сказала Зеба. — Джентльмены не угрожают принцессам такими длинными и острыми штуками.

— Нет, они приносят им цветы, конфеты и разные красивые безделушки, — заявила Фифа.

— Должен сказать вам, что сейчас вы вовсе не прекрасные принцессы, — сказал я, размахивая перед ними мечом. — Кроме того, должен заметить, что мой меч очень острый.

— Хорошо! Пусть будет так. Если ты поступаешь подобным образом, мы придумаем другой способ, пока ты бежишь, как трус.

— Благодарю вас, леди! Теперь позвольте мне увидеть ваш огромный зад вместо прекрасных лиц.

— Он ужасно груб, — заявила Фифа.

— В таком тоне разговаривать с женщинами! — негодующе сказала Зеба. — Нет, он нам совсем не нравится!

Огромное животное повернулось в другую сторону, и его длинный хвост бился о землю рядом со мной. Крепко сжимая меч, я хотел перешагнуть через него, но это оказалось ошибкой. Хвост метнулся со скоростью стрелы, обвился вокруг моего пояса, стиснул руки и поднял меня, вопящего и лягающегося, в воздух.

— Пошли прочь! Вы обманули меня! Вы нарушили наш уговор! — кричал я, беспомощно зависнув между двумя головами с бесполезным мечом в руке.

— Мы не заключали никакого договора, мы только подчинились угрозе.

— Я не верю, что вы были прекрасной принцессой. Вы всегда были чешуйчатыми, длиннохвостыми, безобразными чудовищами! Как сейчас!

— О, ты отвратительный и злой! — оскорбленно вскрикнули они. Хвост метнулся в воздух и шлепнулся на землю. Я ударился с зубодробительной силой. Затем меня снова подняли в воздух и опять ударили о землю.

— Так его, так! — одновременно кричали два голоса. — Это научит его вежливости! Грубый тип!

Так они забьют меня до смерти, если не придумают чего-нибудь получше. Однако после третьего удара принцессы оставили меня лежать на земле. Затем одна гигантская нога поднялась надо мной, чтобы раздавить.

— Мы отучим тебя оскорблять прекрасных принцесс, деревенская свинья!

Нога опустилась, как паровой молот, но я отклонился в сторону, и она промахнулась.

— Лежи спокойно и получай лекарство от грубости!

Поднялась другая нога, но я уже был готов действовать. Меч ударил в грудь двухголового чудовища. Лезвие вошло в тело не так глубоко, чтобы убить, но достаточно, чтобы пробить толстую шкуру и причинить боль.

— Я убита, я убита! — заверещали обе головы. — Ты убийца! Ты кровожадный тип!

Я держал меч наготове, но нужды в нем не было. Зеба плакала, а Фифа всхлипывала. Чудовищное тело повернулось и побежало в направлении каких-то высоких деревьев. Я шлепнул его по огромному заду, чтобы ускорить этот бег,

— Помогите! Помогите! Здесь убийца! — кричал монстр. — На нас напали!

Все еще крича, чудовище исчезло между деревьями. Его вопли были такими громкими, что, наверное, их было слышно на Земле. Но и на Анивне они привлекли внимание. Неожиданно прискакала компания кентавров. Увидев меня, их вождь обнажил меч. Остальные подняли пики и на огромной скорости устремились ко мне.

— Ну вот, опять, — пробормотал я, опять же держа меч наготове.

Их было примерно двадцать, вооруженных более длинным оружием, чем я. К тому же, они были и выше. У меня не было ни малейшего шанса, но я должен был драться. Так принято в этом мире.

— Сдавайся! Сдавайся! — кричал вождь. Я начал придумывать какую-нибудь героическую фразу, что-нибудь вроде сказанной в какой-нибудь знаменитой битве, но ничего в голову не приходило. Я только мерно взмахивал мечом, чтобы кентавры могли слышать, как он поет в предвкушении битвы.

— Сдавайся! Сдавайся! — опять закричал вождь. — Сдавайся или умри!

— Не волнуйся, — сказал я мечу. — Подожди, пока не увидишь белки глаз.

Глава 14

У меня действительно не было ни единого шанса. Я знал, что это так. Возможно, я убью двух или трех противников, но остальные повергнут меня на землю или заколют пиками. А почему бы мне не сдаться? Нет, на Анивне воин не может сдаться без борьбы.

Итак, я ждал, пока двадцать закованных в доспехи воинов доскачут до меня. Они были примерно метрах в десяти от меня, с пиками, направленными в мою сторону, Я приготовился к отражению первого натиска.

— Сдавайся! Именем королевы Морриган приказываю тебе сдаться! — закричал предводитель.

Я широко открыл рот.

— Прошу прощения, что вы сказали?

Кентавр остановился на всем скаку и недоверчиво посмотрел на меня.

— Я предложил вам сдаться именем королевы Морриган, — сказал юный капитан. — Я — Зивард, граф Ригора, Дюк Беллум Лохлэнна и капитан королевы Морриган.

— Рад с вами познакомиться. Я — лорд Дюффус Голливудский, частный детектив королевы Морриган.

Он еще раз с недоверием посмотрел на меня. Это было приятно выглядевшее животное, с прической, какие у нас носят хиппи.

— Частный Детектив? Не думаю, что такой титул существует в королевстве.

— Вам он не известен, потому что связан с личными делами королевы. Мой офис находится рядом с покоями королевы. Я требую, чтобы меня немедленно доставили к ней.

Граф Зивард был сконфужен. Мой акцент и одежда вызывали подозрение, но небрежное упоминание имени Морриган заставило перейти от нападения к защите.

— Приведите мне лошадь! — приказал я, вспомнив, что нападение — лучшая защита. — Королева ждет меня.

Последняя фраза была правдой при условии, что Морриган и Муилертах связаны между собой так же, как Аннис и Бранвен. Тогда ведьма сообщила ей, что я иду… Хотя, возможно, она ожидала, что меня уже переваривают Фифа-Зеба.

Что бы ни подумал обо мне граф Зивард, но он кивнул и сказал:

— Мы доставим вас в Кэр Ригор к королеве. И горе вам, если вы лжете.

— Частный Детектив королевы никогда не лжет, — величественно произнес я.

— Ну, что ж… Да… — промычал граф.

Я знал, что он умирает от любопытства, желая знать, чем же занимается Частный Детектив. Он приказал одному всаднику спешиться, а освободившуюся лошадь отдали мне. Мы с лошадью посмотрели друг другу в глаза со взаимной неприязнью, но как только я вскочил в седло, она спокойно понесла мои сто с лишним килограммов, изредка выражая протест легким ржанием.

Мы ехали грязной дорогой между полями чего-то похожего на овес. Изредка мелькали небольшие фермы, окруженные деревьями. Впервые с тех пор, как я вышел из туннеля, я мог спокойно посмотреть на Лохлэнн… Страна лежала в огромной пещере, такой огромной, что под ее потолком плавали облака.

Было светло, но обозначенного источника света видно не было. Я предположил, что свет испускается из жерла вулкана или же для освещения используются фосфоресцирующие панели, как у Ллира в его городе. Но ни одно из объяснений не годилось. Свет был как обычный дневной, и к тому же здесь были растения, а они, как это всем известно, требуют для своего роста солнечного света. Единственное объяснение, которое я мог предположить, обычное для Анивна: всему причина — магия. Магия заставляет солнце светить, а деревья и другие растения — расти. Подобные объяснения надоели, но ничего другого я предположить не мог.

Кэр Ригор представлял собой замок с башнями, расположенный на пологом холме, над широкой рекой. У подножья холма находился город размером примерно с Кэр Педриван. По реке сновали баржи и маленькие суденышки и патрулировали военные галеры. За рекой рос густой лес, а за ним виднелась отвесная стена пещеры, в которой располагался Лохлэнн. В каменной стене можно было различить гигантские бронзовые ворота. Граф Зивард заметил мой взгляд и помрачнел.

— Морские ворота, — сказал он. — За ними легионы Ллира. Без Волшебного Жезла мы… — он осекся, будто поняв, что говорит незнакомцу слишком много.

— Я пришел сюда как раз по поводу Волшебного Жезла и должен поговорить с королевой как можно скорее.

Галопом приблизившись к городским воротам, мы уменьшили скорость, как только въехали на городские улицы, и проехали гавань, где множество барж грузились различными товарами. — У вас обширная торговля. Куда плывут эти баржи?

— В Крок Мидхэйн, а оттуда караваны везут товары на поверхность. Там они перегружаются на корабли, которые развозят их по всей планете. Однако в последнее время воины Ллира очень затрудняют торговлю.

Кэр Ригор был поменьше, чем дворец Ллира, но производил впечатление военного укрепления, выдержавшего много осад и приступов. Всюду были вооруженные воины, наблюдавшие за нашим приближением. Зивард протрубил в серебряный рог, после чего опустился мост, решетки, загораживавшие вход, поднялись, и мы въехали в замок. Как только мы спешились, к королеве отправился посыльный, чтобы сообщить о прибытии в замок ее Частного Детектива.

— Она готовится к завтрашнему празднеству в Биллтэйне, — пояснил Зивард.

— Биллтэйн? Тогда я должен увидеть ее немедленно.

— Никто не может отвлекать королеву, когда она готовится к коронации.

— Кроме тех, кто имеет информацию об угрозе жизни королевы и ее народа.

— Может, вам поговорить с лордом Сионом? — нахмурился Зивард.

— Нет, мне нужна королева.

— Королева Морриган ждет лорда Дюффуса в зале для аудиенций! — провозгласил вернувшийся посыльный. — Она просит его поторопиться!

— Видите? — улыбнулся я Зиварду. — Частные Детективы — весьма важные персоны!

Посыльный провел меня по коридору в маленькую, хорошо освещенную комнату, стены которой были богато украшены. Посыльный поклонился и исчез, и тут же в моих объятиях оказалась Морган Лейси,

— Дюффус… Дюффус, дорогой! — восклицала она, обнимая меня. — Муилертах сообщила, что ты идешь сюда, но я ужасно беспокоилась. — Морган крепко поцеловала меня и снова осмотрела. — Дай мне взглянуть на тебя. Ты еще больше и сильнее, чем мне помнится. Ты великолепнейший воин этого мира!

И она была еще прекраснее, чем на Земле. На ней было длинное белое платье, плотно облегающее ее роскошное тело в самых интересных местах, а золотисто-рыжие волосы красиво спадали на плечи. Между высокими, хорошо очерченными грудками висел кулон.

— Я нравлюсь тебе в роли королевы?

— Вы были бы прекрасны, даже в роли прислуги на кухне. Но в этом королевском деле., Думаю, вам не надо в это верить.

— А я и не верю. Я думала, что это какой-то розыгрыш, но лорд Сион и леди Крейрви доказали мне, что я настоящая королева, и что мне необходимо быть здесь.

— Каким образом они вам это доказали? — спросил я.

— Они сами не доказывали, — ответила Морриган. — Они позвали Муилертах.

— И Ведьма сказала вам?

— Нет. Она просто открыла мою память, сняла запреты, которые друиды наложили на нее. И как только память вернулась, я узнала, что я — королева Лохлэнна.

Вот оно что! За всем этим стоит Ведьма! Она загипнотизировала Морган Лейси, вложила в нее фальшивую память, чтобы убедить ее, что она настоящая королева. Не удивительно, что она подослала Фифу-Зебу для того, чтобы уничтожить меня. Она не хотела, чтобы я добрался до Лохлэнна с информацией, добытой из мозга Ллира.

Морриган опять обняла меня и повела в комнату отдыха, чтобы посидеть там со мной.

— Я так рада, что ты здесь. Это чудесное место для счастливых и любящих людей. Впервые в жизни я чувствую, что делаю что-то нужное, когда помогаю этим людям. И теперь, когда ты здесь… — она осеклась и посмотрела куда-то в сторону. — Королева в конце концов должна выйти замуж…

Я молчал и думал, как я могу сказать ей, что она не королева, когда она так счастлива.

— Дюффус, почему ты молчишь? — Она встревоженно посмотрела на меня. — Ты же понимаешь, о чем я говорю? Я знаю, что ты не был счастлив на Земле и всегда мечтал о таком мире, как этот.

Мысль о том, что я могу быть важным вельможей, возможно, даже королевским консортом, приятно возбуждала меня. Особенно при такой королеве, как Морган Лейси. Но было небольшое затруднение — она была ненастоящей королевой, а судьба всего Лохлэнна зависела от того, сможет ли королева воспользоваться Волшебным Жезлом, когда начнется решающая битва с королем Ллиром. Я должен так уговорить свою совесть, чтобы забыть, что настоящая королева — Аннис. Ведь дело не в том, что Аннис красива. Морриган даже прекраснее ее, и, к тому же, мой клиент. Я могу справиться со своей совестью и жить как консорт королевы Лохлэнна, но как будут обстоять дела, когда Лохлэнн будет под водой, и им будет править Ллир?

— Ну что же ты? В чем дело? — спрашивала Морриган, потому что я все еще молчал. — Неужели в моем предложении ты видишь какую-то опасность для себя?

— Я… — я хотел сказать ей «да», но мой взгляд упал на маленькую корону с несколькими бриллиантами, каждый из которых был со знаменитую «Звезду Индии», и увидел себя, сидящим на золотом троне — мои ноги на коленях у молодой служанки, которая делает педикюр, а в это время передо мной танцуют красивые девушки, извиваясь гибкими телами. Не знаю почему, но служанка предстала передо мной в образе Пегги О’Ши, а танцовщицы были похожи на Аннис.

— Дюффус, ты думаешь о заклятии? О том заклятии, которое лежит на Морган в старых кельтских преданиях и о котором ты говорил мне еще на Земле?

Я совсем забыл об этом заклятии.

— Можешь забыть о нем, — продолжала Морриган. — Я узнала, что заклятие наложила на меня Муилертах, чтобы я не связала свою жизнь с кем-нибудь на Земле. Поэтому с теми людьми так все и произошло. Но я уверена, что она будет рада освободить меня.

Когда мои видения о королевской жизни в Лохлэнне растаяли, я вздохнул. Мне ничего не стоило убедить мою пластичную совесть, что нет ничего особенного в том, что мы лишим права на престол Аннис, но против здравого смысла я ничего не мог поделать.

— Морриган, я должен вам что-то сказать…

— Ты любишь эту Аннис? — воскликнула она. — Это так? Я знала, что это должно было случиться, если ты окажешься один с этой… этой поклонницей Бранвен.

— Нет, не в этом дело. Я…

Мои слова были прерваны громкими звуками труб.

— Тревога, — сказала Морриган. — Думаю…

В комнату вошел граф Зивард. Он торопился и сделал паузу, чтобы восстановить дыхание. Некоторое время он изумленно смотрел на меня. Ему, очевидно, не нравилось, что королева прижимается ко мне, я обнимаю ее талию, а рука ее лежит в моей. Молодой граф имел, видимо, свои взгляды насчет того, кому быть принцем-консортом.

— Ваше величество… враги…

— Морские ворота? Они осаждают морские ворота?

— Нет, просто набег. Они прошли туннель в кратере и вышли там, где мы нашли этого человека. — Он указал на меня.

— Заверяю вас, Дюффус должен пользоваться полным доверием.

— Тем не менее, нападающие пробиваются к Долине Обожания и уже совсем близко от нее.

Морриган встревожилась.

— Если они захватят Долину, коронация завтра не состоится.

— Я уже отдал приказ. Мы сейчас же выезжаем, чтобы защитить Долину.

— Я еду с вами, — решила Морриган.

— Ваше величество, думаю, это не разумно, — запротестовал Зивард.

— Лохлэнну нужен такой правитель, который может повести воинов в бой, а так как у меня пока нет консорта, который бы возглавил войско, я поеду сама,

Последнее заявление сопровождалось взглядом в мою сторону. Она ничего не понимала. Я бы с удовольствием делил с ней ложе или воевал за нее, но никакой выгоды в том, чтобы стать принцем-консортом в стране, которая будет затоплена и завоевана Ллиром и его рыбьей бандой, я не видел. Тем более, что этого можно избежать… если королевой станет Аннис.

Морриган потребовала доспехи, и вскоре предстала перед нами с мечом, в шлеме и со щитом.

— Вы знаете, как этим всем пользоваться? — спросил я.

— Королева все знает! — заявила она, но была весьма смущена, когда вынула меч из ножен и посмотрела на его острое лезвие.

— Во всяком случае, он более удобен и практичен, чем твоя жердь.

Во время предыдущей беседы с Морриган я снял меч и положил его рядом с собой, но теперь снова одел его. Если она решила ехать, я поеду тоже. Она нуждалась в моей защите.

— Ты поедешь с нами, лорд Дюффус? — спросил меня Зивард.

— Да, я еду с вами.

— Возможно, в этом случае лучше вооружиться пикой и щитом?

— Предпочитаю свой меч. Мы с ним составляем команду.

— Извините, но чтобы пользоваться таким оружием, нужно иметь силу троих людей.

— Об этом не беспокойтесь. Вы все увидите.

Мы выехали из Кэр Ригора во главе сотни вооруженных всадников и нескольких сотен пехотинцев, одетых в шлемы и железные доспехи. Они были вооружены копьями. Мы продвигались быстрее, чем пехота, и остановились подождать ее на перекрестке дорог примерно в пяти километрах от заросшего травой холма, на который мне указала Морриган, объяснив, что за ним лежит Долина Обожания. Зивард не хотел ждать пехоту и упрашивал Морриган позволить ему вести кавалерию на врага. Нам были видны костры и дым от них, заволакивающий небо.

— Ваше величество, эти захватчики жгут дома ваших людей. Позвольте мне напасть на них сейчас же!

Морриган не знала, как поступить, поэтому слово пришлось взять мне. Я заметил подозрительное движение в кустарнике в двухстах метрах от нас. Так как кусты росли по обе стороны от дороги, это было идеальным местом для засады.

— Ваше величество, — обратился я, — одно из главных правил военных действий — держать свои силы вместе. Я предлагаю подождать пехоту.

Зивард бросил на меня злобный взгляд.

— А я и не знал, что пост Частного Детектива — военный пост. Ваше величество, я Дюк Лохлэнна или нет?

— Командуйте! — приказала Морриган. Зивард поднял меч и закричал:

— Вперед, воины Лохлэнна! На нашей земле враг!

«Очень драматично, — подумал я. — Мне бы тоже хотелось выкрикнуть что-нибудь этакое перед битвой».

Лохлэннцы галопом пустились вперед, и мы с Морриган поскакали вместе с ними.

Мы выскочили из низины прямо в то место, которое казалось мне подозрительным. Зивард повернулся, чтобы крикнуть что-нибудь героическое, но тут из зарослей вылетела куча стрел, и шесть или семь человек нашего отряда упали. Зивард испустил вопль и исчез под копытами лошадей. Две стрелы ударились о мою кольчугу, и я услышал, как вскрикнула Морриган, когда две или три сотни приземистых детей Ллира выскочили из зарослей, дико вопя. Я схватил поводья лошади Морриган и вовремя стащил девушку — обе наши лошади с диким ржанием упали на землю. Я зарубил пятерых детей Ллира, которые попытались приблизиться к нам, потом поймал двух лошадей без всадников, и мы снова оказались в седлах. Но нас уже окружили дети Ллира, и я был вынужден сражаться за наши жизни.

Половина всадников уже спешилась, а остальные пребывали в смятении. Они бесцельно кружили по дороге,

— Ко мне, люди Лохлэнна! На помощь нашей королеве! — закричал я, стараясь перекричать шум битвы.

Всадники поскакали к нам, но их опять встретил град стрел. Но он был не столь эффективен, как в первый раз, так как в схватку с детьми Ллира уже вступили пешие лохлэннцы.

— Дюффус! Дюффус! — закричала Морриган, когда двое детей Ллира стали стаскивать ее с лошади.

Я взмахнул мечом и разрубил их пополам, но на их место встали следующие. Острога ударила меня в грудь, и я чуть не упал с лошади, но, к счастью, моя лошадь лягнула задними ногами подбиравшегося со спины врага. Благодаря этому я удержался в седле. Дальше все превратилось в кошмар.

Я увидел Морриган, которая отчаянно отбивалась от троих врагов, а трое лохлэннцев пытались пробиться к ней на помощь. На меня бросились пятеро визжащих детей Ллира, и я ударом меча уложил троих. Число врагов непрерывно увеличивалось, в то время как многие наши люди погибли. Наиболее стойкие все еще боролись, собравшись вокруг тела Зиварда и знамени, и я не знал, сколько они еще смогут продержаться.

Приблизительно двадцать всадников галопом ускакали в направлении Кэр Ритора, а остальные безуспешно пытались пробиться к нам. Отчаянно размахивая мечом, я извлек Морриган из кольца врагов и пробился к нашим воинам, стоящим спиной друг к другу вокруг знамени. Мы спешились внутри круга, и я пустил меч в бой. Раз за разом атакующие дети Ллира встречали его острое лезвие, которое разрубило их копья, остроги, доспехи и тела, которые уже устилали дорогу.

Дорожная пыль смешалась с красной кровью лохлэннцев и голубой кровью морских людей. Я был легко ранен в руку и тяжело дышал от усталости. Двое наших упали на землю, но увлекли за собой нескольких нападавших. Я зарубил их предводителя, пятифутового типа, но его смерть не смутила остальных. Они знали, что конец близок, и ожесточенно нападали на нас. Наконец, они одолели. Двое наших погибли под ударами метательных ножей, у Морриган выбили из рук меч, и, когда я заколол одного из нападавших, он при падении вырвал у меня и мой.

— Лохлэнн! Лохлэнн! Королева Морриган! — послышались крики.

Это подоспела наша пехота. Пехотинцы лавиной обрушились на дезорганизованного врага. Длинные пики пронзали тела морских людей, а мечи и кинжалы довершали дело. Те, кто успел спастись, бежали через туннель в кратер вулкана. Наша кавалерия преследовала и добивала бегущего врага. Я и Морриган оказывали помощь раненным, чтобы потом двинуться в Долину Обожания.

— Завтра Биллтэйн, — сказала Морриган. — Мне нужно поговорить с друидами-хранителями Волшебного Жезла.

Глава 15

— Я хочу потребовать Волшебный Жезл прямо сейчас, — сказала мне Морриган, когда мы ехали с изрядно уменьшившимся эскортом в Долину Обожания. — В полночь начнется Биллтэйн. А Ллир начинает нападение уже сейчас, так что я больше не могу ждать,

Я кивнул, никак не прокоментировав это. Если настоящей королевой является Аннис, то жезл не принесет выгоды Морриган, но с другой стороны Аннис может быть мертва, и чего-то выжидать вовсе не разумно. Я решил, что для меня самое лучшее подождать до прибытия в Долину, а там рассказать друидам все, что знаю. Они же волшебники, и именно они решили выслать Морриган и Аннис с Анивна. Может, они знают, как спасти свою страну.

Я все еще не понимал, что в этой стране играет роль солнечного света, но сейчас он понемногу исчезал, и наступали сумерки. Мы ехали по широкому мощеному шоссе в Долину Обожания, и вскоре я начал различать очертания большого замка с мраморными террасами. В нем уже начали зажигать огни. От замка к каменной гряде двигалось множество фигур, и от их фонарей исходил призрачный свет.

— Нас уже ждут, — сказала Морриган. — Верховный друид уже здесь, лорд Сион тоже, да и остальные собрались.

Я смотрел на стену за замком — там в сумерках виднелись Морские Ворота.

— Почему их здесь построили? — спросил я. — Если они открываются по ходу воды, то всегда являются угрозой для Лохлэнна, и я не могу понять, какой цели они служат.

— Когда их строили, они были над уровнем моря, но когда море поднялось на несколько сот метров, оказались под водой. В те времена ворота служили для входа и выхода кораблей. Мой народ не пользовался мулами для перевозки грузов, а сюда приходили торговые корабли. Тогда Лохлэнн был могущественным королевством.

— А почему поднялся уровень моря? — спросил я.

— Наверное, магия, — ответила она, пожимая плечами.

Я подумал о таянии полярных шапок и повышенном количестве осадков, но я не знал, есть ли на этой планете полярные шапки, и достаточно ли образовывается пара, чтобы вызвать усиленные осадки. Так что я тоже пришел к традиционному выводу — море поднялось из-за магии. И Ллир, возможно, вызвал это.

Мы проехали сквозь двойной строй бородатых друидов в мантиях, которые пели песню на неизвестном мне языке, не похожем ни на английский, ни на галльский. Верховный друид ждал нас на возвышении, в центре. Это был величественный старик с умными глазами и ухмыляющимся ртом, который прятался в седую бороду. Он поднял руку, приветствуя Морриган.

— Приветствую, леди! Приветствую тебя в Круге Мудрости.

Мне показалось, что приветствие было неискренним. Достаточно почтительным — да, но звучало, как приветствие высшего священника, обращенное к королеве. Я подумал, что старик знает больше, чем говорит, о том, кто настоящая королева. Морриган спешилась и пошла к возвышению. Как верный оруженосец, я последовал за ней на некотором расстоянии.

— Я пришла за Волшебным Жезлом, — объявила Морриган.

— Еще не пришло время, — нахмурился Верховный друид. — Жезл будет передан королеве Лохлэнна в Биллтэйн.

— Биллтэйн будет в полночь, — заметила Морриган, — а я должна получить Жезл сейчас, иначе будет поздно. Ллир уже посылает свои войска на Лохлэнн. Вскоре он сам придет сюда во главе своих легионов.

— Об этом нам сообщат те, чьи тайны мы охраняем, — ответил Верховный друид.

— Ну, тогда в полночь я должна иметь Жезл, — настаивала Морриган.

— Жезл будет, но тут есть одна проблема.

— Проблема? — нахмурилась Морриган.

Я подумал, что она неплохо играет роль королевы.

— Да, и эта проблема — я! — произнес знакомый голос, и из-за больших камней, направляясь к возвышению, вышла Аннис. — Я пришла заявить свои права на престол и на Жезл!

Две девушки смотрели друг на друга с нескрываемой враждебностью, а Верховный друид переводил взгляд с одной на другую, как будто надеялся прочесть правду по выражению их лиц.

— Вы обе пришли сюда, чтобы потребовать могущество, — сказал Верховный друид. — Мы посоветовались с оракулами и источниками наших тайн, но ответа не нашли.

— Я королева Лохлэнна, — заявила Аннис.

— Это ложь! — воскликнула Морриган. — Королева — я!

Каждая говорила искренне и вызывала доверие. У меня не было сомнений в том, что каждая из них подверглась промыванию мозгов, Аннис — Бранвен, а Морриган — Муилертах, поэтому каждой казалось, что именно она права. Я подивился соперничеству между богинями. Что может выиграть каждая из них, если на престоле будет та или другая девушка? Может, каждая надеется, что будет высшим божеством в стране при победе своей ставленницы, или за этой борьбой стоит что-то большее?

Во всяком случае, Аннис здесь, и я должен сказать правду, даже если после этого Морриган возненавидит меня, а Муилертах будет всякими способами мстить. Верховный друид смотрел на каждую из девушек, как будто пытался проникнуть в их мысли. Но это мало помогало ему, так как обе были искренне уверены в своей правоте.

— Я опять требую Волшебный Жезл! — заявила Морриган. — Мой капитан лорд Дюффус и я пробивались сюда через ряды врагов, чтобы спасти Лохлэнн, когда начнется настоящая битва! Аннис впервые посмотрела на меня. Видимо, ее не беспокоило, на чьей я стороне.

— Волшебный Жезл в твоих руках будет бесполезен. Только настоящая королева может воспользоваться им, а самозванка не овладеет могуществом Жезла, — сказала Аннис Морриган.

— Послушайте, леди, — начал я, но моя реплика была проигнорирована.

Они двигались друг на друга, как дикие кошки. Я был уверен, что сейчас они вцепятся друг другу в волосы, но то, что произошло, было гораздо хуже.

— Я даю тебе десять секунд на то, чтобы убраться отсюда и не мешать мне спасать Лохлэнн! В противном случае я вызову Муилертах, которая так заколдует тебя, что у тебя от ужаса волосы встанут дыбом!

— А я даю тебе половину этого времени, ты, похитительница мужчин, похитительница королевства, лгунья, а затем я вызову Бранвен, и она превратит тебя в пресмыкающееся!

— Пресмыкающееся? — переспросила Морриган и подняла руку. В ее пальцах появился красный огненный шар.

Друиды, стоящие позади Аннис, в испуге расступились, но было поздно — Морриган швырнула огненный шар в Аннис. Но он не ударил ее. Перед Аннис вспыхнул свет и появилась высокая женщина с обнаженной грудью и золотистыми волосами. Огненный шар светился в ее руке. Кто-то крикнул — «Бранвен!», и все друиды разбежались. Я не был так умен и встал между девушками,

— Аннис… Морриган… Это ни к чему не приведет! — закричал я.

В этот момент на Аннис кинулась Муилертах. Бранвен послала молнию в ее направлении, которая и ударила меня между лопатками. Я поднял руки, прося пощады, и с грохотом упал на камни. Все вокруг почернело — я потерял сознание. А очнувшись, почувствовал, что две пары женских рук осторожно обследуют мое тело.

— Дюффус, с тобой все в порядке? — спросила Морриган.

— Дженюэр, скажи мне что-нибудь, — плакала Аннис.

Я был уверен, что умер, но в настоящий момент это не имело значения. Надо мной склонились два прекрасных лица, а под головой, болевшей от удара, вместо подушек были четыре прекрасных груди.

— Он дышит? — спросила Морриган сестру.

— Да, думаю, что с ним все в порядке, — ответила Аннис. — Спина у него не сломана.

— Но не благодаря тебе и твоей бесстыжей богине.

— Ты со своей одноглазой ведьмой начали все это!

Я решил, что умирать бессмысленно и громко застонал,

— Дорогой… О, бедняжка! — воскликнула Морриган и поцеловала меня.

— Дай ему немного воздуха, ты, пожирательница мужчин, — возмутилась Аннис. — Хочешь задушить его?

— Я тебе дам воздуха, ты, черноволосая, черносердечная узурпаторша! — закричала Морриган. — Я так тебя заброшу на орбиту, что тебе понадобится телескоп, чтобы увидеть солнце. Ты и твоя гологрудая богиня убили человека, которого я люблю и…

— Виновата в том, что человек, которого я люблю, лежит здесь и умирает, ты! — перебила ее разгневанная Аннис. Я превращу тебя в червяка со свиной головой, покрытого зеленой слизью!

Я опять застонал. Можно было гордиться, что за меня борются две самые прекрасные женщины, каких я когда-либо знал.

— Дюффус, дорогой!

— Дюффус, сердце мое!

— Ну, скоро вы кончите причитать? — раздался хриплый голос Муилертах. — С этим буйволом ничего не случится. Он ведь ударился головой, так что ничего страшного не произошло!

Я застонал громче, и обе девушки с восторгом стали успокаивать меня.

— Ваши высочества… Ваши высочества… — обратился Верховный друид. — У нас дело чрезвычайной важности! Пожалуйста, выслушайте меня!

Морриган и Аннис с нежностью помогли мне встать. Я немного хромал, пока они вели меня к возвышению. Я хромал бы и дальше, но забыл, на какую ногу начал хромать.

— Вы обе претендуете на трон Лохлэнна и на Волшебный Жезл, — сказал Верховный друид, когда Аннис и Морриган встали перед ним. — Исследование ваших мозгов показало, что вы обе искренне верите в то, что вы настоящие королевы. У нас нет способа разрешить загадку, поэтому решение оставили богам. Я предлагаю турнир, для участия в котором каждая из вас выберет своего представителя.

— Я выбираю Дюффуса! — мгновенно сказала Морриган.

— Лорд Дюффус будет представлять меня, — почти одновременно заявила Аннис.

Я вздрогнул, представив себя бегающим по арене туда-сюда, как сумасшедший, и старающимся самому себе отрезать голову, в то время как две мои красотки любуются мной. Верховный друид покачал головой.

— Кто-то из вас должен выбрать другого представителя. Ведь в Лохлэнне много хороших воинов.

— Я видела Дюффуса и его большой меч в деле и знаю, что перед ним не устоит никто, — сказала Аннис.

— Я не могу доверить судьбу Лохлэнна никому другому, — заявила Морриган.

— Милые леди, я очень благодарен вам за честь, — сказал я, — но это не возможно. Я же не могу драться сам с собой!

— Можешь, если тебе сделать двойника, — сообщила Аннис. — Бранвен может это устроить.

Я сглотнул слюну. Малышка Аннис придумала великолепный план, как мне самому себя разрубить на куски, чтобы выявить истинную королеву.

— Но кто из нас будет иметь своим представителем Дюффуса, а кто — двойника? — спросила Морриган.

— Мы можем бросить жребий, — предложила Аннис.

Надо было прекращать этот спор, мне не хотелось вмешиваться в борьбу двух фракций. Кроме того, кому достанется меч? Нам тоже придется бросать жребий? Но что же я ничего не делаю? Почему бы мне сейчас не выйти и не сказать, кто настоящая королева? Ведь я прочел это в мозгу Ллира и знаю, что это Аннис. Я уже открыл было рот, чтобы все сказать, но тут заговорила Муилертах:

— Никто никогда не слушает моих советов. Но сейчас я могу предложить другой способ.

«Муилертах, одноглазая моя, покрытая чешуей ведьма, как я люблю тебя», — подумал я.

— Что именно? — спросила Морриган.

— Так как обе из претенденток на престол оказали такое доверие Дюффусу… хотя с моей точки зрения он не заслуживает никакого доверия… Я предлагаю, чтобы он сам выбрал королеву.

Очень разумное решение!

Какая приятная личность эта Ведьма. У нее должно быть чувствительная душа под такой безобразной оболочкой. Конечно, каждый зачерствеет, если придется находится на такой планете, как эта, тысячу лет.

— Согласна, — заявила Аннис, устремив свои темные глаза на меня. — Я доверяю Дюффусу и знаю, что он сделает правильный выбор.

— Я тоже вверяю свою судьбу и судьбу моей страны в его руки, — ответила Морриган, доверительно улыбнувшись мне.

— Но, конечно, сначала ему придется пройти габха-бхейл, — добавила Ведьма.

— Габха-бхейл! — воскликнул Верховный друид, как будто его озарило. — Конечно! Это идеальное решение. Таким путем боги смогут выразить свою волю.

Мне это не понравилось. Не знаю, что такое «габха-бхейл», но Ведьма сказала, что я должен «пройти» через это. Все это звучало довольно зловеще, и я слышал ехидный кашель Муилертах, когда она предлагала это.

— Прошу прощения, — заявил я, — но я здесь наиболее заинтересованная личность, так что прошу объяснить, что такое габха-бхейл.

— Это серия испытаний, предназначенных для проверки чистоты твоей души и мотивов, а также для того, чтобы открыть твой разум богам.

— Я уже решил, кто должен быть королевой, — сказал я, — и моя душа тоже в хорошей форме. Так что давайте не будем терять время. Я возложу корону на голову истинной королевы, потом мы выпьем по этому поводу и немного поспим перед боем с королем Ллиром и его бандой.

— В чем дело? — спросила Муилертах. — Только не говорите мне, что наш герой боится такой чепухи, как испытание.

— Не беспокойся, Дюффус, — раздался мысленный голос Бранвен. — Я проведу тебя через испытания. Я помню, как ты служил мне в домике и буду охранять тебя от всего.

Моя спина все еще болела от той молнии, которую она выпустила в меня, но, может быть, с ее помощью я пройду через испытания?

— Не пугайся, Дженюэр, — прошептала мне на ухо Муилертах, — я прослежу, чтобы ты не прижег себе задницу, когда будешь прыгать через Костер Правды, и пираньи ничего не отгрызут у тебя, пока ты будешь в Бассейне Чистоты.

— Пираньи?! — воскликнул я в уме.

— Да. Друиды привезли их с Земли, из Южной Америки, специально для таких случаев.

Я не доверял Муилертах. Это она втравила меня во все это, она же напустила на меня и Фифу-Зебу.

— Кто тебе это сказал?

— Я не знаю никого, кого бы так звали.

— Ну, а кто же тогда?

— Спроси у своей грудастой подружки, — сказала Ведьма. — У Бранвен было больше резона не допустить тебя к Морриган.

В этом что-то было, особенно, если она ведала, что я знаю, кто настоящая королева. Но я просто не мог представить, что Бранвен способна на такие вещи после того, что было.

— О’кей, я готов! — храбро заявил я. — Я пройду габха-бхейл. Что я теряю? Обе богини пообещали, что будут смотреть за мной. Что может случиться, если меня оберегают две богини?

Сначала была лужа кипящей пузырящейся лавы. Чтобы доказать, что моя душа чиста, как падающий снег, мне нужно было перепрыгнуть через нее. Единственная трудность заключалась в том, что лужа была в пятнадцать метров длиной. Ни на этом свете, ни на Земле не было никого, кто мог бы перепрыгнуть ее обычным способом. Я посмотрел на эту раскаленную добела массу расплавленных камней и задрожал, но потом посмотрел на Морриган и Аннис, которые взирали на меня с полным доверием и уверенностью в том, что я все смогу, и постарался расправить плечи. Изобразив уверенную улыбку, я отошел на несколько шагов для разбега, разбежался и прыгнул.

Я почувствовал, что волшебная сила подняла меня в воздух. Я парил в воздухе и все было чудесно, пока я не достиг середины лужи. И тут Бранвен и Муилертах начали спорить.

— Я сказала, что помогу ему, — послышался голос Бранвен. — Зачем ты суешь свою ведьмовскую рожу во все это?

— Не городи чепухи, — ответила Муилертах. — Ты все время так занята сексом, что не способна сконцентрироваться на такой задаче. Отдай его мне!

Вместо того, чтобы парить дальше, я завис посреди лужи и, пока они спорили, ее жар начал поджаривать мой зад.

— Отдай его мне! — закричала Муилертах, таща меня в одну сторону.

— И не подумаю! — шипела Бранвен и дергала в другую. — Он из моей команды, помогать ему буду я!

— Это ты так думаешь, полураздетая баба, пародия на символ плодородия! — Муилертах снова дернула, и я перевернулся вверх ногами, так что теперь мне обжигало лицо.

— Почему ты, одноглазая, бесформенная морская черепаха, я… — теперь меня дергали в разные стороны, почти разрывая пополам.

— Пожалуйста, леди, — взмолился я, — если вы хотите, чтобы я упал в лаву, то я могу сделать это сам, без всякой помощи!

Они что-то неразборчиво пробормотали, схватили меня под руки и поставили на ноги на другой стороне лужи в целости, но с… меньшей верой в обещания богинь.

Испытание в Бассейне тоже казалось невыполнимым. Он был всего в десять шагов шириной, но кишел голодными пираньями, которые носились в воде в поисках ужина. Этот бассейн и я мог бы переплыть, но правила игры запрещали. Надо было перейти. А если я попытаюсь сделать это, то пираньи сжуют меня так быстро, что вторую половину бассейна мне придется пройти на коленях.

— Не бойся! — сказала Муилертах. — Я намазала твои ноги мазью, которая отпугнет этих тварей.

— Не бойся! — шепнула Бранвен. — Я так изменила твой запах, что теперь они подумают, что ты — плывущий цветок.

С расправленными плечами и с самым героическим видом я шагнул в воду, которой оказалась мне по пояс, и пошел вперед.

Прежде чем я сделал второй шаг, в мою ногу уже вцепились зубы. Я заорал и подпрыгнул. Что-то подхватило меня, и я повис в воздухе на несколько секунд, пока Бранвен и Муилертах орали друг на друга.

— Твой дурацкий аромат нейтрализовал мою мазь! — кричала Муилертах. — Зачем ты сделала так, что он стал пахнуть, как проститутка?

— Твоя идиотская мазь только привлекает рыб! — орала Бранвен. — Ты, наверное, используешь ее для лица! Ничто другое на твою рожу не подействует!

— Ты, не знающая границ в сексе, аморальная проститутка! Я должна…

— Ты, рыбьелицая, рыбой пахнущая бочка, я…

— Леди! Я истекаю кровью! — взмолился я.

У меня на ногах были длинные раны, и кровь из них капала в Бассейн.

— О, мой бедный мальчик! — воскликнула Бранвен. — Сейчас я остановлю ее!

— Не хнычь! — оборвала меня Муилертах. — Сейчас я что-нибудь сделаю!

Первое было похоже на раскаленную кочергу, а второе напоминало кусок льда — они покрыли мои раны одновременно. Думаю, что я закричал всего один раз, прежде чем потерял сознание. Но думаю, что не я один,

Глава 16

Потом мне рассказывали, что я перешел Бассейн на своих ногах, с бравой улыбкой на лице и с поднятой в триумфальном жесте рукой. Я этого не знал, так как пребывал в бессознательном состоянии, а невидимые помощники поддерживали меня под руки с двух сторон. Я не приходил в себя до тех пор, пока меня не привели на возвышение, где уже собрались друиды, лорд Сион, Аннис и Морриган. Все они с нетерпением ожидали моего решения.

Я пристально посмотрел на Морриган и подумал о вечере, когда впервые встретился с ней, вспомнил, что никогда не находил ее такой прекрасной и желанной, как сейчас, Потом посмотрел на Аннис. Я знал, что она была великолепным партнером в постели, и, кроме того, знал, что Аннис — настоящая королева, и быть принцем-консортом при ней так же хорошо, как и при Морриган.

— Боги сказали мне! — торжественно провозгласил я. — Я объявляю королевой Лохлэнна Аннис!

На мгновение воцарилась тишина, и только вопрошающие глаза Морриган беспокоили меня. Затем Муилертах проявила свой бурный темперамент.

— Ты, не помнящий добра предатель! Ты продался Ллиру! Сейчас я провезу тебя мордой вниз по Бассейну Чистоты!

— Муилертах! Прошу тебя! Нет! — закричала Морриган. — Умоляю тебя, не надо!

— Старая стерва сошла с ума, — заявила Аннис, выходя вперед и принимая Волшебный Жезл из рук Верховного друида. — Послушай, Морриган, если ты пообещаешь вернуться на Землю и никогда больше не видеться с Дюффусом, то я…

И тут начался ад. Раздался ужасный взрыв, большие бронзовые Морские Ворота покосились, и в образовавшуюся щель хлынула вода. Ллир и его легионы старались расширить отверстие. Звук трубы позвал на битву, а цимбалы в замке друидов в панике звенели. Войска, прибывшие с нами из Кэр Ригора выстроились в боевом порядке перед Долиной Обожания. К ним присоединились вооруженные отряды крестьян, подоспевших на звук трубы.

— Море наступает, — крикнул я Аннис. — Если даже мы побьем Ллира, страна все равно погибнет. Скоро давление воды откроет Ворота, и мы никогда на сможем их закрыть.

— Закроет Волшебный Жезл, — ответила она.

— Но он начнет действовать только с момента начала празднества, которое начнется в полночь, а до этого времени еще несколько часов.

— До полуночи мы будем сражаться, Сейчас как раз то время, когда нужен твой меч.

Вода, проникающая сквозь Морские Ворота, уже залила большой участок по другую сторону реки, а сама река превратилась в огромное озеро. Гонцы на лошадях, прискакавшие из города, сообщили, что вода скапливается вокруг Кэр Ригора, и что военные отряды Ллира осадили город.

— Кэр Ригор будет защищаться сам, а наша задача — удержать Долину Обожания, иначе все будет потеряно, — сказала Аннис. Следующие несколько часов были сплошным кошмаром. К нам присоединились разрозненные группы лохлэннских воинов и беженцев, покинувших свои дома в страхе перед поднимающейся водой. На дороге в Долину Обожания было уже с фут уровня воды, а весь горизонт затянулся дымом костров, когда наш конный патруль прискакал с сообщением, что сам король Ллир с тысячами воинов движется в Долину. Молнии рассекали небо и друиды стояли, как старые величественные боги. Они молились, пытаясь увидеть будущее, и в ужасе склоняли головы.

— В чем дело? — спросила Аннис. — Почему они видят что-то плохое?

— Они видят катастрофу, — ответила Морриган. — Все приметы предвещают несчастье.

— Но почему? Ведь у нас Волшебный Жезл, — спросил я, глядя на Волшебный Жезл, который Аннис сжимала в руках. Это была длинная палка, одна сторона которой была покрыта руническими письменами, а другая — кабалистическими знаками. Он не казался мне грозным оружием.

— Жезл — это средство, благодаря которому можно концентрировать энергию, — объяснила Аннис. — Когда он находится в руках у настоящей королевы, он собирает все силы космоса.

— Ну, тогда он должен сработать, так как ты — настоящая королева, — сказал я, но это прозвучало не очень уверенно.

Я начал кое-что вспоминать. Во-первых, это странное появление меча прямо у камеры, а во-вторых, подозрительно легко удавшееся бегство из тюрьмы. Кроме того, как просто я проник в разум Ллира и достал оттуда информацию, которую он тщательно скрывал. Никогда до этого у меня не получалось даже простое чтение мыслей, даже в этом мире. Со мной всегда контактировали другие, а сам я… Если предположить, что Ллир намеренно выдал мне ложную информацию… Предположим, что настоящая королева не Аннис, а Морриган…

— Бранвен будет тебе помогать? — спросил я.

— О, нет, — ответила Аннис. — Бранвен уже ушла. Она не любит жестокости.

У меня даже в желудке появилось какое-то сосущее чувство, и оно усилилось, когда с дороги прискакали разведчики и сообщили, что Ллир со своими бандами уже входит в Долину, уверенно продвигаясь вперед, несмотря на сопротивление передовых отрядов Лохлэнна.

— Дела плохи, — сказал я Аннис и Морриган, которые стояли рядом. — Сколько до полуночи?

— Полчаса, — ответила Морриган, посмотрев на часы.

— Муилертах поможет нам? — спросил я ее.

— Нет, — покачала головой Морриган. — Она улетела в страшном гневе за то, что ты выбрал Аннис. Сейчас она в море, и сорвет злобу на первом же попавшемся моряке.

— Прелестно! Обе являются богинями, и обе смылись, когда они больше всего нужны!

— Такова наша судьба, — откликнулась Морриган. На дороге у входа в Долину Обожания послышались звуки битвы. Это воины Лохлэнна отбивали атаку Морских Людей.

— Думаю, мне надо спуститься на помощь, — заметил я.

— Я с тобой, — заявила Аннис. — Я смогу изменить обличье и…

— Нет! — возразила Морриган. — Если ты погибнешь в битве, Лохлэнн погибнет тоже. Пойду я!

— Оставайтесь обе здесь — позвольте драться и погибать нам, мужчинам.

И мы сражались. Мы встретили Ллира в узком месте на дороге и дрались против его превосходящих сил. Лохлэннские всадники и пехота, крестьяне и даже друиды, вооруженные жезлами и топориками, защищались на баррикадах, сложенных из сваленных деревьев.

Меч рвался в бой. Я пробился в первые ряды и дал ему волю. Он пел свою песню, когда я вращал его над головой, он разбивал щиты и доспехи, как будто они были из бумаги, он звенел, как колокол, когда врезался в шлемы, разбивая их вместе с головами. С помощью копий и мечей мы отбросили воинов Ллира на дорогу, но сам Ллир, сидевший в повозке, запряженной драконами, снова бросил своих людей в бой.

Меня трижды сбивали с ног, и в последний раз три копья поднялись, чтобы пригвоздить к земле. Под два копья бросился лохлэннский воин и защитил меня своим телом, а старый друид отбил третье. Я вскочил на ноги, тут же зарубив троих копьеносцев. Меч оцарапал мою руку, по ней потекла струя крови. Топор сбил с меня шлем, и голова загудела от удара. Они оттеснили меня на сотню метров, гуда, где было пространство для нападения большими силами.

Число Морских Людей увеличилось. Старый Верховный друид упал на землю, борясь длинным ножом до последнего. Лорд Сион был ранен, и сын лорда вынес его с поля боя. Войска Лохлэнна остались без формального лидера. Мой меч и я вместе с королевским знаменем стали опорным пунктом, вокруг которого группировались наши силы.

Кавалерийские части Ллира на драконах пробивались в первые ряды, и сверкающие зубы со зловонным дыханием этих тварей рассеяли нашу пехоту. Один из монстров направился ко мне, его всадник направил пику мне в грудь. Я отрубил конец пики, но был вынужден отскочить от струи огня, который изрыгнуло чудовище. Три человека были сожжены этим чудовищем дотла, а я поднырнул под него и вонзил меч в вонючее брюхо. Дракон упал на землю, а мне удалось прикончить всадника прежде, чем он поднялся на ноги. Мы использовали труп дракона как баррикаду и продолжали сражаться за ним. И убив еще троих монстров, окончательно блокировали дорогу.

Затем еще последовали неприятности. Прибежал посыльный от королевы Аннис и сообщил, что нас обходят с фланга. Ллир с сотней воинов перебрался через отвесные стены Долины Обожания и атаковал Круг Мудрости. Оставив большинство людей защищать дорогу, я собрал десяток храбрецов и бросился на защиту Круга.

Мы прибыли как раз вовремя. Дюжина детей Ллира прорвав ряды защитников, приближалась к возвышению. Среди них был и сам Ллир, он возвышался над всеми и размахивал своим боевым топором, как бог войны.

Я подскочил к Аннис.

— Сколько до полуночи?

Она сжала Жезл.

— Еще несколько минут, но нам не продержаться. Смотри, Морские Ворота открылись еще шире.

У меня не было времени смотреть.

— Может, я смогу выиграть несколько минут! — подбодрил ее я, прыгнул на помост и крикнул: — Король Дюффус из Шотландии!

Мой призыв ничем не мог помочь нам, но привлек внимание многих, в том числе и Ллира.

— Ллир, это ты? — заорал я, перекрывая шум битвы. — Сразимся, Ллир? Твой топор против моего меча! Сразимся, если ты не трус!

Ллир стоял, осматриваясь. Его люди повсюду обратили лохлэннцев в бегство, и у него не было повода подвергать риску свою жизнь.

— Иди сюда, Ллир! Ты мужчина или рыба? Ты боишься гнева моего меча? — кричал я.

Это его доконало. Обвинение в трусости вывело Ллира из себя. Он издал свой боевой клич и большими шагами начал приближаться ко мне. Соскочил с возвышения, я пошел ему навстречу. Его топор рассекал воздух с шумом мчавшегося экспресса. Меч встретил удар топора, и звук от него был подобен грому. Мои руки заныли от удара, а в воздухе опять висел топор. Ллир, оправившись от первого удара, нанес следующий. Я отскочил в сторону, и топор глубоко ушел в землю.

Ллир оказался очень быстрым. Не успел я воспользоваться его положением, как он уже освободил топор, отскочил назад и отбил удар меча. Затем он ушел в защиту, отбивая мои удары, направленные в его голову. Впервые с тех пор, как я попал в этот мир, мне встретился враг, который был не только сильнее меня, но и обладал более длинным оружием. Мои удары не принесли успеха, и вскоре Ллир начал теснить меня на возвышение, стараясь сильными ударами топора выбить у меня из рук меч.

Но, в конце концов, он сделал ошибку — он забыл, что в отличие от его топора мой меч может не только рубить, но и колоть. Ллир приблизился ко мне после сильного удара, предназначенного для того, чтобы покончить со мной. Ручкой топора он ударил меня, слегка оглушив, а сам застыл в изумлении, когда мой меч погрузился в его грудь по самую рукоятку.

Почти минуту король стоял на ногах, пошатываясь, будто старался превозмочь смерть. Он шатался, рот открылся, и кровь потекла на светлую бороду. Затем он рухнул навзничь. Я наступил ему на грудь и вырвал меч из тела.

Потом я повернулся и увидел, что Морские Люди проникнув на возвышение, собираются в центре Круга Мудрости. Я очень устал, но бросился туда выручать Аннис и Морриган, отбивавшихся от наседающих врагов.

— Жезл! Волшебный Жезл! Аннис! — закричал я, зарубив одного из детей Ллира, державшего ее.

— Он не действует! — воскликнула она. — Я уже пыталась.

— Может, еще не время?

— Да нет. По крайней мере, я так считаю. Обычно мне время подсказывала Бранвен, но ее нет. Думаю, полночь уже наступила.

Я посмотрел и увидел, что Морские Ворота широко распахнуты и стена воды обрушивается на страну, смывая леса, города и вообще все на своем пути. Эта стена воды уже приблизилась к Долине Обожания.

Сейчас или никогда!

— Я немного подожду и попробую еще! — сказала Аннис,

— У нас нет времени! — воскликнул я, выхватив жезл у нее из рук,

С Жезлом я бросился к Морриган, отбивавшейся мечом от двоих врагов. Все, на что я теперь надеялся, было то, что Ллир обманул меня, и что настоящая королева — Морриган. Я поверг наземь всех нападавших и вложил Жезл в ее руку.

— Ты — королева! Пользуйся Жезлом! — крикнул я. Обернувшись, я оказался лицом к лицу с вопящей бандой людей-рыб. Дети Ллира сами бросались на мой меч, затем прижали его и свалили меня на землю, крича и ругаясь. Они знали, что я убил их короля и хотели, чтобы я последовал за ним.

— Жезл! Жезл! — орал я, барахтаясь под грудой тел.

Нож ударил меня в горло, защищенное кольчугой, копье пригвоздило руку к земле, а дюжина мечей принялась рубить меня на куски. Внезапно послышался звук, тонкий, еле слышный. Он лишал разума и, казалось, мог перевернуть землю, такой обладал он силой.

Волшебный Жезл действует!

— Я приказываю! — звенел голос Морриган. — Я приказываю во имя Волшебного Жезла! Морские Ворота, закройтесь!

Зажав уши руками и визжа, будто они лишались разума, Дети Ллира бежали из Долины Обожания. Из Долины исходил яркий свет, и под действием этого света огромные Морские Ворота медленно закрывались, преодолевая силу моря.

— Мы победили! — сказал я Аннис.

— Но я не королева, — печально сказала она, — королева — Морриган. Но ты же сказал, что королева я?

— Ллир обманул меня, — ответил я. — А ты действительно жалеешь, что ты не королева?

Она посмотрела на меня и покачала своей темной головкой.

— Да нет, мне больше хотелось спасти Лохлэнн, чем править им. Но теперь он в безопасности.

К нам подошла Морриган. С Жезлом в руках она вся светилась от счастья, и ее светлые волосы развевались вокруг головы.

— Лорд Дюффус! Леди Аннис! — торжественно сказала она. — Королева Лохлэнна приветствует своих друзей!

Мы поклонились и нагнулись, чтобы поцеловать ей руку, и я почувствовал, как напряглись ее пальцы, когда к ним прикоснулись мои губы.

— Леди Аннис… сестра… ты останешься при дворе и будешь мне другом, так как нам нет необходимости быть врагами.

— С радостью! — улыбнулась Аннис.

— Лорд Дюффус, ты останешься здесь, в Лохлэнне, с нами?

— Я должен быть здесь! Не знаю, как это получилось, но я родился не в том мире. Я люблю этот мир и хочу жить в нем!

Обе девушки смотрели на меня сверкающими глазами, Я увидел перед собой великое будущее первого вельможи Лохлэнна — две роскошные женщины будут служить мне для наслаждений. Я сам этого добился. Впервые в жизни я добился чего-то сам!

— Да, — продолжал я, улыбаясь, — это мой мир, и я должен быть здесь!

— Тебе в аду надо быть, переросший слизняк! — раздался голос Муилертах. — Ты вернешься назад в тот глупый мир, где тебя подобрали!

— А, ведьмочка, детка! — воскликнул я. — знаешь, я завоевал бронзовое кольцо и воздвигну для тебя мраморный дворец! Передо мной появилась Муилертах, глаза ее были красными от ярости.

— Слушай, тупица! Если ты еще раз назовешь меня ведьмочкой или деткой, я проглочу тебя!

— Лорд Дюффус согласился остаться с нами в Лохлэнне, — со счастьем в голосе сказала Морриган. — Мы обе его очень любим!

— Дюффус Дженюэр не останется здесь — это окончательно! Он вернется туда, откуда пришел. Мне на тысячу лет хватит расхлебывать то, что он тут натворил!

— Подожди, — сказал я, чувствуя, как рушатся мои воздушные замки.

— В этом мире нет места для тебя. Линии судеб начертаны, и ни одна твоя не ведет сюда!

— Ты не можешь сделать этого после того, что я сделал для тебя! — завопил я.

— Не могу? Ну, что ж, смотри, и ты увидишь! — сказала Муилертах, подняв свою когтистую лапу.

Аннис закричала, Морриган попыталась схватить эту лапу, но было поздно. Молния ударила мне в лицо, и реальность стала спиралью уходить от меня.

— Муилертах, я отомщу тебе за это, старый мешок! Когда-нибудь я еще вернусь и отомщу тебе! — кричал я, удаляясь от Долины Обожания, и, пока летел между мирами, в моих ушах звенел хохот Муилертах.

Я летел в темноте, чувствуя вокруг себя опасное присутствие Охранников. Затем тьма растаяла и превратилась в свет. Я стоял посреди своей библиотеки. На моем плече висел меч, с него капала голубая кровь. Помятая кольчуга и изуродованный шлем выглядели более чем нелепо.

От ярости я выругался и начал рубить на куски мебель, попадающуюся под руки. Я давал себе тысячи обещаний насчет того, что сделаю с Ведьмой, пославшей меня обратно в мир, который я всю жизнь ненавидел, — этот ужасный мир атомных бомб, смога, жестоких автомобилей и девушек типа Пегги О’Ши.

Наконец, я успокоился настолько, что смог повесить меч, кольчугу и шлем на свои места. Потом смешал себе крепчайший мартини в пропорции восемь к одному и проглотил парочку стаканов… чтобы прийти в себя и прогнать усталость после битвы, в которой я дрался, и выиграл только для того, чтобы у меня украли плоды победы. А затем я сделал еще кое-что.

Я пошел к шкафу, достал том старинных заклинаний, и начал листать страницы. Если не найду здесь, посмотрю следующие тома. Это может занять годы, даже если работать днями и ночами, как я и намеревался, но где-нибудь, когда-нибудь, я найду заклинание, которое мне нужно.

А затем я найду путь между мирами и вернусь в Лохлэнн. В Лохлэнн, к моей королеве и ее прекрасной сестре.

Э.Гамильтон

МОЛОТ ВАЛЬКАРОВ

Глава 1.

Вы — обычный человек, нормальный индивидуум. Вы живете обычной жизнью в обычном мире. И вдруг за один день, за несколько часов одного дня вокруг вас все рушится, расползается, как промокашка под дождем, и вы обнаруживаете, что шагнули отсюда прямо в бездонные черные глубины космоса, не имеющего ни начала, ни конца, ни одной привычной истины-соломинки, за которую можно было бы ухватиться.

Это и произошло с Нейлом Беннингом. Ему исполнился тридцать один год, он работал коммивояжером Нью-Йоркского издателя, был здоров, хорошо сложен и доволен своей службой. Он ел три раза в день, беспокоился из-за налогов и временами подумывал о женитьбе. Но все это было до его поездки в Гринвиль.

Все вышло совершенно случайно. Коммерческое путешествие по западному побережью, понимание того, что поезд всего в сотне миль от места, где прошло его детство, и внезапное сентиментальное решение. Три часа спустя нежным солнечным днем Нейл Беннинг вышел из вагона в маленьком городке штата Небраска.

Взглянув на голубую равнину неба с пятнышками облаков, он перевел взгляд на широкую сонную главную улицу и улыбнулся. Ничего не изменилось. Такие городки, как Гринвиль, неподвластны времени.

Возле вокзала стояло такси. Водитель, скуластый молодой человек с неописуемой кепкой на затылке, положил багаж Беннинга в машину и спросил:

— В отель «Эксельсиор», мистер? Он лучший.

— Отвезите туда багаж. Я пройдусь пешком, — ответил Беннинг.

Молодой человек посмотрел на него.

— В любом случае платите пятьдесят центов. Прогулка у вас выйдет длительная.

Беннинг заплатил водителю.

— И все-таки я пойду пешком.

— Деньги ваши, мистер, — пожал плечами водитель, и машина отъехала.

Беннинг зашагал по улице, а свежий ветер прерий трепал полы его пальто.

Бакалейная лавка, здание лесозаготовительной кампании, железо-скобяные изделия старого Хортона, парикмахерская Бела Паркера. Тяжеловесный параллелепипед мэрии. На молочной закусочной появилась новая реклама — колоссальное изображение конусообразного стаканчика мороженого, а Хивей — гараж стал больше, добавился участок, заполненный сельскохозяйственной техникой.

Беннинг шел медленно, растягивая время, встречные смотрели на него с открытым дружелюбным любопытством жителей среднего запада, а сам он вглядывался в их лица, но ни одно не казалось знакомым. Да, десять лет отсутствия — это много. Однако, должен же встретиться хоть один знакомый, должен же хоть кто-то поприветствовать его в родном городе! Десять лет — это все-таки не так уж и много!

Он повернул направо у здания старого банка и пошел по Коллин-стрит. Два больших, редко застроенных квартала. Дом-то в любом случае должен по-прежнему стоять!

Но дома не было.

Беннинг остановился, огляделся по сторонам. Все верно. То же самое место и дома по обеим сторонам улицы точно такие, какими он их запомнил, но там, где должен был стоять дом его дяди, не было ничего, только заросший сорняком пустырь.

«Сгорел, — подумал он. — Или перенесен на другое место».

Но он с беспокойством почувствовал, что здесь что-то не так. Дом не так-то просто стереть с лица земли. Всегда что-нибудь остается — груда булыжников в том месте, где засыпан подвал, контуры фундамента, следы старых дорожек, деревья и цветочные клумбы.

Здесь же ничего — лишь заросший сорняками пустырь. Казалось, тут и не было ничего другого. Беннинг огорчился — дом, в котором ты вырос, как бы становится частью тебя самого, это центр мира твоего детства. Слишком много воспоминаний связано с ним, чтобы можно было легко смириться с потерей. Но, кроме огорчения, он чувствовал и недоумение, смешанное со странным беспокойством.

«Грегги должен знать, — думал он, направляясь к соседнему дому и поднимаясь по ступенькам крыльца. — Если только они все еще живут здесь».

На стук из-за угла, с заднего дворика, вышел незнакомый старик — розовощекий, веселый маленький гном, держащий в руках садовую мотыгу. Он был не прочь поговорить, но, похоже, совершенно не понимал вопросов Беннинга. Продолжая качать головой, он, наконец, сказал:

— Ты ошибся улицей, парень. Здесь поблизости никогда не жил никакой Джесс Беннинг.

— Это было десять лет назад, — объяснил Беннинг. — Наверное, до вашего приезда сюда…

Старик перестал улыбаться.

— Послушай, я — Мартин Уоллейс. Я живу в этом доме сорок два года, — спроси кого хочешь. И я слыхом не слыхивал ни о каком Беннинге. К тому же на этом пустыре никогда не было дома. Я-то уж знаю, этот участок принадлежит мне.

Холодок неподдельного страха коснулся Беннинга.

— Но я жил в доме, который там стоял! Я провел в нем свои мальчишеские годы, он принадлежал моему дяде. Вас тогда здесь не было, а тут жили Грегги, у них была дочь с двумя соломенного цвета «поросячьими хвостиками» на голове, и мальчик по имени Сом. Я играл…

— Слушай, — прервал его старик. Вся его дружелюбность исчезла, теперь он выглядел наполовину рассерженным, наполовину встревоженным. — Если это шутка — то она не смешная, а если ты не шутишь, значит, ты или пьяный, или сумасшедший. Убирайся!

Беннинг смотрел на старика и не двигался.

— Как же так, вот и яблоня на краю вашего участка, — сказал он, — я упал с нее, когда мне было восемь лет, и сломал запястье. Такие вещи не забываются.

Старик выронил мотыгу и попятился в дом.

— Если ты не уберешься отсюда через две секунды, я вызову полицию, — с этими словами он захлопнул дверь и запер ее изнутри.

Беннинг свирепо смотрел на дверь, злясь на себя из-за того, что холодные иглы страха стали острее и вонзались в него все глубже.

— Тот старый маразматик просто свихнулся, — пробормотал он и снова взглянул на пустырь, а потом на большой кирпичный дом через улицу, и направился к нему. Он помнил, что дом был очень хороший, под стать людям, жившим в нем. Там жили Лькисы, и у них тоже была дочь, с которой он ходил на танцы, ездил на пикники, работал на сенокосе. Если они по-прежнему здесь живут, то должны знать, что же случилось.

— Лькисы? — переспросила крупная краснолицая женщина, отворившая на его звонок дверь. — Нет, Лькисы здесь не живут.

— Десять лет назад! — с отчаянием произнес Беннинг. — Здесь тогда жили они, а там, где пустырь — Беннинги.

Женщина удивленно посмотрела на него.

— Я сама тут живу шестнадцать лет, а до этого жила в том сером доме — вон, третий от нас отсюда. Я в нем родилась. Я никогда не слышала ни про Лькисов, ни про Беннингов.

Она больше ничего не сказала. Молчал и Беннинг. Тогда она пожала плечами и закрыла дверь. Беннинг еще некоторое время смотрел на эту дверь, готовый грохнуть в нее кулаками, разнести в щепки, схватить краснолицую женщину и потребовать объяснений, что это значит — ложь, безумие или еще что-нибудь.

Потом он подумал, что нелепо выходить из себя. Должно же быть объяснение, должна же быть причина всему этому! Может, дело в дядюшкином участке, может, они боятся, что я имею на него какие-нибудь права. Возможно, поэтому мне и лгали, пытаясь убедить в том, что я ошибся.

Беннинг быстро пошел обратно, к главной улице и по ней — к мэрии.

Там он объяснил служащей, чего хочет, и стал ждать, пока просмотрят записи. Девушка не слишком торопилась и Беннинг нервно закурил. Его лоб был в испарине, а руки слегка дрожали.

Девушка вернулась с узкой полоской бумаги. Казалось, она раздражена.

— Дома рядом с номером триста тридцать четвертым никогда не было по Холлин-стрит, — сказала она. — Вот выписка о владении…

Беннинг выхватил из ее рук бумажную полоску. Там говорилось, что в 1912 году Мартин У.Уоллес приобрел дом и участок № 346 по Холлин-стрит вместе с прилегающим пустырем у Уолтера Бергстрандера, тогда же и была юридически оформлена сделка. Пустырь так никогда и не застраивался.

Беннинг перестал потеть. Теперь его бил озноб.

— Послушайте, — обратился он к девушке. — Посмотрите, пожалуйста, эти имена в архиве. — Он нацарапал на бумажке имена. — В списках умерших. Джесс Беннинг и Илей Роберте Беннинг. — Рядом с каждым именем он указал год рождения и смерти.

Девушка взяла листок и, резко повернувшись, вышла. Она долго отсутствовала, а когда вернулась, то уже казалась не раздраженной, а рассерженной.

— Вы что, смеетесь? — спросила она. — Только время отнимаете! Ни об одном из этих людей сведений нет.

Девушка швырнула листок перед Беннингом и отвернулась.

Дверца в барьере была рядом. Беннинг толкнул ее и прошел вовнутрь.

— Посмотрите снова, — сказал он. — Пожалуйста… Они должны быть там.

— Вам сюда нельзя, — пятясь от него, сказала девушка. — Что за дела у вас? Я же сказала вам, что там нет…

Беннинг схватил ее за руку.

— Тогда покажите мне книги. Я буду искать сам.

Девушка с криком вырвалась. Беннинг не пытался ее удержать и она выбежала в холл, вопя:

— Мистер Харкнес! Мистер Харкнес!

Беннинг, стоявший в архиве, беспомощно глядел на высокие стеллажи, забитые тяжелыми книгами. Не понимая значения маркировки на них, он решил свалить все книги с полок и искать в них доказательства, которые должны быть там, доказательства, что он не безумец и не лжец. Но с чего начать?

Начать он не успел. Послышались тяжелые шаги и на его плечо легла рука. Рука принадлежала невозмутимому крупному мужчине, сжимавшему в губах сигарету. Вынув сигарету изо рта, мужчина сказал:

— Эй, парень, что ты здесь вытворяешь?

Беннинг сердито начал:

— Слушайте, кто бы вы ни были…

— Харкнес, — прервал его невозмутимый мужчина.

— Меня зовут Рой Харкнес и я — шериф округа. Вам лучше пройти со мной.

Ни шериф, ни его помощники, ни фоторепортер из городской газеты открыто не засмеялись. Но Беннинг видел усмешки, которые они не слишком скрывали.

— Вы обвиняете, — сказал шериф, — всех жителей Гринвилля в том, что они собрались и умышленно фальсифицируют записи в архиве. Это серьезное обвинение. И какая же у нас есть для этого причина?

Беннинг почувствовал тошноту. Он знал, что находится в здравом рассудке, но тем не менее мир внезапно показался ему бессмысленным кошмаром.

— Не представляю причины. Но почему, почему вы все хотите лишить меня прошлого? — Он потряс головой. — Не знаю. Но я знаю, что этот старый маразматик Уоллейс лгал. Может быть, за всем этим стоит именно он.

— Только учтите одно, — произнес шериф. — Дело в том, что я знаю старика всю свою жизнь. И могу совершенно определенно сказать, что он владеет этим пустырем вот уже сорок два года, и что там никогда не было сооружения крупнее куриной клетки.

— Выходит, я вру? Но зачем мне это?

Шериф пожал плечами.

— Может, вы разработали какой-то план вымогательства. Может, вам по какой-то причине нужна известность. Может быть, вы просто тронутый.

Кипевший от ярости Беннинг вскочил на ноги.

— Значит, так — подтасовать факты и объявить меня сумасшедшим! Ну что ж, посмотрим! — И он кинулся к двери.

Шериф подал знак и фотограф получил прекрасную возможность запечатлеть, как помощник шерифа схватил Беннинга и сноровисто затащил его сначала в тюремную пристройку, примыкавшую к офису, а потом и в камеру.

— Псих, — сказал репортер, глядя на Беннинга через прутья решетки. — Ты сам не можешь придумать ничего правдоподобного, верно?

В каком-то оцепенении смотрел Беннинг на людей по ту сторону решетки, не будучи в состоянии поверить в случившееся.

— Обман, — хрипло сказал он.

— Здесь нет обмана, сынок, — сказал шериф. — Вы явились сюда и наделали шума, вы объявили многих людей в заговоре против вас — пускай, но тогда вам придется остаться здесь, пока мы не проверим, кто вы такой. — Он повернулся к помощнику. — Телеграфируйте этому Нью-Йоркскому издателю, у которого, по его словам, он работает. Дайте общее описание — рост шесть футов, волосы черные, ну и так далее, как всегда в таких случаях.

Он вышел, а за ним все остальные. Беннинг остался один в камере.

Он сел и сжал голову руками. Яркий солнечный свет лился сквозь зарешеченное окно, но Беннингу все вокруг казалось мрачнее, чем в самую темную ночь.

Если бы у него не появилась мысль посетить родной город…

Но она появилась. И вот перед ним стоит вопрос: кто же лжет? Кто сошел с ума? И он не может ответить.

Когда стемнело, ему принесли ужин. Беннинг спросил, нет ли возможности освободиться под залог, но не получил определенного ответа — шериф не приходил. Беннинг спросил об адвокате, ему ответили, чтобы он не беспокоился. Он снова сел и продолжал ждать. И беспокоиться.

Не имея других занятий, он перебирал в памяти годы своей жизни, начиная с самых первых воспоминаний. Они никуда не делись. Конечно, были провалы и смутные, неопределенные воспоминания, но они есть у каждого. Кто запомнит все будничные дни своей жизни, в которые ничего существенного не случалось. Его зовут Нейл Беннинг и он провел большую часть жизни в Гринвилле, в доме, о котором теперь говорят, что он никогда не существовал.

Утром появился Харкнес.

— Я получил ответ из Нью-Йорка, — сказал он. — Здесь с вами все ясно. — Он внимательно рассматривал Беннинга через решетку. — Знаете, вы выглядите вполне приличным молодым человеком. Почему бы вам не рассказать, что все это значит?

— Если бы я сам знал… — хмуро отозвался Беннинг.

Харкнес вздохнул.

— Вижу, вы не можете придумать ничего правдоподобного. Боюсь, что нам придется задержать вас до психиатрической экспертизы.

— До чего?

— Послушайте, я перевернул весь город и весь городской архив. Здесь никогда не жили никакие Беннинги. Не было и Греггов. А единственные Лькисы, которых я смог найти, живут на ферме в двадцати милях отсюда и никогда не слышали о вас. — Шериф развел руками. — Что же я должен думать?

Беннинг повернулся к нему спиной.

— Вы лжете, — сказал он. — Убирайтесь.

— О’кей. — Харкнес сунул что-то сквозь прутья. — В любом случае это должно вас заинтересовать. — И он вышел в коридор.

Прошло некоторое время, прежде чем Беннинг решил поднять брошенное Харкнесом. Это была местная газета за вчерашний день, вечерний выпуск. Там видное место занимал веселенький рассказ о чокнутом нью-йоркце, обвиняющем маленький городок в краже его прошлого. История была так забавна, что Беннинг знал — можно быть уверенным, что ее перепечатают и другие газеты.

Трижды перечитав рассказ, Беннинг начал думать, что скоро ему действительно понадобится психиатр, а, может быть, и смирительная рубашка.

Перед заходом солнца к камере подошел шериф и сказал:

— К вам посетитель.

Беннинг вскочил на ноги. Кто-то его помнит и докажет, что все, рассказанное им, — правда!

Но человека, вошедшего в коридор, он не знал. Это был смуглый, крепко сложенный, массивный мужчина средних лет; одежда плохо сидела на нем и, казалось, он чувствует себя в ней неловко. Мужчина шагнул через порог камеры, двигаясь удивительно легко для обладателя такого большого тела. Его очень темные глаза напряженно всматривались в Беннинга.

Хмурое, почти прямоугольное лицо мужчины не меняло своего выражения, но, тем не менее, ч го-то неуловимое менялось во всей его массивной фигуре по мере того, как он изучал Беннинга. У него был вид угрюмого человека, ожидавшего чего-то долгие годы, а теперь, наконец, увидевшего то, что он так долго ждал.

— Валькар, — тихо сказал он скорее не Беннингу, а себе. Его голос звучал резко, словно медная труба. — Кайл Валькар. Ушло много времени, но я нашел тебя.

Беннинг удивленно смотрел на незнакомца…

— Как вы назвали? Кто вы? Я никогда раньше не встречал вас.

— Не встречал меня? Но ты меня знаешь. Я — Рольф, а ты — Валькар. И горькие годы миновали.

Совершенно неожиданно он протянул руки через решетку и, взяв правую руку Беннинга, положил ее на свой склоненный лоб жестом глубокого почтения.

Глава 2.

Несколько секунд Беннинг, слишком изумленный чтобы двигаться, смотрел на незнакомца. Потом он вырвал руку.

— Что вы делаете? — спросил он, отскочив в сторону. — В чем дело? Я вас не знаю. И я не тот — как там вы меня назвали?… Меня зовут Нейл Беннинг.

Незнакомец улыбнулся. На его смуглом мрачном лице, словно высеченном из камня, появилось выражение, испугавшее Беннинга больше, чем если бы это было проявлением явной враждебности. Его лицо выражало любовь, такую, какую мог бы испытывать отец к сыну или старший брат к младшему. Глубокую любовь, странно смешанную с почтением.

— Нейл Беннинг, — сказал человек, назвавший себя Рольфом. — Да, рассказ о Нейле Беннинге и привел меня сюда. Ты сейчас маленькая сенсация — человек, у которого украли прошлое. — Он тихо засмеялся. — Жаль, что они не знают правды.

У Беннинга появилась дикая надежда.

— Вы знаете правду? Скажите мне, скажите им, зачем это сделано?

— Я могу сказать тебе, — Рольф подчеркнул местоимение, — но не здесь и не теперь. Потерпи несколько часов. Я вызволю тебя сегодня вечером.

— Если вы сможете добиться моего освобождения под залог, я буду очень благодарен. Но я не понимаю, почему вы это делаете? — Беннинг испытывающе посмотрел на Рольфа. — Может быть, я смогу вспомнить вас. Вы знали меня ребенком?

— Да, — ответил Рольф, — я знал тебя ребенком и взрослым мужчиной. Но ты не сможешь меня вспомнить. — Выражение мрачного гнева появилось на его лице, и с дикой яростью он воскликнул: — Твари! Из всех зол, что они смогли причинить тебе, лишение памяти… — Он прервал себя. — Нет, они могли сделать и худшее. Они могли убить тебя.

Беннинг от удивления раскрыл рот. Лица людей вихрем закружились в его мыслях — старый Уоллейс, Харкнес, краснолицая женщина…

— Кто мог убить меня?

Рольф произнес два имени, очень тихо. Это были очень странные имена:

— Тэрэния. Джоммо. — Рольф внимательно наблюдал за Беннингом.

Внезапно Беннинг понял и отскочил от двери.

— Вы, — сказал он, радуясь тому, что их разделяет решетка, — вы безумны, как Шляпник.

Рольф усмехнулся.

— Естественно, что ты думаешь так. Так же думает о тебе наш добрый шериф. Не слишком на него обижайся, Кайл, он не виноват. Видишь ли, в одном он прав — Нейл Беннинг не существует. — Он склонил голову в удивительно гордом поклоне и повернулся. — Ты будешь свободен сегодня вечером. Верь мне, даже если ты чего-то не понимаешь.

Он вышел прежде, чем Беннинг успел подумать о том, что надо бы позвать на помощь.

После ухода незнакомца Беннинг, совершенно подавленный, опустился на скамью. Несколько минут у него была надежда, что этот смуглый гигант знает правду и сможет помочь ему. Тем больнее было убедиться в собственной ошибке.

«Пожалуй, — саркастически подумал он, — теперь все лунатики страны будут набиваться мне в братья».

Вечером ничего не было слышно о том, чтобы кто-нибудь собирался внести за него залог. Впрочем, Беннинг на это и не рассчитывал.

После ужина, к которому он едва притронулся, Беннинг вытянулся на койке. Он устал, настроение было ужасное. Теперь он мрачно думал о всей этой дьявольской подтасовке и о том, с каким удовольствием он возбудит дело против виновных в его аресте. Наконец, Беннинг забылся беспокойным сном.

Его разбудило металлическое лязганье открывающейся двери камеры. Уже наступила ночь и только коридор был освещен. В дверях, улыбаясь, стоял темнолицый гигант.

— Идем, — сказал он. — Путь свободен.

— Как вы сюда попали? И где взяли ключи? — спросил Беннинг и посмотрел через плечо мужчины в конец коридора. Помощник шерифа лежал, навалившись на стол и уткнувшись головой в стопку бумаг. Одна рука безжизненно свисала вниз.

Охваченный внезапным ужасом, Беннинг закричал:

— Боже, что вы делаете?! Зачем я вам нужен? — он бросился к двери, пытаясь вытолкать незнакомца и закрыть ее снова. — Убирайтесь, я не хочу связываться с вами! — Беннинг начал звать на помощь.

С сожалением на лице Рольф разжал левую ладонь, показав маленький яйцеобразный предмет с линзой на конце.

— Прости меня, Кайл, — сказал он, — но на объяснения нет времени.

Линза засветилась тусклым мерцающим светом. Беннинг не ощутил боли, лишь легкий толчок и начал растворяться во мраке и покое, подобно смерти. Он даже не почувствовал, как Рольф подхватил его, удерживая от падения.

Беннинг пришел в себя в автомобиле. Он полулежал на сидении, а рядом смотрел на него Рольф. Автомобиль мчался по степной дороге и вокруг была ночь. Фигура водителя едва виднелась в тусклом свете приборного щитка, а снаружи была лишь безграничная тьма, которую не только не рассеивал, а наоборот, казалось, еще больше сгущал свет далеких звезд.

На заднем сидении тоже было темно и Беннинг лежал не шевелясь. Он подумал, что, возможно, Рольф не заметил, как он очнулся. Беннинг решил, что если нападет внезапно, то сумеет справиться с этим гигантом.

— Мне бы не хотелось это делать снова, Кайл, — сказал вдруг Рольф. — Не вынуждай меня.

Беннинг заколебался. Он успел заметить, что Рольф держит в руке какой-то предмет. Вспомнив металлическое яйцо, он решил подождать, пока появится другая возможность. Беннинг почувствовал разочарование: с каким удовольствием он стиснул бы на горле Рольфа руки.

— Вы убили помощника шерифа, а, может быть, и других, — сказал он. — Вы не только безумец, но и убийца.

С раздражающим терпением Рольф спросил:

— Ты ведь не умер?

— Да, но…

— Никто из тех людей не умер. Они не имеют отношения к нашим делам и было бы бесчестно убивать их. — Рольф усмехнулся. — Тэрэния удивилась бы, услышав от меня такое. Она считает меня бездушным.

Беннинг сел прямо.

— Кто такая эта Тэрэния? Что за дела, в которые вы меня впутываете? Куда вы меня везете — и вообще, черт возьми, что все это значит? — Он почти кричал от страха и ярости.

Беннинг не больше обычного боялся физической боли и смерти, но на нем сказывалось нервное напряжение последних дней. Трудно оставаться невозмутимым, когда тебя везут с бешенной скоростью по ночной прерии похититель-лунатик и его сообщник.

— Пожалуй, — сказал Рольф, — ты не поверишь, если я скажу, что я твой друг, твой самый давний и лучший друг, и что тебе нечего бояться,

— Нет, не поверю.

— Так я и думал, — вздохнул Рольф. — И боюсь, что ответы на твои вопросы едва ли помогут. Проклятый Джеммо поработал над тобой слишком хорошо — он сделал даже больше, чем я считал возможным.

Беннинг вцепился в край сидения, пытаясь взять себя в руки.

— А кто такой Джеммо?

— Правая рука Тэрэнии. А Тэрэния — верховная и единственная правительница Новой Империи… А ты — Кайл Валькар, а я — Рольф, который вытирал тебе нос, когда ты был… — Рольф прервал себя и выругался на языке, совершенно не известном Беннингу. — Что толку?

— Новая Империя, — повторил Беннинг. — Ясно. Мания величия. Вы еще не сказали, что это за приспособление у вас.

— Цереброшокер, — произнес Рольф так, как ребенку говорят «погремушка».

Не сводя глаз с Беннинга, он заговорил с водителем на непонятном иностранном языке. Скоро вновь воцарилась тишина.

Дорога стала хуже. Автомобиль замедлил ход, но этого было недостаточно для планов Беннинга. Прошло некоторое время, прежде чем он понял, что теперь дороги не было вовсе. Он снова прикинул расстояние между собой и Рольфом. Беннинг сомневался в действенности металлического яйца. Цереброшокер, как же. Скорее всего, в камере его ударили сзади чем-нибудь, вроде ружейного приклада или кастета. Сообщник — водитель — легко мог войти вовнутрь и встать за спиной Беннинга, готовый оглушить его по знаку Рольфа.

Впереди, примерно в миле от них, мелькнула яркая вспышка света, машину качнул сильный порыв ветра.

Водитель что-то сказал, Рольф ответил. В его голосе звучало облегчение.

Беннинг чутко улавливал движение машины и, когда она помчалась по прямой, резко бросился на смуглого великана.

Но он ошибся насчет яйца. Оно действовало.

Но на этот раз Беннинг не полностью потерял сознание. Очевидно, степень шока можно было регулировать, и Рольф не хотел, чтобы Беннинг совсем лишился чувств Беннинг по-прежнему мог видеть, слышать и двигаться, хотя и не так, как обычно. Все, что он видел и слышал, было словно за кадрами кинофильма, никак не связанного с ним.

Он видел, как пустынная и черная под звездным небом прерия убегает под колесами автомобиля, потом почувствовал, что они едут все медленнее и медленнее. Наконец, машина остановилась и он услышал голос Рольфа, мягко уговаривающего его выйти. Беннинг ухватился за руку Рольфа, словно ребенок за руку отца, и позволил вести себя. Тело его двигалось, но оно не было его собственностью.

Снаружи дул холодный прерывистый ветер. Внезапно вспыхнул свет, настолько яркий, что в нем растворился блеск звезд. В этом свете стали видны автомобиль и трава прерии. Обозначились водитель, Рольф, он сам и длинные черные тени, отбрасываемые их фигурами. Стала видна металлическая стена, блестевшая, как зеркало. Она вытянулась футов на сто по горизонтали и выпукло поднималась вверх.

В стене были отверстия. Окна-иллюминаторы, двери-люки, для тех, кто знал правильное название обшивки корабля.

Из него вышли люди, одетые в странные одежды и говорившие на странном языке. Они шли вперед, а Рольф, водитель и Нейл Беннинг двинулись им навстречу. Вскоре они встретились на ярко освещенном участке. Странные люди говорили с Рольфом и он отвечал им, а потом Беннинг смутно понял, что все смотрят на него, и что на их лицах написано почти суеверное благоговение.

Он слышал, как все повторяют одно слово: «Валькар!». Как бы ни были притуплены его чувства, все же легкая дрожь прошла по телу Беннинга при звуке голосов, повторявших это слово тоном, в котором дико смешались почтение и ярость, отчаяние и надежда.

Рольф подвел его к открытому люку и тихо сказал:

— Ты спрашивал, куда я тебя везу. Поднимись на борт, Нейл, я везу тебя домой.

Глава 3.

Комната, в которой оказался Нейл Беннинг, была больше и намного роскошнее вчерашней тюремной камеры, но тем не менее это тоже была тюрьма. Он обнаружил это, как только полностью очнулся. Перед этим ему показалось, что он снова на некоторое время потерял сознание, но не был вполне уверен в этом.

Так или иначе, он поднялся и обследовал двери. Одна вела в довольно странную, оборудованную под ванную, другая была заперта. И крепко. Окон не было вовсе. Металлическая стена была цельной и гладкой. Комната освещалась сверху каким-то невидимым источником света.

Несколько минут Беннинг беспокойно расхаживал по комнате, разглядывая обстановку и пытаясь думать. Он вспомнил загадочный кошмар-свет в прерии и огромный серебряный корабль. Кошмар, конечно. Какая-то гипнотическая иллюзия, внушенная темнолицым человеком, который называет себя Рольф. Черт возьми, кто же этот Рольф, и почему именно он, Беннинг, стал жертвой его мании?

Корабль посреди прерии. Люди в странных одеждах, приветствующие его как — что за имя там было? — да, как Валькара. Наверняка сон. Правда, яркий, но все-таки сон.

Или все же это было наяву?

Нет, все это не сон. Нет окон. Нет ощущения движения. Нет звуков — впрочем, если прислушаться, один можно различить. Скорее это была едва заметная вибрация, словно где-то билось огромное сердце. Незнакомые запахи в комнате.

Внезапно все чувства Беннинга неестественно обострились и он понял, что все в комнате ему незнакомо. Краски, ткани, формы — все, начиная с водопровода и кончая постелью, с которой он только что встал.

Даже его собственное тело казалось незнакомым — его вес изменился. Беннинг начал колотить в дверь и кричать.

Рольф появился почти сразу. С ним был водитель и оба они держали в руках металлические яйцеобразные предметы. Экс-водитель поклонился Беннингу и остался стоять в нескольких шагах позади Рольфа, так что Беннинг не мог напасть на обоих сразу или обойти их. Теперь на них были такие же одежды, как и на людях из кошмара — нечто вроде туники, а на ногах — облегающие гамаши. Одежда выглядела удобной, функциональной, если угодно, — и совершенно нереальной.

Рольф вошел в комнату, оставив напарника снаружи. Беннинг успел увидеть узкий коридор с такими же металлическими стенами, как и в конце комнаты, прежде, чем Рольф закрыл за собой дверь. Сухо щелкнул замок.

— Где мы? — спросил Беннинг.

— К настоящему моменту, — ответил Рольф, — мы преодолели довольно значительную часть пути от Солнца к Антаресу. Не думаю, что точные координаты имеют значение для тебя.

— Я этому не верю, — сказал Беннинг. Он и в самом деле не верил. Но в то же время он подсознательно понимал, что это правда. Сознание этого было ужасно и мысли его метались, словно заяц в ловушке.

Рольф подошел к стене напротив двери.

— Кайл, — сказал он, — ты должен поверить мне. И моя, и твоя жизнь зависят от этого.

Он нажал скрытую кнопку и часть стены скользнула в сторону, открывая иллюминатор.

— Это окно не настоящее, — продолжал Рольф, — это видео-экран, на котором очень сложное и умное устройство репродуцирует картину, которую невооруженный глаз не в состоянии рассмотреть.

Беннинг посмотрел в иллюминатор. За ним открылась ошеломляющая смесь мрака и света. Мрак был бездонной пустотой, в которую с воплем падал его сжимающийся мозг, затерявшийся в равнодушной бесконечной бездне. Но свет…

Миллионы миллионов солнц. Исчезли контуры созвездий, их очертания потерялись в сияющем океане звезд. Свет грохотал в голове Беннинга громовыми раскатами, он падал и падал в глубины блеска и тьмы, он…

Беннинг зажал ладонями уши и отвернулся. Он упал на постель и остался лежать, содрогаясь всем телом. Рольф закрыл иллюминатор.

— Теперь ты мне веришь?

Беннинг что-то простонал.

— Хорошо. Ты поверил в звездный корабль. Тогда чисто логически ты должен поверить и в существование цивилизации, способной строить такие корабли, и в культуру, для которой звездные корабли обычны и необходимы.

Беннинг, чувствующий себя больным и разбитым, сел на постели, цепляясь за ее успокаивающую неподвижную поверхность. Он понимал, что это бесполезно, но все же выдвинул свой последний аргумент:

— Мы не движемся… Если бы мы двигались быстрее света — а это само по себе невозможно, уж настолько-то я разбираюсь в физике! — то было бы ощущение ускорения.

— Это не механическое движение, — ответил Рольф, становясь так, чтобы ему было видно лицо Беннинга. — Тут нечто вроде силового поля и, являясь частью этого поля, мы, собственно, остаемся в покое. Поэтому и нет ощущения движения. А что до невозможности… — Он усмехнулся. — Пока я искал тебя на Земле, я забавлялся, замечая первые трещины в теории, провозглашавшей скорость света предельной величиной. В своих исследованиях физики замечали частицы, движущиеся быстрее света, их объяснения — отговорки, что, мол, это только фотоны, не имеющие массы, — лишь попытки уйти в сторону от сущности вопроса.

Беннинг недоверчиво воскликнул:

— Но звездная цивилизация, чьи корабли посещают Землю, и тем не менее чтоб никто на Земле не знал об этом — такое невозможно!

— Просто, — сухо сказал Рольф, — в тебе говорит земной эгоизм. Земля — окраинный мир, отсталый во многих отношениях. С политической точки зрения — сплошной кавардак. Сотни враждующих народов, норовящих перерезать друг другу глотку. Новая империя избегает открытого контакта с такими мирами — слишком много хлопот, а толку почти никакого.

— Ладно, — сказал Беннинг, поднимая руки, — сдаюсь. Я признаю, что существуют звездные корабли, межзвездная цивилизация, целая — как вы сказали? — Новая Империя. Но я — то тут при чем?

Рольф подошел к стене напротив двери.

— Кайл, — сказал он, — ты должен поверить мне. Ты — часть всего этого. Очень важная, я бы даже сказал, самая важная.

— Вы ошибаетесь, — устало произнес Беннинг. — Говорю вам: меня зовут Нейл Беннинг, я родился в Гринвилле, штат Небраска.

Он умолк, услышав смех Рольфа.

— Ты провел веселенькие два дня, пытаясь доказать это. Нет, тебя зовут Кайл Валькар. И родился ты в Катууне, в древнем городе Королей, на четвертой планете Антареса.

— Но мои воспоминания, вся моя жизнь на Земле!

— Ложная память, — ответил Рольф. — Ученые Новой Империи — искусные психотехники, а Джоммо — лучший из них. Когда Землю избрали в качестве места твоей ссылки и тебя, пленного, привезли туда уже со стертой памятью, Джоммо составил историю твоей жизни, синтезировав ее из воспоминаний туземцев. Потом он тщательно имплантировал синтетическую память в твой мозг, и когда тебя отпустили, у тебя уже было новое имя, новый язык, новая память и жизнь! Кайл Валькар исчез навсегда, остался землянин Нейл Беннинг, не представляющий угрозы ни для кого бы то ни было.

— Угрозы? — протянул Беннинг.

— О, да, — глаза Рольфа внезапно свернули диким огнем. — Ты — Валькар, последний из Валькаров. А Валь-кары всегда были угрозой для узурпаторов Новой Империи.

Он начал нервно ходить, словно не в силах был сдержать, охватившее его возбуждение. Беннинг безразлично наблюдал за ним. Он пережил слишком много потрясений, одно за другим, и теперь его уже ничто не удивляло.

— Новой Империи, — повторил Рольф. Он произнес прилагательное так, как произносят ругательство. — У власти эта кошка Тэрэния, а искусство Джоммо держит ее наверху. Да, последний Валькар — угроза для них.

— Но почему?

Рольф заорал:

— Потому, что Валькары были повелителями Старой Империи — Звездной Империи, правившей половиной Галактики девяносто тысяч лет назад. Потому, что не все звездные миры забыли своих повелителей.

Беннинг изумленно взглянул на Рольфа и начал тихо смеяться. Сон стал слишком безумным, слишком нелепым. Нельзя такое воспринимать w дальше.

— Итак, я не земной Нейл Беннинг, а звездный Кайл Валькар?

— Да.

— И я император?

— Нет, Кайл, еще нет. Но в прошлый раз ты едва не стал им. Если нам будет сопутствовать удача, ты будешь императором.

Беннинг решительно сказал:

— Я — Беннинг. Я это знаю. Возможно, я похож на вашего Кайла Валькара. Потому, наверное, вы меня и захватили. Дайте мне увидеть остальных.

Глаза Рольфа сузились.

— Зачем?

— Я собираюсь рассказать, какой обман вы затеяли.

— Ничего ты не расскажешь, — смуглый гигант говорил сквозь зубы. — Они считают, что ты Кайл Валькар. И в этом они правы. Но они также считают, что память вернулась к тебе, и в этом они ошибаются.

— Тогда вы признаете, что вы обманываете их?

— Только в этом. Кайл, они не отважились бы на это предприятие, зная, что к тебе еще не вернулась память! Они не знают, что ты не можешь привести их к Молоту!

— К Молоту?

— Я расскажу тебе об этом позже. А сейчас вбей себе в голову: если они узнают, что ты ничего не помнишь, они выйдут из игры. Ты снова попадешь к Джоммо. Но на этот раз тебя не отправят в изгнание — тебя убьют.

Все услышанное от Рольфа было слишком серьезно. Беннинг попытался осмыслить все это, а потом сказал:

— Я не могу говорить на вашем языке.

— Да, Джоммо проделал с тобой дьявольски чистую работу.

— Тогда как я смогу выдавать себя за этого Валькара?

— Ты в плохой форме, Кайл, — уклончиво ответил Рольф. — Возвращение памяти привело тебя в шоковое состояние. Ты нуждаешься в покое и некоторое время тебе нельзя выходить из каюты. Но здесь с тобой буду я.

Несколько мгновений Беннинг не мог понять, потом уловил суть.

— Вы имеете ввиду, что я узнаю язык от вас?

— ВСПОМНИШЬ, да.

— Хорошо, — после секундного раздумья сказал Беннинг. — Если это все, что я должен сделать…

Говоря эти слова, он поворачивался и внезапно прыгнув, оказался на широкой спине Рольфа, стискивая руками шею великана.

— Извини, Кайл, — задыхаясь, сказал Рольф и вдруг массивные мускулы взорвались, подобно мгновенно распрямившимся тугим пружинам, и Беннинг заметил, что летит к стене. От удара у него перехватило дыхание и он рухнул на пол.

Рольф открыл дверь. Прежде, чем выйти, он обернулся и сурово сказал:

— За это в древнем городе Королей с меня бы заживо содрали кожу. Но ты меня вынудил. А теперь остынь.

И он вышел.

Оставшись один, Беннинг сел, и долго так сидел у металлической стены, уставившись прямо перед собой. Он чувствовал, что рассудок мутится, пытаясь вырваться из тисков окружающей действительности.

«Я — Нейл Беннинг, и я сплю, а все, что происходит, только сон…»

Он с размаху ударил по стене кулаком. Боль в костяшках была достаточно убедительной, и на них показалась кровь. Нет, это не помогало.

Ладно, пусть этот корабль реален. Звездный корабль, идущий к Антаресу. Реален Рольф; реальна и эта Новая Империя, о существовании которой Земля и не подозревает. Но все-таки я — Нейл Беннинг.

Не Кайл Валькар — о, нет! Если он только позволит себе поверить в то, что он был совершенно другим человеком, человеком со звезд, с прошлым, которого он не может вспомнить, тогда его собственное «я» заколеблется и исчезнет, как дым, и он не станет ни кем…

Существует Империя. Существуют звездные корабли. Земля не знает о звездной империи, но о Земле знают, знают земные обычаи… языки, изученные во время тайных посещений. Появление корабля Рольфа — именно такое тайное посещение. Они прилетели, захватили Нейла Беннинга, а теперь летят обратно. Все это делается с какой-то определенной целью…

Для какой-то грандиозной звездной интриги понадобился человек, которого можно выдать за Кайла Валькара, потомка древних звездных королей. И он, Нейл Беннинг, благодаря своему внешнему сходству с Кайлом Валька-ром, подошел на эту роль. Он стал пешкой в этой игре, а для того, чтобы эта пешка была как можно лучше, Рольф пытался доказать, что он и есть Кайл Валькар!

Беннинг тщательно пытался придумать какой-нибудь план. Это было трудно, голова все еще кружилась от столкновения, от открытой вселенной, от понимания того, что он и в самом деле находится на космическом корабле. Но он должен даже и в этом невероятном положении драться за себя.

«Сначала как можно больше узнать, — подумал он. — Прежде, чем что-нибудь предпринять, надо узнать, куда они доставят меня, что собираются со мной сделать. Мне нужно знание…»

Вернулся Рольф. Он принес новую одежду, подобную его собственной, диковинную, но удобную. Белая туника была изготовлена из великолепной материи, драгоценные камни образовывали на груди стилизованный рисунок — ярко пылающее солнце. Беннинг переоделся без возражений. Его мысли сосредоточились на одном — надо узнать как можно больше и как можно скорее.

— Теперь ты похож на Валькара, — довольно проворчал Рольф. — Ты должен и говорить, как он. Ну, время пока есть.

Рольф начал обучение, называя каждый предмет в каюте на своем языке. Затем Беннинг выучил слова, означавшие «звезда», «король», «империя».

— Рольф.

— Да?

— Это самая Старая Империя, которой правили Валькары… Вы говорили, что это было девяносто тысяч лет назад?

— Да. Прошло много времени. Но старую империю помнят во всех звездных мирах, за исключением нескольких, впавших в совершенную дикость, как, например, Земля.

Беннинг вздрогнул.

— Земля? Она была частью Старой Империи?

— Да. Как и половина Галактики, — хмуро ответил Рольф. — Когда произошла катастрофа, когда пала Старая Империя, контакты с отдаленными окраинами мира совершенно прекратились. Неудивительно, что потомки колонистов скоро превратились в настоящих дикарей, чуть ли не в обезьянник. Так было и на Земле.

Отрывочные факты, рассказанные Рольфом в эти и следующие посещения, начали складываться для Беннинга в туманную картину, в невообразимую космическую историю.

Старая Империя! Империя Валькаров! Они правили из Катуука на Антаресе, их звездные корабли бороздили просторы галактики и мириады миров платили им дань. Но в Старой Империи роптали против власти галактических лордов и не раз захлебывались неудачные восстания. И, наконец, сами Валькары ускорили кризис.

Прошел слух, что в дальней, недоступной части галактики Валькары готовят таинственное ужасное средство, которое в будущем повергнет в трепет всех бунтарей. Никто не знал ни его силы, ни как оно действует. Но молва называла его Молотом Валькаров, и если они того пожелают, то смогут уничтожить все народы в Галактике.

Эти слухи послужили детонатором космической революции. Народы звездных миров не могли допустить, чтобы Валькары получили такую власть над их жизнью и смертью. Разгорелось восстание, а потом гражданская война, которая разрушила межзвездную цивилизацию и уничтожила Старую Империю. Множество далеких систем и миров, в которые не приходили больше звездные корабли, скатились в долгую ночь варварства.

Однако несколько звездных миров сохранили свою цивилизацию и технику. У них осталось несколько исправных звездных кораблей и эти несколько миров, центром которых была система Ригеля, стремились соединить вновь все больше и больше миров в единую цивилизацию. Это и было началом Новой Империи, которая провозгласила отказ от помпезности и гордости воинственной Старой Империи и наступление новой эры сотрудничества всех планет.

Рольф яростно сплюнул:

— Эта ханженская болтовня о дружелюбии и мире! Она покорила многих. Но кое-кто все же помнит древних королей-Валькаров, которым звезды были как подставки для ног!

— А эта штука, из-за которой началось восстание, — спросил Беннинг, — то, что вы назвали Молотом Валькаров? Что с ним случилось?

Рольф серьезно посмотрел на него.

— Он был потерян и все эти долгие века. Только Валькары знают, где Молот и что это такое. Тайна передавалась от отца к сыну даже после того, как пала Старая Империя. Ты — единственный, кто ее знает.

Беннинг изумленно взглянул на Рольфа.

— Так вот почему Кайл Валькар такая важная фигура!

— Именно так! — сурово ответил Рольф. — Ты рассказал мне, и только мне, что Молот находится на одной из планет, затерянных в созвездии Лебедя. Ты сказал, что, имея карты девяностотысячелетней давности, ты сможешь найти эту планету. — Переведя дыхание, гигант угрюмо продолжал: — Ты почти добился успеха, Кайл, ты нашел нужные звездные карты в архивах на Ригеле, и отправился в скопление Лебедя. Но Тэрэния и Джоммо догнали тебя, схватили, стерли память и изгнали на далекую звезду. И теперь никто не знает тайны, где спрятан Молот.

Для Беннинга все это звучало дико и неправдоподобно. Он так и сказал, добавив:

— Почему же они для пущей надежности не убили человека, знающего такой секрет?

— Джоммо так бы и сделал, с радостью, — саркастически ответил Рольф. — Но Тэрэния не решилась. Женщина, даже такая, как Тэрэния, не может править Империей.

— И ты попытаешься ниспровергнуть Новую Империю? — решил прозондировать почву Беннинг. — С той горсткой людей, что на этом корабле?

— Будут и другие, Кайл, Мы отправили им послание и они соберутся у Куутуна. Немного, но достаточно, чтобы сокрушить Империю, если у нас будет Молот.

— Но его у вас нет! А я не знаю, как его найти!

— Да, Кайл, но, возможно, скоро будешь знать!

Когда Беннинг попробовал выведать больше, Рольф проворчал:

— Позже, а пока, прежде всего, ты должен выучить язык. Я рассказал, что вернул тебе память перед тем, как мы покинули Землю. И что ты заболел от такого шока.

— Человек, который вел автомобиль, знает другое, — напомнил Беннинг.

— Ивайр? Он не опасен, это мой человек, но другие не знают. Они мечтают увидеть тебя. Ты должен показаться перед ними скоро, Кайл Валькар.

Язык давался Беннингу легко. Слишком легко. Потому что язык был страшно сложен, выдавая каждым словом свой возраст. Тем не менее Беннинг схватывал его на лету. Он в совершенстве воспроизводил произношение Рольфа. Создавалось впечатление, что его язык и губы сами находят нужное положение для произношения звука, словно знания были уже в его мозгу, дремлющие и лишь ожидающие пробуждения.

Беннинг старался гнать такие мысли. Это могло означать, что Рольф прав, что люди в Гринвилле говорили правду, что Нейл Беннинг никогда не существовал. Он не мог, он не должен верить в это! Как может человек потерять свое «я»? Нет, здесь какой-то трюк, Рольф как-то сумел загипнотизировать людей в городке — только умный план, вот и все.

На корабле для Беннинга не существовало ни дня, ни ночи. Он ел, спал, обучался. Наконец, Рольф сказал:

— Они ждут.

— Кто?

— Мои люди, твои люди, Кайл. Теперь ты можешь говорить достаточно хорошо. Выходи отсюда, я им сказал, что ты выздоровел.

Беннинг почувствовал озноб. Он страшился этой минуты. Пока он оставался в этой маленькой камере, то он мог не думать о своем положении. А сейчас он должен стать Валькаром.

«Вперед! — сказал он себе. — Выясни, что кроется за всей ложью Рольфа до того, как что-то предпринять».

Дверь открылась. Рольф стоял в стороне, пропуская его вперед. Беннинг вышел в коридор.

— Сюда, — прозвучал в его ушах голос Рольфа. — Направо. Подними голову. Веди себя, как подобает сану королей.

Коридор вел в офицерскую кают-компанию. Полдюжины мужчин поднялись на ноги, когда Рольф объявил:

— Валькар!

Они глядели на Беннинга жадными, отчаянными глазами. Он знал, что должен сказать им, но прежде, чем он успел произнести хоть слово, человек с лицом, напоминающим волчью морду, шагнул вперед. Он медленно проговорил, обращаясь к Беннингу:

— Ты не Валькар.

Глава 4.

Тишина, последовавшая за этими словами, длилась, казалось, вечно. И в этой тишине Беннинг, смотревший в смуглое волчье лицо, чувствовал, как его сердце сжимают ледяные тиски свершившегося…

Ну, вот и все. Его раскусили. Что же теперь? Беннинг вспомнил предостережение Рольфа — плен, Джоммо, смерть…

В отчаянии он подумал, что, если сумеет наболтать что-нибудь высокопарное, то, может, удастся выкрутиться, но язык отказывался повиноваться. Он еще не успел заставить язык произнести хоть какой-то звук, как волчьелицый поднял бокал с вином и крикнул:

— Но ты будешь им! Мы сражались за тебя прежде, мы будем сражаться за тебя снова! И на этот раз мы увидим тебя на троне, принадлежащем тебе по праву!

— Слава Валькару!

— Слава Валькару!

Приветственные крики гремели в металлических стенах Напряжение покинуло Беннинга, но зоркие сильные офицеры ошибочно истолковали появившееся на его лице выражение, и вновь раздались восторженные приветствия. Из потайных уголков сознания Беннинга неожиданно возникло чувство гордости. Казалось, что не может и быть иначе, что эти люди по праву и чести приветствуют его как своего вождя. Беннинг выпрямился. Он обвел взглядом офицеров и сказал:

— Валькары никогда не испытывали недостатка в верных людях… — он запнулся. Прошло несколько секунд и он увидел, как на лице Рольфа выражение удовлетворения быстро сменяется тревогой. Неожиданно Беннинг улыбнулся, Рольф втянул его в эту авантюру, так пусть помучится, пусть попотеет, пусть преданно и верно послужит Валькару.

Глаза Рольфа сузились, но он вложил в руку Беннинга бокал.

— Господа! Я дам вам в ответ Старую Империю и свободу звездам!

Гром новых приветственных криков едва не оглушил его. Беннинг повернулся к Рольфу и шепнул по-английски:

— Коротко, но эффектно, не правда ли? — и осушил бокал.

Рольф рассмеялся. Он смеялся искренне, и Беннинг почувствовал, что вместо того, чтобы досадить Рольфу, он сделал для него нечто приятное.

Обращаясь к офицерам, Рольф сказал:

— Все старания Джоммо оказались напрасными. Несмотря ни на что, Валькар остался Валькаром. Я знаю, я давал ему первые уроки. Он по-прежнему Валькар.

Рольф, одного за другим, представил Беннингу офицеров. Скраны, Ландольф, Кирст, Фельдер, Бурри, Тавн. Они производили впечатление твердых, преданных, целеустремленных людей. Беннинг подумал, что ему не долго удалось бы прожить, узнай они, что он не Валькар, а всего лишь Нейл Беннинг из штата Небраска, Он боялся их, и страх обострил его ум, помогая находить нужные слова и держаться властно. Беннинга изумило, как легко ему удавалось быть гордым и властным.

Он начал подумывать о том, что пора бы и удалиться, но тут в кают-компанию вошел молодой ординарец. Он вытянулся так, что Беннинг чуть ли не слышал, как у юноши лопаются жилы от напряжения.

— Капитан Бехрент шлет свои приветствия, — сказал ординарец, — и спрашивает, не окажет ли Валькар ему честь, посетив рубку? Мы сейчас будем входить в облако…

Резкий свист, вырвавшийся из вмонтированного высоко в стене громкоговорителя, заглушил последние слова. Голос, раздавшийся после свистка, приказал всем офицерам занять свои места.

Офицеры начали расходиться, смеясь и говоря:

— Такое путешествие всегда рискованно, но на этот раз через облако пройдем легко, раз у руля будет Валькар.

— …будем входить в облако, — повторил ординарец, — и капитан уступает…

Свистки из репродуктора, монотонно повторяющиеся приказы, толкотня спешащих к выходу офицеров вновь не дали ему договорить. Наконец, он махнул рукой и, с обожанием глядя на Беннинга, сказал просто:

— Сэр, все мы будем чувствовать себя увереннее в своей безопасности, если сейчас вы будете нашим пилотом.

О, господи, подумал Беннинг в отчаянии и взглянул на Рольфа. Тот улыбнулся, а когда ординарец шагнул назад, сказал:

— О, да, ты один из величайших космических пилотов. Для того, чтобы стать королем звезд, ты должен быть хозяином космоса, и тебя обучали этому, как и всех Валькаров, с раннего детства.

— Но я не могу… — пробормотал Беннинг.

Ординарец придерживал открытую дверь, и времени на разговоры не осталось. Беннинг вышел вслед за Рольфом. Он чувствовал себя беспомощным, пойманным в ловушку.

Они вошли в рубку.

Здесь впервые цельная и обыденная подлинность космического корабля, подавляя, навалилась на него. Раньше, в каюте, был всего лишь беглый взгляд в это невероятное окно и восприятие рассудком того, что отвергал весь его прежний опыт. Сейчас это стало ужасающей реальностью, в которой люди жили и работали.

Невысокое большое помещение было буквально забито приборами, за показаниями которых наблюдали корабельные техники. В центре помещения сидел офицер, склонившийся к большому экрану, через который непрерывным потоком бежал ручеек цифр и символов. Перед офицером стоял предмет, похожий на клавиатуру органа и Беннинг догадался, что это и есть сердце и мозг корабля. Беннинг надеялся, что этот мужчина хорошо умеет «играть» на «органе». Он очень надеялся на это, потому что вид межзвездного пространства, который проплывал по двум боковым и передней стенам рубки, внушал тревогу даже такому зеленому новичку, как он,

К ним подошел мужчина с бульдожьим лицом и коротко подстриженными седыми волосами и отдал честь Беннингу. На нем была темная туника со знаками его ранга на груди и, судя по виду, навряд ли он привык доверять кому бы то ни было управление своим кораблем. Тем не менее, в его голосе не было ни тени иронии или недовольства, когда он сказал Беннингу:

— Сэр, рубка в вашем распоряжении.

Беннинг покачал головой, он по-прежнему смотрел на видеоэкран. Корабль мчался под острым углом к облаку, протянувшемуся сквозь все пространство. Оно темнело, застилая звезды, но все же сквозь него просвечивали мерцающие точки света, танцующие искры, и Беннинг понял, что это, должно быть, одно из тех облаков космической пыли, о которых он читал в популярных статьях по астрономии, а блестящие точки — обломки планет, отражающие свет всех звезд небосвода. Тут его осенило — они направляются туда!

Капитан глядел на него. Офицеры за пультом и техники у приборных панелей тоже бросали на него быстрые взгляды. Беннинга начало подташнивать, он очень боялся.

Слова пришли сами. Почти весело он обратился к Бехренту:

— Мужчине его корабль так же близок, как и собственная жена. Я не хочу оспаривать у вас кого бы то ни было из них. — Беннинг сделал вид, что изучает показания приборов, цифры на экране, пульт, словно ему давно все знакомом. — И пусть даже я сяду за пульт, — продолжал он, — все равно я не сделаю больше, чем вы уже сделали. — Он шагнул назад, делая неопределенный снисходительный жест, который можно было истолковать как угодно. Беннинг надеялся, что дрожь в его руках не слишком заметна.

— Вне сомнения, — сказал он, — капитан Бехрент не нуждается в моих инструкциях.

Краска гордости залила лицо Бехрента. Глаза его ярко сверкнули.

— По крайней мере, — сказал он, — окажите мне честь, останьтесь здесь.

— Только как зритель. Благодарю вас.

Беннинг сел на узкий диван, идущий вдоль стены под видеоэкраном, а Рольф стал рядом. Беннинг заметил кривую усмешку на губах Рольфа и возненавидел его еще больше.

Потом он перевел взгляд на видеоэкран и ему отчаянно захотелось спрятаться в своей каюте, где можно закрыть иллюминатор. Но тут же он подумал: нет, уж лучше остаться здесь, где, по крайней мере, можно увидеть все, что происходит.

Они приближались к темному облаку, в котором виднелись лишь блестевшие отраженным светом обломки миров.

Рольф тихо сказал ему по-английски:

— Это единственный способ ускользнуть из сети имперских радаров. Они наблюдают за космическими путями довольно тщательно, а нам не слишком хочется объяснять свои дела.

Черный край облака, казавшийся твердой стеной мрака, навис над ними. Беннинг крепко стиснул челюсти, сдерживая вопль.

Они врезались в стену.

Удара не последовало. Естественно. Ведь это была всего лишь пыль с рассеянными в ней обломками скал, очень разреженная пыль, вовсе не похожая на ту, которая поднимается в воздух ураганом.

Потемнело, Небо, до того сверкавшее звездными россыпями, словно задернули шторой. Беннинг, напряженно всматривающийся в видеоэкран, внезапно увидел слабое мерцание — скала, размерами с небольшой дом, кувыркаясь, неслась на них. Он вскрикнул, но на пульте шевельнулась рука офицера и обломок пролетел мимо, точнее, корабль пролетел мимо обломка. Ни малейшего признака инерции — ее погасило силовое поле.

— Что тот мальчик говорил правду, ты знаешь, — спокойно сказал Рольф. — Ты здесь — лучший пилот.

— О, нет, — прошептал Беннинг, — только не я.

Он вцепился в подлокотники потными руками. Казалось, что в течение многих часов он наблюдал, как корабль, уклоняясь от обломков и облаков и петляя, чуть не ощупью, шел сквозь облако, проносясь мимо одинаково смертельных при столкновении — были ли они меньше пули или больше Луны — обломков. Но ни один из них не столкнулся с кораблем и страх Беннинга сменился благоговейным трепетом. Если капитан Бехрент может вести здесь корабль и тем не менее преклоняется перед Валькаром, как перед космическим пилотом, то действительно Валькар мог совершать нечто необыкновенное.

Наконец они вышли из облака на «тропу» — чистую полосу между двумя протянувшимися щупальцами космического мусора.

Подошел Бехрент и остановился перед Беннингом. Улыбаясь, он сказал:

— Мы прошли, сэр.

— Хорошо сделано, — ответил Беннинг. Эти слова слабо отражали то, что он думал. Он готов был простереться ниц перед этим невероятным капитаном и обнять его колени.

— Пожалуй, нам следует отдохнуть, — сказал Рольф.

Когда они вернулись в каюту, Рольф взглянул на Беннинга и коротко кивнул.

— Ты совершишь это. Я боялся, что Джоммо вместе с памятью уничтожил и твой дух, но теперь вижу, что это ему не удалось.

— Ты ужасно рисковал, — сказал Беннинг, — тебе надо было хоть немного подготовить меня…

— Я не в состоянии подготовить тебя ко всему, Кайл. Нет, я должен был выяснить, остались ли у тебя прежняя выдержка и ум. Ты доказал это. — Собираясь выйти, он повернулся к двери с полупечальной улыбкой. — Теперь тебе надо выспаться, Кайл. Мы подойдем к Антаресу через тринадцать часов, а тебе следует быть там отдохнувшим.

— Почему? — спросил Беннинг с внезапным предчувствием опасности.

Голос Рольфа звучал напряженно.

— Одно испытание, Кайл. Я собираюсь доказать тебе самому и всем остальным, что ты — Валькар.

Он ушел, а Беннинг забылся тревожным сном.

Через несколько часов Беннинг вновь стоял рядом с Рольфом в рубке, наблюдая за своей первой посадкой, полный страха перед ожидавшей его неизвестностью.

Вид Антареса подавлял его — огромное красное солнце, рядом с которым совершенно затерялся его спутник, звездный карлик. В этом угрюмом зловещем сиянии, заполнившем четверть неба, казалось, что корабль плывет в море крови. Лица людей в рубке были словно вымазаны кровью и Беннинг внутренне содрогнулся. Он мечтал быстрее приземлиться в Катууке.

Беннинг захотел этого еще больше, когда, наконец, увидел планету, летящую к ним через мрачный свет — тусклый призрачный мир, выглядевший так, словно люди оставили его давным-давно.

— Когда-то это был могущественный мир, — как будто прочитав его мысли, тихо сказал Рольф. — Сердце и мозг Старой Империи, которая правила половиной Галактики, тронный мир Валькаров. Он может стать таким снова.

Беннинг взглянул на Рольфа.

— Если вы найдете Молот и используете его против Новой Империи, не так ли?

— Так, Кайл. Это то, что ты должен сделать.

— Я!? — воскликнул Беннинг. — Ты безумец. Я не ваш Валькар! Даже если б я им был, как я, лишенный памяти, найду Молот?

— Тебя лишил памяти Джоммо, — свирепо сказал Рольф, — он сможет и вернуть ее.

Ошеломленный Беннинг умолк. Только сейчас он начал понимать размах и смелость планов Рольфа.

Корабль мчался к планете. Он коснулся ее атмосферы и погрузился в кровавый, все более густой и плотный туман. Беннинг почувствовал удушье.

Начали проявляться детали планеты. Горные хребты, черные леса, сплошь покрывавшие континенты, угрюмые океаны, цепочки озер.

Рольф говорил, что сейчас Катуун почти совсем пустынен, но человеку с Земли трудно представить картину целого мира, совершенно лишенного городов, звуков, людей. Глядя вниз, пока корабль спускался по длинной спирали, он нашел этот мир невыразимо суровым и печальным. Это ощущение возросло еще больше, когда он увидел руины, белые остатки городов по берегам морей, озер й океанов, обширные проплешины в лесах, где деревьям мешали мостовые и могильники поваленных камней.

Одно такое огромное бесплодное пятно, он знал это инстинктивно, — когда-то было космическим портом, полным кораблей с бесчисленных звезд. Впереди выросла горная цепь, вздымающая к небу острые пики. Корабль снижался, теряя скорость. И, наконец, без всякого толчка или сотрясения сел на плато, тянувшееся у подножия гор и служившее естественной посадочной площадкой.

Казалось, все ждали от Беннинга, что он первым выйдет наружу, в свой мир. Он, сопровождаемый Рольфом, так и сделал. Беннинг шел медленно и снова ему все казалось сном. Небо, прохладный свежий ветер, несущий странные запахи, почва под ногами — все кричало о том, что он здесь чужой, и ему не удавалось избавиться от этого ощущения.

Офицеры вышли вслед за ним и капитан Бехрент нетерпеливо посмотрел на небо.

— Других еще нет, — сказал он.

— Скоро будут, — отозвался Рольф. — Им надо найти свои тайные пути. На это требуется время. — Он повернулся к Беннингу.

— Отсюда, — сказал он по-английски, — мы пойдем одни.

Беннинг посмотрел вниз. Широкая, разрушенная временем дорога вела в долину. Там было озеро, а на его берегу — город. Лес вырос вновь где только можно — чащи чужих деревьев, увитых неземными лианами, заросшие кустарником. Но он все же не мог спрятать огромный город.

По-прежнему возвышались колонны ворот, а за ними виднелись проспекты и площади, дворцы с развалившимися крышами, мощные арки и стены — безмолвные в красном свете на берегу спокойного печального озера.

Они молча шли по дороге. Когда они спустились с возвышенности, ветер стих, и только звук шагов нарушал тишину. Антарес тяжело нависал над горизонтом, «на западе», как определил для себя Беннинг. Ему, привыкшему к маленькому яркому Солнцу, Антарес казался огромным тусклым шаром, лишь загромождающим небо,

В долине было теплее. Он ощущал запахи леса, но в них не было и признака чего-либо, сделанного человеком. Город был теперь гораздо ближе. В нем не было заметно ни малейшего признака движения, не доносилось ни звука.

— Судя по твоим словам, — сказал Беннинг, — я считал, что здесь кто-то живет по-прежнему.

— Идем через ворота, — только и ответил Рольф.

Беннинг повернулся и посмотрел на него.

— Ты чего-то боишься.

— Возможно.

— Чего? Почему мы идем одни? — Он внезапно протянул руку и схватил Рольфа за воротник туники, едва не задушив. — Зачем ты ведешь меня туда?

Лицо Рольфа стало совершенно белым. Он не поднял руку, не напряг мускулы, чтобы освободиться от хватки Беннинга. Он только сказал, почти шепотом сказал:

— Ты подписываешь мой смертный приговор. Ради бога, дай мне пока еще идти — Он не договорил. Его взгляд уперся во что-то за спиной Беннинга. — Будь осторожен во всем, что ты делаешь, К