/ / Language: Русский / Genre:antique_myths

Мифы Северной Европы

Гербер Хелен

Эта книга доступно и ярко рассказывает о важнейших мифах, сагах и легендах народов Северной Европы. Вы узнаете все о богах и героях германо-скандинавского эпоса. Автор удачно сочетает насыщенное информацией повествование с увлекательным экскурсом в историю английской и немецкой поэзии, неразрывно связанной с наследием языческой эпохи.

Гербер Хелен

Мифы Северной Европы

Предисловие

В настоящее время никем не оспаривается первостепенная важность поэтических фрагментов ранней исландской литературы, правда, еще так давно сохранялось крайне безразличное отношение к богатству религиозных традиций и мифических верований, отразившихся в этих фрагментах.

Столь длительное пренебрежение этими драгоценными свидетельствами жизни наших языческих предков не вина самого материала, в котором надежно сохранены свидетельства религиозных верований. Можно с полной уверенностью сказать, что Эдда в основе своей столь же своеобразна и насыщена национальной героикой, как и более грациозная и идиллическая мифология юга. Длительное пренебрежение древнескандинавской мифологией нельзя объяснить ничтожеством ее божеств. Может быть, в них нет духовной высоты, свойственной божествам других народов, однако занимающиеся изучением исландской литературы должны согласиться с тем, что они столь же дики и величественны, как Скандинавские горы. По словам Кауфмана, они символизируют «дух победы, превосходящий простую грубую силу и обыденность, дух, который борется и преодолевает все». Несмотря на то что некоторые сказания были заимствованы из мифологии других народов, древние скандинавы наделили своих богов благородным, несгибаемым духом и высокими целями и очень высоко ценили их. Эти старинные северные песни отличаются откровенностью, вечной духовной правдой и величием. Но смысл этого величия заключается не в колоссальных размерах божеств, а в огромной силе их грубого духа.

Введение христианства в северных районах Европы привнесло влияние греко-римской культуры, которая, в конце концов, вытеснила национальный дух, так что чуждая мифология и литература Древней Греции и Рима в значительной степени сформировала менталитет жителей Северной Европы, в то время как их родная литература и традиции были забыты.

Несомненно, мифология народов Северной Европы оказала глубокое влияние на обычаи, законы и язык британцев и, следовательно, подсознательно явилась источником вдохновения для английской литературы. Самые отличительные черты этой мифологии: черный (зловещий) юмор, которого нет в религиях других народов, и мрачные трагедийные ноты. Эти две характерные особенности, находящиеся на разных полюсах, наложили большой отпечаток на всю английскую литературу.

Вряд ли влияние древнескандинавской мифологии было осознанным, если сравнивать его с древнегреческим, явившимся для английской литературы глотком свежего воздуха, и, если мы обратимся к современному искусству, это различие становится особенно очевидным.

Незначительное влияние скандинавской мифологии объясняется несколькими причинами, но в первую очередь тем, что религиозные верования наших языческих предков не были связаны с чем-то реально ощутимым. Следовательно, успех более или менее продуманной стратегии ранних христианских миссионеров объясняется тем, что им удалось замутить смысл языческих верований, тем самым сумев соединить их с новой религией. Интересным примером такого слияния может послужить перенесение в христианский праздник Пасхи характерных черт языческой богини рассвета и весны Eastre, по имени которой и был он назван. Древнескандинавская мифология прекратила развиваться, так и не достигнув своего расцвета, а становление христианства в конечном итоге заставило предать ее забвению. По сравнению с мифами Древней Греции и Рима, которые отличаются обособленностью и разъединенностью, древнескандинавской мифологии присущи логическое единство и глубокий смысл. Именно она сформировала у древних скандинавов рациональную веру и подготовила их к принятию христианского учения, тем самым открыв путь к своей собственной гибели.

Религиозные верования народов Северной Европы не отражаются с достаточной точностью в Старшей Эдде. По сути в древнескандинавской литературе представлена лишь пародия на верования наших предков. Древний поэт любил аллегории, и его воображение не знало предела, когда его вдохновляла муза. Он устремлял глаза к горам до тех пор, пока снежные вершины не приобретали человеческие черты и со скалы не начинал спускаться тяжелой поступью великан изо льда и камня. Или древний поэт любовался великолепием весенних красок и летними полями до тех пор, пока не появлялась Фрейя в сверкающем ожерелье или Сив с развевающимися золотыми локонами.

Нам ничего не сообщено об обряде жертвоприношения или религиозных обрядах, так как все, что не вызывало у древнего поэта вдохновения, опускалось им. Таким образом, древнескандинавская мифология может считаться ценным образцом ранней древнескандинавской поэзии, но никак не свидетельством ранних верований скандинавов, эти литературные фрагменты несут множество признаков переходного периода, с явно прослеживаемым смешением старых и новых верований.

Но, несмотря на долгое невнимание к мифологии, еще возможно частично реконструировать систему верований древних скандинавов, и обычный читатель извлечет много пользы из работы Карлейля «Герои, почитание героев и героическое в истории», проливающей свет на эту проблему. «Сбивающий с толку, охватывающий все стороны жизни клубок иллюзий, путаницы, лжи и абсурда, который невозможно распутать!» — так, совершенно справедливо, характеризует автор мифы. В то же время он ясно указывает на то, что в основе этого грубого поклонения перед дикой природой лежала духовная сила, искавшая самовыражения. То, что мы пытаемся исследовать без всякого благоговения, они рассматривали с глубоким почтением и, не понимая самих явлений, без промедления обожествляли их, как это всегда делают все недостаточно образованные люди. Они по-настоящему боготворили героев, и, по мнению Карлейля, скептицизм не присутствовал в их простом мировоззрении.

Это было началом становления мировоззрения. Люди смотрели на вселенную, наполненную божественным, и со всей искренностью верили в нее. Сквозь темноту обыденной жизни народ тянулся к чему-то лучшему, к тому, чего ему не хватало. В Рагнарёк боги должны погибнуть, потому что они перестали отвечать тем высоким требованиям, которые к ним предъявляли.

Мы должны быть благодарны тому, что до нас дошли свидетельства древних верований наших предков. В то время когда чужое влияние буквально разлагало древнескандинавский язык, в Исландии он остался практически неизменным. Первоначально она была заселена древними скандинавами, спасшимися бегством после сокрушительного поражения, нанесенного Харальдом Прекрасноволосым при Хаврсфьорде. Этот народ уже умел сочинять и принес свои поэтические дарования на эту суровую землю, взрастив и укрепив их на ней. Многие из древних скандинавских поэтов были уроженцами Исландии, а в эпоху раннего христианства большая услуга древнескандинавской литературе была оказана христианским священником Семундом,[1] который, проделав огромную работу, собрал воедино образцы языческой поэзии и объединил их в сочинение, известное под названием «Старшая Эдда», которое сейчас и является главным источником наших знаний о религии древних скандинавов. Исландская литература оставалась книгой за семью печатями вплоть до конца XVIII века, после чего начала путь к признанию, — так что только сейчас появились первые признаки того, что с течением времени она будет оценена по достоинству. По словам Карлейля: «Знание древних верований приводит нас к более тесным взаимоотношениям с прошлым — с нашим собственным прошлым. Если же ты знаешь прошлое, то лучше понимаешь настоящее. Прошлое — это всегда нечто подлинное, а это драгоценно». Следующие слова Уильяма Морриса о «Саге о Вёльсунгах» могут быть взяты в качестве эпиграфа ко всему собранию «Мифов народов Северной Европы»: «Эта величественная история севера, которая для всего нашего народа означает то же самое, что миф о Трое для греков, — повторяю, для всего народа, и впоследствии, когда мир изменится настолько, что о нашем народе останутся лишь воспоминания, — для тех, кто придет после нас, эта история будет значить не меньше, чем греческий миф о Трое».

Глава 1

НАЧАЛО

Мифы о создании земли

Как предполагают некоторые исследователи, арийцы, населявшие Северную Европу, являются выходцами из Иранского плато, самого центра Азии. Климат и ландшафт тех стран, в которых они, в конце концов, обосновались, оказали огромное влияние на их ранние религиозные верования, так же как и на формирование их образа жизни.

Величественные и суровые пейзажи Северной Европы, солнце, не заходящее за горизонт, полярное сияние, океан, с яростью разбивавший высокие волны о прибрежные скалы и айсберги у полярного круга, — все это просто не могло не оказать сильного впечатления на людей, так же как и изумительная растительность, белые ночи, голубое море и небо в короткое северное лето. Не вызывает большого удивления то, что исландцы, кому мы обязаны самыми совершенными свидетельствами этих верований, смотрели на окружающий мир как на парадоксальную смесь из огня и льда.

Мифология народов Северной Европы величественна и трагична. Ее главная тема — постоянная борьба между добрыми и злыми силами природы, и поэтому, по существу своему, эти мифы не являются добрыми и идиллическими, каковой является мифология и религия солнечного юга, где люди могут часами греться под яркими лучами, а плоды земли так легко достать, стоит лишь протянуть к ним руку.

Вполне естественно, что опасности, подстерегавшие древних скандинавов на охоте и во время рыболовства под этим суровым небом, страдания, выпадавшие на их долю в холодные суровые зимы, когда не светило солнце, заставляли наших предков думать о льде и снеге как о злых духах. По той же причине они с особым усердием молились силам света и тепла, надеясь на их благотворное влияние.

Когда ставят вопрос о сотворении мира, северные скальды, или поэты, чьи песни сохранены в эддах и сагах, отвечают, что вначале, когда не было еще ни Земли, ни моря, ни воздуха, когда все было покрыто тьмой, существовала могущественная сила — Альфёдр (Всеотец) — отец всего живого, которого они представляли невидимым и вечно существующим, могущим осуществить любое свое желание.

Вначале в центре мироздания существовала огромная бездна под названием Гинунгагап, бездна бездн, зияющая пропасть, чью глубину нельзя было измерить глазом, так как она была окутана вечным мраком. К северу от нее находился мир или пространство, известное как Нифльхейм, холодный и туманный мир, в центре которого бьет ключом неиссякаемый колодец Хвергельмир, похожий на кипящий котел, из которого берут свое начало двенадцать крупных рек, например Эливагар. Так как воды этих рек быстро покидают свой источник и встречаются с холодными порывами ветра из упомянутой холодной бездны, они затвердевают, превращаясь в огромные глыбы льда, скатывающиеся вниз в бездну на неизмеримую глубину с постоянным ревом, похожим на гром.

К югу от этой темной бездны, прямо напротив Нифльхейма, царства тьмы, находился другой мир — Муспелльсхейм, стихия огня, где царили тепло и свет и чьи границы постоянно охранялись Суртом, огненным великаном. Он яростно размахивал сверкающим мечом, от которого отлетал целый дождь искр (огненный дождь), с шипением падающих на ледяные глыбы на дне бездны. От тепла, исходившего от искр, таяли льдины.

Великий Сурт, держа свой меч,
Сверкающий огнем,
стоит на страже Муспелльсхейма.
И искры пламени божественного,
что из огня выходят,
дают всем жизнь.

Дж. Джонс. Вальхалла

Имир и Аудумла

Так как клубившийся пар поднимался вверх, то он снова встречался с царившим повсюду холодом и превращался в иней или изморозь, которые слой за слоем заполняли огромный срединный мир. И таким образом, вследствие постоянного взаимодействия холода и жара, а также, вероятно, по воле Невидимого и Вечно Существующего, среди ледяных глыб бездны возник великан по имени Имир или Аургельмир (бурлящая масса), олицетворявший замерзший океан. Так как он возник из инея, он был наречен Хримтурс, или инеистый великан.

В начале не было
(был только Имир)
ни берега моря,
ни волн студеных,
ни тверди внизу,
ни неба сверху,
ни трав зеленых —
только бездна зевала.
Старшая Эдда. Прорицание вёльвы.

Перевод В. Тихомирова

С трудом пробираясь во мраке в поисках еды, Имир нашел чудесную корову по имени Аудумла (кормилица), сотворенную тем же творцом, что и Имир, и из того же самого вещества. Поспешив к ней, Имир с радостью заметил, что из ее вымени текут четыре огромных молочных реки, которые могли бы дать ему хорошее пропитание.

Таким образом, его желания были удовлетворены, но корова, тоже искавшая еду, начала слизывать соль с расположенной поблизости ледяной глыбы своим шершавым языком. Она лизала до тех пор, пока на свет не появился первый волосок, затем вся голова и, наконец, из-под ледяного панциря на свободу не вышел бог Бури (родитель).

Пока корова занималась этим, великан Имир заснул, и под мышками у него родились сын и дочь, а от трения его ступней появился шестиголовый великан Трудгельмир, который вскоре дал жизнь великану Бергельмиру, от которого произошли все инеистые великаны (хримтурсы).

Слышно, подмышки
льдистого турса
сына и дочь родили,
нога с ногою
зачали йотуна
шестиголового сына.
Старшая Эдда. Речи Вафруднира.

Перевод В. Тихомирова

Один, Вили и Be

Когда эти великаны узнали о существовании бога Бури и его сына Бора, которого Бури тотчас же произвел на свет, они начали войну против них. Боги и великаны представляли противоположные друг другу силы добра и зла, а это значило, что они никогда не будут жить в мире. Война продолжалась века, и за это время ни одна из сторон не добилась успеха. Все изменилось, когда Бор женился на великанше Бестле, дочери Болторна (источник зла), которая родила ему трех могущественных сыновей Одина (дух), Вили (воля) и Be (святой). Все три сына присоединились к отцу в его борьбе с враждебными инеистыми великанами и в конце концов убили своего заклятого врага — Великого Имира. Кровь из его ран хлынула таким потоком, что случился огромный потоп, уничтоживший весь его род, за исключением Бергельмира, который спасся от этого потопа в ковчеге вместе со своей женой, уплыв на край мира.

Из всего рода Имира
лишь не утонул и спасся Бергельмир:
он ускользнул в ковчеге в тот потоп,
родителем он стал всех инеистых великанов.

Мэтью Арнолд. Смерть Бальдра

Поселившись, он назвал это место Ётунхеймом (обитель великанов), где начался новый род великанов — инеистые великаны унаследовали неприязнь Бергельмира к богам и продолжили войну с ними. Они всегда были готовы покинуть свою пустынную неплодородную землю, чтобы совершить набег на места обитания богов.

Боги древнескандинавской мифологии, называвшиеся асами (колонны, державшие на себе мир), одержали победу над своими врагами. А так как им уже не с кем было воевать, они стали думать о том, как бы улучшить этот пустынный мир и сделать его обитаемым. После недолгого размышления сыновья Бора выкатили огромное тело Имира в Мировую бездну и стали создавать мир из различных частей его тела.

Создание земли

Из плоти Имира они создали Мидгард («средняя обитель», или срединный мир), то есть землю. Она была помещена в самый центр этого огромного пространства и ограждена бровями Имира, словно крепостным валом. Твердая часть Мидгарда была окружена кровью или потом великана, которые сформировали океан, из костей были созданы горы, из зубов — скалы, а кудрявые волосы стали деревьями и остальной растительностью.

Удовлетворенные плодами своих трудов создания земли, боги взяли огромный череп великана, мастерски поместили его над землей и морем, и он стал небосводом. Затем боги разбросали мозги Имира по всему пространству ниже небосвода, и они стали кудрявыми облаками.

Из плоти Имира Была создана земля,
Из крови его — море,
Из костей — горы,
Из волос — деревья и растительность,
Из черепа — купол небесный,
А из бровей боги создали Мидгард для людей,
А мозг, разбросанный над землей,
Стал тяжелыми облаками.

И. Б. Андерсен. Северная мифология

Для поддержания небосвода боги поместили под ним могучих карликов — Нордри (северный), Судри (южный), Аустри (восточный) и Вестри (западный) (по четырем сторонам света), приказав им поддерживать небосвод, от их имен и произошли названия сторон света (север, юг, восток и запад). Чтобы дать свет только что созданному миру, боги усыпали небесный купол искрами из Муспелльсхей — ма. Сверкавшие во мраке искры стали звездами. Из них самые яркие — Солнце и Луна, посаженные на красивых золотых колесницах.

И из пылающего мира, где правит Муспелль,
посылавший и высекавший огонь,
сыпались искры, образовав Солнце, Луну и звезды.
Они повисли в небе,
Разделив пути дня и ночи.

Мэтью Арнолд. Смерть Бальдра

Когда же были закончены эти приготовления, коней Арварка (ранний) и Алсвина (проворный) впрягли в солнечную колесницу. Боги, опасаясь, что животные будут с трудом переносить близость к палящему небесному светилу, поместили у них под холкой огромные шкуры, заполненные воздухом или охлаждающей субстанцией. Они также создали щит Свалин (охладитель) и поместили его впереди колесницы, чтобы защитить ее от прямых солнечных лучей, которые могли бы испепелить как ее, так и землю. В лунную колесницу был впряжен резвый конь Алсвидер (быстроногий), но он не был прикрыт щитом от мягкого лунного света.

Мани и Соль

Колесницы были готовы, кони запряжены. Они с нетерпением ждали отправления в дорогу, по которой теперь они должны будут ездить ежедневно. Но кто будет следить за тем, чтобы они не сбивались с пути? Боги позаботились и об этом. Их внимание привлекли два красивых отпрыска великана Мундильфёри. Он очень гордился своими детьми и назвал их в честь недавно созданных небесных тел: Мани (месяц) и Соль (солнце). Соль, служанка Солнца, стала супругой Глена (сверкающего), который, вероятно, был одним из сыновей Сурта.

Имена брата и сестры были удачно подобраны, так как соответствовали именам их тезок — Солнца и Месяца, потому и, ориентируясь на них, кони не сбивались с пути.

Получив надлежащие наставления от богов, их перенесли на небо, где день за днем они выполняли возложенные на них обязанности и правили конями, несущими их по небесным путям.

Мундильфёри
зовется отец
солнца с луною;
небо обходят
они каждый день,
то времени мера.

Старшая Эдда. Речи Вафтруднира. Перевод В. Тихомирова

Затем боги вызвали Нотт (ночь), дочь Нарви, одного из великанов, и поручили ей заботиться о колеснице темноты, которую вез черный конь Хримфакси (инеистая грива). Когда он мотал головой, роса и иней падали с его гривы прямо на землю.

Хримфакси-конь
сумрак несет
над богами благими;
пену с удил
роняет на долы
росой на рассвете.

Старшая Эдда. Речи Вафтруднира. Перевод А. Корсуна

Богиня ночи была трижды замужем: от первого мужа, Нагл ьфари, у нее родился сын по имени Ауд; от второго мужа, Анара, дочь Ёрд (земля), а от третьего мужа, бога Деллинга (рассвет), она родила еще одного сына, светлого и прекрасного, и ему нарекли имя Даг (день).

Как только боги узнали об этом прекрасном существе, они также дали ему колесницу, в которую был впряжен великолепный белый конь Скинфакси (ясная грива). Сверкающие лучи света с его гривы разлетались в разные стороны, освещая весь мир и принося всему живому радость.

Далеко от земли под небесным сводом
День правил своим конем со сверкающей гривой.

Мэтью Арнолд. Смерть Бальдра

Волки Скель иXamu

Известно, что зло всегда шагает рядом с добром, надеясь разрушить его. Поэтому древние жители северных районов Европы считали, что и Солнце и Луна постоянно преследуются жестокими волками Скель (обман) и Хати (ненавистник), чья единственная цель состоит в том, чтобы поймать и проглотить эти сверкающие объекты, чтобы мир снова погрузился в первозданную тьму.

Два волка есть, что бегут за нею.
Один по имени Скель, что значит Обман.
Его-то она и боится, ее настигает он.
Другой же волк, Хати-Ненавистник зовется,
Он сын Хродвитнира.
Бежит впереди нее и хочет месяц схватить.
Так тому и быть.

Младшая Эдда. Видение Гюльви

Говорится, что время от времени волкам удается нагнать свою добычу, и они даже пытаются проглотить ее, вызывая тем самым затмения двух небесных светил. Тогда испуганные люди поднимают такой гвалт, что волки, испугавшись, в спешке роняют светила. Спасенные таким образом, Солнце и Месяц продолжают свой путь, ускорив шаг, а голодные чудовища бросаются за ними вслед, страстно желая наступления того времени, когда их усилия увенчаются успехом и наступит конец мира. Древние скандинавы полагали, что их боги смертны, так как возникли в результате союза божественного элемента (Бора) и смертельного (Бестлы) и обречены погибнуть с миром, который они создали.

Но даже сейчас в начале мира
видны были едва уловимые признаки того,
что это было начало жестокой битвы.
Ужасное потрясение, ждущее всех,
закончится в Рагнарёк,
когда силы добра и зла, жизни и смерти,
возникшие сейчас, закончат свою борьбу.

Дж. Джонс. Вальхалла

Мани также сопровождает Хьюки (молодой месяц) и Биль (месяц на ущербе), дети, которых он взял с земли, где жестокий отец заставлял их носить воду всю ночь. Наши предки полагали, что темные пятна на луне и есть эти дети, несущие ведра. Они также являются прообразами героев детского стишка «Джек и Джил».

Боги не только назначили Солнце, Луну, День и Ночь знаменовать собой окончание одного года и наступление другого, но также призвали Вечер, Полночь, Раннее Утро, Позднее Утро и Послеполуденное Время помогать им выполнять свои обязанности, сделав Лето и Зиму главными среди времен года. Лето, прямой потомок Свасуда (приятный), унаследовал мягкий характер своего родителя и был любим всеми, за исключением Зимы, его смертельного врага, потомка Виндсваля или Виндлони, который, в свою очередь, был сыном сварливого бога Васада, олицетворением ледяного ветра.

Родитель зимы называется Виндсваль,
И Свасуд был лета отец.
От них появились два времени года
Во владениях могучих богов.

Старшая Эдда. Речи Вафтруднира. Перевод С. Свириденко

Холодные ветры постоянно дули с севера, сметая все на своем пути, охлаждая землю, и древние скандинавы полагали, что ветры приводились в движение огромным великаном Хресвельгом (пожиратель трупов), сидевшим в обличье орла у самого северного края небес. Когда он поднимал руки или крылья, холодные порывы ветра устремлялись вниз и безжалостно обдували поверхность земли своим ледяным дыханием, губя все живое.

У края небесного Хресвельг сидит
В образе птицы-орла, исполин;
Крылами громадными движет он воздух —
И ветер над миром шумит.

Старшая Эдда. Речи Вафтруднира. Перевод С. Свириденко

Карлики и альвы

Пока боги были заняты созданием земли и заботились о том, чтобы получше осветить ее, целый сонм причудливых существ — червей — появился в плоти Имира. Эти странные существа привлекли божественное внимание. Призвав их предстать перед ними, боги сначала придали им облик людей и наделили их сверхчеловеческим умом, разделив на два типа. Темные, вероломные и хитрые по природе своей были изгнаны в Свартальвхейм, обитель темных альвов, располагавшуюся под землей, откуда им не разрешалось выходить в течение дня под страхом быть превращенным в камень. Их называли карликами, троллями, гномами или кобольдами, все свое свободное время они проводили исследуя тайные глубины вселенной. Они собирали золото, серебро и драгоценные камни, которые складывали в тайных расселинах, откуда при желании могли достать их. Остальных подобных маленьких существ, включая всех тех, которые были честными, добропорядочными и приносили пользу, боги называли феями или эльфами (альвами), они отправили их на поселение в Альвхейм (обитель светлых альвов), расположенный между небом и землей, откуда, когда им захочется, они могли слетать вниз, чтобы позаботиться о растениях и цветах или потанцевать на зеленых лужайках при серебристом свете луны.

Один, который был вдохновителем всех этих действий, теперь приглашал других богов, своих потомков, последовать за ним на большое поле Идавель, высоко над землей, на другой стороне огромной реки Ивинг, чьи воды никогда не замерзали.

Ивинг — река,
где проходит рубеж
меж богами и турсами;
воды ее
не застынут вовек,
льдом не оденутся.

Старшая Эдда. Речи Вафтруднира. Перевод В. Тихомирова

В центре этого святого места, нареченного Асгард (небесное селение, крепость богов), с самого начала мира предназначавшегося для жилища богов, по приглашению Одина собрались двенадцать асов (богов) и двадцать четыре асиньи (богини). На большом совете, состоявшемся здесь, постановили, что в пределах небесного селения не должно пролиться ни капли крови и этот мир и согласие должны были длиться вечно. Затем боги решили создать кузницу, где будет коваться все оружие и инструменты, необходимые для строительства величественных чертогов из драгоценных металлов, в которых они будут жить долгие годы в состоянии полного блаженства, — этот период получил название золотого века.

Создание человека

Хотя боги с самого начала предназначили Мидгард, или Манахейм, для жилища человека, люди сначала не населяли его. Однажды, согласно одним источникам, Один, Вили и Be, согласно другим — Один, Хенир (яркий) и Лодур, или Локи (огонь), отправились в путь вдоль берега моря, где увидели то ли два дерева, ясень (Аск) и иву (Эмбля), то ли два бревна, по форме отдаленно напоминавшие фигуру человека. В изумлении они стали смотреть на неодушевленные изваяния, а затем, поняв, что с ними делать, вдохнули в них душу (Один), наделили возможностью двигаться и чувствовать (Хенир), а также кровью и румянцем (Лодур).

Одаренные речью и мыслями, возможностью любить, надеяться и работать, а также жизнью и смертью, только что созданные мужчина и женщина были оставлены в Мидгарде, чтобы управлять им по своим желаниям. Постепенно они заселили его своими потомками, в то время как боги, помня, что вдохнули в них жизнь, проявляли особый интерес к тому, что делали люди, наблюдая за ними, а часто удостаивая их своей помощью и оказывая им покровительство.

ДеревоИггдрасиль

Отец всего живого (Всеотец) создал огромный ясень, названный Иггдрасиль, Мировое дерево или Дерево вселенной, Дерево времени или жизни, которое заполнило весь мир. Оно уходило корнями не только в самые отдаленные глубины Нифльхейма, где бурлил поток Хвергельмир, но также и в Мидгард, где около его корней находился источник мудрости, хозяин которого был Мимир (океан), и в Асгард, рядом с источником Урд.

Из трех своих корней дерево так сильно разрослось, что под покровом самого верхнего сука, прозванного Лерад (дающий мир), находился чертог Одина, в то время как под другими разросшимися ветвями располагались другие миры. На самой верхней ветке Лерада поселился орел, между глазами которого сидел ястреб Ведрфельнир, окидывая взором небо, землю, Нифльхейм и сообщая обо всем, что видит.

Так как дерево Иггдрасиль было вечнозеленым, а листья его никогда не сохли, оно служило пастбищем для козы Хейдрун, принадлежавшей Одину. Коза давала медвяное молоко, пищу богов. Также там паслись олени Дайн, Двалин, Дунейр и Дуратрор, с рогов которых на землю капала медвяная роса, снабжая водой все реки в мире.

В бурлящем потоке Хвергельмир (кипящий котел), находившемся под одним из корней дерева, жил ужасный дракон Нидхёгг, постоянно грызший корни, и ему в его деле помогала бесчисленная армия змей, целью которых было уничтожение дерева, потому что они знали, что гибель дерева явится началом низвержения богов.

Всю жизнь сопровождает нас коварный злобный искуситель —
Нидхёгг жестокий, житель мира нижнего.
Он ненавидит свет божественный, который милостиво освещает
героев-викингов, заставляя их мечи ярче сверкать.

Р. Б. Андерсен. Сказания викингов Севера

По ветвям и стволу дерева резво скачет белка Рататоск (ломающая ветки). Это существо, сующее нос не в свои дела, и ужасная сплетница, коротало время, передавая вниз дракону слова орла, живущего наверху, и наоборот, в надежде посеять вражду между ними.

Мост Биврёст

Конечно же было важно, чтобы Мировое древо Иггдрасиль было здоровым, и эта обязанность была возложена на норн (сестер судьбы), которые ежедневно поливали его корни влагой из источника мудрости Урд. Эта вода стекала на землю сквозь ветви и листья, обеспечивая пчел медом.

Соединяя оба края Нифльхейма, высоко возвышаясь над Мидгардом к Асгарду, располагается священный мост Биврёст (Асабру, радуга или радужный мост), состоящий из огня, воды и воздуха. Он сохраняет их переменчивые, переливающиеся цвета. По мосту боги-асы переходят на землю или к источнику Урд, расположенному у корней ясеня Иггдрасиля, где ежедневно собирались на совет.

Встали боги, сели на коней и через мостБиврёст,
хранимый верным стражником Хеймдаллем,
спустились вниз — к Иггдрасилю.
Лишь Тор ходил через него пешком,
другие же ездили верхом.

Мэтью Арнолд. Смерть Бальдра

Из всех богов только Тор, бог грома и молнии, никогда не ходил по мосту, из страха, что своей тяжелой поступью разрушит его или сожжет исходящим от него огнем. Бог Хеймдалль стоял на страже и оберегал мост днем и ночью. Он был вооружен острым мечом и носил с собой рог, именуемый Гьяллархорн. Когда боги приезжали или отъезжали из Асгарда, Хеймдалль трубил в него, и тогда рог издавал нежный звук. Лишь один раз рог зазвучит громко: когда настанет Рагнарёк — конец света, и инеистые великаны и Сурт явятся вместе, чтобы разрушить мир.

Сурт едет с юга
с губящим ветви,
солнце блестит
на мечах богов;
рушатся горы,
мрут великанши;
вХель идут люди,
расколото небо.

Старшая Эдда. Прорицание вёлъвы. Перевод А. Корсуна

Ваны

Итак, хотя первыми обитателями небес были асы, они не были единственными божествами древних скандинавов. Они также признавали силу богов моря и ветра, ванов, живших в Ванахейме и управлявших своим царством по собственной воле. В ранние времена, прежде чем были построены золотые дворцы в Асгарде, между асами и ванами возник спор, и они прибегли к силе, используя скалы, горы и айсберги в качестве орудий битвы. Однако они вскоре поняли, что только в единстве заключается сила, почему, уладив разногласия, заключили мир, скрепив его договором и обменявшись пленниками.

В результате бог из ванов Ньерд вместе с двумя детьми Фрейром и Фрейей поселился в Асгарде, став заложником у асов, а ас Хенир, единственный брат Одина, был отдан заложником ванам и поселился в Ванахейме.

Глава 2

Один

Отец богов и людей

Один, Вотан или Водан был самым главным богом народов Северной Европы. Он являлся уникальным духом вселенной, олицетворением воздуха, богом мудрости и победы, лидером и защитником конунгов и героев. Поскольку предполагалось, что все боги произошли от него, Один был прозван Всеотцом и, как старейший и главнейший среди богов, занял самый высокий престол в Асгарде, названный Хлидскьяльв, откуда можно было обозреть все мироздание. Единым взглядом Один замечал все, что происходило среди богов, великанов, альвов, карликов и людей.

С собрания богов уехав,
воссел на свой престол он в Хлидскьяльве
и взором стал окидывать весь мир:
Ни в Мидгарде, ни в Нифльхейме
Ничто не скроется от глаз его блестящих.

Мэтью Арнолд. Смерть Бальдра

Внешний облик Одина

Никто, кроме Одина и его жены богини Фригг, не имел право восседать на этом престоле. Сидя на нем, вдвоем они пристально глядели на юг и запад — стороны света, куда в походы отправлялись древние скандинавы, место осуществления их чаяний и надежд. Внешне Один предстает высоким и сильным человеком, ему около пятидесяти лет, у него либо темные вьющиеся волосы, либо длинная седая борода и лысина. Одет он в серую мантию с синим капюшоном. На нем широкий синий плащ с серыми вкраплениями — символ неба и облаков. В руке он держит священное копье Гунгнир, никогда не дающее промаха, причем клятва, данная на его наконечнике, никогда не может быть нарушена. На пальце или на руке он носит чудесное кольцо Драупнир, символ плодородия, ценность которого никто не мог оспорить. Когда он восседает на престоле или облачается в доспехи перед сражением, когда спускается на землю, чтобы оказаться среди людей, то надевает шлем с изображением орлиной головы, когда же он мирно странствует по земле в человеческом облике, чтобы увидеть то, что делают люди, то носит широкополую шляпу, низко надвинутую на лоб, чтобы скрыть то, что у него только один глаз.

Каждое утро Один посылал в мир двух воронов, носивших имена Хугин (думающий) и Мунин (помнящий), к вечеру он с тревогой ожидал их возвращения. Затем, сидя на плечах Одина, они нашептывали ему все то, что видели и слышали. Таким образом, он узнавал обо всем, что происходило на земле.

Хугин и Мунин
над миром все время
летают без устали;
мне за Хугина страшно,
страшней за Мунина, —
вернутсяливороны!

Старшая Эдда. Речи Гримнира. Перевод А. Корсуна

У ног его находились два священных волка или диких пса, Гери (жадный) и Фреки (прожорливый), встреча с которыми была для людей хорошим знаком. Один всегда кормил своих волков с рук, мясом из миски, стоявшей рядом с ним. Для себя он не требовал вообще никакой пищи и редко пробовал что-нибудь, кроме священного меда.

Гери и Фреки
кормит воинственный
Ратей Отец;
но вкушает онсам
только вино,
доспехами блещущий.

Старшая Эдда. Речи Гримнира. Перевод А. Корсуна

Сидя на троне, Один ставил ноги на изготовленную богами низкую скамейку из золота. Вся мебель и принадлежавшая богам утварь были сделаны либо из этого драгоценного металла, либо из серебра.

Помимо великолепного чертога Глядсхейма, где на двенадцати креслах, встречаясь на совете, восседали боги, и чертога Валаскьяльв, где находился престол Одина Хлидскьяльв, у верховного бога был третий чертог в Асгарде, расположенный посередине изумительной рощи Глазир, где на деревьях переливались золотые листья.

Вальхалла

Чертог, названный Вальхаллой (палаты мертвых), имел пятьсот сорок дверей, таких широких, что через каждую из них в одну шеренгу могли пройти восемьсот воинов, а над главными воротами располагалась голова вепря и орел, глядевший в самые удаленные уголки вселенной. Стены этого изумительного здания были сделаны из блестящих копий, так отполированных, что они освещали весь чертог. Крыша состояла из золотых щитов, а скамьи были украшены прекрасным оружием — дарами бога его гостям. За длинными столами было достаточно места для эйнхериев — воинов, павших в сражениях, особенно почитаемых Одином.

Легко отгадать,
где Одина дом,
посмотрев на палаты:
стропила там — копья,
а кровля — щиты
и доспехи на скамьях.

Старшая Эдда. Речи Гримнира. Перевод Л. Корсуна

Древние скандинавы, считавшие войну самым благородным из всех занятий и почитавшие храбрость как самую большую добродетель, поклонялись Одину как богу войны и победы. Они полагали, что всякий раз, когда надвигалась война, он отсылал на поле брани своих помощниц: дев со щитами, дев-воительниц, прозванных валькириями (выбирающими мертвых), для того, чтобы, выбрав достойных из павших, на быстрых конях по дрожащему мосту-радуге Биврёсту доставить их в Вальхаллу. Сопровождаемые сыновьями Одина, Хермодом и Браги, герои подходили к подножию престола Одина, где получали похвалу за свою доблесть. Порой, когда одного из избранников приносили в Асгард, Вальфёдр (отец убитых), так называли Одина, в его ипостаси покровителя воинов, поднимался со своего трона и приветствовал того, стоя у больших ворот.

Пир героев

Помимо почитания славы и блаженства постоянно видеть возлюбленного бога Одина воинов в Вальхалле ожидали другие радости. Сидевшим за длинными столами воинам прислуживали прекрасные белорукие девы, валькирии, отложив в сторону свои щиты и шлемы и облачившись в чистые белые одеяния. Согласно некоторым источникам, дев было девять. Они приносили героям большие роги, наполненные восхитительным медом, ставили перед ними огромные куски мяса вепря: воины весело пировали. Обычно древние скандинавы пили пиво или эль, но наши предки думали, что этот напиток слишком груб для божественных созданий. Поэтому они представили, что на столе у Валь — фёдра всегда было много меда или медвяного молока, которые в большом количестве ежедневно давала коза Хейд — рун, принадлежавшая Одину. Она постоянно ощипывала нежные листья и веточки на Лераде, самой верхней ветви Иггдрасиля.

Опасная война и рискованные сражения вызывали восхищение
этих совсем юных воинов.
Окровавленные от полученных ран, умирают они на поле
брани.
Смерть в бою — вот их выбор: отсюда получили они
Право пировать и иссушать бессмертные кубки во дворце
Одина.
Под сенью сверкающей крыши слышен гул голосов теней
умерших воинов, павших в отчаянной битве или
совершивших бессмертный подвиг.

Джеймс Томсон. Свобода

Мясо, которое во время пира ели эйнхерии, было плотью божественного вепря Сэхримнира, изумительного животного, ежедневно убиваемого поваром Андхримниром. Он варил его в большом котле, называемом Эльдхримнир. Хотя гости Одина имели настоящий «северный» аппетит и объедались как могли, мяса всегда было много и хватало на всех.

Андхримнир варит
Сэхримнир-вепря
в Эльдхримнир-чане —
мясо прекрасно,
но немногим известно,
что им эйнхериев кормят.

Старшая Эдда. Речи Гримнира. Перевод А. Корсуна

Кроме того, мясо это было неубывающим, поскольку вепрь оживал перед началом следующего пира. Это удивительное пополнение продовольственных припасов в кладовой не было единственным чудом в Вальхалле, известно еще одно чудо, связанное с воинами. Поев досыта и выпив допьяна, они брали в руки оружие, облачались в военные доспехи, выезжали в большой внутренний двор и сражались друг с другом, поражая друг друга насмерть. Воины повторяли свои ратные подвиги, принесшие им славу в земной жизни, и снова получали смертельные раны, которые, однако, чудесно заживали, и эйнхерии полностью выздоравливали, как только звук рога вызывал их на пир.

Один сказал:
«Скажи мне еще,
где каждый день
битвы кипят?»
Вафтруднир сказал:
«Эйнхерии все
рубятся вечно
в чертоге у Одина;
в схватки вступают,
а, кончив сраженье,
мирно пируют».

Старшая Эдда. Речи Вафтруднира. Перевод А. Ксрсуна

Целые и невредимые при звуке рога, зовущего на пир, и не держа друг на друга обид за нанесенные тяжелые раны, эйнхерии всякий раз весело возвращались назад в Вальхаллу, чтобы возобновить пир в присутствии возлюбленного бога Одина. Во время пиршества белорукие валькирии с развевающими волосами прислуживали им, постоянно наполняя медом роги или любимые кубки воинов — черепа их врагов, в то время как на земле скальды слагали песни о войне или военных походах викингов.

И весь день они, измотанные и израненные,
проводили на поле брани,
среди пыли и стонов, отрубленных членов и крови;
Но по возвращении вечером в чертог Одина
Были свежи и здоровы,
таков их удел небесный.

Мэтью Арнолд. Смерть Бальдра

Таким образом, сражаясь и пируя, по мнению многих, герои проводили свои дни в полном блаженстве, в то время как Один восхищался как силой героев, так и их числом. Но верховный бог предвидел, что даже многочисленные воины не смогут помочь ему предотвратить гибель богов, когда настанет день решающего сражения.

А так как битвы и пиры были самыми большими удовольствиями, к чему в первую очередь стремились древние скандинавские воины, то вполне естественно, что все они должны были любить Одина и с юности посвящали себя служению ему. Они клялись умереть с оружием в руках и даже закалывали себя собственными копьями, если им не везло умереть на поле битвы, и они находились под угрозой «соломенной смерти» — так они называли смерть от старости или болезни.

Одину быстролетному —
вырезает он правдивые руны —
Руны, предвещающие его смерть.
Они вырезаны, словно глубокие раны,
на его руках и груди.

Р. Б. Андерсен. Сказания викингов Севера

В награду за преданность Один проявлял особую заботу о своих любимцах, одаряя их волшебным мечом, копьем или конем, делая их непобедимыми, до самого их смертного часа. Тогда он являлся и требовал назад дарованные им же самим подарки, после чего валькирии переносили героев в Вальхаллу.

Шлем дал он Хермоду,
дал и кольчугу,
Сигмунду меч
разящий вручил он.

Старшая Эдда. Песнь о Хюндле. Перевод А. Корсуна

Слейпнир

Участвуя в войне, Один ездил верхом на восьминогом сером коне Слейпнире, держа в руках белый щит. Его сверкающее копье взметалось над головами воинов, являясь знаком начала атаки. Он устремлялся в середину войска с кличем: «Один с вами!»

Надев доспехи золотые
и шлем сверкающий,
верхом он скачет на коне —
Слейпнире быстроногом.

Мэтью Арнолд. Смерть Бальдра

Иногда он пользовался магическим луком, из которого выпускал десять стрел за раз, каждая стрела при этом поражала по одному врагу. Предполагалось, что Один вдохновлял любимых воинов знаменитой «яростью берсеркера», которая позволяла им раздетым, безоружным и израненным бросаться в бой и совершать неслыханные подвиги. Они ярились, как волки, и были сильными, как медведи, и при этом ни огонь, ни железо не причиняли им вреда.

Одину были присущи различные качества, он многолик и носит множество имен, по подсчетам, не меньше двухсот, каждое из которых характеризует одну из сторон его деятельности. Одина считают покровителем моряков и богов ветра.

Могущественный Один,
Сердца скандинавов отданы тебе!
Направляешь ты наши суда, всемогущий Водан,
По бушующему Балтийскому морю.

Вейль

Дикая Охота

Один, как бог ветра, изображался стремительно скачущим по воздуху на своем восьминогом коне. Именно отсюда происходила древняя скандинавская загадка: «Кто ж те двое, что скачут на тинг? На двоих три глаза, ног с десяток и хвост один». А так как предполагалось, что души умерших уносит ветер на крыльях, Одину поклонялись также как богу всех бестелесных существ (духов). В этом качестве он более известен как Дикий Охотник, и, когда люди слышали сильный шум ветра, они неистово кричали из суеверного страха, воображая, что слышат и видят, как он несется мимо с кавалькадой духов верхом на хрипящих конях, в сопровождении лающих собак. Встреча с Дикой Охотой, известной также под другими именами: Охота Водана, Неистовый дух, Гончие Гавриэля или Асгардрейя, предвещала такие несчастья, как война или чума.

Рейн течет, блестя на солнце,
Воды его слышат голос войны,
Стук копий среди холмов
И звук трубящего горна.
Видит Рейн тела на земле окровавленной —
То храбрые воины пали в бою.
Все так и будет —
Ведь Дикий Охотник проехал мимо.

Фелиция Хеманс. Дикий Охотник

Людям казалось, что, если кто-то стал бы осмеивать этот «поезд духов», он был бы немедленно схвачен, закружен вихрем и унесен этой адской кавалькадой. Тех же, кто с добром приветствовал бы этот «поезд», должен был быть вознагражден нежданными дарами, вылетавшими из-под конских хвостов. Они падали на них сверху, и, если их сохраняли в целости до следующего дня, они превращались в золотые слитки.

Даже после введения христианства народы Северной Европы все еще боялись приближения грозы, заявляя, что это «Дикая Охота», несущаяся по небу.

И много раз подряд отправятся в свой путь,
сметая все, псы Гавриэля.
Велел им Один-повелитель
Много раз проделать этот путь
Над головами нашими,
преследуя летящего оленя.

Уильям Вордсворт. Сонет

Иногда кавалькада оставляла у очага маленького скулящего черного пса, о котором следовало хорошо заботиться в течение года до тех пор, пока его нельзя будет спугнуть и изгнать из дома. Обычный рецепт изгнания нечистой силы был прост: необходимо было сварить пиво в яичных скорлупках. От одного вида этого напитка пес-призрак должен был убежать, поджав хвост и визжа. И хотя пес такой же старый, как Бэхмер, или Богемский лес, он будет считать, что прежде никогда не видел такого жуткого зрелища. Этот рецепт также был действенен, если кто-то хотел избавиться от какой-то вещи или ребенка, оставленных злыми эльфами взамен похищенных.

Я стар, как Бэхмер —
Лес Богемский,
Нов жизни своей
Не видел, что так варят пиво.

Старинная пословица

Целью этой призрачной охоты были то призрачный вепрь, то дикая лошадь, иногда белогрудые девы, которых могли поймать и увезти лишь один раз за семь лет, или лесные нимфы, прозванные Девами Мха, которые, как полагали, олицетворяли осенние листья, оторванные от деревьев и унесенные холодным ветром.

В Средние века, когда о вере в старые языческие божества почти забыли, Один больше не возглавлял Дикую Охоту. Его место заняли Карл Великий, Фридрих Барбаросса, король Артур или какой-нибудь возмутитель спокойствия, наподобие сквайра Роденштайна или Ханса фон Хэкельберга, в наказание за грехи осужденный вечно охотиться в царстве воздуха.

Поскольку самые жестокие ветры дули осенью и зимой, полагали, что Один предпочитал охотиться именно в это время года, особенно в промежуток между Рождеством и Двенадцатой ночью (Крещением), поэтому крестьяне всегда оставляли последний сноп или меру зерна, которые могли бы послужить пищей его коню.

В разных странах Северной Европы эта Дикая Охота была известна под различными наименованиями, но, поскольку рассказы о ней похожи друг на друга, очевидно, что они имели один и тот же языческий источник, так что до сих пор в народе бытуют представления, в соответствии с которыми собачий лай в штормовую ночь — верное предзнаменование смерти.

Долго еще будет длиться ужасное преследование,
пока не кончится само время;
днем они рыскают в самых потайных глубинах земли,
В полночный час, когда наступает время колдовства,
они поднимаются наверх.

Звук рога, лай собачий и стук конских копыт —
их часто слышит запоздавший крестьянин;
Повергнутый в ужас, он осеняет себя крестом,
когда дикий грохот оглушает его.

Бодрствующий священник часто проливает слезы
Из-за человеческой гордыни, из-за людского горя,
когда, служа полночную мессу, он слышит
адский крик: Ату его,ату!

Вальтер Скотт

Дикая Охота, известная в Германии как Неистовый Дух, в Англии — как Херлатинг, по имени мифического короля Херлы, а в Северной Франции как Охота Хель по имени богини смерти, в Средние века именовалась Охотой Каина или Охотой Ирода. Последние названия были даны, так как полагали, что души этих библейских персонажей не смогут найти покоя из-за совершенных ими чудовищных убийств Авеля, Иоанна Крестителя и невинных младенцев.

В Центральной Франции Дикого Охотника, который в других странах был известен под именами Один, Карл Великий, Барбаросса, Роденштайн, фон Хэкельберг, король Артур, Хель, Габриэль, Каин или Ирод, также называют Великим Охотником Фонтенбло. Там утверждают, что накануне убийства Генриха IV, а также перед началом Великой французской революции отчетливо слышали крики, которые он издавал, проносясь по небу.

Среди народов Северной Европы существует поверье, что душа покидает тело в виде мыши, которая выползает изо рта умершего и убегает. То же самое происходит, когда люди теряют сознание. В то время когда душа отсутствует, никакие усилия или средства не могли вернуть человека к жизни, но, как только она возвращалась, это становилось возможным.

Крысолов (Пестрый флейтист}

Поскольку Один был предводителем всех бестелесных существ, в Средние века его отождествляли с Крысоловом, известным также как Пестрый флейтист из Гамельна. Согласно средневековым легендам, город Гамельн был настолько наводнен крысами, что жизнь стала невыносимой, и большая награда предлагалась любому, кто избавит город от этих грызунов. Крысолов в пестрой одежде сказал, что он согласен за предлагаемое вознаграждение избавить город от крыс. Когда условия были приняты, он стал играть на флейте, расхаживая по улицам, и играл до тех пор, пока не выманил всех крыс из своих нор и они не собрались в огромную стаю. Какое-то чувство внутреннего напряжения заставляло их идти за Крысоловом, пока, наконец, они не дошли до реки Везер и не утонули в ее потоках.

Как только флейта зазвучала,
Всем показалось, что это армия своими сапогами застучала.
Сначала тихо, потом раздался шум, и, наконец, ужасный
грохот.
И все увидели, что из домов посыпались вдруг, кувыркаясь, крысы:
Они здесь были всех мастей:
Рыжие, черные, серые, белые,
Жирные, тощие, трусливые, смелые,
Сильные, слабые, молодые и старые —
Все они шли за флейтистом.
Серьезные деды шевелили усами, внучата-крысята хвостами трясли,
Мамаши в капотах, папаши в цилиндрах,
Тетушки с зонтиком, дядюшки с тростью —
За пестрым флейтистом шагали они.
Играл он все громче — они веселились,
Плясали и пели — дошли до реки,
И в Везер попадали все, кувыркаясь, —
Свою смерть они там все нашли.

Роберт Браунинг

Поскольку все крысы утонули и не могли вернуться в город, то больше некому было досаждать жителям Гамельна. Поэтому они отказались заплатить вознаграждение и позволили Крысолову сделать все, что он захочет. Он поймал их на слове и несколько минут спустя снова заиграл на волшебной флейте, но на этот раз из зданий стали выбегать дети — они весело следовали за флейтистом.

И раздался шум, который напомнил о неугомонной
веселой толпе, толкотня и беготня;
маленькие ножки в деревянных ботиночках топали,
маленькие ручки хлопали, и язычки болтали,
и, каккуры выскакивали на фермерский двор, когда им
сыпали ячмень,

так на улицы высыпали все дети,
все маленькие мальчики и девочки,
с розовыми щечками и льняными локонами,
с искрящимися глазками и белыми зубками,
танцуя и подпрыгивая, бежали они весело за
замечательной музыкой с криком и смехом..

Роберт Браунинг

Горожане были не в силах предотвратить несчастье, и, пока они стояли, словно заколдованные, флейтист подвел детей к горе Коппелберг на окраине города. Гора чудесным образом раскрылась и приняла толпу, а затем снова закрылась, после того как последний ребенок исчез из виду. Эта легенда, вероятно, породила пословицу: «Кто платит, тот и распоряжается» (Кто платит, тот и музыку заказывает). Детей больше никто не видел, и в память об этом несчастье, постигшем горожан, все официальные распоряжения в Гамельне датируются с того ужасного дня, когда город посетил Пестрый флейтист (он же Крысолов).

Онииздали декрет, что любой адвокат
должен дело датировать, как они повелят:
после года, месяца и дня
должны обязательно добавляться слова:
со дня посещения города Пестрым флейтистом.
В память о том, что случилось с детьми в
тысяча триста семьдесят шестом году
двадцать второго июля, — решили они
улицей Пестрого флейтиста назвать улицу ту,
Где навеки под страхом потери работы
Запрещалось играть совсем
На барабане, на флейте и на трубе.

Роберт Браунинг

В этом мифе Один — Крысолов, пронзительные звуки флейты символизируют завывания ветра, крысы — души умерших, следующих за ним, а полая гора, в которую он ведет детей, — могилу.

Епископ Гато

Другая немецкая легенда излагает на историю епископа Гато, скупого прелата, который, раздраженный криками бедняков во время голода, сжег их заживо в пустом амбаре, словно крыс, которых, по его словам, они напоминали, вместо того чтобы дать им хотя бы немного из того драгоценного зерна, которое он приберег для себя.

«Страна обязана мне всем, — любил он повторять. —
Ее в лихие времена Избавил я от крыс.
Не разожги я тот костер,
Что так в ночи сверкал,
Недосчитались мы бы зерна —
И голод начался бы».

Роберт Саути

Вскоре после совершения этого ужасного преступления слуги сообщили епископу о приближении большого полчища крыс. Как оказалось, это были души убитых крестьян, превратившихся в животных, с которыми их сравнил епископ. Его усилия спастись от них в каменной башне на середине Рейна ни к чему не привели. Крысы приплыли к башне, прогрызли каменные стены и, бросившись на него со всех сторон, загрызли заживо.

Внутрь башни через стены, окна и двери,
кувыркаясь, они летели.
С потолка и из-под пола,
Справа, слева, изнутри и снаружи
Заполнили они башню сверху донизу —
Оказавшись сепископомрядом,
накинулись на него они все разом,
Наточив зубы о камни,
разорвали они его на части —
и свершилось в той башне возмездие —
Ведь послали их свершить
Справедливое правосудие.

Роберт Саути

Красный цвет заката над Крысиной башней около Бингена на Рейне отражает цвет адского костра, на котором медленно поджаривается епископ за свое гнусное преступление.

Ирмин

В некоторых районах Германии Одина отождествляли с саксонским богом Ирмином. Его культовый столп Ирминсуль, располагавшийся около Падерборна, был разрушен Карлом Великим в 772 году. Говорили, что Ирмин владел огромной медной колесницей, в которой ездил по небу, по Млечному Пути, который древние германцы называли Дорогой Ирмина. Грохот, издаваемый этой колесницей, иногда доносился до ушей простых смертных в виде раскатов грома. Она никогда не покидала неба, и ее до сих пор можно увидеть в созвездии Большой Медведицы, которая известна в Северной Европе как Колесница Одина или Карла.

Большая Медведица колесит высоко в небе,
Проделывая свой путь к Ориону, ее ожидающему,
Одинокая звезда, которая никогда не купается в океанской
волне.

Гомер. Илиада

Колодец Мимира

Чтобы обрести мудрость, Один посетил колодец Мимира — источник ума и мудрости, в водах которого было видно будущее, и стал просить старого великана, охранявшего его, позволить ему испить из источника. Но Мимир, хорошо знавший цену такой услуге (источник был кладезем памяти), сказал, что разрешит Одину сделать это только в том случае, если бог отдаст свой глаз.

Один так желал мудрости, что, не колеблясь, отдал глаз Мимиру. В качестве залога тот положил его на дно колодца, оттуда он и сверкал. Один же остался с одним глазом, который стали считать символом солнца.

Всю нашу жизнь стремимся мы к солнцу.
И это сверкающее светило и есть Одина глаз,
Второй же глаз, луна, не светиттакярко,
Так как он помещен на дно колодца Мимира,
Где каждое утро омывается он
целебными водами, которые и
утраивают его силу.

А. Г. Эленшлегер

Сделав большой глоток из источника Мимира, Один обрел знания, которых так страстно желал, и никогда не жалел о принесенной жертве, но в память об этом дне сломил ветвь священного дерева Иггдрасиля, под корнями которого и находился колодец, и сделал из нее свое любимое копье Гунгнир.

Неустрашимый Один испил воды,
и стал колодец светиться.
Отдал бог большую цену —
свой глаз в обмен за это.
Сдрева жизни — Иггдрасиля
обломил Вотан ветвь,
содрал кору и сделал он свое копье.

Вагнер. Гибель богов

И хотя Один стал мудрее, чем прежде, он был подавлен и печален, так как получил способность угадывать будущее и понял, что все в мире изменчиво, даже судьба богов, которые обречены на смерть.

Чтобы проверить, правда ли он стал наимудрейшим, Всеотец решил навестить Вафтруднира, самого мудрого великана, и посостязаться с ним в мудрости. Ставка была высока — проигравший пари должен был лишиться головы.

«Впуть я собрался
к Вафтрудниру в гости!
В древних познаньях
помериться силой
хочу я с мудрейшим.

Я странствовал много,
беседовал много
с благими богами;
видеть хотел бы,
как Вафтруднир в доме
живет у себя».
Отправился в путь
Один, чтоб мудрость
турса изведать;
Игг прибыл к владеньям
Има отца
и в палату вошел.

Старшая Эдда. Речи Вафтруднира. Перевод А. Корсуна

Один и Вафтруднир

По этому случаю Один по совету Фригг переоделся в странника и, когда его попросили назвать имя, он представился Ганградом (победный). Затем началось соревнование в мудрости. Вафтруднир спрашивал, как именуют коней, приносящих день и ночь, а также про реку Ивинг, разделяющую земли богов (Асгард) от земли ётунов (Ётунхейм), и также о Вигриде (бранное поле) — месте последней битвы богов и Сурта.

На все эти вопросы Один дал подробные ответы, и когда Вафтруднир закончил, то в свою очередь начал задавать вопросы, на что получал ответы о происхождении неба и земли, о создании богов, их ссоре с ванами, о том, чем занимаются герои в Вальхалле, о норнах и о том, какие правители придут на смену асам, когда те исчезнут вместе с созданным ими миром. Но, когда в заключение Один склонился над великаном и спросил его о том, какие слова произнес Всеотец своему умершему сыну Бальдру, лежащему на погребальном костре, Вафтруднир вдруг узнал своего высокого гостя и заявил, что никто, кроме самого Одина, не сможет ответить на этот вопрос: он понял, что проиграл состязание в мудрости и заслуживает за это наказания — смерти.

Один сказал:

«Я странствовал много,
беседовал много
с благими богами;
что сыну Один
поведал, когда
сын лежал на костре?»
Вафтруднир сказал:

«Никто не узнает,
что потаенно
ты сыну сказал!
О кончине богов
я, обреченный,
преданья поведал!
С Одином тщился
в споре тягаться:
ты в мире мудрейший!»

Старшая Эдда. Речи Вафтруднира. Перевод А. Корсуна

Как почти всегда в случае с мифами народов Северной Европы, фрагментарными и туманными, этот миф оканчивается этими словами, и никто из поэтов не сообщает, убил ли Один своего соперника или нет. Однако мифологи высказывают предположение, что последнем словом, которое шепнул Один на ухо Бальдру, чтобы утешить его, было слово: «Воскресни».

Изобретение рун

Кроме того, что Один был богом мудрости, он был также изобретателем рун, первого алфавита народов Северной Европы, чьи идеограммы сначала использовались в магических целях, а затем, в более поздние времена, стали использовать более широко. Так как мудрость может быть обретена ценой жертвы, Один, как говорит он, сам девять дней и ночей провисел на ясене Иггдрасиле, смотря вниз в неизмеримые глубины Нифльхейма, погруженный в свои мысли, пронзив самого себя копьем, прежде чем он добыл те знания, которых искал.

Знаю, висел я
в ветвях на ветру
девять долгих ночей,
пронзенный копьем,
посвященный Одину,
вжертву себе же, на дереве том,
чьи корни сокрыты
в недрах неведомых.

Старшая Эдда. Речи Высокого. Перевод А. Корсуна

После того как Один овладел этими знаниями, он вырезал магические руны на своем копье Гунгнир, на зубах своего коня Слейпнира, на когтях медведя и на бесчисленных одушевленных и неодушевленных предметах. И вследствие того, что он так долго провисел над бездной, он стал покровителем тех, кто был осужден на повешение или повесился сам.

После обретения дара мудрости и рун, которые дали Одину силу над многим в мире, он также пожелал обрести дар красноречия и поэзии, которые добыл достаточно интересным способом, который и будет описан в следующей главе.

Гейрред и Агнар

Один, как уже говорилось, проявлял большой интерес к делам простых смертных и особенно любил наблюдать за красивыми маленькими сыновьями конунга Храудинга, Гейрредом и Агнаром, которым было восемь и десять лет соответственно. Однажды, когда мальчики отправились на рыбалку, внезапный ветер унес их лодку далеко от берега в открытое море и в конце концов прибил ее к острову, на котором жила пожилая пара — переодетые Один и Фригг. Мальчиков тепло приветствовали и хорошо с ними обошлись. Один опекал Гейрреда и учил его пользоваться оружием, а Фригг больше внимания уделяла Агнару и баловала его. Вместе со своими покровителями мальчики прожили долгую холодную зиму, но, когда пришла весна и небо стало голубым, а море спокойным, они сели в лодку, которую им дал Один, и устремились к родному берегу. Попутный ветер благоприятствовал мальчикам в пути. Когда они были у берега, Гейрред внезапно выпрыгнул из лодки и оттолкнул ее в море, тем самым обрекая брата на попадание во власть к злым духам. В тот же самый момент ветер поменял направление, и Агнара унесло в море. Гейрред же поспешил ко двору отца с придуманной историей по поводу того, что случилось с его братом. Он был радостно принят и, когда вырос, сменил на троне отца.

В последующие годы Один был отвлечен другими делами, как вдруг однажды, когда божественная пара восседала на престоле Хлидскьяльв, вспомнил о двух мальчиках. Он указал жене на то, насколько могущественным стал его ученик, и язвительно заметил, что ее питомец женился на великанше и остался беден. Фригг ответила, что лучше быть бедным, чем жестокосердным, и обвинила Гейрреда в плохом гостеприимстве — самом тяжком преступлении в глазах древних скандинавов. Она далеко зашла в своих обвинениях, сказав, что, несмотря на свое богатство, Гейрред жестоко обращается с гостями.

Когда Один услышал это обвинение, он заявил, что докажет, что оно ложно, и, переодевшись простым странником, решил проверить гостеприимство Гейрреда. Облачившись в синий плащ, надвинув шляпу на лоб, он отправился в путь.

Странник я одинокий,
По миру с котомкой хожу,
Землю я всю обошел,
Но ничего не нашел.

Вагнер

Один отправился окружным путем, а Фригг, решив перехитрить его, немедленно отправила служанку предупредить Гейрреда, чтобы он опасался человека в широком плаще и широкополой шляпе, потому что он злой колдун, желающий причинить ему зло.

Поэтому, когда Один оказался перед дворцом конунга, его схватили и, приведя к Гейрреду, грубо допрашивали. Он назвался вымышленным именем Гримнир, но отказался сообщить, откуда родом и чего хочет, своей скрытностью лишь подтвердив подозрения Гейрреда. В результате он приказал повесить странника между двумя кострами, так чтобы языки пламени не доставали его. В таком положении, без еды и питья странник оставался восемь дней и ночей. Однако Агнар, который незадолго до этого втайне пробрался во дворец брата и стал слугой, из жалости к несчастному пленнику однажды пробрался к нему, поднес к его губам полный рог с элем.

В конце восьмого дня, когда Гейрред, сидя на троне, наслаждался страданиями узника, Один начал петь — сначала тихо, затем громче и громче, пока все вокруг не заполнилось звуком его голоса. Он пел о том, что конунг, который так долго пользовался благосклонностью бога, скоро погибнет от своего собственного меча.

Много сказал я,
да мало ты помнишь;
друг тебе недругом стал,
вижу, друже,
лежит на земле
меч твой, и весь в крови.

Конец твой знаю:
ныне же к Иггу,
клинком упокоен, пойдешь;
дисы в гневе;
ныне дерзнешь ли
на Одина глянуть, представ.

Старшая Эдда. Речи Гримнира. Перевод В. Тихомирова

Когда затихли последние звуки, цепи упали с его рук, пламя костров погасло и Один встал посередине зала, но уже не в человеческом обличье, а во всей своей красоте и величии.

Услышав зловещее предсказание, Гейрред вытащил меч, намереваясь убить наглого певца, но, когда тот изменил обличье, он в смятении отступил, споткнулся и, упав на острие меча, погиб как только что предсказал Один. Повернувшись к Агнару, который, согласно некоторым источникам, ввиду того что мифы порой имеют множество различных вариантов, был не братом, а сыном конунга, Один предсказал, что тот станет конунгом в награду за свою человечность, а далее, в знак благодарности за данный ему глоток эля, обещал свое покровительство.

Однажды Один тоже отправился в путешествие по земле и отсутствовал так долго, что боги стали думать, что не увидят его больше в Ас гарде. Вследствие этого два брата Одина Вили и Be, которых некоторые мифологи считают олицетворением самого Одина, присвоили власть и престол и даже его жену Фригг.

Молчи-ка ты, Фригг!
Ибо, Фьергюна дщерь,
Как раз ты блудить горазда:
Вили иBe,
хоть Видрир твой муж,
с тобою любились оба.

Старшая Эдда. Перебранка Локи. Перевод А. Корсуна

Праздники Первого мая

Однако по возвращении Одина узурпаторы престола исчезли навек. В память об исчезновении ложного Одина, правившего семь месяцев и не принесшего миру ничего, кроме несчастья, и в ознаменование возвращения настоящего бога скандинавы-язычники отмечали ежегодные праздники, которые долго были известны под именем Майских празднеств. До недавнего времени 1 мая, особенно в Швеции, проводилось грандиозное шествие, известное под именем Майского, в котором украшенный цветами майский король (Один) бросался лепестками в своего укутанного мехами соперника-Зиму, вынуждая последнего к позорному бегству. В Англии день 1 мая также считался праздником, его отмечали танцами вокруг майского дерева выборами Зеленого Джека и королевы майских игр, называемой также Девой Мэриан.

Как олицетворение небес, Один, конечно, был также любовником и супругом Земли. И так как Земля, по мнению древних скандинавов, выступала в трех ипостасях, они приписывали Одину полигамию и полагали, что у него было несколько жен. Первой среди них была Ёрд — дословно «земля», бывшая дочерью Ночи или великанши Фьергюн, имя которой совпадает с именем отца Фригг. Ёрд родила Одину его знаменитого сына Тора, бога грома и молнии. Второй и главной женой Одина была Фригг, олицетворение цивилизованного мира. Она родила Одину сына Бальдра, нежного бога весны, Хермода и, в соответствии с некоторыми источниками, Тюра. Третьей женой была Ринд, олицетворение твердой, замерзшей земли, с удовольствием уступившая ласкам Одина и родившая ему, в конце концов, сына Вали — символа растительности.

Также говорится, что Один был женат на Саге или Лаге, богине рассказа (отсюда происходит английский глагол «to say» — «говорить»), которую ежедневно навещал ее в хрустальном чертоге Секквабекк, расположенном под прохладной, неиссякаемой рекой, чтобы испить ее воды и послушать песни о старых временах и исчезнувших народах.

Секквабекк — четвертый чертог,
Течет над ним прохладная река,
И каждый день с радостью Один и Сага
Пьют из золотых кубков
Неиссякаемые воды реки.

Р. Б. Андерсен. Мифология народов Северной Европы

Другими женами Одина были: великанша Грид, мать аса Видара, Гуннлед, мать Браги, Скади, и девять великанш-волн, которые одновременно произвели на свет Хеймдалля. Все они играли более или менее важную роль в различных мифах народов Северной Европы.

Один как исторический персонаж

Кроме мифического Одина, существовал также более современный, полуисторический-полувымышленный персонаж с тем же самым именем, которому предписывали все добродетели, силу и приключения его предшественника. Он был главным богом асов, населявших Малую Азию, которые, подвергшись жесточайшим преследованиям римлян, под угрозой разрушения и рабства около 70 года до н. э. оставили свою родную землю и мигрировали в Европу. Как сообщается в источниках, таким образом Один завоевал Россию, Германию, Данию, Норвегию и Швецию, оставив на троне каждой из завоеванных им стран по сыну. Он также построил город Оденсе. Одина тепло приняли в Швеции, и конунг Гюльви, подаривший ему часть королевства, позволил основать город Сигтуна, где тот построил храм и ввел новую культовую систему. Далее сообщается, что в предчувствии скорого конца Один собрал своих последователей, публично пронзил себя девять раз копьем, сказав им, что собирается вернуться в Асгард, свой старый дом, где будет ожидать их прибытия и где они вместе с ним будут пировать и биться с оружием в руках.

В соответствии с другими источниками, Гюльви, услышав о силе асов, жителей Асгарда, и желая проверить верность этих слухов, отправился на юг. В надлежащее время он пришел в чертог Одина, где его уже ждали. Здесь он получил видение: три престола, один выше другого, на которых восседали три бога: Харр (высокий), Йафнхарр (равновысокий) и Триди (третий). Человек, охранявший двери чертога, Ганглер (жонглер), в ответ на его расспросы пересказал ему мифологию народов Северной Европы, которая была изложена в Младшей Эдде. Закончив свой рассказ, он внезапно исчез вместе с дворцом под оглушающий грохот.

Согласно с другим древним сказаниям, сыновья Одина Вегдег, Бельдег, Сиги, Скьельд, Сэминг и Ингви стали конунгами соответственно Восточной Саксонии, Западной Саксонии, Франконии, Дании, Норвегии и Швеции. От них произошли вожди саксов Хенгист и Хорзе, а также королевские семьи Северной Европы. По еще одной версии, Один и Фригг имели семь сыновей, основавших англосаксонскую гептархию. С течением времени образ мистическую конунга Одина был отождествлен с Одином — первым, то есть с тем, кому он велел поклоняться, так что все его деяния были предписаны этому богу.

Одину поклонялись во многих храмах, в первую очередь в храме в Упсале, где проходили самые торжественные праздники и в котором осуществлялось жертвоприношение. Обычно в жертву приносили коня, но в годы острой нужды наблюдались и человеческие жертвоприношения, а однажды, чтобы предотвратить голод, в жертву был принесен конунг.

Храм в Упсале, живая копия чертога Вальхаллы,
Стоит он на земле суровой, и поклоняются ему —
Все северяне.

Р. Б. Андерсен. Сказания викингов Севера

Первый тост на каждом праздновании произносится в честь Одина, кроме 1 мая, ему посвящается один из дней недели. Имя этого дня происходит от саксонского имени Водан, откуда и произошло английское слово «Wednesday» — «среда». Обычно люди собирались около храма по праздникам, чтобы послушать песни скальдов. Последние за свое искусство награждались почетными подарками — золотыми браслетами на запястье или предплечье, загибавшимися по краям и называвшимися «Змеи Одина».

До наших времен сохранилось незначительное число образцов древнего североевропейского искусства, и, хотя статуи Одина были весьма распространены, все они бесследно исчезли, будучи уничтожены в результате деятельности миссионеров, а особенного святого Олава, проводника христианства на севере Европы.

Здесь в храме, вырезанный из дерева,
Образ великого Одина стоит.

Лонгфелло. Сага о короле Олаве

Также предполагается, что сам Один дал людям свод законов, изложенный в песне «Хавамаль» или «Речи Высокого», составляющей часть Старшей Эдды. В ней говорится о том, что человек грешен, что ему необходимо быть смелым, умеренным во всем, независимым, правдивым, уважать старость, быть гостеприимным, милосердным, а также даны правила того, как хоронить мертвых.

Гостю вода
нужна и ручник,
приглашенье учтивое,
надо приветливо
речь повести
и выслушать гостя.
Ум надобен тем,
кто далёко забрел, —
дома все тебе ведомо;
насмешливо будут
глядеть на невежду,
средь мудрых сидящего.

Старшая Эдда. Речи Высокого. Перевод А. Корсуна

Глава 3

ФРИГГ

Королева богов

Фригга, или Фригг (Фрия), по мнению одних мифологов, дочь Фьергюна и сестра Ёрд, считается другими дочерью Ёрд и Одина, вышедшей замуж за своего отца. Эта свадьба вызвала всеобщую радость в Асгарде, где эту богиню все очень любили, так что в последующие годы стало обычаем отмечать годовщину свадьбы пиром и песнями, и богиню провозгласили покровительницей брака. За ее здравие, так же как за здравие Одина и Тора, всегда провозглашался тост во время свадебных пиров.

Фригг была богиней атмосферы или облаков, и поэтому ее в соответствии с переменчивым настроением представляли либо в белоснежной, либо в темной одежде. Она была королевой богов и единственная имела право сидеть на престоле Хлидскьяльв рядом со своим августейшим супругом. Отсюда она могла смотреть на мир и видеть все, что там происходило. В соответствии с верованиями наших предков, у нее был дар предвидеть будущее, но никто и ничто не могло заставить ее раскрывать свое видение другим. Последнее должно было указывать на то, что женщины Северной Европы могут держать секреты в тайне.

Я — мать всех богов,
И знаю их я будущее, но спрятан сей
Секрет в груди моей навеки.

Мэтью Арнолд. Смерть Бальдра

Ее обычно представляют высокой, красивой и статной женщиной, украшенной убором из перьев цапли, символом молчания или забывчивости. Она облачена в белоснежные одежды, на талии носит золотой пояс, с которого свисает связка ключей, отличительная черта древнескандинавской домохозяйки, чей особой покровительницей и являлась Фригг. Часто являясь рядом со своим мужем, Фригг предпочитает жить в своем собственном чертоге — Фенсалир, дворце тумана или моря, в котором она усердно вращает колесо прядильного станка, откуда появлялась золотая нить или длинные полотна ярко окрашенных облаков.

Для выполнения этой работы она использует украшенный драгоценными камнями прядильный станок, ярко сверкающий созвездием в ночи, известным жителям Северной Европы как Прялка Фригг, а жителям юга как пояс Ориона.

В свой чертог эта богиня приглашала только тех мужей и жен, которые вели добродетельную жизнь на земле, чтобы после смерти они могли наслаждаться обществом друг друга и никогда больше не разлучались.

Здесь, в горной долине, стоит Фенсалир,
дом Фрии, священной матери богов,
и светятся окна и открыты там двери.

Мэтью Арнолд. Смерть Бальдра

Фригг была богиней супружеской и материнской любви, и ей в первую очередь поклонялись влюбленные супружеские пары и любящие, нежные родители. Уединение не являлось ее единственной целью, она любила одеваться и появлялась перед собравшимися богами в пышном наряде с богатыми украшениями.

Украденное золото

Любовь Фригг к роскоши привела ее к совершению тяжелого проступка. Так как богиня страстно желала новых украшений, она втайне украла золото с идола своего мужа, который только что был помещен в храм, построенный в его честь. Украденный металл передали карликам, дав указание изготовить для нее чудесное ожерелье. Будучи законченным, оно оказалось столь красивым, что усилило чары его хозяйки и даже увеличило любовь Одина к ней. Когда же он обнаружил кражу золота, то разгневался и потребовал от карликов признания того, кто посмел коснуться его идола. Не желая предавать королеву богов, карлики продолжали упрямо молчать. Тогда, чтобы узнать правду, Один приказал, чтобы идола поместили над входом в храм и начали бы вырезать руны, которые наделили бы идола способностью говорить. Когда до Фригг дошли эти новости, она задрожала от страха и стала умолять свою любимую служанку богиню Фуллу изобрести какое-нибудь средство, защитившее ее от гнева Всеотца. Фулла, всегда готовая услужить своей госпоже, немедленно уехала, но вскоре вернулась с отвратительным карликом, который пообещал помешать идолу заговорить, если только Фригг изволит одарить его своей великолепной улыбкой. Как только его требование было удовлетворено, карлик поспешил в храм, наложил колдовство на стражников, погрузив их в глубокий сон, снял идола с пьедестала и разбил его на куски, чтобы тот никогда не смог рассказать, что Фригг украла золото.

Один, обнаружив на следующее утро святотатство, разгневался еще больше. Он оставил Асгард и исчез в неизвестном направлении, унеся с собой все благословения, которые он больше не хотел давать никому: ни богам, ни людям. В соответствии с некоторыми источниками, его братья, как мы уже говорили, воспользовались этим, приняли его внешний облик и стали владеть его престолом и женой. Но хотя они выглядели так же, как и Один, они не могли возвратить потерянные благословения и позволили ледяным великанам, или ётунам, наводнить землю и окутать ее холодом. Эти зловредные великаны грызли листья и почки деревьев до тех пор, пока те не ссохлись и не опали с деревьев, покрыв землю белым покрывалом и окутав непроницаемым туманом.

Наконец после семи месяцев отсутствия настоящий Один, смягчившись, возвратился в Асгард, когда же он увидел произошедшее зло, то прогнал узурпаторов трона, заставил ледяных великанов ослабить свое влияние на землю и освободил ее от ледяных уз, вновь одарив ее своими благодеяниями.

Обманутый Один

Как мы уже видели, Один, хотя был богом ума и мудрости, иногда не мог сравняться со своей женой Фригг, которая, пользуясь своими женскими хитростями, могла добиться своего своими средствами. Однажды августейшая пара восседала на престоле Хлидскьяльв, глядя на винилеров и вандалов, готовившихся к сражению, которое должно было решить, кто из людей будут верховенствовать. Один с удовлетворением смотрел на вандалов, которые громко молились ему о победе. Но Фригг с большим вниманием наблюдала за винилерами, потому что они просили ее о помощи. Поэтому она стала расспрашивать Одина о том, кому тот отдаст предпочтение. Желая уклониться от ответа, он заявил, что он еще не решил и, так как пора ложиться спать, он отдаст победу тому, кого первым увидит утром.

Ответ был тщательно продуман, так как ложе Одина было поставлено таким образом, что, проснувшись, первыми он увидел бы вандалов, и он намеревался увидеть их раньше, чем взойдет на престол. Тщательно продуманный план был разрушен Фригг, которая, дождавшись, пока Один уснет, бесшумно повернула его ложе таким образом, что, проснувшись, он увидел ее любимцев первыми. Затем она отправила послание винилерам, чтобы те нарядили своих жен в доспехи и на рассвете отправили бы их строем, велев тщательно зачесать волосы на щеки и грудь в форме бороды.

Возьмите женщин вы своих:
девушек и жен:
наденьте на лодыжки шпоры,
а грудь кольчугой защитите,
и причешите вы умело
локоны надо ртом,
чтобы Один, поутру проснувшись,
увидев вас, воскликнул:
«Что там за войско длиннобородых?» —
а вы, стоя на морском берегу,
поприветствуете его в ответ.

Чарлз Кингзли. Сага о длиннобородых

Эти указания были выполнены, и, когда на следующее утро Один проснулся, то, увидев вооруженную толпу, удивленно воскликнул: «Что это там за длиннобородые?» (древнее немецкое слово, «длиннобородые» — Longobarden, являлось одновременно именем народа, населявшего Ломбардию, — лангобардов). Фригг, услышав ожидаемое ею слово, с радостью воскликнула: раз уж Всеотец даровал им новое имя, это событие должно быть ознаменовано еще одним даром.

Имя ты дал им,
Имя хорошее, которое не стыдно носить.
Подари им победу,
Они первые приветствовали тебя,
Дай им победу,
Супруг мой.

Чарлз Кингзли. Сага о длиннобородых

Один, видя, как хитро его провели, не стал возражать, а винилеры в память о победе, которую он им даровал, стали носить новое, дарованное верховным богом имя, и с тех пор он покровительствовал им, давая множество благ, в том числе и дом на солнечном юге, в плодородных долинах Ломбардии.

Фулла (Фолла)

У Фригг в качестве служанок было несколько красивых девушек, среди них богиня Фулла (Фолла), ее сестра, которой, согласно некоторым источникам, она доверяла ларец с драгоценностями. Фулла всегда следила за гардеробом Фригг, ее привилегией также было одевать на Фригг золотые туфли и сопровождать ее. Будучи ее наперсницей, Фулла часто советовала ей, как лучше всего помочь смертным, которые умоляли богиню о помощи. На самом деле Фулла была очень красивой, у нее были длинные золотые волосы, свободно спадавшие на плечи и поддерживаемые золотым ободком или повязкой. Так как ее волосы были олицетворением золотистых колосьев, этот ободок символизировал полоску, которой перевязывали сноп. В некоторых частях Германии, где ее считали символом плодородия, Фулла была также известна как Абундиа, или Абундантиа.

Хлин, вторая служанка Фригг, была богиней утешения. Ее посылали утереть слезы плачущим и утешить израненные горем сердца. Она также прислушивалась к молитвам смертных, сообщая о них своей госпоже, и советовала ей время от времени, как наилучшим образом ответить на них.

Гна

Фригг посылала Гну с поручениями. Верхом на своем быстром коне Ховварпнире (выбрасывающий копыта) Гна скакала сквозь огонь и по воздуху, над землей и морем, олицетворяя собой легкий ветер. Она видела все, что происходило на земле, и рассказывала все своей госпоже. Однажды, пролетая над землей гуннов (Гуналенд), она увидела конунга Рерира, прямого потомка Одина, сидящего на морском берегу и оплакивающего свою бездетность. Богиня Небес, которая также была богиней деторождения, услышав это, взяла яблоко (символ плодородия) из своего потаенного сада, дала его Гне и обязала ее отнести его конунгу. Со скоростью ветра Гна устремилась вниз и, пролетая над головой Рерира, бросила яблоко ему на колени.

В ответ на вопрос: «Кто так летит высоко?»
Из-за облаков раздавался ответ:
«Не лечу я и колесницей не правлю,
но мчусь я вперед,
несется стремглав мой конь,
едва касаясь копытами облаков».

Вагнер — Макдоуэл. Асгард и боги

Конунг на мгновение задумался, а затем с надеждой в сердце поспешил домой, там он дал яблоко жене, та съела его. В надлежащее время, к его великой радости, она родила сына, Вёльсунга, величайшего из героев древних скандинавов и германцев, давшего свое имя целому роду.

Ловн, Сьевн и Сюн

Кроме трех упомянутых в предыдущих главах богинь в свите Фригг были также и другие служанки. Среди них были нежная и грациозная богиня Ловн (похвала или любовь), в чьи обязанности входило устранять все препятствия с пути влюбленных.

Моя возлюбленная стройна как лилия,
Снял ее я сседлаи повел к алтарю,
где священник венчал нас,
И клятвы Ловн повторяла она без запинки.

Р. Б. Андерсен. Сказания викингов Севера

В обязанности Сьевн входило вселять любовь в черствые сердца, поддерживать мир и согласие среди людей и примирять поссорившихся мужей и жен. Сюн (правда) сторожила двери в палате Фригг, не пуская незваных гостей внутрь. Если однажды она закрывала двери перед непрошеным гостем, никакие мольбы не могли изменить ее решение. По этой причине она возглавляла суды; когда нужно было наложить запрет, обычно говорили, что Сюн так считает.

Гевьон

Гевьон также была одной из служанок в чертоге Фригг, под ее покровительством находились умершие в безбрачии. Она принимала их и делала навеки счастливыми.

В соответствии с некоторыми источниками, Гевьон сама не осталась девственницей, а вышла замуж за некоего великана, от которого родила четырех сыновей. В этих же источниках сообщается, что Один отправил ее к Гюльви, шведскому конунгу, и попросить его дать ей в собственность кусочек земли. Конунг, пораженный ее просьбой, пообещал ей столько земли, сколько она сумеет вспахать за день и ночь. Гевьон, ничуть не смутившись, превратила своих четырех сыновей в быков, запрягла их в плуг и начала пахать, захватывая куски земли настолько большие, что конунг и его свита изумились. Вспахав все вокруг, она отколола огромный кусок земли, а быки потащили его в море. Так возник остров Зеландия.

Гевьон утащила у Гюльви
Богатое сокровище —
Землю, которую она присоединила к Дании.
Четыре главы и восемь глаз тащили ее на себе,
Обливаясь потом, стекавшим со лба,
И тащили быки украденную землю,
Из которой Гевьон создала красивый остров.

Р. Б. Андерсен. Мифология народов Северной Европы

Что касается оставшейся после этого впадины, то она быстро заполнилась водой: так образовалось озеро, которое сначала назвали Логрум (море), а потом Меларен, по форме точно соответствующее очертаниям Зеландии. Потом Гевьон вышла замуж за сына Одина Скьельда, и от этого брака произошел род датских конунгов Скьельдунгов, обосновавшихся в городе Хлейдр или Летра, ставшем местом жертвоприношения для датчан-язычников.

Эйр, Вар, Вер у Снотра

Эйр, еще одна помощница Фригг, считалась самой лучшей врачевательницей. Она собирала лекарственные травы со всей земли и лечила ими раны и болезни, а также учила этой науке женщин, потому что в древней Скандинавии только им разрешалось заниматься врачеванием.

Зияющие раны перевязала Эйр.

Дж. Джонс. Вальхалла

Вар слышала все клятвы и наказывала клятвопреступников, в то же самое время вознаграждая тех, кто держал слово. Затем шли Вер (вера — сведущая), знавшая все, что происходило в мире, и Снотра, богиня добродетели, которая овладела всеми знаниями. (Еще ее называют «Мудрая». — Примеч. пер.)

Неудивительно, что, имея таких помощниц, Фригг считалась самой главной и сильной богиней, но, несмотря на видное место, которое она занимала в религиозных культах народов Северной Европы, в ее честь не было построено ни одного храма и не было ни одного места поклонения, практически не существовало отдельных молитв к Фригг. К ней и к Одину обращались с просьбами одновременно.

Хольда

Так как Фригг не была известна под этим именем в Южной Германии, существовали другие богини, которым поклонялись там, но которым предписывались такие же качества, как у Фригг. Очевидно, что это была одна богиня, известная под разными именами. Среди них известная светлая богиня Хольда (Хульда или фрау Холле), раздававшая дорогие дары. Так как она определила погоду, когда падал снег, люди имели обыкновение говорить, что фрау Холле стелила постель, когда же шел дождь, они утверждали что богиня стирает одежду, при этом белые облака считались развешанным ею бельем. Когда же длинные серые облака ползли по небу, люди полагали, что она ткала полотна, так как считалось, что она хорошая ткачиха и прекрасная домохозяйка. Говорили также, что фрау Холле дала людям лен и научила их использовать его, а в Тироле даже рассказывают о том, каким образом она сделала людям этот бесценный подарок.

Обретение льна

Жил-был крестьянин, который ежедневно оставлял жену и детей в долине, чтобы отвести овец на пастбище высоко в горы. В то время когда его скот пасся на склонах гор, он охотился на серн, для того чтобы накормить семью мясом.

Однажды, преследуя это чудное животное, он увидел, как оно исчезло за скалой. Когда же он дошел до того места, то, изумившись, увидел вход в соседнем леднике. Ведь в азарте погони он забирался все выше и выше, пока не очутился на самой вершине горы, где сверкал вечный, нетающий снег.

Пастух смело вошел в открытую дверь и очутился в прекрасной пещере, полной драгоценных камней и свисающих с потолка сталактитов. В центре пещеры стояла женщина, облаченная в серебристые одежды, в сопровождении целой толпы прекрасных девушек, украшенных альпийскими розами. Неожиданно для себя пастух опустился на колени и словно во сне услышал, что стоявшая посередине богиня велела ему выбрать что-нибудь из разбросанного повсюду богатства. Хоть его и поразили драгоценные камни, взгляд его упал на маленький букет голубых цветов в руке у богини, и он робко попросил разрешения взять его с собой. Улыбнувшись, Хольда, а это была она, протянула ему букет и, похвалив за мудрое решение, сказала, что его жизнь продолжится до тех пор, пока цветы не засохнут и не опадут. Затем, дав пастуху меру семян, которые она велела посеять на его поле, Хольда велела ему уходить. Прогремел гром, затряслась земля, и бедняк снова оказался на склоне горы. Вернувшись домой, он рассказал жене о произошедшем с ним и показал прекрасные голубые цветы и меру семян.

Женщина стала укорять мужа за то, что вместо драгоценных камней принес семена и цветы. Тем не менее мужчина пошел сеять подаренные семена и, к своему удивлению, обнаружил, что мера всякий раз пополнялась семенами в таком количестве, что можно было засеять несколько акров.

Вскоре появились маленькие зеленые ростки, и однажды лунной ночью, когда крестьянин, по обыкновению, смотрел на них, потому что засеянное поле необъяснимо влекло его, он увидел смутные очертания какой-то фигуры, висевшей над полем и словно в молитве протянувшей руки вперед. Наконец поле зацвело, и бесчисленное количество маленьких цветов раскрыло бутоны навстречу солнцу. Когда цветы завяли и семена созрели, Хольда появилась снова, чтобы научить крестьянина с женой тому, как собирать лен — а это было именно это растение, — как из него прясть, ткать и отбеливать холсты. И так как люди из соседних деревень охотно покупали и холст и семена, крестьянин с женой вскоре сильно разбогатели. И пока крестьянин пахал, сеял и собирал урожай льна, жена его пряла, ткала и отбеливала холсты. Этот человек дожил до преклонного возраста и увидел, как вокруг него выросли внуки и правнуки. Все это время он хранил букет как сокровище, и все это время он оставался свежим, но однажды он увидел, что в течение ночи цветы поникли и засохли.

Зная, что это предвещает собственную смерть, крестьянин забрался на гору и нашел проход, который так долго и тщетно искал. Он вошел через ледяную дверь; больше о нем никто не слышал, так как в соответствии с легендой богиня взяла его под свое покровительство и велела ему жить в пещере, где сбывалось любое его желание.

Таннхаузер

В соответствии со средневековыми представлениями Хольда жила в пещере Хесельберге, в Тюрингии, где была известна как фрау Винес, ее считали колдуньей, завлекавшей людей в свое царство, где навеки оставляла их, погружая в чувственные наслаждения. Самой знаменитой ее жертвой был Таннхаузер, который прожил под чарами ее колдовства целую зиму. Когда его чувства к ней остыли, она уже не могла властвовать над ним, как раньше, и чувство тревоги о своей душе вернулось к нему. Он избавился от ее власти и поспешил в Рим, чтобы исповедаться и попросить отпущения грехов. Но когда папа услышал о его связи с языческой богиней, которая, согласно христианскому учению, была не чем иным, как демоном, он заявил, что у рыцаря больше нет надежды на прощение, разве что зацветет папский посох.

Разве не был ты в сетях сатаны?
Разве не обрек ты свою душу на вечную муку?
Разве уста твои не склонялись к колдунье, чтобы
Из ее кубка испить вечное проклятье?
Так знай, что посох скорее зацветет в моей руке,
Чем из углей костра в аду родится цветок прощенья.

Оуэн Мередит. Таннхаузер

Раздавленный горем от такого известия, Таннхаузер скрылся от всех, несмотря на мольбы своего верного друга Экхарда, и спустя некоторое время решил возвратиться в Хесельберг. Не успел он сделать это, как прибыли посланцы папы, сообщившие, что посох чудесным образом зацвел, поэтому Таннхаузер был прощен.

Мчась стрелой, держал в руке он посох —
Сухую палку, расцветшую зеленою листвой.
Толпа людей: юнцовистариков —
Бежалавслед за ним и величала.
О, чудо Божье! Божественный подарок
Великого творца! Из Рима самого!
Сухое древо — вновь зазеленело!
И всадник, спешившись, скорей хотел
Найти Таннхаузера, чтоб о новости чудесной
ему поведать!

Оуэн Мередит. Таннхаузер

Хольда была также владелицей магического источника Квикборн (быстророжденный), соперничавшего со знаменитым источником молодости, и колесницы, на которой она объезжала свои владения. Однажды колесница сломалась, и богиня поручила мастеру починить колесо, а в качестве оплаты предложила ему взять стружки. Мастер стал негодовать по поводу столь плохого вознаграждения и взял совсем немного стружки. Каково же было его удивление, когда наутро он обнаружил, что она превратилась в золото.

Фрика, твоя жена,
Как правит она своей упряжкой!
Взмывает хлыст в ее руке, сверкая золотом!
Быки, покорные судьбе,
Мыча, несут ее повозку.
Гремят колеса, сердится возница —
Глаза прекрасные пылают гневом.

Вагнер

Easter, богиня весны

Саксонская богиня Easter (др. — англ.), или Остара, богиня весны, чье имя сохранилось в английском слове «easter» (Пасха), также отождествлялась с Фригг, она, как и последняя, считалась богиней земли, или скорее богиней земли, возрожденной после долгой зимней спячки. Эта красавица была очень почитаема древними тевтонами, которые даже после введения христианства сохранили о ней столь добрую память, что отказались причислить ее к демонам, как многих остальных божеств, и назвали один из великих христианских праздников ее именем. По установленной в древности традиции в этот день было принято обмениваться крашеными яйцами, так как яйцо было символом начала жизни. Ранние христиане продолжали соблюдать этот обычай, утверждая при этом, что яйцо является символом Воскресения Христова. В различных частях Германии до сих пор еще можно встретить каменные алтари, известные как камни Easter, так как посвящены прекрасной богине Остаре. Молодые люди украшают их цветами и прыгают вокруг них при свете огромных костров. Эта игра была популярна до середины XIX века, несмотря на резкое осуждение церковью.

Берта, Белая дама

В других частях Германии Фригг (Хольда или Остара) известна под именем Брехта, Берта или Белая дама. Но больше всего она известна под этим именем в Тюрингии и, как предполагается, живет в полой горе, присматривая за Хеймчен, душами неродившихся и некрещеных младенцев. Здесь Берта покровительствует сельскому хозяйству, заботится о растениях, которые ее юные помощники тщательно поливают, так как считается, что у каждого ребенка для этого есть маленький кувшинчик. Пока богиню чтят надлежащим образом, а ее жилище остается в безопасности, она остается там, где живет. Но, как рассказывается, однажды она покинула страну вместе со своими юными помощниками, тянувшими за собой плуг, и поселилась где-то в другом месте, чтобы уже там оказывать людям свою помощь. Берта — легендарный предок нескольких знатных семей, так как полагают, что она и ее тезка — трудолюбивая королева, мифическая мать Карла Великого, одно и тоже лицо. Говоря об этом времени — золотом веке во Франции и Германии, употребляют выражение «в те дни, когда Берта пряла свою пряжу».

Предполагается, что ноги у Берты стали огромными и плоскими, так как она постоянно нажимала на педаль своего прядильного станка. В Средние века она часто изображалась женщиной с широкими ступнями.

Как основательница императорского дома Германии, Белая дама, как представлялось, появляется во дворце перед смертью или несчастьем, должными произойти с каким-ни — будь из членов монаршей семьи. Так, в 1884 году в Германии один из стражников императорского дворца заявил, что среди ночи Белая дама прошла мимо него и растворилась в одном из коридоров.

И так как Берта была знаменита своим умением прясть, она стала покровительницей этой отрасли домашнего хозяйства. Говорили, что она проносилась по улицам деревень в сумерках между Рождеством и 6 января, заглядывая в каждое окно с тем, чтобы проверить, как прядут в домах.

Девушки, чья работа была выполнена красиво и аккуратно, вознаграждались подарком: либо золотой нитью, либо прялкой с чудесным льном. Но если она находила небрежную пряху, то колесо у нее ломалось, лен пачкался, и если ей не удавалось почтить богиню, съев большое количество пирогов, выпекавшихся в огромных количествах в этот период года, то ее жестоко наказывали.

В Мекленбурге эта же богиня была известна как фрау Геда или Веда, равнозначная Вотану или Одину, и ее появление всегда считалось предвестником процветания. Счи тал ось также, что она была великой охотницей и возглавляла Дикую Охоту, сидя верхом на белом коне, в то время как ее помощники были превращены в гончих и других диких зверей.

В Голландии ее звали Фроу-эльде, и голландцы называют Млечный Путь ее именем — путь Фроу-эльде. В то время как в Северной Германии ее называли Нерта (Мать-земля). Согласно народным представлениям, ее священная колесница находилась на острове, предположительно Рюгене, где была тщательно оберегаема жрецами. Отсюда, в определенное время, богиня совершала объезд земель, благословляя их. Богиня, скрывавшая лицо под густой вуалью, сопровождаемая жрецами, садилась на колесницу, которую волокли две буйволицы. Люди выказывали ей глубокое почтение, надевали при ее появлении праздничные наряды, прекращали войны и даже ссоры. Все это продолжалось до тех пор, пока богиня не возвращалась в свое святилище. Затем колесницу мыли, а богиню купали в священном озере (Черное озеро в Рюгене), в водах которого затем топили рабов, помогавших при купании, после чего жрецы начинали свои обычные занятия, следя за святым жилищем и рощей богини Нерты, или Хлодин, в ожидании ее следующего появления.

В Скандинавии эта богиня была также известна как Хульдра, которая появлялась в сопровождении лесных нимф, искавших иногда общества простых смертных и развлекавшихся танцами на деревенских лужайках. Тем не менее их легко можно было обнаружить по кончику коровьего хвоста, торчавшего из-под их белоснежных одежд. Этот народец Хульдры особо покровительствовал скоту, пасшемуся на склонах гор, и говорили также, что иногда они удивляли одиноких путников прекрасным пением, помогавшим им во время работы.

Глава 4

TOP

Громовержец

Согласно мнению некоторых мифологов, Тор, или Донар, сын Ёрд и Одина, однако другие утверждают, что его матерью была Фригг, богиня богинь. Еще ребенком он был знаменит своими огромными размерами и силой и вскоре после рождения удивил собрание богов, играючи перекидывая из стороны в сторону кучу медвежьих шкур. Обычно пребывая в хорошем настроении, Тор впадал иногда в неистовое буйство и бывал в это время очень опасен. Его мать, неспособная справиться с ним, отправила Тора на попечение Вингнира (крылатый) и Хлоры (жара). Эти приемные родители были также олицетворением молнии. Вскоре им удалось обуздать своего подопечного и мудро воспитать его. Сам Тор, осознавая, чем он им обязан, взял себе также имена Вингтор и Хлориди, под которыми был также известен.

Кричи же, Вингтор,
Когда танцуют кольчуги и бьются щиты войны.

Уильям Моррис. Сигурд — один из Вёльсунгов

Достигнув совершеннолетия, Тор был принят в Асгард, где занял почетное место среди двенадцати богов в огромном зале совета. Во владение он получил Трудвангар (Трудхейм), где построил чертог Бильскирнир (сверкающий, как молния), самый просторный во всем Асгарде. В нем было пятьсот палат и еще сорок палат для проживания рабов, попадавших сюда после смерти. Они всегда были желанны в его доме, здесь их ждал такой же теплый прием, как и их хозяев в Вальхалле, так как Тор был покровителем крестьян и низших сословий.

Горниц пять сотен И сорок, как помню, —
В обители Бильскирнир есть:
Домом под кровлей,
Знаю, владеет Чадо мое величайшим.

Старшая Эдда. Речи Гримнира. Перевод В. Корсуна

Так как он был богом грома и молнии (громовержцем), Тору не позволялось переезжать чудесный мост Биврёст, чтобы он не поджег его жаром, исходившим от его тела. Чтобы присоединиться к другим богам у источника мудрости Урд в тени священного дерева Иггдрасиля, он должен был идти пешком, переходя вброд реки Кормт и Ормт и два ручья Керлоуг.

В Норвегии Тора считали верховным божеством. Он был вторым в пантеоне богов других стран, его называли «старый Тор» не в силу возраста, а потому, что, по мнению некоторых, он принадлежал к старейшей династии богов. В мифах он описывается как богатырь, находящийся в расцвете сил, высокий и хорошо сложенный, со всклокоченными рыжими волосами и рыжей бородой. Когда он тряс волосами, особенно в моменты гнева, искры слетали с них потоками, вызывая гром и молнию.

Сначала Тор, изогнув бровь,
Шептал что-то в рыжую бороду,
Метая глазами, полными гнева,
Молнии в разные стороны.
Егоколесница, скрипя колесами,
Посылала раскаты грома,
А земля и небо сотрясались
Под ударами его молота.

Дж. Джонс. Вальхалла

Народы Северной Европы в дальнейшем украшали его короной, на оконечностях которой была либо сверкающая звезда, либо огонь, так что голова его была окружена ореолом из огня — его собственного символа.

Древние скандинавы высаживаются в Исландии

Волки, преследующие Соль и Мани

Великан со сверкающим мечом

Один

Избранный воин, которого уносит валькирия

Вторжение викингов

Фригг, прядущая облака

Пестрый флейтист из Гамельна (Крысолов)

Один

Таннхаузер (Таннгейзер) в гроте Венеры

Богиня весны

Top

Сив и Тор

Тор и Гора

Нападение

Идунн

Асы связывают Фенрира

Локи и Тьяцци

Фрейр

Молот Тора

Тор был также обладателем волшебного молота Мьёлльнира (молнии), который он с сокрушающей силой бросал в своих врагов, инеистых великанов, и который обладал чудесным свойством возвращаться к нему в руки, как бы далеко он ни метнул бы его.

Я — громовержец,
Здесь в моей северной земле
Моя сила и крепость
И вечная власть.
Среди айсбергов
Правлю народами.
Моймолот —
Мьёлльнир всемогущий —
Никому не подвластен:
Ни великанам, ни колдунам.

Лонгфелло. Сага о короле Олаве

Так как этот огромный молот, символ удара молнии, всегда оставался раскаленно-красным, то для того, чтобы держать его в руках, у бога были железные рукавицы — Ярнгрипер. Он мог метнуть Мьёлльнир на огромное расстояние, а его сила, и без того огромная, удваивалась, если он надевал волшебный пояс Мегингьерд (пояс силы).

Вот мой пояс,
Надену его — и стану в два раза сильнее.

Лонгфелло. Сага о короле Олаве

Древние народы Северной Европы считали молот Тора священным и имели обыкновение носить обереги в виде молоточков Тора, чтобы оградить себя от злых духов и добиться благословения богов. Впоследствии с приходом христианства они стали носить крестики. Амулет в форме молоточка надевали на новорожденных младенцев, поливая их головки водой и нарекая при этом именем. Молот забивался в столбы, обозначавшие границы владений, и считалось святотатством вытаскивать его оттуда. Им освящали порог только что построенного дома, он использовался в брачной церемонии, а также в освящении погребального костра, на котором сжигались тела героев вместе с оружием и конями, а подчас вместе с женами и слугами.

В Швеции полагали, что Тор, как и Один, носил широкополую шляпу, и поэтому грозовые тучи в этой стране называли шляпой Тора. Этим же именем была названа одна из главных горных вершин в Норвегии. Считалось, что раскаты грома — это грохот колес колесницы Тора, так как он единственный среди богов никогда не ездил верхом, а либо ходил пешком, либо ехал на бронзовой колеснице, запряженной двумя козлами: Тангниостром (скрежещущий зубами) и Тангрисниром (скрипящий зубами), от рогов и зубов которых постоянно летели искры.

О,великийТор,
Взвалив волшебный меч на плечи,
На колеснице где-то рядом едешь,
Священные козлы влекут твою упряжку —
Слушаясь серебряных вожжей.

Мэтью Арнолд. Смерть Бальдра

Когда бог разъезжал на колеснице, его также именовали Эку-Тором, или Тором-Колесничим, а в Южной Германии полагали, что для громовых раскатов недостаточно одной колесницы, потому утверждали, что она нагружена медными чайниками, издававшими шум во время езды, и поэтому фамильярно называли его торговцем чайниками.

Семья Тора

Тор был женат дважды: сначала на великанше Ярнсаксе (железный камень), родившей ему двух сыновей Магнии (сила) и Моди (смелость), которым было суждено пережить отца и гибель богов и править в новом мире, который возродится после катастрофы, как феникс из пепла. Его второй женой была золотоволосая богиня Сив, родившая ему также двух детей: Лоррид и дочь по имени Труд, юную великаншу, славившуюся своими величиной и силой. Известно, что противоположности сходятся, и пример Труд подтверждение этому. К ней сватался карлик Альвис, которому она благоволила. Однажды вечером ее поклонник, который, будучи карликом, не мог переносить дневного света, появился в Асгарде, чтобы попросить ее руки. Совет богов склонялся в его пользу и был уже готов высказать свое одобрение, как вдруг появился отсутствовавший Тор. Бросив презрительный взгляд на крошечного возлюбленного, отец невесты сказал, что тому следует доказать, что его ум может восполнить недостаток роста, только тогда он сможет удостоиться руки невесты.

Чтобы испытать Альвиса, громовник стал задавать ему вопросы, касающиеся мира богов, ванов, эльфов и карликов, спрашивая до тех пор, пока не взошло солнце и первые его лучи не превратили карлика в камень. Этим Тор еще раз продемонстрировал великую силу богов, что должно было явиться предостережением для всех остальных карликов г которые пытаются испытать ее.

Чья еще грудь
вместила бы столько
сведений древних!
Но хитростью мощной
тебя обманул я:
ты в доме застигнут
солнечным светом!

Старшая Эдда. Речи Альвиса. Перевод В. Тихомирова

Златоволосая Сив

Сив, жена Тора, очень гордилась своими прекрасными длинными золотыми волосами, спускавшимися с головы до пят и напоминавшими блестящую вуаль. Так как она олицетворяла плодородие земли, то ее волосы символизировали длинные травы или золотые стебли, колосившиеся на полях древних скандинавов. Тор очень гордился волосами своей жены, и представьте себе, в каком он был смятении, когда, проснувшись однажды утром, обнаружил ее, словно землю после сбора урожая, с щетиной вместо волос на голове. В гневе Тор вскочил, поклявшись, что накажет злоумышленника, которым, как он верно догадался, являлся Локи, интриган, всегда строивший злые козни. Схватив молот, Тор направился на поиски Локи, который попытался ускользнуть от разгневанного бога, изменив облик. Но это было бесполезно. Тор схватил его за глотку и чуть не задушил его, но, видя его умоляющий взгляд, ослабил хватку. Когда Локи смог вздохнуть, он стал умолять о прощении, но все был тщетно до тех пор, пока он не пообещал достать Сив новые волосы, такие же красивые, такие же длинные и роскошные, как и первые.

Длинные локоны принесу я Сив,
Золотые и прекрасные, не успеет и день пройти.
И снова ее можно будет сравнить с полями весной,
Одетыми в наряд из желтых цветов.

А. Г. Эленшлегер. Карлики

Затем Тор согласился отпустить предателя. Локи быстро удалился в глубины земли, где располагался Свартальвхейм, чтобы умолить карлика Двалина не только сделать прекрасные волосы для Сив, но и подарки для Одина и Фрейра, надеясь смягчить их гнев.

Его просьба была с благосклонностью принята, и карлик изготовил чудесное копье Гунгнир, никогда не дававшее промаха, и корабль Скидбладнир, которому всегда дули попутные ветры и который мог плыть по воде и летать по воздуху. Обладая этими волшебными свойствами, он мог вместить всех богов и их коней, а как только становится не нужен, сворачивался, как платок, который можно спрятать в карман. И наконец, с помощью веретена карлик получил чудесную золотую нить, из которой сделал волосы для Сив, заявив, что, очутившись на голове, они сразу же вырастут и будут как ее собственные.

Не смотри, что они мертвы,
оживут они, лишь коснутся ее головы,
Волоски станут живыми, как колосья пшеницы,
и не коснется ни зависть, ни злоба
Золотых локонов Сив.

А. Г. Эленшлегер. Карлики

Локи был так доволен этими свидетельствами мастерства карликов, что назвал сыновей кузнеца Ивальди, выковавших волосы, самыми умелыми кузнецами. Его слова были услышаны другим карликом, Брокком, заявившим, что его брат Смндри (Эйтри) сможет сделать три сокровища, которые превзойдут те, которые были у Локи, как красотой, так и волшебными свойствами. Локи тотчас же поспорил с карликом, что у него ничего не выйдет, поставив под заклад свою голову.

Синдри (Эйтри), узнав о пари, согласился с условием, что Брокк будет стоять на мехах, ни на минуту не прекращая поддув. Бросил немного золота в огонь, он вышел, чтобы заручиться помощью тайных сил. Пока он отсутствовал, Брокк усердно поддувал меха, Локи же решил помешать ему, и, превратившись в овода, стал нещадно жалить его в руку. Несмотря на боль, карлик продолжал работать, и вернувшийся Синдри (Эйтри) вытащил из огня огромного дикого вепря Гуллинбурсти, прозванного так за свою золотую щетину, излучавшую свет, когда он подобно молнии летел по небу.

И вот, на удивление всем, из огненного пламени
Вепрь с золотой щетиной вышел, Гуллинбурсти.
Бога Фрейра верный он слуга,
Из всех вепрей он первый.

А. Г. Эленшлегер. Карлики

После того как первая вещь была готова, Синдри (Эйтри), бросив в огонь еще золота и велев брату продолжать поддувать меха, опять вышел просить магической помощи. На этот раз Локи, все еще в облике овода, ужалил карлика в щеку. Но, несмотря на боль, Брокк продолжал работу, и, когда Синдри (Эйтри) вернулся, он торжественно достал из горна волшебное кольцо Драупнир, символ плодородия, с которого каждые девять дней падают еще восемь колец.

Работали они усердно, поражая мастерством,
Ковали и из пламени достали вдруг кольцо:
Чудесное, волшебное, прекрасное кольцо.
И каждые девять дней восемь таких же колец
Падают с ободка его.

А. Г. Эленшлегер. Карлики

В третий раз Синдри (Эйтри) положил в горн железо и снова, предупредив брата, чтобы тот не прерывал работы, вышел. Локи был в отчаянии, поэтому приготовился к последней атаке. На этот раз, все еще в облике овода, он ужалил карлика прямо в веко, так что кровь потекла из глаза и он не видел того, что делает. Тот быстро поднял руку, чтобы смахнуть кровь, но меха опали, и это нанесло непоправимый вред работе. Когда Синдри (Эйтри) вытащил из горна молот, он вскрикнул от разочарования, так как у него оказалась короткой рукоятка.

Тут карлик поднял руку, чтоб кровь смахнуть с брови —
Навязчивого овода работа.
И перестал ковать лишь на мгновение — вот результат:
У молота короче рукоять всего на дюйм,
Но не успеть исправить недостатка.

А. Г. Эленшлегер. Карлики

Несмотря на недостаток, Брокк был уверен, что выиграл пари и, не колеблясь ни минуты, тут же престал перед богами в Асгарде. Кольцо Драупнир он отдал Одину, Фрейр получил вепря Гуллинбурсти, а Тору достался молот Мьёлльнир (молния), чьей силе никто не мог противостоять.

Локи же, в свою очередь, отдал копье Гунгнир Одину, корабль Скидбладнир Фрейру, а золотые волосы Тору, которые, едва коснувшись головы Сив, тотчас же ожили и, по единодушному признанию, выглядели лучше, чем прежние. Боги постановили, что пари выиграл Брокк, так как молот Мьёлльнир в руках Тора обеспечит защиту от инеистых великанов.

Тор твердой поступью идет всех впереди,
Держа Мьёлльнир в руках — гроза всех великанов.

Мэтью Арнолд. Смерть Бальдра

Чтобы спасти свою голову, Локи попытался быстро ускользнуть, но был настигнут Тором, который незамедлительно доставил его к Брокку, сказав, что голова Локи по праву принадлежит ему, но он не должен касаться его шеи. Так как ему чинили препятствия в осуществлении мести, карлик решил по-другому наказать Локи, зашив ему рот, а так как его меч не мог проткнуть губы, то он взял у своего брата взаймы шило. Но Локи недолго молча сносил насмешки богов. Ему удалось разрезать веревку, и вскоре он опять стал таким же красноречивым, как всегда.

Несмотря на грозный молот, народы Северной Европы не считали Тора вредоносным богом бури, способным разрушать их родные дома и губить урожай внезапно выпавшим градом или сильной грозой. Они полагали, что он метал молот в инеистых великанов или в скалы, чтобы превратить их в пепел для последующего удобрения почвы с тем, чтобы земледельцы получили богатый урожай.

В Германии грозы с востока приносили холод и разрушения, в то время как западные — теплые дожди и погоду. Полагали, что Тор всегда совершал свои путешествия с запада на восток, вызывая на войну злых духов, которые, если бы не он, окутали бы страну непроницаемым туманом и заковали бы в ледяные оковы.

Поездка Тора в Ётунхейм

Так как великаны из Ётунхейма постоянно насылали холодные ветра, уничтожавшие нежные бутоны и не дававшие цветам распуститься, Тор решил запретить им это. На своей колеснице в сопровождении Локи он отправился в дорогу. К ночи боги очутились на границе мира великанов. Увидев крестьянскую избу, они решили расположиться в ней на ночлег.

Хозяин оказался гостеприимным, но бедным, и Тор, поняв, что он не сможет дать им достаточно еды для удовлетворения нешуточного голода, зарезал своих козлов и тотчас же сварил их. Громовержец пригласил хозяина вместе с семьей отведать угощения вместе с ними, но предупредил, чтобы они не грызли кости и бросали бы их нетронутыми на козлиные шкуры, расстеленные на полу.

Крестьянин с семьей от души поели, но по совету коварного Локи сын крестьянина Тьяльви отважился расколоть одну кость и высосал костный мозг, думая, что никто этого не заметит. Наутро Тор, уже готовый к отъезду, взял молот и ударил им по шкурам. Козлы немедленно воскресли, но один из них хромал. Поняв, что его приказа ослушались, Тор в гневе чуть не убил всю семью. Виновный признался в содеянном, а крестьянин, решив хоть как-то возместить потерю, отдал в вечное услужение разгневанному богу не только сына Тьяльви, но и дочь Рескву.

Поручив крестьянину заботиться о своих козлах, которых он оставил до своего возвращения, и приказав юным спутникам следовать за ним, Тор вместе с Локи отправились пешком. Они шли целый день, а к наступлению ночи очутились в холодной, неприветливой стране, окутанной непроницаемой» серой дымкой. После недолгих поисков Тор сквозь туман различил неясные очертания какого-то странного жилища. Открытая дверь была настолько высокой и широкой, что занимала весь простенок. Войдя в дом и не найдя там ни огня, ни света, Тор со спутниками устало опустились на пол и заснули, но вскоре были разбужены странным шумом, словно началось землетрясение. Подумав, что крыша главного здания может обвалиться, они укрылись в пристройке и вскоре снова крепко заснули. На рассвете, выйдя наружу и не успев пройти нескольких шагов, они обнаружили спящего великана и поняли, что шум, мешавший им отдыхать, был не чем иным, как храп. В этот момент великан проснулся, встал, потянулся и стал что-то искать. Вскоре он поднял предмет, который в темноте Тор со спутниками приняли за дом. С удивлением они увидели, что' это огромная рукавица великана, а пристройка, в которой они спали, была не чем иным, как палец. Узнав, что Тор со спутниками шли в Утгард, так называлась страна великанов, Скрюмир — великан — вызвался проводить их. Проведя в пути целый день, поздно вечером они решили сделать привал. Отправившись спать, великан предложил им взять провизию в его котомке. Но, несмотря на приложенные усилия, ни Тор, ни его спутники не смогли развязать узлы, завязанные Скрюмиром.

В живых мне до века
судьба оставаться —
чего же мне пугаться тебя?
А тот ремешок,
На мешке-то с припасом
Сколь у Скрюмира крепок?
С голодухи ты чуть не сдох!

Старшая Эдда. Перебранка Локи. Перевод В. Тихомирова

Утгард-Локи

Ночью Скрюмир сильно храпел и не давал Тору спать, что очень рассердило последнего, поэтому он схватил молот и нанес несколько ударов Скрюмиру. Но эти удары не убили великана, а лишь разбудили его. Спросонья он пробормотал, не лист ли свалился на него. Второй раз ударил Тор, а великан поинтересовался, не кусок ли коры упал на него. В третий раз Тор нанес удар, в ответ Скрюмир спросил, не ветка ли с птичьего гнезда попала ему на лицо. Рано утром Скрюмир, прежде чем оставить Тора со спутниками, указал кратчайший путь к убежищу Утгарда-Локи, стены которого состояли из огромных ледяных глыб, а в роли столбов использовались огромные сосульки. Боги протиснулись между прутьями решетки, окружавшими город, и предстали перед конунгом великанов Утгардом-Локи, который, узнав их, тотчас же сделал вид, что очень удивлен их малыми размерами, и выразил желание убедиться в их силе, так как был наслышан об их подвигах, восхваляемых всеми.

Локи, который слишком долго не ел, тотчас же заявил, что готов держать пари и съесть свою долю быстрее всех. Поэтому конунг велел принести огромное деревянное корыто с мясом. Он посадил Локи с одного конца, а своего повара Логи с другого, чтобы посмотреть, кто выиграет. Хотя Локи и демонстрировал чудеса и вскоре достиг середины корыта, но все равно его соперник был первым. Пока бог обгладывал дочиста кости, повар съел мясо вместе с костями и корытом.

Презрительно улыбаясь, Утгард-Локи сказал, что по части еды они слабаки, и это настолько задело Тора, что он заявил, если Локи не смог съесть больше прожорливого повара, то он уж точно осушит самый большой рог, настолько его мучила жажда. Тотчас же принесли рог, и Утгард-Локи заявил, что тот горазд пить из этого рога, кто осушит его за один глоток. Другим же требуется два глотка, третьи же осушают его за три. Тор принялся пить и, хотя сделал такой громадный глоток, что чуть не лопнул, оторвав голову от рога, увидел, что тот все равно полон до краев. Вторая и третья попытка осушить рог не увенчались успехом.

Затем Тьяльви сказал, что готов бежать наперегонки со всяким, но парень по имени Хуги, который вызвался состязаться с ним, обогнал его, хоть они бежал очень быстро.

Тор предложил показать свою силу в поднятии тяжестей и вызвался поднять кошку, принадлежащую великану. Надев своей пояс силы (Мегингьерд), что во много раз увеличило его мощь, он попытался поднять зверя, но ему удалось только оторвать от пола лапу.

Еще сильнее становится Тор, когда надевает он Мегингьерд —
Пояс невиданной силы.

Р. Б. Андерсон. Сказания викингов Севера

Последней попыткой со стороны Тора показать свою силу стал поединок со старой воспитательницей Утгард-Лoки — Элли (старость), единственной, кто вызвался помериться силами с таким слабаком. Но и на этот раз Тора ждала неудача. Проигравшим богам был оказан хороший прием. Наутро их проводили к границам Утгарда, где великан вежливо сообщил им, что надеется на то, что боги больше не вернутся. Затем он признался, что именно он был Скрюмиром, и если бы предусмотрительно не подсунул скалу между своей головой и молотом Тора, когда спал, то был бы уже мертв. Впадины на скале, на которые указал великан, свидетельствовали об огромной силе бога. Затем он поведал, что соперником Локи был огонь, а Тьяльви соревновался с Хуги, который был мыслью, и нельзя было ожидать, что он мог бы поспорить с ней в скорости. Когда же Тор пил из рога, то не заметил, что другой конец рога находился в океане и глотки бога вызвали огромный отлив. Кошка же на самом деле была ужасным змеем Мидгарда (Мировым змеем), обвивающим землю, которого Тор чуть не вытащил из моря. Элли, старуха-воспитательница, на самом деле олицетворяет старость, против которой никто не может устоять. Закончив свои объяснения и еще раз предупредив их не появляться больше у него, а то он сумеет защитить теми же или иными хитростями, Утгард-Локи исчез, а Тор, сердито схватившись за молот, чуть было не разрушил город, но вдруг его окутал такой туман, что ничего нельзя было увидеть. Громовержцу пришлось вернуться в Трудвангар (Трудхейм), так и не преподав назидательного урока великанам.

О, всесильный Тор, отправился навстречу великанам ты — в Ётунхейм — урок им дать.

Но Утгард-Локи все еще на троне — ведь зло всесильно,
И меч волшебный и рукавицы —
Не в силах одолеть его.

Р. Б. Андерсен. Сказания викингов Севера

Тор и Хрунгнир

Однажды во время одного из своих воздушных странствий на восьминогом коне Слейпнире Один повстречал великана Хрунгнира, который вызвал его на поединок, заявив, что его конь Гуллфакси (золотая грива) — достойный соперник Слейпнира. В пылу борьбы Хрунгнир не заметил того, куда они двигались, и в тщетной надежде догнать Одина очутился у ворот Вальхаллы. Обнаружив, где он, великан побледнел от страха, так как знал, что, рискнув посетить крепость богов, его злейших врагов, подвергает свою жизнь опасности.

Асы, однако, были слишком гостеприимны, чтобы не принять у себя даже врага. Поэтому, вместо того чтобы причинить ему зло, они позвали его в зал, где шел пир. Поглотив большое количество пива, Хрунгнир вскоре захмелел и стал похваляться своей силой, заявляя, что однажды придет и, захватив Асгард, разрушит его, при этом перебьет богов, всех, кроме Фрейи и Сив, жены Тора, которых заберет с собой.

Боги, зная, что с него нечего взять, так как он пьян, оставили его в покое, но вдруг явился Тор. Услышав угрозы в отношении своей возлюбленной жены Сив, он впал в ярость и, выхватив меч, захотев убить обидчика. Но боги не могли позволить этого и потому встали между разгневанным громовержцем и гостем, умоляя Тора уважать священные законы гостеприимства и не осквернять их мирное жилище пролитием крови. Наконец Тор взял себя в руки, но потребовал, чтобы Хрунгнир назначил место и время поединка. Великан принял вызов, пообещав встретиться в Греттунгагарде (каменные дворы), на границе Мидгарда и Утгарда, через три дня, и уехал, отрезвев от испуга. Другие великаны, узнав о его неосмотрительности, стали порицать его. Затем, посоветовавшись, они решили действовать следующим образом. Хрунгнир сказал им, что у него есть право быть сопровождаемым оруженосцем. Тьяльви же должен вызвать его на поединок. Поэтому великаны слепили глиняного великана Меккуркальви в девять миль ростом и в три мили в ширину. Так как они не нашли достаточно большого человеческого сердца, то вложили ему сердце одной кобылы, почему глиняный исполин дрожал от страха. Настал день поединка. Хрунгнир и его помощник стояли на месте, ожидая уважаемых противников. У великана было не только каменное сердце и голова, но также щит и точило из камня, что делало его почти непобедимым. Тьяльви появился прежде своего хозяина Тора, и после этого раздался ужасный шум из — под земли, и она затряслась. Великан подумал, что Тор собирается напасть на него из-под земли, и, воспользовавшись советом хитрого Тьяльви, бросил щит и встал на него.

Тотчас же он увидел свою ошибку, и, пока Тьяльви атаковал Меккуркальви, Тор появился сверху и метнул молот в голову противника. Хрунгнир, чтобы увернуться от удара, бросил свое точило. Молот расколол его, куски полетели на землю, образовав скалы, один осколок впился Тору в лоб, так что бог рухнул на землю. В это время молот раскрошил череп великану, и тот упал замертво, причем одна его нога оказалась на лежащем Торе.

То-то, Хрунгнира вспомнил!
Я его одолел —
Вот был великанище,
головища из камня! —
Я прикончил его
И ногами попрал.

Старшая Эдда. Песнь о Харбарде. Перевод А. Корсуна

Тьяльви тем временем напал на глиняного великана Меккуркальви с трусливым сердцем кобылы, и тот пал, затем он устремился на помощь Тору, но не смог поднять ногу великана. Не удалось это и другим богам. Пока они стояли рядом в беспомощности, не зная, что делать, подошел маленький сын Тора Магнии. По одним источникам, ему было три дня, по другим — три года. Он схватил ногу великана и освободил отца без всякой помощи, заявив, что, если бы его позвали раньше, он быстро разделался бы с великаном и его слугой. Это проявление силы удивило богов, и они поняли, что в предсказаниях скрыта правда о том, что их потомки, будучи намного могущественнее их самих, переживут их и будут править на обновленных ребе и земле.

Чтобы наградить сына за своевременную помощь, Тор подарил ему коня Гуллфакси (золотая грива), который после победы в поединке стал принадлежать ему. С тех пор Магнии разъезжал на этом коне, который по силе и выносливости не уступал Слейпниру.

Волшебница Гроа

Тор тщетно пытался вытащить обломок точила, торчавший в его голове. Так и пришлось ему вернуться в Труд — вангар, и даже любящая Сив не смогла помочь ему. Поэтому она решила вызвать вёльву (провидицу) Гроа (производительницу растительности), волшебницу, известную своим искусством врачевания, а также силой своего колдовства и заговоров. Так как Тор часто благоволил ей, Гроа тот же час согласилась помочь богу, если это будет в ее силах. Торжественно начала она читать руны, под действием которых Тор почувствовал, что точило уже начало качаться. В предчувствии быстрого исцеления Тор решил вознаградить волшебницу, сообщив ей хорошую новость. Зная, что ничего не может доставить матери большего удовольствия, чем перспектива увидеться с давно потерянным ребенком, он рассказал ей, что недавно, переправляясь через Эливагар, ледяные подземные врды, он спас ее маленького сына Аурвандиля, перенеся его через поток в корзине. Но так как маленький озорник все время высовывал палец ноги сквозь прутья корзины, то отморозил его. Тор случайно оторвал палец и забросил его на небо, где тот превратился в звезду, известную в Северной Европе как «палец Аурвандиля».

Обрадовавшись таким новостям, прорицательница перестала читать заклинания и потом, позабыв, где она остановилась, не смогла продолжить дальше. Так и осталось точило торчать в голове Тора, и его нельзя достать оттуда.

Так как молот был для Тора большим подспорьем, он ценил его более всего из всего, что имел. Представьте, в каком он оказался смятении, когда, проснувшись однажды утром, обнаружил, что молот исчез. Тор закричал от гнева и отчаяния, на его крик явился Локи. Ему единственному рассказал громовник свою тайну, заявив, что, если великаны узнают о потере, они попытаются взять Асгард штурмом и уничтожат богов.

Винг-Тор от сна
разъяренный встал;
увидел, что Мьёлльнир
молот пропал,
бородою взмахнул,
волосами затряс,
сын Ёрд повсюду
искать стал и шарить.
И речь он такую
повел сначала:
«Слушай-ка,Локи,
тебе я скажу
то, что не знают
ни на земле,
ни в поднебесье:
похищен мой молот!»

Старшая Эдда. Песнь о Трюме. Перевод Л. Корсуна

Тор и Трюм

Локи обещал, что попытается найти вора и вернуть молот, если только Фрейя одолжит ему соколиное оперенье, поэтому он немедленно отправился за ним в Фолькванг. Получив то, что хотел, он в облике птицы полетел через реку Ифинг в землю Ётунхейма, где, как подозревал Локи, и находился вор. Там он увидел Трюма, конунга инеистых великанов и повелителя разрушительной грозы, сидящего на кургане. Искусно расспросив его, выяснил, что Трюм, украв молот, упрятал его глубоко в землю. Более того, Локи выяснил, что мало надежды вернуть молот, если только Фрейя не согласится стать женой Трюма.

Да, я запрятал
Хлоридимолот
на восемь поприщ
в землю глубоко;
никто не возьмет
молот обратно,
разве что Фрейю
в жены дадут мне.

Старшая Эдда. Песнь о Трюме. Перевод А. Корсуна

Негодуя по поводу предложения конунга, Локи возвратился в Трудвангар. Тор заявил, что лучше всего навестить Фрейю и убедить ее принести себя в жертву ради общей пользы. Но когда боги-асы сообщили богине красоты, что они хотят от нее, она так разгневалась, что на ней лопнуло ожерелье. Фрейя ответила им, что никогда не покинет своего возлюбленного мужа и не променяет его ни на одного из богов, а уж тем более на ненавистного великана. Не согласилась она и поселиться в мрачном Ётунхейме, где вскоре умрет из-за страстного желания увидеть зеленые поля и цветущие луга, по которым она так любит бродить. Видя, что дальнейшие уговоры бесполезны, Локи и Тор возвратились домой и изобрели другой план возвращения молота. По совету Хеймдалля Тор скрепя сердце нарядился в одежду Фрейи, надел ее ожерелье, скрыв лицо под густой вуалью. Локи прикинулся служанкой, и оба они, сев в колесницу, запряженную козлами, отправилась в Ётунхейм, где им предстояло сыграть свои роли.

Поняв, что надо внять совету,
Козлов впрягает Тор,
И в колесницу с Локи он садится —
Ведь надо торопиться им.
Земля горит, трясутся горы —
сам громовержец едет в Ётунхейм.

Р. Б. Андерсен. Мифология народов Северной Европы

Трюм приветствовал своих гостей у ворот в чертог, заранее радуясь, что наконец-то он будет обладать богиней красоты, по которой он так долго вздыхал. Конунг проводил их в зал, где состоялся пир, на котором Тор, нареченная невеста, отличился тем, что съел целого быка, восемь огромных лососей, все пирожные и сладости, предназначенные для женщин, омыв эти разнообразные яства двумя бочками меда.

Жених смотрел с удивлением на эти гастрономические утехи Тора, но Локи доверительно шепнул ему, что невеста не ела восемь дней, так как в нетерпении желала увидеть жениха. Трюм захотел поцеловать невесту, но отпрянул, так как пламя сверкнуло у нее в глазах. Находчивый Локи тут же объяснил, что это огонь любви. Тут явилась сестра великана и потребовала себе обычных подарков, однако на нее даже не обратили внимания, на что Локи прошептал удивленному Трюму, что любовь делает всех рассеянными. Опьяненный страстью и большим количеством выпитого меда, жених велел слугам принести священный молот, чтобы освятить брачный союз. Как только молот внесли, жених положил его на колени невесты. Нимало не мешкая, Тор схватил молот за рукоятку, а в следующее мгновение Трюм, его сестра и все приглашенные гости были убиты.

Скорей принесите
молот сюда!
На колени невесте
Мьёлльнир кладите!
Пусть Вар десница
союз осенит!
У Хлориди дух
рассмеялся в груди,
когда могучий
свой молот увидел;
пал первым Трюм,
ётунов конунг,
и род исполинов
был весь истреблен.

Старшая Эдда. Песнь о Трюме. Перевод Л. Корсуна

Оставив после себя дымящиеся руины, боги скорее поспешили в Асгард, где вернули одолженные вещи Фрейе. Боги-асы возликовали по поводу возвращения драгоценного молота, а Один, взглянув на руины дворца Трюма со своего престола Хлидскьяльв, увидел, что они покрылись молодой растительностью. Ведь, победив врага, Тор вступил во владения этой землей, и она, перестав быть пустынной, принесла обильные плоды.

Тор и Гейрред

Однажды Локи, взяв соколиное оперенье Фрейи, в поисках приключений полетел в другую часть Ётунхейма. Долетев до дома Гейрреда, он сел на его крышу. Вскоре ему удалось привлечь внимание великана, и тот приказал слуге поймать птицу. Локи забавляли неуклюжие попытки слуги поймать его, всякий раз, как только тот заносил руку, ему удавалось увернуться. Наконец великан изловчился, и Локи был пойман.

По блестящим глазам птицы великан догадался, что перед ним замаскированный бог, и, поняв, что он не сможет заставить его говорить, велел посадить в клетку и продержал там три месяца без воды и питья. Сломленный голодом и жаждой, Локи признался, кто он, и получил освобождение в обмен на обещание привести Тора без молота, пояса силы и волшебных рукавиц. Локи быстро полетел в Асгард и рассказал Тору, что его прекрасно приняли, обмолвившись, что хозяин выразил огромное желание познакомиться с громовержцем, о котором он слышал много замечательных историй. Польщенный такими словами, Тор согласился совершить дружественный визит в Ётунхейм, куда два бога тотчас же отправились, оставив три волшебные вещи дома. Однако, не успев уехать далеко, они встретили Грид, одну из жен Одина. Видя, что Тор не вооружен, она предупредила его о коварстве, которое может подстерегать его, и снабдила бога волшебными предметами: поясом, посохом и рукавицей. Покинув Грид, Тор и Локи дошли до реки Вимур. Тор, привыкший ходить вброд, велел Локи и Тьяльви держаться за его пояс.

На середине реки их застал внезапный ливень. Река бурлила, а вода прибывала быстрее и быстрее. И хотя Тор со всех сил опирался на посох, его чуть не снес сильный поток.

Вимур, спади,
вброд я иду
В Страну Великанов.
Если растешь,
То знай, что растет
До неба мощь аса.

Р. Б. Андерсен. Северная мифология

Тор вскоре осознал, что выше по течению, упираясь но — гами в оба берега, стоит дочь Гейрреда Гьяльп и именно она повинна в наводнении. Тор схватил огромный камень и бросил в великаншу, пробормотав, что самое лучшее — сделать запруду в устье реки. Камень вовремя попал в цель, великанша убежала, воды отступили, и Тор, изнуренный, но живой, вылез на противоположный берег, держась за рябину, росшую у берега. С этим случаем связана поговорка: «Рябина — спасение Тора», и этому дереву приписываются волшебные свойства. Немного отдохнув, Тор со спутниками отправились в путь. Прибыв к великану, бог был таким изнуренным, что устало опустился на единственную скамью в доме. К его удивлению, скамья начала подниматься к самой крыше. Решив, что разобьется, Тор схватил посох и, упершись им в стропила, со всей силы опустил скамью вниз. Раздался ужасный хруст, громкие крики и стенания. Наклонившись, бог увидел двух дочерей великана: Гьяльп и Грейп, пробравшихся под скамью с целью его вероломно убить. Они лежали раздавленные насмерть, с переломанными спинами.

Свое могущество и силу
Однажды применил я в царстве великанов.
Две дочери Гейрреда: Грейп и Гьяльп
Решили размозжить меня о небо.

Р. Б. Андерсен. Мифология народов Северной Европы

Теперь уже Гейрред появился перед Тором, вызывая его на поединок. Не дождавшись сигнала, о котором они условились заранее, Гейрред метнул в бога раскаленный брус. Тор, быстрый и опытный в метании, поймал кусок железа рукавицей и метнул его обратно в соперника. Настолько велика была сила бога, что брус не только пробил столб, за которым прятался великан, но и самого великана и стену дома, уйдя глубоко в землю.

Затем он подошел к великану, превратившемуся в камень, и положил его на видное место, в память о победе, одержанной над грозными врагами — горными великанами.

Поклонение Тору

Именем Тора названы места, которые, по преданию, он часто посещал, например основные гавани Фарерских островов, как и фамилии, считающиеся, что происходят от него. Имя Тора присутствует в таких названиях, как Трундерхиль в графстве Суррей, в фамилиях Торберн и Торвальдсен, а также в названии одного из дней недели: дня Тора, или четверга (англ. Thursday).

И на всей земле
все еще есть день Тора.

Лонгфелло. Сага о короле Олаве

Тор считался одним из главных в пантеоне богов; так как он благоволил людям, ему повсеместно поклонялись. Храмы в его честь воздвигнуты в Мэри, Хладере, Годи, Готланде и Упсале и в других местах. В Юл (основной праздник, посвященный Тору, совпадающий с нынешними Святками) люди просили Тора послать им счастливый год. В этот день по обычаю сжигали большое дубовое бревно (бревно Юла), так как это дерево считалось священным и символизировало летний свет и тепло, прогоняющие темноту и холод зимы.

Невесты надевали красное, так как это любимый цвет Тора, считавшийся символом любви. По этой же причине обручальные кольца в Северной Европе всегда были с красным камнем.

Храмы и идолы Тора, как и Одина, делали из дерева, и большое их количество было разрушено во времена конунга Олава Святого. В соответствии с историческими хрониками этот монарх насильно обращал в христианство своих подданных. Жители одной из провинций привели его в ярость, так как упорно продолжали поклоняться идолу Тора, увешанному золотыми украшениями. Каждый вечер они ставили еду перед статуей, заявляя, что бог съедает ее, так как утром от нее не оставалось и следа.

Люди, которых призвали в 1030 году отказаться от поклонения идолу и признать истинного Бога, пообещали согласиться, если завтрашний день будет пасмурным. Олав провел ночь в молитве — и следующий день был пасмурным. Но упрямые люди заявили, что они не убедились в силе Бога, и пообещали поверить, если следующий день будет солнечным.

Опять Олав провел ночь в молитве. Но, к его глубокому сожалению, следующий день был пасмурным. Тем не менее он собрал людей около идола Тора, втайне приказав своему главному помощнику разбить идола боевым топором, как только люди отвернутся. Олав обратился к людям с речью. Внезапно, когда все его внимательно слушали, он указал на горизонт, где солнце в это время вышло из облаков, а затем воскликнул: «Посмотрите на нашего бога!» В то время как люди все как один повернулись посмотреть на небо, помощник, воспользовавшись случаем, ударив по идолу, разбил его вдребезги. Полчища мышей и других вредителей быстро выскочили из полой статуи. Видя, что еда, которую ставили перед идолом, поедалась прожорливыми грызунами, люди перестали поклоняться Тору. Они твердо приняли веру, которую так долго и тщетно заставлял принять их конунг Олав.

Глава 5

ТЮР

Бог войны

Тюр (Тиу или Циу) был сыном Одина, согласно мнению некоторых мифологов, его матерью была Фригг, богиня богинь, по другой версии, безымянная великанша, олицетворявшая бушующее море. Он считался богом битвы и был одним из двенадцати главных богов в Асгарде. Хотя у него не было особого чертога, он занимал один из двенадцати престолов в большом зале в Глядсхейме, и его с радостью приветствовали в Вингольве и в Вальхалле.

Зал Глядсхейма из золота сделан,
двенадцать престолов златых стоят там кругом,
и самый высокий из них — Одина трон.

Мэтью Арнолд. Смерть Бальдра

Народы Северной Европы обращались к Тюру, богу смелости и битвы, так же как и к Одину, с просьбой о даровании победы. То, что в пантеоне богов Тюр занимает следующее после Одина и Тора место, доказывает тот факт, что имя Тиу присвоено одному из дней недели, дню Тиу, который в современном английском стал вторником (англ. Tuesday. — Примеч. пер.). Под именем Циу Тюр был главным божеством швабов, которые первоначально назвали свою столицу, современный Аугсбург, Цизбургом. В обычае здесь было поклонение мечу, главному атрибуту этого бога, в его же честь исполняли танцы с мечами. Иногда танцующие становились в две шеренги, скрещивали мечи остриями вверх и призывали самого смелого прыгнуть через них. В других случаях воины соединяли свои мечи остриями вместе, образовывая тем самым розу или колесо, а после этого приглашали своего предводителя встать в центр фигуры, сформированной из ровных, сверкающих лезвий мечей, после чего с ликованием вносили его в лагерь. Острие меча считалось настолько священным, что в обычае было произносить на нем клятвы.

Сюда, друзья. Сложите сноваруки
На меч мой и клянитесь: никогда
О том, что видели, не говорить ни слова.

Вильям Шекспир. Гамлет. Перевод А. Кронеберг

Отличительной чертой культа этого бога среди франков и других народов Северной Европы являлось то, что священнослужители, которых называли друидами или годи, приносили человеческие жертвоприношения на алтарь этому богу. Сначала над жертвами убивали орла, предварительно вытянув ему крылья. Затем по обеим сторонам позвоночника жертвы делали разрезы, выворачивали ребра, обнажая при этом внутренности и вырывая их из тела. Конечно же подобным образом обращались только с военнопленными, и среди народов Северной Европы считалось особой честью выдержать эту пытку без стонов. Эти жертвоприношения производились на грубых каменных алтарях, называвшимися дольменами, которые все еще можно увидеть в Северной Европе. Так как считалось, что Тюр был покровителем меча, то полагали необходимой гравировку его знака или руны на лезвие каждого меча. По свидетельствам Эдды, этот обычай считался обязательным для тех, кто хотел одержать победу.

Руны победы,
коль ты к ней стремишься, —
вырежи их
на меча рукояти
и дважды пометь
именем Тюра!
Речи Сигдривы.

Переводчик неизвестен

Тюр отождествлялся с саксонским богом Сакснотом (от слова «сакс» — «меч»), а также с Эру, Херу или Черу, главным божеством херусков, считавших его богом солнца, а сверкающее лезвие его меча олицетворением солнца.

Этот самый меч — луч света,
Был с солнца выхвачен.

Дж. Джонс. Вальхалла

Меч Тюра

В соответствии с древней легендой меч Черу был изготовлен теми же карликами, сыновьями Ивальди, которые сделали копье Одина, и хранился как святыня его слугами. При этом говорилось, что тот, кто завладеет им, непременно одержит победу над своими врагами. Несмотря на то что он тщательно охранялся в храме, подвешенный таким образом, чтобы отражать первые лучи утреннего солнца, он однажды ночью мистически исчез. А Вала, друида или прорицательница, посоветовавшись со священниками, сообщила, что, по предсказанию норн, тот, кто будет обладать мечом, завоюет мир, но и примет смерть от него. Несмотря на все просьбы, ничего больше не было сказано. Некоторое время спустя высокий и благородный странник прибыл в Кёльн, где пировал Вителлий, римский префект, и оторвал его от столь любимой им еды. В присутствии римских солдат он отдал ему меч, сказав, что он принесет ему славу и известность и в конце концов его провозгласят императором. Крик был подхвачен собравшимися легионами, и Вителлий, без малейшего личного усилия, был избран императором Рима.

Став правителем, он, однако, был так поглощен удовлетворением своих гастрономических потребностей, что почти не обращал внимания на божественное оружие. Однажды, направляясь в Рим, он небрежно оставил его висящим около входа в шатер. Один германский солдат воспользовался случаем и заменил меч своим ржавым клинком, но император, ослепленный своими удачами, даже не заметил подмены. Когда он прибыл в Рим, то узнал, что восточные легионы выбрали императором Веспасиана, который был на пути в Рим, чтобы занять трон.

Поискав священное оружие, чтобы защитить свои права, Вителлий обнаружил кражу и, одолеваемый суеверными страхами, даже не попытался бороться. Он крадучись пробрался в темный уголок дворца, откуда его с позором вытащил разъяренный народ и притащил к подножию Капитолийского холма. Здесь пророчество было точь-в-точь исполнено, так как германский солдат, присоединившись к противной стороне, выйдя вперед, отрубил голову Вителлия священным мечом.

Германский солдат переходил из одного легиона в другой и обошел, таким образом, много земель, но, где бы он ни появлялся со своим мечом, победа сопутствовала этим войскам. Добившись большого почета и став знатным, этот человек, состарившись, ушел со службы и поселился на берегу Дуная, где тайно от всех закопал оружие, построив над этим местом дом, чтобы охранять его, пока он жив. Когда он лежал на смертном одре, его умоляли сказать о том, где он спрятал меч, но он настойчиво отказывался делать это, говоря, что его найдет человек, которому суждено завоевать мир, но которому не удастся избежать проклятия. Проходили годы. Волна набегов варваров докатилась и до этих мест, последними сюда пришли ужасные гунны под предводительством Аттилы, «бича богов». Проезжая вдоль реки, он увидел крестьянина, осматривающего ногу коровы, поврежденную каким-то острым предметом, находившимся в высокой траве, после чего было обнаружено острие спрятанного меча, торчавшего из-под земли.

Увидев, с каким мастерством сделан меч и как он прекрасно сохранился, Аттила тотчас же воскликнул, что это меч Черу (меч Тюра), и, подняв его над головой, провозгласил, что он завоюет мир. Гунны провели множество сражений и, по свидетельству саг, во всех одерживали победу до тех пор, пока Аттила, устав от войн, не обосновался в Венгрии, взяв в жены прекрасную бургундскую принцессу Ильдико, отца которой убил. Эта принцесса, негодуя по поводу убийства отца и желая отомстить за него, воспользовалась тем, что Аттила в первую брачную ночь потерял осторожность. Она завладела мечом, которым и убила его на брачном ложе, исполнив таким образом давнее предсказание.

Волшебный меч снова надолго исчез, чтобы еще раз появиться из-под земли, но уже в последний раз, при герцоге Альбе, генерале короля Карла V, вскоре одержавшем победу при Мюхельберге (1547). Франки имели обыкновение ежегодно устраивать военные игры в честь меча. Но когда в связи с введением христианства языческие боги были низвергнуты, многие атрибуты, принадлежавшие древним богам, были причислены новым святым: таким образом этот меч стал принадлежностью святого Архангела Михаила.

Как считали древние жители Северной Европы, Тюр, чье имя ассоциировалось со смелостью и мудростью, имел в своем подчинении белоруких дев валькирий, помощниц Одина. Они полагали, что именно Тюр выбирал воинов, которые должны были быть перенесены в Вальхаллу, с тем чтобы в последней битве прийти на помощь богам.

Бог Тюр отправил
Гондуль и Скегуль
Народа Ингвов
Конунга выбрать,
Чтобы с Одином он поселился
В Вальхалле просторной.

Р. Б. Андерсен. Мифология народов Северной Европы

История Фенрира

Тюр обычно представляется одноруким, так же как Один одноглазым. Различные источники дают этому разные объяснения. Одни утверждают, что это из-за того, что Тюр обычно дарует победу в бою только одной из сторон, другие — что однорукость — символ того, что у меча одно лезвие. Однако древние предпочитали давать этому следующее объяснение.

Локи был втайне женат на одной великанше Ангрбоде (сулящая горе) из Ётунхейма, которая родила ему трех де — тей-монстров: волка Фенрира, Хель — богиню смерти и Ёр — мунганда, ужасного змея. Он скрывал существование этих монстров так долго, как мог, но они росли с такой быстротой, что вскоре их уже нельзя было держать в заточении в пещере, в которой они появились на свет. Один, со своего престола Хлидскьяльв, вскоре узнал об их существовании и с тревогой смотрел, как они быстро увеличивались в размерах. Опасаясь, что монстры, когда они достигнут полной силы, смогут напасть на Асгард и уничтожить богов, Всеотец решил избавиться от них и тотчас же отправился в Ётунхейм. Он низверг Хель в Нифльхейм, сказав ей, что она может править девятью мрачными мирами мертвых. Затем он бросил Змея в море, где он вырос до таких громадных размеров, что опоясал землю и мог кусать свой собственный хвост.

В темные глубины океана
Был брошен змей.
Он вырос вскоре —
великанских стал размеров
и опоясал землю, держа в зубах свой хвост.
Но, воле Одина послушный,
Лежал он молча, вреда не причиняя до поры.

Дж. Джонс. Вальхалла

Никто, конечно, не обрадовался, что Змей достиг таких устрашающих размеров в этом своем новом качестве. Один решил привести Фенрира в Асгард, где, как он надеялся, его можно сделать мягким и послушным. Но боги, все как один, сжались от страха, когда увидели волка, и никто не осмелился приблизиться к нему, за исключением Тюра, который ничего не боялся. Видя, что Фенрир ежедневно увеличивается в размерах и силе, становясь прожорливым и агрессивным, боги собрались на совет, чтобы придумать, как избавиться от него. Они единодушно решили, что убить его — значит опорочить святое место, в котором они живут, поэтому они решили покрепче связать его, с тем чтобы он не смог причинить им вреда.

С этой целью они изготовили крепкую цепь Лединг и затем, якобы играя с Фенриром, предложили ему обвязать эту цепь вокруг себя, чтобы проверить превозносимую всеми силу волка. Уверенный в своей способности избавиться от цепи, Фенрир терпеливо позволял им крепко обвязывать себя, когда же все они отошли в сторону, со всей силы потянулся, легко порвав цепь на куски.

Скрыв свою досаду, боги стали громко прославлять его силу и в следующий раз изготовили еще более крепкую цепь, назвав ее Дроми. Волк, после уговоров, позволил надеть ее на себя, как и раньше. И снова после короткой борьбы и эта цепь была разорвана на куски. В связи с этим в Северной Европе существовала поговорка: «Избавился от Лединга и освободился от Дроми», что означало преодоление серьезных трудностей.

Дважды асы старались связать его,
Но дважды слабыми оказывались цепи,
Ни железо, ни медь не помогут,
Ничто, кроме колдовства, не сможет его одолеть.

Дж. Джонс. Вальхалла

Поняв, что обычные цепи, какими бы сильными они ни были, не смогут устоять против недюжинной силы волка Фенрира, боги отправили Скирнира, слугу Фрейра, в Свар — тальвхейм и повелели карликам изготовить путы, которые нельзя разорвать.

С помощью волшебных заклинаний темные альвы изготовили тонкие шелковистые путы Глейпнир из таких неосязаемых материалов, как шум кошачьих шагов, женская борода, корни гор, медвежьи жилы, рыбий голос и птичья слюна. Когда путы были закончены, они отдали их Скирниру, уверив его, что никакая сила не способна разорвать их, и чем больше их будут тянуть, тем крепче они будут становиться.

Наконец-то Глейпнир
темные альвы сделали
в Свартальвхейме с помощью колдовства,
и Одину Скирнир принес эти путы,
мягкие как шелк и легкие как воздух,
и редкой магической силой они обладали.

Дж. Джонс. Вальхалла

Вооруженные путами Глейпнир, боги отправились с Фенриром на остров Люнгви в середине озера Амсварт — нир и снова предложили испытать его силу. Но хотя волк стал еще сильнее, он с недоверием отнесся к путам, которые выглядели такими тонкими. Он не захотел быть связанным, пока один из асов не согласится положить руку ему в пасть, в доказательство того, что все будет без обмана и никакое волшебство не будет использовано против него.

Боги со смятением выслушали его решение, все попятились назад, за исключением Тюра, который, видя, что другие не осмеливаются выполнить такие условия, смело шагнул вперед и положил руку в пасть волку. Боги обвязали путы Глейпнир вокруг шеи и лап волка, и, когда они увидели, что его отчаянные усилия освободиться от них ни к чему не приводят, они радостно закричали и засмеялись. Тюр, однако, не мог разделить их радость, так как волк, видя, что он связан, откусил руку бога до запястья, которое с тех пор известно как волчий сустав.

Локи сказал:

«Ты, Тюр, молчи!
Мирить не умел ты
в распре врагов:
правую руку
твою помяну я,
что Фенрир отгрыз».
Тюр сказал:

«Я лишился руки,
а Хродрвитнир где твой!
Оба терпим потерю;
но тяжко и Волку
в цепях дожидаться
заката богов».

Старшая Эдда. Перебранка Локи. Перевод В. Тихомирова

Лишенный правой руки, Тюр был вынужден использовать изувеченную руку для того, чтобы обороняться щитом, а меч держать в левой руке, однако он с той же сноровкой продолжал крушить врагов, как раньше.

Боги, несмотря на старания волка, взяли конец пут, который назвался Гельгья, и протянули его через скалу Гьелль, привязав его к камню Твити, который зарыли глубоко в землю. Широко открыв пасть, Фенрир издавал такие ужасные звуки, что боги, чтобы успокоить его, просунули в пасть ему меч: рукоять уперлась в нижнюю челюсть, а острие — в небо. Кровь начала литься такими потоками, что образовалась великая река Вон. Волку суждено было оставаться связанным до конца света, когда ему удастся разорвать путы и совершить зло.

Волк Фенрир
Освободится от цепи
И будет рыскать по земле.

Смертная песня Хакона

В то время как некоторые мифологи видят в этом мифе символ преступности, ограниченной властью закона, другие видят символ подземного огня, сдерживаемого узами, не дающими ему причинить кому-либо вред, освобождение же которого принесет миру разрушения и бедствия. Говорят, что так же как и глаз Одина находится на дне колодца Мимира, так и рука Тюра — в пасти Фенрира. Им обоим не нужно было двух орудий, так же как и небу не нужны были два солнца.

Поклонение Тюру осуществлялось в разных местах (например, в Тюбингене, в Германии), где имя его было несколько изменено. Его. имя также носит растение аконит, известное в странах Северной Европы как «шлем Тюра».

Глава 6

БРАГИ

Происхождение поэзии

Распря между асами и ванами закончилась перемирием, и в знак заключения мира в зал была внесена ваза, в которую асы и ваны поочередно плевали. Из этой слюны боги создали Квасира, человека известного своей мудростью и добродетелью, который, странствуя по свету, отвечал на все задаваемые вопросы и таким образом обучал человечество. Карлики, прослышав об огромной мудрости Квасира, решили завладеть ею. Однажды двое карликов, Фьялар и Галар, обнаружив его спящим, вероломно убили его. Они слили кровь Квасира в три сосуда: котел, прозванный Одрёрир (вдохновение), и сосуды Сон (искупление) и Бодн (жертвоприношение). После того они смешали эту кровь с медом и изготовили из этой смеси напиток, который приводил дух в возбуждение, и тот, кто пробовал его, тотчас же становился поэтом, своим вдохновением завоевывавшим сердца.

Итак, хотя карлики изготовили этот чудесный мед для своего собственного употребления, они даже не попробовали его, а спрятали в потайном месте и пошли дальше в поисках приключений. Не успели они уйти далеко, как обнаружили великана Гиллинга, который крепко спал, лежа на крутом берегу, и, столкнув его в воду, утопили. Затем один карлик поспешил к жилищу великана и, забравшись на крышу, придвинул к краю огромный жернов, другой же пошел сказать великанше, что ее муж мертв. Она выскочила из дома, чтобы посмотреть на останки Гиллинга, в это время зловредный карлик сбросил жернов ей на голову и убил ее. В соответствии с другими источниками, карлики пригласили великана отправиться с ними на рыбалку и убили его, отправив в море в протекающей лодке, которая затонула.

Двойное преступление, совершенное карликами, не осталось безнаказанным, так как брат Гиллинга, Суттунг, отправился на поиски карликов с намерением отомстить за брата. Схватив карликов своей могучей рукой, великан отвез своих пленников далеко в море на скалу, рассчитывая, что те погибнут во время прилива, однако в качестве выкупа за свою жизнь они предложили великану сваренный ими мед. Как только Суттунг высадил их на берегу, они отдали ему волшебный напиток, который он доверил своей дочери Гуннлед, поручив ей охранять его днем и ночью, не позволяя ни богам, ни смертным пробовать его. Чтобы лучше выполнить приказ отца, Гуннлед отвезла три сосуда в пещеру в горах, где не отрывая глаз следила за ними. Однако Один обнаружил место хранения сосудов благодаря острому зрению своих всегда бдительных воронов Хугина и Мунина.

Поиски меда поэзии

Так как Один владел знаниями рун и отведал воды из источника Мимира, он был мудрейшим из богов, но, узнав о силе напитка, изготовленного карликами из крови Квасира, он решил во что бы то ни стало завладеть им. С этой целью, надев свою широкополую шляпу и завернувшись в плащ цвета облачного неба, Один отправился в Ётунхейм. По пути в жилище великана он миновал поле, на котором девять ужасных на вид рабов заготавливали сено. Заметив, что косы их сильно притупились, Один предложил наточить их. Предложение его было с радостью принято.

Достав из-за пазухи точило, Один продолжал затачивать косы, да так мастерски, что рабы попросили его дать им камень. Один бросил точило через стену, и они, все девять, разом бросились за ним, но поранили при этом друг друга острыми косами. Раздосадованные, рабы начали драку, пока до смерти не изранили друг друга.

Продолжив свой путь, Один вскоре прибыл к дому великана Бауги, брата Суттунга, который радушно его принял. В разговоре Бауги сообщил, что очень опечален, так как в разгар сбора урожая все его рабы были найдены на сенокосе мертвыми.

Один, назвавшийся на этот раз именем Бельверк (злодей), предложил свои услуги великану, он пообещал закончить работу за девятерых и старательно трудиться все лето в обмен на один глоток волшебного меда Суттунга. Эта сделка была немедленно заключена, и новый слуга Бауги, Бельверк, работая не покладая рук все лето, выполнил условия договора, собрав все зерно до наступления осенних дождей. Наступила зима, и Бельверк предстал перед хозяином, требуя вознаграждения. Бауги колебался, бормоча, что не осмелится открыто попросить своего брата Суттунга дать сделать глоток волшебного меда, но попытается получить его хитростью. Бельверк и Бауги вместе пошли в горы, где жила Гуннлед, так как не могли найти другого способа, как пробраться в потаенную пещеру. Достав бурав, называвшийся Рати, Один велел великану сверлить камень, чтобы сделать отверстие, через которое мог бы пробраться внутрь.

Бауги молчаливо повиновался и мгновение спустя вытащил инструмент, сказав, что он пробуравил скалу и что Одину не составит труда проползти внутрь. Но бог не доверял словам великана, и, когда дунул в дыру, каменная крошка и пыль полетели ему в лицо. Он строго приказал Бауги продолжать бурить и не пытаться его обмануть. Великан сделал так, как ему велено, и Один наконец убедился, что отверстие закончено. Превратившись в змею, он пополз через него с такой быстротой, что Бауги, коварно бросивший в него бурав, промахнулся.

В камень ввинтил я искусной рукою
Рати, мой крепкий бурав.
Надо мной, поди мной мог явиться мой недруг;
Поплатиться я мог головой.

Старшая Эдда. Речи Высокого. Перевод С. Свириденко

Похищение пледа поэзии — источника вдохновения

Проникнув в гору, Один принял свой обычный облик и закутанным в плащ, в пещере, увешанной сталактитами, предстал перед прекрасной Гуннлед. Он решил добиться ее любви с тем, чтобы та позволила ему сделать по глотку из каждого из трех сосудов, доверенных ее попечению.

Добившись того, чего хотел, Бельверк-Один три дня провел с прекрасной великаншей, и она, наконец, принесла ему сосуды с медом из потаенного места, сказав, что он может сделать по глотку из каждого.

Одним глотком получил
Он драгоценный мед —
Добытый из Одрёрира.

Кемпинги Одина

Один, однако, осушил одним глотком Одрерир, а двумя другими остальные сосуды. Получив желаемое, бог вышел из пещеры, облачился в орлиное оперенье и, поднявшись высоко в облака, сделав круг над вершиной горы, направился в сторону Асгарда.

Он был довольно далеко от чертога богов, когда понял, что преследуем. Это Суттунг, превратившись в орла, бросился в погоню за Одином, надеясь заставить его вернуть украденное. Бог летел все быстрее и быстрее, прилагая все усилия, в надежде достигнуть Асгарда до того, как враг догонит его, в то время как боги с тревогой стали наблюдать за погоней.

Собрав все то, что может гореть, асы зажгли костер, как только он перелетел ограду Асгарда. Высоко поднявшись, пламя обожгло крылья Суттунга, и он свалился в огонь и сгорел дотла.

Что касается Одина, он полетел к тому месту, где боги поставили чашу, и изрыгнул мед поэзии в такой спешке, что несколько капель упали на землю. Они достались рифмоплетам и куплетистам. Боги сохранили мед подлинной поэзии для себя и лишь временами удостаивали чести некоторых смертных, давая им глоток меда. Эти избранные вскоре обретали мировую славу своим вдохновенным творчеством.

… меду отведал
великолепного,
что в Одрёрир налит.
Стал созревать я
и знанья множить,
расти, процветая;
слово от слова
слово рождало,
дело от дела
дело рождало.

Старшая Эдда. Речи Высокого. Перевод А. Корсуна

Так как люди и боги были обязаны этим бесценным даром Одину, они выражали ему свою благодарность, не только назвав поэзию его именем, но и поклоняясь ему как покровителю красноречия, поэзии, песен, а также всех скальдов.

Бог музыки

Хотя Один обрел таким образом дар поэзии, он редко им пользовался. Этот дар предназначался для его сына Браги, рожденного великаншей Гуннлед, ставшего богом поэзии и музыки и своими песнями очаровывавшего мир.

Бард белобородый, пожилой Браги,
Берет он в руки арфу золотую —
И музыка чарующая льется —
день незаметно близится к концу.

Р. Б. Андерсен. Сказания викингов Севера

Браги родился в сталактитовой пещере, где Один провел с Гуннлед три ночи. Сразу после рождения карлики преподнесли ему волшебную золотую арфу и, посадив на одну из своих лодок, отправили в мир. Покинув подземный мир, лодка оказалась у входа в царство карлика смерти Наина. Браги, который до этого не подавал признаков жизни, внезапно сел, схватил золотую арфу, лежавшую рядом, и начал петь чудесную песню жизни, то уносящуюся далеко в небо, то погружающуюся в страшное царство мертвых, которым правила Хель, богиня смерти.

Иггдрасиль — древо
Из древес наилучшее,
Скидбладнир — лучший из стругов,
Один — изасов,
Слейпнир — из коней,
Радуга — из мостов,
Браги — из скальдов.

Старшая Эдда. Речи Гримнира. Перевод В. Тихомирова

Пока он играл, лодка легко неслась по освещенной солнцем воде и вскоре достигла берега. Затем Браги продолжил путь пешком, пробираясь среди молчаливых голых деревьев и все время играя. При звуках нежной музыки у деревьев набухали почки и они начинали цвести, а трава под ногами покрывалась многочисленными цветами.

Здесь он встретил дочь Ивальди Идунн, богиню вечной молодости, которой карлики разрешали время от времени посещать землю, при приближении которой вся природа, зацветая, преображалась.

Само собой разумеется, что эти два существа в тот же час прониклись симпатией друг к другу, и вскоре Идунн стала женой Браги. Вместе они поспешили в Асгард, где их обоих приветствовал Один, который, увидев руны на языке Браги, сказал, что тот станет небесным поэтом, слагателем песен в честь богов и героев, принятых в Вальхалле.

Поклонение Браги

Так как Браги был богом поэзии, красноречия и песни, народы Северной Европы часто называли поэзию его именем, а скальды, как мужчины, так и женщины, часто именовались сыновьями и дочерьми Браги. Браги был в почете у всех народов Северной Европы, и за его здоровье на всех торжествах и пирах всегда провозглашали тост. Но особенно он почитался на поминальных пирах и во время празднования Святок.

Когда наступало время тоста, вино подавалось в чаше, по форме напоминавшей корабль, который часто называли Бра — гафул, и сначала его освещали молотом. Затем новый правитель или глава семьи поднимал чашу и клялся совершить какой-нибудь героический поступок в течение года, иначе его должны будут признать человеком, лишенным чести. Следуя такому примеру, все гости давали подобные клятвы и заявляли, какие героические деяния они совершат. Благодаря всему выпитому, разговоры становились все более оживленными, все хвалились. Этот обычай связывает имя бога Браги с английским вульгаризмом — глаголом «to brag» — «хвастаться».

Изображался Браги обычно пожилым человеком, с длинными белыми волосами и бородой, держащим в руках арфу.

Глава 7

ИДУНН

Молодильные яблоки

Идунн, олицетворение весны и вечной молодости, по мнению некоторых мифологов, никогда не рождалась и никогда поэтому не изведает смерти. В Асгарде ее приветствовали боги, когда она появилась там вместе с Браги. Чтобы укрепить любовь богов к себе, Идунн пообещала давать им каждый день чудесные яблоки, которые хранила в ларце и которые, по ее словам, давали вечную молодость и красоту тем, кто отведает их.

Золотые яблоки
Из сада Идунн
Даровали вечную молодость
Всем, кто ел их каждый день.

Вагнер

Скандинавские боги, родившиеся от смешанных браков между богами и великанами, богами и людьми, не обладали бессмертием, но благодаря этим волшебным плодам им удавалось отдалить приближение старости и болезней и они оставались энергичными, красивыми и молодыми долгие века. Как и следовало ожидать, эти яблоки очень ценили, и Идунн тщательно хранила их в своем волшебном ларце. Количество розданных во время пира богам яблок не менялось. Только им разрешалось их пробовать. Карлики, как и великаны, лишь мечтали обладать этими чудесными плодами.

Бессмертия богиня, красавица Идунн,
Держа в руках ларец чудесный, полный яблок,
Стоит у входа в Вальхаллу.
Стареющим богам даруют новое рожденье
Те редкие золоченые плоды.

Дж. Джонс. Вальхалла

История Тьяцци

Однажды Один, Хенир и Локи отправились в одно из своих обычных путешествий на землю. Пробыв там некоторое время, они очутились в пустыне, где нигде не могли найти гостеприимного жилища. Уставшие и голодные, боги, увидев стадо быков, убили одного, разожгли костер и сели вокруг него, ожидая, пока приготовится мясо.

К их удивлению, несмотря на то что языки пламени бушевали, туша оставалась сырой. Поняв, что тут не обошлось без колдовства, они огляделись вокруг, чтобы выяснить, кто мешает приготовлению еды, и увидели орла, сидевшего на дереве над ними. Видя, что странники подозревают именно его, орел обратился к ним, сказав, что он не будет препятствовать огню в совершении своей обычной работы и расколдует его, если только они дадут ему столько еды, сколько он сможет съесть. Боги согласились на это условие, и птица, спустившись вниз, стала махать огромными крыльями на огонь, после чего мясо вскоре оказалось готовым. Орел приготовился унести три четверти быка, но это показалось слишком много для Локи, и он, схватив палку, лежавшую под рукой, начал колотить прожорливую птицу, забыв о том, что она сильна в колдовстве. Один конец палки пристал к спине орла, а другой к рукам Локи, и, к своему ужасу, он почувствовал, что его понесли по камням, через колючий кустарник, иногда по воздуху, так что руки буквально отрывались от плеч. Напрасно Локи кричал и молил орла опустить его не землю, птица продолжала лететь до тех пор, пока бог не пообещал, что выполнит любое его условие.

Псевдоорел, который на самом деле оказался великаном Тьяцци, наконец согласился отпустить Локи при одном условии. Он должен был поклясться, что выманит Идунн из Асгарда с тем, чтобы Тьяцци стал обладателем Идунн и мо — лодильных яблок.

Наконец освободившись, Локи вернулся к Одину и Хе — ниру, но был очень осторожен и не выдал условия освобождения. Когда они вернулись в Асгард, он начал думать о том, как он выманит Идунн из жилища богов. Несколько дней спустя, когда Браги отправился в странствие, как бродячий певец, Локи пошел к Идунн в рощи Бруннакер, туда, где располагался ее чертог. Искусно описав яблоки, якобы растущие поблизости, он лживо заявил, что они точно такие же, как и ее, и уговорами заставил Идунн выйти из Асгар — да с хрустальным блюдом, полным яблок, которые она намеревалась сравнить с восхваляемыми Локи плодами. Не успела Идунн покинуть Асгард, как коварный Локи бросил ее, в то время как великан Тьяцци в образе орла, расправив крылья, бросился на Идунн, когтями схватил ее и быстро унес в свой дом в пустынном, лишенном растительности Трюмхейме.

Трюмхейм — Шумный —
Шестой, где прежде
Жил Тьяцци, могучий йотун.

Старшая Эдда. Речи Гримнира. Перевод В. Тихомирова

В одиночестве Идунн зачахла, стала бледной и печальной, но тем не менее отказывала Тьяцци в кусочке волшебного яблока, которое, как он хорошо знал, сделало бы его красивым и вернуло бы ему силу и молодость.

Во всех несчастьях,
что Одина чертог когда-то настигали,
след Локи был виден.
И Вальхаллу вдвоем с Идунн он покидал,
Заманивая ее лживыми речами.
Она в руках держала свой ларец
Тех яблок молодильных, что не давали стариться богам.
Так Тьяцци с помощью Локи и заключил ее в темницу.

Дж. Джонс. Вальхалла

Шло время. Боги, думая, что Идунн отправилась с мужем и вскоре появится снова, не обратили внимания на ее исчезновение, но мало-помалу благотворное действие волшебных яблок, которые они съели во время последнего пира, прошло, и они стали чувствовать, как исчезают их молодость и красота. Встревожившись, они стали искать пропавшую Идунн.

Вскоре они выяснили, что в последний раз ее видели в обществе Локи, и, когда Один строго спросил его, тот вынужден был признаться, что именно с его помощью Идунн оказалась во власти великана.

И по его насмешливой и скорбной мине
Узнали боги в Вальхалле,
что Локи был повинен
в исчезновении Идунн.
Коварными речами
из Асгарда ее он вывел
и отдал Ётуну во власть.

Дж. Джонс. Вальхалла

Возвращение Идунн

Отношение богов к Локи становилось все хуже, и он понял, что если он не изобретет средства, как вернуть богиню, то это будет грозить ему смертью.

Он уверил негодующих богов, что испробует все средства и освободит Идунн, и, взяв взаймы соколиное оперение Фрейи, улетел в Трюмхейм, где обнаружил одинокую Идунн, тоскующую по Асгарду и своему мужу Браги. Превратив прекрасную богиню в соответствии с одними источниками — в орех, в соответствии с другими — в ласточку, он взял ее в когти и быстро полетел в Асгард, надеясь добраться до его стен, прежде чем Тьяцци вернется с рыбной ловли, которую тот вел в северных морях.

Между тем боги собрались на валу, окружавшем божественный город, и наблюдали за возвращением Локи с гораздо большим волнением, чем тогда, когда Один возвращался после поисков Одрёрира. Вспомнив, что их хитрость принесла тогда удачу, они собрали большое количество стружки, которую они были готовы поджечь в любой момент.

Внезапно они увидели приближающегося Локи, вслед за которым летел орел. Это был великан Тьяцци, который внезапно вернулся в Трюмхейм и обнаружил, что его пленницу унес сокол, в котором он тотчас же узнал одного из богов. Быстро надев орлиное оперенье, великан отправился в погоню и вмиг настиг добычу. Локи удвоил усилия, когда приблизился к стенам Асгарда, и, прежде чем его успел схватить Тьяцци, достиг цели. Боги не мешкая развели костер, и, когда Тьяцци, преследовавший Локи и Идунн, перелетел через стены, пламя и дым обожгли ему крылья и ему пришлось сесть на землю, представляя легкую добычу для богов, которые тотчас же, напав на него, его убили.

Асы очень обрадовались возвращению Идунн и поспешили отведать яблок, которые она в сохранности принесла обратно. Чувствуя возвращение своей силы и красоты с каждым откушенным кусочком яблока, боги, пребывая в радостном настроении, заявили, что неудивительно то, что великаны так стремились вкусить молодильных яблок. Они поклялись, что поместят глаза Тьяцци созвездием на небе, чтобы смягчить гнев родственников великана.

Альвальди сына
Я очи закинул
аж на самое небо;
пусть каждый увидит
силу мою! —
они и поныне в небе.

Старшая Эдда. Песнь о Харбарде. Перевод В. Тихомирова

Богиня весны

Натуралистическое объяснение этого мифа очевидно. Идунн, олицетворение растительности, в отсутствие Браги была насильно унесена осенью, после чего пение птиц прекратилось. Холодный зимний ветер, Тьяцци, держал ее на промерзшем пустынном севере, где она не могла расцвести, пока Локи, южный ветер, не принес семя или ласточку, которые оба являются символами наступающей весны. Молодость, красота и сила, дарованные Идунн, символизируют возрождение природы весной после зимней спячки, когда цвет и сила возвращаются на землю, до сих пор серую и безжизненную.

Идунн попадает в нижний мир

Так как исчезновение Идунн (растительности) происходило ежегодно, то, как мы можем догадаться, существуют и другие мифы, объясняющие этот факт. Среди древних скальдических песнопений существует еще одна песня, но, к сожалению, она дошла до нас во фрагментах. В соответствии с ней, однажды, сидя на ветвях священного дерева Иггдрасиля, Идунн внезапно побледнела, потеряла равновесие и упала вниз на землю, а потом дальше в темные глубины Нифльхейма. Там она лежала, глядя испуганными глазами на ужасающие картины царства Хель, сильно дрожа от холода.

В долине обитает
предсказательница Дис,
с Иггдрасиля-ясеня вниз соскользнет,
богиня асов, Идунн зовут ее,
Ивальди младшее дитя.
С трудом перенесет она свое паденье.
Лежать ей суждено,
в плену, зажатой под стволом,
во льду, где инеем покрыто все кругом.
С дочерью Норви Не видеть счастья ей,
Идунн привыкла К намного лучшему жилищу.

Песня воронов Одина

Видя, что она не возвращается, Один приказал Браги, Хеймдаллю и еще одному из богов отправиться на ее поиски, дав им белую шкуру волка, с тем чтобы она не страдала от холода. Он также велел им приложить все усилия, чтобы вывести ее из оцепенения, в котором она пребывала, о чем поведал присущий ему дар предвидения.

Шкуру волка они ей дали,
И она завернулась в нее.

Песня воронов Одина

Идунн покорно позволила богам завернуть ее в волчью шкуру, но настойчиво отказывалась говорить или двигаться. Глядя на нее, ее муж стал подозревать, что она предчувствует что-то дурное. Слезы постоянно стекали по ее бледным щекам, и Браги, проникшись ее горем, попросил богов возвратиться в Асгард без него, поклявшись оставаться около жены до тех пор, пока она не сможет покинуть мрачное царство Хель. Вид ее горя настолько опечалил Браги, что он не мог сочинять свои веселые песни, пока он оставался под землей, и струны его арфы молчали.

Это ветер шумит, по лугам пробирается,
Словно музыка Браги, что из арфы льется.

Р. Б. Андерсен. Сказания викингов Севера

В этом мифе падение Идунн с Иггдрасиля символично.

Лежащая в царстве Хель, она напоминает осенние листья, лежащие на холодной голой земле, пока их не покроет слой снега, символом которого выступает волчья шкура, которую Один, небо, послал вниз, чтобы согреть их. Прекращение же птичьего пения символизировано в молчании арфы Браги.

Глава 8

НЬЁРД

Заложник богов

Мы уже видел и, что асы и ваны обменялись заложниками после ужасной войны, которую они вели друг против друга. После этого Хенсир, брат Одина, отправился жить в Вана — хейм, а Ньёрд с двумя детьми, Фрейром и Фрейей, поселились в Асгарде.

У ванов в жилище
Рожден и в залог
Отдан был асам;
Когда же настанет мира конец,
он к ванам вернется.

Старшая Эдда. Речи Вафтруднира. Перевод А. Корсуна

Как богу ветров, а также покровителю прибрежной полосы, Ньёрду предоставили чертог Ноатун, у берега моря, где, по преданию, он успокаивал ужасные штормы, поднимаемые с морск: их глубин богом Эгиром.

Ньёрэд — бог штормов, известный рыбакам,
Он жерожден на небе, а вырос в Ванахейме
С людьми, но средь богов сейчас заложник он.
Любая бухта, скала, поросшая сосной,
Пескиприбрежные с морскою тварью —
Все ему знакомо хорошо.

Мэттю Арнолд. Смерть Бальдра

Он также был покровителем торговли и рыбной ловли. Эти два вида деятельности могли благоприятно вестись только в короткие летние месяцы, олицетворением которых он и считался.

Бог лета

Ньёрд изображался красивым и находящимся в расцвете сил, облаченным в короткую зеленую тунику, с короной из раковин и морских водорослей, или в коричневой широкополой шляпе, украшенной опереньем орла или цапли. Так как он считался олицетворением лета, к нему обращались с мольбами об успокоении штормов, опустошавших морское побережье во время долгих зимних месяцев.

Так как сельским хозяйством занимались только в летние месяцы, и главным образом у фьордов или бухт, к Ньёрду также обращались с просьбой дать хороший урожай, и он помогал тем, кто верил в него.

В соответствии с некоторыми источниками, первой женой Ньёрда была его сестра Нертус, мать-Земля, которую в Германии, как мы уже говорили, отождествляли с Фригг, но в Скандинавии считали отдельным божеством. Ньёрд был обязан появляться вместе с ней, когда его призывали в Асгард, где он занимал один из двенадцати престолов в большом зале совета, и он присутствовал на всех собраниях, возвращаясь в Ноатун, только когда асы не нуждались в его услугах.

Ноатун — корабельный —
одиннадцатый, где Ньёрд
уладил себе палаты,
нет в нем изъяна,
он князь человеков
и в храмах высоких правит.

Старшая Эдда. Речи Гримнира. Перевод В. Тихомирова

В своем доме у берега моря Ньёрд наблюдал за полетом чаек, а также любовался лебедями, его любимыми птицами, которых считал священными. Часы он проводил, глядя, как играют тюлени, вышедшие на берег понежиться в солнечных лучах.

Скади, богиня зимы

Вскоре после возвращения Идунн из Трюмхейма и смерти Тьяцци в границах Асгарда собрание богов было напугано появлением Скади, дочери великана, пришедшей отомстить за смерть отца. Хотя Скади была дочерью безобразного старого Хримтурса, будучи богиней зимы, она была красавицей в своем серебряном облачении, со сверкающим копьем, острыми стрелами, коротком охотничьем платье, гетрами из белого меха и широкими лыжами. Боги не могли не признать справедливость ее требований и предложили ей выкуп. Скади была настолько рассержена, что, отказавшись от выкупа, потребовала за жизнь отца жизнь кого-нибудь из богов. Локи же, желая успокоить ее, что дало бы возможность легче с ней договориться и начал шутить. Привязав козла к себе невидимой веревкой, он стал подпрыгивать и кричать, а козел точно в такт повторял его движения. Зрелище было настолько забавным, что все боги весело рассмеялись, и даже Скади улыбнулась..

После этого боги указали Скади на созвездие в Северном полушарии, где глаза ее отца сверкали, как две ярких звезды. Они сказали ей, что поместили их туда, чтобы оказать отцу честь, и, в конце концов, добавили, что она может выбрать себе мужа среди богов, присутствующих на собрании, при условии, что она оценит их красоту по голым ногам.

С завязанными глазами, так чтобы она могла только видеть ноги богов, ставших в круг, Скади огляделась, и ее взгляд упал на пару красивых ног. Она почувствовала, что они принадлежат Бальдру, богу света, чье красивое лицо очаровало ее, и она выбрала по ногам мужа.

Когда же повязку сняли, она поняла, что выбрала Ньёрда, она же и поклялась ему в верности. Несмотря на разочарование, она провела счастливый медовый месяц в Ас гарде, где ей оказывали радушный прием. После этого Ньёрд повез свою жену к себе домой в Ноатун, где монотонный шум волн, крик чаек и тюленей так сильно беспокоили сон Скади, что, в конце концов, она заявила, что не может здесь больше оставаться, попросив своего мужа отвезти ее обратно в родной Трюмхейм.

Спать не могу я
На ложе морском,
Крик чаек меня беспокоит.
И каждое утро будят меня
Тюлени, когда из моря выходят.

Р. Б. Андерсен. Мифология народов Северной Европы

Ньёрд, желая доставить жене удовольствие, согласился доставить ее в Трюмхейм и проводить с ней девять ночей из двенадцати, при условии, если остальные три она будет с ним в Ноатуне. Когда он оказался в горах, шум сосен, грохот снежных лавин, рев водопадов и вой волков показались ему такими же невыносимыми, как и звуки моря для Скади. Радость его не имела границ всякий раз, когда заканчивалось время его пребывания в Трюмхейме и он снова оказывался в Ноатуне.

Устал я от гор,
Хоть недолго там пробыл —
Всего девять ночей.
Вой волков до боли мучил меня,
когда песнь лебедей вспоминаля.

Р. Б. Андерсен. Мифология народов Северной Европы

Расставание Ньёрда и Скади

Некоторое время Ньёрд и Скади, которые были олицетворением лета и зимы, кочевали таким образом: жена проводила три коротких летних месяца у моря, а муж неохотно оставался с ней в Трюмхейме в течение долгих девяти зимних месяцев. Признав, однако, что их привязанности никогда не совпадут, они решили расстаться навсегда и возвратились в свои дома, где каждый продолжил заниматься своим любимым делом.

Трюмхейм — великана Тьяцци обитель,
Когда-то там жил он —
течений великий хранитель.
Но непорочная Скади, невеста богов,
сейчас поселилась там,
в старом доме отца.

Р. Б. Андерсен. Мифология народов Северной Европы

Скади вернулась к привычному времяпрепровождению — охоте, покинув свое царство еще раз, чтобы выйти замуж за Одина, которому она родила сына Сэминга, первого короля Норвегии, основателя королевской династии, долго правившей в стране.

В соответствии с другими источниками, Скади вышла замуж за Улля, бога зимы. Так как Скади была мастерским стрелком, ее изображают с луком и стрелами, а как богиню погони, ее обычно сопровождает Похожая на волка северная лайка. С просьбами к Скади обращались охотники и путешествующие зимой, чьи сани по снегам и льдам она несет, помогая благополучно достигнуть цели путешествия.

Гнев Скади против богов, убивших ее отца, великана бури, является символом непоколебимой суровости земли, закованной в лед, он смягчается при виде веселой игры Локи (зарницы), после чего она открывает свои объятия Ньёрду (лету). Любовь последнего не могла удержать ее больше чем на три месяца в году (в мифе месяцы названы ночами), и все время она тайно вздыхала по зимним бурям и по своим любимым занятиям, которым она предавалась в горах.

Поклонение Ньёрду

Полагали, что Ньёрд благословляет суда, входившие и выходившие из порта, и храмы в его честь располагались на морском побережье. Его именем часто клялись, на каждом пире пили за его здоровье, упоминая его имя наряду с именем его сына Фрейра.

Так как все водные растения принадлежали ему, морская губка известна на севере как «перчатка Ньёрда». Это название сохранялось до недавнего времени, но потом растение было переименовано в «руку Девы Марии».

Глава 9

ФРЕЙР

Бог волшебной страны

Фрейр, или Фро, как его называли в Германии, был сыном Ньёрда и Нертус или Ньёрда и Скади. Он родился в Ванахейме и, следовательно, принадлежал к расе ванов, божествам воды и воздуха, но был принят в Асгарде, когда прибыл туда как заложник вместе со своим отцом. Среди народов Северной Европы существовал обычай дарить какой-нибудь дорогой подарок ребенку, когда у него прорежется первый зуб. Также и асы подарили новорожденному Фрейру прекрасное царство Альвхейм, или Волшебная страна, жилище светлых альвов.

Фрейру древле подарили
Альвхейм боги на зубок.

Старшая Эдда. Речи Гримнира. Перевод В. Тихомирова

Здесь поселился Фрейр, бог золотого солнечного света и теплых плодородных летних дождей, живущий в приятном обществе подчиненных ему альвов и фей. По его знаку они перелетали с места на место, творя добрые дела, так как с самого начала были добрыми духами.

В дар от богов Фрейр получил чудесный меч (символ солнечных лучей), который, вынутый из ножен, обладал силой всегда приносить победу. Фрейр использовал его в борьбе с инеистыми великанами, которых он так же, как и Тор, ненавидел. Так как он носил это сверкающее оружие, его иногда ошибочно отождествляли с богом-меченосцем Тюром или Сэкснотом.

Молотом срукояткойкороткой бьется всепобеждающий Тор;
Меч же Фрейрабылвыкован нужной длины.

Р. Б. Андерсен. Сказания викингов Севера

Карлики из Свартальвхейма подарили Фрейру вепря с золотой щетиной по прозвищу Гуллинбурсти, олицетворение солнца. Излучающая свет щетина этого животного символизировала солнечные лучи или золотые зерна, которым колосились засеянные по его повелению поля Мидгарда. Также его считали олицетворением сельского хозяйства, так как вепрь, как полагали, разрывая землю клыками, первым научил человечество пахать.

Вот Фрейр на золотистом вепре восседает,
Который, люди говорят, их первым научил,
Как землю вспахивать, поля выращивая ради Фрейра.

Уильям Моррис. Любовники Гудрун

Иногда Фрейр ездил верхом на этом чудесном вепре или время от времени впрягал его в колесницу, в которой в обилии лежали фрукты и цветы, разбрасываемые им во время езды по земле.

Фрейр не только гордился неустрашимым конем Блодуг — хофи, который по его повелению носился по небу и земле, но также и волшебным кораблем Скидбладниром, олицетворением облаков. Этому судну, менявшему свои размеры, летевшему над землей и над морем, всегда дул попутный ветер. Корабль мог вместить всех богов вместе с их конями и орудиями, и вместе с тем мог быть свернутым, как носовой платок, и положен в суму.

Челн досчаный в начале
Ивальди чада,
Скидбладнир строить пришли,
корабль наилучший
пресветлому Фрейру,
достойному отпрыску Ньёрда.

Старшая Эдда. Речи Гримнира. Перевод В. Тихомирова

Сватовство к Герд

В одной из песен Эдды говорится, что Фрейр однажды осмелился воссесть на престол Одина Хлидскьяльв, с которого озирал все миры. Бросив взгляд на заснеженный север, он увидел красивую девушку, входящую в дом инеистого великана Гюмира. Когда она рукой подняла засов, от ее красоты засияло море и небо.

Мгновение спустя это чудесное создание по имени Герд, считавшаяся олицетворением мерцающего северного сияния, исчезла в доме отца, и Фрейр в задумчивости пошел обратно в Альвхейм. Сердце его было опечалено, так как его охватило желание сделать эту девушку своей женой. Влюбившись, он пребывал в рассеянности и меланхолии и вел себя так странно, что его отец Ньёрд обеспокоился о нем. Он велел слуге Фрейра, Скирниру, выяснить причину таких внезапных перемен. После недолгих уговоров Скирнир добился от Фрейра признания того, что, воссев на престол Хлидскьяльв, тот удостоился сказочного видения. Он признался в своей любви и в своем отчаянии, ведь Герд была дочерью великана Гюмира и Ангрбоды (Аурбоды) и родственницей убитого великана Тьяцци, и он опасался, что на его предложение последует отказ.

В усадьбе Гюмира
я видел деву —
милее нет;
сиянием дланей
она озаряла моря
и небесный свод.
Любви не бывало
сильней и горше
в прежнее время;
асы и альвы,
они не хотят
деву мне в жены отдать.

Старшая Эдда. Поездка Скирнира. Перевод В. Тихомирова

Скирнир, утешая, отвечает Фрейру, что не видит причины, по которой следует столь мрачно смотреть на вещи, и предложил тот же час поехать и посватать девушку от имени Фрейра, при условии, если тот одолжит ему коня и подарит меч.

Вне себя от мысли, что он может завладеть чудесной Герд, Фрейр вручил Скирниру меч и одолжил коня. Однако он снова впал в состояние рассеянности и не заметил, что Скирнир взял из ручья отражение его лица, положив в рог для питья, с намерением «вылить его в кубок Герд и с помощью красоты этого лица добиться благосклонности девушки». Взяв с собой изображение, одиннадцать золотых яблок и волшебное кольцо Драупнир, Скирнир отправился в Ётунхейм выполнять поручение. Подъехав к жилищу Гюмира, он услышал громкий и протяжный вой сторожевых псов, олицетворений зимних ветров. Пастух, охраняющий стадо поблизости, сказал ему, что невозможно будет приблизиться к дому из-за огня, горящего вокруг него. Но Скирнир, зная, что Блодугхови перелетит любое препятствие, просто пришпорил коня и, целым и невредимым оказавшись у жилища великана, вскоре предстал перед прекрасной Герд.

Чтобы склонить прекрасную деву принять предложения его хозяина, он показал украденный портрет, предложил ей золотые яблоки и волшебное кольцо, которое она, однако, отвергла с надменностью, заявив, что у ее отца достаточно золота.

На что мне обручье,
Которое с юным
с Бальдром в костре горело;
золота схватит
у Гюмира в доме,
а я в этом доме — хозяйка.

Старшая Эдда. Поездка Скирнира. Перевод В. Тихомирова

Негодуя по поводу ее отказа, Скирнир грозится отрубить ей голову волшебным мечом, но это ничуть не испугало Герд, и она бросает вызов Скирниру, поэтому он обращается к помощи волшебства. Вырезав руны на жезле, он сказал ей, что если она не согласится стать женой Фрейра, то будет либо обречена на вечное безбрачие, либо выйдет замуж за старого инеистого великана, которого она никогда не сможет полюбить.

Напуганная таким ужасным описанием своего безрадостного будущего, Герд, в конце концов, соглашается стать женой Фрейра и отделывается от Скирнира обещанием, что встретит своего жениха на девятую ночь на земле Барри, в зеленой роще, где она прогонит печаль своего жениха и сделает его счастливым.

Роща Барри,
мы оба знаем,
укромное место:
там Герд подарит
на девятую ночь
любовь сыну Ньёрда.

Старшая Эдда. Поездка Скирнира. Перевод В. Тихомирова

Обрадованный успехом своего предприятия, Скирнир поспешил в Альвхейм, где его ждал Фрейр, страстно желавший узнать о результате поездки. Когда он узнал, что Герд согласилась стать его женой, его лицо засияло от радости, но, когда Скирнир сказал ему, что придется ждать девять ночей, пока он получит свою возлюбленную, он опечалился, заявив, что время ему покажется бесконечным.

Ночь — это долго,
две — еще дольше,
а как же мне три прожить?
Месяц порою
бывает короче любой
половины ночи.

Старшая Эдда. Поездка Скирнира. Перевод В. Тихомирова

Несмотря на отчаяние влюбленного, время ожидания все же подошло к концу, и Фрейр с радостью поспешил в зеленую рощу, в которой, верная своим обещаниям, его уже ждала Герд, вскоре ставшая счастливой женой и с гордостью воссевшая на престоле рядом с ним.

Фрейр взял в жены Герд,
Гюмира дочь,
Родившуюся в Ётунхейме.

Старшая Эдда

В соответствии с мнением некоторых мифологов, Герд не была олицетворением северного сияния. Она являлась символом земли, твердой, холодной и неподатливой, сопротивляющейся предложению бога весны, дарившего ей украшения и плоды (яблоки и кольцо), игнорирующей солнечные лучи (меч Фрейра) и соглашающейся стать его женой, испугавшись, что навеки останется бесплодной или отданной во власть великанов (льда и снега). Девять ночей ожидания соответствуют девяти месяцам зимы, по окончании которых земля становится невестой солнца и в рощах набухают и распускаются почки.

Фрейр и Герд, как мы уже говорили, родили сына Фьельнира, рождение которого успокоило Герд, потерявшую своего брата Бели. Последний напал на Фрейра и был убит им, несмотря на то что у бога солнца не было меча, и ему пришлось воспользоваться оленьим рогом, который он сорвал со стены жилища.

Кроме преданного слуги Скирнира, у Фрейра было еще двое слуг, семейная пара — Бюггвир и Бейля, олицетворение мельничных отходов и навоза, двух элементов, использовавшихся в сельском хозяйстве для удобрения почвы, и поэтому считавшихся преданными слугами Фрейра, несмотря на не очень приятный вид.

Исторический Фрейр

Снорри Стурлусон в своем сочинении «Хеймскрингла», или хронике древних конунгов Норвегии (известном также как «Сага об Инглингах»), утверждает, что Фрейр был историческим персонажем, известным как Ингви-Фрейр, правившим в Упсале после смерти полувымышленных персонажей Одина и Ньёрда. В эпоху его правления люди жили в мире и процветании, почему и утверждалось, что он был богом, а следовательно, требовал поклонения. Он был настолько почитаем, что после смерти священники захоронили его в кургане вместо того, чтобы сжечь тело, как это было повсеместно принято. Затем они сообщили, что Фрейр, чье имя в древнескандинавских языках означало «господин», «отправился в курган» — выражение, которое с течением времени стало означать смерть кого-либо.

Три года после смерти Фрейра люди продолжали отдавать почести умершему конунгу, насыпая золотые, серебряные и медные монеты в три колодца в кургане. Лишь позже они поверили, что он мертв. И так как мир и процветание продолжались, они решили не сжигать труп. Таким образом был введен обычай захоронения в курганах, который вытеснил погребальные костры. Один из трех курганов около Гамла, в Упсале, все еще носит его имя. Его статуи были помещены в огромном храме, и его имя упоминалось во всех торжественных клятвах, из которых наиболее обиходной была следующая: «Помоги мне Фрейр, Ньёрд и Всемогущий Ас» (Один).

Поклонение Фрейру

В храмах, воздвигнутых в честь Фрейра, нельзя было вносить оружие, а самые знаменитые храмы находились в Трондхейме в Норвегии и в Твере в Исландии. В этих храмах в качестве жертвоприношения приносили быков и лошадей. Торжественно произнося вышеприведенную клятву, в кровь жертвы опускали тяжелое золотое кольцо.

Статуи Фрейра, так же как и других северных божеств, высекались из цельных бревен, и последние из этих идолов были разрушены по приказу святого Олава, который, как мы уже говорили, насильно обращал своих подданных в христианство. Кроме того, что Фрейр считался богом солнечного света, плодородия, мира, процветания, он также был покровителем лошадей и всадников, а также спасителем пленных.

Из главных всех богов —
Фрейр самый лучший.
Не вызовет он слез ни жен, ни матерей,
Его желание освободить
Всех тех, кто скован в цепью.

Р. Б. Андерсен. Мифология народов Северной Европы

Праздник Юл

Месяц, известный под именем Тора и считавшийся священным как для Тора, так и для Фрейра, начинался в конце декабря в самую длинную ночь в году, носившую имя Мать-ночь. Это время пиров и веселья, возвещавшее о возвращении солнца. Праздник назывался Юл (колесо), потому что солнце считалось вращающимся в небе колесом. Эта аналогия дала начало обычаю, распространившемуся в Англии, Германии и по берегам реки Мозель. До последнего времени люди имели обыкновение ежегодно собираться на возвышенности над рекой, поджигать обмотанное соломой огромное деревянное колесо, которое затем сталкивали с косогора в воду.

Другие брали колесо, гнилое, старое и покосившееся,
Затем, соломой обмотав и крепко привязав ее к нему,
прижав к себе,
Тащили на гору, на самую вершину. Все в огне они со всею
силой
Его толкали вниз, где темнота царила.
Напоминая солнце, которое с небес должно спуститься,
Оно с холма катилось.
Довольно страшное и странное виденье, мурашки по спине от страха поползли у каждого, кто думал, что грехи свои
они топили вместе с этим колесом в реке, напоминавшей ад.
Избавившись таким путем от бед и невезенья,
они могли теперь в согласии и мире
жизнь продолжать.

Томас Наогеорг

Все народы Северной Европы считали Святки самым большим праздником в году и имели обыкновение отмечать его танцами, обильным потреблением пищи и выпивкой. За каждого бога было принято поднимать кубок. Первые христианские миссионеры, обращавшие древних скандинавов в христианство, убедившись в большой популярности этого праздника, решили сохранить его, превратив в прославление Господа и апостолов. В честь Фрейра было принято есть мясо вепря, также в зале, где проходил пир, проводили церемонию внесения головы этого животного, украшенной лавром и розмарином. Этот обычай существовал довольно долго.

Вот вепря голова, украшенная лавровым венком и розмарином,
Давайте пир начнем, друзья, наполнив кубки золотые
Вином и элем, и выпьем мы за наступление дня.
Прошу всех громко петь, шутить и веселиться,
пусть шумный гул за праздничным столом
не смолкнет до утра.

Рождественский гимн Оксфордского королевского колледжа

Отец семейства, положа руку на священное блюдо, которое называлось «вепрь примирения», клялся, что сохранит верность своей семье и выполнит перед ней все свои обязательства. Этому примеру следовали все присутствующие, от самых знатных до представителей самых низших слоев. Лежащее на блюде мог разделывать лишь человек незапятнанной репутации и непоколебимой смелости, так как голова вепря считалась священным символом, который внушал всем благоговейный страх. По этой же причине голова вепря часто служила украшением шлемов норвежских конунгов и героев, чья храбрость не вызывала сомнений.

Так как имя Фрейр в немецком варианте звучало как Фро, что означало «радость», его считали покровителем любого радостного события и к нему всегда обращались новобрачные, чтобы прожить жизнь с гармонии и согласии. Те, кому удавалось осуществить это в течение определенного времени, награждались кусками вепря, которые впоследствии у англичан и австрийцев были заменены на куски бекона или ветчины.

Вы должны поклясться, кактребует обычай,
Что, если в браке вы измен не совершите, будь вы женой или мужем.
Иль вы не будете браниться и скандалить,
Будь то в постели или за столом,
Иль оскорблять друг друга словом и делами,
Как только клерк приходский скажет вам: «Аминь!»
Вам вновь захочется побыть вдруг холостым.
И если через год и день один,
Держа друг друга за руки,
Предстанете вы перед нами и скажете, что без раскаяния
вы в браке прожили весь год,
и поклянетесь, что верности обет вы соблюдали
и жили счастливо без брани и без ссор,
Вам целый окорок свиной в подарок
будет дан, на счастье вам, на радость нам.

Собрание популярных древностей Бранда

Этот обычай все еще соблюдается в деревне Данмоу, в графстве Эссекс. В Вене кусок ветчины или бекона вывешивался над городскими воротами, откуда его должен был спустить вниз тот, кто, как признали судьи, прожив с женой в мире и согласии, не был у нее под каблуком. Говорят, что в Вене эта ветчина долго оставалась невостребованной, наконец один достойный бюргер представил судьям письменные показания жены, утверждавшей, что они женаты двенадцать лет и ни разу не ссорились. Это было подтверждено их соседями. Судьи, удовлетворенные представленными доказательствами, сказали, что ветчина его, а ему надо лишь приставить лестницу и спустить ее вниз. От радости, что он получит такой чудесный кусок ветчины, мужчина быстро забрался по лестнице и уже собирался взять его, как вдруг заметил, что от полуденного солнца ветчина начала плавиться и капля жира вот-вот упадет на его воскресный костюм. Быстро спустившись, он снял пиджак, шутливо заявив, что жена будет бранить его, если он поставит пятно. Услышав эти слова, свидетели разразились хохотом, и это стоило ему ветчины.

Другой святочный обычай состоял в том, что пережигали огромное бревно, которое должно было гореть всю ночь; если оно гасло раньше времени, это считалось плохим предзнаменованием. Обугленные остатки бревна тщательно собирали и хранили до следующего года, чтобы с их помощью разжечь костер.

Новое бревно, чтобы всю ночь горело,
остатком старого надо зажечь,
играйте псалтерионы, чтобы удача нам
могла явиться, пока мы все следим, чтобы
бревно было в огне до самого утра.

Р. Херрик. Геспериды

Этот праздник был так популярен в Скандинавии, где он отмечался в январе, что король Олав, видя, насколько он дорог людям, перенес многие его атрибуты на Рождество, тем самым примирив традиции с новой религией.

Предполагают, что, как бог мира и процветания, Фрейр появлялся на земле много раз и правил шведами под именем Ингви-Фрейр, и с тех пор его потомки называются Инглинги. Он также правил датчанами под именем Фридлиф. В Дании он женился на красивой девушке Фрейгерде, которую спас от дракона. Она родила ему сына Фроди, который также в должное время стал конунгом.

Фроди правил Данией в век, считавшийся временем всеобщего мира. И именно в это время в Вифлееме родился Иисус Христос — христианский спаситель. Так как все подданные Фроди жили в мире, конунга прозвали Мирный Фроди.

Как море стало соленым

Сказывают, что Фроди однажды получил от Хенгикьёфта пару волшебных жерновов, которые назывались Гротти. Они были настолько тяжелыми, что никто из слуг и даже самые сильные воины не могли повернуть их. Конунг понял, что они заколдованы и могут молоть все, что пожелаешь. Он очень хотел, чтобы жернова поскорее стали действовать, поэтому во время визита в Швецию он увидел и купил там двух рабынь, великанш, которых звали Фенья и Менья. Их сильные мускулы и крепкое телосложение привлекли его внимание.

Возвратившись домой, Мирный Фроди повел новых слуг на мельницу и приказал им намолоть золота, мира и процветания, и они тотчас же исполнили его желания. Сначала великанши работали с радостью, час за часом наполняя сундуки конунга, так что золото, процветание и мир воцарились на всей его земле.

Намелем для Фроди
богатства немало,
сокровищ намелем
на жернове счастья;
в довольстве сидеть ему,
спать на пуху,
просыпаться счастливым;
славно мы мелем!

Старшая Эдда. Песнь о Гротти. Перевод Л. Корсуна

Когда Фенья и Менья хотели отдохнуть, конунг, чья жадность росла, велел им продолжить работу. Несмотря на их мольбы, он заставлял работать их час за часом, разрешая отдыхать ровно столько, сколько звучит куплет в песне. Тогда великанши, возмущенные его жестокостью, решили отомстить ему. Однажды ночью, когда Фроди спал, они сменили свою песню и стали мрачно молоть с тем, чтобы вооруженное войско под предводительством викинга Мисингера высадилось на землю конунга. Пока они колдовали, датчане спали и были обескуражены, увидев врагов, которые всех их тут же умертвили.

Войско сюда
скоро приблизится,
князя палаты
пламя охватит.

Старшая Эдда. Песнь о Гротти. Перевод А. Корсуна

Мисингер взял волшебные жернова Гротти, двух рабынь и посадил их на корабль, велев великаншам молоть соль, которая в то время была наиболее ценным товаром в торговле. Женщины подчинились, и жернова стали молоть соль, однако викинг, такой же жестокий, как и Фроди, не давал им отдохнуть. Викинг и его воины были смертельно наказаны: волшебные жернова намололи столько соли, что под их тяжестью корабль со всеми, кто был на нем, затонул.

Тяжелые жернова оказались на дне пролива Пентленд-Ферт, к северо-западу от Норвегии, образовав глубокую круглую впадину, и воды, устремившиеся в водоворот, булькали в дырах в центре жерновов, породили огромный водоворот Мальстрем. Так как соль вскоре растаяла, а великанши намололи ее в огромном количестве, вода в море стала соленой.

Глава 10

ФРЕЙЯ

Богиня любви

Фрейя, древнескандинавская богиня красоты и любви, была сестрой Фрейра и дочерью Ньёрда и Нертус, или Скади. Она была самой красивой и самой любимой из всех богинь. В то время как в Германии она отождествлялась с Фригг, в Норвегии, Швеции, Дании и Исландии она считалась самостоятельной богиней. Фрейя, родившаяся в Ванахейме, была также известна как Ванадис, диса ванов, или как Ванабрида.

Когда она прибыла в Асгард, боги были так очарованы ее красотой и грацией, что даровали ей чертог Фолькванг и большую палату Сессрумнир (многоскамейная), где, как они уверили ее, она сможет принять много гостей.

Чертог этот звался Фолькванг,
где Фрейя места раздавала.
Каждый день половину убитых
К себе забирала,
Другую же Одину отправляла.

Р. Б. Андерсен. Мифология народов Северной Европы

Предводительница валькирий

Хотя Фрейя и была богиней любви, она могла быть не только ласковой, нежной и любящей удовольствия. Древние скандинавы и германцы полагали, что она любила и войну, и часто, под именем Вальфрейя, во главе валькирий отправлялась на поля сражений, выбирая половину из погибших героев, чтобы забрать их с собой. Поэтому ее часто изображают в кольчуге или шлеме, со щитом и копьем в руках, в то время как нижняя часть ее тела была покрыта обычным женским одеянием.

Фрейя перевозила доставшихся ей воинов в свой чертог в Фолькванг, где они блаженствовали. Кроме того, в ее чертог принимали девушек и жен, чтобы те насладились компанией своих возлюбленных и мужей после их смерти. Радость и удовольствия, царившие в чертоге Фрейи, были настолько заманчивы, что женщины древней Скандинавии стремились на поле битвы, после того как в бою пали их любимые, надеясь встретить ту же участь. Часто они падали на мечи или шли на костер, где их заживо сжигали вместе с их возлюбленными.

Так как полагали, что Фрейя благосклонно относится к молитвам влюбленных, они часто обращались к ней. Также существовал обычай сочинять в ее честь любовные песни, исполнявшиеся на всех праздниках. Имя самой Фрейи использовалось в Германии как глагол со значением «ухаживать, свататься».

Фрейя и Од

Фрейя, златоволосая и голубоглазая богиня, иногда считавшаяся олицетворением земли, вышла замуж за Ода, символ летнего солнца, которого она горячо любила и от которого родила двух дочерей Хнос и Герсеми. Эти девушки были настолько прекрасными, что все красивые и драгоценные вещи называли их именами.

Пока Од нежился рядом с Фрейей, она улыбалась и была счастлива, но увы! Бог был по натуре скитальцем и, устав от компании жены, внезапно бросил дом и отправился странствовать по свету. Фрейя, печальная и покинутая, много плакала, а ее слезы падали на крутые скалы, которые размягчались от соприкосновения с ними. Миф повествует о том, что они просачивались до середины камней, где превращались в золото. Несколько слезинок попали в море и стали полупрозрачным янтарем.

Уставшая от своего положения покинутой жены и желая заключить своего возлюбленного в объятия, Фрейя, в конце концов, отправилась на его поиски и прошла многие земли, где стала известна под разными именами: Мардоль, Херн, Гефн, Сир, Скьяльф и Трунг. Всем, кого встречала, она задавала один и тот же вопрос: не проходил ли ее муж этой дорогой? Она пролила много слез, почему и находят золото в разных районах земли.

Фрейя, прекраснейшая из всех богинь,
Выходила, проливая золотые слезы.
Все чтят ее, как главную богиню после Фригг, Одина жену.
Давно она супруга Ода-странника,
но, чтобы побродить по свету, ее оставил он.
Ищет мужа Фрейя с тех самых пор
и льет повсюду слезы золотые.
Много у нее имен повсюду:
на земле зовут ее Ванадис,
А Фрейей нарекли ее на небесах.

Мэтью Арнолд. Смерть Бальдра

Далеко, на солнечном юге, под цветущим миртовым деревом, Фрейя нашла Ода. Когда ее возлюбленный возвратился к ней, она снова стала счастливой, улыбаясь и светясь, как невеста. В память того, что Фрейя нашла своего мужа под миртовым деревом, невесты носят миртовые венки, в то время как другие народы в аналогичных случаях предпочитают венки из флердоранжа.

Взявшись за руки, Од и Фрейя пошли домой, и в свете счастья, которое они излучали, трава становилась зеленой, расцветали цветы, пели птицы, вся природа радовалась счастью Фрейи, как и переживала за нее раньше, когда богиня была в печали.

Из утренней земли,
Над снежными ветрами,
Красавица Фрейя держит путь на юг.
Лишь видит впереди себя
одни лишь снежные поля.
Пройдет она их, и все вокруг
Цветет и зеленеет.
Из локонов ее чудесных, златовласых,
Сыплются красивые цветы.
Тряхнет одеждой — теплый ветер дует,
Кружит вокруг берез,
И будит всех вдруг певчий дрозд.
Все жены верные своих мужей-героев ждут,
А Фрейя, что любовь дарует, держит путь на юг.

Чарлз Кингсли. Сага о дилннобородых

Самые красивые растения и цветы, произрастающие в Северной Европе, называли волосами Фрейи или ее слезами, бабочку же называли курицей Фрейи. Предполагали, что богиня была очень привязана к феям и любила наблюдать за тем, как они танцуют при свете луны. Для них она оставляла самые ароматные цветы и сладкий нектар. Од, муж Фрейи, олицетворял солнце, был, кроме того, символом страсти или опьяняющего удовольствия, приносимого любовью. Именно поэтому, полагали древние скандинавы, его жена была так несчастна без него.

Ожерелье Фрейи

Так как Фрейя была богиней красоты, она очень любила новые туалеты, сверкающие украшения и драгоценные камни. Однажды, находясь в Свартальвхейме, подземном царстве, она увидела четырех карликов, изготавливающих самое прекрасное из виденных ею ожерелий. Переполняемая желанием обладать этим сокровищем, которое называлось Брисингамен и являлось то ли символом звезд, то ли символом плодородия земли, Фрейя стала умолять карликов отдать ей это украшение, но они упрямо отказывались сделать это, если только она не пообещает провести с ними ночь любви. Получив ожерелье такой ценой, Фрейя поспешила надеть его. Красота ожерелья настолько усиливала ее очарование, что она носила его днем и ночью, и только время от времени ее можно было убедить отдать его другим богам. Тор надевал это ожерелье, когда, переодевшись Фрейей, представлял ее в Ётунхейме, а Локи жаждал заполучить его и сделал бы это, если бы не наблюдательность Хеймдалля.

Фрейя также гордилась тем, что у нее было соколиное оперение, дававшее возможность тому, кто надел его, летать по воздуху, словно птица. Это оперение было столь бесценным, что дважды его брал взаймы Локи. Сама Фрейя тоже пользовалась им, когда отправилась на поиски пропавшего Ода.

Фрею несли
Сокола крылья вокруг земли;
Север и юг облетала,
Ода искала.

Э. Тегнер. Сага о Фритьофе. Перевод со шведского Б. Айхенвальда и А. Смирницкого

Так как Фрейя считалась богиней плодородия, ее иногда изображают, как и ее брата Фрейра, разъезжающей в колеснице, запряженной вепрем с золотой щетиной, щедро разбрасывающей при этом плоды и цветы для того, чтобы порадовать сердца людей. У нее, однако, была и своя собственная колесница, в которой она обычно ездила. В нее были запряжены кошки, ее любимые животные, олицетворение нежной ласки и чувственности, бывшие олицетворением изобилия.

Вот Ньёрд темнобородый шагает впереди,
за ним в прозрачном облаченье Фрейя,
у ног которой трутся серые коты.

Уильям Моррис. Любовники Гудрун

Фрейр и Фрейя так высоко были чтимы древними скандинавами, что их имена в измененном виде все еще используются для обозначения таких понятий, как «господин» и «госпожа». У англоговорящих народов один день в неделю, пятница, назывался днем Фрейи (англ. Friday). Храмы в честь Фрейи были многочисленны и долго сохранялись ее почитателями. Последний храм в Магдебурге, в Германии, был разрушен по приказу Карла Великого.

История Оттара и Ангантюра

Древние скандинавы обращались к Фрейе не только для того, чтобы просить любви, процветания и умножения богатства, а также иногда за помощью и защитой. Она удостаивала помощи всех тех, кто служил ей верой и правдой, как это описано в истории про Оттара и Ангантюра. Эти двое людей в течение некоторого времени оспаривали свои права на собственность на тинге. Там им было сказано, что тот, кто докажет, что его род древнее, тот и выигрывает. Был назначен специальный день, с тем чтобы выслушать генеалогическое древо каждого претендента.

Оттар, который помнил лишь несколько имен своих предков, воздвиг в честь Фрейи алтарь, прося ее о помощи. Богиня не осталась глуха к его просьбе и, явившись, превратила его в вепря, села на него верхом и отправилась в пещеру к великанше Хюндле, самой известной волшебнице. Угрозами и просьбами Фрейя принудила старуху проследить родословную Оттара со времен Одина и назвать всех предков поименно, кратко рассказав о заслуге каждого. Опасаясь, что ее память не способна будет все запомнить, Фрейя велела Хюндле сварить пиво, дающее память, которое она и дала Оттару.

Пусть испивает
напиток чудесный,
прошу у богов я
помощи Оттару!

Старшая Эдда. Песня о Хюндле. Перевод А. Корсуна

Подготовленный таким образом, в назначенный день Оттар предстал перед тингом и бегло рассказал свою родословную. Он назвал гораздо больше предков, чем смог вспомнить Ангантюр, и ему досталась собственность, на которую он претендовал.

Помочь я хочу
юному воину
наследье добыть,
что оставили родичи.

Старшая Эдда. Песня о Хюндле. Перевод А. Корсуна

Мужья Фрейи

Фрейя была настолько красивой, что все боги, ведиканы и карлики страстно хотели ее любви и по очереди сватались к ней. Но Фрейя с презрением относилась к великанам и даже отказала Трюму, когда Локи и Тор уговаривали ее принять его предложение. Однако она не была столь несговорчивой, когда дело касалось самих богов. Если верить мнению некоторых мифологов, Фрейя, как олицетворение земли, была замужем за Одином (небо), Фрейром (плодородный дождь), Одом (солнечный свет) и еще несколько раз, так что кажется, что она заслужила обвинение, предъявленное ей злокозненным Локи, в том, что она любила всех богов подряд и спала с ними.

Поклонение Фрейе

Существовал обычай по торжественным случаям пить за здоровье Фрейи, так же как и за здоровье других богов. Когда на территории Северной Европы было введено христианство, этот тост стали поднимать за Деву Марию или святую Гертруду. Сама Фрейя, как и все языческие боги, была провозглашена демоном или ведьмой и была сослана на горные вершины Норвегии, Швеции или Германии, а вершина Броккен в Гарце считалась ее обителью и излюбленным местом ее демонического поезда в Вальпургиеву ночь.

Ведьмы (хором)

На Броккен ведьмы тянут в ряд.
Овес взошел, ячмень не сжат.
Там Уриан, князь мракобесья,
Красуется у поднебесья.
По воздуху летит отряд,
Козлы и всадницы смердят.
Оба хора

Стих ветер. Месяц со звездой
Пропал за облачной грядой.
Мы ж вихрем огненным летим,
И веселимся, и галдим.

И. В. Гёте. Фауст. Перевод Б. Пастернака

Так как ласточка, кукушка и кошка в языческие времена считались священными животными, принадлежащими Фрейе, то им стали приписывать демонические свойства, и даже в наше время ведьм всегда изображают рядом с черными кошками.

Глава 11

УЛЛЬ

Бог зимы

Улль, бог зимы, был сыном Сив и пасынком Тора. Его отцом, не упоминавшимся никогда в древнескандинавских сагах, должно быть, был один из ужасных инеистых великанов, и, видимо, поэтому Улль любил холод и с удовольствием разъезжал зимой на своих широких лыжах или сверкающих коньках. Этот бог также обожал охоту и преследовал дичь в лесах севера, не обращая внимания на лед и снег, так как хорошо был защищен от них мехами, которые всегда надевал.

Как бога охоты и стрельбы из лука, его изображали с большим колчаном, полным стрел, и огромным луком. Так как тис давал самую лучшую древесину для изготовления этого оружия, утверждают, что он был самым любимым деревом Улля. Чтобы всегда иметь под рукой подходящую древесину, бог поселился в Идалире, в долине тисов, где всегда было очень сыро.

Идалир — имя
месту, где
Улль палаты построил.
Идалир — поле —
Долина Тисов, —
Улль там хоромы кромил.

Старшая Эдда. Речи Гримнира. Перевод В. Тихомирова

Как бог зимы Улль, или Оллер, как его еще называли, считался вторым после Одина, престол которого он занял, когда Всеотец отсутствовал долгие зимние месяцы. В течение этого времени он засыпал снегом Асгард и Мидгард, и даже, по некоторым источникам, завладел Фригг, женой Одина. Об этом рассказывается в мифе о Вили и Be. Но так как Улль был очень скупым и никогда ничего не дарил людям, они радостно приветствовали Одина, когда тот вернулся. Всеотец прогнал Улля, заставив его поселиться то ли на замерзшем севере, то ли на вершине Альп. Здесь, если верить поэтам, он построил летний домик, в котором скрывался, и, лишь узнавая, что Один куда — нибудь удалялся из Асгарда, осмеливался опять появляться в долине тисов.

Улль также считался богом смерти, и предполагали, что он участвовал в Дикой Охоте, а временами даже возглавлял ее. Особенно он славился быстротой в передвижении, и, так как лыжи, используемые в северных регионах, иногда делали из кости, они были загнуты вверх, словно нос у корабля. В мифах сообщалось, что Улль наговаривал магические руны над костью, превращая ее в корабль, несший его над землей и морем по его желанию в любом направлении.

Так как лыжи имели форму щита и лед, которым он ежегодно сковывал землю, также был щитом, чтобы защитить ее от вреда, который могла принести зима, Улль также именовался «ас щита», и к нему обращались с молитвой все те, кто намеревался принять участие в дуэли или в трудном бою.

В эпоху христианства его место занял святой Хьюберт, охотник, к которому стали обращаться с той же молитвой. Он также стал покровителем первого месяца в году, начинавшегося 22 ноября и продолжавшегося до тех пор, пока солнце не пройдет созвездие Стрельца, лучника.

У англов и саксов Улль был известен под именем Вулдер, а в некоторых частях Германии его называли Оллером, и он считался мужем светлой богини Хольды, чьи поля, для того чтобы они стали плодороднее, с наступлением весны он покрывал толстым слоем снега.

Но древние скандинавы утверждали, что Улль был женат на бывшей жене Ньёрда, Скади, богине зимы и холода. Их желания всегда совпадали, и поэтому они жили в полной гармонии.

Поклонение Уллю

В Северной Европе в честь Улля были воздвигнуты многочисленные храмы. На его алтарях, так же как на алтарях других богов, лежало священное кольцо, над которым давались клятвы. Говорили, что это кольцо обладало свойством сжиматься, ломая палец того, кто давал ложную клятву. Люди посещали места поклонения Уллю, особенно в ноябре и декабре, с просьбами покрыть землю толстым слоем снега, обеспечив тем самым хороший урожай. И так как считалось, что Улль излучал великолепное северное сияние, освещавшее небо длинной полярной ночью, его, как и Баль — дра, считали олицетворением света.

В соответствии с некоторыми источниками, Улль был близким другом Бальдра, главным образом потому, что он также проводил часть года в мрачных глубинах Нифльхейма с Хель, богиней смерти. Предполагалось, что Улль уходил в ежегодное изгнание в это мрачное царство летом, когда вынужден был передавать свою власть над землей Одину, богу лета. Там к нему присоединялся Бальдр, что происходило в день летнего солнцестояния, когда он исчезал из Асгарда, так как с этого дня ночь становилась длиннее, день короче, а власть света (Бальдра) постепенно переходила к медленно приближающейся силе тьмы (Хед).

Глава 12

ФОРСЕТИ

Бог правосудия и правды

Сын Бальдра, бога света, и Нанны, богини безукоризненной чистоты, Форсети слыл самым мудрым, самым красноречивым и самым справедливым среди богов. В Асгарде, в зале совета, ему был дарован престол, причем боги решили, что он будет покровителем правосудия и справедливости, и наделили его жилищем — сверкающим чертогом, называвшимся Глитнир. Он был покрыт серебряной крышей, опиравшейся на золотые колонны, и сверкал так, что был виден издалека.

Глитнир — десятый,
яркий, где златы опоры,
серебра кровля,
там Форсети время
всяк день коротает,
всякую тяжбу судит.

Старшая Эдда. Речи Гримнира. Перевод В. Тихомирова

Здесь, сидя на престоле, Форсети, законодатель, решал споры богов и людей, терпеливо задавая вопросы и выслушивая обе стороны, вынося решения столь справедливые, что никто никогда не мог их оспорить. Сила красноречия и убеждения этого бога была настолько велика, что его слова всегда доходили до сердца слушающих, и ему всегда удавалось примирить самых злейших врагов. Все, кто покидал его чертог, жили в мире, не осмеливаясь нарушить данной ему клятвы, поскольку на них мог пасть его гнев, и смерть немедленно поразила бы их.

Форсети, Бальдра сын,
рожденный длявеликихдел.
Однажды клятву он мою услышал,
пусть покарает смерть меня,
осмелюсь я ее нарушить.

Р. Б. Андерсен. Сказания викингов Севера

Как бог справедливости и вечности закона, Форсети должен был председательствовать на каждом судебном заседании. К нему неизменно обращались все, кто должен был подвергнуться судебному разбирательству, и говорили, что он всегда помогал тем, кто этого заслуживал.

История Холиголанда

Рассказывается, что фризы, чтобы облегчить осуществление правосудия на своей земле, уполномочили двенадцать наимудрейших мужей, асегиров, старейшин, собрать законы семей и племен, составлявших их народ, чтобы создать из них свод законов, который и будет составлять основу их общего права.

Закончив свой труд, старейшины сели на маленькое судно и поплыли в поисках уединенного места, где можно было обсудить собранные законы. Но не успели они отплыть от берега, как начался шторм, отогнавший их суденышко далеко от берега. Сначала их несло в одну, затем в другую сторону, что привело их в отчаяние. Двенадцать мудрецов обратились к Форсети, умоляя помочь им достигнуть земли. Едва они закончили молиться, на их судне оказался тринадцатый пассажир.

Схватившись за руль, он развернул судно, направив его к месту, где волны поднимались выше всего, после чего они оказались у острова, где рулевой велел им высадиться. В благоговейной тишине двенадцать человек повиновались ему. Их удивление возросло, когда незнакомец метнул боевой топор, и в том месте, куда он попал, открылся источник. Последовав незнакомцу, все испили этой воды и, не говоря ни слова, сели в круг, чувствуя с удивлением, что незнакомец своим видом и выражением лица чем-то напоминал каждого из них.

Внезапно тишина была нарушена, и незнакомец начал говорить тихим голосом, становившимся все тверже. Так изложил он свод законов, содержащий все лучшие правила, собранные асегирами. Закончив свою речь, незнакомец исчез так же внезапно, как и появился, и двенадцать законодателей внезапно поняли, что с ними был Форсети, который дал им свод законов, согласно которому и надо осуществлять правосудие среди фризов.

В память явления бога старейшины объявили остров, на котором находились, священным. Отныне любой осмелившийся осквернить святость этого острова ссорой или кровопролитием должен был быть проклят. С этих пор остров, известный также как земля Форсети или Холиголанд (священная земля), чтят все народы Северной Европы. Даже самые смелые викинги не осмеливались высаживаться на этом острове, если только они не попадали в кораблекрушение, в противном случае их ждала позорная смерть.

На этом священном острове проводились особо важные суды. Судьи-мудрецы всегда черпали воду из источника и пили ее в молчании в память о явлении Форсети. Воды его источника считались священными, так что каждый, кто испил их, освящался, и даже скот, испивший эту воду, нельзя было убивать. Так как Форсети, как уже говорилось, проводил суды весной, летом и осенью и никогда зимой, это стало обычаем в странах Северной Европы. Говорили, что, только когда светло и солнце сияет на небе, правота становится очевидной для всех, мрачной же зимой невозможно вынести верное решение. Форсети редко упоминался в мифах, и лишь в связи с Бальдром. Он не должен был участвовать в последней битве, в которой все главные роли должны были сыграть другие боги.

Глава 13

ХЕЙМДАЛЛЬ

Страж богов

Во время одной из своих прогулок по морскому побережью Один увидел девять прекрасных великанш, дев волн: Гьяльп, Грейн, Эйстлу, Эйргьяву, Ангейю, Атлу, Ульврун, Имд и Ярнсаксу, крепко спящих на белом песке. Как рассказывается в Эддах, бог неба был настолько очарован этими прекрасными созданиями, что они все стали его женами и все вместе родили одного сына, которого назвали Хеймдалль.

Девяти матерей я дитя,
сын девяти сестер.

Старшая Эдда

Девять матерей стали кормить свое дитя силой земли, влагой моря, жаром солнца. Благодаря такому питанию новый бог достиг зрелости за очень короткое время и поспешил к своему отцу в Асгард. Он увидел, что боги с гордостью любовались радужным мостом Биврёст, который они только что построили из огня, воздуха и воды, то есть из трех субстанций, которые ясно различимы в радуге, в которой светятся три основных цвета: красный, символизирующий огонь, голубой — воздух, зеленый — холодные глубины моря.

Страж радужного моста

Этот мост соединял небо и землю и заканчивался с одной стороны под сенью могущественного Мирового дерева Иггдрасиля, а с другой — у источника мудрости, который охранял Мимир. Единственное, что мешало богам созерцать это прекрасное зрелище, был страх перед тем, что инеистые великаны, пройдя по нему, могут получить доступ в Асгард.

Боги говорили, что необходимо поставить надежного стража моста, и все они сошлись во мнении, что новому богу под силу несение таких обременительных обязанностей.

Хеймдалль с радостью принял возложенное на него богами и с тех пор днем и ночью продолжал бдительно сторожить радужный путь в Асгард.

Биврёст на востоке зеленым цветом сияет;
На вершине его в облаках Хеймдалль восседает,
зорко мост-радугу охраняя.

Л. Г. Эленшлегер

Чтобы дать возможность своему стражнику защититься от любого врага, собрание богов наделило его такими особенностями, как возможность слышать, как растет трава на холме и шерсть на спине у овцы, а также способность видеть за сотни километров одинаково хорошо днем и ночью. Кроме того, ему требовалось меньше сна, чем птице.

Среди великанов инеистых известен он лучше,
чем Биврёста хранитель, который сидит наверху
недвижимый, глаз не сомкнув.
Старшая Эдда. Песнь о Скирнире.

Перевод Г. Петровой

Также Хеймдаллю подарили сверкающий меч и чудесный сигнальный рог, названный Гьяллархорн, в который, по поручению богов, Хеймдалль должен вострубить, когда увидит приближение врагов, звук рога поднимет все существа на небе, земле и Нифльхейме. Последний звук рога должен будет раздаться, когда настанет конец света и придет время последней битвы.

Игру завели
Мимира дети,
конец возвещен
рогом Гьяллархорн;
Хеймдалль трубит,
поднял он рог,
с черепом Мимира
Один беседует.

Старшая Эдда. Прорицание вёльвы. Перевод В. Тихомирова

Чтобы всегда иметь под рукой этот рог, имевший форму полумесяца, Хеймдалль либо вешал его на одну из ветвей Иггдрасиля над своей головой, либо помещал в воды источника Мимира, где он лежал рядом с глазом Одина, символизировавшим полную луну.

Чертог Хеймдалля назывался Химинбьерг и располагался у моста Биврёст, над самой высокой точкой, куда любили захаживать боги, чтобы испить великолепного меда, которым их угощал Хеймдалль.

Жилище это Химинбьерг зовется,
там правит и живет Хеймдалль.
Страж богов, говорят, пьет здесь
пивомедвяноепод сенью старинных палат.

Р. Б. Андерсен. Мифология народов Северной Европы

Хеймдалль всегда изображается в сияющих белых доспехах, и его поэтому часто называют «белый» или «светлейший ас». Он также имеет прозвища Яркий, Чистый и Грациозный, которые он полностью заслуживает, так как был и добрым, и красивым, и все боги любили его. Так как со стороны матерей он был связан с морем, и его иногда причисляют к ванам. И так как все древние жители Северной Европы, особенно исландцы, считавшие окружающее море основой всего, думали, что все появилось из моря, они приписывали Хеймдаллю всеобъемлющие знания и изображали его самым мудрым.

Тут молвил Хеймдалль,
светлейший из асов,
а был он провидцем
таким же, как ванны.
Старшая Эдда. Песнь о Трюме.

Перевод В. Тихомирова

Отличительной чертой Хеймдалля были его золотые зубы, сверкавшие, когда он улыбался. За это он получил прозвище Гуллинтани (златозубый). Он также гордился тем, что владел быстроногим конем по имени Гультоп (золотая челка), переносившим его по дрожащему мосту-радуге. Хеймдалль проезжал по нему много раз в день, но из-за того, что проезжал по нему на рассвете, возвещая начало дня, он выступает вестником дня.

Рано утром, на рассвете мчится стремглав
по мосту Биврёст сын Ульврун,
Могучий ас, хозяин Химинбьерга,
возвещает о начале дня.

Старшая Эдда

Локи и Фрейя

Однажды ночью своим тонким слухом Хеймдалль услышал звук тихих, похожих на кошачьи шагов, направлявшихся к чертогу Фрейи Фольквангу. Пронзив темноту своим орлиным взором, Хеймдалль понял, что это Локи. Он украдкой пробрался в чертог в обличье мухи и теперь направлялся к ложу Фрейи для того, чтобы украсть ожерелье Брисингамен, символ плодородия земли.

Хеймдалль увидел, что богиня спит в такой позе, что невозможно снять ожерелья, не разбудив ее. Локи стоял несколько минут, колеблясь, а затем быстро начал бормотать руны, дававшие богам возможность принять любое обличье, какое они пожелают. Хеймдалль увидел, что Локи стал уменьшаться в размерах, пока не превратился в блоху, затем забрался под сорочку Фрейи, укусил ее, от чего она поменяла позу, но не проснулась.

Застежка теперь была на виду, и Локи аккуратно расстегнув ее, снял украшение, которое так жаждал украсть, после чего решил удалиться с ним. Хеймдалль немедленно начал преследовать ночного вора и, быстро настигнув его, вытащил меч из ножен с намерением отрубить голову. Локи же превратился в маленький голубой огонек. Хеймдалль, обладавший быстрым умом, тут же стал тучей и наслал на Локи ливень, но тот быстро принял облик белого медведя и широко открыл пасть, чтобы проглотить воду. Хеймдалль, нисколько не испугавшись, тоже превратился в медведя и со всей яростью набросился на Локи. Этот бой мог плохо окончиться для Локи, поэтому он превратился в тюленя, и Хеймдалль стал преследовать его. Произошел последний поединок, закончившийся для Локи тем, что он вынужден был отдать ожерелье, которое тотчас же было возвращено Фрейе.

В этом мифе Локи выступает олицетворением засухи, или губительного, воздействия жаркого солнца, которое пришло, чтобы украсть у земли (Фрейи) ее самое любимое и хранимое украшение Брисингамен. Хеймдалль же, олицетворяющий теплый дождь и росу, после кратковременной битвы со своим врагом, засухой, в конце концов одерживает победу и заставляет отдать то, что тот взял.

Имена Хеймдалля

У Хеймдалля есть еще несколько других имен, среди которых Халлинскайд и Ирмин, а так как он временами занимает место Одина, его олицетворяют с этим богом, а также с другими богами-меченосцами: Эром, Херу, Черу и Тюром, обладателями блистающего оружия. Однако Хеймдалль более известен как страж моста-радуги и бог неба и дождей, приносящих урожай, и росы, дающей свежесть земле.

Хеймдалль также делит с Браги обязанность встречать и приветствовать героев в Вальхалле и под именем Риг считается божественным покровителем трех социальных групп, составляющих человечество. Вот история об этом.

Рассказ о Риге
Внимайте мне все
священные роды,
великие с малыми
Хеймдалля дети!

Старшая Эдда. Прорицание вё'львы. Перевод В. Тихомирова

Однажды Хеймдалль покинул свое жилище в Асгарде, чтобы побродить по земле, как это часто делали боги. Не успел он уйти далеко, как набрел на бедное жилище на морском берегу, где жили Аи (прадед) и Эдда (прабабка), бедная, но достойная пара. Они оказались очень гостеприимными и предложили разделить с ними их скромную трапезу: овсяную кашу. Хеймдалль, назвавшийся Ригом, с радостью принял их приглашение и оставался с ними три дня и три ночи, научив их многим вещам. Некоторое время спустя прабабка родила темнокожего толстого мальчика, которого она назвала Трэлем.

Трэль вскоре показал недюжинную физическую силу и большую склонность ко всей тяжелой физической работе. Когда он стал взрослым, то взял в жены Тир, девицу крепкого телосложения, с обожженными солнцем руками и плоскими стопами, работавшую, как и ее муж, день и ночь. Они родили много детей, и от них ведут свой род все рабы и слуги Северной Европы.

Детей родили они, —
жили в довольстве, —

Удобряли поля,
строили тыны,
торф добывали,
кормили свиней,
коз стерегли.

Старшая Эдда. Песнь о Риге. Перевод Л. Корсуна

Оставив бедное жилище на диком морском берегу, Риг устремился в глубь суши, где вскоре нашел хорошо обработанные поля и аккуратный домик. Войдя в это удобное жилище, он обнаружил Афи (дед) и Амму (бабка), которые, отдавая дань гостеприимству, пригласили его присесть с ними и разделить простую, но имевшуюся в большом количестве еду.

Риг принял приглашение и оставался с хозяевами три дня, передав им множество полезных знаний. После его отъезда Амма (бабка) родила крепкого голубоглазого мальчика, которого она назвала Карл. Когда он вырос, то проявил большую сноровку в крестьянском труде. В должное время он женился на здоровой, миловидной и очень хозяйственной девушке по имени Снер, которая родила ему много детей, от которых ведут свой род крестьяне.

Стал он расти,
сильней становился,
быков приручал,
и сохи он ладил,
строил дома,
возводил сараи,
делал повозки
и землю пахал.

Старшая Эдда. Песнь о Риге. Перевод Л. Корсуна

Оставив дом этой второй пары, Риг продолжил свое путешествие, пока не подошел к холму, на котором возвышался величественный замок. Здесь его встретили Фадир (отец) и Модир (мать), люди благородного воспитания, в дорогой одежде, которые сердечно приняли его у себя и поставили на стол вкусные лакомства и дорогие вина.

Риг пробыл с этой парой три дня, а потом возвратился в Химинбьерг, чтобы снова охранять мост асов. Вскоре мать родила красивого, хорошо сложенного сына, которого она назвала Ярлом. С ранних лет ребенок проявлял страсть к охоте, всевозможным военным упражнениям, научился понимать руны, после чего совершил великие деяния, которые прославили бы его имя и его род. Достигнув совершеннолетия, Ярл женился на Эрне, стройной девушке с тонкой талией, хорошей домохозяйке, родившей ему много детей, которым суждено было стать правителями. Самый известный из них, Кон, стал первым конунгом Дании. Этот миф наглядно демонстрирует отличия трех социальных групп у древних германцев и скандинавов.

Ярла сыны
молодые росли,
щиты мастерили,
стрелы строгали,
укрощали коней,
потрясали щитами.
Кон юный ведал
волшебные руны,
целебные руны,
могучие руны;
мог он родильницам
в родах помочь,
мечи затупить,
успокоить море.

Старшая Эдда. Песнь о Риге. Перевод А. Корсуна

Глава 14

ХЕРМОД

Проворный бог

Еще один сын Одина — Хермод, его особый помощник, умный, красивый, молодой бог, наделенный даром скорого передвижения, почему ему предназначалось стать богом быстроты или проворности.

Хермод — проворный,
среди богов быстрее нет его,
никто не мог с ним в скорости сравниться
ни в Асгарде небесном, ни на земле.

Мэтью Арнолд. Смерть Бальдра

Боги часто посылали Хермода в качестве посланника из-за его способности быстро передвигаться. Едва только Один подавал знак, он был уже готов мчаться в любой уголок мира. В качестве особого знака благоволения Всеотец подарил ему великолепную кольчугу и шлем, которые он часто надевал, когда готовился принять участие в войне. Иногда Один поручал его заботам драгоценное копье Гунгнир, веля ему бросать его над головами сражающихся с тем, чтобы усилить их рвение.

Ратей Отца мы попросим о милости;
К храбрым он щедр на дары:
Дал Хермоду шлем он и крепкую броню,
Мощный дал Сигмунду меч.

Старшая Эдда. Песнь о Хюндле. Перевод С. Свириденко

В битве Хермод испытывал восторг, и его часто называли «отважным и доблестным бойцом», нередко путая с Ирмином, богом вселенной. Говорили, что иногда он сопровождал валькирий во время их полетов на землю, а потом провожал воинов, героически павших в бою, в Вальхаллу, где считался их предводителем.

Хермод и Браги говорили ему:
«Добро пожаловать, доблестный воин!
Богам ты известен отвагой,
Будь в Вальхалле гостем,
в зал скорей проходи
и кубок к губам поднеси!»

Оуэн Мередит

Кроме кольчуги и шлема у Хермода был еще один предмет, выделявший его среди других: волшебная дубинка или палица Гамбантин, олицетворение его дел, которую он всегда брал с собой куда бы то ни было.

Хермод и предсказатель

Однажды Один, находясь в печали из-за страха перед будущим и из-за того, что он не мог добиться от норн удовлетворительных ответов на свои вопросы, приказал Хермоду надеть доспехи и оседлать Слейпнира, на котором ему одному разрешал ездить, и поспешить в землю финнов. Этот народ, живший на земле, где царил вечный холод, помимо того, что обладал способностями вызывать холодные ветры, дувшие с севера на всю землю и приносившие большое количество снега вместе с метелями, занимался оккультизмом и очень в этом преуспел.

Самым знаменитым среди финских волшебников был Ростьоф (конокрад), имевший обыкновение с помощью магического искусства заманивать путников в свое царство. Он также обладал способностью предсказывать будущее, хотя всегда делал это неохотно.

Хермод, по прозвищу Проворный, быстро поскакал на север с намерением найти финна. Вместо своей палицы, он взял палицу Одина, на которой были вырезаны руны, с тем чтобы устранить любое колдовство, которое может наслать Ростьоф, чтобы помешать Хермоду двигаться вперед. Несмотря на монстров-призраков, невидимые ловушки и капканы, Хермод сумел в безопасности добраться до жилища колдуна. Прежде чем финн набросился на него, он с легкостью смог одержать победу и скрутил Ростьофа, заявив, что не отпустит его до тех пор, пока тот не расскажет ему всего, что Хермод хотел бы узнать.

Видя, что нет никакой возможности вырваться, Ростьоф пообещал сделать все, что хочет Хермод, и, как только его освободили, начал бормотать заклинания, от звука которых скрылось солнце, задрожала земля, а штормовые ветры начали завывать, как стая голодных волков.

Колдун велел Хермоду взглянуть на горизонт, и проворный бог увидел вдали потоки крови, окрашивающие землю. Пока он пристально глядел на этот поток, появилась красивая женщина, и мгновение спустя маленький мальчик встал позади ее. К удивлению бога, этот ребенок вырос с такой скоростью, что вскоре достиг полного роста, затем Хермод увидел, что он яростно размахивает луком и стрелами.

Ростьоф начал толковать видения, которые он вызвал с помощью заклинаний. Он заявил, что потоки крови предвещают убийство одного из сыновей Одина, и, если отцу всех богов удастся посвататься к Ринд, проживающей в земле ру — тов (Россия), она родит ему сына, который достигнет полного роста за несколько часов и отомстит за смерть брата.

Ринд в западном доме
Вали родит,
и Одина сын
начнет поединок,
рук не омоет,
волос не причешет,
пока не убьет
Бальдра убийцу.

Старшая Эдда. Сны Бальдра. Перевод А. Корсуна

Хермод внимательно выслушал слова Ростьофа и по возвращении в Асгард сообщил обо всем, что видел и слышал, Одину, чьи опасения подтвердились, и теперь он был уверен, что ему суждено потерять сына, который будет жестоко убит. Он утешал себя, что другой его потомок отомстит за смерть брата, как того требовал закон древнйх скандинавов.

Глава 15

ВИДАР

Молчаливый бог

Рассказывается, что Один был влюблен в прекрасную великаншу Грид, жившую в пещере в пустыне. Сначала он ухаживал за ней, он затем принудил ее стать его женой. Ребенком, родившимся от этого союза Одина (мудрость) и Грид (материя), и был Видар, отличавшийся как недюжинной силой, так и молчаливостью. Древние считали Видара олицетворением девственного леса или неиссякаемых природных сил.

Как посредством Хеймдалля боги были тесно связаны с морем, так и Видар по прозвищу Молчаливый связывал их с лесом и природой. Этому богу было суждено выжить в Рагнарёк, а потом править в обновленном мире. Жилище Видара располагалось в Ландвиди (далекая земля). Чертог, украшенный зелеными ветками и свежими цветами, располагался в непроходимом девственном лесу, где царили тишина и уединение, которые он так любил.

Выросший среди кустов
и трав высоких,
в далекой земле Видара.

Р. Б. Андерсен. Мифология народов Северной Европы

Древнескандинавский миф о молчаливом Видаре величествен и поэтичен и, несомненно, навеян суровым северным пейзажем. «Блуждая по лесам, простирающимся на много миль, таким широким, что не видно конца и края, где не сыщешь тропинок, а при взгляде на дерево мерещится чудище, по лесам, величественным своею мрачной красотой и окутанным тайной, какой человек не испытывал благоговения перед возвышенной красотой нерукотворной природы, и разве при этом великолепии в его голове не возникали мысли о том, что за всем этим скрывается что-то таинственное и непознанное? Что это, как не доказательство существования Видара?»

Башмак Видара

Видар изображается высоким, хорошо сложенным красавцем, облаченным в железные доспехи, носившим на поясе меч с широким лезвием и обутым в железный или кожаный башмак. В соответствии с мнением некоторых мифологов, этот чудесный башмак достался Видару от матери Грид, которая, зная, что в последней битве богов его призовут сразиться с огнем, сшила его, чтобы защитить сына от этой свирепой стихии, так же как и железная рукавица защищала Тора при его встрече с Гейрредом. Согласно другим источникам, этот башмак был сделан из кусочков кожи, которые выбрасывали древние сапожники. Важно, чтобы башмак был большим и сильным, для того чтобы в последний день устоять против острых зубов волка Фенрира, почему скандинавские сапожники считали священной обязанностью оставлять как можно больше обрезков кожи.

Прорицание норн

Когда Видар присоединился к другим богам в Вальхалле, его с радостью приняли, так как знали, что в свое время его сила сослужит им добрую службу. После пира, во время которого они чествовали его медом, Всеотец велел ему следовать к источнику мудрости Урд, туда, где норны плели нити судьбы. Когда Один задал вопрос относительно будущего Видара и его судьбы, сестры-оракулы произнесли по предложению:

«Ранр началось».

«Быстро закружилось».

«За один день завершилось».

К этому их мать Вер, первая из богинь, предсказывающих судьбу, добавила: «С радостью еще раз выиграл». Эти загадочные ответы остались бы совершенно непонятными, если бы богини тотчас же не стали объяснять, что время течет, все должно измениться, и, если Всеотец погибнет в последней битве, его сын Видар отомстит за него и выживет и ему суждено править в обновленном мире после победы над всеми своими врагами.

Одина сын восседает
верхом на коне, готовый
отмстить за отца.

Р. Б. Андерсен. Мифология народов Северной Европы

Когда Вер заговорила, листья Мирового древа задрожали, словно по ним прошел ветер, орел на верхушке захлопал крыльями, и дракон Нидхёгг на мгновение перестал подгрызать корни Иггдрасиля. Грид, которая была вместе с отцом и сыном, обрадовалась, услышав, что их сыну суждено пережить старых богов и править на обновленных небе и земле.

Там будут править Видар и Вали
на священных престолах богов,
когда пламя Суртра погаснет.

Р. Б. Андерсен. Мифология народов Северной Европы

Видар тем не менее не произнес ни слова, а не спеша направился в свой чертог Ландвиди, расположенный в самом сердце девственного ласа, там, сидя на троне, он долго размышлял о вечности, будущем и о бесконечности времени. Если бы он постиг тайны вечности, будущего и течения времени, он все равно бы не раскрыл их никому, так как, по утверждению древних, был «молчалив, как могила». Молчание Видара означало то, что ни один человек не знает, что ожидает его в будущем.

Видар был не только олицетворением неиссякаемых природных сил, но также символом воскресения и обновления природы. Смысл вечного закона Дрироды состоит в том, что вместо увядших листьев и цветов появятся молодые побеги, набухнут почки, распустятся новые листья и цветы.

Башмак, который носил Видар, должен был защитить его от волка Фенрира, который, убив Одина, бросится на его сына, широко раскрыв пасть, чтобы проглотить Видара. Как утверждали древние скандинавы, он засунет башмак зверю в пасть и, не дав сомкнуть зубы, схватит его за верхнюю челюсть и разорвет пасть пополам.

Так как в мифах о Видаре упоминается только один башмак, некоторые мифологи полагают, что он был одноногим и поэтому является олицетворением водной струи, которая поднимется, чтобы затушить дикий огонь, символом которого и является ужасный волк Фенрир.

Глава 16

ВАЛИ

Сватовство к Ринд

Биллинг, король рутениев,[2] был в отчаянии, узнав, что огромное войско должно вторгнуться в его княжество, он был слишком стар, чтобы сражаться, а его единственная дочь Ринд, хотя уже достигла того возраста, когда должна была выйти замуж, упрямо отказывалась выбрать себе мужа среди многих претендентов и таким образом оказать помощь отцу, в которой он так сильно нуждался.

Пока безутешный Биллинг сидел в глубокой задумчивости, в чертог неожиданно вошел неизвестный. Подняв глаза, конунг увидел мужчину средних лет, в просторном плаще и в широкополой шляпе, надвинутой на лоб, чтобы скрыть отсутствие глаза. Незнакомец спросил, в чем причина его печали, и в ответ конунг все рассказал ему. В конце разговора незнакомец вызвался командовать армией рутениев против врагов.

Его помощь была с радостью принята, и вскоре Один — а был это именно он — победил в решающей победе и возвратился с триумфом. Он попросил разрешения посвататься к дочери конунга. Несмотря на возраст поклонника, Биллинг надеялся, что его дочь благосклонно примет предложение, так как жених казался ему достойным, и немедленно дал согласие. Один, все еще неузнанный, предстал перед дочерью конунга, но она с насмешкой отвергла его предложение и грубо ударила его в ухо, когда он попробовал ее поцеловать.

Вынужденный отступить, Один тем не менее не отказался от своего намерения сделать Ринд своей женой, так как благодаря пророчеству рутениев знал, что никто, кроме нее, не сможет родить ребенка, способного отомстить за смерть его сына. Дальнейшим его действием было следующее. Он переоделся кузнецом и в таком наряде пришел ко двору конунга Биллинга. Сделав дорогие украшения из серебра и золота, он умножил их число так, что конунг с радостью согласился, когда кузнец попросил разрешения попросить руки его дочери. Кузнец Ростеру с, как он назвал себя, был грубо отвергнут Ринд, вновь получив удар по уху. Тем не менее он с еще большей силой решил сделать ее своей женой.

В следующий раз, когда Один предстал перед капризной девицей, он переоделся в храброго воина, так как полагал, что юный рыцарь скорее тронет сердце девушки. Но, когда он снова захотел поцеловать ее, она оттолкнула его с такой силой, что он споткнулся и упал на колено.

Девы нередко,
коль их разгадаешь,
коварство таят;
изведал я это,
деву пытаясь
к ласкам склонить;
был тяжко унижен
жестокой и все ж
не достиг я успеха.

Старшая Эдда. Речи Высокого. Перевод А. Корсуна

На этот раз Один был оскорблен так сильно, что, вынув магический жезл с рунами, произнес страшное заклинание, так что она тотчас же упала на руки своих слуг неподвижная и безжизненная.

Когда дочь конунга пришла в себя, а ее поклонник исчез, конунг понял, что она лишилась рассудка и стала безразличной ко всему. Тщетно все лекари пытались применить свои средства лечения — ей не становилось лучше. Расстроенный отец уже оставил надежду, когда вдруг появилась одна старуха, назвавшаяся Вечей или Бак, и предложила вылечить дочь конунга. Этой старухой на самом деле был переодетый Один. Сначала он прописал ножные ванны для больной, но, так как это не возымело должного эффекта, он предложил попробовать другой способ лечения. Для этого, как заявила Веча, девушку следовало крепко связать. Биллинг, желавший спасти свою дочь, был готов согласиться на все. Один, получив таким образом власть над Ринд, заставив ее дать слово выйти за него замуж, освободил ее от пут и колдовства.

Рождение Вали

Пророчество Ростьофа сбылось, и в надлежащий срок Ринд родила сына по имени Вали (Али, Боус или Бив), олицетворение увеличивающейся продолжительности дня. Он рос так быстро, что к концу дня уже стал взрослым юношей. Не умывшись и не причесав волосы, держа лук и стрелы в руке, этот юный бог устремился в Асгард, чтобы отомстить за смерть Бальдра, своего сводного брата, его убийце Хеду (Хедеру) — слепому богу тьмы.

Вон, смотрите, мститель Вали идет
С запада, родившись от Ринд,
Сын Одина истинный — одного дня от роду.
Ничто не задержит его на земле.
Ни кудри не расчёсанные, ни руки немытые,
Ни тело не отдохнувшее.
Не присядет он,
Пока не выполнена его миссия —
И Бальдр, брат его, не будет отмщен.

Дж. Джонс. Вальхалла

В этом мифе Ринд — олицетворение замерзшей почвы, не приемлющей нежности Одина — солнца, напрасно говорившего ей, что весна — время для военных подвигов, а затем предлагавшего ей украшения золотого лета. Лишь после того, как льет проливной дождь (ножная ванна в мифе), она оттаивает. Побежденная могуществом солнца, которому она не может больше сопротивляться, земля уступает его объятиям. Таким образом, она освобождается от колдовства (льда), который делал ее твердой и холодной, после того рождается Вали (кормилец) или Боус (крестьянин), который появляется из темной хижины, когда наступают теплые дни. Убийство Хеда, совершенное Вали, мстившего за смерть брата, следовательно, символично. Оно означает рождение нового света после зимней темноты.

Вали, который принадлежит к двенадцати высшим божествам, занимающим престолы в огромном чертоге Глядсхейме, делит вместе со своим отцом чертог Валаскьяльв. Согласно предсказанию, данному до его рождения, он переживет последнее сражение и Рагнарёк (гибель богов) и будет править вместе с братом Видаром на обновленной земле.

Поклонение Вали

Вали — бог вечного света, так же как Видар — олицетворение неиссякаемой силы. Так как лучи света иногда называют стрелами, его представляют и ему поклоняются как стрелку. По этой причине в норвежском календаре его месяц изображался в форме лука, и этот месяц назывался Лиосбери, или приносящий свет. Так как он попадал на вторую половину января и первую половину февраля, ранние христиане приписали этот месяц святому Валентину, который также был умелым стрелком и так же, как Вали, был предвестником солнечных дней, пробуждая нежные чувства и покровительствуя всем влюбленным.

Глава 17

НОРНЫ

Три богини судьбы

Северные богини судьбы, норны, никак не подчиняются другим богам, их нельзя оспорить и повлиять на их предсказания. Норны — три сестры, вероятно, потомки великана Нер, от которого произошла Нотт (ночь). После того как закончился золотой век и грех прокрался даже в божественные дома в Ас гарде, норны явились под ясенем Иггдрасилем и поселились у источника Урд. По мнению некоторых мифологов, их миссия заключалась в том, что они должны предупреждать богов о грядущем зле, убеждать их жить в добре в настоящем и учить их на примерах прошлого.

Их имена Урд, Верданди и Скульд, и они олицетворяют прошлое, настоящее и будущее. Их главное занятие состояло в прядении нити судьбы. Кроме того, они должны поливать корни священного дерева водой из источника Урд и подсыпать свежую землю, чтобы дерево оставалось вечно зеленым.

Там же явились
три девы-провидицы,
там поселились
под древом они:
первая Урд,
Верданди тоже
(резали жребья),
а третья Скульд:
судьбы судили,
жизни рядили,
всем, кто родится,
узел нарекали…

Старшая Эдда. Прорицание вёльвы. Перевод В. Тихомирова

Согласно некоторым источникам, норны неустанно следили за золотыми яблоками, росшими на ветвях Дерева жизни, опыта и познания, и не разрешали никому, кроме богини Идунн, срывать их. Это были молодильные яблоки, благодаря которым боги сохраняли молодость.

Порой норны также кормили и нежно заботились о двух лебедях, плававших по зеркальной поверхности источника Урд. Предполагается, что от этой пары лебедей произошли все лебеди на земле. Иногда норны, облачившись в лебединое оперенье, посещали землю и веселились как русалки на берегу моря, а также в различных реках и озерах, время от времени являясь смертным, предсказывая им будущее и давая мудрые советы.

Humu судьбы, которые плели норны

Порой норны плели настолько длинные нити судьбы, что, когда одна из них стояла на высокой горе на дальнем востоке, другая в это время находилась далеко в море на западе. Нити, которые они пряли, напоминали веревки и отличались по цвету, в зависимости от характера предстоящих событий. Черная нить, протянутая с севера на юг, непременно считалась предзнаменованием смерти. И когда сестры работали челноком, они пели торжественную песню. Они не пряли в соответствии со своими желаниями, но слепо подчинялись желаниям Орлог, вечному закону вселенной, старше, нежели они, и высшей силе, у которой, очевидно, не было ни начала, ни конца.

Две норны, Урд и Верданди, плели нити, в то время как третья безжалостно разрывала их, очень часто, почти законченные, разбрасывая остатки по ветру. Как олицетворение времени норны представлены как сестры разного возраста и характера. Урд (Вурд, то есть «судьба», «прошедшее») предстает очень старой и немощной, постоянно оглядывающейся назад, поглощенной размышлениями о прошедших событиях и ушедших людях. Верданди (становление, настоящее), вторая сестра, молодая, активная и бесстрашная, прямо смотрит перед собой. В то время как Скульд (долг, будущее) представляется окутанной в плотную вуаль, с головой, повернутой в сторону противоположную той, куда смотрит Урд, держащей в руках нераскрытую книгу или неразвернутый свиток.

Ежедневно норн навещали боги, любившие советоваться с ними, и даже Один часто спускался к источнику Урд, чтобы обратиться к ним за помощью. Они отвечали на его вопросы, но обходили молчанием лишь те, которые касались его судьбы или судьбы других богов.

Ехал верхом он долго и быстро
К истокам великого Древа жизни.
К священному источнику искал он дорогу,
К трем сестрам — вещуньям.
Первая — Урд, норна прошедшего,
Взгляд устремлен ее назад,
Не может она рассказать настоящего, и
Будущего поведать.
Верданди держит книгу с раскрытой страницей,
Темные тени на ней, скорбь предвещающие,
Тени, что бродят над Асгардом —
Зло приносящие.
Но не на этой странице секрет,
Что Вальхаллу может спасти.
Третья сестра — самая юная, Скульд —
Будущее предсказывающая, стоит, глядя в сторону,
И, как ни просят ее, сохраняет молчание,
Смахивая при этом слезу.

Дж. Джонс. Вальхалла

Другие духи-покровители

Кроме трех главных норн было еще много других, не таких важных, которые являлись духами-покровителями людей, к которым они часто являлись, щедро одаривая подарками, и почти всегда присутствующими при рождении, заключении браков и смертях.

О, многочисленна их родня, иктоим непременно скажет
обо всем?
Именно они правят народом, и звезды гаснут и зажигаются
по их воле.

Уильям Моррис. Сигурд Вёльсунг

История Норнагеста

Однажды три сестры посетили Данию и пришли в дом одного знатного человека в тот момент, когда у него появился на свет первый ребенок. Войдя в комнату, где лежала мать ребенка, первая норна пообещала, что он будет храбрым и красивым, вторая — что он будет удачливым и великим поэтом-скальдом. Эти предсказания наполнили сердца родителей радостью. Между тем эта новость стала известна соседям, и они устремились в дом. Любопытная толпа заполнила жилище, при этом кто-то в толчее грубо столкнул третью норну со стула.

Придя от этого оскорбления в ярость, Скульд с гордостью поднялась и заявила, что дары сестер бесполезны, поскольку она предсказывает, что ребенок проживет столько, сколько будет гореть свечка у его колыбели. Эти зловещие слова наполнили материнское сердце ужасом, и трясущимися руками она прижала дитя к груди, так как свеча догорала и скоро должна была погаснуть. Самая старшая из норн не захотела, чтобы ее предсказание оказалось пустым, и в то же время она не могла заставить свою сестру взять слова обратно. Поэтому быстро схватила свечу, потушила огонь и отдала дымящийся огарок матери ребенка, велев ей впредь не зажигать свечу, пока сын не устанет от жизни.

Ночью в жилище норны входили,
решая, какой быть принца судьбе.

Старшая Эдда

Мальчика называли Норнагест, в честь норн, и он вырос красивым, смелым и талантливым, таким, каким любая мать пожелала бы увидеть своего ребенка. Когда он стал достаточно взрослым, чтобы понять серьезность беспокойства матери, она рассказала ему историю о визите норн и дала ему огарок свечи, который он тщательно хранил, спрятав вовнутрь арфы. Когда родители умерли, Норнагест отправился странствовать по миру, отличаясь в многочисленных сражениях и слагая свои героические песни. Так как он был восторженным и обладал поэтическим складом ума, он еще не скоро устал от жизни. В то время как другие герои становились старыми и покрывались морщинами, он оставался молодым как телом, так и душой. Поэтому он явился свидетелем волнующих деяний героических лет, был хорошим товарищем древним воинам и, прожив триста лет, явился свидетелем того, как на смену старым языческим богам пришло христианство. В конце концов Норнагест пришел ко двору короля Олава Тригвессона, который, по своему обыкновению, почти что насильно обратил его на путь истинной веры, заставив принять крещение. Затем, желая убедить людей, что время суеверий прошло, король заставил старого скальда достать и зажечь свечу, которую он так тщательно хранил более трех веков.

Несмотря на свое недавнее обращение в христианство, Норнагест с волнением наблюдал, как мерцало пламя, и, когда, в конце концов, свеча догорела, он безжизненно опустился на землю, доказав этим, что, несмотря на то что принял крещение, он все еще верил в предсказание норн.

В Средние века и позднее норны фигурировали во многих сюжетах и мифах, появляясь в качестве волшебниц или ведьм, как, например, в сказке «Спящая красавица» или в трагедии Шекспира «Макбет».

Первая ведьма

Когда средь молний, в дождь и гром
Мы вновь увидимся втроем?
Вторая ведьма

Когда один из воевод
Другого в битве разобьет.
Третья ведьма

Заря решит ее исход.

В. Шекспир. Макбет. Перевод Б. Пастернака

Валы

Иногда норн называли валами, или пророчицами, так как они обладали силой предсказывать судьбы, силой, которая почиталась народами Северной Европы, полагавшими, что ей обладают лишь женщины. Предсказания вал никогда не оспаривали и говорили, что римский полководец Друз был так напуган пророчеством одной из них, Веледы, предостерегшей его от перехода через Эльбу, что действительно отступил. Она также предсказала ему приближение смерти, которая вскоре наступила из-за падения с лошади.

Эти пророчицы, известные также как идисы, дисы и хагедисы, отправлявшие культы в местах поклонений в лесах и в священных рощах, всегда сопровождали захватнические армии. Верхом впереди войска или в середине его, они неистово побуждали воинов к победе, а когда же бой был закончен, часто разрезали орлов над телами пленных. Кровь собиралась в огромные чаны, куда дисы окунали руки по самые плечи, перед тем как присоединиться к диким пляскам, которые заканчивали церемонии.

Вполне очевидно, почему люди так боялись этих женщин. Чтобы их умилостивить, им приносились жертвоприношения, и в более поздние времена их причислили к ведьмам, живущим на горе Броккен, или Блоксберг, и пляшущим в Вальпургиеву ночь.

Кроме норн, или дис, на которых смотрели как божеств — покровительниц, народы Северной Европы приписывали каждому человеческому существу духа-защитника, именуемого Фильгье, который сопровождал человека всю жизнь либо в человеческом облике, либо в обличье животного, вплоть до смерти человека оставаясь невидимым для всех, за исключением нескольких посвященных.

Аллегорическое значение норн и их нитей судьбы слишком очевидно и не нуждается в объяснении. Тем не менее некоторые мифологи причисляют их к духам воздуха, при этом пряжа представляется сонмом туч или туманом, покрывающим скалы и деревья, тянущимся от горы к горе, разрываемым неожиданно налетевшим резким ветром. Согласно некоторым источникам, третья норна — Скульд — была одной из валькирий, другие ассоциируют ее с наводящей на всех ужас богиней смерти Хель.

Фрейя

Радужный мост

Хеймдалль

Дисы

Ярл

Валькирии

Ран

Дева-лебедь

Брюнхильд и Сигмунд

Эгир

Неки

Локи и Хед

Смерть Бальдра

Локи и Свадильфари

Хермод у Хель

Локи и Сигню

Тор и великаны

Торгхаттен

Трольды

Эльфы

Глава 18

ВАЛЬКИРИИ

Девы сражений

Особые помощницы Одина, валькирии, или девы-воительницы, были либо его дочерьми, как Брюнхильд (Брюнхильда), или отпрысками смертных королей, девами, за которыми сохранялась привилегия оставаться бессмертными и неуязвимыми до тех пор, пока они безоговорочно подчиняются богу Одину и остаются незамужними. Они и их кони были олицетворением облаков, а их сверкающее оружие символизировало вспышки молнии. Древние полагали, что они появлялись на земле по повелению Всеотца, чтобы выбрать среди убитых в бою героев, достойных вкусить радости в Вальхалле, и достаточно смелых, чтобы оказать помощь богам, когда наступит время решающей битвы.

Там на полях сражений, где мертвые пали в бою,
Скачут валькирии на конях, наполовину утопая в крови,
Выбирая самых храбрейших и отправляя их на смерть,
А ночью, на радость богам, к Одину их доставляют,
Где в чертоге его пируют они ночью и днем.

Мэтью Арнолд. Смерть Бальдра

Эти девы изображались юными и красивыми, со сверкающим оружием и развевающимися золотистыми волосами. Они носили шлемы из золота или серебра и кроваво-красные кольчуги. Со сверкающими копьями и щитами, неслись они сквозь сражение на ретивых белых конях. Эти кони галопом несутся по воздуху, и мост Биврёст содрогается под ними, несущими в Вальхаллу прекрасных наездниц и переносимых павших героев.

Кони-облака

Так как кони валькирий были олицетворением облаков, вполне естественно было представить, что иней и роса попадали на землю с их сверкающих грив. Именно их благотворному влиянию люди предписывали плодородие почв, свежесть долин и горных склонов, а также великолепие сосен и лугов.

Выбирающие, кому умереть

Назначение валькирий состояло не только в том, чтобы собирать павших воинов на земле, но и на море, погибших в сражениях и потонувших во время штормов. Иногда они стояли на мелях, маня викингов к себе, что являлось верным предзнаменованием близкой смерти, предзнаменованием, воспринимаемым древнескандинавскими героями с радостью.

Медленно они двигались к морскому берегу,
А как только фигуры становились более отчетливыми,
Было видно, что ехали они верхом на высоких белых жеребцах,
Которые трясли гривами и становились на дыбы.
И, маня их слабой рукой
С темного скалистого берега,
Указывали валькирии им сверкающим копьем.

Затем их души находили покой и блаженство
При виде этой мистической свиты,
Так как викинги хорошо были знакомы с дочерьми Вальхаллы,
Избиравшими, кому умереть.

Миссис Хеманз. Песня валькирий

Число валькирий и их обязанности

В соответствии с мнением мифологов, число валькирий сильно различается: от трех до шестнадцати, хотя многие источники говорят, что их было девять. Валькирии также считались божествами неба, которых также называли норнами, или богинями судьбы. Считалось, что сражения посылают Фрейя и Скульд.

Христи Мглиста
рог да подаст мне,
тож Секирница и Протыка,
Сечь и сила,
Страдь и Дружина,
Мечезвоница и Копьемеча;
А Защита и Щада,
И Советница тоже
Пусть эйнхериям пиво подносят.

Старшая Эдда. Речи Гримнира. Перевод В. Тихомирова

У валькирий, как мы уже видели, есть и обязанности в Вальхалле. Когда они откладывают в сторону оружие, они цедят и подносят мед эйнхериям. Души вновь прибывших павших воинов радостно встречали с рогом меда. И воины в ответ приветствовали белокурых дев с той же простотой, что и на поле сражения, когда, впервые увидев их, осознавали, что пришел час, за которым их ожидает вечная радость.

И вот в тени двигаются высокие фигуры,
и их бледные руки, словно снежные хлопья,
сверкают при лунном свете;
Они кивают и шепчут: «О, бесстрашный герой,
бледнолицые гостьи ожидают тебя,
и мед уже пенится в Вальхалле».

Хьюит. Финская сага

Вёлунд у валькирии

Предполагалось, что порой валькирии в лебяжьем оперении летали на землю к укромному ручью, где они могли порадовать себя купанием. Любой смертный, похитив это оперение, мог помешать им вернуться на небо и даже жениться на одной из них.

Рассказывается, что три валькирии: Эльрун, Эльвит (чудесная) и Сванхвит (лебяжье-белая) — однажды резвились в воде, как вдруг три брата: Эгиль, Слагфид и Вёлунд, или Вэйленд-кузнец, подошли к ним и, забрав лебяжье оперение, заставили их остаться на земле и стать их женами. Валькирии оставались со своими мужьями в течение девяти лет, пока вновь не обрели своего оперения, после чего вернулись в Вальхаллу.

Семь протекло зим спокойных,
а на восьмую
тоска взяла их,
а на девятой
пришлось расстаться;
прочь устремились
в чащу леса
девы-валькирии,
битв искавшие.

Старшая Эдда. Песнь о Вёлунде. Перевод В. Тихомирова

Братья тяжело переживали потерю жен, и двое из них, Эгиль и Слагфид, надев свои лыжи, отправились на поиски возлюбленных, бесследно исчезнув в холодных и туманных северных краях. Третий брат, Вёлунд, понимая, что поиски бесполезны, остался дома, найдя утешение в созерцании кольца, оставленного Эльвит в качестве знака любви, и не терял надежды на ее возвращение. Будучи искусным кузнецом, он мог изготовить любые, самые изысканные украшения из золота и серебра, так же как и волшебное оружие, которое не мог разрушить никакой удар. Кузнец изготовил семьсот колец, похожих на кольцо, оставленное женой, и по окончании работы связал их вместе. Однажды ночью, возвратившись с охоты, он обнаружил, что кто-то унес одно кольцо, оставив остальные, что, по его мнению, было верным признаком ее скорого возвращения.

Той же самой ночью он был застигнут врасплох, связан и пленен шведским конунгом Нидудом, завладевшим его мечом, самым лучшим, наделенным волшебной силой оружием. Конунг оставил его для себя, а кольцо любви, сделанное из чистейшего рейнского золота, он отдал своей единственной дочери Бёдвильд. Что касается несчастного Вёлунда, то его отправили на соседний остров и, чтобы он не сбежал, перерезали сухожилия. Там конунг заставил его непрестанно ковать оружие и украшения. Также он заставил его построить запутанный лабиринт, и этот лабиринт в Исландии известен в наши дни как «дом Вёлунда».

С каждым новым оскорблением, наносимым Нидудом, ярость и отчаяние Вёлунда увеличивались, и денно и нощно он вынашивал план мести. Кроме того, он готовился к побегу и в перерывах между работой сделал себе чудесные крылья, похожие на крылья своей жены-валькирии, которые он намеревался надеть на себя после осуществления плана мести. Однажды конунг пришел навестить заключенного и принес ему украденный меч, с тем чтобы тот починил его. Но Вёлунд заменил его другим оружием, как две капли воды похожим на волшебный меч, с тем чтобы обмануть конунга, когда тот придет за ним. Несколько дней спустя Вёлунд заманил сыновей конунга в кузницу и убил их. Из их черепов он сделал кубки для питья, а из глаз и зубов — драгоценности, которые подарил родителям и сестре.

Из черепов
чаши он сделал,
вковал в серебро,
послал их Нидуду.
Ясных глаз
яхонты яркие
мудрой отправил
супруге Нидуда;
зубы обоих
взял и для Бёдвильд
нагрудные пряжки
сделал из них.

Старшая Эдда. Песнь о Вёлунде. Перевод В. Тихомирова

Семья конунга не подозревала, откуда взялись эти украшения, поэтому дары были с радостью приняты. Что касается молодых людей, то все решили, что они уплыли в море и там утонули.

Некоторое время спустя Бёдвильд, желавшая, чтобы кузнец починил кольцо, также пришла в кузницу. Ожидая, она выпила волшебный напиток, от которого заснула и всецело оказалась во власти Вёлунда. Когда план его мести был полностью выполнен, Вёлунд тотчас же надел крылья, которые он держал в готовности для этого дня, и, схватив меч и кольцо, медленно поднялся в воздух. Направившись ко двору конунга, он сел подальше и поведал Нидуду о своих преступлениях. Конунг, вне себя от ярости, призвал к себе Эгиля, брата Вёлунда, который также оказался в его власти, и велел ему продемонстрировать свое мастерство искусного стрелка. Вёлунд дал знак, и Эгиль выстрелил, попав в мешок под крылом, в котором находилась кровь юных сыновей конунга. После чего кузнец улетел, не получив никаких повреждений, сказав, что Один подарит его меч Зигмунду. Это предсказание сбылось в должное время.

Вёлунд направился в Альвхейм, где, если верить легенде, нашел свою возлюбленную жену и жил с ней счастливо до наступления сумерков богов.

Но даже в Альвхейме этот умный кузнец продолжал заниматься своим ремеслом и изготовил многие образцы непроницаемого оружия, описанного в поздних героических песнях. Кроме знаменитых мечей, Бальмунга и Жуайеза (Радостный), принадлежавших Зигмунду и Карлу Великому, сообщается, что для своего сына Хайме он изготовил Миминг, а также много других мечей.

Это брат Миминг —
Король всех мечей,
Выкован мудрым Вёлундом —
Сверкает он всех сильней.

Англосаксонская поэзия

Существуют другие рассказы о девах в лебяжьем оперении или валькириях, которые становились женами простых смертных. Самой популярной среди них была Брюнхильд, жена Сигурда, потомка Зигмунда, самого знаменитого среди героев Северной Европы.

Уильям Моррис в своей «Восточной земле Солнца и западной земле Луны» приводит удивительные версии других легенд Северной Европы. Самой очаровательной из всех историй в этом собрании является «Земной рай».

Брюнхильд

История Брюнхильд существует во многих версиях. По некоторым из них, она дочь конунга, взятая Одином, чтобы служить валькирией, другие же говорят о том, что она была главной валькирией и дочерью самого Одина. В своей оперной тетралогии «Кольцо нибелунга» Рихард Вагнер представляет особенно привлекательную, хотя и более современную концепцию истории о главной деве-воительнице, о ее неповиновении Одину, велевшему призвать молодого Зигмунда в чертог благословенных, разлучив его с его возлюбленной Зиглиндой.

Глава 19

ХЕЛЬ

Потомок Локи

Богиня смерти Хель была дочерью бога зла Локи и великанши Ангрбоды, прорицательницы зла. Она появилась на свет в темной пещере в Ётунхейме вместе с Ёрмунгандом и ужасным волком Фенриром. Эта триада считается воплощением страданий, зла и смерти.

И вот идет Локи, источник зла!
Люди и асы до сих пор проклинают его.
Долго, до скончания веков,
Будут боги вспоминать
Его низкое предательство на холме Асгарда.
В недра Ётунхейма были сброшены
Фенрир, Змей и страшная Хель!
Боль, Грех и Смерть — все трое его дети,
Выращенные и воспитанные им.
Через них он будет мучить этот мир.

Дж. Джонс. Вальхалла

Один, вовремя узнав об ужасном потомстве Локи, решил, как мы уже знаем, стереть их с лица земли. Так, змей был сброшен в мировой океан, где, извиваясь и корчась, рождал сильнейшие бури. Бесстрашный Тюр посадил волка Фенрира на цепь, а Хель, или Хела, богиня смерти, была сброшена в бездну Нифльхейм, где Один наделил ее властью над девятью мирами.

А великаншу Хель Один низверг в Нифльхейм
и поставил ее владеть девятью мирами,
Сделав ее владычицей царства мертвых.

Мэтью Арнолд. Смерть Бальдра

Царство Хель в Нифльхейме

В это царство, расположенное под землей, можно было попасть, только преодолев мучительный путь сквозь холодные и темные земли Крайнего Севера. Ворота в Нифльхейм находились так далеко от человеческого жилья, что даже быстрому Хермоду на Слейпнире, прежде чем достигнуть реки Гьелль, пришлось скакать девять долгих дней и ночей. Эта река являлась границей Нифльхейма, а через нее был переброшен мост, выстланный светящимся золотом. Мост висел на одном волоске и постоянно охранялся мрачной великаншей Модгуд, которая брала плату кровью с душ умерших.

Хрустальный мост, подвешенный на волосе,
Переброшен через страшную реку Гьелль.
Это граница Нифльхейма.
Охраняет ее страшная дева Модгуд.
Бесплотная, завернутая в белый покров,
Она ждет своей кровавой платы.

Дж. Джонс. Вальхалла

Обычно души умерших переправлялись через мост верхом или в повозке, которая до этого сжигалась на погребальном костре именно для этой цели. У народов Северной Европы существовала незыблемая традиция обувать умерших в очень прочную обувь, которую называли ботинками Хель, для того чтобы те не испытывали страданий во время трудного и долгого пути. Вскоре после того, как умерший пересекал мост Гьяллар, он достигал Железного леса Ярнвида, где росли только голые или покрытые железными листьями деревья. Проехав через лес, странник оказывался перед воротами в Хель, которые охранял свирепый покрытый кровью пес Гарм, притаившийся в черной пещере Гнипа. Ярость этого чудовища можно было усмирить, только предложив ему пирог Хель. Невредимыми оставались лишь те, кто при жизни помогал нуждающимся.

Громко лает Гарм
У входа в пещеру Гнипа.

Старшая Эдда

За воротами в кромешной ледяной тьме слышалось бурление огромного котла Хвергельмира, грохот ледяных глыб Эли — вагара и других источников Хель, среди которых были Лейфт, у берегов которой произносились торжественные клятвы, и Слил, река, несущая в своих бурных водах клинки.

Далее в этом ужасном месте находились палаты богини Хель — Мокрая Морось (Элвиднер), блюдом которой был Голод. Жадность была ее ножом. «Лежебока — слуга, Соня — служанка, Гибель — ее порог, Горе — ее ложе, Пожар — полог ее».

Мокрая Морось — чертог Хель.
За железными решетками и толстыми стенами
Возвышался страшный дворец!
Голод был на ее столе,
Ножом ее была Жадность, слуга — Лежебокой.
Жестокие Страдания были ее праздником,
А гости были украшены белыми костями.
Чума и Голод пели руны
Под музыку Отчаяния.
Всегда будут править в чертоге Хель
Нищета и Боль!

Дж. Джонс. Вальхалла

У богини было много палат для гостей, которые приходили к ней каждый день, так как принимала она не только лжесвидетелей и преступников, но и тех, которым не досталось смерти в бою. В царство ее также попадали и те, кто умер от старости или от болезни, — такая смерть презрительно называлась «соломенная смерть», так как постели в то время были преимущественно из соломы.

Закаленные холодом,

Бурями и трудом,
Они страшились лишь смерти не на поле боя.

Томсон

Представления о загробной жизни

Несмотря на то что невиновные получали у Хель ласковый приют и пребывали в состоянии мрачного блаженства, неудивительно, что жители Северной Европы съеживались от ужаса при одной только мысли о визите в ее унылое царство. Как мужчины предпочитали смертельно ранить себя копьем, броситься в пропасть или сгореть, так и женщины не страшились всего этого. Они бросались с горы или кидались на меч, который получали, выходя замуж. Они делали это ради того, чтобы быть сожженными рядом со своими возлюбленными, так чтобы их души, покинув тело, присоединились к любимому в светлом пристанище богов.

Еще более ужасные мучения, однако, ожидали тех, кто прожил нечестную или грешную жизнь: их души изгонялись в Настронд, на Берег Мертвых, где они должны были переходить через ледяные ядовитые потоки, проходить пещеру, свитую из извивающихся шипящих змей. После нестерпимых страданий души умерших попадали в кипящий котел Хвергелмир, где дракон Нидхёгг, на мгновение перестав грызть корень ясеня Иггдрасиля, набрасывался на кости умерших.

Видела дом,
далекий от солнца,
на Береге Мертвых,
дверью на север;
падаликапли
яда сквозь дымник,
из змей живых
сплетен этот дом.
Там она видела —
шли чрез потоки
поправшие клятвы,
убийцы подлые
и те, кто жен
чужих соблазняет;
Нидхёгг глодал там
трупы умерших,
терзал он мужей.

Старшая Эдда. Прорицание вёлъвы. Перевод А. Корсуна

Чума и голод

Сама Хель время от времени покидала свои страшные чертоги и объезжала землю на своем трехногом белом коне, а во времена чумы или голода, если части населения края удавалось выжить, она, по преданиям, брала грабли. Когда же целые деревни и провинции пустели, как было во времена знаменитой эпидемии Черной смерти, говорили, что она побывала здесь с метлой.

Северные народы верили, что душам умерших иногда позволялось вновь посетить землю и явиться своим родственникам, чье горе или радость преследовали их даже после смерти. Об этом повествуется в старинной датской балладе об Агире и Эльзе, в которой говорится, как умерший просит свою возлюбленную улыбаться, чтобы его могила была усыпана розами вместо спекшейся крови, в которую превратятся ее слезы.

Послушай теперь, мой повелитель Агир!
Мой жених, хочу я знать,
Как ты там,
В этом одиноком месте, в своей могиле.

Каждый раз, когда ты радуешься
И душа твоя веселится,
Могила моя усыпана
Лепестками роз.

Каждый раз, возлюбленная,
Что ты скорбишь и роняешь соленые слезы,
Могила моя
Наполняется черной ужасной кровью.

Г. Лонгфелло

Глава 20

ЭГИР

Бог моря

Помимо морских божеств Ньёрда и Мимира, первый из которых представлял морское побережье, а второй — первичный океан, из которого родились все вещи, народы Северной Европы признавали еще одного властелина морской стихии, Эгира или Хлера, который проживал то в своих ледяных чертогах, то на острове Лесе (Хлесе) в районе пролива Каттегат.

Под водным покровом,
Прозрачный и чудесный,
Сияющий в своем величии,
Простирается чертог морского бога.
Пески у его подножия,
Более ослепительные, чем пенистые волны,
Сверкали в глубоких пещерах,
Отражаясь в прозрачной спокойной воде.

Дж. Джонс. Вальхалла

Эгир (море), как и его братья Кари (воздух) и Локи (огонь), вероятно, принадлежал к более ранней династии богов, так как он не упоминается ни с асами, ни с ванами, ни с великанами, ни с карликами или эльфами. Однако в его владениях власть его безгранична.

По преданиям, он вызывал и усмирял страшные бури в морской пучине. Его обычно изображали в виде иссохшего седого старика с длинной бородой, с судорожно сцепленными руками с острыми когтями, будто бы он хочет все удержать в своей власти. Появляясь из морской пучины, он преследовал перевернувшиеся суда, а затем с жадностью увлекал их за собой на дно моря. Считали, что в этом занятии он находил дьявольское наслаждение.

Богиня Ран

Эгир сочетался браком со своей сестрой богиней Ран, чье имя означает «грабительница». Она была так же груба, алчна и ненасытна, как и ее муж. Ее любимым занятием было прятаться за опасными скалами, куда она заманивала мореплавателей и где была натянута ее сеть — самое дорогое, что у нее было. Затянув мужчин в сети и разбив их суда об острые скалы, она спокойно увлекала их вниз в свое унылое царство.

В глубоких морских пещерах
у берега,
в бурных волнах,
Когда бушует дикий шторм,
Прячетсяонаи смотрит сердито
Из своих зеленых палат
В северных фьордах.
Готовит она для своей добычи
Большую сеть.

Дж. Джонс. Вальхалла

Ран считалась богиней смерти всех тех, кто погибал в море, и северные народы верили, что она увлекала утонувших в свои коралловые пещеры, где для них уже были готовы постели и где мед был в таком же изобилии, как и в Вальхалле.

Приятен блеск золота,
Обладающего властью большой.
Никто не спускается с пустыми руками
К богине синего моря Ран.
Ледяные ее поцелуи,
Коротки ее объятия,
Но золото наше проложит путь нам,
И станет богиня моря невестой нашей.

Р. Б. Андерсен. Сказания викингов Севера

Волны

У Эгира и Ран было девять дочерей, или дев-волн, чьи белоснежные руки и груди, длинные золотые волосы, темно-синие глаза и гибкие чувственные формы были невыразимо пленительны. Эти девы, облаченные в прозрачные синие, белые или зеленые накидки, резвились в огромных владениях отца. Однако они были очень изменчивы и капризны, становясь то игривыми, то угрюмыми и равнодушными, а временами вступали в схватки друг с другом, вырывая друг у друга волосы, разрывая одежды, отчаянно бросаясь на свои жесткие постели — скалы, неистово гоняясь друг за другом, крича то ли от радости, то ли от боли. Однако они редко появлялись на поверхности для своих игр, и только если их брата Ветра не было поблизости, а в зависимости от его настроения они могли быть либо нежными и игривыми, либо шумными и жестокими.

По преданиям, волны обычно появлялись по трое; часто говорили, что они резвятся вокруг кораблей тех викингов, к которым они благоволили, устраняя на пути их кораблей все препятствия и помогая им быстрее достичь своей цели.

Дочери Эгира, облачившись в вуали голубые,
Крутили штурвал, заставляя вздыматься корабль.

Р. Б. Андерсен. Сказания викингов Севера

Кипящий котел Эгира

У англосаксов морской бог был также известен под именем Эгир, и, когда особенно большая волна с грохотом неслась к берегу, моряки часто кричали, как до сих пор делают моряки Трента: «Осторожно, Эгир идет!» Народы Северной Европы также знали его под именем Хлер (защитник) или Гимир, так как он всегда был готов спрятать что бы то ни было в глубинах своих владений и не разглашал доверенные ему секреты. А так как океанские волны все время бурлили и бушевали, то океан часто называли кипящим котлом или бочкой Эгира.

Главными слугами Эгира были Эльдир и Фимафенг, символы морского свечения; они отличались быстротой и ожидали гостей, которых Эгир приглашал на свои пиры в морскую пучину. Иногда Эгир покидал свои чертоги, чтобы навестить асов в Ас гарде, где ему оказывали королевский прием и где он с наслаждением слушал предания Браги о приключениях и подвигах богов. Придя в возбуждение от этих повествован ий и опьянев от пенящегося меда, которым они сопровождались, бог однажды осмелился пригласить асов отпраздновать вместе с ним сбор урожая в Хлесе и пообещал развлечь своих гостей.

Тор и Хюмир

Один из богов, удивленный этим приглашением, осмелился возразить Эгиру, что они привыкли к роскошным пиршествам. На это бог моря ответил, что им не стоит волноваться по поводу угощения, так как он сможет угодить даже самому привередливому гурману; однако он признал, что не уверен в напитках, так как его кипящий котел был довольно мал. Услышав это, Тор немедленно вызвался достать подходящий котел и вместе с Тюром отправился за ним.

Два бога отправились на восток в золотой повозке Тора, и, оставив ее в доме крестьянина Эгиля, отца Тьяльви, они пешком продолжили свой путь к жилищу великана Хюмира, у которого, как говорили, был котел глубиной в милю.

Живет на восток от реки Эливагар
Хюмир премудрый
у края небес,
хранит мой отец
огромный котел,
котлище великий
с версту глубиной.
Тор сказал:
«Добудем ли мы
тот влаговаритель?»

Старшая Эдда. Песнь о Хюмире. Перевод А. Корсуна

В доме, однако, были только женщины, и в самой старшей из них — старухе с сотней голов — Тюр узнал свою бабушку; а женщина помоложе, молодая прекрасная великанша, оказалась его матерью. Она гостеприимно встретила своего сына и его спутника и напоила их.

Узнав о цели визита, мать Тюра сказала путешественникам спрятаться за одним из огромных котлов, стоявших за колонной у дальней стены, так как ее муж Хюмир был очень вспыльчив и нередко убивал своих гостей своим злобным взглядом. Боги немедленно последовали ее совету, и не успели они спрятаться, как появился Хюмир. Когда его жена сообщила ему о гостях, он так злобно нахмурился и бросил такой гневный взгляд туда, где они прятались, что обрушилась колонна и котлы, все, кроме самого большого, с грохотом рухнули вниз и разбились вдребезги.

Турс посмотрел,
и надвое треснул
столб, но прежде
балка сломалась.
Восемь котлов
с перекладины рухнуло,
один не разбился,
он крепко был выкован.
Вышли они,
а древний ётун
врагов провожал
пристальным взором.

Старшая Эдда. Песнь о Хюмире. Перевод А., Корсуна

Однако жена великана уговорила его принять Тора иТю — ра, и он, чтобы те подкрепились, забил трех быков. Каков же был его ужас, когда он увидел, как бог-громовержец съел на ужин сразу двух быков. Пробормотав, что на следующее утро ему придется рано вставать и идти ловить рыбу на завтрак для таких прожорливых гостей, Хюмир ушел спать, а когда на рассвете следующего дня он пошел к берегу, к нему присоединился Тор, сказав, что пришел помочь ему. Великан велел ему приготовить наживку, и тогда Тор спокойно забил самого большого быка Хюмира Химинбриотера (вспоровший небеса) и, огрезав ему голову, сел в лодку и поплыл далеко в море. Напрасно протестовал Хюмир, говоря, что они уже достигли границ его рыбачьих угодий и что если они осмелятся заплыть еще дальше, то рискуют повстречать змея Мидгарда. Тор упорно греб вперед, пока не увидел, что проплывает прямо над змеем.

На дне большого соленого озера
Лежит плененный огромный змей,
И ничто не может потревожить его мрачный сон.

А. Г. Эленшлегер. Рыбалка Тора

Насадив на свой огромный крючок бычью голову, Тор поплыл к Ёрмунганду, а великан в это время выловил двух китов, которые показались ему достаточно большими для раннего завтрака. Он уже собрался предложить своему гостю вернуться, как Тор внезапно почувствовал сильный рывок и начал сматывать леску изо всех сил, так как по сопротивлению своей добычи и поднявшемуся от этой яростной борьбы сильнейшему шторму понял, что поймал змея Мидгарда. Пытаясь поднять змея на поверхность, Тор так уперся ногами в дно лодки, что пробил ее и встал на дно моря.

После этой неописуемой битвы на поверхности воды появилась, наконец, ужасная источающая яды голова чудища, и Тор, подняв свой молот, уже собирался убить змея, как великан, напуганный видом Ёрмунганда и решив, что лодка пойдет ко дну, после чего он сам станет добычей змея, перерезал леску и змей камнем опустился на дно моря.

Взревели чудовища,
стали гудеть
подводные скалы,
земля содрогнулась,
канула снова
на дно эта рыба.

Старшая Эдда. Песнь о Хюмире. Перевод Л. Корсуна

Рассердившись на Хюмира за это несвоевременное вмешательство, Тор ударил его молотом, и великан упал за борт. Не испугавшись, Хюмир поплыл к берегу, где встретил бога, когда тот причаливал. Тогда Хюмир, желая показать свою силу, взвалил обоих китов — свой улов — на спину и направился к дому; Тор же взвалил на спину лодку, весла и рыболовные снасти и последовал за ним.

Когда с завтраком было покончено, Хюмир вызвал Тора доказать силу и разбить его кубок из горного хрусталя. Но, несмотря на то что бог-громовержец изо всех сил бил кубком о каменные столбы и стены пещеры, на нем не появилось ни одной трещины. Однако, послушавшись совета матери Тюра, Тор внезапно бросил сосуд в лоб великана, крепче которого ничего не было, и кубок разлетелся вдребезги. Хюмир, проверив таким образом силу Тора, сказал ему, что теперь он может забрать котел, за которым они пришли. Однако напрасно Тюр пытался поднять котел, а Тору удалось оторвать его от земли, только затянув свой пояс силы до конца.

Дважды попробовал
Тюр его сдвинуть;
даже не дрогнул
ни разу котел.
Моди отец
взялся за край
и к двери пошел
через палату;
вскинул на голову
муж Сив котел:
забренчали о пятки
котельные кольца.

Старшая Эдда. Песнь о Хюмире. Перевод А. Корсуна

От рывка, с которым Тор наконец поднял котел, дом великана сотрясся, а ноги Тора пробили пол. Когда Тор и Тюр отправились в путь, причем у Тюра на голове был котел вместо шляпы, Хюмир позвал на помощь своих братьев инеистых великанов и предложил им догнать и убить своих заклятых врагов. Обернувшись назад, Тор заметил преследователей и, несколько раз бросив в великанов молот Мьёлльнир, перебил их всех. После чего Тор и Тюр продолжили свой путь к Эгиру, неся с собой котел, в котором следовало сварить мед для пира.

Этот миф конечно же может рассматриваться как символическое истолкование таких катаклизмов, как шторм (Тор), волнение морской стихии (извивающийся змей Мидгарда) и разрушение полярного льда (кубок Хюмира и пол его дома) летом.

Боги, наконец, нарядились в праздничные одежды и радостно прошествовали на пир Эгира, и с тех пор они часто праздновали сбор урожая в его владениях в коралловых пещерах.

Тогда асы и ваны,
Могущественные боги
Земли и неба, правящие в Асгарде,
Шествуют вперед со своими прекрасными супругами
В окружении блестящей свиты.
Они сопровождают великого сияющего Одина,
Которого наверх возносят волны.

Дж. Джонс. Вальхалла

Отрицательные божества

Как мы видели, Эгир повелевал морем с помощью вероломной Ран. Народы Северной Европы считали этих богов жестокими, так как им пришлось много страдать от окружающего их со всех сторон моря, часто уничтожавшего корабли викингов и всех тех, кто находился на их борту.

Другие морские божества

Помимо названных, главных морских божеств, северные народы верили в водяных и русалок, которые, выходя на берег, сбрасывали свое лебединое оперение или чешую. Смертные, находившие эти одеяния, могли вынудить сказочных дев остаться на берегу.

Она появилась из волн, когда светила прекрасная луна.
Явилась она на гребне волны из морской пены.
Она пришла туда, где я один бродил по песчаному берегу,
А на сердце у меня было удивительно легко.

Л. Э. Р.

В морях водились также никсы, злобные чудовища, от имени которых, кстати, произошло словосочетание «старина Ник». У многих этих второстепенных водных духов были рыбьи хвосты. Женские существа назывались ундинами, а мужские — карлами, никсами, неками или неккарами.

Там, где в болотах воет выпь,
Сидит бездушный Ник со своим окружением.
У него нет ни врагов, ни друзей.
Безутешно оплакивает он свою участь.

Из рукописи брата Фабиана

В Средние века верили, что эти водные духи иногда покидают свою родную стихию и появляются на деревенских празднествах, где их узнавали по промокшим подолам. Их нередко можно было видеть сидящими на берегу ручья или реки, играющими на арфе, поющими чарующие песни и одновременно расчесывающими свои длинные золотые или зеленые волосы.

Здесь Никсы в хрустальномзамкеиграют на арфах своих,
русалки гребнем златым рассчесывают зеленые кудри
и сушат белые одежды.

Стагнелиус

Никсы, ундины и карлы были по большей части нежными и добрыми существами, надеющимися на спасение.

Существует много преданий о том, как священники или дети, встречая их играющими у потока, угрожали им проклятием; тогда радостная музыка превращалась в жалобные рыдания. Часто священник или дети, осознав свою ошибку и проникшись жалостью к этим страдающим существам, в спешке возвращались к потоку и уверяли зеленозубых водных духов в последующем искуплении, и тогда те неизменно возвращались в прежнее веселое состояние духа.

Тывидел никсов, веселых и прекрасных?
Глаза их черны, а волосы зеленые.
Прячутся они на берегу в осоке.

Матиссон

Речные нимфы

Помимо Эльфа или Эльба, водного духа, по имени которого была названа река Эльба в Германии, Нек, от которого произошло название реки Неккар, и старого Отца Рейна со всеми его многочисленными дочерьми (то есть впадающими в него реками), самой известной из второстепенных женских божеств была Лорелея — дева-сирена, сидящая на скале над Рейном недалеко от Сант-Горсхаузена, чьи завлекающие песни заманили в смертельную ловушку не одного моряка. Легенд, касающихся сирен, на самом деле очень много.

Легенды о Лорелее

Лорелея была бессмертной водной нимфой и дочерью Отца Рейна. Днем она пребывала в прохладной глубине реки, но поздно ночью появлялась на вершине скалы, купаясь в лунном свете на виду у всех, кто плыл по реке. Врем енами вечерний ветерок доносил обрывки ее песен до моряков, которые, позабыв обо всем на свете, слушали зачаровывающие мелодии и подплывали к. острым изрезанным скалам, где неизменно погибали.

И силой плененный могучей,
Гребец не глядит на волну,
Он рифов не видит под кручей,
Он смотрит туда, в вышину.
Я знаю, волна, свирепея,
Навеки сомкнется над ним,
И это все Лорелея
Сделала пеньем своим.

Г. Гейне. «Лорелея» из цикла «Снова на родине». Перевод В. Левика

Рассказывают, что одному человеку удалось увидеть Ло — релею вблизи. Это был молодой рыбак из Обервезеля, который каждый вечер видел ее у реки и провел рядом с ней несколько восхитительных часов, упиваясь ее красотой и слушая ее сладостное пение. Как говорится в предании, при расставании с рыбаком Лорелея указывала места на реке, где на следующий день, забросив сети, он мог получить большой улов. Он всегда следовал ее советам, что неизменно приносило ему удачу.

Однажды ночью молодого рыбака заметили направляющимся к реке, после чего он так и не вернулся. Отправились его искать и, не найдя, решили, что это Лорелея утащила его в свои коралловые пещеры, где сможет всегда наслаждаться его присутствием.

Согласно другой версии, своими сладкими мелодиями, раздающимися с острых скал, Лорелея похоронила на дне Рейна столько моряков, что однажды ночью на охоту за ней вышли с оружием. Но водная нимфа так околдовала капитана и его команду, что они не могли сдвинуться с места. Пока они неподвижно стояли вокруг нее, она сбросила с себя одежды и бросила их в воду; затем, произнося заклинания, заманила моряков на верхушку скалы, на которой сидела. К своему изумлению, моряки увидели, как волны расступились, открыв взгляду колесницу цвета морской волны, в которую были запряжены девы с белыми руками. Нимфа легко впрыгнула в колесницу, и волшебный экипаж тут же исчез из вида. Несколько мгновений спустя Рейн принял свой прежний вид, чары прошли, мужчины пришли в себя и вернулись обратно, рассказав обо всем, что видели. С тех пор Лорелею больше никто не видел, и крестьяне утверждают, что она до сих пор обижена на нанесенное ей оскорбление и больше никогда не покинет своих коралловых пещер.

Глава 21

БАЛЬДР

Самый любимый бог

По преданиям, у Одина и Фригг родились близнецы, настолько непохожие ни по характеру, ни по внешнему виду, насколько это возможно для двух братьев. Хед, бог тьмы, был мрачным, молчаливым и слепым, как мрачность греха, которую он олицетворял. Его брата красавца Бальдра почитали как чистого и сияющего бога невинности и света. Казалось, что от его белоснежного лба и золотых кудрей льется солнечный свет, радующий сердца богов и людей, любивших его одинаково сильно.

Из двенадцати богов, сидящих вокруг трона Одина,
Только Прекрасный Бальдр,
Бог Солнца, добрый, чистый и светлый,
Любим был всеми, ибо все любят свет.