/ Language: Русский / Genre:nonf_publicism / Series: Подлинное преступление

Убийство Мередит Керчер

Гэри Кинг

1 ноября 2007 года тело Мередит Керчер, молодой студентки из Лондона, было обнаружено полицией итальянского города Перуджа. Ссадины, царапины, многочисленные ножевые ранения… В ходе расследования соседка Мередит Аманда Нокс несколько раз меняла свои показания, но в итоге вывела полицейских на владельца местного бара, который, по ее словам, приставал к Мередит. Почему же тогда улики свидетельствуют против самой Аманды и ее друга Рафаэля? В документальном расследовании «Убийство Мередит Керчер» известный журналист Гэри К. Кинг предельно откровенно и полно описывает ход следствия и судебного процесса. Он приводит показания свидетелей и не скрывает от читателя истинные черты характеров героев и их запутанные отношения.

Гэри К. Кинг

Убийство Мередит Керчер

Памяти Мередит Керчер

Убийство гнусно по себе; но это Гнуснее всех и всех бесчеловечней.

Уильям Шекспир, «Гамлет»

Благодарности

Особые благодарности редактору Джону Вордсворту из издательства «Джон Блейк Паблишинг» за то, что он пожелал выпустить такую книгу и поручил это именно мне. У него был большой выбор авторов, готовых написать подобную историю, и я благодарен ему, что он выбрал меня. Прочитав мой выходящий трижды в неделю блог True Crime Report (www.truecrimereport.com), Джон спросил, не могу ли я написать книгу, посвященную убийству Мередит Керчер. Кто бы на моем месте отказался? Мне очень понравилось работать с Джоном. Без его профессионализма и энтузиазма эта книга никогда не появилась бы.

Я также очень благодарен издателю Джону Блейку из «Джон Блейк Паблишинг», который сразу же согласился издать эту книгу, хотя он и его компания никогда раньше со мной не сотрудничали. Он пошел на рассчитанный риск, и я ценю его доверие и то, что он не сомневался в том, что работа будет выполнена быстро. Я также благодарен всем сотрудникам «Джон Блейк Паблишинг», кто работал над книгой, с самого начала и до ее выхода в свет.

И наконец, я бесконечно благодарен членам своей семьи – Тересите, Кирстен и Саре – за их постоянную поддержку и за то, что они терпели, пока я долгими часами корпел за работой и не мог уделять им внимание. Вы самые лучшие!

Предисловие автора

Вам предстоит прочитать запутанную историю, в которой не до конца ясно, кто виновен, а кто нет. Я сделал все возможное, чтобы защитить достоинство погибшей, и, надеюсь, мне хотя бы до некоторой степени удалось описать Мередит Керчер такой, какой она была при жизни. Подробности убийства некоторым читателям могут показаться отталкивающими, но я совершенно не собирался кого-то оскорблять или оправдывать жестокость и сексуальное насилие в отношении этой невинной жертвы.

Я пристально следил за этим процессом начиная с ноября 2007 года, так что описание событий – это плод кропотливых исследований, которым я посвятил не одну сотню часов, прежде чем написать первое слово. Я решил излагать события в хронологическом порядке – с того момента, когда был обнаружен труп Мередит, до разбирательства и судебного приговора, описывая попутно сложное полицейское расследование.

Я не пытался привнести художественный вымысел в эту трагическую историю, так что ни одно из описанных здесь действующих лиц не является плодом моего воображения. Я старался излагать факты так, как они были представлены широкой публике в различных средствах массовой информации, используя статьи в газетах и журналах, новостные теле– и радиопрограммы, фотографии в прессе, а также сведения о том, что происходило в зале суда на различных этапах разбирательства. Цитаты приводятся по различным источникам, таким как CNN, MSNBC, Court TV, Daily Mail, The Guardian, The Sunday Times, Corriere Della Sera, Corriere Dell’Umbria и CBS News и пр., а также по избранным официальным документам, ставшим достоянием гласности во время процесса.

Несмотря на то что почти с самого начала многие встали на сторону Аманды Нокс, я старался этого не делать, поскольку поставил своей целью описать то, что произошло с Мередит, а не шумиху, связанную с Амандой. И хотя без кое-каких подробностей этой шумихи никак нельзя обойтись, я предпочел опустить многие детали, поскольку считаю, что и без меня найдутся авторы, которые напишут об этой «пародии на правосудие», как иногда называют этот процесс. Я пытался держать нейтралитет и избегать прямых обвинений, что, если принять во внимание сложность дела и огромный резонанс в прессе, было нелегко. Я хотел лишь описать то, что произошло, и дать читателю возможность самому решать, кто прав и кто виноват, а также восторжествовало ли правосудие на самом деле.

Г. К. К.

Декабрь 2009 года

1

Средневековый город Перуджа, столица итальянской провинции Умбрия, расположен между Римом и Флоренцией, на берегах реки Тибр. Этот исторический город издавна считался центром искусств, а в находящемся неподалеку от Перуджи городке Чита-делла-Пьеве в эпоху Возрождения родился художник Пьетро Ваннуччи (известный также под именем Перуджино), учитель великого Рафаэля. В настоящее время население города составляет более 160 тысяч человек, но изначально это было небольшое поселение, основанное, по мнению многих историков, не ранее 310 года до н. э. Климат в этом регионе преимущественно средиземноморский; зима довольно теплая, а лето не слишком жаркое, ветреное. Помимо исторического прошлого Перуджа славится своим шоколадом – здесь находится компания, производящая конфеты «бачи», или «поцелуи», весьма популярные как в Италии, так и за ее пределами. Здесь же с октября по ноябрь проходит ежегодный фестиваль шоколада, на который съезжаются многочисленные туристы.

К сожалению, с недавних пор Перуджа известна еще и тем, что здесь произошло отвратительное убийство на сексуальной почве, ставшее мировой сенсацией. Жертва его, Мередит Керчер, красивая молодая иностранная студентка, погибла ужасным образом. Мередит приехала в Перуджу из Англии, чтобы продолжить образование в Университете для иностранцев, Universitaper Stranieri, в который ежегодно поступает около 8 тысяч студентов со всех стран мира, желающих изучать итальянский язык и итальянскую культуру. Отталкивающие подробности этой трагедии и вопрос, кто его совершил и зачем, в конце 2009 года приковали внимание широкой публики не только в Италии, но и по всей Европе. А поскольку одним из главных подозреваемых стала американская студентка, то рассматриваемое в итальянском суде дело вызвало неподдельный интерес и по ту сторону Атлантического океана, в Соединенных Штатах. Выплыли на свет некоторые детали студенческой жизни в Перудже – сексуальная распущенность, злоупотребление алкоголем и наркотиками, что несколько отличалось от той картины, которую рисовали себе родители студентов, свято верившие, что их дети получают образование и приобщаются к высокой культуре. За идиллией университетского городка скрывались страшные тайны.

Мередит умерла, когда ей исполнился всего 21 год. Мередит Сюзанна Кара Керчер, которую родные и знакомые чаще называли просто Мез, родилась в феврале 1986 года в лондонском районе Саутварк в семье индианки и англичанина. Девушка была очень красива – струящиеся каштановые волосы, карие глаза и ослепительная улыбка, способная растопить сердце любого молодого человека. Характер ее был под стать внешности. Мередит проучилась три года в Университете Лидса на отделении европеистики и записалась на программу по обмену студентами ERASMUS (European Region Action Scheme for the Mobility of University Students, «Европейский региональный план действий по мобильности студентов университетов»). В августе 2007 года она отправилась в Италию, где должна была закончить подготовку к получению научной степени, а также выучить итальянский язык.

Это было прекрасное время в ее жизни, как и в жизни большинства ее сверстников-студентов; особую остроту ему придавало осознание, что находишься вдали от родного лондонского пригорода, в другой стране. Девушка быстро завела друзей, вместе с которыми заказывала пиццу и кебабы в ресторанчиках, разбросанных по холмистым улочкам Перуджи. Мередит считалась спокойной, прилежной студенткой. Она не избегала развлечений в барах и клубах, но держалась подальше от наркотиков, получавших все большее распространение в городе. Она подыскала себе очаровательный дом, старую виллу с видом на долину, окруженную деревьями с густой листвой, и поселилась там с тремя другими студентками. Никто тогда не подозревал – меньше всего сама Мередит и ее семья, – что ее пребывание в Италии закончится ужасной трагедией и что ей, к прискорбию всех ее близких, предстоит вернуться на родину в гробу.

Расследование убийства Мередит Керчер официально началось в пятницу утром, 2 ноября 2007 года. Пожилая жительница Перуджи, Элизабетта Лана, проживавшая поблизости от дома, в котором Мередит поселилась за несколько месяцев до этого, как обычно, утром возилась в своем саду. В какой-то момент Элизабетта оторвалась от забот, чтобы вдохнуть утренний воздух, такой свежий и прохладный, а также насладиться чудесным осенним пейзажем в желто-оранжевых тонах на фоне средневековой стены, служившей повседневным напоминанием о богатом историческом прошлом города. Тут ее внимание привлек звук то ли телефона, то ли какого-то другого электронного устройства. Она пошла на звук и обнаружила у ограды своего сада два мобильных телефона. Один из них продолжал звонить; Элизабетта попыталась ответить, но получила сообщение угрожающего содержания. Все это – сам факт наличия посторонних телефонов на ее территории, а также угроза – насторожило пожилую женщину, и она поспешила позвонить в полицию и сообщить о находке. Она сказала, что считает это частью террористического заговора и что, возможно, телефоны служат детонаторами взрывного устройства.

Прибывшие полицейские осмотрели телефоны и поспешили успокоить женщину – это не был террористический заговор. Довольно быстро обнаружилось, что один из телефонов принадлежит обитателю небольшого дома по адресу виа дела Перолла, 7, в районе Виале Сант-Антонио, неподалеку от центра Перуджи. В этом доме как раз и снимали жилье Мередит с подругами. Служащие полиции почтовых служб и коммуникаций определили, что оба телефона принадлежат Мередит Керчер. То, что эти телефоны были обнаружены в саду Элизабетты Ланы, их удивило, поэтому они решили нанести визит в дом на холме.

Поначалу полицейские не заметили ничего необычного, по крайней мере снаружи. Они постучали, дверь им открыли молодой человек с девушкой.

Полицейские сказали, что они пришли вернуть два телефона их владелице и узнать, каким образом они оказались в саду синьоры Ланы. Девушка представилась как Аманда Мари Нокс, двадцатилетняя подружка Мередит из Америки, которая также училась в Университете для иностранцев. Знакомые описывали эту привлекательную блондинку с голубыми глазами как путешественницу-непоседу, любимой одеждой которой были джинсы и шерстяные шляпы. Так, например, Перуджу она предпочла оживленной Флоренции по той причине, что здесь было меньше туристов и больше возможностей для активного отдыха. Молодой человек представился как Рафаэль Соллечито, двадцатичетырехлетний итальянский друг Аманды.

Соллечито, сын доктора, завершал в Перудже обучение по курсу информатики. С Амандой он познакомился лишь за несколько недель до описываемых событий, на концерте классической музыки; утверждалось, что Аманде в нем понравилось прежде всего то, что он походил на актера Дэниэла Рэдклиффа, исполнителя роли Гарри Поттера. Как Аманда, так и Соллечито высказали опасения, что в дом могли пробраться воры, скорее всего вечером накануне, когда все они отсутствовали. Две другие обитательницы дома, Филомена Романелли и Лаура Меццетти, были примерно того же возраста, что Мередит с Амандой.

Аманда и Соллечито сказали, что провели вечер у Соллечито и трижды пытались позвонить на один из телефонов Мередит, но безрезультатно. Мередит не отвечала, и якобы именно поэтому они и поспешили утром вернуться домой. Судя по их словам, наружная дверь оказалась открытой, а дверь в комнату Мередит, что подозрительно, запертой изнутри. Кроме того, было разбито окно снаружи, а в ванной обнаружились пятна крови. Аманда сказала, что поначалу подумала, будто кровь оставили другие обитательницы дома, у которых, предположительно, наступили месячные и которые, вероятно, не потрудились убрать за собой. Аманда также сказала, что кто-то еще оставил рвоту в унитазе и не смыл за собой.

Окно было разбито в комнате Филомены. Аманда сказала, что они позвонили в полицию после того, как она поговорила по телефону со своей матерью в Сиэтле и пожаловалась на то, что «в дом, наверное, кто-то проник». Якобы именно мать посоветовала Аманде обратиться в полицию после того, как она изложила все подозрительные обстоятельства. После небольшого осмотра дома, в ходе которого полицейские подтвердили наличие крови в ванной и сами убедились в том, что дверь в комнату Мередит заперта, было принято решение взломать дверь. Никто из них не предполагал, что по ту сторону их ожидает страшная находка.

Один из полицейских почти сразу заметил обнаженную ступню, торчавшую из-под стеганого одеяла на полу. Это было довольно толстое одеяло, вроде пуховой перины, которое иногда еще используют в качестве матраса. Аманда в это время стояла снаружи комнаты. Она знала итальянский язык достаточно хорошо, и ей показалось, что она поняла слово «ступня», которое произнес один из полицейских. Позже она утверждала, что именно в этот момент, по возбужденному тону присутствующих, она впервые догадалась, что полицейские обнаружили труп.

В комнате явно ощущался едкий, почти металлический запах свернувшейся крови, который понемногу превращался в сладковатый запах тела, которое начало разлагаться. Никаких признаков движения под одеялом заметно не было, и все полицейские с содроганием осознали, что следующий шаг – приподнять покрывало, чтобы убедиться в отсутствии признаков жизни, – станет, скорее всего, лишь пустой формальностью.

Когда они все же откинули одеяло, стараясь сохранить все возможные улики, их глазам предстало ужасное зрелище – труп молодой полуобнаженной женщины в огромной луже крови, обильно пропитавшей одеяло. Несмотря на обилие крови, были заметны колото-режущие раны на шее. На первый взгляд казалось, что таких ран три, но, поскольку жертва была явно мертва и медицинского вмешательства не требовалось, было решено не трогать труп до прибытия следователей, коронера и судебных медиков. Не оставалось почти никаких сомнений, что это был труп Мередит Керчер. Рядом лежало несколько пропитанных кровью газет, неподалеку стоял компьютер.

В ходе предварительного осмотра были обнаружены пятна крови на окне, которое, предположительно, было разбито изнутри. Полицейские опечатали жилые помещения и огородили прилегающую территорию как место совершения преступления. Было высказано предположение, что убийца (один или с сообщниками) выбрался через разбитое окно, поскольку дверь была заперта изнутри. Но, скорее всего, преступникам было легче скрыться через входную дверь, поскольку на момент совершения преступления все другие обитатели дома отсутствовали; в таком случае окно могло быть разбито в ходе борьбы между убийцей и жертвой или же оно было разбито для того, чтобы создать впечатление, будто убийца скрылся через него.

Позже в тот же день Министерство иностранных дел Великобритании выступило с кратким официальным заявлением: «Мы подтверждаем, что подданная Великобритании обнаружена мертвой в доме, где она жила. Сотрудники нашего консульства прибыли в Перуджу для совместных действий с представителями властей Италии и обеспечения необходимой консульской поддержки. В настоящее время итальянская полиция расследует обстоятельства гибели подданной Великобритании».

Хотя имя жертвы в этом скупом сообщении не указывалось, мать Мередит, Арлин, сразу же охватило беспокойство, ведь ее дочь как раз училась в Перудже. Услышав новость, Арлин позвонила мужу Джону, внештатному журналисту, который попытался успокоить ее, утверждая, что в Перудже учатся тысячи британских студенток. Кроме того, имя жертвы действительно упомянуто не было.

Тем временем место преступления наводнили полицейские и следователи. Во всей этой истории было явно что-то большее, чем казалось на первый взгляд, и следователи поставили себе целью выяснить все обстоятельства этого преступления. Местные жители наблюдали за полицией издалека; многие из них еще не успели осознать, что этот небольшой коттедж уже никогда не будут считать спокойным местом отдыха. Вскоре его станут называть не иначе как casa degli orrori – «дом ужасов».

2

Пока осмотр места убийства Мередит Керчер в Перудже шел полным ходом, Джона Керчера и его бывшую жену Арлин, безуспешно пытавшихся связаться со своей дочерью из Великобритании, охватывало все большее беспокойство. Позже Джон вспоминал, что в последний раз говорил с Мередит в четверг, 1 ноября, примерно в половине третьего, когда он находился по делам в банке в Кройдоне. Она позвонила на его мобильный телефон, когда он стоял у окошка, и спросила, как идут его дела. Поскольку они обычно разговаривали по вечерам, Джон немного удивился ее звонку. Тем не менее он был рад услышать ее, и они поговорили минуты две. Мередит сказала, что у нее в этот день нет занятий из-за праздника. Джон сказал, что любит ее и что перезвонит позже. Но Мередит сообщила, что вечером собирается погулять и что лучше будет поговорить на следующий день. Тогда он и не подозревал, что это был их последний разговор.

На следующий день, в пятницу, 2 ноября, примерно в пять часов дня, ему позвонила Арлин и сообщила новость об убийстве английской студентки в Перудже. Отчасти из-за этого и отчасти из-за того, что он сам собирался позвонить дочери, Джон стал набирать номер Мередит. В ответ он слышал только сообщение о том, что этот номер выключен. В течение следующего часа он набрал номер Мередит более десятка раз, напоминая себе, что в Италии время на час позже, чем в Великобритании. Наконец раздался сигнал, сообщавший о том, что абонент снова находится в сети. На какое-то мгновение в его сердце зародилась надежда на то, что все его страхи необоснованны. Он снова попытался позвонить дочери, но целых полчаса никто не брал трубку.

Желая получить достоверную информацию и тем самым успокоить себя и Арлин, Джон Керчер позвонил в международный отдел Daily Mirror – газеты, в которой он несколько лет работал внештатным корреспондентом, – и поговорил с одним из своих знакомых. Ему сказали, что информация об этом происшествии крайне скудна и что ему перезвонят примерно через час, когда удастся выяснить подробности. И хотя это был один из самых мучительных часов в жизни Джона Керчера, он старался сохранять спокойствие и терпеливо ждал.

Когда же через час он снова позвонил в газету, в его сердце вновь затеплилась надежда – но только на мгновение. Ему сказали, что итальянская полиция нашла мобильный телефон девушки и что полицейские «связались с людьми в Лондоне». На основании этой информации, по-прежнему скудной, Керчер сделал вывод, что итальянская полиция уже связалась с родными убитой девушки и официальными представителями Великобритании. Но через полчаса ему позвонила женщина из Daily Mirror и сообщила, что стало известно имя жертвы. Надежда в душе Джона тут же погасла. Поначалу женщина не хотела сообщать имени, но в конце концов призналась: «В Италии говорят, что это Мередит».

Онемев от горя и не веря в услышанное, Керчер выронил телефон из рук, умоляя высшие силы о том, чтобы это оказалось ошибкой, или о том, чтобы эта Мередит оказалась не его Мередит. Ведь фамилия все еще не была названа, а Мередит не такое уж редкое имя. Но что-то глубоко внутри подсказывало ему, что это не ошибка и убитая девушка в Перудже действительно его дочь. Опасаясь самого худшего, он дрожащим голосом попросил друга подвезти его к дому Арлин, куда уже ехали старшая сестра Мередит Стефани (24 года) и ее братья Джон (30 лет) и Лайл (28 лет). По дороге Керчер позвонил в Министерство иностранных дел, чтобы проверить информацию, полученную в Daily Mirror, но официальные представители ничего не смогли сообщить ему и ответили, что у них нет конкретной информации и пока не стоит спешить с выводами.

Через час все собрались в родительском доме. Опасаясь самого худшего, родители и дети пытались успокаивать друг друга, ожидая девятичасовых новостей. Вскоре после начала передачи подтвердились их наихудшие страхи – на экране появилась фотография Мередит. Пораженные, замерев на месте, они смотрели и слушали то, что надеялись никогда не увидеть и не услышать, – их Мередит действительно была убита неизвестными лицами в итальянском городе Перуджа. В это было невозможно поверить, и, когда первое потрясение прошло, они горячо обнялись и заплакали.

На следующий день, когда новость об убийстве Мередит разошлась по всей Великобритании, некоторые ее школьные друзья из Кройдона, к югу от Лондона, решили собраться и принести цветы к школе. Родственники узнали об этом и, несмотря на боль, решили поддержать знакомых и также посетить школу, в которой училась их дочь. Они ожидали застать там с десяток бывших одноклассников, но, к их удивлению, у школы собралось более семидесяти человек, пришедших высказать свои соболезнования и почтить память Мередит цветами. Некоторые даже приехали из университетов в разных городах страны. Здесь же, в школьном саду, была проведена небольшая служба, которая показалась Керчерам «невероятно трогательной». После службы Керчер окончательно утвердился в мысли, что ему нужно собираться в Италию.

«Я так цеплялся за надежду, что это окажется другая Мередит или что они даже ошиблись с именем, – говорил он в интервью газете Daily Mail. – Но мне сообщили, что ее опознала одна из соседок. Теперь мне нужно самому ехать туда как отцу и опознавать ее. Сама мысль об этом невыносима».

Тем временем в Италии новости об убийстве Мередит распространяло итальянское новостное агентство ANSA. Утверждали, что найденный на старой вилле труп действительно принадлежит Мередит Керчер и что на ее шее обнаружены глубокие раны. ANSA также сообщило, что 31 октября Мередит была на вечеринке в честь Хеллоуина, а вечером 1 ноября смотрела фильм в доме своих знакомых. Она покинула их предположительно в девять вечера. Также утверждалось, что полицейские приступили к допросу знакомых Мередит и хозяев дома, где она жила. Удалось выяснить, что никого из соседок вечером 1 ноября на вилле не было. Вернувшись вечером от друзей, Мередит действительно могла быть дома одна.

В пятницу, 2 ноября, криминалисты пытались найти в доме как можно больше улик, которые пролили бы свет на обстоятельства гибели Мередит. Помимо большого количества крови в спальне Мередит и пятен крови на раме разбитого окна, следователи обнаружили носовой платок на ограде дороги, ведущей к дому. Имеет ли он отношение к убийству, и если да, то какое?

Главный прокурор Перуджи, Никола Мириано, в интервью с прессой назвал убийство «наиболее вероятной версией», но заявил, что не исключает других вариантов, пока не увидит окончательных результатов обследования и не прочитает доклад криминалистов. Версия о краже со взломом была быстро отвергнута, потому что компьютер, золотые украшения и другие ценные вещи остались на месте.

Представительница Университета Лидса подтвердила, что Мередит числилась на третьем курсе четырехгодичной программы европеистики. Кроме итальянского языка Мередит изучала современную историю, политологию и историю кино. Представительница сказала, что руководство университета было шокировано смертью Мередит, выразило соболезнования членам семьи и близким девушки, а также направило члена своего совета с целью «обеспечить поддержку другим студентам».

Вечером в пятницу, 2 ноября, несколько знакомых Мередит отдали дань уважения подруге на ее страничке социальной сети Facebook. Один из друзей написал: «Мередит, мои чувства невозможно выразить словами. Я думаю о тебе и не могу поверить, что пару дней назад мы вместе праздновали Хеллоуин, а теперь тебя нет. Ты в моих мыслях и молитвах».

Другой друг написал: «Люблю тебя сейчас и всегда. Память о том, что мы делали вместе, навсегда останется в моем сердце!»

На Facebook также было опубликовано несколько фотографий Мередит с друзьями, сделанных на вечеринке в честь Хеллоуина, которую она посетила двумя днями ранее. На некоторых из них Мередит сфотографирована в образе вампира со следами текущей изо рта бутафорской крови.

В недавно оставленном послании к друзьям Мередит писала, что она очень счастлива, что ей нравится Перуджа и она «хорошо проводила время… сейчас здесь начинаются холода, но шоколадный фестиваль продолжается, и это хороший повод пить много горячего шоколада».

Тем временем полицейские заявили, что в ходе первого дня расследования они пытались найти орудие убийства – нож, отвертку или осколок стекла. «Это чрезвычайно мерзкое убийство, жертва была найдена с глубокими ранами на шее», – сказал один из сотрудников правоохранительных органов, отказавшийся на тот момент сообщить дополнительные подробности. Но когда некоторые подробности все же стали просачиваться, выяснилось, что Мередит собиралась вернуться домой в следующую пятницу, чтобы присутствовать на дне рождения матери.

Агентство ANSA сообщило, что расследование возглавит магистрат Джулиано Миньини, а труп Мередит будет обследовать патологоанатом Лука Лалли.

3

Родные и близкие Мередит говорили, что она была спокойной, любила учиться и читать книги. Она собиралась стать учительницей, ей нравилось писать рассказы и стихи. В старших классах она занималась балетом и боевыми искусствами (карате). У Мередит было хорошее чувство юмора, ей удавалось рассмешить людей, рядом с ней все чувствовали себя легко и непринужденно.

«Она была такой живой и энергичной, повсюду заводила друзей, – вспоминал ее отец. – Она во всем находила смешное и забавное. Ей очень нравился Хеллоуин».

В детстве Мередит часто делала костюмы на Хеллоуин из пластиковых мусорных мешков, вместе с родителями обходила соседей и участвовала в представлениях, которые некоторые считают слишком жуткими. По словам ее отца, действительно есть нечто жуткое в том, что она погибла таким ужасным образом на следующий день после Хеллоуина.

Итальянские следователи продолжали восстанавливать последние действия Мередит и опрашивали ее знакомых. Им удалось выяснить, что Мередит с подругами, включая ее соседку Аманду Нокс, провела по меньшей мере часть вечера 31 октября (ночь на Хеллоуин) на первом этаже дома Джакомо Силенци, молодого итальянца, с которым она встречалась. Тем вечером она могла побывать и на других вечеринках. Следующий вечер она провела с двумя подругами-англичанками, Софи Пертон и Робин Баттерворт. Они поужинали у Робин, а затем посмотрели фильм «Дневник памяти» на DVD. Устав накануне, Мередит решила лечь спать пораньше и ушла от Робин незадолго до девяти часов вечера.

Девушки вдвоем дошли до дома Софи, а затем попрощались на углу улицы, недалеко от коттеджа, где жила Мередит. Следователи полагают, что Мередит вернулась домой примерно в 21:15. Сначала предполагалось, что она была убита между этим временем и полуночью. Возглавлявший расследование офицер полиции Марко Кьяккьера – глава следовательского отдела, известного под названием «Летучий отряд Перуджи», – проводивший осмотр при помощи присланных из Рима криминалистов, вскоре предположил, что убийство было совершено приблизительно между десятью вечера в среду и десятью утра в четверг.

И хотя к субботе, 3 ноября, в Перуджу для участия в расследовании съехались более ста офицеров полиции со всей Италии, имя подозреваемого так и не было названо. Кьяккьера только уточнил некоторые детали, сообщив, что Мередит нашли в одной футболке и горло ей перерезали ножом или другим острым предметом, снизу вверх, с большой силой. На теле убитой были обнаружены и другие раны, но Кьяккьера не стал вдаваться в подробности.

«Над этим делом работают сто офицеров. В настоящее время мы опрашиваем всех знакомых Керчер, как мужского, так и женского пола», – сказал Кьяккьера.

Кьяккьера также добавил, что следов сексуального насилия не было, хотя позже обнаружилось, что имеются улики, указывающие на возможность недавнего полового сношения. Согласно его словам, убийца мог проникнуть в спальню Мередит через окно – несмотря на то что оно находилось в 13 футах (4 метрах) от земли – и выйти через переднюю дверь, зайдя по пути в ванную, чтобы смыть кровь. Это объясняет следы крови в ванной.

Кьяккьера указал на то, что Мередит, по всей видимости, знала убийцу, потому что на входной двери нет следов взлома. И хотя труп Мередит обнаружен в запертой спальне, следователи пока не нашли ключа и не могли ответить на вопрос: вышел или вошел убийца через разбитое окно?

Вскоре было выдвинуто предположение, что на Мередит мог напасть ее ухажер. Но его быстро отвергли друзья и знакомые девушки, включая знакомого владельца бара, который утверждал, что в то время у нее не было серьезных отношений с мужчинами.

Кьяккьера вскоре выяснил, что Мередит познакомилась с Амандой Нокс по объявлению в университете о поиске соседей для съема жилья. Они были очень разными – Мередит отличалась спокойствием и сдержанностью, а Аманда была весьма бойкой девушкой, – но пара итальянцев, живших на той же вилле, сказали полиции, что девочки сдружились и даже понравились друг другу. Помимо прочего их связывало то, что они обе изучали гуманитарные науки, обе с удовольствием проводили время в ресторанчиках Перуджи, играли на гитаре и покуривали травку. Но со временем они стали отдаляться друг от друга. Мередит не нравилось, что к Аманде часто приходят знакомые, преимущественно мужского пола. Не нравилось ей и то, что Аманда не отличалась любовью к чистоте и часто не спускала за собой воду в туалете. Тем не менее они уживались и старались не ссориться.

Криминалисты все выходные исследовали место преступления, разыскивая отпечатки пальцев и собирая предметы, с которых можно было взять образцы ДНК. В пятне крови рядом с трупом Мередит был обнаружен отпечаток пальца; с помощью препарата «Луминол» (который реагирует на кровь) были найдены следы крови в других местах. Утверждалось, что найдены отпечатки пальцев на двух мобильных телефонах Мередит. Следователи также внимательно изучали список последних звонков.

Кьяккьера с коллегами также не обошли вниманием фотографии с Хеллоуина и другие фотографии с Facebook, на которых были запечатлены знакомые девушки. Некоторые снимки были сделаны в ресторанчиках Перуджи, включая бар «Мерлин», совладельцем которого был Паскуале Алесси и в котором Мередит часто бывала. Несколько фотографий было сделано на вечеринке в честь Хеллоуина в «Мерлине». Алесси помог полицейским установить личность снятых на них людей, включая студента-американца, который подрабатывал там вышибалой, и ливийского студента, изучавшего информатику. Ряд фотографий сделал тридцатитрехлетний Дженнаро Крульяно, который также помог полиции установить личность сфотографированных.

К тому времени в Перудже все только и обсуждали подробности убийства, строя различные предположения по поводу его мотива и личности преступника. Ходили слухи, что Мередит убил мужчина, с которым она познакомилась на одной из вечеринок во время Хеллоуина.

«Она была не из тех, кто приглашает к себе малознакомых людей», – заявил Крульяно, пытаясь пресечь подобные слухи.

«Я была с Мередит в баре тем вечером и не видела, чтобы она с кем-то знакомилась. Насколько я знаю, Мередит не получала никаких угроз», – сказала еще одна ее подруга и однокурсница, двадцатилетняя Саманта Роденхерст.

Другие также поспешили опровергнуть слухи, но без особого успеха. Для Перуджи это было из ряда вон выходящее происшествие, прогремевшее на всю Италию и даже отчасти затмившее дело «Флорентийского монстра» (несколько нераскрытых убийств, совершенных с 1968 по 1985 год). Слухи о таком преступлении вряд ли можно легко остановить.

В воскресенье, 4 ноября, в тот день, на который было назначено вскрытие, случилось необычное и мрачное происшествие. У входа в Университет для иностранцев кто-то повесил на доску объявление о том, что приглашается английская студентка для проживания в том доме, где жила Мередит, а ниже был указан вымышленный номер телефона, состоявший из тех же цифр, что и дата ее убийства. Полицейские поспешили удалить это объявление, но не смогли найти его автора.

Вечером патологоанатом Лука Лалли произвел вскрытие трупа Мередит. Позже он утверждал, что были обнаружены свидетельства «вероятной» сексуальной связи до момента смерти, но что девушка «не была изнасилована». Его сообщение помогло пресечь слухи об изнасиловании, которые уже начали попадать на страницы итальянских газет. Лалли также сказал, что, вероятнее всего, орудием убийства был перочинный нож.

После вскрытия итальянская пресса сообщила о том, что сонная артерия Мередит не была перерезана, а это означает, что смерть ее, по всей видимости, была довольно долгой и мучительной – она задыхалась и захлебывалась собственной кровью. Из заявлений патологоанатома и в результате утечки информации стало известно, что девушку душили и на ее обнаженном теле обнаружено 47 порезов и синяков. Говорили также, что полиция не исключает, что Мередит защищалась от сексуального насилия и окно было разбито намеренно, чтобы запутать следы. Таинственности происшествию придавало и сообщение о том, что 2 ноября Аманду Нокс видели в прачечной на виа Фабретти с чернокожим мужчиной из Северной Африки. Там она стирала одежду, и многие стали задумываться над тем, что это может означать.

В начале расследования полицию очень заинтересовали особенности ран, нанесенных убийцей Мередит; эти подробности долго скрывали от прессы. Позже стало известно, что Мередит нанесли три глубокие раны ножом, которые, вероятнее всего, и послужили причиной смерти; но кроме того на ее теле было множество мелких царапин и ран. Это могло означать, что ее пытали или совершали какие-то сексуальные действия с садистским уклоном. Вполне возможно, что смерть стала итогом какой-то сексуальной игры, вышедшей из-под контроля вследствие того, что жертва не желала принимать в ней участия.

4

В любом деле особой важности, а убийство Мередит Керчер определенно подходило под эту категорию, полиция обычно неоднократно допрашивает всех причастных к нему, свидетелей и подозреваемых, и сопоставляет их ответы, чтобы не упустить ни одной важной детали. Расследование убийства Мередит Керчер отличалось от других подобных случаев разве что более тщательными допросами и тем, что противоречия в показаниях свидетелей заставили несколько раз изменить предположения о том, что же произошло с Мередит в последние часы ее жизни.

Обычно Аманда Нокс переписывалась со своей матерью, сорокашестилетней Эддой Меллас из Сиэтла, по электронной почте. Но 2 ноября, несмотря на девятичасовую разницу во времени между Перуджей и Сиэтлом, Аманда позвонила матери, разбудив ее, рано утром и рассказала, что провела ночь в доме Рафаэля Соллечито и только что вернулась, чтобы принять душ, но обнаружила в доме беспорядок. Она сказала матери, что дверь в квартиру была открыта, а внутри тоже она заметила следы – например, она упомянула о том, что кого-то вырвало в унитаз. Но долго Аманда разговаривать не стала, сообщив матери, что сейчас же собирается вернуться к Соллечито. В этом разговоре странно то, что Аманда сначала вернулась домой, чтобы принять душ, а потом тут же пошла обратно к Соллечито и сразу же вернулась с ним на виллу. Позже в разговоре с полицейскими Аманда добавила, что заметила капли крови в ванной.

В то утро Аманда также позвонила своей соседке Филомене Романелли и повторила ей почти все, что сказала матери, – что входная дверь открыта, а на полу в ванной кровь. Она также особо упомянула, что возвращается к своему молодому человеку, чтобы привести его на виллу, но сначала примет душ.

Когда полицейские пришли на виллу, чтобы вернуть Мередит найденные телефоны, Аманда в первом разговоре с ними сказала, что получила sms-сообщение от Патрика Лумумбы, владельца бара «Ле Чик», где она работала, о том, что ей не обязательно приходить вечером на работу. Бар «Ле Чик» был популярен среди студентов, и Аманда подрабатывала там официанткой. Аманда ответила Лумумбе: «Увидимся позже. Приятного вечера!» В результате они с Соллечито провели время в его квартире, покурили травку и посмотрели французский фильм «Амели» с Одри Тату. Потом они занимались сексом и ужинали. Аманда также сказала, что в квартире Соллечито она читала книгу о Гарри Поттере. Но следователи увидели книгу на вилле, а не в квартире Соллечито и заметили, что она ничего не говорила о том, как принесла ее домой. Соллечито сообщил полиции, что почти весь вечер работал за компьютером и они с Амандой вернулись на виллу незадолго до того, как туда пришли полицейские с телефонами Мередит, и что, увидев разбитое окно, он пытался позвонить в полицию, чтобы сообщить о взломе. Вплоть до этого момента, с небольшими исключениями, показания Аманды и Соллечито о том, как они провели вечер в день убийства Мередит, совпадали.

Но в течение нескольких следующих дней – с пятницы, 2 ноября, и до следующего четверга – полиция несколько раз вызывала Аманду и Рафаэля для дачи показаний, а также осмотрела компьютер Рафаэля и начала детально изучать распечатки телефонных звонков, и вот тут начали всплывать несоответствия.

Вспомнив, что Рафаэль утверждал, что почти весь вечер 1 ноября просидел за компьютером, следователи вполне логично решили осмотреть компьютер, чтобы удостовериться в истинности показаний. Но выяснилось, что компьютером тем вечером почти не пользовались. Следователи также заметили, что 1 ноября мобильные телефоны Аманды и Рафаэля были отключены с 08.00–08.30 вечера 1 ноября до следующего утра, хотя обычно они не отключали свои телефоны на такой большой промежуток времени.

В распечатках телефонных звонков Рафаэля обнаружены и другие несоответствия. Когда полицейские прибыли на виллу, чтобы вернуть телефоны Мередит, Рафаэль сказал, что пытался позвонить в полицию и сообщить о взломе; но, судя по записям, он звонил уже после того, как с ним поговорили. Аманда и Рафаэль продолжали настаивать на том, что не имели ни малейшего представления о том, что Мередит мертва и ее тело лежит в запертой спальне.

Особый интерес вызвали также показания свидетеля Марко Квинтавалле, владельца небольшого магазина. Квинтавалле сообщил полиции, что молодая женщина, которую он опознал как Аманду Нокс, заходила в его магазин рано утром 2 ноября, в то самое время, когда она, по ее собственным словам, находилась в квартире Рафаэля. Полицейские обнаружили в квартире Рафаэля чек из магазина Квинтавалле и заметили, что в его квартире тем утром пахло отбеливателем. И хотя полиция не сообщила о том, было ли на чеке обозначено наименование товара, можно предположить, что в магазине Квинтавалле были куплены отбеливатель и другие чистящие средства, с помощью которых Аманда и Рафаэль могли отмыться сами и отмыть орудие убийства.

После того как вилла была опечатана как место совершения преступления, Аманда Нокс с двумя итальянскими подругами оказались без крыши над головой, по крайней мере в Перудже. В воскресенье, 4 ноября, мать Аманды вылетела из Сиэтла в Италию, чтобы быть рядом с дочерью, которая заявила, что хочет закончить семестр в университете Перуджи и помочь полицейским в расследовании. Эдда Меллас предполагала, что труднее всего будет найти дочери новое жилье, но, прибыв в Перуджу, она была потрясена, узнав, что ее дочь подозревают в убийстве Мередит. Позже она призналась журналисту газеты «Радар», что ей стало плохо, когда она услышала об этом. Первое утро она провела в поисках адвоката для Аманды, но она и понятия не имела, какие испытания ожидают их в ближайшие часы, дни, недели и месяцы.

Пока в Перудже полным ходом шло расследование, в понедельник, 5 ноября, семья Мередит в Англии сделала заявление через лондонскую полицию. В частности, в нем говорилось: «Невозможно выразить словами наши чувства. После трагической гибели нашей дочери и сестры Мередит мы чувствуем себя опустошенными. Ничто не может подготовить человека к такой новости, какую мы получили в пятницу вечером, и только сейчас мы нашли в себе силы, чтобы высказаться.

Мез была особенной. Ей был двадцать один год, она прилежно училась, усердно работала, проводила время со своими друзьями и родными. Она была одним из самых прекрасных, умных, сообразительных и заботливых людей, каких только можно представить. Ее не страшили трудности, она была любящей дочерью и сестрой, преданным другом.

В конце августа Мередит отправилась в Италию, чтобы завершить курс обучения. Она была в восторге от того, что целый год будет изучать итальянский язык, заводить новые знакомства и погружаться в культуру другой страны. Она следовала своей мечте, и нам было приятно знать, что пусть она и вдали от нас, но для нее это самое счастливое время в ее жизни. Нам кажется, что не будет преувеличением сказать, что Мередит заражала всех вокруг своими оптимизмом, улыбкой и чувством юмора».

В заключение члены семьи заявляли: «Мы призываем всех, кто что-то знает, пусть вам самим эти сведения кажутся неважными и незначительными, связаться с полицией и помочь нам предать правосудию человека, разрушившего столько жизней».

Когда итальянская пресса, а позже и другие европейские издания стали сообщать о том, что Мередит вовлекли в действия сексуального характера с одним или несколькими людьми, повинными в ее смерти, – эти подозрения были вызваны тем, что ее нашли почти голой, а также заявлениями сотрудников полиции, – отец Мередит, как и любой отец на его месте, попытался пресечь эти слухи, публично заявив, что Мередит никогда не стала бы участвовать ни в чем подобном. Те, кто ее знал, также говорили, что она была порядочной девушкой, которую никто не мог бы склонить к сомнительным сексуальным экспериментам. Она явно стала жертвой насилия, и ее смерть была вызвана жестокими действиями со стороны «неустановленного лица или нескольких неустановленных лиц», по выражению Николо Мириано, магистра, принимавшего участие в расследовании. Патологоанатом Лука Лалли, обнаруживший порезы и синяки на ее теле, также способствовал продвижению версии, согласно которой Мередит была невинной жертвой, которая погибла в ходе борьбы с человеком, который насильно склонял ее к сексуальным действиям. Лалли обнаружил признаки сексуальной активности до момента смерти, но не признал, что ее изнасиловали.

Тем временем расследование продолжалось, и детективы из отдела убийств продолжали допрашивать знакомых Мередит в Перудже. Следователи также просмотрели ее дневник и ноутбук; они искали служащего из местного бара, который был потенциальным подозреваемым. Кроме того, детективы продолжали выяснять маршрут, которым Мередит возвращалась домой одна в ночь убийства через пьяцца Гримана. На этой площади есть баскетбольная площадка, на которой по вечерам собираются местные наркоманы, и у полицейских были подозрения, что один или несколько наркоманов увязались за девушкой. И хотя на многих улицах Перуджи установлены камеры скрытого наблюдения, на этой площади их нет, потому-то здесь и собираются различные сомнительные типы.

Кроме того, внимание следователей к этой площади привлек тот факт, что за несколько часов до обнаружения трупа Мередит здесь видели известного наркодилера, который сам употребляет наркотики. У него была порезана рука, и он был заляпан кровью. Говорят, что он умывался в общественном фонтане и кричал по телефону: «Я убил ее! Я убил ее!» Одна тележурналистка привела веские доказательства в поддержку этой версии и даже нашла свидетелей – водителя «скорой помощи» и медбрата, которых вызвали на площадь оказать помощь этому человеку, – но полицейские во главе с Миньини в конце концов отвергли эту версию.

Миньини заставил журналистку отказаться от своей идеи, обвинив ее в публикации вымышленной информации и распространении паники среди местного населения. Миньини с коллегами якобы выяснили, что молодой человек кричал по телефону на свою подругу, но не дали убедительных разъяснений, почему наркодилер упоминал об убийстве женщины, и не пояснили, о какой именно женщине он говорил. Санитары отвезли его в больницу, а позже перевели в клинику для наркоманов, где держали под строгим надзором.

По-видимому, Миньини с коллегами гораздо более интересовались Амандой Нокс и Рафаэлем Соллечито, особенно после того, как выяснилось, что Соллечито, сын богатого врача из города Бари на юге Италии, часто носил с собой перочинные ножи. Кроме того, следователи нашли у него дома комиксы с жестокими сюжетами, в частности японские «манга», и другие материалы подобного содержания. Некоторые комиксы содержали иллюстрированные рассказы об убийстве женщин-вампиров в ночь на Хеллоуин (вспомним, что Мередит нарядилась вампиром на вечеринку). Позже полиция сообщила, что некоторые иллюстрации в комиксах походили на сцену убийства в спальне Мередит.

В конце выходных, пока Миньини и полицейские продолжали ломать голову, местные жители, знавшие Мередит, вышли со свечами к собору Перуджи и повесили флаг с ее именем у ратуши. Некоторые раздавали листовки с объявлением о предстоящем ночном бдении: «С величайшей любовью, от всех твоих друзей в Перудже. Прощай, Мередит».

Мередит любили многие люди, даже вдали от ее родины, и это только добавляло загадочности ее убийству. Кто и зачем убил ее с такой жестокостью? Это преступление казалось совершенно необъяснимым.

5

Хотя многие участники дела об убийстве Мередит Керчер этого не подозревали, в понедельник, 5 ноября 2007 года, расследование приняло неожиданный оборот. Аманда Нокс, как всегда одетая в любимом стиле «секонд-хенд», и ее парень, Рафаэль Соллечито, были доставлены в полицейский участок Перуджи на очередной допрос. Влюбленным молодым людям и в голову не пришло, что их собираются взять под стражу. Их поместили в разные комнаты и допрашивали всю ночь. Мать Аманды, Эдда Меллас, прибыв в Италию за несколько часов до этого, пришла в ужас. Еще не до конца поверив в реальность происходящего, она не успела найти адвоката для дочери и, вероятно, не надеялась найти его до следующего дня.

Находясь в разных комнатах, Аманда и Рафаэль не могли ни видеть, ни слышать друг друга; полицейские говорили по-итальянски и использовали типичные приемы, известные во всем мире. Так, например, они сказали Аманде, что Рафаэль уверен, будто она побывала на месте преступления, и наоборот. И хотя оба они повторяли примерно то же, что и прежде, описывая свои действия в ночь убийства Мередит, полицейские постарались убедить Аманду, что Рафаэль настроен против нее, а Рафаэля – что Аманда «топит» его. Еще до окончания ночного допроса Аманда и Рафаэль изменили свои показания.

В унылых прокуренных помещениях было холодно и неуютно. Резкое освещение пугало, а неудобные казенные стулья не позволяли расслабиться ни на минуту; допрашивавшие постоянно расхаживали взад-вперед, и казалось, что им неведома усталость. Похоже, что вся эта обстановка была специально создана для того, чтобы вытянуть из подозреваемых как можно больше признаний.

Допрос длился весь понедельник и начало вторника, и полицейским удалось узнать довольно много подробностей – гораздо больше, чем во время предыдущих допросов. Даже те, кто критически относился к довольно сомнительной тактике Миньини и его коллег, стали подумывать о том, что, возможно, он прав, решив подробнее разработать версию о причастности Аманды и Рафаэля к убийству. В оправдание полицейских и главного следователя можно сказать, что тогда им было известно много подробностей, еще не ставших достоянием широкой публики, но определивших отношение полиции к этому делу.

После того как полицейские убедили Рафаэля, будто Аманда призналась в том, что он был на месте преступления, Рафаэль сказал, что Аманда выходила из его квартиры, примерно в девять вечера, а затем вернулась как ни в чем не бывало; за это время она могла убить Мередит. Ему показалось, что она отсутствовала четыре часа, но его показания были не слишком точны. После он признался, что плохо помнит тот вечер, потому что они с Амандой курили марихуану и гашиш. Но, в частности, он сказал полицейским следующее:

«Я не помню, как она была одета, да и переодевалась ли перед тем, как мы распрощались. Я не помню, занимались ли мы сексом тем вечером».

Эти показания противоречили прежним, о том, что они с Амандой в ночь убийства смотрели «Амели», вместе поужинали и занимались сексом.

«На следующее утро мы проснулись примерно в десять, и она сказала мне, что хочет сходить домой, чтобы принять душ и переодеться, – продолжал Рафаэль. – Потом она сказала, что когда пришла домой, то их входная дверь была открыта, а в маленькой ванной она видела следы крови. Она спросила меня, не кажется ли мне это странным. Я ответил, что это действительно странно».

Судя по словам Рафаэля, когда он пришел на виллу с Амандой, то комната другой соседки была в беспорядке, а в комнате Аманды все было чисто и аккуратно.

«Потом я подошел к двери Мередит и увидел, что она заперта. Сначала я проверил, правда ли что в ванной есть следы крови, как говорила Аманда, и заметил кровь в раковине. На коврике также было что-то странное, что-то вроде воды и крови, но все остальное там было в порядке. Тут в ванную зашла Аманда и крепко обняла меня. Я попробовал выбить дверь в комнату Мередит, но не смог, и тут я решил позвонить сестре, которая служит карабинером. Она посоветовала мне позвонить по номеру 112 [номер вызова экстренной помощи в Италии], но тут прибыли полицейские».

Рафаэль якобы заявил, что сначала наговорил полиции «много глупостей, потому что Аманда убедила меня в том, что ее версия событий правильная, а я не подумал, что в ней многое не сходится».

Когда Аманде передали некоторые высказывания Рафаэля, она сказала, что Рафаэль и сам мог проснуться ночью, выйти из квартиры, убить Мередит, а затем вернуться и снова лечь в кровать, пока она крепко спала.

Допрос продолжался. Следователи спросили Аманду о других возможных сценариях того, что произошло в ту ночь. Аманда, уже уставшая и раздраженная, сказала, что ночью она могла быть на вилле и, возможно, слышала, как кто-то кричит. Именно тогда дело приняло очередной резкий поворот – Аманда впутала в него владельца бара «Ле Чик», Патрика Дийя Лумумбу, тридцативосьмилетнего уроженца Конго. В тот вечер Аманда якобы заходила на виллу вместе с Лумумбой. Полиции было известно, что в вечер убийства Аманда обменивалась с Лумумбой sms-сообщениями, и следователи попытались вытянуть у нее дополнительные сведения о владельце бара – в частности, и потому, что в руке Мередит был обнаружен волос чернокожего человека. Этот факт ранее скрывали от публики.

На допросе Аманда сказала следующее: «Я не помню, была ли моя подруга Мередит уже там или пришла позже. Мы приходили по отдельности. Я могу только сказать, что они [Лумумба и Мередит] ушли вместе… в спальню Мередит, пока я, по-моему, была на кухне… он хотел ее… да, мы были дома… в тот вечер мы хотели немного повеселиться. Мы были пьяные. Мы попросили ее присоединиться к нам. Дийя [Патрик] захотел ее. Мы с Рафаэлем пошли в другую комнату, и тут я услышала крики. Патрик с Мередит были у нее в спальне, я оставалась на кухне. Я не помню, как долго они там пробыли, – я только могу сказать, что в какой-то момент услышала крики Мередит и так испугалась, что заткнула уши… Я представляла себе всякие ужасы… Потом я ничего не помню. В голове как-то все перемешалось… проносятся всякие мысли… Не помню, звала ли Мередит на помощь, или я слышала глухой стук, потому что была очень расстроена, но я представляю, что могло там произойти… Я хочу рассказать, что случилось, потому что это меня очень пугает. Я на самом деле боюсь Патрика, того африканца, владельца бара „Ле Чик“, где иногда подрабатываю… Не помню, был ли там Рафаэль, но помню, как проснулась в постели у него дома, а утром пошла к себе и нашла дверь открытой».

Следователям оставалось только удивляться, почему Аманда так радикально меняла свои показания, особенно в отношении Рафаэля. Сначала она говорила, что была дома вместе с Патриком и Мередит, а потом уже совсем иное. Действительно ли у нее путались мысли при воспоминании о том, что случилось тогда? Или она противоречила сама себе, чтобы еще больше запутать ситуацию?

Часть показаний стала достоянием общественности, появившись в итальянских газетах (например, в Corriere Della Sera). Такие новости распространяются быстро, и вскоре некоторые высказывания Аманды, сделанные ею во время допроса, были напечатаны в газетах Великобритании, других европейских стран и США.

Как утверждала переводчица Анна Доннино, после того как Аманда сменила показания и призналась, что была дома и слышала крики Мередит, казалось, что у нее с плеч спал груз и она стала выглядеть более бодрой. Предположительно тогда же Аманда рассказала полиции, что Лумумба пылал страстью к Мередит, но что она на самом деле говорила, было неизвестно, потому что полиция отказалась обнародовать запись допроса.

Достоверно было известно только то, что первая встреча Лумумбы с Мередит в «Ле Чик» состоялась в октябре. Увидев, как он расставляет бутылки польской водки на полках бара, она сказала ему, что умеет делать мохито – кубинский коктейль, который обычно делают из сока лайма, тростникового сахара, мяты и рома. Лумумба пригласил ее зайти еще раз и сделать коктейль из водки.

Аманда также сказала полицейским, что в тот вечер, когда была убита Мередит, она встретила Лумумбу на баскетбольной площадке, и они пришли на виллу примерно в девять вечера. Однако позже Лумумба утверждал, что провел вечер в своем баре.

Ранним утром в понедельник, 6 ноября, Миньини и глава полиции Перуджи Артуро Де Феличе решили, что у них достаточно доказательств для ареста Аманды и Рафаэля. О своем решении они сообщили, выступив перед прессой, что привлекло внимание всей общественности. Весть об этом быстро разнеслась по всему миру. Полиция назвала Аманду главным действующим лицом ужасного преступления и заявила, что убийство, «по всей видимости, носило сексуальный характер».

Де Феличе не преминул добавить, что вся троица – Аманда, Рафаэль и Патрик Лумумба – убили Мередит из-за того, что она отказалась участвовать в оргии, которая предполагала употребление наркотиков. Работу детективов он назвал великолепной, сказав, что дело можно считать закрытым всего через пять дней после начала следствия; его подчиненные работали днем и ночью, потому что «городу был нужен быстрый результат».

«Это отвратительная история. Знакомые девушки – фактически друзья – пытались принудить ее к отношениям, вступать в которые она не хотела», – сказал на пресс-конференции министр иностранных дел Италии Джулиано Амато.

Неизвестно было, говорила ли Аманда правду или же она решила, что допрос – прекрасная возможность переложить вину Рафаэля на Лумумбу. Дело по-прежнему держали в тайне, по крайней мере официально, хотя информация постепенно просачивалась в прессу. Следователи составили протокол допроса и попросили Аманду подписать его, хотя позже протокол признали недействительным, потому что подпись была поставлена без присутствия представлявшего Аманду адвоката, а также потому, что допрос велся на итальянском языке. Тем не менее этого оказалось достаточно, чтобы арестовать Лумумбу и допросить его в среду, 7 ноября, в первой половине дня. Но еще вечером 6 ноября Аманда снова изменила свои показания и отказалась от своего признания в письменной форме.

В своем заявлении полиции она писала: «Что касается того „признания“, которое я сделала прошлой ночью, то я хочу разъяснить свою позицию. Я сомневаюсь в истинности своих показаний, потому что они были сделаны в состоянии стресса, шока и крайней усталости… Мне все казалось нереальным, происходящим как во сне, и я не уверена, случилось ли это на самом деле или это были лишь мой сон и фантазии, в которых я отвечала на вопросы…»

Аманда вернулась к первоначальной версии событий, которую излагала на первых допросах. Она заявила, что во время продолжительного ночного допроса у нее все путалось в голове, потому что следователи заставляли ее воображать различные сценарии и представлять, какие еще люди могли заинтересоваться Мередит. Она также утверждала, что во время последнего допроса ее ударил полицейский, а это уже был повод обвинить полицию в жестокости. Что касается обвинений, которые она выдвинула против Лумумбы, то они якобы тоже были сделаны под давлением полицейских. Ведь именно полицейские начали интересоваться Лумумбой и постоянно задавали вопросы об sms-сообщениях, которыми Аманда обменивалась с ним в тот вечер, когда Мередит была убита.

Позже выяснилось, что Лумумба, которого местные жители характеризовали как очень образованного и вежливого человека, всегда готового прийти на помощь, был одним из тех, кто раздавал листовки о ночном бдении со свечами в память о Мередит. Он много занимался общественной работой в Университете для иностранцев и всегда был готов пожертвовать своим временем. В Перудже он был известен прежде всего тем, что в августе 2007 года открыл бар (в тот же месяц, когда в город прибыла Мередит). Патрик Дийя Лумумба, родившийся в 1969 году в Демократической Республике Конго, – родственник бывшего премьер-министра Конго Патриса Лумумбы, убитого в 1961 году. В 1988 году он эмигрировал в Италию. Среди студентов он также был известен тем, что помогал организовывать концерты и другие музыкальные мероприятия, в которых принимал участие со своей группой, исполнявшей рэгги и современную музыку.

Смуглый Лумумба, с короткими курчавыми волосами, познакомился с польской девушкой Олой, когда та изучала итальянский язык в Университете для иностранцев, где и сам Лумумба учился почти двадцать лет назад. После того как Ола решила остаться в Италии, она работала официанткой в оживленном ресторане, и пара решила жить вместе. У них родился ребенок, которому к моменту ареста Лумумбы едва исполнился год.

Обычно Лумумба носил удобные джинсы, свитера и куртки с молнией; люди говорили, что он часто улыбался. Однако на его лице не было и тени улыбки тем утром, когда его арестовали и надели наручники. На его лице отражались замешательство, гнев и неверие в то, что это случилось с ним.

Как писала газета Corriere dell’Umbra, один из соседей Лумумбы якобы слышал, как тот, уже в наручниках, по дороге к полицейскому автомобилю кричал: «Я ничего не сделал!»

Когда по городу разнеслась весть об аресте Лумумбы, подозреваемого в убийстве, многие студенты были потрясены, как и другие знавшие его люди, в том числе Эстебан Гарсия Паскуаль, владелец популярного заведения «Ла Тана Дель Орсо», в котором Лумумба подрабатывал диджеем до открытия «Ле Чик».

«Это все равно что удар молотом по голове, – сказал Паскуаль, услышав об аресте Лумумбы. – Я знаю его с 1999 года, и не могу поверить… это очень дружелюбный человек, хороший профессионал». Паскуаль добавил, что Лумумба был тихим и спокойным. «Он работал в университете, организовывал культурные мероприятия и концерты, он родом из уважаемой семьи. Очень приятный человек…»

До ареста Лумумбу видели в кругу студентов, журналистов и друзей Мередит около университета. Одному журналисту он якобы сказал, что Мередит ему нравилась и он собирался поручить ей распространение рекламных буклетов «Ле Чик».

Когда стало ясно, что полицейские действительно уверены в том, что у них есть серьезные доказательства вины троих подозреваемых, патологоанатом Лука Лалли выступил перед прессой с очередным заявлением, в котором предположил, что до убийства погибшая вступала в половую связь, но он по-прежнему предпочитает не называть это изнасилованием.

«Вскрытие не обнаружило поражений тканей, которые обычно свидетельствуют об изнасиловании, но я не исключаю вступления в половую связь под угрозой, а в таком случае поражения могут и отсутствовать. Беру на себя смелость утверждать, что теперь полиция совершила прорыв в расследовании преступления».

Если Мередит принудили к половой связи силой или угрозами, то не считается ли это изнасилованием? Многие наблюдатели, читая различные доклады и статьи об этом расследовании, не разбирались во всех тонкостях определения изнасилования, но раз уж официальный представитель заявлял, что следов изнасилования не было, то оставалось только принять на веру теорию итальянских властей о том, что произошло той ночью. Приходилось верить и полицейским, которые утверждали, что Мередит хорошо знала своих убийц, поскольку в доме отсутствовали следы взлома.

Родители и сестра Мередит приехали в Италию, чтобы опознать ее тело и ознакомиться с материалами следствия. В среду, 7 ноября, им нужно было возвращаться в Лондон. Но перед отъездом Джон Керчер подошел к выходящему на городскую площадь собору Перуджи и от имени всей семьи оставил на его ступенях чрезвычайно трогательную в своей простоте записку: «Буду любить тебя всегда, Мередит. С любовью, папа».

6

Не прошло и нескольких дней после убийства Мередит, как прозвище Аманды – Фокси-Нокси (Хитрая Нокси), – которое она получила за свое мастерство на футбольном поле и которое стало ее ником в социальной сети MySpace, появилось в статьях, посвященных расследованию. Через пару дней по всему Интернету стали расходиться фотографии Аманды с ее страницы; в комментариях люди писали, что это безжалостная сексуально одержимая маньячка, «людоедка». Более того, на ее странице в MySpace обнаружили рассказ о двух братьях, которые обсуждают, как накачать наркотиками и изнасиловать женщину. Знакомые, друзья и родные Аманды называли ее порядочной, дружелюбной и смелой девушкой, но это нисколько не помогало обелить ее репутацию. Итальянская пресса и британские желтые газеты уже вовсю называли ее «Темной леди из Сиэтла» или «La Luciferina», что переводится примерно как «Дьяволица с ангельским лицом». Но появление недоброжелательных комментариев под портретами девушки с холодными голубыми глазами было лишь началом.

Аманда Нокс родилась 9 июля 1987 года в Сиэтле, штат Вашингтон, в типичном рабочем районе, расположенном вдоль живописных берегов залива Пьюджет-Саунд. Будучи отличницей, в старших классах она выиграла стипендию Подготовительной школы Сиэтла, престижного частного учебного заведения, сотрудничающего с Университетом Сиэтла. Эта школа находилась довольно далеко от дома Аманды, но она посещала ее пять раз в неделю и очень редко пропускала занятия. Несмотря на то что ей приходилось делать много домашних заданий, она находила время играть в футбол (один из ее любимых видов спорта) и участвовать в любительских театральных постановках. Она также занималась альпинизмом – некоторые потом утверждали, что занятия спортом значительно укрепили ее руки и пальцы, и она была достаточно сильна, чтобы кого-нибудь задушить.

Когда Аманда закончила школу, ее охотно приняли в Вашингтонский университет Сиэтла, где она изучала немецкий, японский, итальянский языки и посещала курсы писательского мастерства. Позже стало известно, что тот рассказ об изнасиловании молодой женщины, который нашли на ее странице в MySpace, был написан на одном из таких занятий. В рассказе речь шла о двух братьях, Кайле и Эдгаре, и Кайл, в частности, говорит: «Тебе нужно знать о телках одно – они сами никогда не знают, что им нужно. – Кайл подмигнул. – Им это надо показать, поверь мне. – Он приподнял бровь и усмехнулся: – Мы вроде оба знаем, что крепкая выпивка – это не наркотик».

Когда Аманде представилась возможность поехать в Италию на год, то она сразу же ухватилась за нее. В конце лета 2007 года она отправилась в Европу и приехала в Италию из Германии, где гостила у родственников. В Перудже она сняла жилье вместе с тремя другими девушками, стала ходить на курсы и нашла временную работу в «Ле Чик».

Многие из тех, кто достаточно близко знал Аманду, во время судебного разбирательства по делу об убийстве Мередит утверждали, что она добрая и внимательная девушка и то, в чем ее обвиняют, противоречит ее характеру. Она просто не способна совершить убийство. Тем не менее следователи, полицейские и представители итальянской прессы изображали ее в совершенно ином свете.

Например, если друзья и знакомые Мередит, многие из которых также знали Аманду и Рафаэля, заметно нервничали во время допросов, Аманда и Рафаэль вели себя непринужденно и демонстрировали свою привязанность друг к другу, что было довольно необычно, принимая во внимание обстоятельства. Как утверждает Моника Наполеони, глава отдела по расследованию убийств в Перудже, Аманда оставалась абсолютно спокойной, даже сделала колесо и села на шпагат прямо в полицейском участке. Однако, как вспоминал Д’Астольто, когда у нее взяли отпечатки пальцев, она расхаживала взад и вперед и даже стукнула себя по голове, возможно осознав всю серьезность этих улик и роль, какую они могут сыграть в будущем.

Еще одной уликой не в пользу Аманды было красное пятно у нее на шее, которое в первые дни расследования заметили переводчица Аида Колонтане и соседка с виллы, – некоторые предположили, что оно было оставлено во время борьбы с Мередит. В то же самое время полиция сообщила, что, несмотря на прежние предположения о том, что в спальне Мередит осталось множество отпечатков пальцев Аманды, на самом деле во всем доме нашли только один отпечаток. И это странно, принимая во внимание то, что она жила в этом доме. Полицейские сделали вывод, что после гибели Мередит в доме могли специально провести уборку. Информация в прессу поступала медленно, но в какой-то момент было объявлено, что криминалисты выяснили, чьи пятна крови были в общей ванной – это была кровь Мередит и Аманды.

На основе этих улик многие, в том числе полиция и пресса в Италии и Великобритании – почти все, за исключением друзей, родственников и некоторых посторонних наблюдателей, – считали, что Аманда действительно является главным подозреваемым и что она вполне могла убить Мередит. Газеты и журналы поднимали свой рейтинг, печатая сенсационные истории о девушке из Сиэтла с невинным взглядом, которая оказалась замешанной в мрачной истории, связанной с сексуальным насилием, наркотиками и убийством. Напрямую журналисты этого не говорили, но все в их статьях сводилось к тому, что Аманда вела двойную жизнь и ей удалось одурачить своих друзей и родных. Верны ли эти выводы, еще нужно было доказать, но ради объективности следует задуматься о том, как много негатива окружало Аманду и до какой степени она сама способствовала этому своим поведением.

Возьмем для примера посещение магазинов 3 ноября, на следующий день после обнаружения трупа Мередит. Согласно сведениям, собранным полицией и попавшим на страницы газет в разных странах мира, Аманда с Рафаэлем были замечены в популярном магазине скидок «Бабблз», где они покупали женское белье. Владелец магазина впоследствии утверждал, что он слышал, как Рафаэль прошептал Аманде: «Сегодня у нас будет дикий секс. Sesso selvaggio».

Отец Аманды, Курт Нокс, менеджер магазина «Мэйси» в Сиэтле, позже сказал в интервью газете Radar, что вся эта история с покупкой сексуального белья нелепа и смешна. Он специально приехал в Перуджу, чтобы выяснить, что Аманда делала в тот день, и узнал, что она заходила в магазин и покупала белье только потому, что у нее не оставалось запасного – ведь дом, в котором она жила, после смерти Мередит был опечатан. Кроме того, в магазине играет такая громкая музыка, что никто «не смог бы расслышать, о чем говорят между собой другие люди».

Из-за предвзятого отношения средств массовой информации семья Аманды почти сразу заняла оборонительную позицию, и это вполне естественно. Ее родные пытались доказать, что она вовсе не такая взбалмошная особа и не способна совершить ужасное преступление. Отец утверждал, что рассказ об изнасиловании, который журналисты откопали на ее странице в MySpace, был написан по заданию преподавателя, который предложил студентам описать преступление. Курт Нокс обвинил представителей прессы в том, что они вырывают детали из контекста и создают в сознании читателя образ человека, «на 180 процентов противоположный тому, каким этот человек был в реальной жизни. Они создали вымышленную личность».

Родные Аманды также прокомментировали широко разошедшуюся в прессе фотографию с My-Space, на которой девушка одета во все черное – черные брюки, черная футболка с длинными рукавами и черные туфли на высоком каблуке; правая нога стоит на скамейке для фортепиано, правая рука лежит на колене. Некоторые комментаторы утверждали, что это чрезвычайно провоцирующий снимок, даже «развратный». Но члены семьи заявили, что его сделала девятнадцатилетняя младшая сестра Аманды, занимавшаяся на курсах фотографии.

«То, что пресса называет провоцирующим снимком, – на самом деле домашнее задание ее сестры», – сказал Курт Нокс.

Но лавину уже было не остановить. Средства массовой информации, а заодно с ними и полиция вовсю пользовались созданным образом для того, чтобы не только обвинить внешне холодную Аманду в убийстве, но и заранее объявить ее преступницей перед так называемым судом общественности. Сентиментальные снимки, на которых она целуется с Рафаэлем, только подлили масла в огонь. Ей припомнили и то, что она якобы «кувыркалась» в полицейском участке, и то, что она ходила покупать пиццу после убийства Мередит. Правда, были и те, кто утверждал, что все это не признаки эмоциональной холодности, а просто проявление незрелого характера. Некоторые газеты задавались вопросом, не повлияло ли на формирование ее психики проживание на дождливом северо-западе США, у берегов Атлантики, где часто бывает облачно и пасмурно. Казалось, в итальянских средствах массовой информации к ней навсегда приклеится нелестное определение «una cacciatrice d’uomini, insaziabile a letto» («охотница на мужчин, ненасытная в постели»).

Казалось, положение Аманды и Рафаэля уже не может быть хуже, но тут появлись фотографии из блога самого Рафаэля, которые с энтузиазмом перепечатали желтые издания. На одной из них сын врача изображен в халате хирурга, с большим мясницким ножом в одной руке и с бутылкой отбеливателя – в другой. И хотя нет никаких сведений о том, когда и где были сделаны эти фотографии, было указано, что это снимки из Праги, Нюрнберга и концентрационного лагеря Дахау. Эти фотографии появились менее чем через неделю после убийства Мередит.

В своем блоге Рафаэль писал о себе: «христианин, честный, миролюбивый, приятный человек, но совершенный псих». Он также написал, что его любимый вид спорта – кикбоксинг. В первую неделю после убийства Мередит Рафаэль делал публичные заявления по этому поводу и рассказал журналисту, как они с Амандой обнаружили окровавленный труп Мередит.

«Надеюсь, мне никогда больше не придется видеть ничего подобного, – говорил он. – Кровь была повсюду… У меня просто в голове не укладывалось. Моя подруга была соседкой убитой, она все плакала и плакала, повторяя: „У кого рука поднялась совершить такое?“».

Внешне Рафаэль сохранял спокойствие. По его словам, Мередит всегла улыбалась и казалась вполне довольной жизнью. Он сказал, что она «была очень популярна» среди сверстников и «просто ужасно, что кому-то пришло в голову обидеть ее».

Он рассказывал, как они с Амандой были на вечеринке у знакомых в тот день, когда убили Мередит, а потом вернулись в его квартиру в старом здании на улице, ведущей по крутому склону холма. Там они и провели ночь. По его словам, поздно утром Аманда пошла на виллу, где жила с Мередит и другими девушками, чтобы принять душ.

«Когда она подошла к дому, то увидела открытую дверь. Это показалось ей странным, но она подумала, что вдруг кто-то вернулся домой и оставил дверь открытой. Но когда она зашла в ванную комнату, то увидела пятна крови повсюду – в ванной и в раковине. Она побежала ко мне, потому что не хотела оставаться там одна. Я согласился пойти туда с ней».

Рафаэль сказал, что, когда они вместе пришли на виллу, он сразу понял, что там что-то произошло, его охватило дурное предчувствие.

«В ванной действительно были пятна крови, как будто ее специально тут разбрызгали. Небольшие такие пятнышки. Мы перешли в спальню Филомены, в ней был беспорядок, как будто кто-то рылся и что-то искал. Но когда мы попробовали открыть дверь в комнату Мередит, она оказалась запертой. Я попытался выбить ее, но у меня не хватило сил, и я позвонил в полицию».

В полиции, однако, заметили, что звонок с телефона Рафаэля был сделан уже после того, как прибыли полицейские. Рафаэль же продолжал рассказывать о том, как они с Амандой в сопровождении полицейских вошли в комнату Мередит.

«Сначала было трудно сказать, Мередит перед нами или нет, но Аманда начала кричать и плакать. Я отвел ее в сторону, потому что не хотел, чтобы она смотрела на это. Это было ужасное зрелище. Похоже, что убийца влез в окно, потому что оно было разбито и везде валялись осколки».

В последующие часы и дни были обнаружены несоответствия в рассказах Аманды и Рафаэля. Сведения о допросах проникли в прессу, и молодые люди, некогда вызывавшие симпатии, постепенно стали превращаться в пару злодеев.

Аманда призналась, что она якобы была дома, когда услышала крики Мередит, и узнала, что Лумумба заходил в комнату ее соседки. Это, конечно, противоречило тому, что говорил Рафаэль, подтверждавший прежние показания Аманды о том, что они провели вечер четверга вместе.

Если Аманда действительно привела Лумумбу к себе домой в тот вечер, то она, очевидно, не могла провести весь вечер с Рафаэлем. Когда ему указали на это несоответствие, Рафаэль сказал, что вечером он, вообще-то, был дома один, а Аманда пришла к нему только в час ночи.

Перед полицией встал нелегкий вопрос: так кто же говорит правду? И говорит ли ее кто-то вообще?

Понятно, что адвокаты Аманды и Рафаэля – Лучано Гирга и Тициано Тедески – пришли в негодование, узнав о том, что некоторые сделанные во время допроса высказывания их подопечных попали на страницы Corriere Della Sera, и, решив хотя бы частично исправить положение, поспешили выступить с публичным заявлением о невиновности этой пары.

Гирга сказал, что Эдда Меллас, мать Аманды и учительница математики из США, «уверена в невиновности своей дочери». Он также добавил, что «мы придерживаемся версии о ее невиновности». Тедески заявил, что его клиент Рафаэль в ночь убийства Мередит оставался в своем доме в Перудже.

«Мы полагаем, что в ту ночь он был в Интернете, – сказал Тедески. – Мы уверены в невиновности Рафаэля… мы докажем, что когда это [убийство] происходило, Рафаэль сидел за компьютером. Он совершенно непричастен к этому убийству и полностью невиновен… Мы предполагаем, что он сильно привязан к этой красивой девушке [Аманде] и пытался предоставить ей алиби». Оба юристы считали, что пресса «устраивает самосуд» над Амандой и Рафаэлем.

Матери Аманды не позволяли встречаться с дочерью до субботы, дня посещений, но совет Перуджи предоставил ей жилье, что можно счесть необычным проявлением доброжелательности. «Совет выделил ей помещение на время ее пребывания в городе, – сказал Паоло Оккьюто. – Нам кажется, что это единственное честное и цивилизованное решение; проявить гостеприимство, пока она находится в Перудже, – это гуманный поступок». Любопытно, кстати, что Перуджа является городом-побратимом Сиэтла, родного города Аманды Нокс.

Еще до конца недели полицейские публично заявили о том, что они исследуют «выкидной нож» с лезвием длиной 8,5 сантиметра, которым, по их утверждению, могли быть нанесены раны на шее Мередит. Этот нож они якобы обнаружили среди личных вещей Рафаэля. Следователи также представили суду документы, согласно которым Аманда Нокс «продемонстрировала недостойное намерение упорно лгать следователям о действиях Соллечито в таком серьезном деле».

На протяжении первой недели расследования Аманда, Рафаэль и Лумумба по большей части содержались в изоляторе; им не дозволялось видеться с родными и друзьями.

«Во время допросов мисс Нокс запуталась в своих показаниях, – сказал Артуро Де Феличе, глава полиции Перуджи. – Все трое сейчас находятся в тюрьме, и у них есть время подумать над несоответствиями в своих рассказах».

И хотя судья Клаудия Маттеини заявила о том, что откладывает свое решение о том, достаточно ли доказательств, чтобы задерживать подозреваемых еще на сутки для проведения дальнейшего расследования, полицейские, в том числе и Де Феличе, считали следствие законченным.

7

В четверг, 7 ноября 2007 года, некоторые лица в США начали сомневаться в том, что Аманда Нокс, которую, в частности, описывали как «девушку со свежим лицом», была способна совершить такое ужасное преступление, как убийство Мередит Керчер, или хотя бы быть причастной к нему. Что, если эту симпатичную девушку помимо ее воли вовлекли в нечто недостойное? Что, если она не осознавала своих действий? Многие из ее знакомых вообще не могли представить, что она способна даже принять участие в чем-то гнусном и отвратительном. Тем не менее сообщения прессы заставляли прийти к мысли, что эта молодая женщина вполне могла вести двойную жизнь.

Тон этих публикаций можно было охарактеризовать как подстрекательский, если не более. Об этом говорили даже сами заголовки статей, вроде «Темное сексуальное прошлое Фокси-Нокси» или «Искаженный мир соседки Мередит, которую подозревают в убийстве». В некоторых статьях утверждалось, что полиция считает, будто Аманда удерживала Мередит, пока Патрик Лумумба пытался изнасиловать несчастную жертву, а в одной газете было написано, что Аманда «оставила отпечатки пальцев на коже Мередит». Журналисты интересовались, не могло ли увлечение скалолазанием укрепить руки Аманды настолько, чтобы она могла удерживать жертву. Другие предполагали, что удерживать жертву мог Рафаэль, а Аманда наносила удары ножом.

Многие читатели задавали вполне разумный вопрос – откуда журналисты получили все эти сведения и стоит ли им верить? Может, они просто приукрашивали факты, чтобы привлечь внимание к себе и своему изданию, чтобы повысить свой рейтинг? Или же сама полиция понемногу выдавала кое-какие данные, чтобы пресса создавала определенное общественное мнение и тем самым поддерживала версию полиции?

В какой-то момент газетчики раздобыли отрывки из письма, которое Рафаэль Соллечито послал из тюрьмы своему отцу, доктору Франческо Соллечито, известному урологу. В нем молодой человек писал, что думает по поводу Аманды:

«Мне казалось, что она не от мира сего. Она жила как во сне; была оторвана от реальности… Аманда, которую я знаю, ведет беззаботную жизнь. Ее единственная цель – всегда получать как можно больше удовольствия».

«Всегда получать как можно больше удовольствия»? Что он хотел этим сказать и что это означает на самом деле? Читатели задумывались, не могла ли жажда удовольствий каким-то образом повлиять на поведение Аманды той роковой ночью, когда была убита Мередит.

В ходе расследования допросили Софи Пертон, двадцатилетнюю знакомую и однокурсницу Мередит, которая сказала, что Мередит рассказывала ей, что Аманда приводила на виллу мужчин.

«Мередит сказала, что Аманда приводила домой мужчин, – сказала Пертон. – Я не знаю, сколько их было. Мередит говорила, что один из них живет в интернет-кафе. Мередит он показался очень странным».

При расследовании любого преступления, тем более вызвавшего такой резонанс, как это, следователи должны были бы ухватиться за эту зацепку и постараться как можно больше узнать о человеке, живущем в интернет-кафе. Они должны были выяснить его имя, род занятий, возможную связь с жертвой и с подозреваемыми, было ли у него алиби на момент убийства и т. д. Но эта деталь, хотя на нее и обратили внимание, казалось, не слишком заинтересовала следователей, считавших, что они и так уже держат за решеткой тех, кто несет ответственность за убийство Мередит. В конце концов, большинство полицейских – в том числе и глава полиции Перуджи – полагали, что дело уже закончено.

Убийства часто удается раскрыть, выяснив мотив преступления. Иногда мотив остается загадкой. В данном случае официальные лица, от полицейских до патологоанатомов, заявляли, что убийство Мередит связано с сексом и насилием. Принимая во внимание характер и количество ножевых ранений на шее, можно было даже сделать предположение о жестокой сексуальной игре, которая зашла слишком далеко. Вероятно, жертва умирала долго и мучительно. Некоторые близкие к расследованию лица впоследствии заявляли, что Мередит вполне могла бы выжить, если бы вовремя получила медицинскую помощь, но ее убийцы понимали, что тогда она их выдаст, и предпочли довести дело до конца.

На протяжении всего расследования группа следователей пересматривала видеозапись с места преступления, сделанную в тот день, когда было обнаружено тело Мередит. Запись начинается снаружи дома на холме, в котором жили Аманда и Мередит. На некоторых кадрах видны Аманда с Рафаэлем; оба жуют жвачку и переглядываются. Потом Аманда, которая стоит в нескольких шагах от Рафаэля, что-то говорит ему, но неразборчиво.

Камера перемещается в спальню Мередит, где были сделаны ужасающие кадры окровавленного лица жертвы с открытыми глазами. Следующий кадр: нога, торчащая из-под стеганого одеяла на залитом кровью полу. Бюстгальтер Мередит на полу спальни, кровь на дверной ручке. Одеяло откидывают, чтобы осмотреть полураздетый труп Мередит.

Запись также запечатлела следы крови в ванной, в том числе на одном из кранов. Криминалисты исследуют кровавые следы и отпечатки пальцев, след руки на стене в спальне Мередит и след руки на ее подушке. Но при этом обнаружен лишь один отпечаток пальцев Аманды – на стакане в кухне, – и это якобы подтверждало теорию полиции о том, что преступники постарались скрыть следы своего преступления.

Съемка запечатлела большой камень, лежащий под письменным столом в спальне Филомены Романелли. Полиция предположила, что именно им могло быть разбито окно в комнате Мередит, чтобы инсценировать взлом.

К этому времени еще один патологоанатом, доктор Мауро Баччи, согласился с высказанным ранее предположением, что убийцы Мередит, перед тем как наносить удары ножом, попытались задушить ее. Что касается размеров ножа, то мнения разделились. Вскрытие показало, что смертельные раны в шею, по-видимому, были нанесены перочинным ножом; судя по глубине ран, их, скорее всего, наносил мужчина.

В карманах джинсов Рафаэля, который признался, что коллекционирует ножи, был обнаружен нож с выкидным лезвием. Он сказал, что всегда носит с собой этот нож. Вначале следователи склонялись к мысли, что этот нож и был орудием убийства, но позже в саду у дома Рафаэля был обнаружен второй нож, тип и размеры которого не указывались. Еще один нож взяли для исследования с кухни Рафаэля. Было проведено криминальное исследование всех этих ножей, в том числе на наличие отпечатков пальцев и образцов ДНК. На ноже с кухни Рафаэля обнаружены ДНК и Мередит, и Аманды.

Когда Рафаэля спросили, как он может это объяснить, он заявил, что случайно порезал Мередит ножом, когда они с Амандой и Мередит готовили вместе в коттедже. Когда его попросили рассказать побольше о ножах и о том, почему он носит их с собой, Рафаэль ответил, что коллекционирует ножи, так как увлекается холодным оружием.

Обыскивая квартиру Рафаэля, полицейские почувствовали запах отбеливателя (хлорки), и это заставило их предположить, что он пытался очистить нож или ножи, а также другие предметы. Полиция также утверждала, что наутро после убийства на компьютере Рафаэля кто-то набирал в поисковой строке Google слова «отбеливатель» и «кровь», что, с учетом обстоятельств, казалось крайне подозрительным. Все это говорило не в пользу Рафаэля. Уликами, хотя и косвенными, могли служить показания владельца магазина Марко Квинтавалле, который утверждал, что Аманда Нокс заходила в его магазин утром 2 ноября, а также предполагаемое увлечение Рафаэля экстремальным сексом и специфическими японскими комиксами «манга».

Не в пользу Рафаэля свидетельствовали и отпечатки обуви, обнаруженные в спальне Мередит. Один из кровавых следов был схож с отпечатком пары кед, принадлежавших Рафаэлю.

Таким образом, на определенную причастность Рафаэля к убийству Мередит указывало многое, но, несмотря на это, итальянские и английские средства массовой информации сосредоточились почти исключительно на Аманде, намекая (а иногда и прямо обвиняя ее), что Рафаэль стал ничего не подозревавшей жертвой коварной и «окрутившей его вокруг пальца» Аманды. Тем не менее родственники Аманды, в том числе и ее сестра Диана, утверждали, что к девушке относятся несправедливо и что ее обвинили без всяких оснований. По их мнению, она вовсе не такая, какой ее изображала пресса.

«Аманда – самый симпатичный человек в мире, – говорила Диана. – Она всегда ставит интересы других превыше своих, и мне кажется, что это ужасная драма… Она оказалась не в то время и не в том месте». Диана рассказала журналистам о том, что она с родственниками помогала Аманде найти коттедж в Перудже.

«Когда мы пришли осматривать дом, Аманда сразу же влюбилась в него. Особенно ей понравился сад. Все думают, что Аманда какая-то хищница, но она вовсе не такая. Она удивительно умеет освещать все вокруг своей улыбкой. У нее большое сердце».

Но, как оказалось, в жизни Аманды были свои темные страницы. Так, например, когда она училась в Университете штата Вашингтон и считалась одной из лучших студенток, ее оштрафовали на 135 долларов за «нарушение общественного порядка», хотя неизвестно, в чем конкретно это проявлялось. На странице MySpace она писала о своих немецких предках со стороны матери и в шутку признавалась, что является тайной нацисткой. В социальной сети была даже размещена фотография, на которой Аманда держит в руках старый пулемет, с подписью «Наци изнутри». Но ее друзья и подруги настаивали на том, что она вовсе не такая, какой ее хотят изобразить. Одна из подруг признавалась, что Аманда последняя, кого «можно считать способным на такое. Она вовсе не дикая и не развратная».

Но позже в своем дневнике, который Аманда вела в тюрьме и отрывки из которого попали в прессу, она упоминала, что у нее был секс с пятью парнями. Двое мужчин, помимо Рафаэля, якобы были готовы признаться в том, что за то недолгое время, что она провела в Италии, занимались с ней сексом, но позже в лондонской газете было напечатано опровержение – они были знакомы с Амандой, но никакого секса у них не было. Один из них, назвавшийся Джувом, сказал, что работал в «Ле Чик» вместе с Лумумбой.

«Мы были друзьями, – говорил Джув. – Мы встречались, потому что она тоже работала в „Ле Чик“. Иногда мы танцевали сальсу, но у меня уже была подружка, так что ничего особенного между нами не произошло. По вечерам я иногда провожал ее домой, но секса у нас не было».

Квартиру под Амандой и Мередит снимал Стефано Бонасси, который сообщил, что у Аманды была связь с одним из его друзей. Это подтвержало теорию о распущенности Аманды, но тем не менее заявление Бонасси не имело особого значения для расследования.

Могла ли сексуальная связь Аманды с Рафаэлем послужить толчком к нападению на Мередит? Этим и другими подобными вопросами задавались многие, как официальные представители судебной системы, так и посторонние наблюдатели.

Дневник Аманды предоставил дополнительные поводы предположить, что Рафаэль причастен к убийству. В своих записях Аманда задавала вопрос, мог ли Рафаэль выйти ночью из своей квартиры, пробраться в коттедж, убить Мередит, а затем принести орудие убийства и вложить его ей в руки, пока она спала.

Оставался без ответа и вопрос, почему Аманда привела к себе домой Лумумбу, если, как она утверждала, он «пугал» ее. Что-то здесь не сходилось. И если она боялась Лумумбу, то почему его не боялись другие его знакомые? Почти все, кого допросили полицейские, отзывались о нем как о добром, дружелюбном человеке. Может, она просто пыталась отвести подозрения от себя и Рафаэля? Но тогда можно ли ей верить в том, что она говорила о Лумумбе?

Позже, 8 ноября, судья Клаудия Маттеини, внимательно изучив все подробности дела, пришла к мнению, что собрано «достаточно улик», чтобы удерживать Аманду, Рафаэля и Патрика Лумумбу под стражей, пока расследование продолжается. Это решение было основано отчасти на том, что, как доложили судье, «Аманда продемонстрировала упорное намерение лгать следователям», и полицейские подозревают, что «нападение в прошлый четверг могло стать результатом употребления наркотиков». Обвинение также привлекло внимание судьи к тому, что «токсикологические анализы еще не завершены, но они [следователи] обнаружили в саду у дома кусты конопли».

На решение судьи повлияло и то, что Аманда представила полиции две разные версии случившегося, а также результат прослушивания мобильного телефона Аманды. По утверждению полиции, в ночь перед арестом Аманда позвонила Рафаэлю и сказала: «Я больше не выдержу, я этого не перенесу». Оставалось неясным, кто был на месте преступления, что они делали после и кто кого выгораживал.

Тем временем адвокаты троих подозреваемых продолжали настаивать на невиновности своих клиентов. Адвокат Рафаэля сказал, что тот в ночь убийства Мередит был у себя дома, несмотря на предположения полиции, что они с Амандой разбили окно в коттедже и разбросали вещи, инсценируя взлом.

Лучиано Гирга, адвокат Аманды, назвал все дело «странным и драматичным». Еще до того, как судья Маттеини объявила о своем решении, Гирга заявил: «Мы подали прошение отпустить нашего клиента на свободу на том основании, что она не имеет никакого отношения к этому преступлению».

Примерно в том же духе высказался и Карло Пачелли, адвокат Лумумбы: «Патрик не имел к этому никакому отношения». Пачелли сказал, что Лумумба никогда «не входил в дом ужасов, потому что был на работе». Это подтверждают чеки кассового аппарата в «Ле Чик», из которых следует, что во время убийства Лумумба работал в баре.

С момента убийства Мередит прошло меньше недели, и было трудно сказать, что же произошло на самом деле и действительно ли обвиняемые пытаются выгородить или очернить друг друга. Похоже, все расследование строилось на ложных показаниях, непроверенных заявлениях и скандальных публикациях в прессе. Многие наблюдатели начали задумываться над тем, удастся ли вообще узнать истину.

8

На следующий день, в пятницу, 9 ноября 2009 года, выяснились подробности доклада судьи об этом деле. Клаудия Маттеини – которую характеризовали как педантичную женщину сорока с лишним лет, придававшую большое значение каждой мелочи, – в частности, написала, что после того, как следователи вышибли дверь в спальню Мередит, «перед ними открылось ужасное зрелище: повсюду был беспорядок; на полу и стенах пятна крови, а из-под лежавшего на полу стеганого одеяла торчала человеческая нога». В докладе указывалось, что полицейские «закрыли доступ в комнату», чтобы сохранить улики.

Этот доклад был частью постановления судьи, согласно которому полиция могла удерживать подозреваемых под стражей в течение года, поскольку имелись «серьезные подтверждения их виновности». Судья также высказала озабоченность тем, что подозреваемые могут попытаться скрыться или покинуть страну, чтобы избежать судебного преследования и последующего наказания, либо же они могут совершить новые преступления; эти соображения также были названы в качестве причин, побудивших ее принять решение оставить подозреваемых за решеткой.

В докладе Маттеини говорилось о том, что «девушка, обнаруженная мертвой, с ранами от острого орудия на шее, была опознана как Мередит Керчер» и что патологоанатом Лука Лалли, проведя первое вскрытие, «установил, что смерть наступила самое раннее в 23:00, а самое позднее через час после… временного промежутка от десяти часов вечера до полуночи» 1 ноября 2007 года. Упоминалось профессиональное мнение Лалли, согласно которому Мередит скончалась из-за «кровоизлияния в шею, последовавшего после нанесения ран… острым режуще-колющим орудием».

В отчете Лалли также говорилось, что «обнаруженные на шее синяки и ссадины заставляют предположить, что Мередит удерживали за шею, поскольку эти следы похожи на те, которые остаются после сжатия шеи пальцами», и что «ей угрожали ножом, приставленным к шее с достаточной силой, чтобы оставить небольшие раны и порезы помимо тех, которые послужили причиной смерти». Лалли считал, что с большой вероятностью смерть Мередит была мучительной и медленной, потому что ее сонная артерия не была перерезана, – и, как следствие, она медленно истекала кровью.

«Тот факт, что Мередит стала жертвой насилия, следует из состояния, в котором был обнаружен ее труп, – говорилось в отчете Маттеини. – На нем были синяки; в частности, как сказано в докладе доктора Лалли, темные пятна на губах, на деснах, в области левой щеки и подбородка».

В своем докладе Маттеини выдвигала предположение, что у Мередит мог быть двадцатилетний бойфренд Джакомо Силенци, живший вместе с тремя другими молодыми людьми на первом этаже того же коттеджа. Полиция исключила их из списка подозреваемых, потому что они предоставили алиби и находились в другом месте в момент смерти Мередит. Эти молодые люди, как и две другие соседки Аманды и Мередит, уехали из коттеджа накануне Дня мертвых, как называется итальянский национальный праздник, который итальянцы проводят со своими семьями и посещают могилы умерших родственников. Никого из них не было в коттедже, никто не слышал криков Мередит о помощи, за исключением самой Мередит и ее убийц.

Как выяснила полиция, Силенци, гитарист панк-рок-группы, познакомился с Мередит через Аманду Нокс, и они начали встречаться за два месяца до убийства. Силенци утверждал, что влюбился в Мередит. Вместе с тем он находился в дружеских отношениях с Лумумбой и Рафаэлем, а Аманда часто заходила к нему, они слушали музыку и играли на гитаре. Он сказал, что Аманда увлекалась творчеством «Битлз» и хотела «научиться по-настоящему играть (на гитаре)». Дав Аманде несколько уроков, Силенци попросил ее привести с собой Мередит.

«С самого начала у нас установились очень близкие отношения, и мы решили прогуляться куда-нибудь вместе, – сказал Силенци. – Мы отправились на дискотеку, где в первый раз поцеловались, а затем вернулись ко мне домой и спали вместе. С каждым днем наши чувства становились все крепче и крепче».

Было установлено, что в день убийства Мередит Силенци уезжал из города и встречался со своими родными, так что с него сняли все подозрения о причастности к убийству.

В докладе также говорилось, что во время одного допроса Филомена Романелли, одна из соседок Мередит, сказала, что Мередит и Аманда казались близкими подругами и много времени проводили вместе – обычно они провожали друг друга в университет, общались с одними и теми же людьми. Филомена особо обращала внимание полиции на то, что Мередит никогда не приводила к себе домой парней и никому, кроме своего бойфренда, не позволяла входить в спальню.

Что касается показаний Аманды и Рафаэля, то в докладе подчеркивалась их непоследовательность и указывалось, что следствие считает молодых людей основными фигурантами по этому делу. В частности, полиция выяснила, что Аманда не звонила в полицию, увидев в коттедже следы взлома, как она заявила представителям полиции, пришедшим вернуть найденные в саду соседки мобильные телефоны; она позвонила в полицию после разговора с ними. Следователи пришли к выводу, что Аманда и Рафаэль «хотели создать впечатление, что они ничего не знали о случившемся и находились вне здания, когда в нем произошло убийство».

Среди других нестыковок судья Маттеини упоминала показания Аманды о наличии несмытых испражнений в одном из туалетов. Когда полицейские допросили Рафаэля, он подтвердил показания Аманды, за одним исключением – он утверждал, что «обнаружил в унитазе чистую воду».

«Но прибывшая военная полиция [карабинеры] обнаружила воду [в унитазе] все еще грязной от испражнений», – говорилось в докладе. Почему же подозреваемые давали противоположные показания? Может быть, Рафаэль забыл о том, что Аманда говорила по поводу испражнений? Или он не знал, что она сказала об унитазе?

О причастности Лумумбы к убийству в докладе говорилось следующее: по его собственным словам, он открыл «Ле Чик» «примерно в 5 или 6 часов вечера», но это не подтверждается показаниями других свидетелей и полученной полицией информацией. Упоминалось о том, что на следующий день после убийства Лумумба поменял номер своего мобильного телефона. Полицейские предполагали, что Аманда устроила встречу Мередит с Лумумбой и Рафаэль принимал участие в событиях, случившихся в ночь убийства.

«Рафаэлю Соллечито наскучило проводить вечера как обычно, и он захотел сильных впечатлений; выйдя прогуляться с Амандой, он встретил Лумумбу на пьяцца Гримана в 21:00. Примерно в это же время Соллечито и Нокс выключили свои мобильные телефоны до следующего утра», – говорилось в докладе.

«Вскоре после этого вернулась Мередит (или она уже находилась дома); она зашла в свою комнату с Патриком, после чего между ними возник некий конфликт, возможно даже с участием Соллечито, и эти двои стали делать предложения, от которых девушка отказывалась. Ей стали угрожать ножом, тем ножом, который Соллечито обычно носил с собой. Осознав, что произошло, троица попыталась замести следы преступления: устроила беспорядок, инсценировала взлом, оставила повсюду пятна крови (в том числе и в ванной комнате, на полу и в раковине) и покинула дом».

Маттеини сказала, что неясно, кто нанес роковой удар, но серьезные подозрения существуют против всех троих, особенно против Рафаэля, чьи следы обнаружены в спальне Мередит и чьим ножом с лезвием длиной 8,5 сантиметра и были предположительно нанесены раны. По словам криминалистов, «под одеялом, прикрывавшим тело Мередит, обнаружены три отпечатка подошвы», но только один из них достаточно четкий, чтобы с уверенностью утверждать, что «по форме и размеру он совпадает с отпечатком обуви, конфискованной у Рафаэля Соллечито».

Кроме того, Аманда на допросе прямо обвинила Лумумбу в убийстве Мередит, несмотря на то что у нее «путалось в голове» из-за того, что она тем вечером курила гашиш с Рафаэлем. Тем не менее в докладе Маттеини на девятнадцати страницах описывалось, как Аманда рассказала следователям о том, что Патрик «вышел вместе с Мередит… которая ему нравилась… в спальню… где они занимались сексом… Она добавила, что не помнит, угрожали Мередит до этого или нет, но что убил ее Патрик. Она четко дала понять, что находилась тогда в ясном сознании… Она слышала крики Мередит и так испугалась, что заткнула уши».

Журналисты начали задумываться, какая из версий, изложенных Амандой, соответствует реальности и насколько можно доверять ее обвинениям в адрес Лумумбы. Ее адвокат Лучиано Гирга сказал, что он советовал Аманде не выдвигать ложных обвинений. Что касается непоследовательности в изложении событий, то он заявил, что «сейчас трудно утверждать, какая из версий верна».

«Мы объяснили ей, что обвинить невиновного человека хуже, чем признаться в убийстве, – сказал Гирга. – За ложное обвинение в Италии грозит серьезное наказание. Так что посмотрим, что будет дальше».

Гирга также сказал, что родители Аманды собираются повидаться с ней в субботу, – и он надеется, что «они убедят ее, как важно дать правдивые показания и точно излагать факты».

Лука Маори, один из поверенных Рафаэля, сказал, что он опротестует решение судьи о содержании его клиента под стражей. Маори заявил, что не ожидал такого решения и оно «крайне удивило» его.

Адвокат Тициано Тедески, также представлявший Рафаэля, сказал, что, несмотря на утверждения криминалистов о том, что раны на теле Мередит могли быть нанесены ножом, обнаруженным у его клиента, нет никаких прямых доказательств того, что эти раны действительно были нанесены этим ножом. Тедески сказал, что раны могли быть нанесены любым другим ножом, какой используют в саду или на кухне. При этом предполагаемое орудие убийства обнаружили у Рафаэля как раз после его ареста.

«Если бы он убил Мередит, то не стал бы брать его [нож] с собой, отправляясь на допрос в полицейский участок», – говорил Тедески.

Несмотря на решение судьи оставить всех троих подозреваемых под стражей, примерно в то же время выяснилось, что полиция не предоставила никаких доказательств того, что Лумумба находился в спальне Мередит или вообще в доме. Из 120 обнаруженных в доме отпечатков пальцев сорок принадлежали его жильцам и людям, которые регулярно посещали его, а восемьдесят «принадлежали неизвестным лицам». Ни один из них не принадлежал Лумумбе, но его продолжали держать за решеткой.

Не успела закончиться пятница, как в этом и без того странном деле возникли новые, еще более странные и зловещие обстоятельства. Помощник продавца в Риме, Мауро Палмиери, заявил полиции, что утром 31 октября, накануне убийства Мередит, получил sms-сообщение следующего содержания: «Насколько мне известно, завтра или этим вечером Мередит умрет».

Это необычное сообщение поразило его, но, поскольку, утверждал Палмиери, оно не имело к нему никакого отношения и, по всей видимости, было доставлено по ошибке, он его стер. Но когда через несколько дней он узнал об убийстве Мередит, то, по его собственным словам, «испытал шок». Он рассказал об этом sms-сообщении римской полиции, которая передала эту информацию полицейским, расследовавшим убийство в Перудже. Во время допроса Палмиери сказал, что не связан ни с кем из тех, кто имеет отношение к этому делу, и был в Перудже всего раз в жизни – двадцать пять лет назад, во время школьной экскурсии.

Следователи заявили, что попробуют найти это сообщение, просмотрев огромный архив данных сотовых телефонов, чтобы определить, не посылал ли его кто-либо из троих подозреваемых, но сомневаются в успехе этой затеи.

Тем временем Джон и Арлин Керчер ожидали прибытия тела Мередит в Великобританию. Необходимые формальности уже были выполнены, бумаги подписаны. Мередит возвращалась на родину, но вряд ли это могло служить большим утешением для ее родных.

9

В субботу, 10 ноября 2007 года, мать Аманды, Эдда Меллас, впервые посетила свою дочь, находящуюся в тюрьме Капанне, неподалеку от Перуджи. Сначала она не хотела говорить об этом с журналистами и твердила: «Без комментариев». Но через несколько часов в новостях сообщили, что Аманда снова изменила свои показания, признавшись в беседе с матерью, что не была в коттедже, когда убили Мередит. Напомним, что на первом допросе она сказала, что провела весь вечер с Рафаэлем Соллечито, а позже заявила, что была в коттедже, когда Лумумба напал на Мередит. Теперь она снова вернулась к первой версии.

Так что же из сказанного Амандой было правдой?

«Моя клиентка сообщает, что придерживается своей первой версии событий, то есть утверждает, что не была на месте преступления, – высказался ее адвокат Лучиано Гирга. – Она сказала матери, что ее не было дома, когда убивали Мередит, и что она находилась в доме своего бойфренда. По словам матери, Аманда призналась, что в последние дни вела себя глупо и говорила неправду. Она надеется, что ее признание поможет доказать ее невиновность, как и тот факт, что она провела вечер и ночь убийства совсем в другом месте».

Посетив Аманду, Меллас сообщила журналистам, что ее дочь «уверена в том, что ее скоро выпустят на свободу».

«Аманда невиновна, она потрясена гибелью подруги. Она очень расстроена. Мы не можем говорить ни о чем другом, и решили – пусть все идет, как идет… Я виделась с дочерью около часа, и после встречи с ней мне стало лучше».

Несмотря на очередное изменение показаний и отказ от заявления, согласно которому той ночью Аманда видела в спальне Мередит Лумумбу, итальянская полиция по-прежнему была твердо уверена в том, что Патрик Лумумба каким-то образом причастен к убийству, и отказывалась отпускать его.

Его адвокат Джузеппе Серени оспорил пункт доклада судьи Маттеини, в котором та утверждала, что Мередит могла быть убита уже в 21:00, вскоре после возвращения домой от своей подруги, Софи Пертон. Лумумба настаивал на том, что в тот вечер был в «Ле Чик», и предъявил несколько чеков, на которых были указаны дата и время, начиная с 22:29.

Однако газета La Stampa написала, что по распечаткам телефонных звонков полиция установила, что примерно в 20:38 Лумумба покидал свой бар. По данным операторов мобильной связи, он был в том районе Перуджи, где находится дом, в котором жила Мередит.

Лумумба сказал, что есть свидетели, которые могут подтвердить, что он находился в «Ле Чик» в то время, когда было совершено убийство. Среди них было несколько бельгийских студентов, выпивавших в баре с 22:30 до 23:30. Друзья Лумумбы стали призывать всех, кто видел его тем вечером в баре «Ле Чик», пойти в полицию и сообщить об этом.

По словам Лумумбы, примерно в 20:30 в его бар зашел и пробыл там некоторое время профессор из Швейцарии. В надежде, что этот профессор поможет доказать невиновность Лумумбы, Серени со своими помощниками попытался разыскать его.

«Мы предполагаем, что он вернулся в Цюрих, и в настоящее время разыскиваем его», – заявил Серени.

Одна из причин, по которым следователи не доверяли показаниям Лумумбы, заключалась в следующем. Лумумба утверждал, что в вечер убийства Мередит открыл «Ле Чик» между 17 и 18 часами, но один свидетель сказал, что в 19 часов бар был закрыт. По результатам исследования остатков пищи в желудке Мередит полиция предполагала, что девушка скончалась между 21 и 23 часами, а летальные ранения были нанесены за тридцать минут до смерти. Поскольку по распечаткам телефонных звонков было установлено, что Лумумба находился в том районе в 20:38, следователи по-прежнему предполагали, что он мог убить Мередит и вернуться обратно в «Ле Чик» к 22:29, когда и выбил свой первый чек из предъявленных в качестве алиби.

Тут в деле возникло еще одно неприятное обстоятельство. Представители Лумумбы подписали прошение на имя судьи с просьбой не отсылать останки Мередит в Великобританию, где их с нетерпением ожидали родные убитой девушки. Гроб уже находился в специальном помещении в аэропорту Рима, когда прибыло это прошение, но решение о его погрузке на борт отложили на несколько часов. Адвокат Лумумбы Серени указал на ряд несоответствий в докладах патологоанатомов и попросил провести новое вскрытие.

«Мы желаем, чтобы было проведено новое вскрытие тела Керчер, потому что в результате первого осмотра было установлено, что она скончалась не ранее полуночи. В последних же докладах утверждается, что она погибла значительно раньше», – писал Серени.

К счастью – для семьи Керчер, конечно, – прошение было отклонено, и тело Мередит отправили домой на следующий день. Вздохнув с облегчением при этом известии, Джон Керчер сказал журналистам: «Теперь мы хотя бы сможем сделать соответствующие приготовления и похоронить ее. Нас совершенно потрясли известия о том, как она была убита, – в это трудно поверить. Мы хотим, чтобы это все быстрее закончилось».

Тем временем выяснилось, что Керчер, по всей видимости, сообщил итальянскому прокурору Джулиано Миньини о том, что Мередит рассказывала ему некоторые подробности из жизни своей соседки Аманды. Аманда развлекалась с парнями уже в первые недели своего пребывания в Италии, и Мередит описывала ее как «эксцентричную» и «самоуверенную». Керчер сказал Миньини, что их последний разговор с дочерью состоялся за несколько часов до ее гибели, примерно в три часа дня 1 ноября. Разговаривали они всего несколько минут, потому что Джон не хотел, чтобы Мередит тратила деньги.

«Когда мы беседовали, она всегда рассказывала, как прошел день, что она делала, говорила о своих друзьях. Она всегда звонила вечером, это было дешевле… когда я услышал, что в Перудже убита девушка из Англии, я позвонил ей, но сначала не было связи. А потом телефон просто звонил, но никто не отвечал».

Но странные факты и обстоятельства, которыми обрастало это и без того неординарное и запутанное дело, на этом не закончились. Вскоре после того, как в лондонский аэропорт Хитроу из Рима вылетел самолет с телом Мередит на борту, поступило сообщение о том, что итальянские следователи начали искать четвертого подозреваемого в убийстве девушки. Один из кровавых отпечатков в спальне Мередит не совпадал с отпечатками троих подозреваемых, что возобновило интерес следователей и заставило их разыскивать мужчину североафриканского происхождения, которого видели в прачечной за поспешной стиркой одежды и кроссовок на следующий день после убийства. Как сообщала итальянская пресса, в ванной также были обнаружены следы ДНК так называемого четвертого человека.

Была ли эта новая информация очередной «утечкой», попавшей в прессу? Насколько ей можно было доверять? Поскольку упоминались отпечатки пальцев и ДНК, то на эту информацию вроде бы можно было полагаться, но в этом деле и без того уже накопилось много сомнительных деталей.

Один из следователей, как сообщалось, опроверг новую информацию, сказав, что единственным «кровавым следом», обнаруженным в спальне Мередит, был отпечаток подошвы, предположительно от обуви Рафаэля. Следователь подтвердил, что человека, которого видели в прачечной, разыскивают для допроса, но в связи с другим делом.

Не скрывал ли следователь что-то от журналистов? Или же он говорил только часть правды, пытаясь скрыть от публики некоторые подробности?

Примерно в это же время стало известно, что итальянские криминалисты обнаружили, что в левой руке Мередит зажато несколько волосков, которые она, вероятно, вырвала у нападавшего. Волосы отправили на экспертизу. Если в результате установленная ДНК совпадет с ДНК кого-то из подозреваемых, это станет серьезной уликой.

Тем временем, как сообщил капеллан отец Сауло Скаработтоли, Аманда находилась «в шоке» и с тех пор, как ее арестовали, «писала страницу за страницей» о своих чувствах. Капеллан приходил к ней ежедневно после того, как ей не разрешили посетить мессу.

«Я сам пришел к ней в камеру, объяснил истинный смысл жизни и рассказал о моральных ценностях. Я сказал, что в ту ужасную ночь произошла большая трагедия. Она очень внимательно прислушивалась к каждому моему слову», – вспоминал Скаработтоли. Ему также показалось, что Аманда ведет дневник.

«В те несколько минут, что я провел с ней, она выглядела очень заинтересованной и, казалось, многое обдумывала, а также записывала… Было видно, что она устала и то впадала в уныние, то приходила в себя. Но она не исповедовалась мне».

Слова священника подтвердили сведения о том, что Аманда ведет дневник. Кроме того, как утверждалось, в разговоре с Франко Цзаффини – итальянским политиком, посетившим Аманду, Рафаэля и Лумумбу, – она сказала, что «очень огорчена» случившимся с Мередит, но настаивала на своей непричастности.

«Она сказала: „Мне очень жаль, что это случилось с моей подругой Мередит, но я не имею к этому никакого отношения“», – сказал Цзафинни, добавив как бы между прочим, что во время его визита она не спрашивала его о Рафаэле.

На следующий день, словно бы в насмешку над признаниями, сделанными ею накануне в разговоре с матерью, – о том, что ее на самом деле не было дома вечером в день убийства Мередит, – полиция сообщила, что камера наблюдения записала, как Аманда входит в коттедж в 20:43, буквально через несколько минут после того, как туда же зашла Мередит, вернувшаяся после просмотра фильма с подругой. Эта камера была расположена в парке неподалеку и обращена в сторону их дома. На записи видны лицо Аманды, ее светлая блузка и темная футболка. Это явно противоречило ее самым последним признаниям о том, что она провела это время в доме Рафаэля.

Как сообщалось в средствах массовой информации, один полицейский сказал: «Будет интересно посмотреть, что она скажет, увидев эту запись». Как писала газета Corriere Della Sera, изображения на этой записи были очень отчетливыми.

Также выяснилось, что примерно через три дня после убийства Аманда написала письмо матери, в котором просила взять ее с собой в поездку за покупками. По-видимому, Аманда написала это письмо после того, как учитель итальянского попросил класс написать, как они провели выходные. Помимо всего прочего Аманда писала, что она «вся на нервах» и не может «перестать думать о смерти Мередит».

«Я хочу, мама, чтобы ты взяла меня с собой за покупками. Я еще не раздумала уезжать из Перуджи, но не думаю, что смогу вернуться в этот дом и ночевать в нем».

Защитники Патрика Лумумбы тем временем считали, что заявления Аманды Нокс помогут им добиться освобождения их клиента из-под стражи. Появились новые свидетельства, согласно которым Лумумба в момент убийства Мередит находился в «Ле Чик»; полным ходом шли поиски швейцарского профессора, который мог бы доказать его невиновность. Нашелся грузчик, который помогал тем вечером Лумумбе чинить кулер в баре и видел, как Лумумба разговаривал с профессором.

Но для Аманды и Рафаэля все складывалось отнюдь не так благополучно.

10

Вернувшись в Великобританию после ужасных событий в Перудже, подруга Мередит Робин Баттерворт сделала заявление, которое британские полицейские поспешили передать итальянским коллегам. По большей части оно касалось впечатлений Мередит от Аманды Нокс и того, что Мередит говорила о своей соседке. Высказывания Робин просочились в прессу; по ее словам, Мередит называла Аманду «безбашенной» и «странной». Обращало на себя внимание также необычное равнодушие, с каким Аманда встретила ужасную смерть Мередит.

«Я помню, Аманда постоянно рассказывала о том, как нашла тело, – вспоминала Робин. – Казалось, она даже гордится тем, что была одной из первых, кто все это увидел».

Робин вспомнила, что 2 ноября, в день, когда нашли труп Мередит, их вызвали для допроса в полицейский участок, и Аманда держала себя довольно странно, «как будто это ее совершенно не волновало». Ее поведение привлекло внимание и других ее знакомых, которых вызывали для дачи показаний. Как утверждала Робин, у полицейского участка собралось несколько человек; когда Аманда вошла внутрь, она громко обратилась ко всем по-английски.

«Она рассказала, как вернулась домой примерно в одиннадцать утра и увидела открытую входную дверь. После этого она пошла в их общую с Мередит ванную. Она рассказала, как увидела пятна крови на полу. Я помню, что она еще якобы подумала, будто это следы менструации. Еще она сказала, что приняла душ».

Робин вспомнила, как Аманда говорила, что в унитазе «было полно дерьма».

«Она повторяла слово „дерьмо“ снова и снова. Мне это показалось немного странным», – добавила Робин.

Робин также рассказала, что слышала, как Мередит ругалась с Амандой из-за того, что та не спускает за собой воду. По всей видимости, это был настоящий камень преткновения между двумя соседками. Кроме того, Мередит жаловалась Робин, что Аманда приводит домой парней и это ей не нравится.

Еще до допроса в полицейском участке Робин заявила, что всегда считала Аманду странной, настоящей чудачкой. «Я вспомнила нашу первую встречу. Мы сидели в ресторане и что-то ели, как вдруг она вскочила и принялась очень громко петь. Это казалось очень странным и совершенно не подходящим к ситуации поступком».

По словам Робин, она была одной из последних, кто видел Мередит живой. В четверг, в самом начале вечера, она встретила Мередит в доме их общей подруги Софи Пертон, где они смотрели фильм «Дневник памяти». Слова Робин совпадали с другими показаниями, в том числе с показаниями Софи, которая утверждала, что Мередит ушла от нее примерно в 9 часов вечера и собиралась пораньше лечь спать.

Тем временем в Италии стали известны подробности состоявшейся накануне встречи Рафаэля с его отцом. Отец Рафаэля выразил уверенность в том, что его сын невиновен в убийстве Мередит. Его комментарии прессе были краткими и касались, по сути, только того, как Аманда втянула Рафаэля во все это дело.

«Он очень расстроен тем, что девушка, с которой он только что познакомился и с которой он так хорошо обращался, втянула его в эту ужасную историю. Чем быстрее выяснится истина, тем быстрее я смогу снова обнять своего сына».

Обвинял ли сам Рафаэль Аманду в том, что она втянула его в это дело? Похоже, что все-таки да, судя по комментариям его адвоката.

«Рафаэль не говорит об Аманде, – сказал Лука Маори. – Она разрушила его жизнь».

Защитники Рафаэля утверждали, что на двух ножах и на его обуви не обнаружено следов крови, но следователи нашли кровь на педали его автомобиля «ауди».

К тому времени следователи уже просмотрели некоторые из принадлежавших Рафаэлю комиксов «манга» с такими названиями, как «По прозвищу Кровь», «Безумный психопат» и «Бессмертный». Содержание некоторых из них оказалось довольно жестоким – персонажей убивали ножами и мечами, а в одном из комиксов было изображение убитой женщины, лежавшей на кровати. Разумеется, на основании только этих материалов Рафаэля нельзя было осудить, но само их наличие говорило не в пользу обвиняемого.

В интервью, которое Рафаэль дал из-за решетки итальянским средствам массовой информации, он выразил уверенность в том, что с него, несмотря на груз косвенных или прямых улик, скоро снимут обвинения в причастности к убийству Мередит. Характеризуя себя как «честного человека», он говорил о том, что собирается вернуться к занятиям. Один журналист спросил, что он хотел бы изменить, если бы было можно вернуться в прошлое.

«Я бы кое-что изменил, – ответил Рафаэль. – Я бы перестал курить траву. Ну и ножи… я бы не стал носить их с собой, как раньше».

Выяснилось, что он носил с собой ножи начиная с тринадцатилетнего возраста.

Вспоминая о том, как он провел неделю в камере, Рафаэль сказал, что читал книги, писал и смотрел телевизор. Когда журналист спросил его об Аманде Нокс, Рафаэль ответил, что не хочет больше с ней встречаться.

«Это она виновата, что я оказался здесь. Наши пути полностью разошлись».

Когда его спросили, не желает ли он что-нибудь передать Аманде, Рафаэль ответил: «Ничего. Мне совершенно нечего ей сказать».

Тем временем жена Лумумбы, Ола, нарушила молчание и дала интервью журналистам. О своем муже она говорила со слезами на глазах: «Он хороший человек и не имеет никакого отношения к этому. Патрик сказал мне, что скучает по друзьям, родным и работе… он свято верит в торжество правосудия, и я надеюсь, что через несколько дней все разрешится… Я хочу только одного – чтобы мой муж вернулся, мы с малышом очень сильно ждем его возвращения».

Примерно в это же время администрация тюрьмы Капанне заявила, что Аманду переводят из одиночной камеры в камеру, где сидела еще одна заключенная, женщина более старшего возраста. Размеры новой камеры были пять на пять метров, и в ней были буфет, ванна, кухонный уголок и платяной шкаф. Конечно, на домашний уют это не походило, но условия заключения здесь были значительно лучше, чем для большинства заключенных в американских пенитенциарных заведениях.

Появились сообщения о том, что Аманда проявляет интерес к религии – возможно, после того, как ее посетили капеллан и несколько монахинь. Она сказала, что стала другим человеком, что раньше она «не контролировала себя» и «очень сожалеет» о своем прежнем образе жизни. Если ее оправдают и выпустят из-за решетки, то «больше никаких наркотиков и секса». Рядом с кроватью она держала Евангелие от Марка, которое, по ее словам, читала каждый день. Говорили также, что она полюбила высказывание: «Будущее – это результат ваших собственных действий».

В четверг, 15 ноября 2007 года, стали всплывать многочисленные подробности судебных экспертиз, которые раньше оставались неизвестными для широкой публики, в том числе и относительно кухонного ножа с черной рукоятью длиной 17,5 сантиметра, который обнаружили в квартире Рафаэля. Хотя прежде полиция заявляла, что на нем обнаружены следы крови и Аманды, и Мередит, на этот раз уточнялось, что ДНК Аманды обнаружили у рукояти ножа, а ДНК Мередит – у острия. Однако теперь следователи заявили, что не уверены, принадлежал ли этот нож Рафаэлю или он был взят на кухне Аманды и Мередит. Они также сказали, что это не тот нож, что был обнаружен у Рафаэля при аресте.

Джакомо Профацио, один из специалистов, проводивших экспертизу, сказал: «Это ДНК Аманды Нокс и Мередит Керчер. Это именно ДНК, а не кровь, что очень важно, причем ДНК Мередит обнаружена в верхней части лезвия, а ДНК Нокс – в нижней части, у рукояти».

Полиция также заявила, что данный нож был вымыт с хлоркой. Следы хлорки были обнаружены в квартире Рафаэля повсюду, а это заставляло предположить, что квартиру убирали с особой тщательностью. Там же нашли губку со следами крови, а в доме, где убили Мередит, обнаружили фрагменты одежды с образцами ДНК Аманды и Рафаэля.

В ходе расследования у Рафаэля конфисковали нижнее белье, на котором заметили пятна крови. Однако было установлено, что это кровь Аманды; по-видимому, это была менструальная кровь.

Когда Рафаэлю стало известно, что на ноже нашли образцы ДНК, он спокойно повторил, что невиновен. Его защита также продолжала настаивать на его непричастности к убийству Мередит.

Информация об этом запутанном деле продолжала поступать из самых разных как официальных, так и неофициальных источников. В воскресенье, 18 ноября, Джакомо Силенци, бойфренд Мередит, впервые сделал публичное заявление журналистам из Daily Mail, в котором рассказал, как узнал о гибели своей подруги.

«Я ехал в Перуджу на поезде, возвращался от родителей, когда мне позвонила соседка Мередит, Филомена, и рассказала о том, что произошло. У меня все внутри буквально опустилось. Я не мог в это поверить. В последний раз я говорил с Мередит за пару дней до этого, и она отправила мне sms-сообщение, в котором говорила, что ждет моего возвращения».

Джакомо сказал, что, когда он прибыл на вокзал Перуджи, его встретили полицейские и отвезли в полицейский участок. Он сказал, что Мередит была «красивой и невинной девушкой», и добавил, что впервые заподозрил Аманду, когда они ждали допроса в полицейском участке в тот день, когда был обнаружен труп Мередит.

«У меня было железное алиби, потому что я с понедельника [еще до убийства] был в доме родителей. В Италии это большой праздник. Меня отвели в комнату ожидания, и там была Аманда». Далее Джакомо описывал, как Аманда обняла его и сказала, что ей очень жаль Мередит. Она также представила его Рафаэлю, с которым Джакомо Силенци не был знаком.

«Я не мог отделаться от мысли, что Аманда удивительно холодна и спокойна, – вспоминал Силенци. – Другие английские подруги Мередит были просто в отчаянии, да и я сильно горевал, но Аманда оставалась невозмутимой и совершенно бесчувственной. В ее глазах не было заметно и тени огорчения, и я еще тогда подумал, не замешана ли она в этом деле».

Силенци сказал, что в тот день он поговорил с британскими подругами Мередит, Робин Баттерворт и Софи Пертон, и они поделились с ним теми же мыслями по поводу Аманды. Никто из них не мог понять, как Аманде удавалось сохранять спокойствие и невозмутимость.

«Я знал, что Аманда не слишком ладила с Мередит, но не думал, что их разногласия дойдут до убийства».

Не сдерживая слез, Силенци рассказал, как начинались их отношения с Мередит:

«Наверное, слишком рано было говорить о любви, но мы действительно испытывали друг к другу глубокую привязанность. В конце лета она переехала в квартиру надо мной, и мы часто заходили друг к другу, чтобы просто поздороваться или выпить кофе, как это обычно делают соседи. Она была очень красивой, и на меня произвело большое впечатление то, как хорошо она говорила по-итальянски. Мы обменивались компакт-дисками, вместе играли музыку».

В конце сентября Джакомо Силенци отмечал день рождения и созвал гостей. Но Мередит не смогла прийти, потому что улетала в Англию проведать свою семью.

«Она подарила мне бутылку рома. Большую часть мы выпили на дне рождения, но оставалось еще немного, и я буду теперь хранить этот ром вечно… Через несколько недель после этого, в середине октября, на студенческой вечеринке, мы поцеловались в первый раз. А позже, через несколько дней, в моей квартире занимались любовью.

Мне до сих пор очень сложно ко всему этому привыкнуть. Если бы было можно, я бы просто хотел спросить Аманду: „За что?“ За что она убила Мередит?»

Силенци добавил, что не звонил родным Мередит, но ему бы хотелось встретиться с ними, присутствовать на похоронах и попрощаться с Мередит.

Подходила к концу вторая неделя расследования. В ответ на запрос адвоката Лумумбы судья приказала провести несколько дополнительных экспертиз, чтобы установить точное время смерти Мередит; это могло потребовать дополнительного вскрытия. Сторона защиты нашла свидетелей, которые могли бы дать показания о том, что в момент гибели Мередит Лумумба находился в баре «Ле Чик».

Еще одним доводом в пользу невиновности Лумумбы было то, что ни на теле Мередит, ни в испражнениях в унитазе не было найдено образцов ДНК Лумумбы. Это, как и тот факт, что до настоящего момента у Лумумбы не было ни малейших конфликтов с законом, заставлял многих – в том числе и полицейских – усомниться в правомерности его содержания под стражей. Его арест вполне мог оказаться серьезной ошибкой. Американская студентка Аллегра Моросани, учившаяся в Перудже и достаточно хорошо знавшая Лумумбу, сказала, что обвинения Аманды в адрес Лумумбы только ухудшат ее положение в зале суда и в глазах общественности:

«Я пришла в негодование, узнав, что его назвали подозреваемым. Бог ты мой! Какая идиотка! Это же глупо – обвинять его, ведь всем известно, что он не мог этого сделать. Это добрейший человек».

Похоже, итальянская полиция тоже не до конца верила в свою версию о том, что Лумумба замешан в убийстве, и начала постепенно разрабатывать вариант с четвертым подозреваемым. Оказалось, что криминалисты обнаружили кровавые отпечатки пальцев на подушке из коттеджа и на туалетной бумаге, которые не совпадали с отпечатками пальцев троих подозреваемых, содержавшихся под стражей. Воздержавшись от подробных комментариев, полицейские заявили, что разыскивают мужчину африканского происхождения, который мог иметь причастность к торговле наркотиками.

Выяснилось, что новые отпечатки пальцев принадлежали двадцатилетнему Руди Херманна Гуэде – мелкому дилеру и вору, имевшему двойное гражданство, Италии и Кот-д’Ивуара. Начали ходить слухи о том, что именно он является четвертым подозреваемым. Полиция сообщила, что отпечаток пальца, выпачканного кровью Мередит, соответствует отпечаткам Гуэде из его дела, хранившегося в регистратуре городского совета Перуджи, как и прочие дела иностранных граждан. Стало известно, что был выдан международный ордер на арест Гуэде и что офицеры полиции следуют за ним по пятам.

11

В понедельник, 19 ноября 2007 года, в прессе и на телевидении объявили о том, что Руди Гуэде объявлен в международный розыск. Полиция предполагала, что он покинул Перуджу на следующий день после обнаружения трупа Мередит. Гуэде подозревали в том, что он принимал участие в изнасиловании и убийстве. Пока полицейские разыскивали Гуэде по всей Европе, в том числе во Франции и в Германии, журналисты проводили свое расследование, стараясь получить как можно больше информации о новом подозреваемом.

Как писали La Repubblica и другие источники, Гуэде приехал в Италию из Кот-д’Ивуара со своим отцом в возрасте пяти лет. После того как его отец вернулся обратно в Западную Африку, мальчика взяла на воспитание семья бизнесмена Паоло Капорали из Перуджи. Но Гуэде оказался довольно беспокойным и непослушным воспитанником, и семья Капорали почти не поддерживала с ним отношений после того, как он вырос. Гуэде нашел работу в сельской гостинице, но потом связался с наркотиками и стал одиозным персонажем студенческой ночной жизни в Перудже.

«Гуэде был тот еще тип, – говорил Симон Бенедетти, один из членов его приемной семьи. – Он швырялся деньгами, врал, плохо себя вел. Я бы сказал, что этот парень вовсе не задумывался о своей жизни. Но он явно не убийца».

Когда Гуэде было шестнадцать лет, его ранили ножом в драке из-за наркотиков, у него остался шрам на животе. Со временем он стал известным, хотя и мелким торговцем наркотиками и получил кличку Барон. Также он промышлял мелким воровством.

Он переехал в Милан, но пробыл там недолго и за несколько дней до убийства Мередит вернулся в Перуджу. Местный бармен видел, как он гулял по Перудже в ночь Хеллоуина. Показывая его фотографии в городских барах, следователи выяснили многое. Паскуале Алесси, владелец бара «Мерлин», сказал, что Гуэде был завсегдатаем ночного клуба «Домус», где Мередит танцевала за ночь до своей гибели. Но «Домус» был не единственным местом, где пути Гуэде и Мередит могли пересекаться.

Полицейские узнали, что Гуэде познакомился с четырьмя молодыми людьми, которые снимали нижнюю часть дома, где жили Мередит и Аманда, и его часто видели на баскетбольной площадке на пьяцца Гримана, которая находится в нескольких метрах от дороги, по которой студенты обычно идут на занятия.

По-видимому, Гуэде нравилось играть в баскетбол под открытым небом, в 2004 и 2005 годах он был защитником баскетбольной команды Перуджи, но это было только одной из причин, почему он «зависал» на пьяцца Гримана. Другая причина заключалась в том, что здесь можно было легко продать наркотики.

У Руди Гуэде была страница на Facebook, где он разместил свои фотографии, сделанные в разных барах Перуджи. Среди своих интересов он назвал «искусство, компьютеры, баскетбол и девушек». После гибели Мередит его страница оставалась активной, и на ней появлялись новые сообщения и уведомления. Так, например, 3 ноября кто-то оставил сообщение: «Ты еще в Перудже? Я слышал, что произошло с англичанкой. Просто бред». Другое публичное сообщение, также адресованное Гуэде, гласило: «Как ты там в Швеции?»

Когда стало известно, что полиция разыскивает Гуэде, владелец еще одного бара в Перудже заявил, что за несколько недель до убийства Мередит он застал Гуэде в своем доме с ножом. Впрочем, владелец бара отказался возбуждать дело о незаконном вторжении.

Всплыла и видеозапись, которую Гуэде разместил на сайте YouTube. Там он, явно под воздействием наркотиков, постоянно повторяет: «О боже! Я инопланетянин!» Потом закатывает глаза и говорит: «О мама! Я вампир! Я Дракула! Я высосу вашу кровь!»

Узнав, что полиция разыскивает его в связи с убийством Мередит, Гуэде связался с британской газетой Guardian по электронной почте. Он писал: «Я ничего не сделал, но с полицией говорить не буду. Я не убийца. Увидимся в Перудже».

Поиски Гуэде не заняли много времени. Его нашли в Германии через друга, который по просьбе полиции связался с ним по Интернету. Они разговаривали несколько часов по «Скайпу», но Гуэде не по дозревал, что рядом с его собеседником сидит полицейский, который записывает их разговор и подсказывает его другу, какие вопросы нужно задать.

«Тебя разыскивают в связи с убийством Керчер, – сказал друг по просьбе полицейского. – Что ты сделал?»

«Меня там не было той ночью, – ответил Гуэде. – Если они обнаружили мои отпечатки пальцев, то я оставил их раньше… Я бывал в этом доме. Я знал Аманду, знал и Мередит, но не убивал ее».

Этот разговор длился более трех часов. Итальянская полиция связалась с немецкими властями, передала информацию о Гуэде и его фотографию и попросила немецкую полицию установить наблюдение за подозреваемым.

Той же ночью в электронном письме к другому другу, за которым также наблюдала полиция, Гуэде написал, что в тот роковой вечер занимался сексом с Мередит, но уверял, что ее убил не он, а кто-то неизвестный. В переписке Гуэде объяснил, что 1 ноября Мередит пригласила его в свою комнату и они занимались сексом по взаимному согласию. Потом он якобы вышел в ванную и там услышал, как позвонили в дверь. Вскоре после этого он услышал крики Мередит, доносившиеся из ее комнаты.

Гуэде утверждал, что вышел из ванной на крики и тут увидел человека, которого описал как «итальянца с каштановыми волосами». Между ними якобы завязалась борьба, а потом незнакомец выбежал из коттеджа. Эти сведения явно противоречили тому, что он говорил по «Скайпу», когда утверждал, что в ту ночь его не было в доме Мередит.

Задержали Гуэде быстро, хотя, конечно, в этом была определенная доля везения. Во вторник, 20 ноября, транспортная полиция задержала его в поезде, следовавшем во Франкфурт; офицер из Майнца сообщил об этом следователям в Италии. Гуэде ехал без билета, у него не было удостоверения личности. Он назвался вымышленным именем и стал просить политического убежища в Германии, однако немецкая полиция быстро выяснила его настоящее имя и заявила, что оставит Гуэде под стражей, пока не будет установлено, что в Германии нет ордера на его арест. Затем, если он не подаст протест, его экстрадируют в Италию.

Итальянские власти конечно же были довольны тем, что Гуэде так быстро поймали. Артуро Де Феличе, глава полиции Перуджи, заявил, что итальянская полиция в течение нескольких дней поддерживала связь со своими немецкими коллегами, и добавил, что Гуэде в ближайшее время доставят в Италию. Из его слов следовало, что итальянской полиции уже давно было известно о Гуэде, хотя ни один из находившихся под стражей подозреваемых не называл этого имени.

Отец Гуэде сказал, что не видел сына больше года, но полагает, что он невиновен: «Руди был мальчиком, который всегда любил других. Мы все в него верили. Он не может быть виновным в таком зверском преступлении».

В тот же день, когда немецкая полиция задержала Гуэде, итальянское новостное агентство ANSA объявило о том, что Патрик Лумума освобожден из-под стражи вследствие недостатка улик. Его освобождение не вызвало большого резонанса, но, проведя за решеткой почти две недели, Лумумба благодарил судьбу за то, что обвинение с него полностью снято.

«Я рад, что могу вернуться домой… Я очень благодарен Богу, который помог мне вернуться», – сказал он после своего освобождения. Позже он подал иск на полицию с требованием выплатить ему компенсацию в 516 000 евро, но итальянский суд постановил выплатить ему 8000 евро. Он также решил предъявить иск Аманде за ложное обвинение и причинение морального ущерба.

Проведя ночь на свободе, на следующий день Лумумба сказал, что он никогда не забудет, как Аманда оговорила его, обвинив в убийстве Мередит. «Я до сих пор не понимаю, как оказался связанным со всем этим. Потому что я черный? Потому что я идеальный преступник? Почему полицейские ничего не спросили, прежде чем надеть на меня наручники? Почему они не спросили меня, где я находился в тот вечер? Почему они не провели дополнительное расследование? Почему Аманда обвинила меня? Я ведь дал ей работу. Я думаю, что никогда не прощу ее».

Помимо всего прочего в прессу попали факты предварительного криминального расследования, согласно которым Рафаэль Соллечито не пользовался своим компьютером в ночь убийства, хотя раньше он утверждал обратное. Осмотр компьютера показал, что он был включен, но им не пользовались с 21:10 до 5:32. Ранее Рафаэль говорил, что сидел в Интернете и что считает это своим алиби.

«Ничего не загружалось и не закачивалось, то есть не было никакой активной деятельности в Интернете», – сказал Эдгардо Джобби, детектив из Римского отдела полиции по расследованию серьезных преступлений, помогавший следователям из Перуджи.

Однако Эмилио Луччетта, частный детектив, нанятый адвокатами Рафаэля, утверждал, что на «Макинтоше» Рафаэля установлен особый браузер, по которому трудно установить активность соединения. Он заметил, что активность наблюдалась «в промежутке между 18:27 и 3:33».

Обстоятельства дела стремительно менялись: Лумумбу полностью оправдали, произошел арест Гуэде в Германии, – неудивительно, что у родственников Аманды и Рафаэля затеплилась надежда. Однако оставалось еще несколько нерешенных вопросов, в частности почему никто из них не сказал полиции о том, что знал Руди Гуэде? Аманда сказала, что смутно припоминает Гуэде; она думала, что это знакомый соседей снизу, и настаивала на том, что не знала, как его зовут.

В среду, 21 ноября, Руди Гуэде предстал перед судом в германском городе Кобленц. Он утверждал, что невиновен и не причастен к преступлению. Он также согласился не опротестовывать экстрадицию.

12

После того как в Германии арестовали Руди Гуэде, а в Италии отпустили Лумумбу, следователи в Перудже вновь уделили внимание так называемому признанию Аманды Нокс, то есть тем ее показаниям, в которых она рассказывала, что произошло вечером 1 ноября. Если она действительно провела ночь у Рафаэля, а потом вернулась в коттедж, где они жили с Мередит, и увидела кровь в ванной комнате, то почему она все-таки решила воспользоваться ею и принять душ? Судя по фотографиям, в ванной было достаточно много крови, и сама Аманда признавалась, что все это ей показалось «немного странным». Даже на фотографиях это выглядело не просто как «менструальное кровотечение» – предположение, высказанное Амандой. По здравом размышлении ее показания казались надуманными. Так называемые проблемы с памятью, которые возникли в результате того, что она курила марихуану, также казались не слишком правдоподобными.

«Мне трудно вспоминать те моменты, – говорила Аманда. – Но у Патрика был секс с Мередит. Я не помню, угрожал ли он Мередит. Я как бы сквозь сон помню, что он убил ее. Патрик с Мередит пошли в ее комнату, а я оставалась на кухне. Не помню, сколько времени они провели в комнате. Я только могу сказать, что в какой-то момент услыхала крики Мередит и, испугавшись, заткнула уши. Что было потом, я не помню».

Во время одного из допросов она сказала, что у нее в голове вертится имя Патрика Лумумбы и что ее память временами как бы выбрасывает на поверхность образы Патрика-убийцы. «У меня в голове все путается, и я понимаю, что со мной сложно работать… Я знаю только, что я не убивала Мередит, и мне нечего бояться, кроме лжи».

Перед полицией вставал закономерный вопрос: «Какой лжи?» Ее собственной? По большей части показания Аманды были путаными и непоследовательными. «Внутри меня есть что-то, что я считаю правдой. Но есть и другое предположение, которое тоже может оказаться правдой, и, если честно, я не могу сказать, какое предположение более правдиво. Мне и самой хотелось бы выяснить, потому что я боюсь себя… Я знаю, что не убивала Мередит. Это я знаю точно».

Что она хотела выяснить? Может быть, она просто пыталась свалить на кого-то другого вину за то, что произошло той ночью? Именно такое впечатление складывалось у полицейских. И если она говорит правду, то почему боится сама себя?

«Я и сама не уверена в своих воспоминаниях. Я знаю, что они должны помочь в моем случае, но что касается правды, наверное, нам пока не слишком удалось…»

Что значит «нам пока не слишком удалось»? Это ее манера говорить путаными фразами или обмолвка, оговорка «по Фрейду»? Может, это указание на то, что они с Рафаэлем пытались скрыть правду о том, что случилось с Мередит?

«Сейчас у меня в голове много самых разных противоречивых мыслей, и я не могу понять что к чему», – говорила она в комнате для допросов.

Казалось странным, что Аманда совершенно точно помнит, как курила марихуану, и абсолютно уверена в том, что не убивала Мередит, а все другое проносится мимо ее мысленного взора, как во сне. В любом случае, ее показания не помогали доказать ее невиновность или невиновность Рафаэля. И уж точно не помогли ее бесконечные отказы от одной версии событий в пользу другой.

«Я придерживаюсь того, что сказала в самом начале, – заявила она матери. – Меня там не было. Я не виновата».

Как это было со многими имеющими отношение к делу документами, письмо Рафаэля, которое он написал в тюрьме своему отцу, еще до окончания третьей недели расследования, также стало достоянием прессы. В нем он казался более рассудительным человеком, чем Аманда, его высказывания были более логичны. Он также обвинил ее в том, что она не всегда говорит правду.

В письме Рафаэль описывал отцу, как он познакомился с Амандой на концерте, и сначала ему показалось, что это интересная девушка. Она «смотрела на него снова и снова», «казалось, она ищет что-то в моих глазах, как будто ее там что-то заинтересовало». Во время концерта он перебрался к ней поближе, чтобы поговорить, и его поразило ее странное мнение по поводу услышанной музыки. Рафаэлю показалось, что Аманда сосредоточена не столько на чувствах и впечатлениях, которые пробуждает музыка, сколько на ее ритме – «медленно, быстро, медленно».

Далее Рафаэль вспоминает, что Аманда всегда казалась ему какой-то ускользающей и загадочной, «словно не от мира сего». Она жила как во сне, в стороне от реальности, и как будто не могла отличить фантазии от того, что происходит на самом деле. Ее жизнь была «сплошным удовольствием», и у нее «почти не существовало связи с реальностью».

«Посреди этого грустного и унылого мира, через окно на другой стороне сторожевой башни, на горизонте, я увидел маленький дом. И этот дом на равнине вызвал у меня робкую улыбку надежды.

Не знаю, честно ли платить такую высокую цену за то, что я не уделял внимание тем секундам и минутам 1 ноября. Но после всего, что со мной случилось, поверь мне, папа, я больше никогда в жизни не буду курить траву. Теперь я могу сказать, что знаю, что такое „дорога в ад“. И я молюсь, чтобы Бог больше не оставлял меня. Я с верой ожидаю результатов расследования и, будучи невиновным, надеюсь, что оно установит, как все было на самом деле: меня не было в той комнате, когда бедную Мередит убивали.

Бедная Мередит. У нас было мало общего, но она определенно не заслужила такого конца. Надеюсь, что справедливость восторжествует, и ее родители вскоре узнают, кто, зачем и как убил их дочь».

Далее Рафаэль объяснял, как это происшествие открыло ему глаза. Он писал, что привык жить в чистом доме с постоянно включенным центральным отоплением, когда снаружи холодно. Он описывал свою теплую кровать, автомобиль своей мечты; как он «ел лучшие из лучших продуктов, какие только может предложить земля»; как у него «был самый лучший из доступных на рынке компьютеров и была семья, которая меня любит».

«Здесь, в тюрьме, есть люди, у которых ничего этого нет, – писал он далее. – Здесь грязная поролоновая постель, крошечная ванная с горячей водой, а отопление включается только на несколько часов в день. Два тонких одеяла и 13-дюймовый телевизор. Даже самая маленькая вещь в тюрьме кажется драгоценностью».

Он писал, что ему трудно привыкнуть к этому, но он постарается отблагодарить за все, что ему было предоставлено в жизни. Он понимает, что одного стремления недостаточно, поэтому нужно усердно работать на благо других, как и на благо себя самого.

«Мне кажется, главное – это любовь, любить себя самого. Потому что все, что мы имеем, не обязательно дано нам по праву. То, что со мной случилось, помогло мне это понять».

Рафаэль писал, что он разговаривает в тюрьме со всеми, с кем только можно, – с врачами, психологами, учителями, охранниками, – стараясь понять, «что же случилось в тот роковой вечер, хотя я абсолютно уверен, что не делал ничего плохого».

По его словам, он пытался понять, какую роль во всем этом сыграла Аманда.

«Насколько я знаю, Аманда ведет беззаботную жизнь, – продолжал он в письме. – Ее единственная цель – получать как можно больше удовольствия. Но даже сама мысль, что она может оказаться убийцей, для меня невыносима. Я слышал ее версию событий. Кое-что из сказанного ею неправда, но я не понимаю, зачем она это говорила. Например, мы вовсе не той ночью принимали душ вместе.

Я допускаю, что отчасти мы оказались в тюрьме из-за того, что я недостаточно внимательно относился ко всему, что случилось той ночью. Я плачý за свою собственную поверхностность, и хочу сказать, что заплачу за это сполна, до последней монеты. Жизнь моя изменилась, и назад пути нет. Мне осталось только собирать разбитые куски и попытаться сложить их вместе».

Это письмо, которое в итальянской прессе было опубликовано полностью, следователи изучили вдоль и поперек, как и показания Аманды, стараясь прочитать между строк дополнительные сведения, которые могли бы оказаться полезными для следствия. Тем временем анализы ДНК доказали причастность к делу последнего подозреваемого, Руди Гуэде. Более того, все говорило о том, что он вступал в половое сношение с Мередит. Образцы его ДНК взяли с зубной щетки в его спальне в Перудже и сравнили с образцами ДНК, обнаруженными на теле Мередит. Но один из адвокатов Гуэде, Витторио Ломбардо, заявил, что результаты тестов не обязательно подразумевают, что убийцей был именно его подзащитный.

«Руди и не отрицает, что был у Мередит дома, а результаты анализов не говорят о том, что сексуальная связь носила насильственный характер. Руди утверждает, что находился в ванной, когда убивали Мередит, и эти анализы не противоречат его показаниям», – сказал Ломбардо.

В Кобленце, когда судья устанавливал его личность, Гуэде сказал, что они вместе с Мередит пришли к ней домой. Потом у него якобы заболел живот, он пошел в ванную и оттуда услышал крики Мередит. По его словам, убил Мередит «неизвестный итальянец», который сбежал из дома. Кроме того, Мередит перед смертью якобы прошептала инициалы «А. Ф.». Сам он сначала пытался спасти девушку, потом испугался и убежал.

«Я обхватил ее руками, пытался вернуть к жизни, но затем поддался панике и убежал» – так он говорил немецкому судье.

Когда об этом узнал Ломбардо, он заявил, что Гуэде произносил это не в присутствии своих законных представителей и поэтому эти показания не имеют юридической силы.

К тому моменты Эдгардо Джобби, детектив из Римского отдела полиции по расследованию серьезных преступлений, сделал еще одно немаловажное открытие. Отпечаток пальца на внутренней стороне двери он опознал как принадлежавший Рафаэлю, хотя Рафаэль утверждал, что не заходил в комнату убитой до того, как полиция обнаружила труп. Вызывал сомнения и след подошвы в крови – он подходил к кроссовкам Рафаэля сорок второго размера.

«Руди Гуэде носит сорок пятый размер», – сказал Джобби.

Но эксперт защиты Джованни Аркуди, который намеревался добиться освобождения Рафаэля через несколько дней, ответил следующим возражением: «Отпечаток подошвы размыт и не обладает ясными и определенными характеристиками».

В субботу, 24 ноября, каким-то образом в прессу просочилась снимки с еще одной камеры наблюдения. Это были фотографии, на которых Аманда и Рафаэль смеются и целуются на следующий день после смерти Мередит. Последние фотографии были сделаны в магазине, где Аманда покупала белье и где, как утверждалось, они обменивались фразами про «дикий секс». На одной из фотографий они обнимались и целовались прямо на виду у других покупателей – и это после того, как накануне они описывали свое потрясение от убийства в полицейском участке. Фотографии прокомментировал владелец магазина «Бабблз».

Как утверждал Карло Мария Скотто ди Ринальди, Аманда и Рафаэль зашли в его магазин 3 ноября и пробыли там минут двадцать. Он узнал их, потому что видел в новостях по телевизору.

«Девушка купила короткую сорочку и стринги», – сказал ди Ринальди.

Он повторил то, что говорил ранее, а именно их слова о том, что они поедут домой и будут заниматься «диким сексом», которые они произнесли, когда собирались расплачиваться. Он также сказал, что некоторые посетители магазина сочли их поведение похожим на эксгибиционизм.

«Их поведение показалось мне очень странным, – продолжал ди Ринальди. – Разглядывая белье, они смеялись и шутили, а девушка сказала, что хочет надеть его до того, как они займутся сексом. Когда я понял, что это те, про кого говорили по телевизору, и что бедную убитую девушку обнаружили только вчера, их поведение еще больше поразило меня».

Тем временем, узнав об аресте Гуэде в Германии, Рафаэль попросил через своих адвокатов предоставить ему возможность встретиться с прокурором и дать дополнительные показания.

«После ареста Руди Гуэде ситуация изменилась, как изменился и характер дела, – сказал один из представителей Рафаэля, Марко Буско. – Наш клиент пожелал уточнить кое-какие детали, но в настоящее время я не могу сказать, что это за детали».

13

Вскоре после своего освобождения из-под стражи Патрик Лумумба решил публично выступить и рассказать общественности о том, как он относится к делу об убийстве Мередит Керчер. Вероятно, он хотел объяснить, почему его пытались сделать преступником. В итоге все опять сводилось к роли, которую сыграла Аманда Нокс.

В беседе с журналистом The Mail on Sunday он рассказал, что нанял Аманду официанткой в свой трехэтажный клуб «Ле Чик», популярный среди студентов, где можно было потанцевать и попробовать особые напитки на основе рома, за которыми всю ночь стояла очередь. Аманда начала работать – или, по крайней мере, показываться на работе – примерно за месяц до убийства Мередит.

Лумумба вспоминал, как познакомился с Амандой и Мередит в конце сентября, когда только что открыл клуб: один из его друзей сказал, что знает одну американку, которой нужна работа. Лумумба подумал, что это будет неплохо для его бизнеса. Через того же друга он попросил Аманду прийти в бар, чтобы побеседовать насчет работы (казалось бы, что может быть невинней, но именно этот эпизод «запустил в движение колеса судьбы»). Аманда, естественно, согласилась.

На первую встречу она пришла, как он сказал, в «легких брюках» и напустив на себя «горделивый вид». Он почти сразу же понял, что такая официантка ему и нужна.

«Она была открытой, разговорчивой девушкой; она сказала, что приведет мне больше посетителей, потому что знает всех. Мне она не показалась привлекательной, но выглядела она очень самоуверенной. Как будто ей было не обязательно носить откровенную одежду, она и так была уверена в своей сексуальности».

В тот же вечер Аманда представила Лумумбе Мередит. «Мередит обладала природным очарованием, эта прекрасная девушка легко заводила друзей и везде привлекала к себе внимание», – вспоминал Лумумба.

Он сказал, что Мередит не очень хорошо говорила по-итальянски, но не испытывала проблем в общении – многие из местных жителей понимают английский, и если им понравится общаться, то могут беседовать и по-английски. Лумумба вспомнил, как Мередит рассказала ему альтернативный рецепт мохито.

«Она улыбнулась и рассказала, что мохито можно делать с водкой, которая у меня хранилась за стойкой. Она посоветовала использовать ее вместо рома, как это делала она сама, когда работала в баре в Великобритании».

Лумумба отметил, что кожа у нее довольно темная для англичанки, и Мередит призналась, что мать у нее из Индии. Наблюдая за Амандой, Мередит и группой других девушек, Лумумба заметил, что они казались очень близкими подругами. В тот вечер в «Ле Чик» играли латиноамериканскую танцевальную музыку и рэгги; девушки танцевали, привлекая внимание молодых людей. На следующий день Лумумба объявил Аманде, что она принята на работу и в ее обязанности – по крайней мере, для начала – входит убирать пустые бокалы со столов. Он назначил ей испытательный срок, в течение которого она должна была работать две смены в неделю, с десяти вечера до трех утра.

Вскоре Лумумба заметил, что Аманда всегда флиртует с посетителями-мужчинами, и ему показалось, что она устроилась на эту работу не столько из-за заработка, сколько для того, чтобы завести знакомства. Он сказал, что, разговаривая с посетителями, она наклонялась к ним так, что было похоже, будто она их целует. На работу она часто приходила с опозданием и столь же часто отпрашивалась пораньше.

«Когда я делал ей выговор, она мило улыбалась, извинялась, а через пять минут снова отпрашивалась, – вспоминал владелец бара. – Иногда, когда я призывал ее вернуться на рабочее место, парни начинали шуметь. Кто-то однажды даже сказал, чтобы я не лез не в свои дела и отстал от Аманды».

Поскольку Аманда привлекала в бар новых посетителей, то Лумумба решил не увольнять ее, ведь это было бы антирекламой его заведения и отпугнуло бы молодых людей, уже привыкших к такой общительной официантке. Поэтому он решил на время смириться с ее поведением.

Через пару недель после того, как Аманда начала работать в баре, Лумумба впервые увидел Рафаэля Соллечито. Однажды вечером тот пришел в бар с двумя друзьями, и они заказали ром с грушевым соком. После нескольких порций они, по словам Лумумбы, стали, как это часто случалось, заигрывать с Амандой. Лумумба знал, что у Аманды в США есть бойфренд, и он поначалу думал, что это просто невинная игра. Но потом Аманда стала встречаться с Рафаэлем, то есть, по мнению Лумумбы, изменять своему американскому другу.

Со временем Аманда совсем разленилась. Часто во время наплыва посетителей, когда танцплощадка была переполнена, у бара выстраивались очереди за напитками, но Аманда продолжала флиртовать с каким-нибудь понравившимся ей парнем, особенно если он оказывался общительным. В такие минуты казалось, что Аманда вовсе забывала о том, что в «Ле Чик» она работает, а не отдыхает, и складывалось впечатление, что ей вовсе наплевать на свои обязанности. В ответ на упреки она могла ответить, что ее присутствие привлекает посетителей и поэтому она все равно способствует успеху заведения. В один из таких моментов, примерно за неделю до гибели Мередит, Лумумба решил, что с него хватит, и решил уволить Аманду.

«Она разозлилась и захотела отомстить мне, – сказал Лумумба. – Похоже, что она по-настоящему возненавидела меня».

Но несмотря на все подозрения в том, что Аманда намеренно обвинила его в убийстве Мередит, чтобы отомстить за увольнение, Лумумба сказал, что не считает ее злой. Человек может быть злым, если у него есть душа, а у Аманды ее вовсе не было.

«Она пустышка, мертвая внутри. Это самая настоящая актриса: она может переключаться между разными эмоциями в мгновение ока. Я не верю ни единому ее слову. Все, что вылетает из ее рта, – сплошная ложь. Но эта ложь нанесла мне рану на всю жизнь… она попыталась сыграть на расовых предрассудках. Обвинив чернокожего, она хотела отвлечь внимание от себя. Она воспользовалась мной как козлом отпущения. До этого меня даже за безбилетный проезд ни разу не оштрафовали. Теперь же меня стали считать хладнокровным убийцей».

Лумумба рассказывал, какой милой и привлекательной была Мередит, даже когда не старалась никому понравиться. С другой стороны, Аманда всегда хотела всем нравиться, но в результате проигрывала своей соседке. И хотя в то время он этого не осознавал, сейчас он уверен в том, что Аманда сильно завидовала Мередит.

«Она всегда хотела быть здесь королевой. Но проходили недели, а она королевой так и не становилась. Она ненавидела всех, кто покушался на ее популярность, в том числе и Мередит».

Где-то во второй половине октября, примерно за неделю до увольнения Аманды, Лумумба устроил в баре вечеринку для персонала. Там же появилась и Мередит, которая для всех сделала свой мохито с водкой, и этот напиток всем понравился. По словам Лумумбы, она была «искрящейся и веселой», «всем поднимала настроение». Вскоре после вечеринки он случайно встретил Мередит на улице и спросил, не хочет ли она поработать за стойкой в следующий раз, когда у него будет выступать диджей или будет «вечер для дам».

«Она запрыгала от радости, хотя уже не посещала „Ле Чик“. И я слышал, что с Амандой они больше никуда вместе не ходили. Я не удивился. Эти две девушки были очень разными».

К тому времени Аманда стала еще более капризной и ненадежной, если это вообще было возможно. Ее настроение менялось скачками, от «покладистой и ленивой до гиперактивной и взбалмошной». Лумумба знал, что она покуривает марихуану, и вскоре стало невозможно предсказать, какой она будет в тот или иной день. Он сказал ей о том, что предложил Мередит работу в баре.

«Ее лицо потемнело, она надолго замолчала. Затем сказала: „Прекрасно“ – и ушла. Я знал, что она отчаянно ревнует к Мередит. Ей, наверное, показалось, что Мередит вторглась на ее территорию».

Немного подумав, Лумумба сказал, что отношения между ним и Амандой накалились до предела в четверг, 30 октября, когда он ее уволил. Тогда он сказал, чтобы она больше не стояла за стойкой, но если хочет, то может по-прежнему раздавать флаеры «Ле Чик». Аманда окинула его холодным взглядом и ушла. Он сказал, что в тот вечер больше ее не видел.

Лумумба вспомнил, что на следующий вечер Аманда пришла в бар, потому что это был Хеллоуин и в баре устроили вечеринку. Она много пила и «цеплялась к двум американцам». Рафаэля рядом с ней он не видел; как она ушла, тоже не заметил.

Лумумба закрыл бар в три часа ночи и пошел в другой клуб, где встретил Мередит.

«Я снова заговорил о том, что она может у меня поработать. Она улыбнулась и сказала, что ждет не дождется и приведет в мой клуб своих друзей».

По его словам, именно тогда он видел Мередит в последний раз.

В следующий раз он услышал о Мередит примерно в шесть часов вечера 3 ноября, в субботу, когда в бар зашли два его друга и спросили, не слыхал ли он о том, как «была убита подруга Аманды, англичанка». Когда он с недоумением посмотрел на них, словно не понимая, о чем идет речь, они уточнили – «смуглая девушка».

«Мое сердце остановилось», – признался Лумумба.

Он позвонил Аманде, которая подтвердила, что Мередит убита. По словам Лумумбы, он ожидал, что она будет «расстроенной, биться в истерике, плакать», но ничего подобного не было. Голос у нее был немного «странный», но говорила она «совершенно спокойно». Казалось, ее нисколько не волновало то, что ее соседку убили, хотя любой на ее месте обязательно чем-нибудь выдал бы свое волнение.

«Она сказала, что разговаривает с полицией, и отключилась. Я был в шоке, я не находил места от горя. Ничего такого в Перудже раньше не происходило».

14

С момента убийства Мередит прошло две недели, но почти все население этого города, численностью 162 тысячи человек, по-прежнему только и говорило, что об этом преступлении. Жители города казались мрачными и были готовы подозревать кого угодно; многие были возмущены арестом Лумумбы и тем, как полиция с ним обращалась. После его интервью газете The Mail on Sunday подробности его ареста стали основной темой бесед в барах и ресторанах Перуджи.

Лучше всего об этом, конечно, мог рассказать сам Лумумба. Во вторник, 6 ноября, он находился в своей квартире на четвертом этаже дома, вместе со своей гражданской женой и сыном, как примерно в половине седьмого утра кто-то принялся названивать в дверь. Когда Лумумба подошел к двери и спросил, кто там, женский голос ответил, что он должен открыть по приказу полиции. Как только он открыл дверь, в нее ворвались 15 или 20 человек. Никто из них не был в полицейской форме, но у всех были пистолеты. Лумумба поначалу даже не понял, что это полицейские, и поэтому он и его близкие страшно перепугались.

На Лумумбу надели наручники, вывели наружу и посадили в один из семи полицейских автомобилей, отвезли в участок и отвели в комнату для допросов.

Вплоть до этого момента Лумумба не имел ни малейшего представления, в чем его обвиняют. Никогда в жизни он еще не был так испуган, и никогда еще его так не унижали. Допрос растянулся на целых десять часов. Через два часа один из следователей предложил коллегам показать подозреваемому фотографию убитой, чтобы тот побыстрее признался.

«Это может показаться наивным, – вспоминал Лумумба, – но только тогда я догадался, что меня арестовали в связи с убийством Мередит. Меня это ужасно поразило, и я воскликнул: „Вы думаете, это я убил Мередит?!“».

В конце концов следователи перечислили улики, которые подтверждали его вину. Была уже половина шестого дня, когда его ознакомили с показаниями Аманды, в которых она утверждала, что Лумумба убедил ее привести его в дом, где они жили с Мередит, и что он изнасиловал и убил Мередит, пока Аманда находилась на кухне. Лумумба с изумлением узнал, что так, по словам Аманды, он отомстил Мередит за то, что та отказывала ему во взаимности.

«Только тогда я понял, насколько она безумна. У меня не было никакой тяги к Мередит, и я никогда не изменял [своей сожительнице]… То, что говорила Аманда, было полным бредом. У меня семь сестер, и я даже в мыслях не мог обидеть женщину».

Несмотря на то что Лумумбу охватывал гнев, он понимал, что в присутствии полиции нужно сохранять спокойствие, даже если все эти обвинения совершенно нелепы и у полиции нет никаких улик, которые можно предъявить суду. Он понимал, что, как только следователи возьмут образцы его крови и отпечатки пальцев, его невиновность будет доказана – и им придется выпустить его из тюрьмы Капанне, куда его привезли сразу же после допроса.

В течение двух недель он из камеры внимательно следил за ходом следствия по телевизору. Некоторые детали образа жизни Аманды и Рафаэля по-настоящему потрясли его.

«Для меня все это чуждо, мне очень неприятно, что некоторые могут подумать, что и я имею к этому какое-то отношение. Я знаю, что некоторые студенты вступают между собой в сексуальную связь, но слухи о какой-то жестокой сексуальной игре с ножами потрясли меня до глубины души. Я полагаю, любой из тех, кого заводят такие игры, нуждается в психиатрической помощи».

Лумумба точно знал, что никогда не бывал в их доме, что это «была ошибка, и его выпустят, как только полиция поймет, что Аманда лжет». Выслушав его историю, полицейские должны учесть, что зависть, которую Аманда испытывала к Мередит, может считаться возможным мотивом убийства. Лумумба понимал, что его репутация навсегда подмочена этим обвинением, и это, конечно, неприятно, но, будучи сам отцом, он даже представить себе не мог, что должны чувствовать родители Мередит.

«Надеюсь, они обретут хоть какой-то душевный покой, когда убийцу поймают. Я не уверен на все сто процентов, что это сделала Аманда, но я совершенно уверен в том, что она знает, кто это совершил; и кто бы ни убил Мередит, этот человек должен навсегда остаться за решеткой».

В последний раз он видел Аманду около университетской библиотеки в понедельник, уже после убийства и за день до своего ареста. «Несмотря на все наши разногласия, я желал ей удачи и выдержки. Я сказал, что чрезвычайно сожалею о гибели Мередит. Она показалась мне совершенно нормальной. Но в ее глазах было какое-то отвратительное выражение. Она сказала, что я не имею ни малейшего представления о том, каково это – часами сидеть на допросе. Ну что ж, благодаря ей я теперь получил представление об этом, и никогда ее не прощу».

Очередной поворот в следствии произошел в среду, 6 декабря 2007 года, когда в Италию был экстрадирован Руди Гуэде. В своих первых показаниях Гуэде не упоминал Аманду Нокс или Рафаэля Соллечито, но довольно неубедительно настаивал на том, что сексуальная связь у них с Мередит была по взаимному согласию, даже после того, как ему сообщили о четырех волосках, обнаруженных в руке Мередит; судебные эксперты установили, что это волосы Гуэде.

По его словам, в тот вечер он случайно встретился с Мередит и та предложила ему отправиться к ней домой что-нибудь выпить. Они пришли в коттедж около половины девятого вечера. Уже в этом было расхождение с показаниями подруг Мередит, Софи Пертон и Робин Баттерворт, с которыми она смотрела фильм «Дневник памяти» и которые сказали, что Мередит вышла из квартиры Пертон примерно в девять часов вечера.

Далее Гуэде рассказывал, как он вышел из комнаты Мередит в туалет и надел при этом наушники своего iPod. Но крики Мередит он все же услышал. Потом Гуэде повторил историю про незнакомца, который ворвался в коттедж и убил Мередит.

«Это был итальянец, брюнет. Мы столкнулись с ним. Он ранил и меня, но я не помню его лица. Потом я убежал. Я испугался. Я ее не убивал».

Он сказал, что решил уехать из Италии, потому что боялся, что его обвинят в преступлении, которого он не совершал. Но полицейские подвергли сомнению его показания, заявив, что, согласно отчету криминалистов, Мередит не вступала в «сексуальную связь по взаимному согласию», на чем настаивал Гуэде, а скорее всего, ее удерживали во время изнасилования.

Гуэде сказал, что перед тем, как уехать, он зашел домой и переоделся, а потом пошел на дискотеку «Домус», где танцевал и выпивал примерно с двух ночи до половины пятого утра пятницы, 2 ноября. Конечно, все могло произойти и так, как рассказывал Гуэде, но это было маловероятно. Казалось невероятным, что человек, который опасается обвинений в убийстве, отправляется на дискотеку, выпивает и танцует – особенно после того, как прямо на его руках скончалась девушка.

Согласно данным полиции, Гуэде был молодым человеком без определенного рода занятий, которого особенно привлекали молодые иностранки. Было известно, что он околачивается около центральной площади Перуджи, где молодые люди – в том числе и студентки – допоздна курили травку и выпивали. За год до этого Гуэде участвовал в драке, в которой было нанесено ножевое ранение. Допрашивая Гуэде, полиция была уже твердо уверена, что Мередит убили во время или после вечеринки, участники которой употребляли наркотики и занимались сексом. Главный прокурор Джулиано Миньини, тем не менее, сомневался, что Аманда, Рафаэль и Гуэде преднамеренно покрывали друг друга по предварительной договоренности, хотя между ними и должна была существовать какая-то связь. В любом случае, Миньини считал, что на месте преступления были все трое, и все трое принимали в нем участие.

Судья Мауриция Буфали позже подкрепила эту теорию, заявив, что все улики убедительно свидетельствуют о том, что «вся группа принимала участие в этом ужасном преступлении, причем все они, скорее всего, играли в нем активную роль».

Миньини ясно дал понять, что не верит в версию Гуэде, назвав это «в высшей степени невероятным рассказом». Миньини напомнил, что входная дверь в дом Мередит не была взломана, и, следовательно, «неизвестный молодой итальянец» не мог вышибить ее и убить Мередит. Он также отметил тот факт, что после убийства кто-то специально делал уборку в доме.

Как уже было сказано, Гуэде воспитывался в семье приемных родителей, которые отдали его в школу имени Виктора Эммануила II, одну из лучших школ Перуджи. Но он совершенно не интересовался учебой, связался с наркотиками и покатился вниз.

«Я старался обеспечить Руди хорошее будущее, – сказал Паоло Капорали. – Мне казалось, что образование даст ему такую возможность. Но он оказался лжецом. Он говорил, что идет на занятия, а сам прогуливал их. Его оценки были ужасными».

Капорали сказал, что вместо того, чтобы ходить в школу, Гуэде предпочитал сидеть дома перед телевизором и играть в видеоигры. Работать он тоже не хотел. «Когда я понял, что случилось, то постарался сделать так, чтобы он держался подальше от моей семьи. И он уехал».

По словам Капорали, Гуэде все-таки вернулся в Перуджу в январе 2007 года. Капорали попытался дать ему еще один шанс исправиться и нашел ему работу садовника. Но Гуэде и на этот раз не пожелал взяться за ум. В августе он снова исчез. После этого, как утверждал Капорали, он услышал о Гуэде только тогда, когда в его дверь постучали следователи, занимающиеся раскрытием убийства Мередит.

Тем временем на плечи родителей Мередит Керчер в Великобритании выпало нелегкое дело – организация похорон дочери. Несмотря на то что с момента убийства прошло три недели и ее тело уже было доставлено домой, итальянские власти не давали разрешения на захоронение, потому что адвокаты Лумумбы требовали провести дополнительное вскрытие, чтобы более точно установить время смерти. После освобождения Лумумбы этот запрос стал не таким уж существенным, но тут уже адвокаты Рафаэля Соллечито потребовали провести дополнительное вскрытие, чтобы исследовать раны на теле Мередит и установить их соответствие размерам ножа, который обнаружили в квартире Рафаэля. Судебный патологоанатом Лука Лалли, который выполнял первое вскрытие, заявил, что дополнительное вскрытие не требуется, потому что вся запрашиваемая информация получена во время первого вскрытия.

Судья согласился с доводами Лалли и разрешил захоронить тело. Для родственников Мередит это решение послужило пусть и небольшим, но утешением.

«Это хорошие новости, очень хорошие, – сказала мать Мередит, Арлин Керчер. – Может, теперь нас наконец-то оставят в покое. Но наши испытания на этом не закончились. У нас впереди еще много горя. Наша семья не успокоится, пока не найдут тех, кто убил Мередит, и пока их не посадят за решетку. Это небольшое утешение, но мы желаем, чтобы справедливость восторжествовала».

Она также сказала, что родные Мередит до сих пор не могут поверить в то, что ее убили. «Последние несколько недель были для нас сплошным кошмаром. Это трагическое событие лишило нас всех сил. Сейчас мы хотя бы сможем заняться ее похоронами… и, надеюсь, теперь она наконец-то успокоится… Я хочу, чтобы ее убийц наказали. Они разрушили нашу семью. Они забрали у нас Мередит. Мы никогда не узнаем мира и спокойствия».

15

По мере того как следствие обрастало новыми подробностями, следователи стали подумывать о том, не могло ли мотивом убийства быть ограбление. И хотя на ранней стадии эту версию отклонили, полицейские вновь решили вернуться к ней, узнав, что за два дня до убийства Мередит сняла со своего банковского счета 250 евро. Предположительно эти деньги предназначались для оплаты жилья, но хозяин дома сказал, что не получал денег.

Эта теория показалась еще более правдоподобной, когда Руди Гуэде сказал, что после того, как они с Мередит пришли в коттедж, она прошла в свою комнату, выдвинула ящик стола и заметила, что часть денег – скорее всего, плата за жилье – пропала. Потом, по словам Гуэде, Мередит прошла в комнату Аманды, чтобы посмотреть, нет ли денег там. При этом она якобы жаловалась, что Аманда постоянно «тратит деньги на наркотики» и что она уже сыта этим по горло. Услышав эту историю, полицейские предположили, что Аманда могла похитить деньги, чтобы приобрести на них наркотики – возможно, у самого Гуэде. Споры из-за денег или из-за поведения Аманды могли привести к открытому столкновению между двумя девушками и в конечном итоге – к гибели Мередит.

Но родные Аманды назвали эту версию еще более «смехотворной» и нелепой, чем версия о жестокой сексуальной игре. По их словам, Аманде вовсе не нужно было красть деньги у Мередит, потому что у нее самой на счете было несколько тысяч долларов, которые она накопила на разных работах, да и родные ей помогали оплачивать обучение. К тому же Рафаэль был из богатой семьи и ездил на дорогом автомобиле, так что у него тоже не было повода совершать ограбление. Только у Гуэде были мотивы совершить кражу, и некоторые наблюдатели предположили, что он обвиняет Аманду по заказу полиции.

Следователь Эдгардо Джобби, член Римского отдела полиции по расследованию серьезных преступлений (аналог ФБР в США), выдвинул свою теорию относительно пропавшей суммы. Полиция исследовала чеки Мередит из банкомата, с которого она снимала деньги, и обнаружила, что большинство из них примерно на 30 евро, за исключением 250 евро, снятых за два дня до гибели. Несмотря на протесты со стороны родных Аманды, Джобби предположил, что Мередит могла обвинить Аманду в воровстве.

«Это обвинение, которое Керчер, вероятно, высказала в присутствии Руди Гуэде, привело к перебранке. Керчер… сняла примерно 250 евро за два дня до гибели – скорее всего, чтобы оплатить жилье. Хозяин не получил этих денег, и никаких следов их не обнаружено, хотя при аресте у Аманды Нокс было обнаружено 215 евро».

Конечно, нет никаких доказательств, что это деньги Мередит. Эти 215 евро вполне могли быть и собственными деньгами Аманды. Также вполне возможно, продолжал Джобби, что Аманда с Гуэ де тем вечером в девять часов были в коттедже одни.

«Кроме того, деньги из комнаты Керчер мог взять и Гуэде, а после купить на них билет на поезд в Германию», – добавил Джобби.

Тем временем итальянская полиция сообщила о том, что обнаружена еще одна серьезная улика. В ванной комнате, расположенной по соседству с комнатой Мередит, был обнаружен кровавый отпечаток пальца. Джулиано Миньини заявил, что это отпечаток пальца Аманды Нокс, и предположил, что она поранилась во время борьбы.

Многие раскритиковали сообщение Миньини, в том числе и эксперты, нанятые представителями защиты. Они заявили, что отпечаток мог оказаться на кране по самым разным причинам. Вполне возможно, что Аманда поранилась, но это не имеет никакой связи с убийством Мередит. В конце концов, она ведь жила в той же квартире вместе с Мередит и с двумя другими девушками, а отпечаток мог остаться в результате какой-нибудь бытовой травмы.

На слушании по поводу освобождения Аманды из-под стражи эксперты также заявили, что заключение о найденных на ноже образцах ДНК Мередит и Аманды также не выдерживает критики. Доказательств, что именно этим ножом были нанесены две из трех ран на шее Мередит, приведено не было. Нож также не соответствовал кровавым отпечаткам, оставленным на простыне, обнаруженной на месте преступления. ДНК Аманды могла оказаться там в результате пореза во время приготовления пищи в квартире Рафаэля. А что касается другой ДНК, то хотя она и соответствовала образцу ДНК Мередит, но находилась в таком незначительном количестве, что суды в США и Великобритании не приняли бы это заключение в качестве доказательства. ДНК вполне могла оказаться там в результате загрязнения в лаборатории и попасть на нож с других образцов. Поскольку на месте преступления было огромное количество крови, то вполне логично заключить, что и на ноже останется большое количество ДНК Мередит.

После слушания Миньини предположил, что после освобождения трое подозреваемых могут попытаться покинуть Италию, поэтому судья решил держать их под стражей, пока продолжается следствие. Реакция Аманды была довольно оптимистичной, и она выразила желание «остаться здесь жить после того, как все это закончится». И хотя подразумевалось, что она имеет в виду Италию, а не тюрьму Капанне, свою камеру она описывала как «изумительную», добавляя, что «все остальные заключенные со мной обращаются хорошо. Мы проводим время вместе. Мы многим занимаемся вместе».

Теперь, когда она жила под одной крышей с подозреваемыми в тех же преступлениях, что и она, включая убийства и сексуальное насилие, Аманда казалась более спокойной и собранной, чем поначалу.

«Первые дни я провела в одиночестве, – говорила она в интервью журналисту Corriere Della Sera. – И это было очень тяжело. Я ни с кем не общалась… Боже, эти дни были ужасными. Никто не говорил мне ни слова. Я думала, что сойду с ума, и молилась, только бы меня перевели. А когда я перешла сюда, то все изменилось. Со мной обращаются достойно. Это очень важно».

Вскоре стало известно, что руководство тюрьмы Капанне конфисковало дневник Аманды и, как это было прежде с другими документами, отрывки из него стали достоянием прессы. Из некоторых записей видно, что Аманда еще раз меняла свои показания о том, что произошло в ночь убийства Мередит. На этот раз она писала, что ее подставил Рафаэль, что он совершил убийство после жестокой сексуальной игры. Любопытно, что все эти подробности стали известны широкой публике почти сразу же после того, как Аманда принесла свои извинения Лумумбе за ложное обвинение.

Вот лишь один отрывок из дневника, в котором исписано 50 страниц: «В тот вечер я выкурила много марихуаны и заснула в доме своего бойфренда. Я ничего не помню. Но мне кажется, что Рафаэль мог пойти к Мередит, изнасиловать ее, убить, а потом вернуться домой; пока я спала, он вложил мне в руку нож и оставил на нем мои отпечатки. Но я не понимаю, зачем Рафаэлю было так поступать со мной».

Некоторые записи в дневнике определенно противоречат записям разговоров, которые были тайно сделаны, когда Аманда разговаривала с родителями. В одной из таких бесед Аманда сказала: «Это глупо. Я больше ничего не могу сказать. Я была там [в той квартире]. Я больше ничего не могу сказать, это бессмысленно».

В дневнике она пишет, что если бы была рядом с Мередит той ночью, то Мередит «была бы сейчас жива». Откуда такие противоречия? Возможно, Аманда просто старалась отвлечь от себя подозрения?

В других дневниковых записях отчетливо прослеживается ее стремление произвести впечатление на окружающих. Так, она пишет, что во время часовой прогулки она сидит, повернув лицо к солнцу, чтобы получить красивый загар. Заключенным в Капанне позволяют находиться на открытом воздухе один час в сутки.

«Я получила письма от других заключенных, и некоторые поклонники пишут, что я соблазнительная и они хотели бы заняться сексом со мной, – читаем в другой записи. – Присылают мне письма и с оскорблениями». В другой записи она вспоминает, как путешествовала по Европе с «кухонным ножом в сумочке».

Через шесть недель после убийства Мередит, в пятницу, 14 декабря 2007 года, ее родные наконец-то похоронили ее и вместе с близкими друзьями посетили церковную службу рядом с ее домом в Южном Лондоне. На службе присутствовали также десятки знакомых Мередит из Университета Лидса, где она училась до того, как уехала в Перуджу, а также ее лондонские знакомые. Семья Мередит вошла в церковь вслед за ее гробом, украшенным яркими цветами и фотографией. На фоне крупных цветов мелкими желтыми было выложено прозвище Мередит – Мез. Было много венков с лентами, на которых было написано: «Ты всегда останешься в наших сердцах». Был тут и букет «От города Перуджи». На карточке, прикрепленной к букету белых роз, было написано: «О, какая трагическая утрата! Мез, пусть твоя заразительная улыбка сияет нам с небес». В церкви по обе стороны от дверей установили стойки с маленькими голубыми цветами. После службы гроб с телом Мередит опустили в землю на кладбище Митчем-Роуд.

16

В воскресенье, 22 декабря 2007 года, следователи заявили, что Аманда выдала себя, когда в разговоре с друзьями и знакомыми упомянула такие детали убийства Мередит, которые, по мнению полицейских, мог знать только убийца. В частности, она говорила, что Мередит умирала медленно от удара ножом в шею. Что касается другой детали, то Робин Баттерворт сообщила полиции, что Аманда рассказывала ей, как тело Мередит отражалось в зеркале платяного шкафа, стоявшего у нее в комнате.

«Возникает вопрос, – спрашивал один из представителей обвинения, – откуда она узнала эти подробности, если их могли знать только полицейские и убийца?»

Эти сведения, как и другая связанная с убийством информация, появились в статье Ника Пизы, журналиста из Daily Mail. Заголовок статьи был составлен в духе криминальных романов или старых выпусков журнала True Detective: «Фокси-Нокси и улика, о которой знал только убийца». Но эта и другие статьи лишь слегка касались того, что произошло на самом деле. Это стало ясно из отчета Клинта Ван Зандта, бывшего судебного психолога ФБР, а ныне представителя новостного агентства MSNBC, которое отправило его в Перуджу. Ван Зандт составлял психологические портреты преступников в отделе ФБР, а теперь занимал пост аналитика в NBC News; ему было поручено интерпретировать улики и определить, как именно скончалась Мередит. В его докладе описывались мрачные подробности мучительной смерти и те испытания, через которые ее заставили пройти.

Главные следователи в итальянской криминалистической лаборатории ознакомили его с результатами расследования и предоставили ему и агентству NBC News допуск к служебной информации – практика, почти неслыханная в США или Великобритании, где никому из посторонних не предоставляют доступа к информации, пока не будет оглашено решение суда. Но в каждой стране свои правила и стандарты, и в данном случае официальные представители сочли, что решение предоставить материалы следствия помогут полиции в расследовании, а не затруднят его.

В любом случае, отчеты и фотографии говорили о том, что нож с большим лезвием вошел в шею жертвы с левой стороны и вышел с другой. Такую рану вполне можно было нанести с помощью ножа, обнаруженного на кухне Рафаэля, о чем и писали следователи в отчете. И хотя криминалисты сходились во мнении, что нож был отмыт химическим отбеливателем, обнаруженные на нем образы ДНК принадлежали как Аманде, так и Мередит, на что и было обращено внимание Ван Зандта.

Ван Зандт также увидел фотографии, на которых руки Мередит покрыты большим количеством крови. Отсюда могло следовать, что она хваталась за горло руками после того, как через него прошел нож. Истекая кровью, она также подавалась спиной назад, чтобы выпрямиться или приподняться. Ван Зандт также пришел к мнению, что, основываясь на расположении образцов чужой ДНК на ее теле и на траектории капель крови из раны, на Мередит в момент убийства нападали сзади, вероятно с целью изнасиловать. Вполне возможно, что она наклонилась вперед или стояла на коленях, и нож, прежде чем воткнуть, несколько раз приставляли к шее.

Ван Зандт выдвинул предположение о том, что убийца Мередит, скорее всего, сначала угрожал ей ножом и приказывал ей подчиниться.

Какое-то время нож держали у шеи, из-за чего возникли мелкие раны, но потом что-то произошло, и человек, державший нож, решил убить ее. Возможно, она угрожала нападавшим пойти в полицию и все рассказать, и ее убили, чтобы она ни на кого не донесла. Либо убийца ощутил возбуждение от мысли об убийстве и решил испытать, каково это – убить человека. Какова бы ни была причина, Мередит скончалась, захлебнувшись в собственной крови.

Осмотрев место преступления, Ван Зандт выразил мнение, что крайне неправдоподобно, будто преступник залез в коттедж через окно, как говорили подозреваемые, – прежде всего потому, что разбитое окно находится примерно в четырех с половиной метрах от земли со стороны крутого холма. Бывшему судебному психологу-криминалисту казалось крайне сомнительным, чтобы преступник проник в дом через это окно, и он согласился с мнением итальянских коллег, которые предполагали, что окно разбили для отвода глаз. В целом он полагал, что следователи проделали неплохую работу и все улики указывают на Аманду, Рафаэля и Руди Гуэде.

Тем временем итальянская полиция обнародовала дополнительную информацию о допросе Руди Гуэде после его экстрадиции из Германии. Он не только утверждал, что в ночь убийства находился в коттедже и вступал в сексуальную связь с Мередит по взаимному согласию – после чего, когда он находился в ванной, какой-то незнакомец якобы ворвался в дом и убил ее, – но и сказал, что итальянец с каштановыми волосами, на которого он наткнулся, выходя из ванной, мог быть Рафаэлем, которого, судя по его словам, он не слишком хорошо знал. Кем бы ни был этот человек, Гуэде рассказал полицейским, что этот незнакомец выкрикнул в его адрес расистское ругательство на итальянском. Кроме того, Гуэде якобы слышал голос Аманды, но не видел ее. Он сказал полицейским, что видел ее только однажды, в «Ле Чик», но предположил, что ночью она вполне могла принять его за Патрика Лумумбу. Но следователи не слишком верили в это предположение, потому что разница в возрасте между Руди Гуэде и Патриком Лумумбой составляет более двадцати лет. Кроме цвета кожи в их облике мало общего.

Источник в полиции также сообщал, что ДНК Гуэде обнаружена на бюстгальтере Мередит, который, по словам следователей, «срывали» во время борьбы. Все это в сочетании с другими показаниями и физическими уликами давало основания утверждать, что Гуэде действительно присутствовал на месте преступления.

«В его версии много лжи и противоречий, – заявил Миньини. – Его ДНК обнаружена на теле жертвы и на ее бюстгальтере».

В пятницу, 11 января 2008 года, было объявлено, что итальянские криминалисты, работавшие в рождественские и новогодние праздники, обнаружили ДНК Соллечито на крючке бюстгальтера, который после дополнительного осмотра комнаты Мередит нашли на другом образце. Очевидно, во время первого осмотра на крючок не обратили внимания, но эта новая улика позволила предположить, что «в убийстве Мередит активное участие принимали все трое».

«Тот факт, что ДНК Соллечито обнаружена на бюстгальтере, делает его соучастником, присутствовавшим на месте преступления», – сказал представитель полиции, тогда как адвокат Рафаэля, Марко Бруско, выразил «удивление» по поводу находки ДНК на бюстгальтере.

«Как я уже сказал, прежде чем делать заявления, мы будем ожидать полного отчета, но наш клиент был удивлен, услышав, что обнаружена его ДНК», – сказал Бруско.

Через несколько часов следователи объявили, что при поиске следов крови внутри дома использовали химикат «Луминол» и нашли отпечаток босой ноги в комнате Аманды.

Если на месте преступления распылить «Луминол», то следы крови проявятся даже после того, как поверхность помыли. Химическая реакция крови на железо заставляет химикат «светиться» в темноте или при искусственном темном освещении; обычно такая реакция длится около тридцати секунд, но этого достаточно, чтобы сфотографировать или иным образом задокументировать улику.

«Это очень важная находка, – сказал Эдгардо Джобби. – Она была сделана при осмотре квартиры, и именно в комнате Аманды. В данный момент мы не можем сказать, принадлежит ли отпечаток ноги мужчине или женщине. Были также обнаружены следы крови между спальней Мередит и другими помещениями и в ванной Мередит. В настоящее время они также анализируются».

В четверг, 24 января, когда только начало складываться впечатление, что резких поворотов в этом деле уже не будет, один албанец заявил полиции, что за день до обнаружения трупа Мередит Аманда Нокс угрожала ему ножом. По словам албанца, он парковал машину у дома, где произошло убийство, и задел контейнер для мусора, после чего последовала ссора.

«Вечером 31 октября я подъехал на своей машине к дому на виа дела Пергола, – сообщал албанец. – Когда я стал парковать машину, то задел мусорный контейнер. Через секунду я увидел двоих, мужчину и женщину, которые выбежали из-за него и начали кричать. Мы стали ругаться, а потом женщина вдруг достала нож. Она кричала на меня и держала нож острием ко мне. Я уверен, что это была Аманда Нокс, а с ней стоял Рафаэль Соллечито. Затем из темноты возник другой человек. Это был Руди. Эти трое были вместе… Я рассказываю это только сейчас, потому что испугался. Я говорил с адвокатом, прежде чем прийти сюда, и понял, что мое сообщение имеет большое значение».

Когда это признание стало достоянием публики, полицейские признались, что уже знали о предполагаемой встрече свидетеля с обвиняемыми, но держали это в секрете, чтобы не нарушить ход следствия. Тем не менее обнародование этой информации потребовало реакции со стороны Миньини.

«Это очень серьезное заявление, – сказал Миньини, – стало теперь достоянием гласности. Но я не готов сообщать что-либо по данному поводу».

То, что даже Миньини признал, что против троих подозреваемых есть дополнительные улики, придавало заявлению албанца существенное значение и заставляло признать, что трое подозреваемых знали друг друга. Неустановленный сотрудник полиции также сообщил, что показания свидетеля тщательно проверили, включая такие подробности, как шел ли той ночью дождь, забирает ли мусоровоз содержимое этих контейнеров, где они расположены и др.

«У этого человека есть вид на постоянное жительство и нет криминального прошлого, – утверждал пожелавший остаться неизвестным представитель следствия. – К его показаниям отнеслись серьезно, поскольку они доказывают, что трое подозреваемых знали друг друга. Нокс и Соллечито отрицали знакомоство с Руди, но, согласно показаниям этого свидетеля, они втроем находились у дома и с ножом за сутки до совершения убийства. Эти показания также заставляют предположить, что они уже тогда были намерены совершить убийство, но им помешали, и они отложили задуманное на день. Этого человека воспринимают как серьезного и заслуживающего доверия свидетеля».

К этому времени – отчасти из-за размещенного на YouTube видеоролика Руди Гуэде, в котором он говорит «Я пью кровь», – следователи начали разрабатывать версию о том, что Мередит была убита в ходе какого-то сатанинского ритуала. Были высказаны предположения, что к этой версии склонились потому, что сам прокурор интересовался теориями заговора: Миньини, как и многие итальянцы, проявлял живой интерес к преступлениям, совершенным на почве черной магии и сатанизма.

«Эта версия теперь рассматривается как основная, потому что убийство произошло 1 ноября, в День Всех Святых, а на следующий день отмечается День всех душ, или День мертвецов, как его еще называют», – сказал представитель полиции.

День Всех Святых в Римско-католической церкви – это день поминовения усопших родных и близких. Своими корнями он уходит в языческий Праздник смерти; считается, что в этот день умершие родственники возвращаются к живущим, чтобы разделить с ними трапезу. У окон ставят свечи, чтобы души нашли путь домой. Католики считают, что День всех душ, следущий за Днем Всех Святых, служит верующим напоминанием о том, что с душ, пребывающих на небесах, им следует обратить взор на души, пребывающие в чистилище.

Говорят, что в последнее время в Италии и в других европейских странах широко распространились сатанинские ритуалы. Подтверждением тео рии о ритуальном убийстве может служить тот факт, что горло Мередит было проткнуто ножом, в результате чего вытекло много крови, а также то, что в момент убийства она была полураздетая. Физическая жестокость, включая изнасилование, также иногда является одним из признаков подобных ритуалов.

В конце января 2008 года было объявлено, что на бюстгальтере Мередит следователи также обнаружили следы ДНК, не принадлежащей ни одному из подозреваемых. Как следствие, возникло предположение, что к гибели девушки мог быть причастен кто-то еще или она незадолго до смерти вступала в контакт по крайней мере с одним неизвестным. Впрочем, могло оказаться и так, что «чужая» ДНК попала на образцы в лаборатории в результате загрязнения.

Тем временем была основана общественная группа «Друзья Аманды», которая стала защищать Аманду в прессе – в США и в других странах. С этой группой на некоммерческой основе стали сотрудничать следователь по уголовным делам из Чикаго и Энн Бремнер, поверенная из Сиэтла.

Особо отмечалось, что эта группа не является официальным представителем Аманды Нокс или ее родных. Она действовала скорее как группа поддержки и следила за тем, какой образ Аманды создается в средствах массовой информации.

В пятницу, 1 февраля, было объявлено, что принадлежащую Руди Гуэде ДНК обнаружили на окровавленной сумочке Мередит. Следователи предположили, что это ДНК из капель пота Гуэде. Внутри сумочки также были найдены следы крови; это говорило в пользу версии об ограблении и о том, что убийца Мередит собирался похитить ее деньги и кредитные карты. Полиция также заявила, что пытается найти две ранее неучтенные кредитные карты Мередит.

«ДНК соответствовала образцу ДНК Гуэде, а внутри сумочки была кровь Мередит, – сказал представитель полиции. – В настоящее время проводятся анализы, чтобы обнаружить другие ДНК на внутренней поверхности сумочки. Согласно одной теории, над которой мы сейчас работаем, убийца рылся в сумочке Мередит и взял деньги, которые она отложила на оплату жилья».

«Нам сообщили об этом, но наша позиция не изменилась, – прокомментировал эти новости адвокат Гуэде, Витторио Ломбардо. – Мы всегда утверждали, что Гуэде был той ночью в доме, в этом он признался сам. Было очевидно, что полиция обязательно найдет его ДНК, будь то на сумочке или на других предметах. Но отсюда не следует, что он убийца».

Патологоанатом Лука Лалли, проводивший первое вскрытие, сказал, что «сексуальное насилие, которому подверглась Мередит, могло быть симулировано, чтобы представить ее жертвой сексуального нападения». ДНК, найденная на теле Мередит и опознанная как ДНК Гуэде, происходила из «клеток пальца, а не спермы» – к такому заключению пришел Лалли. Кроме того, он не обнаружил на теле Мередит «травм и синяков, характерных для изнасилования». В новом отчете говорилось, что «существуют детали, заставляющие предположить, что незадолго до смерти Мередит была вовлечена в действия сексуального характера, но полученных данных недостаточно, чтобы с уверенностью утверждать, осуществлялись ли эти действия по взаимному согласию или нет».

Этот отчет поднимал новые вопросы, прежде всего по поводу «действий сексуального характера». Если незадолго до смерти Мередит имела с кем-то половой контакт, то когда и с кем именно? До того, как ее бойфренд покинул город? Он уже сообщил полиции, что занимался с Мередит сексом. А если это не был ее бойфренд, то кто? Как бы то ни было, новые находки уменьшили – если не совсем устранили – подозрения в том, что убийца Мередит руководствовался мотивами сексуального характера.

17

В среду, 26 марта 2008 года, следователи доставили Руди Гуэде из тюремной камеры в комнату для допросов, где он провел почти шесть часов, отвечая на вопросы о своей причастности к убийству Мередит Керчер и о том, не знает ли он других лиц, причастных к этому убийству. Проводившие допрос сотрудники вышли из комнаты явно довольными и сообщили, что подозреваемый сделал признание, которое, фигурально выражаясь, «забьет гвоздь в крышку гроба» этого дела. Впервые случилось так, что все трое подозреваемых напрямую обвинили друг друга в совершении преступления, и хотя Гуэде опять отрицал свою причастность к убийству, он сообщил, что в момент убийства в доме находились Аманда и Рафаэль. Следователи считали, рано или поздно один из подозреваемых расколется и расскажет все, что знает о происшедших той ночью событиях.

«Той ночью в доме были Аманда и Рафаэль, – сказал Гуэде. – Я видел их. Когда я вышел из ванной, я увидел какого-то мужчину. Я положил ему руку на плечо, а у него в руке был нож. Я также услышал Аманду Нокс. Она стояла у двери. Я видел ее там. Две девушки ненавидели друг друга. Они спорили из-за денег. Мередит обвинила Аманду в том, что та украла у нее 250 евро из ящика».

Если раньше Гуэде упоминал «итальянца», которого он видел в коттедже в ночь убийства, то до этого он никогда не упоминал его имени. Теперь же он сказал следователям, что опознал Соллечито по фотографиям, которые ему показывали.

«Пока я могу сказать только, что мы очень, очень довольны тем, что рассказал нам Гуэде, – заявил Миньини после долгого допроса. – Этот допрос оказался весьма полезным, и весь его протокол мы вставим в отчет, который опубликуем позже».

В прокуратуре показания Гуэде назвали «значительным прорывом», хотя адвокаты Рафаэля и его родные были с этим не согласны – и это понятно, если принять во внимание то, какие последствия это признание имело для самого Рафаэля.

«Эта версия событий была спланирована и согласована заранее, – гласило официальное заявление со стороны родных Рафаэля, которое впоследствии попало в газеты. – То, что он [Гуэде] утверждает, полностью необоснованно и лишено доказательств. И утверждает он это только сейчас, проведя несколько месяцев в тюрьме. Также интересно отметить, что заявление это появляется менее чем за неделю до подачи прошения об отмене содержания подозреваемых под стражей. Прокурор говорит о том, что испытывает удовлетворение от признания Гуэде, и мы считаем, что все это было согласовано и спланировано заранее».

Лука Маори, один из поверенных Рафаэля, сказал, что подождет «полного заявления и только потом выскажется».

«Однако меня поражает признание Гуэде; оно кажется невероятным и сделано человеком, которому трудно верить. Это поступок человека, оказавшегося в безвыходной ситуации».

«Это очередная улика следствия… против главных подозреваемых, – сказал Вальтер Бискотти, поверенный Гуэде. – Мы рады такому повороту дела. Гуэде в очередной раз подчеркнул свою непричастность к убийству».

Гуэде сделал заявление за неделю до того, как трое подозреваемых должны были предстать перед Высшим судом в Риме с прошением об освобождении под залог. Формальные обвинения никому из них еще не были предъявлены.

Вскоре после того, как Гуэде сделал признание, местная телестанция Telenorba в Бари, родном городе Рафаэля, показала полицейскую видеозапись, на которой были засняты место преступления и труп Мередит. Узнав об этом от своего поверенного, Джон и Арлин Керчер, разумеется, «были шокированы и разочарованы тем, что среди публики вновь подогревается нездоровое внимание к ним и к их дочери». И хотя эта запись была частью документального фильма о расследовании под названием «Совершенное преступление, или Несовершенное расследование», в котором говорилось, что следствие по делу убийства Мередит далеко от совершенства, упомянутый ролик длился около трех минут.

«Это пример самого дурного журналистского поведения, которое явно нарушает правила освещения событий, – сказал поверенный Керчеров Франческо Мареска. – Я говорил об этой программе со Стефани Керчер, сестрой Мередит, и она была просто шокирована. В настоящий момент я не знаю, собираются ли родные убитой возбуждать уголовное дело против этих журналистов, но, очевидно, редактор программы должен за это ответить… Мы рассматриваем возможность судебного преследования».

Показ этой записи вызвал негодование не только семьи Керчеров и их адвоката. Итальянский орден журналистов немедленно потребовал конфискации видеозаписи, чтобы ее больше нигде не показывали, а также отмены запланированных показов. Редактор программы, Энцо Маджистра, защищал свою позицию:

«Когда я решил дать в эфир кадры с телом Мередит, я вовсе не желал оскорблять чье бы то ни было достоинство, я просто выполнял свою работу – освещать важные события».

В отличие от США, в Италии, как и во многих европейских странах, показ кадров и видеозаписей с изображением насилия и жестокости – не такое уж необычное явление. Но в этом случае зрители чувствовали, что журналисты перешли некую грань и затронули такие стороны дела об убийстве Мередит Керчер, которые не следовало делать достоянием широкой общественности.

«За пять минут были нарушены все табу, причем без всякого стыда», – сказала Анна Мария Ферретти, директор итальянского телеканала Antenna Sud.

Во вторник, 1 апреля, кассационный суд, высший итальянский суд по уголовным делам, выслушал аргументы в пользу освобождения Аманды Нокс, Рафаэля Соллечито и Руди Гуэде. Однако суд отклонил их прошения и постановил держать их под стражей, пока полиция будет продолжать расследование.

В начале апреля 2008 года судья Клаудия Маттеини распорядилась, чтобы отчет о новом вскрытии сделали три независимых эксперта, которые могли бы пролить новый свет на обстоятельства дела. Отрывки из этого отчета также стали достоянием публики еще до его официальной публикации. В отличие от США или Великобритании, в Италии не считается преступлением обнародовать потенциально опасную или предвзятую информацию в ходе расследования. В криминальных делах присяжных обычно набирают из судейской коллегии; предполагается, что на их мнение не повлияет то, что они могут прочитать в газетах или увидеть в телевизионных новостях. В этом новом отчете высказывалось предположение, что Мередит могла быть убита двумя ножами, а не одним, и могла скончаться не от потери крови, как считалось изначально, а от удушения.

В отчете также говорилось, что Мередит могла скончаться рано утром, а не в тот временной промежуток, который был указан ранее. К сожалению, температуру ее тела зафиксировали только примерно через 11 часов после смерти, так что точное время смерти, возможно, не удастся установить никогда.

Согласно новому отчету, содержание алкоголя в крови Мередит почти в три раза превышало предел для вождения автомобиля, и утверждалось, что в момент убийства она находилась на пороге «алкогольного ступора». Это противоречило более ранним отчетам, в которых передавались слова очевидца о том, что в тот вечер она совершенно ничего не пила. Ранее в ее пищеводе был обнаружен кусок гриба, и, как следствие, был сделан вывод, что тем вечером она могла есть пиццу. В сочетании с новыми данными о содержании алкоголя в крови это могло говорить о том, что она не сразу пошла домой от Софи Пертон в девять вечера, как считалось ранее, а могла зайти еще куда-нибудь. Тем вечером в доме Софи Пертон не подавали пиццу и алкоголь, так что новые данные представляли собой определенную загадку. Могло ли случиться так, что она действительно встречалась с Руди Гуэде и они вместе заходили в какое-то заведение? То, что казалось уже завершенным делом, вновь превращалось в какую-то запутанную загадку, к сожалению полиции и родных Мередит. Тем не менее Миньини, утверждавший, что «американцы» и другие лица пытаются «дестабилизировать» расследование, стоял на своем и считал, что вина троих подозреваемых почти доказана.

«Мы более чем удовлетворены развитием дела. В доме обнаружена ДНК всех троих подозреваемых, все они присутствовали на месте преступления, а один сам в этом признался, тогда как Нокс и Соллечито это отрицают… Нокс меняла свои показания несколько раз. Такое поведение само по себе подозрительно, и оно оправдывает ее содержание под стражей.

Сначала она говорила, что ее там не было, затем сказала, что была, а после снова отказалась от своих слов. Это все ложь, сплошная ложь. Поначалу нам казалось, что все трое защищают друг друга, а теперь, когда Соллечито и Нокс пытаются свалить вину на Гуэде, он в ответ признает их присутствие на месте преступления. К убийству причастны все трое. Вопрос только в том, какую роль играл каждый из них».

На пятницу, 18 апреля, по распоряжению судьи Маттеини было назначено слушание в связи с выходом нового отчета криминалистов. И хотя оно должно было быть закрытым, на него допустили родных Мередит – мать Арлин, сестру Стефани и брата Лайла, которые специально для этого прибыли в Перуджу. Впервые они сидели лицом к лицу с подозреваемыми в убийстве Мередит, которые находились всего в нескольких метрах от них. Обстановка в зале суда казалась крайне холодной.

Родным Мередит было трудно выслушивать некоторые детали, но они оставались в зале суда вплоть до показа фотографий с места преступления. Это для них было уже слишком, и через некоторое время они вышли, чтобы немного прийти в себя.

Накануне, когда они только что приехали в Перуджу, им неожиданно нанес визит прокурор Миньини. О чем они говорили во время этой встречи, неизвестно, но позже они заявили, что полностью доверяют полицейским и следователям. После встречи с Миньини родственники Мередит дали пресс-конференцию.

«В целом мы удовлетворены ходом расследования, – сказал Лайл Керчер. – Нас немного разочаровали утечки информации; они происходили слишком часто, и информация при этом была слишком важной. Также нам неприятно, что несколько недель назад по телевидению были показаны фотографии и кадры с места преступления… на наш взгляд, это было необоснованно, это демонстрация дурного вкуса».

Лайл также выразил надежду, что убийцы Мередит предстанут перед правосудием и понесут заслуженное наказание.

«Конечно, Мередит уже не вернешь, и никакое наказание не сможет этого сделать, – продолжал он. – Но нам остается только надеяться, что виновные предстанут перед судом. Несмотря на попытки запутать ход следствия и затруднить расследование, криминалисты и следователи делают свое дело. Мы верим в итальянскую полицию и в судебную систему Италии; ответственные лица проследят за тем, чтобы виновные были наказаны».

К концу пресс-конференции Франческо Мареска, представитель семьи Керчер, зачитал заявление родных Мередит: «Прошло почти полгода с момента гибели Мередит, но мы до сих пор не свыклись с мыслью о том, что никогда больше не увидим Мередит, не увидим ее счастливой улыбки. Сегодня мы собрались здесь, и нам стало легче понять, почему Мередит так полюбила Перуджу и почему она решила изучать итальянский язык именно здесь. Она хотела стать преподавателем или заняться политикой. В любом случае, она следовала своему призванию и хотела оставить свой след в мире».

«Как вы убедились, – говорилось далее в заявлении, – родные, друзья и знакомые Мередит очень любили ее; все они высказали свои соболезнования и стали гораздо ближе друг к другу. Мередит лишили блестящего будущего, но мы хотим, чтобы люди помнили ее, потому что она была хорошим человеком, а не потому что она стала жертвой такого ужасного преступления».

Трое подозреваемых продолжали сидеть за решеткой, а Аманда продолжала писать свой дневник и напевать песни «Битлз», чтобы хоть как-то скрасить свое пребывание в тюремных стенах. Следователи изучали улики, показания свидетелей и допрашивали подозреваемых. Наконец, три месяца спустя, 11 июля, Миньини счел, что собранного материала достаточно, чтобы передать дело в суд, и подал формальное прошение о том, чтобы Аманде Нокс, Рафаэлю Соллечито и Руди Гуэде были предъявлены обвинения в убийстве, после чего они должны были предстать перед судом. В это же время Миньини послал материалы дела Паоло Микели, судье предварительного слушания, который должен был решить, достаточно ли оснований для суда над подозреваемыми или их следует отпустить без предъявления обвинений. Колеса судебной машины в Италии вращаются достаточно медленно, как и многое другое (и некоторые считают, что это, в общем-то, не так уж плохо), поэтому предполагалось, что свое решение Микели может принять только в середине сентября.

«Мы знаем, что такое решение будет принято, хотя надеялись, что прокурор проведет дополнительное расследование, – сказал адвокат Рафаэля Бруско. – Особенно мы хотели, чтобы он более подробно изучил видеозаписи с камеры наблюдения автостоянки, расположенной напротив дома, где была убита Мередит, поскольку это очень важно. Но поскольку этого не случилось, то мы сделаем формальный запрос на предварительном слушании в сентябре».

В начале той же недели Аманда отметила свой двадцать первый день рождения, и в тюрьме ее посетила ее мать Эдда. Рафаэль послал ей букет цветов, но никакого торта не было, потому что это запрещено тюремными правилами.

18

Во вторник, 9 сентября 2008 года, за неделю до запланированного предварительного слушания по вопросу о том, достаточно ли улик для привлечения к суду троих подозреваемых, Руди Гуэде через своего адвоката вдруг заявил, что требует так называемой ускоренной процедуры рассмотрения дела. По словам поверенных Вальтера Бискотти и Никодемо Джентиле, это прошение было подано, потому что они, как и Гуэде, боялись, что между Амандой и Рафаэлем была заключена договоренность о совместных действиях против их клиента.

«Мы ощущаем насущную потребность в отдельном и независимом от двух других подозреваемых судебном разбирательстве, – сказал Бискотти. – В последние недели стороны защиты обменивались резкими высказываниями, и мы полагаем, что раздельные слушания помогут достичь некоторого спокойствия. Вот почему мы подали запрос об ускоренной процедуре для нашего клиента, и желаем, чтобы слушание состоялось как можно быстрее. На этом слушании мы докажем, что наш клиент не имеет ровным счетом никакого отношения к убийству Мередит Керчер».

Согласно итальянскому законодательству, при ускоренной процедуре слушания свидетелей на судебное разбирательство не приглашают и все обстоятельства дела излагаются по сопроводительной документации. Все слушание происходит за закрытыми дверями перед одним судьей, который и выносит решение о виновности или невиновности подозреваемого.

«Мы изучили все материалы следствия и не нашли связи между нашим клиентом и обнаруженным орудием, которым предположительно были нанесены раны Мередит Керчер, – сказал Джентиле. – Это обвинение должно доказать, виновен ли наш клиент в убийстве, а в данном случае никаких неопровержимых улик этого не имеется, поэтому существует определенная опасность, что будет осужден невинный человек».

Бискотти обнародовал письмо, которое Гуэде написал в тюрьме и в котором снова признавал свою невиновность, утверждая, что виноват только в том, что не спас жизнь Мередит. Он утверждал, что парень, которого он позже опознал как Рафаэля и который выбегал из дома, столкнулся с ним плечом к плечу и крикнул по-итальянски: «Здесь негр, обвиним чернокожего!» Это еще одна причина, по которой он настаивает на ускоренной процедуре.

«Я не нахожу покоя, потому что виновен в том, что ничего не сделал для ее спасения, и я молю Господа, чтобы восторжествовала справедливость, – гласил отрывок из письма. – Они с легкостью обвиняют меня, потому что в их мире это естественно – не признавать свою вину… Вокруг меня было слишком много вранья, и мне сразу было понятно, что они хотят что-то скрыть, не хотят, чтобы правда вышла наружу… Меня обозвали торговцем наркотиками, наркоманом, и я спрашиваю себя: в чем еще меня обвинят? В терроризме?»

Основное предварительное слушание было назначено на следующий вторник, 16 сентября, и должно было продлиться больше месяца, прежде чем примут решение, привлекать подозреваемых к суду или нет. Родители Мередит и ее сестра Стефани вернулись в Перуджу, чтобы присутствовать на части слушания. Впервые они должны были увидеть троих подозреваемых вместе. Перед слушанием Стефани рассказала журналистам, почему ее сестра выбрала Перуджу:

«Нам нравится приезжать в Перуджу в разное время года. Легко понять, почему Мередит выбрала этот прекрасный город. В Италии ей все очень нравилось, но она решила учиться именно в Перудже, и это говорит о том, насколько важным для нее был этот учебный год. Очень жаль, что она провела здесь так мало времени. Нам приятно, что дело вступило в заключительную стадию, и мы надеемся, что правосудие скоро восторжествует».

Адвокаты защиты и критически настроенные наблюдатели заявляли, что до сих пор не найдено орудие убийства, не установлен мотив преступления и ни один из троих подозреваемых не признался в убийстве Мередит. Адвокаты утверждали, что полиция и сторона обвинения построили все дело только на образцах ДНК, обнаруженных на месте преступления, и на том, что Аманда с Рафаэлем несколько раз меняли свои показания.

На этом слушании Аманда впервые чуть ли не за год появилась на публике. На ней были белая блузка и джинсы; она стояла между двумя женщинами-полицейскими, и выражение ее лица оставалось безмятежным. Рафаэль на первом заседании не присутствовал под предлогом плохого самочувствия. В самом начале заседания Аманда в каком-то порыве встала и обратилась к суду:

«Доброе утро. Я только хочу сказать, что невиновна. Я не убивала свою подругу Мередит».

В дверях зала суда показалась мать Мередит Арлин, она выглядела очень расстроенной. Следователь Моника Наполеоне, глава отдела по расследованию убийств, помогла ей войти; вслед за Арлин появились ее муж Джон и дочь Стефани. На протяжении всего заседания было видно, что Аманда старается не встречаться глазами с родственниками Мередит, о чем позже сказала Наполеоне:

«Все родственники вели себя смело и сдержанно. Они долго смотрели на Нокс, но она на них не взглянула ни разу».

Первый день слушания был посвящен преимущественно судебным формальностям, и к концу заседания мало что было достигнуто. Следующие заседания должны были состояться по пятницам или субботам, что для Италии является обычной практикой. Это позволяет равномерно распределить нагрузку судей, хотя и замедляет весь процесс. Тем временем приближался срок «ускоренного рассмотрения» дела Гуэде, также под председательством судьи Микели.

Дни следовали один за другим, на смену сентябрю пришел октябрь, и адвокат семейства Керчер, Франческо Мареска, в какой-то момент потребовал выплаты компенсации в случае, если виновными будут признаны все трое подозреваемых. Согласно распространенной в Италии практике, размер компенсации мог достичь 700 000 фунтов стерлингов.

«Мы будем настаивать на том, что это было особо жестокое убийство, все трое присутствовали на месте преступления и виновны в ее смерти, – заявил Мареска. – В частности, мы намерены потребовать финансовой компенсации, которую обвиняемые должны будут выплатить родным Мередит за все причиненные им страдания. В данный момент я не готов назвать конкретную сумму. Это может быть и один евро, и сто миллионов, но до судебного разбирательства я не могу назвать более точной цифры».

Во время этого долгого слушания Миньини сказал судье Паоло Микели, что Мередит была убита и подозреваемые обставили ее убийство как ограбление со взломом. Он также обвинил Аманду в том, что та орудовала ножом, и сказал, что существенные роли в убийстве играли как Рафаэль, так и Гуэде.

«Нокс держала нож и наносила раны несчастной Мередит, пока двое других держали ее. У Соллечито был свой нож, но он им не воспользовался. В то же время Гуэде душил Мередит и пытался ее изнасиловать».

Но адвокат Аманды, Лучано Гирга, с этим не согласился. «Эта реконструкция – сплошная фантазия, – сказал он. – Доказательств этому нет». Бруско, адвокат Рафаэля, добавил, что версия Миньини – просто «красивая сказка».

Во время слушания было также подтверждено, что Мередит нанесли 47 отдельных ран. Кроме трех ран на шее, у нее были порезы и синяки на руках и лице. Сторона обвинения утверждала, что некоторые раны ей нанесли, когда она защищалась. Миньини сказал, что считает Аманду главным подозреваемым на том основании, что тело Мередит было «накрыто одеялом, а только женщине захочется закрыть тело другой обнаженной женщины».

Впрочем, адвокаты Аманды утверждали, что «нет ни единой улики», которая бы свидетельствовала о том, что убийство Мередит совершила Аманда, и настаивали на том, что все материалы следствия «недостаточны и противоречивы». В частности, они заявили, что размеры ножа не соответствовали размерам предполагаемого орудия убийства – например, не подходили под кровавый отпечаток ножа, оставленный на простыне.

Позже, вне зала суда, во время одного из перерывов, поверенный семейства Керчер сказал, что он потребовал, чтобы трое подозреваемых в случае, если они будут осуждены, выплатили 20 миллионов фунтов стерлингов компенсации за причиненный ущерб. Он перечислил причины такого решения.

«Несчастная Мередит скончалась от ужасных ран; ее смерть была медленной и мучительной, – сказал Мареска. – Этой троице не оставалось ничего иного, как убить ее. Как только они начали жестоко издеваться над ней, пути назад у них не было. В противном случае она бы пошла в полицию и рассказала обо всем, что случилось… Эти синяки и раны на теле Мередит говорят о том, что ей пришлось испытать. Ее практически замучили до смерти во время того, что начиналось как эротическая игра… Я говорил с родными Керчер и постоянно держу их в курсе того, что происходит. Они всего лишь хотят, чтобы восторжествовало правосудие – ради Мередит и ради истины».

В зале суда адвокаты Аманды заявили, что лезвие ножа, которым якобы были нанесены смертельные раны, меньше по размерам, чем предполагаемое орудие убийства, и количество ДНК Аманды, обнаруженное на лезвии ножа, до такой степени мало, что может считаться несущественным фактором.

«Насколько нам известно, Аманды Нокс не было на месте преступления, и она не причастна к убийству Мередит, – сказал Гирга. – Мы считаем, что на жертву нападал только один человек, но я пока не скажу, кто это».

Другой адвокат из группы защитников Аманды, Карло Далла Ведова, сказал судье, а после и журналистам, что улики против Аманды противоречивы и несущественны.

«Вот почему мы обратились с запросом… не продолжать судебное разбирательство в отношении нашего клиента, – сказал Далла Ведова журналистам. – Улик против Аманды Нокс просто недостаточно для полноценного дела. Она не давала признания. Мы надеемся, что судья примет наш запрос. На этом слушании Аманда не говорила, но она очень подавлена тем, что происходит. Она не убивала Мередит – она была ее подругой. Она надеется, что судебная система учтет это и ее отпустят на свободу».

Во время ускоренного судебного разбирательства по делу Гуэде юристы заявили судье, что их клиент не был знаком с Амандой и Рафаэлем на момент убийства; что в тот вечер он пришел в коттедж вовсе не с целью «совершить ограбление, изнасилование и убийство», в чем его обвиняли. Конечно, это противоречило показаниям свидетеля-албанца, который ранее рассказал полиции о том, как он видел Аманду, Рафаэля и Гуэде, вместе выходящих из коттеджа за сутки до убийства Мередит.

Адвокаты Гуэде также обратили внимание на тот факт, что «легко выдвигать обвинения в адрес такого подходящего подозреваемого. Но Гуэде, в отличие от двух других подозреваемых, никогда не менял свои показания».

Конечно, во время слушания большинство фактов – если не все – были подвергнуты тщательной проверке. Но когда Миньини подводил итог, особый упор он сделал на том, что в квартире Рафаэля были обнаружены жестокие японские комиксы «манга», в некоторых из которых были изображены «убийства женщин-вампиров в ночь на Хеллоуин», причем обнаженные женщины лежали на полу посреди окровавленных стен. Он добавил, что эти леденящие кровь изображения невероятно похожи на сцену преступления, какой ее застали полицейские, обнаружившие труп Мередит. Миньини также высказал предположение, что трое подозреваемых собирались убить Мередит в ночь на Хеллоуин – за сутки до реального убийства, – но по каким-то причинам отложили задуманное на следующую ночь. Прокурор также добавил, что Мередит с друзьями отправились на вечеринку в честь Хеллоуина в костюмах вампиров.

Под конец своей речи Миньини выразил желание, чтобы Гуэде на судебном разбирательстве по ускоренной процедуре приговорили к пожизненному заключению, а Аманда и Рафаэль предстали перед судом на полноценном судебном процессе.

Судья Микели прислушался к его мнению и назначил полноценный судебный процесс над Амандой и Рафаэлем по обвинению в убийстве и сексуальном насилии. В тот же день он признал Гуэде виновным в убийстве и изнасиловании и приговорил его к тридцати годам тюремного заключения. Гуэде обжаловал решение суда, подав апелляцию, и 22 декабря 2009 года его срок сократили до шестнадцати лет.

Когда судья Микели оглашал решение, Аманда и ее родители не скрывали своих эмоций. Они были уверены в том, что по окончании предварительных слушаний Аманду освободят, и заплакали, когда поняли, что этого не произойдет.

«Я проплакала почти всю ночь, – говорила Эдда Меллас в новостной программе американского телевидения. – Я так беспокоилась о ней и о том, что ей всю жизнь придется нести груз этого обвинения… Адвокаты Аманды говорили ей, что в Италии на предварительных слушаниях такое часто случается, что подозреваемых редко освобождают, и они повторяли: „Ты невиновна. Нам придется пройти через весь судебный процесс, но тебя оправдают“. Я не боюсь, что ее признают виновной. Ведь для этого нет ни улик, ни мотивов, ничего».

«Мы так искренне надеялись, что представленных перед судом улик и фактов будет достаточно, чтобы дело прекратили, – говорил отец Аманды. – Мы очень разочарованы… Аманда совсем не такая, какой ее изображали все это время. Она абсолютная противоположность той преступнице, какой ее пытаются выставить».

Что касается Миньини, то он был удовлетворен решением судьи Микели, особенно в отношении признанного виновным Гуэде. Тем не менее он оставался уверенным в том, что Гуэде действовал не в одиночку.

На момент написания этой книги Гуэде подал апелляцию.

19

Пока шел ускоренный процесс над Гуэде и позже, когда Аманда и Рафаэль вместе с адвокатами готовились к полноценному процессу (предполагалось, что он продлится около года), вновь обострился интерес к сексуальной жизни Фокси-Нокси – очевидно, по той причине, что публика еще не насытилась всеми скандальными подробностями этой истории. Журналист Daily Mail Ник Писа, пристально наблюдавший за делом с самого начала, опубликовал некоторые подробности бесед Аманды с родителями. Она делила камеру с женщиной по имени Роза, осужденной за убийство. Аманда рассказала родителям, что Роза предлагала ей вступить в сексуальную связь. Запись разговора Аманды с родителями сделали служащие тюрьмы, установившие устройство для записи в комнате свиданий. Аманда сказала следующее: «Однажды ночью Роза шепотом спросила меня, не хочу ли я заняться с ней сексом».

«Это потому, что я такая красивая и всем им нравлюсь», – добавила Аманда.

Она также рассказала родителям, что Розе дали двадцать пять лет за убийство, которое она якобы не совершала. Кроме того, в ее секции тюрьмы есть несколько нигерийских проституток, «довольно миленьких». Аманда рассказывала, как помогает Розе наводить порядок в камере, и жаловалась на то, что натерла руки и повредила ногти.

«Роза заставляет меня все время чистить камеру. Она просто фанатичка. Целый день она чистит и драит и заставляет меня тоже все это делать».

Примерно в середине ноября 2008 года в деле снова начали появляться новые подробности – со своими заявлениями стали выступать свидетели, которые ранее были неизвестны ни полиции, ни сотрудникам прокуратуры. Первый из них сказал, что видел, как через несколько часов после обнаружения тела Мередит Аманда делала покупки в отделе чистящих средств хозяйственного магазина, расположенного поблизости от квартиры Рафаэля. Причем она якобы была там в то самое время, когда, по ее собственным словам, находилась в квартире Рафаэля. Свидетель дал показания прокурорам Джулиано Миньини и Мануэле Комоди, после чего подробные сведения об этом появились в местной газете Giornale dell’Umbria.

Показания свидетеля, казалось, совпадали с некоторыми находками в квартире Рафаэля. Там был обнаружен чек из того магазина, в котором свидетель, по его словам, видел Аманду. Под раковиной следователи обнаружили бутылку из-под хлорки и тряпки, которыми, как предполагалось, чистили нож или ножи, а также само место убийства.

«В то утро я видел Аманду в 7:45, – сообщил свидетель. – На ней были серая куртка с капюшоном, застегнутая на молнию до самого верха, джинсы и серо-голубой шарф, обмотанный вокруг шеи. Еще на ней была шляпа светлого цвета. Я узнал ее. Я видел ее на корсо Гарибальди. Я знал Соллечито в лицо, и за несколько дней до убийства я видел, как он гулял вместе с американской девушкой». Корсо Гарибальди – название улицы, на которой находилась квартира Рафаэля.

«Я обратил на это внимание, потому что раньше Соллечито ходил один. Вот почему меня это удивило… Потом я узнал Аманду Нокс по фотографиям в газетах. Я рассказал некоторым знакомым, что в тот день, когда был найден труп, Аманда рано утром ходила за покупками».

И хотя было неясно, почему этот свидетель, имя которого не разглашалось, ждал так долго, прежде чем сделал заявление, он сказал прокурорам, что это, на его взгляд, было «очень странно», потому что студенты обычно так рано по магазинам не ходят.

«Она и вела себя странно. Тот день считался почти выходным, и утром точно никаких лекций не было. Если бы ей нужно было идти на занятия, то я бы еще понял. Она вела себя подозрительно, закрыла лицо, и я не смог как следует ее рассмотреть. Похоже было, что она не хотела, чтобы ее узнали. Она не поздоровалась со мной и не смотрела мне в глаза».

Этот свидетель описал Аманду как девушку ростом примерно 165 сантиметров, со светлыми глазами. И хотя он не знал, купила она что-нибудь в том магазине или нет, он видел, как «она направлялась в отдел чистящих средств».

В тот момент, когда эта новость стала достоянием гласности, с адвокатами Аманды связаться не удалось, но адвокат семейства Керчер, Франческо Мареска, сказал, что он слышал об этом. «То, что сказал этот человек, имеет большое значение. Судя по его словам, Нокс выходила на улицу гораздо раньше, чем сказала полиции, и это очень важно для дела».

Через несколько дней другой свидетель, сорокалетний мужчина, выступил с показаниями, согласно которым он видел вместе Аманду, Рафаэля и Гуэде 30 октября 2007 года, за два дня до убийства Мередит. Его показания вновь поставили под сомнения утверждения Аманды и Рафаэля о том, что они не были знакомы с Руди Гуэде.

Не успел закончиться месяц, как еще одна свидетельница сообщила полиции, что вскоре после обнаружения тела Мередит видела порез или царапину на шее Аманды. На этот раз с показаниями выступила Лаура Меццетти, одна из соседок Аманды и Мередит. След на шее Аманды она увидела, когда обсуждала с ней эту ужасную трагедию. Во время первого допроса в полиции Меццетти не рассказала об этом, но потом, когда ее вновь вызвали для дачи показаний, упомянула эту подробность.

Полиция и обвинение явно проглядели эту деталь. После этих показаний Меццетти Миньини приказал просмотреть записи медицинского освидетельствования Аманды, сделанные после ее ареста. Он хотел посмотреть, был ли там отмечен порез или царапина.

«Тот факт, что соседка Аманды Нокс вспомнила о царапине на шее подозреваемой, имеет большое значение, – сказал один сотрудник прокуратуры. – Была ли она нанесена в ходе борьбы, когда Мередит пыталась защититься? Соседка не упомянула раньше об этой детали, потому что считала ее незначительной, и вспомнила о ней лишь недавно, во время дачи новых показаний. В настоящее время просматриваются отчеты о медицинском освидетельствовании с целью установить, есть ли там записи о царапине на шее Нокс».

Другой свидетельницей, вызванной на последний раунд дачи показаний в то время, когда обвинение готовило окончательный список свидетелей для судебного заседания, была Эмми Фрост, учившаяся в Перудже студентка из Великобритании и подруга Мередит. Она поведала о том, как встретила Рафаэля в полицейском участке, когда их с другими свидетелями вызывали следователи. По ее словам, Рафаэль ни с того ни с сего подошел к ней и начал рассказывать, что они делали с Амандой в последнее время. Весь тон его разговора был каким-то странным, если не сказать подозрительным.

«Он подошел ко мне и сказал: „Привет, я Рафаэль, бойфренд Аманды. Прошлую ночь Аманда провела у меня. Она ушла только сегодня, в половине одиннадцатого утра. Когда она пришла домой, то увидела, что входная дверь открыта“. Он говорил и говорил, хотя я ни о чем его не спрашивала».

Многие из причастных к этому делу догадывались, что вскоре появится множество книг, посвященных этой трагедии. Но никто не ожидал, что первая книга появится на книжных прилавках уже в конце ноября 2008 года. Она называлась «Аманда и другие» и была написана Фиоренцой Сарцанини, одной из ведущих итальянских журналисток, специализирующейся на криминальных расследованиях. Сарцанини описывала Аманду как девушку, для которой главным было удовлетворение своих сексуальных желаний. Некоторые подробности сексуальной жизни Аманды были позаимствованы из ее дневника.

«Нокс не озабочена сексом, но воспринимает его как один из важнейших аспектов своей жизни, – сказала Сарцанини во время интервью для английской газеты The Sunday Times. – И это сильно повлияло на ее отношения как с мужчинами, так и с женщинами».

В своей книги Сарцанини упоминает четырех мужчин из Сиэтла и Нью-Йорка и троих из Флоренции и Перуджи, с которыми Аманда якобы вступала в сексуальные отношения.

«Складывается впечатление, что Нокс просто охотится на мужчин, – писала Сарцанини. – Пополнять список партнеров для нее все равно что для охотника выставлять свои трофеи».

В одной из глав Сарцанини описывает день, когда Аманада поселилась в том пресловутом коттедже. Она цитирует показания Эмми Фрост, подруги Мередит, которые та давала полицейским.

«Мередит сказала нам, что Аманда оставила в ванной косметичку, в которой были презервативы и вибратор. Они сразу бросались в глаза, и Мередит это показалось странным». Позже Мередит спросила Фрост: «Разве не странно, что первым делом девушка демонстрирует всем свой вибратор?»

Сарцанини также писала о том, как Фрост заметила напряжение между Мередит и Амандой, когда Мередит сказала, что Джакомо Силенци, один из парней, живущих в квартире под ними, оказывает ей знаки внимания. Аманда демонстративно ответила, что ей тоже нравится Джакомо, но если Мередит так хочется, то пусть оставит его себе. По словам Фрост, Мередит не понравилось это высказывание Аманды, но она, тем не менее, все же попыталась установить более близкие отношения с тем молодым человеком.

В другой главе говорится о том, как Аманда хотела написать песню об убийстве Мередит, причем сразу же после того, как было обнаружено тело убитой.

«Итак, я в полицейском участке, под конец долгого дня, в течение которого я рассказывала, как пришла домой и первой обнаружила свою убитую соседку, – гласит отрывок из дневника Аманды. – Странно, но после всего случившегося мне хочется написать об этом песню. Это будет моей первой песней, и она будет о том, как кто-то умирает жестокой и неоправданной смертью».

Далее она писала: «Я так проголодалась, что убила бы пиццу… Насколько это нездорово психически? Умираю от голода. Я и вправду хотела сказать, что убила бы пиццу, но это, по-моему, неправильно. Лаура и Филомена очень расстроены. Я же зла. Вначале я была шокирована, затем опечалена, а теперь и вправду зла. Я не знаю. Никогда не видела ее тела и никогда не видела ее крови, как будто бы этого не было. Но это произошло прямо в соседней комнате. Когда сегодня утром я принимала душ, в ванной была кровь».

Эти и другие отрывки из книги были опубликованы в журнале-приложении к Corriere Della Serra, ведущей итальянской ежедневной газете, с которой Сарцанини также сотрудничала. На обложке были изображены увеличенные фотографии Аманды, на которых она представала холодной и расчетливой женщиной. Ниже шел заголовок: «Ночи Аманды. Алкоголь, наркотики и секс».

Родители Аманды конечно же пришли в ярость, прочитав описания откровенных сцен и статью про книгу. Многие из тех, кто поддерживал Аманду, также выразили свое негодование тем, что ее частные записи стали достоянием общественности и попали в книгу.

«У нас не было перед глазами источника информации, и мы не можем судить о его подлинности, как и о том, насколько точно отрывки из него воспроизведены в книге; неизвестно даже, существует ли этот источник на самом деле, но, в любом случае, он упомянут в неверном контексте, – сказали Керт Нокс и Эдда Меллас в своем заявлении представителям прессы. – Это еще один вопиющий пример того, как частная или служебная информация попадает в средства массовой информации и используется для того, чтобы очернить Аманду. На самом деле нет никаких доказательств того, что она жестокая и бесчувственная убийца Мередит Керчер. Она невиновна».

Начало процесса было запланировано на первые числа декабря 2008 года, но было отложено до середины января 2009 года, чтобы подготовить все необходимые документы. Тем временем Аманда решила возбудить свое собственное дело, утверждая, что книга Сарцанини нанесла урон ее репутации и лишила шансов на честное разбирательство. Эта книга стала бестселлером в Италии; отрывки из нее печатались в Correre Della Sera, их прочитало огромное множество людей; сообщалось, что это был один из самых популярных подарков на Рождество 2008 года. Кроме прекращения уголовного преследования, Аманда потребовала 500 000 фунтов стерлингов в качестве компенсации за моральный ущерб. Аманда также через своего адвоката Карло Далла Ведова направила запрос в миланский гражданский суд с требованием конфисковать тираж книги.

«Нет никакого сомнения, что эта книга оказала влияние на процесс в отношении моего клиента, – сказал Далла Ведова. – Вот почему мы выдвинули это требование и потребовали возмещения ущерба».

В защиту своей книги Сарцанини сказала, что она использовала отрывки из дневника Аманды, который полиция конфисковала годом ранее, сразу же после ареста. По ее утверждению, этот дневник рассматривался как следственный материал, а все «сексуальные элементы книги» уже оглашались в ходе предыдущих слушаний.

«В своей книге я использовала дневник самой Аманды Нокс, который сейчас является следственным материалом. Я не понимаю, каким образом то, что я просто пересказывала ее собственные слова, может повлиять на ход процесса».

Тем временем адвокат Керчеров Франческо Мареска заявил, что он требует проведения закрытого процесса: «Я уже обсуждал это с родственниками Мередит. Речь идет о преступлении сексуального характера, и мы не желаем превращать это в какой-то нездоровый спектакль. В прошлом месяце на слушаниях присутствовало более 200 журналистов, и если же столько будет на процессе, то он превратится в хаос. Я буду требовать, чтобы на заседаниях по очереди присутствовали три-четыре журналиста. Окончательное решение остается за судьей, но я бы постарался сделать так, чтобы камеры и фотоаппараты не были нацелены на родственников Мередит, которые будут присутствовать в зале суда».

20

Процесс в отношении Аманды Нокс и Рафа эля Соллечито наконец-то начался в пятницу, 16 января 2009 года, под председательством судьи Джанкарло Массеи. Как это было и в ходе предварительных слушаний, почти все заседания проходили по пятницам и субботам. Когда в переполненный зал суда вошла Аманда, на лице ее была улыбка. Проложив себе путь через толпу, она села на скамью защиты. Когда она проходила мимо своего адвоката Лучано Гирги, тот похлопал ее по плечу.

До официального начала заседания ряд журналистов, недовольных столпотворением в зале суда и тем, что им загораживают объективы телекамер, выразили протест, зайдя в пространство за решеткой, где обычно размещают подозреваемых мафиози или террористов. В итоге их убедили занять их обычное место.

Присяжные, в числе которых было двое судей, принесли клятву перед судьей Массеи. Все это время Аманда со своей скамьи улыбалась и иногда даже ухмылялась. Рафаэль демонстративно старался не встречаться с ней взглядом, но Аманда часто посматривала на него и снова улыбалась.

Судья Массеи выступил против предложения Мареска сделать заседание закрытым ради родных Мередит Керчер, но сохранил за собой право при необходимости выдворить журналистов и фотографов. Крупные судебные процессы в Италии обычно транслируются по телевидению, но Массеи согласился с аргументами стороны обвинения, заявившей о том, что в ходе процесса в объективы могут попасть снимки тела Мередит с места преступления, и постановил, чтобы после начала процедур телевизионные камеры были выключены. Телевизионщики могли проделать «подготовительную работу», но снимать после начала процесса им не разрешалось. Массеи сказал, что такие меры необходимы для защиты достоинства и памяти Мередит.

Аманде и Рафаэлю предъявили обвинения в посягательстве сексуального характера, за которое предусматривается наказание от 6 до 12 лет; в краже (от 1 года до 6 лет); в симуляции преступления (от 1 года до 3 лет); в ношении оружия (до 1 года); а также в убийстве с особой жестокостью (до пожизненного заключения). Аманде также предъявили обвинение в клевете на полицию – она утверждала, что полицейские били ее, а также оказывали психологическое давление во время допросов. Полицейские утверждали, что, пока она находилась под стражей, никто не причинял ей физического или психологического ущерба. Ее так называемое признание в том, что она была на месте преступления, было объявлено недопустимым на том основании, что, как постановил суд, она сделала это заявление не в присутствии своего адвоката.

В начале февраля 2009 года, в первый день процесса, когда предъявлялись улики, Рафаэль нервничал, а Аманда сосредоточенно грызла ногти. Согласно зачитанным материалам следствия, когда после обнаружения мобильного телефона Мередит в саду соседки на место преступления прибыли первые полицейские, эти двое «выглядели смущенными и удивленными». Инспектор Микели Баттистелли сказал: «Они перешептывались между собой и сказали, что ожидают карабинеров. Они не сказали, когда позвонили карабинерам, просто сообщили, что ждут их. Мне они сказали, что вернулись домой и увидели, что входная дверь открыта, а окно в комнате одной из соседок, Филомены Романелли, разбито».

Баттистелли добавил, что он вошел внутрь с Амандой и Рафаэлем и они показали ему разбитое окно и комнату, в которой на полу валялась одежда, словно здесь побывали грабители. Он заметил, что одежда усыпана осколками стекла, следовательно, окно могло быть разбито после того, как одежду разбросали по полу.

«Я сразу же подумал, что это была попытка инсценировать взлом и ограбление, – говорил инспектор. – Я сказал об этом обвиняемым, но они ничего мне не ответили. Также на столе в спальне я заметил ноутбук, а кухне камеру – вещи, которые могли привлечь внимание грабителей».

Затем инспектор решил взломать дверь в комнату Мередит.

«В тот момент Нокс и Соллечито там не было. Они находились вне места преступления. Друг Романелли трижды ударил ногой по двери, и она распахнулась. Я стоял за ним и услышал крик. Когда я заглянул внутрь и увидел, что там, я приказал всем выйти наружу. Повсюду была кровь, очень много крови, но внутрь я не заходил. Затем я позвонил в оперативный отдел».

Баттистелли сказал, что после того, как он увидел тело Мередит, у него возникли «соображения» о том, как она была убита. На ее шее он увидел отметины и кровь. Он ни с кем не говорил об этом. На основании его показаний обвинение сочло правомерным утверждение, что Аманда на допросах упоминала такие подробности о ранах на теле Мередит, которые «могли быть известны только убийце».

Суд также выслушал свидетельские показания Филомены Романелли, согласно которым ни Аманда, ни Рафаэль не пролили ни одной слезы при обнаружении тела Мередит, в отличие от большинства других присутствующих на месте преступления. Она также вспомнила, как ранее тем утром Аманда позвонила ей и сказала: «В доме происходит что-то странное. Дверь открыта, и видны следы крови».

Робин Баттерворт также свидетельствовала о том, что в тот день в коттедже Аманда вела себя «очень странно».

«Все были ужасно расстроены, но она не проявляла никаких чувств, не высказывала никаких мнений по поводу случившегося». Далее Баттерворт вспомнила, как Аманда сидела на коленях Рафаэля, подобрав ноги, и, с учетом обстоятельств, их поведение казалось «неуместным».

«Они целовались и шутили друг с другом, – сказала Баттерворт. – Я помню, как Аманда показывала Рафаэлю язык». Баттерворт вспомнила, как одна подруга выразила надежду, что Мередит не сильно страдала перед смертью; Аманда ответила: «А ты как думаешь? Она же до самой смерти истекала кровью».

В среду, 18 февраля, полиция в Перудже сделала шокирующую находку, вести о которой распространились сначала по Италии, а затем и по всему миру. Обнаружилось, что в дом, где была убита Мередит, кто-то ворвался и устроил там погром – предположительно сатанисты или поклонники темных ритуалов. После убийства полиция опечатала дом и окружила его по периметру полицейской лентой, но охранники там не дежурили с января 2009 года. Полиция не смогла точно установить, когда был совершен погром. О нем стало известно только тогда, когда полицейские приехали вернуть кое-какие вещи, которые использовались как улики в ходе следствия.

За последние несколько лет в Италии участились случаи сатанинских ритуалов, нередко сатанисты проводят свои нечестивые церемонии на месте убийств. Многие полагали, что в данном случае решающим фактором стало то, что Мередит была убита зверским образом и в момент смерти была частично обнажена.

Полицейские обнаружили четыре ножа на кухонном полу, сгоревшую свечу в одной из комнат и капли воска в той комнате, где была убита Мередит. Похоже, что ничего из дома не пропало. Как заявила полиция, взломщики проникли в дом через окно кухни в задней части строения.

«На месте преступления были обнаружены четыре ножа, и все они были взяты в самом доме. Их сюда не приносили, – сообщил представитель полиции. – Была обнаружена свеча, которая, по-видимому, также была найдена в доме. В комнате Мередит обнаружены следы воска. Мотив взлома пока неизвестен. Мы не исключаем различных версий, в том числе и таких необычных, как сатанизм».

«У меня нет слов, чтобы описать, насколько это огорчило родных Мередит, – сказал Мареска. – Надеюсь, что вскоре нам сообщат подробности».

Марко Бруско, адвокат Рафаэля, считал, что этот случай поможет его клиенту. «Этот взлом доказывает то, о чем мы всегда говорили, а именно то, что в дом мог пробраться кто угодно. Попасть внутрь очень легко, и также легко подделать улики на месте преступления… Мы весьма обеспокоены случившимся, но в то же время это доказывает, как мы уже говорили, что в дом мог пробраться вор, который и убил Мередит Керчер».

Это проникновение в дом, как и его истинные мотивы, до сих пор остается загадкой.

Ближе к концу февраля суд выслушал показания Моники Наполеоне, главы полицейского отдела Перуджи по расследованию убийств. Она описала отпечаток женской обуви на подушке, обнаруженной под телом Мередит. Размеры этого отпечатка: 36-38-й; размер ноги Аманды – 37-й. Это может считаться уликой, хотя обуви с похожей подошвой среди вещей Аманды не обнаружено.

Наполеоне также сказала, что поведение Аманды в полицейском участке показалось ей необычным. Аманда пожаловалась на усталость, и Наполеоне сказала, что она может уйти.

«Но она сказала, что хочет остаться, – вспоминала Наполеоне. – В это время в полицейском участке находился и Соллечито, и Аманда сказала, что подождет его. Несколько минут спустя я прошла мимо комнаты, в которой она сидела, и увидела, что Аманда садится на шпагат и делает колесо… Они с Соллечито все время вели себя странно. Они смеялись, целовались, строили гримасы друг другу… соседки и подруги из Англии были очень расстроены, а Нокс и Соллечито, похоже, гораздо больше интересовались друг другом. Они демонстрировали полное безразличие к случившемуся, что выглядело странно, если учесть трагические обстоятельства, при которых был обнаружен труп».

Что касается выдвинутых Амандой обвинений в жестоком обращении со стороны полиции, Наполеоне сказала, что полицейские обращались с Амандой «очень хорошо».

«Ей дали воду, травяной чай и завтрак; также ей приносили пирожные из торгового автомата, а затем отвели в столовую в полицейском участке», – уверяла Наполеоне.

Офицер полиции Джачинто Профацио также сообщил о «странном поведении» Аманды и Рафаэля. Аманда в полицейском участке сидела на коленях Рафаэля, и Профацио выразил им свое возмущение их поведением.

«Она находилась в полицейском участке и сидела у него на коленях. Я сказал им, что так себя не ведут. Мне также сообщили, что она выполняла акробатические трюки в одном из помещений. Затем, когда ее допросили, она залилась слезами».

Профацио рассказал о том, как ему сообщили, что через разбитое окно в дом мог пробраться вор и убийца, и он поделился с судом своими соображениями по этому поводу:

«Мне показалось это странным, ведь, чтобы пробраться через то окно, нужно иметь сверхчеловеческие способности. Гораздо легче пробраться через заднюю часть дома, через террасу или котельную. На террасе стояли стул и стол, и было бы легче пробираться через нее».

Профацио также сообщил суду и присяжным о многих других уликах, включая анализы ДНК, нож, тот факт, что мобильные телефоны Аманды и Рафаэля были отключены примерно с того времени, когда было совершено убийство, и многое другое.

В марте присяжные выслушали показания о том, как Аманда и Мередит ругались по поводу денег, и просмотрели видеозапись камеры наблюдения с ближайшей автостоянки, сделанную той ночью, когда Мередит была убита. На черно-белых кадрах видно, как женщина с длинными волосами, похожая на Мередит, идет вниз по склону к коттеджу. На пленке указано время – 20:41; об этом суду сообщил полицейский инспектор Мауро Барбадори:

«Можно предположить, что это Мередит, но запись очень плохого качества, и мы не можем утверждать этого наверняка. Но возможно, что это действительно Мередит, которая возвращается домой после того, как она провела несколько часов у подруги».

Выслушав показания другого свидетеля, согласно которым Аманду видели в магазине, когда она покупала чистящие средства, в то время как, по ее словам, она была еще в постели, свидетельница Нара Капеццали (68 лет) сообщила, что слышала ужасный крик со стороны дома, в котором была убита Мередит:

«Я легла спать примерно в девять или полдесятого вечера, потому что по телевизору ничего интересного не было, а примерно через два часа встала, чтобы сходить в туалет. На обратном пути я проходила мимо окна и услышала крик – не обычный крик, а такой продолжительный. От него у меня мурашки поползли по коже. Я не знала, что там происходит. Я выглянула в окно, но ничего не увидела. Через несколько минут я услышала, что кто-то бежит по металлической лестнице [рядом с улицей], а затем, шурша листвой, бежит уже в другом направлении. Это были два разных человека. Я очень разволновалась, и мне до сих пор не по себе. Кричала женщина – она не звала на помощь, просто кричала, и все».

Капеццали затем попыталась воспроизвести услышанный ею крик.

Другой свидетель подтвердил, что той ночью видел Аманду и Рафаэля вместе, рядом с местом преступления. В другой момент, когда показывали фотографии ран Мередит, Аманда отвернулась и закрыла глаза, словно не могла вынести этого. Суд также выслушал предположение о том, что перед нанесением смертельных ран Мередит могли душить.

В пятницу, 6 июня, родные Мередит Керчер вернулись в Перуджу, чтобы присутствовать на заседании суда. Ее мать Арлин, сдерживая слезы, заявила суду, что никогда не привыкнет к «зверской» смерти своей дочери, и сказала, что ей очень не хватает Мередит. Во время своей речи она часто глубоко вздыхала и старалась сдерживать рыдания.

«Ее гибель невероятна, нереальна. Мне кажется, что Мередит рядом со мной. Я до сих пор оглядываюсь, надеясь увидеть ее. И больше всего нас огорчает не столько ее смерть, сколько ужасный, зверский характер этой смерти, жестокость, с какой она была убита, и горе, которое эта гибель доставила всем нам. Это так ужасно – отправлять свою дочь на учебу и не догадываться, что видишь ее в последний раз. Мы никогда, никогда к этому не привыкнем».

Миссис Керчер заметно волновалась, когда ее попросили вспомнить последний телефонный разговор с Мередит. Она сказала, что они созванивались каждый день, обычно для того, чтобы обсудить планы Мередит после ее возвращения в Англию. В последний раз они разговаривали 1 ноября, всего за несколько часов до убийства.

«Она позвонила, чтобы сообщить, когда возвращается. Она сказала, что очень устала, потому что накануне праздновали Хеллоуин и она поздно вернулась домой. Она собиралась к подруге посмотреть фильм, но собиралась вернуться пораньше, потому что ей еще нужно было написать сочинение».

Арлин пояснила, что на следующее утро Мередит собиралась на лекции в университете, да и время экзаменов приближалось. Описывая свою дочь как «трудолюбивую», она сказала, что Мередит никогда не жаловалась на жизнь в Перудже и никогда ничего не боялась; ей здесь все очень нравилось. Мередит выбрала Перуджу, потому что это «маленький город» с «хорошим авиасообщением» и потому что ей нравился осенний фестиваль шоколада.

Неделю спустя Аманда впервые вышла для дачи свидетельских показаний. В пятницу, 12 июня, она сообщила суду о том, что у нее было несколько любовников и ей сообщили о том, что у нее может быть СПИД; она сказала, что эта мысль напугала ее.

«Мне сказали, что получены положительные анализы на СПИД. Я была в шоке. Я не знала, как это может быть. Меня попросили хорошенько подумать, и я написала в дневнике о своих партнерах».

«Сколько партнеров у вас было?» – спросил Далла Ведова, ее адвокат.

«Семь, – ответила Аманда. – Я вспоминала их по очереди и говорила: „Я занималась с ним любовью, ну, у него не должно быть СПИДа, и у этого не должно“… Я очень расстроилась. Mamma mia, я плакала. Я думала о том, что скоро умру и у меня не будет детей. За две недели анализы делали три раза, и я была под ужасным психологическим давлением, думая, что у меня СПИД».

Аманда рассказала, как после ареста врач обнаружил у нее отметину на шее.

Когда она говорила, на верхней губе у нее был заметен герпес.

«Эта болячка – любовный поцелуй Рафаэля», – заметила Аманда.

Когда Аманду спросили, почему она обвинила Патрика Лумумбу, она ответила, что полиция оказывала на нее сильное давление и полицейские били ее, пока она не дала ложные показания вопреки своему желанию. Лумумба находился в переполненном зале суда и дожидался своей очереди давать показания.

«Я запуталась, – добавила Аманда. – Эти признания вырваны у меня вопреки моей воле, так что все это я говорила, слабо соображая и под давлением».

По словам Аманды, в ходе допроса полицейские дважды ударили ее по голове.

«В помещение вошли все полицейские. Некоторые стояли позади меня, некоторые впереди. Один из них крикнул: „Так ты не помнишь?“, а потом женщина-полицейский, стоявшая сзади, ударила меня по голове. Они назвали меня тупой обманщицей и говорили, что я кого-то выгораживаю. Но я никого не собиралась выгораживать. Я не знала, как отвечать им. Я очень сильно испугалась, потому что они угрожали мне, а я не знала почему».

Аманда сказала, что во время допроса полицейский показал ей sms-сообщение, которое она послала Лумумбе: «Увидимся позже». Он размахивал им перед ее лицом, приговаривая: «Посмотри, посмотри на это сообщение. Ты с кем-то собиралась встречаться».

«Я не понимала, почему они так уверены, что я все знаю, – продолжала Аманда. – У меня в голове все перепуталось, и я подумала, вдруг мне нанесли травму. Они сами подсказывали мне, что говорить, и под давлением я много всякого навыдумывала».

Когда Аманду спросили, почему она садилась на шпагат и делала колесо в полицейском участке, она ответила, что это помогало ей расслабиться. Когда ее попросили описать ночь убийства, она сказала, что видела Мередит в коттедже во второй половине дня.

«Она вышла из своей комнаты, сказала „Пока“ и вышла через входную дверь. Это был последний раз, когда я ее видела». Аманда утверждала, что тем вечером она курила марихуану, занималась сексом с Рафаэлем в его квартире и вскоре после этого легла спать.

На следующий день Аманда вновь выступила в качестве свидетеля. Она снова заявила о словесных угрозах со стороны полицейских и о том, что во время многочасового допроса они оказывали на нее как психологическое, так и физическое давление.

«Полицейские сказали, что упрячут меня за решетку на тридцать лет за то, что я вру». Во время перекрестного допроса со стороны обвинения Аманда сказала, что «усиливавшаяся травля» со стороны полицейских заставила ее обвинить невиновного человека, и снова повторила, что женщина-полицейский во время допроса ударила ее по голове.

«Они все время придирались ко мне, – рассказала она Миньини о первых допросах. – Когда я сказала, что была тогда с Рафаэлем, меня обозвали вруньей. Я испугалась. Я подумала, а вдруг они правы».

Аманда сказала, что следователи постоянно твердили, что им «нужно имя», и именно тогда женщина-полицейский дважды ударила ее по голове. Тогда она и назвала имя Лумумбы.

«Удары были несильными, но они меня напугали», – добавила Аманда.

21

Позже, в том же июне 2009 года, мать Аманды, Эдда Меллас, дала показания, согласно которым ее дочь и Мередит Керчер были «в очень хороших отношениях» и между ними не наблюдалось никаких разногласий, о которых в ходе следствия и на суде говорили другие свидетели. Меллас говорила около двух часов, с помощью переводчика, и речь ее была достаточно эмоциональной. По ее словам, после убийства Аманда не собиралась покидать Италию и возвращаться в США, потому что хотела «помочь властям и продолжить свое обучение».

«Они очень хорошо ладили между собой, – сказала Меллас. – Аманда рассказывала мне, что они с Мередит часто веселились».

В чем именно заключалось это «веселье», Меллас не уточнила. После этого она перешла к трем телефонным разговорам с Амандой 2 ноября 2007 года, в то утро, когда обнаружили тело Мередит.

«Позвонив в первый раз, она сообщила, что кто-то, наверное, пробрался в их дом». Во втором и третьем звонке она сообщила о том, что нашли труп Мередит. «Она очень расстроилась. Все это было так ужасно», – добавила Меллас.

Две недели спустя, в начале июля, на заседании суда от имени защиты выступил ведущий эксперт в области криминалистики профессор Карло Торре. Он говорил о двух ножах, которыми, по утверждению полицейских, были нанесены роковые раны. Используя голову манекена, Торре показал, что раны на шее Мередит несовместимы с ножом длиной 30 сантиметров, обнаруженным в квартире Рафаэля. Во время выступления Торре журналистов и публику попросили покинуть зал суда, потому что судьям и присяжным должны были продемонстрировать фотографии тела Мередит.

«Основываясь на характере ран и на размерах ножа, следует признать, что нож не подходит к этим ранам, – сказал Торре. – Я считаю, что нож, которым были нанесены раны на шее жертвы, должен быть короче, предположительно восьми сантиметров в длину и не более сантиметра в ширину.

При этом было совершено три пилящих движения».

Профессор Торре также обратил внимание на тот факт, что подъязычная кость, небольшая кость в горле, была сломана в результате приложения к ней большой силы, а это указывает на удушение. Торре внимательно проанализировал видеосъемку с места преступления, а также видеосъемку со вскрытия трупа Мередит и сопровождающие их заметки патологоанатома, после чего сказал, что «нет никаких свидетельств того, что в убийстве участвовало более одного человека… нет фактов или следов, заставляющих предположить, что кто-либо еще принимал в этом участие».

Торре упомянул брызги крови на груди Мередит и сказал, что на ней не было бюстгальтера. Эти брызги крови, скорее всего, попали на грудь из ее рта, когда она «умирала, задыхаясь». По его словам, синяки на ее теле не обязательно указывают на то, что во время нападения ее держали, но могли возникнуть в результате побоев, когда ее «кидали и швыряли на пол и ударяли о предметы мебели».

После двухмесячного летнего перерыва судебное разбирательство над Амандой и Рафаэлем возобновилось в середине сентября 2009 года. При этом защита попыталась добиться прекращения дела вследствие предполагаемой «неудовлетворительной работы криминалистов». Представители защиты утверждали, что анализ ДНК несостоятелен и дело нужно прекратить из-за «недостоверности результатов анализов ДНК».

Тем не менее судья Массеи отклонил просьбу защиты и сказал, что анализы были сделаны корректно и «права защиты при этом не пострадали».

Позже сторона обвинения предъявила нож в пластиковом пакете, сделав предположение, что он мог быть орудием убийства Мередит. Это был нож, обнаруженный в квартире Рафаэля. Сторона защиты вызвала трех криминалистов, чтобы обсудить вопрос о ноже. Адвокаты Рафаэля утверждали, что этот нож слишком большой и не соответствует размерам ран на шее Мередит. Они также утверждали, что на ноже было обнаружено слишком мало следов ДНК Мередит и это не может считаться уликой. Один из трех криминалистов, Мариано Чинголани, согласился с тем, что одна из ран по размерам не совпадает с ножом, но что касается смертельной раны, то невозможно что-либо утверждать. «Подобную рану могли нанести самые разные ножи», – сказал Чинголани.

Далее он заметил, что если бы убийца использовал только этот нож, то один из трех порезов на шее Мередит был бы больше. Но, по его словам, не имея точных сведений о том, в каком положении была Мередит, когда ей наносили раны, и сведений об эластичности тканей, невозможно вынести окончательное решение.

В ноябре 2009 года Руди Гуэде вновь доставили в зал суда для дачи показаний в ходе слушаний по поводу его апелляции. Он рассказал, как в октябре 2007 года встретил Мередит в Перудже на вечеринке в честь Хеллоуина, а на следующий день пришел к ней в коттедж. По его словам, они с Мередит разговаривали и целовались, но решили не заниматься сексом.

Далее он повторил свои показания о том, как Мередит жаловалась на пропажу денег и обвиняла Аманду. «Мои деньги, мои деньги. Я ее на дух не переношу», – цитировал он слова Мередит. Кроме того, она якобы жаловалась на дурные привычки Аманды и на то, что она приводит в дом мужчин. Затем он повторил рассказ о том, как пошел в ванную со своим iPod, а через несколько минут услышал крики – перепалку между Мередит и Амандой.

«Они спорили о пропавших деньгах. Я слышал, как Мередит сказала: „Нам нужно поговорить“. Затем я услышал громкий крик. Он был громче музыки [на iPod]. Я вышел, зашел в комнату Мередит и увидел какого-то мужчину. Мередит лежала на полу, а этот человек попытался ударить меня. Я упал, этот человек выбежал, и я услышал, как он сказал: „Пойдем, там негр“. Я вышел в коридор и увидел удалявшуюся фигуру Аманды Нокс».

Прокурор Пьетро Каталани назвал историю Гуэде «сказками».

«И мы должны поверить, что он всего лишь флиртовал с Мередит, а потом все случилось за те несколько минут, что он находился в ванной?» – спросил Каталани судей и присяжных. Каталани добавил, что следы ДНК Гуэде были обнаружены внутри коттеджа и на теле Мередит.

Апелляция Гуэде была рассмотрена 22 декабря 2009 года, и его приговор сократили с тридцати до шестнадцати лет заключения. В своем заявлении Вальтер Бискотти, адвокат Гуэде, сказал, что его клиент недоволен этим решением, потому что «он невиновен». Он планирует подавать вторую апелляцию.

Конец судебного разбирательства по делу Аманды и Рафаэля приближался, но они не теряли бодрости духа и, так же как и их родные, надеялись, что их признают невиновными. Адвокаты подали прошение о дополнительном независимом рассмотрении всех улик, поскольку в ходе процесса неоднократно были выражены сомнения по поводу многих из них. Суд отклонил это требование.

В субботу, 21 ноября, Миньини в своей заключительной речи сказал, что Аманда Нокс испытывала растущую неприязнь к Мередит Керчер и под воздействием наркотиков «убила ее в тот вечер с целью отомстить». Миньини сказал, что Аманда, Рафаэль и Гуэде убили Мередит «под воздействием наркотиков и, предположительно, алкоголя», причем Аманда хотела отомстить Мередит за то, что та называла ее нечистоплотной и развратной. Затем эта троица попыталась скрыть следы преступления, инсценировав взлом.

«Аманде представился случай отомстить девушке, которая была серьезной и спокойной, – сказал Миньини. – Она затаила обиду на Мередит, и вот настал момент, когда неприязнь прорвалась наружу. Представился удобный случай отплатить ей за все».

По словам Миньини, троица встретилась в коттедже, где Аманда жила с Мередит. Между двумя девушками возник спор, после которого на Мередит жестоко напали Аманда, Рафаэль и Гуэде.

«Мередит с Амандой начали спорить из-за денег. Мередит была недовольна тем, что Аманда привела в дом другого молодого человека [Гуэде]. Они стали ругаться из-за этой ее дурной привычки. К тому моменту трое обвиняемых были под воздействием наркотиков и алкоголя. Аманда затаила обиду на Мередит, и вот настал момент, когда неприязнь прорвалась наружу… так началась пытка Мередит… Аманда схватила ее за волосы и ударила головой о пол. Руди закончил свое дело, а Рафаэль стал угрожать ножом. У Аманды тоже был нож, который она приставила к горлу Мередит, и во время борьбы она нанесла самую глубокую рану. Мередит сопротивлялась сексуальному насилию [со стороны Гуэде]».

Миньини сказал, что одним из аргументов защиты был предполагаемый «взлом», «но он был инсценирован». На месте преступления не было обнаружено ДНК других лиц, и ничего не было похищено. Миньини охарактеризовал Аманду как «самовлюбленную, легковозбудимую, агрессивную, склонную нарушать нормы общественного поведения, действовать напоказ и ненавидеть тех, кто не соглашается с ней… Она стремится доминировать и действовать наперекор. Стоит вспомнить ее поведение в полицейском участке, когда она садилась на шпагат и делала колесо сразу же после того, как ее подругу убили».

Рафаэля Миньини охарактеризовал как «холодного, зависимого и боящегося лишиться поддержки».

«Мы не должны забывать, в чем их обвиняют, и не должны забывать их жертву – это было жестокое убийство с сексуальным насилием по ничтожному поводу, – продолжал Миньини. – Двадцатиоднолетняя девушка должна была на днях вернуться в Лондон, чтобы повидаться с больной матерью, обнять отца, сестру и братьев. Но она не вернулась на родину и не встретилась с родными. Ее жестоко убили, и теперь они могут встретиться с ней лишь на кладбище. Девушку буквально стерли с лица земли».

Пока Миньини подводил итог, Аманда, сидевшая за столом защиты, казалась чрезвычайно опечаленной, особенно когда он попросил суд вынести обоим обвиняемым пожизненный приговор в случае, если присяжные сочтут их виновными. Он также предложил назначить Аманде девять месяцев изоляции или одиночного заключения.

Когда Миньини закончил свою речь, Аманду спросили, хочет ли она что-либо сказать суду. Говоря на почти беглом итальянском, как она делала это и в ходе процесса, Аманда начала свою речь, пытаясь сдержать слезы:

«Я хотела сказать это в другой день, но не смогла. Я хочу сказать кое-что очень важное. Во-первых, Мередит была моей подругой. Я не испытывала к ней ненависти. Говорить, что я хотела отомстить человеку, который мне нравился, – это абсурд. Потом, у меня не было никаких отношений с Руди. Все, что было сказано в последние два дня, – чистая фантазия. Это неправда. Я буду настаивать на этом. Вот что я хотела сказать. Спасибо».

Адвокат Аманды, Гирга, сказал, что предложенные Миньини пожизненный приговор и одиночное заключение – это так называемое Правило 41, наказание, к которому обычно приговаривают крестных отцов, мафиози, чтобы помешать им распространять свое влияние за тюремные стены.

«Такого рода изоляцию назначают за другие преступления, вроде тех, что совершают боссы мафии, такие как Бернардо Провенцано или Тото Риина, а не тем, у кого нет предыдущих судимостей, – сказал Гирга. – В конце концов, это всего лишь девушка двадцати с небольшим лет. И если пожизненного заключения еще можно было ожидать, то изоляция – это слишком».

В пятницу, 4 декабря, присяжные вернулись в зал суда, чтобы вынести свое решение. Они признали Аманду Нокс и Рафаэля Соллечито виновными. Жюри присяжных приговорило Аманду к 26 годам тюрьмы, а Рафаэля к 25 годам тюрьмы.

Лайл, брат Мередит Керчер, выступая от лица своей семьи на пресс-конференции после вынесении приговора, сказал: «Мы удовлетворены этим решением, удовлетворены тем, что оно принято, но это не повод для радости». Арлин Керчер также выразила свое согласие с решением суда.

«Если все представленные улики были верны, то да, нужно согласиться с этим решением, – сказала она. – Трудно утверждать что-то наверняка, но если больше ничего нет, нужно полагаться на улики».

Родным Керчер также присудили компенсацию в размере 4,4 миллиона евро, но они назвали ее «чисто символической», потому что никакие деньги не вернут им их утраты. Лайл сказал, что такая сумма «отражает жестокость и серьезность преступления».

Другой брат Мередит, Джон, сказал: «Все присутствующие в этом зале вспоминают о Мередит в связи с этим трагическим событием, но мы бы предпочли вспоминать ее по-другому. Мы хотели бы сосредоточиться на тех двадцати с небольшим годах, что мы провели вместе».

Остальные, включая родителей Аманды и Рафаэля, сочли приговор «пародией на правосудие». Многие предсказывали, что это решение еще будет опротестовано.

Послесловие

Хотя адвокат Аманды, Лучано Гирга, и обрушился с едкой критикой на доводы обвинения, он не смог сдержать слез во время заключительной речи, убеждая суд вынести его клиенту оправдательный приговор – по его мнению, наилучший приговор в данном случае. Он утверждал, что любой приговор, каким бы он ни был, обязательно будет отождествляться с его родным городом Перуджей. Стремясь убедить присяжных в своей правоте, Гирга особое внимание уделял тому, что Аманде была дана неверная характеристика, даже если в глубине души и понимал, что ее все равно признают виновной.

«Вам выпала возможность принять верное решение для нашего города Перуджа», – сказал Гирга. Он также добавил: «Я не согласен с теми выводами, которые были сделаны по поводу Аманды вне зала суда».

Он утверждал – впрочем, не особенно настаивая на этом, – что женщины-полицейские «обрушились» на Аманду «только потому, что обнаружили в ее косметичке презервативы и вибратор».

Его коллега, представитель защиты Карло Делла Ведова, сказал, что его «поразила» ярость, с какой обвинение обрушилось на его клиентку, которую он охарактеризовал как «обычную молодую девушку, ожидающую справедливого решения суда и все это время державшуюся собранно и с достоинством». Он также призвал присяжных «не бояться совершать ошибки».

«Той ночью, когда арестовали Аманду, была сделана большая ошибка, – сказал Делла Ведова. – Вы должны руководствоваться моральными соображениями – если у вас есть хоть какие-то сомнения, вы должны оправдать ее. Помните, что максимальное предложенное наказание – пожизненное заключение, с изоляцией, а речь ведь идет о девушке всего двадцати двух лет от роду».

Как известно, все вышло не так, как надеялась защита, – к величайшему разочарованию Аманды, Рафаэля и их родных. Билет на самолет в Сиэтл, купленный Аманде родителями, ожидавшими ее освобождения, пришлось сдать обратно. Они уже строили планы, как будут встречаться с журналистами, договариваться о съемках фильма и о написании книг, но планам этим не суждено было сбыться, по крайней мере в ближайшем будущем. Теперь Аманду и Рафаэля ожидала лишь тюрьма, где они и будут пребывать, подавая апелляции, которые будут рассмотрены не ранее осени 2010 года. Возникли также проблемы с деньгами для апелляции Аманды. Откуда она их возьмет?

Родные Аманды потратили на судебные расходы около 1,2 миллиона долларов или более. Чтобы наскрести необходимую сумму, ее родителям, которые находятся в разводе, и ее бабушке пришлось взять дополнительные закладные на свои дома. Мать и отец Аманды публично заявили, что исчерпали лимит своих кредитных карт, и теперь им, вероятно, придется продавать свои дома, чтобы оплатить расходы на подачу апелляций. С учетом недавнего финансового кризиса в Америке, когда цены на недвижимость значительно упали, продажа домов будет очень невыгодна. Недавно Эдда Меллас сообщила журналистам, что рассматривает возможность постоянного переезда в Италию вместе со своим нынешним мужем, потому что это сократит расходы на перелеты через Атлантику, которые им за последние два года приходилось совершать неоднократно. Но как они собираются зарабатывать себе на жизнь в чужой стране, даже если им удастся получить вид на жительство и разрешение на работу? Крайне сомнительно, что им удастся зарабатывать достаточно не только для того, чтобы оплачивать судебные расходы по делу Аманды, но и чтобы просто содержать себя. В случае переезда в Италию их ожидают многочисленные трудности, даже если им действительно удастся подыскать себе работу или даже основать собственное дело.

«Для Аманды я сделаю все что угодно, сколько бы это ни длилось, – сказала Меллас после вынесения приговора. – Хорошо, что рано или поздно ее освободят. Плохо, что для этого может потребоваться еще несколько лет».

Эдда Меллас и другие родственники Аманды так и не утратили своей веры в невиновность Аманды. Никто из них не верит, что она могла совершить убийство, особенно такое жестокое, несмотря на все улики и показания свидетелей, какими бы они ни были. Меллас уверена, что во время допросов Аманда говорила правду, даже несмотря на то, что обвинила в убийстве Мередит невиновного человека и сказала, что присутствовала на месте преступления, а потом отказалась от своих слов. Разве так поступил бы действительно невиновный?

Однако присяжные, несмотря на все протесты со стороны родных и других сторонников Аманды, несмотря на обвинения в том, что даже само заключение Аманды под стражу – это пародия на правосудие, не приняли во внимание эти сомнительные, по их мнению, доводы. Они предпочли поверить аргументам обвинения, результатам анализа ДНК и характеристике, которую дал Аманде Миньини, назвав ее «самовлюбленной, легковозбудимой, агрессивной, склонной нарушать нормы общественного поведения и доминировать… талантливой и расчетливой лгуньей». Также сообщали, что Миньини называл ее «Люциферина», или «дьяволица», что, разумеется, нисколько не обрадовало ее сторонников.

В один момент все надежды представителей Аманды на семизначную сумму контрактов со средствами массовой информации развеялись от одного слова «виновна». И Аманда вновь вернулась в тюрьму, пока что в отдельную камеру, где охранники наблюдают за ней каждые пятнадцать минут, чтобы она не совершила самоубийство. Девять месяцев одиночного заключения, конечно, закончатся. И стоит ожидать, что ее ждет теплый прием со стороны других заключенных, которые уже встретили ее теплым молоком и пожеланиями удачи после оглашения приговора. Но несмотря на такое радушие, в тюрьме она, как сообщалось, долго плакала.

«Аманда долго плакала, перед тем как лечь спать, – сообщил сотрудник тюрьмы. – Соллечито находится в мужском отделении, он гораздо спокойнее и не плачет».

Во время своего первого интервью после оглашения приговора Рафаэль Соллечито охарактеризовал Аманду как «милую» и неспособную убить. Его интервью было опубликовано в Il Messaggero.

«Аманда дорога мне, хотя мы недолго были вместе. Но в то же время она – это кошмар наяву. Мы оба оказались в ужасной ситуации. Я не люблю Аманду, но она мне близка, она мой товарищ по несчастью. Аманда не способна никого убить. Это невозможно, это просто абсурд. Она такая милая девушка».

Рафаэля перевели из тюрьмы Капанне в другую тюрьму, в 70 милях к северу от Рима, в отделение для сексуальных насильников. Там он много времени проводит за молитвами.

«Меня поддерживает вера, – сказал он. – Я все время молюсь падре Пио. Я всегда искренне верил, для меня это не откровение последних ужасных месяцев. Это то, что было со мной всегда. Если бы не вера, я давно бы покончил со всем этим».

Он утверждает, что не имеет ни малейшего представления о том, кто убил Мередит, но сказал, что его адвокаты недавно сообщили ему, что Гуэде признали виновным.

«Они доказали это в суде. Я им верю, и ничего больше сказать не могу, потому что ничего не знаю».

Он сказал, что на протяжении всего следствия и процесса он был уверен, что его освободят.

«Я был уверен, что вынесение приговора положит конец моим злоключениям, но этого не случилось. Когда зачитали приговор, я не понимал, что происходит. И до сих пор не понимаю. Это кажется мне невероятным, и я до сих пор не понимаю, почему меня осудили. Тяжелее всего было, когда один свидетель сказал, что видел меня 30 октября с Руди, Мередит и Амандой».

Его адвокат Лука Маори сказал, что обеспокоен состоянием здоровья Рафаэля после оглашения приговора.

«Он очень страдает, и я рассматриваю возможность перевода его в другое заведение по медицинским показаниям, – сообщил Маори. – Он невиновен в убийстве Мередит – и не понимает, почему оказался за решеткой. Когда я встретился с ним после оглашения приговора, он был в ступоре и постоянно спрашивал: „Почему я еще здесь?“».

Маори сказал, что Рафаэль продолжает обучение на «виртуальных курсах» Веронского университета и подготовка к обжалованию приговора уже началась. Маори уверен, что апелляция будет рассмотрена и его клиента освободят.

На основании высказываний адвокатов Аманды и Рафаэля можно прийти к выводу, что их апелляции сосредоточатся на нескольких ключевых вопросах, включая образцы ДНК Аманды на рукояти ножа и образцы ДНК Мередит на лезвии. Они настаивают на том, что ДНК Аманды попала на рукоять ножа, когда она готовила пищу (о чем они постоянно заявляли суду), и нельзя быть уверенным в стопроцентном соответствии других образцов ДНК. Те из них, что были отождествлены с ДНК Мередит, могли бы принадлежать половине населения Италии.

В ходе обжалования приговора вновь будет поднят вопрос о предполагаемом орудии преступления. Обвинение признало, что раны на теле Мередит могли быть нанесены кухонным ножом, обнаруженным в квартире Рафаэля, но адвокаты по-прежнему утверждают, что он не соответствует кровавому отпечатку на простыне Мередит. Они также утверждают, что он не соответствует двум из трех ран на шее жертвы. Вызывает сомнение и то, как именно этот нож был выбран в качестве улики: полицейские выбрали его из нескольких ножей на кухне Рафаэля потому, что он выглядел особенно чистым. Утверждается, что чистота ножа, а также наличие запаха хлорки подтолкнуло к интуитивному решению выбрать именно этот нож, поскольку, как заявляли полицейские, он показался им подозрительным. Но его проверили на наличие крови, и никаких ее следов обнаружено не было. Если ДНК Мередит, якобы обнаруженная на лезвии, попала туда не с кровью, то она вполне могла попасть туда в результате загрязнения в лаборатории, как утверждают ряд специалистов по анализу ДНК, в том числе и из США.

«Существует вполне реальная вероятность, что небольшое количество ДНК, обнаруженной на лезвии, попало туда в результате переноса с других образцов в лаборатории во время анализа», – пишет один эксперт.

Другой спорный пункт, на который, скорее всего, обратят внимание при обжаловании приговора, это застежка бюстгальтера Мередит, найденная на месте преступления. Следователи утверждают, что на ней присутствовала ДНК Рафаэля. На других предметах одежды этой ДНК нет, несмотря на то что полиция полагает, что застежка оторвалась от бюстгальтера Мередит во время борьбы. Более того, эта застежка является весьма сомнительной уликой, если учесть обстоятельства, при которых она была обнаружена.

Так, например, на видеозаписи места преступления, сделанной полицейскими 3 ноября 2007 года, эта застежка отчетливо видна на полу в комнате Мередит, недалеко от того места, где был обнаружен ее труп. Тем не менее тогда ее не считали уликой, и полицейские забрали ее только сорок пять дней спустя, когда вернулись для осмотра коттеджа 18 декаря 2007 года. И только тогда ее отправили на анализ ДНК, в ходе которого были обнаружены следы ДНК не только Рафаэля, но и трех других неопознанных лиц.

«То, как переносили этот образец и обращались с ним, ставит под сомнение его ценность в качестве улики, – утверждает эксперт по анализу ДНК из США. – Результаты лабораторного исследования нельзя интерпретировать однозначно, как и утверждать, что ДНК Рафаэля Соллечито находилась на этой застежке сразу после убийства Мередит Керчер. Анализы не установили, как или когда была там оставлена эта ДНК».

Остается открытым вопрос и о количестве лиц, причастных к убийству Мередит, что тоже будет одним из поводов для подачи апелляции. Сторона обвинения, как и ее свидетели, включая судебных патологоанатомов и других экспертов, утверждала, что в убийстве принимало участие более одного человека. Эти утверждения основаны на размерах и расположении ран на теле Мередит, как и на том факте, что под ногтями Мередит не было или почти не было обнаружено волос и кожи, что означало бы, что она сопротивлялась. Предполагается, что защита заявит о том, что Аманда не была хорошо знакома с Гуэде, а Рафаэль вообще его не знал. По мнению защиты, это ставит под сомнение утверждение обвинения, что все трое заранее сговорились убить Мередит. Защитники будут настаивать на том, что убийство совершил только один человек – Гуэде или кто-то неизвестный.

В ход пойдут и так называемое признание Аманды и те предположительно ложные сведения, которые она сообщила по поводу своих занятий в ночь убийства. Почему она обвинила невиновного человека, Патрика Лумумбу, и сказала, что присутствовала на месте преступления и слышала крики Мередит, после чего подтвердила свои показания в письменном виде? Защита собирается доказать, что Аманда находилась в квартире Рафаэля, как утверждала изначально, но сделала словесное признание под давлением, и эти ее показания нельзя считать уликами, поскольку они были сделаны в отсутствие ее адвоката.

Адвокаты защиты также готовы усомниться в том, что обнаружение образцов ДНК Мередит и Аманды имеет отношение к доказательствам вины Аманды, поскольку они были соседками и жили в одном доме, а потому и так очевидно, что там должны были найтись образцы их ДНК.

Помимо этого в апелляциях могут быть упомянуты и другие пункты, такие как телефонные звонки в полицию, которые Рафаэль предположительно сделал после первого разговора с полицейскими, хотя он утверждал, что звонил в полицию еще до этого. Также вновь будет поднят вопрос о том, выходил ли он той ночью в Интернет со своего компьютера.

Пока родные Аманды и ее сторонники выражали свое негодование и неодобрение решением суда, американский сенатор от штата Вашингтон Мария Кэнтвелл публично усомнилась в эффективности итальянской судебной системы, предположив, что приговор мог быть результатом антиамериканских настроений, широко распространенных в разных странах. Она пообещала довести свою позицию до сведения государственного секретаря США Хиллари Клинтон.

«Обвинение не предоставило достаточных улик, чтобы присяжные могли принять беспристрастное решение, кроме сомнительных утверждений, что мисс Нокс виновна, – сказала Кэнтвелл. – Итальянским присяжным при этом позволяли смотреть новости, в которых мисс Нокс изображается в крайне негативном свете».

Когда государственный секретарь Клинтон узнала о том, что Кэнтвелл выражает свои сомнения по поводу приговора итальянского суда, она охотно воспользовалась этой возможностью вставить и свое слово, согласившись на встречу с сенатором от штата Вашингтон.

«Конечно же я встречусь с сенатором Кэнтвелл, как и с любым человеком, которому это не безразлично, – сказала Клинтон. – Но в настоящий момент я не могу выразить свое мнение по этому поводу».

Высказывались даже предположение, что «пародия на правосудие» не имела бы места, если бы процесс над Амандой проходил в США или в Великобритании. Но сами итальянцы, включая адвокатов Аманды, не говоря уже о прокуроре Миньини, разумеется, вовсе не пришли в восторг от подобных заявлений об эффективности итальянской судебной системы.

«Ну да, конечно, единственное, чего нам не хватало, так это вмешательства Хиллари Клинтон, – иронично высказался Лучано Гирга. – Я придерживаюсь примерно тех же политических воззрений, что и Хиллари, но в данном случае она нам не помощник».

«Сенатору [Кэнтвелл] не следовало вмешиваться в то, о чем она не имеет ни малейшего представления, – сказал Миньини. – Я лично доволен тем, как проходил процесс».

Итальянские газеты напечатали статьи, осуждающие предположительное вмешательство в их судебную систему со стороны другого государства. В одной из них была опубликована статья, в которой утверждалось, что Италия «не потерпит, чтобы ее поучала Америка». В другой редакционной статье говорилось: «К американцам, осужденным за убийство в чужой стране, у нас применяется правило номер один – неважно, виновны они или нет. Во внимание принимается только их паспорт». Еще в одной статье говорилось: «Та же самая администрация [США] не может закрыть Гуантанамо, но она находит время, чтобы подвергать нападкам нашу судебную систему и сомневаться в приговоре, сделанном в Перудже». И еще один отрывок: «Если в какой-то сфере наша страна не нуждается в том, чтобы другие страны, в том числе Соединенные Штаты, указывали нам на недостаток цивилизованности в сфере судебно-правовой системы».

Родственники Мередит, тем не менее, не поддавались антиамериканским или проамериканским настроениям; они верили в то, что это было справедливое судебное разбирательство.

«Это нелепо, – сказал Джон Керчер по поводу обвинения суда в антиамериканских настроениях. – Я уверен, что решение основывалось исключительно на уликах и свидетельских показаниях».

Несмотря на такую горячую поддержку у себя на родине, Аманда также уверена, что судебное разбирательство было беспристрастным.

«Я верю в итальянскую судебную систему, – сказала она после вынесения приговора. – Я слышала о реакции в Америке, и, с человеческой точки зрения, этих людей можно понять. Но мне это не поможет… Я просто жду, когда будет рассмотрена моя апелляция, и я знаю, что рано или поздно я вый ду на свободу. Я все время думаю о Мередит, но я не имею никакого отношения к ее убийству. Мне предстоит встретить еще одно Рождество в тюрьме, вдали от своей семьи, но я надеюсь, что оно будет последним и меня освободят после рассмотрения апелляции. Я смогу защитить себя на судебном разбирательстве, и мои права будут соблюдены».

Итальянская судебная система конечно же не такая «вещь в себе», какой ее пытаются изобразить в некоторых газетных публикациях. Никто в Италии не является «неприкасаемым», и судебному преследованию подвергся даже Миньини, главный обвинитель по делу Керчер, которого окрестили «Флорентийским монстром». Как и убийство Мередит Керчер, это было делом крайней важности – вплоть до того, что на процессе присутствовал Томас Харрис, автор романа «Молчание ягнят», сделавший Флоренцию местом действия своей книги «Ганнибал». Предполагается, что решение по делу Миньини будет вынесено в январе 2010 года.

Тем временем многие люди по обе стороны океана задумываются над тем, что же станет с Амандой Нокс. Ее отец, Курт Нокс, недавно попытался пролить свет на этот вопрос:

«Она не будет отбывать наказание в иностранной тюрьме за 6000 миль от дома за то, что не совершала. Для меня это так же ясно, как и то, что произошла чудовищная ошибка… ее необходимо исправить… как можно скорее».

«Никто из нас уже не будет жить по-прежнему, – сетовала Эдда Меллас. – И прежде всего Аманда. Это было тяжелое испытание».

Родители Аманды сказали несколько слов о родителях Мередит.

«Они потеряли своего ребенка, – сказала Меллас. – С этим ничто не сравнится. Я не могу представить себе ту боль, которую они испытали, потеряв свою дочь. Но мы должны сказать им, что искренне верим в то, что Аманда не имеет никакого отношения к происшедшему. Мередит была ее подругой. Во всем случившемся есть еще две жертвы – это Аманда и Рафаэль».

Меллас также добавила, что если бы Аманда после убийства сразу же покинула Италию, то сейчас бы она была на свободе, вместе со своими родными. Стороне обвинения в Италии пришлось бы собирать больше улик и показаний, чтобы добиться ее экстрадиции в Италию.

«Я постоянно укоряю себя в том, что не настояла на ее возвращении. Если бы она уехала, ничего бы этого не произошло. Она не была бы там, где находится теперь. Понятно, что ничего нельзя исправить – нужно двигаться вперед… приговор будет обжалован, ее выпустят. Они не оставят в тюрьме эту невинную девочку, осужденную за преступление, которого она не совершала. Ее адвокаты советуют ей не терять духа».

Родители Керчер прекрасно понимают, что их дочь Мередит не вернешь. Но Арлин Керчер сказала, что следит за комнатой Мередит так, словно ее дочь еще жива.

«Она все еще считается комнатой Мез. Мы почти ни к чему не притрагиваемся. Комната постоянно напоминает нам о ней. Когда я прохожу мимо нее с одеждой для стирки, я чувствую огромное горе. Мне кажется, будто она куда-то уехала и скоро вернется. Но она уже никогда не вернется».

Арлин также сказала, что члены ее семьи решили не переезжать из этого дома.

«Мне почему-то кажется, что если мы переедем, то она не узнает, где мы находимся. Конечно, это глупо. Мередит всегда останется с нами, где бы мы ни находились… Это нам вынесли пожизненный приговор. Мы жили в кошмаре целых два года. Говорят, что время лечит, но это не так».