/ Language: Русский / Genre:sf_epic, / Series: Черный отряд

Тени Сгущаются

Глен Кук

Черный Отряд снова в бою – и снова на стороне Темных Сил. Но на этот раз это не распри между вассалами Госпожи – все обстоит гораздо серьезнее. Миру угрожает новая – или, напротив, очень древняя опасность. Зло еще более девнее и жуткое, чем Десять Взятых… Мужесто и стойкость, вера в спаведливость и бесконечная верность себе – лишь это имеет настоящую ценность в любой войне, и Черный Отряд готов оружием подтвердить свое право называться лучшей ротой наемников во всей вселенной.

Глен Кук

Тени сгущаются

Глава 1. Арча

Дэвиду Г. Хартуэллу, без которого не было бы ни «Меча», ни «Империи ужаса», ни «Звездных рыбаков».

Все мы рождаемся обреченными, как говорят мудрецы. Все мы сосем грудь Смерти.

Перед этой молчаливой монархиней склоняются все. Повелительница теней лишь пальцем шевельнет – и перышко, кружа, падет на землю. Нет никакой логики в ее песне. Достойные уходят молодыми. Негодяи процветают. Она королева властителей хаоса. Дыхание ее студит души.

Мы нашли город, основанный когда-то ради поклонения ей и такой уже старый, что он забыл о своем предназначении. Мрачное величие его богини поблекло, забытое всеми, кроме осененных ее тенью. Но теперь Арче грозила более непосредственная опасность: призрак прошлого пытался просочиться в настоящее сквозь стены замка, вознесшегося над городом. И потому Черный Отряд отправился туда, в тот странный город, лежащий за пределами границ империи Госпожи… Правда, началось все это гораздо раньше. Мы тогда были еще далеко. И только двое наших старых друзей да горстка людей, с которыми мы познакомимся позже, уже столкнулись с тенью нос к носу.

Глава 2. На обочине дороги в Бирку

Детские головенки, словно сурки, высунулись из травы. Дети глазели на приближающихся солдат.

– Их не меньше тыщи! – прошептал паренек.

Колонне, казалось, не будет конца. Пыль, поднятая ею, пеленою уходила вверх, застилая дальний холм. Скрип и лязг доспехов становились все громче.

День выдался жаркий, дети все взмокли. Мысли их невольно устремлялись к речушке с тихой заводью, что журчала неподалеку. Но ребятишек послали наблюдать за дорогой. Ходили слухи, что Госпожа решила подавить возрождающееся повстанческое движение в провинции Бирка.

И вот ее солдаты уже здесь. Все ближе и ближе. Суровые, грозные воины. Ветераны. Судя по их возрасту, они вполне могли участвовать шесть лет назад в кровавом разгроме восстания, унесшем четверть миллиона жизней, в том числе и жизнь отца наблюдавших за колонной детей.

– Это они! – выдохнул мальчуган. В голосе его звучал трепет, граничивший с восторгом. – Черный Отряд!

– Откуда ты знаешь? – Девочке внешний вид солдат явно ни о чем не говорил.

Паренек указал в сторону кряжистого, как медведь, всадника на мощном чалом коне. Голова у всадника отливала серебром. Осанка выдавала в нем человека, привыкшего повелевать.

– Его зовут Капитаном. Рядом с ним – мелкий такой, черный весь – это наверняка колдун по прозвищу Одноглазый. Видала, какая у него шляпа? Ее ни с чем не спутаешь. А те двое за ними, должно быть, Ильмо и Лейтенант.

– Ух ты! А кто-нибудь из Взятых тоже есть? – Девчушка приподнялась, чтобы было лучше видно. – Где эти знаменитые колдуны?

Девочка была младше. Мальчик в свои десять лет уже считал себя солдатом Белой Розы. Он дернул сестру за руку.

– Дурочка! Хочешь, чтобы они тебя заметили?

– А если и заметят – что тут такого? Мальчуган усмехнулся. Глупая девчонка поверила утверждению дядюшки Чиста, будто противник не трогает детей. Мальчик презирал своего дядюшку. За трусость.

Все мятежники, присягнувшие на верность Белой Розе, просто жалкие трусы. Они только прикидываются, будто борются с Госпожой. Самое большее, на что они осмелились, это устроить засаду и схватить случайного курьера. Противнику по крайней мере не откажешь в мужестве.

Дети увидали все, что должны были увидеть. Мальчонка тронул сестру за руку:

– Пошли!

Они побежали, пригибаясь в траве, к деревьям, росшим вдоль берега речки. К ногам их легла густая тень. Ребятишки подняли глаза и обомлели. Глядя сверху вниз, их рассматривали трое всадников. Мимо них и мышь не проскочила бы незамеченной.

– Гоблин! – ахнул мальчик.

– К твоим услугам, мой юный друг! – ухмыльнулся средний из троицы, коротышка с лягушачьей физиономией.

Паренек оцепенел от ужаса, но соображения не потерял.

– Беги! – крикнул он. Если хотя бы сестренке удастся удрать… Гоблин махнул рукой, очертив в воздухе круг. Кончики пальцев его занялись бледно-розовым огнем. Он махнул еще раз, будто бросая что-то на землю. Мальчик упал, трепыхаясь в невидимой сети, как муха в паутине. Откуда-то издалека до него донесся плач сестренки.

– Возьмем их с собой, – сказал Гоблин своим спутникам. – Они нам расскажут много чего интересного!

Глава 3. Арча. Железная лилия

«Лилия» стоит в Цветочном переулке, в центре Котурна – самых злачных трущоб города Арчи. Привкус смерти здесь на языке у каждого, а жизнь человеческая ценится дешевле сытного обеда или возможности посидеть часок у теплого камелька. Фасад таверны накренился вправо: она будто пытается притулиться к соседнему дому, подражая собственным хмельным посетителям. Заднюю стену перекосило в противоположную сторону. Голые боковые стенки изъедены проказой гнильпс серых пятен. Окна заколочены обломками досок, щели в них заткнуты тряпьем. На крыше гордо зияют прорехи, в которых воет кусачий ветер, когда он дует с Воландерских гор. Там даже среди лета серебряным узором мерцают далекие ледники.

Ветер с моря тоже не лучше. Он приносит с собой волглую стужу, пронизывающую до костей, гонит вдоль пристани стаи плавучих льдин.

Поросшие лесом, косматые лапы Воландерских гор тянутся к самому побережью, охватывая Портовую реку с двух сторон и держа в ладонях город и пристань. Город тянется вдоль реки, карабкается вверх по обоим ее берегам.

Достаток в Арче тоже карабкается вверх – подальше от реки. Обитатели Котурна, когда им случается оторвать взгляд от своей нищеты, видят над собой дома богачей, надменно задравшие носы и глядящие друг на друга через речку.

Еще выше, венчая оба берега, стоят два замка. На южном берегу – Черепичный замок, родовой бастион герцогов Арчи. Черепичник запущен до безобразия, как, впрочем, почти все строения в городе.

Ниже по склону расположено священное средоточие Арчи – Выгородка, под которой лежат Катакомбы. Там, оберегаемые Хранителями мертвых, спят вечным сном полсотни поколений, ожидая Дня Перехода.

На северном берегу возвышается недостроенная крепость, называемая попросту «черным замком». Архитектура его чужда местным жителям. Неведомые чудища скалятся с его зубчатых башен. Змеи застывшим серпантином вьются по стенам. А сами стены без единого стыка изваяны из материала, похожего на обсидиан. И замок этот растет.

Жители Арчи игнорируют и рост, и самое существование замка. Они не желают знать, что там творится. Слишком редко позволяет им жестокая борьба за существование подымать глаза в такую высь.

Глава 4. Засада в Бирке

Я вытащил семерку, открыл ее, скинул тройку и уставился на своего одинокого туза.

– С ним все ясно, – пробурчал сидевший слева от меня Ростовщик. – Опять мы продули.

Я с любопытством посмотрел на него:

– С чего ты взял?

Он взял карту, выругался, сбросил:

– Рожа у тебя, Костоправ, когда тебе карта прет, становится как у жмурика. Даже глаза.

Леденец взял карту, выругался и сбросил пятерку.

– Он прав, Костоправ. Ты так непроницаем, что сразу все ясно. Давай, Масло.

Масло пристально воззрился на свои карты, потом на колоду – так, будто надеялся вырвать победу из когтей поражения. И взял карту.

– Тьфу ты! – Он скинул вытянутого короля.

Я продемонстрировал им своего туза и сгреб выигрыш.

Пока Масло собирал карты, Леденец наблюдал из-за моего плеча за залом. Взгляд у него был жесткий и холодный.

– Что там? – спросил я его.

– Наш хозяин явно пытается собраться с духом. Размышляет, как бы половчее улизнуть и предупредить их.

Я обернулся. Мои товарищи тоже. Трактирщик и его клиенты один за другим опустили глаза и съежились – все, кроме высокого смуглого человека, сидевшего в одиночестве в тени возле камина. Он подмигнул и поднял кружку, приветствуя нас. Я нахмурился. Он улыбнулся в ответ.

Масло раздал карты.

– Сто девяносто третья, – заявил я. Леденец поморщился.

– А пошел бы ты, Костоправ, – сказал он беззлобно.

Я считал партии. Они не хуже ходиков отмеряли время нашей жизни в братстве Черного Отряда. После битвы при Чарах я сыграл больше десяти тысяч партий. И одни только боги знают, сколько я сыграл их до того, как начал подсчет.

– Думаешь, они учуяли опасность? – спросил Ростовщик. Ожидание действовало ему на нервы.

– Каким образом, интересно? – Леденец с особой тщательностью перекладывал карты, зажатые в руке. Верный признак – что-то у него наклевывалось. Я снова сосчитал свои очки. Двадцать один. Наверняка продую, но лучший способ остановить его… Я выложил карты на стол:

– Двадцать один. Масло сплюнул:

– Сукин ты сын!

Он бросил на стол свою взятку – почти выигрышную, если бы не король, давший в сумме двадцать два очка. У Леденца оказалось три девятки, туз и тройка. Я усмехнулся и снова сгреб деньгу.

– Выиграешь еще раз – мы проверим твои рукава, – проворчал Ростовщик.

Я собрал карты и начал тасовать.

У заднего входа скрипнули дверные петли. Все замерли, уставившись на кухонную дверь. За ней двигались какие-то фигуры.

– Мадл! Где тебя черти носят? Трактирщик бросил на Леденца взгляд, исполненный муки. Леденец погрозил ему пальцем.

– Я здесь, Чист! – откликнулся трактирщик.

– Продолжаем играть! – шепнул мне Леденец.

Я начал сдавать карты.

Из кухни вышел мужчина лет сорока, за ним – еще несколько человек. Все в пятнистой зеленой одежде, с луками через плечо.

– Они, должно быть, схватили ребятишек, – сказал Чист. – Не знаю как, но… – Он что-то уловил во взгляде Мадла. – В чем дело?

Однако Мадла мы запугали будь здоров. Он нас не выдал.

По-прежнему глядя в карты, я вытащил пружинную трубку. Мои товарищи тоже. Ростовщик взял карту и сбросил ее – двойку. Обычно мелкие он оставляет себе. Игра выдавала его взвинченное состояние.

Леденец подхватил сброшенную карту и выложил на стол туза, двойку и тройку, скинув восьмерку.

– Я же говорил тебе: не надо было посылать детей, – заныл один из приятелей Чиста. Похоже, это было продолжение давнего спора.

– Плевать мне на твои «я-же-говорил»! – рявкнул Чист. – Мадл, я созвал общий сбор. Нам нужно рассредоточить группы.

– Но мы же ничего не знаем наверняка, – заметил другой мужик в зеленом. – Дети есть дети, сам понимаешь.

– Не обманывай себя. Охотничья свора Госпожи идет по нашему следу.

– Я же говорил тебе: не надо было захватывать этих… – затянул было нытик и вдруг осекся, заметив наконец, хотя и слишком поздно, присутствие чужаков и бледный вид завсегдатаев. Чист схватился за меч.

Их было девятеро, если считать вместе с Мадлом и несколькими посетителями, принявшими участие в драке. Леденец опрокинул карточный стол. Мы нажали на спускатели пружинных трубок. В воздухе просвистели четыре отравленных дротика. Мы вытащили мечи.

Схватка длилась считанные секунды.

– Никто не ранен? – спросил Леденец.

– Меня задело, – заявил Масло.

Я осмотрел его. Сущая ерунда, царапина.

– Назад за стойку, дружок! – приказал Мадлу Леденец, пощадивший трактирщика. – А все прочие – на расчистку помещения. Не спускай с них глаз, Ростовщик. Если кто-нибудь рыпнется – кончай его.

– А трупы куда девать?

– Скинь в колодец.

Я поставил стол на место, сел и развернул листок бумажки. На нем была изображена цепочка командного состава мятежников в Бирке. Я вычеркнул имя «Чист». Оно стояло в середине цепочки.

– Мадл! – позвал я. – Иди сюда. Трактирщик подошел ко мне с такой же охотой, с какой собака стремится к плетке.

– Не дрейфь. Мы тебя не тронем – если ты нам поможешь. Скажи мне, кто были эти люди?

Он начал мяться и запинаться. Чего и следовало ожидать.

– Только имена, – сказал я. Он посмотрел на листок, нахмурился. Читать он, конечно же, не умел. – Мадл! Плавать в колодце, битком набитом трупами, небольшое удовольствие.

Он сглотнул, обвел глазами зал. Я глянул на человека, сидевшего у камина. Во время драки он не шелохнулся и даже теперь наблюдал за нами с видимым безразличием.

Мадл назвал имена.

Некоторые из них были в моем списке, других не было. Последних я счел мелкой сошкой, поскольку предварительная разведка в Бирке была проведена на совесть.

Из зала вытащили последний труп. Я протянул Мадлу мелкую золотую монету. Он вытаращил глаза. Завсегдатаи смотрели на него с нескрываемой неприязнью.

– За оказанные услуги, – усмехнулся я.

Мадл побелел, не сводя глаз с монеты. Она была для него поцелуем смерти. Его хозяева решат, что он помог устроить засаду.

– Эй! – шепнул я. – Хочешь выбраться из этой заварухи живым?

Трактирщик взглянул на меня со страхом и ненавистью.

– Кто вы такие, черт бы вас побрал? – спросил он хриплым шепотом.

– Черный Отряд, Мадл. Черный Отряд. Не знаю, как ему удалось, но он побелел еще больше.

Глава 5. Арча. Каштан Шед

День был холодный, туманный и хмурый, безветренный, пасмурный и промозглый. Посетители «Железной лилии», сидевшие у тлеющего огня, угрюмо обменивались односложными репликами.

Потом заморосил мелкий дождь, задернув занавес над миром. По грязной мокрой улице бродили, съежившись, бесплотные серо-бурые тени. Это был один из тех дней, что рождаются вполне уже созрелыми из чрева отчаяния. Каштан Шед, протиравший в «Лилии» кружки, оторвался от своего занятия. «Смахнуть пыль» – так он это называл. Никто не пользовался его дешевыми глиняными кружками, потому что никто не покупал его дешевое кислое вино. Никто не мог себе позволить такой роскоши.

«Лилия» стояла на южной стороне Цветочного переулка. Между стойкой Шеда и дверью простирался погруженный в глубокий мрак общий зал длиною футов в двадцать. Скопище колченогих столиков, окруженных выводками рахитичных табуреток, превращало зал в опасный лабиринт для посетителей, заходивших сюда с освещенной солнцем улицы. Дополнительными препятствиями служили полдюжины грубо вытесанных опорных столбов. Потолочные балки нависали слишком низко для рослого человека. Скрипучий дощатый пол весь растрескался и покоробился, и любая пролитая жидкость благополучно стекала вниз по склону.

Стены украшали старые безделушки и разное барахло, оставленное прежними посетителями и никому уже не нужное. Каштану Шеду было лень стирать с них пыль или просто выбросить.

Зал буквой Г огибал стойку, заворачивая к камину, возле которого стояли самые лучшие столики. За камином, в ярде от кухонной двери, пряталась в густой тени лестница, ведущая в жилые комнаты.

В этот мрачный лабиринт вошел низенький юркий человечек с охапкой хвороста.

– Шед! Можно мне?

– Что за вопрос, Аза! Нам же лучше будет. В камине дотлевали последние угольки, превращаясь в серый пепел. Аза юркнул к камельку. Компания, сгрудившаяся вокруг огня, нехотя раздвинулась. Аза пристроился возле матери Шеда. Старая Джун была слепа и не узнала его. Он положил хворост перед собой и начал помешивать угли.

– В доках опять ничего новенького? – спросил Шед.

– Ничего, – покачал головой Аза. – Никто не причалил и не отчалил. Требовалось всего пять человек – на разгрузку фургонов. Народ передрался за эту работу.

Шед кивнул. Аза Сыл никудышным бойцом. А кроме того, его не прельщал честный заработок.

– Душечка, кружку для Азы! – Шед сопроводил свои слова парой жестов. Служанка взяла щербатую кружку и принесла к камину.

Шеду не нравился низенький человечек. Вор, тунеядец, обманщик и плут, он был из той породы людей, что готовы продать родную сестру за пару медных гершей. Вечно скулящий нытик и трус. Но Шед привечал его, извлекая маленькую пользу из собственной благотворительности. Аза был одним из тех бездомных, кого кабатчик пускал переночевать в зале на полу, если они приносили хворост для камина. Это не давало прибыли, зато обеспечивало тепло старым косточкам Джун.

Найти зимой бесплатные дрова в Арче еще труднее, чем работу. Шеда забавляла та решимость, с какой Аза избегал любого честного заработка.

Потрескивание горящих веток нарушило тишину. Шед скинул с плеч грязное тряпье и встал за спиной у матери, протянув руки к огню. Кончики пальцев начало пощипывать. Он и не замечал до сих пор, как сильно замерз.

Впереди была длинная суровая зима.

– Аза, у тебя источник дров постоянный? Покупать топливо Шеду было не по карману. Дрова нынче сплавляли в баржах с самого верховья реки. Стоило это дорого. Не то что раньше, когда он был молодым…

– Нет. – Аза уставился на пламя. В зале запахло сосновой смолой. Шеда беспокоило состояние дымохода. Придется, видно, всю зиму топить сосновыми сучьями, а дымоход он так и не прочистил. А если, не дай Бог, пожар. Тогда ему конец.

Хотя в любом случае долго так продолжаться не может. Он по уши увяз в долгах – дошел, как говорится, до ручки. Прямо хоть плачь.

– Шед!

Он обернулся к столикам, к своему единственному платежеспособному клиенту:

– Да, Ворон!

– Налей еще, будь любезен.

Шед поискал глазами Душечку, но та куда-то запропастилась. Он выругался про себя. Звать девчонку без толку: она глухая, с ней нужно общаться жестами. «Оно и к лучшему», – помнится, подумал Шед, когда Ворон предложил ему взять Душечку на работу. Каких только секретов не выбалтывали в «Лилии» под шумок! Если любители посплетничать будут уверены, что их не подслушают, глядишь, и клиентов у него прибавится.

Шед коротко кивнул и взял кружку. Ворона он не любил, отчасти потому, что тот, как и Аза, не жаловал честной игры – и преуспевал. Никаких видимых источников дохода у него не было, но деньги водились всегда. А еще Шеду не нравилось, что Ворон моложе, сильнее и круче остальных посетителей «Лилии». Аномалия, одним словом. «Лилия», расположенная в самом низу Котурна, почти на побережье, влекла к себе всех забулдыг, потасканных проституток, наркоманов, бродяг и прочее отребье, которое оседало в этой последней мутной заводи, прежде чем кануть во тьму навсегда. Шед временами даже пугался: неужели его драгоценная «Лилия» – всего лишь конечная остановка?

Ворон не вписывался в здешнюю обстановку. Он мог себе позволить что-нибудь получше. Шед не раз жалел, что не смеет вышвырнуть парня вон. От одного его вида у кабатчика мурашки ползли по спине: сидит себе в углу, пронзая подозрительным колючим взглядом каждого вошедшего в зал, бесконечно чистит ногти острым как бритва ножом да роняет порой холодным тоном пару слов, стоит только кому-нибудь из клиентов попытаться затащить Душечку наверх… Этого Шед уж и вовсе понять не мог. Никакой очевидной связи между ними не было, однако Ворон оберегал девчонку, словно свою непорочную дочь. Убудет ее, что ли? На кой вообще тогда нужна в таверне служанка?

Шед вздрогнул и отогнал от себя непрошенные мысли. Ворон ему необходим. Ему необходим каждый постоялец, способный платить. Святым духом сыт не будешь.

Он принес вино. Ворон уронил ему в ладонь три монеты. Одна из них была серебряная лева.

– Чего еще изволите?

– Купи нормальных дров, Шед. Если бы я хотел замерзнуть, то остался бы на улице.

– Сию минуту, сударь!

Шед подошел к двери, выглянул наружу. Дровяной сарай Латама находился всего в квартале от кабачка.

Дождь усилился и стал совсем холодным. Грязная мостовая подернулась ледяной коростой.

– К вечеру снег пойдет, – не обращаясь ни к кому в отдельности, проговорил Шед.

– Двигай давай! Туда или сюда, – рявкнул Ворон. – Последнее тепло выстудишь.

Шед выскользнул на улицу. Добежать бы до Латама, пока не грянул настоящий мороз!

Сквозь студеную хмарь проглянули две фигуры, одна из них просто гигантская. Обе сгорбленные, шеи укутаны тряпками, чтобы ледяные капли не падали за шиворот.

Шед метнулся обратно в «Лилию».

– Пойду через задний ход, – сказал он и добавил жестами, на языке глухонемых: – Душечка, я ушел. Ты не видела меня с утра.

– Крейг? – руками спросила девушка.

– Крейг, – подтвердил Шед.

Он юркнул на кухню, сорвал с крючка ветхое пальто, быстро влез в него. Потом нашарил дверную щеколду и со второй попытки открыл-таки дверь.

На дворе его встретила злобная ухмылка с тремя недостающими зубами. В ноздри ударило зловонное дыхание. Грязный палец ткнул кабатчика в грудь.

– Куда намылился, Шед?

– Привет, Рыжий. Да я только к Латаму сбегаю, за дровишками.

– Ни фига подобного. – Палец ткнул сильнее. Шед попятился – и пятился до тех пор, пока не очутился в зале.

– Кружку вина? – спросил он, покрывшись испариной.

– Вот это уже по-соседски, Шед. Три кружки.

– Три? – взвизгнул Шед.

– Только не заливай мне, будто ты не знаешь, что сюда идет Крейг. – Я понятия не имел, – солгал Шед. Рыжий снова осклабил щербатую пасть: он знал, что хозяин таверны врет.

Глава 6. Разборка в Бирке

Ты стараешься, лезешь из кожи вон, но что-то всегда идет наперекосяк. Такова жизнь. И если ты не дурак, то заранее имеешь это в виду.

Как-то кому-то все же удалось улизнуть из трактира Мадла – примерно в то самое время, когда в западню попался уже двадцать пятый по счету мятежник и мы почти уверились в том, что Чист оказал нам большую услугу, созвав местную верхушку на собрание. Оглядываясь назад, трудно сказать, кто из нас виноват. Все мы делали свое дело. Но длительное напряжение притупляет бдительность. Слинявший мужик, очевидно, несколько часов планировал свой побег, и мы далеко не сразу заметили его отсутствие. Первым прочухался Леденец. Недоиграв партию, он вдруг бросил карты на стол:

– Одного не хватает, ребята. Одного из этих фермеров-свиноводов. Помните – коротышка такой, сам на кабанчика похож.

Я искоса глянул в сторону столика, где должен был сидеть свинячий фермер.

– Ты прав, – проворчал я. – Блин! Надо было считать поголовье после каждого похода к колодцу.

Ростовщик сидел к столику спиной и оборачиваться не стал. Он дождался, пока сдали карты, потом неторопливо прогулялся к стойке Мадла и купил кувшин пива. Его перемещения отвлекли внимание публики, а я тем временем быстро просигналил на языке глухонемых:

– Готовьтесь к нападению. Они знают, кто мы. Я проболтался.

Для повстанцев мы были желанной добычей. За Черным Отрядом закрепилась слава беспощадного ликвидатора очагов повстанческого движения, где бы ни вспыхивала эта зараза. И хотя мы вовсе не так страшны, как нас малюют, известие о нашем прибытии всегда вызывает панику. Там, где появляется Отряд, мятежники уходят в подполье и сворачивают все операции.

Но здесь нас было всего четверо, отрезанных от своих товарищей, которые даже не подозревали о том, какому риску мы подвергаемся. Так что мятежники наверняка постараются использовать шанс – вопрос лишь в том, как сильно они будут стараться…

Правда, в рукаве у нас были припрятаны кое-какие козыри. Мы не поклонники честной игры, если можно ее избежать. Девиз Отряда – максимальная эффективность при минимальном риске.

Рослый смуглый человек встал, вышел из своего темного угла и зашагал к лестнице, ведущей в спальни.

– Дуй за ним, Масло, – бросил Леденец.

Масло поспешил за смуглым. Тот был такой высоченный, что Масло у него в кильватере выглядел совсем козявкой. Завсегдатаи наблюдали за ними, теряясь в догадках.

– Что дальше? – жестами спросил Ростовщик.

– Будем ждать, – ответил вслух Леденец и, перейдя на язык жестов, добавил: – И делать то, за чем нас сюда послали.

– Не очень-то приятно быть живой приманкой, – вздохнул Ростовщик, нервно оглядывая лестницу. И вдруг предложил: – Давайте разыграем Масло, пока он там шатается!

Я посмотрел на Леденца. Тот кивнул:

– Почему бы и нет? Сдай ему очков семнадцать. Масло всегда открывает карты на первом же ходу, когда у него меньше двадцати очков. Если я сдам ему семнадцать, в колоде еще хватит карт, чтобы сообразить нам троим выигрышный расклад.

– Давай сюда колоду, – сказал я и быстро склонился над столом, колдуя над комбинациями. В результате у каждого оказалось по пяти карт, но карты Масла были достоинством выше.

– Блеск! – ухмыльнулся Леденец. Масло все не возвращался.

– Пойду проверю, – сказал Ростовщик.

– Давай, – согласился Леденец.

Сам он встал и пошел за пивом. Я обвел взглядом посетителей. В головах у них явно зрели какие-то идея. Я уставился одному прямо в глаза и покачал головой.

Через минуту Ростовщик и Масло вернулись, следуя по пятам за высоким человеком, который опять уселся в углу. Масло и Рост, облегченно вздохнув, взялись за карты.

– Кто сдавал? – спросил Масло.

– Леденец, – ответил я. – Твой ход. Масло тут же выложил карты на стол:

– Семнадцать!

– Хе-хе, – сказал я в ответ. – Ты продул. Пятнадцать!

– Оба вы продули, – заявил Ростовщик. – У меня четырнадцать.

– И у меня четырнадцать, – сказал Леденец. – Да, Масло, не везет тебе.

Масло онемел на несколько секунд. И тут до него дошло:

– Ах вы, жулье! Да вы же все подстроили! Не думайте, что я собираюсь платить за…

– Угомонись. Мы пошутили, сынок, – сказал Леденец. – Просто пошутили. И вообще, была твоя очередь сдавать.

Карты вновь пошли по кругу, а за окном сгустились сумерки. Ни один повстанец больше не появился. Завсегдатаи теряли терпение. Большинство из них думали о своих семьях, беспокоясь о том, что вернутся домой слишком поздно. Как и всех людей, бирканцев волнует исключительно их личная жизнь. Им до фени, кто победит – Госпожа или Белая Роза.

Сочувствующее повстанцам меньшинство с тревогой ожидало возможного нападения. Они боялись, что окажутся на линии перекрестного огня.

Мы делали вид, будто ничего не замечаем.

– Кто из них может быть опасен? – знаками спросил Леденец.

Мы посовещались и насчитали троих. Леденец велел Маслу привязать их к стульям.

До завсегдатаев дошло наконец, что мы понимаем, чего ожидать, и готовимся. Не то чтобы предвкушаем, но готовимся.

Мы ждали налета до самой полуночи. Они оказались более осторожными, чем обычно бывают повстанцы. А может, наша репутация была уж слишком пугающей…

Они нагрянули целой толпой. Мы разрядили пружинные трубки и начали махать мечами, отступая от камина в другой угол. Смуглый человек равнодушно наблюдал за нами.

Мятежников было много – гораздо больше, чем мы предполагали. Они все валили и валили в трактир, путаясь друг у друга под ногами, перелезая через трупы своих товарищей.

– Мы в ловушке, – выдохнул я. – Их не меньше сотни.

– Да-а, – протянул Леденец. – Дело дрянь.

Он пнул одного из нападавших в пах и, когда тот скрючился, снес ему голову.

Зал уже битком набился повстанцами, а судя по шуму, на улице их было еще больше. Им явно не хотелось упускать такую добычу.

Что ж, мы это предвидели.

Я почувствовал жжение в ноздрях. В воздухе разлился запах – слабый, еле уловимый запашок, почти незаметный в зловонии страха и пота.

– Накройсь! – крикнул я и выхватил из поясной сумки смятую в комок влажную шерстяную тряпку. Воняло от нее похуже, чем от раздавленного скунса. Ребята последовали моему примеру.

Кто-то пронзительно вскрикнул. За ним еще один. Потом вопли слились в один адский хор. Ошалелые, с искаженными агонией лицами, наши противники метались в панике по залу и падали друг на друга, корчась и раздирая ногтями собственные носы и глотки. Я старательно прикрывал лицо тряпкой.

Высокий худой Человек вышел из своего темного угла и спокойно начал резать повстанцам головы серебристым клинком четырнадцати дюймов длиной. В живых он оставил только тех завсегдатаев, которых мы не привязали к креслам.

– Можно дышать спокойно, – жестами просигналил он нам.

– Следи за дверью, – велел мне Леденец. Он знал, что такая бойня внушает мне отвращение. – Масло, ты давай на кухню. А мы с Ростовщиком поможем Молчуну.

Мятежники попытались достать нас с улицы стрелами, но тщетно. Тогда они подожгли трактир. Мадл чуть не спятил от возмущения. Но Молчун – один из трех отрядных колдунов, засланный в Бирку несколько недель назад, – применив свои приемчики, потушил пожар. Разъяренные повстанцы приготовились к осаде.

– Они, видать, согнали сюда мужиков со всей провинции, – сказал я.

Леденец пожал плечами. Он вместе с Ростовщиком складывал из трупов баррикады.

– У них наверняка тут поблизости лагерь. Вообще-то о бирканских повстанцах мы были осведомлены неплохо. Госпожа проводит основательную разведку, прежде чем посылать Отряд. Но нас никто не предупредил, что мятежники смогут собрать такое войско за такой короткий срок.

Несмотря на успешно отбитую атаку, мне было не по себе. За стенами шумела большая толпа, и, похоже, подкрепления все прибывали и прибывали. Молчун у нас, конечно, ас, но с такой кодлой даже ему не справиться.

– Ты послал весточку? – спросил я, полагая, что именно затем он и поднимался наверх. Молчун кивнул. Мне маленько полегчало. Но не слишком.

Гул снаружи притих. Стрелы полетели в дверной проем более густым потоком. Саму дверь толпа снесла с петель еще при первой атаке. А трупы, наваленные там кучей, надолго нападающих не задержат.

– Они готовятся к штурму, – сказал я Леденцу.

– Отлично.

Леденец пошел на кухню и присоединился к Маслу. Ростовщик пристроился рядом со мной. Молчун встал посреди зала. Вид у него был злой и очень грозный.

Толпа на улице загудела.

– Началось!

С помощью Молчуна мы отбили основной натиск, но повстанцы начали срывать с окон ставни. Вскоре Леденцу с Маслом пришлось ретироваться из кухни. Леденец прикончил не в меру зарвавшегося нападающего и отшвырнул труп подальше, успев при этом рявкнуть:

– Молчун! Где же наши, черт подери? Молчун пожал плечами. Казалось, мысль о возможной гибели его ничуть не волнует. Он метнул заклятие в мятежника, которого с улицы пытались протолкнуть в окно.

В ночи истошно взревели трубы.

– Ха! – завопил я. – Наши идут!

В западне захлопнулась последняя дверца.

Остался нерешенным один-единственный вопрос: успеет ли Отряд до того, как повстанцы нас прикончат?

Еще несколько окон не выдержали напора. Молчун не мог поспеть повсюду.

– На лестницу! – крикнул Леденец. – Отступайте наверх!

Мы рванули к лестнице. Молчун напустил ядовитого туману. Но не смертельного, как в прошлый раз: у него не было времени на подготовку.

Оборонять лестницу было значительно проще. Два человека при помощи Молчуна могли продержаться там целую вечность.

Повстанцы это поняли – и снова подожгли трактир. На сей раз Молчуну не удалось потушить весь огонь.

Глава 6. Арча. Крейг

Дверь в таверну отворилась. В «Лилию» ввалились двое, потопали ногами, стряхнули с себя налипшие льдинки. Шед поспешил им навстречу. Один из вошедших – здоровенный громила – отпихнул его. Второй, ростом поменьше, зашагал через зал, турнул Азу от огня, присел и вытянул к камину руки. Постояльцы Шеда не отрывали взглядов от пламени, ничего не видя и не слыша.

Все, кроме Ворона, как отметил про себя Шед. Ворона происходящее заинтересовало, хотя не особенно встревожило.

Шеда снова прошиб пот. Крейг наконец повернулся к нему лицом:

– Ты так и не заглянул ко мне вчера, Шед. Я по тебе соскучился.

– Я не мог, господин Крейг. Мне нечего было вам принести. Посмотрите в мой ящик с выручкой. Вы же знаете – я заплачу. Я всегда плачу вам, Крейг. Мне просто нужно немного времени.

– На прошлой неделе ты тоже заплатил с опозданием, Шед. А я терпеливо ждал. Я знаю, что тебе нелегко. Но ты запоздал и на позапрошлой неделе. И неделей раньше тоже. Ты ставишь меня в дурацкое положение, Шед. Я-то знаю, что ты обязательно заплатишь. Но что подумают люди? А? Может, они подумают, что им тоже незачем торопиться? Или решат, что можно совсем не платить?

– Крейг, я не могу. Загляните в мой ящик. Как только дела поправятся…

Крейг махнул рукой. Рыжий залез за стойку.

– Дела у всех идут неважно, Шед. У меня тоже проблемы. Я несу большие расходы. И не могу их покрыть, пока ты не отдашь долги.

Он расхаживал по залу, разглядывая обстановку. Шеду было ясно, что у него на уме. Крейг хотел заполучить «Лилию». Хотел загнать Шеда в такой тупик, чтобы тому пришлось продать таверну.

Рыжий протянул боссу ящик с выручкой Шеда. Крейг скорчил гримасу:

– Дела и правда плохи.

Он махнул рукой. Верзила по кличке Нокаут схватил кабатчика сзади за локти. У Шеда потемнело в глазах.

– Пощупай его, Рыжий. Может, он чего заныкал? – Крейг злобно усмехнулся и опустошил ящик. – Это в счет твоего долга, Шед.

Рыжий нашел серебряную леву, которую дал Шеду Ворон.

Крейг покачал головой:

– Шед! Ты обманул меня, Шед.

Нокаут стиснул своей жертве локти еще больнее.

– Это не мои деньги! – запротестовал Шед. – Это деньги Ворона. Он хотел, чтобы я купил дрова. Поэтому я и пошел к Латаму.

Крейг смерил его взглядом. Видно было, что хозяин таверны говорит правду. Слишком он перепугался, чтобы врать.

Шед и впрямь перепугался. Крейг вполне мог вынудить его расстаться с «Лилией», чтобы не расставаться с жизнью.

И что тогда? Он окажется на улице без единого герша в кармане, со старой матерью, нуждающейся в присмотре.

Джун громко обругала Крейга. Никто не обратил на нее внимания, в том числе и Шед. Кто станет принимать всерьез беспомощную старуху? Душечка замерла у кухонной двери, прижав ко рту кулачок и глядя полными мольбы глазами больше на Ворона, чем на Крейга или Шеда.

– Чего бы ему такое сломать, а, Крейг? – спросил Рыжий. Шед сжался от страха. Рыжий делал свое дело с наслаждением. – Ты не должен был прятать денежку, Шед. Ты не должен был обманывать Крейга.

Он с силой двинул Шеду в живот. Тот задохнулся, но Нокаут держал его, не давая упасть. Рыжий ударил еще раз.

– Он сказал вам правду, – раздался негромкий бесстрастный голос. – Я послал его за дровами.

Крейг с Рыжим сразу переключились на новый объект. Но верзила не ослабил хватку.

– Кто ты такой? – требовательно спросил Крейг. – Ворон. Отпустите его. Крейг и Рыжий переглянулись.

– Я на твоем месте не стал бы так разговаривать с господином Крейгом, – заявил Рыжий.

Ворон поднял на него глаза. Рыжий инстинктивно сжался. Потом, вспомнив о публике, шагнул вперед и замахнулся растопыренной ладонью.

Ворон поймал его руку в воздухе и крутанул. Рыжий упал на колени, скрежеща зубами и поскуливая.

– Дурак ты, парень, – сказал Ворон.

– Умный тот, кто ведет себя по-умному, – проговорил Крейг, не скрывая удивления. – Отпусти его, господин хороший, пока тебе бока не намяли.

Ворон улыбнулся – впервые на памяти Шеда.

– А вот это было бы не по-умному. Раздался характерный хруст. Рыжий взвыл.

– Нокаут! – отрывисто бросил Крейг. Верзила отшвырнул Шеда в сторону. Громадный, вдвое крупнее Рыжего, быстрый, сильный как бык и почти такой же умный, Нокаут не ведал поражений.

В руке у Ворона сверкнуло злое лезвие кинжала длиной в девять дюймов. Нокаут затормозил так резко, что споткнулся одной ногой о другую. И рухнул, треснувшись о край Воронова стола.

– О Боже! – простонал Шед.

Дело запахло смертоубийством. Такого Крейг не спускал никому – это могло повредить его деловой репутации.

Но когда Нокаут поднялся, Крейг лишь велел ему небрежным тоном:

– Помоги Рыжему, Нокаут!

Верзила послушно повернулся к Рыжему, который отполз в сторону, бережно поддерживая сломанную руку.

– По-моему, у нас тут вышло небольшое недоразумение, – сказал Крейг. – Шед, слушай сюда. Даю тебе ровно неделю. Через неделю ты отдашь мне и долг, и проценты.

– Но…

– Никаких «но», Шед. Уговор есть уговор. Убей кого-нибудь. Или ограбь. Или продай свою халупу. Но деньги чтоб доставил в срок.

Иначе – этого Крейгу не было нужды добавлять.

«Все это пустые угрозы, – твердил себе Шед. – Он меня не тронет. Зачем ему лишаться такой выгодной дойной коровы?» Но где же, черт возьми, раздобыть монет? Продавать таверну – об этом и речи быть не может. Особенно сейчас, когда зима на носу. Мать не выживет на улице.

В таверну ворвался холодный ветер. Крейг задержался у открытой двери, бросив на Ворона свирепый взгляд. Ворон не дал себе труда ответить тем же.

– Налей-ка мне еще вина, Шед, – сказал он. – Я, похоже, свое расплескал.

Шед торопливо засеменил к нему, невзирая на боль. Угодливость была его второй натурой.

– Спасибо вам, Ворон, но все-таки зря вы вмешались. Он убьет вас. Ворон пожал плечами:

– Беги за дровами, пока никто другой не отобрал у тебя монету.

Шед глянул на дверь. Ему не хотелось выходить. Бандиты могли поджидать на улице. Он перевел взгляд на Ворона. Тот невозмутимо чистил ногти своим жутким кинжалом.

– Уже бегу.

Падал снег. Улица казалась обманчиво чистой. Тонкий белый слой прикрыл обычную грязь.

Шед терялся в догадках, пытаясь понять, зачем Ворону понадобилось вмешиваться. Хотел отстоять свои деньги? Что ж, вполне разумно… Да только разумный человек не станет связываться с Крейгом. Этот бандит способен перерезать человеку горло только за то, что на него не так посмотрели.

Впрочем, Ворон появился здесь недавно. Он, наверное, не знает еще, кто такой Крейг. Ну так скоро узнает – на собственной шкуре. Никто не даст теперь и пары гершей за его жизнь.

А Ворон, похоже, парень не бедный. Но не станет же он таскать все свое состояние с собой, верно? Часть его деньжат наверняка припрятана в комнате наверху. И скорее всего, их там вполне достаточно, чтобы расплатиться с Крейгом. Может, продать ему Ворона с потрохами? Крейг бы это оценил.

– Покажи деньги, – потребовал Латам, когда Шед спросил у него дров. Шед протянул ему серебряную леву. – Ха! И кто же на сей раз копыта отбросил?

Шед покраснел. Прошлой зимой в «Лилии» умерла старая проститутка. Прежде чем вызвать Хранителей, Шед присвоил все ее сбережения. И мать его целую зиму провела в тепле. Об этом знал весь Котурн, потому что Шед имел глупость проболтаться Азе.

Обычно личное имущество и состояние усопших Хранители забирали себе. На эти деньги да еще на пожертвования они жили сами и содержали в порядке Катакомбы.

– Никто не отбросил. Меня послал постоялец.

– Ха! Когда у тебя появится постоялец, способный на такую щедрость… – Латам пожал плечами. – А впрочем, какое мне дело? Монета не фальшивая. К тому же деньги не пахнут. Бери поленья – вон оттуда, видишь?

Шед поплелся обратно в «Лилию». Щеки у него горели, ребра мучительно ныли. Латам даже не пытался скрыть свое презрение.

Вернувшись домой и подбросив в камин хороших дубовых полешек, Шед налил две кружки вина и подсел к Ворону за столик.

– За счет заведения.

Ворон мельком взглянул на него, отхлебнул глоток и отодвинул кружку в точности на то место, где она обычно стояла.

– Чего ты хочешь?

– Поблагодарить вас еще раз.

– Тебе не за что меня благодарить.

– Ну тогда я хочу вас предупредить. Зря вы не принимаете Крейга всерьез.

В таверну с охапкой дров ввалился Латам, недовольно ворча из-за того, что не смог вывести на улицу фургон. Мотайся теперь на своих двоих туда-сюда десять раз!

– Отвали, Шед. – Лицо у кабатчика вспыхнуло, но когда он поднялся, Ворон остановил его: – Нет, погоди. Так ты считаешь себя моим должником? Ладно, когда-нибудь я попрошу тебя об ответной услуге. И ты мне ее окажешь. Верно?

– Конечно, Ворон! Все что угодно. Вы только скажите.

– Иди и погрейся у камина, Шед. Кабатчик протиснулся между Азой и своей матерью, присоединившись к угрюмой компании. От этого Ворона и правда оторопь берет.

А упомянутый господин тем временем оживленно обменивался знаками с глухой служанкой.

Глава 8. Бирка. После разборки

Я опустил меч, позволив ему ткнуться кончиком в пол трактира. Я отдался изнеможению, тихо покашливая в дыму. Я покачнулся и вяло ухватился за перевернутый кверху ногами стол. Наступила реакция. Я был уверен, что на сей раз нам крышка. Если бы мятежников не заставили потушить пожар…

Ильмо подбежал ко мне через зал и обхватил за пояс:

– Ты ранен, Костоправ? Хочешь, я позову Одноглазого?

– Не ранен. Просто выдохся. Давно я так не трусил, Ильмо. Я уж думал, мне конец.

Он перевернул ногой стул и усадил меня. Ильмо – самый мой лучший друг. Крутой, закаленный, почти никогда не унывающий. Левый рукав его был залит свежей кровью. Я попытался встать.

– Сиди! – приказал он. – Карман перевяжет меня.

Карман – это мой помощник, мальчишка двадцати трех лет. Стареет наш Отряд, по крайней мере его ядро. Ильмо уже за пятьдесят. Капитану с Лейтенантом скоро тоже стукнет по полвека. А мне перевалило за сорок.

– Всех взяли?

– Многих. – Ильмо тоже уселся на стул. – Одноглазый с Гоблином и Молчуном отправились в погоню за теми, кому удалось удрать. – Голос у Ильмо был равнодушный. – Считай, одним махом накрыли половину мятежников всей провинции.

– Постарели мы для такой работенки. – Ребята начали загонять пленников в зал, отделяя тех, кто мог знать что-нибудь полезное. – Пора уступать дорогу молодым.

– Кишка у них тонка. – Ильмо невидящим взглядом уставился вдаль, в наше давно ушедшее прошлое.

– Что-то не так?

Он покачал головой, потом сам же себе возразил:

– Какого черта мы здесь делаем, Костоправ? Неужто конца этому не будет?

Я подождал, но он не стал продолжать. Ильмо не любит болтать, особенно о своих чувствах.

– Что ты имеешь в виду? – не выдержал я.

– Да мы как белки в колесе. Охотимся за повстанцами, но их полку все прибывает. А до того мы отлавливали диссидентов, работая на синдика в Берилле. А до Берилла… Тридцать шесть лет одно и то же. И все эти годы я сомневался, на той ли мы стороне. Особенно теперь.

Это вполне в духе Ильмо – лет восемь держать свои сомнения при себе, прежде чем ими поделиться.

– А разве у нас есть выбор? Вряд ли Госпожа придет в восторг, если мы вдруг заявим, что будем делать только то-то и то-то, а вот того-то делать не будем никогда.

Честно говоря, на службе у Госпожи совсем не так уж плохо. Хотя Отряду и поручают самые трудные задания, нам никогда не приходится делать грязной работы. Она достается регулярным войскам. Конечно, порой мы наносим упреждающий удар. Случается, и убиваем. Но все в пределах необходимости: на войне как на войне. Однако мы ни разу не принимали участия в кровавых бойнях. Капитан бы такого не допустил.

– Дело не в морали, Костоправ. Какая же в войне мораль? Кто сильнее, тот и прав. Нет, я просто устал.

– Все это больше не похоже на приключение, Да?

– И уже давно. Теперь это просто работа. Которую я делаю потому, что ничего другого не умею.

– Которую ты делаешь блестяще. – Слабое утешение, конечно, но лучшего я придумать не сумел.

В зал косолапой медвежьей походкой вошел Капитан. Обвел холодным взором следы побоища. Потом подошел к нам.

– Сколько их попалось, Костоправ?

– Мы еще не считали. Думаю, почти вся верхушка у нас в руках. Он кивнул.

– Ты ранен?

– Вымотался. Физически и морально. Давненько я так не пугался.

Капитан перевернул стол ногами вниз, подтащил к нему стул, достал папку с картами. К нему присоединился Лейтенант. А чуть позже Леденец приволок Мадла – трактирщик каким-то чудом уцелел.

– Наш друг хочет назвать тебе несколько имен, Костоправ. Я развернул список, вычеркнул тех, кого перечислил Мадл.

Ротные командиры погнали часть пленников на рытье могил. Я мельком подумал: интересно, понимают ли они, что будут рыть их для собственного упокоения? Мы не оставляем в живых ни одного повстанца, за исключением тех, кого удается перетянуть на сторону Госпожи, причем бесповоротно. Мадла мы перетянули. Сочинили ему легенду, чтобы он мог объяснить, как остался жив, и ликвидировали всех, кто мог бы ее опровергнуть. Леденец в приливе великодушия приказал даже трупы из его колодца повытаскивать.

Наконец вернулся Молчун, а за ним Гоблин с Одноглазым. Эти двое язвительно переругивались на ходу. Как обычно. Не помню, о чем они спорили. Да это и неважно. Для них важен был сам процесс, длившийся десятилетиями.

Капитан смерил их сердитым взглядом и спросил у Лейтенанта:

– Сердце или Том?

Сердце и Том – два единственных более или менее приличных города Бирки. Сердцем правит король, преданный союзник Госпожи. Она посадила его на трон два года назад, после того как Шепот убила его предшественника. Среди бирканцев он не пользуется популярностью. По моему мнению которое никого не волнует, – Госпоже следовало бы избавиться от своего ставленника, пока он не навредил ей еще больше.

Гоблин разжег огонь. Утро выдалось холодное, слегка подмораживало. Став возле огня на колени, Гоблин начал поджаривать свои пальцы.

Одноглазый пошарил за стойкой Мадла и нашел чудом уцелевший кувшин пива. Колдун опустошил его одним махом, утер рот, обвел глазом зал и подмигнул мне.

– Опять начинается, – пробурчал я.

– А? – обернулся ко мне Капитан.

– Да Гоблин с Одноглазым.

– А-а. – Капитан снова склонился над картой и больше не отрывал от нее взгляда.

В огне, прямо перед лягушачьей рожицей Гоблина, стало появляться лицо. Но колдун не видел его. Он сидел, смежив веки. Я посмотрел на Одноглазого. Глаз его тоже был крепко зажмурен, а физиономия, затененная полями мягкой шляпы, вся скукожилась от напряжения – ну просто морщина на морщине. Лицо в огне обретало черты.

Я вздрогнул. Отсюда, где я сидел, оно походило на лицо Госпожи. Точнее говоря, на лицо, которое было у нее в тот единственный раз, когда я ее видел. Случилось это во время битвы при Чарах. Госпожа вызвала меня, чтобы выудить из моих мозгов все, что я подозреваю о заговоре среди Десяти Взятых. Меня затрясло от страха. Я живу с ним годами Если она вызовет меня на допрос еще раз, Черный Отряд лишится своего главного врача и летописца. Теперь я знаю кое-что такое, за что Госпожа без колебаний стерла бы в порошок целые царства.

Лицо в огне высунуло язык, точь-в-точь как у саламандры. Гоблин взвизгнул, подпрыгнул и схватился за волдырь, вскочивший на носу.

Одноглазый, стоя к своей жертве спиной, осушал очередную кружку пива. Гоблин нахмурился, потер нос и снова сел. Одноглазый чуть-чуть повернулся, искоса подглядывая за ним и выжидая, пока Гоблин начнет клевать носом.

Такие розыгрыши они устраивали бесконечно. Когда я вступил в Отряд, оба колдуна уже были его членами, причем Одноглазый не меньше сотни лет. Он жутко старый, но бодрости у него не меньше, чем у меня.

А может, и больше. В последнее время на меня все сильнее давит бремя прожитых лет и упущенных возможностей. Я могу сколько угодно насмехаться над крестьянами и горожанами, которые всю жизнь прикованы к одному и тому же крохотному уголку земли, в то время как я разъезжаю по ней и дивлюсь ее чудесам, но когда я умру, то не оставлю после себя ни ребенка, носящего мою фамилию, ни убитой горем семьи, если не считать моих товарищей. Никто не вспомнит обо мне, никто не поставит памятник над моим хладным прахом. И пусть я был свидетелем великих событий, от меня не останется ничего, за исключением этих Анналов. Такой вот самообман. Пишу собственную эпитафию, маскируя ее под историю Отряда.

Похоже, я превращаюсь в клинического ипохондрика. Надо за собой последить.

Одноглазый положил руки на стойку ладонями вниз, будто прикрывая что-то, пошептал и открыл ладони. На стойке остался сидеть мерзопакостный громадный паук с пушистым беличьим хвостом. Да, Одноглазый – мужик с юмором, этого у него не отнимешь. Паук спустился на пол, подбежал ко мне, ухмыльнулся черной рожей Одноглазого, только без повязки на глазу, и засеменил к Гоблину.

Суть колдовства, даже когда им занимаются не мошенники и шарлатаны, заключается в том, чтобы пустить противника по ложному следу. Именно этим и занимался хвостатый паук.

Гоблин не дремал. Он таился в засаде. Когда паук подбежал поближе, колдун резко развернулся и взмахнул поленом. Паук юркнул в сторону. Гоблин яростно колотил поленом по полу, и все зазря. Живая мишень стремительно обогнула его, хихикнув голосом Одноглазого.

В пламени вновь появилось лицо, выбросив вперед змеиный язык. Штаны на заднице у Гоблина задымились.

– Ох ты черт! – сказал я.

– Чего? – спросил Капитан, не отрывая взгляда от карты. Они с Лейтенантом все еще спорили, где лучше устроить опорный пункт – в Сердце или Томе.

Но народ уже прослышал, и ребята один за другим повалили в зал, чтобы посмотреть последний раунд.

– Думаю, на сей раз победит Одноглазый, – заметил я.

– Да ну? – Наш старый медведь, похоже, на мгновение заинтересовался. Одноглазому годами не удавалось обставить соперника.

Гоблин разинул свой лягушачий рот и издал изумленный озлобленный вопль. Потом заплясал на месте, хлопая себя по ягодицам ладонями.

– Ты, гаденыш! – визжал он. – Да я ж тебя удавлю! Я тебе сердце вырежу и съем! Я… Я…

Поразительно. Просто поразительно. Гоблин никогда не впадает в ярость. Обычно он становится очень спокойным. И тогда Одноглазый снова начинает шевелить мозгами, придумывая очередную каверзу. Если Гоблин спокоен, Одноглазый тотчас смекает, что его провели.

– Уймите их, пока не поздно, – велел Капитан. Мы с Ильмо встали между противниками. Дело принимало скверный оборот. Угрозы Гоблина были вполне серьезны. Похоже, он был сильно не в духе – впервые, сколько его помню, – и Одноглазый попался ему под горячую руку.

– Угомонись, – сказал я Одноглазому.

Он послушался. Он тоже почуял, что дело пахнет керосином.

Публика недовольно заворчала. На кону стояли немалые суммы. Обычно на Одноглазого никто и медяка не ставил: победа Гоблина не подлежала сомнению. Но на сей раз он явно сплоховал.

Гоблин и не думал прекращать поединок. Однако играть по обычным правилам тоже не захотел. Он подхватил с пола меч и кинулся к Одноглазому.

Я не смог сдержать усмешки. Меч был такой громадный и зазубренный, а Гоблин такой мелкий и свирепый, что все это походило на карикатуру. Правда, очень кровожадную карикатуру. Ильмо не сумел с ним справиться. Я махнул рукой, призывая на помощь. Кто-то сообразил плеснуть Гоблину на спину воды. Тот развернулся, выругался и забубнил какое-то убойное заклинание.

Нам стало совсем не до смеха. На помощь ринулась сразу дюжина ребят. Кто-то вылил на Гоблина еще одно ведро. Это остудило его пыл. Когда мы забрали у него меч, он выглядел смущенным. Еще воинственным, но смущенным.

Я отвел его обратно к камину и пристроился рядом.

– В чем дело? Что стряслось? – спросил я, искоса глянув на Капитана. Перед ним стоял Одноглазый, весь поникший от суровой нахлобучки.

– Сам не знаю, Костоправ. – Гоблин сгорбился и уставился на пламя. – Просто все вдруг обрыдло. Засада эта сегодняшняя… Вечно одно и то же. Каждый раз очередная провинция, и с каждым разом в ней все больше повстанцев. Они размножаются, как черви в коровьей лепешке. А я все старею и старею, и я не сделал в жизни ничего, чтобы хоть немного улучшить этот мир. Честно говоря, если оглянуться назад, все мы делали его только хуже. – Он покачал головой. – Нет, не то. Я не то хотел сказать. Просто не умею подобрать нужных слов.

– Должно быть, это эпидемия.

– Что?

– Ничего. Мысли вслух.

Ильмо. Я сам. Гоблин. И не мы одни, судя по настроению людей в последнее время. Что-то неладно в Черном Отряде. Кое-какие подозрения на сей счет у меня были, но анализировать их не хотелось. Слишком тоскливо.

– Может, нам просто нужно размять косточки? – предположил я. – После Чар мы ни разу и не дрались-то как следует.

Это была полуправда. Сражение, которое заставило бы нас забыть обо всем, кроме сиюминутного выживания, могло излечить симптомы, но не саму болезнь. А я как врач не советую лечить симптомы. Они все равно будут повторяться до бесконечности. Бороться нужно с причиной заболевания.

– Что нам нужно, – проговорил Гоблин таким тихим голосом, что его почти заглушило потрескивание огня, – так это дело, в которое мы могли бы поверить.

– Да, – согласился я. – Это бы нам не помешало.

С улицы донеслись изумленные и яростные вопли пленников, узнавших, что им самим предстоит заполнить вырытые могилы.

Глава 9. Арча. Трупные деньги

Шли дни, и Шеду с каждым днем становилось все страшнее. Нужно было достать хоть немного денег. Крейг распускал слухи, что на примере кабатчика проучит всех остальных.

Тактика Крейга была понятна. Гангстер хотел запугать Шеда так, чтобы тот оформил продажу «Лилии». Таверна, конечно, не ахти, но стоит все-таки гораздо больше, чем его долги. Крейг продаст ее потом с многократной прибылью или превратит в дешевый бордель. А Каштан Шед с матерью окажутся на улице, и зимний ветер будет, завывая, смеяться им в лицо.

Убей кого-нибудь, сказал Крейг. Или ограбь. Шед всерьез обдумывал оба варианта. Он был способен на все, чтобы сохранить «Лилию» и защитить свою мать.

Заполучить бы хоть парочку стоящих клиентов! А то у него сплошь мошенники да бродяги-однодневки.

Ему нужны солидные постояльцы. Но их не будет, пока не сделаешь в таверне ремонт. А на ремонт нужны деньги.

В дверь вкатился Аза. Бледный и перепуганный, он потрусил прямо к стойке.

– Ну что, узнал, где взять дровишек? – спросил его Шед.

Аза покачал головой и бросил на стойку два герша:

– Дай мне выпить.

Шед кинул монеты в ящик. Откуда они у клиента – об этом спрашивать не принято. Деньги не пахнут. Шед налил полную кружку. Аза жадно протянул руку.

– Нет, погоди, – заявил хозяин таверны. – Выкладывай, что стряслось.

– Брось, Шед! Я же тебе заплатил.

– Конечно. И я тебя обслужу, как только ты мне расскажешь, почему ты такой вздрюченный.

– Где твой постоялец, Ворон?

– Наверху. Дрыхнет. – Ворона не было дома всю ночь.

Азу затрясло еще сильнее.

– Дай мне кружку, Шед!

– Рассказывай.

– Ладно. Крейг вместе с Рыжим прижали меня. Они хотят узнать о Вороне побольше.

Теперь стало ясно, где Аза разжился деньгами. Он пытался продать Ворона.

– Рассказывай дальше.

– Они просто хотели узнать о нем, вот и все.

– Что они хотели узнать?

– Где он бывает.

– Зачем?

Аза замялся. Шед отодвинул кружку подальше.

– Ну ладно! Крейг послал двоих парней следить за ним. А те испарились. И никто ничего не знает. Крейг вне себя от ярости.

Шед протянул ему кружку. Аза осушил ее одним глотком.

Кабатчик глянул в сторону лестницы и поежился. Возможно, он недооценил Ворона.

– Что Крейг говорил обо мне?

– Ты бы побаловал меня еще кружечкой, Шед.

– Я тебя побалую. Кружечкой по башке.

– Не больно-то ты мне нужен, Шед. У меня теперь связи. Я могу переметнуться под крылышко к Крейгу, когда захочу.

Лицо у Шеда потемнело.

– Ты выиграл, – буркнул он и налил вина.

– Он хочет вывести тебя из игры, Шед. Чего бы это ни стоило. Он вбил себе в голову, что ты с Вороном заодно. – Аза злорадно ухмыльнулся. – Он только все удивляется, как это ты набрался духу взбрыкнуть.

– Бред какой-то. У меня нет ничего общего с Вороном, Аза, И ты это знаешь. Аза наслаждался моментом.

– Я пробовал втолковать это Крейгу. Но он и слушать не хочет.

– Допивай свое вино и проваливай, Аза.

– Ты что, Шед? – В голосе у Азы прорезались привычные ноющие нотки.

– Ты слышал, что я сказал. Проваливай. Иди к своим новым дружкам. Посмотрим, надолго ли ты им понадобился.

– Шед!..

– Они вышвырнут тебя на улицу, Аза. Прямиком ко мне и моей маменьке. Пошел вон, кровосос!

Аза допил вино и выскользнул, втянув голову в плечи. Он почуял в словах Шеда горькую правду. Его дружба с Крейгом будет хрупкой и недолговечной.

Шед пытался предупредить Ворона. Тот от него отмахнулся. Шед протирал кружки, наблюдая за тем, как Ворон болтает с Душечкой на беззвучном языке жестов, и напрягал всю свою фантазию, силясь придумать, как бы ограбить кого-нибудь в верхнем городе. Обычно в эти утренние часы он глазел на Душечку и старался представить, какой бы найти к ней подходец, но в последнее время страх перед улицей заглушил привычную похоть.

На верхнем этаже раздался такой дикий визг, как будто свинье перерезали горло.

– Мама!

Шед понесся по лестнице, прыгая через две ступеньки разом.

Старая Джун, тяжело дыша, стояла в дверном проеме общей ночлежки.

– Мам! Что случилось?

– Там покойник!

У Шеда екнуло сердце. Он влетел в комнату. На правой нижней койке лежал какой-то старик.

Прошлой ночью в ночлежке было всего четверо постояльцев. По шесть гершей с носа. В комнате – шести футов в ширину и двенадцати в длину – помещались двадцать четыре койки, поставленные в шесть ярусов. Когда ночлежка заполнялась до отказа, Шед за два герша пускал желающих поспать стоймя, прислонясь к веревке, натянутой посередине.

Шед тронул старика – кожа была холодной. Помер уже несколько часов назад.

– Кто он такой? – спросила Джун.

– Понятия не имею.

Кабатчик пошарил в лохмотьях покойного. Нашел четыре герша и железное кольцо.

– Черт! – Он не мог их прикарманить. Если Хранители ничего не найдут, у них возникнут подозрения. – Нас, видно, кто-то сглазил. Четвертый жмурик за этот год.

– Такие у нас постояльцы, сынок. Все они одной ногой в Катакомбах. Шед сплюнул.

– Пошлю-ка я за Хранителями.

– Бедняга ждал так долго – пускай еще чуток подождет, – произнес знакомый голос.

Шед развернулся. За спиной у матери стояли Ворон и Душечка.

– Чего?

– Он мог бы решить твои проблемы, – сказал Ворон.

Душечка тут же начала жестикулировать так быстро, что Шед сумел разобрал не больше знака из двадцати. Похоже, она просила Ворона не делать чего-то. Ворон проигнорировал ее.

– Шед! – предостерегающе произнесла старая Джун.

– Не волнуйся, мам. Я все улажу. Займись своей работой.

Джун была слепа, но когда позволяло здоровье, выливала помои и выполняла, если можно так сказать, работу горничной, то есть перетряхивала постели постояльцев и изводила блох и вшей. Когда недуги приковывали ее к кровати, Шед призывал на помощь своего кузена Ферта – такого же лоботряса, как и Аза, но обремененного женой и детьми. Шед давал ему работу исключительно из жалости к его семье.

Он спустился по лестнице вниз. Ворон следовал за ним, продолжая спорить с Душечкой. Шед подумал мельком: интересно, трахает ее Ворон или нет? Чертовски обидно, если такой аппетитный кусочек женской плоти пропадает зря.

Как может мертвец с четырьмя гершами в кармане помочь ему спастись от Крейга? Ответ: никак. По крайней мере, законным образом.

Ворон взгромоздился на свой табурет и бросил горсть медяков:

– Вина. Себе тоже налей.

Шед собрал мелочь и сложил ее в ящик. Содержимое его вновь повергло кабатчика в тоску. Доходов с гулькин нос. Он обречен. Даже если его долг Крейгу каким-то чудом будет уплачен, ему все равно не выкарабкаться.

Он поставил кружку перед Вороном и сел на табуретку. Чувствовал он себя старым, ни на что не годным и бесконечно усталым.

– Я вас слушаю.

– Кто он такой, этот старик? Родственники есть у него?

Шед пожал плечами:

– Просто бродяга, который хотел немного погреться в тепле. В Котурне таких навалом.

– Понятно.

Шед содрогнулся от тона, каким это было сказано.

– Вы предлагаете.., то, о чем я подумал?

– О чем же?

– Не знаю. Но какая от жмурика польза? Даже Хранителям никакой – они только стаскивают трупы в Катакомбы.

– А если, предположим, найдется покупатель?

– Я так и подумал.

– Ну и?

– Что я должен делать?

Голос Шеда еле долетел до противоположного края стола. Более омерзительного преступления он себе и представить не мог. Самого завалящего из городских покойников почитали выше живых. Труп был святыней. А Выгородка – эпицентром Арчи.

– Совсем немного. Сегодня вечером притащи труп к заднему входу. Сможешь это сделать? Шед вяло кивнул.

– Отлично. Допивай свое вино.

Шед осушил кружку одним глотком. Потом схватился за другую кружку и начал усердно ее начищать. Все это просто дурной сон. Он скоро проснется.

Мертвец оказался почти невесомым, но Шед все равно с трудом спустился по лестнице. Он слишком много выпил. Ступая с преувеличенной осторожностью, он тихонько прокрался через сумеречный зал. Люди, сгрудившиеся вокруг камелька, казались какими-то дьявольскими фигурами в красных отблесках догорающих углей.

На кухне покойник задел ногой горшок и свалил его. Шед застыл на месте. Но все было спокойно.

Сердце наконец перестало колотиться как бешеное. Шед напомнил себе, что он делает это ради матери, чтобы ей не пришлось мерзнуть на улице.

Он стукнул коленом в дверь. Ее тут же отворили снаружи.

– Быстрее, – прошипела тень и, ухватив старика за ногу, помогла Шеду забросить тело в фургон.

– А теперь что? – задыхаясь от ужаса, спросил Шед.

– Иди спать. Свою долю получишь утром. Шед почувствовал такое облегчение, что чуть не заплакал.

– Сколько? – выдохнул он.

– Треть.

– Только треть?

– Весь риск я беру на себя. А тебе уже ничего не грозит.

– Ладно. А сколько это будет?

– Цены меняются.

Ворон ушел. Шед запер дверь и прислонился к ней, закрыв глаза. Что он натворил?

Он подбросил в камин дров и лег в кровать, прислушиваясь к материнскому храпу. Догадалась она или нет? Может, все-таки не догадалась? Хранители частенько дожидаются ночи. Он скажет ей, что она просто все проспала.

Но сам он никак не мог уснуть. Кто еще знает о трупе? Если слух просочится, пойдут разговоры. Его начнут подозревать.., хотя такое и заподозрить-то немыслимо.

А что, если Ворона поймают? Сумеют инквизиторы его расколоть? Вол – он такой, у него и камень запоет.

Шед наблюдал за матерью все следующее утро. Она говорила с ним отрывисто и односложно, но так она говорила всегда.

Ворон появился сразу после полудня.

– Чаю и чашку каши, Шед.

Когда Ворон расплачивался, то не бросил, как обычно, на стойку горсть медяков. Шед глазам своим не поверил. Перед ним лежало десять серебряных лев. Десять? За одного старого жмурика? И это всего лишь треть? Ворону, похоже, не впервой продавать мертвяков. Так у него, должно быть, денег куры не клюют! У Шеда вспотели ладони. В голове невольно начали зреть преступные планы.

– Шед! – вкрадчиво проговорил Ворон, когда хозяин принес ему кашу с чаем. – Даже не думай об этом.

– Чего?

– Не думай о том, о чем ты думаешь. Иначе сам окончишь жизнь в фургоне.

Душечка исподлобья смотрела на них из кухни. Ворон, казалось, на мгновение даже смутился.

Шед пробрался на постоялый двор, где обитал Крейг со своей свитой. Снаружи заведение выглядело таким же захудалым, как и «Лилия». Демонстративно не замечая Азу, Шед обратился к Нокауту. Громила был не из тех людей, что любят мучить просто так, ради забавы.

– Нокаут, мне нужно видеть Крейга. Верзила открыл карие коровьи глаза:

– Зачем?

– Я принес ему деньги. Часть долга.

Нокаут встал, распрямляя свою здоровенную тушу.

– Ладно. Подожди здесь.

К Шеду бочком подкатился Аза:

– Откуда у тебя деньги, Шед?

– А у тебя откуда, Аза? – Аза не ответил. – Об этом не спрашивают. Не лезь не в свои дела – или держись от меня подальше.

– Я думал, мы с тобой друзья, Шед.

– Я старался быть тебе другом, Аза. Я даже пускал тебя переночевать. Но раз ты связался с Крейгом…

Лицо у Азы затуманилось.

– Прости, Шед. Ты же знаешь меня. Я всегда был крепок задним умом. Вечно во что-нибудь вляпаюсь.

Кабатчик фыркнул. Стало быть, до Азы наконец дошло: Крейг вышвырнет его, как только покончит с Вороном.

Шеда так и подмывало продать Ворона. У парня наверняка припрятано целое состояние. Но Шед боялся множества вещей – и первым в списке был его постоялец.

– Я знаю, как можно раздобыть в Выгородке валежник, – заявил Аза. Лицо его светилось трогательной мольбой. – В основном сосновый, но это тоже дрова.

– В Выгородке?

– Тут нет ничего незаконного, Шед. Выгородку нужно порой прочищать.

Хозяин таверны неодобрительно нахмурился.

– Шед, это все-таки лучше, чем чистить карманы покой…

Кабатчик сдержал приступ гнева. Ему нужны союзники во вражеском лагере.

– Дрова – они ведь все равно что деньги, Аза. Тоже не пахнут.

– Спасибо тебе, Шед! – заискивающе улыбнулся Аза.

– Шед! – крикнул Нокаут.

Проходя через комнату, кабатчик трясся мелкой дрожью. Подручные Крейга злорадно ухмылялись.

Ничего из этого не выйдет. Крейг даже слушать его не захочет – просто швырнет ему деньги обратно, и все.

– Нокаут говорит, ты принес мне часть долга, – сказал Крейг. – Э-э-э…

Логово Крейга точно перетащили сюда целиком из какого-нибудь особняка, стоящего высоко над долиной. Шед был ошеломлен.

– Кончай глазеть по сторонам, ближе к делу. Только не вздумай совать мне горсть медяков и умолять об отсрочке. Ты уже нашел себе тепленькое местечко, где перезимовать, а? Твои платежи – не платежи, а слезы, Шед.

– Нет, нет, господин Крейг! Честное слово. Я могу заплатить больше половины. Брови у Крейга поползли кверху:

– Интересно!

Шед положил перед ним девять серебряных лев. – Очень интересно!

Крейг пронзил кабатчика пристальным взглядом.

– Тут больше половины, считая вместе с процентами, – запинаясь, проговорил Шед. – Я надеялся – может быть, теперь вы дадите мне немножко времени, вы же видите, что…

– Цыц! – Шед заткнулся. – Ты думаешь, я забыл, что произошло?

– Я не виноват, господин Крейг. Я не подбивал его… Ворон, он такой… Вы его просто не знаете!

– Заткнись. – Крейг воззрился на монеты. – Думаю, мы это как-нибудь уладим. Я знаю, что ты его не подбивал. Кишка у тебя тонка.

Шед уставился в пол, не в силах возразить против обвинения в трусости.

– Ладно, Шед. Ты мой постоянный клиент. Будешь, как и раньше, платить по графику. – Гангстер снова бросил взгляд на монеты. – Следующий взнос через три недели.

– Спасибо, господин Крейг. Большое спасибо. Вы не представляете, как много это значит…

– Заткнись. Я все прекрасно представляю. Убирайся. И начинай собирать следующий взнос. Это твоя последняя отсрочка.

– Да, господин Крейг. Шед попятился. Нокаут отворил дверь.

– Шед! Возможно, ты мне когда-нибудь понадобишься. Услуга за услугу. Понял?

– Да, господин Крейг. – Ну и хорошо. Ступай.

Шед ушел, и чувство облегчения тут же сменилось подавленностью. Крейг заставит его помочь расправиться с Вороном. Шед чуть не плакал, ковыляя к дому. Ничего никогда не меняется к лучшему. Вечно он попадает в ловушку.

Глава 10. Бирка. Разворот

Том был типичным городишкой из числа тех, что мы занимали в последнее время. Маленький, грязный, скучный. Оставалось лишь удивляться, зачем он нужен Госпоже. На кой ей сдались эти дальние провинции? Неужели она так жаждет поставить их на колени только затем, чтобы потешить свое самолюбие? Поживиться здесь было нечем, если не считать власти над местными жителями.

И даже они сами относились к своей стране с изрядной долей презрения.

Присутствие Черного Отряда быстро истощило окрестные ресурсы. Не прошло и недели, как Капитан уже начал поговаривать о том, что пора перевести Отряд в Сердце, расквартировав мелкие подразделения по деревням. Патрульным крайне редко удавалось зацапать кого-нибудь из повстанцев, даже с помощью колдунов. Разборка в трактире Мадла практически свела распространение инфекции на нет.

Шпионы Госпожи доносили нам, что считанные мятежники, которым удалось удрать, нашли приют в Тамбуре – еще более унылом королевстве к северо-востоку от Бирки. Похоже, Тамбур будет нашим следующим заданием, подумал я про себя.

Как-то раз, корпя над своими Анналами, я решил подсчитать, сколько миль мы отмахали на восток. Подсчитал и ахнул. От Чар до Тома оказалось две тысячи миль! Далековато же мы протопали от границ империи шестилетней давности. Победоносные кровопролитные походы Взятой Шепот передвинули имперские рубежи за равнину Страха, охватив ее дугой. Я пробежал пальцем по линии городов-государств, стоявших вдоль той забытой границы. Стужа и Ад, Шмяк и Амбары, а также Ржа, где повстанцы годами успешно отражали атаки Госпожи. Крупные города, внушительные – больше мы таких не видели. А при мысли о равнине Страха меня до сих пор бросает в дрожь.

Мы пересекали ее под защитой Шепот и Пера – двух Взятых, двух черных подмастерьев Госпожи, – чье колдовское мастерство на несколько порядков выше, чем у нашей троицы отрядных колдунов. К тому же мы шли не одни, а вместе с регулярной армией. И все равно не обошлось без потерь. На этой враждебной и дикой земле все нормальные законы природы теряют силу. Киты летают, камни говорят. В пустыне растут кораллы. Деревья ходят. А более странных созданий, чем ее обитатели… Впрочем, все это вспомнилось так, ни к селу ни к городу. Просто кошмар из прошлого. Кошмар, который преследует меня и поныне, когда вопли Пумы и Шустрого эхом катятся ко мне по туннелям времен, а я опять не в силах их спасти…

– В чем дело? – Ильмо вытащил у меня из-под пальцев карту, искоса заглядывая мне в лицо. – Ты будто привидение увидел.

– Просто вспомнил равнину Страха.

– А-а! Ясно. Выше голову, дружище. Выпей-ка лучше пивка. – Он хлопнул меня по спине. – Эй, Шишка! Где тебя черти носили? – И он рванул в погоню за самым отъявленным отрядным симулянтом.

Через минуту мои думы спугнул Одноглазый.

– Как Гоблин? – тихо поинтересовался он. После поединка в трактире у Мадла они друг с дружкой не разговаривали. – Пустые холмы? Интересное название, – добавил он, глянув на карту.

– Их называют также Полыми холмами. Гоблин в порядке. Почему бы тебе с ним не объясниться?

– А на фига? Он ведет себя как последний осел. Шуток не понимает.

– Твои шуточки, Одноглазый, порой заходят слишком далеко.

– Н-да. Может быть. Знаешь что? Пошли вместе, ладно?

– Мне нужно подготовиться к читке. Раз в месяц, по вечерам, Капитан велит мне вдохновлять войско чтением из Анналов. Чтобы мы знали, откуда ведем свой род, и помнили о предках по оружию. Когда-то имя их гремело повсеместно. Черный Отряд. Последний из Свободных Отрядов Хатовара. Нерушимое братство. Высокий моральный дух. Мы вместе – против всего мира, и пускай мир побережется! Но что-то, проявившееся и в поведении Гоблина, и в незначительной пока депрессии Ильмо, давило на каждого из нас. Братство расползалось по швам.

Мне нужно было выбрать какой-нибудь впечатляющий отрывок. Такой, где Отряд, припертый к стенке, выживал только потому, что оставался верен своим традиционным ценностям. За четыре сотни лет подобных ситуаций было немало. Но я хотел найти отрывок, написанный одним из самых вдохновенных летописцев – написанный с таким же жаром, с каким приверженцы Белой Розы вербуют себе новобранцев. А может, лучше выбрать что-нибудь подлиннее и читать несколько вечеров подряд?

– Ерунда! – заявил Одноглазый. – Ты знаешь эти книжки назубок. Вечно сидишь, уткнувшись в них носом. К тому же ты можешь выдумать любую историю – никто и не заметит.

– Наверное. А если даже заметят, то им это до фени. Грустно, старина. Ладно, пошли проведаем Гоблина.

Быть может, я должен перечесть Анналы более внимательно? Быть может, я лечу симптомы? Анналы обладают каким-то мистическим воздействием – по крайней мере, на меня. Быть может, я сумею распознать болезнь, погрузившись в тексты с головой и выискав нечто между строк?

Гоблин с Молчуном играли в «ножички», не прикасаясь к ним руками. Надо отдать должное трем нашим чародеям: они не великие маги, но постоянно оттачивают свои таланты. Гоблин выигрывал по очкам и был в хорошем настроении. Он даже кивнул Одноглазому.

Вот и славно. Значит, ссоре конец. Джинн загнан обратно в бутылку. Теперь главное, чтобы Одноглазый что-нибудь не ляпнул.

К моему изумлению, он даже извинился. Молчун знаками предложил мне выйти и дать им примириться с глазу на глаз. Гордости у них обоих хоть отбавляй.

Мы вышли и, как частенько бывало, когда никто не мог подсмотреть наш разговор, стали жестами вспоминать о прошлом. Молчун тоже владел тем секретом, за который Госпожа не пощадила бы целые государства.

Еще с полдюжины ребят когда-то кое о чем догадывались, а потом забыли. Но мы-то знали – и забыть не могли. Те шестеро, если Госпоже вздумается их допросить, оставят ее в глубоком сомнении. А с нами двумя никаких сомнений не будет. Мы знаем самого могущественного врага Госпожи, знаем в лицо и по имени – и за шесть лет так и не сообщили ей о том, что враг этот существует не только в воображении повстанцев. Мятежники по натуре народ суеверный. Они обожают пророков, и пророчества, и всякие театрализованные предсказания грядущих побед. Как раз одно из таких предсказаний и завело их в ловушку под Чарами, где они едва избежали поголовного истребления. Но, оправившись, повстанцы убедили себя в том, что пали жертвой ложных пророков и пророчеств, одураченные хитроумным врагом. А убедивши, могли потом поверить и в более невероятные вещи.

Самое смешное, что в байках, которыми они обманывали себя, была большая доля правды. За исключением узкого круга приближенных Госпожи, пожалуй, я один знал о том, что повстанцев ведут прямиком в лапы смерти. Только вела их туда не Госпожа, как они предполагали. Вел их враг гораздо более зловещий – Властелин, бывший супруг Госпожи, которого она предала и оставила заживо погребенным в могиле в Большом лесу, к северу от города под названием Весло. Из этой могилы он незримо дотянулся до командиров повстанческого войска, сдвинул им набекрень мозги и подчинил своей воле, надеясь с их помощью свалить Госпожу и воскреснуть. Но он проиграл, хотя на его стороне выступали и некоторые из старейших Взятых.

Если он знает о моем существовании, я, должно быть, числюсь в первых рядах его черного списка. Он по-прежнему лежит там, лелея планы мщения, и, возможно, ненавидит меня, ибо я помог обезвредить Взятых, помогавших ему… Жуткая картина. Госпожа у нас, конечно, не сахар. Но зло ее – лишь тень, отбрасываемая телом, то бишь Властелином. По крайней мере, так гласят легенды. Хотя порой я задаюсь вопросом: почему – если легенды не врут – она ходит сейчас по земле, в то время как он томится в могиле?

С тех пор как я узнал, какие силы таит в себе та могила на севере, я провел довольно солидное исследование, копаясь в полузабытых хрониках. И чем больше читал, тем больше пугался. Эпоха правления Властелина, похоже, и впрямь была эпохой ада на земле. Просто диву даешься, как это Белой Розе удалось его победить. Жаль, правда, что она не уничтожила его окончательно. Заодно со всеми его присными, включая Госпожу. Мир был бы сегодня иным – в нем бы легче дышалось.

Я все думаю: скоро ли закончится наш медовый месяц? Госпожа не показала еще себя во всей красе. Когда наконец она даст себе волю и выпустит наружу черную тьму, таящуюся в ее душе, вернув тем самым на землю все ужасы прошлого?

Я думаю также о зверских злодеяниях, приписываемых Властелину. История, как известно, всегда пишется под диктовку победителя.

Из апартаментов Гоблина донесся вопль. Мы с Молчуном переглянулись и ринулись в комнату.

Я на полном серьезе был уверен, что один из них уже прощается с жизнью, истекая кровью на полу. Чего я никак не ожидал, так это увидеть такую картину: Гоблин бьется в припадке, а Одноглазый изо всех сил старается его удержать, чтобы тот себе чего-нибудь не повредил.

– Кто-то вошел с ним в контакт, – прохрипел Одноглазый. – Помоги мне. Судороги очень сильные.

Я разинул рот. Контакт! С нами не связывались напрямую уже несколько лет, после той отчаянной и требовавшей молниеносных решений кампании, когда повстанцы осадили Чары. С тех пор Госпожа и Взятые общались с нами исключительно через посыльных.

Припадок длился считанные секунды. Так оно обычно и бывает. Потом Гоблин расслабился, тихо постанывая. И лишь через несколько минут он придет в себя настолько, чтобы передать сообщение. Мы трое переглянулись с бесстрастными минами игроков и со страхом в душе.

– Нужно доложить Капитану, – сказал я.

– Ага, – согласился Одноглазый, не двинувшись с места. Молчун тоже стоял как вкопанный.

– Ладно. Я выбран делегатом.

Капитана я застал за его излюбленным занятием: ноги на столе и храп на полную катушку. Я разбудил его я все рассказал.

– Найди Лейтенанта, – вздохнул он и поплелся к папкам с полевыми картами.

Я задал пару вопросов, ответа не получил и, уловив намек, вышел вон.

Что бы это значило? Казалось, новость не была для него неожиданной. Может, в провинции критическое положение? Но как могло случиться, что в Чарах об этом пронюхали раньше нас?

Впрочем, глупо волноваться раньше времени Нужно сначала послушать, что скажет Гоблин.

Лейтенант, похоже, удивился не больше Капитана.

– Что-то стряслось? – спросил я.

– Возможно. После того как вы с Леденцом отбыли в Бирку, прискакал гонец с депешей. В ней говорилось, что нас могут отозвать на запад. Наверное, теперь пришел приказ.

– На запад? Ты серьезно?

– Ага.

Вы бы слышали, сколько сарказма он умудрился вложить в это коротенькое словцо!

Да, но приказ и в самом деле глупый. Если условно принять Чары за пограничную точку между востоком и западом, то из Бирки нам топать две тысячи с лишком миль. При самых благоприятных условиях – трехмесячный переход. Однако местность, которую нам предстоит пересечь, можно назвать какой угодно, только не благоприятной. Тут и дороги-то есть не везде. Выходит, шесть месяцев – и то по самым оптимистичным подсчетам.

И снова я переживаю заранее! Надо подождать, там увидим.

Но то, что мы увидели – вернее, услышали, – ИЗУМИЛО даже Капитана с Лейтенантом.

Мы с трепетом ждали, когда же Гоблин наконец придет в себя. Капитан развернул карту, прикидывая возможный маршрут до Стужи и недовольно ворча, поскольку все дороги на запад шли через равнину Страха. Гоблин прочистил горло.

Напряжение нарастало. Гоблин старательно отводил от нас глаза. Новости, стало быть, неприятные.

– Нас отзывают, – просипел он. – Это была Госпожа. Она беспокоится. Сначала мы отправимся в Стужу. Там нас встретит кто-нибудь из Взятых и поведет в Курганье.

Мои товарищи нахмурились, обмениваясь удивленными взглядами.

– Ох, – пробормотал я. – Чтоб я сдох.

– В чем дело, Костоправ? – спросил Капитан. Они не понимали. А все потому, что плохо знали историю.

– Да ведь это то самое место, где похоронен Властелин! Где все они были похоронены до поры до времени. В лесу, к северу от Весла.

Мы были в Весле семь лет назад. Не больно-то дружелюбный город.

– От Весла?! – взревел Капитан. – От Весла?! Но до него двадцать пять сотен миль!

– Накинь еще пару сотен до Курганья. Он уставился в карты:

– Бесподобно. Просто бесподобно. Это значит – не только равнина Страха, но еще и Пустые холмы с Ветреным Краем в придачу! Ну просто бесподобно! Надо полагать, нас ждут там на следующей неделе?

Гоблин покачал головой.

– Госпожа не торопит нас, Капитан. Но она встревожена и хочет, чтобы мы двигались в нужном направлении.

– Она объяснила, почему и зачем? Гоблин только усмехнулся. Разве Госпожа когда-нибудь снисходила до объяснений? Черта с два!

– Ясненько, – пробормотал Капитан. – Значит, просто от скуки. Ей скучно – и она приказывает нам прошагать полпланеты. Я в восторге. – И он велел Лейтенанту начать приготовления к походу.

Приказ был, конечно, дурацкий – безумный приказ, идиотизм в квадрате, – но не такой бессмысленный, как выходило из слов Капитана. Тем более что он морально готовился к чему-то в этом роде со дня получения депеши. Вообще говоря, сделать кувырок назад не так уж трудно. Беда лишь в том, что никому не хотелось кувыркаться.

На западе места куда приятнее, чем здесь, однако не настолько, чтобы кто-то из нас горел желанием топать в такую даль.

Она что, не могла подыскать какой-нибудь отряд поближе?

Мы жертвы своего собственного профессионализма. Госпожа всегда посылает нас туда, где положение становится особенно угрожающим. Она знает, что мы справимся лучше всех.

Черт побери. И еще раз черт побери.

Глава 11. Арча. Ночная смена

Шед отдал Крейгу только девять из десяти лев. На оставшуюся монету он купил дров, вина и пива, чтобы пополнить свои запасы. Но другие кредиторы тотчас прослышали о его богатстве, так что небольшое улучшение в делах не принесло ему ничего хорошего. Следующий взнос Крейгу он выплатил, заняв денег у ростовщика по имени Гилберт.

Он поймал себя на мысли, что с нетерпением ждет чей-нибудь смерти. Еще десять лев могли бы дать ему реальный шанс пережить эту зиму.

А зима выдалась суровой. В гавани все замерло. Работы в Котурне не было. Единственной отдушиной для Шеда оказался Аза. Каждый раз, когда ему сдавалось улизнуть от Крейга, Аза приносил немного дров, не оставляя трогательных попыток купить себе друга. Вот и теперь он заявился с охапкой. И доверительно шепнул:

– Будь осторожнее, Шед. Крейг знает, что ты ходил к Гилберту. – Шед посерел. – Он уже нашел на «Лилию» покупателя. Теперь они вместе собирают девчонок.

Шед кивнул. Содержатели борделей вербовали отчаявшихся женщин именно в это время года. К лету – сезону наплыва моряков – они будут уже морально сломлены и готовы к работе.

– Подонок. А я-то поверил, что он дал мне передышку! Сам дурак, конечно. Так, значит, он решил прибрать к рукам и мои денежки, и таверну. Вот подонок!

– Ну, я тебя предупредил.

– Да. Спасибо, Аза.

Очередной день выплаты надвигался на Шеда, как тяжелая колесница. Гилберт отказал ему в займе. Мелкие кредиторы осадили «Лилию». Крейг натравил их на кабатчика, точно свору собак.

Шед поднес Ворону бесплатную кружку вина.

– Можно присесть?

Губы Ворона тронула еле уловимая улыбка.

– Это твое заведение. В последнее время ты не очень-то дружелюбен, Шед.

– Я просто нервничаю, – солгал Шед. На самом деле при виде Ворона его одолевали муки совести. – Долги заедают.

Ворон, похоже, видел его насквозь.

– И ты подумал, что я могу тебе помочь?

– Да! – почти простонал хозяин таверны. Ворон тихо рассмеялся. Шеду показалось, что он уловил в этом смехе торжествующие нотки.

– Ладно, Шед. Сегодня ночью?

Шед представил себе, как его матушку увозят на телеге Хранители, и поборол приступ отвращения к самому себе.

– Ага.

– Отлично. Но на сей раз ты будешь помощником, а не партнером. – Шед сглотнул и закивал. – Уложишь старушку спать и спускайся сюда. Понял?

– Да, – прошептал Шед.

– Хорошо. А теперь отвали. Ты меня раздражаешь.

– Как скажете, сударь.

Шед отошел. Весь оставшийся день он никому не мог смотреть в глаза.

В Речной долине завывал сердитый ветер, швырял в лицо колючие хлопья снега. Шед тоскливо съежился, ощущая под собой толстую наледь, покрывшую сиденье фургона. Погода портилась прямо на глазах.

– Почему именно сегодня? – проворчал он.

– Лучшее времечко. – Ворон выбивал зубами дробь. – Никто нас не застукает. – Он свернул в Бакалейный проезд, от которого отходили бесчисленные узкие переулки. – Здесь отличные охотничьи угодья. В такую погоду все доходяги расползаются по углам и мрут как мухи.

Шеда затрясло. Слишком он стар для всего этою. Но именно потому и нельзя отступать. Чтобы не пришлось каждую ночь дрожмя дрожать на улице.

Ворон остановил фургон.

– Проверь-ка этот закоулок.

Стоило Шеду спрыгнуть на землю, как у него заныли ноги. Ну и ладно. По крайней мере ясно, что он их не отморозил.

Переулок был темный, и Шед искал скорее чутьем, чем глазами. Увидел под навесом какую-то груду тряпья, но она вдруг шевельнулась и забормотала. Шед опрометью бросился назад.

К фургону он подбежал в тот момент, когда Ворон что-то запихивал на дно. Шед отвел глаза. Мальчику было не больше двенадцати. Ворон прикрыл тело соломой.

– Один есть. В такую ночь должен быть неплохой улов. Шед проглотил готовый вырваться протест и залез на сиденье. Он думал о своей матери. Она и одной такой ночи на улице не переживет.

В следующем переулке он нашел свой первый труп. Старик упал и замерз, потому что не смог подняться. С болью в душе Шед потащил тело к фургону.

– Отличная ночка, – заметил Ворон. – Никакой конкуренции. В такую ночь Хранителей из дома палкой не выгонишь. – И беззаботно добавил: – Трупешников можно насобирать целую кучу.

Позже, когда они подъехали еще ближе к берегу ч нашли еще по мертвецу, Шед спросил:

– А вы-то зачем этим занимаетесь?

– Мне тоже деньги нужны. Я собираюсь в далекий путь. А жмурики приносят хороший доход, к тому же быстро и без особого риска.

Шеду подумалось, что предприятие это куда более рискованное, чем кажется Ворону. Если их поймают, то разорвут на куски.

– Вы ведь родом не из Арчи, верно?

– Я родился на юге. Моряк с разбитого корыта. Шед не поверил ему. Выговор у Ворона был хотя и мягкий, но совсем не такой, как у южан.

Однако кабатчик не осмелился назвать подельника лжецом и выпытывать у него правду.

Разговор продолжался урывками. Шеду так и не удалось больше ничего узнать ни о прошлом Ворона, ни о его намерениях.

– Пойдешь в ту сторону, – сказал ему Ворон. – А я проверю здесь. Последняя остановка, Шед. Я выдохся.

Шед кивнул, мечтая лишь о том, чтобы эта ночь поскорее закончилась. К своему стыду, он начал воспринимать людей на улице как неодушевленные предметы и ненавидеть их за то, что они умирают так по-идиотски в самых неподходящих местах.

Услышав тихий оклик, он быстро повернул назад. Ворон нашел еще один труп. На сегодня, стало быть, хватит. Шед прибавил шагу.

Ворон ждал его, сидя в фургоне. Шед вскарабкался на сиденье, съежился, пряча от ветра лицо. Ворон натянул поводья, мулы тронулись.

Они проехали уже половину моста над Портовой рекой, когда Шед услышал стон.

– Что? – Одно из тел шевельнулось. – Ох черт! Ворон!..

– Он все равно загнется.

Шед снова съежился и уставился на здания маячившие на северном берегу. Ему хотелось спорить, хотелось драться, хотелось сделать хоть что-нибудь, чтобы не принимать участия в этом зверстве.

Часом позже он опять поднял глаза – и не узнал окрестностей. Вдоль дороги на значительном расстоянии друг от друга стояли большие дома с темными окнами.

– Где мы?

– Почти на месте. Еще полчаса, если только гололед не слишком сильный.

Шед представил себе, как фургон валится в канаву. Что тогда? Плюнуть на все и бежать, надеясь, что их не выследят? Давешний стыд сменился страхом.

И тут до него дошло, куда они едут. Дорога вела прямиком в тот проклятый черный замок.

– Ворон…

– Ну что еще?

– Мы едем к черному замку.

– А ты думал куда?

– Там кто-нибудь живет?

– Да. Чего ты так разволновался?

Ворон был чужеземцем. Он не мог понять, что значил для Арчи черный замок. Люди, которые подходили к нему слишком близко, исчезали. Город предпочитал делать вид, что замка попросту не существует.

Шед, запинаясь, поведал о своих страхах.

Ворон пожал плечами:

– Это только доказывает твое невежество.

Сквозь поземку проглянула темная громада замка.

Здесь, на вершине, снегопад ослабел, зато ветер выл еще свирепее.

Смирившись, Шед пробормотал:

– Ну что ж, чему быть, того не миновать. Громада превратилась в зубчатые стены, шпили, башни. Нигде ни огонька. Ворон остановил фургон у ворот, спрыгнул и постучал тяжелым дверным кольцом. Шед сгорбился, надеясь в душе, что никто не откроет.

Ворота отворились мгновенно. Ворон вновь забрался на сиденье.

– Н-но, мулы! Пошли!

– Мы же не поедем туда, вовнутрь?

– Почему бы и нет?

– Эй! Нет, ни за что! Не надо…

– Заткнись, Шед. Хочешь получить деньги – поможешь разгружать.

Шед подавил рыдание. Так они не договаривались! Ворон проехал в ворота, свернул направо и остановился под широкой аркой. Одинокий фонарь тщетно боролся с тьмой, поглотившей арочный проезд. Ворон спрыгнул на землю. Шед, с натянутыми как струны нервами, последовал за ним. Они вытаскивали тела из фургона и бросали их рядом на каменные плиты. Потом Ворон сказал:

– Садись обратно в фургон. И держи язык за зубами.

Одно из тел пошевелилось. Шед застонал. Ворон больно ущипнул его за ногу:

– Заткнись!

Из тени возникла фигура – длинная, тощая, в широких черных штанах и рубахе с капюшоном. Она быстро осмотрела тела и вроде осталась довольна. Потом она повернулась к Ворону. Шед мельком увидел лицо, сплошь состоящее из острых углов и теней, – глянцевитое, желто-зеленое, холодное, с парой мягко светящихся глаз.

– Тридцать. Тридцать. Сорок. Тридцать. Семьдесят, – сказала эта тварь.

– Тридцать. Тридцать. Пятьдесят. Тридцать. Сто, – ответил Ворон.

– Сорок. Восемьдесят.

– Сорок пять. Девяносто.

– Сорок. Девяносто.

– По рукам.

Они торговались! По поводу стариковских трупов Ворон препираться не стал. За мальчика тварь поднять цену отказалась. А вот за умирающего надбавила.

Шед смотрел, как фигура в капюшоне, не отходя от трупов, отсчитывает деньги. Ничего себе – да это ж целое состояние! Двести двадцать серебряных монет! Да с такими-то деньжищами можно сровнять «Лилию» с землей и построить новое заведение! А то и вовсе убраться из Котурна.

Ворон ссыпал серебро в карман пальто. Шеду он дал пять монет.

– И это все?

– Разве плохо за одну ночную смену? Неплохо бы хоть за месяц столько зарабатывать. Но получить всего пять из…

– В прошлый раз мы были партнерами, – сказал Ворон, запрыгнув на сиденье. – Возможно, мы будем ими опять. Но нынче ночью ты был лишь наемным подсобником. Понял? – В голосе его появились жесткие нотки Шед кивнул, снова охваченный страхом.

Ворон подал фургон назад. Шеда внезапно пробрал озноб. Под аркой стояла адская жара. Шед содрогнулся, ощутив на себе голодный взор существа в капюшоне.

Мимо скользнула темная, стеклянно блестящая стена без стыков. – О Боже!

Он видел ее насквозь! В ней были кости, обломки костей, тела, части тел – застывшие, как взвесь в растворе, они точно плыли в ночи. Когда Ворон свернул к воротам, перед Шедом мелькнуло лицо, не спускающее с фургона глаз.

– Что же это за место такое?!

– Не знаю, Шед. И знать не хочу. Я знаю только, что здесь платят хорошие деньги. А мне они нужны. Мне предстоит дальняя дорога.

Глава 12. Курганье

В Стуже нас должен был встретить Взятый по прозванию Хромой. Мы провели на марше сто сорок шесть дней. Это были долгие дни, тяжелые и изматывающие. Люди и животные шли вперед неохотно, просто по привычке. Войско в хорошей форме, типа нашего, может покрыть за день миль пятьдесят или даже сто, если очень постарается, – но не неделю за неделей и месяц за месяцем, тем более по невероятно дрянным дорогам. Умный командир не гонится за скоростью на долгом марше. Ведь усталость накапливается с каждым днем, и люди просто сломаются, если задать им слишком быстрый темп.

Учитывая, что за территории нам довелось пересечь, время мы показали очень даже сносное. Между Томом и Стужей есть такие горы, где и пять миль в день – замечательный результат, а есть еще и пустыни, где приходилось блуждать в поисках води, и реки, через которые мы переправлялись по несколько дней на самодельных плотах. Нам еще повезло, что, добравшись до Стужи, мы потеряли всего двоих человек.

Капитан весь сиял, довольный проделанной работой, – пока его не вызвал военный губернатор.

Вернувшись от него, наш медведь собрал офицеров и старших сержантов – Плохие новости, – сказал он. – Госпожа посылает Хромого, чтобы тот перевел нас через равнину Страха. Нас и караван, который мы будем сопровождать.

Мы в ответ лишь угрюмо молчали. Между Отрядом и Хромым была давняя кровная вражда.

– Выступаем скоро? – спросил Ильмо. Все мы нуждались в отдыхе. Никто нам его, естественно, не обещал: ни Госпожа, ни Взятые, как правило, не считаются с человеческими слабостями, но все-таки…

– Точное время неизвестно. Однако не расслабляйтесь. Хромого еще нет, но он может появиться хоть завтра.

Может, конечно. На коврах-самолетах, которые есть у Взятых, можно прибыть куда угодно за пару дней.

– Будем надеяться, его задержат какие-нибудь другие дела, – пробормотал я себе под нос.

Мне не хотелось снова с ним встречаться. В прошлом мы довольно-таки сильно ему насолили. До битвы под Чарами Отряд тесно сотрудничал со Взятой по прозвищу Душелов. Она не раз вовлекала нас в свои интриги, пытаясь дискредитировать Хромого – отчасти из-за старинной вражды, отчасти потому, что тайно работала на Властелина. Ей удалось настроить против Хромого даже Госпожу, и та чуть было не уничтожила его, но потом полностью восстановила в правах и привлекла к участию в решающей битве.

Давным-давно, в самом начале эпохи Владычества, за столетия до основания империи Госпожи, Властелин победил своих самых опасных соперников и заставил их служить себе. Так у него появились десять злодеев, прозванных вскоре Десятью Взятыми. Когда Белая Роза подняла народ против жестокого правления Властелина, Взятые были погребены вместе с ним. Но уничтожить их она не смогла.

Мирные столетия притупили людскую бдительность. Один любопытный колдун попытался войти с Госпожой в контакт. Госпожа использовала его, чтобы вырваться на волю, и Десять Взятых восстали из могил вместе с ней. В течение жизни одного поколения они создали новую империю тьмы. И с этой империей сражались вот уже два поколения повстанцев, чьи пророки твердили, будто Белая Роза скоро родится вновь, в другом воплощении, и приведет их к окончательной победе.

Какое-то время казалось, что они победят. Наши армии были разбиты. Провинции пали. Взятые враждовали между собой и убивали друг друга. Девять из Десяти погибли. Но Госпожа частично возместила свои потери, взяв трех повстанческих полководцев:

Перо, Странника и Шепот – возможно, лучшего генерала со времен Белой Розы. Ох и давала же она нам прикурить, пока ее не взяли!

Пророки мятежников были правы во всем, за исключением последнего и решающего боя. Они считали, что их поведет на него новая Белая Роза. Но этого не случилось. Им не удалось найти ее вовремя.

А между тем она жила уже в своем новом воплощении. Но жила по нашу сторону от линии фронта, даже не подозревая о том, кто она такая. Я узнал о ней – и именно благодаря этому знанию моя жизнь не будет стоить и ломаного гроша, если меня подвергнут допросу.

– Костоправ! – рявкнул Капитан. – Проснись!

Все уставились на меня, недоумевая, как я могу предаваться грезам, когда он говорит такие вещи.

– Что?

– Ты не слушал меня?

– Нет.

Он одарил меня самым медвежьим из своих свирепых взглядов. – Ну так послушай! Готовься к путешествию на ковре, когда прибудет Взятый. С собой можешь взять не больше пятидесяти фунтов барахлишка.

Ковер? Взятый? Какого черта? Я оглянулся вокруг. Некоторые ухмылялись. Другие смотрели на меня с сочувствием. Полет на ковре?

– Зачем?

– Госпожа хочет послать десять человек на подмогу Шепот и Перу в Курганье, – терпеливо объяснил Капитан. – Я не знаю зачем. Ты один из тех, кого она выбрала.

Легкий приступ страха.

– Почему я?

Я уже побывал в ее любимчиках, и это было круто.

– Возможно, она все еще любит тебя. Старая любовь не ржавеет.

– Капитан!..

– Потому что она так сказала, Костоправ. – Да, такого аргумента достаточно. С ним не поспоришь. Кто остальные девять?

– Не спи, тогда все узнаешь. И не переживай заранее, успеешь еще. А сейчас вернемся к нашим баранам.

Шепот прибыла в Стужу раньше Хромого. Не успел я опомниться, как обнаружил, что бросаю свое барахло на ее ковер-самолет. Пятьдесят фунтов. Остальное я оставил на хранение Одноглазому и Молчуну.

Ковер называется ковром лишь из вежливости, то бишь по традиции. На самом деле это кусок грубого полотна, натянутый на деревянную раму в фут высотой. Моими попутчиками оказались Ильмо, возглавивший нашу команду, и Шишка. Шишка – лентяй, каких свет не видывал, но мечом орудует классно.

Наше снаряжение вместе с еще сотней фунтов груза, принадлежащего ребятам, которые присоединятся к нам позже, лежало посередине ковра. Ильмо и Шишка трясущимися руками привязались к двум задним углам деревянной рамы. Мое место было спереди, слева. Справа сидела Шепот. Все мы напялили на себя кучу одежек, так что еле могли шевельнуться. Полет будет быстрым и на большой высоте, предупредила нас Шепот. А температура наверху очень низкая.

Меня трясло не меньше, чем Ильмо и Шишку, хотя мне уже доводилось летать на коврах. Я любил вид с высоты, но страшился того предощущения падения, что неизбежно сопутствует полету. Я боялся также равнины Страха, где в воздухе шныряют странные и кровожадные твари.

– В сортир все сходили? – поинтересовалась Шепот. – Полет будет долгим, О том, что мы можем обмочиться со страха – а в воздухе такое случалось, – она упоминать не стала, Голос у Шепот приятный и мелодичный, как у тех женщин, что приходят к вам в последнем сне перед пробуждением. Но внешность ее совершенно не соответствует голосу. Шепот до кончиков ногтей выглядит именно тем закаленным воякой, каким и является на самом деле. Она смерила меня взглядом, очевидно припомнив нашу предыдущую встречу в Облачном лесу.

Мы с Вороном лежали в засаде там, где Шепот собиралась встретиться с Хромым, чтобы переманить его на сторону мятежников. Засада увенчалась успехом. Ворон скрутил Хромого. Я взял в плен Шепот. Потом подоспели Душелов с Госпожой и завершили дело. Шепот стала первой из новых Взятых со времен эпохи Владычества.

Она подмигнула.

Полотно хлопнуло меня по заду. Мы стремительно взлетали ввысь.

Пересекать равнину Страха по воздуху, конечно, быстрее, но это все равно ужасно. Летучие киты то и дело преграждали нам путь. Мы молнией огибали их: они летают медленно и не выдерживают соревнования в скорости. Но с их спин подымались бирюзовые манты, неуклюже взмахивали крылами, ловя восходящие воздушные потоки, а потом взмывали над нами и камнем падали вниз, как орлы на добычу, бросая вызов чужакам, вторгшимся в их воздушное пространство. Опередить мы их не пытались, зато высоту набирали гораздо быстрее. Но взлететь выше китов мы не могли. На такой высоте воздух становится слишком разреженным для людей. А киты поднимались еще на милю и становились живыми вышками для мант, которые ныряли с них вниз.

Над равниной летали и твари помельче, не такие опасные, хотя и не менее противные. Как бы там ни было, но мы прорвались. А когда очередная манта таки напала на нас, Шепот победила ее своим убойным колдовством.

Правда, на это время она отвлеклась от управления ковром. Мы бесконтрольно падали вниз, пока она не прогнала манту прочь. Я сумел не расстаться с завтраком, хотя был к этому очень близок. Ильмо с Шишкой я на сей счет не расспрашивал – не хотел ранить их самолюбие.

Шепот не нападала первой. Это главный закон выживания на равнине Страха. Не бей первым. Иначе получишь не просто поединок – на тебя набросятся все окрестные чудовища.

Равнину мы пересекли без потерь, как оно обычно и бывает, когда летишь на ковре-самолете, и мчались дальше весь день до самой ночи. Потом повернули на север. Воздух стал холоднее. Шепот сбросила высоту и скорость. Утро застало нас над Форсбергом, где Отряд начинал когда-то свою службу у Госпожи. Мы с Ильмо глазели вниз, перегнувшись через край ковра.

– Смотри, вон там Сделка! – крикнул я, показывая пальцем. Мы как-то стояли в этой крепости, правда, недолго.

Потом Ильмо показал в другую сторону. Там раскинулось Весло – город, где мы сыграли несколько удачных кровавых шуточек с повстанцами и заслужили ненависть Хромого. Шепот летела так низко, что мы различали лица на улицах. Город выглядел не более дружелюбным, чем восемь лет назад.

Миновав Весло, мы поплыли над верхушками Большого леса, древней девственной чащобы, откуда Белая Роза вела свои кампании против Властелина. Около полудня Шепот притормозила. Мы снижались над заросшей равниной, когда-то расчищенной от деревьев. Кучка холмов посреди равнины была творением рук человеческих, хотя курганы теперь стали едва различимы.

Шепот приземлилась на улице города, большей частью лежащего в руинах. В этом городе жила Вечная Стража, охранявшая курганы от любых посягательств. Стража несла свою службу исправно, пока не пала жертвой всеобщей беспечности.

Триста семьдесят лет понадобилось воскресителям, чтобы открыть Курганье, но и тогда им не удалось добиться желаемого. Госпожа вместе со Взятыми вернулась, однако Властелин остался в оковах.

Госпожа вырубила движение воскресителей под корень. Хорошенькая награда за усердие, верно?

Из дома, недавно отремонтированного, вышло несколько человек. Я попытался подслушать их разговор с Шепот и уловил пару слов. – Помнишь Форсберг? – спросил я у Ильмо; разминая одеревеневшие мышцы.

– Все возвращается на круги своя. Слушай, взгляни-ка на Шишку. Он что-то плохо выглядит.

Ничего страшного я у Шишки не нашел. Он просто перетрусил. Пришлось потратить немного времени, чтобы убедить его, что мы снова на земле.

Местные жители – потомки Стражи, веками охранявшей Курганье, – провели нас в наши апартаменты. Город восстанавливался. Мы были первой каплей, предвещавшей приток свежей крови. Через три дня, совершив следующий полет. Шепот доставила Гоблина и двоих наших лучших солдат. Они сказали, что Отряд выступил из Стужи. Я спросил, как там Хромой – по-прежнему держит на нас зуб?

– По его поведению не скажешь, – ответил Гоблин. – Хотя это ничего не значит.

Да уж.

Последние четверо из нашей команды прибыли еще через три дня. Шепот поселилась вместе с нами в казарме. Мы превратились в нечто среднее между телохранителями и полицейскими. Помимо охраны предводительницы, нам вменялось в обязанность не допускать посторонних близко к Курганью.

Взятая по прозванию Перо заявилась вместе с собственными телохранителями. Потом прибыли специалисты, чьей задачей было исследовать Курганье, и привезли с собой рабочих, нанятых в Весле. Рабочие расчищали чащи и кущи вплоть до границы, очерченной заклятием. Нарушить ее без должной защиты означало обречь себя на медленную и мучительную смерть. Заклятия, наложенные Белой Розой, не потеряли силы с воскрешением Госпожи. А та добавила к ним еще и свои собственные. Похоже, она безумно боится, как бы он не вырвался на волю.

Вскоре прибыл еще один Взятый – Странник – вместе со своим подразделением. Он поставил в Большом лесу часовых. Взятые по очереди осуществляли воздушное патрулирование. Мы, нижестоящие, наблюдали друг за другом не менее пристально, чем за окружающим миром.

Надвигалось нечто серьезное. Никто об этом не говорил, но все было ясно без слов. Госпожа явно готовилась к возможной попытке побега заключенного.

Я проводил свой досуг за чтением архива Стражи, особенно тех записей, что относились ко времени жизни Боманца. Тридцать лет он провел в гарнизонном городке, выдавая себя за археолога, прежде чем попытался вступить в контакт с Госпожой и, сам того не желая, освободил ее. Меня интересовала его личность. Однако раскопать в архивах удалось совсем немного, да и эта малость была окрашена весьма тенденциозно.

Как-то мне довелось держать в руках его собственные записки, на которые я наткнулся незадолго до взятия Шепот. Но я отдал их нашей тогдашней наставнице Душелову, чтобы она передала записки в Башню. Душелов придержала их из личных соображений, и они вновь попали ко мне в руки во время битвы при Чарах, когда мы с Госпожой преследовали перешедших на сторону Властелина Взятых. Я никому не рассказывал о записках, кроме моего друга Ворона. Того самого Ворона, который дезертировал, чтобы охранять девчушку, бывшую, по его мнению, новым воплощением Белой Розы. Когда мне наконец представилась возможность забрать записки из тайника, где я их спрятал, они пропали. Возможно, Ворон забрал их с собой.

Я часто думаю: что с ним сталось? Он намеревался удрать куда подальше – туда, где его никто не найдет. Его не интересовала политика. Он просто хотел защитить девочку, которую любил. Ради нее Ворон был способен на что угодно. Быть может, он решил, что записки когда-нибудь послужат ему охранной грамотой.

В штаб-квартире Стражи хранится дюжина пейзажей, написанных бывшими гарнизонными служащими. В основном на них изображено Курганье. В свое время оно выглядело очень величественно.

В самом центре его по оси север – юг высился Великий курган, где были погребены Властелин и Госпожа. Великий курган окружала высоко поднимавшаяся над равниной насыпь в виде звезды, очерченная глубоким рвом, наполненным водой. В оконечностях этой звезды располагались курганы поменьше – там были захоронены пятеро из Десяти Взятых. Над звездой, соединяя ее внутренние точки, возвышалась насыпь в виде круга, и в каждой из этих точек находилось еще по кургану с остальными пятью Взятыми. Курганы были окружены заклятиями и идолами. А возле Великого кургана возвели несколько дополнительных рядов защиты. Последним из них был дракон, свернувшийся вокруг кургана клубком и держащий свой хвост во рту. На одной из более поздних картин, написанных очевидцем, изображено, как дракон изрыгает на равнину пламя в ночь воскрешения Госпожи. А Боманц шагает прямо в огонь.

Он попался между воскресителями и Госпожой, как между молотом и наковальней. И те, и другая манипулировали им. Случайное, как он считал, воскрешение, было для них заранее спланированным событием.

Судя по архивным записям, жене его удалось уцелеть. Она говорила, что Боманц пошел в Курганье, надеясь остановить воскрешение. Никто ей тогда не поверил, хотя она утверждала, что Боманцу было известно настоящее имя Госпожи и он хотел припечатать ее этим именем, пока она не вырвалась на свободу.

Молчун, Одноглазый и Гоблин вам, подтвердят: больше всего на свете любой колдун боится, как бы кто-нибудь не узнал его настоящее имя. Жена Боманца божилась, что имя Госпожи было зашифровано в записках ее супруга, пропавших той же ночью. Тех самых записках, которые я нашел спустя множество десятилетий. Может статься, Ворон прихватил с собой единственный рычаг, способный сковырнуть империю.

Но вернемся к Курганью во дни его младости. Что ни говори, а сооружение действительно было хоть куда. Известняковые плиты, покрывающие наветренные стороны комплекса. Глубокие и голубые рвы. Окрестности, похожие на парк… Но страх перед Властелином мало-помалу иссяк, а вместе с ним иссякли и ассигнования. Еще одна поздняя картина, современница Боманца, изображает заросшую сорняком равнину, иссеченный временем известняк и рвы, превращающиеся в болото. Сегодня от рвов не осталось и следа. Известняк исчез под кустами Насыпи и курганы стали просто пригорками. Та часть Великого кургана, где покоится Властелин, хотя и сохранила форму, однако тоже сильно заросла. Несколько идолов, скрепляющих заклятия, все еще стоят, но непогода пожрала их черты.

Граница Курганья обозначена нынче красными флажками, которые были установлены после того, как Госпожа заявила, что собирается прислать сюда исследователей. Сама Стража, живущая здесь испокон веков, не нуждается ни в каких предупреждающих вешках.

Полтора месяца я наслаждался здесь жизнью. Ублажал свое любопытство и, между прочим, нашел, что Шепот с Пером, не в пример старым Взятым, довольно общительны. К тому же и командир Стражи по имени Наблюдатель любил похвастаться прошлым своей команды, чья история насчитывает не меньше лет, чем история Отряда. За бессчетными галлонами пива мы обменивались с ним байками и небылицами.

На пятой неделе кто-то что-то обнаружил. Что именно – нам, пехтуре, не сообщили. Но Взятые всполошились. Шепот начала подвозить на ковре других членов Отряда. Прибывшее подкрепление рассказывало душераздирающие истории о равнине Страха и Пустых холмах. Отряд находился сейчас в Лордах, всего в пяти сотнях миль.

В конце шестой недели Шепот собрала нас и объявила об очередной передислокации.

– Госпожа велела мне перебросить некоторых из вас на запад. Двадцать пять человек. Ты, Ильмо, будешь командиром. Мы с Пером, а также несколько экспертов и специалистов-языковедов присоединимся к вам. Да, Костоправ. Ты тоже в списке. Неужели ты думаешь, что она забудет о своем любимом историке-любителе?

Приступ страха. Я не хотел, чтобы она снова заинтересовалась моей персоной.

– Куда мы направляемся? – спросил Ильмо. Профессионал до мозга костей, сукин сын. Ни единой жалобы.

– В город под названием Арча. Далеко за пределами западных границ Империи. Город каким-то образом связан с Курганьем, хотя и находится гораздо севернее. Там будет холодно, так что подготовьтесь соответственно.

Арча? Никогда о таком не слыхал. И кто-то из наших тоже. Даже Наблюдатель. Я порылся в его картах, пока не отыскал одну с изображением западного побережья. Арча и вправду находилась гораздо севернее – в тех широтах, где льды не тают круглый год. А город большой. Интересно, как он может существовать там, среди вечной мерзлоты? Я спросил об этом Шепот. Она, похоже, кое-что знала о тех местах. Арчу, сказала мне Шепот, согревает океанское течение, несущее теплые воды на север. Город этот, сказала она, очень странный – по крайней мере, по словам Пера, которая там уже побывала.

За несколько часов до отправки мне удалось поймать Перо. Но она мало что смогла добавить, за исключением того, что Арчей владеет герцог Цимерлан, который год назад (то есть незадолго до того, как Капитану послали с курьером депешу из Чар) обратился к Госпоже с просьбой о помощи в решении местных проблем. Подумать только! Весь мир старается держаться от Госпожи подальше, а вот поди ж ты – кто-то обращается к ней за помощью. Интересные настали времена. А еще интересно, как же этот город связан с Курганьем?

Плохо, правда, что до Арчи так далеко. Утешало меня только одно: я уже буду там, когда Капитан узнает, что после отдыха в Весле ему тоже предстоит отправиться в Арчу.

Возможно, его яростный вопль долетит до моих ушей, несмотря на расстояние. Могу себе представить, в каком он будет восторге.

Глава 13. Арча. Выгородка

Вот уже которую неделю Шеда мучили по ночам кошмары. Снились ему черные стеклянное стены и умирающий человек. Дважды Ворон приглашал его на ночную охоту. Дважды Шед отказывал ему. Ворон не настаивал, хотя оба они знали, что, если он начнет давить, хозяин таверны уступит.

Шед молился, чтобы Ворон разбогател и убрался с глаз долой, перестав маячить в таверне живым укором.

И какого черта Крейг никак не соберется с ним разделаться?

Шед не мог понять, почему Ворона ничуть не волнует грядущая расправа. Ведь не дурак же он, не слабоумный какой-нибудь. Мысль о том, что Ворон не боится Крейга, попросту не могла прийти ему в голову. Только не в голову Каштана Шеда.

Аза по-прежнему оставался на жалованье у Крейга, но навещал таверну регулярно, принося охапки дров. А порой даже привозил их в фургоне.

– Зачем тебе это нужно? – не выдержал как-то Шед.

– Пытаюсь завоевать твое расположение, – признался Аза. – Ребята Крейга не очень-то любят меня.

– А кто тебя любит, Аза?

– От них любой пакости можно ожидать…

– И ты хочешь обеспечить себе убежище, да? Чем ты занимаешься у Крейга? Почему он еще валандается с тобой?

Аза мялся и запинался. Шед продолжал давить. В кои-то веки перед ним стоял человек, которого даже он мог запугать.

– Я слежу за Вороном, Шед. Доношу обо всем, что он делает.

Шед фыркнул. Крейг использовал Азу, потому что мог пожертвовать им без сожаления. Двоих парней он уже потерял. Шед догадывался, куда они девались.

Он внезапно обмер со страху. А вдруг Аза доносит и о ночных похождениях Ворона? А вдруг он видел Шеда?..

Нет, быть того не может. Аза не стал бы молчать. Он всю жизнь только тем и занимается, что ищет, где бы поживиться.

– Ты в последнее время много тратишь, Аза. Откуда у тебя деньги?

Аза побледнел. Посмотрел по сторонам, несколько раз сглотнул.

– Дровишки, Шед. Я же продаю валежник. Врешь ты все, Аза. Откуда у тебя монеты, говори!

– Это не принято, Шед, задавать такие вопросы!

– Может, и так. Но мне позарез нужны деньги. Я должен Крейгу. Я почти было с ним расплатился, но он стал перекупать мои мелкие долги у других кредиторов. Чертов Гилберт!.. Мне нужно собрать взнос заранее, чтобы не пришлось у него снова занимать.

Черный замок. Двести двадцать серебряных монет. Шеда так и подмывало грабануть Ворона. А тот лишь усмехался, читая его мысли.

– Так где ты берешь свои денежки, Аза?

– А ты где взял, когда расплатился с Крейгом? А? Люди удивляются, Шед. За одну ночь такую сумму не заработаешь. Только не ты. Скажи мне – тогда и я тебе скажу.

Шед отступился. Аза сиял победным торжеством.

– Ты, гаденыш! Убирайся отсюда, пока цел! Аза поспешил к двери, оглянувшись на ходу с задумчивым видом. «Проклятье! – подумал Шед. – Этот предатель явно что-то заподозрил». И он погрузил свою тряпку в липкую кружку.

– Что за шум?

Шед мгновенно развернулся. У стойки стоял Ворон. Судя по выражению лица, шутить он был не в настроении. Шед вкратце изложил ему, в чем дело.

– Значит, Крейг не успокоился?

– Вы его не знаете, иначе не спрашивали бы. Или он вас – или вы его. Ворон.

– Тогда лучше мы его, верно? Шед разинул рот.

– У меня предложение, Шед. Последи за своим дружком, когда он пойдет собирать валежник.

Ворон вернулся на свой табурет и вступил в оживленный немой диалог с Душечкой, загораживая от Шеда свои жесты. Судя по напряженной позе девушки, она возражала ему. Через десять минут Ворон вышел из «Лилии». Он каждый день куда-то уходил на пару часов. Шед подозревал, что Ворон разбирается с Крейговыми соглядатаями.

Душечка прислонилась к дверному косяку, глядя на улицу. Шед уставился на нее, скользя взором вверх и вниз по ее фигурке. «Ворон – ее дружок, – напомнил он себе. – Даже думать не смей!» Но девчонка была такая ладненькая – высокая, длинноногая, созревшая для мужчины… Дурак несчастный! Не хватало только попасться еще и в эту ловушку. А то у него забот мало!

– Думаю, сегодня самое время, – сказал Ворон, когда Шед принес ему завтрак.

– Да? Для чего?

– Для прогулки в гору, чтобы проследить за нашим другом Азой.

– Н-нет. Нет. Я не могу. Мне не на кого оставить таверну. – Душечка за стойкой наклонилась, подбирая что-то с пола. Глаза у Шеда округлились, сердце затрепетало. Нужно срочно что-то делать. Пойти к проститутке, что ли? Нет, он не может себе позволить такую роскошь. – Душечка одна не справится.

– Твой двоюродный братец Ферт, бывало, подменял тебя раньше.

Выведенный из равновесия, Шед с трудом придумывал отговорки. Душечка путала все его мысли.

Пора ей носить что-нибудь подлиннее, чтобы задницу лучше прикрывало.

– Э-э… Он не сможет работать с Душечкой. Не умеет разговаривать жестами. Лицо у Ворона слегка потемнело.

– Дай ей выходной. Пригласи ту девушку, Лизу, которая работала здесь, когда Душечка болела.

«Лиза! – подумал Шед. – Еще одна горячая штучка».

– За Лизой нужен глаз да глаз. – Горячая, да к тому же свободная. – Она обчистит меня почище Крейга.

– Шед!

– А?

– Ты позовешь Ферта и Лизу, а сам пойдешь за Азой. Я прослежу, чтобы они не сперли фамильное серебро.

– Но…

Ворон хлопнул ладонью по столу:

– Пошел вон!

Денек был погожий, ясный и для зимы довольно теплый. Шед начал слежку за Азой прямо от логова Крейга.

Аза нанял фургон. Шеда это изумило. Зимой владельцы упряжек требуют громадного залога. Мясо тяглового скота, когда его забьют и сварят, пахнет только мясом – поди докажи его происхождение! Просто чудо, что кто-то доверил Азе упряжку.

Аза направился прямиком к Выгородке. Шед крался за ним, низко склонив голову, уверенный в том, что Аза ничего не заподозрит, даже если обернется. На улицах было полно народу.

Фургон Аза оставил в рощице напротив дороги, которая тянулась вдоль стены, ограждавшей Выгородку. Таких рощиц тут было множество: горожане собирались в них на весенние и осенние ритуалы в честь мертвых. С дороги фургон был незаметен.

Шед присел в тени кустарника, глядя, как Аза прошмыгнул к ограде. «А кустарник неплохо бы расчистить, – подумалось Шеду. – Из-за него ограда выглядит как-то неопрятно. Да и саму ее не мешало бы починить». Шед пересек дорогу и обнаружил в стене дыру, в которую запросто мог пролезть человек. Он так и сделал. Аза тем временем миновал пологую опушку и быстро зашагал вверх по склону к сосновой чаще.

С внутренней стороны ограда тоже заросла кустами. Под ними валялись целые связки валежника. Кто бы мог подумать, что Аза окажется таким трудолюбивым! Общение с бандой Крейга сильно переменило его. Здорово же они его запугали.

Аза вошел в лес. Шед, пыхтя и отдуваясь, последовал за ним. Аза впереди издавал такой треск, что казалось, будто через подлесок пробирается корова.

Выгородка выглядела совершенно запущенной. Когда Шед был мальчишкой, ее содержали в образцовом порядке, как и подобает содержать такое место, где усопшие ждут своего часа. Но теперь здесь повсюду следы упадка, характерного для всей Арчи.

Шед пополз на шум. Что же там делает Аза с таким треском?

Аза обрубал сучья с поваленного дерева и связывал их в аккуратные вязанки. Аккуратность, по мнению Шеда, тоже была совершенно несвойственна Азе. Вот до чего людей доводит страх.

Через час Шед чуть было не бросил все к чертям собачьим. Он продрог до мозга костей и проголодался. Полдня ушло коту под хвост. Аза не делал ничего особенного. Но Шед все же взял себя в руки. Нужно как-то оправдать потерю времени, да и Ворон ждет его доклада. А Ворона злить ни к чему.

Аза трудился в поте лица – то рубил сучья как заведенный, то тащил их вниз, к фургону. Шед его даже зауважал.

Он сидел, не двигаясь с места, наблюдал и ругал себя последними словами. Ясно же, что вся эта слежка впустую.

И вдруг Аза засуетился. Собрал свои инструменты, припрятал их и воровато огляделся кругом. «Вот оно!» – подумал Шед.

Аза рванул вверх по склону. Шед поплелся за ним. Каждый шаг болью отзывался в застывших членах. Аза прошагал больше мили, а тени в лесу все сгущались. Шед чуть было не потерял его, и лишь услышав тихое позвякивание, снова вышел на след.

Аза высекал металлическим кресалом из кремня огонь, склонившись над завернутой в клеенку кучкой факелов, которые вытащил из тайника. Когда пакля занялась, он подхватил факел и юркнул в заросли. Потом вскарабкался на какой-то валун – и пропал из вида. Шед выждал минуту и пошел следом. Добрался до валуна, на котором видел Азу в последний раз, обогнул его. За ним в скале зияла расщелина – достаточно широкая, чтобы можно было протиснуться вниз.

– Боже мой! – прошептал Шед. – Он нашел лаз в Катакомбы. Он грабит мертвых!

– Я тут же поспешил назад, – задыхаясь, рассказывал Шед. Ворона забавляло его смятение. – Я знаю, конечно, что Аза мошенник, но мне и в голову не могло прийти, что он способен на такое кощунство!

Ворон улыбнулся.

– Разве вас это не возмущает?

– Нет. И тебя не должно бы. Он же не крадет оттуда трупы, верно?

У Шеда зачесались кулаки. Двинуть бы ему по морде! Он в сто раз хуже Азы.

– И много твой дружок с этого имеет?

– Не так много, как вы. Хранители забирают себе все погребальные дары, за исключением проездных кулонов. Каждый труп в Катакомбах был снабжен маленьким запечатанным кулоном, висевшим на шейной цепочке. Хранители не трогали тех монет, что хранились в кулонах. Когда настанет День Перехода, Лодочник потребует плату за перевозку в рай.

– Все эти души сядут на мель, – пробормотал Шед и объяснил почему.

– Как может человек, имеющий хоть каплю мозгов, верить в подобную чушь? – изумился Ворон. – Труп – он и есть труп. Успокойся, Шед. И просто отвечай на вопросы. Сколько примерно жмуриков в Катакомбах?

– Кто знает? Их укладывают туда со времен… Черт возьми, да как минимум тысячу лет! В пещерах, должно быть, миллионы трупов. – Так они там у вас штабелями навалены. Шед и сам уже думал об этом. Катакомбы, конечно, просторны, но и покойников за тысячу лет в таком-то городе набралась, поди, целая куча. Он взглянул на Ворона. Чтоб он провалился!

– Пускай этим Аза занимается. А нам туда соваться нечего.

– Почему?

– Чересчур опасно.

– С твоим дружком пока ничего не случилось.

– Вот именно, что пока. Одолеет его жадность – тут ему и конец. В Катакомбах обитают сторожевики. Чудовища.

– Опиши мне их.

– Я не могу.

– Не можешь или не хочешь?

– Не могу, Я знаю только, что они там есть.

– Ясно. – Ворон встал. – В этом деле надо разобраться. Только никому ни слова, особенно Азе.

– Нет, конечно!

Если Аза перепугается, то непременно наделает глупостей.

По городу поползли слухи. Крейг послал двоих своих лучших парней следить за Вороном. Они исчезли. После них сгинули еще трое. Самого Крейга ранил на улице какой-то неизвестный. Гангстер уцелел лишь благодаря нечеловеческой силе Нокаута. Но сам Нокаут, говорили, дышит на ладан.

Шед запаниковал. Крейга никак нельзя было назвать человеком разумным или рассудительным. Кабатчик попросил Ворона съехать. Тот лишь презрительно усмехнулся в ответ.

– Послушайте, я не хочу, чтобы он вас здесь убил, – сказал Шед.

– Вредно для твоего бизнеса?

– Если не для моей жизни. Теперь он просто обязан убить вас, иначе люди перестанут его бояться.

– Значит, урок не пошел ему впрок? Вот уж точно город дураков! В дверь ворвался Аза.

– Шед! Мне нужно потолковать с тобой. – Азу трясло от страха. – Крейг думает, что я продал его Ворону, Они гонятся за мной. Ты должен меня спрятать, Шед!

– Черта с два! – Все, ловушка захлопнулась И оба они в нее попались. Крейг, как пить дать, убьет его и вышвырнет мать на улицу.

– Шед, я всю зиму возил тебе дрова! Если бы не я, Крейг давно бы сел тебе на шею.

– Да, конечно. И поэтому мне надо сдохнуть с тобой за компанию?

– Шед, ты мой должник. Я ведь ни словечком никому не обмолвился о ваших с Вороном ночных прогулках. Как по-твоему – Крейга бы это заинтересовало?

Шед схватил Азу за руки, рванул вперед, распластав на стойке. За спиной у человечка, как по волшебству, появился Ворон. В воздухе сверкнуло лезвие ножа. Ворон, ткнув острием Азе в спину, шепнул:

– Давайте-ка поднимемся ко мне в комнату, Аза побледнел. Шед выдавил улыбку.

– Ага. – Он отпустил Азу и вытащил из-под стойки глиняную бутыль и три кружки. – Нам нужно поговорить с тобой, Аза.

Шед поднимался по лестнице последним, спиной ощущая слепой, но пристальный материнский взгляд. Что она слышала? О чем догадывалась? В последнее время она была с ним крайне холодна. Между ними стеной встал его позор. Шед чувствовал, что не заслуживает больше ее уважения.

Он подавил приступ стыда. «Я сделал это ради нее!» Единственной дверью, сохранившейся на верхнем этаже, была дверь в комнате Ворона. Тот открыл ее, пропуская Азу и Шеда.

– Садись, – бросил он Азе, указе на свою койку.

Аза сел. Он выглядел таким испуганным – того и гляди, обмочится со страху.

Комната Ворона была такой же аскетической, как и его одежда. Ничто здесь даже намеком не выдавало присутствия денег. – Я их вкладываю, Шед, – издевательски усмехнулся Ворон. – В судоходство. Налей-ка вина. – И принялся чистить ногти ножом.

Аза осушил свою кружку быстрее, чем Шед успел налить остальным.

– Плесни ему еще, – велел Ворон и отхлебнул глоточек. – Какого черта ты все время пичкал меня той кислой кошачьей мочой, когда у тебя есть такой винчик?

– Его я подаю лишь по спецзаказу. Это вино дороже.

– Считай, что я сделал долгосрочный заказ. – Ворон уставился на Азу, похлопывая себя лезвием по щеке.

Да, Ворону не приходится экономить. Трупный бизнес – дело прибыльное. Так, значит, деньги он вкладывает? В судоходство? Как-то странно он это сказал. То, куда идут его денежки, может оказаться не менее интересным, чем то, откуда они приходят.

– Ты угрожал моему другу, – заявил Ворон. – Ах нет, прости меня, Шед. Я оговорился. Ты мой партнер, а не друг. Партнерам не обязательно быть друзьями. Ну что, коротышка? Можешь что-нибудь сказать в свое оправдание?

Шеда передернуло. Проклятый Ворон! Аза, как пить дать, растреплет об их партнерстве во всему Котурну. И тогда Шеду конец. Этот чертов постоялец держит его жизнь в своих руках и отщипывает от нее по кусочку, как мышь, потихоньку уничтожающая головку сыра.

– Клянусь вам, господин Ворон! У меня и в мыслях ничего такого не было. Я испугался. Крейг считает, будто вы купили меня. Мне нужно спрятаться, а Шед боится меня приютить. Вот я и пытался его убедить, что…

– Заткнись. Шед, я думал, он твой друг. – Я просто оказывал ему кое-какие услуги. Из жалости.

– Ты укрывал его от непогоды, но не от врагов. Таких трусов, как ты, Шед, свет не видывал. Похоже, я совершил ошибку. Я собирался сделать тебя полноправным партнером, а со временем передать в твои руки весь свой бизнес. Думал, окажу тебе услугу. Но ты же просто ничтожество, подонок и слюнтяй. Вот видишь – у тебя даже оскорбиться духу не хватает! – Ворон повернулся к Азе: – Говори, коротышка. Расскажи мне про Крейга. И про Катакомбы.

Аза побелел. И раскрыл рот лишь тогда, когда Ворон пригрозил напустить на него Хранителей.

Коленки у Шеда дрожали так, что стучали друг о дружку. Рукоятка мясницкого ножа стала скользкой от пота. Шед не мог бы пустить его в ход, даже если б хотел, но Аза был слишком напуган, чтобы это заметить. Он прикрикнул на мулов, и повозка покатила вперед. Ворон ехал за ними в собственном фургоне. Шед посмотрел на долину. Черный замок, высившийся на северном горизонте, бросал на Арчу свою грозную тень.

Зачем он там стоит? Откуда он взялся? Шед отогнал невольные вопросы. Лучше не обращать на замок внимания.

Но как его-то самого угораздило вляпаться в такое дело? Добром это не кончится. А разжалобить Ворона нечего и думать.

Оставив фургоны в рощице, они пролезли в дыру. Ворон обследовал дровяные запасы Азы и распорядился:

– Тащите вязанки к фургонам. Складывайте пока на землю.

– Но это мои дрова! – возмутился Аза.

– Заткнись. – Ворон пропихнул вязанку через дыру. – Пошел, Шед. А ты, коротышка, если вздумаешь сделать ноги, пеняй на себя.

Когда они перетащили около дюжины вязанок, Аза в панике шепнул:

– Шед, там один из Крейговых громил! Он следит за нами!

Ворона, казалось, новость ничуть не встревожила.

– Идите оба в лес и тащите дрова оттуда. Аза заартачился. Ворон пронзил его взглядом. Аза поплелся в гору.

– Откуда он знает? – ныл на ходу коротышка. – Он никогда не следил за мной, в этом я уверен. Шед пожал плечами:

– Может, он колдун? Он всегда знает, о чем я думаю.

Когда они вернулись, Ворона у ограды не было. Шед нервно оглянулся и решил:

– Пойдем, принесем еще по охапке. На сей раз Ворон поджидал их.

– Тащите дрова в фургон.

– Вот тебе и наглядный ответ, – сказал Шед, показывая пальцем на фургон. По днищу его бежали струйки крови, сочившейся из-под кучи валежника. – Понял теперь, что он за человек?

– Пошли все наверх! – скомандовал Ворон, когда они вернулись. – Ты, Аза, нас поведешь. Только не забудь прихватить с собой инструменты и факелы.

Наблюдая за тем, как Ворон сооружает носилки, Шед терзался подозрениями. Нет, это исключено. Даже Ворон не может пасть так низко. Или может?

Они стояли, глядя в черную пасть подземелья.

– Ты первый, Аза, – сказал Ворон. Аза нехотя начал спускаться. – Теперь ты, Шед.

– Помилосердствуйте, господин Ворон!

– Иди давай!

Шед повиновался. Ворон спустился за ним. Запах разлагающейся плоти хотя и стоял в Катакомбах, но был гораздо слабее, чем Шед ожидал. Пламя факела в руках у Азы колебалось от сквознячка.

– Стой! – скомандовал Ворон. Схватив факел, он обследовал расщелину, через которую они спустились, кивнул и отдал факел Азе. – Вперед.

Туннель начал расширяться в пещеру. Аза дошел до ее середины и остановился. Шед тоже остановился. Его окружали кости. Кости на полу пещеры, кости на стенных выступах, скелеты, свисающие с крюков. Перемешанные в кучу кости, разбросанные как попало. Скелеты, лежащие среди этого хлама. Кости в лохмотьях погребальных саванов. Черепа, скалящиеся с деревянных колышков на стене; провалы глазниц, зловещие в отблесках факела. И на каждом колышке – проездной кулон.

Были тут и мумии, правда немного. Бальзамирование заказывали только богачи. Но здесь их богатство ничего не стоило. Мумии валялись в общей куче.

– Это очень старое место, – заметил Аза. – Хранители больше не ходят сюда, разве только чтобы избавиться от лишних костей. Ими забита вся пещера – похоже, их просто скидывают вниз, как на свалку.

– Давайте-ка глянем, – сказал Ворон. Аза оказался прав. Пещера дальше сужалась, а потолок ее снижался. Проход был под завязку набит костями. Шед отметил про себя отсутствие черепов и кулонов. – Ваши Хранители не так уж трепетно относятся к трупам, как ты думал, Шед, – усмехнулся Ворон.

– Подземные покои, которые показывают во время весенних и осенних ритуалов, выглядят совсем иначе, – признал Шед.

– А за старыми пещерами, по-моему, никто уже не ухаживает, – сказал Аза.

– Пошли назад, – предложил Ворон. И по пути заметил: – Все мы тут будем. Богатые и бедные, сильные и слабые. – Он походя пнул мумию ногой. – Разве что богатые сохраняются получше. А в другом конце туннеля есть что-нибудь интересненькое, Аза?

– Я далеко не ходил, всего на сотню ярдов. Там то же, что и здесь, – ответил Аза, пытаясь вскрыть проездной кулон.

Ворон хмыкнул, забрал у него кулон, открыл и высыпал на ладонь несколько серебряных монет. Потом поднес ладонь поближе к факелу.

– Хм. А как ты объясняешь их древний возраст, Аза?

– Деньги не пахнут, – ответил за приятеля Шед.

Аза кивнул:

– К тому же я пустил слух, что откопал старинный клад.

– Ясно. Давай, веди вперед. Вскоре Аза остановился:

– Дальше я никогда не ходил.

– Шагай-шагай!

Они блуждали по лабиринту, пока даже на Ворона не начала давить тяжесть подземелья.

– Хватит. Аида наверх. – Они выбрались на землю. – Пошли за инструментами. Вот черт! Я надеялся, в пещере будет кое-что поинтереснее.

Скоро они вернулись с лопатой и веревками.

– Шед, выкопай там яму. А ты, Аза, держи конец веревки. Когда я крикну, начинай тянуть.

Ворон спустился в Катакомбы.

Аза остался на месте как велели. Шед принялся копать. Через некоторое время Аза не выдержал:

– Шед! Что он делает?

– А ты не знаешь? Я думал, тебе известно все, что он делает.

– Я только Крейгу так говорил. Не мог же я таскаться за ним целыми ночами!

Шед усмехнулся, сбросив с лопаты очередную порцию земли. Аза – тот еще работничек. Нетрудно себе представить, как он следил за Вороном. Дрыхнул, небось, где-нибудь в укромном уголке. Следи он по-настоящему, разве успел бы он и дров заготовить, и ограбить мертвецов?

Хозяин таверны облегченно вздохнул. Аза не знает, чем они с Вороном занимались. Но скоро, как пить дать, пронюхает.

Шед заглянул в свою душу и вдруг обнаружил, что не испытывает к себе такого отвращения, как раньше. Проклятие! Он уже привык к этим преступлениям. Ворон перекроил его внутреннее «я» по собственной мерке.

Из подземелья донесся крик. Аза потянул веревку.

– Шед, дай мне руку! – попросил он. – Я не могу вытащить ее один!

Шед нехотя взялся за веревку. Улов оказался именно таким, как он и ожидал: из тьмы, точно выходец из глубины веков, потихоньку выползала мумия. Шед отвел глаза.

– Хватай ее за ноги, Аза. Аза чуть не поперхнулся.

– Господи, Шед! Боже мой! Что ты такое говоришь?

– Успокойся и делай что велят. Так будет лучше, поверь. Бери ее за ноги.

Они отволокли мумию в кусты, к яме, вырытой Шедом. Из узелка, привязанного к груди мумии, выпал проездной кулон. В узелке их было много – не меньше пары дюжин. Значит, яма нужна для того, чтобы закопать пустые кулоны. Но почему Ворон просто не набил себе карманы там, внизу?

– Бежим отсюда, Шед! – заныл Аза.

– Иди назад к веревке.

Вскрыть кулоны – на это нужно время. А у Ворона тут, наверху, двое подручных, которым делать нечего, кроме как думать. Значит, нужно их чем-то занять. И вдобавок занятием небескорыстным. Да уж! Пара дюжин кулонов с каждым трупом – это целая куча монет.

– Шед…

– Куда ты собираешься бежать, Аза? – День был погожий и не по сезону теплый, но все равно зимний. Из Арчи зимой не выберешься. – Он найдет тебя. Возвращайся к своей веревке. Хочешь не хочешь, но ты уже влип.

Шед снова взялся за лопату.

Ворон послал наверх шесть мумий, и все с привязанными узелками. Потом он вылез из пещеры. Посмотрел на мертвенно-бледного Азу, на смирившегося Шеда.

– Твоя очередь, Шед.

Шед открыл было рот, проглотил то, что хотел сказать, и побрел к расщелине. Встал над ней не двигаясь, готовый взбунтоваться.

– Поторапливайся, Шед. Время – деньги. И Каштан Шед спустился в царство мертвых. Казалось, он провел в Катакомбах целую вечность, тупо выбирая трупы, собирая кулоны, подтаскивая свои ужасные трофеи к веревке. Сознание отказывалось воспринимать происходящее как реальность. Это был сон, ночной кошмар. Шед даже не сразу врубился, когда Ворон позвал его на поверхность, Он вылез в сгущающиеся сумерки.

– Что, хватит? Можем уходить?

– Нет, – ответил Ворон. – Мы вытащили шестнадцать. Думаю, в два фургона войдет не меньше тридцати.

– Но… Да, конечно.

– Будешь тянуть, – сказал Ворон. – А мы с Азой пойдем вниз.

Шед тянул. В серебристом свете неполной луны мертвые лица казались исполненными укоризны, Шед, подавляя презрение к себе, укладывал их в рядок и опустошал кулоны.

Искушение сбежать с деньгами было велико. Но он остался – больше из-за алчности, нежели из страха перед Вороном. На сей раз они партнеры. Тридцать трупов по тридцать лев – итого девятьсот монет. Даже если он получит небольшую долю, о таком богатстве можно только мечтать.

Но что это? Ворон совсем не так отдает приказ поднять веревку! Кто-то вопит там внизу как резаный… Душа у Шеда моментально ушла в пятки. Он чуть было не бросился бежать и опомнился, лишь услышав зычный голос Ворона. Правда, в голосе этом не было всегдашней холодной и презрительной насмешки.

Шед поднатужился. Веревка еле поддавалась. Он кряхтел, напрягая последние силы… Из расщелины, цепляясь за камни, выбрался Ворон. В разорванной рубахе, на щеке – кровавая ссадина, нож весь красный.

– Тащи! – заорал он, ухватившись за веревку. – Тащи, мать твою!

Мгновение спустя показался Аза, обвязанный веревкой.

– Что случилось? Боже мой, что случилось? Аза дышал – но и только.

– Кто-то прыгнул на нас. Я прикончил его, но он успел-таки потрепать Азу.

– Сторожевик. Я же вас предупреждал! Зажгите еще один факел. Посмотрим, что с ним.

Однако Ворон сидел, не двигаясь с места, и только грудь его ходила ходуном. Шед сам взял факел и зажег. Раны у Аза оказались не такими уж страшными. Он потерял много крови, был в шоке, но не при смерти.

– Нужно убираться отсюда, Ворон. Пока не появились Хранители.

К Ворону вернулось самообладание.

– Нет. Там было только одно чудовище. Я убил его. Доведем дело до конца.

– А как же Аза?

– Не знаю. Пора за работу.

– Я устал, Ворон.

– Ты не так еще устанешь, когда мы закончим. Шевелись давай. Уберем все следы преступления.

Они перетащили в фургоны тела, потом инструменты, потом отнесли вниз Азу. Когда они просовывали носилки через дыру в стене, Шед спросил:

– А с ним-то что делать будем? Ворон посмотрел на него как на идиота:

– А ты как думаешь, Шед?

– Но…

– Разве тебе не все равно?

– Да в общем-то… – Но Шеду было не все равно. Аза, конечно, не подарок, но Шед его знал. Они не были друзьями и все же не раз выручали друг друга… – Нет. Я не могу так, Ворон. Он еще, возможно, выкарабкается. Будь я уверен, что он отбросит коньки, – тогда конечно. Тогда какой разговор? Нет тела – нет вопросов. Но я не могу убить его.

– Ну что ж, неплохо. Наконец хоть какой-то поступок. Но как ты заткнешь ему рот? Его болтливый язык уже стоил кое-кому перерезанной глотки.

– С этим я справлюсь.

– Как скажешь, партнер. Шея твоя.

До черного замка они добрались уже глубокой ночью. Ворон проехал в ворота первым, Шед – сразу за ним. Они остановились в том же арочном проезде. И процедура была все той же. Как только они выгрузили трупы, длинная тощая тварь прошлась вдоль ряда.

– Десять. Десять. Тридцать. Десять. Десять. – И так далее.

Ворон яростно спорил. Выше десятки тварь оценила лишь соглядатаев, убитых Вороном у Выгородки, да Азу, лежавшего в фургоне.

– Они умерли слишком давно, – заявила нечисть, обернувшись к Ворону. – Поэтому почти ничего не стоят. Забирай их обратно, если недоволен.

– Ладно, ладно. Договорились. Кроме того, что в фургоне.

Тварь отсчитала монеты. Ворон клал в карман шесть из каждых десяти, а остальные отдавал Шеду. Обращаясь к длинной фигуре, Ворон мимоходом бросил:

– Это мой партнер. Возможно, он когда-нибудь приедет один.

Фигура нагнулась, пошарила в своем одеянии и протянула что-то Шеду. Это оказалась серебряная висюлька в виде двух сплетенных змей.

– Надень ее, если придешь один, – сказал Ворон. – Это твоя охранная грамота.

Ежась под его ледяным взглядом, Шед бросил висюльку в карман, уже набитый серебром.

И занялся подсчетами. На его долю пришлось сто двенадцать лев. Чтобы честно заработать такую сумму, пришлось бы вкалывать лет пять, не меньше. Он богат! Он богат, черт возьми! Теперь он может делать все, что захочет. Никаких больше долгов. Никакого Крейга, медленно сосущего из него кровушку. Никакой овсянки на завтрак и обед и ужин. Он превратит «Лилию» в приличное заведение. Подыщет матери местечко, где ей будет обеспечен хороший уход. И женщины! Все женщины на свете!

Развернув фургон, Шед заметил высокий кусок стены, выросшей там, где ее прежде не было. В стене белело лицо. Лицо того самого человека, которого они с Вороном привезли еще живым. Глаза неотступно следили за Шедом.

Глава 14. Арча. Черепичник

Шепот доставила нас в разрушенный замок под названием Черепичник. Он возвышается над Арчой вообще и Выгородкой в частности. В течение недели мы не разговаривали с хозяевами замка – не могли найти общего языка. Потом нас осчастливил своим присутствием душегуб по имени Вол, знавший языки Самоцветных городов. Вол был кем-то вроде надзирателя за местной религией, которую я совершенно не понимаю. Поначалу она казалась мне культом смерти. Но стоит приглядеться получше – и увидишь, что смерти и умершим здесь не поклоняются: их почитают, фанатично сохраняя трупы, которые должны якобы воскреснуть через тысячи лет. Эта религия наложила печать на всю Арчу, кроме Котурна, где у живых слишком много насущных проблем, чтобы волноваться о благополучии покойников. Вола я невзлюбил с первого же взгляда. Он произвел на меня впечатление склонного к насилию полицая-садиста, привыкшего решать все вопросы с помощью дубинки. Кто-кто, а он-то останется на плаву, когда Госпожа захватит Арчу. Ее военным губернаторам нужны такие типы.

Я не сомневался, что Арча будет захвачена за считанные дни после прибытия Капитана. Мы изучили город досконально, как под микроскопом. Достаточно одного лишь приказа из Чар – и все будет кончено. Люди герцога не смогут помешать оккупации.

Собрав нас всех вместе, включая переводчиков, Вола, самого герцога и человека по имени Аргадон, который был старшим Хранителем мертвых – то бишь управлял Катакомбами, где хранилась трупы, – Шепот с Пером повели всю компанию на северную крепостную стену Черепичника, в жуткую, надо сказать, холодрыгу.

– Вон из-за той крепости, – сказал герцог, показывая вдаль, – я и попросил о подмоге.

Я взглянул на крепость и поежился. Что-то в ней было настолько зловещее, что мурашки ползли по спине.

– Мы называем ее «черным замком», – сказал герцог. – Ему уже несколько столетий. – И тут герцог выдал нам такое, что мы поразевали рты: – Вначале это был просто маленький черный камушек, лежавший возле покойника. Человек, который нашел его, хотел поднять камушек. И умер. А камень начал расти и продолжает расти до сих пор. Предки мои пытались разрушить его – но все впустую. Камню ничего не делалось, а любой, кто дотрагивался до него, погибал. Поэтому люди решили игнорировать существование замка, чтобы не повредиться в уме.

Я сощурился и уставился на крепость. Замок как замок, похож на Черепичник, разве что черного цвета.., и почему-то от него мороз по коже.

– Несколько веков камень увеличивался в размерах почти незаметно, – продолжал наш хозяин. – И всего лишь пару поколений назад стал похожим на крепость. – Взгляд у герцога сделался каким-то затравленным. – Говорят, там кто-то живет.

Я улыбнулся. А чего он ожидал, интересно? Крепости, построенные они или выросшие на то и существуют, чтобы кого-то защищать.

Нить повествования перехватил Аргадон. Изъяснялся он напыщенным официальным слогом – сразу видно, засиделся парень на своем посту.

– Последние несколько лет замок растет дьявольски быстро. Службу Хранителей весьма обеспокоили слухи – правда, исходящие из Котурна, то есть источника ненадежного, – о том, что обитатели черного замка скупают тела усопших. Достоверность этих слухов остается предметом жарких дискуссий среди сотрудников службы. Тем не менее нельзя отрицать, что в последнее время мы не получаем достаточного количества трупов из Котурна. Наши уличные патрули собирают меньше покойников, нежели десять лет тому назад. А нищета растет, и на улицах должно бы умирать гораздо больше народу.

Ну что за душка этот Аргадон! Ноет точь-в-точь как фабрикант, у которого упали доходы.

– Существует гипотеза, – продолжал между тем Аргадон, – что твари, живущие в замке, вскоре перестанут скупать трупы – если они вообще это делают. Я лично не уверен. – Гладко излагает, не придерешься: все рассказал и тут же во всем усомнился. Нет, этот парень мне нравится! – Возможно, обитатели крепости так расплодятся, что выйдут за стены замка и сами возьмут все, что захотят.

– Если вы думаете, что люди продают им покойников, почему бы вам не прихватить этих торговцев и не вытрясти из них правду? – спросил Ильмо.

Настал черед полицая внести свою лепту в разговор.

– Мы не можем поймать их, – сказал Вол таким тоном, который подразумевал: «Дали бы мне волю, уж я бы!..» – Они живут в Котурне. А там, внизу, свой мир. И если для тамошних жителей вы чужак, черта с два из них что-нибудь выудишь.

Шепот и Перо стояли чуть в стороне, не спуская глаз с черного замка. Лица у них были мрачные.

Герцог хотел, чтобы и волки были сыты, и овцы целы. В сущности, ему просто надоело беспокоиться из-за этой крепости, и он позволил нам покончить с его беспокойством любой ценой. Но не любыми способами, а только теми, какие были угодны ему. К примеру, он хотел, чтобы мы оставались в Черепичнике: пускай, мол, его люди и люди Аргадона станут на время нашими глазами, ушами и руками. Герцог боялся волнений, которые могла вызвать весть о нашем присутствии.

После поражения при Чарах нескольким мятежникам удалось укрыться в Арче. Так что о Госпоже в городе знали, хотя и не брали ее в голову. Однако герцог боялся, что беглецы поднимут в народе бучу, если заподозрят его в сотрудничестве с Госпожой.

В каком-то смысле он был идеальный правитель. От своих подданных он хотел только одного: чтобы его оставили в покое. И, со своей стороны, согласен был оказать им такую же услугу.

Поэтому до поры до времени нас держали в стороне от событий – пока Шепот не встревожило качество получаемой нами информации.

Дело в том, что ее тщательно просеивали. И после цензуры она становилась бесполезной. Шепот приперла герцога к стене и сказала ему, что ее люди пойдут на разведку вместе с его людьми.

Он продержался не более пяти минут. Схватка была неравной. Шепот пригрозила, что уйдет и бросит город на произвол судьбы. Блеф чистейшей воды. И ее, и Перо крайне интересовал черный замок. Они не ушли бы из Арчи даже под угрозой оружия.

Герцог покорился, и Шепот взялась за Хранителей. Вол уперся, не желая ни с кем делить свои прерогативы. Не знаю, как она его уломала. Он никогда об этом не рассказывал.

Я стал его напарником по разведывательным вылазкам в основном потому, что мне легко даются языки. Жители города не обращали на меня никакого внимания.

Вол – дело другое. Он был для них ходячим ужасом. Люди переходили на другую сторону улицы, чтобы избежать с ним встречи. Да, репутация у него была не дай Бог. И вдруг очередная новость смела все препоны, которые герцог с Хранителями расставляли на нашем пути.

– Слыхал? – спросил меня Ильмо. – Кто-то вломился в их драгоценные Катакомбы. Вол рвет и мечет. А его начальство срет кровавым поносом.

Я попытался это переварить, но не сумел. Ильмо выражается метко, но очень уж кратко.

– Поподробнее, пожалуйста.

– Зимой бедняков пропускают в Выгородку и разрешают собирать валежник для обогрева. Но кому-то этого показалось мало, и они проникли в Катакомбы. Трое или четверо человек.

– Я все равно не очень врубаюсь, Ильмо. – Мой друг любит, чтобы его поупрашивали.

– Ну ладно. Так уж и быть. В общем, они залезли в подземелье и сперли все проездные кулоны, до которых сумели добраться. Вытащили их наверх, распотрошили и закопали в яме. Кроме того, они стянули целую кучу древних мумий. А какой вопеж и скулеж по этому поводу поднялся – ты бы слышал! Так что лучше забудь про свои планы насчет обследования Катакомб.

Я как-то обмолвился, что не худо бы совершить экскурсию в подземелье. Здешний культ казался мне таким загадочным, что хотелось присмотреться к нему поближе. И желательно без гидов. – Боишься, они развопятся еще больше?

– Развопятся – это слабо сказано. Вол матерится на чем свет стоит. Ох, не завидую я тем парням, если они попадут ему в руки.

– Да? Ну что ж, тогда экскурсия отменяется.

Вол тут же прибыл в Черепичник для согласования плана действий с сотрудниками крайне некомпетентной тайной полиции герцога.

Работнички у него подобрались просто курам на смех. Всех их в городе прекрасно знали, и ни один из них не осмеливался сунуться в Котурн, где творились по-настоящему интересные дела.

В любом городе есть свой Котурн, только названия у них разные. В эти злачные трущобы полицейские наведываются лишь вооруженными отрядами. Законы там соблюдаются в лучшем случае хаотично, а суд вершат самозваные магистраты при поддержке гангстеров, которых сами же судьи и нанимают. Поэтому правосудие в трущобах субъективно, беспощадно, скоропалительно и зависит главным образом от размеров взятки.

Я поймал Вола и заявил ему:

– Пока это последнее дело не раскрутим, я от вас ни на шаг. Он нахмурился. Одутловатые щеки налились жаром.

– Мне приказали, – соврал я, вроде как извиняясь.

– Да? Ну ладно. Тогда пошли.

– А куда вы собираетесь?

– В Котурн. Это дело рук тамошних бандитов. Я их, гадов, выведу на чистую воду.

При всех его недостатках, подумал я, в мужестве Волу не откажешь. Такого никто не запугает.

Мне хотелось побывать в Котурне, а лучшего проводника нечего было и искать. Говорили, Вол наведывался туда частенько и совершенно безбоязненно. Видно, репутация у него была такая зверская, что даже гангстеры не хотели с ним связываться. Идеальное прикрытие для меня.

– Прямо сейчас? – спросил я.

– Прямо сейчас.

Я пошел вслед за ним в стужу и вниз к реке. Вол отправился в путь пешком. Одно из его маленьких пристрастий. Он не признавал верховой езды. Шагал он бодро и резво, как человек, привыкший решать все дела на своих двоих.

– И что мы будем там искать? – спросил я его.

– Старые монеты. Пещера, которую осквернили, была заполнена несколько столетий назад. Если в последнее время кто-нибудь потратил кучу старых монет, мы сможем выйти на грабителей.

Я нахмурился:

– Не знаю, как принято тратить деньги у вас, но во многих других местах, где я бывал, люди хранят фамильные сбережения из поколения в поколение – а потом, стоит появиться одной паршивой овце, как она спустит все в одночасье. Несколько старых монет погоды не сделают.

– Мы будем искать не пару монет, а целую кучу. Человека, который швыряет их, не считая. Преступников было трое или четверо. Есть шанс, что один из них окажется дураком.

У Вола отменное чутье на глупые стороны человеческой натуры. Оттого, надо полагать, что они ему наиболее близки. Эк я его!

– Расспрашивать будем вежливо, – наставлял он меня, точно боясь, что я наброшусь на жителей Котурна с кулаками. Впрочем, как известно, каждый судит по себе. – Человек, которого мы разыскиваем, прослышав о наших расспросах, ударится в бега.

– А мы за ним по пятам?

– Только для того, чтобы он не останавливался. Авось, и приведет нас куда-нибудь. Я знаю там внизу нескольких главарей, которые могли учинить подобное свинство. Мне бы только выяснить, кто это, – я ему живо яйца поотрываю!

Он говорил с жаром, как крестоносец. Нет ли у него каких-то особых счетов с преступными хозяевами трущоб? Я не выдержал и поинтересовался.

– Угу. Я сам родился в Котурне. Трудный подросток, которому повезло попасть в Хранители. Отцу моему повезло гораздо меньше. Он пытался купить себе крышу. Заплатил банде, а та не защитила его от другой такой же банды рэкетиров. Ну, отец и говорит: я, мол, не намерен выбрасывать деньги на ветер. А они перерезали ему горло. Я сам подобрал его труп, вместе с другими Хранителями. А эти гады стояли кружком неподалеку и ржали.

– Вы с ними разобрались? – спросил я, уверенный в ответе.

– Угу. Отправил туда же, в Катакомбы. – Вол глянул на черный замок, наполовину скрытый пеленой тумана, стлавшегося по дальнему склону. – Слыхал бы я тогда сплетни про это место, может, я бы… Да нет, вряд ли.

Я тоже думал, что вряд ли. Вол был своего рода фанатиком. Он не стал бы нарушать правила профессии, которая помогла ему выбраться из Котурна.., ну, разве только иногда и исключительно для пользы дела.

– Начнем с самого низа, – сказал он мне. – И будем помаленьку продвигаться вверх. Из таверны в таверну, из борделя в бордель. Можно даже намекнуть, что за поимку обещана награда. – Он с ни сгущаются силой сжал вместе ладони, пытаясь унять свой гнев. Да, страсти в нем кипят будь здоров. Как бы в один прекрасный день не взорвался.

Вышли мы рано, и за этот день я навидался столько кабаков, борделей и вонючих пивнушек, сколько не видел за десять лет. В каждой забегаловке приход Вола вызывал испуганный переполох и клятвенные обещания сотрудничества.

Но обещания так и остались обещаниями. Нам не удалось напасть на след старинных монет, если не считать пары штук, слишком давно уже бывших в обращении.

Вол не падал духом.

– Где-нибудь да появятся, – сказал он. – Времена нынче тяжелые. Надо только набраться терпения. – Он задумался ненадолго. – Неплохо бы заслать сюда нескольких ваших парней. Их никто не знает, а выглядят они достаточно крутыми, чтобы справиться.

– Они и есть крутые. – Я улыбнулся, составляя в уме команду, в которую включил Ильмо, Гоблина, Ростовщика, Шишку и еще парочку ребят. А если б еще Ворон остался в Отряде и смог к ним присоединиться! Через каких-нибудь полгода они управляли бы всем Котурном. Это натолкнуло меня на мысль, которую я решил обсудить с Шепот.

Если мы хотим знать, что здесь творится, мы должны установить контроль над Котурном. Напустить, к примеру, на них Одноглазого – он же прирожденный гангстер! Хотя он будет слишком бросаться в глаза. С тех пор как мы переплыли море Мук, я не встречал ни одного чернокожего.

– Возникла идея? – спросил Вол, стоя на пороге развалюхи под названием «Железная лилия». – Вид у вас такой, будто из котелка сейчас пар повалит.

– Может быть. Идея на крайний случай. Если нам не удастся сдвинуть дело с мертвой точки.

«Железная лилия» была такой же дырой, как и все предыдущие, только еще грязнее. Хозяин вовсю лебезил перед Волом. Он, конечно же, ничего не знал, ни о чем не слышал, но обязательно сообщит, если увидит у кого-нибудь хоть один герш, отчеканенный до начала правления нынешнего герцога. Каждое слово – сплошное вранье. Я вздохнул с облегчением, когда мы выбрались оттуда. Мне все казалось, что эта развалюха рухнет нам на головы, прежде чем хозяин закончит лизать Волу задницу.

– У меня идея, – сказал Вол. – Ростовщики!

Через минуту до меня дошло, откуда она возникла. Хозяин кабачка нам все уши прожужжал, ноя про свои долги.

– Хорошая мысль.

Человек, попавший в сети ростовщика, сделает что угодно, лишь бы выбраться из них.

– Это территория Крейга. Один из самых отъявленных кровопийц. Давайте-ка заглянем к нему.

Да он просто не ведает страха! Похоже, его уверенность в могуществе собственной организации столь велика, что позволяет ему не моргнув глазом лезть в самое логово бандитов. Надеюсь, я искусно скрыл свой испуг, но передрейфил не на шутку. У Крейга оказалась целая армия головорезов, и все они стояли на ушах.

Скоро мы поняли почему. Главарь банды недавно напоролся на чей-то ножик и лежал теперь на спине весь в бинтах, спеленутый, как мумия.

– Клиенты порезвились, а, Крейг? – хмыкнул. Вол. – Или кто-то из твоих ребят хотел продвинуться по службе?

Крейг смерил нас холодным взглядом. Лицо его застыло словно каменное.

– Чем-то могу помочь, инквизитор?

– Вряд ли. Ты же, кровосос, все одно наврешь с три короба, даже если бы правда могла спасти твою жизнь.

– Лестью ты от меня ничего не добьешься. Чего тебе надо, говори, паразит!

А он не робкого десятка, этот Крейг. Слепленный из того же теста, что и Вол, он просто избрал себе менее почтенную профессию. В общем-то они друг друга стоят. Поп и ростовщик – два сапога пара. Именно это и имел в виду Крейг. – Очень остроумно. Я ищу одного парня.

– Да что ты говоришь?

– У которого куча старинных монет. Кайанского периода чеканки.

– А я обязан его знать? Вол пожал плечами:

– Может, он задолжал кому-нибудь.

– У нас тут деньги не пахнут, Вол.

– Котурновская поговорка, – пояснил мне Вол и снова повернулся к бандиту: – Эти монеты пахнут. Прямо-таки смердят. Дело серьезное, Крейг. Это тебе не очередной спектакль под названием «расследование»: пошумели, мол, и разбежались. Мы докопаемся до правды. И кто покрывает этого парня, пойдет ко дну вместе с ним. Вот попомни мои слова.

На секунду Волу удалось произвести впечатление. Крейг переварил услышанное. Потом снова обратил к нам пустое лицо:

– Не там копаешь, инквизитор.

– Я просто предупредил.

– А что он натворил, твой парень?

– Одолжил у того, кто не любит пускать монеты в рост.

Брови у Крейга удивленно поползли кверху. Он не мог припомнить ни единого человека, подходящего под такое описание.

– У кого?

– Неважно. Просто не позволяй своим парням брать старинные монеты, прежде чем не установишь их источник и не свяжешься со мной. Понял?

– Ты все сказал, инквизитор?

– Угу.

– Тогда катись отсюда, ладно?

Мы вышли. Я не знал правил игры, поэтому не мог сказать, как отнесутся подручные Крейга к такому обмену любезностями. Мне казалось, мы были на волосок от смерти.

На улице я спросил:

– Он сказал бы нам, если бы кто-то заплатил ему теми монетами?

– Нет. По крайней мере, не сразу. Сначала сам бы попытался разузнать, что к чему. Но он в глаза не видел никаких старинных монет.

На чем основывалась его уверенность, я не понял. Однако спрашивать не стал. Он лучше знал здешнюю публику.

– А мне показалось, он что-то знает. Пару раз; у него в глазах мелькнули какие-то искорки.

– Может быть. А может, и нет. Пускай пока понервничает.

– Если бы вы сказали ему, почему…

– Нет! Это исключено! Нельзя допустить, чтобы просочились слухи. Если люди решат, что мы не в состоянии защитить покойников, в том числе и их самих, когда они скопытятся, здесь начнется сущее светопреставление! – Он рубанул ладонью воздух. – Арча просто провалится в тартарары! С треском!

Мы пошли дальше. Через пару минут он пробормотал:

– Да, сущее светопреставление.

Еще через полквартала добавил:

– Поэтому нам позарез нужно поймать грабителей. Не столько даже, чтобы наказать, а чтобы заткнуть им рты.

– Понимаю.

Мы повернули обратно, собираясь продолжить обход кабаков и заглянуть к ростовщику по имени Гилберт, когда окажемся на его территории.

– Эй! – вырвалось у меня. Вол остановился:

– Что?

Я покачал головой:

– Ничего. Показалось, будто увидел привидение. Парень там, в конце улицы… По походке очень похож на одного моего старого знакомого.

– Может, это он и есть?

– Не-ет. Это было давно и неправда. Его уже наверняка нет в живых. Просто почудилось. Я как раз вспоминал о нем недавно.

– Думаю, времени у нас осталось визитов на пять, не больше. Потом пойдем наверх. Не хочу здесь болтаться, когда стемнеет.

Я глянул на него, вздернув бровь.

– Черт побери, приятель, ты что – не понял? Тут опасно оставаться после заката! – сказал он и одарил меня одной из своих редких улыбок. Совершенно искренней.

В тот момент он мне даже понравился.

Глава 15. Арча. Смерть гангстера

Шед подолгу и ожесточенно спорил с матерью. Она не обвиняла его впрямую, но не оставила сомнений, что подозревает его в самых ужасных преступлениях.

Хозяин таверны с Вороном по очереди выхаживали Азу.

Потом пришла пора предстать перед Крейгом. Шеду не хотелось идти. Он боялся, как бы гангстер не связал его с Вороном и Азой. Но если не пойти, Крейг сам заявится сюда. Сейчас он только и ищет козла отпущения… Дрожа мелкой дрожью, кабатчик поплелся по морозной улице. С неба лениво падали жирные снежинки.

Один из Крейговых горилл провел Шеда в берлогу гангстера. Нокаута поблизости не было, но ходили слухи, что великан поправляется. «Слишком глуп, чтобы помереть», – подумал Шед.

– Привет, Шед! – сказал Крейг из глубин гигантского кресла. – Ну, как ты?

– Замерз. А вы как поживаете? – Дружелюбие гангстера пугало Шеда.

– Да ничего. – Крейг коснулся своих повязок. – Чуть было не загнулся. Но мне повезло. Пришел заплатить долги?

– А сколько всего я вам должен? Вы перекупаете мои долги, так что я не в состоянии за ними уследить.

– Ты можешь отдать все сразу? – прищурился Крейг.

– Не знаю. У меня десять лев.

Крейг картинно вздохнул:

– Этого достаточно. Я и не подозревал в тебе такую хватку, Шед. Ладно, делать нечего. Где-то выигрываешь; где-то теряешь. Ты должен восемь с мелочью.

Шед отсчитал девять монет. Крейг дал ему сдачу.

– Нынешней зимой у тебя полоса везения, Шед.

– Да уж.

– Ты Азу видел? – В голосе Крейга прорезались едкие нотки.

– Три дня назад. А что?

– Да так, ничего особенного. Мы в расчете, Шед. Но ты обещал оказать мне услугу. Ворон. Он мне нужен.

– Крейг, не сочтите, будто я вмешиваюсь не в свое дело, но лучше бы вам оставить этого парня в покое. Он бешеный. Он настоящий убийца. Ему прикончить вас – раз плюнуть. Не поймите меня превратно, я не хочу вас обидеть, но он смеется над вами.

– Я ему посмеюсь! – Крейг с трудом встал из кресла, морщась от боли, и схватился за свою рану. – Я ему так посмеюсь!..

– В следующий раз он может и не выпустить вас живым, Крейг. В глазах у гангстера мелькнула тень испуга.

– Или я – или он, Шед. Если я не убью его, мой бизнес развалится на части.

– А что будет с вашим бизнесом, если он вас убьет?

И снова тень испуга.

– У меня нет выбора. Будь готов, ты скоро мне понадобишься, Шед.

Хозяин таверны кивнул и удалился. Нужно бежать из Котурна, думал он. Теперь он может себе это позволить. Но куда бежать? В Арче Крейг найдет его повсюду. Да и вообще бежать не хотелось. «Лилия» – его дом. Нужно просто переждать невзгоды. Кто бы из них двоих ни прикончил друг друга, у Шеда в любом случае одной петлей на шее будет меньше.

Сейчас он стоял на перепутье. Он ненавидел Крей-га. Гангстер годами унижал его, душил долгами, вырывал изо рта последний кусок своими сумасшедшими процентами. С другой стороны. Ворон связывал его с черным замком и преступлениями в Выгородке.

Хранители вышли на охоту, разыскивая человека, который тратит старинные монеты горстями. Розыск велся без особого шума, но то, что им занимался сам Вол, показывало, насколько серьезно относятся к делу там, наверху. Шеда чуть удар не хватил, когда Вол ввалился в «Лилию».

Куда, интересно, девались деньги из проездных кулонов? Шед не видал ни одной из этих монет. По-видимому, Ворон забрал их себе. Они с Вороном теперь партнеры…

– Что сказал Крейг? – спросил Ворон, когда Шед добрался до «Лилии».

– Хочет, чтобы я помог ему прикончить вас.

– Я так и думал. Значит, время пришло, Шед. Пора отправить Крейга в Катакомбы. На чьей ты стороне, партнер? На его или моей?

– Я… Э-э…

– По большому счету, тебе выгоднее избавиться от Крейга. Рано или поздно он все равно приберет «Лилию» к рукам.

«Это верно», – подумал Шед.

– Ладно. И что делать будем?

– Завтра пойдешь к нему и скажешь: ты, мол, думаешь, что я продаю трупы. На пару с Азой. Но ты подозреваешь, что я его пришил. Аза был твоим другом, и ты встревожен. Все это достаточно близко к правде, чтобы запудрить ему мозги… Слушай, в чем дело?

Вечно одни ловушки. Ворон прав. История звучит правдоподобно, и Крейг в нее поверит. Но Шед надеялся избежать непосредственного участия в этом деле. Если Ворон оплошает, Каштана Шеда найдут в канаве с перерезанным горлом.

– Ни в чем.

– Вот и ладно. Послезавтра ночью я выйду из дому. А ты побежишь и доложишь Крейгу. Я дам его людям напасть на мой след. Крейг захочет сам участвовать в убийстве. И тут я устрою ему засаду.

– Вы уже однажды напали на него из засады, верно?

– Он все равно придет. Он дурак. Шед сглотнул:

– Боюсь, у меня не хватит духа.

– Твой дух – не моя проблема, Шед. Он твой. Ты его потерял. И только ты можешь вернуть его обратно.

Крейг купился на Шедову байку. Он пришел в полный восторг оттого, что Ворон оказался таким злодеем.

– Если бы я не хотел с ним расправиться собственноручно, я бы выдал его Хранителям. Ты молодец, Шед. Я давно должен был заподозрить Азу. Он никогда не приносил ни одного стоящего известия.

– Но зачем кому-то понадобилось скупать мертвецов? – простонал Шед.

– Не ломай свою глупую башку, – усмехнулся Крейг. – Дай мне знать, когда он отправится на очередную ночную прогулку. Мы подготовим ему маленький сюрприз.

На следующую ночь Шед явился, как и было запланировано. И тут судьба нанесла ему один из самых жестоких ударов. Крейг настаивал, чтобы Шед принял участие в охоте.

– Да какой вам от меня прок, господин Крейг! У меня и оружия-то нету. А Ворон – крепкий орешек. Его без борьбы не возьмешь.

– Я не жду от тебя помощи. Ты пойдешь с нами так, на всякий случай.

– На какой такой случай?

– На случай, если это ловушка. Тогда ты будешь под рукой, чтобы я мог свернуть тебе шею.

– Я честно вам все рассказал, – заныл Шед. – Разве я когда-нибудь поступал с вами нечестно?

– Ты всегда поступал как трус. Поэтому я тебе не доверяю. Тебя кто угодно может запугать. И деньги у тебя откуда-то вдруг появились. Может, ты сам помогал Ворону продавать покойничков, а?

Шед похолодел. Крейг накинул пальто.

– Пойдем, Шед. И держись ко мне поближе. Надумаешь удрать – убью.

Шеда затрясло. Все, его песенка спета. Он стольким рисковал, через такое прошел, чтобы скинуть Крейга со своей шеи, – и вот… Это несправедливо. Просто несправедливо. Почему все вечно оборачивается против него? Он потащился на улицу, пытаясь сообразить, как спастись, хотя прекрасно понимал, что выхода нет. На щеках у него замерзали слезы.

Нет выхода. Если он сбежит, Крейг сразу поймет, что его провели. А если останется, Крейг убьет его, когда Ворон нападет из засады. И что тогда будет с матерью?

Необходимо что-то сделать. Собраться с духом, принять решение и действовать. Нельзя покоряться судьбе, надеясь на удачу. Иначе еще до рассвета он окажется либо в Катакомбах, либо в черном замке.

Шед солгал Крейгу насчет оружия. В левом рукаве у него был припрятан мясницкий нож. Он сунул его туда из чистой бравады. А Крейг не стал его обыскивать. Старина Шед с ножом? Ха! Не смешите. Он же может пораниться!

Старина Шед порой таки прихватывал с собой нож, хотя и не афишировал этого. Нож придавал ему уверенности. Шед говорил себе, что в крайнем случае может пустить его в ход, и даже сам верил в эту ложь. Но в трудную минуту он все равно бросал вожжи, пуская свою судьбу на самотек. А теперь судьба влечет его к погибели… Если только он не подхлестнет ее сию же минуту любыми способами.

Но как?

Подручных Крейга забавлял его ужас. Их было шестеро… Потом присоединился седьмой.., и восьмой – они вернулись, выследив Ворона. Разве может он на что-то надеяться? У Ворона и то шансов практически никаких.

«Ты покойник! – снова и снова нашептывал ему тоненький голосок. – Покойник. Покойник».

– Он едет по Бакалейному, – доложил чей-то голос из тьмы. – И обшаривает по пути все переулки.

– Думаешь, он найдет кого-нибудь сейчас, на исходе зимы? – спросил у Шеда Крейг. – Доходяги все уже перемерли.

Шед пожал плечами:

– Не знаю.

Он прижал левую руку к боку. Присутствие ножа помогало, но не очень.

Ужас, объявший Шеда, достиг своего апогея и немного схлынул. Разгоряченные мозги застыли в бесчувственном оцепенении. Пользуясь минутой, пока страх не охватил его с новой силой, Шед пытался найти выход из своего безвыходного положения.

Кто-то снова вынырнул из тени и доложил, что фургон Ворона стоит в сотне футов. Ворон десять минут назад ушел в переулок и до сих пор не вернулся.

Крейг уставился на Шеда:

– Как по-твоему, способен он бросить свой фургон с упряжкой?

– А я почем знаю? – взвизгнул Шед. – Может, он нашел там что-нибудь.

– Давайте посмотрим. Они подошли к одному из бессчетных закоулков, ответвлявшихся от Бакалейного проезда. Крейг вперился во тьму, чуть склонив набок голову.

– Тихо как в Катакомбах. Проверь-ка, Люк.

– Но, хозяин…

– Не волнуйся. Люк. Старина Шед пойдет с тобой. Верно я говорю, Шед?

– Крейг…

– Пошевеливайся!

Шед поплелся в проулок. Люк шагал осторожно, то и дело протыкая тьму острым ножом. Шед попытался заговорить с ним.

– Заткнись! – рявкнул тот. – У тебя что, нет оружия?

– Нет, – соврал Шед и обернулся. Никого, кроме них двоих.

Проулок закончился тупиком. Ворона нигде не было.

– Проклятье! – выругался Люк. – Куда он мог ускользнуть?

– Не знаю. Давай попробуем выяснить, – откликнулся Шед, а в голове мелькнуло: «Может, это и есть мой единственный шанс?"

– Ага! – воскликнул Люк. – Он забрался по водосточной трубе!

Шед весь напрягся. В горле сжался тугой комок.

– Давай попробуем. Может, мы его догоним?

– Угу.

Люк полез наверх.

Шед действовал бездумно, чисто автоматически. Мясницкий нож сам прыгнул ему в руку. Рука нанесла удар. Люк выгнулся назад и упал. Шед прыгнул на него, зажал ему рот ладонью и держал ее так с минуту, пока умирающий не затих. А потом отпрянул назад, не в силах поверить в то, что сотворил.

– Чего вы там копаетесь? – раздался недовольный голос Крейга.

– Не можем никого найти! – крикнул Шед. Он оттащил Люка к стене, засыпал мусором и снегом и рванул к водосточной трубе.

Приближение Крейга вдохнуло в него невиданные силы. Кряхтя и надрываясь, напрягая все мышцы, Шед мигом вскарабкался на крышу. За пологим и нешироким карнизом круто, градусов под сорок пять, поднимался кверху скат длиной футов в двенадцать, а дальше крыша была плоской. Шед прислонился к крутому скату, задыхаясь и по-прежнему не веря в то, что он убил человека. Услыхав внизу голоса, он стал бочком продвигаться в сторону.

– Их здесь нету, Крейг! – прокричал чей-то голос. – Ни Ворона, ни Люка, ни Шеда.

– Вот сволочь! Я так и знал, что он меня подставил!

– А Люк-то зачем с ним удрал?

– Откуда мне знать, черт подери? Не стойте столбом! Обшарьте все вокруг. Выясните, как они отсюда выбрались!

– Эй, идите сюда! Кто-то забрался по этой водосточной трубе! Может, они отправились в погоню за Вороном?

– Так чего вы ждете? Быстро наверх! Разыщите их. Люк! Шед!

– Я тут! – отозвался чей-то голос.

Шед застыл на месте. Что за чертовщина? Ворон? Наверняка Ворон, кто же еще?

Он снова начал продвигаться мелкими шажками по карнизу, пытаясь заставить себя забыть, что под ногами тридцать пять футов пустоты, и наконец добрался до края ската, где можно было залезть на плоскую крышу.

– Я тут! Похоже, мы загнали его в угол!

– Все наверх, болваны! – взъярился Крейг. Лежа недвижно на холодном, заледеневшем гудроне, Шед увидел, как над карнизом выросли две тени и двинулись туда, откуда доносился голос. Металлический лязг и злобные ругательства свидетельствовали о том, какая судьба постигла третьего верхолаза.

– Я локоть вывихнул, Крейг! – пожаловался незадачливый альпинист.

– Вставай! – рявкнул Крейг. – Найдем другой путь на крышу.

«Беги, пока не поздно, – твердил себе Шед. – Беги домой, спрячься и не вылезай, пока все не кончится». Но он не мог. Он съехал на карниз и пополз вслед за Крейговыми гориллами.

Кто-то вскрикнул, зацарапал руками по крыше, пытаясь удержаться, и рухнул во тьму между зданиями. Крейг заорал. Никто не отозвался.

Шед перебрался на соседнюю крышу – плоскую и густо утыканную трубами.

– Ворон! – еле слышно позвал кабатчик. – Это я, Шед!

Он дотронулся до ножа в рукаве, все еще не веря, что пустил его в ход.

Во мгле возникла фигура. Шед сел на крыше, обхватив руками колени.

– Что теперь? – спросил он.

– А ты что тут делаешь?

– Крейг потащил меня с собой. Говорит – если это ловушка, я умру первым.

И Шед рассказал Ворону, что он сделал.

– Ох ты черт! Значит, все-таки собрался с духом!

– Он загнал меня в угол. Ну, что теперь?

– Наши шансы растут. Погоди-ка, дай мне подумать.

Из Бакалейного проезда донесся голос Крейга.

– Сюда! – откликнулся Ворон. – Мы гонимся за ним по пятам! – И обернулся к Шеду: – Не знаю, как долго мне удастся его дурачить. Я собирался перебить их поодиночке, но не думал, что он приведет с собой целую армию.

– Нервы у меня на пределе, – пожаловался Шед. – Я больше не выдержу.

Высота была одной из тысячи вещей, которых он боялся.

– Ну-ну, держись! До конца еще далеко. – Ворон вдруг крикнул: – Да бегите же ему наперерез, где вы там? – И исчез, тихо бросив: – За мной, Шед!

Шед за ним не поспел. Он не был таким проворным, как Ворон.

Над ним нависла чья-то темная фигура. Шед пискнул.

– Это ты, Шед?

Фигура принадлежала одному из Крейговых громил. Сердце у Шеда забилось как бешеное.

– Ага. Ты видел Ворона?

– Нет. Где Люк?

– Черт возьми, он направлялся прямо в твою сторону. Как ты мог не заметить его? Вот, смотри! – Шед показал на взрыхленный снег. – Слушай, приятель, я его не видел. И не ори на меня, ты не Крейг. Не то я тебе жопу на уши натяну, понял?

– Ладно, ладно. Успокойся. Просто я боюсь и сам себя подбадриваю. Люк, похоже, свалился с крыши. Вон там. Поскользнулся на льду, должно быть. Так что будь поосторожнее.

– Да, я слышал. Хотя по голосу мне показалось, что это Молока. Я мог бы поклясться, что слышал вопль Молоки. На черта мы вообще сюда полезли? Ворон всех нас поскидывает вниз поодиночке. Нужно спуститься на землю и придумать что-нибудь.

– Ну уж нет! Мы должны поймать его сейчас же. Я не хочу, чтобы завтра он напал на меня из-за угла! – Шед сам удивлялся, с какой легкостью вылетает изо рта это вранье. И ругательски ругал про себя громилу, который все никак не поворачивался к нему спиной. – Слушай, у тебя нет с собой запасного ножа?

– Ножа? Для тебя, что ли? Брось! Держись лучше ко мне поближе, Шед. Я за тобой присмотрю.

– Да, конечно. Следы, по-моему, ведут в ту сторону. Давай покончим с ним поскорее.

Громила отвернулся, разглядывая следы Ворона. Шед выхватил нож и с силой ударил. Бандит, издав истошный вопль, покачнулся. Нож сломался. Шед еле удержался на крыше. Жертве его это не удалось. Со всех сторон послышались удивленные крики. Крейг, похоже, наконец-то вывел на крыши всю свою команду.

Когда Шеда перестало трясти, он снова пополз вперед, стараясь припомнить расположение соседних зданий. Ему хотелось спуститься и удрать домой. Пускай Ворон сам расхлебывает эту кашу.

На следующей крыше Шед столкнулся с Крейгом нос к носу.

– Крейг! – тут же заныл он. – Боже мой! Отпустите меня отсюда! Он нас всех перебьет!

– Тебя убью я сам, Шед. Это была западня, верно?

– Нет, Крейг, нет! – Что же делать? Мясницкий нож сломался. Остается только притворяться. Ныть и притворяться. – Вам тоже нужно убираться отсюда, Крейг! Он уже прикончил Люка, Молоку и кого-то еще. Он бы и меня пришил вместе с Люком, да только поскользнулся и упал, а я утек – но он меня снова поймал, когда я говорил тут с одним из ваших парней. Они сцепились, и кто-то из них свалился с крыши; я не видел кто, но зуб даю, что не Ворон. Пойдемте скорее вниз. Он может наткнуться на нас в любую минуту. Я мог бы прикончить его, но у меня же нет оружия, да и не знали мы, кто к нам приближается: думали, кто-нибудь из своих. Ворон-то не обознается. Для него любой, кого он видит, враг, поэтому ему не приходится осторожничать…

– Заткнись, Шед.

Крейг, похоже, поверил. Шед заговорил еще громче, надеясь, что Ворон услышит его, подкрадется и покончит с Крейгом.

Над крышами прокатился еще один истошный вопль.

– Это Тескус. – сказал Крейг. – Четвертый. Правильно?

– Насколько мы знаем – да, – кивнул Шед. – Но, может быть, кроме нас с вами, вообще никого не осталось. Крейг, мы должны убраться отсюда, пока он нас не засек.

– В чем-то ты, пожалуй, прав. Может быть. Не надо было нам лезть на крыши. Пошли.

Шед засеменил рядышком, продолжая тараторить:

– Это была идея Люка. Он хотел заслужить вашу похвалу. Мы заметили Ворона на верху водосточной трубы, а он нас не видел, ну, Люк и говорит: пошли, мол, догоним его и прикончим, а старина Крейг уж нам…

– Заткнись, Шед. Бога ради, заткнись. Меня тошнит от твоего голоса.

– Да, конечно, господин Крейг. Только я не могу. Я так перепугался…

– Если ты сейчас же не закроешь пасть, я сам заткну ее навеки! Тогда тебе и Ворон будет нипочем.

Шед перестал трепаться. Господь свидетель, он старался сколько мог. Вскоре Крейг остановился.

– Мы устроим засаду возле его фургона. Он же вернется за повозкой, правда?

– Надеюсь, господин Крейг. Но какой вам от меня-то прок? Сами посудите: оружия у меня нет, а и было бы, так я его в руках держать не умею!

– Заткнись. Да, ты прав. Проку от тебя в засаде мало, Шед, Но, я думаю, ты послужишь хорошей приманкой. Отвлечешь его внимание, заговоришь с ним. А я ударю ему в спину.

– Крейг…

– Заткнись.

Крейг перелез за край карниза и повис, уцепившись за парапет и нащупывая ногами опору. Шед глянул вниз. До земли было три этажа.

Он пнул Крейга по пальцам. Крейг выругался, отдернул руку, попытался ухватиться снова, промахнулся, с воплем полетел вниз и глухо шмякнулся о землю. Сверху он казался неясной тенью, которая подергалась и скоро затихла.

– Я снова убил! – Шеда начало колотить. – Нельзя мне здесь оставаться. Его ребята могут меня найти.

Шед перевалился через парапет и полез по стене здания, как обезьяна, боясь не столько высоты, сколько того, что его поймают.

Крейг еще дышал. Он даже был в сознании, только парализован.

– Ты угадал, Крейг. Это была ловушка. Зря ты загнал меня в угол. Моя ненависть к тебе пересилила даже страх.

Шед огляделся по сторонам. Прошло не так уж много времени, как ему казалось. Погоня по крышам продолжалась совсем недолго. Но где же этот чертов Ворон?

Придется, видно, самому прятать концы в воду. Шед схватил Крейга за ноги и поволок к фургону Ворона. Гангстер завопил. Кабатчик перепугался, как бы кто не вышел посмотреть, в чем дело. Но никто не появился. Котурн есть Котурн.

Когда Шед свалил его в фургон, Крейг снова завопил.

– Ну как, удобно тебе, Крейг?

Следующим он притащил Люка, потом пошел искать другие тела. Нашел еще троих. Ворона среди них не было.

– Если он не появится в ближайшие полчаса, – проворчал себе под нос кабатчик, – я сам их отвезу, и черт с ним.

И тут же подумал: «Что на тебя нашло. Каштан Шед? Какие мысли лезут тебе в голову? Ну хорошо, как выяснилось, не такой уж ты слюнтяй. И что с того? Это не значит, будто ты можешь тягаться с Вороном!» Послышались чьи-то шаги. Схватив трофейный кинжал, Шед укрылся в тени.

Ворон подтащил к фургону труп.

– Что за черт?!

– Это я их приволок, – пояснил Шед.

– Кого – их?

– Крейга и его парней.

– А я уж решил, что он сбежал. Думал, придется начать все сызнова. Как это произошло?

Шед объяснил. Ворон недоверчиво покачал головой:

– Ты ли это, Шед?

– Наверное, у каждого есть свой предел. Нельзя запугивать человека до бесконечности.

– Верно. Но я никак не ожидал, что ты это поймешь. Ну, Шед, ты меня поразил. Хотя и разочаровал немного тоже. Я сам хотел расправиться с Крейгом.

– Так он еще жив. Слышите, стонет? У него, видно, хребет переломан. Убейте его, если хотите.

– Нет, живой он дороже стоит. Шед кивнул. Бедный Крейг. – А остальные где? – спросил он у Ворона.

– Один вроде остался на крыше. А еще один, должно быть, удрал.

– Проклятье! Значит, это еще не конец.

– Мы разберемся с ним потом.

– Конечно, а он тем временем соберет всю банду, и она начнет охотиться за нами.

– Думаешь, они станут рисковать своей жизнью, чтобы отомстить за Крейга? Черта с два. Они передерутся между собой за место главаря. Погоди минуточку. Я притащу того, что на крыше.

– Только поскорее, – сказал Шед. Наступила реакция. Он выжил. Старина Шед возвращался в свою шкуру, таща за собой все привычные страхи.

По дороге из замка, глядя на розовые и багряные пятна зари, заполнившие провалы между вершинами Воландерских гор, Шед спросил:

– Чего он так орет?

Длинная тварь в капюшоне ужасно обрадовалась и отвалила за Крейга сто двадцать лев. Вопли его были слышны даже здесь.

– Я не знаю. Не оглядывайся, Шед. Делай свое дело да смотри вперед. – Ворон помолчал минуту и добавил: – Я рад, что все это кончилось.

– Кончилось? Что вы имеете в виду?

– Это был мой последний визит. – Ворон похлопал себя по карману. – С меня довольно.

– И с меня тоже. С долгами я расплатился. Отремонтирую «Лилию», мать поселю в отдельной квартирке, и мне еще хватит на всю следующую зиму, даже если дела пойдут не ахти. А про замок забуду, будто его тут и нет.

– Не думаю, Шед. Если хочешь забыть про него, лучше поедем со мной. Как только деньги у тебя выйдут, ты сразу вспомнишь о Нем. – Не могу я никуда ехать. На кого я мать-то брошу?

– Как хочешь. Я тебя предупредил. А что с Азой делать думаешь? Боюсь, ты с ним хлопот не оберешься. Хранители, похоже, настроены искать до тех пор, пока не найдут виновных в ограблении Катакомб. Аза – слабое звено.

– Я с ним справлюсь.

– Надеюсь, Шед. Очень надеюсь.

Исчезновение Крейга наделало шуму в Котурне. Шед прикинулся дурачком, божился, что понятия ни о чем не имеет, несмотря на все сплетни. И добился своего: ему поверили. Все привыкли считать его трусом. А единственный человек, который знал, что это не так, Шеду не противоречил.

Труднее всего было встретиться с матерью. Старая Джун ничего не говорила, но слепые глаза ее смотрели обвиняюще. Под ее взглядом он чувствовал себя подлецом и безбожником, словно в глубине души она уже отреклась от сына. Пропасть между ними стала неодолимой.

Глава 16. Арча. Неприятный сюрприз

Вол зашел за мной, когда собрался в следующую вылазку вниз. Быть может, ему просто надоело одиночество. А среди местных друзей у него не было.

– В чем дело? – спросил я, когда он ввалился в мой крохотный кабинет и по совместительству амбулаторный пункт.

– Надевайте пальто. Мы снова идем в Котурн. Его рвение заразило меня исключительно по той причине, что Черепичник мне осточертел. Я жалел своих товарищей. Они сидели здесь безвылазно и помирали от скуки.

Итак, мы вышли и направились вниз по склону, мимо Выгородки.

– А что стряслось-то? – спросил я на ходу.

– Да ничего особенного, – ответил Вол. – Возможно, к нам это вообще не имеет отношения. Помните того милашку ростовщика?

– В бинтах?

– Угу. Крейг. Он исчез. Вместе с половиной своих горилл. Похоже, они погрызлись с каким-то парнем и обломали об него зубы. С тех пор их больше не видели.

Я нахмурился. Что тут особенного? Гангстеры вечно исчезают, а потом опять появляются невесть откуда.

– Вот здесь! – Вол показал на кусты, которые росли вдоль стены, опоясывавшей Выгородку. – Здесь наши голубчики пробрались внутрь. – Он махнул в сторону рощицы через дорогу. – А там оставили свои фургоны. Мы нашли свидетеля, который видел это. Он говорит, фургоны были полны дров. Вол вломился в кусты, встал на четвереньки. Я последовал его примеру, ругаясь про себя, потому что сразу промок. Северный ветер ничуть не улучшал положения.

Внутри Выгородка заросла еще больше, чем снаружи. Вол показал мне несколько дюжин вязанок, найденных в кустах неподалеку от лаза.

– Видно, они перетаскали целую кучу дров. – Им и нужна была целая куча, чтобы прикрыть тела. А рубили сучья там.

Вол показал на деревья, росшие вверху, ближе к Черепичнику. Замок выглядел как нарисованный на фоне бегущих облаков – серая груда камней, которая развалится при первом же подземном толчке.

Я осмотрел вязанки. Помощники Вола стащили их в одно место и аккуратно сложили в кучку, что вряд ли можно было назвать профессиональным подходом к делу. Дрова, как мне показалось, заготавливали в течение нескольких недель. Некоторые срезы выглядели свежее других. Я сказал об этом Волу.

– Да, я заметил. Дровосеки, судя по всему, делали заготовки регулярно. А потом случайно наткнулись на вход в Катакомбы. И тогда их обуяла жадность.

– Хм. – Я уставился на вязанки. – Думаете, они продавали дрова?

– Нет. Это мы знаем точно. Никто не продавал дрова из Выгородки. Наверное, семья или группа соседей использовала их для собственных нужд.

– А вы проверили владельцев конюшен?

– По-вашему, грабители совсем уж дураки? Кто же станет нанимать фургон, чтобы обчистить Выгородку?

Я пожал плечами:

– Мы ведь рассчитываем на то, что один из них окажется дураком, верно?

– Вы правы, – признал Вол. – Надо будет проверить. Все, увы, осложняется тем, что я единственный, кто не боится спускаться в Котурн. Надеюсь, нам все-таки где-нибудь да повезет. Но если потребуется, я прочешу все конюшни. Когда разгребу более срочные дела.

– Покажете мне то место, где они проникли в Катакомбы? – спросил я.

Первым его побуждением было ответить «нет». Но, подумав, он сказал:

– Это довольно далеко, в часе ходьбы. Я бы лучше хотел по горячим следам разнюхать что-нибудь об исчезновении Крейга.

– Ладно, значит, в другой раз, – кивнул я. Мы спустились на территорию Крейга и пошли шататься по домам. У Вола еще с детства остались здесь кое-какие знакомцы. Если их уговорить да подмазать парочкой гершей, они делились кое-какими сведениями. Но мне при откровениях присутствовать не дозволялось. Я убивал время, потягивая пиво в кабачках, где передо мной то виляли хвостом при виде моих денег, то шарахались, как от чумного. Если кто-то спрашивал, я не отрицал, что пришел сюда как инквизитор.

Наконец ко мне присоединился Вол.

– Возможно, все эти сведения ничего не стоят. Слухи ходят разные. Один говорит, что Крейга укокошили его собственные парнишки. А другой считает – это дело рук конкурентов. Крейг довольно нагло вел себя с хозяевами соседних территорий.

Вол принял кружку вина за счет заведения – впервые на моей памяти. Видно, слишком поглощен был своими мыслями.

– Есть, правда, одна зацепка. Можно будет ее проверить. Крейг, говорят, жаждал сквитаться с каким-то чужеземцем, который публично сделал из него посмешище. Кое-кто считает, что чужеземец с ним и расправился. – Вол вытащил какой-то список и начал внимательно его просматривать. – Не думаю, что это нам что-то даст, однако в ночь исчезновения Крейга было много воплей и криков. И ни одного очевидца, разумеется. – Вол усмехнулся. – А ушеслышцы говорят, там была настоящая погоня с бойней. Поэтому я склоняюсь к версии дворцового переворота.

– А что это за список?

– Здесь те, кто мог таскать дрова из Выгородки. Не исключено, что кто-то из них видел там друг друга. Надеюсь узнать что-нибудь интересненькое, сравнив их рассказы.

Вол заказал еще кружку вина. На сей раз он за нее заплатил, и за первую тоже, хотя хозяин на оплате не настаивал. У меня сложилось такое впечатление, что жители Арчи привыкли все давать Хранителям задаром. У Вола просто хватало совести не пользоваться этим, по крайней мере в Котурне. Ему не хотелось осложнять местным обитателям и без того трудную жизнь.

Порой я невольно проникался к нему симпатией.

– Так вы не собираетесь раскручивать дальше дело Крейга?

– А зачем? В том, что тела пропали, нет ничего необычного. Скорее всего, всплывут где-нибудь в реке через пару дней, если отдали концы. Или начнут мстить, если живы. – Вол ткнул пальцем в одно из имен списка: – Вот. Он тоже сшивается в здешнем районе. Надо потолковать с этим Вороном, пока мы здесь.

Кровь отхлынула у меня от лица: – С кем?

Вол посмотрел на меня с недоумением. Я заставил себя расслабиться и принять непринужденный вид. Складки на лбу у Вола разгладились.

– С типом по имени Ворон. Тот самый чужестранец, который вроде как повздорил с Крейгом. Он живет в тех же краях, что и один дровосек из моего списка. Пожалуй, надо задать ему парочку вопросов – Ворон. Необычное имечко! Что вам известно о нем?

– Только то, что он иноземец и, похоже, изрядный прохвост. Поселился здесь пару лет назад. Типичный бродяга. Околачивается вместе с бандой Кратера.

Кратер и его банда были те самые мятежные беглецы, что обосновались в Арче.

– Могу я попросить вас об услуге? Маловероятно, но этот парень может оказаться тем самым привидением, о котором я говорил вам в прошлый раз. Не лезьте к нему с вопросами. Сделайте вид, что вы не слыхали его имени. Просто составьте мне его словесный портрет и разузнайте, один он живет или с кем-то.

Вол нахмурился. Моя просьба ему явно не понравилась.

– Это важно?

– Не знаю. Может быть.

– Ладно.

– И, если можно, пока сохраните все в тайне.

– Этот парень, как я понимаю, кое-что значит для вас?

– Да, если он тот самый, кого я считал погибшим. У меня к нему есть одно дельце.

– Личное? – улыбнулся Вол.

Я кивнул, пытаясь сообразить, как себя вести. Ситуация была опасной. Если это действительно наш Ворон, необходимо соблюдать предельную осторожность. Я не мог допустить, чтобы он попался в сети расследования. Слишком уж много – дьявольски много! – он знал. Из-за него половину офицеров и сержантов Отряда могли подвергнуть допросу. А потом прикончить.

Лучше всего, решил я, напустить туману: пускай Вол считает, что Ворон мой старый враг, с которым я жажду повстречаться в темном углу. Но не более.

– Я вас понял, – сказал Вол и посмотрел на меня как-то по-другому, точно обрадовался тому, что я в конце концов такой же, как все нормальные люди.

А я и правда такой же. Хотя люблю порой прикинуться, будто это не так.

– Мне пора в Черепичник, – сказал я ему. – Нужно потолковать с парой приятелей.

– Дорогу найдете?

– Найду. Дайте мне знать, если что-то выясните.

– Ладно.

Мы распрощались. Я помчался вверх по склону со всей прытью, на какую были способны мои сорокалетние ноги.

– Друзья мои, похоже, у нас неприятности, – сказал я, отозвав Ильмо и Гоблина в укромный уголок, где нас никто не мог подслушать.

– А именно? – осведомился Гоблин. Он сгорал от нетерпения с той самой минуты, как увидел меня. Полагаю, видок у меня был маленько взмыленный.

– В Котурне промышляет некий тип по имени Ворон. В прошлый раз, когда мы с Волом ходили в Котурн, там мелькнул какой-то парень, похожий на Ворона. Но тогда я решил, что мне померещилось.

Ильмо с Гоблином тут же занервничали не хуже меня.

– Ты уверен, что это он? – спросил Ильмо.

– Нет. Пока нет. Я рванул оттуда со всех ног как только услышал имя Ворон. Пускай Вол считает его моим старым врагом, с которым я жажду сквитаться. Он обещал порасспрашивать о парне и составить его словесный портрет. А также разузнать, с ним ли Душечка. Возможно, у меня просто приступ белой горячки, но я хотел, чтобы вы об этом знали. На всякий пожарный.

– А если это и правда он? – сказал Ильмо. – Что тогда делать будем?

– Не знаю. Мы можем здорово влипнуть. Если им случайно заинтересуется Шепот – ну хотя бы потому, что он путается с местными мятежниками… В общем, сами понимаете.

– Молчун, помнится, говорил, что Ворон собирался слинять в такую даль, где никто его не сыщет, – задумчиво промолвил Гоблин.

– Наверное, он считал, что сбежал достаточно далеко. Мы же почти на краю света.

Именно поэтому я так разволновался. Как раз в таком месте, типа Арчи, по моим представлениям, Ворон и должен был укрыться, если хотел удрать от Госпожи. Дальше бежать было просто некуда, разве только навострившись ходить по воде аки посуху.

– По-моему, – сказал Ильмо, – надо выяснить все в точности, прежде чем впадать в панику. А там решим, что делать. Может, пошлем в Котурн наших ребят?

– Я тоже об этом думал. Даже план для Шепот подготовил – правда, он относился совсем к другому делу. Давайте скажем ей, что займемся его выполнением, а сами пошлем ребят следить за Вороном.

– Кого? – спросил Ильмо. – Ворон узнает любого, кто знает его!

– А вот и нет. Ты можешь послать парней, которые вступили в отряд после битвы при Чарах. И еще Ростовщика для верности. Ворон определенно не помнит новичков, их там была целая куча. А если ты хочешь, чтобы у руля стоял кто-то надежный, пошли туда Гоблина. Пускай зароется в какую-нибудь дыру, где он мог бы скрыться от любопытных глаз, но держать вожжи в своих руках.

– Что скажешь, Гоблин? – спросил Ильмо. Гоблин нервно усмехнулся:

– Я на все согласен, лишь бы чем-то заняться. У меня в этом дворце скоро мозги заплесневеют. Люди тут все какие-то сдвинутые.

– Соскучился по Одноглазому? – хмыкнул Ильмо.

– Почти.

– Ладно, – сказал я. – Вам понадобится проводник. Им буду, естественно, я. Не хочу, чтобы Вол совал свой нос в это дело дальше, чем нужно. Но тамошние жители считают, что я из его команды. Поэтому держитесь от меня на расстоянии. И постарайтесь не выдать, кто вы такие. Не осложняйте сами себе жизнь.

Ильмо встал:

– Сейчас позову сюда Шишку и Ростовщика. Отведешь их вниз и покажешь, что к чему. Потом один из них вернется за остальными. Обговори пока все детали с Гоблином.

И он ушел.

Так мы и сделали. Гоблин вместе с шестью солдатами поселился неподалеку от квартала, где ранее царствовал Крейг. Начальству я наплел, что так нужно для дела.

И стал ждать.

Глава 17. Планы дальних странствий

Шед поймал Азу, когда тот пытался юркнуть за дверь.

– Ты что, спятил?

– Мне нужно выйти, Шед. Я здесь с ума сойду.

– Да? А ты не хочешь послушать новости, Аза? Инквизиторы ищут тебя. Вол самолично был здесь, на днях и спрашивал о тебе по имени!

Шед слегка преувеличил, конечно. Вол не проявлял особой настойчивости. Однако его появление явно было как-то связано с Катакомбами. Вол со своим корешем шлялись по Котурну почти каждый день и расспрашивали, расспрашивали, расспрашивали. Шеду не улыбалось, чтобы Аза столкнулся с Волом лицом к лицу. Аза либо запаникует, либо расколется при допросе. И в любом случае Каштан Шед очень скоро угодит в самое полымя.

– Аза! Если тебя заловят, мы все покойники.

– Почему?

– Ты тратил те старинные монеты. Они ищут человека, у которого много старых денег. – Чертов Ворон!

– Что?

– Он отдал проездные деньги мне. Как мою долю. Я богат. А теперь ты говоришь, что меня схватят, если я начну тратить свои деньги!

– Ворон, видно, решил, что ты переждешь, пока уляжется переполох. А он к тому времени слиняет.

– Слиняет?

– Он собирается отплыть, как только откроется гавань.

– И куда он направляется?

– Куда-то на юг. Он об этом не распространялся.

– Что же мне делать? Опять перебиваться с хлеба на воду? Проклятье, Шед! Так нечестно!

– Нет худа без добра, Аза. Зато теперь никто не жаждет твоей крови.

– Ну и что? Зато теперь за мной охотится Вол. С Крейгом я, может, как-нибудь договорился бы. А с Волом хрен договоришься! Так нечестно! Всю свою жизнь…

Шед не слушал его. Он сам слишком часто пел эту песню.

– Что же мне делать, Шед?

– Не знаю. Наверное, затаиться и ждать. – Шеда вдруг осенило: – А что, если тебе на время убраться из Арчи?

– Ну… Что-то в этом есть. Надо полагать, в других местах мои денежки можно будет с толком потратить?

– Не знаю. Я никогда не путешествовал.

– Попроси Ворона зайти ко мне, когда он появится.

– Аза…

– Да, ладно тебе, Шед! Я же просто спрошу. Ну, в худшем случае, он мне откажет, и все.

– Дело твое, Аза. Но мне ужасно не хочется, чтобы ты уезжал.

– Ну конечно, Шед. Конечно. – Шед нырнул за дверь, но Аза окликнул его: – Погоди секундочку!

– Да?

– Э-э… Видишь ли… В общем, я ведь тебя даже не поблагодарил.

– За что, Аза?

– Ты спас мне жизнь. Ты же притащил меня сюда, верно?

Шед пожал плечами, кивнул:

– Я не сделал ничего особенного, Аза.

– Нет, сделал, Шед! И я об этом не забуду. Я у тебя в большом долгу.

Шед поспешил вниз, пока его совсем не засмущали. Ворон уже вернулся и по своему обыкновению быстро говорил о чем-то с Душечкой. Опять спорят небось. Нет, они определенно любовники. Черт бы их побрал. Шед подождал, пока Ворон заметит его.

– Аза хочет вас видеть. По-моему, он собирается уехать вместе с вами, если вы не против. Ворон хмыкнул:

– Это решило бы все твои проблемы, правда? Шед не стал отрицать, что будет чувствовать себя уютнее, если Аза уедет из Арчи.

– Как вы к этому относитесь?

– Вообще-то идея неплохая. Аза не подарок, но люди мне нужны. К тому же он у меня на крючке. А его отъезд поможет мне замести следы.

– Тогда забирайте его вместе с моим благословением.

Ворон направился к лестнице.

– Погодите! – окликнул его Шед. Он не знал, с чего начать и важно ли это вообще. Но решил все-таки сказать. – В последнее время Вол зачастил в Котурн. Вместе со своим корешем.

– Ну и?

– Ну и, возможно, он уже напал на наш след. Во-первых, он приходил сюда и искал Азу. Во-вторых, он расспрашивал о вас.

Лицо у Ворона застыло.

– Обо мне? Как это?

– Втихаря. Помните Сэл, жену моего двоюродного брата Ферта? Ее брат женат на одной из кузин Вола. Кроме того, у Вола остались здесь старые знакомые, еще с прежних времен, когда он не был Хранителем. Он подчас помогает им, а некоторые из них помогают ему сведениями…

– Общая картина мне ясна. Давай ближе к делу.

– Вол расспрашивал о вас – кто вы, откуда родом, кто ваши друзья и все такое.

– Но зачем?

Шед только плечами пожал.

– Ладно. Спасибо. Я с этим разберусь.

Глава 18. Арча. Дымовая завеса

Гоблин стоял через дорогу, прислонившись к зданию и напряженно глядя на меня. Я недовольно нахмурился. Какого черта он вылез на улицу? Если Вол узнает его, то поймет, что мы ведем двойную игру.

Очевидно, Гоблин хотел мне что-то сказать. Вол собрался войти в очередную из бесчисленных забегаловок.

– Мне нужно поговорить с одним человеком в проулке, насчет лошади.

– Угу.

Он исчез за дверью. Я скользнул в переулок и помочился. Ко мне подошел Гоблин.

– В чем дело? – спросил я.

– Дело в том, Костоправ, что это он. Ворон. Наш Ворон. И не один, а с Душечкой. Она работает служанкой в кабачке «Железная лилия».

– Чтоб я сдох! – вырвалось у меня – Ворон живет там же. Они делают вид, что знакомы не так хорошо, но Ворон за ней присматривает.

– Проклятье! Ну конечно, иначе и быть не могло! Что же нам теперь делать?

– Скорее всего, извернуться и поцеловать себя в зад. На прощание. Этот подлец, похоже, заправляет торговлей трупами. Чем больше мы узнаем, тем больше я в этом уверен.

– Как же ты умудрился Вола-то обставить? Он пока ничего не разнюхал.

– У меня есть ресурсы, которых нет у Вола.

Я кивнул. Что правда, те правда. Порой удобно иметь под рукой колдуна. Но не всегда, особенно если вспомнить об этих сучках на Черепичнике.

– Поторопись, – сказал я. – Иначе он удивится, куда я пропал.

– У Ворона есть фургон и упряжка. Он держит их в другом конце города. Обычно выезжает поздно ночью.

Я опять кивнул. Мы уже установили, что охотники за трупами промышляют в ночную смену.

– Но… – продолжал Гоблин. – Я полагаю, тебе понравится это «но». Однажды он взял фургон среди бела дня. По странному совпадению, как раз в день ограбления Катакомб.

– Бог ты мой!

– Я осмотрел его фургон. Костоправ. И нашел там кровь. Довольно свежую. Судя по всему, она появилась там в ту ночь, когда исчез этот процентщик со своими приятелями.

– Ох, блин! Ни фига себе! Мы влипли по самую макушку. Слушай, теперь ты лучше исчезни. Мне нужно еще сочинить какую-нибудь историю для Вола.

– До встречи.

– Ага.

В тот момент я готов был опустить руки и сдаться. Меня переполняло отчаяние. Этот проклятый придурок Ворон – я прекрасно понимал, что он делает. Собирает тугую мошну для побега, продавая трупы и грабя гробницы. Угрызения совести его не мучают. В его мире покойникам не придают такого значения. К тому же у него есть причина:

Душечка.

Я никак не мог отделаться от Вола. Мне отчаянно хотелось поговорить с Ильмо, но приходилось брести вслед за инквизитором из одной дыры в другую и задавать вопросы.

Взглянув на северный склон, на черный замок, я подумал, что смотрю на крепость, которую построил Ворон.

Нечего так волноваться, сказал я себе. Улики-то косвенные, не окончательные… Нет, все это ерунда. Улик вполне достаточно. Моих работодателей не волнуют такие юридические тонкости, как стопроцентные доказательства.

Ильмо тоже вышел из себя:

– Мы можем убить его. Тогда он точно ни о чем не проболтается.

– Ты серьезно, Ильмо?

– Не совсем. Но ты знаешь: я сделаю это не колеблясь, если положение станет безвыходным.

– Н-да.

Все мы сделаем это не колеблясь. Во всяком случае, попытаемся. Ворон ведь может и не дать нам себя убить. Такого крутого сукина сына, как он, поискать.

– Знаешь, Ильмо, по-моему, нам нужно найти его и просто сказать, чтобы он убирался из Арчи к чертовой матери.

Ильмо сердито зыркнул на меня:

– Ты что, совсем ничего вокруг себя не замечаешь? Убраться отсюда сейчас можно только по воздуху. Гавань замерзла. Все проходы в горах завалило снегом. По-твоему, нам удастся уговорить Шепот, чтобы она сделала нам одолжение и переправила на ковре одного из местных жителей?

– Двоих местных жителей, Гоблин говорит, Душечка по-прежнему с Вороном.

Ильмо глубоко задумался. Я открыл было рот, но он махнул на меня рукой, требуя тишины. Я ждал. Наконец он спросил:

– Интересно, что он сделает, когда увидит тебя? Если учесть, что он якшается со сбродом Кратера?

Я прищелкнул языком:

– Н-да. Об этом я не подумал. Мне надо кое-что уточнить.

И побежал искать Вола.

– У вас или герцога есть свои люди в банде Кратера? – спросил я его.

– А если и есть? – удивился он. – Что с того?

– Давайте потолкуем с ними. У меня идея. Надеюсь, нам все-таки удастся раскрутить это дело.

Он долго в упор смотрел на меня. Возможно, он был сообразительнее, чем прикидывался.

– Ладно. Только не ждите от них слишком многого. Если повстанцы не отделались от наших людей, то лишь потому, что мы их не трогаем. Они просто собираются вместе и вспоминают о прошлом. Боевой пыл в них давно угас.

– И все же давайте попробуем. Чем черт не шутит! Может, они вовсе не такие невинные овечки, как кажется.

– Дайте мне полчаса.

Через полчаса мы с ним уже сидели в компании двух тайных агентов и по очереди задавали им вопросы, каждый со своей собственной целью.

Агенты не знали Ворона, по крайней мере по имени. Я облегченно вздохнул. Но что-то там было не так, и Вол это сразу учуял. Он терзал их вопросами, пока не выудил все подозрительные подробности.

– Мне пора к начальству, – заявил я. – Думаю, Шепот захочет об этом узнать, г И я изложил ему план захвата. Волу, похоже, он понравился.

– Я поставлю в известность Аргадона. Мне и в голову не приходило, что ограбление может быть делом рук беженцев. Политических. Потому-то, наверное, и монеты в ходу не появились. А может, они и трупы тоже продают?

– Повстанцам всегда нужны деньги, – заметил я.

Мы выступили на следующий вечер, по настоянию Шепот и вопреки возражениям герцога, зато при поддержке главного Хранителя. Герцог по-прежнему не желал, чтобы нас видели в городе. А Хранителям было плевать. Они просто хотели спасти свою репутацию.

Ильмо тихо возник из вечерней тени.

– Готовы? – шепнул он.

Я посмотрел на свою четверку.

– Готовы!

В операции приняли участие все до единого члены Отряда, бывшие в Арче, а также сотрудники тайной полиции герцога и дюжина людей Вола. Какой бы глупой ни казалась мне его работа, я все равно удивился, узнав, как мало народу у него в конторе. Налицо были все подчиненные Вола, кроме одного. Но тот не явился по уважительной причине – он болел.

Ильмо подал сигнал, промычав три раза.

Бывшие мятежники собрались на свое регулярное толковище. Я хихикнул при мысли о сюрпризе, который их ожидает. Они-то надеялись, что от Госпожи их отделяют семь лет плюс пятнадцать сотен миль!

Операция длилась меньше минуты. И прошла без единой жертвы. Они просто тупо смотрели на нас, уронив безвольно руки. Потом кто-то узнал нас и простонал:

– Черный Отряд! В Арче!

– Все кончено, – отозвался еще чей-то голос. – Кончено раз и навсегда. Она победила.

Казалось, их это не очень волнует. Некоторые даже испытывали облегчение.

Мы провернули все так тихо, что в городе никто ничего не заметил. Самый мирный захват в моей жизни. Повстанцев отвели в Черепичник, и Шепот с Пером принялись за работу.

Мне оставалось только надеяться, что никто из мятежников не знает слишком много.

Я все поставил на одну карту, надеясь, что Ворон не рассказал им, кто такая Душечка. Но если моя карта будет бита, то получится, что вместо дымовой завесы я устроил настоящий пожар, в котором погорим мы все.

Поскольку Шепот меня так и не вызвала, я решил, что выиграл.

Глава 19. Арча. Паника

Ворон ввалился в двери «Лилии». Шед изумленно уставился на него. Ворон, задыхаясь, прислонился к дверному косяку. Выглядел он так, будто только что заглянул в глаза собственной смерти. Шед бросил тряпку и поспешил к нему, прихватив с собой глиняную бутыль.

– Что случилось?

Ворон не отрываясь смотрел поверх его плеча на Душечку, которая обслуживала одинокого платежеспособного посетителя. Потом потряс головой, глубоко вздохнул и передернул плечами.

Он был напуган! Святые угодники, этот человек был вне себя от ужаса! Шед ошарашенно застыл. Что могло довести Ворона до такого состояния? Ведь даже черный замок был ему нипочем!

– Идите сюда, Ворон. Сядьте.

Шед взял его за руку. Тот покорно поплелся следом. Шед поймал Душечкин взгляд, знаками велел принести две кружки и еще одну бутыль.

Душечка, едва взглянув на Ворона, позабыла о своем клиенте. Через пару секунд она прибежала с кружками и вином и тут же начала говорить что-то Ворону на пальцах.

Ворон не видел ее.

– Ворон! – свистящим шепотом позвал его Шед. – Возьмите себя в руки, приятель! Что, черт возьми, стряслось?

Взгляд у Ворона наконец стал осмысленным. Он посмотрел на Шеда, на Душечку, на вино. Осушил кружку одним глотком, хлопнул ею по столу. Душечка налила снова.

Забытый посетитель начал выражать недовольство.

– Сам возьми что нужно, – бросил ему Шед. Клиент оскорбился.

– А не хочешь, так иди к черту! – сказал ему Шед. – Говорите же, Ворон! Мы влипли?

– Э-э… Нет. Не мы, Шед. Я. – Ворон встряхнулся, как пес, выходящий из воды, и посмотрел на Душечку. Ее пальцы начали диалог. Шед уловил почти все.

Ворон велел Душечке собирать вещи. Им необходимо бежать.

Душечка хотела знать почему.

– Потому что они нас нашли, – сказал ей Ворон.

– Кто? – спросила Душечка.

– Отряд. Он здесь. В Арче.

Душечка, похоже, не встревожилась. Она просто не поверила.

«Отряд? – подумал Шед. – Что еще за Отряд, будь он неладен?» – Они здесь, – настаивал Ворон. – Я пошел на собрание. Но опоздал. К счастью. Пришел, а там уже все началось. Люди герцога. Хранители. И Отряд. Я видел Костоправа, и Ильмо, и Гоблина. Я слышал, как они окликали друг друга по именам. Слышал, как они упоминали о Шепот и Пере. Отряд в Арче, и две Взятые тоже. Мы должны бежать.

Для Шеда все это осталось сплошной тарабарщиной. Что за Отряд? Почему Ворон так напуган?

– А как вы собираетесь бежать. Ворон? Вы же не сможете выбраться из города. Гавань скована льдом.

Ворон посмотрел на него словно на еретика – Успокойтесь, Ворон. Подумайте головой. Я не понимаю, что происходит, но одно могу сказать вам точно: сейчас вы больше похожи на Каштана Шеда, чем на Ворона. Впадать в панику – это занятие для старины Шеда. Помните такого парня?

Ворон выдавил еле заметную улыбку.

– Да, ты прав. Ворон не паникует. Ворон думает головой. – Он криво ухмыльнулся. – Спасибо. Шед.

– Что случилось?

– Скажем так: меня настигло прошлое. Прошлое, с которым я не ожидал столкнуться вновь. Слушай, расскажи-ка мне про того кореша, что шатался тут вместе с Волом. Насколько я слышал, Вол обычно ходит один.

Шед описал человека как мог, хотя помнил его довольно смутно. Все его внимание было тогда приковано к Волу. Душечка повернулась так, чтобы видеть движения Шедовых губ. А потом беззвучно произнесла своими губками одно-единственное слово.

Ворон кивнул:

– Костоправ!

Шед вздрогнул. Прозвище, переведенное Вороном, звучало зловеще.

– Он что-то вроде наемного убийцы?

– Нет, – тихо рассмеялся Ворон. – Вообще-то он врач. И довольно знающий. Но у него есть и другие таланты. Ему, например, достало хитрости, чтобы разыскивать меня под прикрытием Вола. Кто станет обращать на него внимание? Все будут пялиться на проклятущего инквизитора!

Душечка вновь заговорила жестами. Слишком быстро для Шеда, однако он понял главное: она пыталась убедить Ворона, что Костоправ его друг и не стал бы за ним охотиться. Это просто совпадение, что их дорожки пересеклись.

– Никакое не совпадение, – возражал Ворон и вслух, и руками. – Если они не охотятся за мной, тогда что они делают в Арче? И почему здесь две Взятые?

И снова Душечка отвечала чересчур быстро, чтобы Шед мог понять все дословно. Похоже, она утверждала, что если бы некая Госпожа добралась до этого Костоправа или какого-то Молчуна, то Костоправа здесь бы не было.

Ворон глядел на нее добрых пятнадцать секунд, застыв как каменный. Потом осушил еще кружку вина и сказал:

– Ты права. Абсолютно права. Если бы они искали меня, то давно бы поймали. И тебя тоже. Взятые охотились бы за нами всем скопом. Значит, все-таки совпадение. Но самые крутые головорезы Госпожи тем не менее в Арче. И они что-то ищут. Что? И зачем?

Наконец это был прежний Ворон. Хладнокровный, собранный, рассудительный.

– Черный замок! – жестами ответила Душечка.

Сердце у Шеда упало. Ворон несколько секунд смотрел на Душечку, потом перевел взгляд в сторону черного замка – и снова уставился на девушку;

– Почему?

Душечка пожала плечами и сказала реками:

– Потому что в Арче нет больше ничего, что могло бы привлечь сюда Госпожу.

Ворон подумал еще пару минут и обратился к Шеду:

– Шед, я помог тебе разбогатеть? Я вытащил тебя из беды?

– Конечно, Ворон.

– В таком случае теперь твой черед протянуть мне руку помощи. В Арче сейчас мои враги, очень могущественные. Они работают вместе с Хранителем и герцогом и, возможно, прибыли сюда из-за черного замка. Если они прознают, что я здесь, мне придется туго.

Каштан Шед ел досыта и спал в тепле. Мать его была пристроена. У него не осталось долгов, ничто не угрожало его жизни. Всем этим он был обязан человеку, сидевшему напротив. Правда, ему же он был обязан и муками совести, но их он Ворону уже простил.

– Говорите. Я сделаю все, что смогу.

– Ты поможешь не только мне, но и себе тоже, если их интересует черный замок. Себе, мне и Азе. Ограбление Катакомб было ошибкой. Ну да ладно. Я хочу, чтобы ты выяснил, насколько возможно, что творится в Черепичнике. Если нужны будут деньги на подкуп, скажи мне. Я заплачу.

– Конечно, – пробормотал озадаченно Шед. – А вы не могли бы рассказать мне побольше?

– Когда узнаю, тогда расскажу. Душечка, собирай вещи! Мы должны исчезнуть.

Тут Шед запротестовал – впервые за весь день:

– Эй! Что это вы надумали? Как же я без нее управлюсь с таверной?

– Возьми к себе ту девушку, Лизу. Или своего двоюродного братца. Это не мое дело. Мы должны исчезнуть.

Шед нахмурился.

– Они охотятся больше за ней, чем за мной, – сказал Ворон.

– Она же еще ребенок!

– Шед!

– Слушаюсь, сударь. Как мне связаться с вами, сударь?

– Не надо со мной связываться. Я сам тебя найду. Пошли, Душечка. Там, в Черепичнике, Взятые.

– Кто такие Взятые? – спросил Шед.

– Если ты веришь в своих богов, Шед, молись им, чтобы тебе никогда не пришлось об этом узнать. Да покрепче молись! – И когда Душечка вернулась со своими скудными пожитками, Ворон добавил: – Поедем лучше вместе со мной, Шед! Здесь назревают кое-какие события, которые тебе вряд ли понравятся.

– Мне нужно заботиться о матери.

– Ты все-таки подумай как следует, Шед. Я знаю, о чем говорю. Я сам работал на этих людей.

Глава 20. Арча. Тень Властелина

Ворон как сквозь землю провалился. Даже Гоблин не мог взять его след. Шепот с Пером обрабатывали пленников, пока не вычерпали их до донышка, но никаких сведений о нашем старом друге у повстанцев не было. Вероятно, Ворон общался с ними под псевдонимом.

Почему же он не воспользовался им в Котурне? Глупость? Гордость? Насколько я помню, гордости у Ворона навалом.

Ворон – имя не более настоящее, чем Костоправ. Но так мы звали его, когда служили вместе. Никто, кроме Капитана, не знал настоящего имени Ворона. Когда-то он был состоятельным человеком в Опале. Это я знал. Он стал заклятым врагом Хромого после того, как тот использовал жену Ворона и се любовников, чтобы отнять у него все права и титулы. Это я тоже знал. Но я понятия не имел, кем он все-таки был, прежде чем стал солдатом Черного Отряда.

Я боялся говорить Капитану о том, что нам удалось разнюхать. Он любил Ворона. Они двое были как братья. Капитан, должно быть, сильно переживал, когда Ворон дезертировал из Отряда. Он будет переживать еще сильнее, когда узнает, какими делами занимался в Арче его друг. Шепот собрала нас, чтобы объявить результаты допросов. – Рано праздновать победу, господа, – резко сказала она. – Все эти люди, за исключением одного или двух, просто болтуны. Мы выбили из них боевой дух под Чарами. Но мы узнали, что черный замок действительно скупает трупы. Его обитатели не брезгуют даже живыми людьми. Двое наших пленников продавали им мертвецов, собирая деньги на восстание.

Мысль о торговле трупами была омерзительной, но не такой уж пугающей. Я не мог понять, зачем нужны обитателям замка покойники.

– Мятежники не принимали участия в грабеже Катакомб, – продолжала Шепот. – И вообще, они для нас не представляют никакого интереса. Мы передадим их Хранителям: пускай делают с ними что хотят. А вы, господа, вернетесь в город и продолжите копать.

– Прошу прощения, мадам? – спросил Ильмо.

– Кто-то в Арче снабжает трупами черный замок. Найдите его. Так хочет Госпожа.

Ворон, подумал я. Не иначе как Ворон. Больше некому. Да, мы обязаны найти этого сукина сына! И вышвырнуть из города – или убить Вы должны понять, что значит для нас Отряд. Он для нас и отец, и мать, и вся наша семья. Кроме него, у нас ничего больше нет. Если Ворона поймают, это убьет семью, и в прямом смысле, и в переносном. Госпожа разгонит остатки Отряда, после того как пропустит нас через мясорубку за то, что не донесли вовремя на Ворона.

– Нам было бы легче, – сказал я, обращаясь к Шепот, – если бы мы знали, с чем имеем дело. Трудно принимать что-либо всерьез, когда тебе ни черта не объясняют. В чем суть проблемы? Да, замок довольно странненький, я согласен. Но нам-то что до него?

Шепот, похоже, задумалась. Несколько секунд глаза ее были совершенно пустыми. Она докладывала высшему начальству. Вступила в контакт с Госпожой. Вернувшись, она сказала:

– Корни черного замка – в Курганье. Мы навострили уши.

– Что? – Я внезапно охрип.

– Черный замок – это лазейка Властелина, через которую он хочет вырваться на волю. Когда замок достигнет определенной величины и будут созданы соответствующие условия, твари, населяющие замок и преданные Властелину душой и телом, вызволят его из Великого Кургана. Здесь.

Кто-то недоверчиво заворчал. Это казалось невероятным, несмотря на все виданные нами чудеса и колдовские штучки.

– Он предвидел поражение, которое нанесет ему Белая Роза, однако не сумел предвидеть предательство Госпожи, – продолжала Шепот. – Еще до падения Владычества он начал подготавливать свое возвращение. Он послал сюда своего верного сторонника с семечком черного замка. Но что-то у них не вышло. Властелин не собирался ждать так долго. Возможно, он не знал о том, что в Арче принято сохранять мертвецов. Кстати, чего они ждут? Судна, которое перевезет их в рай?

– Грубо говоря, да, – сказал я. – Я изучал их обычаи, но все равно они для меня темный лес. Продолжайте, пожалуйста. Значит, Властелин выскочит здесь и нападет на нас?

– Не выскочит, если нам удастся его остановить. Но не исключено, что мы явились сюда слишком поздно. Этот торговец трупами – если мы не схватим его как можно скорее, будет действительно слишком поздно. Портал почти готов к открытию.

Я посмотрел на Ильмо. Он – на меня. Бог ты мой, подумал я. Знал бы Ворон, что он делает… Я по-прежнему не держал на него зла. Он поступал так ради Душечки. Он не мог знать о том, что работает на руку Властелину. Уж настолько-то совести у него бы хватило. Он нашел бы какой-нибудь другой способ… На кой черт ему понадобилась такая прорва денег, кто бы мне объяснил!

Мы должны были найти его. Больше нам ничего не оставалось. Отныне, что бы мы ни делали, нашей главной целью будет убрать отсюда Ворона – ради спасения Отряда.

Я глянул на Ильмо. Он кивнул. Начиная с сегодняшнего дня мы будем бороться за жизнь своей семьи.

Где-то, как-то Ворон почуял опасность. Гоблин заглянул под каждый камушек в Котурне, наблюдал За каждым переулком, практически поселился в «Железной лилии», и все без толку. А время мчалось вперед. Надвигался теплый сезон. И мы все больше впадали в панику.

Глава 21. Арча

Ворон отплыл вскоре после открытия навигации на внешнем канале. Шед отправился попрощаться с ним – и только тут узрел, во что превратились вклады Ворона в судоходство. Ворон построил себе корабль и набрал команду. Настоящий новенький корабль – такого большого судна Шед отродясь не видывал. «Не удивительно, что ему потребовалось целое состояние, – подумал хозяин таверны. – Интересно, сколько трупов ушло на постройку такой махины?» Домой он вернулся в каком-то оцепенении. Налил себе вина, сел, уставился в пустоту.

– Ворон был потрясающий парень, – пробормотал Шед. – Но я рад, что он убрался отсюда и Азу с собой прихватил. Может, теперь наконец все войдет в нормальную колею.

Шед купил домик неподалеку от Выгородки и поселил там свою мать с прислугой, избавившись таким образом от ее злобного слепого взгляда.

В «Лилии» каждый день трудились ремонтники. Они мешали бизнесу, но торговля все равно шла бойко. В гавани царило оживление. Работы хватало для всех желающих.

Шед не сумел справиться с достатком. Он потакал всем своим желаниям, накопившимся за время бедности. Разорялся на богатые одежды, которые не осмеливался носить. Посещал места, доступные одним лишь богачам. И покупал внимание прекрасных женщин.

А женщины стоят ой как дорого, когда выдаешь себя за представителя высшего общества.

Как-то Шед в очередной раз направился к своей потайной шкатулке и обнаружил, что она пуста. Как он мог истратить такую кучу денег? На что? Ремонт «Лилии» еще не закончен. Он должен заплатить рабочим. Он должен заплатить прислуге, ухаживающей за матерью. Проклятие! Неужели он снова нищий?

Нет, не может быть. Есть ведь еще доходы от таверны.

Шед рванул по лестнице вниз, к своему рабочему денежному ящику, открыл его и с облегчением вздохнул. Все свои траты он оплачивал из шкатулки, хранившейся в спальне.

Однако что-то тут не так. В ящике должно быть гораздо больше…

– Эй, Ферт!

Двоюродный брат взглянул на него, поперхнулся и бросился за дверь. Ошеломленный, Шед побежал за ним и увидел, как Ферт исчезает в проулке. Тут горькая правда ударила ему в голову.

– Сволочь! – завопил он. – Сволочь, ворюга проклятый!

Вернувшись, Шед попытался прикинуть, на каком он свете.

Через час он велел ремонтникам закругляться. Потом, оставив свою новую служанку Лизу присматривать за таверной, начал обход поставщиков. Ферт нагрел его капитально. Он делал закупки в кредит, а денежки прикарманивал. Шед покрывал долги, и тревога его все росла по мере истощения ресурсов. Когда в кармане осталась пара медяков, Шед вернулся в «Лилию» и начал инвентаризацию.

Слава Богу, Ферт хотя бы не продал продукты, взятые в кредит. Запасов в таверне было вдоволь.

Да, но как же быть с матерью?

За дом уже уплачено. Это плюс. Однако без обслуги старушке не обойтись. А он не мог заплатить людям жалованье. И брать ее обратно в «Лилию» тоже не хотел. Нужно продать все эти дорогие тряпки. Он выкинул на них целое состояние, а носить все равно не носил. Шед занялся подсчетами. Да. Денег, вырученных за тряпки, хватит, чтобы обеспечить мать до следующего лета.

Не будет больше ни одежды, ни женщин, ни ремонта в «Лилии"… Может, Ферт не успел еще все прокутить?

Найти Ферта оказалось нетрудно. Два дня он провел в бегах, а на третий вернулся к семье. Он надеялся, что Шед спустит ему растрату с рук. Он не знал, что имеет дело с ловым Шедом.

Хозяин таверны вломился в крохотную однокомнатную квартирку двоюродного брата и с треском хлопнул дверью.

– Ферт!

Ферт заскулил. Жена и дети засыпали Шеда вопросами, но он отмахнулся от них.

– Ферт, гони монету! Все до последнего медяка! Жена Ферта заступила ему дорогу:

– Успокойся, Каштан. В чем дело?

– Ферт! – Ферт забился в угол. – Уйди с дороги, Сэл! Он украл у меня без малого сотню лев! – Шед схватил брата и потащил к двери. – Отдавай деньги, ворюга!

– Шед!..

Кабатчик пихнул его в спину. Ферт покачнулся, упал и кубарем скатился по лестнице на целый пролет. Шед бросился за ним и швырнул его в следующий пролет.

– Пожалуйста, Шед…

– Где деньги, Ферт? Мне нужны мои деньги!

– У меня их нету, Шед. Я их потратил. Честное слово! Детишкам нужна была одежда. И кушать тоже что-то надо. Я не мог удержаться, Шед. У тебя было так много… Ты же нам родня, Шед. Ты должен был помочь нам.

Шед вышвырнул его на улицу, пнул по яйцам, потом заставил встать и начал хлестать по щекам.

– Где они, Ферт? Ты не мог потратить столько! Черт возьми, твои дети ходят в лохмотьях! Я платил тебе достаточно, чтоб ты мог их одеть. Потому что ты мне родня. Отдай деньги, которые украл!

Все больше распаляясь, Шед потащил двоюродного брата к «Лилии». Ферт стенал и молил о пощаде, но не сознавался. По прикидкам Шеда, братец обчистил его лев на пятьдесят слишком – их вполне хватило бы, чтобы завершить ремонт таверны. Это вам не какая-то мелкая кража. Яростные удары сыпались на Ферта дождем.

Шед загнал свою жертву за «Лилию», подальше от любопытных глаз.

– А теперь, Ферт, я тебе выдам по-настоящему.

– Шед, я умоляю тебя…

– Ты обокрал меня и вдобавок врешь как сивый мерин. Я мог бы простить, если б ты воровал ради семьи. Но это не так. Говори! Или гони деньгу обратно!

Он еще раз с силой врезал Ферту. Кулаки у Шеда распухли от ударов, и гнев его начал понемногу униматься. Но Ферт внезапно раскололся:

– Я проиграл их, как последний дурак. Но я был абсолютно уверен, что выиграю. Они меня надули. Эти жулики уверяли, будто я вот-вот выиграю по-крупному, а потом приперли к стенке, и мне не оставалось ничего другого, как украсть. Иначе они убили бы меня. Я занял у Гилберта, рассказав ему, как хорошо у тебя идут дела…

– Проиграл? Занял у Гилберта? – ошарашенно пробормотал Шед. Гилберт захватил бывшую территорию Крейга и был не лучше своего предшественника. – Как ты мог сделать такую глупость?

Гнев охватил Шеда с новой силой. Он схватил доску из кучи деревянных обломков, оставленных для растопки, и шарахнул Ферта по голове. Потом еще раз. Ферт свалился на землю и перестал защищаться от ударов. Кабатчик застыл на месте, внезапно отрезвев. Ферт не двигался.

– Ферт! Ферт! Эй, Ферт! Скажи что-нибудь… Тот молчал.

Внутри у Шеда все сжалось. Он засунул доску обратно в кучу.

– Нужно занести эти деревяшки внутрь, пока их не растащили, – пробурчал он и схватил двоюродного брата за плечо: – Вставай, Ферт! Я больше не буду тебя бить.

Ферт не шелохнулся.

– Ох, черт, – пробормотал Шед. – Я убил его!

Теперь всему конец. Что же делать? Правосудие в Котурне было неправедным, зато безжалостным и скорым на расправу. Его повесят, как пить дать.

Он оглянулся в поиске очевидцев. Вроде никого. В голове замельтешили сотни мыслей. Выход есть! Нет тела – нет и доказательств преступления. Правда, он ни разу еще не ездил в замок один.

Шед торопливо оттащил Ферта к куче и забросал досками. Чтобы поехать в черный замок, нужен амулет. Где он? Шед бросился в «Лилию», взлетел по лестнице, нашел висюльку, рассмотрел ее внимательно. Все правильно, две переплетенные змеи. На диво тонкая, искусная работа. Крохотные рубины, заменявшие змеям глаза, зловеще вспыхнули в лучах полуденного солнца.

Шед сунул амулет в карман. «Возьми себя в руки, Шед, – велел он себе. – Если раскиснешь, тебе каюк!» Сэл заявит о пропаже супруга не раньше чем через несколько дней. Времени, стало быть, полно.

Ворон подарил ему свой фургон с упряжкой. Но Шед даже не подумал заплатить за аренду стойла. Может, мулы уже проданы? Если так, дело плохо.

Прихватив все оставшиеся деньги, Шед оставил таверну на Лизино попечение.

Владелец конюшни мулов не продал, но животные сильно отощали. Шед выругал хозяина.

– По-вашему, сударь, я должен кормить их за свои денежки?

Шед обругал его снова и заплатил долг. – Накорми их, – велел он. – И запряги часам к десяти.

Весь день Шед не находил себе места. Вдруг кто-нибудь найдет случайно Ферта? Но тяжкая поступь закона так и не нарушила покой таверны. Как только стемнело, Шед крадучись пошел к конюшне.

Все время по пути к замку он то терзался страхами, то прикидывал, на сколько потянет братец. И сколько можно выручить за фургон с упряжкой. Раньше он как-то забыл включить их в расчеты.

Он должен будет помочь семье Ферта. Просто обязан, хотя бы приличия ради. Ох, опять иждивенцы на его голову!

Наконец перед ним оказались черные ворота. Замок, украшенный невиданными монстрами, выглядел по-прежнему ужасно, но, похоже, ничуть не вырос с прошлого раза. Шед, похолодев от ужаса, постучал, как это делал Ворон. В левой руке он сжимал амулет.

Ну чего они там копаются? Он постучал снова. Ворота распахнулись так внезапно, что он вздрогнул. Подбежал обратно к фургону, тронул мулов. Под арку он въехал в точности как Ворон, не глядя по сторонам. Остановился на том же месте, слез с сиденья, вытащил из фургона Ферта.

Несколько минут никто не появлялся. Шед нервничал все больше, жалея о том, что не прихватил с собой оружие. Какая у него гарантия, что твари, живущие в замке, не набросятся на него? Этот глупый амулет?

Что-то шевельнулось во тьме. У Шеда перехватило дыхание.

Нечисть, выступившая из тени, была короткой и толстой и излучала презрение. Даже не взглянув на Шеда, она тщательно обследовала труп. Шед чувствовал себя беспомощным, как обыватель, неожиданно попавший во власть мелкого чиновника. Но хозяин таверны знал, как вести себя в подобных случаях: непробиваемое спокойствие и никаких признаков раздражения. Он стоял не шевелясь и ждал.

Тварь наконец швырнула к ногам Ферта двадцать пять монет.

Шед поморщился, но деньги поднял. Залез обратно на сиденье, развернул фургон и направил мулов к воротам. Только там он осмелился выразить свое недовольство:

– Труп был первоклассный. В следующий раз заплатишь больше, или следующего раза вообще не будет. Н-но-о!

И выехал за ворота, изумленный собственным безрассудством.

Спускаясь вниз по склону, он запел. Настроение было отличное. Если не считать быстро тающего чувства вины перед Фертом – подонок получил по заслугам, – Шед был абсолютно доволен жизнью. Свобода и безопасность, никаких долгов, а теперь еще и денежки будут про запас! Он вернул мулов в конюшню, разбудил хозяина и заплатил за четыре месяца вперед.

– Позаботься как следует о моих животных, – важно заявил он.

Представитель районного магистрата появился на следующий день. Его интересовало исчезновение Ферта. Сэл донесла о драке.

– Да, я вытряс из него душу, – признался Шед. – Но я не знаю, куда он девался. Просто слинял, должно быть. Я бы на его месте тоже слинял, если б довел кого-нибудь до бешенства, как он довел меня.

– Из-за чего началась драка?

Шед поломался, делая вид, что никому не хочет причинять неприятностей, но в конце концов сказал:

– Он работал на меня. А потом украл мои деньги, чтобы расплатиться с карточными долгами. Можете проверить моих поставщиков. Они расскажут, как он делал закупки в кредит. А мне говорил, будто платит наличными.

– Сколько он украл?

– Точно сказать не могу, – ответил Шед. – Пятьдесят с лишним лев – всю мою выручку за лето, даже больше.

Следователь присвистнул:

– Неудивительно, что вы так разозлились.

– Да уж. Я не попрекнул бы его, возьми он деньги, чтобы помочь семье. У него целая орава ребятишек. Но проиграть… Черт побери, я рассвирепел. Я занял денег, чтобы отремонтировать таверну, причем под большие проценты. Мне за всю зиму их теперь не выплатить, а все потому, что этот подонок не сумел удержаться от игры. Я и сейчас не могу ручаться, что не сверну ему шею.

Классно сыграно! Похоже, он справился со своей ролью.

– Хотите подать официальную жалобу? Шед сделал вид, будто колеблется:

– Он все-таки мой родственник. Двоюродный брат.

– Я бы за такие штучки родному отцу шею свернул.

– Н-да. Ладно. Я подам заявление. Только не вешайте его сразу. Может, он отработает или вернет хоть часть. Кто его знает, он ведь мог и наврать, что спустил все до герша. Ему соврать – раз плюнуть. – Шед покачал головой. – Он время от времени подрабатывал у нас в таверне еще тогда, когда был жив мой отец. Вот уж не думал я, что Ферт способен на такую подлость.

– Ну, вы же знаете, как это бывает. Влезаешь в долги все больше и больше, стервятники кружат над тобой, и ты готов на все, лишь бы спасти свою шкуру. Мы с подобными случаями сталкиваемся сплошь да рядом.

Шед кивнул. Он знал, как это бывает. Когда чиновник из магистрата удалился, Шед бросил Лизе:

– Я ухожу.

Он хотел напоследок кутнуть, перед тем как окунуться в серые будни.

Шед купил самую искусную и самую прекрасную женщину, какую только сумел найти. Стоила она кучу денег, но она их действительно стоила. Шед вернулся в «Лилию», мечтая о том, чтобы жить так всегда. Всю ночь ему снилась эта женщина.

А спозаранок его разбудила Лиза:

– Там какой-то человек хочет вас видеть.

– Кто такой?

– Он не представился.

Шед с проклятиями вылез из-под одеяла, даже не пытаясь прикрыть наготу. Не раз уже он намекал Лизе, что ей следовало бы расширить круг своих обязанностей. Но она словно не замечала. Надо бы как-то ее обратать… Нет, пора взяться за ум. Он просто зациклился на сексе. Того и гляди, его самого кто-нибудь обратает.

Он спустился в зал. Лиза показала ему на какого-то незнакомца.

– Вы хотели меня видеть?

– Могу я поговорить с вами с глазу на глаз? Тяжелый случай. Хотя… Он никому уже не должен. И врагов у него нет.

– А в чем дело?

– Давайте поговорим о вашем двоюродном брате. О том самом, что исчез вовсе не так, как люди думают.

У Шеда заныло в кишках. Но он не выдал своего смятения.

– Я вас не понимаю.

– А если кто-то видел, что произошло?

– Пойдемте на кухню.

Незнакомец выглянул наружу через кухонную дверь:

– Как бы кто не подслушал ненароком!

И в подробностях изложил Шеду обстоятельства гибели Ферта.

– Кто наплел вам такие небылицы?

– Я сам видел.

– Во сне, наверное. Травки накурившись.

– А ты покруче, чем я слыхал. Вот что, дружок: у меня бывают провалы в памяти. Иногда я кое-что забываю. Все зависит от того, как со мной обращаются.

– Ага. Начинаю понимать. Речь идет о плате за молчание.

– Совершенно верно.

Мысли в голове у Шеда заметались, как испуганные мыши. Он не мог позволить себе платить вымогателю. Нужно срочно придумать другой выход. Но ничего путного в голову не приходило. Этот мерзавец застал его врасплох. Шеду нужно, было время, чтобы взять себя в руки.

– Сколько?

– Лева в неделю – и ты покупаешь первоклассную амнезию.

Шед вытаращил глаза. Сплюнул. И промолчал.

Шантажист развел руками:

– У меня свои проблемы. И расходы тоже. Лева в неделю. Иначе пеняй на себя.

В мыслях у Шеда замаячил образ черного замка. Низость и вероломство, гнездившиеся в его душе, ухватились за этот образ, ворочая его так и сяк, взвешивая перспективы. Убийство больше не пугало Каштана Шеда.

Но не теперь. Не здесь.

– Как мне с вами расплатиться?

– Просто дай мне леву, – ухмыльнулся вымогатель.

Шед принес на кухню ящичек с деньгами.

– Вам придется взять медью. У меня нет серебряных денег. Ухмылка шантажиста стала еще шире. Он был доволен. Чем?

Когда незнакомец ушел, Шед обратился к Лизе:

– Лиза, у меня есть для тебя работенка. За деньги. Проследи за этим человеком. Выясни, куда он пойдет. – Шед протянул ей пять гершей. – Еще пять получишь, когда вернешься, если разузнаешь что-нибудь.

Лиза исчезла как молния – только юбки взметнулись.

– Он довольно долго шлялся по улицам, – докладывала Лиза, – как будто время хотел убить. Потом пошел по Парусной к этому одноглазому процентщику.

– Гилберту?

– Во-во. Гилберту.

– Спасибо тебе, – задумчиво протянул Шед. – Большое спасибо. Это проливает на всю историю немного света.

– Стоит он пяти гершей?

– Конечно. Ты хорошая девушка. Отсчитывая монеты, он не утерпел и сделал ей недвусмысленное предложение.

– Мне деньги нужны, но не настолько, господин Шед.

Хозяин таверны вернулся на кухню и начал готовить ужин. Итак, за вымогателем стоит Гилберт. Чего он добивается? Хочет зажать его в финансовые тиски? Но зачем?

Из-за «Лилии», конечно. А зачем иначе? Ремонт и модернизация таверны сделали ее еще более лакомым кусочком.

Итак, предположим, что Гилберт открыл кампанию по захвату «Лилии». Значит, надо бороться. Но на сей раз никто не придет ему на выручку. Он может рассчитывать только на себя.

Три дня спустя Шед навестил знакомого, который промышлял в самом нижнем конце Котурна. За вознаграждение знакомый назвал ему имя. Шед посетил названного человека и оставил у него две серебряные левы.

Вернувшись в «Лилию», он попросил Лизу пожаловаться своим любимым завсегдатаям, что Гилберт-де пытается выжить ее хозяина, распуская лживые слухи и прибегая к угрозам. Шед хотел заранее посеять в магистрате подозрения против любых будущих обвинений в свой адрес.

Утром, когда настало время очередного платежа, кабатчик предупредил Лизу:

– Меня не будет весь день. Если кто спросит, скажи, что я вернусь после ужина.

– Человеку, за которым я следила, тоже?

– Ему в первую очередь.

Сначала Шед просто шатался по городу, убивая время. Но мужество с каждым часом покидало его. Что-нибудь наверняка пойдет не так. Гилберт жестоко ему отомстит… Нет, он не посмеет. Это подорвет его репутацию. Сплетня, пущенная Шедом, его же и защитит. Люди переметнутся к другому ростовщику, если Гилберт начнет уж очень зарываться.

Шед нашел себе женщину. Стоила она слишком дорого, но зато заставила его забыться. На время. Он вернулся в «Лилию» на закате.

– Приходил? – спросил он Лизу.

– И еще придет. Недоволен был – страсть! Боюсь, он придет сердитый, господин Шед.

– Ничего, переживем. Я пойду на двор, дровишек наколю. – Шед подозрительно взглянул на посетителя, которого ни разу здесь не видел. Тот кивнул и вышел через переднюю дверь.

Шед колол дрова при свете лампы, то и дело вглядываясь во тьму. Вроде никого. Он молился про себя, чтобы дело не сорвалось.

Шантажист влетел во двор через кухонную дверь:

– Скрываешься от меня, Шед? А знаешь, что с тобой будет, если вздумаешь меня надуть?

– Скрываюсь? О чем вы, помилуйте! Вот он я!

– Ты весь день где-то шляешься, а девчонка твоя грубит и норовит выставить меня за дверь. Мне пришлось чуть не колотушками выбивать из нее признание, что ты во дворе.

«А девочка подходит к делу с выдумкой. Интересно бы узнать, о чем она подозревает», – подумал Шед.

– Кончай этот спектакль, – сказал он. – Ты хочешь денег, а я хочу поскорее избавиться от лицезрения твоей отвратной рожи. Ну так давай займемся делом.

– Ишь, какой борзый! – изумился шантажист. – А мне говорили, ты самый большой трус в Котурне.

– Кто говорил? На кого ты работаешь? Выходит, ты у нас не свободный художник?

Вымогатель прищурился на него, осознав свою ошибку.

Шед вытащил горсть мелочи. Считал, считал, пересчитывал, потом сунул пару монеток в карман.

– Подставляй грабли.

Шантажист протянул вперед ладони, сложенные в пригоршню.

Шед и не думал, что все получится так просто. Он бросил монеты и схватил вымогателя за запястья.

– Эй! Ты что, рехнулся?

Рука, появившаяся сзади, зажала ему рот. Из-за плеча он увидел чье-то искаженное от напряжения лицо. Шантажист встал на цыпочки, выгибаясь назад. Глаза его округлились от страха и боли, потом закатились. Он обмяк и ничком рухнул на землю.

– Отлично. Замечательно. А теперь убирайся, – сказал Шед.

Торопливые шаги быстро стихли во тьме. Шед оттащил тело в тень, поспешно забросал дровами и, встав на четвереньки, принялся собирать мелочь. Нашел все, кроме двух монет.

– Что вы делаете, господин Шед? Он вскочил:

– А ты что тут делаешь?

– Я пришла посмотреть, все ли у вас в порядке.

– Все нормально. Мы поссорились. Он выбил у меня из рук несколько монет. Никак не могу их найти.

– Подсобить?

– Иди за стойку, девочка. Иначе нас обворуют начисто.

– Да. Конечно.

Лиза скрылась за дверью. Шед поискал еще, но через пару минут сдался. Он найдет их завтра утром.

Шед весь издергался, ожидая, когда придет пора закрывать таверну. Лиза чересчур любопытна. Он боялся, как бы она не пошла искать монеты и не наткнулась на труп. Ему не хотелось брать на душу еще один грех.

Две минуты спустя после закрытия Шед выскользнул через заднюю дверь и поспешил за фургоном.

На сей раз дежурила прежняя длинная тварь. Она заплатила Шеду тридцать монет. Но когда он разворачивал мулов, недовольно спросила:

– Почему вы приезжаете так редко?

– Я не такой искусный, как мой партнер.

– А куда он делся? Мы по нему соскучились.

– Он уехал из города.

Шед мог поклясться, что слышал, как хихикнула эта гадина, когда он выезжал за ворота.

Глава 22. В тенетах страха

Прошло много времени, но ничего не происходило. Взятые были недовольны. Ильмо тоже. Он затащил меня в свои апартаменты.

– Костоправ! Куда, к чертям, подевался Ворон?

– Не знаю, – ответил я.

Можно подумать, его одного это волнует! У меня самого с каждым днем душа все глубже уходила в пятки.

– Я хочу знать. И как можно скорей.

– Слушай, старик! Гоблин сделал все, что мог, разве что к пыткам не прибегал, стараясь нащупать его след. Но Ворон испарился бесследно. Как-то, видно, узнал, что мы здесь.

– Как? Можешь ты сказать мне – как? Мы торчим здесь уже полжизни, но никто внизу и не догадывается. Почему же Ворон об этом пронюхал?

– Потому что мы ходили по городу и искали его. Он, наверное, засек кого-нибудь из нас.

– Если он засек, я хочу знать это наверняка. Пойдешь вниз и вставишь Гоблину в задницу фитиль. Понял?

– Слушаюсь. Как скажете, начальник!

Хотя Ильмо командовал авангардом, по званию я выше его. Но мне не хотелось качать права. Атмосфера и так была слишком гнетущей.

Весь Черепичник пребывал в каком-то подавленном состоянии, причины которого я понимал лишь отчасти. Взятые изучали черный замок, оставляя меня на задворках. Я был для них просто курьером, мальчиком на побегушках, доставляющим из города информацию. У меня не было ни малейшего представления о том, что они обнаружили % ходе непосредственного исследования замка. Я не знал даже, предприняли ли они такое исследование, – возможно, они затаились, опасаясь, что Властелин почует их присутствие.

Один из солдат нашел меня в комнате Ильмо:

– Шепот вызывает тебя, Костоправ. Я вскочил как ужаленный. Вот что значит нечистая совесть.

– Зачем?

Я не видел Шепот уже несколько недель.

– Там узнаешь. Она не сказала. – Он усмехнулся, предвкушая, как от офицера полетят пух и перья. Ему казалось, что мне не миновать головомойки.

Да, ему явно так казалось; впрочем, мне тоже. Я тянул сколько мог, но в конце концов явился на ковер. Шепот сверкнула на меня гневным взглядом:

– Вы, ребята, ни хрена внизу не разузнали. Чем вы там занимаетесь? Дурака валяете? Отпуск себе устроили? Ну, говори!

– Я…

– Ты знаешь, что черный замок перестал расти после захвата группы Кратера? Нет? Почему не знаешь? Ты должен был выяснить все досконально!

– Но никто из пленников не рассказывал о…

– Да, конечно. Никто из них не знает, кто главный поставщик трупов. Но поставщик-то определенно их знал. Он свернул торговлю. С тех пор в замок было доставлено только два тела. Последнее как раз прошлой ночью. Почему ты не в курсе? Зачем тогда твои люди торчат в Котурне? Они, похоже, ни черта не в состоянии разузнать!

Да, она была в ударе.

– Разве это настолько срочно? – спросил я. – Как я понял, пара трупов никакой опасности не представляет.

– Верно. До поры до времени. Но дело зашло так далеко, что очередная пара трупов может стать решающей.

Я прикусил губу, стараясь изобразить глубокое раскаяние.

– Госпожа торопит нас, – сказала Шепот. – Она очень нервничает. Она хочет услышать от нас какие-нибудь новости.

Все ясно. Дерьмо, как обычно, стекает с горки вниз. Теперь мне самое время выйти вон и разрядиться на каком-нибудь солдатике.

– Половина проблемы заключается в том, что мы не понимаем, в чем проблема. Если вы знаете, что представляет собой черный замок и как он растет, почему бы вам просто не сровнять его с землей? Или превратить его в виноградное варенье, например?

– Это не так-то просто.

Ну конечно, как всегда. Вечно я забываю про политические последствия. Да, политик из меня никудышный.

– Возможно, мы попытаем счастья, когда придет остальная часть Отряда. Необходимо будет держать город под контролем. Герцогу с его неумехами с такой задачей не справиться.

Я стоял и смотрел на нее ожидающим взглядом. Порой люди попадаются на эту удочку и говорят больше, чем собирались.

– Когда правда выйдет наружу город сразу взорвется, если не взять его в ежовые рукавицы. Почему, как ты думаешь, Хранители так жаждут сохранить ограбление Катакомб в тайне? Родные и близкие нескольких тысяч горожан подверглись чудовищному осквернению. Вся эта толпа просто озвереет, если узнает, что души их возлюбленных родичей потеряны.

– Понимаю. – Я и правда понимал, хотя довольно смутно и не без некоторого насилия над разумом.

– Отныне мы поставим дело иначе, – сказала мне она. – Я беру на себя руководство вашими расследованиями. Будешь докладывать мне ежедневно. А я решу, что вам Делать и как. Понятно?

– Так точно, мадам. – Даже слишком понятно. Теперь будет гораздо труднее держать ее в неведении насчет Ворона.

– В первую очередь организуешь наблюдение за замком. Если и это не даст результатов, я пошлю вниз Перо. Понятно?

– Так точно, мадам. – И опять даже слишком понятно. Интересно только, подозревает ли Шепот, что у нас с ней противоположные цели?

– Можешь идти. Жду тебя завтра. С докладом.

– Слушаюсь, мадам.

Я направился к Ильмо, кипя от злости. Это он должен был выслушивать ее вопли, а не я. Только потому, что я взял на себя часть его…

Мы пробыли с Ильмо наедине достаточно долго, и я успел рассказать ему все в подробностях, когда примчался посыльный от Вола. Он хотел видеть меня немедленно.

Этот инквизитор был для меня еще одной головной болью. Я уже не сомневался, что он гораздо сообразительнее, чем прикидывается, и почти не сомневался, что он подозревает нас в скрытности.

Я ввалился в каморку, которую ему отвели в апартаментах тайной полиции.

– Что стряслось?

– Мне удалось кое-что раскопать по делу о мародерстве в Катакомбах. Сбор информации – работа тупая и нудная, но порой дает результаты.

– Ну и? – Я устал от разговоров и, очевидно, был излишне резок. Вол удивленно приподнял бровь. – У меня только что закончился тет-а-тет с начальством, – пояснил я, надеясь, что он воспримет это как извинение. – Так что вы раскопали?

– Имя.

Я ждал. Вол, как и Ильмо, любит, чтобы к нему поприставали с вопросами. Но я был не в настроении играть в эти игры.

– Я последовал вашему совету проверить конюшни. И всплыло имя Аза. В дыру, которую я вам показывал в стенке Выгородки, лазил заготовщик дров тоже по имени Аза. Человек по имени Аза потратил несколько старинных монет – правда, до ограбления Катакомб. Человек по имени Аза работал на Крейга как раз перед тем, как ростовщик и его люди испарились. Куда бы я ни ткнулся, Аза тут как тут.

– А с черным замком его что-нибудь связывает?

– Нет. Я вообще не думаю, будто он всему голова. Но он должен что-то знать. Я порылся в памяти. Вол уже называл однажды это имя, упомянув, что некий Аза сшивается в тех же краях, где и Ворон. Возможно, они как-то связаны. Тогда мне нужно срочно найти этого Азу, пока до него не добрался кто-нибудь другой.

– Я отправляюсь в Котурн, – сказал я. – Прямой приказ ее святейшества. Я велю Гоблину найти вашего парня.

Вол нахмурился. Он затаил на нас обиду с той поры, когда Ильмо отправил в Котурн наших ребят, не посоветовавшись с ним.

– Договорились. Только не надо больше мудрить у меня за спиной, ладно? Ваши люди и мои преследуют разные цели, но это еще не повод, чтобы подставлять друг друга.

– Вы правы. Мы с вами просто по-разному привыкли работать. Я заскочу к вам, когда вернусь.

– Буду вам очень признателен.

Он смерил меня взглядом, ясно дававшим понять, что он мне больше не доверяет. Если вообще когда-нибудь доверял. Я ушел, думая о том, что Отряд и лично я погрязли в этом деле по уши. Опасности грозили со всех сторон. Мы походили на жонглера, подбросившего в воздух слишком много шариков. Только вместо шариков мы жонглировали ножами, кончики которых были смазаны ядом.

Я спустился вниз, нашел Гоблина и рассказал ему о наших новых затруднениях. Ему это понравилось не больше, чем Ильмо или мне самому.

Глава 23. Арча. Допрос

Больше проблем с шантажистами у Шеда не возникало. Кто-то все же накапал в магистрата-то это Шед убил Ферта. В магистрате то ли не поверили, то ли наплевали.

Зато вдруг объявился кореш Вола. Шед чуть не выронил драгоценную глиняную бутылку. Он-то считал, что ему уже ничего не грозит. Единственные двое, кто был в курсе, уехали из Арчи. Усилием воли подавив расшатавшиеся нервы и чувство вины, Шед подошел к столику, за которым сидел инквизитор.

– Чем могу служить вам, досточтимый господин?

– Принеси мне обед и самого лучшего вина, хозяин.

Шед многозначительно взглянул на него.

– Я заплачу. Никто в Котурне не может себе позволить кормить клиентов задаром.

– Святая правда, сударь. Святая правда.

– А дела у тебя, похоже, идут неплохо, хозяин, – заметил инквизитор, когда Шед вернулся с вином. Шед фыркнул:

– Балансируем на грани, досточтимый господин. На грани нищеты. Одна неудачная неделя – и я разорен. Каждую зиму только и делаю, что занимаю у одного ростовщика, чтобы отдать другому. Правда, это лето было удачным, грех жаловаться. Я нашел себе партнера, сумел маленько привести заведение в порядок. Теперь оно выглядит попривлекательнее. Хотя, возможно, это лишь последний вздох перед полным крахом. – Он состроил самую скорбную мину, на какую был способен.

Инквизитор кивнул:

– Оставь мне всю бутылку. Позволь Братству внести лепту в твое благосостояние.

– Я отдам ее вам по себестоимости, досточтимый господин.

– Что за глупости? Посчитай мне как обычному посетителю.

Шед мысленно накинул процентов двадцать против обычной цены. Он рад был избавиться от бутылки. Ворон исчез, оставив ему ненужный запас.

Когда Шед притащил обед, инквизитор предложил:

– Принеси еще кружку и присядь ко мне. Нервы у Шеда тут же натянулись, как тетива. Все, пиши пропало. Они его поймали.

– Как вам будет угодно, досточтимый господин. Он потащился к стойке и взял свою кружку. Она была покрыта пылью. Шед мало пил в последнее время, опасаясь, как бы у него не развязался язык.

– Садись. И перестань хмуриться. Ты же ничего не сделал, правда? Я даже имени твоего не знаю.

– Шед, досточтимый господин. Каштан Шед. «Железная лилия» принадлежит моей семье вот уже три поколения.

– Замечательно! Значит, это место с традициями. В наши дни традициями, увы, пренебрегают.

– Что правда, то правда, досточтимый господин.

– Я вижу, наша репутация меня опередила. Да успокойся же ты наконец!

– Чем я могу помочь вам, сударь?

– Я ищу человека по имени Аза. Мне говорили, он тут часто бывал.

– Это верно, – признал Шед. – Я хорошо его знал. Лентяй и бродяга, вечно ни герша за душой. Он не любил честной работы. И все-таки он по-своему был мне другом, и даже великодушным на свой манер. Зимой я пускал его в зал ночевать, потому что в трудные дни он всегда снабжал меня дровами.

Инквизитор кивнул. Шед решил держаться как можно ближе к правде, благо Азе она повредить не могла. Аза был недосягаем для Хранителей.

– Ты знаешь, откуда он брал дрова?

– Он собирал их в Выгородке, досточтимый господин, – сказал Шед, разыгрывая крайнее смущение. – Я все спорил со своей совестью, можно ли их принимать. Это не против закона, но все же как-то предосудительно.

Инквизитор улыбнулся и кивнул:

– Тебе не в чем себя упрекать, Каштан Шед. Братство не осуждает сбор валежника. Иначе Выгородка совсем замусорится.

– Зачем же вы тогда ищете Азу?

– Насколько я знаю, он работал на человека по имени Крейг. – Верно. Хотя и недолго. Когда Крейг взял его на работу, Аза возомнил себя королем Котурна. Хвастал и важничал без удержу. Но скоро все это кончилось.

– Да, я слышал. Меня как раз заинтриговало совпадение во времени.

– То есть?

– Крейг и несколько его дружков исчезли. Аза исчез примерно в это же время. И все они пропали вскоре после того, как кто-то проник в Катакомбы и выпотрошил несколько тысяч проездных кулонов. Шед постарался изобразить надлежащее потрясение:

– И это сделали Аза с Крейгом?

– Возможно. Когда Аза начал собирать в Выгородке валежник, у него появились старинные монеты. Судя по данным нашего расследования, он таскал по мелочам. Очевидно, во время каждого визита за дровами опустошал парочку кулонов. Крейг, вероятно, прознал об этом и решил грабануть по-крупному. Не исключено, что тогда-то и произошел между ними разрыв, если у Азы осталась хоть капля совести.

– Возможно, досточтимый господин. Хотя я лично думал, что они разругались из-за моего постояльца. Его звали Ворон. Крейг хотел убить его и нанял Азу, чтобы тот следил за Вороном. Аза сам мне говорил. А потом Крейг решил, что Аза халатно относится к своему заданию. Наверное, так оно и было. Аза все делал спустя рукава. Но, сдается мне, ваша теория ближе к истине. Аза ведь мог и соврать мне. Он был отпетым врунишкой.

– А какие отношения связывали Азу и Ворона?

– Да никаких.

– Где сейчас Ворон, не знаешь?

– Он уехал из Арчи, как только в гавани сошел лед.

Инквизитор, похоже, был удивлен и обрадован.

– А с Крейгом что сталось?

– Ума не приложу, досточтимый господин. Это одна из самых больших загадок Котурна. Он просто испарился: был – и нету. Слухи, конечно, ходили разные.

– Может, он тоже уехал из Арчи?

– Все может быть. Я слыхал и такую версию. Но главное – он никому ничего не сказал. Люди, которые работали на него, тоже ничего не знают.

– Или просто говорят, что не знают. Как по-твоему, мог он награбить в Катакомбах столько денег, чтобы стоило удрать из Арчи?

Шеда озадачил этот вопрос. Он звучал провокационно.

– Я не… Я не понимаю, что вы имеете в виду, сударь.

– Хм-м. Послушай, Шед, мародерству подверглись тысячи мертвецов. Большинство из них лежат в подземелье с давних пор, когда богачи еще славились своей щедростью. Мы подозреваем, что там могла быть и некоторая сумма золотом.

Шед разинул рот. Он не видел никакого золота. Инквизитор явно заливал. Но зачем? Расставлял ловушки?

– В общем, это было ограбление века. Мы очень хотели бы задать Азе пару вопросов. – Могу себе представить. – Шед прикусил губу, лихорадочно соображая, что сказать. – Сударь, я не знаю, куда девался Крейг. Но Аза, по-моему, отплыл на юг. – И Шед ударился в пространное повествование о том, как Аза, разругавшись с Крейгом, прибежал в таверну и умолял об убежище. Как однажды он ушел надолго и вернулся весь израненный; как отлеживался на втором этаже, а в один прекрасный день исчез. Шед уверял, что видел его в доках, правда издали, в тот день, когда первое судно отчалило на юг. – Я не сумел пробраться к нему и поговорить, но, судя по всему, он собирался уехать. У него была с собой пара тюков. – Название корабля помнишь?

– Какого корабля, сударь?

– На котором он отплыл.

– Да я же не видел, как он садился на борт, сударь. Я просто так предположил. Может, он никуда и не уехал. Только тогда он наверняка дал бы о себе знать. Аза всегда приходил ко мне, когда ему было туго. Насколько я понимаю, он и сейчас попал в передрягу?

– Может быть. Прямых улик против него нет. Но я лично уверен, что он причастен к мародерству. А Крейга ты в доках не видел?

– Нет, сударь. Пристань была битком набита людьми. Весь город приходит смотреть, как отчаливают первые суда. Это что-то вроде праздника.

Примет ли инквизитор его байку на веру? Должен принять, черт возьми! Инквизитор – это тебе не какой-нибудь шантажист, от него так просто не избавишься, сплавив труп в черный замок.

Инквизитор устало покачал головой:

– Я боялся, что услышу от тебя нечто подобное. Проклятье. Ты не оставил мне выбора.

Сердце у Шеда подпрыгнуло и застряло в горле. Безумные мысли замелькали в мозгу. Стукнуть инквизитора по башке, схватить ящик с деньгами и – дай, Бог, ноги!

– Я не люблю путешествовать, Шед. Но, похоже, мне или Волу придется отправиться за этими людьми. Могу поспорить, что выбор падет на меня.

Волна облегчения окатила Шеда липкой испариной.

– Отправиться за ними, досточтимый господин? Но на юге не признают за Святым Братством права…

– Нелегко мне придется, да? Эти варвары нас просто не понимают. – Инквизитор налил еще вина и уставился в кружку долгим взглядом. Потом наконец сказал: – Спасибо тебе, Каштан Шед. Ты мне очень помог. Шед надеялся, что это означает прощание. Он поднялся из-за стола:

– Что-нибудь еще, досточтимый господин?

– Пожелай мне удачи.

– Конечно, сударь. Сегодня же вечером помолюсь за успех вашей миссии.

– Спасибо, – кивнул инквизитор и снова уставился в кружку.

Он оставил щедрые чаевые. Но Шеду было не по себе, когда он совал их в карман. Инквизиторы славились своим упорством. Что будет, если они все-таки поймают Азу?

Глава 24. Переплетение теней

– Кажется, все сошло гладко, – сказал я Гоблину.

– Вы бы видели этого Шеда! – гоготнул Ростовщик. – Дрожит как кролик, потеет как свинья и врет как сивый мерин. Целый скотный двор в одном лице. По-твоему, он врал? – усомнился я. – Он не сказал ничего, что противоречило бы известным нам фактам.

– Что ты выяснил? – спросил Гоблин.

– А я думаю, врал! – продолжал настаивать Ростовщик. – Или, по крайней мере, не говорил всей правды. Он как-то замешан в этом деле.

– Что ты выяснил? – сердито переспросил Гоблин.

Тут вошел Ильмо:

– Ну, как дела?

– Отлично, – ответил я. – Я выяснил, куда девался Ворон.

– Что?! – хором воскликнули Ильмо и Гоблин.

– Он отчалил из города. На корабле. В первый же день, когда открылась гавань.

– Вместе с Душечкой? – осведомился Гоблин.

– А ты ее где-нибудь видел? Сам-то ты как думаешь?

– Спорим, что Аза слинял вместе с ним, – задумчиво протянул Ростовщик. – Старина Шед сказал, они оба уехали в первый же день.

– Возможно. Я был ужасно горд собой, когда он раскололся. Теперь Шед остался у нас единственным слабым звеном. Он один знает, куда девались Ворон с Азой. Не станет Шеда – и никто уже не проболтается Волу или Взятым.

Ильмо нахмурился. Такое предложение было больше в его стиле, нежели в моем. Он решил, что я говорю на полном серьезе.

– Не знаю, – сказал он. – Слишком уж это просто. Кстати, нас здесь внизу уже заприметили, верно?

Гоблин кивнул:

– По легенде мы моряки, отставшие от корабля. Но люди сравнивают свои наблюдения и пытаются вычислить, кто же мы на самом деле. Если Шеда убить, может подняться довольно сильный шум, который насторожит Вола. А если он начнет копать, рано или поздно новости дойдут до Взятых. Я думаю, крайние меры лучше приберечь на крайний случай.

Ростовщик согласился с ним:

– Старина Шед что-то скрывает. Я нутром это чую. Костоправ рассказал ему о грабеже в Катакомбах – а тот и ухом не повел. Любой другой на его месте тут же помчался бы к соседям, и слухи разнеслись бы по всему району быстрее чумы.

– Шишка по-прежнему следит за ним? – спросил я.

– И не только Шишка, но и Щекотун с Акулой по очереди. Старина Шед теперь чихнуть не сможет без нашего ведома.

– Хорошо. Продолжайте в том же духе. Но не трогайте его. Мы просто хотим, чтобы он держался подальше от Вола и Взятых. – Я снова погрузился в размышления.

– Ну, что надумал? – не выдержал Ильмо.

– Пока я говорил с Шедом, у меня мелькнула идея. Вол для нас сейчас – главный фактор риска, правильно? Мы знаем, что если Вол нападет на след, то вцепится в него бульдожьей хваткой. И мы знаем, как ему не терпится взять след этого Азы. Так почему бы нам не отправить его за Азой на юг?

– Трудно сказать, – пробурчал Ильмо. – А вдруг он его найдет?

– Зачем Волу нужен Аза? Чтобы допросить его о набеге на Катакомбы. Как по-вашему, может Вол рассчитывать на сотрудничество местных властей на юге? По-моему, вряд ли. Насколько я знаю, Арча для южных соседей – типичная притча во языцех. В любом случае, нам нужно только выиграть время. Но даже если Вол отыщет Азу – он найдет тогда и Ворона. А Ворона сюда никакими силами не затащишь, поскольку он считает, что Взятые ищут Душечку. Поэтому они сцепятся, и я лично ставлю на Ворона. Он заткнет единственный источник информации, на время или навсегда. Улавливаете мою мысль? А если, паче чаяния, победит Вол, то Ворон уже не сможет проболтаться.

– С чего ты взял, что тебе удастся уговорить Вола? – спросил Ильмо. – Это глупо, Костоправ. Вол не погонится за каким-то ничтожным подозреваемым.

– Еще как погонится! Помните, когда мы только прибыли в Черепичник, ему приходилось работать у нас переводчиком? Откуда, как вы думаете, он знает язык Самоцветных городов? А я у него спросил. Он провел там три года, выслеживая парня не менее ничтожного, чем Аза.

– Эти хитросплетения с каждым днем становятся все безумнее, – сказал Гоблин. – Мы постоянно наводим тень на плетень, так что я уже запутался в нашем собственном вранье. По-моему, лучше всего нам сейчас затихариться и лечь на дно до прибытия Капитана.

У меня тоже не раз возникало ощущение, что мы лишь ухудшаем ситуацию. Но я не видел иного выхода, кроме как не смыкать вежды и не терять надежды.

– Лучший выход из положения – убить всех, кто что-нибудь знает, – лаконично сформулировал Ильмо. – А потом самим грудью пасть на острия мечей.

– По-моему, это чересчур радикальный выход, – возразил Гоблин. – Но если ты подашь пример, я ему последую.

– Меня ждет Шепот. С докладом, – сказал я. – Есть у кого-нибудь блестящие идеи насчет того, что мне ей сказать?

Как же, дождешься от них! Я ушел, трепеща при мысли о предстоящей встрече. Каждый раз, представая перед Шепот, я боялся, что она все поймет по моим глазам. И злился на Ильмо, потому что не ему приходилось выносить ее ежедневные выволочки.

С Волом все получилось на удивление просто. Он бросился собирать вещи прежде, чем я закончил вешать ему на уши лапшу. Очень уж ему не терпелось зацапать этого Азу.

Меня даже сомнение взяло: может, он знает что-то такое, чего не знаем мы? Или просто зациклился на загадке ограбления Катакомб?

С Шепот было посложнее.

– Я хочу, чтобы вы послали с ним кого-то из своих, – заявила она.

Мне же надо было ей что-то сказать, вот я выложил почти всю правду. Я считал, что шансы на поимку Азы и Ворона равны нулю. Но… Шепот неожиданно выказала к этому делу интерес, которого я не ожидал. Возможно, она знала больше, чем говорила. В конце концов, она была одной из Взятых.

Ильмо отобрал троих, назначил Шишку главным и велел ему прирезать Вола, если потребуют обстоятельства.

Капитан с Отрядом находились, как мне сказали, в Воландерских горах, в сотне миль от Арчи. Им предстоял еще медленный переход через крутые перевалы, а я уже изнывал от нетерпения. Когда Старик прибудет сюда, бремя наконец свалится с моих плеч и с плеч Ильмо. «Поторопитесь!» – мысленно воззвал я к ним и вернулся к плетению нашей паутины обманов.

Глава 25. Любовь

Каштан Шед влюбился. Влюбился так, что хуже некуда, – в женщину значительно моложе себя, чьи вкусы значительно превосходили его возможности. Он отдался своей страсти со всем пылом быка, объятого половой охотой, не думая о последствиях и швыряя деньгами с такой щедростью, будто они текли из бездонного источника. Но источник иссяк. Через две недели после первой встречи со Сью Шед уже взял заем у процентщика Гилберта. За первым займом последовал второй, потом третий. Через месяц Шед залез в долги глубже, чем за всю зиму.

А ему было плевать. Эта женщина делала его счастливым, вот и весь разговор. К его обычным недостаткам добавились теперь склонность к безрассудному упрямству и подсознательная уверенность в том, что деньги для него не проблема.

Как-то утром в «Лилию» пришла жена Ферта Сэл, мрачная и слегка сконфуженная.

– Каштан! – сказала она. – Можем мы поговорить?

– А в чем дело?

– Ты обещал помочь с квартплатой и едой.

– Конечно. Какие проблемы?

– Ну, мне не хотелось бы выглядеть неблагодарной, и я прекрасно понимаю, что не имею никакого права ждать от тебя помощи, но домовладелец угрожает выбросить нас на улицу, поскольку за квартиру не плачено уже две недели. И мы не можем найти работу, потому что сейчас ни у кого нет заказов на шитье.

– За квартиру не плачено, говоришь? Но я же виделся с ним недавно… – Вообще-то, если честно, это было довольно давно. Он просто забыл.. И про мать забыл. Ее прислуге через пару дней пора будет платить жалованье. Не говоря уже о Лизе. – Ох, черт! Прости, пожалуйста. У меня вылетело из головы. Но ничего, я все улажу.

– Шед, ты был добр к нам, хотя тебя никто не принуждал. Мне больно смотреть, как ты запутался в ее сетях.

– В каких сетях?

– В сетях этой женщины. Она хочет пустить тебя по миру.

Шед так удивился, что даже не разозлился.

– Сью? Но зачем? Как это?

– Брось ее. Тебе же лучше будет, если ты с ней порвешь. Все кругом видят, чего она добивается.

– И чего же она добивается? – устало спросил Шед.

– Неважно. Я и так сказала больше чем нужно. Если мы можем хоть чем-то тебе помочь, дай нам знать.

– Обязательно. Обязательно, – пообещал Шед. Он поднялся наверх, заглянул в потайную шкатулку и обнаружил, что сна пуста.

Во всей таверне не было ни герша, ни в спальне, ни внизу. Что происходит?

– Лиза! Куда девались все деньги?

– Я их спрятала.

– Что?

– Я их спрятала. Если вы будете и дальше так швыряться деньгами, то скоро вылетите в трубу. А потратите что-нибудь на дело – скажите мне. Я возмещу расходы.

Шед выпучил глаза.

– Да кем ты себя возомнила, девчонка сопливая?! – взорвался он.

– Девчонкой, которая сохранит вам таверну даже против вашей воли. Девчонкой, которая не даст потаскушке Гилберта окончательно сделать из вас дурака.

– Гилберта?

– Конечно. А вы как думали?

– Убирайся! – рявкнул Шед. – Ты здесь больше не работаешь!

Лиза пожала плечами:

– Как хотите.

– Где деньги?

– Прощенья просим. Приходите за ними, когда маленько прочухаетесь.

Шед рванул за ней через зал. Посетители захлопали в ладоши, подзадоривая его. Он осыпал ее угрозами. Он умолял. Ничего не помогало. Лиза оставалась твердой как алмаз.

– Это мое личное дело! – возражал он.

– А вы докажите, что эта женщина не шлюха Гилберта. Тогда я отдам вам деньги и уйду.

– Я докажу!

– А если я права?

– Чушь! Я знаю ее.

– Ни черта вы не знаете. Она свела вас с ума. Так что будет, если я все-таки права?

Шед не мог даже в мыслях представить такого.

– Плевать я хотел на твое вранье!

– Ладно. Но если я все-таки окажусь права, то управлять таверной буду я. Вы дадите мне возможность вытащить нас из долгов. Шед коротко кивнул и бросился вон из «Лилии». Он ничем не рисковал. Девчонка все наврала.

Что за игру она затеяла? Ишь, раскомандовалась! В точности как его матушка после смерти отца, пока не ослепла. Да как она смеет с ним так обращаться, эта соплюшка! Он вдвое опытнее ее – ив торговых делах, и в житейских тоже.

Полчаса он бродил по городу. А когда тоска и злость немного улеглись, то обнаружил, что стоит неподалеку от Парусной улицы. Черт! Раз уж его сюда занесло, надо заскочить к Гилберту. Одолжить денег, чтобы увидеть Сью сегодня вечером. Эта сучка Лизка может спрятать его деньги, но она не в силах помешать ему сходить к ростовщику.

Через полквартала его начали терзать угрызения совести. Слишком многие люди зависели от него. Он не должен ухудшать и без того плачевную финансовую ситуацию.

– Чертова девка, – пробормотал он. – Зачем она наговорила мне столько гадостей? Теперь из-за нее начнешь подозревать всех и каждого!

Он прислонился к стене, борясь со своей совестью. Страсть то брала верх над чувством ответственности, то отступала. Он изнывал от тоски по Сью… Если она и вправду любит его, никакие деньги ему не нужны…

– Что? – внезапно вырвалось у него. Он протер глаза. Но они его не обманули. Это была Сью, и она зашла к Гилберту.

В животе у Шеда что-то оборвалось.

– Нет. Она не может… Должно быть какое-то объяснение…

Но предатель рассудок тут же начал перечислять маленькие странности в их отношениях, критиковать склонность Сью к мотовству. Над огнем невыносимой боли потихоньку начала вскипать ярость. Он перебежал через дорогу и бросился в проулок, огибающий здание сзади. Окно конторы Гилберта как раз сюда и выходило. Шед не надеялся, что оно будет открыто. Он просто думал, что сумеет хоть что-нибудь подсмотреть.

Окно было закрыто, но Шед услышал. Хотя он отдал бы все на свете, лишь бы не слышать, как они занимаются любовью.

Он решил было покончить с собой на месте. Потом решил убить себя у порога Сью. Он придумал еще дюжину эффектных жестов протеста. И понял, что этих негодяев ничем не проймешь.

Они заговорили. Их болтовня быстро покончила с последними сомнениями Шеда. В разговоре всплыло знакомое имя: «Каштан Шед».

– Он готов, – сказала женщина. – Я раскрутила его насколько смогла. Ну, может, еще один заем, прежде чем он вспомнит о своих родичах.

– Ну так постарайся! Я хочу связать его по рукам и ногам. Ему нужно вырыть яму поглубже, не то сбежит. От Крейга-то он ушел!

Шеда затрясло от злости.

– Сколько он тебе должен?

– Восемнадцать лев плюс проценты, а их набежало около десятки.

– Могу раскрутить его еще на пять монет.

– Давай. У меня покупатель ждет не дождется. Шед ушел. Он бродил по Котурну несколько часов. Выглядел он так мрачно, что люди шарахались от него. Нет мести более жестокой, чем та, что зреет в черном сердце труса.

Вечером того же дня Шед зашел в контору Гилберта, упрятав все эмоции в мрачную бездну своей души, которая открылась ему в ночь охоты на Крейга.

– Мне нужно пятнадцать лев, Гилберт. Срочно. Гилберт изумленно выпялил глаза:

– Пятнадцать? На кой тебе так много?

– Я заключил выгодную сделку, но деньги нужно отдать сегодня вечером. Можете накинуть сверху еще пару процентов. – Шед, ты и так по уши в долгах. А ну как не сумеешь расплатиться?

– Если дело выгорит, я уплачу все сразу. Гилберт уставился на него:

– Что с тобой, Шед?

– А что со мной?

– Ты стал ужасно самоуверен.

Шед полоснул ложью по самому больному месту:

– Я собираюсь жениться, Гилберт. Хочу сегодня сделать даме предложение. И поэтому мне нужно поскорее завершить сделку, чтобы привести «Лилию» в порядок для невесты.

– Та-ак! – выдохнул Гилберт. – Так-так-так! Каштан Шед решил жениться. Очень интересно. Ладно, Шед. Я, конечно, рискую, ну да черт с тобой. Пятнадцать, говоришь?

– Спасибо, господин Гилберт. Век не забуду вашей доброты…

– А ты уверен, что сумеешь расплатиться в срок?

– Я верну вам десять лев еще до конца недели. С гарантией. А когда Сью начнет помогать мне в «Лилии», мы запросто покроем остальные долги.

Гилберт вкрадчиво улыбнулся:

– Слушай, а ты не против, если я попрошу в залог нечто более существенное, чем твое слово?

– То есть?

– Я имею в виду закладную на «Железную лилию».

Шед изобразил мучительные раздумья.

– Ладно, – вздохнул он наконец. – Моя Сью стоит риска.

Гилберт просиял улыбкой голодного крокодила, сумев в то же время напустить на себя деловой вид:

– Погоди. Сейчас схожу запишу и принесу деньги. Шед проводил его нехорошей улыбкой.

Глава 26. Прощание с любовью

Шед оставил повозку в переулке за домом Сью, подбежал к парадному входу и забарабанил в дверь. Дом для Котурна был роскошный. Вход охранял привратник, стоявший за дверью. Жили здесь восемь женщин, каждая в отдельной квартире. Все они занимались тем же ремеслом, что и Сью, и все запрашивали за свои услуги солидные суммы.

– Добрый день, господин Шед, – сказал привратник. – Идите наверх. Она ждет вас.

Шед сунул ему чаевые, чего не делал прежде. Привратник согнулся в угодливом поклоне. Шед, даже не взглянув на него, поднялся по лестнице.

Теперь предстояло самое трудное: сыграть роль слепого от страсти любовника, в то время как он уже прозрел. Но он одурачит ее, точно так же, как она одурачила его.

Сью появилась в двери, ослепительно прекрасная. У Шеда заныло в груди. Он сунул ей в руки цепочку:

– Это тебе.

– Ох, Каштан, не надо было… – Но он прекрасно знал, что иначе она не пустила бы его на порог. – Какой странный кулончик! Это змейки?

– Настоящее серебро, – ответил Шед. – И рубины. Он показался мне любопытным. Уродливый, но работа превосходная.

– По-моему, он изумительный, Каштан! Сколько он стоит?

– Слишком много, – язвительно усмехнулся Шед. – Не могу тебе сказать. Очень уж дорогой ценой он мне достался.

Сью не стала настаивать.

– Заходи же, Каштан!

Ей, видно, приказали вести с ним осторожную игру. Обычно она уступала, лишь заставив его изрядно помучиться.

Сью начала раздеваться. Шед вошел. Он взял ее грубо, чего никогда не позволял себе раньше. И тут же взял еще раз.

– Что на тебя нашло? – спросила она, когда все было кончено.

– У меня для тебя большой сюрприз. Действительно большой. Тебе понравится, я уверен. Можешь ты выскользнуть отсюда так, чтобы никто не заметил?

– Конечно. Но зачем?

– Не скажу. Иначе какой же это сюрприз? Ну как, договорились? Ты не разочаруешься, клянусь.

– Не понимаю.

– Ну просто сделай так, как я прошу. Выйди тайком через несколько минут после моего ухода. Встретимся в переулке. Я хочу отвезти тебя кое-куда и что-то показать. Только обязательно надень цепочку с висюлькой.

– Что ты затеял? – спросила она удивленно, но не подозрительно.

«Отлично!» – подумал Шед, заканчивая одеваться.

– Не спрашивай ни о чем, дорогая. Это будет самый большой сюрприз в твоей жизни. Я не хочу его испортить.

Он направился к двери.

– Через пять минут? – спросила она вдогонку.

– Только не опаздывай. Я терпеть не могу, когда меня заставляют ждать. И не забудь надеть цепочку.

Шед прождал минут пятнадцать. Он весь извелся от нетерпения, хотя и не сомневался, что жадность заставит Сью выйти. Она крепко сидела на крючке. А опаздывала просто так, чтобы его подразнить.

– Каштан! – Голос ее, мелодичный и мягкий, чуть не надорвал ему сердце. Разве он сможет это сделать?

– Я здесь, любовь моя.

Сью подошла к нему. Шед заключил ее в объятия.

– Ну-ну, хватит. Где мой сюрприз? Я хочу его видеть!

Шед глубоко вздохнул. «Ну же, давай!» – кричал ему внутренний голос.

– Я подсажу тебя.

Она повернулась к нему спиной. «Ну же!» Но руки его точно налились свинцом.

– Чего ты тянешь, Каштан? – спросила Сью.

Он замахнулся. Сью треснулась о фургон, успев лишь тихо пискнуть. Начала приподниматься – и тут он ударил еще раз. Она обмякла. Шед схватил из фургона кляп, сунул ей в рот, пока не разоралась, и быстро связал руки. Когда он начал связывать лодыжки, Сью попыталась его лягнуть. Шед больно пнул ее в ответ, чуть не потеряв голову от злости.

Сью перестала сопротивляться. Шед затянул последний узел и усадил женщину на сиденье фургона. В темноте они казались супружеской парой, собравшейся вечером куда-то по делам.

Шед впервые заговорил с ней, только когда они проехали через мост:

– Ты, наверное, понять не можешь, в чем дело, дорогая!

Сью что-то проворчала. Она была бледна и напугана. Шед сорвал с нее цепочку с амулетом, а заодно и все прочие украшения.

– Я любил тебя, Сью. Любил по-настоящему. Я готов был сделать для тебя все что угодно. Когда убиваешь такую любовь, она превращается в ненависть. – Украшений по меньшей мере лев на двадцать. Скольких мужчин она разорила? – Ты продала меня Гилберту с потрохами. Ты хотела украсть мою «Лилию». Я все простил бы тебе, только не это. Да, только не это.

Он говорил без умолку всю дорогу, не переставая. Его болтовня отвлекала внимание Сью, пока черный замок не вырос настолько, что его просто нельзя было не заметить. И тогда глаза у нее стали громадными. Она задрожала, потеряла над собой контроль… От нее неприятно и резко запахло.

– Да, дорогая, – ласково промолвил Шед. – Да. Черный замок. Ты хотела отдать меня на растерзание своим друзьям. Что ж, ты сделала ставку и проиграла. И теперь я отдам тебя моим приятелям.

Он остановился, слез на землю, подошел к воротам. Они распахнулись мгновенно.

Длинная нечисть встретила его, потирая паучьи ладони.

– Молодец! – сказала она. – Ну просто молодец! Твой партнер никогда не привозил такую славную добычу!

Шед похолодел. Ему хотелось все переиграть. Он хотел только наказать и унизить Сью… Но было поздно. Он ничего уже не мог изменить.

– Прости, Сью. Ты сама виновата Ты и Гилберт. Скоро придет его черед. Каштан Шед вовсе не такой олух, каким кажется.

Кляп заглушил стоны Сью. Шед отвернулся. Ему хотелось поскорее убраться отсюда. Длинная тварь начала отсчитывать ему монеты прямо в ладонь.

Шед, как и прежде, не торговался. Он даже не глядел на деньги, распихивая их по карманам. Все его внимание было приковано к темной мгле позади твари.

Там толклась и шипела целая толпа такой же нечисти. Шед различил даже толстую тушу, с которой имел однажды дело.

Длинный выродок уронил ему в ладонь последнюю монету. Сунув ее в карман, Шед вернулся к фургону. Твари рванулись из тени вперед, схватили Сью, начали сдирать с нее одежду. Кто-то вытащил кляп изо рта. Шед подал фургон назад.

– Бога ради, Каштан! Не бросай меня!

– Поздно, женщина. Поздно. – Он схватил поводья. – Н-но, залетные! Пошли!

Когда он свернул к воротам, Сью пронзительно завопила. Шед не оглянулся. Он не хотел ничего знать.

– Н-но! Пошли вперед, родные!

– Поскорее приезжай опять, Каштан Шед! – крикнула ему вдогонку длинная нечисть.

Глава 27. Арча. В изоляции

Вызов Шепот застал меня врасплох. Для ежедневного доклада было слишком рано. Я только что кончил завтракать. Стало быть, решил я, очередное чепе. И не ошибся. Взятая металась, как зверь в клетке, излучая бешеную злобу. Я отважно вошел и застыл по стойке «смирно», не пытаясь оправдаться в ответ на потоки отборной брани, чтобы не переусердствовать, если чепе произошло все-таки не по моей вине.

Несколько минут она разряжалась, игнорируя меня. Потом села, воззрившись на свои ладони.

И подняла глаза. Она уже полностью владела собой, даже улыбнулась. Будь Шепот так же прекрасна, как Госпожа, от ее улыбки расплавился бы гранит. Но поскольку была она старым, покрытым шрамами воякой, улыбка лишь смягчила мрачность ее физиономии.

– Как были расположены твои люди прошлой ночью? – осведомилась она.

– Простите… Вы имеете в виду их настроение? – озадаченно переспросил я.

– Где они находились? На каких постах?

– А-а! – Вообще-то это епархия Ильмо, но я предпочел не вякать. Взятые терпеть не могут оправданий, как бы разумно они ни звучали. – Трое вместе с Волом отбыли на юг в погоню за пресловутым Азой. – Меня тревожило то, что она их послала. Когда я не понимаю мотивов Взятых, я сразу становлюсь параноиком. – Пятеро по-прежнему в Котурне, косят под иноземных моряков. Еще трое там же следят за людьми, вызвавшими наш особый интерес. Мне надо бы справиться у Ильмо для верности, но как минимум четверо дежурили ночью в других районах города, пытаясь разнюхать что-нибудь интересное. Остальные были здесь, во дворце, Погодите-ка, сейчас вспомню: один, по-моему, торчал в кабинете тайной полиции герцога, а двое вместе с Хранителями слонялись по Выгородке. Сам я почти всю ночь трепался с инквизиторами – старался выяснить, что у них на уме. Знаете, наши силы сейчас слишком распылены. Я жду не дождусь, когда наконец прибудет Капитан. У нас слишком много дел и слишком мало людей. Планы оккупации еще далеки от окончания.

Она вздохнула, встала и снова зашагала взад-вперед.

– Думаю, я виновата не меньше других. – Она уставилась в окно, потом кивнула мне.

Я подошел. Она показала на черный замок:

– Осталось всего ничего. Они уже пытаются открыть Властелину выход. Еще не время, но они торопятся. Возможно, почуяли нашу заинтересованность.

Это арчинское дело походило на гигантского спрута из морских баек. Что бы мы ни делали, как бы ни старались, его щупальца сжимали нас все теснее. Преследуя цели, противоположные целям Взятых, стараясь замести все более очевидные следы, мы осложняли начальству работу по предотвращению опасности, исходящей от черного замка. А если нам все-таки удастся замести следы, не исключено, что тем самым мы дадим возможность Властелину явиться в ничего, не подозревающий мир.

Я не хотел брать такой страшный грех на свою совесть.

Боюсь, из моих записей это не очень-то явствует, но мы совершенно запутались в серьезных моральных дилеммах. А решать их мы не привыкли. Большинство наемников не имеют опыта в принятии нравственных решений. Как правило, наемник отбрасывает мораль или, в лучшем случае, подгоняет общепринятые моральные нормы под свой образ жизни. Главными критериями становится то, с каким умением он делает свою работу, как добросовестно выполняет взятые на себя обязательства, насколько неукоснительно соблюдает неписаный закон, требующий неколебимой верности товарищам. Наемник дегуманизирует мир за рамками своего подразделения. И тогда все, что он делает или чему бывает свидетелем, становится несущественным, пока не коснется непосредственно Отряда.

Мы сами загнали себя в ловушку, в которой нам, возможно, придется сделать самый кардинальный выбор за всю историю существования Черного Отряда. Не исключено, что мы будем вынуждены предать его четырехсотлетние мифы ради более глобальных ценностей.

Я знал, что не могу допустить возвращения Властелина, даже если это будет единственный способ не дать Госпоже напасть на след Ворона с Душечкой.

И все-таки… Госпожа была немногим лучше. Мы служили ей, и до последнего времени служили хорошо и преданно, уничтожая повстанцев везде, где могли их найти, но в душе почти каждому из нас было небезразлично, кому и зачем мы служим. Госпожа считалась меньшим злом в сравнении с Властелином лишь потому, что была не так прямолинейна и более терпелива в своем стремлении к абсолютному мировому господству.

И в связи с этим передо мной вставала еще одна дилемма. Способен ли я принести в жертву Душечку ради того, чтобы предотвратить возвращение Властелина? Если предотвратить его можно будет только такой ценой?

– У тебя очень задумчивый вид, – сказала Шепот.

– Н-да. В этом деле слишком много заинтересованных сторон. Хранители. Герцог. Мы. Вол, льющий воду на собственную мельницу.

Я уже успел доложить Шепот о том, что Вол родом из Котурна, скармливая ей как можно больше не относящейся к делу информации, чтобы запутать ее мысли и отвлечь внимание.

– Разве я не приказывала тебе установить за ним тщательное наблюдение? – Она снова ткнула пальцем в сторону замка.

– Да, мадам. Мы его и установили – на время. Но ничего не происходило, а потом навалилась куча других заданий…

Я осекся, пораженный внезапной догадкой.

Шепот прочла мои мысли по лицу:

– Да. Прошлой ночью. И на сей раз товар был еще жив. – Бог ты мой! – пробормотал я. – Кто это сделал? Вы знаете?

– Мы просто заметили последовавшие затем перемены. Они пытались открыть портал. Им чуть-чуть не хватило сил, но это ненадолго.

Шепот опять начала рыскать по канате. Я мысленно отметил галочками фамилии дежуривших прошлой ночью в Котурне, Нужно будет задать им несколько неприятных вопросов. – Я напрямую связалась с Госпожой. Она очень обеспокоена. Она приказала отложить все прочие дела. Главная наша задача – не допустить доставки в замок новых тел. Да, я знаю, что скоро подойдет весь Отряд. Через шесть – максимум десять дней. И нужно многое сделать, чтобы подготовиться к их приходу. Но, как ты верно заметил, дел слишком много, а людей слишком мало. Поэтому пускай ваш Капитан справляется со своими проблемами сам, когда прибудет. А черный замок должен быть изолирован немедля.

– Почему бы вам не подбросить часть Отряда на ковре нам в подмогу?

– Госпожа запретила.

– Но почему? – Я постарался изумиться как можно более натурально.

Однако у меня возникло пугающее подозрение, что я уже знаю ответ.

Шепот пожала плечами:

– Потому что она не хочет, чтобы вы теряли время на болтовню и введение новичков в курс дела. Иди и прими все меры, чтобы отрезать подходы к замку.

– Слушаюсь!

Я ушел, думая о том, что свидание наше прошло и лучше и хуже, чем ожидал. Лучше потому, что Шепот не обрушилась на меня в очередном припадке ярости. А хуже потому, что, по сути, она объявила всех нас, находящихся в Арче, подозреваемыми, которых Госпожа велела изолировать, чтобы наше моральное разложение не заразило собратьев по оружию. Плохо дело.

– Да-а, – протянул Ильмо, когда я ему рассказал. Объяснять, чем это грозит, не требовалось. – Нужно срочно связаться со Стариком.

– Послать связного?

– А как иначе? Только кого бы послать, чтобы проскользнул незамеченным?

– Одного из тех, кто сейчас в Котурне. Ильмо кивнул:

– Я распоряжусь. А ты займись замком: разведай, как его лучше изолировать.

– Почему бы тебе самому им не заняться? Я хочу выяснить, что делали дежурные прошлой ночью в Котурне.

– Сейчас это уже не имеет значения. Костоправ. Котурн я беру на себя. Я не хочу сказать, что ты не справляешься, но дело вышло из-под контроля. В общем, это моя вина. Я, в конце концов, солдат.

– Солдат или не солдат – какая разница, Ильмо? Мы не воюем в Котурне, мы занимаемся там шпионажем. А шпиону нужно время, чтобы внедриться в окружающую среду. Нам просто не хватило времени.

– Но теперь наше время вышло. Или я неправильно тебя понял?

– Пожалуй, что так, – признал я. – Ладно. Я разведаю обстановку вокруг замка. А ты все-таки выясни, что происходило в Котурне прошлой ночью. Особенно в таверне «Железная лилия». Ее название всплывает сейчас не реже, чем имя того парня, Азы.

В конце нашего разговора Ильмо совершенно преобразился. Он выглядел теперь точь-в-точь как бывший моряк, слишком старый для плавания, но еще достаточно крепкий для черной работы. В Котурне он запросто сойдет за своего. Я так ему и сказал.

– Ну-ну. Давай-ка за дело. И не рассчитывай на отдых до прибытия Капитана.

Мы молча посмотрели друг на друга, не решаясь высказать затаенную мысль, которая мучила нас обоих. Если Взятые хотят изолировать нас от собратьев, что же с нами сделают, когда Отряд перевалит через Воландерские горы?

Вблизи черный замок выглядел еще более интригующе и тревожно. Я сел на лошадь, объехал вокруг замка несколько раз и даже приветственно махнул рукой, уловив какое-то движение на верху стеклянно блестящего крепостного вала.

Позади замка начинался крутой каменистый обрыв, поросший сучковатыми колючими кустами с полынным запахом. Отсюда к крепости не подберешься, особенно волоча на себе покойника. Подходы с западной и восточной стороны, вдоль горного кряжа, были чуть полегче, но тоже выглядели труднодоступными. Торговцы трупами наверняка должны были выбрать самый легкий путь, то бишь дорогу, ведущую от берега Портовой речки вверх, мимо разбросанных по склону купеческих особняков, и упирающуюся прямо в ворота крепости. Видно, кто-то частенько пользовался этим маршрутом, поскольку наезженная колея бежала от замка до самого берега.

Оставалось решить основной вопрос: где устроить засаду так, чтобы нас не было видно с крепостной стены. Я ломал себе голову до темноты, пока у меня не созрел гениальный план.

Я нашел заброшенный дом ниже по склону и чуть выше по течению реки. Там можно будет разместить группу захвата, а вдоль дороги, в населенном районе, расставить часовых. Они передадут нам весточку, если заметят что-нибудь подозрительное. А мы тогда сразу рванем по склону вверх и чуть наискосок, перерезав дорогу потенциальным торговцам трупами. Фургоны тащатся медленно, так что времени у нас будет достаточно.

Старина Костоправ – блестящий стратег. Да, господа! К полуночи все мы были уже на местах. И до завтрака успели два раза сорваться с места по ложной тревоге. Гениальный стратег не учел одной мелочи: что даже ночью мимо моих часовых продолжается вполне законное дорожное движение.

Я сидел в старом доме вместе со своей группой, попеременно то играя в тонк, то вскакивая по тревоге, а то поклевывая носом. И непрестанно думал о том, что творится сейчас на другом берегу – внизу, в Котурне, и наверху, в Черепичнике.

Я молил Бога, чтобы Капитану удалось удержать в руках все нити.

Глава 28. Арча. Лиза

Шед весь день провалялся в постели, глядя в потолок и ненавидя себя. Он пал так низко, как только может пасть человек. Нет на свете преступлений, которые оказались бы теперь слишком грязными для него, ибо ничто не способно заморать его черную душу еще сильнее. И даже за миллион лев не купить ему проездного билета в День Перехода. Имя его должно быть занесено в Черную книгу, наряду с именами величайших злодеев. – Господин Шед! – позвала его Лиза, возникнув в дверях на следующее утро, когда он собрался предаться дальнейшему изучению потолка и самобичеванию. – Господин Шед!

– Ну?

– Бо и Лана пришли.

Бо, Лана и их дочь обслуживали старую Джун.

– Что им надо?

– Чтобы вы оплатили счета за месяц, я так думаю.

– Ах да. – Он сполз с кровати. Лиза остановила его возле лестницы:

– Я была права насчет Сью?

– Да.

– Мне жаль. Я не стала бы говорить, если б мы могли себе это позволить.

– Мы? Кто это – мы? А, черт! Не бери в голову. И вообще, забудь ты об этом деле, я слышать о нем больше не хочу!

– Как скажете. Только про ваше обещание я не забуду.

– Какое обещание?

– Вы обещали, что позволите мне управлять «Лилией».

– А-а! Ладно.

Сейчас ему было на все наплевать. Он забрал месячные счета у прислуги. Да, с этими людьми ему повезло. Они не пытались его надуть. Шед решил выдать им небольшую премию.

Он пошел за деньгами в спальню. Лиза с изумлением уставилась на него. Шед слишком поздно осознал свою ошибку. Теперь она начнет ломать себе голову: откуда, мол, у него появились деньги, если вчера еще не было ни герша? Он нашел свою грязную одежду, вывернул содержимое карманов на кровать. И ахнул.

– Ах, паразиты! Гады ползучие! Какого черта я буду делать с этим золотом? Три золотые монеты!

Там было и серебро, и даже пригоршня меди, но… Какое надувательство! Эти твари подсунули ему целое состояние, которое он не мог потратить.

Закон Арчи запрещал ее жителям держать у себя золотые монеты. Даже чужестранцам приходилось менять свое золото, хотя, к примеру, иноземные серебряные монеты имели такое же законное хождение, как и местные. Мало того: деньги из черного замка были явно старинной чеканки, хотя и стандартного веса.

Как же ему избавиться от золота? Продать какому-нибудь капитану, отчаливающему на юг? Обычно все так и делают. Шед запрятал золото в самый сокровенный тайник, вместе с амулетом из черного замка. Бесполезное богатство. Он подсчитал остаток. Двадцать восемь монет серебром плюс несколько лев медяками. Хватит, чтобы позаботиться о матери и Сэл. Но недостаточно, чтобы сбросить со своей шеи Гилберта.

– Опять я угодил в ловушку с этими дурацкими деньгами! – простонал Шед.

Тут он вспомнил о драгоценностях Сью, зло усмехнулся и пробормотал:

– Ничего, еще посмотрим, чья возьмет. Сунув все до единого украшения в карман, Шед спустился вниз, расплатился с прислугой матери и бросил Лизе:

– Я выйду ненадолго.

Сначала он уладил все проблемы Сэл, потом зашагал к конторе Гилберта. Поблизости никто не слонялся. Гилберт, в отличие от Крейга, не держал под рукой целую армию, хотя свои громилы у него имелись. Правда, сейчас их тут не было. Однако в кабинете кто-то сидел, поскольку из-за занавесок пробивался свет. Шед улыбнулся своим мыслям и поспешил обратно в «Лилию».

Он подошел к столику, стоявшему в глубокой тени, неподалеку от излюбленного места Ворона. За столиком сидели двое чужеземных матросов. На вид – круче не бывает. Здесь они сшивались с недавних пор. По их словам, они сами, а также их друзья, которые то появлялись, то исчезали, отстали от судна и ждут следующего. Но Шед ни разу не слыхал, чтобы они упомянули название порта своей приписки.

– Хотите сшибить маленько легких деньжат, ребята? – спросил он их.

– А кто не хочет? – откликнулся один из матросов. – Чего делать-то надо? – тут же спросил другой.

– У меня небольшое затруднение. Хочу уладить кое-какое дельце с одним человеком. А он жутко вспыльчивый.

– Нужна моральная поддержка?

Шед кивнул.

Второй моряк глянул на него через прищур:

– Кто он такой?

– Зовут Гилберт. Он ростовщик. Слыхали о таком?

– Угу.

– Я только что проходил мимо его конторы. Похоже, он там один. Моряки переглянулись.

– Если ты не против, – сказал тот, что повыше, – я кликну нашего дружка.

– Целая армия мне не по карману.

– Никаких проблем! Ты нам заплатишь за двоих. А его мы захватим так, за компанию. С ним нам всем будет уютнее.

– Такой крутой?

Матросы усмехнулись. Один из них подмигнул другому.

– Да уж! Ты просто не поверишь!

– Ладно, ведите его.

Один из матросов вышел. Шед начал торговаться о цене с оставшимся. Лиза наблюдала за ним из другого конца зала, недобро прищурив глаза. Шед мельком подумал, что она слишком настырно лезет в его дела.

Дружком матросов оказался типчик с лягушачьей физиономией от силы пяти футов ростом. Шед нахмурился.

– Он крутой, не забудь! – напомнил ему моряк.

– Да? Ну ладно, пошли.

С тремя провожатыми Шед чувствовал себя на сто процентов увереннее, хотя и не был убежден, что они сумеют помочь, если Гилберт затеет разборку.

Возле конторы слонялись двое горилл.

– Я хочу видеть Гилберта, – сказал им Шед.

– Да? А если он не хочет тебя видеть? Это была обычная игра в крутых парней, но Шед растерялся, не зная, что ответить. Его выручил один из матросов. – По-моему, у него нет выбора. Разве что за этой грудой сала у тебя скрывается пара мышц? – небрежно спросил он, вытащил нож и начал чистить им ногти – так похоже на Ворона, что Шед даже вздрогнул.

– Он в конторе. – Жирный телохранитель переглянулся со своим напарником.

«Один из них рванет сейчас за подмогой», – подумал Шед. Он сделал шаг вперед.

– Я останусь тут, – сказал коротышка с лягушачьей физиономией.

Шед с силой толкнул дверь кабинета. Ростовщик, положив на стол мешок с деньгами, взвешивал левы на точных весах, одну монету за другой, откладывая обрезанные в сторону. Он поднял на вошедших злобный взгляд.

– Какого черта?..

– Двое моих друзей очень хотели заглянуть к тебе – посмотреть, как ты обделываешь свои делишки.

– Мне не нравится такое отношение, Шед. Похоже, ты мне не доверяешь.

Шед пожал плечами:

– До меня дошли нехорошие слухи. Говорят, ты вместе со Сью решил меня ограбить. Прибрать к рукам мою «Лилию».

– Вместе со Сью? Кстати, где она, Шед?

– Так, значит, вы и правда связаны? – Шед состроил угрюмую мину. – Черт бы тебя побрал! Вот почему она дала мне от ворот поворот. Сволочь ты, Гилберт! Она больше не хочет меня видеть. А эта обезьяна у двери уверяет, будто Сью нету дома. Твоих рук дело, Гилберт? Ты это подстроил? Знаешь, ты мне совсем не нравишься!

Гилберт искоса оглядел всех троих. Казалось, он взвешивает свои шансы. Но тут в кабинет неторопливо вошел коротышка и прислонился к стене, раздвинув широкий рот в насмешливой ухмылке.

– Ты пришел по делу или так, потрепаться? – спросил Гилберт. – Если по делу, то выкладывай.

И убирайся поскорее со своими уродами. Они мне всю репутацию испортят.

Шед вытащил из кармана кожаный мешочек.

– Репутация у тебя и так хреновая, Гилберт. Люди говорят, с тобой не стоит связываться. Им не нравится, что ты вечно норовишь прикарманить чужую собственность.

– Заткнись и давай сюда деньги, Шед. А если пришел просто поныть, тогда уматывай.

– А он храбрец. Ишь как раздухарился, даром что один против четверых, – сказал матрос, бывший повыше ростом. Второй ответил ему на незнакомом языке. Гилберт злобно зыркнул на них: я, мол, ваши физиономии запомню! Коротышка ухмыльнулся и поманил его пальчиком. Гилберт решил, что пока не время заедаться.

Шед отсчитывал монеты. Гилберт смотрел на растущую кучку, и глаза его становились все шире..

– Я же говорил, что проверну выгодное дельце, – сказал Шед и бросил в кучку драгоценности Сью.

Один из моряков взял браслет, покрутил его в пальцах.

– Сколько ты должен этому типу? Гилберт отрывисто назвал сумму, показавшуюся Шеду преувеличенной.

– Гляди, Шед, не продешеви, – сказал матрос.

– Я просто хочу забрать у этого шакала закладную на «Лилию».

Гилберт уставился на украшения, бледный и взмокший. Облизнул губы, потянулся рукой за колечком. Пальцы у него дрожали.

Шед испытывал и страх, и злорадство одновременно. Гилберт узнал колечко. Теперь, возможно, он поостережется связываться с Каштаном Шедом. Или, наоборот, перережет кое-кому глотку. Гилберт, как и Крейг, тоже испытывал проблемы со своим «это».

– Этого с лихвой хватит, чтобы покрыть все мои долги, господин Гилберт. Даже считая с дополнительными процентами. Несите-ка сюда мою закладную.

Гилберт рассеянно достал документ из ящика соседней полки. Глаза его не отрывались от кольца.

Шед немедленно порвал бумагу.

– По-моему, еще один должок за мной остался, а, господин Гилберт? Да, думаю, что так. Будьте уверены, я уж постараюсь, чтобы вы получили все, что вам причитается.

Гилберт злобно сощурился. Но в глазах его мелькнула также тень испуга. Шеду это понравилось. Никто никогда не боялся Каштана Шеда, за исключением Азы, но Аза был не в счет.

Пора сматывать отсюда, чтобы не спугнуть удачу.

– Благодарю вас, господин Гилберт. До скорого свидания.

Проходя через приемную, Шед с изумлением увидел, что оба телохранителя сладко похрапывают. Человечек с лягушачьей физиономией усмехнулся. На улице Шед расплатился со своим эскортом.

– А он не так уж ерепенился. Я думал, будет хуже.

– Так мы же были с тобой, – сказал коротышка. – Давай двинем к тебе и попьем пивка.

– Вид у него был такой, будто он в шоке, – заметил один из матросов. – Как ты умудрился наделать такую кучу долгов? – поинтересовался коротышка.

– Из-за бабы. Я собирался жениться на ней. А она просто тянула из меня денежки. В конце концов я прозрел.

Троица покачала головами.

– Женщины! – сказал один моряк. – С ними, приятель, нужно поосторожнее. Иначе костей не соберешь.

– Я получил хороший урок. Эй, давайте это обмоем! Я угощаю. У меня осталось немного вина – я закупил его для особого клиента– Но клиент уехал, а вино девать некуда.

– Такое дрянное?

– Нет. Такое хорошее. Никому не по карману.

Шед провел весь оставшийся вечер, потягивая вино, даже когда моряки смотались куда-то по делам. Каждый раз при воспоминании о том, как Гилберт отреагировал на кольцо, хозяин таверны расплывался в широкой усмешке.

«Не очень-то зарывайся, – тут же одергивал он себя. – Гилберт такой же сумасшедший, как и Крейг».

Но потом приподнятое настроение прошло, сменившись страхом. Гилберт отомстит ему, когда он будет один, а под патиной, оставленной Вороном и несколькими последними сделками, по-прежнему скрывалось слишком много того самого старины Шеда.

– Нужно было отвезти гада в замок, – пробормотал Шед в свою кружку. И тут же обругал себя: – Вот черт! Я такой же негодяй, как Ворон. Даже хуже. Ворон хоть живых туда не возил. Что, интересно, делает сейчас этот подонок со своим шикарным кораблем и хитрой маленькой потаскушкой?

Шед надрался до поросячьего визга и чуть не рыдал от жалости к себе.

Последний постоялец ушел в свою спальню. Последний посетитель ушел домой. А Шед все сидел, уговаривая бутылку и косо глядя на Лизу, на которую он злился, сам не зная почему. «Из-за ее тела, – подумал он. – Ишь, какое налитое! А она не дает. Слишком, мол, хороша для меня. И какую волю забрала в последнее время! Да-а».

Лиза посматривала на него, прибираясь в зале. Ловкая, сучка. Даже лучше Душечки – та тоже работала не покладая рук, но не было в ней этакой экономности движений. Может, и правда разрешить ей похозяйничать в таверне? Сам он не очень-то с этим справляется.

Внезапно он обнаружил, что Лиза сидит напротив него. Шед смерил ее злобным взглядом. А ей хоть бы хны – сидит себе и бровью не ведет. Боевая девка. Такую на пушку не возьмешь. Не запугаешь. Ох, наплачется он из-за нее когда-нибудь!

– В чем дело, господин Шед?

– Ни в чем.

– Я слыхала, вы отдали Гилберту долги. По закладной на «Лилию». Как вы могли заложить «Лилию»? Она принадлежит вашей семье уже несколько поколений!

– Не пудри мне мозги этой сентиментальной чепухой! Тебе-то какая печаль?

– Где вы взяли деньги?

– Кончай приставать, поняла? Иначе тебе не поздоровится! – Несмотря на суровый тон, Шед сам не верил своим угрозам.

– Вы как-то странно себя ведете последнее время.

– Я был влюблен.

– Не в этом дело. Кстати, а куда она девалась, ваша любовь? Я слыхала, будто Сью исчезла. Гилберт говорит, вы ее порешили.

– О чем это мы порешили? Я был у нее сегодня.

– Вы с ней виделись?

– Нет. Привратник сказал, ее нет дома. Она просто не хочет меня видеть. Небось, ублажала кого-нибудь.

– А может, ее действительно не было дома?

– Я говорил тебе, что не хочу больше о ней вспоминать! – взревел Шед. – Ясно?

– Конечно. Скажите, где вы взяли деньги.

– Тебе-то зачем?

– Потому что, если там есть еще, я хочу войти в долю. У меня нет ни малейшего желания угробить свою жизнь в Котурне. Я готова на все, чтобы выбраться отсюда.

Шед горько усмехнулся.

Лиза неправильно истолковала его усмешку.

– Здесь я работаю временно, только пока не подыщу себе другое занятие!

– Миллионы людей мечтали о том же, Лиза. И все они замерзли потом в переулках Котурна.

– Не все. Я выберусь отсюда. Где вы раздобыли деньги, господин Шед?

Лиза принесла еще бутылку дорогого вина. «Скоро конец запасам», – мельком подумал Шед. И рассказал Лизе о своем тайном партнере.

– Будет врать-то! Я здесь не первый день, что-нибудь да заметила бы.

– Ты лучше поверь мне, девочка. – Шед хихикнул. – А будешь давить на меня – сама с ним встретишься. Он тебе не понравится, даю гарантию. – Он вспомнил, как длинная тварь приглашала его приезжать поскорее.

– Куда девалась Сью?

Шед попытался встать, но ноги его не слушались. Он плюхнулся обратно на табуретку.

– Развезло меня. Сильнее, чем я думал. Форму теряю. – Лиза серьезно кивнула. – Я любил ее. Любил по-настоящему. Зачем она так со мной обошлась? Я бы обращался с ней как с королевой. Я бы в ад для нее пошел, не побоялся. В общем-то, туда я и пошел. – Он хихикнул. – Вместе с ней… И тю-тю!

– А для меня вы бы сделали это, господин Шед?

– Что?

– Вы давно меня домогаетесь. Чего я стою, как по-вашему?

– Не знаю, – осклабился Шед. – Не могу сказать, пока не попробовал.

– У тебя все равно нет денег, старик!

– Зато я знаю, где их добыть!

– Где?

Шед молча сидел и ухмылялся; пуская слюну изо рта.

– Ладно, сдаюсь. Ваша взяла. Пошли. Я помогу вам добраться до спальни, а потом пойду домой.

Восхождение было эпически долгим. Шеду не хватило одного глотка, чтобы отключиться. Дойдя до спальни, он мешком повалился на кровать.

– Спасибо, – пробормотал он. – Эй, чего ты делаешь?

– Вам же надо раздеться!

– Да, пожалуй. – Он даже не пытался ей помочь. – Эй, ты чего? Чего руки-то распускаешь?

– Вы же хотите меня, разве нет?

Через минуту Лиза уже прижималась к нему своим обнаженным телом. Но Шед был слишком пьян, чтобы воспользоваться ситуацией. Он обнял ее, разнюнился и излил все свои горести. На это она и рассчитывала.

Глава 29. Арча. Расплата

Шед сел так резко, что голова пошла кругом. Внутри кто-то сразу начал выбивать барабанную дробь. Шед перекатился к краю кровати, и его громко вытошнило. А потом затошнило по-другому. От страха.

– Я выболтал ей. Рассказал все как на духу. – Он дернулся, собираясь спрыгнуть с кровати. Нужно бежать из Арчи, пока не заявились инквизиторы. У него есть золото. Какой-нибудь иноземный капитан может отвезти его на юг. Там он найдет Ворона и Азу… Шед бессильно упал обратно на койку, слишком несчастный, чтобы действовать. – Помираю, – пробормотал он. – Если ад существует, то я уже в аду.

Неужто он выболтал все? Да, похоже. И главное – ни за что ни про что. Он ничего не получил взамен.

– Каштан Шед, ты прирожденный неудачник! Когда ты наконец усвоишь это?

Он снова приподнялся, более осторожно, и пошарил в тайнике. Золото по-прежнему было там. Может, он все-таки что-то утаил от Лизы? Шед задумчиво уставился на амулет. Лизу можно отправить вслед за Сью. Если только она не успела никому растрепаться. Но она будет начеку, верно ведь? Ее не застанешь теперь врасплох, если она вообще не удрала.

– Моя голова! Боги мои! Я ничего не соображаю. – Снизу донесся какой-то шум. – Проклятье, – пробормотал Шед. – Она сбежала, оставив таверну открытой. Сейчас там все растащат!

По щекам его покатились слезы. Вот к какому концу он пришел! Возможно, это Вол со своими душегубами орудует в зале.

Лучше пойти и встретить свою судьбу. Проклиная все на свете, Шед оделся и начал долгий спуск по лестнице.

– Доброе утречко, господин Шед! – радостно приветствовала его Лиза. – Что вы хотите на завтрак?

Шед уставился на нее, разинув рот, потом доковылял до столика и сел, обхватив голову руками и не обращая внимания на изумленный взгляд одного из своих вчерашних спутников. – Похмелье мучает, господин Шед? – спросила Лиза.

– Да. – Собственный голос показался ему громоподобным.

– Я вам кое-что смешаю по папашиному рецепту. Он у меня заядлый выпивоха, как вы Знаете.

Шед слабо кивнул. И даже такой кивок отдался болью в голове. Лизин папаша был одной из причин, по которым Шед вообще ее нанял. Девушка отчаянно нуждалась в помощи. Еще одно доброе деле вышло ему боком.

Лиза принесла такую отвратную на вид бурду, что к ней не притронулся бы даже колдун.

– Выпейте залпом, так будет легче.

– Могу себе представить. – Почти надеясь, что бурда отравлена, Шед заглотнул адскую смесь. – Когда они придут? – спросил он, еле отдышавшись. – Сколько у меня времени?

– Кто придет, господин Шед?

– Инквизиторы. Законники. Кого ты там вызвала?

– А с какой стати им сюда приходить? Шед, морщась от боли, поднял на нее глаза.

– Я же вам говорила, что готова на все, лишь бы выбраться из Котурна, – зашептала Лиза. – И я не собираюсь упускать свой шанс. Теперь мы с вами партнеры, господин Шед. Доходы пополам.

Шед снова обхватил руками голову и застонал. Это никогда не кончится. Разве что вместе с ним. В душе он клял последними словами и Ворона, и весь род его.

Зал был пуст. Дверь закрыта.

– Сначала нужно заняться Гилбертом, – сказала Лиза.

Шед понуро кивнул, избегая ее взгляда.

– Глупо с вашей стороны было давать ему драгоценности, которые он может узнать. Он убьет вас, если мы не прикончим его первые.

Шед снова кивнул. «Почему я? – стенал он про себя. – За что мне такое наказание?» – И не думайте, будто вам удастся отделаться от меня, как от Сью или шантажиста. Я оставила у отца письмо, и, если я исчезну, он отнесет его Волу.

– Слишком ты сообразительная. Плохо кончишь, – буркнул Шед. И добавил: – Потерпи до зимы, уже недолго осталось.

– Да. Но мы не будем работать как Ворон. Слишком это утомительно и рискованно. Мы займемся благотворительностью. Будем пускать сюда всех бездомных. А утром одним или двумя станет меньше.

– Ты соображаешь, о чем говоришь? Это же убийство!

– А кому какое дело? Для них самих так будет лучше. Можете назвать это милосердием.

– Невероятно! Чтобы такая молодая девушка была такой бессердечной!..

– Сердце в Котурне только помеха, господин Шед. Надо приготовить холодное местечко, где мы будем хранить трупы, пока не пригоним фургон. Думаю, одной поездки в неделю будет достаточно.

– Зима…

– …будет моим последним сезоном в Котурне.

– Я не стану этого делать.

– Еще как станете! Или отправитесь к Волу. У вас нет выбора. У вас есть партнер.

– Боже, избави меня от этого изверга в юбке!

– А вы разве не изверг? Вы убили пятерых!

– Четверых, – слабо запротестовал Шед.

– Вы думаете, Сью еще жива? Не стоит спорить по мелочам. С какой стороны ни посмотри, вы все равно убийца. Просто вы такой непрактичный убийца, что вечно сидите без герша за душой. И такой глупый, что связываетесь со всякими Сью и Гилбертами. Повесить могут только раз, господин Шед!

Что толку спорить с социопатом? Лиза была средоточием Лизиной вселенной. Остальные люди существовали исключительно для того, чтобы она могла их использовать.

– После Гилберта надо будет заняться еще кое-кем. Например, Крейговым громилой, которому удалось смыться. Он наверняка гадает, куда девались трупы. Покамест он молчит, иначе весь Котурн гудел бы от слухов. Но в один прекрасный день может и заговорить. А потом примемся за человека, который помог вам избавиться от шантажиста.

Лиза походила на генерала, планирующею ход кампании. Она хладнокровно планировала убийства оптом. Как такое возможно?!

– Я не хочу больше мочить руки в крови, Лиза.

– А разве у вас есть выбор?

Шед не мог отрицать, что смерть Гилберта имеет некоторое значение для его собственного выживания. А после Гилберта наступит еще чья-то очередь. И в конце концов эта девчонка потеряет осторожность и погубит его.

Что она там говорила про письмо? Проклятие! Может, начать с ее папаши?.. Да, ловушка просторная, но выхода из нее не видно.

– Возможно, для меня это единственный шанс выбраться отсюда, господин Шед. И уж поверьте мне, я ухвачусь за него обеими руками.

Шед стряхнул с себя летаргию, нагнулся, уставился в камин. Его выживание прежде всего.

Поэтому Гилберт должен умереть. Тут двух мнений быть не может.

А как насчет черного замка? Сказал он ей про амулет? Шед не мог вспомнить. Надо будет намекнуть о существовании некоего специального пропуска, иначе девчонка может попытаться убить и продать его самого. Он станет для нее угрозой, как только она выполнит свой план. Да. Естественно. Едва ей удастся установить контакт с тварями из черного замка, как она тут же захочет избавиться от Шеда. Стало быть, он должен внести еще одно имя в свой черный список.

Черт возьми! Ворон сделал самую умную вещь, единственно возможную. Он нашел единственный выход. И этот выход – уехать из Арчи.

– Придется последовать за ним, – пробормотал Шед – Другого выхода нет.

– Что?

– Не обращай внимания, девочка. Ты победила. Давай займемся Гилбертом.

– Хорошо. Тогда не пейте сегодня, а завтра встанете рано. Вам придется присмотреть за «Лилией», пока я кое-что организую.

– Договорились.

– А потом вы выполните свою долю работы.

– Да. Наверное.

– Спокойной ночи, господин Шед.

Лиза проводила его подозрительным взглядом.

– Все в порядке, – сказала она Шеду на следующий день. – Гилберт придет ко мне сегодня вечером. Один. Вы подгоните фургон. А я позабочусь о том, чтобы мой папашка не шлялся поблизости.

– Насколько я слыхал, Гилберт никуда теперь не ходит без телохранителя.

– Сегодня вечером пойдет. Он принесет мне десять лев за то, чтобы я помогла ему прибрать к рукам «Лилию». Я намекнула, что ему может обломиться кое-что еще.

У Шеда заурчало в животе.

– А если он заподозрит?

– Нас будет двое, а он один. Не пойму я, как такое ничтожество с заячьей душонкой вообще могло кого-то пришить?

«Тогда мне не было так страшно», – подумал Шед. Но оставил эту мысль при себе. Не стоило давать Лизе в руки лишние козыри. Пора было найти козыри против нее.

– Ты что, ничего не боишься, детка?

– Нищеты боюсь. Особенно в старости. Меня всю колотит, когда я вижу, как. Хранители волокут из переулка трупы старичья в лохмотьях.

– Н-да. Это я могу понять. – Шед незаметно улыбнулся. Что ж, для начала неплохо.

Шед остановил фургон, глянул на заднее окошко полуподвала. Свеча не горит. Лиза, очевидно, еще не вернулась. Шед стегнул мулов вожжами, покатил вперед. Гилберт мог расставить наблюдателей. Он ведь не дурак.

Сделав круг по переулкам, Шед зашагал обратно пешком, прикидываясь пьяным. Кто-то уже успел зажечь в квартире свет. С бьющимся сердцем Шед скользнул к двери черного хода.

Дверь была незаперта. Как и договаривались. Может, Гилберт все-таки дурак? Шед осторожно протиснулся внутрь. Кишки в животе точно узлом связало. Руки тряслись. Из горла рвался крик.

Да, это был не тот Каштан Шед, что победил Крейга и его банду. Того Шеда загнали в капкан, и он боролся за свою жизнь. У него не было времени на раздумья, вгоняющие в панику. У нынешнего Шеда времени хватало. Он был уверен, что проколется.

Квартира, состояла из двух крохотных комнатушек. Прихожая была пустой и темной. Шед осторожно прошел вперед, притаился за рваной шторой. Мужской голос в спальне что-то невнятно пробурчал. Шед осторожно выглянул.

Гилберт уже разделся и встал коленом на убогое подобие кровати. На ней лежала Лиза, натянув одеяло по самую шею, точно не в силах побороть стыдливость. Ссохшееся, сморщенное тело Гилберта, обвитое веревками синих вен, резко контрастировало с юной свежестью Лизы.

Гилберт злился.

Шед выругался про себя. Пора ей прекратить эти игры, пока не доигралась. Она просто не может идти к своей цели прямым путем. Вечно ей нужно что-то выдумать для собственного удовольствия.

С этим надо кончать.

Лиза сделала вид, что уступает, подвинулась, освобождая для Гилберта место.

Шеду ведено было напасть, когда Лиза обовьет старика руками и ногами. Но он решил сыграть по-своему, не торопясь. Он стоял и ухмылялся, глядя на ее искаженное гримасой отвращения лицо, в то время как Гилберт пыхтел на ней верхом.

Шед наконец шагнул вперед.

Три быстрых и бесшумных шага. Удавка обвила тощую шею петлей. Шед с силой потянул веревку на себя. Лиза еще крепче сжала Гилберта в объятиях. Каким маленьким и смертным оказался этот ростовщик! Совсем не похож на человека, перед которым трепетало пол-Котурна.

Гилберт трепыхался, но вырваться не мог. Шеду казалось, что этому не будет конца. Он и не думал, что так тяжело задушить человека. Наконец он отступил от кровати, с трудом подавляя внутреннюю дрожь.

– Снимите его с меня! – взвизгнула Лиза. Шед откинул труп в сторону.

– Одевайся. Скорей. Надо убираться отсюда. Он мог оставить телохранителей где-нибудь поблизости. Я подкачу фургон.

Он метнулся к двери, выглянул в переулок. Никого. Шед быстро подогнал к двери повозку.

– Шевелись! – рявкнул он, вернувшись и застав Лизу голой. – Нужно убрать его отсюда!

Лиза застыла как изваяние.

Шед сунул ей в руки одежду, похлопал по обнаженной спине:

– Побыстрей, черт возьми!

Лиза начала медленно одеваться. Шед подлетел к двери, проверил переулок. По-прежнему никого. Он мгновенно выволок труп, забросил его в фургон, накрыл брезентом. Забавно, как смерть меняет людей: они даже легче становятся.

Шед метнулся назад:

– Ты долго будешь копаться? Я вытащу тебя на улицу в таком виде!

Угроза не возымела никакого действия. Шед схватил Лизу за руку, поволок к дверям.

– Садись!

Закинул ее на сиденье, вспрыгнул сам. Хлестнул поводьями. Мулы флегматично тронулись вперед. Когда повозка миновала мост через Портовую реку, животные привычно побрели по знакомой дороге, почти не нуждаясь в понуканиях «Сколько же раз они проделали этот путь?» – мельком подумал Шед.

Фургон одолел половину склона, и лишь тогда Шед успокоился настолько, чтобы обратить внимание на Лизу. Она по-прежнему была в шоке. Убийство внезапно стало не просто словами. Она своими руками помогла убить человека. И тем самым сунула собственную голову в петлю.

– Не так-то легко, как тебе казалось, а?

– Я не думала, что так будет. Я держала его и чувствовала, как из него выходит жизнь. Это… Это оказалось страшнее, чем я ожидала.

– А еще собиралась сделать карьеру убийцы! Послушай, что я тебе скажу. Я своих постояльцев убивать не собираюсь. Хочешь – души их сама.

Лиза сделала вялую попытку пригрозить ему.

– Все, кончилась твоя власть надо мной, поняла? Валяй, иди к инквизиторам. Под пытками ты выложишь им всю правду, партнер!

Лиза поежилась. Шед заговорил снова лишь тогда, когда они подъехали к черному замку:

– И кончай свои дурацкие игры, ясно тебе?

Он подумал было продать ее вместе с Гилбертом, но решил, что у него не хватит для этого ни ненависти, ни злости, ни даже просто подлости.

Он остановил мулов. – Оставайся здесь. Не вылезай из фургона, что бы ни случилось. Поняла?

– Да. – Голос у Лизы был глухой и еле слышный.

«Напугалась до смерти», – подумал Шед. Он постучал в черные ворота. Они распахнулись внутрь. Шед залез обратно на сиденье, въехал под арку, спрыгнул, швырнул Гилберта на каменную плиту. Длинная тварь вышла из тени, осмотрела труп, потом взглянула на Лизу.

– Нет, ее не трожь, – сказал Шед. – Она мой новый партнер. Тварь кивнула.

– Тридцать.

– По рукам.

– Нам нужно много тел, Каштан Шед. Очень много. Наша работа подходит к концу. Мы хотим завершить ее поскорее.

Шед поежился от тона, каким это было сказано.

– Скоро привезу еще.

– Хорошо. Очень хорошо. Мы тебя щедро вознаградим.

Шед снова поежился, огляделся вокруг. – Ищете женщину? – спросила нечисть. – Она еще не слилась воедино с порталом.

Тварь щелкнула длинными желтыми пальцами. Во тьме зашаркали шаги. Черные тени выступили вперед, поддерживая под руки нагую Сью. Шед громко сглотнул. Выглядела она ужасно. Исхудала, кожа стала бесцветной – там, где не была разукрашена синяками и ссадинами. Одно из чудищ приподняло женщине подбородок, заставив посмотреть на Шеда. Глаза у Сью были пустые и бездумные.

– Ходячий труп! – прошептал Шед.

– Ну как, месть достаточно сладка? – спросила тварь.

– Уберите ее отсюда! Я не хочу ее видеть. Длинная тварь щелкнула пальцами. Ее товарки отступили в тень.

– Мои деньги! – рявкнул Шед. Выродок, хихикая, бросил монеты к ногам Гилберта. Шед подобрал их и сунул в карман.

– Привози нам побольше живых, Каштан Шед. Мы им находим разнообразное применение.

Во тьме эхом прокатился крик. Шеду показалось, что он услышал свое имя.

– Она узнала тебя, дружок.

Из горла у Шеда вырвался стон. Он мигом запрыгнул на сиденье, рявкнул на мулов. Длинная нечисть уставилась на Лизу с откровенной жадностью. Лиза поняла, что значит этот взгляд.

– Уедем отсюда, господин Шед! Пожалуйста!

– Н-но, залетные!

Фургон скрипел, стонал и, казалось, целую вечность тащился к воротам. Откуда-то из замка продолжали доноситься крики.

Когда они выехали наконец, Лиза посмотрела на Шеда с каким-то странным выражением. Шед уловил в нем облегчение, страх и даже долю презрения. Облегчение преобладало. Лиза поняла, насколько она уязвима. Шед загадочно улыбнулся, кивнул и ничего не сказал. «Как Ворон», – вдруг вспомнил он.

И усмехнулся. Как Ворон.

Пускай она поразмыслит. Пускай поволнуется.

Мулы неожиданно остановились.

– Что такое?

Из темноты материализовались людские фигуры. В руках они держали обнаженные мечи. Настоящие мечи, боевые.

– Чтоб я сдох! – воскликнул чей-то голос. – Это ж хозяин таверны!

Глава 30. Арча. Новые неприятности

Масло вкатился в дом из ночной темноты.

– Эй, Костоправ! У нас клиент!

Я сложил свои карты, но не бросил их в кучу.

– Ты уверен? – Я чертовски устал от ложных тревог. Масло робко улыбнулся:

– Ага. Уверен. Что-то тут было не так.

– Где он? Выкладывай все до конца!

– Они въезжают в ворота.

– Они?

– Мужчина и женщина. Мы даже не думали их подозревать, пока они не проехали мимо последнего дома и не направились к замку. А потом уже было поздно их задерживать.

Я хлопнул ладонью по столу. Опять проворонили! Утром мне выдадут по первое число. Шепот по горло сыта моими оправданиями. Не исключено, что она просто отправит меня в Катакомбы. Навсегда. Взятые не отличаются терпеливостью.

– Пошли, – сказал я как можно спокойнее, прожигая взглядом в Масле дырку. Он старательно держался от меня подальше. Он знал, что я недоволен. Знал, чем я рискую при встрече со Взятыми. И не хотел давать мне повода придушить его на месте. – Если опять напортачите – всем глотки перережу.

Мы схватили мечи и рванули в ночь. Нашли место для засады – колючий кустарник двумя сотнями ярдов ниже крепостных ворот. Я только успел разместить людей, как в замке раздались истошные вопли.

– Жуть какая! – сказал один из ребят.

– Не высовывайся! – рявкнул я. По спине у меня побежали мурашки. Вопли и правда были жуткие.

Казалось, им не будет конца. Потом я услышал приглушенное звяканье упряжи и скрип несмазанных колес. А потом – человеческие голоса, переговаривающиеся шепотом.

Мы выскочили из кустов. Кто-то из ребят откинул крышку лампы.

– Чтоб я сдох! – вырвалось у меня. – Это ж хозяин таверны!

Мужчина обмяк. Женщина уставилась на нас круглыми глазами. Потом спрыгнула с сиденья и побежала.

– За ней. Масло! Если упустишь – не забудь помолиться. Дергач, тащи этого паршивца сюда. А ты, Косоглазый, отгонишь фургон за дом. Все остальные – за мной, пойдем напрямки.

Поскольку кабатчик не сопротивлялся, я отрядил еще двоих в помощь Маслу. Он гнался за женщиной через кусты. А та бежала к невысокому обрыву, загоняя себя в тупик.

Мы ввели Шеда в заброшенный дом. Оказавшись в освещенном помещении, он совсем сник, точно из него выпустили воздух. Он не говорил ни слова. Обычно пленники как-то сопротивляются задержанию, хотя бы тем, что уверяют, будто задерживать их нет никакой причины. Но Шед был похож на человека, который уже приготовился к худшему.

– Садись. – Я показал ему на стул возле стола, где мы играли в карты. Сам развернул другой стул, оседлал его, положил руки на спинку и уперся в них подбородком. – Мы взяли тебя с поличным, Шед.

Он уставился потухшим взглядом на столешницу – человек, потерявший надежду.

– Что скажешь?

– А что я могу сказать?

– По-моему, очень даже многое. Мы взяли тебя за задницу, это верно, но ты пока не помер. И, быть может, останешься жив, если сумеешь со мной поладить.

Глаза у него слегка блеснули, но тут же потухли снова. Он мне не верил.

– Я не инквизитор, Шед. Он немного оживился.

– Это правда. Я ходил вместе с Волом потому, что он знает Котурн. Но у меня своя работа, к Волу она не имеет никакого отношения. Набег на Катакомбы меня вообще не волнует. Черный замок волнует немного больше, поскольку он грозит катастрофой, но сильнее всего меня волнуешь ты, Шед. Из-за человека по имени Ворон.

– Один из ваших парней назвал вас Костоправом. Ворон до смерти испугался какого-то Костоправа, увидав его той ночью, когда люди герцога схватили Вороновых дружков. Так. Значит, Ворон видел наш захват. Черт, оказывается я рисковал в тот день даже больше, чем думал.

– Я и есть тот самый Костоправ. И я хочу знать все, что ты знаешь о Вороне и Душечке. А также все обо всех, кто что-нибудь знает По лицу его скользнула еле заметная тень протеста.

– За тобой охотится уйма народу, Шед. Не только Вол. Моя начальница тоже жаждет тебя повидать. А Вол – сущее дитя по сравнению с ней. Она тебе совсем не понравится. Но я ей тебя отдам, если будешь упрямиться.

Вообще-то я лучше отдал бы его Волу, поскольку Вола не интересовали наши внутренние разногласия со Взятыми. Но он уехал на юг. – Да, и еще Аза. Я хочу услышать все, что ты мне о нем не рассказал. – До меня донеслись женские проклятия, звучавшие так, будто Масло с ребятами пытались ее изнасиловать. Но я-то знал, что у них просто не встанет после того, как они сегодня облажались. – Кто эта шлюшка?

– Моя служанка. Она… – И тут он начал изливать мне все, что у него наболело. Теперь, когда он заговорил, его было не остановить.

Я решил перекрыть фонтан, пока этот дурак не выболтал лишнего.

– Заткни его! – Один из моих ребят зажал ему ладонью рот. – Вот что мы с тобой сделаем, Шед. Если, конечно, ты хочешь выбраться из этой передряги живым.

Он ждал.

– Люди, на которых я работаю, все равно узнают, что в замок сегодня ночью доставили труп. Я должен поймать поставщика. Мне придется кого-то им предъявить: тебя, девушку или вас обоих. Но ты знаешь кое о чем, что мне хотелось бы утаить от Взятых. А сделать это я могу, только прикончив тебя. При необходимости я действительно тебя убью. Но пока меня устроит, если ты просто притворишься мертвым. Пускай девчонка увидит твой труп. Усек?

– По-моему, да, – сказал он, задрожав, – Я хочу знать абсолютно все.

– Но девчонка…

Я предостерегающе поднял руку, прислушался. Женские вопли звучали уже совсем близко.

– После встречи со Взятыми она уже не вернется. Поэтому я не вижу причины, мешающей мне тебя отпустить, если все пройдет гладко.

Он не поверил мне. Он совершил преступления, заслуживавшие, с его точки зрения, самой суровой кары, и ожидал ее.

– Мы – Черный Отряд, Шед. Арча скоро на собственной шкуре узнает, что это такое. Кстати, мы никогда не нарушаем данных обещаний. Но сейчас для тебя это не самое главное. Тебе сейчас нужно остаться в живых, а потом уехать куда подальше. Поэтому, дружок, постарайся изобразить из себя такого жмурика, чтоб он казался мертвее тех, кого ты таскал на вершину горы.

– Ладно.

– Тащите его к печке и обработайте поубедительнее.

Мои ребята знали, что делать. Они помяли Шеда, почти не причинив ему боли. Я разбросал в комнате вещи, чтобы создать впечатление драки, и успел как раз вовремя.

Девушка влетела в дверь, подталкиваемая кулаками Масла. Видок у нее был потрепанный. У Масла и его помощников тоже.

– Настоящая тигрица, да? Масло попытался улыбнуться. Из разбитой губы потекла струйка крови.

– Хуже, Костоправ. – Он пнул девушку под коленки, сбив ее с ног. – А что с тем парнем?

– Мы с ним немного повздорили и я пырнул его ножом.

– Понятно.

Мы уставились на девушку. Глаз она не отвела, но боевой задор в них погас. С каждым брошенным на Шеда взглядом она становилась все более смирной.

– Н-да. Ты здорово вляпалась, малышка. Она выдала нам ту самую сказочку, которую я ожидал услышать от Шеда. Мы почти не слушали ее, поскольку знали, что все это вранье. Масло тем временем прибрал в комнате, а потом связал девчонку по рукам и ногам и усадил в кресло. Я развернул кресло спинкой к Шеду. Бедняге все-таки надо было дышать.

Я сел напротив девушки и начал допрос. Шед говорил, что выболтал ей почти все. Мне хотелось выяснить, знает ли она о Вороне что-нибудь такое, что может подвести его или всех нас под монастырь.

Но выяснить это мне не удалось.

Воздух вокруг дома взвихрился с таким ревом, точно грянул гром или нам на головы обрушился торнадо.

– Ох, блин! Взятая, – сказал Масло. Дверь резко распахнулась, стукнувшись о стенку. Я встал. Желудок у меня свело, сердце стучало, как молот. В дверях появилась Перо – в таком виде, будто она выпрыгнула из горящего здания. От ее тлеющей одежды поднимались колечки дыма.

– Что стряслось? – спросил я.

– Замок. Я подлетела слишком близко. Они чуть не сбили меня. А что у вас?

Я быстро рассказал о наших приключениях, не умолчав о том, что мы проворонили труп. Потом показал на Шеда:

– Один кончился: не хотел отвечать на вопросы. Но вторая жива. – И махнул рукой в сторону Лизы.

Перо подошла к нам поближе. Видно, досталось ей здорово. Я не почувствовал той ауры сдерживаемого напора мощной энергии, которую обычно излучают Взятые. А Перо не почувствовала, что в теле Каштана Шеда теплится жизнь.

– Такая молодая! – Перо приподняла подбородок Лизы. – О, какие глазищи! Огонь и сталь. Госпоже она понравится.

– Нам продолжать наблюдение? – спросил я, полагая, что Перо конфискует пленницу.

– Конечно. Может, еще кто появится. – Она повернулась ко мне лицом. – Но внутрь больше никто проникнуть не должен. Все и так висит на волоске. Этих Шепот вам простит. Следующие станут вашим смертным приговором.

– Так точно, мадам. Только очень трудно вести наблюдение, не привлекая внимания местных жителей. Мы, увы, не можем устроить засаду прямо у дороги.

– Почему?

Я объяснил. Перо успела разглядеть местность вокруг черного замка.

– Да, ты прав Пока не стоит. Но скоро, когда прибудет Отряд, необходимость в секретности отпадет.

– Так точно, мадам.

Перо взяла девушку за руку.

– Пошли, – сказала Взятая.

Я удивился тому, как безропотно поплелась за ней наша дикая кошка. Вышел, проводил взглядом потрепанный ковер, быстро взмывший в воздух и полетевший к Черепичнику. Взлет его сопровождался одним-единственным отчаянным вскриком.

Я повернулся, собираясь зайти в дом, и столкнулся в дверях с Шедом. Чуть было не врезал ему за своеволие, но сдержался.

– А это кто был? – спросил он. – Что это было?

– Перо. Одна из Взятых. Одна из моих начальниц.

– Колдунья?

– Одна из самых могущественных. Пошли, сядем. Поговорим. Мне нужно точно знать, что известно девчонке про Ворона и Душечку.

Тщательный допрос убедил меня, что Лизе известно слишком мало, чтобы возбудить у Шепот подозрения. Разве что Взятая свяжет имя Ворона с человеком, причастным к ее пленению несколько лет назад.

Я допрашивал Шеда до зари. Он жаждал выложить свою историю во всех грязных подробностях. В нем назрело желание исповедаться. За несколько следующих дней, когда я тайком выбирался в Котурн, он рассказал мне все что вы прочли в тех главах Анналов, где Шед выступает как главное действующее лицо. Мне редко доводилось встречать людей, которые вызывали бы у меня большее омерзение. Негодяев – да, их я встречал пачками. Злодеев похлеще Шеда – на каждом углу. Но его закваска на жалости к себе и трусости низводила кабатчика до уровня жалкого ничтожества.

Бедный дурошлеп. Ему на роду написано быть игрушкой в чужих руках.

И все же… Была в характере Каштана Шеда одна светлая искорка, отражавшаяся в его отношениях с матерью, Лизой, Сэл, Душечкой, Вороном и Азой, – искорка, о которой он сам упоминал, не замечая ее. В его душе жило тайное стремление к милосердию и порядочности. Именно постепенное разгорание этой искорки, оказавшей впоследствии влияние и на Черный Отряд, обязывает меня без утайки изложить все предыдущие неприглядные поступки этого перепуганного человечка.

Поутру мы прикатили в город в Шедовом фургоне, и я позволил ему открыть «Лилию», как обычно. И тут же созвал на совещание Ильмо и Гоблина. Увидав, что мы знакомы друг с другом, Шед совсем приуныл. Просто удивительно, как мы не взяли его раньше. Дуракам везет.

Бедный олух. Мы допрашивали его без конца. Бедные мы. Он не мог сказать нам всего, что нас интересовало.

– А что будем делать с отцом девчонки? – спросил Ильмо.

– Если письмо существует, надо его перехватить, – ответил я. – Нам не нужно новых неприятностей. Гоблин, ты займешься папой. Если он хоть о чем-то подозревает, устрой ему сердечный приступ.

Гоблин мрачно кивнул. Спросил Шеда о местопребывании папаши и умотал. Вернулся он через полчаса.

– Тяжелый случай. Письма у него не было. Девчонка блефовала. Но знал он слишком много, и на допрос его пускать было нельзя. Меня это дело уже доконало. Лучше уж охотиться за повстанцами. Там по крайней мере знаешь, кто есть кто и на чьей ты стороне.

– Так. Мне пора в замок. Взятые меня не поймут, если я буду сшиваться тут внизу. Ильмо, оставь кого-нибудь у Шеда в засаде.

– Конечно. Здесь поселится Ростовщик. Если что, он сразу поймает этого болвана за руку.

– Значит, Ворон купил корабль, – задумчиво проговорил Гоблин. – Надо же! Как по-вашему, что у него на уме?

– Думаю, он поплыл прямо в море, – сказал я. – Говорят, далеко впереди есть какие-то острова. Или даже целый материк. Там он запросто сможет затеряться.

Я вернулся в Черепичник и два дня пробездельничал, время от времени ускользая тайком, чтобы выудить из Шеда все, что он вспомнит. Больше ни черта не происходило. Никто не пытался проникнуть в черный замок. Похоже, Шед был единственным недотепой, занявшимся трупным бизнесом.

Порой я глядел на мрачную черную стену с бойницами и гадал, что там творится. Они чуть было не сбили Перо. Значит, знали, кто такие Взятые и чем они грозят. Интересно, как скоро обитатели замка поймут, что к ним отрезали доступ, и попытаются заново наладить поставку мяса?

Глава 31. Арча. Возвращение

Прошло уже два дня после того, как он попался, а Шед все еще не мог прийти в себя. Стоило ему взглянуть на проклятых живодеров из Черного Отряда, рассевшихся у него в зале, как он опять терял от страха голову. Время, отпущенное на его век, кончилось; теперь он жил взаймы. Шед не знал, зачем он нужен этим головорезам, но не сомневался, что как только они его используют, так сразу выкинут на помойку. Некоторые из его нянек даже не скрывали, что относятся к нему как к падали. Он и сам к себе так относился.

Он стоял за стойкой и мыл кружки, когда в таверну вошел Аза. Кружка выпала у Шеда из рук.

Аза на мгновение встретился с ним взглядом, завернул на угол и начал подниматься по лестнице. Шед глубоко вздохнул и последовал за ним. Когда он поднялся на второй этаж, то обнаружил, что человек из Отряда по прозвищу Ростовщик неслышно, как смерть, крадется за ним с ножом в руке.

Шед вошел в бывшую спальню Ворона. Ростовщик остался за дверью.

– Какого черта ты здесь делаешь, Аза? Тебя ищут инквизиторы, по делу о Катакомбах. Сам Вол отправился за тобой на юг. – Успокойся, Шед. Мы с ним столкнулись Порезали маленько, но он оклемается. И вернется сюда за тобой Я пришел предупредить тебя. Ты должен уносить ноги из Арчи.

– Ох нет, – прошептал Шед. Опять судьба сжимает его в клыкастой пасти. – Хотя я уже подумывал об отъезде. – И черт с ним, с Ростовщиком, пускай слушает. Это для него не новость. – Здесь совсем житья не стало. Я начал подыскивать покупателя. – Еще не начал, но сегодня же начнет.

Возвращение Азы как-то подбодрило Шеда. Возможно, просто потому, что теперь у него был союзник, разделявший его тревоги.

Шед рассказал Азе о своих злоключениях, упомянув в том числе и Ростовщика. Упомянутый, однако, не появился.

Что до Азы, то он явно переменился. Шедова история не повергла его в шок. Шед спросил почему.

– Потому что я много времени провел с Вороном. Он мне таких историй о своем прошлом порассказал, что у тебя бы волосы дыбом встали.

– Как он?

– Погиб.

– Погиб? – ахнул Шед.

– Что? – В комнату ворвался Ростовщик. – Ты сказал – Ворон погиб?

Аза взглянул на Ростовщика, на Шеда, потом опять на Ростовщика.

– Сволочь ты, Шед…

– Заткнись, Аза, – оборвал его Шед. – Ты понятия не имеешь, что тут творилось, пока тебя не было. Ростовщик – наш друг. Ну, что-то вроде того.

– Ростовщик? Это из Черного Отряда, что ли?

– Неужто Ворон разболтал? – удивился Ростовщик.

– Он рассказывал истории о вашем прошлом.

– Ясно. Все правильно, приятель. Это я и есть. Давай вернемся к Ворону.

Аза глянул на Шеда. Тот кивнул:

– Говори!

– Ладно. Если честно, я и сам не знаю, что случилось. Мы сделали ноги после стычки с Волом. В бегах, значит, были. А он подослал к нам наемных убийц, и они застали нас врасплох. Мы спрятались в лесу за городом – и тут вдруг Ворон как заорет, как замечется по кустам! А я сижу, ничего не понимаю. – Аза покачал головой. Лицо у него было бледным и мокрым от пота.

– А дальше? – мягко спросил его Шед.

– Не знаю.

– Что? – рявкнул Ростовщик.

– Я не знаю. Я оттуда убег. Шед скривился. Перед ним снова был старый знакомый Аза.

– Ты настоящий друг, парень, – сказал Ростовщик.

– Послушайте…

Шед махнул на него рукой.

– Тебе нужно бежать из Арчи, Шед, – не унимался Аза. – Деньги у тебя есть, а больше ничего и не нужно. Катакомбы там, на юге, никого не волнуют. Местные считают, что мы классно разыграли Хранителей. Вот почему Волу удалось нас найти. Все со смеху покатывались, когда слышали о грабеже. А несколько парней даже заявили, что снарядят экспедицию и как следует почистят пещеры.

– Откуда же они прослышали о Катакомбах? Ведь о набеге знали только ты да Ворон. Аза смутился.

– Ну конечно. Я так и думал. Не мог удержаться, хвастунишка несчастный! – Шед был испуган, растерян и начал вымещать свой испуг на Азе. Он не знал, что делать. Нужно убираться из Арчи, тут Аза прав. Но как усыпить бдительность сторожевых псов, которые глаз с него не спускают? Особенно теперь, когда они знают, что ему надо бежать?

– Шед, послушай! Корабль, что стоит в Тулварских доках, утром отплывает в Медополь. Я сказал капитану, чтоб придержал два местечка. Поедешь со мной?

Ростовщик отошел к двери и загородил проход:

– Ни один из вас никуда не поедет. Мои друзья должны с вами поговорить.

– Шед, что это значит? – Аза, казалось, вот-вот ударится в истерику.

Шед взглянул на Ростовщика. Наемник кивнул, Шед выложил все, что знал. Аза ничего не понял Шед и сам многого не понимал: поскольку его надсмотрщики рассказали ему не все, в картине, сложившейся у него в мозгу, недоставало смысла.

В данный момент Ростовщик был в «Лилии» один.

– Может, мне сходить за Гоблином? – предложил Шед.

– А может, просто подождем? – усмехнулся РОСТОВЩИК.

– Но…

– Кто-нибудь да появится. Мы подождем. Пошли вниз. А ты, – Ростовщик ткнул в сторону Азы кончиком ножа, – не вздумай выкинуть какой-нибудь фортель.

– Будь осторожен, Аза, – сказал Шед. – Этих парней боялся сам Ворон.

– Ладно. Ворон много мне про них рассказывал.

– А зря, – сказал Ростовщик. – Костоправу с Ильмо это не понравится. Пошли вниз, господа. Шед, займись своими делами, как обычно.

– Кто-нибудь может узнать Азу, – предупредил Шед.

– Ничего, рискнем. Пошли! – Ростовщик посторонился, пропуская обоих приятелей. В зале он усадил Азу за столик в самом темном углу и, расположившись рядом, принялся чистить ногти ножом. Аза вылупился на него, как завороженный. «Точно призрак увидел», – подумал Шед.

Теперь, если пожертвовать Азой, можно было сбежать. Аза им нужнее. Рвани сейчас Шед через кухню, Ростовщик не погнался бы за ним.

Из кухни вышла его невестка, балансируя тарелками, которые несла на обеих ладонях.

– Подойди на минутку, Сэл, – позвал ее Шед. И когда она подошла, спросил: – Как ты думаешь, сможешь вместе с детьми управиться в таверне пару недель?

– Конечно. А что стряслось? – Она выглядела озадаченной, однако быстро оглянулась на темный угол.

– Возможно, мне придется на время уехать. Я буду чувствовать себя спокойнее, если кто-то из родственников приглядит за таверной. Лизе я не доверяю.

– Ты до сих пор не знаешь, где она?

– Нет. Казалось бы, могла и объявиться, когда умер отец, правда?

– Может, она не слыхала о его смерти? – Но в голосе Сэл не было уверенности. Шед подозревал, что она как-то связывает Лизино исчезновение с ним. Слишком уж много людей пропадало вокруг него. Он боялся, как бы Сэл не сложила два и два и не решила, что он причастен также к исчезновению Ферта.

– Ходят слухи, что ее арестовали. Пригляди за мамой, ладно? У нее есть прислуга, но за ними тоже нужно присматривать.

– Куда ты собираешься отправиться, Шед?

– Сам пока не знаю. – Он боялся, как бы ему не пришлось отправиться прямиком в Выгородку. Но если нет, тогда он точно рванет куда подальше, прочь от всех здешних дел. Прочь от этих безжалостных людей и их еще менее жалостливых хозяев. Нужно будет расспросить Азу про Взятых. Может, Ворон что-нибудь ему рассказал.

Он хотел улучить момент и сговориться с Азой, чтобы бежать вдвоем. Но не на Тулварском корабле. Аза о нем проболтался, чтоб ему пусто было. На каком-нибудь другом судне, отплывающем на юг. Что же, интересно, сталось с новеньким кораблем Ворона? И с Душечкой?

– А где Душечка, Аза? – спросил он, подойдя к столику.

Аза покраснел и уставился на свои ладони.

– Я не в курсе, Шед. Честно. Я сдрейфил и на первом же корабле драпанул на север.

Шед пошел к стойке, укоризненно покачивая головой. Бросить девочку одну на произвол судьбы! Да, Аза все-таки совсем не изменился.

В дверях появился тип по прозванию Гоблин, И разулыбался, глядя на Азу, прежде чем Ростовщик успел что-то сказать.

– Так, так, так, так, – проговорил он. – Неужели это тот, о ком я подумал, а. Рост?

– Попал в точку. Пресловутый Аза собственной персоной, вернулся домой с поля брани. И жаждет поделиться новостями.

Гоблин уселся напротив Азы, по-прежнему сияя лягушачьей улыбкой.

– А именно?

– Ну, главное, он утверждает, будто Ворон погиб. Улыбка исчезла с лица Гоблина. Помрачнев, он заставил Азу рассказать всю историю заново, уставившись в кружку с вином. Когда он наконец поднял глаза, вид у него был подавленный.

– Нужно обсудить это с Ильмо и Костоправом. Молодец, Ростовщик. Я заберу его с собой. А ты не спускай глаз с нашего друга Шеда.

Шед поморщился. В глубине души он надеялся, что они оба уйдут вместе с Азой.

Он уже все решил. Он удерет при первой же возможности. Уедет на юг, сменит фамилию, купит на свое золото гостиницу и будет вести себя так тихо, что никто о нем ничего не услышит.

Аза попробовал было взбунтоваться:

– Кто вы такие, чтобы мне указывать, черт подери? Может, я не хочу никуда идти?

Гоблин нехорошо усмехнулся и что-то еле слышно пробормотал. Из его кружки повалил густой коричневый дым, подсвеченный изнутри кровавым сиянием. Гоблин уставился на Азу. Аза уставился на кружку, разинув рот.

Дым сгустился в форме небольшой головки. На месте глаз заблестели огненные точки.

– Мой маленький дружок очень хочет, чтобы ты поупрямился, – сказал Гоблин. – Он питается болью. Он, бедный, так давно не ел! В Арче мне пришлось держать его на голодном пайке.

Глаза у Азы все больше вылезали из орбит. У Шеда тоже. Колдовство! Он почуял его в той особе, которую называли Взятой. Но тогда оно Шеда не слишком взволновало, поскольку не коснулось его непосредственно. Что-то случилось с Лизой, однако не на его глазах. Но теперь…

Вообще-то колдовство это было низкого пошиба. Просто ловкий фокус. Но жители Арчи вообще не сталкивались с колдовством, если не считать медленного роста черного замка. Черная магия практически была неизвестна в городе.

– Ладно, – сказал Аза. – Ладно. Голосок у него стал тонким и писклявым, он старался отодвинуть свою табуретку подальше от стола. Ростовщик не пускал его.

– Я вижу, Ворон упоминал про Гоблина, – усмехнулся Гоблин. – Отлично. Надеюсь, теперь ты будешь паинькой. Пошли.

Ростовщик отпустил табуретку. Аза покорно побрел за Гоблином.

Шед бочком подошел к столу поближе и заглянул в кружку Гоблина. Ничего. Он нахмурился.

– Классный фокус, да? – ухмыльнулся Ростовщик.

– Да-а.

Шед понес кружку к раковине и, когда Ростовщик отвернулся, швырнул ее в мусорник. Он был напуган до смерти. Сбежишь от такого колдуна, как же!

В памяти всплыли байки, слышанные от моряков с юга. О колдунах рассказывали страшные вещи.

Шед еле сдерживал слезы.

Глава 32. Арча. Гости

Гоблин привел ко мне этого мошенника Азу, но упорно настаивал на том, чтобы мы не начинали его допрашивать до прихода Ильмо. Он уже послал кого-то за Ильмо в Черепичник, где тот пытался умиротворить Шепот. Ее каждый день накручивала Госпожа, и наша начальница разряжалась на любом, кто попадался под руку.

Гоблин был так расстроен новостями, что не стал, как обычно, играть со мной в угадалки, а сразу доложил:

– Аза говорит, он и Ворон схлестнулись с Волом. Ворон погиб. Аза удрал. Душечка осталась там одна.

Сказать, что я был поражен, – значит, ничего не сказать. Мне хотелось тут же подвергнуть коротышку допросу. Но я взял себя в руки.

Ильмо не спешил. Мы с Гоблином совершенно извелись от ожидания. Азу тем временем вообще чуть удар не хватил.

Однако ожидание оказалось не напрасным. Ильмо пришел не один.

Первым намеком стал слабенький, но едкий запашок, которым вдруг потянуло от камина, где я разжег небольшой огонь. Разжег так, на всякий случай, сами понимаете. А рядом прислонил парочку железных прутьев, чтобы их в любой момент можно было раскалить, – пускай Аза посмотрит на них и подумает: глядишь, и убедит себя, что лучше рассказать все без утайки.

– Чем тут воняет? – спросил кто-то из ребят. – Костоправ, ты что, опять пустил этого кота?

– Я вышвырнул его вон после того, как он оросил мои ботинки, – ответил я. – Спустил вниз на полгоры. Может, он успел наделать перед этим в дрова?

Запашок стал сильнее. В общем, он был не такой уж противный, просто раздражал немного. Мы по очереди проверили дрова. Ничего.

Я начал перебирать поленья по третьему разу, и тут мой взгляд случайно упал на огонь. В пламени мелькнуло лицо.

У меня чуть сердце не остановилось. Полминуты я пребывал в состоянии дикой паники, завороженный увиденным. Я лихорадочно соображал, какое из зол свалилось на наши головы: Взятые ли наблюдают за нами, или Госпожа, или твари из черного замка, а может, сам Властелин подглядывает через пламя… А потом откуда-то из глубин подсознания, из его сокровенной тихой заводи, всплыло нечто, чего я в первый момент не заметил, поскольку не имел ни малейших оснований этого ожидать. У лица, мелькнувшего в огне, был всего один глаз.

– Одноглазый, – выпалил я, не задумываясь. – Этот мелкий пакостник в Арче.

Гоблин резко повернулся ко мне, распахнув глаза. Принюхался. Лицо его прорезала знаменитая лягушачья усмешка.

– Ты прав, Костоправ. Абсолютно прав. Так вонять может только этот гнусный скунс. Как же я сразу-то не догадался?

Я взглянул на огонь. Лицо больше не появлялось.

– Какой бы достойный прием ему устроить? – задумчиво протянул Гоблин.

– Думаешь, его Капитан послал?

– Наверное. Со стороны Капитана было бы вполне логично прислать сюда Одноглазого или Молчуна.

– Окажи мне услугу, Гоблин.

– Какую?

– Не устраивай Одноглазому особого приема. Гоблин сник. Они так давно не виделись! Ему очень не хотелось упускать возможность ознаменовать свою встречу с Гоблином громом и молниями.

– Послушай, – сказал я. – Он же прибыл сюда тайком. Взятые ничего не должны знать. Или ты хочешь, чтобы они что-нибудь пронюхали?

Слово я выбрал явно не то. Вонь стояла уже такая, что хоть на двор выбегай.

– Лучше б Капитан послал Молчуна, – проворчал Гоблин. – А я-то размечтался! Я устроил бы ему самый большой сюрприз в его жизни.

– Ну и устроишь, только позже. А пока почему бы тебе не очистить тут воздух? И не достать этого козла, напрочь игнорируя его присутствие?

Гоблин задумался. Глаза у него загорелись.

– Точно! – воскликнул он, и я понял, что Гоблину, с его извращенным чувством юмора, моя идея пришлась по душе.

В дверь громко постучали. Я вздрогнул, хотя и ждал этого. Кто-то из ребят открыл двери и впустил Ильмо.

Одноглазый вошел вслед за Ильмо, ухмыляясь, как маленький черный мангуст, готовый сожрать змею. Мы не обратили на не