/ Language: Русский / Genre:det_irony, / Series: Шоу-детектив

Рога В Изобилии

Галина Куликова

Как известно, жизнь — штука полосатая. Сейчас у Алисы Соболевой была черная полоса. Она попала во Флориду, выйдя замуж за журналиста. И вот теперь ее ненаглядный сбежал. Алиса возвращается на родину. Но тут происходит невероятное — ее несколько раз пытаются убить. После очередного покушения незнакомый мужчина увозит Алису опять в Америку. Там она попадает в чужой дом, где ее все знают, а она — никого. Но потрясающее открытие впереди: она как две капли воды похожа на хозяйку этого дома. Но заявить об этом Алиса не спешит. Затевая опасную авантюру, она горит желанием разобраться во всей этой чертовщине…

ru ru Black Jack FB Tools 2004-12-25 OCR Carot, вычитка LitPotal 77C2730A-DEEF-4ED5-A431-3BE3E147826A 1.0 Куликова Г. Рога в изобилии ЭКСМО М. 2003 5-699-03842-6

Галина КУЛИКОВА

РОГА В ИЗОБИЛИИ

Мэтт повертел в руках конверт, сделанный из плотной бумаги с тисненым узором, и мимоходом подумал, что убийства всегда заказывают весьма презентабельные личности. Он взял нож и одним точным движением вскрыл конверт. Внутри оказалась маленькая карточка с напечатанным текстом: «Элис Фарвел, дизайнер фирмы „Айсберг“». Ниже шел адрес.

Мэтт прочитал его несколько раз подряд и, бросив карточку в пепельницу, поднес к ней зажигалку. Пламя схватило ее за уголок и растерзало за десять секунд. Мэтт подумал, что именно так он и расправится с Элис Фарвел — быстро и беспощадно.

Глава 1

Элис Фарвел в девичестве звали Алисой Соболевой. Несколько лет назад она имела неосторожность влюбиться в американского журналиста, который с деловым визитом приезжал в московское дизайн-бюро, где она тогда работала. Было бурное ухаживание, потом первая поездка в Америку, телефонные переговоры, стоившие ее возлюбленному целое состояние… Потом они с Гарри Фарвелом поженились. Алиса переехала к мужу во Флориду и превратилась в Элис Фарвел.

У них с Гарри был головокружительный роман. Алиса говорила по-английски безупречно, и языкового барьера между супругами не существовало. Конечно, американцы чувствовали в ее речи легкий акцент, но и только. Ее мать всю жизнь работала с иностранцами и приложила максимум усилий, чтобы передать Алисе свой опыт и талант переводчика. «Иностранный язык — это кусок хлеба», — без конца твердила она дочери, заставляя ее выписывать слова на карточки и зубрить их перед сном.

Алиса вспомнила, сколько всего случилось за несколько лет, прожитых во Флориде. Она получила вид на жительство и устроилась на работу по специальности — дизайнером в большую рекламную фирму «Айсберг». Им с Гарри, правда, долго пришлось доказывать свою любовь друг к другу властям США. И вот, когда они ее все-таки доказали, Гарри влюбился в другую женщину. Алиса содрогнулась, пытаясь прогнать озноб, пробиравший ее всякий раз, как она вспоминала об этом. Довольно смешно она выглядит, ежась под жарким сочинским солнцем.

* * *

Алиса оглянулась назад и снова увидела того типа, который до смерти напугал ее в поезде. Это был молодой симпатичный парень в ярко-красной рубашке. Он остановился у киоска и теперь гонял по ладони мелочь. Лицо узкое, волосы зачесаны назад, дорогие часы на запястье. Алиса вспомнила, что он пользуется туалетной водой «Испанская ночь», и поежилась. Отныне этот запах всегда будет ее пугать.

В поезде она неожиданно проснулась среди ночи, и первое, что почувствовала, — ужас. И запах «Испанской ночи». Парень склонился над ней с подушкой в руках. Еще мгновение — и он опустил бы подушку на ее лицо. Он хотел убить ее — Алиса была в этом совершенно, уверена. Но за что?

— Представляете, подушка свалилась на пол, — шепотом сообщил попутчик, прижимая к груди предполагаемое орудие убийства. — Извините, что побеспокоил. Хорошо, что сам не упал — грохоту было бы гораздо больше. А я не люблю поднимать шум.

Последняя фраза показалась Алисе зловещей. "Надо пойти в милицию, — подумала она. — Но что я им скажу? Мне кажется, меня хотят убить? Они сразу же спросят о фактах, и я отвечу им: с тех пор как я вернулась в Россию, меня преследуют. Еще в Москве, в метро, на «Менделеевской», меня чуть было не столкнули на рельсы прямо под поезд. А когда я бродила по переулкам возле Чистых прудов, с крыши сорвался булыжник, я уверена, что не случайно. А здесь, на распрекрасном юге, симпатичный попутчик хотел задушить меня подушкой.

Меня спросят: гражданка, у вас есть враги? Вы везете что-нибудь ценное? Возможно, это любовная история? — О нет, что вы, отвечу я: врагов у меня нет, да и друзей-то мало, ценностей сроду не водилось, а что касается любви, так совсем недавно собственный муж напрочь отбил у меня вкус к романам. Иначе зачем, думаете, меня понесло летом в Сочи, ведь я терпеть не могу жару? — И зачем же вас понесло сюда, гражданка? — переспросят они тогда, поджав дубы. А я отвечу:

— Да чтобы забыться, конечно, отвлечься, решить, как жить дальше. Что может быть лучше — бездумно ехать по стране, насыщаясь новыми впечатлениями? — О, так вы лечите свое бедное раненое сердечко! — воскликнет кто-нибудь из них. И тогда я заплачу, и меня кто-нибудь, наконец, пожалеет".

Пока она размышляла, подозрительный парень сел в машину и уехал, а она отправилась выпить чего-нибудь освежающего, в душе обозвав себя идиоткой. Заняла столик в кафе на открытом воздухе, подперла щеку кулаком и принялась вспоминать свою жизнь во Флориде. Наверное, единственным, кто искренне сожалел о ее отъезде, был Лэрри Солдан. В «Айсберге» их столы стояли рядом, и они относились друг к другу с симпатией. Их сближали общие проблемы: оба почти не имели шансов на продвижение по службе. Лэрри потому, что хоть и любил свое дело, но не умел преподнести себя и был немного растяпа, а Алиса потому, что оказалась не слишком честолюбивой. Она приехала в Америку не для того, чтобы делать карьеру. Нет, она мечтала о семье, детях, домашнем счастье и безрассудно сделала мужа смыслом своей жизни. И вот теперь «смысл жизни» сбежал от нее. И с кем? С ее сослуживицей Кейси Янг. И опять они с Лэрри оказались друзьями по несчастью: именно Кейси ему нравилась.

— Удача пролетает мимо меня, — пожаловалась Алиса Лэрри.

— Ничего подобного, — возразил тот. — Просто у тебя повышенные требования к жизни. Если уж профессиональный успех, то сногсшибательный. А если любовь — то сумасшедшая. Признайся, ты ведь этого хочешь?

— Хотеть не вредно, — грустно сказала Алиса. — Однако мне уже тридцать два, и в каком бы направлении я ни двигалась, фортуна в своем шикарном авто постоянно оказывается на встречной полосе.

— Может быть, судьба приберегла для тебя что-нибудь особенное?

— Может, и приберегла. — Она помолчала и безрадостно добавила:

— Но потом передумала и отдала это Кейси.

В тот вечер Алиса впервые подумала: а что, если бросить все разом и уехать обратно в Москву? Правда, там придется несладко. Надо будет решать квартирный вопрос, да и с работой наверняка возникнут проблемы. Ее школьная подружка Галка уверяла, что Москва кишмя кишит безработными дизайнерами. А те, кто устроился, получают не так уж и много. Сама Галка вот уже два года сидела в рекламном агентстве и до сих пор не заработала даже на подержанную машину.

Алиса хорошо представляла себе процесс: восемь часов за компьютером в прокуренной комнате, бесконечные авралы, неприятности, задержка зарплаты. Черт побери, надо ли сейчас поддаваться настроению и срываться с места?

Она потеряла Гарри, но не работу. С другой стороны, для нее всегда был важнее в жизни душевный комфорт, а что ее ждало в недалеком будущем? Одиночество.

В путешествие она отправилась спонтанно. Их с Гарри общий знакомый, владелец туристического агентства, позвонил и предложил поездку в Москву. Он знал, что у Алисы на родине не осталось собственности, остановиться, кроме гостиницы, ей все равно негде, а тут такие великолепные условия и весьма выгодные скидки. Раздавленная бегством мужа, Алиса подумала: «А почему бы и нет?»

Группа оказалась небольшой. Сопровождал ее гид, которого родители увезли в Америку еще в нежном возрасте. По-русски он говорил с ошибками, представления об исторической родине у него были чисто американские, однако это не мешало ему гордиться своими корнями.

По основным достопримечательностям столицы он протащил их за два дня. К тому времени стадность стала Алисе невыносима. Поэтому на третий день она собрала свои манатки и закатилась к Галке, которая при встрече проявила столько восторга, что Алиса даже устыдилась: что же это она сразу не приехала прямо к своей любимой подружке?

А потом начались покушения. Ну, допустим, камень с крыши обрушился совершенно случайно. А происшествие в метро? Алиса почему-то сразу обратила внимание на маленького юркого человечка с маслеными глазами. Он несколько раз прошел позади нее, суетливо потирая руки. Будто торопил время. А когда в тоннеле загрохотал поезд и головной вагон уже подлетал к началу платформы, человечек толкнул Алису что было сил. Так сильно, что, если бы не удача, она не удержалась бы и упала вниз. Ее ждала неминуемая гибель на рельсах, но она успела ухватиться за огромный рюкзак стоявшего рядом студента. По счастью, рюкзак был тяжелым, и когда Алиса вцепилась в него, студент потерял равновесие и завалился да спину, увлекая ее за собой.

Алиса тогда здорово расшибла колено и, конечно, испугалась.

Юркий человечек смешался с толпой и исчез. «Вы что, женщина, чокнулись?» — кричала на нее какая-то разгневанная тетка. Как будто Алиса по собственной воле ринулась под состав навстречу собственной гибели.

И парень из поезда, от которого пахло «Испанской ночью». Возможно ли, чтобы убийца ретировался, так и не закончив начатого? Или убийц несколько? После очередной неудачной попытки один передает эстафету другому?

Алиса встряхнулась и приказала себе не думать о плохом. Она приехала в Сочи, чтобы развеяться. Прочь грустные мысли!

— Чего девушка желает? — услышала она голос позади себя.

Подняла голову и увидела официанта. Не мальчишку, до сих пор сновавшего между столиками, а молодого мужчину, который заложил руки за спину в ожидании заказа. Он заговорил с ней с каким-то странным акцентом, и Алиса отметила про себя, что на юге население невероятно разношерстное. Кого только не встретишь, можно только диву даваться.

Надо сказать, что соотечественники, особенно служащие гостиниц, поначалу принимали ее за иностранку. «Наверное, не только потому, что я одета не так, как все, — думала Алиса. — В конце концов, во мне течет американская кровь». Незадолго до смерти мама призналась Алисе, что ее настоящий отец — американец. Во время одной из своих рабочих поездок в Америку мать познакомилась с чертовски обаятельным мужчиной и без памяти влюбилась в него. Результатом этой любви стала Алиса. Алисе очень хотелось узнать фамилию отца и какие-нибудь подробности их с мамой романа. Но та ничего больше не хотела рассказывать.

Она заявила, что тот человек умер, но Алиса ей не поверила. Наверное, мама боялась, что дочь примется разыскивать отца, но та не собиралась заниматься всякими глупостями. Может быть, влюбившись в Гарри, она пошла на поводу у своего подсознания? Отец-американец, возвращение к корням… Да нет, не правда. Она действительно потеряла голову от Гарри.

— Принесите мне орешки, фрукты и кофе.

— Кофе? — Официант почему-то обрадовался и подмигнул ей. Алиса рассмеялась, глядя ему вслед.

Когда заказ принесли, она достала из сумки журнал и принялась за орешки. Зачиталась и забыла о времени. Когда очухалась, то поняла, что кофе давно остыл. Алиса поискала глазами «своего» официанта, но не увидела его. На стуле рядом с баром валялся его фартук, а на стойке стоял поднос с салфетками. Конечно, он мог просто выйти в туалет. Или закончилась его смена. Или еще что-нибудь. Мало ли?

Тем не менее, повинуясь внутреннему импульсу, она подвинула к себе чашку, понюхала, но пить не стала. Потому что ей в голову пришла мысль, будто исчезнувший официант не кто иной, как еще один наемный убийца, сменщик того парня, от которого так несло «Испанской ночью».

Когда мальчишка проходил мимо, она щелкнула пальцами и позвала:

— Эй-эй, подойди сюда!

Он приблизился и уставился на нее, наклонив голову. Алиса заговорила строгим голосом, и этого оказалось достаточно, чтобы быстро все выяснить. Обслуживший ее мужчина не был официантом. Он заплатил хозяину немного денег за фартук и поднос, а в сущности, за возможность поговорить с привлекательной женщиной.

— Он сказал, что хочет назначить свидание, — затараторил мальчишка. — Ведь не обиделись же вы, правда?

Алиса напряглась. В черный кофе очень легко подмешать какой-нибудь яд — даже если почувствуешь горечь, не забеспокоишься. На первый взгляд, перед ней — банальная чашечка кофе, одна из тысяч чашечек, которые выпивают туристы, атакующие черноморские курорты. Но эта — особенная. Эта — приготовлена специально для нее. Господи, что же делать?

Сначала Алиса решила, что теперь-то уж точно нужно обратиться в милицию. Однако она сильно сомневалась в том, что местных милиционеров можно с ходу вызвать в кафе и заставить провести экспертизу содержимого чашечки, объясняя свое требование исключительно подозрительностью. Даже если принести кофе в отделение лично, уговорить их сделать анализ окажется непросто. Алиса представила, как она будет искать бутылку или банку, чтобы перелить туда зловещую жидкость, как она поставит этот трофей на стойку перед дежурным… Нет, такие действия показались ей бесперспективными.

Американский менталитет буквально гнал ее в милицию: он требовал разобраться в деле основательно, раз и навсегда. Русские же гены предлагали наплевать на все и ехать по своим делам. В конце концов они и победили. «Ну, даже если хотели отравить, — подумали бесшабашные русские гены. — Но ведь не отравили же!»

Алиса расплатилась, но, прежде чем уйти, насовала в кофе салфеток, на случай, если им вдруг кто-то соблазнится. Настроение у нее тем не менее испортилось.

Глава 2

У Мэтта была отличная фигура: широкие плечи, литые мускулы, да в придачу вполне сносная физиономия. В своей легальной жизни он работал телохранителем и увеличивал таким образом счет в банке, с которого платил налоги. Он имел отличные рекомендации и вполне мог бы завязать с торговлей чужими жизнями. Но его находили все новые и новые клиенты, и он отчего-то не мог отказаться от их денег.

Нынешняя жертва Мэтту даже нравилась. У нее была красивая осанка и чертовски выразительные зеленые глаза. Он сразу понял, что женщина несчастна. Следуя за ней, он постоянно замечал, как она горестно сдвигает брови.

С того самого дня, как он приступил к слежке, Элис Фарвел не давала ему возможности составить хоть сколько-нибудь приемлемый план действий. Распорядок дня жертвы, ее привычки и пристрастия — все это пришлось отставить, потому что женщина как раз собралась в путешествие. Она оформила тур не куда-нибудь, а в Россию — место, в понимании Мэтта, не столько экзотическое, сколько опасное. Там сейчас сложная обстановка, да и вообще у русских все не так, как у других. Мэтт, объездивший полмира, тем не менее никогда не был ни в России, ни в сопредельных странах. И его раздражала подобная перспектива. Тем не менее выхода не оставалось — Мэтт отправился в турагентство и записался в ту же самую группу, что и Элис Фарвел. «Придется путешествовать вместе с ней, — решил он. — Я согласился выполнить эту работу, а отступать не в моих правилах».

Самым сложным делом оказалось найти себе подходящего попутчика. Мэтт потратил сутки на то, чтобы его связали с нужным человеком. Парень приехал из Майами. У него было восточное лицо с нахальными глазами и труднопроизносимое имя Тенгиз. Но главное — он разговаривал по-русски. Позже Мэтт не раз поздравлял себя с тем, что озаботился взять с собой переводчика. Если бы не Тенгиз, его миссия провалилась бы спустя несколько дней по прибытии в Россию. Он утратил бы контроль над ситуацией и навсегда потерял жертву из виду. Потому что домой, во Флориду, она так и не вернулась.

Вместе с Тенгизом туристическая группа составила девять человек. Все перезнакомились еще в пути. Тогда же выяснилось, что Элис Фарвел — вовсе не американка, что Москва — ее родной город и что на самом деле ее зовут Алиса. Мэтт несколько раз даже попробовал произнести «Алиса» вслух, будто пробуя на вкус: «Алиса, Алиса». Это странное имя как нельзя лучше подходило к ней, и Мэтт мысленно так и стал ее называть.

Алиса явно тяготилась обществом американских туристов, и после двух дней, в течение которых она уныло таскалась по Москве вместе с группой, ее потянуло на свободу. Она отказалась продолжать тур, совершенно не по-американски наплевала на пропавшие деньги и выехала из отеля. Мэтту с Тенгизом пришлось по-настоящему постараться, чтобы не потерять ее из виду. Тенгиз договорился с кем-то из гостиничного персонала об аренде машины, и они тотчас же обменяли доллары на ключи от раздолбанных «Жигулей».

Когда Алиса покидала отель, Мэтт уже перетащил на заднее сиденье свою нехитрую поклажу. Но если бы Алиса даже и заметила его, то ни за что не узнала бы. Потому что молодой мужчина превратился в представительного пожилого господина с пышными седыми усами. Тенгиз ограничился темными очками и кепкой, уверив своего нанимателя, что для русских все кавказцы на одно лицо.

Проследив Алису до пятиэтажки в Тушине, Тенгиз припарковал машину на полысевшем газоне под огромным тополем и, повернувшись к Мэтту, внезапно спросил:

— А вы в курсе, что за нами следят?

— Следят не за нами, а за женщиной, — откликнулся Мэтт. — Со вчерашнего дня.

Наблюдателей было несколько. Они сменяли друг друга на своем посту, и Мэтт сильно нервничал, пытаясь извлечь из памяти всю известную ему информацию о русской мафии. Как ни крути, а ситуация с каждым днем осложнялась все сильнее. Неизвестные ведь тоже в состоянии «срисовать» Мэтта, прояви он хоть каплю беспечности. И кто знает, что тогда может произойти. Что это за люди? Как они узнали, что она вернулась на родину? И главное — какова их цель? Шантаж, убийство, сбор компромата, охрана?

В Москве стояла чудовищная жара, которая доставляла массу неудобств человеку, ненавидевшему потную одежду. Мэтт частенько досадовал на то, что вынужден подчиняться обстоятельствам и тянуть с решением проблемы. Сутки они с Тенгизом провели в «Жигулях», загнав их за железные гаражи напротив нужного дома. Они пили приторную газировку и ели печенье и кексы, продававшиеся в киосках по соседству. Тенгиз не разрешал Мэтту покупать ни жареных кур, ни чебуреков, ни горячих сосисок, уверяя, что это опасно для жизни.

— Но русские покупают! — возражал тот.

— У русских другое строение внутренних органов, — говорил Тенгиз. — В противном случае они давно бы вымерли.

Неизвестные, следившие за Алисой, напротив, почти не прятались и держали свою машину прямо возле подъезда. На следующее утро выяснилось, что «объект» снова собирается в путешествие. Провожавшие Алису мужчина и женщина несли чемодан и сумки. «Может быть, она возвращается в Америку? — с надеждой подумал Мэтт. — Благословенная страна, где все предсказуемо и потому прекрасно». Но нет: она отправилась на вокзал и, взяв в кассе забронированный билет, села в поезд, отправлявшийся в Сочи.

Мэтт вручил Тенгизу деньги, благо доллары здесь были в большой цене, и доверил утрясать детали. Через тридцать минут оба уже внесли свои вещи в купе. От Алисы их отделяло всего два вагона. Чтобы чувствовать себя уверенно, Мэтту необходимо было определить сегодняшний «хвост», следовавший за клиенткой. Обычно это не составляло труда. Вот и сейчас Мэтт быстро понял, кто следит за Алисой. Вон тот парень в красной рубашке. Парень подошел к киоску и поискал мелочь. Когда он повернул голову, Мэтт вздрогнул.

Он знал этого человека. Его звали Тэрри Куэйн, и он отнюдь не принадлежал к русской мафии. Он жил в Чикаго и занимался тем же ремеслом, что и Мэтт. Мэтту как-то показали его во время одной из деловых поездок.

«Клиент что, нанял еще одного киллера для страховки? — раздраженно подумал он, отступая за колонну. — Или эта Алиса наступила на мозоль кому-то еще? И кой черт мне теперь делать?» Мэтту совершенно не светила перспектива пересечься с Терри Куэйном. Может быть, дождаться, Тэрри прикончит ее — и дело с концом?

Как бы то ни было, а ему предстояло продолжать слежку, оставаясь незаметной тенью женщины, которая вела себя совершенно беспечно. Судя по всему, бедняжка Алиса вовсе не догадывалась, что смерть смотрит ей в спину сквозь две пары темных очков.

* * *

Алиса спустилась в ресторан при гостинице «Морская жемчужина», в которой заранее заказала номер. Сегодня тот тип, которого она заприметила накануне, надел синюю рубашку вместо красной. Но это точно был он. «Он все-таки следит за мной, — подавляя дрожь, подумала Алиса. — Или нет? Или он просто отдыхает там же, где я, и даже не подозревает о моих терзаниях? Надо выяснить наверняка, — решила она. — Оставлю номер в отеле за собой, а сама проведу пару дней в каком-нибудь менее шикарном месте».

Галкин муж с самого начала советовал ей остановиться в маленькой частной гостинице на окраине города и даже написал ее адрес. Поскольку чемодан с большинством вещей Алиса оставила в «Морской жемчужине» и ее ничто не обременяло, до нужного места она решила добраться на автобусе.

Ей дали комнату на втором этаже, маленькую и уютную. Алиса приняла душ и тут же завалилась спать. А когда проснулась, сразу вспомнила, что обещала позвонить Галке, но до сих пор не сделала этого. Какая она свинья! Алиса нашарила телефон, набрала код Москвы и, улыбаясь, приготовилась услышать оживленное Галкино «алло».

Ей ответила незнакомая женщина, голос у нее был усталый. Она сказала, что Галки не будет дома по меньшей мере несколько дней.

— А Денис, ее муж? — переспросила Алиса из вежливости.

— Дениса тоже не будет. Они уехали вместе. В Сочи, — проговорила женщина. — Вчера там погибла их знакомая.

— Сожалею, — пробормотала Алиса, но в ту же секунду спохватилась:

— Что вы сказали?

— В Сочи погибла их хорошая знакомая.

— Вы не знаете, какая знакомая? Это очень важно.

— Кажется, Алиса. Я не знаю ее фамилии. Хотя нет, знаю. Соболева.

— Вы ничего не путаете? — Алиса остолбенела. — Я правильно поняла — Алиса Соболева?

— Да, Алиса Соболева. Она погибла. Никаких подробностей я не знаю. Позвоните через несколько дней.

Женщина положила трубку, а Алиса ущипнула себя за руку и хихикнула:

— Наверное, стоит сходить на похороны! Но сначала — в милицию. А еще раньше — в отель.

Она зарегистрировалась именно там. Значит, информация исходит из «Морской жемчужины».

Положа руку на сердце, Алиса здорово перепугалась. Интуиция подсказывала, что вокруг нее что-то все-таки происходит, хотя для этого «что-то» нет абсолютно никаких причин. Во Флориде она жила размеренной и незаметной жизнью и не совершила ни одного опрометчивого поступка, способного спровоцировать убийственные последствия. Адвокат Гарри еще не подавал о себе вестей, но Алиса и так знала, что говорится в брачном контракте. Когда развод состоится, она останется с тем, что у нее есть на сегодняшний день. Иными словами — каждый при своем. Хотя нет, Гарри все равно выиграет. Он похитил ее сердце, и вряд ли расторжение брака сможет вернуть его туда, где ему и положено биться.

Спустившись по ступенькам вниз, Алиса побрела к воротам, пытаясь сообразить, куда свернуть — налево или направо? Неподалеку проходила довольно оживленная дорога, стоянка машин располагалась на другой стороне, и Алиса сразу заметила возле зеленого автомобиля мужчину, который пристально смотрел в ее сторону. Здоровенный детина, коротко стрижен, усы щеточкой, одет в светлые брюки и полосатую рубашку. Возможно, это пятый по счету бандит? Экстерьер по крайней мере у него соответствующий. Такими ручищами можно придушить не только хрупкую тридцатидвухлетнюю женщину, но и дичь покрупнее.

Алиса вышла из ворот и тут же остановилась, тараща глаза на незнакомца. Она была изумлена. Он явно подавал ей какие-то знаки. Между ними сновали машины, Алиса стояла на краю тротуара и не знала, что предпринять.

Незнакомец, ожидавший, что она перейдет дорогу, наконец не выдержал и гаркнул по-английски:

— Элис! Немедленно иди сюда!

Алиса воровато огляделась по сторонам и сказала себе: «В последнее время люди с ума посходили. Или это со мной что-то не так? Кто этот усатый тип? Откуда он знает мое американское имя?»

— Элис! Мое терпение сейчас лопнет! — снова завопил незнакомец, сложив руки рупором.

Представив себе этого бугая в стадии лопнувшего терпения, Алиса решила, что будет меньшим риском поговорить с ним, чем пытаться спастись бегством. Если вдруг он кинется ее догонять, с ней случится нервный припадок. Она внимательным взглядом окинула стоянку. Там было достаточно свидетелей ее возможного убийства. Алиса решила рискнуть. Она плотно сжала губы и шагнула на шоссе.

В тот же миг приткнувшийся неподалеку к тротуару запыленный пикап рванул с места и помчался вперед. Алиса посмотрела в его сторону, чтобы примериться, как лучше перейти дорогу, замедлила шаг, пропуская его, но пикап вдруг сделал неожиданный рывок вправо. Она успела заметить, что усатый со всех ног бежит к ней — Алиса в жизни не видела, чтобы люди так быстро бегали. В последнюю секунду незнакомец совершил гигантский прыжок, буквально выбив кандидатку на тот свет из-под колес. Она упала на асфальт и потеряла сознание.

Когда она открыла глаза, то увидела усатого, который внимательно наблюдал за ней. Она сидела в холле своего отеля в кресле с высокой спинкой, под голову ей насовали подушек. Служащие стояли поодаль. Алиса хотела приподняться, но в затылок ударила такая невыносимая боль, что она со стоном замерла.

— Отлично, детка, — сказал усатый, поднося к ее губам стакан. — Выпей, и станет легче. Скажи, пусть принесут ее вещи, — коротко приказал он стоявшему рядом незаметному человечку.

Тот послушно перевел персоналу:

— Соберите ее вещи и принесите сюда.

Алиса хотела возразить, но язык не слушался.

— Молчи, не разговаривай, — незнакомец похлопал ее по руке. — С тобой ничего страшного. Я дал тебе успокоительное, проспишь всю дорогу. Твой муж заказал для нас частный самолет. Мы возвращаемся домой, в Иллинойс.

— В Иллинойс? — прохрипела Алиса, собрав силы. — Зачем это? И кто вы такой?

Усатый сощурился и пояснил:

— Твои вещи из «Морской жемчужины» я уже взял, можешь не волноваться.

Алиса, вызвав к жизни все имеющееся в наличии мужество, попыталась выкарабкаться из кресла. Незнакомец властно толкнул ее обратно.

— Подгоните машину к самому крыльцу, — велел он и протянул своему подручному ключи. Тот метнулся к выходу.

Сознание Алисы затуманилось от боли и лекарства. Она чувствовала, что ее поднимают на руки и куда-то несут. Через несколько минут автомобиль, в который ее засунули, на полной скорости помчался к адлерскому аэропорту.

* * *

Черный лимузин без остановок летел по хайвею. Судя по замечанию, брошенному незнакомцем еще в сочинском отеле, они должны сейчас находиться в Иллинойсе. По крайней мере, это не Россия — достаточно пару минут поглядеть в окно, чтобы убедиться в этом.

Алиса открыла глаза. Усатый сидел впереди, рядом с шофером — она видела лишь их затылки и предпочла за лучшее пока не обнаруживать себя: голова у нее болела невыносимо, а кроме того, саднили сбитые об асфальт плечо, колено и бедро.

Усатый предполагал, что Алиса по-прежнему в беспамятстве, и время от времени перебрасывался с шофером короткими фразами. Безмолвная пассажирка жадно впитывала каждое слово — она пыталась понять, что происходит.

— Как Винсент? — наконец спросил усатый.

— Нервничает, — коротко ответил шофер и спросил в свою очередь:

— Слушай, Фред, а что ты сделал с Георгием?

— Георгия с ней не оказалось, как это ни странно. Она была одна.

— Слабое утешение для мужа. Сбежала-то она с любовником.

Алиса съежилась под пледом, лихорадочно пытаясь пустить в дело свое хваленое воображение.

Так, когда они говорят «она», то явно подразумевают именно ее, Алису. Вероятно, произошло вот что. От какого-то Винсента из штата Иллинойс сбежала жена. С любовником по имени Георгий. Муж нанял этих двух придурков отыскать ее и вернуть назад. След привел их в Россию, где произошла какая-то путаница. Вместо жены Винсента парочка отловила ее, Алису.

— Хэрмон, — велел между тем усатый, которого шофер назвал Фредом, — давай двигай прямо к боковому входу. Мы зайдем тихонько, и лучше бы нам никого не разбудить. Затащим ее в дом.

Услышав это, Алиса потеряла самообладание. Затащим ее в дом! Будто бы она трюмо или козетка!

— Эй, вы! — тонким голосом воскликнула она. — Я уже пришла в себя и требую, чтобы меня выслушали.

Фред живо обернулся и сказал:

— Элис, я рад, что ты пришла в себя, но лучше тебе сейчас вести себя смирно. Твой муж не в лучшем настроении, и под горячую руку ему попадаться не стоит.

— Это ужасное недоразумение! — с жаром сказала Алиса. — Вы принимаете меня за другую женщину, друзья мои. Пока не поздно, в этом следует разобраться. Пожалуйста, воспримите мои слова серьезно. Мое имя — Элис Фарвел. Я отправилась в Россию вместе с туристической группой. А вообще я живу во Флориде. — Про свое происхождение она говорить не стала, чтобы не вносить еще большей путаницы.

Шофер и усатый молча переглянулись. Алиса не могла разглядеть выражения их лиц.

— Элис, мы все обсудим завтра, хорошо? — наконец произнес Фред.

В ту же секунду лимузин затормозил у массивных ворот. Они медленно разъехались и машина двинулась по посыпанной гравием дорожке к погруженному во тьму громадному особняку. Проехала мимо широкого каменного крыльца, свернула за угол и остановилась. Фред и шофер мгновенно выбрались наружу и открыли дверь с ее стороны.

— Никаких завтра! — выплюнула Алиса, выскакивая на воздух. — Мы будем разбираться немедленно!

— Пожалуйста, Элис, — прошипел Фред, — не сейчас. Думаю, ты не хочешь, чтобы проснулся твой муж.

Он попытался взять ее за руку, но Алиса отпрыгнула и топнула ногой:

— Нет, я как раз хочу, чтобы он проснулся! Он сразу поймет, что я не его жена, и надерет вам задницы!

— Миссис Хэммерсмит! — робко начал шофер, стоявший прямо под фонарем. Он оказался совсем молодым, с тощей шеей и глазами навыкате.

— Никакая я не миссис Хэммерсмит! — завизжала Алиса. — Подайте сюда вашего Винсента, пусть он сам скажет!

В ответ на ее визг на втором этаже осветилось сначала одно окно, затем второе.

— Господи! — обреченно воскликнул Фред и хлопнул себя по бокам. — Хэрмон, лови ее.

Хэрмон растопырил руки и пошел на Алису с виноватым выражением на лице.

— А-а-а! — завопила та и, ловко увернувшись, принялась петлять по подъездной дорожке, расшвыривая гравий носками туфель.

— Это называется тихонько вошли, — в сердцах воскликнул Фред и бросился в погоню. При этом он так топал и пыхтел, что Алисе казалось, будто бы за ней гонится динозавр.

Почувствовав, что сейчас ее схватят, она что было сил завопила:

— Хэммерсмит, выходи на улицу! Выходи скорее, гадина!

— Гадина давно здесь, — раздался позади нее властный голос. Тотчас же вспыхнул прожектор, и вокруг стало светло как днем.

Фред и Хэрмон мгновенно остановились, Алиса остановилась тоже и развернулась на сто восемьдесят градусов. Возле двери черного хода стоял довольно высокий мужчина лет сорока с небольшим, засунув руки в карманы брюк. Все в нем выдавало породу. У него были крупные и правильные черты лица, сдвинутые брови и надменно сложенные губы. Казалось, обладатель столь интересно вылепленного лица стремился выражением его развеять всякое очарование.

— Ты что, пьяна? — спросил мужчина, глядя Алисе в переносицу.

— Хэммерсмит? — гневно вопросила та, подходя поближе. И тут же уточнила, наставив на него указательный палец:

— Винсент Хэммерсмит из Иллинойса?

— Очень смешно, — холодно ответил тот. — Прекрасное время для шуток.

— Поглядите на меня хорошенько! — велела Алиса звенящим голосом и вытянула шею вперед, словно любопытная черепаха. — Лицо мое видите, да?

— И что?

— Как — и что? — опешила Алиса. — Вы должны сейчас же и во всеуслышанье заявить, что я не ваша жена!

— К сожалению, — процедил Винсент Хэммерсмит, — ты моя жена. Жаль, здесь нет Георгия, чтобы напомнить ему об этом.

— Знать не знаю никакого Георгия. Послушайте, вы! — Алиса подошла совсем близко и так рассердилась, что позволила себе ткнуть незнакомого человека пальцем в грудь. — Прекратите ломать комедию и сделайте что-нибудь!

— Что?

— Прикажите вашим гориллам отвезти меня в аэропорт и оплатите билет до Флориды. Не в Россию же мне возвращаться! Меня вообще вывезли оттуда нелегально!

— Дорогая! — Холодно ответил Винсент. — Вероятно, ты перенервничала. Иначе бы не несла всякую чушь.

Больше всего Алису бесило то, что он так невероятно спокоен. Ей захотелось немедленно сбить с него спесь.

— Значит, я ваша жена?! — повторила она с чувством.

— Естественно.

— Ну, тогда получайте!

Она размахнулась и влепила Хэммерсмиту звонкую пощечину. Он даже головой не мотнул и не стал хвататься за щеку. Просто стоял и смотрел на нее. Алиса втянула голову в плечи.

— Фред, — не повышая голоса, велел Хэммерсмит. — Приведи Квэсни, он наверху.

— Ветеринара? — недоверчиво переспросил тот.

— Ветеринар — это именно то, что нужно, — успокоил его Винсент. — У моей супруги нечеловеческая прыть. Кроме того, она вся разбита. Подралась с кем-нибудь в ночном клубе?

— Нет, Винс, она попала под машину, — бросил Фред, скрываясь за дверью.

— Ограда под током, — предупредил Хэммерсмит, заметив, что Алиса оглянулась назад в поисках пути к отступлению. — Смирись с тем, что твои приключения закончились. С сегодняшнего дня я буду заботиться о тебе еще лучше, чем прежде.

— А я о тебе позабочусь прямо сейчас! — закричала Алиса и бросилась на него с кулаками.

Хэммерсмит ловко отразил удар и схватил ее в охапку. Она брыкалась изо всех сил и даже вставляла в свою ругань соленые русские словечки, но тут появился ветеринар.

— Где собака? — озабоченно спросил он, держа шприц наперевес. — Кого колоть? Кто сбесился?

— Моя жена, — прокряхтел Винсент.

— Но я…

— Док, делайте укол, а то она всех нас покусает.

Дальнейшее Алиса помнила смутно. Ее втащили в дом, пронесли по коридору и сгрузили на кровать в темной комнате. После чего она провалилась в сон.

Глава 3

Пробуждение оказалось похожим на похмелье: вчера был веселый кошмар, сегодня — его грустные последствия. Отличие лишь в том, что Алисе не нужно было ничего припоминать — мистические события впечатались в ее память, вероятно, навечно. Она в плену!

Алиса прошлепала к окну, отвела занавеску и почесала затылок. Да уж, если это плен, то чертовски оригинальный. Бархатные лужайки, террасами поднимающиеся вверх, фонтанчики, миксбордеры и розы под окном.

«Что собирается со мной делать Хэммерсмит? — подумала Алиса. — Не мог же он спутать меня со своей женой! Значит, врал сознательно. Скорее всего, они с Фредом и Хэрмоном в сговоре. Настоящей миссис Хэммерсмит, может быть, уже нет в живых, а я призвана играть ее роль, чтобы оградить их от возмездия!»

Алиса подкралась к двери и дернула за ручку. Дверь оказалась незаперта. Странно. Если ее не собираются держать затворницей в этой комнате, значит, в заговоре должна участвовать вся обслуга. Судя по размерам особняка, здесь запросто могли бы жить человек двести, а то и больше. А повара, экономки, шоферы, садовники, дворецкий, уборщики и горничные? Нет, версия с подменой настоящей жены на подставную явно не выдерживает критики. Однако никакой другой у нее не было.

Окинув взглядом помещение, Алиса решила, что знает, с чего начать. Ведь эта комната кому-то принадлежит, в конце концов! Здесь живет реальная женщина, у нее есть документы и масса других вещей, которые помогут пролить свет на это темное дело. Правда, прежде чем приступить к расследованию, Алиса приняла душ и вообще привела себя в порядок. Вот только с одеждой беда — багажа в комнате не было, а сарафан порвался и испачкался. Поэтому первым делом она сунулась в платяной шкаф, чтобы взять себе там что-нибудь напрокат.

Шкаф оказался набит странными нарядами убийственно ярких цветов и напоминал театральную костюмерную. Алиса, привыкшая к классической одежде, долго перебирала брюки, но ей встречались только желтые в крапинку, оранжевые в цветочек, розовые в ромбик — словом, такие, в которых она чувствовала бы себя дурой. Пришлось остановить свой выбор на коротком платье.

Кроме ванной, в апартаментах наличествовал кабинет: дверь туда была приоткрыта, и Алиса уже нацелилась пойти и проинспектировать секретер. Но прежде прикинула, сколько прошло времени с тех пор, как ее контрабандой вывезли из России и когда можно позвонить друзьям.

Подумав про друзей, Алиса тут же вспомнила, что ее подруге Галке сообщили, будто бы с ней в Сочи произошел несчастный случай. Что, если несчастный случай и в самом деле произошел с той женщиной, в комнате которой она сегодня ночевала? Допустим, хозяйка апартаментов невероятным образом оказалась в Сочи и погибла там. Но вот как ее перепутали с Алисой?! И возможно ли, что ее зовут Элис? Всему этому не было никакого объяснения.

В этот момент в дверь постучали и на пороге появился давешний шофер Хэрмон с глазами навыкате. В одной руке он держал чемодан, а в другой — дамскую сумочку.

— Ваши вещи, миссис Хэммерсмит! Фред забрал их из «Морской жемчужины», — выпалил он и, переступив порог, сгрузил свою ношу прямо возле двери. После чего быстренько ретировался.

Алиса сразу увидела, что это совсем даже не ее вещи, но бежать следом за шофером у нее не было никакого желания. Он просто прихвостень Хэммерсмита. Если уж с кем и иметь дело, так только с ним. Впрочем, прежде чем поднимать шум, надо все же попытаться разобраться в происходящем хотя бы в общих чертах, а потом уже убираться отсюда.

Алиса встала и направилась к вещам, оставленным возле двери. Взяла в руки дамскую сумочку. На секунду замешкалась, но потом решила, что другого выхода у нее просто нет. Можно, конечно, закатить истерику на весь этот роскошный особняк, но кто знает — не заткнут ли ей рот самым жестоким образом? Нет, прежде следует выяснить точно, кто живет в этой комнате. Судя по всему, хозяйкой должна быть некая Элис Хэммерсмит. Вероятно, именно с ней произошел несчастный случай, и она погибла. Возможно даже, бедняжку Хэммерсмит убили. Алиса прижала чужую сумочку к груди, боясь открыть ее. Чем дольше она рассуждала, тем более странным казалось ей все произошедшее.

Она, Алиса, отправилась в Сочи и оставила свои вещи в отеле «Морская жемчужина». Элис Хэммерсмит тоже отправилась в Сочи и тоже остановилась в «Морской жемчужине»: ведь лежащие сейчас здесь вещи Фред забрал именно из этого отеля. Да, но почему Фред перепутал не вещи, а хозяек? Он привез вещи настоящей Элис Хэммерсмит, а в качестве дополнения прихватил Элис Фарвел. Причем нашел ее отнюдь не в той самой «Морской жемчужине», а в маленькой частной гостинице! С какой стати он притащил в Иллинойс совершенно незнакомую женщину? И те люди, которые покушались там, в России, на жизнь Алисы — кого они хотели убить на самом деле? Если миссис Хэммерсмит, то, значит, эта дама должна быть чертовски похожа на Алису! Так похожа, что даже ее муж нос к носу не заметил никакой разницы. А вот это казалось уже настоящей чепухой.

Наконец Алиса решилась: взяла сумочку, устроилась на кровати, расстегнула «молнию» и перевернула ее. Водопадом посыпалась на покрывало всякая всячина, среди которой мелькнула драгоценная карточка водительской лицензии. В первую очередь ее интересовала фотография. Алиса посмотрела.., и испуганно охнула. Это была ее фотография! Или нет? Трясущимися руками она поднесла ее к самым глазам. Вроде бы это она сама — ее глаза, рот, брови, родинка в уголке губ, но вот прическа — другая. Волосы длинные, она таких никогда не носила. В ушах крупные серьги — у нее таких нет. Ерунда какая, господи!

Она была потрясена до глубины души. Документы, как и предполагалось, оказались на имя Элис Хэммерсмит. Эмоции заставили Алису презреть ее обычную методичность. Она вскочила и метнулась в смежную комнату к секретеру. Ураганом пронеслась по ящикам: счета, письма, фотографии… Фотографии! Вот то, что ей нужно. Она лихорадочно листала страницы альбомов и видела себя — себя! — в чужих домах, с чужими людьми, в чужих платьях. Это был настоящий кошмар.

— Стоп, Стоп, успокойся, — принялась убеждать себя Алиса преувеличенно ласковым голосом. — Наверняка этому есть разумное объяснение.

Она снова взяла в руки лицензию и прочитала адрес: Вустер-сити, Иллинойс. Тогда Алиса принялась ворошить документы и стала быстро просматривать их все. Дата рождения Элис Хэммерсмит по-настоящему шокировала ее — 15 сентября 1967 года. Свое рождение Алиса отмечала в этот же самый день. Но самое главное — Элис, как и она, родилась в России, в Москве, о чем несколько раз упоминалось в каких-то пространных приложениях к пространным договорам.

«Черт побери! Да мы с ней двойняшки!» — поняла потрясенная Алиса. Ничего другого в голову ей просто и не могло прийти. Нет никаких оснований не верить своим глазам — Элис Хэммерсмит как две капли воды похожа на нее, Алису Соболеву. По возрасту женщина на снимках не может быть ни ее матерью, ни теткой, ни бабушкой. Выходит, это ее сестра. Сестра! О существовании которой она даже не подозревала все эти годы.

Выходило, что тридцать два года спустя сестер, которые ведать не ведали друг о друге, случайно перепутали. Это было совершенно очевидно. Что же могло произойти? Они обе родились в России, но потом одна из них оказалась в Америке.

— Ах, мама! Что же такое ты скрывала от меня? — стиснув руки, воскликнула Алиса.

А что, если ее украли? Что, если Татьяна — не ее родная мать? И на самом деле она дочь американцев, которые приехали в Россию, где у них и родилась двойня? Об отечественных роддомах ходило много всяких слухов. Что, если ее настоящей матери сказали, что одна из девочек умерла? А на самом деле она осталась жива, и какая-нибудь алчная медсестра продала ее бездетной Татьяне Соболевой, готовой заплатить за наследницу? А может, было все наоборот? Может, Татьяна Соболева родила двойню и продала одного ребенка богатым иностранцам?

Алиса бросилась на кровать лицом вниз. Невозможно было сосредоточиться и собраться с мыслями. А ведь ей надо срочно решать, что теперь делать: с минуты на минуту кто-нибудь из обитателей дома даст о себе знать. «Вероятно, я нахожусь на пороге открытия какой-то семейной тайны, — подумала она. — Тайны столь серьезной, что она оберегалась много лет…» Кто ее настоящие родители? Знают ли они о том, что их вторая дочь жива и невредима? Или ее настоящая мать — все-таки Татьяна Соболева?

«Я обязательно должна узнать о том, почему мама воспитывала только одного ребенка — меня, и почему она никогда не говорила мне правды», — думала Алиса, стискивая руки. Если сейчас открыто заявить о своей материализации из небытия, сложно даже представить, что произойдет. Как отреагируют окружающие? Что сделают ее родные? Ну, или те люди, что выдавали себя за таковых. Расскажут ли ей всю правду? Не исключено, что настоящей правды она так никогда не узнает. «Лучше сделать вид, что я Элис Хэммерсмит, задержаться здесь и провести самостоятельное расследование. Если выдать себя за сестру, появится шанс действовать внутри того круга, в недрах которого родилась и вызрела эта сумасшедшая тайна».

К историям с похищением младенцев, с разлученными близнецами Алиса всегда относилась с юмором. Оказаться в центре чего-то подобного было неуютно. Да что там — просто дико.. К этим чувствам примешивались страх и огорчение: похоже, что свою сестру Алиса так никогда и не увидит. Кого-то же хоронили в Сочи вместо нее. Нетрудно было догадаться — кого.

— Как бы узнать поточнее, что произошло? — пробормотала она, кусая губы.

Надо позвонить кому-нибудь из друзей. Алиса нахмурилась: судя по всему, никто, кроме нее, не знает, что в России погибла Элис Хэммерсмит, а не Алиса Соболева. Друзья оплакивают ее, вот ужас-то!

Алиса решительно положила руку на телефонную трубку. Хэммерсмиту придется заплатить за ее разговор с Москвой. «Уверена, что он не обеднеет, — мрачно подумала она. — Главное, чтобы Галка была дома».

* * *

— Привет. Кто это? — спросил знакомый голос, ответивший по московскому номеру.

— Это я, — сказала Алиса, почувствовав, что по лицу блуждает идиотская улыбка. — Обещай, что не упадешь в обморок.

— А-а, здравствуйте, — слабым голосом ответила Галка.

— Эй, Галка, это действительно я. Я не утонула в Черном море и ужасно сожалею, что вам пришлось потратиться на самолет.

— Ничего-ничего, зато мы еще раз побывали в Сочи, — странным тоном ответила Галка.

— Ты что, не узнаешь меня?

— Как же, узнаю. Это ведь Алиса. Ты откуда звонишь?

— Из Америки. А ты думала — с того света, да?

— Алиса, это действительно ты? Настоящая ты? Живая?

— Да я это, я.

Галка вдруг всхлипнула и заголосила:

— Где же ты была, дура ты набитая? Я все глаза по тебе проплакала! Я все нервы свои измотала! За это время я выпила столько водки, что в ней можно было бы заспиртовать слона! Алиса, не томи, скажи: с тобой все в порядке? Если ты не утонула, то где болталась столько времени?!

— Ты знаешь, Галка, в Сочи меня украли.

— Чтоб мне провалиться! Террористы?

— К счастью, нет. Вполне порядочные люди.

— Гарри что, заплатил выкуп?

— Никто не требовал за меня выкупа. Меня просто перепутали с другим человеком.

— Алиска, я не могу поверить!

Алиса принялась сбивчиво рассказывать произошедшую с ней историю.

— Господи, Алиса, это невероятно! — через каждые две минуты восклицала потрясенная Галка.

— Я остаюсь в Вустер-сити, — подытожила тем временем Алиса. — Поживу здесь и попытаюсь разобраться со всей этой чертовщиной. Если вдруг как-то проявится Гарри — ему ни слова.

— Но я уже сообщила ему, что ты погибла!

— Вот пусть он и продолжает так думать.

— Я все поняла, не беспокойся. А то, что ты затеяла, — не опасно?

— Не выдумывай, — как можно увереннее сказала Алиса. — Кстати, ты можешь сделать мне одолжение?

— Конечно! Ты еще спрашиваешь! Все одолжения мира просто за то, что ты жива и говоришь человеческим голосом.

— Нужна кое-какая информация.

— Без проблем. А что ты хочешь узнать?

— Естественно, я хочу узнать тайну своего рождения. И рождения сестры. Я сброшу на ваш компьютер послание, где все подробно напишу, лады?

— Лады.

— Буду звонить тебе по мере возможности.

— Алиска! Я так рада, что ты жива. Мне кажется, с моей души свалились тонны неприятностей. Она парит, как воздушный шарик.

— Я тоже тебя люблю. А теперь расскажи мне подробно, что за история произошла в Сочи, кто сообщил вам, что я погибла? И что вы узнали в «Морской жемчужине»? Для меня это очень важно.

— Важно? Тогда запасись терпением и слушай.

* * *

Мэтт все время помнил, что стрелки часов бегут, не останавливаясь, и что с Элис Фарвел, иначе говоря Алисой, тянуть не стоит. Однако эта женщина продолжала выводить его из равновесия.

Оказавшись в России, Мэтт все еще не терял надежды выполнить свою миссию: наверняка бесшабашная девица полезет в какие-нибудь развалины или, решив искупаться в море, заплывет далеко от берега. Ему, Мэтту, и карты в руки. Но, как выяснилось, он рано радовался. Очень быстро он убедился, что за Алисой следят. Позже ее едва не сбил автомобиль, а огромный американец, вытолкнувший ее из-под колес, нанял частный самолет и снова повез ее в Штаты. Мэтту потребовалось все его мастерство, чтобы узнать пункт назначения и не отстать в дороге. Тенгиз уверял, а то служащие продаются в любой стране мира, и доказал это на деле. Они расстались с Тенгизом уже в аэропорту «О'Хара», по-деловому пожав друг другу руки. Бумажник Мэтта после прощания стал намного легче. Но это не беда: в конце концов, клиент платит за все.

Самым удивительным оказалось даже не то, что Фарвел приехала не во Флориду, а в Иллинойс, а то, что она носила здесь другую фамилию — Хэммерсмит. И снова в голову Мэтту пришла мысль, что с этой женщиной не все так просто, как кажется. Возможно, за ней следят спецслужбы? Или она — звено какой-нибудь крупной преступной группировки? Черт побери, Мэтту это совсем не нравилось. Он решил выжидать и никому не попадаться на глаза.

* * *

Лэрри Солдан открыл дверь и растерянно моргнул — на пороге стояла Кейси в короткой красной юбочке. Рядом с ней стоял чемодан.

— Приветик! — сказала она и продемонстрировала Лэрри мелкие зубки и ямочки на щеках. — Я приехала на такси прямо из аэропорта. Вернулась из Вермонта, от родителей, и решила, что неплохо было бы тебя навестить.

— Из Вермонта? От родителей? — глупо переспросил Лэрри. — А как же Гарри Фарвел? Ты ведь с ним сбежала…

— Это была ошибка, — поспешно ответила она. — Гарри все время думал только о своей жене, ныл, куксился, и я решила — такая интрижка не для меня. И уехала в Вермонт.

— А Гарри?

— Не знаю, — повела плечиком Кейси. — Мне до него дела нет.

— А вот ему, кажется, до тебя есть дело, — пробормотал Лэрри, втаскивая в дом сначала ее, потом чемодан. — Смотри, это его машина.

Кейси ахнула:

— Лэрри, миленький, мне не хочется с ним встречаться.

— Тогда спрячься в другой комнате.

— Но оттуда я ничего не услышу! Лучше я спрячусь в ванне.

Лэрри затолкал ее чемодан в шкаф и в ответ на нетерпеливый звонок крикнул:

— Иду, иду!

Гарри Фарвел был красавчиком, знал это и держался так, будто за красоту ему полагались некие льготы.

— Я знаю, она у тебя, — с порога заявил он и нажал указательным пальцем на солнечное сплетение хозяина дома. — И хочу с ней поговорить.

— С чего ты решил, что она у меня? — Лэрри поправил очки и вместо того, чтобы расправить плечи, втянул живот.

— Потому что больше ее нигде нет! А ты давно положил на нее глаз!

Он оттолкнул Лэрри и, войдя в гостиную, огляделся по сторонам.

— Где она? В спальне?

— Ты совершаешь большую ошибку, — сказал Лэрри и загородил спиной дверь ванной комнаты.

— Ага! — воскликнул тот и оттолкнул его еще раз. Потом дернул за ручку, но дверь не поддалась.

— Не вздумай сломать замок, — предупредил Лэрри, надуваясь, как индюк. — Чего ты от нее хочешь?

— Хочу сказать, что люблю ее и прошу, чтобы она вернулась.

Дверь ванной комнаты тотчас же распахнулась, и разрумянившаяся Кейси громко сказала:

— Я согласна!

— А-а! — крикнул Гарри и отшатнулся. — Это что, твое хобби? — раздраженно спросил он у Лэрри, придя в себя. — Подбирать брошенных мною женщин?

— Они сами подбираются, — пробормотал тот.

— В таком случае, где моя жена?

— Зачем она тебе, милый? — проворковала Кейси.

— Твоя жена умерла, — бесцветным голосом ответил Лэрри.

— Как удачно, — пробормотала Кейси, поправляя мизинцем помаду на губах.

Гарри сделал изумленное лицо и развел руки в стороны:

— Но я приехал за ней!

— Что?! — возмутилась Кейси. — Не за мной?

— Господи! — пробормотал Лэрри. — И я мечтал сделать эту женщину своей королевой!

— Не морочь мне голову! — рассердился Гарри. — Где Элис? Она нужна мне!

Он неожиданно побледнел, и Лэрри понял, что до него стало доходить.

— А вот ты ей больше не нужен. — Если бы мог, Лэрри сказал бы это с мстительной интонацией. Но он не мог, и голос его прозвучал печально. — Ее больше нет.

— Что ты говоришь?! — Гарри отшатнулся.

— Мне очень жаль, — повторил Лэрри, бестрепетно глядя на него.

Гарри покачнулся, словно от толчка в спину, и прикусил губу.

«Он очень красивый, — подумал Лэрри. — Красивый и, конечно, ветреный, непостоянный. Как вино, играет в нем эгоистичное, почти противоестественное легкомыслие. Зачем Элис была такой непримиримой? Такой требовательной? Лучше бы она относилась к поступкам этого мужчины легко. Если бы она не так сильно его любила, то, верно, была бы снисходительней. И осталась жива».

— Она что-то с собой сделала? Ведь да? — спросил Гарри.

— Да.

— Как это произошло?

— На следующий день после вашего с Кейси бегства она вытребовала себе отпуск и отправилась в путешествие.

— В Россию?

— Естественно. Хотела хоть ненадолго забыться. Не могу даже представить, в каком она была состоянии, — не выдержал Лэрри. — Она любила тебя.

Гарри только сильнее стиснул зубы.

— Она побывала в Москве, потом отправилась на южный курорт. Мне сказали, город называется Сочи. Твоя жена зарегистрировалась в отеле и ушла неизвестно куда, оставив у администратора письмо, где писала, что ее бросил человек, которого она любила больше всех на свете, и что ей теперь незачем жить. И что море успокоит ее. Позже выяснилось, что она села на прогулочный теплоход вместе с другими туристами. Когда через несколько часов теплоход вернулся в порт, Элис на борту не оказалось. Только ее сумочка. И широкополая шляпа, в которой ее запомнили туристы. Вот и все.

— Вот и все, — повторила Кейси, сообразив наконец, как нужно себя держать. Она сделала скорбную мину и взяла Гарри за руку. — Гарри, милый, твою жену уже не спасти, а я нуждаюсь в мужской поддержке.

Гарри вырвался и вышел вон, хлопнув дверью.

— Обидно, — вздохнула красавица и пристально посмотрела на Лэрри. — Надеюсь, что хотя бы ты мне поможешь?

— Конечно! — воскликнул тот с жаром. — Я вызову для тебя такси.

* * *

Алиса положила трубку, с трудом сдерживая волнение. Теперь она знала, что произошло на прогулочном теплоходе. Представила ярко-голубое море и большую широкополую шляпу, оставленную на палубе. Она вспомнила всех подозрительных типов, пугавших ее в России, и решила, что ничего подобного — ее сестра наверняка жива и здорова. Скорее всего, она просто прячется. Влипла в какую-то историю и, когда дело запахло жареным, инсценировала самоубийство. «Да, но ведь она инсценировала мое самоубийство?! Ерунда какая-то. Галка цитировала прощальную записку, и там было сказано о несчастной любви, о том, что ее бросил любимый человек…»

Кстати, записка была написана по-английски. Галка подумала, это из-за того, что Алиса хотела проинформировать о своих мотивах в первую очередь Гарри. Милиция тоже не увидела ничего удивительного в английском тексте. Ведь Алиса приехала из Америки. Чего ж тут еще обсуждать?

Эта шляпа на палубе. Она так и стояла у Алисы перед глазами, будто она сама была на теплоходе и видела ее. Слишком мелодраматическая деталь, чтобы она ей поверила. За ее сестрой охотились. И та не придумала ничего лучше, чем внушить своим врагам, что дело закрыто и убивать уже некого. «Но убийцы, похоже, этого так и не узнают, — пробормотала Алиса. — В команде произошла замена, и в игру вступила некая Алиса Соболева — полная дура, которая вместо того, чтобы в двух словах прояснить ситуацию и уехать домой, предпочла остаться и посмотреть, что из этого получится».

По мнению Алисы, мама не таила в своей душе ни боли, ни раскаянья. Но ведь если она по той или иной причине потеряла вторую малышку, не могла же она никогда не думать и не вздыхать о ней? Нет, все это более чем странно. Особенно удивительно было то, что обеих девочек назвали одинаково. Может быть, родители с самого начала знали, что они никогда не встретятся? Что им предстоит жить в разных странах, и одна из них будет Элис, а другая Алиса?

Сдерживая нетерпение, она вернулась в кабинет и снова принялась рыться в бумагах, надеясь отыскать хоть что-нибудь, что могло бы немедленно утолить ее нетерпеливое желание узнать истину. Ничего не обнаружив, она откинулась на спинку вращающегося кресла и, подняв глаза вверх, окаменела. На верхней полке секретера стояла большая фотография в великолепной кожаной рамке, фотография явно старая. На ней были сняты мужчина и женщина, склонившие головы друг к другу. Они оба улыбались и выглядели необыкновенно счастливыми. Мужчине, на взгляд, было около сорока, а женщина казалась совсем молоденькой. Ее глаза, изгиб губ, линия подбородка — все говорило о том, что Татьяна Соболева была не родной матерью Алисы.

«Господи, я слишком похожа на эту женщину, чтобы сомневаться». Вот ее настоящая мать — улыбается со старого снимка. Улыбается одной своей дочке, не ей. «А как же я? А я?!» — кричало все внутри Алисы. Мужчина на снимке казался очень счастливым. Родители. Ее родители? Это было тяжелым потрясением. Алисе стало так жаль себя!

Она начала трясти снимок перед собой, как трясут за плечи человека, когда хотят добиться от него немедленного ответа: «Почему вы выкинули меня из своей жизни, папа и мама?» Прошло немало времени, прежде чем она успокоилась. Что толку в бесцельных измышлениях? Ей нужны факты. Заявить о том, что она не Элис Хэммерсмит — самое глупое из того, что только можно придумать. Ее появления тут никто не ждал и вряд ли кто ему обрадуется. Сестра долго занимала место, которое они должны были разделить на двоих, ничего не случится, если Алиса теперь немножко побудет здесь под ее именем. Конечно, ей придется нелегко, но она готова на что угодно, лишь бы узнать, с какой стати ее лишили семьи и кто несет за это ответственность.

Алиса еще некоторое время сидела за секретером, продумывая план действий. В первую очередь ей нужно найти членов семьи, узнать о них все, что возможно. Алиса испытывала страх и любопытство одновременно. Нет, любопытство — все же не то слово. Это было нечто иное — острый, жизненно важный интерес, связанный с тайной ее собственного происхождения и с исчезновением сестры. Скорее всего, Элис сейчас далеко, на другом краю земли.

Алиса отдавала себе отчет в том, насколько опасна затеянная ею авантюра. Но она должна ей удаться! Главное, не выдать себя людям, которые хорошо осведомлены о том, что тридцать два года назад на свет появились близнецы. Таких людей должно быть по меньшей мере двое — отец и мать. Настоящие, разумеется. Кто они? И кто такая Татьяна Соболева, женщина, вырастившая и беззаветно любившая ее? Какую она играла роль в этом деле, что знала, чему была свидетельницей? «Тайная и темная история, — думала Алиса. — По крайней мере, незаконная. Иначе мама рассказала бы мне».

В дверь неожиданно постучали, и на пороге возник Фред с нахмуренным лицом.

— Доброе утро, — сказал он и посмотрел на нее с опаской, ожидая, вероятно, очередной порции воплей.

Однако Алиса, решившая играть роль сестры, больше не собиралась буянить. Она мило улыбнулась и тоже пожелала Фреду доброго утра. Он тотчас же расслабился и сообщил:

— Приехала Памела и хочет кое-что обсудить с тобой в библиотеке.

— Отлично, — пробормотала Алиса, лихорадочно размышляя, как бы узнать хоть что-нибудь об этой Памеле. Поэтому спросила:

— Как мне лучше себя с ней вести?.

— Она мать твоего мужа, тебе видней. Впрочем… Если ты хочешь продолжать расследование, то лучше, конечно, не начинать теперь никаких серьезных скандалов. В конце концов сделай вид, что раскаиваешься в том, что сбежала с любовником.

«Какое еще расследование? — едва не спросила Алиса, но вовремя сдержалась. — Да уж, у ее сестры точно были неприятности! И, судя по всему, Фред о них отлично осведомлен».

— Когда мне нужно спуститься? — вслух спросила она.

— Через час.

— Кстати, где остальные мои пожитки? — спросила она, вспомнив о сумке, которую собирали в маленьком сочинском отеле без ее участия. Ей так хотелось получить ее обратно: там лежало белье и одно-единственное платье — простое платье из мягкого льняного муслина, которое она могла бы теперь надеть.

— Какие пожитки? А, сумка. Когда мы приехали, я убрал ее в шкаф.

Алиса так обрадовалась собственным вещам, что поскорее спровадила Фреда вон. Правда, напоследок он задал ей еще одну задачку.

— Знаешь, у меня ведь есть для тебя новость.

— Да? Какая?

— Молли Паркер вышла из больницы.

— Правда? — оживленно спросила Алиса и добавила:

— Это же Просто чудесно!

Фред сосредоточенно смотрел на нее и молчал. Алиса, поняла, что он ожидал от нее совершенно другой реакции, и, конечно, не могла понять — какой именно.

— Хм, — сказала она, нахмурившись, словно находилась в раздумье.

— Так что мне делать, Элис? Чек по-прежнему у меня. Ехать к ней?

— Ехать, — оживившись, ответила Алиса.

«Потом разберусь, в чем тут дело», — довольно легкомысленно подумала она.

Глава 4

В Галке Серегиной было полтора метра роста, но вся она казалась налитой и крепкой. Будто кровь в ее теле перемешалась с жизненной энергией и текла по жилам в два раза быстрее. Поэтому она безумно нравилась людям, в том числе и мужчинам, хотя не отличалась особой красотой. Нормальная вроде бы внешность, ничего выдающегося. Но глаза, улыбка, речь — все было чертовски привлекательным.

Сейчас Галка сидела на диване, поджав под себя ноги, и листала «Желтые страницы».

— Боже мой! — воскликнула она, обращаясь к мужу. — Здесь куча детективных агентств. Вот, смотри: «Альбатрос», «Агата», «Детектив-сервис», «Кредо». И вдобавок есть сноска, что можно посмотреть еще на букву С — «Сыскные агентства». Как ты думаешь, куда звонить? Есть смысл выгадывать? Или у них у всех одинаковые ставки?

— Ставки здесь ни при чем, — возразил Денис. — Главное — результат. Может быть, лучше обратиться к детективу-одиночке?

— А где его взять?

— Я могу позвонить своему начальнику. У него недавно украли кейс с документами. И его вывели на какого-то сыщика. Говорят, парень что надо.

— Так он нашел кейс?

— Естественно, нашел. Иначе стал бы я о нем вспоминать.

— Не представляю, как объяснить всю эту фантасмагорию с Алискиными приключениями свежему человеку. История ведь практически криминальная. И в ней, скорее всего, замешана Алискина мать. То есть не настоящая мать, а Татьяна. А может, и настоящая тоже. Ведь неизвестно, что там всплывет…

— Ну, можно поступить и по-другому, — пожал плечами Денис. — Вообще ни к кому не обращаться.

— Как это?

— Выяснить все самостоятельно. В конце концов, у тебя только одна близкая подруга. Я готов расстараться.

— А работа? Ты и так возвращаешься со службы черт знает во сколько, а то и по ночам пропадаешь.

— Наступают другие времена, — неопределенно сказал Денис.

— Что ты хочешь этим сказать? — Галка поглядела на мужа с подозрением. — Тебя что, уволили?

— Еще нет. И речь вообще не об увольнении. Кажется, банковский кризис сказался на нас слишком сильно. Руководство вряд ли станет и дальше издавать представительский журнал.

— И что?

— И мы все ищем себе новую работу.

Галка с мрачным лицом прошлась по комнате.

— У тебя есть какие-нибудь наметки?

— Есть, конечно. Не в безвоздушном же пространстве я живу. Наверное, теперь это будет телевидение. Там перед выборами можно немножко подзаработать. На третьем канале меняется команда, меня пригласили. Но все утрясется только недели через две. Думаю, этого времени хватит, чтобы разобраться с проблемами твоей Алисы.

— А что? Ты вполне сможешь справиться, — задумчиво кивнула Галка. — В конце концов, у тебя полно просроченных удостоверений прессы, масса знакомых и отлично подвешенный язык.

— Тогда тащи сюда распечатки с ее вопросами, мы устроим с тобой военный совет и решим, чем заняться в первую очередь.

Галка ценила мужа за легкий характер. Сумрачные мужчины ей не нравились. Даже очень ответственные и успешные. Денис же отличался энергичностью ума и был снисходителен к людям. Он никогда никого не осуждал за ошибки, быстро прощал обиды и философски относился к житейским неприятностям. Единственное, чего Галка хотела бы от него добиться — это чтобы он бросил курить.

Она метнулась в кабинет, где возле компьютера лежала папка с Алисиным посланием. Потом они с Денисом уселись на диван. Он раскрыл папку у себя на коленях. Галка примостилась рядышком.

— Первое и самое главное — это, конечно, роддом, — заявила она, тыча пальцем в жирные черные буквы. — Девочки там родились, там и надо искать завязку интриги.

— Ты решила мне помогать?

— Естественно! Думаю, тебя одного нельзя отпускать в свободный полет. Ты слишком консервативен. Вот ты приходишь в роддом. Как ты представишься?

— Ну, скажу почти что чистую правду. Что я журналист, хочу написать историю этого замечательного заведения…

— Ха! — презрительно сказала Галка. — Администрация сразу же решит, что ты под них копаешь. Тогда уж тебе точно не сообщат ничего путного. Нельзя говорить, что ты собираешься писать об одном этом роддоме.

— Думаешь?

— Уверена. Тут нужна выдумка. Ну-ка, дай я попробую.

Она схватила телефон, полистала справочник и набрала номер. Только с третьего захода ей удалось узнать, как связаться с отделом кадров.

— Здравствуйте! — милым голосом сказала она в трубку. — Это вас беспокоят из журнала «Женщина и время». Нас интересуют старейшие работники лучших медицинских учреждений столицы. Те, которые проработали на одном месте больше двадцати лет. Ваш роддом может дать нам какие-то фамилии?

На том конце провода ей что-то ответили, и Галка закатила глаза:

— Неужели ни одного человека? Пусть это будет обслуживающий персонал: санитарки, нянечки… Нет? Ну, что ж, извините за беспокойство. Возможно, позже мы еще раз обратимся к вам с вопросами о лучших работниках.

Положив трубку, она удрученно сказала:

— Пустой билет. Кстати, Денис, а ты вообще когда-нибудь слышал что-то конкретное о краденых детях?

— Скандалов с роддомами, дошедших до широкой общественности, на моей памяти всего два, — сообщил Денис жене. — И оба разразились во времена не столь отдаленные. А шестьдесят седьмой год — это просто старина несусветная. Тогда у нас были светлые годы социализма, и все младенцы счастливо рождались под надзором партии, и правительства.

— У нас есть совершенно конкретный роддом, — не согласилась Галка. — Там работают конкретные люди.

— И все относительно молодые. Ни одной санитарки или уборщицы старой закалки. Все куда-то подевались.

— Должен же быть у них архив, где хранятся личные дела?

— Тот самый отдел кадров, наверное. Но кто мне даст там покопаться?

— Ну придумай что-нибудь. Ты же у нас голова, — Галка постучала указательным пальцем по Денисову затылку.

— Здесь сработает только какая-нибудь афера, — задумчиво сказал тот.

— Допустим. Времена для всякого рода афер у нас благодатные. В стране сумасшедшее количество непонятных организаций, фирм и фондов. Никакой координации, никакого государственного контроля. Полный бардак.

— Надо этим воспользоваться, — согласился Денис.

— Придумай какую-нибудь глупость. Это срабатывает лучше всего. Принцип хорошей рекламы.

— Это что еще за зверь?

— Простой закон нашенского рекламного бизнеса. Чем глупее реклама, тем больше денег она приносит.

— Шутишь?

— Совсем не шучу. Как-нибудь заметь, на что ты лично обращаешь больше всего внимания.

— Хочешь сказать, на всякие глупости?

— Ладно-ладно, не отвлекайся. Предлагаю вот что. Тебе надо перевоплотиться в агента бывшего Госстраха. Якобы ты закрываешь старые повисшие счета. Я недавно видела в кино, как один парень…

— Договорились, — перебил ее Денис. — Завтра я поеду в роддом под видом госстраховского агента. А теперь скажи, что у нас еще есть.

— Еще у нас есть лучшая подруга Алисиной матери — Ольга Авдеенко. Помнишь режиссера Авдеенко? Так это ее муж. А их дочерей зовут Ася и Аня. Они практически наши ровесницы. Дружили с Алиской. Потом разъехались по заграницам. Ася — в Канаду, Аня — в Германию.

— А где сейчас эта Ольга Авдеенко?

— Понятия не имею. Алиса после смерти матери одно время поддерживала с ней связь, но потом все как-то заглохло.

— Думаю, ее адрес нам выдаст адресный стол. Еще что у нас есть?

— Еще у нас есть человек по фамилии Косточкин. Косточкин Олег Михайлович. Алиска думает, что у него с Татьяной, ее матерью то бишь, были, как это раньше называли, отношения.

— Выражаясь более современным языком, у них был роман? — уточнил Денис.

— А если совсем без реверансов, Косточкин был ее любовником. По крайней мере, Алиса так думает. На самом деле Татьяна с дочкой не секретничала. Она ее любила, но никаких личных тем не поднимала ни разу в жизни. И Алису не поощряла на откровения.

— Теперь можно догадаться — почему. Наверное, она просто боялась проболтаться.

Галка покачала головой:

— Чем больше живу на свете, тем больше убеждаюсь, что чужая душа — потемки.

Поглядев на часы, Алиса решила, что пора спускаться. Но куда идти? Не хватало еще хэммерсмитовской жене заблудиться в собственном доме. Она вышла в коридор и тут же наткнулась на Винсента, который резко остановился и смерил ее ледяным взором.

— У тебя такой взгляд, как будто ты всю ночь продержал свои глаза в морозильной камере, — желчно заметила она.

— Не глаза, а сердце, — не поведя бровью, ответил тот.

«Какой он противный, — с раздражением подумала Алиса, спускаясь по лестнице. — В самом деле кажется, что его где-то прихватило морозом. У него, наверное, ледяное тело». Но когда ее так называемый супруг подал ей руку возле лестницы, она оказалась сухой и теплой. И еще — очень крепкой.

Алиса не могла не признать, что, несмотря на высокомерие, Винсент Хэммерсмит наверняка волнует женщин. Даже его отчужденность добавляла ему привлекательности. Если бы Алиса встретилась с ним при других обстоятельствах, она воздала бы ему должное. Но сейчас — нет. Сейчас она испытывала по отношению к нему лишь глухую ожесточенность.

Винсент не поинтересовался, куда направляется его супруга. Вероятно, сведя ее с лестницы, он исчерпал свою галантность, а потому, небрежно кивнув головой, исчез за массивной дверью в глубине холла. Ни слова о том, что случилось ночью. Воспитание, блин!

Алиса представляла Памелу Хэммерсмит длинной, тощей и желчной женщиной с такой же холодностью во взгляде, которую в избытке расточал ее сын. Но та оказалась маленькой стройной брюнеткой. Ее властная осанка, гордо поднятая голова были скорее позой, нежели чертами характера.

Памела по-королевски кивнула Алисе и подождала, пока она сядет. После чего осторожно сказала:

— Дорогая, я весьма огорчена. Так больше продолжаться не может. Не хочешь ли ты… Не согласишься ли ты… Может быть, вам с Винсентом пора подумать о разводе?

Будто устыдившись своей явной заминки, Памела воинственно вздернула подбородок:

— Я подразумеваю, естественно, соответствующую денежную компенсацию конкретно от нас с Артуром.

Алиса ничего не понимала. Вместо того, чтобы требовать для своего сына развода, Памела выпрашивала его. Даже пыталась выкупить. Если жена убегает с любовником, и об этом знают все — родные, знакомые, служащие, — разве развод не становится пустячным делом? Почему Памела так себя ведет?

Алиса боялась вступать в диалог, чтобы случайно ничего не усложнить.

— Я не хочу развода, — тихо, но твердо сказала она, понимая, что развестись вместо сестры просто не имеет права.

— Чего же ты хочешь? — вымученно спросила Памела.

Алиса не успела ответить. Дверь неожиданно открылась, и в библиотеку стремительно вошел Винсент.

— Извините, но я вынужден прервать вашу беседу, — заявил он бесстрастным голосом. — Дорогая, будь любезна, оставить нас наедине.

Слово «дорогая» было проформой — просто обращение, носившее оттенок вежливости. Алиса молча встала и направилась к выходу, но уже у самой двери, не совладав, как всегда, со своим ироническим вторым "я", пробормотала по-русски:

— Главное — соблюсти приличия, — и закрыла дверь.

На самом деле уходить она не собиралась, а решила остаться у двери и подслушать что-нибудь полезное для себя.

— Что она сказала? Что это означает? — спросила Памела из-за двери.

— Да ничего особенного, — откликнулся Винсент. — Всего лишь то, что ее нынешний любовник — русский. Когда она спит с испанцем, то говорит по-испански, ты разве не заметила?

По всему было видно, что Винсент сорвался. На секунду позволил себе выйти из роли, которую почему-то взвалил на себя: покладистый муж, практически всепрощенец. Сейчас в его голосе прозвучали и ирония, и задетое самолюбие.

— Этот Георгий… — с омерзением произнесла Памела. — Зачем она все время ставит тебя в унизительное положение? Почему ты все это терпишь? Я не могу понять, Винс?!

— Мама, ты опять за свое. Давай оставим эти разговоры. Я же не просто так женился на Элис.

— Но у нее другие мужчины!

— Пусть. Я все равно не хочу разводиться.

— Ничего не понимаю…

— Забудь, пожалуйста, о разводе. Мы будем вместе, так сказать, пока смерть не разлучит нас…

Алиса вздрогнула. Пока смерть не разлучит нас? Это что же — зловещее обещание? Что, если Винсент Хэммерсмит и есть инициатор всех покушений? Что, если он, не имея возможности в силу каких-то обстоятельств развестись со своей женой, решил нанять убийц, чтобы избавиться от неудобной супруги? И от этих убийц ее сестра вынуждена теперь прятаться?

Так что, когда Винсент распахнул дверь в холл, он застал Алису полумертвой от страха — она стояла, прислонившись к стене, глаза ее лихорадочно блестели. «Возможно, он собирается меня убить прямо сегодня ночью! Надо соглашаться на развод, может быть, тогда он передумает и не пойдет на преступление. Только придется сказать о разводе как-то повнушительней, чтобы он поверил».

Винсент тем временем с неприятной медлительностью надвигался на нее.

— Ты хочешь мне что-то сказать?

— Ну, да. Знаешь, ты зря меня не выслушал. Дело в том, что в последнее время мысль о разводе кажется мне безумно привлекательной, — совершенно неубедительно ответила Алиса, ежась под пристальным взглядом Хэммерсмита. — Развод — это выход из положения, как я полагаю. Я и раньше думала: хорошо бы нам развестись, да все как-то не могла решиться, понимаешь?

Винсент хмыкнул. Алиса в ответ глупо хихикнула. Внезапно он схватил ее за плечи и прижал к стене.

— Не надо поспешных решений, — пробормотал он. — Я никогда не разведусь с тобой, Элис.

— Я тебя заставлю! — воскликнула она и, вздернув подбородок, птичкой взлетела по лестнице. Хэммерсмит остался стоять внизу. Он горько усмехался, глядя ей вслед. Она могла говорить о разводе хоть каждый день. Однако развод совершенно невозможен. Винсент подозревал, что его жена отлично осведомлена — по какой причине. А подобные сцены — всего лишь мерзкая и отвратительная игра.

Алиса вбежала в спальню и упала на кровать. Кажется, у нее будет передышка. Главное, чтобы Хэммерсмит поверил ей и не пытался устранить ее физически. Она понимала, почему испытывает такое раздражение при виде его. Этот тип был чертовски привлекателен, но она не могла себе позволить положительные чувства по отношению к нему, а эти чувства — подсознательно — возникли у нее с момента первой встречи. Такое противоречие, собственно, и рождало дискомфорт. Она должна ненавидеть его и бояться. Ненавидеть за отношение к своей сестре. И бояться потому, что Винсент, если он действительно решил убить жену, думает, что попытка не удалась. И способен предпринять вторую, а жертвой в этом случае станет она, Алиса.

По правде говоря, она тяготилась тем, что ввязалась в такое опасное дело в одиночку. Ей нужен был кто-то, с кем можно разделить ответственность, а возможно, и опасность. Галка с Денисом были далеко. Они могли обеспечить ей, так сказать, информационную поддержку. Алиса подумала о том, чтобы позвонить Лэрри и все ему рассказать. Но что Лэрри сможет сделать? Конечно, Алиса вспоминала и о Гарри. Ведь формально они еще женаты. Интересно, как он отнесся к известию о ее гибели? Переживает ли он? Алиса почти не сомневалась в этом. Представив скорбящего Гарри, она даже испытала мстительное удовольствие.

Конечно, она не забыла Гарри. Но она больше не могла доверять ему. Один раз он предал, может предать и во второй. Чувства к Гарри до сих пор разрывали ее сердце, но это были уже не те чувства, что прежде, это была боль, как после удачной операции, когда все самое страшное позади и пациент знает, что страдания идут на убыль.

Остаток дня Алиса не выходила из комнаты, задавая себе сотни вопросов. Почему Памела Хэммерсмит собирается заплатить за развод Элис с ее сыном? Откуда Фред узнал, что я уехала из «Морской жемчужины» и меня надо искать не в центре Сочи, а в пригороде? Если он следил за мной, то почему же тогда взял вещи не из моего номера, а из номера настоящей жены Хэммерсмита? Какое расследование вела сестра вместе с Фредом? Кто такой и куда подевался таинственный Георгий, с которым Элис удрала в Россию? И куда подевалась сама Элис?

В конце концов Алиса поняла, что одной ей ни за что не справиться со столь сложным делом. Ей нужен помощник — человек, которому она могла бы безоглядно довериться. Этим человеком мог быть кто-то из ее прошлой, или вернее было бы сказать, настоящей жизни, или кто-то совершенно незнакомый, но понимающий толк в распутывании загадок. Профессионал. Алиса на секунду замерла, обдумывая только что пришедшую в голову мысль, затем широко улыбнулась.

Глава 5

Денис Серегин открыл дверь своим ключом и, сбросив обувь, промчался в кабинет, где его жена корпела над очередным рекламным текстом.

— Как правильнее: не струшу или не перетрушу? — задумчиво спросила она мужа, появившегося на пороге.

— А почему ты не поинтересуешься у меня, как дела?

— Привет! Как дела? — очнулась Галка. — Ты был в роддоме?

— Ну. Я прямо оттуда.

— Вижу, ты не слишком-то доволен.

— Еще бы. Я столько не врал за один присест, наверное, с пятого класса.

— А выяснил хоть что-нибудь?

— Мизер. Только имя и адрес бывшей заведующей.

— И все? — Галка была откровенно разочарована. — Может быть, все-таки нанять частных сыщиков, как Алиска и просила?

— Ты мне не доверяешь.

— Доверяю. Просто… Ты ведь не профессионал!

— Я когда-нибудь тебя подводил?

— Ладно-ладно, я тебя еще не уволила. А теперь расскажи все в подробностях.

— Да рассказывать-то, в сущности, и нечего. Можешь себе представить, что личные дела персонала никто столь долго не хранит. Сначала их свозят в общий архив, а потом уничтожают. Так что персонал роддома тридцатилетней давности — по-прежнему тайна, покрытая мраком.

— Прошло слишком много времени! — с сожалением констатировала его жена.

— Единственное, что мне сообщили, это имя и адрес женщины, которая заведовала всем этим хозяйством раньше. Вот она-то — настоящий старожил. Возможно, это наша ниточка.

— Как ее зовут?

— Все записано в моем ежедневнике. — Денис достал толстую книжицу в мягком переплете и, быстро пролистав первые страницы, зачитал:

— Ее зовут Софья Аркадьевна Полевая. У меня есть ее адрес и даже телефон.

— Звони, — приказала Галка.

— Может быть, ты сначала покормишь меня ужином? — обиделся Денис. — Я набегался, как барбос.

— Подумай об Алиске, — покачала головой Галка. — Представляешь, в каком она состоянии? Наверное, кусок не идет ей в горло. А ты тут будешь набивать желудок.

Денис кисло поглядел на телефон и сказал:

— Может быть, напроситься на ужин к Софье Аркадьевне?

— Только попробуй!

— Ей, должно быть, лет двести.

— Это еще надо проверить. Кстати, — Галка нахмурилась, — ты собираешься блефовать или будешь вести с ней осторожную игру?

— Посмотрю по обстановке.

Денис набрал телефонный номер и замер, ожидая ответа. На женщину, которая должна была взять трубку, они оба возлагали большие надежды. Продвижение вперед сейчас зависело от ее желания быть искренней. Денис, как нормальный мужчина, все еще верил в женскую искренность. Галка, как нормальная женщина, естественно, нет.

Софья Аркадьевна Полевая оказалась дамой весьма словоохотливой и доброжелательной. Она жила в одной квартире со своей дочерью, зятем и тремя внуками, и Денис решил, что это обстоятельство в большой мере содействовало тому, что старушка не превратилась в злобную каргу. Ей исполнилось 77 лет, и Денис молил бога, чтобы у Софьи Аркадьевны не было досадных провалов в памяти.

— Вы могли бы вспомнить события, которые происходили довольно давно? Больше тридцати лет назад? — спросил он, глядя на нее почти по-юношески пытливо.

— Молодой человек! — рассмеялась старушка. — Если бы вы спросили меня, что произошло две недели назад, я бы, возможно, и не рассказала вам нужных подробностей. А вот прошлое… Это мой конек. Я могу говорить об этом часами. А что, собственно, вас интересует?

Софья Аркадьевна сидела на крошечном диванчике в просторной гостиной. Она была маленькой, живенькой и подкрашивала свои короткие седые волосы чем-то голубоватым. Денис устроился в кресле напротив. Хозяйка предложила ему чаю, но он отказался — так был взволнован предстоящим разговором.

— Руководство журнала заказало мне материал о старейших медицинских работниках. Я решил: а почему бы не сузить тему репортажа до столичных роддомов? В общем, меня интересует ваша работа. Люди, которые были вместе с вами десятилетия назад на боевом, так сказать, посту, какие-нибудь интересные события…

— А конкретнее? У вас ведь на уме что-то совершенно определенное. Думаю, какая-то гадость.

— С чего вы взяли? — опешил Денис.

— Я же смотрю телевизор, молодой человек. Какому журналисту сейчас позволят тратить время на столь некровожадную информацию? Я, конечно, старая, но не тупая.

— Ну ладно, ваша взяла, — после небольшой паузы Денис хлопнул себя ладонями по коленкам. — Дело тут вовсе нее репортаже. Это я немножко присочинил, чтобы придать всему делу солидности. На самом деле я пишу книгу. Художественное произведение, — быстро добавил он. — Там, конечно, полно вымысла, но некоторые детали я просто не могу сочинить. Мне нужна фактура.

— А что там у вас в сюжете? — Софья Аркадьевна склонила голову к плечу, сделавшись похожей на любопытную птичку.

— Там в роддоме крадут ребенка, — как можно небрежнее сказал Денис. — Или, может быть, меняют детей. Мне нужно знать: такое в принципе возможно?

— Конечно, — энергично кивнула старушка. — Жизнь научила меня тому, что в ней возможно абсолютно все. Так, значит, вы подозреваете, что из моего роддома похитили ребенка?

— Да нет, я же сказал, я пишу кни…

— Молодой человек! — Софья Аркадьевна посмотрела на него укоризненно. — Как говорит мой старший внук, не вешайте мне на уши лапшу.

— Но я…

— Как бы то ни было, я ни о чем подобном не слышала и не знаю. Странно, что вы явились через столько лет. Кого же, по-вашему, украли? Вашего братишку?

— Вы напрасно иронизируете, — совершенно серьезно ответил Денис. — На самом деле у меня нет никаких фактов или доказательств должностного преступления.

— Тогда что же?

— Представьте себе, что тридцатидвухлетняя женщина внезапно узнает о том, что у нее есть сестра-близнец. По документам они обе родились в вашем роддоме в один и тот же день. Но по тем же документам у них разные матери.

— И эти женщины.., близнецы.., больше тридцати лет не знали друг о друге?

— Вот именно.

— Но тогда нужно призвать к ответу их матерей!

— К несчастью, ни той, ни другой матери уже нет в живых.

— А папаши?

— С папашами вообще полная неясность.

— С ума сойти можно! И вы пришли ко мне, надеясь, что если я во всем этом участвовала, то просто вот так вот возьму и все вам расскажу?

— Честно говоря, я ни на что не надеялся. Просто хотел поговорить по душам. Возможно, вы могли бы что-то вспомнить. Дело в том, что одной из мамаш была американка.

— Ну и что с того?

— Я думал, иностранная гражданка в советском роддоме в шестьдесят седьмом году — вещь нетривиальная. Может быть, вы бы вспомнили. Вы — или кто-то из персонала, с кем вы поддерживаете отношения.

— Я ни с кем не поддерживаю отношений, это раз. А во-вторых, иностранка именно в нашем роддоме не вызвала бы ни у кого особого удивления.

— Почему?

— А вы хоть знаете, что у нас был за роддом?

— Нет, — сказал Денис. Он злился на себя за то, что упустил инициативу в разговоре и Софья Полевая вела себя с ним совсем уж как с мальчишкой.

— У нас было специальное отделение для высокопоставленных рожениц.

— Управленческий аппарат и все такое?

— Ну да. К нам привозили и обычных женщин, что называется, с улицы, и рожениц особой категории. Ваша иностранка вполне могла попасть в особую категорию, и никто бы не удивился, я вас уверяю.

— К сожалению, медицинские карты уже давно уничтожены.

— Чего же вы хотите? Прошло тридцать два года, уже и власть переменилась!

— А что такого особого делалось для этой особой категории?

— Масса совершенно банальных льгот и удобств. Во-первых, за такими женщинами приезжала наша специальная неотложка. После родов их отвозили на третий этаж, где только одноместные палаты. С холодильниками и телевизорами. В-третьих, у них было усиленное питание. С фруктами, соками и так далее. Ну, и лучшие лекарства. Допустим, обычным женщинам для профилактики мастита раздавали зеленку, а на третьем этаже на каждом столике стояли баллончики с дорогим немецким препаратом.

— А рожали они тоже не так, как простые смертные?

— Да нет, как раз точно так же. Предродовая, родовая — все самое обычное. Заботой их окружали потом.

— Софья Аркадьевна, — Денис в упор посмотрел на задумавшуюся хозяйку. — А вы способны придумать схему, по которой одного из близнецов можно было бы отдать совершенно другой женщине?

Полевая усмехнулась:

— Я могу придумать десяток таких схем. Все зависит от того, кто из персонала был в этом замешан.

— А персонал точно был замешан?

— Безусловно. Иначе как вы представляете себе ход событий? — Старушка помолчала, потом поднялась и сказала:

— Знаете что? Единственное, чем я могу вам помочь, так это написать имена тех, кто работал примерно в то время, которое вас интересует. Конечно, нянечек и акушерок я вряд ли вспомню всех до одной, но тем не менее… И вот еще что, молодой человек. Если будете с кем-то из них встречаться, не заливайте про репортаж о лучших работниках прошлых лет. Это неактуально.

* * *

В тот день Энди Торвил отпустил своего помощника пораньше, чтобы тот подчистил наконец хвосты по текущим делам. Дома Том работал продуктивнее, и не имело смысла держать его в приемной вместо секретарши, которая на прошлой неделе благополучно вышла замуж. А стоит ли нанимать новую, если он сам еще не решил окончательно, будет ли продолжать дело или закроет агентство. Раздумывая о своем неясном будущем, Торвил закинул руки за голову и прикрыл глаза. У него наконец-то есть деньги, так что не надо думать о хлебе насущном. И если заниматься сыском и дальше, то только из любви к искусству.

Когда внизу хлопнула дверь, Энди моментально занял вертикальную позицию и пригладил волосы. Ему недавно исполнилось двадцать девять, и он был отличным психологом и актером одновременно. Имидж спокойного и доброжелательного, очень уверенного в себе человека привлекал клиентов больше, чем отчеты о профессиональных успехах. Спрятав за дымчатыми стеклами очков серые, вечно прищуренные глаза, глава агентства схватил ручку и разворошил на столе бумаги. В этот момент постучали.

— Прошу вас! — крикнул Энди и уставился на дверь.

Дверь медленно распахнулась, и на пороге возникла молодая женщина, решительные манеры которой находились в явном противоречии с ее глазами. Глаза сомневались. На ней было желтое платье, украшенное кружевными воланами, которое вкупе с привлекательным лицом делало ее похожей на розочку с праздничного торта.

Энди встал, вышел из-за стола и представился. Женщина кивнула и отрывисто спросила:

— Это вы — частный детектив?

Она не улыбнулась, а пытливо посмотрела Энди прямо в лицо.

— Чем я могу вам помочь? — спросил тот, показывая ей на кресло напротив стола.

Как десятки женщин до нее, она немного помолчала, устраивая сумочку на коленях, потом подняла глаза и уставилась в окно позади Энди.

— Послушайте, я попала в затруднительное положение.

«Как будто я не знаю, — про себя подумал тот. — Я только и делаю, что выслушиваю идиотские истории. Если бы я вдруг стал писать правдивые романы, они бы вышли чудовищными, потому что люди разводят в своей жизни такую грязь, что порой в это просто не верится».

— Надеюсь, что помочь вам в моих силах, — сказал он вслух добрым и одновременно твердым голосом, что всегда неотразимо действовало на клиенток.

— Но уж больно моя проблема.., э-э-э.., нетривиальная.

— Я готов вас выслушать, — осторожно произнес Торвил. Он чувствовал, что женщина колеблется, что она и не хотела бы ничего рассказывать, но не видит другого выхода. — Начните с чего-нибудь, даже несущественного, а потом мы выясним детали.

Энди ждал, что, начав говорить, она выложит все одним махом. Как правило, так происходит со всеми взвинченными людьми.

— Ну, хорошо, — она глубоко вздохнула и передернула плечами. — Недавно меня сбил автомобиль.

— О, мне жаль, — пробормотал Торвил, опустив голову.

— Это было в России. Очнувшись, я поняла, что ничего не помню. Абсолютно. Кто я, почему нахожусь именно там, где нахожусь, кто мои родные и так далее. Я приняла как должное, что муж прислал за мной секретаря. Короче говоря, я не хочу никому говорить, что у меня амнезия.

— А моя задача…

— Ввести меня в курс моей жизни. Я не знаю абсолютно ничего — даже как зовут мою кошку. Все кажется мне чужим и абсолютно незнакомым.

Энди Торвил беспокойно поерзал в своем кресле и прокашлялся.

— За такое дело вряд ли кто-нибудь возьмется без предварительной проверки. Если бы, я подчеркиваю — если бы! — вы вдруг оказались совсем другой женщиной, задумавшей, допустим, провернуть какую-то аферу, то, помогая вам, я стал бы вашим сообщником. А вы ведь знаете, что нельзя выдавать себя за другого человека, это противозаконно.

— Правда? — живо спросила женщина, в ее голосе проскользнуло не то разочарование, не то испуг. — На самом-то деле я та, за кого себя выдаю. Это очень легко проверить, знаете ли. Не могут же десятки людей ошибаться на мой счет, как вы думаете? — Она издала странный смешок.

— Так какие же у вас основания скрывать потерю памяти от ваших родных? Ведь вы можете довериться хотя бы одному из них, и он поможет вам.

— Я не знаю, кому довериться, — пробормотала незнакомка. — Мне кажется, что между мной и моим мужем что-то происходит. Я хочу знать — что. Я хочу знать, как вести себя в своем доме. Я хочу знать, как зовут моих друзей и где они живут. Чем я занята весь день, есть ли у меня счет в банке и если есть важные бумаги, то где я их прячу?

— Неслабая работенка, — усмехнулся Энди.

— Но не невозможная. Учтите, что я буду вам помогать.

— А вы не подумали, что, заказывая такое досье на себя, вы здорово рискуете?

— То есть?

— Мы с моим помощником Томом называем подобный сбор сведений «черными копилками».

— Что вы имеете в виду? — насторожилась леди. — Почему это черными?

— Там неизбежно окажется какой-нибудь компромат. А компромат — это шантаж.

— Вы что же, шантажист?

— Я — нет, но как профессионал могу вам рассказать…

— Ладно, — перебила его женщина. — Вероятно, я действительно дала маху. Придется нам вдвоем с амнезией идти к психоаналитику.

— Вы в самом деле обратитесь к врачу?

— Раз вы настаиваете…

В ее голосе Энди послышалась насмешка.

Она встала, окинула его быстрым взглядом и, махнув на прощание рукой, вышла. Не успела она свернуть за угол, как Энди понял, что она «зацепила» его. «Ну и что, что деньги мне больше не нужны, — подумал он. — А дамочка эта чрезвычайно занимательная. Спроси себя, Энди, будет ли тебе жаль, если ты не узнаешь продолжения истории? Да, мне будет безусловно жаль. Так чего же я стою?»

* * *

Фред бросил на кровать дорожную сумку и принялся укладывать в нее вещи. Он надеялся, что поездка будет удачной. Хотя в конце пути его могло ожидать что угодно. Элис Хэммерсмит терзали какие-то злые демоны. Ее отношения с мужем были до того странными, что даже видавший виды Фред пал духом — он никак не мог составить мнения о подводных камнях этого брака. Винсент постоянно афишировал постулат о нетленности брачного союза, однако на деле ничем свое хорошее отношение к жене не подтверждал. Возможно, раньше Элис и пыталась воздействовать на мужа нежностью, но теперь в доме явно установился вооруженный нейтралитет. Винсент не проявлял ни малейшего желания выполнять супружеские обязанности, а Элис, в свою очередь, в пику этому обстоятельству заводила знакомства с разными мужчинами, худшим из которых был Георгий с трехэтажной фамилией, заканчивающейся на «швили».

Все так и шло до того самого дня, когда на горизонте появилась таинственная старуха, Молли Паркер. Она позвонила еще до побега Элис в Россию. Фред отлично помнил тот день. Речь позвонившей была чопорной и тихой. Прежде чем ответить на вопрос, она минуты две молчала, и надо было обладать терпением Элис, чтобы все-таки добиться от нее, с какой стати она желает встретиться «с милой девочкой» с глазу на глаз.

— Фред, я по-настоящему взволнована, — сказала тогда Элис.

— Могу себе представить, — откликнулся он.

Из беседы выяснилось вот что. Недавно в горах трагически погибли дочь и зять Молли Паркер. Разбирая их вещи, старушка обнаружила связку старых писем, которые должны были безусловно заинтересовать наследников Джули Хоккес. В подробности старуха по телефону вдаваться отказалась.

— Знаешь что? Я перезвоню Молли Паркер и договорюсь о цене, а ты съездишь к ней сам и просто привезешь письма моей матери сюда.

— Это неразумно, Элис, — возразил Фред. — Старуха даже не сказала, о каких письмах речь. Может быть, в них совершенно бросовая информация.

— Фред, я тебе доверяю. — Элис подкрасила губы, приблизив лицо к зеркалу. — Поезжай и реши на месте, стоит ли дело тех денег, которых она запросит. Я же не могу вообще никак не отреагировать на ее звонок. А вдруг это какая-нибудь страшная тайна?

Элис легкомысленно хихикнула, а Фред нахмурился. Он опасался тайн. А эта, судя по всему, была тайна из прошлого: старые письма, старые люди.

На следующий день, войдя в кабинет, Фред увидел совершенно другую Элис Хэммерсмит. Она была бледна, растерянна и задумчива.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — забеспокоился он.

— Да, все нормально.

— А выглядишь неважно. Ты звонила Молли Паркер?

— Звонила. Можешь ехать, она тебя ждет.

— Много она запросила?

— Терпимо, — Элис протянула ему чек.

Фред быстро взглянул на сумму, потом поднял глаза на свою работодательницу:

— Смеешься? Ты ведь даже не знаешь, что покупаешь!

— Знаю. Она мне сказала.

— Да? Я могу узнать — что?

— Сейчас я не стану обсуждать это, Фред. Сначала привези письма, потом поговорим. Обещаю, что все тебе расскажу, тем более, мне наверняка понадобится твоя помощь.

— Ты из-за этого так расстроена? Из-за того, что тебе сказала сумасшедшая старуха?

— Думаю, с ее головой все в порядке. И если честно, да, я расстроилась из-за этого.

— Зря ты не хочешь мне сказать.

— Извини, Фред, я в самом деле не готова к подобному разговору. Не обижайся. — Элис помассировала виски, болезненно сморщившись. — Скажи лучше, когда ты сможешь выехать.

— Думаю, чем раньше я вернусь, тем лучше, ведь так?

— Так.

— Тогда пойду собираться.

— Спасибо, Фред. Возвращайся поскорее.

Но Фред вернулся лишь через полторы недели. И писем с ним не было. Пока он ехал, Молли Паркер, горевавшая по погибшим дочери и зятю, довела себя до приступа и слегла. Когда Фред появился в больнице, старушка находилась в полузабытьи, и через какое время с ней можно было бы обсудить дела, никто сказать не мог. Узнав об этом, Элис безумно расстроилась, и Фред настоял на объяснениях.

— Речь идет о старом семейном деле, — призналась Элис. — Дочь Молли Паркер — Лора Шмидт — была близкой подругой моей матери. Я тебе рассказывала, что моя мать погибла в дорожной катастрофе, когда мне было десять лет. Так вот. После замужества Лора переехала в другой штат, но связи с подругой не потеряла. Они писали друг другу длинные письма, в которых подробно делились всеми новостями и личными переживаниями. Моя мать поведала подруге и историю своей большой любви. — Элис изо всех сил старалась держать себя в руках. — Короче. Дейл Хоккес — не мой настоящий отец. — Фред беспокойно шевельнулся в кресле. — Самое паршивое, что он об этом даже не догадывается. Мать поклялась не говорить ему, — голос Элис сорвался.

Фред быстро встал и, подойдя поближе, сочувственно похлопал ее по руке. Он не знал, что сказать.

— В письмах, которые хочет продать старушка, есть имя моего настоящего отца. Вот за что я собиралась заплатить деньги, понимаешь? Молли Паркер не назвала этого имени, сказала только, что мой настоящий отец был художником. Фред, я не знаю, что делать? — в отчаянье воскликнула она. — Можешь себе представить, как тяжело мне сейчас общаться с папой, узнав такое. Пока тебя не было, мы несколько раз встречались, и я вела себя с ним, как дура. Последний раз думала, что у меня случится нервный приступ. Папа наверняка что-то заподозрил. Знаешь, мне нужно убраться с его глаз хотя бы на какое-то время.

— Может быть, тебе поехать на курорт?

— Я уже думала об этом. Наверное, я так и сделаю. А ты, Фред, будешь держать руку на пульсе. И как только Молли Паркер придет в себя, сразу же отправишься за письмами. Я уеду, но это не значит, что ты останешься без работы. Надо начинать собственное расследование. Что, если старушка умрет? Что, если я никогда не узнаю — кто мой настоящий отец? А, Фред?

— Я готов тебе помочь, Элис. Думаю, проблема вполне решаема. Сейчас тебе надо отдохнуть, а завтра мы сядем и обдумаем, как действовать дальше. Согласна?

Элис потерянно кивнула.

Возвратившись домой, Фред принял душ и переоделся, затем поднял трубку телефона.

— Алло, Брюс? — взволнованно сказал он. — Мне надо сообщить вам кое-что важное. Да, по нашему делу. Могу я приехать прямо сейчас?

Глава 6

— С роддомом у нас полный пролет, — удрученно сказал Денис Серегин, когда они с Галкой в очередной раз устроили обмен мнениями по поводу своего стихийного расследования. — Все, кого вспомнила Софья Полевая, либо в глубоком маразме, либо уже умерли. Из чего следует совершенно очевидный вывод: статистика врет о продолжительности жизни в нашей стране.

— А что это у тебя некоторые фамилии подчеркнуты фломастером? — с любопытством спросила Галка, заглядывая в Денисов еженедельник.

— Я подчеркнул мертвые души, у которых остались близкие родственники. С ними в принципе можно поговорить. Может быть, они что-то слышали, что-то видели… Хотя я лично в этом глубоко сомневаюсь.

— Тогда что мы будем делать дальше? Пойдем по знакомым?

— Из перспективных вариантов у нас остался любовник Татьяны, господин Косточкин. Ему шестьдесят два года, прописан он на Фестивальной улице и числится вдовцом. У него взрослая дочь, которая живет с мужем и детьми в Казахстане.

— А подруга Татьяны? Ольга, кажется?

— Это второй наш перспективный вариант. С режиссером Авдеенко она развелась два года назад. Да ты наверняка знаешь эту историю.

— Конечно, знаю. Старик Авдеенко влюбился в свою студентку, и она родила ему ребеночка. Об этом писали все журналы. Обсасывали тему.

— Выходит, эта Ольга, как и Косточкин, живет сейчас одна. Дочери-то за границей.

— Выходит. Хотя наверняка сказать нельзя. Большую часть жизни она вращалась в киношных кругах. Богема, так сказать. Возможно, она выглядит на двадцать пять и коротает дни с молодым любовником.

— Допускаю. Но Алиса говорит, она хорошая женщина.

— А хорошая в твоем понимании — одинокая и опустившаяся?

— Может быть, съездим к ней вдвоем? Все-таки ты близкая Алисина подруга. Сумеешь ее разговорить по-настоящему. Если возникнет душевная ситуация.

Но душевная ситуация не сложилась. Ольга Авдеенко жила за городом, в собственном двухэтажном кирпичном доме под Гжелью.

— Дорого же ее бывшему мужу обошелся роман с молоденькой студенткой, — с иронией обронил Денис, паркуя машину на обочине.

Участок вокруг дома был просто загляденье. Все свои сотки хозяйка засеяла канадским газоном, и лишь пространство перед домом было по-настоящему возделано. Но зато как! Здесь находился потрясающий розарий, какого ни Денис, ни Галка сроду не видывали.

Ольга выглядела очень хорошо. Ей трудно было дать ее пятьдесят семь. Галка сразу поняла: чтобы иметь такую внешность в столь зрелом возрасте, надо было с юношеских лет вкладывать в нее большие деньги.

Они с Денисом заранее договорились, что не будут ничего сочинять. Расскажут все как есть и зададут прямые вопросы. Не может же она и в самом деле ничего не знать? В те годы они с Татьяной были не разлей вода. Алиса говорила, мать не раз рассказывала ей об этой тесной дружбе. У нее остались альбомы, набитые старыми снимками, где две очаровательные молодые женщины постоянно вдвоем. Галка прикинула, что у задушевных подружек не могло быть друг от друга по-настоящему серьезных секретов. А здесь речь шла о ребенке! Возможно, Ольга отлично знает подноготную этой аферы. И раз все уже и так раскрылось, расскажет, что помнит.

— Алиса Соболева? Татьянина дочка? Конечно, как я могу ее забыть? Она с моими девчонками росла. Почти родня, если честно.

Ольга провела гостей на веранду, приготовила хороший кофе, закурила, откинувшись на спинку плетеного кресла.

— Даже не знаю, как начать, — смущенно сказала Галка. — Понимаете, недавно Алиса узнала, что в Америке у нее есть сестра. И не просто сестра, а сестра-близняшка…

При этих словах Ольга сначала выпрямилась на своем месте, после чего обессиленно откинулась на спинку кресла, опустила веки и, наверное, целую минуту молчала. Потом открыла глаза и с усилием выговорила:

— Как же она могла узнать? Кто ей рассказал?

— Никто. Все произошло абсолютно случайно. Вы в курсе, что несколько лет назад Алиса вышла замуж за американца?

Ольга отрицательно покачала головой:

— Когда мои девочки разъехались, мы с Алисой не слишком долго держали связь. Все-таки разница в возрасте… Мы испытываем друг к другу теплые чувства, но не настолько, чтобы общаться постоянно. Вот если бы ей понадобилась помощь, я не раздумывая отдала бы все, что у меня есть.

— Алисе как раз сейчас нужна ваша помощь. Ей необходимо выяснить, каким образом они с сестрой были разлучены и кто ее настоящие родители. Из-за всей этой семейной путаницы у нее большие проблемы. Именно поэтому Алиса не смогла приехать сама.

— Я рада, что она не приехала, — мрачно произнесла Ольга. — Мне было бы неприятно отказать ей в просьбе.

— Отказать? — не поверил Денис. — Вы сказали: отказать?

— Да, я так сказала. — Ольга с королевской надменностью поглядела на него. — И я, конечно, объясню, почему.

Галка и Денис молча ждали.

— Я поклялась Татьяне незадолго до ее смерти, что ничего не скажу Алисе. Понимаете? Я дала клятву своей лучшей подруге. И не могу ее нарушить.

— Но все уже и так выплыло наружу! — возмутился Денис. — Вы не будете виноваты в разглашении. Алиса в курсе того, что Татьяна Соболева — не родная ее мать, так что глупо упираться.

— Она хочет не так уж много, — тихо сказала Галка. — Всего лишь объяснения. Чисто человеческого понимания.

Ольга загасила окурок, надавив на него изо всех сил, и с усилием ответила:

— Я не могу. Просто не могу. Я обещала… Вы не понимаете, какие у нас были взаимоотношения с Таней. Она была мне как сестра…

— Тогда вы должны понять, что чувствует Алиса, которую лишили этого счастья, — вмешался недовольный Денис.

— Ну расскажите хоть что-нибудь. Хоть самую малость, — стала упрашивать Галка. — Как Татьяна была связана с настоящей матерью Алисы?

— Не давите на меня, — тихо попросила Ольга. — Так только хуже получается.

— Ну, хорошо, — неожиданно приободрился Денис. — Тогда, возможно, вы познакомите нас с кем-то, кто тоже знал обо всем происходящем, но клятвы не давал?

— Я клялась в первую очередь в том, что не расскажу об участниках сделки. Никому. Никогда.

— Ага! Так все-таки это была сделка, — пробормотал Денис. — А на кону оказалась Алиса.

— Бедная девочка. Мне так жаль ее, — глаза Ольги были полны всамделишными слезами. — Я понимаю, что она чувствует. Вы только передайте ей, чтобы она не позволяла себе возненавидеть Татьяну. Это несправедливо.

— Передадим, — пообещала Галка, поднимаясь.

Они с Денисом сели в машину и с пониманием посмотрели друг на друга.

— Ты веришь, что она ничего не говорит из-за своей страшной клятвы? — спросил он у жены.

— А ты?

— Я думаю, она просто боится, потому что сама по уши замешана.

— Вполне допускаю. Татьяна заключила какую-то сделку, а Ольга ей помогла ее провернуть. Что же получается? Получается, у нас остался один Косточкин. А вдруг он тоже в этом участвовал? Или, наоборот, абсолютно не в курсе?

— Он должен знать хоть что-то.

— Тогда бы он давно уже рассказал, — махнула рукой Галка.

— Кому? Кто у него спрашивал?

— Да, действительно. Об этом я как-то не подумала.

— Ты готова потратить второй выходной на визит к этому таинственному господину? — Денис, все это время не отвлекавшийся от дороги, повернулся и пристально поглядел на Галку.

— Конечно, готова. А ты что, думал, я устану и раскисну?

— Да нет, я всегда знал, что ты у меня настоящий боец.

— Кстати, Алиса должна позвонить в понедельник. Мы договорились поддерживать оперативную связь. Возможно, у нее тоже есть какие-то новости.

— Было бы здорово начать распутывать этот клубок одновременно с обеих сторон — со стороны Алисы и со стороны ее сестры. Тогда истина была бы где-то в середине, а не на самом конце нашей ниточки.

Денис и не предполагал, что, дергая за ниточку, они пошевелят весь клубок. И кое-кому это совершенно не понравится.

* * *

Следующее утро началось с визита. Алиса ожидала увидеть кого угодно, но уж точно не того, кого увидела. Перед тем как войти, он деликатно постучал. Подняв глаза, Алиса непроизвольно вскочила. Это был вчерашний частный детектив.

— Мистер Торвил! — воскликнула она и замолчала, вцепившись взглядом в его лицо.

— Успокойтесь, все хорошо. Просто я решил помочь. — Энди снял очки, чтобы Алиса смогла получше рассмотреть его честные глаза. — Жест доброй воли, — пояснил он, с улыбкой засовывая очки в карман. — Миссис Хэммерсмит! — заявил он. — Я решил принять ваше предложение. Надеюсь, я не слишком испугал вас вчера всеми этими разговорами о шантаже?

— Не слишком испугали? Да вы меня повергли в шок! — Алиса почти поверила, что Торвил действительно пришел с миром, но до конца ее сомнения так и не развеялись.

Торвил при первой встрече подчеркнул, что выдавать себя за другого человека — противозаконно, а он, судя по всему, не из тех, кто готов нарываться на неприятности. Он.., ну не то чтобы респектабельный, но довольно приличный.

Алиса подумала, что, обратившись к нему, ничего не выгадала. А просто нажила себе еще одну головную боль. «Что же мне теперь делать? — рассуждала она. — Отказаться от его услуг? А где гарантия, что он на свой страх и риск не примется собирать на меня компромат? В сущности, не на меня, а на Элис? А там, глядишь, наткнется на что-нибудь противозаконное и сломя голову помчится в полицию. Или в самом деле затеет шантаж. Нет, этого Торвила надо немедленно нейтрализовать. Но как? Может быть, нанять его и заставить заниматься какой-нибудь ерундой? Заслать его в Россию… А что? Это мысль! Родина еще и не таких обламывала».

«Если бы она знала, до чего я хитрый, она никогда бы не стала так радоваться, — усмехнувшись, подумал Энди Торвил, присаживаясь на диван. — Эта женщина явно что-то скрывает. И я в лепешку разобьюсь, но выясню — что именно».

* * *

Том был единственным подчиненным Энди Торвила. Между ним и клиенткой существовала постоянная связь: несколько раз в день они обменивались информацией. Больше всего Алису волновали родственные взаимоотношения. Их короткий бумажный вариант был отработан в первую очередь, но Алиса до сих пор ни разу не видела ни отца Винсента Хэммерсмита, ни своего отца…

Мать, ее настоящая мать, фотографию которой она часами рассматривала в кабинете, умерла больше двадцати лет назад. Она была еще совсем молодой, цветущей и полной сил, когда смерть настигла ее. Это была автомобильная авария — роковой случай, роковой день, роковая дорога… Ее звали Джули Хоккес. Она оставила после себя убитого горем мужа и десятилетнюю дочь Элис.

— Ваш отец очень привязан к вам, — говорил ей Том, а она думала про себя: «Не ко мне, глупый сыщик, не ко мне. Он привязан к Элис, к дочери, которую любовно растил и оберегал». — Он продолжает активно заниматься делами. В сферу его интересов всегда входил антиквариат, и теперь главным его увлечением является холодное оружие. Тем не менее он очень мягкий человек. Ваш брак он одобрил безоговорочно. Хэммерсмит был центральной фигурой среди элитных холостяков, наверное, всего штата. Он во всеуслышание заявлял, что в ближайшие годы не собирается жениться, а потом вдруг бац — и сделал вам предложение.

— Влюбился с первого взгляда?

— Над этим я еще не работал, — признался Том. Это был невысокий щуплый парень, обладающий врожденной мимикрией — он нигде и ничем не выделялся.

Том сделал несколько снимков Дэйла Хоккеса. Алиса страшилась встречи с ним. Страшилась любви, которую он вдруг станет выказывать ей, нежности, которую может проявить. Она не желала пользоваться всем этим незаконно. Она хотела отвоевать свои собственные права — на семью, на любовь отца, на свою фамилию.

Господи, как она оказалась вне дома? Может быть, ее самым банальным образом украли из коляски? Алиса вспомнила американские фильмы, в которых небритые русские в драных ушанках рыскали по всему миру с самыми гадкими намерениями, Алиса решила сходить в библиотеку и просмотреть подшивки местных газет за сентябрь 1967 года. Возможно, она там что-нибудь и отыщет. Эту работу нельзя было перепоручать Тому. Если вдруг всплывет какая-то информация о том, что у Джули Хоккес в Москве родились близнецы, его босс, сложив два и два, не мешкая, сообщит о ней в полицию.

Как сообщил Том, Хэммерсмиты владели сетью мотелей по всему штату, а также несколькими дорогими отелями в Чикаго. Прочитав собранные Томом сведения об империи Хэммерсмитов, Алиса не удержалась и пробормотала:

— Боже мой, Винсент, да ты ведь чертовски завидный муж! Владелец заводов, газет, пароходов… Почему же Элис предпочитала тебе других мужчин?

Алиса внедрялась в жизнь Элис Хэммерсмит с ожесточенным упорством. Она потеснила в шкафу ее гардероб, ездила на ее «Порше», отзывалась на ее имя. Перевернув вверх дном апартаменты, она пыталась разыскать какие-нибудь записи сестры о расследовании, которое та вела вместе с Фредом. Но пока поиски оставались безрезультатными.

Архивные изыскания тоже ни к чему не привели. В сентябре 1967 года газеты сообщили о рождении наследницы у четы Хоккесов. Одной наследницы! Алиса нашла там даже фотографию лысого младенца, который именовался «очаровательной малышкой». К снимку прилагались светские сплетни — и только. Судя по всему, журналистов даже не проинформировали, что ребенок был рожден за океаном.

В душе Алисы не было покоя. Ее точил страх. Она хорошо помнила своих преследователей в России и опасалась, что серия покушений продолжится в Иллинойсе. Ведь убийцам ничего не стоит выследить ее. До сих пор все было тихо, но кто знает — почему? Возможно, невидимый враг готовится нанести один точный удар. Алисе до сих пор снились кошмары, и в этих кошмарах обязательно присутствовал холодноглазый красавчик с подушкой в руках. Иногда она даже просыпалась с ощущением, что вокруг витает запах «Испанской ночи». Ее тошнило от этого воображаемого запаха.

Утром она попросила Тома узнать, где Винсент. Ей хотелось быть уверенной, что он занимается бизнесом, а не чем-то более опасным. Первое время она очень переживала по поводу личных контактов с мужем Элис, в смысле — как их пресечь, однако действительность утешала: каждый новый факт подтверждал отсутствие всякой интимности в их взаимоотношениях. «Они женаты всего год. Винсент уверяет, что до сих пор влюблен и не желает говорить о разводе. Между тем, судя по всему, супруги не только не спят вместе, но и вообще не прикасаются друг к другу. Также достоверно известно, что у Элис был любовник — некий Георгий, в сопровождении которого она покинула страну, отправившись в Россию».

Неожиданно для нее позвонил Дэйл Хоккес. Он называл ее «моя девочка» и предложил через час встретиться в парке.

К счастью, парк в Вустер-сити был только один. Едва миновав главную арку, Алиса увидела отца. Он медленно расхаживал вдоль клумбы с нарциссами, явно наслаждаясь хорошей погодой. Дэйл Хоккее был точно таким, каким она вообразила его, основываясь на рассказах Тома и на снимках, которые он для нее сделал. Не слишком высокий, среднего телосложения, с приятной улыбкой на лице, Дэйл раскрыл навстречу Алисе свои объятия.

«Я имею право обнять его. Я тоже его дочь, — растерянно подумала та, шагнув ближе. — Голос крови, он не может обмануть». И хотя слезы были где-то очень близко, она не заплакала. Более того, не почувствовала ничего особенного. Незнакомый человек, незнакомый запах… «От него пахнет лавандовым одеколоном и мятной резинкой, — отметила она. — Вероятно, для Элис это запах детства».

— Малышка моя, — нежно сказал отец, отводя выбившиеся из прически пряди с ее лба. — Так давно не заезжала. Я уже начал волноваться.

— Ну, как ты? — выдавила Алиса.

Дэйл был совсем седой, он часто улыбался, и тогда вокруг его глаз собирались тысячи морщинок, выдавая возраст и одновременно делая его обаятельнее.

— Ну что, пройдемся по магазинам? — Он махнул в сторону довольно оживленной пешеходной улицы. — Возможно, увидим в витринах что-нибудь эдакое и купим подарок для Мэган.

«Мэган… Кто она такая? — терялась в догадках Алиса. — Предложу купить соковыжималку, а окажется, что Мэган еще носит подгузники».

— Скажи честно, у вас с Винсентом действительно нормальные отношения или вы только создаете видимость?

— У нас все хорошо, — сказала она и улыбнулась.

Дэйл, довольный, рассмеялся:

— Отлично. Ты же знаешь, вы кажетесь мне великолепной парой. Кстати, — продолжил он после небольшой паузы. — Мне звонила Оливия, заметила заодно, что Винсент стал навещать ее не просто часто, а очень часто.

Алиса чувствовала, что отец настороженно ждет ответа.

— Просто не знаю, что сказать, — призналась она почти искренне. — Оливия такая… — она замялась, будто бы подыскивая эпитет.

— Сплетница? — помог ей отец. — Не спорю. Но не только у нее длинный язык. Кстати, сегодня она устраивает вечер. Я позвонил и сказал, что ты будешь. В семь.

— Ладно, — легко согласилась Алиса. — Буду в семь.

— Если ты появишься раньше, никто не станет возражать. Разве только Барбара… — Отец многозначительно посмотрел на Алису.

Та же понятия не имела, как реагировать. Она ощущала себя героиней какого-то сюрреалистического спектакля, где реплики сочиняли на ходу.

— Ты не обиделась на меня, детка? — спросил Дэйл, озабоченно глядя на дочь. — Ты же знаешь, я не хотел бы вмешиваться в твою жизнь. Я никогда не вмешивался.

— Я знаю, папа, — тихо ответила Алиса. — Я ни чуточки не сержусь. Наоборот, рада, что ты говоришь мне обо всем, что думаешь.

В этом она была искренна. Дэйл, видимо, почувствовал эту искренность, потому что заметно успокоился.

— Так что с подарком для Мэган? Ты по-прежнему скучаешь по ней?

— Да, скучаю, — кивнула Алиса.

— Прежде чем поедешь поздравлять ее, позвони. Еще неизвестно, вернулась ли она из Европы. Такая шебутная старуха. Я всегда считал ее слегка чокнутой. Конечно, в свое время она очень нам помогла. Я отдаю ей должное. Да и Джули любила ее…

Дэйл нахмурился, а Алиса затаила дыхание. Джули. Ей нравилось имя матери, ей хотелось бы узнать о ней все-все. «Мэган, судя по всему, нянька или экономка, к которой Элис питает теплые чувства».

Они немного побыли вдвоем — отец, которого Алиса видела в первый раз, и дочь, которую тот принимал за другую: Дэйл проводил ее до машины, нежно поцеловал на прощание в щеку и велел ехать осторожно. Судя по всему, он остался доволен свиданием с дочерью — когда она, отъезжая, оглянулась назад, то увидела, что он смотрит ей вслед, тепло улыбаясь.

Глава 7

Энди Торвил никогда раньше не был в России. Он прикинул, на что вообще может рассчитывать на чужой территории. Здесь он не частный сыщик, он чужак, турист — вот и все. Конечно, он не настолько глуп, чтобы ехать сюда в надежде самостоятельно провести расследование.

Клиентка обещала ему содействие и поддержку своих друзей. Как ему объяснили, Денис Серегин — опытный репортер. Предполагалось, что репортерская профессия по сути своей почти идентична той, которой посвятил себя Энди.

— Вы начнете разрабатывать стратегию, — сказала ему перед отлетом Элис Хэммерсмит. — Короче, будете руководить всей операцией. Потому что Денис, конечно, не знает, ни с чего начать, ни чем закончить.

Таксист вез его по центру столицы, а Энди глядел в окно и думал, что поручение, данное клиенткой, по сути своей абсурдно. Попытаться выяснить, кто покушался на нее в России. Она дала ему карту своего маршрута и отметила, где и когда останавливалась, куда ходила и ездила. Ее интересовали люди, якобы следившие за ней с момента приезда.

Энди постарался взглянуть на ситуацию со стороны. Клиентка поручила вести расследование иностранцу, не знавшему языка, среды и людей. Она играла в какую-то странную игру. Энди считал, что ему со временем все же удастся разгадать — в какую. В конце концов, он ведь дал себе слово! Клиентка, конечно, не догадывалась, почему Энди безропотно согласился ехать в Россию. На самом деле он вовсе не надеялся открыть имена ее преследователей. Он надеялся открыть тайну самой Элис Хэммерсмит.

Нет, у него и в мыслях не было вредить ей. Или действительно шантажировать. Просто опыт подсказывал ему, что перед ним человек, запутавшийся не только в сложных проблемах, но и в собственном вранье. Поэтому прежде, чем начинать решать эти ее проблемы, приходилось самостоятельно добывать информацию, которую рядовой клиент обычно выкладывает сам. Однако Элис Хэммерсмит была не из обычных клиентов. Кроме того, сильно напугана. Когда она излагала свою версию происходящего, то или отводила глаза, или смотрела с решительностью записной обманщицы. Он надеялся, что, если подловит ее хоть на чем-нибудь, она расколется и вот тогда-то начнется настоящее расследование.

* * *

— Детектив из Америки уже здесь, — выпалила Галка, когда Денис позвонил домой.

— Ну надо же, как неудачно! — расстроился тот. — А у меня сегодня почти весь день свободный. И я собирался заняться продолжением наших изысканий. Придется все бросить и таскаться с этим иностранцем по городу. Интересно, что он собирается делать? Ведь Алисино поручение изначально невыполнимо!

— Да, затея искать сейчас ее преследователей — дурацкая. Не понимаю, на что рассчитывает этот профессионал? Хотя…

— Возможно, существуют какие-то методы. Ходы, о которых мы и понятия не имеем. Секреты, так сказать, мастерства, — предположил Денис.

— Ерунда, — не согласилась Галка. — Какие такие секреты, когда зацепиться абсолютно не за что? Ведь этот сыщик не подозревает, что речь идет о двух сестрах-близнецах, о деле сугубо семейном. То есть у него нет ни настоящей исходной информации, ни какой-нибудь зацепки конкретно по преследователям. Все, что Алиска ему дала, так это словесное описание типов, которые на нее покушались. Еще она расписала свой маршрут поездок по стране.

— А этот, как его…

— Энди Торвил, — подсказала Галка.

— Этот Торвил не сказал тебе, чего он хочет?

— Как же, сказал. Он попросил отвезти его в магазин, где можно купить хороший англо-русский разговорник. А возможно, и карманный электронный переводчик.

Денис скептически хмыкнул.

— Поскольку я вполне могу справиться с таким заданием сама, я назначила ему встречу в полдень возле гостиницы. Отвезу бедолагу в центр и куплю ему разговорник. Заодно выясню, что у него на уме. А ты спокойно можешь ехать по делам.

— Хорошо, мне нравится твой план, — согласился Денис. — Только придержи свой скепсис. Иначе этот Торвил сразу же смекнет, что его просто-напросто отправили в изгнание. Помчится назад в Америку и испортит Алисе всю игру.

Энди Торвил понравился Галке до чрезвычайности. Она говорила по-английски с большим напрягом, а понимала и того хуже, поэтому бурно жестикулировала, пока строила фразы. Во время этой достаточно эмоциональной беседы Галка изо всех сил старалась подчеркнуть, как важен приезд Энди Торвила в Россию с точки зрения Алисы. Торвил слушал ее с едва заметной улыбкой, будто срисованной с Моны Лизы, а потом сообщил, что собирается прямо сегодня отправиться в Сочи, в то самое место, где произошла эта странная история с мнимым самоубийством Алисы. Галка сказала, что поможет ему купить билет на самолет и сама отвезет в аэропорт.

— У вас есть какой-то план? — спросила она перед тем, как повернуть ключ в замке зажигания.

— Пока нет. Просто в первую очередь, как мне кажется, следует разобраться с тем, откуда взялось письмо с сообщением о самоубийстве. Кто его написал и, главное, зачем?

Благодаря Алисиным сообщениям, Галка уже знала, кто и зачем написал это письмо. Но Торвилу, конечно, ничего не сказала. Поэтому всю дорогу до гостиницы щеки ее горели от стыда.

* * *

Все это время Мэтт продолжал бездействовать. Время от времени он делал осторожные вылазки, проверяя, не изменилась ли ситуация вокруг его жертвы. Помимо всего прочего, он навел справки во Флориде и выяснил, что там Элис Фарвел считают погибшей. Она якобы покончила с собой. Эта женщина интересовала его все больше. До сих пор ей, по-видимому, удавалось вести двойную жизнь, но кто ей ее организовал? Мэтт совершенно справедливо опасался подвоха. Если за Фарвел следят спецслужбы, то, учитывая современный уровень технических возможностей, он сразу же попадет в поле их зрения — какие бы усы он себе ни наклеил.

Риск всегда должен быть разумным, полагал он, поэтому по-прежнему медлил проявлять активность. Втайне он надеялся, что кто-нибудь другой ухлопает Фарвел еще до того, как он вступит в игру. Слишком много народу кружило вокруг нее; телохранители, частные детективы и еще какие-то неизвестные личности, которых Мэтт как раз опасался больше всего.

Но сегодня утром он почувствовал, что настало время действовать. Предстояло определить место, где он убьет ее, и обдумать все возможные пути отступления. В ситуации, когда за жертвой следили, отход становился самым главным пунктом плана.

* * *

Встав перед зеркалом, Алиса подбоченилась. Значит, некая Барбара. Винсент клеится к ней, и Алисе надлежит его отклеить. Но как?

— Как-как? — пробормотала она. — Заставить его ревновать, конечно.

Или не ревновать в прямом смысле слова, а просто поставить в неудобное положение: его жена.., при всех.., флиртует с мужчинами… Нет, лучше с одним мужчиной. Он будет вынужден шевелиться. Барбаре придется подождать хоть один вечерок.

По подъездной дороге, окруженной необозримыми газонами. Том подвез ее к самому крыльцу дома, светившегося всеми окнами. Через холл, наводненный людьми, Алиса двинулась к саду. Огромные двери, выходящие на террасу, были распахнуты настежь, и гости перемещались по дому и саду, плавно перетекая туда и обратно. Служащие сновали от тента к тенту, проносили подносы с ледяными напитками, открывали бутылки.

Алиса, пережившая сильное нервное напряжение во время недавней встречи с отцом, была расслаблена помимо воли. Напряжение спало, и наступило состояние почти эйфорическое. Бокал холодного шампанского оказался весьма кстати. Пока она пила, подняв подбородок и слегка выгнувшись назад, несколько мужчин обратили на нее самое пристальное внимание.

Алиса слышала какой-то шепот вокруг себя и в принципе догадывалась, о чем он. Винсент был где-то здесь с другой женщиной. Почти скандал! Или нет? Или у них здесь так принято? По дороге Том рассказал Алисе, где ее «муж» провел последнюю неделю.

— По утрам он ездил в Чикаго, а вечера и ночи проводил у своей тетки Оливии, к которой мы, собственно, и направляемся, — быстро говорил детектив, проглатывая воображаемые запятые.

— А Барбара? — нетерпеливо перебила Алиса.

— Ее дочь. Они с вашим мужем большие друзья. Винсент делает вид, что это только родственные чувства. Окружающие делают вид, что они ему верят.

— Короче, Барбара — это кузина моего мужа?

— Кузина. Только его тетка — двоюродная. Так что родства с девицей там не через край.

«Что ж, — подумала Алиса, поправляя волосы. — Посмотрим, что за кузина». Пока она пыталась разыскать среди толпы Винсента с Барбарой или хотя бы интриганку-тетку, выпила несколько бокалов вина, опьянев ровно настолько, чтобы избавиться от лишних опасений.

А едва избавилась, сразу же приценилась к молодому человеку, который проявил к ней интерес. Он был очень недурен. Судя по глазам — смел. Короче, то, что надо. «Пожалуй, этот подойдет», — решила Алиса. Она строила планы, как заставить Винсента поддерживать свою высокую репутацию мужа. Хоть Элис и изменяла ему направо и налево, публичного позора Хэммерсмит не допустит.

— Какой приятный вечер! — сказал молодой человек, приблизившись.

— Мы, кажется, ни разу не встречались? — кокетливо спросила та.

— Неужели я смог бы забыть?.. — В его голосе было столько многозначительности, что девушка помоложе наверняка купилась бы. Алисе же думалось, что дело тянет не больше, чем на одну постельную сцену.

Ее нового знакомого звали Обри. Он загорелся быстро, как пергамент, однако искрить, судя по всему, намеревался долго, как сырой дуб. Алиса увлекла его к качелям в глубине сада и уселась на них. Обри стоял позади, держась двумя руками за цепи. Именно эту живописную картину и застал Винсент Хэммерсмит. Но вместо того, чтобы вспылить, Винсент только развеселился. Мало того, сейчас он держал под руку ту самую ведьму, которую, собственно, надлежало от него отвадить. Ведьмочка оказалась что надо. Розовая, стройная, с распущенными по плечам белокурыми волосами. Правда, ее голубые глаза до краев были полны самодовольством, что Алиса считала первым признаком тупости.

— Приятно видеть тебя в добром расположении духа, Элис. — Винсент улыбался, глядя поочередно то на нее, то на Обри, который, естественно, не улавливал драматизм момента. — Мы с кузиной думали, что ты не появишься. Вернувшись из России, ты почти не выезжаешь.

Упоминание о России, судя по всему, должно было морально уничтожить неверную супругу. Это был даже не укол, а подзатыльник.

— Действительно, — откликнулась Алиса. — Но сегодняшнюю ночь я решила провести весело, — фраза казалась настолько двусмысленной, насколько было задумано. — Кстати, Обри, познакомься. Винсент Хэммерсмит.., и его кузина.

Это прозвучало как цирковое объявление: Винсент Хэммерсмит и его дрессированные собачки. Обри вежливо кивнул, Барбара скривилась, Винсент внимательно посмотрел на нового кавалера своей жены. В его взгляде промелькнуло отвращение. Тем не менее тон, которым он обратился к Обри, был вежливым:

— Может быть, выпьем по бокалу вина?

— С удовольствием, — легко согласился тот.

Никто не мог бы догадаться, что Винсента обуревают эмоции. Однако это было сущей правдой. Увидев издали свою жену, он почувствовал, как внутри у него что-то дрогнуло. Сердце? Странно. Прежде Элис вообще не привлекала его. У нее была хорошая фигура и очаровательное лицо, она была умна, деятельна и жизнелюбива. Однако все эти плюсы давали в итоге условную сумму, которая олицетворяла собой чистую бухгалтерию. Сумма могла быть больше или меньше — дела это не меняло: ни одна струнка внутри Винсента не отзывалась на прелести жены.

Но сегодня что-то случилось. Вид Элис как-то странно подействовал на него. Выражение ее лица, то, как она держалась, как двигалась — в этом было нечто завораживающее.

— Ну пока мужчины знакомятся, — быстро сказала Алиса, поднимаясь с качелей, — дамы посплетничают. Барбара, хочу с тобой поболтать.

Винсент тревожно посмотрел сначала на свою жену, потом на кузину. Проходя мимо него, Алиса на секунду приподнялась на носки и шепнула ему прямо в ухо:

— Поздравляю. Она чудо как хороша.

Барбара, не сделав и двадцати шагов, остановилась и подбоченилась:

— Ну, и куда ты меня ведешь?

— Да никуда. Просто хотела, чтобы у Винса была возможность поближе познакомиться с Обри. Очень перспективный молодой человек, скажу я тебе. Очень. Кстати, а как мой муж?

— Что значит — как?

Алиса хихикнула:

— Ты говоришь так, как будто подразумеваешь что-то пошлое. Если бы вы не были родственниками, я бы точно приревновала!

Барбара нервно облизала губы. Честно говоря, Алиса понятия не имела, что делать дальше. Она надеялась, что события станут развиваться более драматично и по ходу дела можно будет провернуть какое-нибудь злодейство.

— Ты все еще не нашла себе подходящую пару? — продолжала наступать Алиса. — Кого-нибудь неиспорченного и милого?

— Здесь нет таких, — заявила Барбара. — Кругом только твои бывшие любовники.

— С чего ты взяла, что у меня были любовники? — Алиса так расширила глаза, что они чудом не вывалились ей под ноги.

— Да все говорят, — презрительным тоном Барбара хотела показать, что она выше, чище и, конечно, порядочнее.

— Да ладно тебе. Говорят! Разве можно верить всему, о чем болтают сплетники. Вот, к примеру, говорят, что ты изо всех сил пытаешься соблазнить моего мужа. Я же не обращаю на это внимания.

Барбара замерла. В этот момент к ним быстрой походкой подошел Винсент. На губах его играла улыбка. Видимо, Обри показался ему слишком ничтожным поводом для того, чтобы портить вечер. Он хотел уйти с кузиной. Уже взял ее под руку. А Алиса останется здесь и будет выглядеть полной дурой. Барбара засияла навстречу Винсенту, провела рукой по его руке. «Нет уж, дудки! — взорвалась Алиса. — Он отсюда не уйдет. Даже если мне придется для этого умереть на месте».

Последняя метафора натолкнула ее на хорошую мысль. Словно почувствовав внезапную слабость, Алиса поднесла руку ко лбу и покачнулась.

— Что с тобой? — довольно равнодушно спросил Винсент.

— Голова… Голова кружится.

— Пойди посиди где-нибудь.

Он вовсе не собирался подойти и поддержать ее. «Видно, он и в самом деле не выносил Элис. И тут уже ничего нельзя поделать». В этот миг, словно призрак, прямо из воздуха материализовался Обри.

— С вами все в порядке? Кружится голова? — Он крепко обнял ее за плечи и наклонился к самому лицу. — Это-шампанское. Пойдемте, я отведу вас в дом.

Алиса устроилась в комнате для гостей на диванчике и незаметно для себя задремала.

Она не сразу поняла, что ее разбудило. Возможно, его дыхание. А возможно, запах. От Винсента пахло терпким одеколоном, вином и вечерним воздухом. Он был пугающе близко.

Алиса непроизвольно вскинулась, но он молниеносным движением прижал ее к дивану, не позволяя подняться.

— Господи, что тебе надо?

— Поговорить.

— Обязательно хватать меня руками?

— Обри уехал домой, — отрывисто сказал он. — Просто, чтобы ты его не искала.

Алису смущали его глаза, она смотрела в них и не отдавала себе отчета, какое у нее сейчас выражение лица. В ней пробуждались чувства, которые волновали тело и приводили в смятение ум.

— Так что ты хотел сказать? — спросила она и, чтобы унять сердцебиение, глубоко вздохнула.

— Элис! — заявил Винсент, неожиданно резко встав на ноги. — Чего ты хочешь на самом деле?

— В каком смысле?

— От меня, — усмехнулся он. — Чего ты хочешь от меня? Я не понимаю. Ты богата. Значит, вряд ли тебя соблазнили мои деньги. Положение в обществе? Ты и до замужества имела положение в обществе. Зачем я тебе нужен?

Он остановился напротив нее, нахмурившись. Было видно, что он напряженно ждет ответа.

«Господи, что мне делать? — чуть не плакала Алиса. — Откуда я знаю, зачем этот брак так был нужен Элис? Зачем ей нужен был Винсент? И вообще — как состоялся этот брак? Элис что, угрожала ему пистолетом?»

— Знаешь, ведь люди женятся не только из-за денег, — робко сказала она.

— Да что ты говоришь? А из-за чего же еще?

— Из-за любви…

Он громко расхохотался и, упав в кресло, провел рукой по лицу.

— Элис, ты себя ни с кем не перепутала? За последние три месяца у тебя было три мужчины. Это при любимом-то муже.

— А как же Барбара? — расстроенно бросила Алиса.

— После побега с Георгием в Россию это не твое дело.

— Кстати, о России, — голос Алисы зазвенел злыми и напряженными слезами. — Не ты ли послал туда наемников, чтобы они меня прикончили?

Винсент выпрямился в кресле. С его лица мгновенно сполз гнев, и миру были явлены изумленно открытый рот и вытаращенные глаза.

— Что-о-о?!

— Конечно, разве в этом признаются? Но учти, я написала письмо и отдала его своему адвокату. И если со мной что-нибудь случится…

— Ты насмотрелась плохих фильмов, — пробормотал Винсент. — Наемники… Ты что, издеваешься надо мной?

— Это ты издеваешься! — Алиса сказала это глухим голосом, пытаясь задавить слезы, которые опять вскипели где-то внутри. Сказалось все сразу: напряжение последних недель, то, что она среди чужих, бессилие, страх и еще что-то, что было связано непосредственно с Винсентом. Алиса не сдержалась и заплакала.

— Чудовищно, — пробормотал Винсент. — Ты же еще и плачешь. Это я должен был орошать слезами окрестности, когда ты улизнула с Георгием. Кстати, куда подевался этот гаденыш?

Алиса покачала головой и, рыдая, выдавила:

— Не знаю. Про Георгия Том мне еще ничего не рассказал…

— Том? Это еще кто?!

Алиса упала на диван и зажала рот руками. Если бы могла, она откусила бы себе язык.

— Ладно, — устало сказал Винсент. — Разговаривать бесполезно.

Он пошел к двери, оставив Алису размазывать слезы по щекам.

* * *

После отъезда Алисиных друзей Ольга в прямом смысле слова не находила себе места. Она была резкой с ними. А что ей еще оставалось делать? Она действительно клялась своей лучшей подруге, что никогда не расскажет Алисе правды. Беря с нее такую клятву, Татьяна волновалась, конечно, в первую очередь о себе. Или, лучше сказать, о своей душе. Ей очень не хотелось, чтобы Алиса изменила к ней отношение. Спокойнее и приятнее было думать, уходя, что девочка навсегда сохранит в сердце привязанность. И любовь, конечно. Как могло быть иначе! Ведь Алиса считала, что Татьяна — ее мама! Ее родная мама.

Ольга не раз высказывала подруге свое неодобрение.

— Ребенок имеет право знать о своем происхождении. Ты что, господь бог, чтобы брать на себя такую ответственность?

— Усыновленным детям не всегда говорят правду, — возражала Татьяна. — Для их же блага.

— Но ведь твоей целью было отнюдь не усыновление ребенка.

— Ну и что с того? — Татьяна злилась, и на ее щеках появлялись предательские красные пятна.

Что с того? Ольга хмурилась, и между подругами в очередной раз возникало напряжение.

— Ты просто завидуешь тому, что у меня появился шанс изменить свою жизнь.

— Если бы я хотела изменить свою, то, безусловно, позавидовала бы, — возражала Ольга. — Но я не хочу. У меня и так жизнь во всех отношениях хорошая.

— Господи, да с чем ты ее можешь сравнить? — Татьяна закатывала глаза.

Конечно, у нее были основания так говорить. В свои еще довольно молодые годы она объездила полмира. Она была талантлива, трудоспособна, обучаема. И все же… Все ее успехи обеспечивали мужчины. Мужчины из МИДа, мужчины из Внешторга, государственные чиновники… Татьяна была очень деловой женщиной. Умела налаживать контакты, поддерживать нужные связи. Постулат о том, что красота — страшная сила, она применяла на практике. И вполне успешно.

Ольга никогда не роптала на свою внешность. Сама была недурна и пользовалась успехом. Муж гордился ее умением во всем «выдерживать стиль». Но время от времени, когда она смотрела на гладкую розовую кожу Татьяны, ей приходила в голову та самая сакраментальная мысль, которая начинает терзать представительниц прекрасного пола лет с семнадцати: «Почему у нее это есть, а у меня — нет?» Речь могла идти о чем угодно — о длинных ногах, голубых глазах, толстых косах. Ольга тоже иногда впадала в подобное настроение. Однако быстро возвращалась к реальности. У нее росли две девочки. А у Татьяны не было ни детей, ни мужа.

У нее вообще не было сильных привязанностей. Не считая Косточкина, конечно. Для Ольги долгое время оставалось загадкой, как птица такого высокого полета, как Татьяна, терпит возле себя столь заурядного парня, как Олег. Конечно, в будущем он мог бы добиться чего-нибудь более или менее серьезного, но ждать этого следовало ох как нескоро.

— Зачем тебе сдался этот Косточкин? — время от времени спрашивала она у Татьяны. — Ты общаешься с такими мужиками!

— Они все женаты, — коротко отвечала та.

— Почему же тогда Косточкин до сих пор холостяк? Раз так — выходи за него, и дело с концом.

Татьяна только смеялась. Всегда держала про запас какие-то хитрые мысли. Ольга была проще. Говорила, что думала. И поступала, как считала правильным. Татьяна же крутила-мутила и во всем старалась найти свою выгоду.

По мнению Ольги, Косточкин страдал двуличием. Она отчетливо видела, как он злился на Татьяну за ее снобизм, за пренебрежение к простым, как она выражалась, людям. Его раздражали ее барские замашки и завышенные материальные требования. С другой стороны, покоренный ее красотой и стилем жизни, он держал при себе все свои претензии, обменивая собственное мнение просто на возможность быть рядом с Татьяной. Ольге это претило. Или ты полностью принимаешь человека со всеми его недостатками, или уходишь. Разве не так?

Поэтому Косточкину вечно доставалось от нее. Она постоянно цеплялась к нему, задевала его чувство собственного достоинства, зло над ним подшучивала и даже открыто высмеивала. Из-за Татьяны между ними установился нейтралитет, на который, впрочем, можно было полагаться лишь до определенной степени.

«Интересно, — подумала Ольга. — Поедут ли эти двое к Косточкину, чтобы попытаться вытянуть из него информацию? Наверное, поедут». Она видела Олега не так давно. Он по-прежнему был в хорошей форме и по-прежнему держался враждебно. Хотя причины враждовать уже и не было.

Ольга знала, что Косточкин не сможет рассказать им многого. Татьяна, задумавшая сделать в своей жизни ход конем, первым делом позаботилась о том, чтобы нейтрализовать своего воздыхателя. Его преданность могла испортить ей всю игру. А на кон, между прочим, было поставлено ее счастливое и, прямо скажем, незаурядное будущее.

Глава 8

Фред гнал машину по шоссе, прикидывая, где бы ему передохнуть. Он ужасно устал от поездок, но результат последней эскапады, был фантастическим. В добытых письмах обнаружилось кое-что стоящее. Тайна. Старая тайна, которая могла больно ударить по сегодняшнему благополучию многих людей.

Въехав в Вустер-сити, Фред первым делом отправился домой. Ему было нужно сделать один важный звонок. И отнюдь не своей нанимательнице.

— Это вы? — спросил он, когда на том конце провода раздалось вкрадчивое «Алло?». — Я вернулся. Привез письма. Да, просмотрел.

Он коротко сообщил самое главное.

Выслушав, его собеседник взволнованно сказал:

— С этого момента, мой друг, ты не должен спускать с Элис Хэммерсмит глаз.

* * *

"Дорогая Лора! Как жаль, что мы не сможем повидаться на Рождество! Я вся переполнена эмоциями, которыми хотела бы поделиться с тобой. Ведь у меня нет больше никого, кто смог бы все понять как надо.

Если бы не Дэйл, то я была бы по-настоящему счастлива. Когда я смотрю на него, в сердце у меня поселяется холод — мне кажется, я грешу уже только тем, что обманываю такого замечательного человека. Он ведет себя потрясающе — кажется, я могла бы влюбиться в него снова. Он милый, внимательный, заботливый, и мне стыдно от этого еще больше.

Однако я ничего не могу поделать с собой. Я словно с ума сошла, Лора. Я даже дышу через силу, когда знаю, что целый день не смогу увидеться с Виктором.

Ты знаешь, я стала увлекаться живописью! Виктор показывает мне, как нужно смешивать краски, и я иногда по несколько часов провожу в парке и стараюсь изо всех сил, чтобы он похвалил меня. Виктор посмеивается над моей старательностью, но мне все равно. Я готова делать что угодно, лишь бы он был рядом.

Разве ты могла подумать, Лора, что я полюблю кого-нибудь с такой страстью? Помнишь, в школе парни называли меня льдышкой. Да ты и сама всегда говорила, что я не смогу потерять голову из-за мужчины. Видишь, как ты ошиблась, дорогая моя? Жаль, конечно, что это случилось так поздно и я уже замужем, но теперь мне все нипочем. Я уверена: это судьба и от нее нельзя отмахнуться".

* * *

Погода в Сочи стояла волшебная. Энди, не желавший возвращаться в отель и дышать там кондиционированным воздухом, решил посидеть в открытом кафе. Он выбрал столик возле балюстрады, заказал пиво и, потягивая его, принялся разглядывать окрестности.

Женщина, сидевшая к Энди спиной, показалась ему знакомой. Он развернул легкое кресло и уставился на ее, пытаясь развеять наваждение. Прошло несколько минут, и она, будто почувствовав сверлящий взгляд на своих лопатках, повела плечами и полуобернулась, поправив выбившийся из-под шляпы локон. Несмотря на позднее время, на ней были темные очки.

Но Энди не мог не узнать ее. Едва не вскрикнув, он вскочил и, быстро обогнув столик, плюхнулся напротив.

— Это вы! — воскликнул он. — Глазам своим не верю…

Он хотел добавить: «Какого черта вы здесь делаете?» — и лишь с трудом сдержался. Сначала она сделала такое движение, будто намеревалась вскочить и убежать. Но потом застыла, глядя на Энди Торвила темными глазницами очков. Ему показалось, что она просто окаменела от неожиданности.

— Кто бы мог подумать,. — наседал Энди, — что, отправив меня сюда, вы моментально броситесь следом! Вы не доверяете мне?

Ее реакция была потрясающей. Медленным движением сняв очки, она посмотрела Энди прямо в переносицу:

— Разве мы знакомы?

Ее голос был если не стальным, то по крайней мере железобетонным.

— Даже не знаю, что и сказать, — откликнулся Энди, сощурив свои серые глаза. — По крайней мере, в понедельник вроде бы были.

Она наклонилась через стол и опасливо произнесла:

— Вы меня случайно ни с кем не путаете?

Энди едва не расхохотался. Они находились в России, в далеком курортном городке, он заговорил с ней по-английски, она откликнулась и тут же сделала вид, что это какая-то ошибка.

Пока она в упор разглядывала его, Энди вдруг обратил внимание на то, что у его работодательницы изменился не только цвет, но и длина волос. Если в понедельник они были золотистыми, то теперь оказались каштановыми. Но не это главное. Они были длиннее прежних. «Господи, — лихорадочно размышлял Энди. — Возможно, она носит парик или накладные локоны». Лично он удавился бы, если бы в такую жару у него еще и голова потела.

— Наверное, я действительно обознался, — пробормотал Энди, стараясь понять, какую игру она ведет.

«Возможно, за ней следят? Тогда понятно, почему она пытается отделаться от меня. Чтобы я тоже не попал под колпак и мог спокойно вести порученное расследование».

— Прошу прощения.

Энди вежливо наклонил голову и встал. Затем прогуливающейся походкой отправился к своему столику. Делая вид, что любуется закатом, он краем глаза следил за своей американской знакомой. У загадки было два решения. Или Элис Хэммерсмит давала ему понять, что за ней следят, или… Или это была не она. «Автомобильная авария в Сочи. Амнезия, — пробормотал Энди. — Не нравится мне все это». Желание тотчас же вернуться в отель и позвонить в Вустер-сити заставляло его приплясывать на месте. Вместе с тем он, естественно, не мог бросить свою подопечную без присмотра. Внешне он проявлял к ней не больше внимания, чем к остальным посетителям бара. Но когда загадочная женщина наконец собралась уходить, Энди опередил ее, чтобы заранее занять удобную позицию.

Мужчину, который следовал за Элис Хэммерсмит, Энди засек практически сразу. Смуглый и довольно привлекательный, он вел свою жертву, что называется, «на коротком поводке», не спуская с нее горящего взгляда темных глаз. «Что ж, станем в очередь», — усмехнулся Энди. Он проследил парочку до небольшого частного домика, в котором женщина немедленно скрылась. Мужчина же немного потоптался снаружи, потом ушел. Энди вернулся в отель и, не раздеваясь, схватился за телефон. Сначала он решил позвонить Тому, которого оставил работать на Элис Хэммерсмит.

— В Сочи? В России? — переспросил Том. — Не может быть! Сегодня я возил ее на вечеринку к тетке Хэммерсмита, где она пыталась отбить своего мужа у любовницы.

— Значит, их две, — уверенно сказал Энди.

— Кого две?

— Две Элис Хэммерсмит. И я намерен выяснить, которая из них водит меня за нос.

* * *

После вечеринки у Оливии Винсент притащил Барбару к себе и поселил в комнате для гостей. Была уже ночь, но прислуга бегала по коридорам как ошпаренная. Итак, Алиса дотерпела фиаско. По этому поводу она отыскала внизу бар и, прихватив с собой большую бутылку ликера, удалилась в личные апартаменты. Там она пила, вздыхала и пела тоскливые русские песни до тех пор, пока не явился Фред и не сказал, что ей следует пропустить завтрак.

— Ни за что! — заявила Алиса. — Белобрысая дура будет чувствовать себя слишком уютно.

— В таком состоянии ты можешь наговорить глупостей, — заявил он.

— Я буду сама благовоспитанность, клянусь. А если скажу что-то не то, подай мне знак.

— Хорошо, я покашляю.

— Д-гв-рились. Как только ты кашляешь, я перестаю вообще говорить или говорю все наоборот.

Она надела к завтраку собственноручно купленный костюм классического кроя и кое-как причесалась. Фред под локоть довел ее до стола и отодвинул стул. Она села и чинно сложила руки на коленях. За столом, кроме известных Алисе личностей, было еще четверо незнакомых людей, с которыми она предельно вежливо поздоровалась.

— Замечательно выглядишь, — заметила Памела, подняв бровь.

Барбара, сидевшая в непосредственной близости от Винсента, насмешливо ухмыльнулась:

— Вижу, ты не выдержала! Ведь клялась, что никогда не сменишь свой стиль под названием «я маленькая девочка».

— Я и не меняла своего стиля, — широко улыбнулась Алиса. — Я всего лишь довела его до совершенства.

Барбара не нашлась, что ответить, и злобно впилась зубами в булку.

— Будь осторожна! — мгновенно среагировала Алиса. — Одна моя подруга глотала пищу большими кусками и стала толстой, как слон. А тебе, Барбара, толстеть нельзя. Когда у женщины нет ничего, кроме внешности…

Фред негромко кашлянул.

— Впрочем, — тут же перестроилась «тепленькая» Алиса, — с точки зрения мужчины толстая женщина гораздо предпочтительнее. Гораздо. Что мужчине делать со скелетом типа тебя — анатомию изучать? Вот толстая женщина — это да. Ренессанс. Винсент, как ты отнесешься к толстой Барбаре?

— По-моему, она не собирается толстеть, — ответствовал тот, глядя на белокурую заразу и улыбаясь ей.

— Н-да? — не поверила Алиса. — А жрет так, словно задалась целью прибавить пару десятков фунтов к Рождеству.

Барбара позеленела в тон своему платью. Фред зашелся в кашле, и Алиса озадаченно замолчала. Винсент прижал салфетку к губам, и в этот момент она поняла, что он ей, черт возьми, безумно нравится. Да она просто влюбилась в этого типа!

Любовь! До сих пор она была связана в ее сознании с Гарри, только с ним. Он был даром судьбы и ее проклятием, он рождал в Алисе страсть, и нежность, и все бури, которые только могут бушевать в сердце. А Винсент? Разве может она сравнить чувство к Гарри с чувством к этому почти незнакомому мужчине, сердце которого, кажется, скоро вообще отомрет за ненадобностью? Вместо сердца его кровь будет перекачивать невероятная мощь его апломба.

Памела тем временем поспешно завела разговор о музыке, посчитав, что это вполне безопасная тема. Винсент между прочим заметил, что они с Барбарой на следующей неделе идут на концерт симфонического оркестра. Барбара, для которой это оказалось новостью, подпрыгнула на стуле и, обернув к кузену сияющее лицо, наклонилась и поцеловала его в губы.

— Разве кузены целуются в губы? — громко спросило вместо Алисы спиртное, которое она уговорила ночью.

— Это всего лишь благодарность, — презрительно посмотрела на нее Барбара.

— Но ты смущаешь моего мужа! Я не приучила его к поцелуям за завтраком. — Потом она поддела вилкой листик салата и добавила:

— Мы с ним вообще не целуемся.

В этот момент Фред подавился крошкой. Крошка была маленькой, но колючей, и из его глаз мгновенно брызнули слезы. Он уткнулся в салфетку и закашлялся. Алиса бросила на него озадаченный взгляд и тут же добавила:

— На людях, я имею в виду. А наедине — у-у-у! Как мы целуемся! Дом дрожит, как мы целуемся. Каждую ночь Винс пробирается в мою комнату, и мы начинаем целоваться.

Фред изо всех сил старался подавить кашель и издавал странный тоскливый вой, от которого мороз продирал по коже. В ответ на Алисино заявление Винсент хмыкнул, а Барбара сладким голоском спросила:

— Наверное, сегодня ночью тебе было одиноко без обычной порции поцелуев?

Памела покраснела, Алиса печально кивнула головой, а Фред просто захлебнулся кашлем.

— Ну… Вообще-то этой ночью все было, как всегда. Поцелуи и все такое, — сказала она, пристально глядя на него.

Винсент Хэммерсмит пил кофе и с искренним интересом следил за интермедией.

— Да? — Голосок у Барбары из сахарного превратился в медовый. — А мне показалось, что кто-то всю ночь пел и рот у него был свободен.

— Так это я после пела, — светским тоном объяснила Алиса. — Наши поцелуи такие романтичные, что не петь после них просто нельзя.

— Слава богу, что у вас все ограничивается поцелуями, — злобно заметила Барбара. — А то бы ты еще и плясала по ночам.

— Я и пляшу, — надменно ответствовала Алиса. — Только босиком и молча.

— Отличная сегодня погода, — сказала Памела громко.

— Хочу попробовать ванильный мусс, — тотчас перебила ее Алиса, ткнув вилкой в блюдо на другом конце стола.

— Это картофельная запеканка, — заметила Памела и из вежливости добавила:

— Хотя, возможно, она слегка пахнет ванилью.

Пунцовый Фред извинился и выскочил из-за стола, чтобы уйти и прокашляться в другом месте. Алиса тоже встала и, покачиваясь, вышла следом за ним. Тут же заметила на мраморном столике телефонный аппарат и неожиданно решила позвонить Лэрри — сказать, что с ней все в порядке. Обернулась и увидела Винсента.

— Хочу позвонить во Флориду. Как мне это сделать?

— Зачем? — спросил тот.

— Надо.

Винсент поднял телефонную трубку и спросил:

— Назови номер.

Алиса назвала. Он некоторое время колдовал над телефоном, потом передал трубку ей. Сам же отправился в библиотеку и, немного поколебавшись, поднял трубку параллельного аппарата. Впрочем, из разговора он почти ничего не понял. Во Флориде обнаружился некий Лэрри, который до сих пор думал, что его жена утонула. Он вопил, как индеец, и, судя по всему, умывался слезами. Какой-то бред.

Неужели это еще один любовник его жены? А как же Георгий? Винсент никак не мог сообразить, куда подевался этот мерзавец. В последнее время он извел себя. И чем? Чем-то подозрительно похожим на ревность. Великолепно! Его вынудили жениться на женщине, которая многие месяцы унижала его, топтала его самолюбие. С какой стати он вдруг стал ревновать ее? Он вспомнил, как застал ее спящей и наклонился к самым губам. От нее слабо пахло какими-то незнакомыми духами и еще чем-то особенным. Чем-то, что пробудило в нем смутную неудовлетворенность и смутное желание…

* * *

"Привет, Лора! Получила твое письмо, которое показалось мне очень взволнованным. Не переживай за меня, дорогая! Я совершенно счастлива. Даже не знаю, возможно ли, чтобы такое счастье длилось долго. Я ослеплена Виктором, он нравится мне так сильно, что я не в состоянии трезво оценивать ситуацию. Я знаю, что ты обеспокоена моими взаимоотношениями с мужем. Я сама переживаю из-за Дэйла. Мне очень не хочется печалить его, огорчать или, тем более, разочаровывать. И я не делаю ничего подобного. Я все скрываю от него, Лора. Даже не представляю себе, как смогу ему рассказать о нас с Виктором. А может быть, мне и не придется ничего говорить? Просто заявлю Дэйлу, что разлюбила его — и все. Причиной расторжения брака может быть не только другой мужчина, правда ведь?

О наших с Виктором отношениях вообще мало кто знает. Лишь Артур Хэммерсмит (ты ведь помнишь Артура?), который помогает мне, и ты сама. Ах, Лора! Виктор такой удивительный, такой нежный и страстный. Если бы ты встретила мужчину своей мечты, Лора, разве ты не махнула бы рукой на условности?"

* * *

Олег Михайлович Косточкин жил в Москве на Фестивальной улице возле метро «Речной вокзал». Когда Денис позвонил ему по телефону и объяснил, кто он и чего хочет, Косточкин разволновался. Но от встречи, однако, отказываться не стал.

Олег Михайлович оказался человеком весьма примечательным. Высокий, подтянутый брюнет с гладкими щеками. Женщины и сейчас наверняка считали его писаным красавцем. Вот только глаза его были старыми — уставшими и выцветшими. Хозяин пригласил Дениса на кухню, где, не спрашивая у гостя согласия, быстро накрыл к чаю стол.

— Алиса дала мне ваши координаты, — пояснил Денис, едва только речь зашла о цели его прихода. — Она считает, вы с ее матерью любили друг друга.

— Можно сказать и так, — кивнул Косточкин. — Впрочем, что уж тут: конечно, любили. Мы долго встречались с Татьяной, много лет.

— Простите за нескромный вопрос: а почему вы не поженились? Ведь по тем временам внебрачная связь была не слишком типичной формой общения между мужчиной и женщиной?

Косточкин секунду помедлил, потом поднял на Дениса печальные глаза:

— Ну, скажем так: я любил Татьяну больше, чем она меня. Поэтому она все время медлила, медлила… Говорила, надо подождать, посмотреть… Ну, вы знаете, как это бывает, если ничего особенного не чувствуешь к человеку.

— Но вы были рядом много лет!

— Не спорю. Был. Эдакий запасной игрок. Однажды настал момент, когда мы оказались очень близки к браку. Но потом произошло столько всего…

— Связанного с рождением Алисы? — спросил Денис.

— Да. Знаете, я здорово сердился на Татьяну из-за Алисы. Она могла бы выйти замуж за меня и родить своего ребенка. Но почему-то предпочла сделаться матерью-одиночкой и удочерила чужую девочку.

— Неужели она не объяснила вам мотивов своего поступка?

— Понимаете, накануне всей этой истории мы поссорились. — Косточкин принялся сплетать и расплетать пальцы. — Вернее, теперь-то я уверен, что Татьяна спровоцировала эту ссору. Она хотела удалить меня на какое-то время;

— Зачем?

— Наверное, чтобы я не совался куда не надо. Чтобы не помешал ей осуществить ее план.

— А вы знакомы с Ольгой Авдеенко?

— Естественно. Но мы с ней всегда не ладили. Не любили друг друга, — пояснил он.

— Странно, — Денис отхлебнул горячего чая и задумчиво посмотрел в окно. — Они с Татьяной были все равно что сестры.

— Это правда. Но Ольга всегда старалась настроить Татьяну против меня.

— Зачем она это делала?

— Думаю, из чистого эгоизма. Я не нравился ей — и все тут. Вероятно, она хотела, чтобы Татьяна придерживалась того же мнения. Знаете, есть такие стервозные бабы, которым важнее всего на свете настоять на своем.

— Но ведь Татьяна не поддалась. Позже вы снова стали встречаться. Алиса мне говорила. Ведь она тогда была уже достаточно взрослой, чтобы все понять правильно.

— Да, мы действительно возобновили отношения. Но они изменились. После того, как появилась Алиса, между нами словно кошка пробежала. С одной стороны, нас по-прежнему тянуло друг к другу. С другой стороны, ушла искренность. Я не понимал ее поступка. А она не хотела ничего объяснять.

— Олег Михайлович, — Денис очень-очень осторожно поставил чашку на блюдце и весь подался вперед. — Вот вы говорите: эта история, появление ребенка… А как такое могло произойти? Ведь никаких документов об удочерении не существует. Алиса до последнего времени считала, что Татьяна Соболева — ее родная мать. И лишь совершенно случайно узнала правду. Собственно, я побеспокоил вас ради того, чтобы выяснить конкретно этот момент. Что вы об этом знаете? Как Татьяне удалось присвоить чужого ребенка?

— Да я понятия не имею, — спокойно ответил Косточкин, усмехаясь. — Говорю же вам, она специально поссорилась со мной накануне. Нет, кое-что я, конечно, знаю. А кое о чем догадываюсь.

Дениса всего просто распирало от нетерпения. Но он тем не менее не посмел торопить собеседника вопросами, чтобы не спугнуть его откровенность.

— Вы ведь в курсе, что Татьяна работала переводчицей? — Денис кивнул, а Косточкин продолжил:

— Она была специалистом высочайшего класса. Много раз летала в Англию, Австралию, потом в Америку. И была настоящим трудоголиком. Язык совершенствовала каждый день. И эта афера с ребенком тоже как-то связана с ее работой. Я знаю, что она встречалась с одной американкой. Та ждала ребенка. В сентябре Татьяна, хоть и не была в положении, легла в роддом, а через несколько дней выписалась оттуда уже с дочкой.

— Сама-то она вам рассказала хоть что-нибудь?

— Куда там! — В голосе Косточкина проскользнула старая обида. — Мало того, что она со мной в дым разругалась, так еще и квартиру сменила. В роддом уехала с Чистых прудов, а вернулась на улицу Милашенкова. Наверное, надеялась, что я не стану ее искать. А потом, если вдруг случайно встретимся, могла бы соврать, что сама дочку родила.

— Как же вы все узнали? — спросил Денис.

— Как узнал? Да просто… — Олег Михайлович взъерошил волосы на затылке. — Следил за ней, вот так и узнал. Я тогда в многотиражке работал, писал о заводских буднях. И набирал материал за один присест для трех-четырех репортажей. Отписывался за одну ночь. А потом торчал возле Татьяниного подъезда, наблюдал, чем она без меня занимается.

— Тогда-то вы и увидели с ней американку?

— Да, они пару раз ходили вместе в ресторан. Для Татьяны, работавшей с иностранцами, рестораны были делом совершенно обыденным. А я оставался у входа. Куда мне с моими-то тогдашними доходами было соваться?

Денис подумал, что, возможно, в этом и крылась причина их неудавшихся взаимоотношений. Татьяна Соболева, повидавшая заграничную жизнь, имевшая связи и приличный заработок, и Олег Косточкин, рядовой корреспондент с рядовым окладом и неясными перспективами.

— Если же вас интересует подоплека аферы с ребенком, то я знаю, кто Татьяне все это организовал, — совершенно буднично сказал Косточкин.

Денис замер. Каждый его нерв напрягся до предела, но он старался не подавать вида, насколько заинтересован.

— Кто же? — спросил он.

— Соседка по коммуналке. Татьяна ведь жила в коммунальной квартире. А соседка ее работала врачом в детской консультации.

— Фамилию помните? — быстро спросил Денис.

— Представьте себе, помню. Как не помнить. Нина Ахломова. Отчества не знаю. Только жива ли она сейчас? Она уже тогда была в летах. А с должности все не уходила. Ее даже подсидеть не смогли. Характер оказался у дамочки — не приведи господь. А двоюродная сестра этой Нины работала в том самом роддоме, где Татьяна ребенка заимела. Догадаться ведь нетрудно, что к чему, правильно?

— То есть вы сами пришли к такому выводу, что Нина Ахломова со своей двоюродной сестрой, работницей роддома, совершили подлог документов?

— А вы бы к какому выводу пришли?

— Наверное, к такому же.

— Вот, собственно, и все, что я могу вам рассказать, — развел руками Косточкин. — Больше мне прибавить нечего. Разве только лирику. Но, если честно, лично для меня тема слишком тяжела. Переживаю все, как будто вчера было.

— Последний вопрос. — Денис достал свой ежедневник, в который записывал все, что касалось расследования. — Будьте добры, назовите мне старый адрес Татьяны на Чистых прудах. Алиса вряд ли его знает.

— Конечно, — сказал Косточкин. — Записывайте.

Глава 9

Да нет, не могла она влюбиться в Хэммерсмита. Это просто неадекватная реакция на стресс, думала Алиса, разбирая вещи сестры. И тотчас же наткнулась на коробку, закленную так, что стало ясно — в ней хранится нечто особенное. Действительно, это были письма и фотографии Элис и парня по имени Дэннис. Просмотрев их, Алиса поняла, что между ними бушевал роман, который окончился непосредственно перед замужеством сестры.

Что, черт возьми, творилось с бедной Элис? Мужчины появлялись и исчезали, словно по волшебству — Дэннис, Георгий. А эта странная свадьба? Кажется, сам Винсент Хэммерсмит до сих пор в недоумении. Впрочем, не Элис же делала ему предложение! Он сам захотел жениться на ней. Однако непохоже, что был при этом пылко влюблен, — ничто в нем даже не напоминает о былой страсти. «Любовь так быстро не проходит, — рассуждала Алиса, с тоской думая о Гарри. — Хотя… Если ее чем-нибудь сильно ранить… Когда Том вернется, надо будет дать ему еще одно специальное поручение — выяснить все об этом таинственном Дэннисе».

Алиса надеялась, что раз до сих пор ничего экстраординарного не произошло, то преследователи не поехали в Штаты вслед за ней. С чего она решила, что за всеми тамошними нападениями стоит Винсент? Может, это грузин Георгий? Торговец фруктами, который подрабатывает на поставках героина? А Винсент совсем ни при чем. Алисе страстно хотелось думать, что он ни при чем.

* * *

"Знаешь, Лора, с Дэйлом становится все труднее. Я имею в виду, что мне все труднее лгать ему. Я стала изощренной обманщицей. Из-за этого мое счастье неполное. Когда я возвращаюсь домой после свидания с Виктором, я чувствую себя потаскухой. Раньше этого не было. По-хорошему, нам с Дэйлом давно надо было бы расстаться, но…

Дело в том, Лора, что я ужасная трусиха. Ты это знаешь лучше всех. Недаром же ты вспомнила историю с Дэном Мак-Артуром. Да, я долго обманывала его, и тоже из-за того, что боялась даже заикнуться о разрыве. Мне тогда казалось, что все как-нибудь само собой утрясется. Помню, Дэн был совершенно убит, когда узнал, что параллельно я встречаюсь с другим парнем. Сейчас происходит примерно то же самое. Да, да, Лора, ты тысячу раз права: я делаю только хуже. Честнее и благоразумнее все расставить по местам, пока еще не поздно. Одним махом разрубить этот узел. Ты так бы и поступила на моем месте, дорогая. Вот если бы мне твою силу воли, твой характер, твою прямоту!"

* * *

Косточкин лежал на тахте, закинув руки за голову, и представлял, как Денис Серегин разъезжает по Москве, пытаясь найти людей, которые могли бы рассказать ему хоть что-нибудь путное. Сам-то он знал, что ни Ахломовой, ни ее двоюродной сестрицы уже нет в живых. А кто еще в курсе? Ольга Авдеенко? Она будет молчать до могилы. Ей ли выступать, когда со всей своей хваленой принципиальностью она тем не менее потакала своей закадычной подружке?

Короче, перед этим парнем, Денисом, закрыты все двери. Тоже мне, сыщик хренов! Ни прикрытия, ни особого подхода. Выстреливает правду прямо в лоб. Ну в самом деле: раз ты подозреваешь, что произошла с ребенком какая-то афера, так ты же думай, что люди, к которым ты приходишь, вполне могли принимать в ней участие.

Олег Михайлович покачал головой, коря отсутствующего Дениса за легкомыслие. Кстати сказать, во время их беседы он все время ждал, что тот задаст вопрос об американце. Об этом Викторе. Олег Михайлович даже внутренне подготовился к тому, чтобы отразить удар как можно лучше. Ничем не выдать своих чувств. Черт побери, он хорошо помнил этого парня. Как будто видел его только вчера.

Виктор Хаттон ездил по городу исключительно на такси и повсюду таскал за собой Татьяну. Он был высок, даже выше него, Олега, гордившегося своим хорошим — мужским — ростом. Мастерски играл в теннис и был почти идеально сложен. Светлые волосы и зеленые глаза довершали картину. Вернее, нет. Довершали картину деньги. Виктора окружала понятная каждому человеку аура — аура власти и материального достатка. «Мне с ним было не тягаться», — уныло подумал Косточкин.

К нынешнему моменту он достиг хорошего уровня в своем деле, занимал должность главного редактора американского журнала, выпускавшегося в Москве, что гарантировало и высокий заработок, и возможность реализовать свой опыт и талант. Несмотря на солидный по нынешним временам возраст, он все еще лидировал в борьбе с более молодыми и предприимчивыми коллегами.

Нет, его уныние было адресовано прошлому. Тому прошлому, в котором он был всего лишь штатной единицей дешевого издания, где следующая ступень карьеры в материальном выражении отличалась от предыдущей лишь двадцатью-тридцатью рублями. Разве мог он составить настоящую конкуренцию Виктору Хаттону, известному американскому художнику, личное состояние которого исчислялось миллионами долларов?

Он упустил момент, когда отношение Виктора к Татьяне коренным образом изменилось. В какой-то день, когда он, как всегда, следил за ними, вдруг обратил внимание, что Виктор Хаттон больше не смотрит вдаль рассеянным взглядом. Он смотрит на Татьяну. И губы его сложены в обаятельнейшую из улыбок. На нем было длинное пальто горчичного цвета, кашне в крапинку, остроносые туфли. В общем, вид, с точки зрения тогдашнего советского человека, абсолютно буржуйский. Если Хаттон захочет, он увезет Татьяну хоть на край света. По всей видимости, как раз тогда он начинал этого хотеть.

Все эти годы Олег старался как можно реже углубляться в воспоминания. Конечно, они время от времени помимо воли всплывали из подсознания. Этот чертов парень! Пришел, накидал вопросов, как будто голые факты могут и в самом деле рассказать правду о прошлом. С годами Олег Михайлович стал мудрым. Теперь он знал, что прошлое не подлежит инвентаризации, и даты, сопровождаемые короткими комментариями, не являются ключиками для понимания всего, что происходило годы назад.

* * *

Винсент редко сам садился за руль. Чаще всего во время поездок он изучал деловые бумаги, а обязанности шофера исполнял кто-нибудь из службы безопасности корпорации. Однако на сей раз служба безопасности была пересажена в другой автомобиль, который мельтешил позади. Алиса не знала, как держать себя с Винсентом. Это был мужчина не из ее жизни — богатый, привлекательный и самоуверенный.

Алиса никогда не считалась сердцеедкой, но тем не менее пылкие поклонники у нее были. Даже когда она вышла замуж за Гарри, некоторые индивиды не оставляли попытки завоевать ее сердце. Достаточно вспомнить Филлипа Тейлора. Впервые она встретилась с ним на вечеринке в доме друзей в начале весны, где Тейлор и положил на нее глаз. Прошло не больше недели, когда он появился вновь совершенно внезапно. Для Алисы все это обернулось большим беспокойством. Парень оказался так настойчив и так явно влюблен, что, если бы на месте Гарри был кто-нибудь другой, она непременно пустилась бы во все тяжкие.

Она улыбнулась, вспомнив, как Тейлор однажды проторчал на стоянке целых три часа, пока в «Айсберге» длилось рабочее совещание. Его голова со светлой шевелюрой, словно поплавок, болталась под окнами.

— Обожаю мужчин, которые не стесняются ухаживать, — говорила Алисе сослуживица Тина. — Тебе везет, у тебя только такие. И Тейлор, и даже твой собственный муж — оба ведут себя, как киногерои. Это не может не покорять, правда?

— Правда.

— Мне жаль его, этого Тейлора. Он, кажется, художник?

— Нет, он владелец парочки художественных салонов. — Алиса посмотрела на возбужденную Тину, улыбнулась и напомнила:

— Тина, я уже замужем.

Она не делала Филиппу никаких авансов, но ей все равно было жаль его. Лицо его отличалось той простотой и открытостью, которая располагает к себе с первого же взгляда. Гарри был более изысканным, более тонким, более страстным. Но главное — она любила его.

В сумочке у Алисы зазвонил сотовый телефон. Она мгновенно вернулась к действительности и покосилась на Винсента Хэммерсмита, который молча вел машину.

— Элис? Это Фред. Я прочитал письма. В них есть имя твоего настоящего отца.

— А? — Сердце Алисы ухнуло вниз. — Что-что? Я не расслышала.

— Я знаю имя твоего настоящего отца. Ты готова меня выслушать?

— Конечно, — Алиса пыталась проглотить комок, который появился во внезапно высохшем горле и мешал ей сглотнуть. — Только не теперь. Я в дороге.

Уронив телефон на колени, Алиса закусила нижнюю губу. «Черт побери! Вот что за расследование вела ее сестра! Выходит, Дэйл Хоккес им с Элис не настоящий отец! Что за кавардак!» Алиса сжала виски руками, против воли ее начала бить крупная дрожь. Винсент несколько раз тревожно взглянул на нее, потом съехал на обочину и заглушил мотор. «Роллс-Ройс» остановился в конце Лэйк-Шор-роуд, неподалеку от закусочной. Немного дальше виднелись автозаправочная станция, магазин «Охотник» и дорогая сувенирная лавка.

— Ну? Что с тобой?

— Ничего. Просто мне холодно.

Винсент пожал плечами и вместо того, чтобы включить обогрев в салоне, стащил с себя пиджак.

— Возьми.

Алиса подчинилась. Он укрыл ее плечи, и комок в горле стал еще тверже. Винсент тем временем вылез из машины и обошел автомобиль сзади. Алиса взволнованно оглядывалась на него, пытаясь понять, что он хочет делать. Повертевшись некоторое время, она тоже открыла дверцу и выбралась наружу. Винсент медленно приблизился к ней, глядя прямо в глаза.

— Почему мы остановились? — спросила Алиса.

— Потому что служба безопасности где-то застряла, — насмешливо ответил тот. — Только поэтому.

В этот момент снова зазвонил телефон. Алиса обрадовалась, что можно отойти и отвернуться.

— Алло? — выровняв дыхание, сказала она.

— За вами следят, — безо всяких предисловий сообщил Том. — Я случайно это выяснил. Два парня. Слежку ведут профессионально. Не знаете, кто это может быть?

— Нет, — пролепетала Алиса. — А что мне теперь делать?

— Ждать. Я постараюсь выяснить, кто они такие.

У Алисы в прямом смысле слова подкосились коленки, и она, потеряв равновесие, покачнулась и едва не упала, сделав несколько быстрых шагов назад. По шоссе мимо них с ревом пронеслись два грузовика, и в тот же момент она услышала какой-то странный чавкнувший звук, и ее как будто кто-то толкнул под локоть.

— Что случилось? — спросил Винсент, озабоченно направляясь к ней. — Что там у тебя происходит?

— Ничего, — Алиса испуганно отшатнулась, быстро прервав связь.

Взвизгнув тормозами, возле них остановился «Форд» телохранителей. Из него выпрыгнул парень по имени Боб и шагнул к Хэммерсмиту:

— Вы в порядке, босс?

— Не знаю, мы только что слышали такой странный звук…

— Нас подрезали, — пояснил Боб, делая какой-то знак напарнику.

— Ой, — неожиданно сказала Алиса, растерянно глядя на свою сумочку. — Что это?

Бобу достаточно было бросить на нее лишь один взгляд.

— В машину, быстро! — приказал он, буквально заталкивая Винсента в автомобиль. — Я поведу.

— Моя жена! — раздраженно перебил его Винсент. — Стреляли в нее.

— Уверены?

— Абсолютно. Когда раздался выстрел, я был достаточно далеко от нее.

Тем временем Боб уже вывел «Роллс-Ройс» на шоссе и увеличил скорость. Алиса оказалась на заднем сиденье рядом с Винсентом, который взял у нее сумочку и внимательно разглядывал повреждения, нанесенные пулей.

— Я позвоню в полицию, — наконец заявил он.

— В полицию? — переспросила Алиса, внезапно выходя из шока. — Зачем это?

— Замечательно умный вопрос.

— Нет уж, пожалуйста! — возмутилась Алиса. — Никакой полиции!

— Дорогая, ты просто понервничала.

— Черта с два! Я не собираюсь давать показания в полиции.

— Чего ты так задергалась? — изумленно поднял брови Винсент.

— Я хочу поехать на вечеринку и…

— Никакой вечеринки, — резко ответил тот. — Возвращаемся домой. По дороге ты мне расскажешь, что все это значит.

— Откуда я знаю, — злобно ответила она.

— В тебя только что стреляли. Ты знаешь — почему?

Алиса отрицательно покачала головой, упрямо сжав губы.

— Помнится, недавно ты болтала про каких-то наемных убийц, про письмо, которое отдала своему адвокату… Ну-ка, проясни для меня этот момент.

— Думаешь, я блефовала? — обернувшись к нему, спросила Алиса. — Так вот — я не блефовала. Я в самом деле написала такое письмо.

— Я могу узнать — что в нем такое?

— Когда меня убьют, тогда и узнаешь.

— Мрачные же у тебя планы, — пробормотал Винсент и больше не проронил ни слова.

Итак, в нее стреляли. Неизвестные, которые: хотели укокошить ее в России, наконец добрались до Иллинойса. Или это вовсе не они? И еще — новообретенный отец вовсе ей не отец. Фантастика!

— Послушайте, Боб, — шепотом спросила она у телохранителя, когда они подъехали к дому и вышли из машины. — Если бы за мной охотился наемный убийца, он бы меня быстро убил?

— С первой попытки.

Алиса повеселела. «Как такая мысль не пришла мне в голову раньше? — подумала она. — Если бы меня, то есть Элис, хотели убить, то давно бы убили. Вероятно, от Элис чего-то добивались и пугали ее. Поэтому она и инсценировала самоубийство».

"Дорогая Лора! Ты спрашиваешь, как мне удается обманывать Дэйла? Знаешь, это оказалось довольно обыденным делом. Дни и ночи он занят своим бизнесом, а я полностью предоставлена сама себе. В последнее время отношения наши стали более прохладными. Еще бы: ведь мы хотя и бываем вместе, но не очень часто. Я после встреч с Виктором не могу принять любви Дэйла, как это подобает верной жене. Мне не слишком нравится такая жизнь, Лора, и я каждый день даю себе слово, что расскажу мужу все как на духу. Но.., каждый день откладываю этот неприятный разговор. Виктор не настаивает на том, чтобы я развелась. Кажется, его вполне устраивают наши отношения. Хотя, когда я однажды заговорила с ним об этом, он заявил, что, если я вновь буду свободна, мы поженимся. Он так и сказал: «Мы, разумеется, поженимся, малышка». Он называет меня малышкой, Лора. Это так забавно!

Так вот, насчет наших свиданий. Виктор арендует дом с огромным садом, который граничит с поместьем Хэммерсмитов. Так удачно все сложилось. Помнишь, я тебе рассказывала, как некогда помогла Артуру выпутаться из неприятной истории с девицей по имени Гейл? Так что он мне многим обязан. Ведь ты знаешь, как он дорожит своим браком? И когда я намекнула ему, что он мог бы ответить добром на добро, он согласился мне помочь. Не думаю, что Артур рад выполнять роль сводника, но меня его смущение даже забавляет. Знаю, Лора, это немного похоже на шантаж, но я не удержалась. Мне так хотелось все хорошо устроить! Теперь у нас с Виктором надежное прикрытие. Все знают, что мы с Дэйлом дружим с Хэммерсмитами. И если кто-то обратит внимание на то, что моя машина сворачивает к их особняку, то ничего нескромного ему в голову не придет. Все так просто и удобно, Лора, ты и представить себе не можешь. Я даже не подъезжаю ко входу. Недалеко от ворот я обнаружила съезд на проселок, который ведет к старому домику садовника. Есть еще новый домик, совсем в другой стороне участка. Так что этот стоит пустой, и я могу не опасаться посторонних глаз. Я оставляю за домиком свою машину и прохожу по участку мимо левого крыла особняка Хэммерсмитов в глубь территории. И попадаю прямо в объятия своего любимого! Он ждет меня в саду возле своего мольберта, и я не могу на него наглядеться. Иногда, завидев его издали, я прячусь и тихонько наблюдаю за ним. Жаль, что ты никогда не видела его, Лора. Ты бы оценила его по достоинству, я совершенно уверена. Если когда-нибудь я все-таки решусь на развод, то обязательно познакомлю тебя с Виктором. И тогда ты перестанешь читать мне нотации, уверена в этом!"

* * *

— В меня стреляли! — сообщила Алиса изумленному Фреду.

— Когда? Где?

— Когда мы ехали на вечеринку. Винсент заметил, что охрана отстала, и остановился возле заправки. В этот момент кто-то пальнул прямо в меня. Я оступилась, и пуля прошила только мою сумочку. Ее Винс забрал.

— Элис, это не лезет ни в какие ворота. Твой муж сообщил в полицию?

— Нет. Я не захотела. Как ты думаешь, Фред, кому нужна моя смерть?

— Ты должна знать своих врагов, Элис.

— Когда знаешь — это разве враги? Так, оппоненты. Настоящие враги безлики, как пули.

— Пуля как раз очень многое может рассказать. Кстати, служба безопасности нашла пулю?

— Не знаю, — Алиса провела рукой по глазам.

— Надеюсь, ты понимаешь, что мне не следует больше оставлять тебя без присмотра? Прошлое — прошлым, Элис, но стоит ли ради него рисковать жизнью? Пока я раскапываю дела минувшие, ты подвергаешься реальной опасности.

— Согласна. Не мог бы ты попросить, чтобы мне принесли чашечку кофе? А то у меня слипаются глаза.

— Тебе не кофе нужно пить, а немедленно ложиться в постель.

— Шутишь? Ты обещал назвать имя моего настоящего отца. И всерьез считаешь, что, не выслушав тебя, я завалюсь спать?

— Что тебе даст одно имя? — пожал плечами Фред.

— Все равно. Я хочу знать его сейчас.

— Виктор Хаттон, художник. Он жил в Вустер-сити не слишком долго. У него с твоей матерью был роман.

Алиса молчала. Мысли в ее голове застыли, словно замороженные. Получалась какая-то чушь. Получалось, что ее мать и отец не были женаты. И они с Элис — незаконнорожденные. Странная у нее оказалась семейка. Мать родила близнецов не от мужа, а от любовника. Потом одного младенца потеряла в далеком путешествии. А отец, настоящий отец, судя по всему, вообще исчез с горизонта.

— Элис, ты ведь была готова к тому, что услышишь, разве нет? С тех пор как позвонила Молли Паркер, ты шарахалась от Дэйла Хоккеса, как от чумы. Но Дэйл понятия не имеет о том, что ты — не родная его дочь.

— Откуда ты знаешь?

— Мой отчет будет длинным, не лучше ли отложить его до завтра?

Алиса неохотно согласилась и спросила:

— Ты останешься здесь, Фред?

— Конечно. Теперь я с тебя глаз не спущу. Я буду в соседней комнате.

Оставшись одна, Алиса быстро разделась и скользнула под одеяло. Сон не шел. Она думала о своей матери, о том, как та обманывала Дэйла Хоккеса. Этот милый человек был уверен, что Элис — его родная дочь, плоть от плоти, кровь от крови. Он надышаться на нее не мог. А Джули… Как она могла?

Где-то за стенами ее комнаты пиликнул телефон. Алиса подумала, что зря она не взяла у Фреда письма. Пусть бы они лежали у нее в комнате. Алиса набросила халат и тихонько открыла дверь. В коридоре никого не было. Сделав несколько кошачьих шагов в сторону комнаты Фреда, Алиса услышала его приглушенный голос — он говорил по телефону.

— Кто следил за ней, пока меня не было? Они уже доложили вам? Пуля попала в сумочку. Как это могло произойти?

Алиса затаила дыхание и сжалась.

— Хорошо, я возьму это на себя. Опасно, конечно, но что поделаешь, если они оказались такими болванами!

Алиса развернулась и на цыпочках метнулась обратно. Влетев в комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Дышала она так, словно пробежала милю, преследуемая бешеной собакой. Фред — предатель? Как он попал в телохранители к Элис? Том сказал, что Элис не согласилась, чтобы ее сопровождала служба безопасности мужа. И немудрено! Если у нее были любовники, это вполне разумное желание. Тогда она наняла Фреда. И теперь он подослал убийц, которые едва ее не пристрелили.

Алиса сжала виски, словно это могло помочь ее голове быстрее соображать. Да, но ведь Фред спас ее возле сочинского отеля, он буквально вытолкнул ее из-под колес того ужасного пикапа… А что, если Элис перед отъездом в Россию стала подозревать Фреда? Что, если ему необходимо было как-то снять с себя подозрения? И он со своими напарниками устроил этот спектакль. На самом-то деле ее никто не собирался давить машиной, они просто сделали вид…

Да, похоже, ее сестру обложили со всех сторон. Теперь уже Алиса не удивлялась, почему та предпочла исчезнуть навсегда. Но в чем причина? Причина всей этой фантасмагории? Кто стоит за покушениями? Кто нанял Фреда и других убийц? Кто пугает ее? А возможно, уже и не пугает? Если вдуматься в то, что она только что подслушала, получается, что на Лэйк-Шор-роуд убить ее должны были по-настоящему. И только случайность помешала этому.

Алиса стала клацать зубами. Выход, конечно, есть. Полиция. Стоит все рассказать полицейским. С самого начала. Какого черта она сидит и покорно ждет, пока ее прикончат? Тут Алисе впервые пришла в голову мысль, что никто, в сущности, даже не подозревает о том, что Элис скрылась, разыграв свое самоубийство. Для окружающих она никуда не исчезала. Уехала в Россию — вернулась из России. Никто, ни одна живая душа здесь, в Вустер-сити, не знает, что в Сочи произошла подмена.

Конечно, она не ведала, что ошибается. Потому что Энди Торвил знал. И этого было достаточно, чтобы выстроенный Алисой карточный домик рухнул. Первая карта уже упала, потянув за собой все остальные.

* * *

Галка Серегина позвонила мужу, взволнованная до невозможности.

— Ты сейчас где? — спросила она. — Говорить можешь? Меня просто распирает одна идея.

— По поводу расследования, я полагаю?

— Знаешь, какой момент мы не учли совершенно? Мы не выяснили, кого, собственно, хотят убить — Алису или ее сестру.

— А как же мы это можем выяснить, пока не найдем преследователей?

— Очень просто! — ликующе сказала Галка. — Если охотятся за Элис, а Алису перепутали с ней… Кстати, она именно так и думает… То убийцы ничего не знают о существовании Алисы. Или знают, но она им не нужна в качестве жертвы.

— Ну?

— Что «ну»? А если охоту ведут именно за Алисой, то начать ее должны были отсюда, из Москвы. Если это наши бандиты, отечественного, так сказать, розлива, им необходимо было первоначально выяснить Алисино местопребывание. Найти точку отсчета. Понимаешь? Что ты молчишь?

— Я думаю. То есть ты хочешь сказать, что если неизвестные вознамерились убить именно Алису, то про нее вначале должны были навести справки.

— Вот именно!

— И логично это сделать в том месте, где она прожила всю свою жизнь до замужества.

— То есть на улице Милашенкова! — подхватила Галка. — Так что тебе нужно поехать туда и спросить, не интересовался ли кто-нибудь в последнее время Алисой Соболевой. И если да, попытаться все выяснить об этом человеке.

— Почему столь очевидная мысль не пришла никому из нас в голову с самого начала? — удивленно сказал Денис. — Это же так просто.

— Просто, когда я тебя на ум навела.

— Ладно, не задавайся. Кстати, ты не в курсе, кому Алиса продала свою квартиру?

— Очень симпатичной молодой паре. Так что там с тобой, по крайней мере, поговорят вежливо.

Кода Денис позвонил, дверь распахнулась почти сразу.

— Извините за беспокойство, — заторопился Денис. — Я друг Алисы Соболевой.

— А! Вам нужен ее новый адрес? — улыбнулась симпатичная молодая женщина. — Она теперь в Америке.

— Нет, это я знаю. Мы только вчера общались с ней по телефону.

— Надо же! Надеюсь, у нее все хорошо? — Хозяйка улыбалась, но не приглашала Дениса пройти в квартиру. Он и то удивился, что она столь беспечно распахнула дверь перед незнакомцем.

— У нее все нормально. Она всего лишь просила меня узнать, наводил ли о ней кто-нибудь справки за последнее время? Ну… В течение года, например.

— Вы знаете, да. Буквально пару месяцев назад два раза приезжали и интересовались.

— Два раза?

— Один раз это был молодой парень. А другой раз — иностранец.

— Вы не могли бы их описать?

— Ну… Парню лет двадцать, одет довольно скверно, похож на студента-отличника. Зализанный чуб, массивные очки. Он сказал, что они вместе работали.

— Он не представился?

— Да нет. Когда Алиса оставляла адрес, то сказала, что его можно давать всякому, кто поинтересуется.

— Уверен, тогда она думала исключительно о друзьях, — пробормотал Денис себе под нос. — А иностранец?

— Он тоже не назвался. Был чертовски вежлив, я даже растерялась.

— Пожалуйста, опишите его как можно подробнее.

— Так. Значит, лет ему под пятьдесят. Одет был в длинный серый плащ. Лицо гладко выбрито, волосы темно-русые, на висках седые. Вот, в сущности, и все. Сказал, что разыскивает Алису Соболеву по личному делу. По-русски говорил правильно, но с сильным акцентом. Кстати, фамилию Алисы прочитал по бумажке. И вообще, у меня сложилось впечатление, что он действовал по чьему-то поручению. Это было видно. Знаете, когда человек не проявляет личной заинтересованности.

Выйдя из подъезда, Денис достал свой ежедневник, куда заносил все детали расследования и, присев на скамейку, принялся торопливо записывать все, что только что услышал. На краю скамейки, где он умостился, сидела старушка. Вероятно, всех, кто оказывался от нее в непосредственной близости, старушка воспринимала как потенциальных собеседников.

— Опять весь двор перекопали, — ворчливо сказала она, глядя вдаль. — Трубы чинют. Горячую воду отключили еще в мае и все никак не подключут. Лодыри они. Поработают часа, почитай, два, и все. Приходют, уходют, а людям тут не пройтить.

— Угу, — машинально отозвался Денис.

— Вчерась, оживилась старушка, — Павлика Семенова сын, Мишка, их трое в семье, этот самый младшенький. Так вот он полез за ихние загородки, и песком его завалило. Хорошо, ребяты старшие рядом были, вытащили Мишку. А то бы сгиб. И кажный год — все одно. Уж сколько лет, сколько лет — все копают, копают… Один раз, помнится, лет тридцать уж назад… В шестьдесят седьмом, у меня тогда еще Игорь в больнице лежал с аппендицитом, иностранец тут один шею сломал. Такое пальто у него было богатое, и сам весь из себя видный… Прямо на трубы упал, так и помер. А сколько шуму из-за него было! Милиции понаехало, начальства. Скандалили, ужас. А через пару дней все зарыли, как и не было ничего.

За время ее тирады Денис не произнес ни слова. Он в буквальном смысле слова превратился в соляной столб. Иностранец наверняка приходил к Татьяне Соболевой, которая переселилась сюда с Чистых прудов, как только побывала в роддоме и обзавелась младенцем. Значит, это был не чисто женский заговор. В деле участвовал мужчина. Иностранец. Кем он был? И как его смерть повлияла на дальнейший ход событий?

Старушка долго кряхтела, вспомнила попутно сотню историй из своей жизни и жизни всех соседей и родственников, но все же сообщила Денису, что ее Игорь лежал с аппендицитом в больнице в сентябре шестьдесят седьмого. Выходило, иностранец погиб сразу после возвращения Татьяны Соболевой из роддома.

Вернувшись домой и не застав жены на месте, Денис устроился у телефона и принялся названивать Ольге Авдеенко. Вдруг она передумает и что-нибудь скажет? Но Ольга, увы, не передумала.

— Я же вам объяснила, почему не хочу обсуждать эту тему, — раздраженно сказала она. — Все, что вы узнаете про Алису, вы узнаете не от меня.

Денис сдался. После чего позвонил Косточкину и задал ему тот же самый вопрос.

— Мужчина? Иностранец? — Олег Михайлович помедлил в раздумье. — Честно говоря, я не знаю, о ком речь. Насколько помню, Татьяна договаривалась обо всем с американкой, на которую тогда работала. Может быть, это был ее муж? Нет, не могу сказать ничего конкретного. Извините.

— Но вы и так мне очень помогли, — поощрил его Денис. — В ближайшее время, кстати, я собираюсь поехать на Чистые пруды — вдруг выясню что-нибудь о Татьяниной соседке по квартире.

— Что ж, удачи, — сказал Косточкин. Голос его был задумчивым и безрадостным.

«Наверное, я разбередил его старые сердечные раны, — подумал Денис. — Может быть, из-за этого он теперь плохо спит по ночам».

Глава 10

Мэтт сидел за столиком открытого кафе и лениво глядел по сторонам. Повсюду пестрели красочные плакаты, возвещавшие об открытии ежегодного праздника искусств. Мэтта заинтересовал благотворительный концерт. Дорогие билеты означали дорогую публику, и жена Хэммерсмита вполне могла быть среди зрителей первых рядов. Толпа для Мэтта являлась великолепной декорацией его собственного спектакля. Толпа — это стихия, в толпе легко спрятаться, легко посеять панику и легко скрыться самому.

Тэрри Куэйн, который с самого начала весьма беспокоил Мэтта, оказался одной из рядовых единиц службы безопасности корпорации Хэммерсмита и иногда сопровождал жену босса. Поначалу Мэтт сомневался, не ошибается ли он насчет своей жертвы, но, собрав кое-какую информацию, пришел к выводу, что в Вустер-сити находится та самая Элис Фарвел, которую ему заказали. Именно за этой дамочкой он следовал от ее дома во Флориде, кем бы она теперь себя ни называла.

Изучив других преследователей Элис Фарвел, Мэтт успокоился. Среди них не было правительственных агентов. По сравнению с этим все остальное было несущественным. Суета телохранителей и детективов казалась ему мышиной возней. Он уже чувствовал себя в безопасности. И ошибался. На самом деле Тэрри Куэйн опознал Мэтта еще в Москве. Мэтт был убежден, что Тэрри не знает его в лицо. Что никто не знает его в лицо. Пожалуй, кроме пары доверенных людей. Но во время той самой памятной поездки в Чикаго не только Мэтту показали Тэрри Куэйна. Куэйну тоже показали Мэтта. Ничего удивительного. В конце концов, это была его территория.

Тогда, на железнодорожном вокзале в Москве, Тэрри привычно оглядывался по сторонам, спрятав глаза за стеклами темных очков. Взгляд его скользнул по лицу Мэтта и уже было побежал дальше. Но вдруг зрачки его сузились, а сам он подобрался, готовый в любую секунду принять удар. Куэйн допускал, что Мэтт следит именно за ним. Возможно, кто-то хочет, чтобы одним наемником на свете стало меньше.

Тэрри четко знал, что, если человек за его спиной начнет действовать прямо сейчас, он не успеет уклониться. Мэтт мог бросить свой нож незаметно и бесшумно, причем с большого расстояния. Окружающим требовалось немало времени для того, чтобы сообразить, что вообще произошло, когда жертва, издав предсмертный стон, валилась на землю. Паника поднималась не сразу. Мэтт легко уходил еще до того, как над толпой раздавался короткий мужской вопль или протяжный и пронзительный женский визг. Когда же Тэрри понял, что Мэтта интересует вовсе не он, а Элис Фарвел, он срочно связался со своим боссом.

— Я пришлю еще людей, — медленно сказал Гилберт, начальник службы безопасности. — Следите за ним в оба. Меня интересует этот человек. Впоследствии он может оказаться нам полезен.

Тэрри тогда не слишком хорошо осознавал, какую пользу Гилберт собирался извлечь из присутствия Мэтта. Зато понимал, что с этим парнем лучше не шутить, поэтому слежка за ним была поручена самым опытным людям из службы безопасности Хэммерсмита.

* * *

«А вдруг моя сестра и в самом деле мертва? — подумала Алиса со страхом. — Вдруг она действительно покончила с собой?» Как она тогда посмотрит в глаза всем этим людям? При хорошем раскладе они с Элис потом или тихо поменяются местами, или все объяснят. Но если Элис мертва, тогда все сложится совершенно по-другому. Алиса будет выглядеть не мелкой лгуньей, а самой настоящей мерзавкой, для которой нет ничего святого. И Винсент… Винсент просто плюнет ей под ноги.

Она еще раз позвонила Лэрри — ей хотелось услышать голос человека, который знал ее как Элис Фарвел, а не как Элис Хэммерсмит.

— А ты знаешь, — неожиданно вспомнил Лэрри. — Я совершенно забыл тебе рассказать! Недавно Гарри прислал мне открытку из России. Из города Сочи. И написал на обороте: «С надеждой в сердце». Что ты об этом думаешь?

— Гарри до сих пор в России? — не поверила Алиса. — Отчего он не возвращается?

— Никто этого не знает. Хотя можно предположить вот что. Он напал на след.

— На след?

— Он как-то выяснил, что ты не умерла.

— И он ищет меня? — испугалась Алиса.

— Вероятно.

— А что, если он меня найдет?

— Что, если он тебя найдет? — переспросил Лэрри. — Да, интересная мысль. Кстати, ты решила, что будешь делать в таком случае? Простишь его?

— Я не знаю. — Алиса задумчиво посмотрела в противоположную стену. В глазах у нее внезапно мелькнуло странное выражение. — Лэрри, все может быть гораздо сложнее.

— Да? В каком смысле?

— А что, если… Если он найдет в Сочи не меня?

* * *

"Милая Лора! Ты была права, во всем права! Мне надо было сделать так, как ты говорила. Надо было все сказать Дэйлу раньше и переменить свою жизнь. А сейчас я даже не представляю, как поступить. Недавно я узнала, что беременна, и пришла в отчаяние. Нет-нет, я рада тому, что у меня будет малыш, но вот как обустроить все так, чтобы нам с ним было хорошо? Затевать сейчас развод, оформлять новый брак — ты ведь знаешь, как это все будет.., неудобно. Пойдут сплетни, все эти разговоры, так неприятно. И еще: жизнь, которую ведет Виктор, меня немного пугает. Он вечно переезжает с места на место, он творческий и ужасно увлеченный человек. Живопись для него значит очень много. Чересчур много, на мой взгляд. Я не знаю, насколько комфортно будет нам с ребенком рядом с его талантом. Ведь я не слишком богата, ты знаешь.

Вот я и подумала, Лора: а что, если мне ничего не говорить Виктору про ребенка? Вернее, сказать, что ребенок — от Дэйла? Хотя.., он может не поверить. А вот Дэйлу и врать ничего не надо. Потому что время от времени мы ведь бывали близки, не думаю, что он вел строгий учет ночей, которые мы проводили вместе. Тем более, Дэйл от природы ужасно доверчив. И он меня так любит, Лора! Это нельзя не учитывать. Виктор, конечно, тоже любит меня. Но это больше страсть. Он увлекающаяся натура — эмоциональная и бурная. Дэйл же представляется мне более подходящим вариантом для создания счастливой семьи.

Ты чувствуешь, Лора, я совсем растерялась. В общем, у меня уже есть муж, и я, скорее всего, останусь с ним. Мне кажется, я приняла правильное решение. Напиши, что ты думаешь обо всем этом, с нетерпением жду весточки от тебя. Твоя подруга Джули".

* * *

— Передайте Георгию, что мне необходимо с ним переговорить!

Молодая женщина смотрела на своего собеседника сердитым взглядом, сдвинув брови над красивыми, но гневными глазами.

— Но я не могу с ним связаться прямо сейчас! — Мужчина в круглых очках нервно обмахивался журналом, хотя в небольшой комнате работал кондиционер.

— Неужели вы не понимаете, насколько это срочно? Георгий обещал, что это будет настоящее убежище. Что все продумано: документы, дом, окружение… И вот, не проходит и месяца, как меня начинает преследовать какой-то тип. Он знает мое настоящее имя, знает мой новый адрес. Георгий должен выяснить, что это за человек и что ему надо! Как он догадался, в конце концов, где я нахожусь? Если это посланник моего мужа, то мне конец. Мне срочно нужно куда-то переехать! Потом еще был случай, когда ко мне подошел молодой американец, который якобы меня знает! Но он вроде бы отвязался. Я больше не видела его ни разу. Но тот, первый тип…

— Спросите у него, кто он такой, — и все дела.

— Не стану я у него ничего спрашивать! Я боюсь до смерти. А мне нельзя волноваться, — женщина непроизвольно положила руку на свой слегка округлившийся живот. — Вы должны с Георгием сами все выяснить. Я заплатила вам огромную сумму…

— Что вы хотите, Элис? — возмутился мужчина. — Чтобы я поймал его, связал веревками и начал прижигать лицо окурками, чтобы выпытать правду?

— Какой ужас, да что вы такое говорите?

— А как прикажете действовать? Не проще ли вам заговорить с ним? Если он следует за вами по пятам, зайдите в какое-нибудь кафе, пригласите его за свой столик и так прямо и спросите: чего, мол, тебе надо, дорогуша? Что он вам сделает?

— Действительно… — задумчиво сказала женщина. — Кстати, вы до сих пор так мне ничего и не рассказали о том, как все прошло.

— Что прошло?

— Мое самоубийство, разумеется. Вы ведь наблюдали за отелем?

— Зачем?

— Ну, не знаю. Вы же планировали операцию, должны были бы поинтересоваться процессом.

— За всем этим Георгий следит.

Женщина махнула рукой:

— С вами бесполезно разговаривать. Когда я смогу пообщаться с Георгием?

— Не знаю. Как только он мне позвонит, я сразу же дам ему знать о ваших проблемах.

— А если он не позвонит год?

— Значит, поговорите через год. Кстати, когда вы хотите потрясти этого парня?

— Какая разница?

— Лучше вечером. Такая жара!

Женщина кивнула. Незнакомец… Ужасно странный тип. Хотя слово «тип» к нему совсем не подходит. Он такой.., очаровательный. В нем чувствуется подлинная страсть, но причины ее невозможно ни объяснить, ни понять. Если бы не беременность, она могла бы подумать, что неизвестный сходит с ума от любви.

Вечером Элис Хэммерсмит сидела за столиком открытого кафе на довольно просторной площади, защищенная от солнца большим цветным зонтом. Человек, который следил за ней, медленно двигался мимо, не сводя пристального взгляда с ее лица. В руке у него был путеводитель, и он ничем не отличался от других туристов, только что закончивших экскурсию и рассыпавшихся по площади. Когда подозрительный незнакомец оказался в непосредственной близости, Элис облизала губы кончиком языка и, кашлянув, сказала, обращаясь к нему по-английски:

— Э.., э… Приятно снова видеть вас. Не хотите ли присесть? — Она надеялась, что мужчина понимает ее.

Он мгновенно остановился и сделал неуверенный шаг в ее сторону.

— Садитесь, — еще раз предложила Элис, для пущей убедительности указав рукой на место напротив.

Незнакомец быстро отодвинул для себя стул, приподняв его за спинку, и сел, слегка наклонившись вперед. Все его движения были плавными и удивительно экономными. Элис на секунду замешкалась, придумывая, как бы получше начать разговор. Но незнакомец заговорил первым.

— Я думал, ты никогда не позволишь мне даже приблизиться, — сказал он на явно родном английском, неотрывно глядя на нее.

— Простите, как?

— После всего, что я натворил… Ах, Элис, — он внезапно накрыл ее руку, лежавшую на столе, своей мягкой ладонью, и в голосе его прозвучала обжигающая страсть:

— Зачем ты заставила меня думать, что я потерял тебя? Зачем ты сделала вид, что бросилась за борт? В наказание?

Он наклонился вперед, и его глаза оказались так близко… Элис Хэммерсмит растерянно сказала:

— Я не понимаю, откуда вы все это знаете? Про меня? Откуда вы знаете про теплоход…

— Элис, не гони меня! Поговори со мной. Пожалуйста.

— Я не собираюсь вас прогонять, — раздосадованно ответила та. — Напротив, я пытаюсь выяснить, зачем вы за мной ходите. Откуда знаете мое имя?

— Ах, так! — негромко сказал незнакомец. — Ты что, решила похоронить прошлое и начать все сначала? Да, дорогая? Я правильно тебя понимаю? — По его губам скользнула задумчивая улыбка. — Что ж? Я не против. Наоборот. Я сделаю все, что ты захочешь. Как ты захочешь. Понимаешь? Мы можем познакомиться заново.

Элис смотрела на мужчину во все глаза. От него веяло такой нежностью, такой любовью — и это было сильное, сформировавшееся и осознанное чувство, — что у нее просто захватывало дух. Никогда еще и никто не говорил с ней так… Однако что за околесицу он несет? Ей стало страшно и любопытно одновременно. Незнакомец был в курсе, что она разыграла самоубийство, где она скрывается в настоящее время и под каким именем. Откуда он все это знал и что ему нужно? Она еще раз попыталась высказать ему свои сомнения:

— Я вас совершенно не знаю, понимаете? Вы меня пугаете, когда вот так ходите за мной. Вы не боитесь, что я могу обратиться в местную полицию?

— Не боюсь, — покачал головой незнакомец. — Потому что уверен: ты этого не сделаешь. Во-первых, за любовь не арестовывают, а во-вторых, ты ведь живешь по поддельным документам. И не станешь рисковать, обращаясь к властям.

Элис резко выпрямилась на своем месте:

— Скажите, вам от меня что-то нужно? Вы хотите денег?

— Денег? — На лице незнакомца появилось изумленное выражение. — Зачем?

— Я не знаю, — в голосе Элис проскользнули истерические нотки. — За свое молчание, может быть.

— Ты хочешь, чтобы я скрыл то, что ты жива? Чтобы все по-прежнему думали, что ты умерла? Даже твоя подруга из Москвы? Даже Лэрри?

«Господи, это какой-то сумасшедший дом, — подумала Элис Хэммерсмит. — Кто эти люди, о которых он говорит?»

— Кто эти люди, о которых вы упоминаете? Я не знаю никого из них. А вы произносите эти имена так, как будто я их знаю. Это меня просто сводит с ума. Вы можете поговорить со мной серьезно?

— Элис, пожалуйста, не надо нервничать, ладно? — В голосе незнакомца появилась тревога. — Если ты хочешь вычеркнуть из своей памяти все, что было до твоего возвращения в Россию, то так и скажи.

Просто скажи. Я ведь сразу объяснил: я сделаю все, что ты захочешь. Я никогда больше не оставлю тебя, Элис. Никогда. Я люблю тебя…

Элис Хэммерсмит быстро встала.

— Ну, знаете. Если бы вы не назвали меня по имени и не знали о моем.., моем перевоплощении, я бы приняла вас за психа.

— Элис, подожди! — воскликнул незнакомец, вскакивая и удерживая ее за руку. — Подожди. Я провожу тебя. Ты устала? Ты хорошо себя чувствуешь?

— Что вам от меня надо? — тихо, но со слезами в голосе спросила Элис.

— Надо? Что мне от тебя надо? — жарким голосом переспросил незнакомец и, внезапно остановившись, взял Элис за запястье и нежно, но твердо развернул к себе лицом. — Мне надо, чтобы ты простила меня. Мне надо, чтобы ты позволила мне любить тебя. Мне надо, чтобы ты впустила меня в свою жизнь.

— С какой стати? Почему? — растерянно спросила Элис.

— Почему? — Мужчина перешел вдруг на хриплый шепот. — Потому, что у тебя под сердцем мой ребенок. И я уже люблю его, хотя он еще не родился.

— Ваш ребенок? — спросила Элис, вытаращив глаза. — Да я даже не знаю, как вас зовут!

Незнакомец моргнул, потом по губам его пробежала легкая улыбка:

— А, ну да. Мы ведь начинаем все сначала. Я и забыл. Тогда разрешите представиться: меня зовут Гарри Фарвел. — Он немного помолчал, потом усмехнулся краешком губ и добавил:

— Можно просто Гарри.

* * *

Артур Хэммерсмит был мужчиной среднего роста и средней полноты. Он обладал яркими чертами, способными сохранять привлекательность многие годы. В настоящий момент Артур был явно на взводе. Он пришел в ресторан отнюдь не с целью утолить голод. Сын ждал его за столиком у окна, откуда открывался великолепный вид на залив.

— Итак, тебя шантажируют, — устало констатировал он. — Надо обратиться к шефу полиции. В свое время я доверился Хайнцу, и он меня не подвел. Когда я попал в переделку с Френком Гроссом.

— Это тот, которого сбила твоя машина?

— Только за рулем сидел не я, а Уолкин. Если помнишь, он работал на нас. Машину взял без спроса и совершил наезд. Алиби у меня не было. Хайнц не дал разразиться скандалу. Я благодарен ему. Об этом, кроме заинтересованных лиц, не узнала ни одна живая душа!

— Ни одна живая душа! — горько рассмеялся Винсент. — А меня ты мог поставить в известность?!

— Я не думал, что стоит портить тебе настроение.

— Да меня ведь шантажировали как раз этим самым наездом!

Артур моментально подобрался:

— Шутишь?

— Уж какие тут могут быть шутки, отец!

— Почему же ты молчал? — Глаза Артура блеснули гневом. — Почему не рассказал мне?

— Наверное, потому, почему ты мне ничего не рассказал. Шантажист грозил передать сведения прессе.

— Сколько ты ему заплатил?

— Ничего, ноль. Речь шла не о деньгах.

— А о чем? — Голос Артура был требовательным и дружелюбным одновременно. Ему удавалось сохранить твердость и проявить сочувствие.

— О женитьбе. Угрожая раскрыть тайну гибели Гросса, которого ты якобы сбил, мне навязали жену.

— Жену? Твою жену? Элис?!

— Да. Меня вынудили сделать ей предложение.

— Черт побери, мальчик мой! Это что-то совершенно необычное.

— Безусловно. Я так и не понял, что все это означает. — Он помолчал и, пока официант занимался заказом, задумчиво произнес:

— Сначала Элис странным образом вышла за меня замуж, потом она странным образом исполняла роль жены, а теперь кто-то хочет ее убить.

— Может быть, тот самый шантажист?

Винсент поднял на отца мрачные глаза.

— Я не знаю. Я бьюсь над этой загадкой уже почти год.

— Ты пытался вести расследование?

— Нет. Я боялся, что, если начну искать шантажиста, дело о наезде будет обнародовано. Даже сейчас, зная, что ты ни в чем не замешан, было бы нежелательно вытаскивать на свет подробности той истории с Гроссом.

— Понимаю… — Артур завороженно смотрел в окно, пока его мозг лихорадочно просчитывал варианты действий. — Однако теперь, когда я в курсе, я смогу помочь тебе. Ты не против?

— Я же сам обратился за помощью, — возразил Винсент. — Правда, мне не хотелось бы делать официальное заявление…

— Я это улажу. Поверь, мальчик мой, мы разберемся с этим типом очень быстро.

* * *

В ежедневнике Дениса первоочередным мероприятием числилась поездка на Чистые пруды. Как и пророчил Косточкин, Нина Ахломова, бывшая соседка Татьяны Соболевой по коммуналке, проработавшая всю жизнь врачом в женской консультации, умерла одиннадцать лет назад. Единственное, что Денису удалось выяснить по ее старому адресу, это координаты двоюродной сестры Ахломовой, той самой таинственной женщины, которая работала в роддоме и могла держать в руках все нити интриги. Ее звали Роза Пашкова.

— Можно сказать, что на Чистых прудах мне повезло, — сообщил Денис жене, которая требовала от него самых подробных отчетов о расследовании Алисиного дела. — Представь себе, в квартире живет дочь Нины Ахломовой с мужем и сыном. Когда я заявился к ним, думал, никакого разговора не получится. Действительно — кто я такой? Зачем задаю вопросы? Но семейство оказалось интеллигентное. Меня приняли как хорошего гостя, напоили чайком…

— О чем же вы говорили?

— Ха. Это и было для меня самым трудным — выбрать верную тему для разговора. Не мог же я прямо с ходу сказать: ваша мамаша подозревается мной в совершении довольно серьезного проступка. Вступив в сговор со своей двоюродной сестрой, она содействовала тому, что младенец, которому сейчас сравнялось тридцать два года, был лишен своей настоящей семьи и попал в руки посторонней женщины.

— Звучит ужасно, — согласилась Галка.

— Честно признаюсь, сегодня я чувствовал себя настоящим мямлей. Нет, сначала-то я очень бодро сообщил, кто такой. Дескать, друг Алисы Соболевой, дочки Татьяны Соболевой, которая жила в этой квартире, была соседкой вашей мамы Нины. А потом начал путаться в объяснениях. Мне пришлось изрядно попотеть, чтобы не сказать ничего толком и вытащить хоть какие-то сведения.

— И что это за сведения?

— Главное — я узнал имя двоюродной сестры Нины Ахломовой, которая работала в искомом роддоме. Роза Пашкова. Она моложе сестры на десять лет, поэтому есть надежда, что до сих пор живет и здравствует. Дочь Нины ничего о ней не знает, к сожалению. Старый адрес, правда, она разыскала для меня в записной книжке матери. Все вещи ее до сих пор хранит в кладовке в коробках. Удивительная женщина. Такая мягкая, внимательная. Мне она очень понравилась.

— И ты не стал ее расстраивать своими жуткими предположениями, — утвердительно сказала Галка.

— Ну да, не стал. Толку-то было бы? Она сразу сказала, что работа матери никогда ее не касалась. Она рано стала самостоятельной, много ездила по стране, месяцами пропадала на археологических раскопках. Там, кстати, познакомилась со своим мужем. Он у нее ученый. Сидел такой молчаливый, независимый. Но потом кое на что открыл мне глаза.

— Да? Интересно. Расскажи-ка.

— Его жена опаздывала на какую-то деловую встречу. Когда она встала из-за стола, я тоже засобирался. Но ее муж меня остановил. У него, кстати, интересное имя Игнат. Такое же жесткое, как и его борода.

— Вы что, целовались?

— Нет, ну на взгляд, — Денис не оценил ее юмора.

— Наверное, он хотел сказать тебе что-то наедине?

— Истинная правда. Выпроводил жену и, вернувшись ко мне, заявил:

—"Если вас интересует моя покойная теща, то вы зря обратились к Светочке. Она совершенно необъективна. Вообще очень наивна, простодушна и далека от реальной жизни.

— А он готов был давать объективные оценки?

— Ну, сначала я признался ему, что расследую дело о похищении младенца. Тогда этот Игнат воздел руки к потолку, как будто хотел воскликнуть: «Я же говорил!» Потом я прямо спросил его, могла ли Нина Ахломова вляпаться в такое дело.

— И что он ответил?

— Что безусловно могла. Могла даже его инициировать. Как выяснилось, эта женщина была алчной и замкнутой. Относилась к людям с недоверием и по-настоящему не любила ни своего мужа, ни свою дочь. Ее сбережения превышали все разумные пределы. Что выяснилось, кстати, только после ее смерти. О своей двоюродной сестре, работнице роддома, насколько помнил Игнат, его теща всегда отзывалась с неодобрением. Похоже, эта Роза Пашкова — полная противоположность Нины. Бесхребетная, чувствительная. Думается, Нина умела ею управлять и вполне могла втянуть в свой киндер-бизнес.

— Что ж, это немало. Для понимания этической стороны случившегося, — подытожила Галка. — Теперь, выходит, на очереди у тебя Роза Пашкова?

Денис непроизвольно потер руки:

— Да. И я надеюсь, что, если она такова, как описал Игнат, ее можно будет запросто разжалобить историей о двух близняшках, потерявших матерей и неожиданно узнавших друг о друге тридцать два года спустя после своего рождения.

— О… — иронически протянула Галка. — Брать в оборот жалостливых женщин — для этого требуется настоящий мужской характер!

Денис хлопнул себя по коленям и, подмигнув, нагло заявил:

— И он у меня есть.

Глава 11

— Как поживает ваш преследователь?

Элис неопределенно пожала плечами и неохотно призналась:

— Мы встречаемся с ним после обеда.

— Так что там с ним?

— С ним? Все очень странно. — Элис хмыкнула и уставилась на свои сандалии, не сумев согнать с лица кривую улыбку. — Он американец, журналист. Зовут его Гарри Фарвел. Он уверяет, что знает меня ужасно давно, что мы оба жили во Флориде и даже.., были любовниками. И еще. Он уверен, что я скоро произведу на свет его наследника.

— С вами вообще одни неприятности, — посетовал человек в очках, откидываясь на спинку дивана. — Не дождусь, когда появится Георгий.

— Послушайте, а что, если я выйду замуж?

Человек в очках подавился водой и, с трудом прокашлявшись, посмотрел на свою собеседницу круглыми глазами:

— Вы же замужем.

— Не я. Замужем была Элис Хэммерсмит. А я — совершенно свободна.

— И кого вы наметили своей жертвой? Того парня с крышей набекрень?

— Почему бы и нет? Он отлично ко мне относится. Конечно, хотелось бы разобраться во всей той ерунде, которую он время от времени начинает нести…

— Может быть, он сбежал из психушки, а вы вот так просто приветили его.

— Да вы же сами советовали поговорить с ним…

— Поговорить, а не свадьбу устраивать. И вообще — вам лучше сидеть тише мыши.

— А я что — не сижу? Когда Георгий обещал вывезти меня в Россию, я думала, это будет что-то другое. Москва, Петербург, Нижний Новгород хотя бы…

— Георгий грузин. У него здесь связи. Кстати, он вот-вот вернется, вот тогда и обсудите с ним свои личные планы. Я же лишь могу контролировать ситуацию в целом. Я должен знать, где вы и с кем. Поостереглись бы вы этого парня.

— Знаете, мне кажется, Гарри меня с кем-то путает.

— Если когда-нибудь я забуду, с кем делал детей, сдерите с меня шкуру.

— Ну ладно, ладно, не иронизируйте. На самом деле я жутко заинтригована. Конечно, этот парень меня немножко пугает. Но, с другой стороны, его искренность подкупает.

— Маньяки бывают ужасно искренними.

В этот момент постучали в дверь. Стук был негромким, но настойчивым.

— Может, это он, Гарри? — шепотом спросила Элис у своего собеседника. — Хорошо, что вы здесь. Раньше он никогда не приходил сюда, хотя и знает, где я живу.

— Я спрошу, — сказал мужчина, быстро скользнув к двери. В его движениях появилось нечто опасное. — Кто? — тихо спросил он, прижавшись спиной к стене.

— Мне нужно повидать Элис Хэммерсмит, — ответили ему по-английски. Мужчина посмотрел на замершую Элис. Она покачала головой и испуганно расширила глаза, закрыв рот ладонью.

— А кто вы такой?

— Меня зовут Энди Торвил. Я частный детектив из Вустер-сити.

— Вас нанял мой муж? — спросила Элис срывающимся голосом, метнувшись к двери.

— Нет, мэм. — Собеседник сделал секундную паузу, а потом пояснил:

— Меня наняла ваша сестра.

* * *

Том позвонил Алисе ранним утром и сообщил:

— Ребята, которые сидят у вас на хвосте, служат в охранном агентстве «Торнадо». Сейчас я пытаюсь узнать, кто их нанял.

— Они могли стрелять в меня?

— Кто угодно мог. Они или нет — это мы выясним обязательно, — в голосе Тома, казалось, была железная уверенность. — Но если ко мне придут полицейские, правила игры изменятся. Вы это понимаете?

— Да, конечно. А что с Фредом? Я ведь вчера рассказала вам…

— Начинаю работать. Как только положу трубку, сразу займусь этим примерным служащим.

Фред появился после завтрака и, в отличие от Алисы, был бодр, подтянут и деловит. Влажные волосы свидетельствовали об освежающем душе, а благоухающая физиономия — о недавнем бритье. В руках он держал толстый пакет.

— Давай их сюда, — сказала Алиса.

— Держи, — Фред протянул письма, а сам присел на краешек тахты. — Я могу рассказать тебе, как проходил обмен чека на информацию.

— Не надо, — перебила его Алиса резче, чем ей хотелось бы. Пытаясь смягчить впечатление от своей резкости, она добавила:

— Не сердись, Фред, но я сейчас хотела бы побыть одна. Мне надо прочесть эти письма. Я всю ночь ворочалась, не спала.

— Из-за писем или из-за того выстрела?

— Из-за всего сразу.

«Проклятый лжец, — в гневе думала она, вглядываясь в лицо Фреда. — Еще неизвестно, не сделал ли ты чего с моей сестрой! Ладно, я пока подожду, но потом мы во всем с тобой разберемся».

Фред, в свою очередь, думал об Элис с беспокойством. Она возвратилась из России другим человеком: не так вела себя, не так одевалась, даже говорила не так. У нее появился странный акцент, который домашние приписывали влиянию Георгия. Кроме того, Элис полностью сменила имидж. Раньше она казалась слабой и милой, одевалась в пестрые, почти детские наряды и любила поныть. Нынешняя Элис была сильной, рассудительной и скрытной. Фред никак не мог найти причину такой перемены.

* * *

История с женитьбой сына потрясла Артура. Поэтому к Винсенту он приехал вместе с шефом полиции.

— Я думаю, шантажиста можно найти, — заявил он, требовательно глядя на Хайнца.

Они втроем находились в библиотеке особняка Хэммерсмитов. Винсент опустошал одну чашку кофе за другой, Хайнц курил, Артур прокладывал маршруты от окна к двери и обратно.

— Кстати, что касается выстрела на Лэйк Шор-роуд, — сказал Хайнц. — Это была чистая случайность.

— И то слава богу, — махнул рукой Артур. — Кто-то из клиентов оружейного магазина?

— Да, голубчик был страшно напуган, когда его призвали к ответу.

— Его быстро нашли.

— Все, кто покупает оружие, регистрируются. Не составило большого труда провести проверку. Когда этот снайпер открыл дверь своего дома и увидел копа, у него от страха едва не случился обморок.

— Молодой? — спросил Винсент.

— Двадцать четыре года. Но с виду — настоящий мозгляк.

— Таких мозгляков надо казнить, — раздраженно сказал Артур.

— Если бы моя жена случайно не оступилась, — вмешался Винсент, — она сейчас была бы мертва.

Хайнц покорно кивнул.

— Так что насчет шантажиста, Тео? — напомнил Артур.

— Это ужасно странное дело. Со дня свадьбы прошел уже почти год, и все это время от шантажиста не было ни слуху ни духу.

— Но он добился того, чего хотел! — возразил Винсент. — Я женился на Элис. Думаю, он обнаружит себя еще раз лишь в том случае, если станет известно о моем намерении развестись с ней.

— Значит, надо объявить о разводе, — резко сказал Артур. — Кстати, Винс, ты наверняка думал о том, кому выгоден ваш союз?

— Понятия не имею. Ты знаешь, что отец Элис человек весьма обеспеченный и порядочный. В семье есть деньги… Я так и не пришел ни к какому выводу.

— Вполне возможно, что дело вообще не стоит выеденного яйца, — махнул рукой Хайнц. — Допустим, некто узнает о наезде и о том, что случай замяли. Допустим также, что этот кто-то имеет зуб на Винсента.

— Ты считаешь, это просто какой-то мелкий гаденыш? — изумленно спросил Артур.

— Отчего нет?

— Да, но почему именно на Элис я должен был жениться? — взволнованно спросил Винсент. — Почему это была не Энджела Герсен с бородавкой на носу? Или не Гортензия Пакстон, у которой кривые ноги и желе вместо мозгов? Если мне просто хотели насолить, почему не выбрали кого-то из них?

Хайнц пожал плечами:

— Предположения пока что выдвигать бессмысленно — фактов не хватает.

— И что же прикажешь делать? — спросил Винсент.

Артур повернулся к нему лицом и веско сказал:

— Разводиться.

* * *

— Не впускайте его! — трагическим шепотом попросила Элис Хэммерсмит, вцепившись в рукав мужчины, который замер перед закрытой дверью. — У меня нет никакой сестры. Он лжет. Никакой сестры у меня нет.

От испуга глаза ее сделались огромными, как у ребенка, стоящего на пороге темной комнаты.

— Значит, вы не знаете о ней? — удивился Энди Торвил, все еще остававшийся снаружи. И, помолчав, сказал, словно сам себе:

— Значит, вот как. Вы просто ничего не знаете.

— Подождите там, — приказал мужчина. — Нам надо посовещаться.

— О чем нам совещаться? Прогоните его. Вы же можете. Я уверена, что можете, — сказала Элис. Губы у нее дрожали и были белыми, словно она сильно замерзла.

— Эй, перестаньте, — одернул ее человек в очках. — К чему эта паника?

— Вы что, не понимаете — меня обнаружили! Убежище оказалось совершенно ненадежным.

— Верно, — мужчина покачал головой, задумчиво глядя в пол. — И это странно. Георгий никогда не прокалывался. А уж в вашем случае это вдвойне странно. Он был очень заинтересован в вашем расположении. Вы хорошо платите.

— Рада, что вы цените, — пробормотала Элис.

— Я думаю, надо впустить его.

— Ни за что! — Элис была непреклонна. — Это наверняка человек Винсента.

— А ну-ка, прекратите трястись, — прикрикнул мужчина. Он весь подобрался, и это его совершенно изменило. — Ваши семейные проблемы я как-нибудь решу.

— Эй, послушайте, — подал между тем голос Энди Торвил, ждавший за дверью. — Я вам кое-что покажу, хорошо? Фотографию. Я подсуну ее под дверь.

— О'кей, — сказал мужчина.

Тут же из-под двери показался краешек конверта. Мужчина, прислушавшись, сделал быстрый выпад и молниеносно схватил его. Когда он доставал фотографию, Элис Хэммерсмит подвинулась близко и теперь дышала ему в плечо, пытаясь разглядеть, что там такое.

— Это вы, — сказал мужчина, пожав плечами.

— Совсем нет, — отозвался из-за двери Энди Торвил. — Это вовсе не она. Это ее копия, которая выдает себя за Элис Хэммерсмит.

Элис схватила снимок и, вглядевшись в него, удивленно сказала:

— У меня не такие волосы. И платье… Это, наверное, фотомонтаж.

— Попробуйте позвонить в Вустер-сити и попросите к телефону Элис Хэммерсмит.

— Элис Хэммерсмит утонула, — заявила Элис.

— В Вустер-сити об этом никто не знает, уверяю вас. Некая дама под именем Элис Хэммерсмит благополучно возвратилась из России домой. Правда, сейчас у нее большие неприятности.

— Что будем делать? — спросил мужчина, глядя на Элис вопросительно.

— Нужно позвонить домой и проверить, — неуверенно ответила та.

— Знаете что? — предложил Торвил. — Давайте я зайду вечером еще раз. До тех пор вы все обсудите, хорошо? Но не советую вам переезжать и прятаться. Я нахожусь в странном положении. Некая женщина под именем Элис Хэммерсмит наняла меня для одного расследования, в ходе которого я внезапно выяснил, что она вовсе не та, за кого себя выдает Хэммерсмит, но похожа на Элис как две капли воды. И вот теперь я нахожу настоящую Элис Хэммерсмит и хочу спросить у нее: что она обо всем этом думает? Щекотливое положение, не так ли?

— Я же говорил — с вами одни неприятности, — недовольно резюмировал мужчина в очках, глядя на Элис.

Но та словно выключилась. Она молча и с нескрываемым изумлением рассматривала фотографию.

— Эта женщина, случайно, приехала не из Флориды? — спросила она наконец.

Торвил молчал несколько секунд, потом, сопоставив факты, быстро спросил:

— А вы не знаете человека по имени Лэрри Солдан?

— Лэрри? Гарри говорил о каком-то Лэрри, помнится мне.

— Кто такой Гарри? — спросил из-за двери Торвил.

— Знаете что? — обратилась Элис к мужчине в очках. — Давайте его впустим. Мне кажется, я начинаю ему верить.

— Ну, что ж, — в руках у мужчины появился пистолет, который он держал в руке, опустив ее вниз. Однако глаза его были нацелены на дверь, словно два дула. — Входите, мистер.

Два поворота ключа, и Энди Торвил со своей замечательной улыбкой и внушающей доверие внешностью возник в проеме двери.

— Уберите оружие, — нахмурившись, сказал он. — Оно ни к чему.

Мужчина в очках молча приблизился и ловко прошелся по его бокам, но, ничего не обнаружив, отступил и быстро спрятал свой пистолет.

— Так это вы? Вы ведь уже подходили ко мне. Раньше… — пробормотала Элис, устраиваясь на краешке дивана прямо напротив непрошеного гостя.

— Я готов рассказать все, что знаю сам, — начал Энди. Потом внимательно взглянул на женщину напротив и наигранно веселым голосом спросил:

— Только прежде скажите мне одну вещь. Вы действительно Элис Хэммерсмит?

* * *

Сегодня у Дениса, как у Пятачка, был день забот. Он мотался по всей Москве, встречался с разными людьми ив конце концов оказался на Берсеневской набережной. Выйдя из Дома прессы, суетливой походкой направился было к машине, но потом, осознав, что дела закончились и можно немножко расслабиться, остановился и вдохнул воздух полной грудью, на секунду прикрыв глаза.

На улице было тихо и тепло. Храм Христа Спасителя возвышался на противоположном берегу, демонстрируя исполинское величие. Спектакль в Театре эстрады еще не закончился, и вокруг было довольно пустынно. Лишь несколько такси с зелеными огоньками стояли на приколе, рассчитывая после окончания представления подобрать денежных пассажиров.

Постояв немного, Денис, уже не торопясь, двинулся к своей машине, притулившейся на самом краю стоянки, ближе к мосту. Когда он наклонился к дверце, чтобы привычным движением скользнуть на водительское место, какая-то длинная тень упала сзади на капот. Денис непроизвольно обернулся. Вернее, хотел это сделать, но не успел. Успел лишь краем глаза зацепить темную фигуру, наплывавшую сзади. Это был мужчина в шляпе, надвинутой на глаза.

И тут что-то тяжелое обрушилось на его череп, и он провалился в небытие.

Напавший на Дениса человек протолкнул его, обмякшего, на сиденье рядом с водительским, сам сел за руль. Он заранее выбрал место в одном из спальных районов, куда отвезет бесчувственную жертву и вместе с автомобилем спустит в карьер, на дне которого достаточно воды, чтобы скрыть его преступление. Он не нервничал и не торопился, тем более что ситуация складывалась благоприятно. Однако на Садовом, возле Цветного бульвара, машина попала в пробку. Потом, продвигавшийся по миллиметру поток затянуло в узенькое горлышко, через которое милиция пропускала автомобили по одному — впереди произошла авария. Преступник больше не мог рассчитывать на то, чтобы невидимкой пронестись по городу. Один из людей, регулировавших движение, уже несколько раз заглянул через стекло, явно присматриваясь к неподвижной фигуре справа от водителя. Преступник понимал, что неестественная поза Дениса вызывает подозрения.

Он не походил на спящего. Он находился без сознания, и это было видно невооруженным глазом. Голова его безвольно повисла и на каждой выбоине подпрыгивала то вверх, то вниз. Тело тоже отзывалось на болтанку медленным покачиванием. Но в процессе поездки это даже доставляло водителю удовольствие. Ему было приятно чувствовать свою силу и власть над событиями. Контролировать их. Сам по себе Денис не вызывал у него неприятия. Просто он стал посредником между прошлым и настоящим. Открыл прошлому дверь в сегодняшний день. А этого не стоило делать.

В конце концов недоверчивый милиционер все же подошел к машине вплотную и легонько постучал в окно, то ли пытаясь привлечь внимание свесившего голову вниз человека, то ли предлагая водителю опустить стекло.

Преступник открыл дверцу со своей стороны и вышел как ни в чем не бывало. Вокруг царила сумятица. «Скорая», мигающая тревожными огнями, желтые ленты ограждения, толпа любопытных и сочувствующих, официальные лица, неаккуратно состыкованные в общую кучу легковушки, «рафики», пара автобусов. Он, не оглядываясь, нырнул за один из них, сделал несколько быстрых шагов и смешался с толпой. Медленно, стараясь ничем не привлечь к себе внимания, преступник начал выбираться из толпы на тротуар.

Смерть Дениса должна была стать для него культовым актом. Победить прошлое, заставить его замолчать, вычеркнуть из жизни все раздражающие факторы. Почти маниакальное желание, которому он не посмел противиться. И вот — ничего не вышло. «Значит, так надо, — сказал он себе. — Этот человек должен остаться в живых. А погибнуть, возможно, суждено мне». В ответ на это предположение сердце болезненно сжалось и пропустило удар.

* Фред ни секунды не сомневался, что пуля, выпущенная в Элис Хэммерсмит, открыла новый этап в деле, которое началось давно, очень давно. Шестнадцать лет назад, когда ему только исполнилось двадцать, Брюс Седжвик возглавлял частное сыскное агентство. Он взял к себе неопытного парня, сделав ставку на его честолюбие и верно угаданную потребность обрести наставника. С тех пор Фред почитал Седжвика, как родного отца.

Брюс был стар, медлителен и необыкновенно проницателен. Не так давно он передал бизнес одному из своих многочисленных племянников, который оказался достаточно умен для того, чтобы не позволять дядюшкиному опыту пылиться, подобно сундуку на чердаке. Сидя в своем доме на Восточной улице, Седжвик давал многочисленные консультации по телефону, а также принимал посетителей, которые приходили и уходили инкогнито. Такая внештатная деятельность, оставляя Седжвика в тени, ежедневно приумножала авторитет основанного им агентства.

Фред хорошо помнил тот день, когда Брюс позвонил ему и попросил приехать. Помнится, Фред не задержался ни на минуту: он был рад оказать Седжвику любую услугу. Старик сидел на веранде в плетеном кресле, потягивая пиво, и глядел вдаль поверх деревьев. Они тепло поздоровались, после чего Брюс сразу же перешел к делу:

— Фред, я хочу попросить тебя об одолжении. Мне нужны сведения об одной даме.

Фред удивленно поднял брови.

— Не просто сведения, которые можно собрать оперативным путем. Я хочу, чтобы ты поработал на нее. О месте я уже договорился. Ты можешь?

— Да.

— Ее зовут Элис Хэммерсмит. Она вышла замуж около года назад. Ее отец, Дэйл Хоккес, довольно состоятельный человек, одобрил этот брак. Однако у молодоженов с самого начала что-то не заладилось.

— Какая информация вам нужна?

— Детальная, Фред. Ты должен докладывать мне обо всем, что покажется тебе странным и не укладывающимся в привычные схемы.

— Вы заинтересованы в безопасности Элис Хэммерсмит?

— Безусловно. Ее сохранность — один из главных моментов, которые заставили меня обратиться именно к тебе. Она подыскивает помощника или, ну, скажем, секретаря. Тебя ей порекомендуют. Так что непосредственно с трудоустройством проблем никаких.

— Миссис Хэммерсмит знает, что я буду работать на вас?

— Эта молодая женщина даже не подозревает о моем существовании.

— Дело касается вас лично?

— Да, Фред. И скажу тебе, что я встревожен, как никогда. Речь идет о моей репутации.

Некоторое время Фред работал вслепую. Но когда на горизонте возникла Молли Паркер с ее письмами, а Элис сбежала в Россию, назрела необходимость более откровенного разговора.

— Надо было сразу рассказать тебе, — вздохнул Седжвик. — Тридцать лет назад я совершил одну ошибку. Надеялся, что все обойдется. Но нет. Все-таки аукнулось. Я тогда уже кое-чего добился, и мое агентство было на плаву. Дэйл Хоккес часто пользовался моими услугами, до тех пор, пока не завел своих собственных сыщиков. Поручения, правда, большей частью были мелкими, но все равно я выполнял их с особой тщательностью — ты сам знаешь, как важно удержать хорошего клиента. Но однажды Дэйл пришел ко мне расстроенный, и между нами состоялся конфиденциальный разговор. В то время Дэйл стал подозревать, что ему изменяет жена. Джули была молода, гораздо моложе его, и очень привлекательна.

— Он поручил вам следить за своей женой?

— Точно так. — Седжвик замолчал, угрюмо уставившись в пол.

— Так что же произошло? — спросил заинтригованный Фред.

— Я дал ему неверную информацию.

— О, нет!

— Да. До сих пор не могу понять, почему я схалтурил в этом деле. Сколько ни думаю об этом, оправданий себе не нахожу. Я следил за Джули. Она была такая хорошенькая, такая молодая, задорная. Мне она нравилась, и мне очень не хотелось, чтобы после предпринятого мной расследования в ее жизни наступил разлад. Но… Разве я мог что-нибудь поделать? Если бы даже я покривил душой и ничего не сказал Дейлу, он нанял бы кого-нибудь другого.

— Так что же случилось? — торопил Фред.

— Ее маршрут всегда был один и тот же. Она ездила в дом своих друзей Хэммерсмитов — Артура и Памелы.

— О, господи!

— Причем Джули приезжала только в то время, когда дома не было Памелы. Машину она оставляла в перелеске, никогда не въезжала на подъездную аллею, и потом по тропинке позади домика садовника проходила к левому крылу особняка, где находился запасной вход.

— И что вы сделали?

— В том-то и дело, что ничего. Я не стал больше ничего делать. Я просто доложил Дейлу Хоккесу о визитах его жены.

— А что предпринял Хоккее?

— Я уже говорил: он был без ума от Джули. Он попытался вновь завоевать ее расположение, ухаживал за ней, как в первые дни знакомства, собирался увезти ее в Европу, чтобы оторвать от любовника, но тут она сообщила, что ждет ребенка.

— Чудовищно.

— Однако Дейл вел себя, как ангел. И никогда — ни словом, ни жестом не дал понять жене, что знает о ее романе.

— Он не засомневался в своем отцовстве?

— Даже если и засомневался, то виду не подал. После гибели Джули он воспитывал Элис один, и до сих пор любит ее без памяти.

— А при чем здесь тогда ваша совесть? — пожал плечами Фред.

— А вот при чем. Можешь себе представить, что несколько месяцев спустя после своего доклада я совершенно случайно на какой-то дурацкой вечеринке узнаю, что владения Хэммерсмитов граничат с владениями некоего Виктора Хаттона, художника. Я тут же вспоминаю, что Джули в последнее время увлеченно пишет маслом. Что-то как будто щелкнуло в моем мозгу. Тут уж я поработал на полную катушку. Я был весь в мыле, когда выяснил правду. Артур Хэммерсмит, с которым Джули дружила с детства, прикрывал ее роман Хаттоном, позволяя проходить через свой участок в соседний сад. Что я должен был делать с этой информацией?

— Почему было не донести ее до клиента?

— С Хэммерсмитами Хоккесы дружили. Возможно, именно это сыграло какую-то роль в том, что Джули удалось избежать скандала, развода и всего, что с этим связано. Через несколько месяцев должен был родиться ребенок, я не решился все испортить. Можешь себе представить, Фред, мои чувства, когда я узнал, что дочь Хоккеса вышла замуж за сына Хэммерсмита?

— Если Дейл Хоккес исходил из ваших тогдашних докладов, он должен подозревать, что у Элис и Винсента один и тот же отец — Артур? Они — сводные брат и сестра. И тем не менее он позволил им пожениться! Хотя… — Фред встрепенулся. — Возможно, Дейл Хоккес наверняка знает, что Элис — именно его дочь. Может быть, он прошел специальный тест?

Брюс покачал головой:

— Не прошел. Я наводил справки. Дейл не может быть уверен на все сто процентов. Понимаешь, дичь какая? Насколько я успел выяснить, он не возражал против брака Элис с Винсентом Хэммерсмитом. Наоборот, всячески его приветствовал. Что бы это могло значить, а, Фред?

— Понятия не имею. Хоккес должен был бы костьми лечь, но расстроить брак Элис с человеком, который, по его мнению, вполне может статься, является ее братом. Ведь он один воспитывал дочку, он боготворит ее. Как он мог допустить подобное? Может быть, за эти годы у него появились какие-то документальные подтверждения того, что Элис — его плоть и кровь?

— Документальные? Сомнительно.

— А что мне делать с Элис, с письмами Лоры Шмидт? Элис хочет, чтобы я выкупил их и провел расследование. Она хочет, чтобы я выяснил, что происходило между ее родителями на самом деле. Стоит ли это делать?

— Почему бы и нет? — пожал плечами Брюс. — Разве я имею право вставать ей поперек пути? Правда всегда всплывает — рано или поздно. Это мой личный опыт, Фред. Личный опыт, — повторил он, горестно качая головой.

— Но вы ведь, в сущности, уже назвали мне имя ее настоящего отца — Виктор Хаттон. Я могу использовать вашу информацию?

— Использовать можешь, но только действуй так, будто бы я не участвую в деле, хорошо?

— Хорошо, — кивнул Фред.

Он надеялся, что дело можно будет распутать довольно быстро. Но ошибся. Прошлое было таинственным и не хотело открываться по первому требованию. Фред двигался почти на ощупь. «Старые люди, старые тайны, — думал он с досадой. — Лучше бы они оставляли их в прошлом, а не тащили бы за собой, расстраивая молодых женщин и перспективные браки».

Когда Элис сбежала с Георгием, из телефонного разговора с Молли Паркер она уже знала, что Дейл Хоккес не ее отец. Она оставила Фреду письмо, в котором писала: «Извини, Фред, но встречаться теперь с Дейлом — настоящая пытка. Я уезжаю на русский курорт. В конце концов, я родилась в России и уже давно хотела побывать на второй родине. Георгий будет моим провожатым. Не потому, что я от него без ума, а просто потому, что у него есть время и желание сопровождать меня где бы то ни было. Свяжусь с тобой в ближайшее время. И помни, Фред, ты продолжаешь работать на меня. Жалованье будет поступать регулярно. Очень прошу: двигай дальше наше расследование. Исследуй прошлое моих родителей, выясни все, что возможно. Если Молли Паркер даст о себе знать — выкупи письма, у тебя есть мой чек. Что бы ни случилось, не бросай этого дела. Я на тебя надеюсь. Элис».

Тем временем Винсент Хэммерсмит был полон решимости вернуть свою жену домой. Фред согласился участвовать в этой «операции спасения». Однако, к его немалому изумлению, женщина, еще недавно находившаяся на грани нервного срыва, вела себя довольно загадочно. Начать с того, что по России она путешествовала в одиночестве, потеряв своего любимчика Георгия где-то по дороге. Кроме того, была на редкость сдержанна и спокойна. И при встрече ни словом — ни словом! — не обмолвилась ни о Дейле Хоккесе, ни о Молли Паркер, ни о письмах, ни вообще о расследовании, которое еще недавно казалось для нее делом жизни и смерти.

Глава 12

Алиса понимала, что может доверять в этом городе только частным детективам. Она нашла их сама, по, чистой случайности выбрав из нескольких находящихся в окрестностях контор агентство Торвила. Но Торвил застрял в России и не торопился ехать обратно.

Измученная переживаниями, Алиса решила отдохнуть. Несколько часов сна — и, возможно, ее нервы хоть немного успокоятся. Она отогнула покрывало на кровати и легла, свернувшись калачиком, на самом краешке. Шелковая подушка, украшавшая изголовье, осталась лежать там, где лежала. Алиса хотела было протянуть руку и подтащить ее себе под щеку, но ей было лень. Сон уже наплывал на нее, обволакивая и убаюкивая. А ей так нравилось прикосновение шелка к коже. Может быть, все-таки потянуться за подушкой?

Алиса задремала. Спустя какое-то время она проснулась и сразу вспомнила, что хотела подложить подушку под голову. В комнате было темно. Алиса, лежа на боку, сонно зевнула, вытянула руку вверх, но подушки не нашла. Она поводила рукой во все стороны — безрезультатно. Тогда она подвинулась повыше и перевернулась на спину.

В это самое мгновение черный силуэт вырос на фоне слабо освещенного луной окна, и та самая подушка, которую она так упорно искала, с размаху опустилась ей на лицо. Шелковая ткань залепила ей рот и нос, а сверху чья-то сильная, явно мужская рука давила и давила изо всех сил, чтобы не дать жертве вырваться и глотнуть воздуха.

Адреналин ворвался в кровь Алисы так же внезапно, как в ее сердце ворвался ужас. Убийца коленом наступил на ее ноги, а свободной рукой попытался схватить запястья. На какой-то момент нажим ослаб, и Алиса сумела отпихнуть его руки и глотнуть капельку воздуха.

— А-а-а! — изо всех сил закричала она. Но крик ее получился слишком коротким и слабым. Еще секунда — и она потеряет сознание. Убийца для верности еще постоит над ее телом, а потом уйдет, бросив ее на постели со страшно посиневшим лицом. В ее сознание медленно вплывала чернота, сливаясь с чернотой комнаты, которая, судя по всему, должна была стать последним прибежищем не слишком удачливой Алисы Соболевой.

Она не успела потерять сознание. В коридоре послышались быстрые шаги, и кто-то постучал в дверь. В ту же секунду Алисе удалось сделать глоток воздуха, которого было недостаточно, чтобы закричать, но хватило, чтобы продолжать жить. Она не сразу поняла, что никто больше не душит ее, что подушка сползла набок, а сама она лежит, напряженно вытянувшись, схватившись обеими руками за шею. Она отрешенно наблюдала, как в комнату вбежал Винсент и стал что-то говорить, склонившись над ней. Она не слышала обращенных к ней слов и лишь фиксировала его действия.

Убедившись, что она жива и дышит, он бросился к распахнутому окну и, свесившись вниз, что-то громко крикнул в темноту. Потом бегом возвратился к двери в коридор и снова крикнул. В течение нескольких минут комната превратилась в военный штаб. Подходившие люди получали четкие указания и быстро расходились снова.

Алиса сидела на кровати и тупо растирала шею, хотя за горло убийца ее не хватал. На ней была длинная хлопчатобумажная футболка, и Алиса натянула ее на колени. Ее начало трясти. Тряслось все — руки, ноги, губы, даже щеки. Винсент, раздав указания, возвратился к ней.

— Можешь говорить? — требовательно спросил он, низко наклонившись.

Она энергично закивала, но не произнесла ни звука.

— Тебе не надо здесь оставаться, — сказал Винсент, быстро оглядываясь по сторонам. — Ты можешь идти? — Он осторожно взял ее за руку и слегка потянул, призывая подняться с кровати. — Вставай, детка, пойдем со мной, хорошо?

Алиса почувствовала, что еще немного, и она разревется. Винсент вел ее, босую, по коридору, крепко обняв за талию. В настоящий момент ей казалось, что его руки — самое надежное убежище на свете. В комнате он привлек ее к себе. Она без тени колебания прильнула к теплому телу, положив обе ладони на его грудь.

— Тихо, детка, все хорошо, успокойся, — пробормотал Винсент, когда Алиса начала тихонько всхлипывать. — Теперь ты все время будешь со мной.

— Пока все не прояснится? — переспросила она глухо прямо в его рубашку.

— Я сказал: все время.

Алиса решила, что он непременно должен ее поцеловать. И он ее поцеловал. Потом распахнул дверь в спальню:

— Думаю, тебе сейчас надо отдохнуть. Простыни перестелены, так что прошу…

Алисе показалось смешным отвечать словами на столь светское предложение, учитывая то, что на ней была только футболка. Молча улыбнувшись, она прошла вперед и скользнула под одеяло.

— Я буду в соседней комнате, — сказал Винсент.

Некоторое время она прислушивалась к тому, как он двигается по кабинету, говорит по телефону, что-то листает. Ей нравились эти живые звуки, и в конце концов она задремала.

Она не помнила потом, что ее разбудило. Голос? Нет. Запах! Этот отвратительный, страшный запах. Винсент с кем-то разговаривал в кабинете. С кем-то, кто пользовался «Испанской ночью». Выбравшись из постели, Алиса на цыпочках подкралась к двери и медленно-медленно повернула круглую ручку. Потом, удерживая ее, потянула дверь на себя.

Ей хватило крошечной щелки, чтобы увидеть того, кто явился источником ее мистического ужаса. Это был парень из поезда! Стоя спиной, Винсент о чем-то беседовал с ним. Потом они оба вышли из комнаты.

Алиса не стала медлить ни секунды. Убийца из поезда — человек Винсента. Значит, за всеми покушениями стоит именно Винсент! Он ведет какую-то игру, в которой Алисе отведена роль жертвы.

Позже она не могла уяснить, как ей удалось выбраться из особняка Хэммерсмитов. Пробежав по коридору, она нырнула в свою комнату. Натянула джинсы, схватила с тумбочки сумочку, где лежало немного наличных денег, и снова выскочила в коридор. Здесь никого не было. Судя по всему, внутри вообще не осталось охраны. Все бегали по территории, потому что напавший на Алису человек явно ускользнул через окно.

Алиса знала, куда бежать. Когда она читала письма матери к ее подруге, то живо представляла все описываемые события и даже ходила посмотреть, сохранилась ли дверь в левом крыле дома, мимо которой Джули так часто проходила в сад к своему возлюбленному. Дверь сохранилась. Более того, ее можно было открыть изнутри, просто отодвинув щеколду.

Где-то вдалеке хрустели ветки и переговаривались голоса, мячики света от ручных фонариков прыгали вверх и вниз далеко за деревьями. Алиса рванула вперед, рассчитывая на удачу.

* * *

— Не представляешь, как ему было скучно со мной! — сказал Денис, имея в виду следователя, к которому попало его заявление о нападении. — Кажется, он считает, будто все со мной произошедшее — некая нелепая случайность, в которой я сам и виноват. Собутыльников, дескать, надо выбирать тщательнее.

— А они проверили уровень алкоголя у тебя в крови? — поинтересовалась Галка.

— Шутишь ты, что ли? Кому это надо? Из травматологии такие, как я, летят, словно оладышки со сковородки. Подумаешь — по башке стукнули! Рана неопасная, нападавшего нет, свидетелей нет, машина моя.

— Но милиция же видела, что водитель убежал! — не согласилась Галка.

— Лапочка, — Денис чмокнул жену в щеку. — На них такие дела висят, что рассказывать страшно. А тут я со своими глупостями. Их тоже можно понять.

— Тебе стоило бы стать адвокатом, — сказала Галка. — Ты отлично умеешь войти в чужое положение.

Денис осторожно дотронулся до пострадавшего затылка и, поморщившись, сказал:

— Самый главный вопрос сейчас такой: связана ли эта история с расследованием тайны Алисиного рождения?

— Я тоже все время об этом думаю, — призналась Галка. — И, честно говоря, мне немножко страшно.

— Тебе немножко, а мне множко. Ведь если такая связь есть, меня в следующий раз просто шарахнут кирпичом по башке, и все.

— Тебе надо купить газовый баллончик, — с жаром заявила Галка.

Денис посмотрел на нее с жалостью, но никак ее заявления не прокомментировал. Вместо этого сказал:

— Вообще-то не похоже, что мы имеем дело с профессионалом.

— Да уж. Если бы это был киллер, он просто подошел бы и выстрелил, правда ведь? — с надеждой спросила Галка.

— И зачем он меня куда-то повез?

Его жена только развела руками.

— А ты совсем-совсем его не разглядел?

— Как же. На нем была шляпа.

— Та еще примета, — к Галке постепенно возвращалось чувство юмора. — Надеюсь, ты сообщил о ней следователю?

— Конечно, я все написал подробно. Напал человек в шляпе. Круглой, с короткими полями. Что, безусловно, очень поможет следствию.

Галка усмехнулась, потом предложила:

— Давай пойдем другим путем. Допустим, нападение было спровоцировано твоими расспросами. Кто из мужчин мог так сильно испугаться?

— Да их всего-то два, этих мужчин. Косточкин да Игнат, зять Нины Ахломовой.

— А кто из них больше подходит по росту?

— Они оба длинные, — махнул рукой Денис.

— С другой стороны, в наше время смешно думать, что человек сам будет марать руки, если ему вдруг вздумается кого-то убить.

— Вот тут ты ошибаешься. Киллера легко находят темные личности. Они знают, где искать, сколько платить. А вот ты, например, где бы заказала убийство, если бы тебе вдруг приспичило кого-то прикончить? То-то. Кроме того, мужчин в нашем деле может быть гораздо больше, чем тебе кажется. Ведь у Ольги Авдеенко наверняка есть какой-нибудь воздыхатель. Она красива, не станешь же ты отрицать? Красивые женщины никогда не ограничивают свою жизнь выращиванием роз в палисаднике.

— О, а ты знаток красивых женщин!

— Конечно. Я даже женат на одной из них.

— Предполагается, что я растаю от комплимента? — Галка прошлась по комнате. — И все-таки: что будем делать? У нас ведь не осталось в активе ни одной фамилии. Никого, с кем можно было бы еще поработать.

— А ты, видно, мечтаешь снова послать меня на передовую?

— Нет, ну мы же не можем так все бросить?

— Или стоит пойти по второму кругу? — вслух спросил Денис.

— Знаешь что? Я возвращаюсь к своему первоначальному предложению — нанять частных сыщиков.

— Кстати, — вдруг вспомнил Денис. — Наш американский профи насмерть застрял в Сочи.

— Наверное, он там отдыхает на всю катушку.

— Алисе это только на руку, насколько я понимаю. Так что мы скажем сыщикам, если пойдем их нанимать?

Галка развела руками:

— Дашь им все, что нарыл.

— А мне жалко. Они просто проверят мою информацию более тщательно. Но я и сам могу.

— А как же нападение?

— Обещаю, — Денис приложил правую ладонь к сердцу, — что завтра же экипируюсь, как воин, отправляющийся в поход.

— Что же будет входит в твою экипировку?

— Газовый баллончик, разумеется.

* * *

Энди Торвил сосредоточенно вел машину, а рядом с ним, нахохлившись, сидела Элис Хэммерсмит, въехавшая в страну по поддельным документам, купленным у Георгия Каванишвили с целью навсегда ее покинуть. Георгий, или Гоги, имел отличный бизнес, и до сих пор у него не случалось ни одного прокола. Он не только снабжал проверенных людей паспортами и водительскими правами, но еще предоставлял им сопутствующие услуги, в том числе временное убежище на юге России.

— Вы уверены, что этот человек — Гарри — действительно отправился во Флориду? — спросил Энди, коротко взглянув на свою спутницу.

— Мы так договорились, — ответила она.

— Мне он показался нетерпеливым и несговорчивым.

Элис нервно усмехнулась. Ей ли было не знать, насколько настойчив Гарри!

— Моя сестра — просто счастливица, — грустно сказала она, безвольно уронив руки на колени.

На ней были голубые в белую полоску брючки, едва достающие до щиколоток, и свободная клетчатая кофточка тех же цветов. Все вместе выглядело довольно броско. Каштановые волосы Элис собрала в конский хвост. Всю дорогу Торвил невольно сравнивал ее с сестрой и пожимал плечами. Это было довольно забавное ощущение — видеть перед собой одно и то же лицо в двух разных местах и в двух разных обличьях. Его не оставляло ощущение какого-то розыгрыша, хотя он ухитрился лучше кого бы то ни было разобраться в произошедшей путанице.

Из аэропорта Энди позвонил Тому Кларку.

— Шеф, она сбежала! — с места в карьер сообщил тот.

— Ладно, не бери в голову, разберемся. Кстати, сегодня тебе представится замечательная возможность познакомиться с настоящей Элис Хэммерсмит. Она прилетела со мной из России.

— Где ты собираешься ее прятать? — подозрительно спросил его помощник.

— Она желает вернуться домой.

— Вот уж не советую! Я ведь говорил тебе: в ту, другую Элис, стреляли. А сама она боялась даже нос на улицу высунуть. Но ведь никто, кроме нас, не знает, что та Элис — не настоящая. Поэтому убийцам все равно — поменялись они местами или нет. Убийцы будут стрелять в любую Элис, которая попадется им на глаза. Ты понимаешь? Ты что, хочешь привезти клиентку в то самое место, где она станет легкой добычей для убийц?

— Я собираюсь обнародовать всю историю. Заодно выяснится, кто покушается на нашу клиентку.

— А клиентка дала согласие?

— Та, которая со мной, дала.

— Но ведь это юридически неверно. Та, которая с тобой — вовсе не наша клиентка. Наша настоящая клиентка, скорее всего, мчится во Флориду.

— Тем не менее Элис хочет ехать в особняк Хэммерсмитов.

— И ты поедешь с ней? Энди, я в толк не возьму — отчего ты вдруг сделался таким рисковым парнем?

— Мне интересно, черт побери, — отозвался Энди. — Я впервые в жизни расследую дело с подменой близнецов.

— В нем полно криминала.

— Надеюсь, нам с тобой удастся все спустить на тормозах.

— Добрый Санта! — съязвил Том. — Но все равно я рад, что ты вернулся. — Кстати, чем ты теперь занят?

— Сам не знаю.

— Можешь заняться поисками новой секретарши.

— Э-э, — сказал Том.

— Надеюсь, это проявление радости поводу моего решения продолжать заниматься делами, — хмыкнул Энди Торвил, прежде чем положил трубку.

* * *

— Похоже, дело о шантаже начинает приобретать совершенно другие очертания, — сказал Хайнц, срочно вызванный Артуром Хэммерсмитом.

— Душитель показал высокий класс, — вмешался Винсент. — Честно говоря, я потрясен. В нашем городе давно не происходило ничего подобного.

— Теперь здесь слишком много приезжих, — сказал Артур. — Город меняется на глазах.

В этот момент на пороге библиотеки, опираясь на массивную трость, появился Брюс Седжвик собственной персоной.

— Привет, Брюс, — сказал шеф полиции. — Рад тебя видеть. — И пояснил для присутствующих:

— Одно время мы работали с этим парнем в одной упряжке. Что тебя к нам привело? Да еще в такой час?

— Я работаю на Элис Хэммерсмит. — Окружающие изумленно переглянулись, а Седжвик неохотно добавил:

— Правда, она об этом не знает.

— Еще какие будут новости? — холодно спросил Винсент.

— Фред устроился сюда по моей просьбе.

— Зачем?

— Мне казалось, что у Элис могут возникнуть неприятности. Фред почти все время был рядом с ней. А когда он уезжал по делам, его подменяли ребята из моей фирмы. Правда, один раз они прокололись. В Элис стреляли, когда они были поблизости.

— Кто тебе платит?

— Никто, — усмехнулся Седжвик. — Это личное дело.

— Ну уж нет, — Артур хлопнул себя по коленям. — Так не пойдет. Что значит — личное дело, когда речь идет о моей семье! Брюс, ты должен выложить все начистоту.

— Я и выкладываю. — Старик сердито посмотрел на него. — Будь терпеливее.

Артур нахмурился, потому что Хайнц сделал ему знак молчать и сам обратился к Седжвику:

— Когда возникло это твое личное дело, Брюс?

Седжвик пожевал губами, потом сумрачно возвестил:

— Больше тридцати лет назад.

— Значит, все не с Элис началось? — подался вперед Винсент.

— С ее отца. И с Артура тоже.

— Ого! — сказал Хайнц и посмотрел на старшего Хэммерсмита. Тот, в свою очередь, уставился на Седжвика:

— Хочешь сказать, это связано с той историей с художником?

— А-а, все же чувствуешь себя виноватым? — Старик сурово сдвинул брови. — Выходит, ты еще тогда вынюхивал, — Артур раздул ноздри и сжал губы. Было непонятно, то ли он просто волнуется, то ли готов бросить в лицо собеседнику какое-то обвинение. — Спокойно, — остановил их Хайнц. — Расскажи-ка, Брюс, что случилось тридцать лет назад. И что заставило тебя сегодня вспомнить об этих событиях.

Седжвик прикрыл глаза и начал рассказ. Все присутствующие слушали так внимательно, что каждое сказанное слово повисало в звенящей тишине библиотеки. Когда речь зашла о романе Джули Хоккес и Виктора Хаттона, Артур вмешался в монолог Брюса со своими комментариями и оправданиями. Дальше повествование пошло в два голоса, и никто из сидящих в библиотеке не обратил внимания на шум мотора.

Тем временем автомобиль, прибывший прямо из аэропорта, въехал в гараж.

* * *

Выбравшись из машины, Элис Хэммерсмит подавила взволнованный вздох при взгляде на особняк:

— Век бы сюда не возвращалась.

Когда Энди хмыкнул, она раздраженно добавила:

— Ненавижу это все. Ненавижу Винсента.

— Кстати, вопрос о вашем браке мы так до сих пор и не прояснили.

— Проясним еще, — Элис кусала губы все то время, что они шли по направлению к дому. — Не станем поднимать шума. Зайдем в боковую дверь, она открыта до темноты.

— Никак не могу поверить, что до России я вас вообще никогда не видел.

— А я не могу поверить в то, что у меня действительно есть сестра. Вероятно, и не поверю, пока мы не встретимся лицом к лицу.

— А вы… — Энди помедлил. — Вы хотите встретиться с ней?

— Еще спрашиваете? — Элис поглядела на детектива большими детскими глазами. — После того, как я узнала, что Дейл мне не родной отец, я только и делала, что жалела себя. Мне всегда импонировали большие семьи, теплые отношения, все эти сборища на Рождество и дни рождения. Ну, вы понимаете. А тут вдруг — не просто сестра, а двойняшка. Я… Если с ней что-нибудь случится…

— Мы здесь для того, чтобы ничего не случилось.

— Тогда нужно действовать быстро, я полагаю?

— Узнайте, где все. Хорошо бы разведать обстановку. Том, конечно, рассказал все довольно подробно, но этого недостаточно. Уверен, что он не все знает — это раз. А кроме того, время ведь идет, и события тоже развиваются — это два.

— Вы знаете, Энди, я ужасно нервничаю. Возможно, по мне и незаметно, но на самом деле я готова кричать и топать ногами, только бы поскорее распутать все, что напугалось в моей жизни. Мы можем рассказать все сразу?

— Нет. Кто-то из вашего окружения явно играет в чужие ворота.

— Винсент. Он терпеть меня не может.

Едва они вошли в апартаменты, как в дверь постучали.

— Да-да, — крикнула Элис, поворачиваясь лицом ко входу. — Открыто!

Прошло несколько секунд, дверь отворилась, и в проеме показался человек, о котором только что шла речь.

— Ты уже отдохнула? — тревожно спросил Винсент, обращаясь к Элис. — Привет, — добавил он, пристально глядя на Энди Торвила. — Кто вы? И как вас сюда впустили?

— Он пришел со мной, — быстро сказала Элис.

Винсент не понял, что значит — пришел со мной. Откуда пришел? Зато он сразу почувствовал, что с его женой что-то не так, но не мог понять — что. Она выспалась, переоделась и стала такой, как прежде. И акцент у нее пропал.

Элис поняла, что он озадачен, но предпочла делать вид, что не замечает этого.

— Давай спустимся в библиотеку, — сказал тот. — Там есть люди, которые пытаются разобраться в ситуации. У нас возникли к тебе вопросы, если ты не против. Если ты в состоянии…

— Конечно, давай спустимся в библиотеку. Только Энди тоже пойдет.

— Вы случайно не Энди Торвил, детектив?

— Откуда вы обо мне знаете?

— В деле заинтересованы многие люди. Внизу нас ждут Брюс Седжвик, старый сыщик, и Теодор Хайнц, шеф полиции. Информация от них.

— А, так в деле уже участвует полиция! — воскликнул Торвил.

— Полиция! — одновременно с ним выпалила Элис, в сумочке которой лежал фальшивый паспорт.

— Вы что же, всерьез полагали, что кто-то будет душить мою жену, а я стану ждать, чем дело кончится?

— Душить? — ахнула Элис, но тут же захлопнула рот.

Винсент отворил дверь библиотеки и, дождавшись, пока Энди пройдет вперед, взял свою жену за руку:

— Ты опять разговариваешь по-другому. У тебя пропал этот легкий акцент…

— Тебе нравился мой акцент? — тихо спросила она.

— Ну, в общем-то, да. Да, это было оригинально. Как тебе это удается? Акценты, языки… Никогда не мог понять этого.

— Винс, ты вообще меня мало понимал.

— Ну что ж, — громко сказал Хайнц, складывая ладони, когда Элис и Торвил заняли свои места в библиотеке. —Думаю, есть смысл суммировать информацию. Никаких протоколов, никаких официальных заявлений. Сейчас меня интересуют только факты. Да, пока мы не начали. Хочу проинформировать вас, Элис, что присутствующий здесь Брюс Седжвик был знаком с вашей матерью и знал о ее романе Виктором Хаттоном. По письмам вашей матери к Лоре Шмидт, которые привез Фред, вы уже знаете, что именно Хаттон должен быть вашим настоящим отцом.

— Письма? — взволнованно спросила Элис. — Письма Лоры Шмидт?

На самом-то деле она до этой минуты ничего не знала ни о письмах, ни о своем настоящем отце, и ей было трудно скрыть свое потрясение. Значит, Молли Паркер пришла в себя, и Фред выполнил-таки ее поручение. Вероятно, он съездил к Молли, выкупил письма и привез их в Вустер-сити. Вот только отдал он их, естественно, не ей, а ее сестре. Интересно, как она отнеслась ко всему этому?

— Однако, — Хайнц поднял вверх указательный палец и, поднявшись, принялся расхаживать по комнате, глядя на присутствующих сверху вниз, — Брюс утверждает, что Дейл Хоккес, муж вашей матери, с самого начала знал, что вы ему не родная дочь.

— Не может быть, — сказала Элис уверенно, покачав головой из стороны в сторону так энергично, что ее прическа рассыпалась. — Это какая-то ошибка.

— Нет, девочка, — вмешался Седжвик. — Никакая это не ошибка. Дейл был в свое время неверно информирован. Мной, если уж говорить по правде. У меня, конечно, не было никакого злого умысла, просто… Просто так вышло.

— Неверно информирован по поводу чего?

— По поводу того, с кем у вашей матери был роман.

— Дейл не знает про Виктора Хаттона? — вмешался Энди Торвил.

— Да, не знает. Он думает, что любовником Джули был Артур Хэммерсмит.

— Артур? — Элис, расширив глаза, повернулась к свекру. — Это совершенная чушь. Папа не мог так думать. Папа всегда очень хорошо отзывался об Артуре… Папа… Да что вы говорите, — перебила она сама себя звенящим голоском. — Папа позволил мне выйти замуж за Винсента! Если бы он думал, что мама и Артур были любовниками как раз в то время, когда я должна была появиться на свет, разве он был бы так спокоен?

— Загадка, — констатировал Хайнц. — Мы должны в ней разобраться. Думаю, есть резон вызвать на откровенность самого Дейла.

— Я бы не стал торопиться, — заявил Энди. — Давайте сначала проясним все неясное между собой. Такую тонкую материю, как измена погибшей жены, лучше трогать в последнюю очередь.

— Да, когда кто-то заводит разговор о маме, папа просто меняется в лице. По-моему, он до сих пор переживает ее смерть, как в первый день.

— Ладно, — согласился Хайнц. — Разговор с Хоккесом ненадолго отложим.

Брюс тем временем достал из кармана записку, которую Фред нашел в секретере Элис, и передал ему.

— Скажите, милая, это писали вы?

— Уф, — Элис прочла записку («Оч, важн. Узнать, почему Элис не вышла замуж за Дэнниса») и, опустив глаза, сунула ее Торвилу. Она явно сомневалась, что отвечать. Записку, ясное дело, писала ее сестра, а о сестре здесь никто ничего не знал.

— Объясни, пожалуйста, — помог ей Энди. — Кто такой Дэннис и почему ты не вышла за него замуж.

— Говори, Элис, — подбодрил Винсент, почувствовав ее замешательство и неверно истолковав его. — В конце концов, мы должны сказать друг другу правду о нашем брачном союзе.

— Какую правду? — живо спросил Брюс Седжвик.

— Почему я сделал ей предложение и почему она согласилась.

— Может быть, начнем с тебя? — неуверенно сказала его жена.

— Хорошо, — Винсент глядел ей прямо в глаза. — Когда я делал предложение, я не был в тебя влюблен, Элис. — Он замолчал. Ему хотелось еще кое-что добавить к сказанному, но он понимал, что сейчас не время.

Элис неуверенно улыбнулась:

— Я догадывалась. Только не могла придумать ни одной причины, отчего ты решил вдруг сделаться моим мужем.

— Меня шантажировали.

— Что-о? — Элис была поражена. — Шантажировали?

— А тайна? — спросил Энди. — Что за тайна, которая позволила шантажисту добиться желаемого?

— Несколько лет назад один из наших служащих ехал на папиной машине и сбил человека. Происшествие удалось замять.

— Не замять, — вмешался Хайнц, — а расследовать тихо.

— Это «тихо» меня погубило. Я знал, что у отца были какие-то неприятности, но думал, что, раз он не рассказал, в чем дело, это вовсе несущественно.

— Вам сказали, что ваш отец сидел за рулем и есть свидетели?

— Примерно так.

— Как шантажист связался с вами?

— По телефону, — пожал плечами Винсент. — Как еще? — Рассказывая, он украдкой поглядывал на свою жену, которая выглядела совершенно ошарашенной. — От меня потребовали немедленных действий. Я должен был жениться на Элис Хоккес. Брак с ней был условием того, что моего отца оставят в покое.

— Черт возьми! — воскликнула Элис. — Что бы тебе раньше признаться?

— Да? Я полагал, ты в этом тоже участвуешь.

— В шантаже? Ты думал, что в браке с тобой был и мой интерес?

— Иногда думал, иногда нет. Кстати, Элис, — Винсент склонил голову набок, — что ты сделала со своими волосами?

— Э-э… Покрасила.

— Когда же?

— Как только отдохнула.

— Женщины оригинально снимают стресс, — поспешно вмешался Энди Торвил. — Макияж, прическа — все это отвлекает. Не правда ли?

Винсент посмотрел на него с некоторым сомнением, но ничего не сказал.

— Теперь твоя очередь, Элис, — напомнил Хайнц. — Кто такой Дэннис?

— Один из ее приятелей, — довольно резко сказал Винсент.

— Нет, — мгновенно возразила та. — Он был не просто приятелем. Я любила Дэнниса.

— Почему же ты не вышла замуж за него? — спросил Артур.

— Он… Он не захотел. Он женился на другой, — Элис непроизвольно сглотнула. — Мы познакомились с Дэннисом во время морского круиза три года назад. Честно говоря, ни один из нас поначалу не принял своих чувств всерьез. Каждый думал, что это просто романтика моря, обстановка, все такое. Ну, вы понимаете…

Все мужчины, как один, дружно кивнули. Кроме Винсента. Винсента раздирала ревность. Элис тем временем взволнованно продолжала:

— После путешествия мы несколько месяцев не виделись. И вдруг он взял и позвонил, хотя прошло уже столько времени, и я думала, он совсем меня не помнит. Потом уже он признался, что тоже все это время думал только обо мне. С тех пор наша жизнь превратилась в сплошной роман. Нам не мешало даже то, что Дэннис был безумно занят своим бизнесом. Мы постоянно перезванивались и начиняли компьютеры любовными посланиями.

— Что же случилось? — не выдержал Винсент. — Почему он женился на другой женщине?

— Не знаю. Это было довольно неожиданно, — явно сдерживая слезы, пояснила Элис. — У нас все было так.., так определенно. Мы говорили о серьезных отношениях, о детях и все такое. Как раз в это время перед Дэннисом открылись некоторые возможности.., в бизнесе. Он должен был отправиться в Нью-Йорк. Некоторое время он не звонил. Я ждала-ждала, потом на неделю уехала по делам. Короче, когда я вернулась, папа встречал меня в аэропорту. Он был чернее тучи. Так расстроен… Я сразу поняла — произошло что-то ужасное.

Элис судорожно выдохнула, и Торвил ободряюще похлопал ее по руке. Винсент шевельнулся, но ничего не сказал, хотя взгляд, которым он время от времени награждал детектива, был довольно нелюбезным.

— Папа показал мне открытку. Отделанную настоящим золотым кружевом. — Элис обвела присутствующих огромными доверчивыми глазами. — Дэннис прислал мне приглашение на свою свадьбу. Представляете? Я тогда думала: лучше бы он умер.

Винсент опустил глаза, потом быстро спросил:

— Когда это было?

— За неделю до того, как ты сделал мне предложение.

— Что ж, ребята, — примирительно сказал Хайнц, — вы квиты. Элис вышла замуж назло другому и явно сгоряча, а Винсент сделал предложение под нажимом шантажиста.

— У вас есть все шансы раскрыть это дело очень быстро, — заявил Брюс Седжвик, глядя на шефа полиции. — Фактов полно.

— Согласен, — кивнул Хайнц. — Факты просто валятся мне на голову. Правда, я пока не знаю, что с ними делать.

— У меня еще такой вопрос, — сказал Седжвик, глядя на раскрасневшуюся Элис. — С какой целью вы обратились в детективное агентство Торвила? Ведь Фред вовсю работал на вас. И работал отлично. В то время вы его ни в чем не подозревали. Зачем был нанят частный детектив в таком случае?

— Она думала, — вмешался Энди, — что два независимых расследования всегда лучше, чем одно.

— Что конкретно вы расследовали? — переключился на него Брюс.

— Сначала я искал настоящего отца Элис, ну а потом отправился в Россию.

— Зачем?

— В России на Элис было совершено несколько нападений.

— Кстати, о нападениях, — вскинул брови Винсент, поворачиваясь к жене. — Ты что-то говорила о письме, адвокате и подозрениях в мой адрес.

— Не то чтобы подозрениях, — неуверенно сказала Элис. — Я просто думала: кто еще может искать меня в России, кроме твоих людей?

— Образчик женской логики, — прокомментировал Энди Торвил, подводя черту. Элис с упреком посмотрела на него, но он только пожал плечами. Чтобы выкрутиться, иной раз приходилось выставлять ее полной дурой.

Элис глазами постоянно задавала Торвилу вопрос, когда же он скажет правду о сочинской подмене, но тот отчего-то медлил. «Неужели он до сих пор подозревает Винсента?» — думала она расстроенно, потому что в ее глазах Винсент в один момент перестал быть врагом. Согласившись стать его женой, она думала, что он будет внимателен и заботлив, что его пылкое чувство заставит ее позабыть об измене Дэнниса. Винсент же был до такой степени холоден и отчужден, что их отношения так никогда и не дошли до интима. Элис была оскорблена и пребывала в ярости по поводу такого поведения новобрачного. Она принялась мстить ему, заводя интрижки с кем попало. Последний парень, который бросил ее, отличался низкими моральными принципами. Она не знала, куда он уехал. И не сказала ему, что ждет ребенка.

«Господи, ведь никто из них не знает, что я жду ребенка!» — в ужасе подумала Элис, одергивая кофточку. Комплекция пока позволяла ей скрывать свое положение от непосвященных, и свободные рубашки вполне справлялись с задачей маскировки. Торвил, правильно поняв ее жест, поправил очки, придумывая, как обнародовать факт, который просто из осторожности необходимо было открыть всем этим людям.

Ничего не придумав, он наклонился к Элис и шепнул:

— Скажи им.

Та облизала пересохшие губы и затравленно посмотрела на него.

— Есть что-то еще. Так ведь? — спросил Хайнц, пытливо глядя на них; — Скажите сразу. Сейчас не время для тайн.

— Да ничего особенного, — мгновенно отозвалась Элис. — Это вообще к делу не относится. Просто, я думаю, вас следует в это посвятить, потому что нынешняя ситуация такова, что вы все равно будете про меня все узнавать и так или иначе узнаете.

Мужчины в комнате молча смотрели на нее.

— Короче, — вмешался Энди, кашлянув. — Она ждет ребенка.

У всех присутствующих тотчас вытянулись лица.

— От вас? — наконец резко спросил Винсент. На лице его было написано невероятное напряжение.

— Вы что, с ума сошли?! — возмутился тот.

— Хотите сказать, только сумасшедший может иметь со мной дело? — обиженно воскликнула Элис, оборачиваясь к детективу.

— Почему ты не сказала мне раньше? — требовательно спросил Винсент, глядя на нее потемневшими глазами. — После нападения? Когда мы были одни?

— Ну… — Элис судорожно думала, что там могло произойти между Винсентом и ее сестрой. — Я тогда еще была не в курсе.

— Женщины — прелюбопытные существа, — сказал из своего кресла Седжвик. — За пару часов они успевают пережить нападение неизвестного, выспаться, выкрасить волосы и узнать о своей беременности…

Глава 13

— Ты должна была немедленно идти в полицию!

Лэрри выглядел так, словно его потрепало бурей. Волосы всклокочены, под глазами синие круги, галстук съехал на сторону. В нем появилась лихорадочная живость, которая была явным следствием нервного перевозбуждения.

— У тебя есть спиртное? — Алиса пошарила глазами по сторонам.

Лэрри плеснул виски в два низких стакана и жадно отхлебнул из своего.

— Лэрри, у меня есть сестра! — внезапно сказала Алиса, глядя в пространство. — Родная сестра.

— Я знаю.

— И она жива.

— Это я тебе только что сказал, — напомнил Лэрри. —Это я туда звонил и нарвался прямо на вторую Элис.

— Мне нужно связаться с ней.

— Конечно, нужно. Другая сторона должна знать о тебе. Сестра, ее родня, ее друзья и знакомые…

— Я понимаю. Только… Мне нужно немножко времени.

— Я говорил тебе, что ко мне приходил Гарри? Он сиял, как рождественский шар. С порога заявил: «Элис жива! Я нашел ее. Это длинная история. Она вовсе не покончила с собой, а хотела мне отомстить. Но теперь все уладилось. И скоро у нас родится ребенок».

— Моя сестра сказала ему, что она ждет ребенка?

— Что ты — ждешь ребенка.

— Судя по всему, она соврала ему, что она — это я.

— В таком случае, вы квиты.

— Ну, а потом?

— Потом Гарри потискал меня, словно плюшевого мишку, и в избытке чувств убежал прочь. Прошло минут пять, и снова раздался звонок в дверь. Я открываю — а это ты. Вся дрожишь и рассказываешь ужасы почище, чем в страшилке. В тебя стреляли, тебя пытались задушить, ты целовалась со своим зятем… Черт, Элис, для меня это слишком.

— Отвези меня домой, Лэрри. Хотя нет, лучше я вызову такси. Ты приложился к спиртному, да и вообще, ты не в том состоянии, чтобы вести машину.

— Ты возвращаешься к Гарри?

— Не знаю, — пожала плечами Алиса. Она и вправду не знала.

— Гарри уверен, что возвращаешься. Хотя это, наверное, не ты ему пообещала хеппи-энд, а твоя сестра. У нее, вероятно, тоже в голове бардак. Представляешь, если Гарри внезапно налетел на нее со своим космическим обаянием… Что ты к нему чувствуешь, Элис?

— Я вообще пока не знаю, что чувствую.

— Ужас. Слушай, а ты не боишься, что убийцы найдут тебя здесь? Я бы на твоем месте не стал так благодушничать. Ты ведешь себя легкомысленно. Не желаешь принять даже минимальных мер предосторожности.

— Ладно, я приму, — вздохнув, сказала Элис.

— Какие?

— Возьму тебя с собой.

— Да? Ну, ладно. Поехали. Только предупреждаю: я сразу лягу спать. Я вымотан, словно меня прокрутили в стиральной машине.

Нашарив под каменной вазой ключ и открыв дверь, Алиса несколько секунд постояла на пороге, оглядывая гостиную. Потом глубоко вздохнула и вошла.

— Да будет свет, — радостно возвестила она, хлопнув по выключателю. — Никакого запустения, как будто я уезжала только на уикенд. Знаешь, я думала, что, когда вернусь домой, камень с моей души упадет как по мановению волшебной палочки. Но он не упал.

— Ну, так что ты будешь делать? — устраиваясь в глубоком кресле, спросил Лэрри. — И чем я могу тебе помочь?

— Ты мне и так помогаешь. Просто тем, что ты рядом.

— Спасибо, — хмыкнул Лэрри. Судя по всему, выпитый алкоголь подействовал на него самым позитивным образом. — О чем ты думаешь?

— А? — очнулась она. — О чем думаю? Думаю, как лучше поступить.

— Знаешь что? Садись-ка на диван, бери телефон и звони. Звони своему мужу, сестре. Звони всем по очереди и рассказывай все как на духу. Ясно?

— Нет, Лэрри. Сначала я позвоню в аэропорт и закажу билет до Чикаго.

— Отлично. Просто замечательно. Класс. — Лэрри закинул руки за голову и с усмешкой следил за тем, как Алиса снует мимо него. — Дай-ка я угадаю…

— Тут и гадать нечего. Я хочу увидеть свою сестру, довольно резко сказала Алиса. — Просто я представила, что наберу номер и услышу ее голос… Но что я ей скажу? Это будет дурацкий разговор, Лэрри. Нет-нет, теперь я убеждена, что мы должны встретиться лицом к лицу как можно скорее.

— Жаль лишь, что тебе потребовался долгий путь домой, чтобы это постичь. А как же Винсент? Ты уверена, что он недоступен? — Практичный Лэрри серьезно просчитывал варианты.

— Абсолютно недоступен.

— Он что, безумно любит твою сестру, и тебе удалось урвать кусочек этого большого чистого чувства?

— Нет, мне ничего не удалось урвать. И я не знаю, любит ли Винсент мою сестру. Сначала мне было показалось, что он ее просто не переваривает. Но потом.., позже… Я стала очень сомневаться в этом, Лэрри.

— А ты не хочешь отнести эту метаморфозу на свой счет? — Лэрри пытливо смотрел на Алису. — Возможно, это ты изменила его чувства?

— Но он не знает, что это была я. И все-таки я возвращаюсь не из-за Винсента. Прежде всего меня интересует Элис.

— Будет весело, если Гарри ей понравился. Вы просто поменяетесь мужьями — и все дела.

— У меня никогда ничего не получается просто, — покачала головой Алиса. — Тем более что я не собираюсь врать Винсенту. Он будет вторым человеком, который узнает всю правду.

— Если, конечно, он ни в чем не замешан.

— Черт, — всполохнулась Алиса. — Что это со мной? Ведь я бежала от него без оглядки, уверенная, что он и есть главный зачинщик покушений. Но стоило опасности отступить, как я все забыла. На мне что, розовые очки?

— Это твое сердце, Элис. Оно не верит в то, что Винсент Хэммерсмит — потенциальный убийца.

— Ой, я не знаю, Лэрри. Я такая дура. Я совершенно запуталась!

— Чем скорее ты отправишься в путь, тем будет лучше. Дай я обниму тебя, детка. Надеюсь, ты вернешься обратно?

Глаза Алисы затуманились.

— Конечно. Ведь здесь остается Гарри. Я еще не знаю… Я не уверена… Я предчувствую, что мне будет ужасно плохо после того, как все откроется.

— Понимаю, — Лэрри опустил голову и сжал губы. Казалось, он рассердился. — Ты хочешь приберечь Гарри на всякий пожарный случай.

— Ну зачем ты так?

— Затем, Элис. Поверь моему опыту: никогда не прячься от настоящей любви за спину доступной.

— А мне не светит настоящая, — звонко возразила Алиса. — Неужели ты не понимаешь?

— Ты уже настроилась на плохое. Элис, о чем ты думаешь: о сестре, о тайне вашего с ней рождения и о вашей безопасности или о Винсенте Хэммерсмите?

— О сестре. — Она помолчала, потом неуверенно добавила:

— И о Хэммерсмите.

* * *

Том приехал на курорт, чтобы поговорить с Дэннисом Элбертом. Чуть больше года прошло с тех пор, как у Дэнниса был роман с Элис Хоккес. Дэннис совсем не изменился, если судить по фотографиям, которые Том исследовал накануне поездки. Улыбка с огоньком, дружелюбный взгляд и полное отсутствие высокомерия.

— Вы не могли бы уделить мне полчаса? — Том проявил максимальную любезность. — Это очень личное дело, и касается оно одной леди, которую вы знали в Вустер-сити.

Дэннис моментально потух и, криво усмехнувшись, спросил:

— Элис?

— Точно, — Том деликатно опустил глаза. — Не откажетесь поговорить о ней?

— Пойдемте в кафе на веранде, — предложил Дэннис.

Когда им принесли прохладительные напитки, он нервно взъерошил свои светлые волосы и напомнил:

— Вы не представились.

Том назвал себя и подчеркнул, что защищает интересы Элис Хэммерсмит в деле, которое является для нее чрезвычайно важным. Потом он перевел глаза с раскинувшегося внизу пляжа на взволнованного мужчину и задал свой главный вопрос, сформулировав его предельно просто:

— Элис хотела бы знать, отчего вы на ней не женились.

Дэннис Элберт моргнул, потом открыл рот, закрыл и вдруг хрипло рассмеялся, откинувшись на спинку изящного стула:

— Вы морочите мне голову, приятель. Не могу догадаться, что вам нужно на самом деле, но я точно знаю, что вы приехали сюда не с согласия Элис. Возможно, вы действуете против нее. Поэтому я не стану с вами разговаривать.

Дэннис резко встал, отбросил салфетку и собрался уходить.

— Почему вы решили, что я действую не в интересах Элис? — попытался остановить его Том.

— Потому, — обернулся к нему Дэннис, — что это не я не женился на Элис. Это она не вышла за меня замуж. Она вышла замуж за Хэммерсмита. Если вам это о чем-нибудь говорит.

— Она вышла замуж за Хэммерсмита после того, как вы женились! — быстро возразил Том, мигом смекнувший, что нарвался на довольно интересный факт.

— Я женился после того, как она вышла замуж! — Дэннис был раздосадован.

— Она получила открытку с приглашением на вашу свадьбу как раз в тот момент, когда вы должны были подарить кольцо ей.

— Вы лжете! — повысил голос Дэннис, и посетители кафе заинтересованно посмотрели на него.

Дэннис снова сел на место и впился в Тома острым недоверчивым взглядом.

— Разве мне могло бы прийти в голову послать Элис приглашение на свадьбу? За кого вы меня принимаете?

— А… А эта открытка? С кружевами?

— Какая открытка? Тут что-то не так. Сейчас вроде бы и поздно во всем этом разбираться, но я не могу спокойно слушать всю эту нелепую болтовню!

— Ваши слова кардинально расходятся со словами Элис, — заявил ему Том.

— И что же она говорит? — с интересом, который быстро победил раздражение, спросил Дэннис.

— Она говорит, что, когда вы уехали в Нью-Йорк, она ждала от вас весточки. А вместо этого получила открытку с приглашением на венчание.

— Чушь! — выпалил Дэннис. — Я собирался сделать ей сюрприз и не подавал вестей о себе просто потому, что готовил все к нашей свадьбе: арендовал дом, купил семейную машину.., а потом… А потом вдруг узнал, что она вышла замуж за Хэммерсмита.

— А сейчас — внимание! — главный вопрос. Как вы узнали о замужестве Элис? Вам случайно не отец Элис про него рассказал?

— Нет, не отец. Мой друг позвонил мне из Вустер-сити. А потом переслал местную газету, где есть раздел светских новостей. Там были фотографии… О, я никогда не забуду того паршивого воскресенья!

Дэннис Элберт схватил бокал и жадно проглотил воду.

— Ничего, если я спрошу, как зовут вашего друга, который отважился сообщить дурную новость?

— Его зовут Стив Шоу. Мы с ним вместе играли в гольф.

— Скажите, а с отцом Элис вы были в хороших отношениях?

— Да, в очень хороших.

— Почему же в таком случае он не связался с вами? Или вы не связались с ним?

— После того, как Элис вышла за Хэммерсмита? Что мы могли сказать друг другу?

— Не знаю, утешит вас это хоть немного или нет, — задумчиво проговорил Том. — Но Элис до сих пор находится в шоке от всего случившегося. Она уверена, что вы женились первым.

Дэннис поднял на него тоскливые глаза:

— Возможно, это чья-то ужасная шутка?

— Не знаю. Но попытаюсь узнать.

— Вы из-за этого разыскали меня здесь? — спросил Дэннис, беспокойно постукивая пальцами по столу. — У Элис что-то не сложилось, и она решила заняться расследованием причин нашего разрыва? Вы ведь частный детектив?

— Ваша несостоявшаяся женитьба — лишь эпизод другого расследования. Вы ведь понимаете, я не могу разглашать конфиденциальную информацию.

— Понимаю… — пробормотал Дэннис. — Но… Но с Элис все нормально?

— Она жива-здорова, — быстро ответил Том. — Кстати, ее отец не рассказывал вам о своей молодости?

— Много раз, — пожал плечами Дэннис. — Он часто вспоминал о жене. О том, как они познакомились, о свадебном путешествии и все такое. Хотя мне кажется, он недолюбливал экономку. Как же ее звали? Даже не помню.

— Мэган Локлир?

— Да-да, Мэган. Ее наняла еще мать Элис, и Мэган осталась в доме после ее смерти. Кажется, они поссорились, когда Джули погибла.

— Из-за чего?

— Дейл что-то рассказывал мне, но я не помню.

— Что ж, — Том пожал плечами. — Вы мне очень и очень помогли. И, конечно, помогли Элис.

— Так все-таки, как она?

— Насколько я знаю, она разводится с Винсентом Хэммерсмйтом.

Попрощавшись, Том направился к выходу из отеля. В холле он посмотрел в большое зеркало, висевшее прямо на его пути, и увидел, что Дэннис Элберт, скрестив руки на груди, задумчиво смотрит ему вслед.

* * *

— Раньше или позже, нам все равно предстоит пройти через развод. Он должен быть легким, потому что теперь мы друзья.

Винсент промолчал. Честно говоря, в его душе царила настоящая смута. Раньше он не любил Элис. Порой даже ненавидел. Она казалась ему лживой, манерной и коварной женщиной, которая невинным выражением лица и намеренной детскостью прикрывала свою порочную сущность. Когда она убежала с любовником в Россию, он готов был ее убить. Но когда она вернулась… Да, тут было над чем поломать голову.

Элис чувствовала, в каком смятении находится ее супруг. «Конечно, ему не позавидуешь, — думала она. — Винсент наверняка нокаутирован известием о моей беременности».

Она была недалека от истины. Когда Хэммерсмит думал об этом, его начинало подташнивать. Он ненавидел Элис за то, что она позволяла себе менять мужчин, словно платья. Это была неопытная ревность.

Элис догадалась, что сестра сумела растопить лед в его сердце. Потом вспомнила о Гарри и закусила губу. Нет-нет, не может быть. У Гарри и Алисы такая любовь, в которой нельзя усомниться. На что она рассчитывала, когда отправляла его во Флориду? На то, что ее сестра откажется от Гарри, а она, Элис, присвоит его? Каким образом? Она и так уже сделала непоправимую глупость, ибо Гарри думает, что у них будет ребенок. Из-за ее головотяпства ее сестре придется лгать.

Элис почему-то даже в голову не приходило, что сестра захочет рассказать Гарри правду. У нее самой правда всегда получалась какой-то не слишком удобной, и Элис предпочла бы ограничиться более простым вариантом: кое-где приврать, кое о чем умолчать, и тогда все как-нибудь образуется.

— В общем, мой адвокат свяжется с твоим, — подвела она черту, хотя это было и не в ее духе — так резво решать трудные вопросы.

Винсент кивнул, но был явно не в своей тарелке. Когда Элис стремительно скрылась, он принялся бродить по библиотеке, словно фамильное привидение, растревоженное звуками оркестра в бальной зале. Вид у него был соответствующий. Да, ему было о чем подумать. Хайнц утверждал, что неизвестный, напавший на Элис ночью и пытавшийся задушить ее подушкой, мог попасть в апартаменты его жены одним-единственным способом: из кабинета самого Винсента. Там была смежная дверь, запиравшаяся на задвижку с его стороны. Это означало, что некто пробрался в кабинет, открыл дверь и оказался в спальне его жены.

С одной стороны, как полагал Винсент, кто угодно мог пробраться в его кабинет. С другой стороны, этот кто угодно должен быть человеком близким, который свободно перемещался по поместью. Черт знает что! Раздрай в душе мешал ему свести воедино нити интриги. Зато этим очень активно занимались другие люди. И здесь, в Иллинойсе, и за океаном, в Москве.

* * *

Денис был просто раздавлен, когда узнал, что Роза Пашкова умерла год назад. Тогда он принялся дозваниваться ее внуку — единственному оставшемуся у Розы родственнику. Чтобы ни один профессионал, если что, не смог потом посмеяться над ним.

Внук Розы Пашковой, несмотря на свои молодые годы, оказался ведущим дизайнером крупной фирмы Элитхаус", и чтобы услышать его голос, Денису пришлось прорвать оборону двух неприступных секретарш. Сам же Пашков манерой разговора походил на шестнадцатилетнего подростка, попавшего под пресс масс-культуры.

— Старик, я жутко занят, — сообщил он вместо приветствия. — Отчихай в двух словах, чего ты убиваешься по моей бабуле?

— Ищу свидетелей по одному старому делу.

— Ни фига! — отчего-то изумился тот. — А что за дело?

— О близнецах, — коротко ответил Денис.

— Ну и настрогала бед моя бабуля! — ахнул Костик. — Старик, на меня тут наезжает срочняк, но ты не ссыпайся. Пиши адрес и после семи подгребай ко мне домой.

— У вас есть для меня информация? — Денис едва верил своим ушам.

— Ну, — сказал Костик и отключился.

До семи Денис не мог ни есть, ни пить, и как только стрелки часов оказались в нужной позиции, он рванул на запланированную встречу. Ему пришлось ехать за город, потому что Костик Пашков сменил городскую квартиру на загородный дом.

У дома Костика, как у его хозяина, крыша была сильно скошена. Как потом выяснилось, в мансарде располагалась мастерская, поражавшая размерами и количеством окон. Окно имелось даже в потолке, и Денис непроизвольно то и дело смотрел на застрявший в нем кусочек неба.

Костик Пашков практически не отличался от того образа, который Денис воссоздал по особенностям его речи. У парня оказались длинные волосы, серьга в ухе и по перстню на каждой руке. Он был ужасно худ и не менее ужасно сутул. Еще он носил двухсотдолларовые зеркальные очки, башмаки ручной работы и рубашку из летней коллекции Боско Ди Чильеджи.

— Хорошо, что бабуля моя не дожила, — покачал головой Костик. — До твоего визита, я имею в виду.

— В каком это смысле?

— Ее бы точно посадили. Она уже слегла, когда стала мне про близнецов талдычить. Я думал, она гонит. Прикинь: поменяла детей, когда в больнице работала. Специально поменяла! Я ей в такие дни, как она про близнецов заводила, таблеток в чай побольше сыпал, которые ей для сна прописали. Думал, поплыла моя бабка.

Денис заерзал на деревянном стуле, который стоял посреди мансарды.

— Вы помните, что она рассказывала?

— Еще бы мне не помнить, — завел глаза тот. — Все время колыхалась: если я представлюсь, а кто-нибудь явится спрашивать про близнецов, мол, расскажи все как на духу. Я еще прикалывался над ней, говорил: чего, мол, совесть замучила, преступница? Тогда она начинала головой мотать и заявляла, что, случись все снова, все равно сделала бы то же самое. Что совесть ее вовсе не мучает, а рассказывает она мне все это просто из справедливости.

— Замечательно, — Денис потер руки, чтобы скрыть свое нетерпение. — Так как она поменяла детей?

— Ну, как меняют детей? Откуда я знаю? Наверное, перекладывают, и все.

— Конечно-конечно, — почти подобострастно отозвался Денис.

Костик Пашков казался ему почти эфемерной субстанцией. Совершенно ненадежным типом. Денис допускал, что он мог ни с того ни с сего сорваться с места и выпрыгнуть в окно, накуриться травки или заявить, что вся информация из его башки выпарилась во время прошлогодней засухи. Тем не менее Костик продолжал сосредоточенно смотреть в противоположную стену. На ней были изображены фиолетовые треугольники с белыми глазами, что Дениса тоже немножко беспокоило.

— Значит, так. Бабуся Роза служила в роддоме. А сестра ее двоюродная работала в женской консультации. И вот нашлась какая-то дамочка, которая пообещала им обеим неслабо заплатить.

— Как ее звали?

— Не помню я! — раздраженно сказал Костик. — Я думал, бабуся бред собачий снесет. Думал, глюки у нее. Сегодня, когда ты позвонил, я все обмозговал. Посидел, покумекал, и вот что у меня состряпалось. Я тебе буду объяснять, а ты не перебивай.

— Хорошо, — сказал покладистый Денис.

Ему не верилось, что он услышит сейчас подлинную историю про то, как Алиса превратилась в родную дочь Татьяны Соболевой.

— Я тебе все объясню эскизно, — говорил тем временем Костик. — Вчерне.

И он принялся сбивчиво рассказывать. Поскольку ни одного участника событий он не знал по имени, то постоянно путался в местоимениях. Среди «этот», «та», «она», «ему» Денис с трудом улавливал логику взаимоотношений. Но через некоторое время простая и ясная картина событий прорисовалась во всех деталях. Когда Денис понял главное, кошмарный сленг Костика перестал ему мешать.

— Вы уверены в том, что ваша бабушка ничего не сочинила? — на всякий случай спросил он.

— Теперь уверен. Бабуся Роза, конечно, рассказывала все более эмоционально. Она всю эту историю так прочувствовала… Ведь это ж настоящая хрень с соплями. То есть с детишками.

— Это были девочки, — пояснил Денис.

Костик пожал плечами.

— Неужели никто не заметил, что у двух разных женщин одинаковые дети?

— Старик, ты вообще-то видал младенцев? Они же все на одно лицо.

— Это по-вашему. Но врачи…

— Ты думаешь, они их сличали? Да кому это на фиг надо!

Денис взволнованно пошевелился:

— Это все? Может быть, еще какие-то подробности?

— Не-а. Я и эту-то лабуду кое-как сляпал в башке. Кстати, а что там с близнецами?

— До последнего времени они друг о друге не знали.

— Понятное дело! А я-то думал, у бабуси мозговая горячка. Ты считаешь, надо было ее заложить?

— Но вы же не верили в эту историю?

— А ты бы поверил?

— Сомневаюсь, — усмехнулся Денис. — Я вообще с трудом верю в то, что такие вещи на свете случаются.

— Ой, старик, тут ты не прав. Я тебе могу такое рассказать. Например, однажды мы с помощниками поехали на острова Тихого океана. Нас там накормили какими-то странными сливами, от которых в башке фейерверки взрывались. Позже выяснилось, что мы всю ночь голые скакали по деревьям. Один турист даже сделал фотографии, которые хотел продать газетам под заголовком: «Неизвестный вид обезьян, обладающих зачатками членораздельной речи».

Денис поднялся и стал пробираться к выходу:

— Вы согласитесь повторить эту историю, если это понадобится?

— Про сливы?

— Нет, про близнецов, — вздохнув, сказал Денис.

— Только не в суде. Для меня вся эта деловуха — ну просто заворот, веришь ты?

— Никакой деловухи, — покачал головой Денис. — Если кто и захочет тебя потрясти, так только те самые близняшки, которых твоя бабуля Роза разделила в роддоме.

— А они ничего? Хорошенькие?

— Вполне. Только на твой вкус, старик, явно перезрели.

* * *

Алиса повернула ручку и вошла в комнату. Женщина, похожая на нее как две капли воды, сидела на тахте, сложив руки на коленях. Как только Алиса отворила дверь, она подняла глаза и, моргнув, открыла рот.

— Элис, — сказала Алиса срывающимся шепотом. — Это я.

Элис медленно поднялась на ноги. Минуты две обе сестры, не двигаясь, таращились друг на друга. Вдруг Элис неожиданно хихикнула и сказала, показывая на дверь:

— Могу поспорить, что каждый из охранников думает, будто он того. — Она выразительно покрутила пальцем у виска. — Получилось, что я один раз вышла из комнаты, а потом два раза зашла. — Губы у нее внезапно задрожали, и она сделала шаг навстречу Алисе. — Где же ты была так долго? Я так хотела тебя увидеть! Я так тебя ждала…

— Я тоже, — пробормотала Алиса.

В порыве неизвестных им до сих пор чувств сестры обнялись и после довольно бессвязных возгласов принялись взахлеб говорить обо всем, что накопилось у них на душе, то подбадривая одна другую, то жалея, то радостно смеясь.

— У тебя другой цвет волос и особенный выговор. Ума не приложу, как никто здесь не догадался, что ты иностранка.

— Акцент достался мне в наследство от мамы… Моей мамой была Татьяна Соболева. И хотя я теперь знаю, что она была не настоящей моей мамой, я все равно буду ее так всегда называть.

— Понимаю, — кивнула Элис. — Я тоже теперь знаю, что Дейл Хоккес — не мой настоящий отец. Но он вырастил меня.

— Тебе удалось узнать, что случилось на самом деле? — спросила Алиса. — И почему за тобой охотились убийцы?

Элис схватила Алису за руки и огорченно сказала:

— Я знаю, что ты приняла на себя все удары, которые предназначались мне. Я рада, что с тобой ничего не случилось.

— Могу сказать тебе то же самое, — усмехнулась та.

— Ты знаешь, у меня будет малыш, — застенчиво сообщил Элис, поглаживая живот.

— Племянник! — радостно улыбнулась Алиса. — Я и подумать не могла, что у меня будет настоящая семья. Конечно, я рассчитываю когда-нибудь заиметь своих детей, но сейчас я не про это. Ты меня понимаешь?

— Конечно. Конечно, понимаю, — Элис облизала губы и неожиданно нахмурилась:

— Знаешь, твой муж нашел меня в Сочи и подумал, что я — это ты. Но когда я с ним познакомилась, я еще даже не знала о твоем существовании.

— Я понимаю, Элис, не переживай.

— А как мне тебя называть?

— Зови меня Алисой. Это русский вариант имени Элис.

Алиса взяла сестру за руку, не обращая внимания, что у нее дрожит подбородок.

— Элис, так ты все-таки можешь рассказать, что с тобой случилось? Почему ты убежала в Россию, кто такой Георгий, где он сейчас и от кого ты вынуждена прятаться?

— Даже не знаю, с чего начать… Понимаешь, я была влюблена. Сильно влюблена.

— В Дэнниса? Я видела ваши с ним фотографии.

— Он бросил меня и женился на другой.

Элис рассказала историю своего замужества, в том числе эпизод с шантажом, из-за которого Винсент Хэммерсмит скоропалительно женился на ней. В конце она с плотоядной улыбкой заявила:

— Мне кажется, мой муж в тебя втрескался. — Алиса побледнела. — Прежде это была неприступная гора самодовольства.

— А теперь? — осторожно спросила Алиса.

— А теперь это действующий вулкан.

— И как он действует?

— Лучше, если ты выяснишь это сама. Честно сказать, Винсент меня не слишком привлекает, — Элис лукаво посмотрела на сестру.

— А Георгий?

— Георгий никто. Он всего лишь продал мне поддельные документы и помог устроиться в России.

— Дорогая, так почему ты решила исчезнуть?

Элис развела руками, словно не знала, что сказать:

— Эта жизнь доконала меня. Сначала Дэннис. Потом дурацкий брак со странными враждебно-платоническими отношениями. Потом — появление Молли Паркер. Против воли я начала избегать отца. Хотя он такая же невинная жертва обстоятельств, как и мы с тобой. Я не представляю, что с ним будет, когда он узнает правду.

— Ему предстоит узнать еще и о том, что, кроме тебя, есть я.

— Наша мать обманула его. А он, веришь ли, на нее молился! Неудивительно, что я стала его избегать. Кроме того, я почувствовала, что за мной следят. И еще — со мной начали приключаться всякие неприятности. Один раз отказали тормоза у «Порше», другой раз начался пожар в застрявшем лифте… Я поняла, что кто-то хочет меня угробить. И я могу никогда не узнать — с какой стати. Когда позвонила Молли Паркер и рассказала, что Дейл — не мой отец, это было последней каплей. У меня из-под ног выбили почву. Я решила на время скрыться и разобраться во всем, так сказать, со стороны. Тем более, мне уже надо было думать не только о себе, но и о малыше.

Алиса непроизвольно улыбнулась:

— Какая ты счастливая!

— Да, теперь я действительно чувствую себя счастливой. Я нашла тебя. Я поняла, что Винсент — вовсе не чудовище. И еще — я познакомилась с Гарри. Нет, ты не подумай чего. Просто до сих пор я была разочарована в любви. Но вдруг увидела, что еще не все потеряно. Что есть мужчины, которые умеют любить по-настоящему…

Глава 14

Том выслушал телефонное сообщение, после чего на него напал столбняк.

— Ну? — спросил Энди, не выдержав. — Что случилось?

— Экономка Хоккесов, Мэган Локлир, убита.

— Чтоо-о?

— Наезд. Автомобиль скрылся с места происшествия. Примечательно, что случилось это во время туристического вояжа в Европу, где-то неподалеку от Лондона.

— Шофера не нашли?

— Не-а.

— Не забудь о том, как погибла Джули Хоккес. У ее машины отказали тормоза. Что думаешь?

— Какой-то демонический автолюбитель? Не знаешь, Дейл Хоккес увлекается гонками?

— Дейл?

— Ну, да. Возможно, он следил за своей женой, чтобы все увидеть своими глазами.

Ты же знаешь, многие мужья так и делают. Сначала нанимают частных детективов, но их докладов оказывается для них недостаточно. И они бросаются все перепроверять.

— Но все говорят, Дейл с ума сходил по Джули. И готов был простить ей тысячи измен. Лишь бы она его не бросила. А она не собиралась его бросать!

— Действительно, — подтвердил Энди. — Она даже отдала одну свою дочку Виктору, лишь бы тот не разрушил ее брак.

— Кстати, шеф, не могу понять, каким образом готовая рожать женщина рискнула отправиться в чужую страну?

— Джули не хотела разводиться с Хоккесом, а Виктор этого требовал. Она просто сбежала от него в Россию.

— Но она должна была родить со дня на день!

— Женщины! — снисходительно пояснил Энди. — Они рожают в подземке, на заправочных станциях и даже в самолетах. Какие тебе еще нужны резоны?

— Так я не понял — кто же у нас подозреваемый? — вздохнул Том.

— Дейл Хоккес. Наверное, — неуверенно ответил Энди.

— Но Элис? Ей тридцать два года, шеф. Он что, растил ее, чтобы ухлопать именно в расцвете лет? Это ж бред. Нет, тут что-то не то.

* * *

— Выходит, свадебная открытка Дэнниса — это фальшивка? — спросила Алиса, задумчиво глядя на сестру.

— Уму непостижимо! — подтвердила та. — Кто же ее мог подсунуть?

— Надо выяснить, как та открытка попала к Дейлу. Пришла ли она по почте, или ее кто-то передал ему? Ты ведь не спрашивала?

— Мне тогда было не до того.

— Кстати, Элис, я не хочу, чтобы Винсент узнал о моем существовании. Не говори ему.

— Но Алиса! Я собираюсь развестись с Винсентом! Я уеду и никогда его больше не увижу!

— Все равно. Я не хочу, чтобы он знал.

Элис отвела глаза в сторону:

— Значит, ты возвращаешься к мужу?

— Не знаю. — Алиса посмотрела на сестру и воскликнула:

— Я не могу в себе разобраться. Когда я думаю о Гарри, мне хочется рыдать.

— Ты должна с ним встретиться, — заявила Элис. — На расстоянии ты ничего не поймешь. А вот когда он будет рядом… — голос ее чуть-чуть дрогнул.

— Элис, Элис, не мучай себя. Гарри ведь не оставил тебя равнодушной?

— А что это меняет?

— Конечно, — в Алисе вскипела горькая ирония. — Он может обаять даже музейную статую. Если ему захочется, он горы свернет. Особенно очаровательным он бывает в моменты раскаяния. Как сделает какую-нибудь гадость — так нежнее и внимательнее его просто не сыщешь парня. А тут целое самоубийство! Представляю, до какой степени он был с тобой мил.

— Ты просто злишься на него. Алиса, ты обязана увидеться с Гарри. Не знаю, каким он был прежде, но теперь все изменилось. Я не представляла себе, что мужчина способен на столь сильное чувство.

— Гарри отличный актер, — резко сказала Алиса. — Пока что ему хочется играть роль восторженного влюбленного. Но ты не можешь знать, когда эта роль ему надоест.

— Я понимаю, Алиса. Но я сейчас не об этом говорю. Пусть он изменится. Потом. Но он способен вот на такой взрыв чувств! Я потрясена самой этой способностью.

— Ладно, поговорим об этом потом, — сказала Алиса, успокаиваясь. — Давай лучше подумаем, как ты будешь меня прятать.

— Сейчас мы это обсудим. Но сначала надо сообщить Энди Торвилу о Терри, телохранителе Винсента. Ну, о том парне, который пытался убить тебя еще в России. Ведь ты убежала, так никому ничего и не объяснив.

* * *

На этот раз Денис ехал в Гжель один. Прежде Галка требовалась ему, чтобы в нужный момент задеть тонкие душевные струнки женщины, которая могла заупрямиться. Теперь Денис знал, что в душе Ольги вместо тонких струнок — стальная проволока, и эту мощную защиту Денис собирался прорвать с помощью фактов, которые ему сообщил Костик Пашков.

Впрочем, так называемые Костиковы факты ему пришлось долго прилаживать к головоломке, часть которой уже сообщила Алиса. Дополненные друг другом, они составили почти цельную картинку произошедшего. Не хватало лишь некоторых деталей. Но деталей безусловно важных. Потому что из нынешнего понимания ситуации никак не вытекала смертельная опасность для кого бы то ни было. Тем не менее охота на Алису продолжалась.

Как только он вышел из машины, Ольга появилась на открытой террасе. На ней был длинный сарафан песочного цвета. Волосы забраны желтой лентой. Издали она выглядела, как молодая девушка. И лишь глаза уже давали понять, что перед вами человек отнюдь не юный. Взгляд был сильным, целеустремленным и взволнованным.

— Вы вернулись!

— Вернулся. Здравствуйте.

— Добрый день. Ну, что ж. Проходите. Из Москвы ехать — не ближний свет.

Они вновь обосновались на террасе друг против друга. Только теперь Ольга знала, о чем пойдет речь, и заранее заняла круговую оборону. Но Денис не спешил идти в наступление. Он медленно принялся за кофе со сливками, который Ольга пила, кажется, круглые сутки.

— Думаю, вы что-то узнали, — не выдержала она. — Поэтому поспешили ко мне. Надеетесь, что я нарушу клятву, которую дала Татьяне?

— Глупо все получается, — пожал плечами Денис. — Вы дали клятву, что никогда не расскажете об участниках тех событий, что не признаетесь Алисе в том, что Татьяна — не ее родная мать и так далее. Но Алиса уже в курсе. И про принудительное, скажем так, удочерение она знает, и про тех, кто его организовал. Она знает об Ахломовой и Пашковой, о Косточкине и о Викторе.

— Даже так? — Ольга пытливо поглядела на Дениса.

— Если вы хотите знать, что говорят о вас, то можете не волноваться. Ваше участие в деле вовсе не обсуждается.

— Да я и не участвовала, — пожала плечами Ольга. — Все, что я делала, так это пыталась отговорить Татьяну от ее замысла.

— Складывается впечатление, что Татьяна была не слишком высоконравственной дамой, — осторожно сказал Денис.

— Она была обыкновенной женщиной, — возразила Ольга, — которая хотела прожить свою жизнь хорошо.

— Вы считаете, ей это удалось?

— Нет. Но помешало неудачное стечение обстоятельств.

— Вы имеете в виду несчастный случай с Виктором Хаттоном?

— Да, черт возьми.

Денис заметил, что на глаза Ольги навернулись слезы. Она схватила сигарету и принялась ожесточенно щелкать зажигалкой. Наконец сделала глубокую затяжку и сказала:

— Когда Виктор погиб, Татьяна кидалась на стены. Мне кажется, только малышка спасла ее от безумия.

— Наверное, она все-таки прониклась к Алисе какими-то чувствами?

— Она испытывала чувство вины, — ответила Ольга. — Именно комплекс вины, как мне кажется, всю жизнь мешал Татьяне полюбить девочку по-настоящему. От Виктора у нее осталась одна визитка. Там был его домашний адрес. Татьяна сочинила душераздирающую историю о своем с ним романе и отправила письмо отцу Виктора, вложив в нее фотографию новорожденной Алисы. Она надеялась, что тот прочувствует свою ответственность и заберет их с девочкой к себе. То есть выполнит ту часть плана, которую должен был выполнить Виктор. Но этот тип не откликнулся.

— А она не пробовала вернуть Алису матери?

— Нет, — Ольга покачала головой, — дело в том, что американка была больше всего озабочена налаживанием взаимоотношений со своим мужем. Как бы она объяснила ему внезапное появление второго ребенка? С какой стати она оставила его в России? Не раскрывать же свою любовную связь! Татьяна еще в роддоме проговорила с Джули много часов подряд. И была совершенно уверена, что та не примет малышку обратно.

Денис помотал головой и сказал:

— Я не привык видеть женщин с такой стороны. До сих пор мне казалось, что материнский инстинкт у них развит больше всего на свете.

— Только у некоторых, — не согласилась с ним Ольга. — Часть женщин считает центром вселенной мужчину. И если она нацелилась его завоевать, ничто не помешает ей этого сделать. Ничто. Не знаю, способны ли вы меня понять.

— По крайней мере, способен выслушать, — пробормотал Денис. — Как вы думаете, — тут же спросил он, — кто может быть заинтересован в смерти Алисы?

Ведь все началось с того, что на нее был совершен ряд нападений.

— На Алису? Бред какой-то. Если вы имеете в виду, что все дело в этой истории… Да нет. Этого не может быть. Бред. Бред. Вы же видите: никаких причин, все предсказуемо и объяснимо. Наверное, покушения связаны с ее взрослой жизнью, а уж никак не с младенчеством.

Денис не стал ее разубеждать. Хотя знал точно: опасность затаилась там, в прошлом. Прошлое наплывало на настоящее, стирая границы между «тогда» и «сейчас», запутывая взаимоотношения и неся угрозу разрушить чью-то жизнь непоправимо и безвозвратно.

* * *

Распахнув дверь, Дейл Хоккес непроизвольно отступил на шаг, но тут же справился с собой, и на его лице появилось радушное выражение.

— Вот уж кого не ожидал увидеть, так это тебя, — покачал головой он. — Но я рад встрече.

Дэннис Элберт выглядел отвратительно. На его осунувшемся лице залегли глубокие тени, глаза тем не менее были острыми и смотрели на Дейла внимательно и тревожно.

— Я только что приехал, — сообщил Дейл, указывая своему гостю на мягкий диван возле окна. — Ты мог меня не застать.

— Я вас ждал.

— Да? — Было видно, что Дейл обеспокоен. — Надеюсь, не случилось ничего серьезного? Мы ведь с тобой не виделись с тех пор, как…

Фраза повисла в воздухе, и Дэннис недобро усмехнулся.

— С тех пор, как вы организовали наш с Элис разрыв.

Дейл поцокал языком:

— Ну-ну, Дэннис. Не стоит бросаться подобными обвинениями. Я вижу, что ты расстроен, поэтому не обижаюсь.

— Я больше чем расстроен.

— Что ж. Давай поговорим, раз так. С чего ты взял, что я помешал вашему браку? — Дейл сел в кресло, закинув ногу на ногу, и наморщил лоб, словно изо всех сил пытался постичь ситуацию. — Год прошел с тех пор, как между тобой и Элис пробежала черная кошка, и вдруг ты являешься с претензиями. Не странно ли?

— Ничего странного. — Дэннис скрестил руки на груди, показывая, что он вполне владеет собой. — Только вы один могли быть автором моей так называемой свадебной открытки. Только вы знали, насколько ранима ваша дочь. Это давало вам уверенность, что она не станет искать меня и устраивать сцен. А если бы даже она захотела это сделать, вы всегда могли удержать ее.

— Да ты ведь мог позвонить Элис!

— Не мог. Я тогда рассказал вам о том, что собираюсь сделать для нее сюрприз. Забыли?

— Что-то такое было, — пожал плечами Дейл. — Но я не придал этому значения. Тебе не кажется, что твой визит выглядит по меньшей мере неуместно? Ведь ты женат, не так ли?

— Не отвлекайтесь на мою частную жизнь. Я женился после того, как Элис вышла за Хэммерсмита.

— Неудачный брак, — вздохнул Дэйл с искренним сожалением. — С тобой она наверняка была бы счастлива.

— Что же заставило вас усомниться в этом год назад? — язвительно спросил Дэннис.

— Послушай, мальчик мой, — Дейл встал и взволнованно прошелся по комнате. — Мне не нравится твой настрой. Ты явился с готовым обвинением. Но это не правильно. Я совершенно не причастен к тому, что произошло между тобой и Элис год назад. Ты ведь знаешь, как я люблю свою дочь…

— Не правда! — резко возразил Дэннис. — Это иллюзия, на создание которой вы потратили много сил и времени. Но это всего лишь иллюзия.

— Что ты несешь? — Дейл остановился и пристально посмотрел на своего визави. Взгляд его был скорее раздраженным, чем растерянным.

— Элис училась в частной школе за сотни миль от дома. Потом колледж в Европе. Она всегда жила отдельно от вас. Даже в детстве вы не любили ее. Вы старались быть как можно дальше от этого ребенка. Уж не знаю почему… Возможно, она напоминала вам погибшую жену…

Дейл изменился в лице и изо всех сил сжал кулаки.

— Ну-ну, — сказал он чуть слышно. — Дальше.

— Вы и свою экономку ненавидели именно по этой причине.

— По какой же?

— Она знала, как вы на самом деле относитесь к Элис. Знала вашу ярость, знала, что вы играете в любовь к дочери!

— Почему же, по-твоему, я так не любил свою дочь?

— Потому что вы знали, что на самом деле — она не ваша дочь. Не настоящая ваша дочь, я хотел сказать. Ваша жена вам изменяла, вот что.

— Откуда ты всего этого набрался, Дэннис, черт тебя побери! — взорвался Дейл. — Что за нелепые инсинуации!

— Ничего нелепого в этом нет! — Дэннис тоже вскочил на ноги. Голос его сорвался на крик, и, пытаясь успокоиться, он резко взъерошил волосы. — Ничего нелепого! Прежде чем ехать к вам, я хотел поговорить с Мэган Локлир, попытаться выяснить, прав ли я, И что же я узнаю? Что эта старая леди отправилась посмотреть на заокеанские достопримечательности и попала под колеса автомобиля.

Дейл вытаращил глаза:

— Ты хочешь сказать, что с Мэган произошел несчастный случай?

— Удобный для вас, не так ли? Допускаю, что старушка на старости лет стала много болтать. Вероятно, возраст дал себя знать. Или у вас появились какие-то причины подозревать, что вопрос о любви к дочери вскоре встанет чрезвычайно остро… Вы ведь только что вернулись из поездки, не так ли? Были в Лондоне?

— Знаешь что, Дэннис? — внезапно сказал Дейл, сдвинув брови. — Убирайся отсюда! Избавь меня от своей персоны! — Он махнул было рукой в сторону двери, но тут же опустил ее. — Впрочем, нет. Боюсь, ты побежишь к Элис и безумно ее расстроишь. Надо разобраться с причиной вашего разрыва как-то цивилизованно. Ты ведь не виделся с моей дочерью?

— Нет еще, — буркнул Дэннис.

— Где ты остановился?

— У Стива Шоу, своего приятеля, — мрачно ответил Дэннис, который изо всех сил пытался укротить свою ярость.

— Знаю Стива, у нас с ним кое-какие общие интересы. Он по-прежнему живет на Хэмпстед-Лэйн? Хороший район. Надеюсь, ты не вывалил на голову Стиву все свои подозрения?

— Зачем бы я стал это делать? — угрюмо спросил Дэннис. — Это мое дело. И только мое.

— Хорошо, — пробормотал Дейл. — Давай договоримся так. Я разыщу Элис и устрою вам встречу. Хочешь — поговорите наедине. Хочешь — я тоже приду. Решение за тобой.

— Я подумаю, — смягчился Дэннис. — Пожалуй, сначала я поговорю с Элис с глазу на глаз.

— Что ж? На мой взгляд, эта встреча на год запоздала. Но — от судьбы, как говорится, не уйдешь.

Когда Дэннис покидал Сосновый дом, он казался совершенно разбитым. Из него будто выкачали все силы, которые еще теплились внутри, и он еле передвигал ноги.

— Счастливо тебе, сынок, — пробормотал Дейл ему вслед. — Будь осторожен на дороге.

Глава 15

По дороге к особняку Стива Шоу Дэннис завернул в супермаркет. Когда он с бумажными пакетами в руках подходил к своему «Форду», автомобиль, стоявший на самом краю площадки, буквально с места набрал скорость и помчался к выезду на шоссе. Это был черный «Бьюик». Зазор между Дэннисом, который еще не успел открыть дверцу, и несущимся автомобилем был минимальным. В последнюю секунду «Бьюик» вдруг вильнул вправо. Его намерение было очевидным: он хотел, чтобы Дэннис попал в ловушку, из которой не смог бы выбраться живым. Его должно было просто размазать по дверце.

— Какого черта?! — закричал Дэннис и, подброшенный страхом, буквально вспрыгнул на капот своей машины, странным образом вильнув туловищем. Если бы полицейские не следили за Дэннисом и не пустились в погоню тотчас же, злоумышленнику, сидевшему за рулем, легко удалось бы скрыться. Но не теперь.

Наезд был спрогнозирован шефом полиции. Он же совместно с Седжвиком написал сценарий, которого придерживался Дэннис в разговоре с Дейлом Хоккесом. Сейчас Седжвик, все это время находившийся на заднем сиденье полицейской машины, несмотря на свой преклонный возраст, проворно выбрался из машины.

Когда Дейла Хоккеса вытащили из «Бьюика», он был довольно спокоен. Но вот увидел Седжвика, и вся его невозмутимость растаяла, словно дымок от сигареты.

— Ах, это ты! Вот в чем дело… — процедил Дейл, и лицо его исказилось от ярости. — Я надеялся, что твои мозги уже высохли от старости.

— Зато твои — обдумали убийство, — скривив губы, с горьким презрением сказал Брюс. — Ты убил Джули за то, что она изменяла тебе. А спустя столько лет, когда твоей заднице стало горячо, снова принялся за старое. Мэган Локлир была сбита во время твоего европейского вояжа, не так ли? А вот теперь и Дэннис. Кого ты еще планировал прикончить?

— Жаль, я про тебя ничего не знал. Ты стоял бы первым в списке.

— Зачитайте ему его права, — приказал сержант своим помощникам, защелкнувшим наручники на запястьях Дейла.

Седжвик направился к Дэннису.

— У парня шок, — пояснил кто-то из одетых в штатское детективов. — Увезите его в спокойное место, пусть приходит в себя. Можно дать выпивку, некоторым сразу помогает.

Когда Дейла проводили мимо, он неожиданно остановился и сказал светским тоном:

— Дэннис, ты ведь понял, что все это было несерьезно. Я просто хотел тебя испугать.

— Пошутили, значит? — усмехнулся сержант, подталкивая арестованного в спину.

— Послушайте, Дейл, — Дэннис внезапно словно пришел в себя и заговорил быстро, проглатывая слова, потому что понимал, что в его распоряжении всего лишь секунды. — Зачем вы это сделали? Зачем вы развалили наш с Элис брак?

Полицейские, повинуясь выразительному жесту Седжвика, который действовал от лица их шефа, выжидательно замерли.

Дейл повернул к нему свое обаятельное лицо.

— Не дергайся, Дэннис. Элис должна была выйти замуж за Хэммерсмита, только и всего. Так что твои личные качества тут совершенно ни при чем.

— Это не объяснение! — взвился Дэннис. — Какого черта вам нужен был Хэммерсмит в качестве зятя?

— Я мстил Артуру, — легко ответил Дейл. — Он был любовником моей жены и настоящим отцом Элис. Я хотел, чтобы Элис вышла замуж за его сына и у них родились дети. Ублюдки. Они ведь брат с сестрой. Я хотел, чтобы Артур страдал. Приблизительно так, как страдал я, когда Джули бегала к нему на свидания!

Брюс Седжвик скривился. «Черт, — прошептал он. — Вот она, моя ошибка!»

— Но если Артур знал, что Элис — его дочь, — не унимался Дэннис, перешедший с истерического тона на нормальный, — почему он просто не открыл своему сыну правды до свадьбы?

— Это был один из вариантов, который тоже меня устраивал. Пускай бы он признался своему законному сыну в том, что у него есть дочь, которую он нажил с близкой подругой его матери, — хмыкнул Дейл. — Это тоже было бы для Артура весьма болезненным признанием. Тогда я еще позаботился бы о том, чтобы обо всем узнала его жена. Он ведь до сих пор боготворит ее…

— Как ты боготворил Джули? — повел бровями Седжвик.

— Она была шлюхой, моя Джули, — Дейл повернулся к Брюсу с обезоруживающей улыбкой на губах. — Я любил ее, но она заставила меня страдать. В тот день, когда я узнал о ее измене, моя любовь превратилась в ненависть. Все десять лет, которые мы прожили вместе после этого, она расплачивалась за свою измену. Она, бедняжка, и не знала, кто превратил ее жизнь в ад. Но потом… Потом она умерла. А Артур остался жить. Я хотел отплатить этому подонку его же монетой. Я хотел, чтобы он мучился так, как мучился я: не смея ничего сказать вслух.

— Почему вы просто не развелись со своей женой? — воскликнул удивленный Дэннис.

— Это было бы слишком хорошо для нее. Она бы оттяпала у меня кучу денег и стала бы жить припеваючи.

— И вы убили ее!

— Ничего подобного, — в глазах Дейла появилась горечь. — Это действительно был несчастный случай. По мне, убийство — слишком простое наказание. Человек не успевает прочувствовать того, что ему мстят. Нет, мальчик. Сладка лишь долгая месть, когда ты можешь наблюдать за тем, что делаешь, неделями. Агония жертвы… — Дейл закрыл глаза. — Это то, ради чего я жил все эти годы.

— Кажется, я тебя сейчас здорово разочарую, Дейл, — сказал Седжвик. — Я тебя тогда обманул. Артур вовсе не был любовником твоей жены.

— Ерунда, — Дейл скривился. — Если у нее и имелся кто-то еще, то только по случаю. Артур все равно был первым. Я сам следил за Джули. Я видел их вместе. Так что можешь оставить свои сенсационные заявления при себе.

— Но ведь ваш план удался! Элис вышла замуж за сына Артура Хэммерсмита и ждет от него ребенка. Зачем вам понадобилось ее убивать?

— Я не собирался ее убивать! — брезгливо посмотрел на него Дейл. — Я просто пугал ее.

— Ты? — удивленно спросил Седжвик. — Выходит, это ты ночью пробрался в особняк Хэммерсмитов и пытался задушить свою дочь? Преследовал ее в России?

— Конечно, у меня были исполнители, — пожал плечами Дейл.

— А где они сейчас? Почему вдруг с Дэннисом ты решил разделаться сам?

— У меня просто не было времени, чтобы раздавать поручения. Дэннис запросто мог рвануть к Элис, и все вскрылось бы.

— Не могу поверить! — простонал Дэннис.

— Тебе ее жаль? — поднял брови Дейл. — Напрасно переживаешь. Она ведь шлюха, как и ее мать. У нее была пропасть любовников. Да-да, Дэннис, тебе стоит об этом знать. Понимаешь ли, — он доверительно понизил голос. — Я даже не уверен, что отец ребенка — Винсент Хэммерсмит. Скорее всего, Элис зачала в грехе, как в свое время Джули. История повторяется!

— Почему ты так уверен, что Элис — не твоя дочь? — вмешался Седжвик, вскинув голову. — Ведь не исключена возможность…

— Я узнал это из первых рук. Я подслушал телефонный разговор Джули с Артуром.

— А ты уверен, что на том конце провода был именно Артур? Дейл, мне тебя жаль, — Седжвик был настолько проникновенен, что по колебал бы чью угодно уверенность. — Артур — вовсе не отец Элис, а Винсент — не ее брат. Твоя маленькая месть не удалась.

— Ты лжешь, — улыбнулся Дейл.

Дэннис, который некоторое время стоял, задумавшись, и глядел себе под ноги, внезапно ожил и с прежней запальчивостью спросил:

— Хотите сказать, что все покушения на вашу дочь — всего лишь инсценировка?

— Именно.

— Надо ехать, — напомнил сержант, топтавшийся возле автомобилей, образовавших настоящее столпотворение на западной стороне стоянки. — Хайнц отправился в участок, ждет нас там.

— Я никого не убивал, — пожал плечами Дейл. — Мой адвокат скажет то же самое. Пусть полиция попробует что-нибудь доказать.

— А Мэган Локлир? А попытка угробить Дэнниса?

— Дэнниса я просто хотел проучить, — заявил Дейл, хмыкнув. — Кто сбил Мэган Локлир? Не знаю, — Дейл выразительно покачал головой.

Вместо ответа Седжвик кивнул сержанту:

— Везите его в участок, а я займусь пострадавшим.

— Я в порядке, — заявил Дэннис. Звучало это заявление совсем неубедительно. — Только… Не могли бы вы сесть за руль?

— Конечно.

— Не думал, что все это серьезно, — развел руками Дэннис, когда они тронулись. — Какая-то глупость… С самого рождения Элис Дейл все знал. Он растил ее вместе со своей ненавистью!

— Выходит, так.

— Он казался мне совсем другим!

— Думаю, не тебе одному.

* * *

Когда Седжвик появился в участке, шеф полиции сразу же увел его в свой кабинет.

— Тебе не кажется, Брюс, что в этом деле есть нечто странное? — спросил он, укладывая сцепленные руки на стол перед собой.

— А тебе?

— Допустим, Дейл хотел превратить жизнь Элис в ад. Допустим, ему удалось подкупить кого-то из служащих Хэммерсмита. Почему же тогда, видя, что в дело вмешалась полиция, они продолжали свои игры?

— Наверное, Дейл закусил удила.

— Дейл — это ладно. Но его подручные? Если они были в доме и знали о том, какие меры безопасности предпринимаются…

— Они сами обеспечивали эту так называемую безопасность.

— Кто из них?

— Понятия не имею. Думаю, Элис не поддержит версию о том, что это было лишь запугивание. Она готова присягнуть, что пережила несколько покушений на свою жизнь.

— То, что их было несколько, — главный аргумент в пользу того, что ее только пугали.

— Я понимаю, — кивнул Хайнц. — Если бы ее действительно хотели убить, то убили бы сразу. Столько неудач у профессионалов? Неубедительно.

— И все же вы недовольны, — склонил голову Брюс.

— Мне кажется, что меня одурачили. Отчего бы это?

В этот момент на столе Хайнца зазвонил один из телефонов. Он несколько минут молча слушал, потом кивнул:

— Хорошо, я встречусь с ним.

В его голосе Брюса Седжвику послышалось неудовольствие.

— Что-то по нашему делу? — спросил он, когда Хайнц положил трубку на место. — Что-то новое?

— Еще какое новое… Гилберт, глава службы безопасности Хэммерсмита, просит встречи со мной. Он уверяет, что знает, кто на самом деле охотится на Элис Хэммерсмит, и может не только указать на этого человека, но и помочь взять его с поличным. Потому что ему известно, где и как произойдет следующее покушение.

— Разрази меня гром!

— Нет, Брюс, определенно, в этом деле есть что-то, чего мы пока не улавливаем.

* * *

Мэтт пристроился к лимузину Хэммерсмитов в тот самый момент, когда с частной дороги тот выехал на городскую улицу. Припарковал свой автомобиль на огромной стоянке возле концертного комплекса, не выпуская из виду тех, кого преследовал. Когда Элис Хэммерсмит направилась к восточному входу, он, опередив ее, прошел внутрь.

Гилберт, глава службы безопасности, держал Мэтта в уме с тех самых пор, как Тэрри Куэйн засек его в России. «Из этого парня получится отличный козел отпущения», — решил он, когда запахло жареным. Да, он брал деньги у Дейла Хоккеса. Но рассчитывал выйти сухим из воды. Чтобы выскользнуть из-под подозрения полиции, нужно все свалить на наемного убийцу. Вывести на него полицейских и сделать так, чтобы они не успели его допросить. То есть убрать его в нужный момент.

Гилберту самому хотелось бы знать, на кого работает Мэтт, но в сложившейся ситуации прояснить это не представлялось возможным. Важнее было выдать его властям и сохранить свою репутацию незапятнанной. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы шеф полиции согласился позволить Тэрри Куэйну участвовать в операции.

— Если в качестве телохранителя миссис Хэммерсмит будет выступать кто-то незнакомый, этот человек может насторожиться, — убеждал он. — Он вел за ней подробное и долгое наблюдение и наверняка знает в лицо людей службы безопасности, моих людей.

— Вы предлагаете отправить с Элис кого-то из них?

— Безусловно. Пусть это будет Куэйн — он лучший и действительно сможет подстраховать ее.

— Хорошо, — сказал Хайнц.

Гилберт видел, что шеф полиции раздражен, и понимал причину его раздражения. Хайнц чувствовал, что его ведут на веревочке, и никак не мог схватить руку того, кто держит за другой ее конец.

— Тэрри Куэйн получит от меня четкие указания, — отчеканил он. — И пусть только попробует не подчиниться.

У Тэрри Куэйна была спрятана козырная карта в рукаве. Полицейские не знали, каким способом Мэтт собирается прикончить Элис Хэммерсмит. А Тэрри знал. Тем не менее ему предстояла сложнейшая задача: он должен был среагировать на одно-единственное профессиональное движение руки. Ему необходимо было убить Мэтта Дайлона не раньше и не позже того момента, когда он достанет нож. Мэтт должен умереть, сжимая его в ладони.

Таким образом версия Гилберта будет подтверждена, а полицейские получат доказательства того, что Мэтт — именно тот человек, который им нужен. Также будет соблюдено главное условие Гилберта — Мэтт должен быть мертв во что бы то ни стало. Если Мэтту удастся бросить нож незаметно для полицейских, а Тэрри убьет его после этого, полицейские подумают, что он убил первого попавшегося туриста. И тогда на него самого повесят предумышленное убийство. Хайнц в таком случае может не поверить, что нож метнул именно Мэтт Дайлон, и подумает, что Гилберт просто подставил невинного парня, чтобы очистить себя от подозрений. Хайнц и так явно чувствовал какой-то подвох. Поэтому, как считал Тэрри, он был столь раздражен и резок со всеми, кто участвовал в операции.

Нет, Тэрри не должен ошибиться. Если что-нибудь не получится, Хайнц обязательно достанет их всех — и его, и Гилберта в том числе.

Гилберт понимал, что Хайнц сильно рискует. Понимал он и то, что у того не оставалось выбора. Никаких оснований арестовать Мэтта Дайлона у полиции не было. Его могли задержать, но надолго ли? Освобожденный Мэтт, зная о наблюдении, потом ускользнет и все равно выполнит свой заказ на убийство. Да, шефу полиции сейчас никто не мог бы позавидовать.

Правда, Гилберт не знал одной важной вещи. Накануне вечером в Вустер-сити прибыли два человека — специалист по созданию имиджей и молодая женщина, комплекцией удивительно напоминающая Элис Хэммерсмит. Мэтт Дайлон не должен был приближаться к своей жертве слишком близко, поэтому предполагалось, что подмены он не заметит.

* * *

Когда женщина, которую Мэтт Дайлон принял за Элис Хэммерсмит, появилась в проходе восточного сектора, он быстро прошел вправо и, обогнув крайний блок зрительских кресел, оказался позади нее. Как и предполагал Мэтт, ее сопровождал охранник, и им оказался Тэрри Куэйн!

«Что ж, — подумал Мэтт. — Придется Куэйну испить эту чашу. Женщина, которую он стережет, спустя несколько минут превратится в мертвое тело, и он ничего не сможет с этим поделать». Правая рука Мэтта все время находилась в кармане пиджака, на ней была перчатка специальной выделки — такая тонкая, что со стороны ее можно было не заметить вообще.

«Сейчас самый подходящий момент, — внезапно подумал Мэтт. — Спина цели открыта, Куэйн находится справа, достаточно далеко, чтобы успеть ее загородить». Он прищурился, потянул нож из кармана, рука его напряглась… И в этот момент Мэтт заметил, что Тэрри Куэйн повернулся и смотрит прямо на него. Мэтт не сразу понял, что звук выстрела, раздавшийся вслед за этим, имеет к нему какое-то отношение. Он опустил глаза и посмотрел на свою руку, пытаясь понять, бросил он только что нож или нет. Однако глаза его наткнулись на что-то красное, испачкавшее грудь. «Кажется, это моя кровь, — пробормотал Мэтт, пытаясь удержаться на ногах. — Тэрри, сукин сын, ты испортил мой пиджак…»

Мэтт Дайлон упал сначала на колени, а затем повалился на землю вниз лицом. Куэйн сделал несколько быстрых шагов в его сторону и вытянул шею. Этого было достаточно для того, чтобы увидеть: рука Мэтта сжимает нож. Тэрри облегченно прикрыл глаза.

* * *

— Надеюсь, ты не жалеешь о том, что все позади?

Сестры сидели в гостиной дома Энди Торвила.

— Говорят, под конец Дейл нанял настоящего киллера, — заметил Энди, отщипывая кусочки от холодной пиццы, которую они еще утром заказали в ресторане. — Если бы не Тэрри Куэйн, дело могло бы кончиться более трагично.

— Тэрри Куйэн! — с негодованием воскликнула Алиса. — Этот ублюдок дважды пытался задушить меня. Что бы там ни говорили его адвокаты. Ненавижу его туалетную воду!

— Замечательный аргумент для суда, — не сдержался Энди.

Алиса сосредоточенно посмотрела на своих собеседников:

— Думаю, вы оба не станете возражать, если я в ближайшее время самоустранюсь? Поеду домой.

— Как? Почему? — Элис даже подпрыгнула на роскошном диване Торвила.

— Неужели вам не хочется устроить домашнюю пресс-конференцию? — поинтересовался Энди. — Посмотреть на их лица…

Алиса представила Винсента Хэммерсмита и покраснела.

— О, нет! — воскликнула она в полном смятении. — Никаких разоблачений! Надеюсь, я могу на вас положиться? Обо мне не знает никто: ни Дейл, ни Гилберт, ни Фред, ни один из Хэммерсмитов, ни полицейские, ни Брюс Седжвик… Все уверены, что Элис действовала здесь в единственном лице. Все думают, что у четы Хоккесов была одна дочь. Пусть остаются в счастливом заблуждении. То, что они узнают правду, не сделает счастливее ни меня, ни тебя, сестричка.

— И все же, — пробормотал Энди. — Это как-то… Не правильно.

— Дорогой детектив, — сладким голосом сказала Алиса. — Мы находимся здесь исключительно с дружеским визитом, поэтому ведите себя как друг.

— Если вы считаете, что дружба состоит в том, чтобы покрывать друг друга…

— Но я же не совершила никакого преступления, — возмутилась Алиса.

— Ну, ладно, — неохотно сказал Энди. — В конце концов, я действительно больше не работаю по этому делу. Хотя и не слишком доволен результатом.

— А я — так очень довольна, — сообщила Элис, беря сестру за руку и сжимая ее пальцы. — Лучшего подарка, чем найти родную сестру, я бы и придумать не могла.

— Можно я спрошу? — подал голос Энди, хихикнув. — Как, интересно, вы собираетесь поступить со своими мужьями?

Глава 16

— И этот Костик вот просто так взял тебе и все рассказал? — Галка смотрела на Дениса во все глаза.

— Просто так! — передразнил он. — Мне пришлось отделять зерна от плевел прямо на ходу. Что называется, на полной скорости. Видала бы ты этого Костика!

— И все-таки?

— И все-таки благодаря ему мы теперь знаем завязку. Но до развязки, увы, еще далеко.

— Ну, рассказывай, рассказывай! — Галка просто места не находила себе от волнения.

— Значит, так. — Денис принес большую пепельницу и позволил себе расслабиться с хорошей сигаретой. Он редко курил, и обычно не в комнате, но сегодня был абсолютно уверен, что жена не погонит его на балкон.

— Все, что узнала и сообщила в последний раз Алиса, мне очень помогло. Благодаря ей я разобрался в именах, датах и мотивах. И могу рассказать ужасно логичную версию произошедшего.

— Я — твой первый благодарный слушатель, — сказала Галка.

— Как все неразберихи на свете, эта тоже началась с любовного романа, — усмехнулся Денис. — Молодая американка Джули Хоккес, пребывая в счастливом браке с Дейлом Хоккесом, влюбилась в другого мужчину. Его имя — Виктор Хаттон. Сейчас мы уже знаем, что он настоящий отец Алисы. Виктор Хаттон был богат с рождения и вдобавок достаточно известен как художник. К моменту встречи с Джули он тоже состоял в браке с другой женщиной. Однако брак оказался несчастливым. Они с женой уже несколько лет не жили вместе, и развод казался делом чисто формальным. Виктор считал себя свободным мужчиной: ему никого не нужно было обманывать. Другое дело Джули. Свидания с Виктором были чистой воды авантюрой, у нее был муж, обожавший ее. В конечном итоге, когда Джули поняла, что беременна, она принялась выбирать, как ей лучше поступить — остаться с мужем или сбежать к любовнику, в чьем отцовстве она не сомневалась. Виктор проявлял индифферентность. Но лишь до тех пор, пока не узнал, что Джули ждет ребенка.

— Помилуй господи! Откуда Костик мог знать все эти подробности про дела и чувства американцев?

— Костик всего и не знал. Это я соединил все сведения, что сообщала Алиса, с нашими личными изысканиями. Кстати, только благодаря душещипательным подробностям этой любовной связи бабуся Костика, Роза Пашкова, и согласилась пуститься во все тяжкие и переоформить ребенка на Татьяну Соболеву. Двоюродные сестры — Нина и Роза — вообще были очень разными. Нина жаждала денег, Розу можно было взять только чувствами. Дело в том, что Джули самолично рассказала Татьяне свою «lоvе storу», не упустив ни одного нюанса. Все в свое время узнаешь.

— Ну ладно, ладно, дальше, — потребовала Галка.

— Ну и вот. У Виктора Хаттона, оказывается, была голубая мечта — заиметь наследника. С женой у него ничего не получалось, возможно, были и другие попытки на стороне. Короче, когда Джули заявила, что будущие близнецы — его, но он не сможет их воспитывать и не имеет на них никаких прав, Виктор пришел в ярость. Это была натура сложная, творческая. Он имел сильный характер и в дальнейшем мог преподнести Джули массу сюрпризов. А Дейл Хоккес — ее законный супруг — был уже в летах, боготворил жену и проглотил бы любую ложь во имя сохранения статус-кво. Джули закусила удила. Она во что бы то ни стало решила остаться с мужем. В это время Дейл как раз собирался в Россию. Он занимался антиквариатом и у него наклевывалась в Москве какая-то фантастическая сделка. Джули увязалась за ним. К тому времени она уже знала, что должна произвести на свет не одного, а двух детишек, причем довольно скоро.

— Виктор Хаттон вслед за коварной любовницей отправляется в Россию, — патетически возвестила Галка.

— Так точно. Он без труда обнаружил супружескую чету в Москве и начал преследовать любовницу с утроенной энергией. Чтобы не испытывать неудобств в чужой стране, нанял частного переводчика, которого ему порекомендовали служащие отеля. Это и была Татьяна Соболева.

— А Косточкин говорил тебе, что Татьяна обслуживала американку?

— Ну, он просто ничего толком не знает. Зато мы знаем. Мы знаем, что Татьяна в разгар очередной разборки между любовниками оказалась тут как тут. Перед ней забрезжила мечта, которую она давно уже лелеяла в своем сердце — уехать из страны к чертовой матери. Она насмотрелась на заграничную жизнь и хотела изменить свою. Джули тем временем предложила Виктору разделить близнецов, как говорится, поровну. Тогда тот получил бы долгожданного наследника, а она сохранила бы полноценную семью: у нее оставался муж и ребенок.

— Чудовищное решение!

— Между собой-то они договорились, но не знали, как все это провернуть на деле. И тут на сцене появилась Татьяна Соболева! Она предложила свои услуги, взяв техническую сторону дела на себя. Она обещала оформить одного ребенка на себя. После этого Виктор должен был жениться на ней и вывезти с малышом в Америку. В дальнейшем Татьяна хотела развода и хорошего содержания до конца жизни. Для Виктора Хаттона это было вполне реально! В деле оказалась только одна заноза — формально Виктор уже был женат. И ему требовалось время, чтобы съездить в страну и развестись, прежде чем жениться на Татьяне. Тем временем Джули вот-вот должна была родить.

— Господи, это просто мелодрама какая-то! — не выдержала Галка.

— А как же! Мелодрама и есть. В положенный срок, то бишь четырнадцатого сентября, Джули и Татьяна Соболева попадают в известный нам роддом. Джули — в предродовую палату, а Татьяна — в патологию. Кстати сказать, как я понял, Нина Ахломова, работавшая в консультации, заготовила две фальшивые карты для Татьяны. Согласно одной, у нее была двухмесячная беременность, и ее клали на сохранение. Согласно другой, она была на сносях и рожала в срок. Роза Пашкова работала старшей сестрой отделения патологии. Татьяна находилась под ее присмотром до тех пор, пока Джули не родила. Как уж там Розе удалось намудрить с документацией — не знаю. Но одну девочку зарегистрировали как Элис Хэммерсмит, а вторую — как Алису Соболеву. После того, как Джули родила близнецов, Роза изъяла из обращения Татьянину карту, где был проставлен двухмесячный срок беременности, и пустила в дело другую, где теперь стояла запись о том, что она уже стала мамашей. Татьяну из патологии просто перевезли в послеродовую. Думается мне, обе женщины потом лежали в двухместной палате на третьем этаже. Именно туда попадал так называемый особый контингент рожениц. После выписки Джули с дочуркой Элис и любимым мужем Дейлом вернулась в Америку, а Татьяна продолжала раскручивать сценарий уже вдвоем с Виктором Хаттоном. Виктор собирается ехать в Америку, чтобы получить развод. А вместо этого нелепейшим образом погибает прямо во дворе дома, куда Татьяна только что переехала.

— Могу себе представить, в каком она была ужасе!

— Да, я забыл тебе сказать еще одну вещь. Я все-таки сломал Татьянину подругу.

— Ольгу Авдеенко? — изумилась Галка.

— Я поехал к ней и выложил всю историю.

— А она?

— Заплакала. И кое-что добавила от себя.

— Неужели?

— Сказала, что смерть Виктора повергла Татьяну в шок. Она не могла смириться с тем, что вместо прекрасной жизни в Америке, которая была уже так реальна, ее ждет прозябание в России в еще более худшем положении, чем прежде — с младенцем на руках. Она написала письмо отцу Виктора — Лео Хаттону, сочинив историю о большой любви между ней и его сыном. Сообщила также, что у Лео теперь есть внучка. Она уверяла, что Виктор просто не успел поставить отца в известность о ребенке, который только что родился.

— Но ответа так и не дождалась.

— Откуда ты знаешь?

— Как это откуда? Татьяна, ведь осталась в России.

— А, ну да. — Денис помолчал. — Впечатлила тебя моя история?

— Еще как впечатляла. Надо срочно звонить Алисе.

— Надо. Хотя самого главного мы так и не сможем ей рассказать. Кто покушается на ее жизнь и жизнь ее сестры? И главное — почему? Из истории, которую я тебе только что поведал, не вытекает абсолютно ничего криминального.

— Может быть, есть какие-то неизвестные нам детали?

— Наверняка есть. Но возникает вопрос — как до них докопаться?

* * *

Прошло гораздо больше двух месяцев с того времени, как он отослал Мэтту карточку с именем Элис Фарвел. Время от времени он наводил о ней справки. Сначала узнал, что она утонула во время отдыха на Черном море. Это был триумф. Он получил настоящее удовольствие от мысли, что все сделано профессионально и никто никогда не сможет доказать его связь со смертью этой женщины.

Деньги он приготовил заранее. Огромную сумму. Но дело того стоило. Что значат эти жалкие тысячи в сравнении с тем, что он получит в ближайшем будущем благодаря смерти Элис Фарвел?

Однако время шло, а никто с ним не связывался. Он стал плохо спать, вскидываясь от каждого случайного звука за окном. Любой телефонный звонок заставлял его нервничать. В конце концов он не выдержал и позвонил в «Айсберг». И там ему сказали, что Элис Фарвел нашлась. Она была жива и невредима! Черт побери, что этот придурок-киллер себе думает?

Он начал осторожно наводить справки и в конце концов узнал ужасную вещь — Мэтт мертв. Что с ним случилось? Вряд ли он узнает ответ на этот вопрос. Искать другого наемного убийцу казалось ему довольно опасным делом. Чтобы выйти на этого, ему потребовались месяцы и месяцы. Что же делать? Может быть, вообще отказаться от своего плана?

Он представил, что все останется так, как сейчас, и поморщился. Нет, это не годится, никуда не годится. Он решил, что должен сам во что бы то ни стало избавиться от Элис Фарвел. Идея была не слишком хороша, но у него не было другого выхода. Он так и сказал сам себе:

— У меня просто нет выхода.

* * *

— За нас и за нашего малыша! — Гарри поднял бокал и покачал в нем кубики льда.

Алиса подперла щеку кулаком и пытливо посмотрела на него. В его глазах действительно светилось нечто, очень похожее на любовь.

— Мне надо выйти, — сказала Алиса. — А ты, пожалуйста, закажи пока коктейль.

— Ягодный можно? У тебя ни на что не появилось аллергии?

«Появилась. На тебя», — хотела сказать Алиса, но посчитала, что не стоит пугать его раньше времени.

Она вышла в холл и, ни секунды не медля, пошла к телефону.

— Элис! — с облегчением сказала она, когда сестра сняла трубку. — Скорее приезжай сюда. Меня тошнит от Гарри.

Элис немного помолчала, потом деловито сказала:

— Ладно. Я приеду, и мы поменяемся платьями.

— Зачем это? Гарри нужно все рассказать.

— О, нет, Алиса! Ты все испортишь! Он такой чувствительный…

— Кто, Гарри? Впрочем, когда дело касается лично его, то да.

— Пожалуйста, сестричка, давай оставим все, как есть! У ребенка, которого я ношу, считай что вообще нет отца. Я хочу замолить этот грех. Хочу, чтобы он у него был. Не приемный, а настоящий.

— Но Гарри — не настоящий.

— Он так не думает.

— То есть ты хочешь, чтобы Гарри считал, что это ваш с ним ребенок? То есть наш с ним ребенок? Он по-прежнему будет думать, что ты — это я.

— Вот и хорошо.

— Хорошо? Наша мать поступила так же. Она манипулировала нами, своими детьми, как вещами, имеющими определенную ценность. И что из этого получилось?

— Получились две очаровательные женщины. Кстати, ты вернешься к Винсенту?

— Конечно, нет. — Алиса даже рассердилась. — В подобном обмене мужчинами есть что-то до такой степени пошлое, что от одной мысли об этом меня начинает трясти.

— Но это жизнь, Алиса! Реальность. Если тебе понравился Винсент…

— Сейчас не время обсуждать мои планы, — перебила ее Алиса. — У меня тут Гарри, очумевший от избытка чувств.

Гарри вышел в холл, взволнованно озираясь. На него оглядывались все представительницы противоположного пола, попадавшиеся навстречу.

— Какие наглые существа, эти женщины! — раздраженно сказала Алиса.

— Я их не замечаю, — на красивом лице Гарри появилась улыбка соблазнителя. — Никого, кроме тебя, дорогая.

«Разрази меня гром! — подумала Алиса. — Неужели он всегда был таким слащавым?» Она смотрела на Гарри, и ей больше не хотелось плакать. Сердце ее не сжималось и не ныло, и вообще: свидание оказалось обременительным. Если честно, Алиса пришла сюда с целью полечить свое самолюбие. Все-таки Гарри был ее мужем, ее любовью, кусочком ее жизни, и ей хотелось снова примерить эту любовь на себя, словно платье, помнящее первое свидание. И вот теперь выяснилось, что в нем она чувствует себя неудобно: наряд потерял всю свою привлекательность. Ей стоило труда спровадить Гарри обратно за столик.

Когда Элис, наконец, появилась возле входа, она облегченно вздохнула.

— Трепещу, словно девица, — призналась та, поправляя остриженные, как у Алисы, волосы. — Ты все решила окончательно?

— Да. С Гарри покончено.

— Точно не передумаешь? — озабоченно спросила Элис.

— Помнишь, как ты недавно встретилась с Дэннисом? У тебя еще было такое постное лицо…

— Как только он заговорил, я поняла, что все перегорело.

— Вот и у меня то же самое.

Они обнялись, и Алиса сказала:

— Я возвращаюсь в Москву.

— Ты же не хотела!

— Здесь мне было хорошо только потому, что я была вместе с Гарри. Я приехала сюда ради Гарри, понимаешь? — Она нахмурилась и добавила:

— Нет, я просто убеждена, что Гарри нужно все рассказать.

Элис сосредоточенно посмотрела на пальму, украшавшую холл, и нехотя произнесла:

— Наверное, ты права. Но как мы ему скажем?

— Давай просто войдем вместе в зал и сядем по обе стороны от него. Это будет самая изощренная женская месть в истории человечества!

* * *

Когда Винсент Хэммерсмит вошел в кабинет, Энди невольно поднялся со своего места. На госте был дорогой летний костюм и туфли, продав которые можно было бы съездить на курорт и неплохо там порезвиться. Это внушало уважение.

— Садитесь, — сказал Энди, указывая на кресло для посетителей.

— Как дела? — спросил Винсент, закидывая ногу на ногу. — Вижу, ваше дело процветает.

— Идут, — лаконично ответил Энди. — Думаю, вы ко мне тоже по делу?

— Элис не подавала о себе вестей?

Он и сам толком не знал, зачем отправился к Торвилу. Когда все закончилось и Элис уехала от него, забрав свои вещи, Винсент почувствовал пустоту, которую ничто не могло заполнить. Ему казалось, что в их с Элис отношениях осталось что-то недосказанное. Ему захотелось узнать доподлинно, как бывшая жена относилась к нему на самом деле. Энди Торвил некоторое время был очень тесно связан с Элис, он мог бы кое-что прояснить. Недолго думая, Винсент заявился в офис Торвила, но никак не мог подступиться к нужному вопросу.

— Послушайте, хм, Энди, — сказал он наконец. — Я попытаюсь объяснить цель своего визита максимально коротко.

В течение последующих тридцати минут Винсент максимально коротко пытался самыми окольными путями дать понять детективу, что в разгар расследования запутанного семейного дела он проникся нежными чувствами к своей жене и теперь, после того, как она бросила его, безмерно страдает.

Тайна о существовании близнецов распирала Энди. Во время достаточно сумбурного монолога Хэммерсмита он постоянно кряхтел, покашливал и вертелся на своем месте, будто горшок с кипящим содержимым, которому необходимо срочно дать выпустить пар. И когда на его столе зазвонил телефон, он схватил трубку с такой скоростью, будто делал это на спор.

— Он ушел? — спросил Том.

— Черта с два.

— Чего он хочет?

— Сам догадайся, — буркнул Энди.

— А, любовь! — насмешливо сказал Том. — Думаешь, они оба тебя потом погладят по головке?

— Ты бы стал ради этого рисковать?

— Я — нет.

— А я — да.

— Ну и кретин. Не знаю, как ты будешь оправдываться, если тебя призовут к ответу.

— Я скажу, что Винсент Хэммерсмит меня шантажировал, — заявил Энди и, бросив трубку, повернулся к подскочившему при этих словах собеседнику.

— Кому вы скажете, что я вас шантажировал? — переспросил Винсент, откашливаясь.

— Элис.

— И чего же я от вас хотел добиться?

— Подробностей расследования, которое я для нее вел.

— А чем я вас шантажировал?

— Ну… — Энди надел очки на палец и покачал ими туда-сюда. — Придумайте что-нибудь сами!

— Ладно. Скажем, мне стало известно, что вы эксгибиционист. Я застукал вас ночью на Ворди-плэйс, когда вы распахивали плащ на полосе встречного движения. А теперь говорите, наконец, все, что знаете. Я же по глазам вижу — вы что-то знаете.

— Это грозит мне неприятностями.

— Я заплачу.

— Ну уж нет! — взвился Энди. — Я тайнами не торгую. И если что и может меня разжалобить, так это очень серьезный мужчина, худеющий от любовной тоски.

* * *

Будущий убийца ходил по своему кабинету и напряженно размышлял. Он уже решил, что избавится от Элис Фарвел. Теперь нужно было обдумать, где и как это лучше всего сделать.

Неизвестно, в каком месте была Элис Фарвел все это время. Он периодически звонил во Флориду из разных автоматов, но никто не брал трубку. Иногда к телефону подходил Гарри. Он пытался звонить даже ночью, но тщетно. Гарри всегда был один. И вот, наконец, Элис возвратилась. Несколько дней назад он снова набрал номер, который давно выучил наизусть, и ее голос с очаровательным акцентом ответил ему:

«Алло, говорите. Алло!» Он улыбнулся и положил трубку.

С поездкой во Флориду тянуть было нельзя. Время шло, и каждый новый день мог обернуться крахом всех его надежд. Старые люди имеют обычай умирать внезапно. А его грядущее богатство зависело от старика. Он оглядел обстановку своего кабинета и нахмурился. Здесь, безусловно, было довольно уютно, но слишком дешево для того, чтобы удовлетворить его самолюбие. А ведь он помнил и другие времена! Нет, прозябать и дальше в этом непрезентабельном месте, в этом доме… Он хочет жить в роскошном особняке, не думать о деньгах. Почему бы нет?

А Элис Фарвел может помочь ему в этом. Умерев.

* * *

— Я готов выслушать все, что вы только можете мне сказать, — заявил Винсент, откладывая меню, которое ему подал официант. Было заметно, что он взволнован.

— Подождем Фреда, — предложил Энди. — Я считаю, что по ходу моего рассказа к нему возникнут кое-какие вопросы.

— Черт побери, мистер Торвил, Энди, вы заставляете меня нервничать!

— Я и сам нервничаю, — совершенно искренне сказал Энди. — Если захочет, клиентка может испортить мою репутацию. Однако надеюсь, что она не захочет.

— Что ж, — пробормотал Винсент. — Я могу дать вам слово, что Элис никогда не узнает, что вы мне рассказали это.

— Э-э-э… Видите ли, вся суть сегодняшнего мероприятия как раз в том и состоит, что она должна узнать. Впрочем, давайте все же подождем Фреда.

— А вот и он!

— Чувствую, нас ожидает какая-то бомба, — предположил Фред, подходя.

— Думаю, да. Думаю, вас обоих оглушит взрывной волной.

— Так говорите скорее.

— Не знаю, как начать. Ответьте мне сначала вот на какой вопрос: когда ваша жена возвратилась из России… — он повернулся к Фреду, — когда вы привезли миссис Хэммерсмит из Сочи, вы не заметили в ней ничего странного?

— Странного? — переспросил Фред. — Да, я, пожалуй, заметил. Она ничего не говорила о тех делах, которые поручила мне перед отъездом. И еще: мне показалось, она стала вести себя более рассудительно.

— Кроме того, она начала одеваться иначе, — добавил Винсент. — И у нее появился акцент.

— То есть вы почувствовали, как она изменилась?

— Не тяните, Энди! — предложил Винсент. — Просто скажите сразу: почему Элис вернулась в Вустер-сити не такой, какой уехала.

Энди пощипал себя за нос, потом поднял на Винсента и Фреда бестрепетные глаза и сказал:

— Потому что в Вустер-сити вернулась не она.

— Приехали, — сказал Фред.

— Минутку, — остановил его властным движением руки Винсент.

Перед его мысленным взором промелькнули все-события, предшествовавшие разоблачению Дейла Хоккеса. Что-то такое шевельнулось в его душе. Он вспомнил слабый запах духов вернувшейся из России жены, который пленил его непонятно почему, вспомнил глаза Элис, когда он поцеловал ее…

Он непроизвольно поднялся со своего места, одним движением отбросив стул, потом смутился и сел на место.

— Почему я, черт побери, сам не догадался? — воскликнул он. — И кто же.., кто эта женщина?

— Сестра вашей жены. Вашей бывшей жены, — поправился Энди. — Ее тоже зовут Элис. Элис Фарвел. Вообще-то сама она называет себя Алисой. Это русский эквивалент английскому имени Элис.

Энди принялся рассказывать подлинную историю семьи Хоккесов.

— Она всех обманула. Да и немудрено. Разве могло кому-нибудь прийти в голову, что существует две одинаковые женщины?

— О, нет, они разные, — пробормотал Винсент. — Я видел, что с моей женой что-то не то. Я спрашивал об этих изменениях у нее.., у них.., у кого-то из них.

— А ведь она мне говорила, кто она такая! — неожиданно вскинулся Фред, вспоминая ночной вояж из аэропорта. — Она с пеной у рта доказывала, что впервые видит меня, дом, Винсента. Черт!

— Ваша жена, — сказал Энди, — вовсе не планировала возвращаться домой. Запуганная подручными Дейла Хоккеса, она заплатила Георгию Каванишвили за то, чтобы он организовал на побережье Черного моря ее мнимое самоубийство, а потом спрятал, обеспечив новыми документами. Но здесь, в Вустер-сити, никто никогда об этом не узнал.

— Выходит, в Сочи именно Элис разыграла свое самоубийство? — переспросил Винсент. — Тогда почему полиция решила, что руки на себя наложила ее сестра?

— Я сам долго не мог ответить на этот вопрос. И только на месте разобрался, что к чему. Это была та самая божья каверза, из-за которой происходят все на свете путаницы. Представьте себе картину. Ваша жена приезжает в Сочи и снимает номер в «Морской жемчужине». Она прожила там больше недели, прежде чем у ее партнеров было все готово для инсценировка исчезновения. И вот во вторник утром Элис приступила к исполнению своего замысла. Сценарий был расписан Григорием до тонкостей. Элис нужно было не только исчезнуть, но и оставить совершенно конкретные улики, указывающие на самоубийство. В том числе письмо, где объяснялись бы причины такого поступка. Разбитое сердце, коварный мужчина… Кандидатов на эту роль было предостаточно.

И вот, пока она писала в своем номере сие послание, в отель приехала Алиса — будем называть ее так, чтобы не путаться, — и остановилась у конторки дежурного администратора. Человек, находившийся в тот момент за стойкой, не знал клиентов в лицо, потому что он вовсе не был дежурным администратором. На втором этаже возник какой-то скандал, и администратор, оставив вместо себя молодого служащего, отлучился. За это время Алиса была зарегистрирована и получила ключ от номера.

Дальше все шло просто как по-писаному. Алиса входит в лифт, а через несколько минут Элис выходит из лифта. Человек за конторкой, конечно же, не улавливает разницы. Он думает, что клиентка, которую он только что зарегистрировал, переоделась, оставила вещи в номере и спустилась вниз. Элис подходит к конторке и, протянув юноше запечатанный конверт, просит положить его в ее собственное отделение для писем. Юноша спрашивает, кому предназначено письмо, и Элис отвечает — тому, кто о нем спросит. Она имела в виду, конечно, милицию, которая должна будет заниматься ее исчезновением. И юноша, ни секунды не раздумывая, кладет конверт в ячейку Алисы — ведь именно эту женщину он только что сам зарегистрировал. Вы понимаете?

— Черт побери, да! — воскликнул Винсент.

— Остальное еще проще. Фред забирает вещи из номера вашей настоящей жены и выписывает ее. Кстати, как вам это удалось?

— Я сыграл роль ее мужа. Якобы я приехал раньше, чем рассчитывал, и у нас изменились планы. Администратор с радостью пошел мне навстречу, потому что у него были проблемы с гостями, которые жаждали заполучить дополнительный номер к двум забронированным.

— Теперь все ясно.

— Так что же было дальше? — нетерпеливо спросил Винсент.

— Через некоторое время в отеле появляется местная милиция с намерением выяснить, что за женщина, остановившаяся в «Морской жемчужине», бросилась за борт экскурсионного теплохода. К вечеру все становится ясно — исчезла Алиса. Не забудьте — Элис Хэммерсмит просто выписалась, уехала! С мужем, который забрал ее вещи. А чемодан Алисы остался в номере. Потому что, задумав отправиться в другой отель, она взяла с собой только небольшую сумку. Кроме того, именно в ее ячейке для писем лежало прощальное письмо. И это был ее почерк! К слову сказать, у сестер почерки похожи до не правдоподобия. И друзья Алисы сразу же признали ее руку. Хотя на самом деле письмо писала вовсе не она, а Элис.

Алиса в это время, оставив за собой номер, а в номере — чемодан с вещами, налегке отправилась на окраину Сочи, чтобы проверить — следят за ней или ей показалось. Дальше у меня еще один пробел. Я так и не понял, каким образом вы, Фред, отыскали в пригороде Алису, спутав ее с Элис?

— Да все очень просто. Винсент предполагал, что его жена остановится в «Морской жемчужине», потому что она отметила этот отель в рекламном проспекте, который нашли в ее комнате. Но наверняка мы, конечно, ничего не знали. Вместе со мной был человек, владеющий русским. Приехав в Сочи, мы сразу отправились в «Морскую жемчужину», но еще не успели вылезти из такси, как увидели Элис. Она выходила с дорожной сумкой в руке.

— Это была Алиса! — воскликнул Винсент.

— Теперь-то я это знаю, — угрюмо сказал Фред. — Я велел своему помощнику следить за ней, а сам отправился за ее чемоданами. Отвез вещи к себе в отель, дождался звонка помощника, который сообщил, где конкретно остановилась Элис, и тогда уже начал операцию возвращения.

Винсент внезапно начал смеяться.

— Откуда я мог знать, что это не ваша жена! — пробормотал Фред.

— Над этой чертовщиной я ломал голову много дней, — признался Энди. — Я просто не понимал, как могла случиться подобная путаница. Не понимали этого и сами персонажи драмы.

— Значит, сестры, говорите? — пробормотал Винсент.

Фред внимательно посмотрел на Энди и покачал головой. Он, наконец, понял, почему тот решил рискнуть своей безупречной репутацией. Винсент перехватил их молчаливый диалог и медленно усмехнулся:

— Что, было так заметно?

— Да нет, — соврал Энди. — Но я-то детектив.

— Тогда, быть может, вы в курсе: кто из сестер сейчас находится с этим мужчиной, как его? Кажется, Гарри?

Он прекрасно помнил это имя. Элис рассказала ему, зачем ей так срочно понадобился развод. И все же Винсент сомневался.

— Ваша бывшая жена.

— Именно моя жена была здесь до последнего времени и получила развод?

— Точно.

— И она ждет ребенка?

— Она.

— Вы поддерживаете с ними обеими связь до сих пор? — спросил Фред.

— Расследование еще не закончено, — пояснил Энди. — Сестры хотят знать все о своих родственниках. Нам известно, что Джули Хоккес была круглой сиротой. А что касается Виктора Хаттона, тут вопросов поле непаханое. Он трагически погиб в России, но у него осталась семья. И Алиса, и Элис, конечно же, заинтересованы в том, чтобы разыскать свою родню.

— Но у них нет никаких официальных прав. Никаких доказательств родства.

— Они просто хотят знать, понимаете?

Винсент немного помолчал, потом поднял на Энди тревожные глаза:

— Вы ведь скажете мне, где она сейчас?

— Было бы глупо не сказать. В сущности, я ради этого и разгласил информацию. — Он достал из кармана блокнот и принялся быстро писать. Потом, вырвав листок, подвинул его через стол к Винсенту. — Если я скончаюсь от женских побоев, виноваты будете вы.

Глава 17

Алиса толкала перед собой тележку, доверху нагруженную продуктами, когда кто-то налетел на нее сзади. Ойкнув, она обернулась и лицом к лицу столкнулась с Филиппом Тейлором.

— Элис! — радостно воскликнул он. — Ну что за замечательная встреча! — Он весь сиял.

— Привет! Что ты здесь делаешь? — спросила она, улыбаясь в ответ на его улыбку.

— Как всегда. Занят делами. Открываю очередной салон. Приглашу тебя на открытие. Мы должны обязательно встретиться еще раз. Заодно я познакомлю тебя со своей невестой. Ее зовут Сесилия.

— Она здесь вместе с тобой?

— Да, мы приехали вдвоем. Кстати, чем ты занята сегодня вечером? Дело в том, что как раз сегодня будет маленькая вечеринка в «Монтроз-палас», человек так на двести-триста. Ты не хочешь прийти?

— Хочу, только у меня нет спутника.

— А как же Гарри?

— Он… Его сейчас нет в городе.

— Ну, что ж. Ты только приходи, а уж кавалеров у тебя будет миллион.

— Спасибо, Филипп.

— Твое имя внесут в список приглашенных. Мероприятие начинается в семь. Я могу рассчитывать, что ты не передумаешь? Сесилия будет рада познакомиться с тобой. Впрочем… Наверное, она будет чуточку ревновать.

Алиса невольно покраснела.

— Дорогая, я никогда не стеснялся того, что был в тебя безумно влюблен…

— Я помню, — пробормотала Алиса. — Это было так романтично.

— Можешь называть это так, если тебе хочется, — рассмеялся Филипп.

Алиса еще раз отметила, какая у него симпатичная улыбка.

— Все-таки твой муж — счастливчик, вздохнув, сказал ей Филипп на прощание.

Алиса вспомнила, в каком бедный Гарри был столбняке, когда в ресторане к его столику подошли две жены и сели по правую и левую руку. Едва они с Элис заговорили, Гарри вздрогнул и уронил вилку. А когда Алиса успокаивающим жестом положила свою ладонь на его руку, Гарри вырвался с коротким криком. Потом он напился до зеленых чертей и всю дорогу интересовался, обе ли его жены беременны.

Филипп поспешно ушел, ничего не купив, и Алиса с раскаянием подумала, что ему, вероятно, не так-то просто проявлять дружелюбие. Когда, возвратившись домой, Алиса рассказала сестре о Тейлоре и его приглашении, та спросила:

— Интересно, зачем он хочет свести тебя с Сесилией?

— Ну… Когда я познакомлюсь с его невестой, он как бы восстановит свое реноме. Ты пойдешь со мной?

— Нет, я жду звонка от Гарри.

— Передай ему мои лучшие пожелания, — не без иронии сказала Алиса.

— Бедняжка Гарри никак не может прийти в себя. Ему кажется, что мы посмеялись над ним…

— Согласись, с него стоило немножко сбить самодовольство.

Не прошло и получаса с тех пор, как Алиса уехала на вечеринку, как кто-то позвонил в дверь. Элис выглянула в окно и увидела приятеля Алисы, с которым та уже успела ее познакомить.

— Привет, Лэрри. Захо