/ / Language: Русский / Genre:fantasy_fight / Series: Мир «Золотой Ветви»

Серебряный Рыцарь

Галина Романова

К прошлому нет возврата. Бывший наемник, драур Фрозинтар, наследник и последний представитель погибшей династии Наместников Мраморного Острова, знал это лучше, чем кто-либо еще. Слишком много было в его жизни такого, чего хотелось бы забыть. Но не все забыто и поросло быльем. Когда-то его назвали Серебряным Рыцарем – и драуру снова пришлось стать защитником, вернуться в прошлое, дабы отдать старый долг и… обрести новую жизнь.

Литагент «Альфа-книга»c8ed49d1-8e0b-102d-9ca8-0899e9c51d44 Серебряный Рыцарь Альфа-книга Москва 2012 978-5-9922-1151-1

Галина Романова

Серебряный Рыцарь

Пролог

– Нет! Нет!

Отчаянные крики разносились по воздуху, где-то в скалах рождалось эхо, но ни в чьем сердце мольбы и стоны не находили отклика. Гулко стучали у подножия каменной пирамиды барабаны, а на вершине сходила с ума от страха привязанная к столбу девушка. Ее обнаженное тело было расписано ритуальными узорами, на груди кожа была расцарапана, и кровь тонкими струйками стекала вниз.

– Нет, только не это…

Били барабаны. Кричала девушка.

Рядом извивался в танце шаман – расписанное с ног до головы жилистое тело, выкрашенное темной краской, уродливая маска скрывает лицо. В руке его сверкал ритуальный нож. Сделав круг возле привязанной жертвы, он подскочил к девушке и оставил на ее коже новую царапину.

Несчастная закричала громче. А шаман, выкрикнув несколько заклинаний, стал наносить ей удар за ударом, калеча и истязая молодое тело.

– Вот. Дописала. На этом месте я проснулась.

Перо выпало из дрожащих, ослабевших пальцев. Леди Фейнирель перевела дух.

Видящая осторожно взяла исписанный пергамент, пробежала его глазами.

– И это все? – На ее губах мелькнула улыбка. – Неужели из-за этого стоило…

– Стоило! – воскликнула Фейнирель. – Меня, между прочим, там убивали! Приносили в жертву!

Сестре Наместника не первый раз снились кошмары. Целительница заставляла молодую женщину записывать их, доказывая, что это – игра ее воображения, над которым она имеет полную власть.

– Это всего лишь выдумки, – произнесла волшебница. – Фантазии и больше ничего. Вы, миледи, вправе изменить то, что начертано здесь, одним росчерком пера. Все в ваших руках.

Минуту или две Фейнирель внимательно смотрела на исписанный пергамент. Потом губы ее дрогнули в улыбке.

– Одним росчерком пера, – промолвила она, протягивая руку к чернильнице.

Шаман уже занес руку, чтобы нанести последний, смертельный удар, но почувствовал, как крепкие пальцы сдавили ему запястье. Обернувшись, он с удивлением воззрился на невесть откуда взявшегося белокурого красавца в сверкающих доспехах, который остановил его руку.

– Не смей ее трогать! – произнес воин. – Она моя!

Одним ударом, выхватив из ножен меч, он снес шаману голову. Вторым ударом были перерублены веревки, стягивающие тело девушки. Обессилевшая, она упала на руки своему спасителю и, не веря себе, взглянула в его сияющие глаза.

– Ты ждала меня? – промолвил он. – И я пришел.

– Мой рыцарь, – прошептала она, и их уста слились в поцелуе.

Стоявшая за креслом Видящая через плечо молодой женщины видела каждую строчку и лишь покачала головой, подавив тихий вздох. Этот рыцарь… Опять Серебряный Рыцарь! Это становится навязчивой идеей леди Наместницы. Похоже, лорд Тиамар был прав, и его супруга может заболеть…

Глава 1

Фейнирель подняла голову от подушки и огляделась по сторонам, прислушиваясь к шорохам. Наконец-то наступила ночь! Не то чтобы сестра Наместника боялась света дня, просто ночь была ей нужна для осуществления задуманного, и нетерпение пожирало молодую женщину изнутри.

На кушетке в дальнем углу, свернувшись клубочком, тихо сопела придворная дама. Еще три девушки разместились в передней комнате, а на пороге прикорнула служанка-альфара – подать воды, приоткрыть окно, проследить… Не доверяют! И, самое печальное, это не идея ее брата. Придворных и прислугу приставил к жене лорд Тиамар. Он же пустил слух, что у сестры Наместника обнаружились симптомы болезни. Получить такое известие накануне Праздника Солнцеворота – всегда большой удар. Жители поместья-столицы, рассчитывавшие повеселиться на празднике, теперь вынуждены гадать: пойдет все, как обычно, или Солнцеворот отметят скромно, чуть ли не в семейном кругу? У лорда-Наместника не было жены, сестра была его единственной семьей и носила титул Наместницы. Какое уж тут веселье, когда в семье траур!

Фейнирель прекрасно знала, что она не больна. Ее супруг распространял такие слухи нарочно, преследуя какие-то свои цели. Молодая женщина догадывалась, что он задумал, и не желала принимать в этом участие. Если она смирится с существующим положением вещей, все поверят, что леди Наместница заболела. Значит, надо действовать.

Тихо выскользнув из-под покрывала, она встала с постели и привычным жестом потянулась к накидке на скамье. Набросив ее на плечи, приоткрыла окно. Прохладный ночной воздух, напоенный ароматами цветов и стрекотом сверчков, ворвался в комнату, заколыхал полог постели. На кушетке заворочалась придворная дама.

Фейнирель замерла, боясь вздохнуть и готовая мигом нырнуть обратно, притворяясь спящей, но все обошлось. Тогда она босиком, как была, забралась на окно. Страх высоты комком подкатил к горлу, молодая женщина зажала себе рот ладонью, чтобы не закричать от ужаса. Ее уже не раз выгонял сюда, на каменный карниз, безотчетный страх. Но тогда она действовала словно под гипнозом и, очнувшись, сама не понимала, как это произошло. Сейчас беглянка впервые была в здравом уме и твердой памяти. «Они считают меня сумасшедшей! Но я докажу…»

Камень холодил ступни, пальцы ног мигом замерзли, налетевший ветер выдул из-под накидки жалкие крохи тепла. Но не возвращаться же назад за платьем и туфельками. Это, в конце концов, страшно! Она и так умирает от ужаса, стоя на карнизе, прижавшись спиной к камню стены и медленно передвигаясь прочь от окон спальни.

Стараясь не смотреть вниз и сосредоточив взгляд на тускло поблескивающих крышах соседнего замка, молодая женщина добралась до угла. По пути ей пришлось миновать еще два окна, выходящие в ее же покои. Но они были заперты изнутри, нечего и думать их открыть, не разбивать же стекла.

Углы здания были украшены каменной резьбой, изображающей виноградные лозы. Когда Фейнирель была маленькой девочкой, она жалела погибшее растение, пока ей не объяснили, что лоза выточена из камня – настолько все было сделано красиво и четко, до малейшей жилочки на листьях и наливающихся соком ягодах.

Было страшно поставить ногу на эту резную красоту – а ну как лоза все-таки не каменная и порвется под ее весом? Падать с большой высоты намного страшнее, чем стоять на карнизе. Но отступать назад было поздно.

Об острые края листьев молодая женщина порезала руки и ноги, порвала накидку и один раз так крепко запуталась волосами, что испугалась, будто сейчас сорвется и повиснет на них. Но все обошлось. Даже удалось спрыгнуть с того места, где лоза внезапно кончилась. Хромая от боли в ушибленной ноге, беглянка посмотрела наверх, на стену и окна: «Я сделала это!»

Хотелось кричать от восторга и плясать, хлопая в ладоши. Но радоваться рано. Жалко, конечно, брата, но у нее просто нет другого выхода. Те, кого одолела болезнь, не совершают подобных поступков – на это нужна решимость и желание что-то сделать, чего нет у больных.

«Я не знаю, зачем я это делаю, но понимаю, что должна!»

С этими словами леди Фейнирель подобрала порванный край накидки и бегом, бесшумно и легко, как лунный луч, бросилась через парк прочь от дворца. Она не знала, как выбраться за пределы поместья-столицы, но была уверена, что найдет выход. А оказавшись на безопасном расстоянии, подумает, как быть дальше.

Утро во дворце лорда-Наместника началось с отчаянных женских криков.

Голосила придворная дама, ночевавшая в одной комнате с Фейнирель. Ей вторили всхлипывающие служанки. Остальные девушки переговаривались все хором, так что в двух шагах ничего понять было нельзя. К каждому вошедшему бросались сразу все, спрашивая одно и то же: «Ну что?»

– Ее украли, – подумал вслух Фейлинор, едва ему сообщили о случившемся. – Как в ту ночь, перед свадьбой!

Но лорд Тиамар был настроен более скептически.

– Миледи просто от нас прячется, – заявил он. – У моей жены явно не в порядке душевное здоровье. Она не может контролировать свои эмоции и чувства и поступает так, как считает нужным.

– Вы хотите сказать, что моя сестра не в своем уме? – промолвил лорд-Наместник.

Его спокойному голосу могли бы позавидовать скалы, но на самом деле он чувствовал страх и неуверенность. И самое печальное, что лорд Тиамар прекрасно об этом знал.

– Я такого не утверждаю, милорд, но ни для кого не секрет, что болезнь иногда проявляется странным образом. Заболевший начинает совершать странные поступки, окружающие его не понимают, он замыкается в себе – и, как следствие, болезнь!

– Вы, смотрю, прекрасно разбираетесь в ее симптомах, – не выдержал его снисходительного тона Фейлинор. – Была большая практика?

Это могло стать серьезным обвинением, ибо считалось, что болезнь передается по наследству и в одной семье может быть несколько эльфов со схожим диагнозом.

– Нет, милорд, но я знал, на ком женюсь, и постарался заранее подготовиться.

– То есть вы были уверены, что моя сестра больна, и все равно женились на ней?

– Я не утверждаю и этого. Просто от болезни не застрахован никто, и каждый эльф обязан знать о ней хоть немного полезной информации. А ваша сестра, лорд-Наместник, еще до свадьбы выказывала некоторые странности характера. Достаточно вспомнить ее якобы «похищение» перед нашей свадьбой…

– «Якобы похищение»! – воскликнул Фейлинор. Рука сама легла на рукоять висевшего на поясе кинжала. – Вы считаете, что все это было подстроено нарочно? Но вы же сами ездили на ее поиски! Вы сами видели Серебряного Рыцаря, который…

– Милорд, – улыбнулся Тиамар, – влюбленный мужчина пойдет на все, чтобы удовлетворить блажь любимой женщины. Я солгал!

– То есть вы утверждаете, что никакого Серебряного Рыцаря в помине не было?

– Утверждаю, – коротко поклонился Тиамар.

Только огромным усилием воли Фейлинор удержался от проявления каких-то чувств. А ведь он поверил рассказам сестры! Поверил во все и сразу…Что же было на самом деле? Как наяву, перед ним встало лицо сестры – сияющее, счастливое. «Вот мой спаситель, Фей!» – весело говорит девушка, указывая на высокого незнакомца, который скромно держится чуть в стороне. На его плечах небрежно висит серебряный колет – дар Тиамара, который таким странным способом «отблагодарил» незнакомца… за что? За совершенный подвиг? За то, что просто попался под руку? За то, что надо было подыграть умалишенной девушке? Этот странный незнакомец… Фейлинор вдруг понял, что не в состоянии вспомнить его лица. Более того, он не помнит о нем ничего! Да, стоял. Да, высокий. Да, с широкими плечами. В памяти остался только тот серебряный колет – лицо, голос, жесты незнакомца были словно подернуты дымкой. Что это означает? То, что он – лишь плод его воображения? Но ведь он поверил сестре! Он своими глазами видел такого же высокого незнакомца в таком же серебряном колете на приеме у императора три месяца назад. Что же выходит? Он ошибся? Спутал постороннего эльфа с выдуманным сестрой Серебряным Рыцарем? И послал за ним Асатора… О Покровители, что же теперь будет?

Пальцы лорда Тиамара крепко вцепились ему в локоть, и молодой Наместник сообразил, что замер, уставившись вдаль остановившимся взором.

– Понимаю, для вас это огромное потрясение, – откуда-то издалека прозвучал голос зятя. – Отдохните немного. Я займусь поисками своей жены сам.

– Не надо. – Почувствовав, что его куда-то ведут, лорд Фейлинор попытался вырваться. – Я должен…

– Вы должны успокоиться! Как-никак, вы – Наместник. На ваших плечах ответственность за весь Остров. Найдите себе занятие, подумайте о чем-нибудь постороннем, хотя бы о празднике Солнцеворота. До него осталось всего три дня! Так что советую поторопиться…

Он еще что-то говорил, но Фейлинор не слушал.

– Обещайте мне, – встрепенулся он уже в дверях, – что ей не будет причинен вред!

– Не беспокойтесь, милорд. – Тиамар отвесил почтительный поклон. – Когда я найду свою жену, я позабочусь о том, чтобы с нею обращались соответствующим образом.

– И я должен буду ее увидеть!

– Всенепременно. После меня и Видящей вы будете первым, кто поговорит с вашей сестрой.

Дождавшись, пока за лордом-Наместником закроются двери, лорд Тиамар повернулся к Видящей, которая вот уже несколько минут смирно стояла в сторонке, не принимая участия в разговоре.

– Я все осмотрела, – произнесла она. – Нет никаких следов посторонних существ. Ни эльфов, ни альфаров, ни людей и, тем паче, драконов. Либо имело место наведенное издалека магическое воздействие – но я не знаю, кто может обладать такой силой, чтобы, явно находясь за пределами поместья-столицы, суметь преодолеть мои защитные чары так, чтобы я ничего не почувствовала, и внушить миледи действовать подобным образом. Либо она ушла сама!

– И это лучше всего подтверждает мои выводы о том, что моя жена больна. Могу даже предположить, что она помешалась…

– Это пока не доказано. – Профессионализм целительницы взял верх.

– Но будет доказано, когда я найду мою жену! И, надеюсь, вы сумеете поставить правильный диагноз?

– Это угроза? – Волшебница поудобнее перехватила посох.

– Нет, всего лишь рекомендация.

Круто развернувшись, лорд Тиамар направился прочь, громким голосом отдавая команду собрать отряд Преданных и начать поиски пропажи во дворце и за его пределами.

Фейнирель перевернулась на спину и потянулась всем телом, как сытая кошечка. Потом перекатилась на бок и потянулась снова, извиваясь и чувствуя радость от того, как напрягается и наливается жизнью ее тело. Несмотря на то что спала она на траве и успела немного замерзнуть, ей еще никогда не было так хорошо. Вскочив на ноги, она запрыгала на одном месте и захлопала в ладоши, смеясь, как маленькая девочка.

Вчера ночью ее отчаянный бег завершился всего в полулиге от поместья-столицы – на большее у молодой женщины не хватило сил. Хорошо еще, что остановилась она в чудесном месте, на берегу ручья, бегущего через рощу со склонов поросших густым лесом гор. На Серебряном Острове настоящие горы были только на севере, здесь же это были лишь крутобокие холмы. Поместье-столица стояла в окружении их.

Сквозь листву невдалеке виднелись стены и серебряные шпили дворцов, сверкавшие в лучах утреннего солнца. Фейнирель показала им язык и направилась к ручью.

По пути ей попалась полянка земляники. Ягоды только начали поспевать, некоторые сверкали белыми и зелеными бочками, но их было много, и молодая женщина как следует подкрепилась, после чего напилась из ручья. Жизнь складывалась отлично, теперь можно действовать.

Еще не зная, как все сделает и зачем это нужно, сестра Наместника уже приняла решение. Она сама отправится искать Серебряного Рыцаря! Хотя бы потому, что ей никто не верит. Но Серебряный Рыцарь существует! Только он может ее спасти от неведомой опасности, как спас уже однажды. И на этот раз она не позволит ему исчезнуть просто так.

Опавшие веточки и мелкий лесной мусор кололи ей босые ступни, трава щекотала ноги, но молодая женщина ни на что не обращала внимания и шагала вперед с гордо поднятой головой. Она шла, не оборачиваясь, и, конечно, не могла заметить – к тому времени листва надежно закрыла от нее обзор, – как от поместья-столицы галопом устремились десятка три всадников в серебряных кольчугах и веером рассыпались по окрестностям.

Выехав на берег ручья, всадник резко осадил скакуна и спешился одним прыжком. Зоркий глаз опытного следопыта сразу подметил и правильно истолковал все мелочи: не до конца распрямившуюся траву, слегка сдвинутые камешки у воды, отпечаток маленьких пальчиков на песке, полное отсутствие ягод на земляничной поляне…

Поднеся к губам маленький рожок, он протрубил короткий сигнал, и пару минут спустя к нему присоединилось еще несколько воинов. Скакавший впереди лорд Тиамар предупреждающе вскинул руку, и его спутники осадили коней, не затоптав следы.

– Она была здесь, – выслушав короткий доклад Преданного, кивнул Тиамар и окинул взглядом поляну и берег ручья. – Совсем недавно.

– И ушла в ту сторону. – Следопыт указал в глубь леса. – Следы еще свежие. Миледи была тут самое большее полчаса назад.

– Ха! Мы нагоним ее в два счета! Труби сбор!

Пронзительный чистый звук рога далеко раскатился в лесу. В ответ издалека с разных сторон прилетели ответные сигналы. Перекличка продолжалась от силы полминуты – получив приказ отходить, большая часть Преданных тотчас развернула морды своих скакунов в сторону поместья-столицы.

– Вы уверены, что мы справимся сами? – осторожно поинтересовался у лорда Тиамара следопыт.

Командир Преданных коротко кивнул:

– Мы же не стаю горных троллей выпроваживаем с наших земель и не уникорна травим! Это всего-навсего женщина… и к тому же моя жена.

Рыцарь кивнул, в самом деле, что там происходит между супругами – личное дело двоих. Негоже знатным лордам посвящать в свои семейные проблемы всех подряд. И чем меньше народа будет свидетелями истерики, которую закатит своему благоверному жена, тем лучше. А то, как в ответ он надает женщине пощечин, вообще никто видеть не должен.

Об этом в основном и думал лорд Тиамар, вслед за следопытом углубившись в лес.

Сначала идти было легко, и Фейнирель получала удовольствие от прогулки. О Покровители, какая же она была глупая, что могла целыми днями сидеть в четырех стенах! Бродить по лесу было так хорошо, интересно и весело! Молодая женщина улыбалась, напевая что-то и пританцовывая в такт песенке, как в детстве. Она не замечала, что развевающаяся накидка при каждом движении открывает ее голые ноги, что земля не настолько мягкая, как ковры в родном доме.

Увлекшись танцем, она неловко запнулась ногой о камешек и вскрикнула, поджимая ушибленные пальцы. Надо быть поосторожнее! В конце концов, у нее есть важное дело.

Вспомнив о цели своего путешествия, Фейнирель зашагала дальше по лесу, уже внимательно следя за тем, куда наступать. Нога сначала немного болела, потом боль прошла, и молодая женщина уже принялась было снова что-то напевать, когда лесную тишину расколол далекий звук рога.

Беглянка замерла, прижимая руки к груди. Она хорошо знала этот звук – сигнал общего сбора для Преданных «Слушайте все!». Сигнал, который прозвучал потом, и те, что прилетели в ответ, были ей незнакомы, но и этого было достаточно, чтобы понять – раз тут Преданные, значит, поблизости и ее муж.

Нет, только не это! Они не должны ее найти! Сорвавшись с места, Фейнирель бросилась бежать.

Она мчалась легко, как молодая лань, не разбирая дороги, не глядя под ноги. Топот скачущих по пятам преследователей громом звучал в ушах.

В какой-то миг он зазвучал не только в ее распаленном воображении и, оглянувшись на бегу, она заметила мелькающие меж деревьев белоснежные силуэты эльфийских скакунов и всадников в серебряных кольчугах.

Вскрикнув, Фейнирель помчалась сломя голову, напролом продираясь сквозь заросли и не замечая впивающихся в босые ноги колючек и цепляющейся за ноги травы. Почти ничего не видя от ужаса, прорвалась сквозь какой-то кустарник и еле успела затормозить, внезапно выскочив на край оврага.

Странный это был овраг. Шириной всего в несколько ярдов, он был ужасно глубок и с такими крутыми стенками, что нечего было и пытаться спуститься на дно. Словно кто-то огромным ножом вырезал в земле щель – на склонах лишь торчали тут и там корни растущих вдоль обрыва деревьев, да кое-где цеплялись живучие вьюнки.

Фейнирель почувствовала себя в ловушке. Обхватив руками березу, женщина стремительно обернулась.

Преследователи были уже близко. Деревья тут росли реже, чем в лесу, и они издалека заметили овраг.

– Осторожнее, леди!

– Назад, Фейнирель!

Если бы не этот повелительный окрик и не сам голос, беглянка никогда бы не решилась на этот поступок. Но молодая женщина вдруг отступила на пару шагов, бросила последний взгляд через плечо – и сорвалась с места, как стрела с тетивы.

Рыцари хором вскрикнули, когда тело беглянки взвилось в воздух. Расстояние было слишком велико даже для мужчины, тем более его не могла одолеть хрупкая слабая женщина. На миг все поверили, что она хотела просто сигануть вниз и покончить с собой, но Фейнирель каким-то чудом перелетела через овраг. Она запнулась лишь в самый последний миг, покачнувшись на краю и хватаясь за росшую на той стороне траву.

Громкий крик, вырвавшийся из глоток рыцарей, подхлестнул ее, как удар кнута. Скакуны должны были взять это препятствие, и женщина побежала прочь, вкладывая в каждый свой шаг все силы. Она бежала, не оборачиваясь, кожей между лопаток и всем телом чувствуя приближение погони. Бежала из последних сил, в глубине души мечтая о том, чтобы у нее, как у оленя, загнанного охотниками, на бегу внезапно остановилось сердце. И закричала долгим, отчаянным криком, когда топот копыт раздался совсем близко.

Этого ей никак не следовало делать, ибо, прянув вбок от настигающего ее всадника, Фейнирель не только сбила себе дыхание этим криком, но и запнулась обо что-то ногой и споткнулась, плашмя падая на траву. Тут же вскочила, не обращая внимания на боль, ринулась бежать, прихрамывая и плача от отчаяния и жалости, но второй всадник внезапно преградил ей путь.

– Вы никуда не пойдете, леди!

Фейнирель повернула назад – и чуть не врезалась в еще одного скакуна. Преданные окружили ее со всех сторон.

– Не подходите ко мне! – закричала беглянка в полный голос, сжимая кулаки. – Не смейте ко мне приближаться! На помощь! – заорала она что было сил. – Спасите! Кто-нибудь!

– Вы зря надрываетесь, миледи, – холодно промолвил Тиамар, въезжая в круг. – Скажите, чего вы добились своим побегом?

– Не ваше дело! – закричала Фейнирель, криком гоня из себя страх и чувствуя, как слезы готовы вырваться наружу. – Подите вон!

– И бросить вас тут одну? В лесу? Ни за что!

– Лучше в лесу! Лучше среди зверей! Лучше умереть! Вы все мне не верите! Все считаете меня сумасшедшей…

– И своим побегом вы это подтвердили. Вы больны!

– Нет! Нет! Нет! – закричала Фейнирель. – Я здорова!

– У меня нет времени стоять тут и слушать ваш бред, миледи, – оборвал ее речь Тиамар. – Взять!

– Нет! Не смейте меня трогать! – закричала молодая женщина, когда двое Преданных одновременно наклонились с седел. – Руки прочь!

Отступая, она налетела спиной на третьего всадника, и тот легко и быстро подхватил ее под мышки, забрасывая поперек седла. Пленница опять закричала – уже от отчаяния и разочарования, извиваясь всем телом. Рыцарю стоило немалого труда удерживать ее. В пылу борьбы порвалась и соскользнула с шеи тонкая цепочка, упав в траву, но никто этого не заметил. Крепко стиснутая рыцарем, Фейнирель билась и кричала до тех пор, пока совершенно не обессилела, отчаянно рыдая в голос. Но ее терзания и слезы оставили Преданных равнодушными – по крайней мере, внешне. Они были воинами, они выполняли приказ, и сейчас небольшой отряд со своей добычей вслед за лордом Тиамаром отправился восвояси.

А еще два часа спустя на это место выехали пятеро всадников и воззрились на вспаханную конскими копытами поляну.

– Ого! – Болтавший все это время с Тарой Карадор привстал на стременах. – Что тут было? Маленький междусобойчик?

Асатор мягко спрыгнул с седла, прошелся туда-сюда, внимательно глядя по сторонам, несколько раз присел в траву, рассматривая следы.

– Наши, – наконец промолвил он.

– Кто?

– Когорта Преданных Серебряного Острова, – с неохотой объяснил рыцарь. – У них форма подков особенная. Четыре всадника кружили вот тут, а еще шесть… нет, пять держались в отдалении. Потом все поехали в ту сторону! – Он указал рукой.

– И зачем они сюда собрались? Шашлыки пожарить? Место не симпатичное, за водой и дровами бегать далеко, да и не пахнет вроде мяском. – Карадор принюхался. – Я бы учуял.

– Ты только еду и чуешь, – проворчал Фрозинтар, который все еще в глубине души терзался за свою недавнюю выходку и потому был мрачнее обычного. Спешившись, драур сразу шлепнулся на четвереньки, втянув носом воздух: – Женщина…

– Всего одна? На девятерых?

– Да. – Асатор присоединился к бывшему наемнику, изучая примятую траву. – Тут была женщина. Она бежала… вот тут упала. Ее окружили и…

– Похищение? – так и взвизгнул Карадор.

– Похоже, что так.

Асатор помрачнел. Но следы говорили сами за себя. Особых следов борьбы не было, да и что сможет одинокая женщина против девяти мужчин? Это только в сказках воительница в одиночку обращает в бегство девять противников сразу. В жизни она прикончит одного-двух, а остальные сомнут ее числом или просто расстреляют из луков с безопасного расстояния. Какая бы ты ни была крутая, от ливня эльфийских стрел не отобьешься. Тем более, судя по следам, женщина была безоружна. Но что такого должно произойти, чтобы Преданные начали нападать на женщин?

– Опа! – добил рыцаря драур, двумя пальцами выуживая что-то из травы. – А это что?

– Улика! – взвизгнул Карадор. – Ищите еще!

На пальце Фрозинтара покачивалась тоненькая золотая цепочка.

– Высокородная леди, – прошептал Асатор. – Не может этого быть!

– Поехали, – решительно заявил драур, свистом подзывая обреченно повесившего морду скакуна. – Разберемся!

Фейлинор в замешательстве бродил по своим покоям, не находя места и в то же время испытывая такую глубокую апатию, что не мог даже удивляться нахлынувшим чувствам. Его сестра помешалась! Несколько минут назад ее привезли Преданные во главе с лордом Тиамаром. Дабы не плодить ложные слухи и не тревожить население перед Праздником Солнцеворота, до которого оставалось несколько дней, всадники проехали окольным путем и поднялись на заднее крыльцо. Почти никто во дворце до сих пор не знал о возвращении леди Наместницы, кроме Видящей и нескольких служанок-альфар. А Преданные будут молчать – на то они и Преданные.

Дойдя до стены, Фейлинор уперся в нее лбом, опираясь на руки. Перед мысленным взором опять встало лицо сестры – пустые глаза, остановившийся взгляд, напряженная складочка между бровей, нервно закушенная губа, мокрые дорожки слез на бледных щеках. Она плакала и кричала, пока ее везли к заднему крыльцу, но, оказавшись в своих покоях, сразу притихла, как попавший в ловушку зверек, и ушла в себя.

– Фея, – прошептал молодой Наместник. Как же так? Единственное близкое и по-настоящему родное существо. У их родителей не было братьев или сестер, они сами рано остались без родственников – обоих дедов убили еще в Смутное Время и матери в одиночку вырастили своих детей, – и привыкли во всем держаться друг за друга. Если с Фейнирель что-то случится, он останется совсем один, и рядом не будет никого близкого, ни родных, ни друзей, ни…

Горькие размышления прервали быстрые шаги. Фейлинор еле успел придать своему лицу соответствующее его положению выражение спокойного холодно-вежливого внимания, когда на пороге замер один из слуг-эльфов:

– Милорд, там… приехали…

Первая мысль была – гости съезжаются на праздник, и ему надлежит привечать самых знатных. Вообще-то кое-кто из приглашенных уже несколько дней жили тут и искренне недоумевали, почему все это время они не видят сестру Наместника, которой полагалось развлекать гостей.

– Я занят, – отрезал он. – Пусть их встретит…

Он не успел придумать, кому из советников передоверить эту честь. Слуга покачал головой:

– Милорд, это Асатор и…

– Что?

Сорвавшись с места, Фейлинор бросился вон из комнаты.

Не пустить во дворец личного телохранителя самого Наместника никто бы не осмелился. Промчавшись на балюстраду, Фейлинор сверху увидел, как по широкой лестнице поднимается его верный рыцарь. То, что он был не один, лишь подстегнуло его порыв – бегом одолев последние шаги, молодой Наместник горячо обнял Асатора:

– Ты вернулся!

– Милорд…

– Не надо ничего говорить. – Пришлось зажмуриться, так как от облегчения на глаза готовы были навернуться слезы, а Наместникам нельзя плакать. – Ты здесь – и это главное!

– Милорд, я выполнил ваш приказ.

Сказано это было спокойно и четко, и Фейлинор выпрямился, продолжая удерживать рыцаря за плечи. Тот поймал его взгляд и выразительно стрельнул глазами назад и вбок – мол, позади.

Молодой Наместник выглянул из-за его плеча и воззрился на четверых приезжих. Молодой эльф примерно его возраста с седыми прядями в золотых волосах и шрамом на переносице оскалился веселой улыбкой во все зубы и приветственно помахал ладошкой. Справа от него стояла рыжеволосая девушка-полукровка, похожая на седого, словно младшая сестра или дочь – отличие было только в цвете волос и форме рта. А за спиной этих двоих…

Высоченного ростом массивного драура не заметить было трудно. Правда, молодой Наместник никогда не встречал таких существ и не знал, как они называются, но…но… Он пытливо перевел взгляд с драура на улыбчивого эльфа, который в ответ оскалился еще шире, потом – обратно.

– Это вы?

– Это я, – весело кивнул эльф. – А это – вы?

Слегка сбитый с толку, Фейлинор обратил взгляд на Асатора. Рыцарь кивнул – мол, ошибки нет.

– Простите, но мы раньше могли где-то встречаться…

– Это вряд ли, – помотал головой эльф. – Я, конечно, собирался стать искателем приключений и попутешествовать по миру, но не планировал так скоро тут оказаться. Я вообще ни разу еще не был на вашем Острове. У вас тут так круто… А, Тара? – Он пихнул локтем полукровку, и та отчего-то засмущалась. А ведь не должна была – судя по мужской одежде и коротко обрезанным волосам, она была воительницей и не обладала чрезмерной застенчивостью. – Я – Карадор. Карадор Аметистовый по прозвищу Шутник. Вообще-то я должен сейчас исполнять обязанности Наместника до совершеннолетия моего племянника Келлегора-полукровки, но…

– Именно там мы и виделись! – воскликнул Фейлинор. – Три месяца назад, в Цитадели императора, на церемонии представления нового наследника Наместника! Я вместе с другими Наместниками голосовал за кандидатуру лорда Келлегора. Я был уверен, что не ошибся…

Взгляд его нашел Фрозинтара, который, хоть и стоял на лестнице на две ступени ниже, все равно казался самым высоким в компании. Хрупкий юноша с короткими пушистыми волосами и нежным личиком переодетой девушки рядом с ним казался совсем ребенком.

– Я… я… Это вы?

Бывший наемник заметил, как внезапно побледнело лицо молодого Наместника.

– Вы звали меня, – сказал он. – Я пришел. Что случилось?

– Я звал… Я ждал Серебряного Рыцаря. – Фейлинор внезапно решил рассказать все, ну или почти все. – Его придумала моя сестра, Фейнирель. Она всегда была со странностями, но после того, как пятьдесят лет назад ее похитили перед самой свадьбой, она… Нет, она не помешалась, но стала всем рассказывать, что ее спас некий Серебряный Рыцарь и что он, хотя ушел, обещал однажды вернуться. Я понимаю, что это глупо – верить фантазиям взбалмошной девчонки, – но сестра у меня одна, больше у меня никого нет, и если с нею что-то случится…

Таре внезапно стало жаль этого молодого красивого эльфа. Она плохо понимала эльфийскую речь – улавливала лишь отдельные слова, которые не складывались в цельную картину, и не знала точно, о чем все говорят. Но сейчас вдруг догадалась, что встречавший их красавец нуждается в помощи и просит бывшего наемника ему помочь. Самой же девушке вдруг захотелось обнять этого красавца и прижать его голову к груди. Чтобы избавиться от наваждения, она крепко стиснула руку Карадора.

– Чего уставилась? – Он весело подмигнул подруге. – Понравился? Предсказание вспомнила? Ну да, он принц. Настоящий!

Говорил он по-человечески, и Фейлинор внезапно прервался.

– Принц? – на том же языке переспросил он. – Вы о чем?

– Да так, – отмахнулся неугомонный эльф, – не бери в голову. Это мы о своем, о женском… Так чего вы у Фроси просить хотели?

Фейлинор обернулся на драура, который все так же молча смотрел на него.

– У нас во дворце происходит что-то странное, – внезапно сказал он. – Это как-то связано с моей сестрой. Помогите нам…

– Вы, – разлепил губы драур, – что-то говорили о Серебряном Рыцаре?

– Да. Моя сестра утверждает, что ее спас некто… некто, кого она назвала Серебряным Рыцарем. Его почти никто не видел, кроме моей сестры и ее жениха, лорда Тиамара, ну и еще двух-трех легионеров. Я даже не уверен, что помню, как он выглядит, но… Но когда я увидел вас там, в пещере Цитадели, мне почему-то показалось, что это – вы. Я понимаю, это глупо, но надежда умирает последней, а я…

Он осекся, оборвав сам себя и сообразив, что и так наговорил слишком много лишнего.

Фрозинтар кивнул. Еще бы его никто тут не узнавал! Действительно, тогда он выглядел совершенно по-другому. Он носил маску, чтобы его облика не пугались люди и эльфы. Да и та не успела примелькаться – Видящая поместья, дочь лорда Лоредара, сразу все поняла и постаралась, чтобы Серебряный Рыцарь как можно скорее исчез без следа. Ей как-то удалось заставить всех забыть о нем.

Решительно тряхнув головой, он отогнал видения прошлого:

– Я должен ее увидеть.

– Прямо сейчас?

– Это невозможно?

– Возможно, но… Моя сестра… Я должен вас предупредить – она не в себе. Прошлой ночью кое-что случилось, и леди Фейнирель до сих пор не может успокоиться. Будьте осторожны, лорд…

– Фрозинтар. Просто Фрозинтар.

Драур посмотрел на Асатора, и рыцарь опустил глаза. Негоже было посторонним знать, что их связывало.

Молодой Наместник сорвался с места, спеша проводить гостей в покои сестры. Он не удивился тому, что спутники Фрозинтара идут за ним – у Карадора Аметистового были те же права, что и у самого Фейлинора, а девушку-воительницу и миловидного юношу кто станет опасаться.

Фейнирель сидела все так же на стульчике у небольшого фонтана в залитой светом комнате – Видящая посчитала, что журчание воды окажет умиротворяющее действие на больную. Стоя на коленях, служанка-эльфийка только что закончила смазывать целебной мазью ее исцарапанные и сбитые в кровь ступни. Вторая девушка расчесала волосы леди Наместницы и сейчас осторожно заплетала их в косу. Еще три служанки крутились рядом – подать, принести, убрать. Молодая женщина равнодушно воспринимала их хлопоты – она полностью ушла в себя, сжавшись в комочек, ссутулившись и глядя перед собой полными слез глазами.

Фейнирель даже не вздрогнула, когда отворилась дверь, ведущая в ее покои, и на пороге появился брат. Девушки-служанки прекратили заниматься своими делами и выпрямились, приветствуя молодого Наместника. Он был красив, и каждая незамужняя эльфийка, независимо от происхождения, втайне мечтала стать его невестой или хотя бы любовницей.

– Фея. – Фейлинор подошел к сестре и опустился на одно колено, беря в ладони руку сестры. – Как ты себя чувствуешь?

Длинные, мокрые от слез ресницы чуть шевельнулись – сестра взглянула на брата.

– А у меня для тебя радость, – произнес он. – Асатор вернулся. И не один!

Молодая женщина медленно подняла голову. В дверях маячил драур, практически заслоняя своей широкой спиной остальных. Рядом с ним сопел и кряхтел Карадор, пытаясь как-то сдвинуть его в сторону, но с тем же успехом можно было пытаться передвинуть в одиночку горный хребет. Фрозинтар не реагировал ни на тычки, ни на щипки – стоял, словно и был тем самым горным хребтом, основательным и надежным, как сама земля.

Стоял и смотрел на бледную потерянную девушку, и, когда их взгляды неожиданно встретились, его, как молнией, пронзило щемящее чувство одиночества. Такого с ним не было ни разу – даже с Седоной. Мир исчез, растворился, пропал – остались только они двое, двое бесконечно одиноких существ, хоть и окруженные друзьями и родными. Рядом с Фейнирель был ее брат, он держал в своих руках ее ладонь, но был от нее бесконечно далек. За спиной Фрозинтара пыхтел Карадор, но и его возня сейчас больше походила на гудение летающей по комнате мухи.

Леди Фейнирель все смотрела и смотрела на замершего в дверях драура. Она не произнесла ни слова, не шевельнула пальцем, но по щеке ее внезапно соскользнула слезинка, и бывший наемник понял, что она его не узнала…

– Ты должна…

– Нет! Я боюсь!

– Сделай шаг!

– Что происходит?

– И исполни свой долг.

– Нет! Не надо! Прошу вас…

– Я пришел за тобой.

Полный отчаяния и слез женский голос ворвался в сознание внезапно. Он уже вторые сутки находился в оцепенении, пробуждаясь лишь на краткий миг, чтобы окинуть взором окрестности. Ему была нужна сила, и он ждал подходящего случая, как хищник в засаде. Он мог ждать так очень долго – несколько дней или даже недель, – но этот голос ворвался в сознание и пробудил драура раньше времени.

Место для засады он выбрал не случайно – лишь со стороны это могло показаться беспорядочным нагромождением камней на склоне горы. На самом деле под камнями скрывался старый храм. Камнепад, случившийся, судя по всему, несколько веков назад, обрушил внутрь перекрытия и погубил местных служителей. Алтарь был засыпан наполовину, в полу зияла глубокая трещина, уходившая куда-то в недра горы. Но источник Силы, ради которого храм был построен в этой глуши, никуда не делся. Он существовал по-прежнему, и драур не сомневался – о нем знают в большом мире. И рано или поздно, но сюда придут те, кто захочет воспользоваться даровой энергией и вообще теми возможностями, которые таились здесь. Будучи когда-то ученым, драур не забыл ничего из прошлого и понимал, что здесь ткань мироздания истончена до предела – именно через нее просачивается в наш мир магическая энергия источника. Возможно, когда-то здесь был выстроен Портал. Возможно, даже по его чертежам и проектам. Значит, это место известное. И надо лишь подождать «гостей», у которых можно забрать энергию – к сожалению, самому драуру напрямую воспользоваться источником было нельзя.

И вот ожидание закончилось. Однако страх, звучавший в голосе женщины, помешал драуру возрадоваться. Он успел изучить свое обиталище и понял, что трещина, расколовшая храм, проходила как раз по источнику, рассекая не только само здание, но и тонкую ткань мироздания. Пока его никто не трогал, разрыв ничем не угрожал этому миру, но женщина – или, вернее, ее спутник – как раз и собирался нарушить хрупкое равновесие.

Выбравшись из своего укрытия, драур увидел ЕЕ.

Молодая женщина стояла, прижавшись спиной к развалинам алтаря, и белыми от ужаса глазами глядела на пересекавшую пол трещину. Она подступала к ее туфелькам – всего какой-то шаг и…

Из трещины бил яркий свет. Ничего подобного драур не видел тут за все те дни, что провел в засаде. Но, если верить теоретическим расчетам, это означало только одно – где-то НА ТОЙ СТОРОНЕ сейчас работал Портал.

Голос раздавался именно оттуда, голос, звавший за собой до полусмерти перепуганную девушку.

– Ну, иди же сюда.

– Нет… нет…

– Не дрожи. Ты должна!

– Пожалуйста!

– Сделай это! Не бойся.

– Умоляю вас… – Она плачет и испуганно озирается по сторонам в тщетной надежде, что кто-нибудь придет на помощь. Но этот храм заброшен давным-давно. А деваться ей некуда: позади камни, впереди – трещина.

Будучи нежитью, он услышал грохот и топот конских копыт немного раньше, чем остальные участники этой сцены. По склону горы двигалось около десятка всадников – рассыпавшись цепью, они прочесывали склон. Еще пара минут – и кто-то из них непременно заметит превратившийся в пещеру храм. Он захочет обследовать его и…

Некто из Портала тоже почувствовал чужое присутствие и начал действовать. Но драур, разглядев, как внезапно изменилось сияние, понял это раньше перепуганной жертвы и сделал прыжок.

Он вложил в него все свои силы, все то, что берег именно на случай охоты. Молнией промелькнул в воздухе и, возникнув словно ниоткуда, всей массой рухнул на возникший из Портала силуэт.

Затрещала ткань – оторванный рукав сполз с руки. Закрутившись волчком, драур несколькими точными ударами отбил тянущиеся к нему руки, но противник не собиралась сдаваться. Он был всего один, и это вселяло кое-какую надежду.

Женский крик ввинчивался в уши, мешая сосредоточиться.

– Беги! – не оборачиваясь, рявкнул он. – Я его задержу!

– Куда?

Резонный вопрос, учитывая, что тут кругом нагромождения камней.

– Вверх! Лезь вверх!

– А ты?

– Я задержу…

Силы таяли с каждым движением. Только бы она успела отбежать на достаточное расстояние! Судя по всему, обитатель иного мира не мог почему-то проникнуть сюда, иначе давно бы уже утащил девушку к себе. Если она окажется далеко от Портала, она будет в безопасности.

О себе драур не думал – не до того. Секунды уходили. Еще миг – и…

И прилетевшая откуда-то стрела впилась в протянутую кисть.

От неожиданности раненый противник совершил ошибку – он дернулся и перекрыл собой вход Портала. Послышался звонкий хлопок, и свет померк. Кем бы ни было это существо, оно заблокировало Портал, обреченное навечно остаться где-то между мирами. Не самый приятный конец жизненного пути, тем более что означает он всего лишь то же самое, что когда-то пережил и сам драур – остановку времени.

Он еще успел подумать, что может посочувствовать неведомому врагу, и тут земля ушла из-под ног.

Но смерти еще не было. Во всяком случае, для спасенной им девушки, которая, заметив, что закрывший ее собой эльф внезапно упал, бросилась к нему и с неожиданной для такого хрупкого существа силой перевернула на спину, тормоша и заглядывая в бледное бескровное лицо.

– Очнитесь! Милорд, вы живы? Живы? – Она тормошила бесчувственное тело, на котором не было никаких следов ран – разве что в клочья изодрана одежда. – Очнитесь! Прошу вас!

Рванув на груди и без того истерзанные в клочья остатки рубахи, она припала щекой к груди незнакомого эльфа и ничего не услышала.

– О нет! Не может этого быть!

– Что тут произошло?

Внутрь через пролом в стене вступил еще один эльф, держа наготове лук – именно из него некоторое время назад была выпущена роковая стрела. Он сразу увидел то, что хотел увидеть, и понял по-своему:

– Миледи Фейнирель?

– Он мертв, – отчаянно зарыдала девушка после тщетной попытки нащупать на шее биение жилки. – Он умер, защищая меня… Нет! Нет!

– Честь ему и хвала. – Эльф спокойно убрал лук. – Вы в порядке? Можете идти?

– Куда? – Она словно очнулась.

– Со мной! Ваш брат беспокоится, я поднял по тревоге всех Преданных – они прочесывают не только горы, но и…

– А как же он?

– Если он мертв, ему уже ничем не поможешь. Я пришлю кого-нибудь, чтобы позаботились о теле…

Он сделал попытку приподнять девушку и увести ее от трупа, но та вдруг вырвалась и, обхватив руками голову своего спасителя, запечатлела на тонких бледных, словно восковых, губах страстный поцелуй.

Тиамар – это был он – помотал головой и протер глаза. Ему показалось, что два тела на миг окутались золотисто-розовым сиянием.

А потом Фрозинтар открыл глаза. Жизнь заиграла яркими красками, казалось, даже вернулось забытое ощущение собственного тела. Он понял, что лежит на камнях, а над ним склоняется самое прекрасное лицо в мире.

– Ты очнулся, – произнесла девушка и погладила его по щеке. – Мой рыцарь…

Рядом ревниво засопел Тиамар, догадавшись, что нежность и любовь невесты явно принадлежат не ему.

– Как ты себя чувствуешь?

Фрозинтар приподнялся. Двигалось легко и свободно.

– Превосходно!

Они оба встали на ноги, и девушка прильнула к груди спасителя, заглядывая ему в глаза снизу вверх таким страстным взглядом, что и слепой бы все понял. Двое мужчин слепыми отнюдь не были.

– Ты – мой рыцарь, – произнесла она.

– Да, – ответил он, окунаясь в бездну ее глаз, – я твой. Навсегда.

– И даже смерть не разлучит нас!

Фрозинтар рассмеялся.

– Ты мне не веришь? – удивилась девушка.

– Верю, – кивнул он. – Но смерти нет. Есть только переход в новую жизнь. Я знаю.

Рядом послышался какой-то звук, и они опомнились.

– Сударь, вы пострадали в битве за мою невесту, – отчеканил Тиамар, приближаясь. – Прошу вас…

Он решительно скинул с плеч колет, отделанный серебром, и набросил его на плечи драура. Все, что угодно, лишь бы не видеть это полуобнаженное тело, к которому столь откровенно прижимается его возлюбленная. Ревность не знает сословных и расовых преград, и сейчас она расцвела в душе командира Преданных. От соперника надо было избавиться, но как? Он довольно опасен и силен, раз сумел сразиться с неведомыми монстрами и победить! И такой красавчик… Тиамар не знал, что утонченное лицо, одновременно нежное и мужественное, как и мелодичный голос – всего-навсего магическая маска, которую вынуждена носить нежить.

Со склона они спустились втроем – леди Фейнирель шла, держась за руку своего Серебряного Рыцаря, и не сводила с него зачарованного взгляда. Но едва они оказались в долине, еще одна женщина уставилась на него во все глаза. Видящая волшебница, которая принимала участие в поисках. В отличие от лишенных настоящей магии мужчин, она сразу догадалась, что перед нею не обычный незнакомый эльф, но загадочное и могучее существо. А поймав косой взгляд, брошенный в его сторону лордом Тиамаром, сразу поняла, что судьба дает ей прекрасный шанс. Дочь лорда Лоредара во всем умела находить выгоду.

В ту же ночь таинственный Серебряный Рыцарь исчез столь же внезапно, как и появился. Никто из видевших его Преданных не мог ничего сообщить – они либо разводили руками, либо плели небылицы. Леди Фейнирель проплакала весь день накануне свадьбы и к алтарю шла печальная, словно это был день ее похорон. Венчала их новая волшебница, присланная Орденом на место спешно покинувшей этот пост сестры.

– Так, говоришь, Асатор вернулся?

Преданный кивнул. Стоя навытяжку перед своим командиром, он не мог позволить себе лишних телодвижений.

– И не один?

Новый кивок.

– Кто с ним? Узнали?

– Великолепный лорд Карадор Аметистовый по прозвищу Шутник, девушка-полукровка по имени Тара и юноша Льор. Слуга.

– Эти меня не интересуют. А четвертый? Он кто?

Рыцарь покачал головой:

– Не могу знать.

– Про всех все узнали, а про этого четвертого – ничего?

– Его зовут Фрозинтар, и он… не обычный эльф.

– Это заметно и так! А что в нем необычного, выяснили?

– Пока нет.

– Так узнавайте! И не показывайтесь мне на глаза, пока не разузнаете хоть что-то!

Отсалютовав командиру, Преданный покинул комнату.

Оставшись один, лорд Тиамар прошелся туда-сюда, заложив руки за спину. Его терзало недоброе предчувствие.

Глава 2

До поместья-столицы отряд рыцарей добрался уже поздним вечером. Впрочем, в преддверии праздника в этом не было ничего удивительного – это пускаться в путь после полудня было плохой приметой, а вот приезжать можно в любое время. Сотник сразу направился к замку своих родителей, а Видящая поспешила свернуть с дороги и отправиться своим путем.

– Госпожа! – Кто-то из рыцарей заметил ее маневр. – А вы разве не с нами?

– Нет, – отрезала дочь лорда Лоредара. – Я остановлюсь у Хозяйки Острова!

Не слишком пострадавший от последней войны, Серебряный Остров немного потерял и впоследствии. Во всяком случае, в поместье-столице была не одна Видящая, звавшаяся Хозяйкой Острова, а несколько – в замках некоторых высоких лордов жили свои волшебницы. Если собрать их всех, получится неплохая команда. Жаль только, что большинство с боевой магией не знакомы даже понаслышке. После разгрома и ликвидации Ордена лишь некоторые Видящие остались на своих постах – в основном целительницы и иллюзионистки. Большинство лояльных к новой власти магичек сейчас в Цитадели обучали подрастающее поколение.

Волшебница уверенно направила своего скакуна напрямик. Около трехсот лет она была Хозяйкой этого Острова, отправленная сюда тогда, когда восстановилась после рождения ребенка и начала стремительно делать карьеру – придравшись к «темному пятну» на ее биографии, другие волшебницы попытались избавиться от конкурентки. Но они не смогли не принять ее обратно на прежнюю ступень, когда она привела для изучения драура – слишком ценен был этот «экземпляр». И даже его странное исчезновение несколько лет спустя никак не связали с нею – дочь лорда Лоредара, украв «ценный экспонат», как ни в чем не бывало продолжала делать карьеру. Однако годы вынужденной ссылки не прошли даром – она прекрасно знала окрестности дворца Наместников и сейчас уверенно направила скакуна к небольшому домику, где жила когда-то.

Домик стоял в окружении густого кустарника примерно на полпути от дворца к часовне. Мимо него шла соединявшая эти два здания посыпанная крупным песком дорожка. Сойди с нее, углубись в заросли, и шагов через двадцать окажешься на поляне. Интересно, какова она – волшебница, занявшая ее место? Дочь лорда Лоредара никогда не видела своей преемницы и ничего про нее не знала.

Дом, в котором она прожила много лет, встретил ее темнотой и явными признаками заброшенного помещения. Даже охранное заклинание – волшебницы тщательно охраняли свои секреты от остальных! – и то последний раз обновлялось так давно, что незваная гостья спокойно переступила через порог. Оставив коня у крыльца, дочь лорда Лоредара вошла в свой бывший дом.

С первого взгляда было ясно, что тут никто не живет, но на всякий случай она не сразу решила зажечь свечу и поначалу двигалась крадучись, опасаясь выдать себя хоть одним звуком. Только обойдя дом – большую комнату и кладовые внизу и три небольшие жилые комнатки наверху вместе с чердаком, – она наконец-то затеплила свечу на столе.

Для волшебницы не было зазорным что-то приготовить себе самой, хотя по традиции ужинали Видящие всегда вместе с обитателями замка, а завтрак и обед готовили для них приглашенные служанки или послушницы. Порывшись в кладовой, волшебница нашла только несколько горстей сушеных фруктов и столько же муки грубого помола для лепешек. Это плохо – ей придется провести тут несколько дней, а запасов хватит лишь для того, чтобы сейчас перекусить после долгой дороги.

Растопив огонь в камине и поставив греться воду для травяного чая – сушеная трава у нее всегда была с собой, – дочь лорда Лоредара уселась поудобнее в кресло и, закрыв глаза, вошла в транс. Тот, к кому она взывала, отозвался не сразу – спал или так глубоко задумался.

Я на месте, – сообщила женщина, когда перед мысленным взором возникло лицо бывшего советника.

Отлично! Мне нужна информация. Постарайся разузнать как можно больше о нашем «друге» и его спутниках. Не упусти из виду и хозяев замка – для чего-то им понадобился наш драур! Мне важна каждая мелочь. Первый сеанс связи завтра, в это же время.

Завтра я не могу!

Почему? – В мысленном голосе ясно послышалось негодование.

Завтра праздник – Ночь Солнцеворота.

Ах, да… – Судя по интонации, это обстоятельство возмутило лорда Лоредара. – Но тем лучше, потолкайся в толпе гостей, понаблюдай, послушай… Жду первого отчета послезавтра. Поняла?

Как мне это сделать? – Она не стала уточнять, что именно, но ее собеседник сразу понял, что волшебница имеет в виду.

Сориентируйся на месте. В конце концов, это тебе тут известна каждая пядь земли и каждый уголок во дворце! Мне тебя учить еще и этому?

Нет, я как-нибудь разберусь сама! – Волшебница постаралась подпустить в голос как можно больше сарказма и обиды. Пусть не забывает, с кем разговаривает! Да, он ее отец, и добровольно решил помогать Видящим возродить Орден, но он всего-навсего мужчина! Существо второго сорта – так ее учили.

Тогда – удачи и до связи.

Телепатическая нить порвалась.

Откинувшись на спинку кресла, Видящая сидела, погруженная в свои мысли, пока ее не вывело из задумчивости бульканье вскипевшей воды. Тогда она встала и пошла заваривать чай, нарочно засыпав в кружку побольше трав. Ближайшие две ночи ей предстоят крайне напряженные.

Ночью Фрозинтару не спалось. Да какое там! Он вообще не мог спать, лишь закрывая иногда глаза, чтобы не пересохли глазные яблоки. В роскошных покоях, отведенных бывшему наемнику, ему было тесно и неуютно. Только детство и ранняя юность его прошли в подобных апартаментах, в далеком Альмраале, когда он был столицей, студенту Академии Магии приходилось жить в менее комфортных условиях. Правда, у него была своя комната, но обставлена она была куда скромнее. Став ученым, он обзавелся собственным домом, примерно половину которого составляла лаборатория, а в смежных комнатах часто ночевали его студенты и лаборанты. Ну а после того ему чаще приходилось спать на голой земле, чем в пышных постелях.

Вот и сейчас, покружив по выделенным для него покоям, он решительно направился к дверям.

– Учитель, вы куда?

Драур обернулся. На пороге спальни замер Льор.

– Я ухожу, – коротко ответил бывший наемник.

– А я?

– А ты, – он подошел и сжал плечи юноши так, что тот болезненно поморщился, – ложись спать. Не жди меня и не ходи за мной.

– Вы хотите узнать, что происходит во дворце?

– Да.

– Сейчас?

– А что тебя так удивляет?

– Ну… я просто подумал, что завтра праздник и…

– Глупый. Если кто-то задумал что-то дурное, то перед праздником и во время праздника – самое время осуществить задуманное. Кругом полным-полно народа, все взвинчены, напряжены, суетятся, отвлекаются… Да, есть больше шансов, что тебя заметят любопытные глаза, но зато так удобно затеряться среди приглашенных… Ложись спать и ни о чем не думай!

Взяв за затылок, Фрозинтар на миг прижал к себе голову Льора и тут же отпустил.

Переступив порог комнаты, он сразу окунулся в мир звуков и запахов. Это для эльфов и тем более людей, то есть для живых, дворец был погружен во тьму и тишину. В преддверии праздника в нем продолжала кипеть жизнь – доделывали свои дела слуги, в своих покоях шептались гости, обмениваясь впечатлениями, где-то уединились влюбленные. К тому времени, как угомонятся последние полуночники, настанет пора вставать для ранних пташек – хлеб пекут всегда на рассвете, чтобы к завтраку уже были свежие булочки и горячие лепешки с тмином и приправами. А завтра ночью никто не сомкнет глаз – веселье будет продолжаться до тех пор, пока хоть у кого-то останутся силы, чтобы стоять на ногах.

Массивный драур бесшумно скользил по коридорам и галереям. Лишь блеск глаз мог выдать его случайному наблюдателю, но бывший наемник издалека слышал голоса, шаги, неровное дыхание и чувствовал запахи, исходящие от эльфов и альфаров – запах одежды, кожи, волос, духов, – и вовремя успевал затаиться.

Его влекло в то крыло дворца, где они уже были сегодня днем. Гостей поселили отдельно и довольно далеко от хозяев – Наместник Фейлинор ясно дал понять, что для всех Карадор будет просто-напросто еще одним приглашенным гостем на празднике, а Фрозинтар – его спутник, советник, помощник, друг, но не более того. Это правильно, изнутри многое можно узнать. Только как разобраться в происходящем, когда тут так много народа! Для чуткого обоняния драура уже давно перепутались все запахи, и он никак не мог понять, что не так. Эх, если бы убрать куда-нибудь эти источники раздражения! Но раньше, чем через неделю, никто из гостей не уедет. Перворожденные обожают праздники. Будь он обычным эльфом, Фрозинтар веселился бы вместе со всеми. Сейчас же эти радости были ему недоступны и вызывали лишь зависть и злость. Вызывал неприятное чувство даже Карадор, который завтра будет веселиться, пить вино, танцевать, в то время как он…

Стоп. Опять? В душе волной поднялись гнев и ненависть. Он ненавидит Карадора? С чего это вдруг? Такое с ним было последний раз полгода назад, когда хозяин – тогда еще не бывший, а настоящий – дал ему «последнее» задание убить наследника Наместника Аметистового. И вот все вернулось?

«Надо быть осторожнее, – сказал сам себе драур, усилием воли прогоняя эмоции, – и предупредить всех».

Ноги сами принесли его в то крыло дворца, где несколько часов назад его не узнала спасенная им много лет назад девушка. Для долгоживущих эльфов пятьдесят лет – это недолго, но Фрозинтару казалось, что с тех пор миновала вечность. Он за эти годы столько пережил, сколько иному хватило бы на целую жизнь. И даже странно, что эта жизнь до сих пор продолжается.

Какое-то движение отвлекло драура от размышлений. Тут все было погружено во мрак и покой, но не все спали в столь поздний час. Двумя колоннами у порога замерли рыцари Преданные.

Часовые? Что они тут делают? Охраняют? Но кого?

Чутье подсказывает, что внутри, за закрытыми дверями, тоже полным-полно народа. Ах да! По дворцу же гуляют слухи, что леди Наместница не в себе. Неужели это охраняют ее? Ту печальную отрешенную девушку с бледным лицом и глазами раненой лани? Девушку, которая вот уже много лет ждет своего Серебряного Рыцаря?

Собственно, можно было повернуться и уйти – она ждет именно рыцаря, а не драура, – но в кошеле на поясе до сих пор лежит тоненькая золотая цепочка. Запах безошибочно свидетельствует, что это – именно ее вещь. Надо вернуть. Но лучше тайком.

Распахнув окно, драур осторожно сделал шаг на лепной карниз. Высоты он не боялся – даже падение в пропасть ему не страшно. Другое дело, шум падения привлечет ненужных свидетелей. Да и не рассчитаны эти карнизы на существ такого размера!

Три окна он миновал быстро, а дальше пришлось действовать осторожно. Это были уже покои леди Фейнирель, и там, насколько мог различить зоркий глаз драура, было полным-полно посторонних. М-да, видимо, с девушки во всех смыслах слова не спускают глаз…

И она сама – тоже! Фрозинтар понял это, когда, прокравшись незамеченным мимо еще двух окон и осторожно заглянув в третье, внезапно почувствовал устремленный на него взгляд изнутри.

Узкие зрачки расширились, привыкая к мраку. На постели, подтянув колени к груди и обхватив их руками, сидела та самая печальная девушка и смотрела в окно с такой тоской, что у драура сжалось несуществующее сердце, и он машинально прижал ладонь к тому месту в груди, где полагалось бы ему болеть…

Вернее, должна была сидеть. Воображение сыграло с Фрозинтаром злую шутку, и он несколько секунд с недоумением смотрел на совершенно пустую постель. Судя по всему, девушка выскользнула из нее всего несколько минут назад. Но как? Гоблины побери! Как ей это удалось?

Тихо зарычав – давать волю чувствам нельзя, иначе его могут услышать, – драур поспешил на поиски.

Пропавшая девушка могла быть где угодно – да хоть вышла в соседнюю комнату, чтобы поболтать с приставленными к ней леди. Но инстинкт подсказывал Фрозинтару искать за пределами комнат. И он оказался прав, когда, пройдя немного дальше по карнизу и завернув за угол, очутился совсем близко от открытой веранды, увитой цветущими лианами. За вязью листьев и гроздьями цветов виднелся чей-то силуэт.

Она стояла на самом краю парапета, на цыпочках, раскинув руки и вся словно устремившись вдаль. Еще чуть-чуть, какой-нибудь толчок – и, не удержав равновесия, хрупкое тело упадет вниз.

Опасаясь спугнуть незнакомку, бывший наемник крался как тень – нежить умеет двигаться совершенно бесшумно. Но девушка вдруг обернулась, заметив за лианами его тень. В ее глазах мелькнул страх:

– Кто здесь?

– Я… Осторожнее! – воскликнул Фрозинтар, когда молодая женщина развернулась на кончиках пальцев и легко спрыгнула с парапета на веранду.

– Испугался?

– Да. А ты что здесь делаешь? – поинтересовался драур.

– Жду, – тихо ответила она.

– Кого?

– Не все ли равно? Может быть, и тебя…

– Ты знаешь, кто я?

– Конечно, знаю, – просто промолвила молодая женщина. – Ты – Серебряный Рыцарь. Ты все-таки существуешь! Я всегда верила, что ты есть! Ну почему тебя так долго не было?

– Это было не в моих силах, – пробормотал он, немного растерявшись. Все чувства говорили ему, что это – та самая печальная девушка с тоской во взоре, но ее поведение изменилось совершенно.

– А почему ты там стоишь? Иди сюда.

Фрозинтар невесть отчего испугался. Когда-то леди Фейнирель видела его маску – магическую личину, которую он носил, чтобы от него не шарахались остальные. Все видели лишь молодого красивого эльфа, и никто не подозревал, что на самом деле перед ними – живой мертвец. После встречи с Карадором он перестал ее носить – неугомонный эльф принял его истинный облик легко и незаметно, как данность, ни о чем не спрашивая, и понемногу сам драур привык к себе настоящему, тем более что Асатор, Льор, Тара видели его именно таким.

– Я… не могу.

– Потому что это – сон?

– Да, – неизвестно почему солгал он.

– Какая жалость, – в ее голосе опять промелькнула тоска, – что мне предстоит проснуться. Мне часто снятся кошмары – как будто меня убивают или, наоборот, умирают все вокруг. Однажды мне приснилось, что я шла по огромному полю, которое все было усеяно трупами эльфов, троллей, орков, людей и животных. Кругом только мертвые тела – и одна я, последняя оставшаяся в живых… Это так страшно!

– Это всего лишь сон, – промолвил Фрозинтар.

– Я знаю! Раз мне приснился ты, теперь все будет хорошо.

– Да, – кивнул драур. – Но тебе пора. Не стоит тут так долго стоять!

– Мне пора просыпаться? Уже утро?

– Уже утро, – подтвердил он. – Возвращайся в свою постель, закрой глаза и жди рассвета…

– Не хочу! – вдруг пылко воскликнула Фейнирель, хватаясь за голову. – Не хочу просыпаться! Когда я открою глаза, ты уйдешь, и мы больше никогда не встретимся. Забери меня с собой! Я больше не могу быть одна!

Страсть, прозвучавшая в ее голосе, странным образом подействовала на драура. Он тоже так долго был одинок, хотя рядом были друзья…

– Ты не одна, – произнес он. – Я с тобой!

– Я хочу тебя увидеть! Хочу к тебе прикоснуться!

Молодая женщина шагнула в его сторону…

– Не стоит.

– Почему? Я знаю – это ты. Я сразу тебя узнала. Почему ты прячешься от меня?

– Я не прячусь… – Да что это с ним! Откуда вдруг страх? – Я на тебя смотрю…

Было далеко за полночь, когда дочь лорда Лоредара выскользнула из дома. Отпущенный пастись на длинном поводу скакун вскинул голову, тряхнув гривой, но волшебница не обратила на него внимания. За годы, что прожила тут, она успела узнать все о дворце, в том числе и потайные ходы-выходы. Конечно, за триста лет даже у долгоживущих эльфов проснется тяга к переменам, и вполне можно предположить, что дворец перестраивался. Но нет, заветная дверка оказалась на прежнем месте, и даже отпирающее ее заклинание было тем же самым. Судя по всему, ею никто давно не пользовался.

Через несколько минут Видящая уже кралась по сонному дворцу. Конечно, в преддверии праздника дворец не спал, но на волшебницу стоявшие на страже воины и занятые работой слуги не обращали внимания. Они ее просто не видели, даже когда незваная гостья проходила совсем рядом.

…А тут мало что изменилось за полвека! Казалось бы, приняв бразды правления после отца, молодой Наместник захочет перемен – но нет. Волшебница тихо шла и прислушивалась к разговорам. Слуги отнюдь не молчали, но главной темой разговоров так долго были бытовые мелочи и предстоящий праздник, что Видящая даже ойкнула, когда услышала обрывок фразы:

– …сама видела! Бледный, а глаза – красные! И сам весь такой…

– Выдумываешь! Красные глаза только у нежити бывают.

– Ну и что? А если он и в самом деле нежить?

– Еще чего не хватало! Нежить света боится, а этот белым днем приехал!

– Кто же это тогда?

– Откуда я знаю? Его Асатор сопровождал – может, он знает? Спросить, что ли?

– Лорда Асатора? Станет он с нами разговаривать! И вообще, почему ты его просто по имени зовешь? Он же лорд. Наместнику только лорды служат.

– Какой же он лорд, девочки? – Судя по всему, в комнате собралось несколько служанок. Если прислушаться, можно было различить шуршание тканей и иногда клацанье ножниц – наверняка портнихи подгоняли наряды для знатных леди. – Сама видела: он спит у порога покоев Наместника. У лорда должен быть свой замок! А без замка – какой же это лорд?

Разговор свернул в сторону, но Видящей уже не были интересны подружки-болтушки. Красноглазый некто, похожий на нежить и путешествующий с Асатором – вот кто ее интересовал. Значит, Фрозинтар уже на месте. Но где его искать? Сидит он где-то или бродит по дворцу, такой же неразличимый для постороннего взгляда, как она сама? Может, имеет смысл разговорить самого Асатора? Волшебница не знала бывшего Преданного – он появился во дворце, когда дочь Лоредара уже покинула эти стены. Но если он спит в покоях Наместника… Где обитал молодой Фейлинор, она помнила прекрасно.

Проходя темным коридором, она случайно бросила взгляд в сторону большого пустого зала и замерла. На фоне более светлого окна четко вырисовывались два силуэта. Видящей понадобилось несколько секунд, чтобы присмотреться и узнать обоих.

Леди Фейнирель не изменилась совершенно – разве что выражение ее миловидного личика теперь было совсем другим, каким-то отрешенным. Видимо, она относилась к тому редкому типу женщин, которым замужество не идет на пользу. А массивный силуэт рядом с нею мог принадлежать только драуру. Вот как? Эти двое, что – вместе? Или их встреча случайна? Оба по какой-то причине томились бессонницей, оба решили пройтись и подышать свежим воздухом – и встретились. Бывает. Но только волшебница не верила в совпадения.

Она сделала несколько осторожных шагов, молясь всем Покровителям сразу, чтобы ее не заметили – драур все-таки нежить, а эти твари очень чуткие. Ей повезло – двое на веранде были слишком заняты друг другом.

– Я знаю – это ты, – говорила девушка. – Я сразу тебя узнала! Почему ты прячешься от меня?

– Я не прячусь, – пробормотал Фрозинтар. – Я на тебя смотрю.

– А я хочу посмотреть на тебя!

– Это… не слишком хорошая идея.

– Почему?

– Видишь ли, я… изменился. Очень сильно.

– Нет, – помолчав, уверенно произнесла Фейнирель и покачала головой. – Ты остался прежним. Я чувствую это. Иди ко мне!

Поколебавшись, он сделал шаг. Свет молодого месяца упал на его лицо.

Волшебница попятилась, растворяясь в ночной темноте. Вот это да! Вот это новость! Леди Наместница – и драур! Отец должен как можно скорее обо всем узнать. Впрочем, есть еще кое-кто, кого надо поставить в известность.

Сквозь сон лорд Тиамар почувствовал, что он не один. И это было странно – его доверенный слуга спал с той стороны, в передней комнате, но как же так получилось, что он пропустил постороннего? И куда смотрели телохранители-Преданные, что дежурят у дверей спальных покоев высокородного лорда?

Рука сама нашла лежащий под подушкой кинжал.

– Не стоит, милорд, – мягко произнес женский голос. – Не делайте резких движений – и будет вам счастье…

– Кто вы? – В комнате было темно, голос доносился из тени в дальнем углу.

– Вы меня еще не узнали? – Мягкий смешок. – А если вот так?

От стены отделился силуэт в длинном бесформенном балахоне, полностью скрывавшем фигуру. Носить плащи такого покроя больше не имел права никто на всем Радужном Архипелаге, кроме…

– Госп-пожа?

Дочь лорда Лоредара тонко улыбнулась:

– Вижу, вы меня вспомнили? Очень рада.

– Что вы здесь делаете?

– Смотрю, наблюдаю, делаю выводы… А сюда я пришла, чтобы кое о чем вас предупредить, высокородный лорд. Или вам по душе больше титул «великолепный»?

– Откуда вы знаете? – вырвалось у командира когорты Преданных прежде, чем он пожалел об этих словах. Никто ведь не знал, не догадывался…

– Я же волшебница, милорд, – улыбнулась женщина. – Я знаю очень много. И сама решаю, какой информацией стоит поделиться и с кем, а какую предать забвению.

– И вы пришли сюда…

– Чтобы узнать, нужна ли вам информация, которой я обладаю, и что вы готовы предложить мне взамен.

– Все, что угодно, – опять выпалил лорд Тиамар, – если только вы не…

– Не расскажу никому про ваш маленький секрет? Что вы спите и видите именно себя новым Наместником Серебряным?

– Это неправда! – горячо воскликнул мужчина, садясь на постели.

– Неправда – что? Что вы мечтаете о власти или что это секрет? Не забудьте, милорд, что я прожила тут много лет. Я видела, как взрослеют дети Фарадара Надменного, как формируется характер наследника Наместника, я внимала исповеди отца о том, что его сын – слаб и мягкосердечен, что он не справится с властью на Острове. Лорд Фарадар искренне переживал, что у него нет другого сына и что он не успеет зачать и воспитать нового наследника, взамен этого. Он советовался со мной относительно будущего своего Острова, и это я посоветовала Наместнику Серебряному выдать свою дочь за вас. «Надежная опора для трона!» – сказала я тогда. Но от родственника Наместников до золотого венца всего один шаг. Маленькая игра слов, которую не мог не заметить такой умный мужчина, как вы. Ведь пока у лорда Фейлинора нет жены, именно его сестра носит официальный титул – леди Наместница. А известно ли вам, о великолепный лорд, как именуют мужа Наместницы?

– Наместником?

– Вы умны. – Волшебница без приглашения уселась в одно из кресел. – Итак, предлагаю сделку. Вам нужен платиновый венец, а мне нужен драур.

Лорд Тиамар заколебался. Предложение было заманчивым, от таких просто так не отказываются. Но осторожность заставляла его колебаться. Фейлинор молод, здоров телом и духом. Его внезапная смерть или отречение от титула вызовут ненужные волнения. Совет Наместников заинтересуется подробностями, а теперь есть еще и император с типично орочьим недоверием. Он наверняка затеет расследование. Тем более что сейчас на Острове гостит и. о. Наместника Аметистового, Карадор Шутник. Командиру Преданных хватило всего двух часов за ужином, чтобы понять, что этот проныра мигом сунет нос куда не следует. С другой стороны, если отречение будет иметь под собой какую-то основу…

– И что для этого надо сделать? – мысленно прокрутив в голове все «за» и «против», поинтересовался лорд. – Учтите, что я, как потомок благородного рода, приносивший присягу Дому Фарадар, не желаю марать руки…

– Не беспокойтесь, – ответила волшебница. – Пока вам ничего делать не надо. Вы всего лишь должны придумать, под каким именем представите меня Наместнику.

– Вас? – хохотнул ее собеседник. – Неужели вы считаете, что…

– Не меня. – Видящая медленно поднялась из кресла. – А вот ее…

Черты лица ее поплыли, фигура и одежда стали меняться. Мужчина смотрел во все глаза. Изменений не претерпели только длинные светлые волосы – перед командиром Преданных стояла молодая эльфийка, изящная и хрупкая девушка. И лишь чересчур пристальный взгляд выдавал в ней опытную волшебницу.

Долг хозяина дворца требовал, чтобы он, несмотря на суету, уделял внимание всем гостям без исключения. Если бы у него была жива мать, имелась жена или хотя бы нормальная сестра, то она, несомненно, взяла бы под свою опеку часть гостей. А так Наместник Фейлинор в преддверии праздника разрывался на части.

Ближе к вечеру дворец совершенно преобразился. Повсюду висели украшения, Видящая тщательно настроила иллюзии так, чтобы многие детали интерьера как бы светились изнутри, а все колонны казались отлиты из полупрозрачного стекла, и внутри них мелькали какие-то тени. Слышалась легкая музыка, на открытых верандах порхали огромные бабочки, все цветы один за другим раскрывали бутоны, наполняя воздух ароматами. Блестящие дамы и кавалеры толпились внизу – уже начали подъезжать гости, остановившиеся в соседних замках у родни и друзей, или те, что жили неподалеку. Когорта Преданных в парадных доспехах охраняла подъезды к главным воротам, почетным караулом была рассредоточена тут и там. Не было только приставленных императором к Наместнику орков – их этот праздник не касался, и темноволосые воины взяли выходной.

Чем ближе было начало праздника, тем больше волновался Фейлинор. В прежние годы сестра худо-бедно, но помогала ему. Если она и не брала на себя часть забот, то хотя бы с нею можно было оставить гостей. Женщины и девушки вместе с леди Наместницей и несколькими пажами и менестрелями располагались в какой-нибудь зале и слушали музыку, играли в шарады, просто сплетничали в ожидании открытия праздника и не путались под ногами. А теперь ему то и дело приходилось отвлекаться, отвечая на вопросы дам.

– Ой! Ты чего толкаешься? Самый сильный, да?

Негромкий возглас мог бы остаться незамеченным, если бы это был эльфийский язык. Но во дворце внезапно прозвучала человеческая речь, и Фейлинор стремительно развернулся на голос.

Приехавшая вчера с Карадором Аметистовым воительница-полукровка столкнулась с одним из придворных. Наверное, знатный эльф просто-напросто захотел убрать с дороги простолюдинку, но она неожиданно дала ему отпор с энергией настоящей воительницы. Мало зная Карадора, Наместник Серебряный был уверен, что она – телохранитель высокого гостя. Льор был записан в простые слуги, а драур – он как бы сам по себе. В самом деле, полукровки от браков с людьми имели больше шансов удачно устроиться в жизни – не то что полуорки. Пожалуй, лишь недавно положение дел изменилось, да и то не везде. Судя по мужской одежде, она действительно воительница, а то как она дала отпор, лишь подтверждало предположение.

Вот только столкнувшийся с нею эльф был другого мнения.

– Пошла вон, – процедил он. – И прекрати лаять на этом варварском наречии, когда находишься в обществе благородных!

– Ты чего сказал? – Тара не поняла и половины слов, но интонации вполне заменяли смысл. – А ну, повтори!

Как ни странно, эльф тоже ее понял – вернее, догадался, что ему брошен вызов.

– Ты, полукровка! Пошла вон! Тебе здесь не место!

– Ты сейчас как меня назвал? Ты, косоглазый урод, сам отвали, пока не навешали!

– Грязная тварь!

Забыв про дела, Фейлинор поспешил к месту развития событий. Он знал человеческий язык – в свое время отец настаивал, чтобы сын изучал языки внешнего мира. Многие знатные эльфы, особенно живущие в столицах Островов, знали по два-три языка.

– Сударь! – Он остановился рядом вовремя – Тара как раз начала произносить длинную тираду, смысл которой… В общем, не настолько хорошо молодой Наместник знал человеческую речь, чтобы осмелиться повторить все то, что уже начала выговаривать девушка. – Сударь, – обратился он к эльфу, – вам не сделает чести ни спор, ни схватка с женщиной. А вам, сударыня, лучше не повторять то, что вы начали говорить…

– А чего я такого сказала? – воинственно начала Тара, и тут до нее дошло: – Ой, а вы это… ну, типа нормальный язык знаете? Вот гоблин…

Ее смущение странным образом развеселило Фейлинора.

– К слову сказать, сударыня, каждый из живущих считает нормальным именно то наречие, которое впитал с молоком матери…

– Самый умный, да? – ощетинилась Тара, для которой слова «молоко матери» имели свое значение. – Иди перед другими талантами своими блистай! Здесь не оценят!

Молодой Наместник понял только одно: девушка на что-то обиделась. Но что такого он сказал? Фейлинор быстро оглянулся на свидетелей этой сцены, и особенно – на своего придворного, который и сцепился со спутницей Карадора. Эльф наблюдал за всем очень внимательно и, хотя не понимал ни слова из человеческого языка, умел улавливать интонации. Догадываться о смысле слов по тому, каким тоном они были сказаны – главная наука при дворе.

– Благородная дама очень обижена, – промолвил Наместник специально для свидетелей. – На Аметистовом Острове, откуда родом, она привыкла к другому обращению. Я попытался передать ей ваши извинения, но, поскольку ничего подобного не прозвучало из ваших уст, дама их не приняла.

– А почему она не потребовала у меня извинений на понятном языке? И почему разговаривала со мной как-то… по-гоблински?

Заносчивый придворный прекрасно знал, с кем разговаривает, но мягкость нрава молодого Наместника успела войти в поговорку. Фейлинор потому и согласился с выбором отца выдать сестру именно за сурового жесткого лорда Тиамара, что не мог спорить. И в глубине души понимал, что у власти должен стоять кто-то сильный и решительный. В любое другое время он бы наверняка смешался от такой отповеди, выбросил девушку из головы – ведь речь не шла о нем! – и сейчас уже отступил на полшага, придумывая повод, чтобы уйти от конфликта, но краем глаза заметил темное пятно.

Тара не ушла далеко – она просто отступила в сторонку, исподтишка наблюдая за ним. И неожиданно опустила глаза, когда взгляды их встретились.

Даже полукровка считает его трусом! Во всяком случае, у нее хватило силы духа, чтобы дать отпор этому разодетому хлыщу! А ведь она – всего-навсего воительница, причем, судя по отсутствию нашивок и форменной одежды, вольнонаемная, то есть не из числа легионеров Наместника Аметистового.

– Во-первых, сударь, она разговаривала с вами на людском наречии и сейчас прекрасно слышит, что вы равняете людей с гоблинами, так что повод вызвать вас на поединок у нее есть, – произнес Фейлинор ровным голосом. – Во-вторых, дама – из когорты Преданных дома лордов Аметистовых, и сейчас она в трауре и дала обет…

– А вы откуда знаете? – Уверенность придворного была поколеблена, но не настолько.

– А в-третьих, вы забыли, с кем разговариваете, – раздался за спиной ровный голос Асатора.

Фейлинор испытал такое облегчение, что улыбнулся. Как же ему не хватало присутствия верного рыцаря все это время! Он еле сдержался, чтобы не начать благодарить его прямо сейчас. Тем более что собеседник сразу засмущался, пролепетал извинения, коротко изобразил в сторону Тары поклон и поспешил раствориться в толпе.

А вот Тара почему-то осталась, и молодой Наместник рванулся к ней с прытью, которой сам от себя не ожидал:

– Сударыня!

– Чего еще? Ругать будете?

– Нет, но…

– Тогда чего прицепились? Шли бы своей дорогой. Не понял? Топай ножками, пока не понесли ручками!

– Почему вы так со мной разговариваете? – прошептал ошеломленный Фейлинор. – Что я вам такого сделал?

Тара неожиданно смутилась. И впрямь, что это на нее нашло?

– Да нет, ничего… Просто этот тип меня достал.

И еще то, что самый красивый мужчина в мире стоит в двух шагах от нее и смотрит во все глаза! И явно никуда не торопится.

– Просто вы не поняли друг друга. Вы не знаете эльфийского языка? Где вы выросли?

– Где-где… Не твое дело!

Опять получив резкий ответ, Фейлинор отступил, хлопая глазами. А Тара, понимая, что только все испортила и этот красавец больше даже не посмотрит в ее сторону, бросилась бежать, расталкивая локтями окружающих.

Праздник проходил под открытым небом, две открытые веранды объединили вместе общим навесом. Всюду горели огни – как магические, переливающиеся всеми цветами в такт музыке, так и обычные костры. Они будут гореть всю ночь, до рассвета, а на заре их торжественно потушат.

До начала действа оставалось не так уж много времени – собственно, его не было совсем. И Наместник Фейлинор находился в легком раздражении – подготовка отняла у него много сил, не терпелось как можно скорее открыть праздник и хоть немного отдохнуть. Как полководец перед битвой, он спустился на веранды, куда уже стекались придворные и приезжие гости. Веселая яркая толпа бурлила вокруг. И совершенно неожиданно среди ярких красок опять мелькнуло знакомое темное пятно.

Девушка-полукровка, Тара, стояла в стороне и во все глаза смотрела на пеструю толпу эльфов. Выражение ее лица не слишком понравилось молодому Наместнику – было в нем что-то странное… Но поразило его не это отстраненно-хищное выражение охотницы в засаде, а то, что девушка единственная пришла сюда, на праздник, одетая практически так же, как и несколько часов назад, по приезде. К слову сказать, она вообще не переодевалась – разве что сменила одну рубашку на другую.

Озадаченный этим обстоятельством, Фейлинор направился прямо к ней. Увлекшаяся Тара заметила его слишком поздно, когда оставалось всего несколько шагов.

– Вы опять? – воинственно спросила она.

– Что вы тут делаете… – начал молодой Наместник, но его яростно перебили:

– Если не нравится, я уйду!

Все равно настроение испортилось, наверняка этот красавец заметил, как она по привычке «охотницы» выбирает себе жертву – «цыпленка», которого надо «ощипать». Она засветилась, и надо либо прекращать «охоту», либо срочно менять место «засады». Кроме того, все равно ее немного пугала и смущала толпа эльфов. Особенно девушки и женщины. Полуголодное детство в монастыре и суровая жизнь на улице вытравили из души Тары женское стремление красиво одеваться и быть именно женщиной, но сейчас, наблюдая за гостями, она отчетливо поняла, что является чужой этому миру. А тут еще этот красавец-лорд прицепился…

– Я совсем не то хотел сказать. – Фейлинор устал за сегодняшний день, а ведь впереди праздничная ночь. Ему было не до светской учтивости, тем более что эта девушка сама первая начала общаться с ним с прямотой настоящей воительницы. – Что вы тут делаете в таком виде?

– А что? – Девушка быстро оглядела себя. – Одежда как одежда… чистая.

– Но… вы же девушка! На бал вы должны прийти в платье!

Тара еле сдержалась, чтобы не врезать собеседнику. Он что, совсем с ума сошел?

– У меня нет платьев! – воскликнула она. – То есть когда-то было одно, но оно… я…

Ее приличное платье и кое-какая дешевая косметика, купленная лишь для того, чтобы как можно достовернее изображать из себя благородную даму, – все осталось в Альмраале, в прошлой жизни.

«Обиделась! – неожиданно понял Фейлинор. – На самом деле обиделась… Но что такого я сказал? Только то, что все девушки пришли сюда красиво одетыми, а она… Вот я глупец! Тупой гоблин!»

– Следуйте за мной! – отрывисто бросил он, направляясь прочь.

Ага, разбежался! Девушка уже хотела показать ему язык – или другой, намного менее приличный жест, – но в это время за ее спиной тихо кашлянули. Это оказался Асатор. Рыцарь не произнес ни слова, лишь выразительно показал глазами на удаляющуюся спину Наместника, но бывшая «охотница» поняла, что придется подчиниться.

Шагая по коридорам и галереям, эльф не переставал ругать себя. Хорош правитель! Он должен уметь читать в душах своих подданных, чтобы точно знать, чем они дышат, что для них важно, а что – мелочи, не стоящие внимания. Ведь любой мужчина скажет: даже самая распоследняя дурнушка в глубине души мечтает хоть на минутку стать первой красавицей. Даже опустившаяся нищенка в мечтах улетает туда, где у нее есть все – богатство, красота… И он тоже хорош – мог бы догадаться, что, если женщина на такое торжество приходит в простой одежде, значит, ей действительно нечего надеть.

Тара, трусившая по пятам за Фейлинором, тоже ругала себя на все лады. Девушка чувствовала себя ужасно глупо – словно она добровольно, в здравом уме и твердой памяти, лезет на эшафот, да еще и отталкивает остальных осужденных воров: «Пропустите женщину, нахалы!» И дернули ее гоблины вообще сюда прийти! Мало того что расстроилась, поглазев на разодетых в пух и прах эльфиек, так еще и этот великолепный красавец смотрел на нее как на полное ничтожество. Чеканивший шаг позади Асатор только усиливал ощущение предстоящей казни.

Миновав небольшой зальчик, уставленный высокими, по пояс эльфу, напольными вазами, где было полным-полно цветов, лорд Фейлинор с усилием распахнул двустворчатые двери:

– Входите!

Тара с опаской переступила порог.

Просторная – да просто огромная! – комната была погружена в полумрак, озаряясь лишь светом из окон. Вдоль стен стояли сундуки и лари, некоторые друг на друге, образуя пирамиды. В центре красовалось большое зеркало в роскошной оправе, возле него – два туалетных столика, заставленных косметикой. Одни пузырьки, даже без учета содержимого, стоили столько, что у Тары закружилась голова. На еще одном столике своего часа ждал большой ларец. Подойдя к нему, Фейлинор мгновение поколебался, а потом открыл его и вынул лежавшее сверху ожерелье, сплетенное из серебряной и платиновой проволоки, украшенное горным хрусталем и бериллами.

Оно… оно… Бывалая «охотница» оцепенела от изумления. У нее просто в голове не укладывалась сумма, которую можно выручить за эту вещь на черном рынке. Да никакого черного рынка не хватит, чтобы за нее заплатить! Такого не было даже у королевы!

И это великолепие лорд Наместник внезапно развернул на вытянутых руках и поднес к ее шее.

– Прекрасно, – произнес он. – Хотя нет… У вас зеленые глаза. Тут нужны изумруды. Знаете что, вы пока подберите себе какое-нибудь платье, а я посмотрю…

– Что? – не поняла девушка.

– Платье. – Убрав ожерелье, принц подошел и распахнул два сундука. – Здесь платья. Выберите себе то, что нравится.

Скорее машинально, как под действием заклятия, Тара сделала шаг и заглянула в сундук. То, что она увидела, ее испугало. Такой роскоши она не видела даже во сне.

– Я, – она попятилась, – сейчас вернусь. Мне надо… на минуточку…

Напоровшись спиной на Асатора, храбрая воительница вскрикнула и со всех ног бросилась прочь, давясь слезами.

Фейлинор с некоторым недоумением посмотрел ей вслед. По уму, надо было догнать девушку, как-то ее утешить, но времени не оставалось. Праздник начнется с минуты на минуту, Наместник не может опоздать…

Тара бежала, не чуя под собой ног. Слезы застилали ей глаза. Надо бежать! Пока не поздно! Куда угодно! Тупой самодовольный красавчик! Раскомандовался тут… Думал, ее можно купить за тряпки? Да, у нее никогда не было и не будет таких нарядов, она в жизни не видела ничего подобного, у нее вообще не было ничего своего, а это… это…

Разогнавшись на повороте, ничего не видя от застилавших глаза злых слез, девушка с разбегу влетела в чьи-то объятия.

– Привет! – весело взвизгнул Карадор. – Не ожидал! Откуда такая растрепанная, подруга? У-у, да ты ревешь… Что случилось? Как зовут того козла, которому я сейчас рога обломаю?

Искреннее участие, звучавшее в его голосе, оказалось той каплей, которая переполнила чашу терпения. Тара разрыдалась в голос, повиснув на шее неугомонного эльфа, и, перемежая речь матерной бранью и всхлипами, поведала, что произошло.

– Э-э, да брось ты! – Обнимая ее одной рукой, Карадор другой вытер ее мокрое лицо, подтащил девушку к окну и заставил высморкаться в штору. – Нашла из-за чего слезы проливать! Поду-умаешь, одета не так. Так это ты! Единственная и неповторимая! А остальные – одна на другую похожи, просто бледные копии. Наплюй на всех. Поверь – им тоже до тебя нет никакого дела, так что выше нос!

– Ага-а, – протянула девушка. – А там праздник… А я… вот в таком виде…

– И что? Ты – воительница! А кто будет лезть, просто вызывай на поединок. Прямо там, не сходя с места! И, если что, держись меня. Пошли!

– Куда?

– На праздник, куда же еще?

– В таком виде?

– Ты – воительница, запомни это! – Ее щелкнули по кончику носа. – По крайней мере, сейчас. Вопрос с нарядами мы решим. Не сомневайся! А кто вякнет – так ты мой телохранитель. Оскорбят тебя – нанесут обиду всему Аметистовому Острову. А это, знаешь ли, политика и большой скандал.

Он все-таки задержался и опоздал, дожидаясь возвращения Тары. Действо уже началось. Несколько десятков молодых женщин и девушек в светлых просторных одеждах – иные были довольно соблазнительны и будоражили воображение, – выбежали вперед. Над ними засверкала радуга, и нежные голоса слились в единый гимн Солнцу и свету:

Пламя Меана
Сердцу желанно,
Мир озаряет
Оно неустанно.
В сердце вонзись,
Золотая стрела,
Чтобы сгорело
Сердце дотла.
Пламя Меана,
Землю согрей.
Холодно ей
Без защиты твоей.
Будь же ты светом,
Будь же огнем,
Будь мне и ночью,
Будь мне и днем…[1]

Это был старинный гимн, который исполнялся только раз в году, в самую короткую ночь лета. В тот миг, когда девичьи голоса допели последние слова, в алое закатное небо взвились фонтаны ярких разноцветных огней. Падая на траву, они превращались в цветы. И девушки со смехом, шутливо отталкивая друг друга – цветов с запасом хватало на всех, – бросились их собирать. Некоторые юноши поспешили присоединиться к ним, но лишь для того, чтобы у их избранницы букет оказался больше, чем у других. Некоторым повезло – сразу двое-трое юношей спешили бросить к их ногам охапки созданных магией цветов. Самые ловкие уже начали плести из них венки, собирали в букеты, украшали ими свои косы. В эту ночь все девушки так или иначе будут усыпаны цветами, и вынутый из букета цветок, отданный мужчине, будет означать нечто большее, чем просто знак внимания.

Но все это прошло мимо Фейлинора. Очарование момента как-то померкло и стерлось из сознания молодого Наместника. И яркие краски, и звуки, и чарующие голоса девушек словно растворились в пустоте, когда подошло то, чего он ждал и немного опасался – встреча с сестрой…

Леди Фейнирель поразила Фейлинора. Куда только делась потерянная девочка с пустым взглядом и поникшими плечами? Опираясь на руку своего мужа, к нему подплыла холодная красавица со спокойным светлым взором. Именно такими обычно изображали на старинных полотнах великих героинь, провожающих братьев и возлюбленных на битвы. Именно такой, по представлениям Перворожденных, была Эниссель Объединительница, ледяная красота которой заставила последовать за нею сразу три эльфийских клана в новые земли. Леди Наместница была просто великолепна, и брат с некоторым почтением склонился перед сестрой в церемониальном поклоне. Пока девушки пели гимн, пока небо расцвечивалось яркими красками, пока молодежь развлекалась, собирая цветы, он исподтишка то и дело посматривал на сестру.

Эта внезапная перемена не могла его не насторожить. Осторожно дотронувшись до руки молодой женщины, он поинтересовался:

– Ты в порядке, Фея?

– Да. – Голос ее дрогнул, в глазах промелькнуло что-то восторженное. Впрочем, она в этот миг смотрела на взорвавшееся яркими красками небо…

Что же могло произойти? Фейлинор отвлекся от разворачивающегося действа, когда вперед выступила Видящая, дабы поблагодарить Покровителя Меана за заботу.

Молебен он пропустил – то есть просто стоял на своем месте, не слушая волшебницу, и даже вздрогнул, когда, провозгласив хвалу Покровителям, та дала знак к началу магической мистерии. Вышло красиво, но – увы! – Фейлинор не запомнил практически ничего из действа. Только яркие краски, веселые песни – и больше ничего.

Он немного опомнился чуть позже, на террасе, возле накрытых столов, поскольку ему предстояло сказать собравшимся несколько слов.

– Сегодня праздник, Ночь Солнцеворота, – произнес он, глядя поверх голов собравшихся. – Сегодня – самая короткая ночь в году. Мы будем веселиться до рассвета, и никто не ляжет спать, пока мы не встретим утро нового дня. Веселитесь! Пойте! Пляшите и…

– Скажите, милорд!

– Что? – Он даже не узнал голоса обратившегося к нему эльфа.

– Скажите про традицию, – произнес Тиамар.

– Ах да! – Молодой Наместник вздохнул. – По старой традиции в эту ночь влюбленные могут соединить свои судьбы, не спрашивая согласия родных. В эту ночь обычно заключаются самые прочные браки. В эту ночь совершаются судьбоносные встречи. Посмотрите по сторонам – вдруг ваше счастье рядом с вами? В эту ночь возможно все! Да отзовутся Покровители на ваши мольбы и даруют счастье всем, кто их об этом попросит!

Веселые возгласы были ответом на эти слова. Большинство тех, кто собрались сегодня на праздник, были холостые эльфы и незамужние девушки. Они стояли в первых рядах и шумно приветствовали последние слова молодого Наместника. Он взмахнул рукой, отвечая на их приветствия. В ответ в него полетели цветы – каждая девушка втайне мечтала, чтобы красивый неженатый Наместник обратил внимание именно на нее и поднял именно ее цветок. Но Фейлинор даже не взглянул на пестрый пряно пахнущий ковер под ногами и вернулся на свое место.

– А вы сами, милорд? – улучив миг, когда восторги собравшихся понемногу улеглись, поинтересовался лорд Тиамар.

– Что? – Фейлинор с некоторым удивлением воззрился на зятя.

– Когда вы сами попросите Покровителей о счастье взаимной любви? Вы молоды, хороши собой, и до сих пор одиноки. Я же вижу, как вы устали, занимаясь подготовкой праздника. Я выполнял свою работу – Преданные обеспечивают охрану и безопасность гостей, а леди Наместница не может вам помогать. Но почему бы не возложить часть ваших проблем на супругу?

– Вы прекрасно знаете, что я не тороплюсь с женитьбой и сердце мое свободно.

– Это-то меня и беспокоит! Может быть, я смогу вам помочь?

– Как? – Фейлинор не смотрел на собеседника. Взгляд его скользил по празднующим гостям, невольно отмечая каждую мелочь. – Вы собираетесь найти мне супругу?

– Почему бы и нет? – усмехнулся командир Преданных. – Я понимаю, что сердцу не прикажешь, но это не значит, что вы совсем не обращаете внимания на женщин.

– Мне просто некогда, – пожал плечами молодой Наместник. – Вы же знаете – управление Островом отнимает все мое свободное время.

– И в то же время я могу быть вам полезен!

– Чем?

– Моя… э-э… троюродная сестра… Ее детство и ранняя юность прошли на Обсидиановом Острове, у родных. Она вернулась не так давно, после того как… ну, она не любит об этом говорить. Я осмелился пригласить ее на праздник, дабы она немного развлеклась.

Асатор, до этого просто скромно стоявший за спиной у Наместника, не выдержал и сделал шаг вперед, вклиниваясь между собеседниками.

– Прошу меня извинить, милорд, – процедил он, – но лорд Фейлинор здесь не ради того, чтобы развлекать кого-то.

Он хотел добавить еще что-то, но Тиамар отмахнулся от рыцаря, как от мухи:

– Не мешай!

– Это вы не мешайте Наместнику исполнять свои обязанности. – Как бы невзначай Асатор положил ладонь на рукоять кинжала. Меч он, как и большинство собравшихся, оставил в своих покоях.

– Милорд, – повысил голос Тиамар, – с каких это пор слуги решают за вас, что вам делать?

Ни один мускул не дрогнул на лице рыцаря, но глаза его зажглись опасным огнем, когда он сделал шаг назад.

– Так вы позволите представить вам ее? – стоял на своем командир Преданных, втайне радуясь, что поле боя осталось за ним.

– Не сейчас. Сначала я должен убедиться, что у моих гостей все в порядке, – мягко улыбнулся Фейлинор. Он почти не смотрел на своего собеседника – его взгляд блуждал по террасам, внимательно следя за гостями.

Те, однако, не спешили скучать и вполне могли развлечь себя сами.

Карадор, едва дотерпев до конца молебна и приветственной речи, устремился к накрытым столам с таким видом, словно не ел трое суток. Отстранив слугу, он сам щедро плеснул себе вина и накинулся на дичь, подвинув себе целое блюдо.

– Уф! – прочавкал он, прожевав то, что у него было во рту. – Я думал, никогда не доживу до того момента, когда нас пригласят к столу. Фрося, ты не будешь?

Фрозинтар не ответил – он во все глаза смотрел на украшенный цветами и гирляндами помост, где находились великолепный лорд Наместник Серебряный и его приближенные.

Она была там. Самая красивая женщина в мире, недоступная, как обратная сторона Луны, восседала в кресле, гордо держа точеную голову. Ее взор блуждал где-то, на губах играла легкая улыбка. Ради таких женщин в прежние века начинались и прекращались войны. О таких женщинах мечтают поэты. Гордая, нежная, хрупкая и – счастливая. Фрозинтар чувствовал исходящие от нее волны счастья, как тепло от горящего в камине огня. Как мало в ней было от той взволнованной девушки, которая тревожным шепотом сказала ему на веранде: «Мне так не хочется просыпаться…» Если он сейчас с нею заговорит – что она ответит? Узнает ли в драуре своего Серебряного Рыцаря? Ведь она убеждена, что это был только сон, растаявший с рассветом.

– Ты чего уставился? – Карадор торопливо проглотил то, что у него было во рту, и завертелся на месте, озираясь. – А… на Наместницу смотришь? Красивая. Хочешь, я вас познакомлю?

– Ты? – не понял Фрозинтар. – А разве ты ей представлен?

– А что тут такого? – пожал плечами неугомонный эльф и потянулся за блюдом, где, украшенные перьями, своей участи дожидались куропатки. – Подошел и спросил… Не съедят же тебя там!

В доказательство своих слов он с такой энергией вгрызся в птичью тушку, что только перья полетели.

Глава 3

– И все-таки я хочу с вами познакомиться, – неожиданно прозвучал у него за спиной негромкий бархатистый голос.

Фейлинор даже вздрогнул от неожиданности, расплескав вино из кубка, после чего обернулся.

Перед ним стояла высокая прекрасно сложенная молодая женщина. Светлые волосы, струящиеся одежды, тонкий стан. На бледном лице двумя сапфирами пылают глаза. Она почти не носила украшений, разве что в ушах посверкивали скромные серьги, да волосы стягивал тонкий серебряный обруч с глазком горного хрусталя впереди. Ну и, конечно, цветы. Она держала в руках целую охапку, и несколько бутонов были воткнуты за этот самый обруч, образуя нечто вроде венка. От этой женщины веяло чем-то одновременно притягательным и пугающим, чарующим и отталкивающим. Молодой Наместник уставился на нее, как на одну из Покровительниц, внезапно спустившуюся на землю.

– Кто вы?

– Вам стоит поучиться учтивости, милорд, – проворковала незнакомка. – Разве так разговаривают с дамами?

– Прошу меня извинить. – Уши Наместника запылали, как у мальчишки. – Простите, просто я не ожидал… Я вас в первый раз вижу, а мне казалось, что я прекрасно помню всех, кого приглашал.

– Еще бы. – Незнакомка тихо рассмеялась. – Меня приглашали не вы, а мой троюродный брат.

– Кто?

– Лорд Тиамар. – Синие глаза смотрели ласково и снисходительно, заранее прощая любую слабость.

– А, так вы та самая…

– Леди Лаллирель.

Дочь лорда Лоредара намеренно воспользовалась своим именем – все равно на Острове никто не знал, как ее назвали при рождении. Она вообще сомневалась, знает ли ее имя кто-нибудь, кроме родни, ибо Видящие по традиции звали друг друга просто сестрами. А так не придется постоянно быть начеку.

Фейлинор оглянулся на своего зятя. Но тот уже вел с кем-то из придворных непринужденную беседу и не обращал внимания на свою родственницу. Окликнуть его и попросить немного присмотреть за нею было бы невежливо. Молодой Наместник мысленно обругал себя – нельзя правителю огромного Острова быть таким нерешительным! Просто удивительно, как все эти годы он ухитрялся сохранять власть. Нет, у него как-то хватало присутствия духа отдавать приказы, но сейчас правитель готов был провалиться сквозь землю.

– Вы скучаете, милорд? – проворковала леди Лаллирель.

– Да. То есть нет…

– Вы совсем не умеете разговаривать с женщинами. Куда смотрит ваша очаровательная сестра?

Молодой Наместник понял ее слова буквально, он ухватился за возможность отвлечься и обернулся на гостей.

Праздник продолжался. Большая часть приглашенных все еще сидели за столами, воздавая должное угощению, но поскольку собрались тут не ради еды, то и особого изобилия не наблюдалось. Особенно там, где находился Карадор. И. о. Наместника Аметистового уже очистил три блюда с лепешками – творожными, яблочными и коричными, – слопал полдесятка куропаток, приговорил под них кувшин вина и озирался по сторонам с хищным видом акулы, наткнувшейся на место кораблекрушения. Рядом с ним были драур и почему-то Льор, хотя прислуге не место среди благородных лордов. Хотя кто знает… Вон, какой-то из придворных с улыбкой приближается к этому мальчику… с цветами?

Совершенно неожиданно среди светлых одежд знати мелькнуло знакомое темное пятно. Она все-таки здесь! Кожаная куртка, виднеющаяся из-под нее рубашка, перетянутая поясом, штаны, короткие сапожки, собранные в хвост чуть вьющиеся рыжие волосы, слегка заостренное, похожее на лисью мордочку лицо, зеленые глаза полукровки. Девушка-воительница скромно держалась в сторонке, иногда провожая настороженными глазами своих ровесниц. Черты ее лица, считавшиеся привлекательными среди людей, в среде эльфов делали бывшую «охотницу» едва ли не дурнушкой. И конечно, у нее не было ни одного цветка – ни в ее густых волосах, ни в руках. Она, наверное, даже не догадывалась, какое значение имеют цветы этой ночью. Но она все-таки пришла, хотя имела полное право остаться в своей комнате, рыдая в подушку. У нее восхитительная сила духа!

– Вам подарить цветок?

– Что? – Фейлинор захлопал глазами. Да что с ним такое? Засыпает буквально на ходу! Нет, все-таки прав Тиамар – не стоит все взваливать на себя, занимаясь, кроме управления Островом, еще и посторонними проблемами. Раньше праздники устраивала мать. Сестра, отец и он сам помогали по мере сил. Теперь он тащит все в одиночку, оберегая свою ненаглядную Фею от любых потрясений.

– Цветок.

Тонкие пальцы протягивают ему не один, сразу три цветка: кремово-розовый, янтарно-желтый и бледно-голубой. Но ужасно хочется взять белый. Чисто белый, без единого пятнышка другого цвета. Только где его взять? Белых цветов, кажется, нет вообще…

– Милорд?

Удивленный такой настойчивостью, лорд Фейлинор обернулся – и заготовленные слова как-то сразу застряли у него в горле. Рядом с леди Лаллирель стоял невесть откуда взявшийся Асатор. Нет, верный рыцарь все время находился поблизости, но сейчас у него в руке был белый цветок с еле заметной желтизной в серединке.

– Вы ищете это?

– Да, но как?..

Тонкие губы рыцаря тронула улыбка:

– Заметил.

– Благодарю вас.

Дочь лорда Лоредара напряглась. Мужчина, принимающий цветок от другого мужчины в эту ночь? Такое могло означать лишь одно – эти двое любовники. Тогда вся ее игра и старания теряют смысл. А ведь она не знала об этом воине ничего, только видела в компании Карадора, Фрозинтара и Льора с Тарой. Какое у него положение при дворе? Какие отношения связывают его с Наместником? Кто он вообще такой? Друг? Советник? Телохранитель? Слуга-любимчик? Наверняка он главный в этой паре «ласкунчиков»[2]. Если – да, тогда придется что-то менять.

Ее подозрения частично подтвердились, когда Фейлинор, получив цветок, устремился куда-то прочь, и Асатор, помедлив, направился следом, держась на почтительном расстоянии. Наверняка ревнует своего красавчика. Вон как обжег ее взглядом – сразу понял, что встретил соперницу!

Волшебница вернулась на помост, где восседал ее так называемый «троюродный брат». Лорд Тиамар тоже был напряжен и топил свои волнения в вине. Как раз в эту минуту его супруга прощебетала что-то, отпрашиваясь, и ускользнула прочь.

Союзникам удалось поговорить без помех. Взмахом руки отослав прочь прислугу, дочь лорда Лоредара уселась в освободившееся после леди Наместницы кресло, взяла горсть винограда, отщипывая по одной ягодке.

– Как прошла ваша встреча с великолепным лордом Наместником? – спросил Тиамар, выпрямляясь.

– Никак. Несколько пустых вежливых слов, смущенный взгляд и удачная попытка к бегству. Не удерживать же мне его силой!

– Да, у лорда Фейлинора есть кое-какие достоинства, но умение общаться с женщинами явно не входит в их число. Девушкам нравятся победители! Их надо очаровать, завоевать, покорить… в конце концов, усмирить. – Тиамар поискал глазами жену. – Это нравится всем… то есть почти всем, – уточнил он, имея в виду сан своей собеседницы.

– А кто такой этот Асатор? – небрежно поинтересовалась леди Лаллирель.

– Охранник.

– И только-то? Мне показалось, что он имеет на вашего родственника большое влияние. Я бы сказала больше – какую-то власть.

– Я сказал то, что знаю. Фейлинор привез этого рыцаря откуда-то с приграничья Мраморного Острова. Его отец, лорд Фарадар, кажется, перед смертью приказал его распять, как дезертира и предателя, но Фейлинор сумел спасти Асатору жизнь…

– И с тех пор они постоянно вместе, – заключила волшебница. – Это дружба… или нечто большее?

– Только дружба. Иначе давно бы пошли слухи, – решительно произнес Тиамар.

– В любом случае, эта дружба мне может помешать, – пробормотала женщина.

Откровенно говоря, Таре нравился праздник. Веселая музыка, танцы, вкусное – и бесплатное! – угощение, всякие фейерверки и магические картинки в потемневшем небе, огни костров, песни… Все это так живо напоминало «охотнице» народные гулянья в Альмраале, что она то и дело одергивала себя, вспоминая, что тут не у кого срезать кошелек. Впрочем, исключительно ради того, чтобы не потерять сноровку, она стащила у какого-то эльфа браслет с запястья. Браслетик был так себе – тонкий ободок без узоров и чеканки, – но это было чистое серебро. «Потянет подковок на пятьдесят», – прикинула девушка стоимость побрякушки, пряча ее за пазуху. Она не испытывала угрызений совести. Одно дело, когда ты воруешь у своих, у того же Карадора например, и совсем другое, когда «ощипываешь цыпленка». К тому же под ногами уже валялось столько мусора, что в случае чего легко можно соврать, что случайно наступила на валявшийся браслет, но постеснялась кричать о находке на всех углах. Тара не знала эльфийских законов о воровстве, но надеялась, что тут не отрубают руки, как в некоторых странах.

Вся во власти веселых мыслей, она озиралась по сторонам, прикидывая, как с пользой провести оставшуюся часть ночи. Обычно на подобных гуляньях все роли были распределены заранее, каждый делал то, что приказывал Чекан, а сегодня Лисичка была впервые предоставлена сама себе. Итак, что предпринять?

Как-то так получилось, что она осталась одна. Фрозинтар куда-то делся. Карадор, в кои-то веки оторвавшись от стола, лихо отплясывал в кругу эльфиек. Присмотревшись, Тара заметила, что неугомонный эльф обучает всех подряд основным па паннорского народного танца. Эльф, отплясывающий «козлика», – зрелище, надо признать, оригинальное. Неудивительно, что Карадор мигом стал центром внимания. Даже Тара засмотрелась на его прыжки и ужимки. А когда к нему неожиданно присоединился Льор – желание танцевать было в юном эльфе слишком сильным! – и они на пару исполнили несколько зажигательных па, все прочие пляски были забыты.

Вот тут-то ее и нашел лорд Фейлинор. Засмотревшись на танцы, Тара утратила бдительность и вздрогнула, когда он возник рядом и церемонно поклонился:

– Благородная дама скучает?

– Благородная дама? Вот уж нет! – фыркнула Тара.

– Жаль. – Он отступил на шаг. – А я надеялся…

– Что? – Настроение у девушки опять испортилось. – Я не имею права тут находиться? Льор вон тоже из простых, – она ткнула пальцем в танцующего юношу, – однако его что-то никто не спешит отсюда выгонять. И вообще – раньше надо было предупреждать. Я бы тогда…

– Нет-нет, что вы, – заторопился Фейлинор, сообразив, в чем дело. – Вы меня не так поняли. Вы, наверное, имели в виду свое происхождение, а я…

– А чем вам не нравится мое происхождение? – опять ощетинилась девушка. – Ну, родилась я не в замке, а… Это тайна, – соврала она. – Я не имею права ее раскрывать.

– Охотно верю. То, что у вас нечистая кровь, не имеет никакого значения. У нас тоже к полукровкам от браков с людьми относятся нормально.

– У нас – это где?

– На Серебряном Острове.

– А… – Тара покивала головой, задумавшись о своем.

Музыка смолкла, и к столу прорвался запыхавшийся Карадор. Неугомонный эльф был слегка растрепан, взлохмачен, тяжело дышал и сразу вцепился в кувшин с вином, другой рукой хватая с блюда печенья целой горстью. Закинув их в рот, он захрустел поджаристой корочкой и приник к кувшину, хлебая прямо из горлышка. Две темные струйки бежали по углам рта на шею и тунику.

– Уф, хорошо! – вытерев рот ладонью, и. о. Наместника Аметистового поставил кувшин и подмигнул Таре: – Чего такая кислая? Пошли танцевать!

– Но я…

– Дама неподобающе одета для танцев, – произнес Фейлинор. – И вообще…

– Ладно, я пошел! Если что – свистни! – подмигнув Таре, Карадор ввинтился в толпу, поскольку опять заиграла музыка. Девушка с разочарованием смотрела ему вслед. Она бы так и бросилась следом и влилась в общее веселье – но она, во-первых, не умела веселиться, а во-вторых, надо было сначала сказать пару ласковых слов торчащему рядом типу.

– С чего это вы прицепились к моей одежде? – прошипела она. – Между прочим, я – воительница, телохранитель Карадора Аметистового и могу одеваться так, как сочту нужным!

Она нервно одернула рубашку, стараясь, чтобы краденый браслет не слишком был заметен под одеждой.

– Это я понимаю, но почему вы отказались от предложенных вам платьев?

Почему-почему! Вот привязался, настырный красавец! Как ему объяснить, что вся эта роскошь и красота – не для нее? Что Тара не умеет все это носить и боится даже стоять на высоких каблуках, не то что ходить. И что ее просто-напросто унизили этим широким жестом.

– Не понравились, – буркнула девушка.

– Почему? Это наряды моей матери.

«Вот только чужих обносков мне не хватало!» – хотела брякнуть Тара, но вовремя прикусила язык. Этот красавец-эльф хотя бы помнил свою мать, а она даже не знает, как зовут ту женщину, что дала ей жизнь.

– И вообще, – она быстро вспомнила свою легенду, – я – воительница, а воительницы могут ходить, в чем захотят.

– Да, – кивнул Фейлинор. – Но танцевать в мужской одежде? Только военные танцы. А сегодня их не исполняют.

– Очень жаль, – искренне высказалась девушка.

– А вам хочется танцевать? – осенило Наместника. – Если хотите, я могу это устроить.

– Прикажете музыкантам сыграть какой-нибудь военный танец? – фыркнула Тара, внутри цепенея от страха. А что, если так и будет? Что, если лорд сейчас отдаст такой приказ? И ведь не отвертишься – придется плясать. А она не знает ни одного военного танца. Бывшая «охотница» вообще впервые слышала о таких танцах.

– Нет, это было бы нарушением обычаев, но я попрошу вас… – Фейлинор вспомнил, зачем подошел, – принять от меня это.

Девушка обалдело уставилась на цветок в тонких пальцах эльфа. Чисто-белый, он был похож на махровую лилию с желтой серединкой и источал изумительный аромат.

– А зачем? – уже протянутая рука повисла в воздухе.

– Так принято, – сам не зная почему, Наместник не смог сказать девушке правду. – На этом празднике почти все дарят друг другу цветы – как знак… ну… особого расположения.

– А вы ко мне особо расположены?

Фейлинор закусил губу. Что бы он ни сказал, это будет ложью.

– Вы – единственная девушка на празднике, у которой нет ни одного цветка в волосах, – нашелся он наконец. – И вы – гостья на Острове. Как Наместник, я должен уделять гостям особое внимание.

– Понятно, – помрачнела Тара. А она-то губы раскатала… Очнись, «охотница»! Нужна ты ему! Он – лорд, и этим все сказано.

Выхватив из руки собеседника цветок, она крепко сжала его в кулаке.

– Нет-нет! – запротестовал Фейлинор. – Его надо воткнуть в волосы!

– Пожалуйста. – Тара сделала, как он просил. – Это все?

– Да.

Но произнес это эльф таким тоном, что девушка невольно сосредоточилась, озираясь по сторонам. У многих мужчин в волосах тоже были цветы. Как правило, у тех, кто в данный момент танцевал или о чем-то беседовал в уголке с какой-либо девушкой. Даже у Льора в коротко стриженных пушистых вихрах – волосы у него были длиной до плеч, что Таре чрезвычайно нравилось, – мелькал розовый бутон. И только у ее собеседника за платиновый обруч, украшенный серебряной чеканкой, не было заправлено ни одного цветка.

Не думая, как это будет воспринято окружающими и тем более самим лордом, «охотница» наклонилась, подняла с пола первый попавшийся цветок и поскорее запихнула его в пряди эльфа. И даже рассмеялась, заметив, какое у него при этом стало выражение лица. Ага, дружочек, с тебя тоже можно сбить спесь!

За всем этим с украшенного гирляндами и лентами помоста наблюдала дочь лорда Лоредара. И ей очень не нравилось то, что она видела.

Фрозинтар не сводил глаз с леди Наместницы, но все-таки пропустил момент, когда молодая женщина исчезла. Вот она восседает в кресле подле своего мужа, изящная, прекрасная, излучающая счастье и уверенность в себе – а вот уже ее место пустует. И судя по тому, как спокойно отнеслись все к ее исчезновению, он был первым, кто понял, что самая знатная леди на Острове исчезла.

«Ее опять похитили!»

Почему-то эта мысль первая пришла в голову, и бывший наемник отправился на поиски.

Праздник разгорался – веселье должно было продолжаться всю ночь до рассвета, – и гулянье понемногу выплескивалось с веранд в полутемный парк и дальше. Некоторые столики для не столь знатных гостей были вовсе расставлены под открытым небом, танцевали эльфы практически везде, тут и там под ногами валялись цветы и ленты, слышались голоса менестрелей, где-то показывали свое искусство артисты и гимнасты. Праздник был в самом разгаре, но драур не обращал на него внимания. Он уходил все дальше и дальше, прочь от яркого света, красок, звуков и веселья.

Веселье распространялось до самой реки – неширокой, густо заросшей по берегам кустами. Сюда долетала музыка, и на берегу тут и там виднелись парочки. Занятые друг другом, влюбленные не замечали крадущегося в тени драура.

В низине возле реки уже клубился туман, густой, как молоко. Темными пятнами выделялись только кусты, над его поверхностью, как острова из воды, торчали деревья. Где она может быть? Не в тумане же?

И только он так подумал, как увидел пропажу.

Леди Фейнирель стояла под деревом и смотрела на него. Когда взгляды их встретились, драур резко остановился, словно налетел на стену. В глазах молодой женщины было что-то странное.

– Ты… Вы что здесь делаете? – произнесла она требовательно.

Это была совсем не та испуганная, замкнувшаяся в себе девочка с исцарапанными ногами и не его ночная собеседница – столько в ней было скрытого достоинства и уверенности в себе. И силы. И красоты.

– Я… просто так. Шел за вами.

– Зачем? – теперь она смотрела испытующе.

– Беспокоился.

– Обо мне? – Она отвернулась и посмотрела на воду. – Я под надежной защитой. Серебряный Рыцарь защитит меня. Я знаю, он здесь. Я жду его.

– Он придет сюда? – против воли драур почувствовал что-то вроде ревности.

– Он уже пришел. Только его никто не видел, кроме меня. Он – существо из иного мира.

Удивленный Фрозинтар вытаращил глаза:

– Откуда вы знаете про другие миры?

– Я волшебница, – тихо улыбнулась молодая женщина. – Я знаю то, что недоступно другим. А если серьезно – каждый из нас живет в своем мире. Но иногда эти миры пересекаются, и тогда мы можем встретиться с их обитателями в этой жизни. Одни встречи мимолетны, другие длятся годами. Но рано или поздно миры расходятся – каждый по своей орбите. Редко бывает, чтобы два мира слились воедино. Тогда случается настоящая катастрофа, в результате которой появляется новый мир, третий, чем-то похожий на те два, но все-таки другой. Вы меня понимаете?

– Да, – кивнул бывший наемник.

– А они – нет! – Молодая женщина мотнула головой в ту сторону, где за туманом и деревьями сверкали огни праздника, слышалась музыка и веселый шум. – Они считают это бредом сумасшедшей девчонки. А я знаю, что миров – великое множество.

– Я тоже. Понимаете, когда-то я был ученым и строил Порталы. Я хотел достичь других миров…

– Вы? – перебила она. – Вы хотели… что?

«Проговорился!» – понял драур. Никто не должен был знать о его прошлой жизни. А то начнется с того, что он был ученым, а потом выяснится, что он был связан кровным родством с предыдущей династией Наместников Мраморных и что леди Наместница, супруга убитого лорда, была его… кем? Праправнучатой племянницей? Нет, он не стеснялся своей жизни и до сих пор не признал свою вину за «преступления, совершенные против законов мироздания, и вызов, брошенный Покровителям». Просто к прошлому не было возврата. Он изменился, мир изменился.

– Я хотел… найти свой путь.

– И как? Вы его нашли?

Фрозинтар мысленно представил себе свою жизнь. Детство, юность, учеба в Академии Магии, аспирантура, собственная лаборатория, открытие, способное изменить мир, первая же неудача – и последовавший за нею суд, скорый на расправу. Потом – единым мигом промелькнувшие века наказания и новая жизнь. Сначала – учеником человеческого мага, потом – изгнанника-драура, затем – игрушки в руках волшебниц и, наконец, слуги лорда Лоредара. И изменившая все встреча с Карадором Шутником.

– Я пока ищу его, свой путь, – признался он. – А вы?

– А я не знаю, – она отвернулась и с тоской посмотрела вдаль, – есть ли он, этот путь, который предназначен для меня.

– У каждого из нас свой путь, – осторожно промолвил драур. – Рано или поздно мы его находим.

– Да, только я боюсь его узнать.

– Идемте со мной!

Слова вырвались случайно. Он ведь совсем не то хотел сказать. И не удивился, когда леди Наместница повела плечами:

– У меня тоже свой путь. Мне пора. Не ходите за мной!

Развернувшись, она направилась прочь, но задержалась на миг, проходя мимо драура и протянув ему что-то. Фрозинтар машинально подставил ладонь – в пальцы ему лег цветок.

Давно Льору не приходилось столько танцевать. Юноша забыл обо всем на свете. Он просто двигался в такт музыке и, поскольку несколько групп музыкантов играли постоянно, плавно переходил от танца к танцу. Он до того увлекся, что забыл о своих спутниках.

Какой-то незнакомый эльф, дождавшись паузы, протянул ему розовый бутон. Ответив улыбкой, юноша заткнул его за ухо и снова окунулся в омут танца с головой.

Второй раз он отвлекся, когда сменилась мелодия и вместо веселой полилась нежная тихая музыка. Часть огней погасла, другие чуть ослабили свечение, так что все погрузилось в полумрак. В круг стали одна за другой выходить пары. Не выбрав себе партнершу, Льор отступил к столам. Он тяжело дышал и даже порадовался тому, что можно немного отдохнуть и присесть, благо, свободных мест было предостаточно.

– Вы разрешите вам помочь? – послышался над ухом мягкий голос.

Льор встрепенулся – над его плечом замер незнакомый эльф. Напрягши память, юноша вспомнил, что это он не так давно подарил розовый цветок.

– Вы устали, – произнес эльф. – Разрешите налить вам вина?

– Не стоит, – пробормотал танцор, за которым в жизни никто не ухаживал за столом. – Я сам.

– Вы не дотянетесь. – Эльф уже наливал в высокий кубок тонкой струйкой вино. – Как ваше имя?

– Льор. А…

– Льор, – повторил эльф. – Льор… Это, наверное, сокращенно от «Льэлиор»?

– Нет. Просто Льор. Я из семьи бродячих артистов.

– И здесь вы…

– Мои родные пропали во время последней войны. С тех пор я не выступаю как актер.

– Но танцуете вы великолепно. Разрешите вас пригласить?

– Меня? Но…

Однако незнакомец уже взял его за запястье, заставляя встать.

– Вино, – вспомнил Льор, когда чужая рука властно легла на его талию.

– Ах да! – Незнакомец рассмеялся. – Мы совсем про него забыли! Выпьем? И перейдем на «ты»?

– Если вы скажете мне свое имя…

– Эллиар.

Он быстро плеснул во второй кубок немного темной, пахнущей травами и медом жидкости, торопливо пригубил и, отставив кубок, тут же поцеловал юношу в губы.

– М-м…

– Ты мне понравился сразу, – прошептал эльф. – Ты один или у тебя кто-то есть?

– Э-э… – Льор замялся, не зная, что сказать. С одной стороны, он действительно был сейчас одинок, но как же тогда учитель? Ему нужна была энергия, и ученик был готов отдать ее по первому требованию. Однако Фрозинтар ясно дал понять, что на более близкие отношения не стоит рассчитывать.

– Я не знаю, – промолвил он.

– Но тебя кто-то ждет?

– Пожалуй, нет.

– Не грусти. – Эллиар прижал его к себе. – Этой ночью не стоит грустить! Это ночь любви и счастья. Помнишь легенду?

– На заре времен Солнце влюбилось в Землю, и страсть его была так сильна, что оно отказалось покидать ее даже на ночь, – без запинки ответил юноша. Вывернувшись из рук обнимавшего его эльфа, он поискал глазами – где-то неподалеку как раз в это время менестрель напевал именно эту балладу.

– С тобой буду я до скончания дней,
Тебя опалю я огнем своей страсти.
Ты будешь со мною, ты будешь моей,
Мы вместе узнаем великое счастье!
– С тобой быть готова, и мало мне дня,
Чтоб счастьем взаимной любви насладиться,
Но страшно упасть мне в объятия Огня
И в пламени вечной любви раствориться.
Сгорю я в огне твоей страсти,
Погибну от жара любви,
И ради мгновения счастья
Пожертвую миром живым…

Земля тоже влюбилась в Солнце, и они были готовы слиться воедино, но к тому времени на Земле уже зародилась жизнь. Было время, когда Солнце не заходило несколько дней, все живое погибало от жары и усталости, ибо никто не мог даже задремать на ярком свету. И тогда Покровители разлучили влюбленных, спасая растения и животных – разумных существ тогда еще не было. Они оставили Земле и Солнцу только один самый длинный день в году, когда влюбленные могут быть вместе. По легенде, Эль-прародитель родился как раз от этой единственной ночи любви, когда Земля была готова сгореть в объятиях Солнца. Поэтому все живые существа твердо стоят на земле, своей матери, но всю жизнь тянутся к свету – к солнцу, своему отцу.

– Да, в эту ночь мы вспоминаем любовь Земли и Солнца. – Эллиар опять привлек Льора к себе. – Наша любовь – это отголоски той страсти, которая дала начало всем нам. И Перворожденным, и людям, и альфарам, и всем остальным.

– Оркам, троллям, гоблинам, – прошептал юноша, но его последние слова были заглушены новым поцелуем.

– Не стоит, – промолвил эльф, – в такую ночь вспоминать о созданиях Тьмы. Их создала Тьма из зависти. Им не дано…

– Наш император – орк, – напомнил Льор. – И чьи создания драконы?

– Драконы родились из Тьмы и Света. Они не добрые и не злые, а как бы сами по себе… С чего это ты вдруг заговорил на отвлеченные темы? В такую ночь не стоит думать о чем-то, кроме любви. А ты красивый мальчик. Я сразу тебя заметил, только долго не решался подойти. Возле тебя был этот…

– Мой учитель, – ответил Льор. – Он – драур.

– Кто?

– Учитель. Он учит меня магии и…

– И он тебе нравится?

Льор прикусил губу. Стесняясь своих наклонностей, он ни разу ни с кем не говорил на эту тему.

– Немножко…

– Но он не достоин тебя! Где он сейчас? Держу пари, ему намного интереснее развлекаться на стороне. Он даже не думает о тебе. А вот я… Я не отпущу тебя никуда! Мы всегда будем вместе!

– Вы – адепт Ша? – воскликнул Льор, боясь и надеясь услышать ответ.

Эллиар рассмеялся:

– Какие глупости ты говоришь, мальчик! Я имел в виду совсем другое. Идем, покажу.

Он обнял юношу за талию и решительно увлек прочь от ярких огней, громких голосов, песен и веселья.

Видящая шла за драуром. Она пропустила исчезновение леди Наместницы, но куда-то отправившегося Фрозинтара упускать не была намерена.

Дочери лорда Лоредара требовалась информация. Буквально несколько минут назад до нее внезапно достучался отец:

Лаллирель!

Женщина вздрогнула от неожиданности и поскорее отвернулась, уставившись вдаль, чтобы никто не заметил ее отсутствующего выражения лица:

Что случилось? Я не могу сейчас разговаривать.

Чем ты занята?

Отдыхаю.

Отдохнешь потом! Сейчас ты должна узнать все про окружение Фро. Я хочу знать, кто снабжает его энергией и как он ее получает вообще. Мне нужно знать как можно больше! Поняла?

Поняла, но…

Меня не интересует, как ты это узнаешь. Действуй! Ты должна каким-то образом исхитриться лишить его источников энергии. И как можно скорее!

Связь прервалась так резко, что женщина тихо вскрикнула, невольно схватившись за голову. Отец всегда рвал их мысленный контакт подобным образом, вот почему дочь старалась как можно реже с ним общаться и «уходить» первой. Это было не так болезненно, но что взять с мужчины!

– Вам нехорошо, леди? – прощебетала какая-то девушка над ухом.

– Все в порядке. – Видящая поднялась. – Беги, развлекайся. Я просто кое-что вспомнила… не совсем веселое.

– Как мне вас жаль! – воскликнула девушка и тут же убежала. Сама волшебница направилась в другую сторону.

Драур, как любая нежить, умел ходить так, что его никто не замечал до самого последнего момента. Но сейчас он явно не старался запутать следы, да и ментальный отпечаток его сущности был знаком Видящей. Она засекла его уже на выходе с веранд, направляющегося прочь, в парк и к реке. Куда его понесло? Пошел добывать себе энергию? Подкараулит какого-нибудь любителя гулять в одиночестве и… Может, попытаться самой сыграть роль мишени? Сколько времени отмерил ей отец на разведку?

Направляясь к выходу, волшебница неожиданно стала свидетельницей разговора юного Льора и какого-то ярко разодетого придворного. Они говорили как раз о драуре, и дочь лорда Лоредара еле успела набросить на себя полог невидимости, остановившись в паре шагов от них. Учитель и ученик! Кто бы мог подумать! Ну, отец! Как в воду глядел, давая ей поручение отыскать источники энергии, которыми пользуется драур.

Идея одним выстрелом убить двух зайцев – пополнить запасы своей энергии и лишить таковой драура – так понравилась Видящей, что она, не раздумывая, махнула на уходящего Фрозинтара рукой. В голове ее начал складываться план.

– Куда мы пришли?

Льор с некоторой тревогой огляделся по сторонам.

– Тебе не все равно? – Эллиар притянул юношу к себе, обнимая и запуская руку за пазуху юного эльфа. – Кто бы ни обитал тут, до рассвета сюда никто не войдет. Иди ко мне!

Он поцеловал юношу, и у того закружилась голова. Невольно обхватив руками шею любовника, он почти повис на нем, как бы давая разрешение тому действовать смелее. Но едва Эллиар потянулся снять с него рубашку, отпрянул:

– Не надо…

– Почему? Ты прекрасен! Я схожу с ума, глядя на тебя! Чего ты боишься? Нам будет хорошо вдвоем. Я не сделаю тебе больно, обещаю!

Бормоча, эльф ловко стянул рубашку с Льора.

– Ты просто великолепен! У тебя такое тело… А что значит эта татуировка?

Левое плечо Льора от ключицы и чуть ли не до локтя было испещрено узорами и рунами.

– Это, – юноша отступил, обнимая себя за плечи, – это знак рода, к которому я принадлежу. Рода эль-Бран. Я – младший приемный сын и…

– Род эль-Бран? С какого это Острова?

– Это не с Острова. То есть… сейчас мой старший брат живет на Нефритовом Острове, а моя приемная мать – в Орочьих горах.

– Она в плену?

– Нет, – отчего-то смутился юноша. – Моя приемная мать – орчиха. Это знак того, что я – приемный сын в роду орков. Глава рода сам наносил мне эти знаки.

– Правда? – улыбнулся Эллиар. – И он видел тебя… таким? Малыш, я начинаю ревновать…

Он опять привлек Льора к себе, несмотря на слабое сопротивление юноши, когда с порога послышался ледяной голос:

– Прочь!

Любовники отпрянули друг от друга. Полуголый Льор попятился, закрываясь руками.

В дверях замерла высокая стройная женщина в развевающихся одеждах. Ее глаза метали молнии.

– Прочь отсюда!

Она подняла руку ладонью вперед – и неведомая сила сорвала Эллиара с места. «Видящая!» – успел подумать эльф, прежде чем его, как пушинку, вышвырнуло вон. Не удержавшись на ногах, он кубарем прокатился по коридору и сверзился со ступенек лестницы, ударившись головой так, что сразу потерял сознание.

Льор почуял ауру незнакомки – в ней ощущалась недюжинная сила. Юноша метнулся к окну, но внезапно ожившая занавеска с такой силой хлестнула его по лицу, что сбила с ног. А подняться он не успел – тут же на него точно поперек груди рухнул высокий кованый подсвечник.

Впрочем, это не помешало ему нанести ответный удар. Едва волшебница сделала шаг, как он вскинул руку – и воздушная волна взметнула одежды его противницы выше головы. Женщина запуталась в собственном одеянии – порывы ветра налетали, казалось, со всех сторон, закручивая полосы ткани вокруг ее тела.

Но в замкнутом пространстве ветру негде разгуляться, через несколько секунд вихрь утих сам по себе. Этих мгновений хватило Льору, чтобы отбросить подсвечник и вскочить на ноги. Грудь слегка болела от удара.

– А ты сильный мальчик, – констатировала волшебница, справившись с непослушной тканью. – А что ты скажешь на это?

Ковер под ногами ожил и рванулся вверх, словно выдернутый невидимой рукой. Но сбить с ног танцора не удалось – успев подпрыгнуть и совершить пируэт, он ловко приземлился на ноги и выставил руки в отвращающем жесте.

– Великолепно, – сухо произнесла его противница. – Но мне некогда с тобой возиться. Получай!

Льор попытался защититься, но у него не было опыта сражений против боевой магии. Ему показалось, что пространство вокруг него взорвалось. Прилетевший ниоткуда «кулак» ударил в лицо. А потом острая боль пронзила руки от плеч до кончиков пальцев. Казалось, они окунулись в раскаленный металл. Юноша закричал и упал на колени, дрожа всем телом и силясь унять боль.

Несколько минут женщина стояла и смотрела, как он корчится, а потом приблизилась и пинком опрокинула его на пол, наступив на грудь.

– Ты сильный мальчик, – сказала она. – Но я сильнее. Так, значит, драур твой учитель?

Снизу вверх на нее устремился ненавидящий взгляд. Воздух вокруг лица женщины внезапно заледенел так, что она задохнулась, почувствовав боль в легких и горле. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы справиться с собой.

– Не хотим предавать своего учителя? – прошипела она, с неженской силой пнув распростертое тело ногой. – Или он для тебя не только учитель, но и любовник? Ты снабжаешь его энергией?

Ответом ей опять был непримиримый взгляд.

– Упрямимся? – поняла она. – Хорошо. А что ты скажешь теперь?

Боль внезапно отпустила руки, чтобы тут же атаковать ноги юного танцора. Родившись в кончиках пальцев, она быстро охватила ступни, потом голени, потом колени… Льор не мог поднять головы, он чувствовал себя так, словно его ноги опустили в кипящее масло и до крови прикусил губу, глуша рвущийся наружу крик.

– Ты можешь молчать и дальше, – по-своему поняла его оцепенение волшебница. – Но когда боль поднимется до паха, в твоих ногах произойдут такие перемены, что даже я не смогу ничего исправить. Тут не поможет ни один целитель! Ты никогда не сможешь не то что танцевать – ты никогда не встанешь на то, что останется у тебя от ног. Посмотри!

Льор приподнял голову – и все-таки не сдержал крик. Его обувь действительно дымилась. А жуткая боль покинула колени и начала взбираться выше.

– Ты снабжаешь драура энергией? – как сквозь вату, долетел до него голос его мучительницы. – Скажи правду, и я избавлю тебя от страданий.

Ничего подобного юноше никогда не приходилось переживать, и он закричал, торопясь успеть:

– Да! Да! Да!

В душе липкой волной поднялся страх – а что, если волшебница обманет? Она обо всем догадалась по его лицу и расхохоталась.

– Боишься? Что ж, я исполню свое обещание, – боль внезапно исчезла, – но ты уже не сможешь питать своего горячо любимого учителя энергией. Ибо я выпью ее из тебя.

Ее лицо внезапно приблизилось, так что широко раскрытые глаза, казалось, заполнили весь мир. И это было последнее, что увидел Льор.

К завтраку собирались в большой зал. Тара покинула праздник вскоре после того, как дела заставили Фейлинора отвлечься от общения с девушкой – то есть очень быстро. Собственно, получив цветок в волосы, молодой Наместник смешался, начал лепетать что-то о делах, служебном долге и всяких проблемах, после чего извинился и сбежал. Расстроенная девушка прошлась по веранде, стянула чье-то кольцо, оставленное хозяевами без присмотра, попыталась отколупнуть позолоченное украшение с подсвечника и отправилась в свою комнату. Там она сначала перебрала свое богатство, прикинула, сколько оно может стоить и как долго она проживет на полученную сумму, после чего легла и уснула под раздававшиеся вдалеке звуки музыки, взрывы фейерверка и песни. Нет, эльфийская жизнь не для нее! Против таких красавиц у нее нет шансов. И с этим лордом тоже какая-то промашка вышла. Наверное, надо было найти цветок, похожий на тот, что ей вручили, а не хватать с пола первый попавшийся. «Жаль, что мы с ним ни разу не поцеловались, – подумала девушка, засыпая. – Хоть было бы, что вспомнить…»

Тем не менее, девушка прекрасно выспалась и спустилась в большой зал в числе первых, озираясь по сторонам в поисках знакомых лиц.

Карадор примчался свежий и бодрый, как кузнечик. Каждой рукой неугомонный эльф обнимал за талию по девушке и, добравшись до столов, поочередно поцеловал случайных спутниц в губы, игриво шлепнул пониже спины и набросился на еду, не дожидаясь сигнала к началу трапезы.

Тара, которая скромно переминалась в сторонке, поспешила присоединиться к нему. В зал входили эльфы и эльфийки, поодиночке, парами и небольшими группами. Кто-то, как Карадор, сразу спешил занять свое место, кто-то явно пришел сюда за компанию. «Бывает, – сочувственно подумала Тара, заметив, что какой-то лорд демонстративно игнорирует накрытый стол. – На еду смотреть не можешь. Так надо больше пить. Водички или рассольчику… Интересно, у них рассол вообще бывает?» Сама Тара похмельем страдала регулярно – трудно не перебрать, когда приходится на каждой попойке изображать неземную страсть, выбирая себе кавалера на ночь. И ведь не отвертишься – не поймут. Уф, хорошо, что тут никто не лезет потными руками под рубашку. Хороша бы она была с трофеями за пазухой, когда туда полез бы какой-нибудь озабоченный лорд! Ночка в этом отношении прошла просто великолепно. Интересно, веселье продолжится днем или нет?

Занятая завтраком, она, тем не менее, успевала следить за происходящим – ей все было интересно. Явились Наместник с семейством, мелькнула массивная фигура Фрозинтара… А что там за голоса и беготня? Привыкшая вовремя замечать всякие мелочи – ибо настоящий «охотник» всегда должен быть настороже, – Тара вскочила с места за секунду до того, как какой-то эльф ворвался в пиршественный зал и бросился прямиком к Наместнику.

– Там… там нашли! – выпалил он. – Мертвец!

Послышались недоуменные и испуганные голоса. Какая-то женщина упала в обморок. Но лорд Фейлинор – умница, девушка невольно им залюбовалась, – и бровью не повел. Можно подумать, он трупы каждый день видит.

– Кто и где? – только и спросил он.

Эльф-вестник изменился в лице, бросил быстрый взгляд на жующего Карадора и что-то прошептал своему господину на ухо. И по тому, как сам Фейлинор посмотрел на приезжих, Тара поняла, что случилось действительно нечто страшное.

– Карадор, – позвала она, пихнув эльфа локтем. – А где Льор?

Праздник продолжался до рассвета – финал девушка банально проспала, – а потому и слуги принялись за свои дела поздно. Те, кто должен был готовить господам завтрак, а также помогать девушкам и женщинам подбирать утренние туалеты, пробудились первыми. Потом началась уборка комнат, и в одной из них нашли бесчувственное тело юного эльфа. Перепуганные альфары подняли тревогу – подобное во дворце происходило впервые. Убедившись, что эльф не приходит в себя, они и решили, что его кто-то убил – или он умер сам от неизвестных причин.

Во дворце сразу поднялась суматоха – веселье обернулось трагедией. Фейлинор лично прибыл на место и с порога окинул комнату взглядом.

– Та-ак, – резкий голос заставил его вздрогнуть, – пропустите представителя закона!

Отстранив всех, вперед протиснулся Карадор. Он потирал руки и всем подмигивал.

– Свидетели, обнаружившие тело, могут остаться, – заявил он. – Остальным просьба очистить помещение. И еще мне нужен секретарь, чтобы вести записи. Грамотные есть? А еще нужно, чтобы кто-нибудь пошел за лекарем… Фрося! Фрося, ты где? Бери Асю и гоните отсюда посторонних! Давайте-давайте! Вы мне все улики уничтожили и следы затоптали! Как в такой обстановке можно раскрыть дело по горячим следам? Фей! – Молодой Наместник невольно вскрикнул, когда его хлопнули по плечу. – Быстро распорядись, чтобы заперли все входы и выходы. Осадное положение! И пусть все разойдутся по своим комнатам и никуда без моего разрешения не отлучаются. Я буду вызывать всех по одному в свой кабинет… Мне нужен кабинет! И секретарь. Лучше секретарша с красивым почерком. И принесите кто-нибудь чаю!

– А с чего это вы тут распоряжаетесь? – Фейлинору еле удалось вставить слово в его монолог.

– А с того. Я восемь лет проработал в Тайной службе Великой Паннории, в отделе эмиграции. А мне так хотелось настоящей работы, – чтоб преступники, улики, допросы свидетелей, подозреваемые и потерпевшие там всякие… В общем, я вам тут дело раскручу, можете не сомневаться. Кстати, – повысил Карадор голос, – кто покинет дворец без моего письменного разрешения, сразу попадет в главные подозреваемые. Пыточные подвалы есть?

– А… э-э… нет.

– Организуем. Так, где секретарь? Я что, все сам должен делать? Тара, ты писать-читать умеешь?

– Немножко, – отчего-то засмущалась девушка. – Только не по-эльфийски же…

– Еще лучше! – Карадор локтем обхватил ее за шею. – Посторонние не прочтут. Так. Где пергамент и перо с чернилами? Пиши: «Осмотр места происшествия происходит в светлое время суток. Комната, примерно десять на двенадцать шагов, имеет два окна, выходящие на западную сторону. Из мебели находятся – кровать с пологом типа «балдахин», туалетный столик, два сундука с вещами, лавка. На лавке…» Так, а почему посторонние на объекте? Здесь следствие идет, не видите разве? Фрося, посмотри, как там насчет улик и следов, если эти кретины их не затоптали. Кто первым обнаружил тело? Два шага вперед!

Пока неугомонный эльф направо и налево раздавал приказы, Фрозинтар неслышными шагами приблизился к распростертому телу. Льор, малыш, как же так? Что с тобой случилось?

Рядом зашуршали одежды. Драур скосил глаза на подоспевшую Видящую.

– Что тут произошло? – промолвила она, озираясь по сторонам.

– Убийство тут произошло, – откликнулся Карадор. – А сейчас идет следствие. И вы мне мешаете – топчете улики. Фрося, принюхайся! Следов никаких нету?

– Я не понимаю. – Волшебница все оглядывалась, то и дело перекладывая посох из правой руки в левую. – Тут был магический поединок…

Фрозинтар кивнул. Он чувствовал следы магии.

– Чего? Поединок? – к ним подскочил Карадор. – Тут колдовали? Это зацепка! Сейчас раскрутим. Все ясно! Убийца – маг! Вы, кстати, кто? И что тут делаете? Предъявите документы!

– Меня позвали. Я целительница.

– Вот и целите где-нибудь еще. А тут органы работают.

– Какие? – не понял Фейлинор.

– Внутренние. У вас своя служба безопасности имеется?

– Только когорта Преданных.

– У-у, совсем вы тут от жизни отстали! – отмахнулся неугомонный эльф от Наместника. – Срочно нужно создавать спецподразделение для расследования преступлений. Я обязательно этим займусь! Фрося, – он пихнул коленом драура, – как считаешь, стоит донести эту идею до императора?

Фрозинтар не ответил – он внимательно наблюдал за Видящей. Женщина осторожно опустилась на колени перед телом Льора и, отложив посох, провела руками сначала в воздухе над головой и грудью юноши, а потом положила руки на лоб и грудину танцора и замерла, словно прислушиваясь к чему-то.

Послышался тихий треск. Между руками волшебницы проскочила крошечная искорка, и тут же послышался хрип. Тело Льора вздрогнуло.

– Вот так, – прошептала волшебница. – Вовремя меня позвали.

– Вы… его оживили? – прошептал Фрозинтар.

Бывший наемник терпеть не мог Видящих. Каждая волшебница в сине-голубом балахоне, расшитом рунами по подолу, была его врагом. Но если эта женщина спасет жизнь мальчишке…

– Нет, – прошептала она. – Он не был мертв. Но кто-то или что-то выпило у него почти всю жизненную энергию. Еще чуть-чуть – и душа рассталась бы с телом просто потому, что не было сил удерживаться на месте. Я попыталась передать ему немного энергии. Совсем чуть-чуть – меня не учили такой методике…

– Это поможет?

– Должно. – Видящая провела дрожащей рукой по своему лбу и с некоторым удивлением воззрилась на влажные от испарины пальцы. – Силу он должен восстановить сам. Я дала толчок в нужном направлении. Остальное зависит от самого юноши.

– Так, о чем речь? – к ним подскочил Карадор. – Судебный медик установил причину смерти трупа?

– Причина… причина в том, что у юноши выпили всю энергию. До дна. Я такое вижу в первый раз.

– Ну, Фрося, ты даешь! – по-своему понял слова Видящей неугомонный эльф. – Что-то ты перестарался!

– Это не я!

– Это не он, – эхом откликнулась волшебница. Она с усилием встала, повела посохом из стороны в сторону, сделала несколько пассов. – Тут имел место магический поединок. Видите?

В воздухе, повинуясь ей, проявились и зависли, искрясь и переливаясь, разноцветные полупрозрачные нити. Они слагались в причудливый многомерный узор, понятный только посвященным. Изучавший магию Фрозинтар с некоторым удивлением узнал несколько заклинаний из числа тех, которыми в свое время пытали его в Ордене.

– Видящая, – сказал он. – Это была Видящая.

– Точно?

– Я уже не раз видел такие «рисунки» и их следы. Например, вот это, – он ткнул пальцем в переплетение ярко-розовых линий, – используют только магички-женщины. А есть и несколько особенных заклинаний…

– Фирменный почерк? – деловым тоном уточнил Карадор. – Это огромная зацепка. В общем, уважаемая, вы арестованы!

– Я? – вытаращилась Видящая.

– Да, вы! Вы – Видящая, и вы могли попытаться прикончить Льора. Эй, кто-нибудь, возьмите ее под стражу!

– Это невозможно, – вперед выступил Фейлинор. – Госпожа – целительница. Она пользует мою сестру и… И это не она!

– Это не я! – воскликнула волшебница. – Зачем мне столько энергии? И потом, каждый целитель дает клятву не причинять вреда. А тут был причинен вред.

– Точно? – Карадор яростно поскреб за ухом, потом потер переносицу со шрамом, подергал себя за нос и в заключение как следует взлохматил волосы. Покончив с мыслительным процессом, он кивнул: – Ладно. Будем считать, что я вас отпустил под подписку о невыезде. Но вы обязаны регулярно докладывать мне обо всех своих перемещениях и контактах, поскольку находитесь под моим наблюдением. Кстати, как с Льором?

Волшебница посмотрела на распростертое на полу тело.

– Его надо унести, тепло укрыть и сварить укрепляющей настойки. Организм молодой, крепкий. Должен справиться.

Фрозинтар поднял хрупкое тело на руки. Перед драуром все расступались, когда он со своей ношей направился в комнату, которую делил с учеником. За его спиной Карадор возобновил свое «расследование», и бывший наемник опять почувствовал раздражение. Этому типу все как с гуся вода! А он только что лишился источника энергии. Через несколько дней ему понадобится сила, а Льор полностью опустошен, причем настолько, что не хватает сил даже на поддержание собственной жизни. Где ее взять?

Дочь лорда Лоредара не присутствовала при этой сцене, держась на почтительном расстоянии. Однако это не мешало ей все прекрасно слышать. Полученная от этого плясуна энергия бурлила в ней. Такого запаса хватило бы трем боевым магичкам на сутки непрерывной атаки. Ах, какой прекрасный из него получится медиум, когда он чуть-чуть оправится!

Глава 4

Фрозинтар сидел у постели Льора и смотрел, как работает целительница.

К волшебницам у него было двойственное отношение: он их по-прежнему ненавидел, но не мог не признать, что вот эта Видящая свое дело понимает. Знающий магию, он чувствовал исходящую от рук целительницы силу и, догадываясь, какой мощный поток изливается на бесчувственного юношу, молча удивлялся.

Выпрямившись наконец, Видящая встряхнула кистями рук, сбрасывая лишнее напряжение.

– Все, – сказала она. – Больше я ничего не могу сделать.

– Он будет жить?

– Будет, – улыбнулась женщина. – Организм молодой, сильный. Только вот…

– Что?

– Не нравится мне вот это. – Волшебница опять провела рукой над телом Льора, и драур увидел тонкую малиновую паутинку, опутывающую ноги юноши от колен до ступней. На кончиках пальцев она была такой густой, что они казались выкрашены в малиновый цвет.

– Что это?

– Отсроченное заклятие. Я не могу его снять. Я вообще с такими не работала.

– И что оно означает?

– Только одно – этот мальчик может лишиться ног.

– Может или лишится? – уточнил Фрозинтар.

– Может – при соблюдении определенного условия. Заклятье потому и называется отсроченным, что сработать может не сразу, а через некоторое время. И нейтрализовать его может только тот, кто наложил, потому что ему-то как раз условие известно.

– Он танцор, – сказал драур. – Для него остаться без ног – равносильно смерти.

– Я знаю, – кивнула волшебница. – Я видела вчера, как он двигается. Он владеет магией танца. И при этом талантливый медиум.

– Он – мой ученик, – с тихой угрозой в голосе промолвил бывший наемник. – И я скорее сам его прикончу, чем допущу, чтобы он попал к таким, как ты. Я знаю, как обращаются с медиумами в вашем треклятом Ордене!

– Ордена больше нет, – покачала головой волшебница, не сводя глаз с распростертого на постели Льора. – Я жила тут последние годы, никуда не выезжала. Я – просто целительница. Не буду утверждать, что самая лучшая, но эта работа – все, что я умею. Мне нет дела до политики. Но вот что я скажу. Это заклятие…

Она не договорила – в коридоре послышался топот, потом с грохотом распахнулась дверь, и жизнерадостный голос возвестил:

– Всем оставаться на своих местах! Тайная служба!

На пороге возник Карадор.

– Та-ак, – он прошел в комнату, – и чем это мы тут занимаемся?

– Я пользовала больного, – с достоинством выпрямилась Видящая.

– Пользовала или «пользовалась»?

– Вы меня подозреваете? – догадалась волшебница. – Уверяю вас, что я тут ни при чем. Наоборот, я могу кое-чем помочь.

– Вот как? У вас есть подозреваемый?

– Понимаете, – женщина вздохнула и тяжело оперлась на свой посох, – я целительница. Мне случалось работать не только с обычными ранами и болезнями, но и с теми, которые нанесены с помощью колдовства. Вы, наверное, знаете, что такое некромантия?

– Ага. У меня племянник – некромант с дипломом.

– Так вот, некромантия и целительство – практически две стороны одной медали. Одной рукой некромант может исцелять, а другой – убивать, причем используя иногда одни и те же заклинания. Я знаю некромантию и могу легко отличить вредоносное заклятие. Здесь на моего пациента было наложено отсроченное заклятие, но к некромантии оно имеет весьма опосредованное отношение. Это – элемент боевой магии школы Меана.

– Магии огня?

– Да. Я определила это по цвету, но – увы! – не могу разобраться. Тот, кто сотворил с юношей такое, просто почему-то не активизировал вполне готовое заклинание.

– Ему помешали довести дело до конца? Ага, значит, лорд Эллиар мне не все сказал! Так я и знал, что его надо трясти, как следует! Пошли, Фрося! – Карадор рванулся к дверям.

– Вряд ли это лорд Эллиар. – Волшебница попыталась остановить неугомонного эльфа. – Что такое простой эльф перед боевым магом? Ничто! Слепой кутенок перед волком. Нет, тут что-то иное. Почему-то убийца не стал добивать свою жертву.

– Может быть, потому, что Льор – медиум? – подал голос Фрозинтар. – Он надеялся в будущем подпитываться его энергией.

«Как мог это сделать я!» – мысленно добавил он, ощутив что-то вроде ужаса. Ведь именно лежавший сейчас без памяти юноша был его источником энергии! Еще несколько дней – и драуру срочно понадобится пополнять запасы. За столь короткий срок его ученик не успеет восстановиться.

Внезапно драур почувствовал раздражение.

Лорд Лоредар ходил вокруг искры, как начинающий вор вокруг лотка с пирожками. И интересно, и боязно, и хочется проверить себя. Любопытно, а что же он тогда сделал? Может быть, вот это…

Рядом о чем-то своем тарахтел Карадор, преимущественно обращаясь к деталям интерьера и скромно державшейся у порога Таре. Неужели он не может помолчать? Ведь видит же, что ему плохо! А что с него взять?

Взять… именно что взять. Этот парень полон энергии! Он сосуд, хранилище силы. Если отнять часть, он, во всяком случае, поумерит энтузиазм и всем будет хорошо. Сейчас…

– Дай!

– Фро-Фро-Фрос-ся, – пролепетал Карадор, увидев, как изменилось лицо драура. В алых глазах полыхнул огонь. – Т-ты чего?

Сила, много силы, живой молодой силы, только руку протянуть…

– Да-а-а-ай…

– Ой, мама! – пискнула Тара.

– Что происходит? – встрепенулась Видящая.

Конкурент? Мое! Не дам!

Карадор и Тара хором вскрикнули, когда Фрозинтар одним взмахом руки отбросил волшебницу в сторону. Она упала навзничь, ударившись обо что-то головой.

– Фрося! Фрося, ты чего? – неугомонный эльф попятился от надвигающейся на него громады. – Ау! Очнись!

– Да-а-ай…

– Беги!

Таре в грудь врезался локоть – Карадор случайно или нарочно закрыл ее собой, оказавшись между нею и разъяренным чудовищем. Девушка попятилась, с ужасом понимая, что, если бывший наемник атакует, ее защитник будет убит. И тогда…

Лорд Лоредар отдернул руку, прерывая контакт.

…Фрозинтар остановился. Расширившиеся зрачки медленно сузились до нормальных размеров.

– Вы чего?

– Фрося, ты в п-порядке? – Карадор держался на приличном расстоянии.

– Не знаю. Наверное, – перед глазами все расплывалось, и он с удивлением уставился на свои руки так, словно видел их впервые. – Что это было?

– Это мы должны спросить у тебя! Ты весь посинел, глаза навыкате… на меня бросаться начал.

– Я не знаю, что это было! Но сейчас я в порядке. Только… будьте со мной поосторожнее, пока…

Пока он не поймет, что это и как с этим бороться.

Лорд Лоредар отдернул руку, когда искра внезапно полыхнула ярким пламенем. Контакт прервался. Бывший советник задумался. Факт был интересным и заслуживающим пристального внимания. А что в это время происходит с драуром? Надо как можно скорее связаться с дочерью и договориться – пусть она окажется в нужное время в нужном месте и все доложит отцу.

Шагавший по коридору Фейлинор внезапно остановился – за ближайшей дверью раздавался знакомый визгливый голос:

– Та-ак, идем дальше. Что там у нас с допросами свидетелей? Ты все переписала?

– Угу.

– Дай почитать… Ну, подруга, у тебя и почерк!

– Как умею, так и пишу, – этот голос был молодому Наместнику тоже знаком.

– Да нет, все нормально. Вот ты Вея знаешь? А, нет, не знаешь… Лорд Веймар делль Тирс, глава Тайной службы его величества короля Кейтора Паннорского. Ты знаешь, какой у него почерк? Тут хоть слова прочесть можно и ошибок не так много… наверное.

Дверь была приоткрыта, и мучимый любопытством Фейлинор заглянул внутрь.

В кресле у камина сидел, развалившись, Карадор собственной персоной и перебирал какие-то исписанные бумаги. В зубах его торчала дымящаяся сигара – явно гномье зелье, – и сизый вонючий дым плавал вокруг. Ноги неугомонный эльф забросил на второе кресло, предварительно стянув сапоги и оставшись в одних носках. А рядом на скамеечке, на которую и полагалось ставить ноги, примостилась Тара. Как ни странно, ей эта вонь не мешала, а вот молодой Наместник морщил нос и боролся с искушением зажать его двумя пальцами.

– Ага, – перебрав бумаги, изрек Карадор, – значит, что мы имеем? Согласно показаниям свидетеля Эллиара из Дома Родайра, в комнату вошла Видящая. Записываешь?

– Угу. – Девушка заскребла перышком по лежащему на колене листку. Чернильница стояла на полу.

– Во всяком случае, он думает, что это была Видящая. И что нам это дает? А?

– Это сужает круг подозреваемых? – блеснула познаниями Тара.

– Не-а.

– Но ведь Видящая… Ее видел этот… лорд Эллиар!

– Он думает, что видел Видящую, – с умным видом сообщил ее собеседник и, вынув сигару изо рта, стряхнул пепел на пол. – Но на самом деле это могла быть любая женщина.

– Даже я?

– Нет!

Собеседники разом обернулись. Фейлинор, с уст которого сорвалось это слово, попятился:

– Прошу меня извинить. Я случайно услышал… Это не может быть она!

– Согласен, – кивнул Карадор. – Потому, что важен мотив. Вот у тебя, Тара, был мотив убивать Льора?

– Нет, – честно помотала головой та.

– И правильно! А у кого-то другого мотив был. Льор – красивый мальчишка и с наклонностями… Его могли приревновать. А что? Ревность – отличный мотив. Запиши, Тара. – В девушку ткнули сигарой: – «Изучить связи Эллиара из Дома Родайра на предмет наличия супруги, подруги и просто тайной возлюбленной».

– Вы это серьезно? – Заметив, что его не прогоняют, Фейлинор подошел ближе, стараясь дышать ртом, чтобы не так ощущалась вонь от сигары.

– Конечно! Я обязан рассмотреть все версии, в том числе самые глупые. А вы, собственно, почему интересуетесь? Имеете сведения, которые могут помочь следствию? Так поделитесь ими!

Он выпустил колечко дыма, и Фейлинор отпрянул:

– Вы… можете не дымить?

– Могу. – Карадор внимательно посмотрел на окурок. – Но мне так лучше думается.

– Но это как-то не по-эльфийски! – Молодой Наместник покосился на Тару и перешел с человеческого языка на родной: – И потом, что о вас подумают окружающие?

– Окружающие? Она, что ли? – Его собеседник кивнул на Тару. – Все нормально, не бери в голову. Слышь, подруга, – он опять заговорил на человеческом языке, – тут интересуются, какого ты обо мне мнения. Я тебе нравлюсь?

Зажав сигару в зубах, он подмигнул девушке. Вышло до того комично, что она фыркнула, прикрываясь стопкой пергаментов.

– Вот видишь – все нормально. Кстати, ты чего пришел? Просто потому, что соскучился, или есть чем помочь следствию? Пыточные подвалы готовы?

Фейлинор моргнул. Его «коллега» Наместник Аметистовый постоянно сбивал его с толку. А еще эта девушка – сидит, уставившись своими невероятными темно-зелеными, почти черными глазищами. Чертами лица она – типичная эльфийка, разве что немного простовата, не как утонченные благородные дамы, а вот цвет глаз и волос явно выдают нечистое происхождение. Фейлинор некоторое время смотрел на ее лицо, пытаясь понять, чем оно его так заинтересовало. Вот бывают же такие лица – вроде на первый взгляд ничего особенного, а стоит слегка присмотреться, и забываешь обо всем…

– Ау! Есть кто дома? – В лицо ему нарочно выпустили клуб дыма, и молодой Наместник пришел в себя. – Какие проблемы? Есть что сообщить интересного? А то нам надо проработать все версии и ограничить круг подозреваемых. Дел – невпроворот!

– Каких подозреваемых? – Наместник с трудом отвел взгляд от лица Тары.

– Тех, у кого мог быть мотив прикончить Льора. Я могу назвать три причины. Первая – он «ласкунчик», и тогда это попытка убийства из ревности. Вторая – он медиум, и тогда это всего-навсего нападение оголодавшей без источника энергии волшебницы. И третье – он танцор. Тогда это происки конкурентов. А! Есть четвертая версия. Убить хотели лорда Эллиара. А Льор был нежелательным свидетелем, и его устранили.

– Или они оба видели что-то такое, что им видеть не следовало. – Фейлинор с удовольствием обнаружил, что ему есть что сказать.

– Скрывающуюся в подземельях беглую Видящую? А это хорошая мысль! Они с Эллиаром ее засекли, и она…

– Они не могли ее засечь, – подала голос Тара. – Они же с этим Эллиаром не для того в комнату забрались, чтобы в засаде сидеть.

Карадор опять выпустил облачко дыма, и Фейлинор с тоской посмотрел на закрытые окна. Дышать тут было решительно невозможно.

– Ты права, подруга, – помолчав, изрек Карадор. – Если эти двое были заняты друг другом, им было наплевать, что кто-то мимо прошел. Но просто так мы эту версию вычеркнуть не можем. Значит, у нас четыре направления: ревность, Видящая, которая творит свои темные делишки, происки конкурентов и устранение свидетеля. И нам очень нужны пыточные подвалы, милорд!

– Но зачем? – Фейлинору очень не понравился огонек в глазах собеседника.

– А как же иначе? Где я буду допрашивать подозреваемых? У меня по каждой версии их будет не менее полусотни, и всех надо разрабатывать. Это, во-первых, все женщины, так или иначе знакомые с лордом Эллиаром, во-вторых, все приглашенные на праздник артисты, ну и в-третьих – все женщины дворца, за исключением девочек и подростков. Ну, еще и Тары – у нее алиби. Не, мне без пыточных подвалов никак нельзя!

– Я… пойду распоряжусь, – задыхающийся Наместник выскочил вон.

Глаза резало от едкого дыма. С непривычки саднило горло. Несколько шагов он пробежал с закрытыми глазами, силясь унять подступающие слезы, и внезапно остановился, когда тенью следовавший за ним Асатор придержал его за локоть, не давая врезаться в стену.

И в этот момент Фейлинор внезапно понял, что такое было интересного в лице Тары. Девушка была внешне поразительно похожа на Карадора Аметистового.

Лаллирель пребывала в замешательстве, смешанном с негодованием. Только что ее срочно вызывал отец. Лорд Лоредар дал дочери поручение: во что бы то ни стало оказаться рядом с драуром ровно через два часа вне зависимости от того, где он и чем занят. И внимательно пронаблюдать, как и что он будет делать, чтобы потом доложить. Но для этого надо найти драура и придумать повод торчать возле него все это время! Зачаровать Фрозинтара не получится – он сам отлично знает магию и может легко разгадать ее маневр. Кроме того, он же помнит ее особый почерк и легко догадается, что она…

Ох, она уже допустила одну ошибку, когда сражалась с этим мальчишкой-медиумом, Льором! Она использовала приемы своей любимой магии Огня. Драур может вспомнить, и тогда… Что же делать? Ей надо держаться подальше от бывшего слуги своего отца. Но как тогда выполнить возложенное поручение?

Проводив Наместника Серебряного, Карадор некоторое время задумчиво курил, уставившись взглядом в украшенный лепниной потолок. Тара от нечего делать рисовала на полях исписанных «свидетельскими показаниями» пергаментов рожицы. Глаз у нее был наметанный, и девушка, задумавшись, несколькими штрихами обозначила тонкий твердый профиль только что ушедшего лорда.

– Ты гляди-ка, похож! – раздался над ее ухом голос неугомонного эльфа, и девушка, вздрогнув, посадила на рисунок большую кляксу. Это огорчило ее больше, чем бесцеремонность приятеля.

– Ты чего? Расстроилась? – Ее потрепали за плечо. – Плевать! Новую картинку нарисуешь. У тебя здорово получается! А меня можешь? Вот так! – Карадор проворно вскочил на кресло с ногами, оперся одной в спинку, расправил плечи и занес над воображаемым врагом воображаемый меч. Окурок сигары он при этом изо рта не выпустил, но честно скорчил самую зверскую физиономию, на которую был способен. После чего просигналил ей бровями – мол, модель готова, можно приступать к созданию шедевра. Но Тара покачала головой.

– Чего? – Карадор мигом спрыгнул на пол. – А-а, вдохновение кончилось? Оно такое – р-раз! – и нету. Ничего, явится. Куда оно денется? Погоди-погоди, – он присел на корточки перед девушкой, – ты правда расстроилась? Из-за кляксы? Как же тебя развеселить? А, придумал! Давай сегодня ночью сходим кое-куда?

– Куда? – против желания ответила Тара.

– На разведку! – Глаза неугомонного эльфа хищно блеснули. – У нас же Видящая тут скрывается! Она ночью выползет, станет свои козни строить, а тут мы: «Стой! Сдавайся! Руки вверх!» Как тебе идея?

– Не знаю, – честно ответила Тара.

– А по-моему, здорово! Пойдем? Заодно по дворцу пошляемся, на достопримечательности посмотрим…

– Ну уж нет, – Тару передернуло. – Помню я еще прошлое «посмотрим»!

– Да это случайность! И потом – мы же подготовимся. Бутербродов наделаем… Ну, так как? Согласна?

– Согласна, – обреченно кивнула девушка, догадываясь, что согласиться будет проще. Да и любопытно было, если честно, посмотреть, как тут живут… живет…

– Прекрасно! – Карадор плюхнулся обратно в кресло и двумя затяжками докурил сигару. – Тогда дуй на кухню за бутербродами, а я пока подумаю. И писанину свою давай сюда.

Забрав листы, он всерьез углубился в чтение. Тара тихо встала и направилась прочь. Мелькнула мысль сначала выяснить, где тут кухня – а то ведь опять заблудится ненароком…

Внезапно Лаллирель остановилась и улыбнулась. В голове ее созрела отличная идея.

Льору снился кошмар. Он опять был в рабстве, опять горло сдавливает ошейник, и его опять тащат после танцев – согреть постель очередному любителю мальчиков. Но на сей раз все было по-другому – на постели его ждет обнаженная женщина. «Иди ко мне! – произносит она. – Сделай мне приятное – и я помогу тебе!» Юноша пятится – с женщинами он никогда не имел дела, – но вдруг понимает, что не может сопротивляться. Он медленно бредет к постели, и каждый шаг отдается болью. Он плачет, кусая губы, но идет потому, что не идти не может.

«Что же ты? – смеется женщина. – Поторопись! А иначе…»

Она показывает на его ноги. Льор невольно опускает взгляд и видит, что его ступни изрезаны в кровь. Он, оказывается, идет по острым ножам, торчащим из пола.

«Нет! Только не это!»

«Иди ко мне!» – грохочет приказ. Ослушаться невозможно – его тело больше ему не принадлежит. Он плачет, кричит от боли…

И просыпается.

– Очнулся?

Смутно знакомый женский голос ворвался в мозг. Льор разлепил мокрые веки – и вскрикнул от ужаса.

Над ним склонялась она – женщина из его сна. Женщина, которая несколько часов назад высосала у него всю жизненную силу. Видящая волшебница.

– Узна-аал, – протянула она с улыбкой и провела ладонью по его груди. – Узнал хозяйку, маленький раб?

– Я… не раб, – прошептал Льор. – Я…

– Ты – медиум. Твоя участь – быть рабом! – прозвучал жесткий голос. – Странно, почему тебя не обнаружили раньше. Твоя энергия огромна! Ты – бездонный колодец, и даже сейчас стоишь трех-четырех обученных медиумов.

– Я – маг! Адепт Ша. – Собрав силы, юноша приподнялся на локтях.

– Адепт? И у тебя есть учитель?

Юноша вздрогнул. Совсем чуть-чуть, но его болезненно напряженная аура колыхнулась, и это не осталось незамеченным для волшебницы, которая сама же довела ее до такого состояния.

– Стало быть, учитель есть, – констатировала она и погладила оцепеневшего Льора по голове. – И чему же он тебя учит?

Взгляд ее собеседника выражал явное нежелание открывать тайну, но когда это Видящей нужно было разрешение для того, чтобы проникнуть в разум медиума? Технология добычи информации была сходна с той, которой пользовались, чтобы забирать энергию, но отличалась крайней болезненностью для «объекта». Впрочем, волшебниц никогда не интересовали чувства медиумов.

Она бестрепетно проникла в разум юноши. Лишенный большей части энергии – резервуар благодаря усилиям целительницы начал заполняться, но медленно, – Льор пытался сопротивляться, но все его попытки потерпели неудачу. Он застонал от боли, корчась на простынях и кусая губы. Держался, как ни странно, юноша долго. Дочь лорда Лоредара сама вспотела и устала, пробивая его защиту, но в конце концов сломала ее и прочла в воспаленном мозгу все, что ее интересовало.

– Так я и думала. – Она потрепала еле дышащего юношу по щеке. – Маленький извращенец! Тебя надо хорошенько наказать! Ты такой хорошенький, а отдаешь свои ласки мужчинам. Ты знаешь, где находится драур? Позови его! Немедленно!

Только что перенесший магическую пытку, Льор все-таки нашел в себе силы прошептать:

– Нет.

Это порядком удивило волшебницу. Обычно медиумы ломаются гораздо раньше. Любой другой уже ползал бы у ее ног, целовал пальцы и умолял поручить ему опасное и сложное дело. Впрочем, она не так давно уже столкнулась с сопротивлением – Танир ведь ухитрился сбежать, да еще вместе с человеком! Оба они изучали магию… А не в этом ли причина?

Думать над этим сейчас было некогда. Наклонившись, волшебница за волосы развернула голову Льора к себе и впилась в его губы долгим поцелуем.

– Ну вот, – прошептала она, когда вконец обессиленный юноша перестал сопротивляться, – теперь ты понимаешь, кому принадлежишь, маленький медиум?

– Понимаю, – прошептали распухшие губы.

– И ты никому не скажешь об этом, не так ли?

– Нет…

– А если скажешь… посмотри на свои ноги!

Льор послушно приподнялся. От колен до самых кончиков пальцев его ноги опутывала тонкая алая сеть. Невидимая для большинства, она зловеще пульсировала, как скопление живых червей.

– Одно твое слово, один намек – и ты уже никогда не сможешь танцевать! – произнесла волшебница. – Если ты будешь послушным, ты сможешь плясать, сколько душе угодно. Но одна попытка неповиновения – и все будет кончено. Зови его!

Сопротивляться после этого было решительно невозможно. Зажмурившись, Льор мысленно обратился к драуру.

Прислонившись к дверному косяку, он не сводил с нее внимательных глаз.

Леди Фейнирель была оживлена и общительна. Вокруг нее увивались девушки и женщины из ее свиты. Несколько пажей то подносили кому-то из них фрукты и напитки, то спешили куда-то с поручениями. Играла музыка, слышался звонкий смех.

Наместница не замечала молчаливого драура, который шел на голоса и остановился на почтительном расстоянии. Эта женщина одновременно привлекала и настораживала его. Было в ней что-то странное. Он, когда-то изучавший магию Земли, мог с уверенностью сказать – леди Фейнирель не принадлежит этому миру целиком и полностью. Она вся как бы была из другой жизни. Иногда ей вполне удавалось притворяться «обычной» леди, но порой ее инаковость вылезала наружу. В теле эльфийки словно жило другое существо. И странно, что этого до сих пор никто не заметил!

Осторожно, еле-еле, словно пытался снять пылинку с крыла спящей бабочки, он потянулся и попытался дотронуться до ее ауры. Никто бы не заметил прикосновения – если бы он сам этого не пожелал, – но леди Фейнирель внезапно обернулась. Голубые глаза ее сверкнули:

– Кто там?

Фрозинтар выпрямился, отлепляясь от косяка:

– Я.

– Что вы там делаете? Почему прячетесь?

– Я не прячусь. Я на вас смотрю…

Ее живое лицо вдруг окаменело, глаза изумленно расширились:

– Что-что? Повторите!

– Я не прячусь, – послушно промолвил он. – Я на вас смотрю.

Оставив удивленно притихших дам и девушек, Фейнирель сделала несколько шагов ему навстречу.

– Мне кажется, – произнесла она, – или я вас уже где-то видела?

– Видели, леди, – он поклонился, оставаясь стоять на пороге, – накануне, в Ночь Солнцеворота. На берегу. Вы дали мне это!

Он полез за пазуху и достал увядший цветок. Розовый с малиновыми штрихами, идущими из сердцевины, как лучики.

– Да, – произнесла Фейнирель. – И я сказала вам, чтобы вы не ходили за мной. А вы пришли сюда.

– Вы меня прогоняете…

Она что, ничего не помнит? Она не узнает своего Серебряного Рыцаря? Но ведь в ту ночь на балконе она говорила именно с ним! Тогда она его узнала! Что же происходит с вами, леди Наместница? Когда вы настоящая? Ночью, в полудреме, или сейчас, при свете дня?

– Нет, – подумав, произнесла она. – Я не знаю. То есть я знаю, что должна вам запретить, но… зачем?

– Мне можно остаться?

– Я не знаю, – повторила она. На лице ее мелькнуло растерянное выражение. – Я иногда действительно не знаю, как поступить. А они все, – молодая женщина понизила голос, – считают меня сумасшедшей.

– Я не считаю. Я знаю…

– И вы туда же! – Она повернулась, чтобы уйти, и, сам не понимая, что им движет, Фрозинтар поймал ее запястье.

– Погодите! Я знаю, что вы ждете Серебряного Рыцаря! – воскликнул он. – Я знаю, что он существует… или существовал когда-то. И это не плод вашей фантазии! Я знаю, что это было на самом деле – вот что хотел сказать!

Она внимательно посмотрела на лапищу драура, которая сжимала ее тонкое запястье.

– Вы его видели? – Голос леди Фейнирель звучал требовательно. Это так не вязалось со всем происходящим, что Фрозинтар ответил сразу:

– Да.

– Где он? Я хочу его увидеть! – В глазах, голосе, выражении лица, даже изгибе шеи – во всем ее облике была мольба.

– Зачем? – Он отступил, разжимая пальцы.

– Я должна убедиться! – горячо воскликнула Наместница. – Со мной что-то происходит. И только ему я могу довериться. Ведь он знает… должен знать и помнить… Пожалуйста! Если вы видели его, отыщите и скажите, что я хочу его увидеть. Помогите мне! Прошу вас!

Она сделала попытку упасть на колени. Драур успел предупредить ее порыв, схватив за локти и удержав на весу. В какой-то миг ему ужасно захотелось не просто подержать ее подольше, но и прижать, обнять, стиснуть в объятиях. И он бы уступил своему порыву…

Если бы не Зов.

Когда-то давно, оказавшись пленником Видящих, подопытным существом, в «структуре» которого волшебницы пытались разобраться, он случайно услышал Зов, предназначенный для медиумов. Не сказать, что все его существо отозвалось тогда на этот Зов, но он запомнил его формулу и теперь с некоторым удивлением узнал ее. Но кто мог звать здесь?

Учитель…

Фрозинтар вздрогнул. Лишь один эльф во всем мире мог обращаться к нему так. Но откуда он узнал про Зов?

Учитель…

– Простите, мне надо идти, – проскрипел он, разжимая руки и медленно, словно стеклянную статую, ставя Фейнирель на пол.

– Вы куда?

Но он уже спешил, шагая широко и легко.

Я здесь!

Нет! Не надо, учитель! Не приходи-и-и-и…

Мысленный голос зашелся в визге отчаянной боли, и драур перешел на бег. Кто-то или что-то напало на мальчика, а он сейчас совершенно беззащитен.

Не-э-э-эт…

Отступив на шаг, Лаллирель посмотрела на дело рук своих. У нее было всего несколько минут, самое большее – полчаса.

Отец?.. Отец, все готово! – воззвала она.

Что? – Ответ пришел сразу, но в мысленном голосе было столько недовольства, словно она, как глупая девочка, ворвалась в родительскую спальню в самый неподходящий момент.

Все готово! Сейчас драур будет здесь.

Вот гоблин! Оставайся на связи и наблюдай. Постарайся, чтобы он тебя не заметил.

И все. Связь прервалась. Волшебница попятилась, посылая в эфир отчаянную мольбу о помощи. Многие эльфы обладали скрытыми способностями к телепатии – это даже не считалось за наличие магической силы у мужчин, телепатов не делали медиумами, – и ей было все равно, кто отзовется.

Она еле успела «закрыться» от посторонних взглядов, как обычных, так и магических, когда в комнату ворвался Фрозинтар.

Льор разметался на сбитой постели. Бледное запрокинутое лицо, на котором застыла гримаса отчаяния и боли, пальцы до судорог вцепились в простыню. Он был без сознания. Его ауры почти не было заметно – только крошечные ошметки. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – кто-то опять осушил его до капли, лишив юношу последних жизненных сил.

– Льор, малыш!

– Что здесь происходит?

Лаллирель сдержала улыбку – все складывалось как нельзя лучше. Прекрасное совпадение! Одной стрелой убить двух зайцев – что может быть лучше?

Фрозинтар взвился, разворачиваясь навстречу остановившейся на пороге целительнице.

– Я услышала призыв о помощи, – промолвила она. – Что происходит?

– П-происходит? Н-ничего!

– Дайте мне посмотреть на больного. – Она сразу заметила, что массивный драур загораживает спиной постель.

– Нет.

– Льор, с тобой все в порядке? – окликнула волшебница.

– Он не может разговаривать.

– Со мной? Но я – целительница. Я хочу помочь! Пустите меня к пациенту!

Глаза драура полыхнули красным. Лаллирель закусила губу. Отец, ну скоро ты там?

Решительно отодвинув Фрозинтара, Видящая шагнула к постели.

– О Покровители, что это?

– Сам хотел бы знать…

– Когда вы вошли, тут кто-нибудь был? – Волшебница быстро-быстро водила руками над головой и грудью неподвижного Льора. Драуру были заметны слабые колебания ауры юноши, отзывавшейся на движения рук целительницы.

– Никого, – ответил он.

– И поблизости тоже ничьих следов не обнаружили?

Затаившаяся Лаллирель мысленно поздравила себя с тем, что успела «закрыться». Никто не догадается, что она была здесь.

– Нет, а что?

– Кто-то опять забрал у него энергию.

– И что с того?

– Как вы не понимаете? – всплеснула руками Видящая. – Да, он прекрасный медиум с большим потенциалом. В Ордене в прежние времена его на руках бы носили. Он один способен заменить трех-четырех медиумов, такие самородки всегда встречались редко. Но брать энергию, когда объект еще не восстановился после предыдущего «сеанса», – это чревато гибелью медиума!

– И что это означает?

– Юношу хотели убить. Но по какой-то причине не успели.

– Я услышал Зов, – пробормотал Фрозинтар. – Он меня позвал и…

– И вы спугнули убийцу, милорд.

Она произнесла это таким тоном, что драур заподозрил неладное:

– И что?

– И это очень плохо. Мы теперь не знаем, кто это. Если бы его можно было обнаружить, я бы постаралась извлечь из него чужую энергию и вернуть обратно. Хотя…

Отойдя от постели Льора, Видящая сосредоточенно огляделась и повела ладонью с растопыренными пальцами из стороны в сторону. Лаллирель перестала дышать. Вот гоблин! У некромантов есть методика обнаружения аур! Она «закрылась» ото всех, но только не от того, кто умеет читать в эфире их следы.

– Здесь был кто-то еще, – уверенно сказала целительница. – И я больше чем уверена, что она все еще здесь.

– Она?

– Женщина.

Ох, отец, ну давай скорее! Лаллирель осторожно – пока ее укрытие не обнаружили – приготовилась к бою. Будучи опытным боевым магом, она легко успеет отразить первый удар некромантки, а там…

Она не успела и пальцем шевельнуть – Фрозинтар как-то неуловимо изменился. Глаза его сверкнули зловещим огнем:

– Женщина?

Целительница обернулась:

– Да, я…

– Женщина, – повторил драур. – Владеющая магией. Женщина, которая знает, что Льор – медиум. Женщина, которую я спугнул…

Он метнулся к волшебнице. Та успела вскинуть посох и завизжала, когда мощные руки драура сомкнулись на ее теле. Взревев так, что Лаллирель невольно зажала уши руками, он схватил волшебницу и со всего размаха отшвырнул к стене. Она упала, как мешок, и Фрозинтар с рычанием атаковал ее, набросившись на жертву.

Целительница закричала, но ее крик оборвался, когда драур ударил ее по голове. В следующий миг он схватил безвольно обмякшее тело и поднял над головой с явным намерением разорвать пополам, но не успел.

Несколько эльфов влетели в двери, окружая драура и его жертву. Это были легионеры из когорты Преданных. Даже впятером у них не было шансов против разгневанной нежити, но они отважно бросились в бой.

Перехватив обмякшую волшебницу одной рукой, Фрозинтар другой с легкостью расшвырял противников. Тело целительницы тряпкой болталось в его руке.

Послышался топот ног – еще несколько легионеров показались в коридоре. Некоторые из них несли луки.

– Осторожней! – крикнул десятник. – Не попадите в женщину!

В нее никто не мог попасть, но Лаллирель все-таки поспешила забиться куда подальше. Ей очень хотелось досмотреть представление до конца, но она решила, что личная безопасность дороже мелких деталей. Главное она увидела.

Несколько стрел, коротко свистнув, вонзились в грудь и бока взбешенного драура, но, естественно, лишь раздразнили нежить. Как мешок с тряпьем отбросив тело целительницы, Фрозинтар пошел на врага. Лучники успели выстрелить еще по разу – все четыре стрелы до половины вошли в живот и грудь драура, – после чего шарахнулись в стороны. Оставшиеся мечники атаковали, заключив его в круг.

– Что здесь происходит? – прозвучал звонкий молодой голос.

– Нет, милорд! Не подходите! Назад! – закричали лучники в один голос, когда подоспевший Наместник Фейлинор с удивлением воззрился на окруженного Преданными приготовившегося к бою Фрозинтара.

– Что случилось?

– Назад, милорд! Он убил Видящую!

Драур зарычал. Истыканный стрелами, с горящими глазами, он выглядел жутко. Фейлинор попятился, отступая за спины Преданных…

И вдруг все прекратилось. Рычание захлебнулось, огонь в глазах погас. Разжав кулаки, Фрозинтар обвел ощетинившихся мечами воинов удивленным взглядом. Он чувствовал себя так, словно только что пробудился от кошмарного сна – и с недоумением заметил, что кошмар плавно продолжается наяву. Все его существо требовало боя, но он догадывался, что это не его мысли и чувства.

– Простите. – Драур закрыл лицо руками. – Я не понимаю…

– Ты убил Видящую! – звенящим голосом воскликнул десятник.

– Я жива, – послышался слабый голос из угла. Сразу несколько лучников бросились помогать волшебнице сесть прямее. Она с трудом подняла руку и дотронулась до затылка – на пальцах осталась кровь. Длинные волосы целительницы были испачканы в крови, как и пол и ткань балахона.

Лаллирель поспешила выскользнуть из своего укрытия. На нее не обращали внимания, все смотрели либо на драура, либо на Видящую, и никто не заметил еще одной женщины, тем более что она до сих пор была под пологом невидимости.

Отец! Отец, что это было?

Ты все видела, дочь моя? – в мысленном голосе было самодовольство.

Видела. – Как же она не любила, когда он напоминал ей о родстве! – Что это было?

Сначала ты скажи, что видела!

Видела… драур внезапно словно сошел с ума. Набросился на Видящую, едва не оторвал ей голову и полез с кулаками на Преданных Наместника. Они чуть-чуть друг друга не поубивали… а потом все кончилось.

Отлично! Значит, она действует!

Кто – «она»?

ИСКРА конечно же! С ее помощью я смогу управлять этим чудовищем, понимаешь?

Лаллирель понимала. Очень хорошо понимала. Власть над драуром – вот что это такое. Ох, отец, ты все-таки это сделал! Надо признать, что и мужчины на что-то способны. Вот только пользоваться плодами его труда будет она, Видящая.

Не обращая внимания на то, что творилось у порога спальни Льора, волшебница поспешила прочь. Следовало хорошенько все обдумать.

За ее спиной драур огляделся по сторонам, размышляя, и опустился на колени:

– Арестуйте меня.

Карадор открыл дверь пинком, и Фейлинор вздрогнул от резкого звука.

– Так, – и. о. Наместника Аметистового переступил порог, – и где санкции?

– Санкции на что, простите?

– Кто вам давал разрешение на арест Фроси? – подойдя, Карадор навис над собеседником, как коршун. – Я здесь следователь по особо важным делам, я расследую дело о покушении на Льора, и только мне решать, кого и когда арестовывать. Вам здесь не тут! Фрося у меня не проходит как подозреваемый.

– Но он атаковал Видящую! Она плохо себя чувствует и…

– Это было временное помутнение рассудка! Я Фросю давно знаю – уже почти год. Где он сейчас?

– Там, где сам хочет находиться. Милорд, но он – сам! – пожелал, чтобы его заперли подальше. Он сказал мне, что боится за наши жизни, что не может себя контролировать и…

– Бросьте! Фрося – кремень! Он себя всегда контролировал, сколько я помню, – безапелляционно заявил Карадор. – Не, психовал, конечно, но для этого мне нужно было особенно постараться…

– И, тем не менее, это факт.

– Это надо еще доказать. И я это докажу! Тара! Перо, пергамент, чернила! Заводим новое «дело».

– А старое? – Девушка стояла в дверях, прижимая к себе несколько исписанных пергаментных листов. Все утро и полдня они проводили за «опросом свидетелей» и «осмотром места происшествия». Предполагалось, что где-то в дебрях этой писанины скрыто зерно истины, его нужно только откопать и вытащить на свет.

– Отложим до появления новых фактов. А то и соединим в одно. Ну, так как? Я могу устроить свидание с заключенным?

Фейлинор вздохнул:

– Идите куда хотите. Но…

– Ладно-ладно, я все понял. Вы типа меня предупреждали и ни за что не отвечаете. Готов написать расписку. Тара, я кому сказал?

Девушка приблизилась, подала Карадору лист пергамента и перо. При этом она бросила быстрый взгляд на молодого Наместника. И тот неожиданно заметил в нем… сочувствие?

Видящая целительница прекрасно могла оценить повреждения, нанесенные ей взбешенным драуром. Однако волшебница не спешила обвинять Фрозинтара – будучи немного некроманткой, она чувствовала в нем нежить. А нежитью так легко управлять, если суметь подобрать ключик! Многие люди-некроманты использовали именно знания, полученные от эльфов, и ставили себе на службу легионы нежити. Неуязвимые, выносливые, лишенные мыслей и чувств, поднятые силой магии мертвецы являлись идеальным оружием. Жаль только, служили они недолго – процессы разложения тела остановить было очень трудно. Использовать можно только свежие трупы, всего нескольких дней от смерти, ибо потом начинали гнить мышцы и сухожилия, и «идеальный воин» превращался в груду разлагающейся плоти. Это хорошо в бою – можно заклинанием поднимать убитых бойцов, заставляя их сражаться снова и снова, если, конечно, у них целы руки и ноги.

Вот и здесь целительница чувствовала, что кто-то именно «поднял» драура, потом зачем-то убрав свое воздействие. Фрозинтаром управляли, но кто? Не та ли посторонняя женщина, присутствие которой она уже заметила в ночь покушения на Льора? Логично: ей что-то помешало добить жертву, и она вернулась, дабы прикончить юношу. Но у постели обнаружился драур – и волшебница решила натравить его, чтобы Фрозинтар сделал за нее всю работу. А целительница, явившись не вовремя, все испортила.

Да, наверное, так оно и произошло. Но как обнаружить эту женщину?

Занятая этой мыслью, волшебница направилась к маленькому домику, скрытому в зарослях парка за дворцом. Этот дом предназначался именно для жилья Видящих, но целительница редко ночевала в нем – гораздо чаще ей приходилось проводить ночи у изголовья очередного пациента, чем тут. Тем более что леди Наместница требовала постоянного присмотра. Неудивительно, что волшебница иной раз несколько месяцев не приходила в дом за кустами.

Но сейчас ей было необходимо попасть в этот дом – в комнате на втором этаже у нее хранились кое-какие препараты, которые могли помочь быстро восстановить силы не только ей, но и Льору. Она вспомнила, как драур опустился перед нею на колени, протягивая руки: «Возьмите мою силу!» Он предлагал свою жизненную энергию для того, чтобы вернуть ее умирающему юноше. Это полностью не вязалось с образом взбешенного чудовища. Его порыв был искренним – она чувствовала! – поэтому и отказалась.

Сейчас драура заперли в подвалах, а ей срочно надо найти снадобье…

Уже открыв дверь, целительница застыла как вкопанная.

Она давно не переступала этот порог. Но, уходя отсюда последний раз, она оставила все в идеальном порядке – сказывалась привычка. А сейчас было явно заметно, что в ее отсутствие в доме кто-то побывал.

Мало того, что некоторые вещи оказались не на своих местах – незнакомый гость еще и пил чай и оставил на столе кружку с остатками настоя. Целительница тихо приблизилась и понюхала содержимое с такой осторожностью, словно это был яд. Нет, обычный травяной чай, правда, сбор выдохся за давностью лет. Но напиток наливали сюда всего день или два назад. И наливала женщина! Видящая! Ибо только Видящая могла разглядеть полог, наброшенный на дом в кустах. Этот полог не скрывал строения от посторонних глаз, но мешал чужакам проникнуть внутрь. То есть видеть-то домик все видели, но ни у кого, кроме волшебниц, не возникало желания даже подойти поближе.

Что же выходит? Во дворце есть еще одна Видящая? И это ее присутствие было замечено возле Льора? Видящая, которая использовала юношу как медиума, но случайно или нарочно не рассчитала силы?

– Я сейчас не буду об этом думать, – произнесла вслух целительница. – Только не сейчас.

Она не была трусихой, просто было понятно, что сначала нужно восстановить силы, залечить раны и уж потом искать сестру-соперницу.

Фрозинтар сидел в подвале. Он сам попросил, чтобы его отвели сюда, в одно из подземелий, в темноту и глушь какого-то давно заброшенного каземата. Судя по обстановке – ржавые ошейники, цепи, какие-то кости в углу, жаровня, – тут прежние владельцы дворца в свое время «развлекались» с рабами-орками. Через много лет, когда завершилось Смутное Время и бывшие рабы обрели свободу, дворец основательно перестроили, и эти подвалы оказались забыты. Некоторые каморки замуровали. Драур подумал с мрачной ухмылкой, что его тоже неплохо бы замуровать в один прекрасный момент. Желания жить он что-то не испытывал.

Бывший наемник не знал, что с ним творится – откуда эти приступы раздражительности и даже ненависти к окружающим. То он начинает ненавидеть Карадора, то набрасывается на Видящую целительницу, которая всего лишь хотела спасти жизнь Льору… Что будет дальше?

Прекрасно видящий в темноте, он поднял руку и посмотрел на свои пальцы. Над ними тут же появился и захлопал оранжевыми крылышками огонек-бабочка, разгоняя мрак. Покружил над головой драура и самостоятельно пустился в облет помещения.

«Даже магический огонек более свободен, чем я! – мрачно подумал Фрозинтар, следя за ним взглядом. – Но он и не представляет опасности…»

Легкие быстрые шаги он учуял издалека и сразу узнал их обладательницу. Миг – и тело драура напряглось, как перед прыжком. Ему даже показалось, что где-то в груди в напряженном ожидании замерло сердце… сердце, которое не билось уже так давно! Но что она тут делает? Как сумела прийти совсем одна? Почему? Зачем? Впрочем, если вспомнить, как внезапно он от нее удрал, то…

Поведя ноздрями, драур учуял запах женщины. Между ними была толстая дверь – даже ему пришлось бы потрудиться, ломая ее. Он представил, как леди тихо переступает босыми ногами, как ее пальчики мерзнут на каменных плитах. Она всегда ходит босиком?

– Ты здесь? – донесся робкий голос.

– Где мне еще быть? Это не самое лучшее место для леди. Уходите отсюда!

– Я сейчас уйду, – послышался вздох, – только скажите, зачем вы это сделали?

– Напал на Видящую? Вам в самом деле интересно это знать?

– Ну… я…

– Я опасен! Во всяком случае, пока не пойму, что со мной происходит. До этих пор от меня нужно держаться подальше. Особенно вам!

– А почему мне?

Она вдруг придвинулась ближе, приникла к незаметной щели – Фрозинтар услышал ее дыхание.

– Вы и так в опасности. А тут еще и я… Хорош защитничек!

Последние слова он, не удержавшись, пробормотал вслух, но если ее-то голос и дыхание он, будучи нежитью, различал четко, то Фейнирель разбирала одно слово из трех. Стремясь узнать больше, она почти прижалась ухом к двери.

– Я не в опасности! – воскликнула она. – Мой Серебряный Рыцарь защитит меня!

Фрозинтар рассмеялся. Если бы эта женщина знала, кому она это говорит!

– Вы… смеетесь?

– А вас это удивляет?

– Просто мне кажется, что в вашем положении…

– А что с ним не так?

– Мне кажется, что вы должны испытывать другие чувства.

– Чувства, – фыркнул драур, устраиваясь поудобнее на полу возле двери, чтобы она могла лучше слышать глухой невыразительный голос. Как он отличался от мелодичных голосов «настоящих» эльфов! Что поделать! Голосовые связки тоже не повиновались ему, как и все остальное тело. – Я вообще не могу испытывать никаких чувств!

– В самом деле? О Покровители, как мне вас жаль!

– Пожалейте лучше себя, леди! – внезапно рассердился он, выпрямляясь. – Я – драур, нежить, а вы… молодая, красивая… Что вы здесь забыли? Идите туда, где вам место. Оставьте меня одного, пока я не сломал эту дверь и не набросился на вас!

Она молчала так долго, что Фрозинтар уже почти поверил, что Фейнирель ушла.

– Странно, – прозвучал ее голос, – вы только что накричали на меня, а я совсем не обиделась. Почему?

– Откуда я знаю? Уходите!

– И ваш голос… мне кажется, я уже слышала его однажды.

– В Ночь Солнцеворота, на берегу реки, – любезно напомнил драур. – Вы стояли на самом краю, у воды, а я…

– Нет, – вдруг решительно заявила леди. – Это было раньше, намного раньше. Я никак не могу вспомнить…

«Ты могла слышать его еще и на балконе!» – захотелось сказать Фрозинтару, но он сдержался. Эта молодая женщина так трепетно ждет своего Серебряного Рыцаря, так верит в его существование! Он просто не мог разочаровать ее. Что скажет она, если поймет, что вместо красавца-рыцаря судьба подбросила ей старую потрепанную нежить?

«Не такую уж и старую! – мысленно напомнил он себе. – Это снаружи промелькнули века. Для меня-то время остановилось».

– Эй! – ворвался в мысли осторожный шепот. – Вы где?

– Здесь. Разумеется, я еще здесь. А где же мне быть? Из этих подземелий нет запасных выходов.

– Ох! – Она даже всхлипнула. – А я-то подумала… Такая тишина… Мне вдруг показалось, что вы… только не смейтесь! Но мне показалось на миг, что вы умерли.

– Что за глупости? Смерти нет – есть только переход в новую жизнь!

Снаружи послышался негромкий вскрик. И мягкое стремительное шлепанье босых ног по каменным ступеням.

Тихо выругавшись, Фрозинтар пожал плечами и привалился к стене, закрывая глаза. Чего он такого сказал?

Глава 5

Тара шла по дворцу, озираясь по сторонам и невольно удивляясь окружающему. Странные существа эти эльфы – или Перворожденные, как они сами себя называют! Уж если праздник, то веселятся, пока есть хоть кто-то, способный стоять на ногах. С Ночи Солнцеворота прошло уже больше суток, но дворец не затихал ни на минуту. Те, кто уставал пить, есть, танцевать и веселиться, уединялись в своих покоях, чтобы немного отдохнуть, привести себя в порядок и снова присоединиться к веселью. Так что, несмотря на время суток, во дворце постоянно кто-то не спал. Где-то слышалась музыка и смех. Раз или два мимо девушки пробегали празднично одетые, совершенно счастливые эльфийки. Какой-то альфар попытался у нее что-то вызнать, но, поскольку говорил он на эльфийском языке, Тара поняла только одно слово: «Пожалуйста!» Все остальное осталось для «охотницы» птичьим щебетом.

А ведь Карадор дал ей поручение, которое нужно выполнить! Это было первое «боевое задание» на должности помощницы следователя. Вот какая странная штука – жизнь. Еще недавно девушка была уверена, что никто и ничто не заставит ее работать на Тайную службу, она ведь стояла по ту сторону закона. И даже когда выдавала в прошлом году неугомонного эльфа стражникам, вовсе не помогала слугам закона, а пыталась заработать на них. А вот теперь и вовсе работает… И пусть пока ее «работа» заключается в том, чтобы запасти как можно больше бутербродов с колбасой для «устройства засады по всем правилам стратегии и тактики», – лиха беда начало!

«Интересно, а что будет дальше? – размышляла Тара, шагая по дворцу. – Вернусь в Альмрааль, Карадор обещал мне рекомендательное письмо к лорду дель Тирс. Я его отнесу и… Меня возьмут на работу? Буду ходить в форме, получать деньги, сниму нормальную комнату, а не чердак с хозяйкой. Если соседние «стаи» на меня не объявят охоту!» Такое вполне могло случиться – если бы кто-то из «стаи» Чекана ухитрился добраться до столицы Великой Паннории и рассказать правду. Но Чекан и остальные сгинули в болотах и перелесках Золотого Острова, достались на обед гоблинам и другим местным тварям. С этой стороны подвоха можно не опасаться.

Девушка настолько увлеклась размышлениями о своем будущем, что заметила открытые двери слишком поздно. Пройти мимо было решительно невозможно. А любопытство, как известно, не порок, а большой соблазн.

Первое, что увидела «охотница», был стоявший навытяжку Асатор. В самом этом еще не было ничего удивительного – рыцарь стоял на посту, – но когда Тара подошла, он никак на нее не отреагировал. Более того, он даже не моргал! Воин превратился в статую!

Нечто подобное девушка уже видела во время их странствий, но именно потому осторожно дотронулась до руки рыцаря. Она помнила, как однажды их так зачаровал некий сумасшедший маг-ученый. Выходит, тут тоже есть такие?

Прикосновение сотворило настоящее чудо. Асатор внезапно резко выдохнул и вздрогнул всем телом, словно пробуждаясь.

– Вы… откуда? И что здесь делаете?

– Я мимо проходила, а вот что тут делаешь ты?

– Я на посту.

– Спал?

– Нет, – нахмурился рыцарь. – Я никогда не сплю и все замечаю.

– Да? А гостей Наместника не заметил тоже? Что там у него за голоса?

Асатор так и взвился, хватаясь за оружие. На его лице мелькнуло недоумение, быстро перешедшее в досаду: «Эх, а я-то!..» – и он рванулся в покои Фейлинора. Сгоравшая от любопытства Тара последовала за ним, держась на почтительном расстоянии.

Сказать по правде, молодой Наместник вовсе не ждал гостей. Он только-только уединился, чтобы немного отдохнуть. Несколько минут назад к нему прибегала сияющая Фейнирель. Леди Наместницу было не узнать. Она ожила, сияла улыбкой и даже поцеловала брата в щеку, чего за нею не водилось уже давно.

«Он здесь! – промолвила она загадочно и закружилась в танце. – Он пришел! Он существует!»

И убежала прежде, чем брат успел спросить, о ком идет речь.

Во всяком случае, сестра повеселела, и именно об этом думал Фейлинор. Слуги помогли ему снять надоевшие церемониальные одежды, и, оставшись в легких штанах и накинутом на плечи халате, он уже совсем было собирался прилечь, когда в спальню решительно постучали.

– Кто там? – спросил Фейлинор, мельком подумав, что если это Карадор опять пришел требовать освободить Фрозинтара, то надо ему напомнить, что соответствующий приказ уже отдан.

– Милорд?

Молодой Наместник резко сел на постели – порог его спальни переступила та самая родственница его зятя, леди Лаллирель, которую он недавно видел на пиру. Он ожидал всего, но только не того, что женщина сама переступит порог его спальни.

– Что вы тут делаете?

– Я пришла к вам, – она улыбнулась, – чтобы пообщаться.

– Это моя спальня, миледи. Не думаю, что вам стоит тут находиться. Поговорить мы можем в другом месте.

С этими словами он направился в переднюю комнату, жестом предложив женщине последовать за ним.

– Ну-с… – Фейлинор устроился в кресле, вытянув ноги. – И о чем вы хотели со мной поговорить?

Дочь лорда Лоредара присела напротив, обратив на него взор. Она была одета довольно легкомысленно – одеяние оставляло открытыми ее плечи, руки, в разрезе мелькали стройные ноги, а грудь… По дороге сюда она несколько раз ловила на себе восхищенные мужские взгляды. А молодой Наместник?

– Я хотела просто поболтать, милорд. – Она улыбнулась. – Как друг! У вас есть друзья?

Ей необходимо было войти в доверие к лорду Фейлинору. И тогда будет так легко взять его под контроль. Прямые методики школы Меана хороши в открытой схватке, когда нечего думать об интригах. А здесь надо действовать тоньше.

– Что-то не припомню, чтобы мы с вами становились друзьями, леди, – ответил Наместник.

– Наверное, вы меня не так поняли. Мой… родственник рассказывал вам обо мне?

– Немного. А что вы хотите от меня?

– Мне скучно, – произнесла Лаллирель.

– И вы думаете, что я стану вас развлекать? Простите, леди, но у меня полным-полно других забот. На моих плечах лежит ответственность за весь Остров. Я даже веселиться нормально не могу.

– Но это же ужасно! – Волшебница всплеснула руками, без труда разыгрывая горечь и возмущение. – Вы молоды, красивы, умны, добры… И несчастны!

– Об этом уж не вам судить, – ощетинился Фейлинор.

– Но это правда! Ваша единственная сестра, леди Наместница Фейнирель Серебряная, больна! Вы – одиноки. Рядом нет никого, кто мог бы помочь в трудную минуту…

– У меня полно советников. И на некоторых слуг я могу положиться…

Он осекся, пытаясь вспомнить, где находится Асатор. Верный рыцарь, как цепной пес, охранял покой своего господина. Он бы ни за что не допустил женщину в спальню Наместника. Где его носит?

Задумавшись, он произнес эти слова вслух.

– Вы о ком? – встрепенулась Лаллирель.

– Асатор. Он должен быть тут…

– Я видела его! – оживилась волшебница. – Несколько минут назад он прошел мимо меня с какой-то девушкой в обнимку.

Это была неправда, и она отлично это знала. Но по лицу Наместника промелькнула тень.

– В наше время ни на кого нельзя положиться, – мягко произнесла дочь лорда Лоредара и, подавшись вперед, коснулась пальцами его руки. – Друзья предают, любимые уходят, слуги лишь выполняют приказы того, кто им платит…

– Следуя вашей логике, я не могу доверять даже вам, миледи, – произнес Фейлинор, убирая руку. – Вы мне ни друг, ни слуга, ни возлюбленная…

– Как? – воскликнула Лаллирель. – Значит, я вам совсем не нравлюсь?

– Нет.

Такой ответ немного обескуражил женщину. Обычно мужчины говорят совсем другое. Впрочем, не так уж много мужчин она знала: отца, нескольких его слуг и придворных в юности, медиумов, которые просто обязаны были испытывать чувство благоговения перед Видящими и обожали их.

– О, – промолвила она и поднялась, грациозно поведя бедрами, – вы меня совсем не знаете! Ручаюсь, когда мы познакомимся поближе…

Фейлинор помотал головой. Многие девушки поместья-столицы пытались так или иначе привлечь его внимание – самый знатный эльф Острова до сих пор не был женат! – и у него успел выработаться кое-какой иммунитет против их знаков внимания. Он резко встал, чтобы отойти, но его маневр был воспринят Лаллирелью по-своему. Она тут же обхватила его обеими руками за талию.

– Ох…

Ее грудь коснулась его груди. Халат из тонкой ткани распахнулся, и женщина прижалась еще теснее, гладя его кожу. Вот так, вот так… По телу эльфа прошла дрожь. Сейчас он расслабится, размякнет, и тогда сам не заметит, как заклятие подчинения опутает его разум.

– Мой прекрасный лорд, – совсем близко шевельнулись ее губы.

Фейлинор был все-таки мужчиной и не смог устоять. Однако поцелуй был короток. Слишком короток для того, чтобы все успеть за этот миг.

– Миледи, – прозвучал его дрожащий голос, – надеюсь, вы отдаете себе отчет, что…

– Вы мне нравитесь, милорд, – воскликнула она с придыханием и осторожно, почти незаметно попыталась воздействовать на его подсознание. Боевые маги владели такой методикой – заставить врага испытывать не совсем подходящие перед боем чувства, – но одно дело в бою, а совсем другое – здесь и сейчас.

– Леди, вы ведете себя неподобающе! – Ого, у него хватает сил сопротивляться ее чарам!

– Но, мой лорд, я всего лишь хотела… Я никоим образом не собираюсь вам навязываться! Просто я пришла, чтобы сказать, что вы поразили меня! Я никогда не встречала подобного вам мужчину!

Наместник с тревогой бросил взгляд на двери, понимая, что отдохнуть ему не дадут, и неожиданно увидел застывшего на пороге Асатора. Еще никогда он не был так рад видеть своего телохранителя.

– Что тут происходит? – осведомился рыцарь.

– Вам совершенно незачем это знать, – ответила Лаллирель. – Это личная жизнь Наместника, и он не обязан отдавать кому бы то ни было отчет о том, с кем проводит время. Может быть, я – его невеста!

Асатор презрительно фыркнул, утверждая волшебницу в мысли, что эти двое могут быть любовниками. Сам Фейлинор обратил на телохранителя красноречивый взгляд, но, когда заметил высунувшую любопытный нос Тару, произнес совсем другое:

– Что вы тут делаете?

– Ничего, – буркнула девушка, отступая. – Хотите полюбезничать – запирайтесь. А то выставились на всеобщее обозрение…

Пепельноволосая красавица в более чем откровенном наряде посмотрела на полукровку с видом победительницы и как бы невзначай коснулась рукой плеча Фейлинора. А тот, в обтягивающих штанах и наброшенном на плечи, распахнутом на груди халате из тонкой узорчатой ткани, был, как назло, так хорош, что «охотница» с досады притопнула ногой.

Как ни странно, этот несдержанный порыв совершенно отрезвил его. Наместник понял, что чем-то виноват перед девушкой и должен загладить свою вину.

– Мы не любезничали, – пробормотал он. – Леди приходила, чтобы кое-что узнать и… уже уходит.

– Ага, – покивала Тара. – И я тогда пойду.

Развернувшись, она решительно направилась прочь. Да на фига ей сдался этот красавец? У нее есть дело!

Шагая по коридору, она не видела, какими глазами смотрит ей вслед Наместник Фейлинор.

Пользуясь тем, что красавец-мужчина не обращает на нее внимания, Лаллирель попыталась снова воздействовать на него, но неожиданно натолкнулась на мощный блок. Объяснение этому могло быть только одно: эльф испытывал сейчас слишком сильные чувства, чтобы поддаться колдовству. Чувства к этой полукровке? Он влюбился? Невероятно! Но, в таком случае, Наместник становится неуязвим для ее чар. Пока она не уберет с дороги еще и это препятствие.

Поджав под себя ноги, Фейнирель уютно устроилась в кресле. На коленях ее лежала раскрытая книга, но вот уже несколько минут молодая женщина не переворачивала страниц. Мыслями леди Наместница была очень далеко отсюда. На губах ее плавала легкая улыбка, глаза сверкали. Она вся словно излучала мягкое теплое сияние, и находившиеся подле нее девушки с удивлением переглядывались. Последнее время Фейнирель вела себя странно. Она больше не плакала, не забивалась в угол дрожащим комочком, не капризничала, как маленький ребенок, и даже перестала бояться темноты. Молодая женщина была счастлива и несла это счастье бережно и гордо, как мать несет под сердцем долгожданное дитя от любимого мужчины. «Может быть, у миледи действительно будет ребенок? – перешептывались девушки. – Пора бы. Она так давно замужем, а детей все нет. Наверное, узнала только что!»

Спускался вечер. Солнце уже почти коснулось вершин далеких гор, окружающих долину, в центре которой и раскинулась столица Серебряного Острова. Окна были распахнуты настежь, легкий ветерок доносил запахи цветов и трав, шелест листвы, чириканье каких-то птах и звуки музыки и начинающегося веселья. Ночь Солнцеворота миновала, но гости не спешили разъезжаться – по традиции празднования должны продолжаться еще два-три дня. Правда, в этом году печальное событие чуть было все не испортило – не каждый день совершаются нападения на гостей Наместника! Но никто серьезно не пострадал – юноша-танцор, говорят, выживет, а лорд Эллиар уже через несколько часов после того, как с ним поработала Видящая, присоединился к гостям. То есть должен был – но не присоединился, потому что один из гостей, Карадор Аметистовый по прозвищу Шутник, взял «ценного свидетеля» в оборот. И теперь лорд Эллиар сидел под домашним арестом, а неугомонный Карадор носился по всему дворцу и по очереди приставал ко всем, чтобы «снять свидетельские показания». Забегал он и сюда, требовал от каждой девушки какое-то «алиби».

Ужин сегодня должен был состояться в большом зале дворца – тот же Карадор запретил всем покидать его территорию и самолично «выписывал пропуска» всем желающим. Праздничный пир уже был готов вот-вот начаться, но леди Наместница все сидела в своем кресле, глядя на далекие горы, и тихо улыбалась, не слушая шепота окружающих. Она пребывала в своем мире, и там ей было хорошо.

Несколько минут назад к ней подбежала служанка-альфара и, взволнованно оглядываясь, тихим шепотом поведала, что некто желает ее видеть. Этим кем-то мог быть только Серебряный Рыцарь, и леди Наместница готова была петь от счастья, но сдерживалась. Она просто не верила своему счастью. Неужели она наконец-то увидит его!

Девушки же начали волноваться – если дело так пойдет дальше, они не попадут на пир! Ведь их обязанность – сопровождать свою госпожу. Если она куда-то идет, вся стайка спешит следом. Если она остается в своих покоях, им тоже приходится сидеть в четырех стенах. Нет, конечно, можно приказать подать сюда яства и напитки, пригласить музыкантов и нескольких симпатичных рыцарей, но разве домашние посиделки сравнятся с настоящим пиром и танцами? Не говоря уж о том, что кавалеров на всех не хватит.

Поэтому девушки расцвели улыбками, когда порог комнаты переступил лорд Тиамар.

– Моя леди, я пришел, чтобы… – начал он и остановился, хмурясь: – Что это значит? Вы еще не готовы?

Фейнирель спокойно повернула голову в сторону мужа:

– К чему?

– Сейчас начнется пир. А вы до сих пор не одеты! Девушки, что это такое?

Вся стайка тут же вспорхнула со своих мест, как испуганные бабочки, но леди Наместница остановила их суету мановением руки:

– Ничего не надо. Я не хочу идти на пир.

– Почему?

– А разве я должна давать вам отчет в своих желаниях?

– Да, пока вы – моя жена.

– Именно что пока, – прошептала она.

– Что? – Тиамару показалось, что он ослышался. – Что вы говорите, миледи?

– Я говорю, что останусь здесь, – громко и четко произнесла Фейнирель. – И никуда не пойду.

– Это ваш долг, миледи.

– Я никому ничего не должна. И подите прочь, я устала!

– От чего? Вы весь день так и просидели в этом кресле!

– Я устала от вас, понятно? – Фейнирель снова посмотрела на супруга. – От нашей беседы, от вашего присутствия.

– Значит, вы никуда не пойдете?

– С вами – нет.

– Но это ваш долг, гоблины меня сожри! – воскликнул Тиамар, сжимая кулаки. – Вставайте и идите на праздник!

– Ни за что! – отчеканила леди Наместница, снова отворачиваясь.

– Ах, вот как? Девушки, живо собирайте вашу госпожу!

С этими словами лорд схватил свою жену за локоть.

Девушки, догадываясь, что они лишние свидетели, порхнули прочь.

– Вставайте! – Тиамар силой выволок упирающуюся Фейнирель из кресла. – И бегом одеваться!

– Да как вы смеете? – Она с трудом вырвала руку.

– Смею, потому что я – ваш муж! И вы должны мне подчиняться. И вы либо пойдете со мной на пир, либо… либо… – Он задержал дыхание, еще раз мысленно примеривая угрозу: – Либо никогда больше не выйдете из этой комнаты! До самой своей смерти!

– Нет!

Лицо Тиамара исказилось, и Фейнирель поняла, что сейчас муж ее ударит. Ей еще ни разу не приходилось переживать подобного страха, и она бросилась бежать. Но дверь, куда скрылись ее придворные, находилась за спиной разъяренного лорда, и женщина метнулась в противоположную сторону.

Зала, где она сидела, была проходной, и леди Наместница выскочила в соседнюю комнату. Заметалась туда-сюда, уже слыша за спиной тяжелые шаги, бросилась к балкону.

Он был чисто декоративный – эльфы не большие любители высоты, кто бы что ни говорил, – и пройти по нему было трудно, но зато он соединялся с большой террасой, откуда можно было попасть на этаж и спастись бегством.

– Стойте, миледи! – раздался за спиной возглас, когда она уже ступила на балкон. – Я следую за вами!

Крик мужа придал ей решимости. Фейнирель зажмурилась, рванувшись вперед, и внезапно почувствовала, что легкий настил исчез из-под ног.

Послышался треск. Беглянка закричала, чувствуя, что падает, нелепо взмахнула руками, ища опоры и поддержки.

А в следующий миг ее резко рванули вверх, ставя на твердую поверхность.

Резкая пощечина привела женщину в чувство. Распахнув глаза, она совсем близко увидела белое лицо мужа. Двумя свечками горели его глаза.

– Вы что удумали? – прошипел он, стискивая ей локти. – Средь бела дня, на глазах у всех так меня опозорить? Я вас научу…

– Пустите меня! Что вы себе позволяете?

– Нет, это вы что себе позволяете? Видят Покровители, я долго терпел, но всему приходит конец. С этого дня, милочка…

Внезапно он осекся, заметив что-то поверх головы жены – и Фейнирель воспользовалась этим, чтобы вырваться на свободу.

– Что тут происходит? – послышался за спиной глухой голос.

Стремительно обернувшись, молодая женщина уставилась в красные глаза возникшего рядом драура.

– Я услышал голоса, – спокойно произнес он. – Что происходит?

– Ровным счетом ничего, – воинственно заявил Тиамар. – Моя госпожа немного устала. Нервничает. Ее болезнь вызывает у меня опасения. Я просто пытаюсь ее успокоить, убедить в том, что все в порядке, что она должна следовать за мной туда, где ей помогут. Я забочусь о здоровье моей супруги.

Фрозинтар сверху вниз посмотрел на молодую женщину. Второй раз они оказались так близко друг к другу. Узнала или нет? Почему она так смотрит? Наверняка ведь узнала – он же сам шел сюда, чтобы поговорить.

– Понятно, – произнес он. – Хорошо.

Переступил с ноги на ногу – и внезапно оказался за несколько шагов от супругов.

– Нет!

Услышав возглас, остановился. В глазах леди плавал страх.

– Нет, – повторила она. – Все не так!

– Ты сама не знаешь, что говоришь, милая, – прозвучал над ухом голос ее мужа. – Идем, я уложу тебя в постель. Ты сможешь отдохнуть, успокоиться…

– Я спокойна! Отпустите меня!

Фрозинтар стоял и смотрел на них. Женщина была напугана – он чувствовал запах ее страха. Но боялся и мужчина. Чего?

– Отпустите ее, лорд.

– Это вы мне? – Тиамар крепче стиснул локоть Фейнирель.

– Вам. Отпустите ее немедленно!

– Я должен забрать ее и отвести в постель. Леди больна!

– Я здорова и никуда с вами не пойду!

Фрозинтар протянул руку и почуял, как усилился страх мужчины. Женщина, наоборот, успокоилась. Рывком высвободившись, она отбежала к драуру. Ее головка едва доставала бывшему наемнику до плеча даже сейчас, когда она приподнялась на цыпочки и задрала подбородок. В глазах стояли слезы.

– Вам больно?

– Нет. – Она потерла локоть, за который недавно цеплялся ее муж. – Уже все прошло. Я пойду.

– Тебя проводить? – нарочито заботливо встрепенулся Тиамар.

– Нет! Я сама! Сама! – Она сорвалась с места и побежала. Драур проводил ее взглядом. Все-таки узнала или нет? Вряд ли узнала: много лет назад Серебряный Рыцарь выглядел совершенно по-другому. У него даже голос изменился, да и подаренный колет с тех пор несколько раз перекраивали и чинили, нашивая новые пластины взамен отлетевших. От него осталась лишь половина.

– Ты, – прошипел рядом командир Преданных, и Фрозинтар вспомнил, что не один, – ты откуда взялся?

– Меня пригласили, – пожал плечами драур. – Я должен разобраться, что тут происходит.

– Мы разберемся без тебя, нежить! Убирайся туда, откуда пришел!

Фрозинтар мог разорвать лорда Тиамара пополам одним рывком, но не шевельнул и пальцем. Он шел сюда, чтобы поговорить с Фейнирель, объяснить ей все, и не собирался драться – во всяком случае, драур не чувствовал раздражения и легкого помутнения в глазах, что уже дважды предшествовало вспышкам неконтролируемой ярости. И вместо того, чтобы осадить командира Преданных, просто пожал плечами, развернулся и направился по следам убежавшей девушки.

Фейнирель мчалась прочь, не чувствуя ног. Она не разбирала дороги – куда угодно, только подальше от мужа. Задержаться и посмотреть, что сделает с ним этот незнакомец, ей просто не пришло в голову.

Воздуха в груди не хватало, и молодая женщина остановилась, переводя дух. Она оказалась в начале длинной колоннады – стройные ряды колонн возносились ввысь, теряясь в полумраке. Узкие окна, забранные витражами, мозаичный пол. Снаружи шелестела листва – в этой части дворца прямо на карнизах и террасах были высажены деревья. За многие годы они из тонких саженцев превратились в мощных великанов, цепляющихся корнями за стены и лезущих на них, словно на скалы. Снаружи смотрелось великолепно – именно из-за того, что эльфы ухитряются соединить в одно целое мертвый камень и живое растение, среди людей и пошли легенды о том, что Перворожденные живут не просто в лесах, но среди веток, подобно птицам.

В эту галерею никто не любил заходить. Даже слуги, которые убирались здесь, старались исполнить поручение как можно быстрее и со всех ног спешили прочь. Про это место рассказывали страшные истории, хотя что тут правда, а что – выдумка, понять было нельзя. Кажется, когда-то тут кто-то то ли умер не своей смертью, то ли еще что приключилось… Сколько в замке жило эльфов, столько было и мнений. Сходились на одном: это произошло в разгар правления Наместника Фарадара Надменного, незадолго до рождения Фейнирель, и с тех пор заброшенная галерея пользовалась дурной славой.

Сама молодая женщина тоже не слишком жаловала это место, хотя внешне в нем не было ничего пугающего. Просто огромный длинный зал с рядами стройных колонн. Не заброшенная комната на самом верху самой высокой башни, не мрачное подземелье за семью замками, не тайник где-то в недрах дворца. Но все же было здесь нечто странное.

После бега не хватало воздуха, и Фейнирель направилась к окну. Но стоило ей сделать шаг, как рядом в воздухе что-то шевельнулось.

Липкий страх окутал ее. Порыв ледяного ветра – словно что-то невидимое пронеслось рядом – коснулся ее кожи. Краем глаза молодая женщина заметила какую-то тень, но стоило ей обернуться, как чужое присутствие исчезло.

Ты… пришла…

– Мама! – выдохнула Фейнирель. – Кто здесь?

Ты пришла. Я так ждал… Мы так ждали тебя…

– Это ты? – Леди Наместница робко оглянулась по сторонам. – Серебряный Рыцарь?

Так иди. Сделай шаг.

– Где ты? Я не вижу тебя! Покажись!

Сделай шаг – и узришь!

– Я так и знала! – Она горестно притопнула ногой. – Ничего не было. Я сама все придумала. – Внезапно она вспомнила, где уже слышала этот бесплотный голос. – Но погоди…

Страх отринь! Сделай шаг!

Фейнирель обернулась по сторонам. Кругом было пусто. Но чужое присутствие все-таки ощущалось. Ей стало страшно.

– Ты – не Серебряный Рыцарь, – произнесла она, пятясь к выходу. – Ты – тот, кто преследует меня все это время. Тот, из-за кого меня считают сумасшедшей. Уходи!

Ты должна. Срок настал. Сделай шаг – долг зовет.

– Нет! Ни за что!

Мы так ждали тебя. Наконец ты пришла…

– Нет! Нет!

Он сорвался с места. Она вот-вот уйдет. Нельзя упустить такую удачу! Он не имеет права! Она должна…

Почувствовав чужое прикосновение, Фейнирель закричала. И кричала до тех пор, пока не потеряла сознание.

На этот крик и примчался Фрозинтар.

Он услышал ее голос издалека и ворвался в заполненную мраком галерею, разломав двери. Острый взгляд нежити мигом ухватил распростертое на полу бесчувственное тело и нависшее над нею существо.

Несколько секунд понадобилось драуру, чтобы сообразить, что он видит отнюдь не демона, как в Залесье, и не какого-нибудь духа из иных миров. Это существо… сущность… трудно было однозначно подобрать определение. Казалось, оно состояло из света, но этот свет скорее пугал, чем восхищал. Особенно жуткими были два провала на месте глаз – чуть раскосые, как у эльфа. От него веяло силой и властью. Всякий, кто встретился бы с этим существом, немедленно простерся бы ниц или поспешил убежать, но только не драур. Он сейчас видел лишь лежащее на полу тело Наместницы Фейнирель, в его ушах еще стоял ее отчаянный крик, и Фрозинтар вскинул руку:

– Отойди от нее!

Что?

Существо замерло, протягивая конечности к женщине.

– Уйди, – повторил драур, делая шаг вперед. – Не тронь ее!

Как ты смеешь? Ты не знаешь, кто здесь, пред тобой…

– Не знаю, и знать не хочу!

Эта женщина – наша сестра.

– Она – моя!

На нее не имеешь ты прав.

– Но я могу защитить ее от тебя!

Глупец! Ты не знаешь судьбы! Лишь гостья она на земле – сюда снизошла, чтоб помочь, чтоб горе уменьшить на миг. Но время уходит, пора ей снова вернуться назад. Всего один шаг – и конец…

– Уйди, – руки сами собой сжались в кулаки, – и оставь ее в покое!

Нет!

– Ну, ладно, – внезапно Фрозинтар развеселился. Помутнения не было, раздражения – тоже, но он был готов к бою. – Тогда держись!

Как… кто… что… – только и произнесло существо, но забыло все слова, едва на него налетел атакующий драур.

Был замах – и кулак устремился к цели, но противник исчез в яркой вспышке света, чтобы тут же возникнуть сбоку. Однако драур, для которого время текло медленнее, чем для обычных эльфов и людей, был наготове и встретил противника новым ударом, заставив исчезнуть снова. Тот возник с другой стороны – и опять Фрозинтар успел предугадать его действия. Он просто не давал иномирной сущности ни одного лишнего мгновения, чтобы проявиться в этом мире, раз за разом выталкивая прочь.

Я вправе вернуть тебе жизнь! Я в силах зажечь твою ИСКРУ, – вещал его противник, отступая и уворачиваясь от драура. – Есть сила и власть! Я могу…

– Все? – Фрозинтар на миг застыл с занесенной для удара рукой. – Тогда исчезни!

Уйду Я, но только лишь с Ней, верну Ее в мир, где Ее давно уже ждут.

– Вы, – в душе внезапно ожил ученый и поднял голову, остановив кулак драура, – из другого мира?

А разве ты не догадался еще, с кем столкнула судьба? Да, Мы пришли издалека! Хотели создать новый мир, и создали – знаешь его. – Существо попятилось, проявляясь во плоти и меняя облик. От его тела исходил слепящий свет, такой яркий, что трудно было рассмотреть говорившего. Было заметно лишь, что он высокого роста, стройный, худощавый. Двумя темными пятнами горели раскосые глаза. – Она захотела прийти – сестре не смогли отказать.

– Не понимаю.

Все он понимал! Привычка ученого по крупицам собирать знания и судить о целом по его части давно уже расставила все на места, но Фрозинтару нужно было время, чтобы смириться с тем, что он только что узнал. Перед ним был один из Покровителей, и только что он сам, несколькими словами, поставил точку в споре, который много тысяч лет назад стоил ему, молодому ученому, карьеры, свободы и самой жизни. Но времени все обдумать не было.

История очень проста. Во чреве скончалось дитя. Так часто бывает – поверь, и много найдешь матерей, что мертвый увидели плод, покинувший тело ее. Но с ним умирала и мать – опасность была велика. В отчаянии скором вдовец взмолился: «Спасите ее!» Готов был свою жизнь отдать, чтоб сердце забилось опять. И Наша сестра поняла, проникнувшись горем отца. Она согласилась сойти на землю, чтоб смертную жизнь[3] прожить и порадовать всех – отца, мать и брата. Но срок настать должен был – жизнь прожив, вернуться должна была к Нам. Так предназначено ей с рожденья. Но Нас обманули – сестра назад не вернулась, увы…

– Отец слишком любил свою дочь, – прорычал Фрозинтар, прекрасно понимавший, что речь идет о Наместнике Фарадаре Надменном. – Вам не понять, что такое любовь.

Да, многого Нам не понять, – внезапно согласился его собеседник. – Мы создали вам лишь тела, но души – нет власти у Нас над чувствами, сердцем, умом. Сестра Наша много могла узнать и поведать потом. Что вас заставляет любить, что ненависть в сердце несет, откуда берутся ростки у дружбы, надежды, добра. Но Мы просчитались и тут. Открыли для девы Портал, призвать попытались Ее…

– Но некий драур решил вам помешать, – фыркнул Фрозинтар. – И помешает еще раз, если вы не уберетесь!

Ты? – вскричал Покровитель так, что бывший наемник испытал сильное желание заткнуть уши. – Это был ты?.. Знаешь, что ты в скалах тогда натворил? Лишив одного из Нас мира, ты многое в нем изменил!

– Да? И кого же? – вопреки всему, Фрозинтар ощутил нечто вроде гордости, хотя должен был ужасаться содеянному. Ведь это означало, что уже пятьдесят лет Перворожденные живут и ничего не знают. Это был бы такой удар…

Смерти нет, – прозвучали его же собственные слова, но с чужого голоса, – есть лишь переход в новую жизнь.

– Смерти нет, – эхом повторил драур, прекрасно поняв намек. Нет, сейчас он не будет думать об этом. Он подумает позже, когда-нибудь, когда будет время, силы и желание нагружать разум и память чужими проблемами, связанными, не больше и не меньше, с устройством мироздания. – А мне-то что с того? Я бессмертен.

Ты – да, но другие-то нет! Отдай Нам сестру…

– Никогда! – Драур расправил плечи, загораживая собой лежащую на полу девушку. – Она рождена для жизни. Для любви и счастья. Я не позволю отнять у нее все это!

Все отнято было давно! Любви у Нее уже нет. И счастья Она лишена.

– Есть! У нее есть надежда обрести все это. Переступив Черту, она лишится шанса быть счастливой…

Уж не с тобой ли, драур? Или, может быть, стоит тебя иначе Мне вслух называть? Серебряным Рыцарем?

Услышав эти слова, Фрозинтар стремительно обернулся – проверить, не слышала ли их Фейнирель. Чувства нежити намного острее, чем чувства человека или эльфа, и он сразу понял, что молодая женщина пришла в себя. Но что она успела услышать?

Он не додумал этой мысли до конца: воспользовавшись тем, что драур отвлекся, Покровитель нанес удар.

Будь на его месте кто угодно другой, все бы закончилось в один миг. Но реакция бывшего наемника на порядок превосходила реакцию любого легионера из когорты Преданных. За долю секунды он успел увернуться от смертельного удара и, схватив противника, грянул его об пол, как простого смертного.

Дворец, казалось, содрогнулся до основания.

Эх, жаль, нет Льора! Малыш распахнул бы Портал – и все было кончено.

Подумав о юноше, Фрозинтар внезапно ощутил то самое помутнение рассудка и взрыв ярости. Что, опять? Впрочем, на сей раз это было только на руку. Только что он сделал то, что до него не совершал никто во всем мире – сцепился с одним из Покровителей! Он поднял руку на создателя мира! Почти на бога! Назад дороги не было. Как не было – если верить вскользь оброненным словам его противника – больше самого Тало-Смерти.

Пришедшая в это время в себя Фейнирель очень пожалела, что нельзя потерять сознание по заказу. Ибо в темном лесу колонн творилось нечто страшное. Два существа, равные по силе, сошлись в схватке, призом в которой была она, сестра Наместника. Откровенно говоря, молодая женщина желала победы драура. Может быть, потому, что этот незнакомец назвал его Серебряным Рыцарем?

Финала схватки она не видела – лежала пластом, зажмурившись и затаив дыхание. Все вокруг содрогалось. Грохот стоял такой, что оставалось лишь дивиться, как на шум не сбежались все обитатели дворца. Не сразу молодая женщина поняла, что это всего лишь грохочет ее сердце.

– ЙОВИ-И-И…

А потом две сильные руки бережно подняли ее и прижали к груди.

– Он… – прошептала Фейнирель, не открывая глаз.

– Он ушел, – прозвучал глухой невыразительный голос драура. Голос Серебряного Рыцаря. – В свой мир…

Вернее, не ушел, а удрал, едва не прихватив вцепившегося мертвой хваткой противника, нырнул в распахнувшийся за спиной Портал, но перепуганной женщине нечего об этом знать.

Он только переступил порог залы, бережно обнимая свою ношу, как со всех сторон был окружен взволнованными и напряженными легионерами. Ну еще бы, – мелькнула мрачная мысль, – лорд Тиамар подсуетился и поднял по тревоге когорту Преданных. За их спинами маячили любопытные лица мужчин и женщин из числа придворных.

– Не стрелять! – крикнул сотник Преданных и добавил, обращаясь к бывшему наемнику: – Немедленно опусти леди Наместницу на пол и отойди на три шага назад!

– Леди Наместница плохо себя чувствует, – огрызнулся Фрозинтар, не подумав остановиться. – Ей нужна помощь…

Откуда-то, растолкав локтями легионеров, выскочила Видящая.

– Я помогу! – подбежав, она быстро пощупала пульс, сделала несколько пассов над лицом и грудью Фейнирель. – Опасности нет, это не приступ. Но она сильно переволновалась. Миледи надо срочно отнести в ее покои.

– Какой еще приступ? – заинтересовался Фрозинтар.

– Самый обычный. – Целительница сделала еще несколько пассов, потом достала из складок балахона какой-то амулет и осторожно положила его в ложбинку между грудей женщины. – Леди Наместница иногда бывает подвержена странным приступам…

– Что за приступы? – перебил драур, борясь с желанием положить-таки Фейнирель на пол и начать душить Видящую. – В чем они проявляются?

– Время от времени леди пытается рискнуть своей жизнью. Словно та ей не принадлежит, – с неудовольствием объяснила та. – Но на сей раз все обошлось. Несите ее за мной. Вот так!

Она пошла впереди, держа посох наперевес, как оружие. Преданные расступились перед волшебницей, и драур зашагал за нею.

– Как давно вы состоите при леди? – спросил он, чтобы не молчать.

– Со дня ее замужества, – без запинки ответила волшебница. – Так уж вышло, что моя сестра, которая раньше была тут Видящей, была срочно отозвана в Обитель Ордена, уж не знаю почему.

Фрозинтар прекрасно это знал: потому, что Видящая, дочь лорда Лоредара, обнаружила «редкий экземпляр», настоящего драура, и утащила его для исследовательских целей.

– Ну вот, – как ни в чем не бывало продолжала волшебница, – а Остров не может быть без Видящей, вот и прислали меня. Я знаю целительскую магию и некромантию, – зачем-то напомнила она.

Драур кивнул. Во всем этом было что-то важное. Надо будет дословно пересказать весь разговор Карадору – неугомонный эльф, возомнивший себя следователем по особо важным делам, сразу поймет, в чем загвоздка.

Он все-таки не мог ее просто так отпустить. Что-то мешало драуру разомкнуть объятия. Нет, ему удалось донести бесчувственную Фейнирель до ее покоев, пройти сквозь толпу сбежавшихся взволнованных эльфов и осторожно опустить на постель. Но на большее сил не хватило. Уложив молодую женщину, он остался стоять в изножье, глядя, как колдует над нею Видящая. Не было сил отвести взгляд от ее бледного лица.

– Все, как обычно, милорд, – промолвила целительница, закончив все дела и улыбнувшись бледному, взволнованному Фейлинору. – Ваша сестра в порядке. На сей раз она не пострадала.

– На сей раз? – загремел от порога голос Тиамара. Командир Преданных протиснулся вперед. – На сей раз обошлось, а что будет дальше? Это опасно! Необходимо принять меры, чтобы впредь избежать подобных сцен!

– И что вы предлагаете, милорд? – ровным тоном осведомился молодой Наместник.

– Только одно – следует радикально изменить жизнь леди Наместницы. Возможно, изолировать ее от внешнего мира, чтобы…

– Прекратите! – воскликнула Видящая, прежде чем Фейлинор открыл рот. – Оба прекратите сейчас же! И выйдите! Ей нужен покой, а вы раскричались. Да еще в ее присутствии говорите такие вещи…

Фрозинтар не принимал участия в разговоре, но невольно сжал кулаки и подумал, что если кто-то еще раз даже не скажет вслух, а хотя бы просто подумает о том, чтобы изолировать эту женщину от внешнего мира, он лично разорвет его на клочки. Нет, ее надо бы спрятать, но куда? От этих глаз ее нигде не укрыть. Она предназначена. Это очень серьезно. Если он правильно понял слова своего противника-Покровителя, одна из богинь все это время жила на Серебряном Острове в теле Наместницы Фейнирель. Он даже услышал имя, которое тот выкрикнул перед тем, как исчезнуть. Йови? Жизнь? Покровительница Жизни сошла в мир, чтобы… нет, не спасти его от надвигающейся катастрофы, как можно подумать, а всего-навсего чтобы не огорчались двое – муж, теряющий жену, и ребенок, теряющий мать. На некоторое время она подарила им счастье и надежду, а потом… за нею пришли в первый раз. Там, в скалах.

– Госпожа, – он осторожно коснулся плеча целительницы, – скажите, в последнее время вам стало труднее дозваться Тало?[4]

– Я не знаю, – подумав, ответила она. – Не легче и не труднее. Я только пятьдесят лет назад из учениц стала полноправной сестрой, до этого никаких обрядов не проводила, мне не с чем сравнивать. Ну да, трудности были с самого начала, и до сих пор мне не удалось как-то… Но этого никто не должен знать, – прибавила она шепотом. – Ордена Видящих больше не существует, но, если кто узнает, что у меня что-то не получается, меня найдут кем заменить, а я этого не хочу.

– Почему?

– Я привыкла к этому Острову, – просто ответила Видящая. – И к своей пациентке. Я отвечаю за нее…

Она сказала это таким странным тоном, что драур дал себе слово присмотреться к ней повнимательнее. И обязательно сообщить о своих подозрениях Карадору. Помнится, у него были какие-то вопросы относительно этой Видящей – неугомонный эльф подозревал ее в покушении на Льора.

Подгоняемые целительницей, все понемногу стали просачиваться в коридор. Судя по визгливому голосу, выходящие попали в цепкие ладошки опоздавшего к разгару событий Карадора, который горел желанием узнать все и сразу. Отлично! Не придется его искать по всему дворцу! Драур сделал шаг к двери, когда его остановил тихий голос:

– Нет…

Он стремительно обернулся – леди Фейнирель открыла глаза и смотрела на него.

– Нет, – повторила она шепотом. – Не уходи.

Видящая, которая копалась в своей сумке на поясе, подняла на молодую женщину удивленный взгляд:

– Миледи?

– Уйдите, – попросила ее Фейнирель и опять посмотрела на драура, – а вы останьтесь.

Драур вдруг почувствовал страх.

– Но… у меня дела…

– Пожалуйста. – По бледным щекам текли слезы. – Я умоляю, хоть на минуту…

Он посмотрел на Видящую. Та не сводила глаз с лежащей на постели женщины.

– Нет, – промолвила волшебница. – Поймите меня правильно, миледи, вы так слабы! Вы должны отдохнуть. Если вы хотите выразить благодарность за свое спасение, у вас будет достаточно времени сделать это. Попозже, но не сейчас. Как целительница, я настаиваю!

Внезапно Фрозинтар опять, уже в третий раз за неполные трое суток, почувствовал волну знакомого раздражения. Перед глазами поплыл туман… Неужели все снова? Нет, только не это!

– Да, – пробормотал он, попятившись, – простите, но мне надо идти…

Идти как можно скорее отсюда, пока он еще может себя контролировать. Но что с ним происходит?

На пороге Тара неожиданно почувствовала страх. Ноги словно приросли к полу, девушка нерешительно обернулась к Карадору, прижимая к груди свернутый в трубочку пергамент:

– А м-может, ты сам?

– Ты чего, подруга? Трусишь? – фыркнул неугомонный эльф.

Она мелко закивала головой.

– Брось! Ты – помощник следователя по особо важным делам. Мы с тобой расследуем преступление. Тебе надо всего лишь поговорить со свидетелем. Просто задашь пару вопросов, запишешь ответы на бумажке и свободна. Не слопает же он тебя?

– Не знаю, – проблеяла девушка. Переступать порог ей решительно не хотелось. Ну как она посмотрит ему в глаза? Что станет говорить? Все вопросы, которые надо задать, вылетели из головы, внутри было пусто и тяжело. – Может, все-таки ты? А я все-все запишу, до последней буковки!

– Э, нет, подруга. – Карадор мотнул головой. – У меня и так куча дел! Или ты сама хочешь опрашивать толпу девчонок?

Тара помотала головой. Как разговаривать с эльфийскими девами, она решительно не представляла. У ее приятеля это получалось намного лучше. Тем более что эльфийский язык она практически не знала – только несколько самых ходовых слов вроде «спасибо», «пожалуйста» и «здрассьте – до свидания». И среди женской половины дворца вряд ли сыщется леди, которая согласится выступить переводчицей. Но как же страшно в первый раз!

– Выше нос и вперед! – Карадор звонко шлепнул ее между лопаток. – Тебя там никто и пальцем не тронет, ручаюсь. А если тронет, мне скажи. И не бойся – я с тобой!

Произнеся эти слова, неугомонный эльф неожиданно притянул ее к себе, схватив за запястье, и быстро поцеловал в щеку. После чего свободной рукой несколько раз стукнул в дверь и, когда изнутри послышался ответ, распахнул створку, с силой толкая Тару внутрь.

– Ой! – только и пискнула она, когда за спиной тяжело бухнула дверь.

Трое мужчин уставились на нее: сидевший в кресле у стола лорд Фейлинор, его секретарь и маячивший в углу Асатор. Девушка попятилась, прижимая к груди пергаменты, и попробовала распахнуть дверь, но та открывалась в другую сторону.

– Вы ко мне? – промолвил Наместник.

– Да, – пискнула Тара еще тише, – можно в-войти?

– Нужно, – кивнул Фейлинор, не сводя с нее глаз. – Вы что-то хотели?

Тара промямлила несколько слов.

– Я ничего не понял. Вы пройдите, присядьте, милая девушка, а я… я сейчас…

Скромно державшийся в сторонке, Асатор невольно напрягся, присматриваясь к молодому Наместнику. Но это выражение лица, этот голос, это волнение могли означать только одно… Ну и ну!

Ступая осторожно, как по тонкому льду, «охотница» подобралась ближе и присела на краешек кресла, которое ей указали. Секретарь, которого никто пока не отпускал, попятился, отходя чуть ли не к стене. Фейлинор не сводил с нее глаз. Она пришла. Зачем? Неважно.

Некоторое время они сидели, глядя друг на друга, девушка на самом краешке одного кресла, Наместник – в другом, разделенные углом стола. Их не волновали ни старавшийся стать как можно незаметнее секретарь, ни подпиравший стену Асатор.

Именно рыцарь внезапно переступил с ноги на ногу, и тихий скрип подошв подействовал на Фейлинора и Тару, как грохот камней. Они оба вздрогнули.

– Чем могу быть полезен? – мягко поинтересовался Наместник. – Как продвигается расследование?

– Да, расследование… – Тара даже обрадовалась и заговорила увереннее: – Я пришла, чтобы задать вам несколько вопросов.

– Задавайте, – кивнул он.

Девушка опять растерялась – так легко он согласился, – но быстро опомнилась. Она отнюдь не была застенчивой и скромной – такие на улице не выживают. Просто этот невозможный красавец так на нее действовал… у него были такие глаза… Утонуть можно, какие глаза! И еще она никогда не встречала таких вот спокойных и тихих мужчин. Можно подумать, он вообще не умел сердиться.

– Это касается вашей сестры… то есть того места, где ее нашли… ну, и вообще – нас интересует вся информация, которая может помочь следствию, – вспомнила она слова Карадора.

Фейлинор кивнул, не сводя глаз с девушки. Сегодня, как, впрочем, и всегда, она была в мужском костюме, и он неожиданно подумал, что серебряная с белым форма гвардейца Серебряного Легиона могла ей подойти.

– Это прекрасно, – промолвил он, думая о своем.

– Значит, вы мне все расскажете?

Фейлинор задумался, прикидывая, как лучше увести разговор от опасной темы, но не успел открыть рта. Хлопнула дверь, и в кабинет ворвался лорд Тиамар.

– Что происходит, милорд? – с порога поинтересовался он.

– А что такое? – Наместник отвел взгляд от лица Тары, сделав девушке жест – мол, потом поговорим.

– На мою жену нападают. Она лежит в беспамятстве, над нею хлопочет Видящая, а вы спрашиваете, что такое? Произошло несчастье, а вы вместо этого сидите и…

– Лорд Карадор Аметистовый расследует это дело, – спокойно произнес Фейлинор. – Сейчас я как раз разговаривал с дамой Тарой…

– О чем? – фыркнул Тиамар. – О чем можно говорить с этой? – Он пренебрежительно кивнул на девушку.

– Дама Тара, как называется ваша должность? – поинтересовался Наместник на человеческом языке.

– Помощник следователя по особо важным делам, – отчеканила девушка. Вошедший ей активно не понравился – такого лорда так и хотелось «пощипать», предварительно «успокоив» ножом под ребро, чтобы не слишком дергался.

Фейлинор тут же повторил ее слова:

– Слышали?

– Слышал. Какая-то полукровка теперь тут нам допросы устраивает?

От его резкого тона Наместник вспыхнул и покраснел, как мальчишка, но сдержался.

– Дама Тара пытается нам помочь, – произнес он. – Кстати, вы сами могли бы кое-что рассказать. Вдруг это будет полезно?

– Кому? Этой девице или моей жене?

– Я собираюсь помочь разобраться в этом деле…

– То есть будете трепать языком и сидеть сложа руки?

Фейлинор вздрогнул. Еще никто и никогда не говорил с ним таким тоном при посторонних. Секретарь попятился, стараясь слиться с портьерами. Асатор напрягся. Тара сидела прямая, как струна, и лишь переводила взгляд с одного высокородного эльфа на другого. Она недоумевала, почему Наместник не защищается. Боится или…

– Я не…

– Вы не можете или не хотите что-то делать?

– Я делаю все, что в моих силах.

– Вернее, не делаете ничего! Я начинаю подозревать, что вы вообще не в состоянии что-либо сделать!

– Что? – Наместник медленно встал. Тара поднялась тоже. Она понимала одно слово из десяти, но по интонациям собеседников догадывалась, что происходит что-то не то. – Вы отдаете отчет в своих поступках?

– Я-то вполне отдаю и могу сказать, что у меня есть хоть какие-то поступки, а вот вы…

– Вы обвиняете меня в трусости? – Кровь отхлынула от лица Фейлинора, и наблюдавшая за ним Тара дорого бы дала, чтобы понять, что происходит. Попросить Асатора, чтобы перевел? Но рыцарь и так напряжен, как струна. Еще наорет, чего доброго.

– Да!

Асатор вздрогнул и сделал шаг вперед. Рука сама легла на рукоять меча – еще одно слово, один жест…

– Сударь, – прозвучал голос Наместника, – вы, конечно, мой родственник, и поэтому вам многое прощается, но это уже переходит всякие границы.

– Нет, это вам до сих пор многое прощалось! Но ваши последние поступки переполнили чашу моего терпения. Вы наводнили дворец авантюристами без рода и племени, нарушаете законы нашего мира, ведете себя неподобающим образом, наплевательски относитесь к своей сестре и ее самочувствию. Скажу больше – вы вообще не умеете управлять Островом и…

Не понимавшая ни слова, Тара не сводила глаз с лица Фейлинора. Таким растерянным и потерянным она не видела его еще никогда. Он словно оцепенел. Но во взгляде, случайно брошенном на девушку, была такая буря эмоций, что «охотница» не выдержала. Сорвавшись с места, она встала перед Тиамаром, уперев кулаки в бока.

– Ты, дебил ушастый, – воскликнула она звенящим от злости голосом, – это кто так тебя научил хамить? У тебя что, запасная челюсть в кармане? Или мозги дома забыл? Вали отсюда, недоносок, пока ходить умеешь! Адресок подсказать или сам допетришь?

– Это с каких пор полукровки на высоких лордов рты разевают? – мигом переключился лорд Тиамар на Тару. – Закрой рот и благодари Покровителей за то…

– Не, блин, вообще! – заговорив на привычном языке, девушка почувствовала себя увереннее. – Это хамло еще что-то вякает! Да ты мизинца его не стоишь, придурок крашеный! Козлина долговязая!

– Брысь! – огрызнулся командир Преданных, отталкивая ее с дороги.

Фейлинор ахнул. А в следующий миг произошло то, чего никто не ожидал.

Тара не стала визжать, кричать и топать ногами, как всякая благородная леди. Она даже не отвесила оскорбителю пощечину. Вместо этого коротко размахнулась и со всей силой врезала эльфу кулаком в челюсть.

Удар вышел мастерский. Не ожидавший такого от девушки, лорд Тиамар рухнул как подкошенный. А Тара, подскочив к поверженному, еще и пару раз успела пнуть его ногой под ребра.

– Нет!

Девушка застыла с поднятой для нового пинка ногой:

– Чего? Тебе его жалко? Этого гоблинами стукнутого идиота?

– Нет. – Фейлинор сжал пальцами виски. – Просто бить упавшего – это… подло.

– Тоже мне благородный нашелся, – проворчала девушка, но все-таки отступила. – Давай вставай и чеши отсюда, пока жив! А то ведь в следующий раз я не буду такой добренькой. Чего разлегся? Шевели копытами, козел!

Лорд Тиамар с некоторым трудом поднялся на ноги. Левый бок болел так, что трудно дышать. Надо было срочно показаться Видящей – как воин, командир Преданных догадывался, что эта нахалка с одного удара наверняка сломала ему ребро, а то и отбила еще что посущественнее. Может, не врут, и она вправду воительница? Вон как глазищами зыркает!

Перехватив его холодный злой взгляд, Тара ничуть не смутилась, а выдала длинную тираду на человеческом языке. Фейлинор не понял и половины слов, но по тому, что там упоминались тролли, гоблины, чья-то мать и некоторые части тела, догадался, что это вряд ли хвалебная речь и пожелание долгих лет жизни. Девушка еще не завершила свой энергичный монолог, когда ее собеседник покинул поле боя.

– Уф! – дождавшись, пока за ним закроется дверь, Тара рванула ворот туники, как будто он стал ее душить, и повернулась к остальным эльфам. – Смылся наконец-то! Окно откройте, а то после этой дряни дышать нечем!

– Э-э… – Фейлинор смог только ткнуть пальцем в раму, и секретарь тут же кинулся исполнять его повеление. Сам молодой Наместник не мог отвести глаз от лица девушки. Еще никто и никогда, даже родная мать, не кидалась так отчаянно и яростно на его защиту. Он, с детства уверенный, что мужчина должен быть сильным и решительным, понял, что в подметки не годится этой… этой самой лучшей девушке на всем свете. Нет, парадная форма Серебряной Стрелы[5] ей будет очень к лицу!

Все еще чувствуя себя победительницей, Тара плюхнулась обратно в кресло, не забыв вытащить из-под ягодиц пергамент с вопросами, и тут только подняла глаза на уставившихся на нее мужчин:

– Что не так?

Фейлинор только помотал головой – говорить он решительно не мог.

Его слегка привело в чувство тихое покашливание. Оглянувшись, молодой Наместник заметил подошедшего Асатора. Рыцарь коротко поклонился, прижимая руку к сердцу.

– Прошу меня простить, милорд, – промолвил он, – но я вам больше не нужен. У вас есть прекрасная защитница!

С этими словами он направился к выходу, словно не замечая, какими глазами провожают его Фейлинор и Тара. Девушке было немного страшно. Запал прошел, она опять начала волноваться. Чтобы как-то отвлечься, «охотница» потрясла кистью, рассматривая костяшки пальцев.

– Вот гадство, – пожаловалась она в пустоту, – чуть руку с этим уродом не вывихнула!

И замолчала, словно захлебнувшись, когда Наместник внезапно схватил ее ладонь и прижался к ней губами.

Глава 6

С каждым шагом идти становилось все труднее – болел отбитый бок, не хватало дыхания. Кое-как унять боль можно было, если не двигаться и не дышать, но этого как раз Тиамар не мог себе позволить. Обхватив себя руками за бока – сжимать посильнее было нельзя, иначе боль станет просто невыносимой! – он кое-как доковылял до покоев, которые выделил своей так называемой «троюродной сестре».

На его счастье, дочь лорда Лоредара была на месте. Она полулежала в кресле, прикрыв глаза и уйдя в себя, но встрепенулась, когда командир Преданных переступил порог.

– Помоги…

Подхватившись, волшебница обняла его за талию, и он тут же взвыл:

– Больно!

– Что случилось? – Она не стала охать и причитать, а поспешила уложить гостя на кушетку и распустила пояс, торопливо принявшись расстегивать крючки на камзоле.

Врать было бессмысленно.

– Меня ударила эта дрянь… ох, осторожнее!

– Кто?

– Та девчонка-полукровка, которая приехала вместе с Карадором Аметистовым. Ой! Осторожнее можно? У меня, кажется, ребро сломано. Я еле дошел.

– Не «кажется», а действительно сломано, – задрав на нем тунику, Видящая торопливо ощупывала тело лорда. – И, если не ошибаюсь, она тебе кишечник отбила. Хорошо, что почки не пострадали. Как это случилось?

– Я пришел к Фейлинору, чтобы задать пару вопросов по поводу нападения на Фейнирель, – морщась всякий раз, как руки волшебницы касались его тела, заговорил Тиамар. – Там сидела эта… маленькая тварь. Ни с того, ни с сего она накинулась на меня, врезала в челюсть, а когда я упал, принялась пинать ногами. Ее еле оттащили! Кстати, как челюсть?

– Не сломана, раз ты так бойко говоришь. – Видящая ощупала, наконец, место ушиба и наложила на него руки. – Синяк будет, но чем его снять – не знаю. Я только по ранам и переломам… Терпи.

Тиамар со свистом втянул воздух сквозь зубы. Существовали обычные и ускоренные методики заживления ран. Ускоренные отличались крайней болезненностью, зато уже через несколько минут после того, как схлынет боль, можно вставать и идти. Очень удобно на войне, когда нет времени на долгое лечение. Будучи боевым магом, дочь лорда Лоредара прекрасно владела методом скорого исцеления.

– Вот так, – через пару минут произнесла она и несколько раз встряхнула кистями. – Постарайся хотя бы сегодня не напрягать мышцы брюшного пресса – на всякий случай. А с синяком что делать – впрямь не знаю! Дай-ка зубы посмотрю… Нет, все целы. Знатно она тебя отделала!

– Я должен ей отомстить. – Тиамар встал с кушетки, осторожно поправил тунику. – Ты мне поможешь?

– Хочешь ее убить?

– Как получится. Так ты мне поможешь?

– Я подумаю, – уклончиво ответила волшебница, но сама уже была уверена, что сделает все в лучшем виде. Ибо эта полукровка своим появлением помешала ей взять под контроль Фейлинора Серебряного. Она опасна. Ее надо убрать, и как можно скорее!

Оставшись одна, она села в кресло, несколько раз глубоко вздохнула, прочищая сознание, и воззвала:

Отец! Отец, ответь мне!

Эфир некоторое время молчал, потом ее разум захлестнула волна противоречивых эмоций. Их было столько и проявлялись они в таком порядке, что Лаллирель улыбнулась – как все-таки предсказуемы мужчины! Ее милый папочка тщетно пытается показать дочери, что страшно занят и недоволен внезапным вызовом, но в глубине души сгорает от нетерпения и радостного предвкушения новостей.

Чего еще?

Мне нужна твоя помощь, – без обиняков сообщила Видящая.

Ты уверена?

Да. Скажи, что это были за опыты над драуром? Почему я должна была за ним следить?

Хочешь прибрать его к рукам? Ну уж нет! Он принадлежит мне! Даже удрав и решив, что вырвался из-под контроля, он все равно остается моей вещью. Моей игрушкой.

Это из-за ИСКРЫ?

Да, дочь моя! Я, кажется, нашел способ управлять Фро с ее помощью. Мне достаточно воздействовать на нее – и он превращается в монстра, уничтожающего все на своем пути. Ты представляешь, какие открываются перспективы?

Лаллирель представляла, и очень хорошо.

Собственно, я потому и хотела тебя попросить…

Осталось решить две проблемы – как научиться на расстоянии выбирать удобный момент для атаки, есть ли другие способы воздействия на ИСКРУ – и, соответственно, можно ли использовать нашего общего «друга» как-то иначе.

Сейчас он нужен мне именно как убийца.

Да? И кто мешает тебе настолько, что ты готова натравить на него драура?

Одна девчонка. – Волшебница передала мысленный образ Тары.

Полукровка. – В ответе лорда Лоредара было снисходительное презрение. – С каких это пор ты стала бояться полукровок? Вряд ли она настолько сильный боевой маг, чтобы…

У девчонки есть кое-какая сила, – с неудовольствием сообщила Видящая. – И достаточно большая, но она не может ею пользоваться. Я не разобралась, как эта сила попала к ней, но это явно не внезапно проявившиеся врожденные способности. Если бы ты мог пообщаться с нею напрямую, ты бы меня понял. Ее можно использовать как медиума, но только один раз, если ты понимаешь, о чем я.

Ее отец прекрасно все понимал. Видящие использовали медиумов как ходячие источники – их энергией они заряжали амулеты, их силой подпитывались при проведении сложных обрядов. Отдавший свою энергию медиум через некоторое время восстанавливал запас сил и снова был готов к работе. Тот же Льор – она дважды уже подпитывалась от мальчишки, лишая драура источника жизненных сил, но была уверена, что через некоторое время его внутренний резервуар начнет заполняться и юноша снова станет способен делиться энергией. А учитывая его природные способности, это может произойти очень скоро, уже через пару дней.

Мысли помчались вскачь, обгоняя друг друга. К сожалению, все еще связанная телепатией с отцом, Лаллирель не смогла «закрыться» от него, и все ее рассуждения оказались доступны постороннему.

Так, дочь моя, так! – На сей раз в голосе слышалось одобрение. – Вместо одного источника энергии подсунуть драуру другой? Пусть «выпьет» девчонку? А если обнаружится, что ее источник пуст? А ему срочно надо?..

О да, ее отец не настолько глуп, как большинство мужчин! Придется признать, что эльф, владеющий магией, обладает и острым умом. Не из-за этого ли в свое время Видящие запретили магию именно для мужчин? Впрочем, сейчас не время и не место об этом думать. Но если лишить драура всех источников энергии, можно заручиться его покорностью. Ради капли силы он будет готов служить. Надо только заставить его срочно захотеть пополнить свои запасы. Льор «выпит» уже дважды, третья попытка забрать у него хоть каплю жизненных сил убьет мальчишку. Остается эта девица и ее странным образом полученные запасы.

О, как все удачно складывается! Драуру срочно может понадобиться энергия – а она ему понадобится, поскольку он только что сражался с какой-то магической сущностью и здорово потратил свои запасы. Но мальчишку трогать нельзя, а девчонка… девчонка окажется уже кем-то «выпитой». Что тогда делает драур? Правильно, внезапно рассвирепеет и попытается прикончить ее! Опля! Все довольны!

Да, дорогая, но как ты лишишь полукровку ее энергии? Ты определила глубину ее резервуара?

Предоставь это мне, отец. А ты сам будь готов «включить» Фро строго по моему сигналу!

Произнеся это, волшебница не могла отказать себе в маленькой мести – теперь пусть ее отец побудет мальчиком на побегушках.

– Э-э… человек?

Тара остановилась. Уже несколько дней она прожила во дворце, но впервые к ней обращались именно так.

– Ну да, я человек. Дальше что?

Видящая целительница подошла ближе:

– Ты должна идти за мной.

– Зачем? У меня дела. – Девушка крепче прижала к себе кулек с бутербродами. Колбасу Карадор поглощал в неимоверных количествах, перекусывая по три-четыре раза между обычными приемами пищи. И часть работы Тары как помощницы следователя по особо важным делам как раз и состояла в том, чтобы то и дело таскаться на кухню за провизией для прожорливого начальника. Повара уже начали ее узнавать и без лишних слов принимались пластать окорока и колбасы, стоило девушке показаться на пороге.

– Это не займет много время, человек, – слегка коверкая язык, сказала волшебница. – Надо помощь!

Тара пожала плечами и последовала за нею.

Они вошли в спальню, которую занимал Льор. Бледный как смерть, юноша неподвижно лежал на постели, и «охотница», за десять лет жизни на улице успевшая насмотреться на покойников, сразу почуяла неладное:

– Он… жив?

– Пока да, – вздохнула целительница, отставив посох к изголовью. – Но, боюсь, часы его сочтены.

– Ой! – Пакет выпал из ослабевших рук, и бутерброды посыпались на пол. – Как же так?

– Вот так! Тот, кто выпил из него энергию, прекрасно знал, что этого делать нельзя. Знаешь, человек, есть… э-э… метод взятия энергии у медиумов. Надо всегда дать отдохнуть – десять дней, две недели, месяц… Никак не два или три часа! Организм истощен. Он умирает.

– И ничего нельзя сделать? – Таре было жалко Льора, несмотря ни на что.

– Можно. – Видящая посмотрела на нее как-то странно. – Если кто-то может дать ему энергию.

– А при чем тут я?

– Здесь она есть, – указующий перст уперся в солнечное сплетение.

– Что? – Тара не поверила своим ушам.

– Я – целительница, – со вздохом заговорила волшебница. – И немного некромантка. Наша… э-э… работа предполагает умение определять в других наличие магической силы. Именно некромантки раньше забирали мальчиков-медиумов и обучали их делиться своей энергией.

– Медиумов? – решила блеснуть познаниями девушка. – Льор мог бы стать медиумом…

– Да. Если бы Орден еще существовал. Его бы учили управлять своей энергией, отдавать ее… э-э… порциями. Ну и так далее, вам не надо знать. То есть я умею работать с жизненной силой и распознавать ее зачатки. И я сразу заметила, что здесь такая сила есть.

– Брехня! – категорично заявила «охотница» и присела на корточки, собирая бутерброды. – Я не магичка! Если бы была ею, меня в монастыре давно бы прибрали к рукам – всякие мистерии организовывать, предсказания делать, молебны проводить и прочее. Хренушки я бы тогда смылась – взяли бы в оборот и пикнуть не дали. Нету у меня вашей силы.

– Есть! И если ты позволишь…

– Колдовать?

– Исследовать. – Волшебница взмахнула руками. – Это не больно! Я только определю уровень силы и ее… не знаю, как по-человечески… в общем, какая она и откуда могла взяться. Пожалуйста! Это ради него!

Тара посмотрела на Льора. Юноша не подавал признаков жизни.

– Точно не будет больно? – прищурилась она.

– Да.

– Тогда валяйте. Где мне встать?

– Присесть. – Волшебница указала ей на стул. – Вот так, руки на колени, голову назад. Закрыть глаза…

– Вдохнуть и не дышать, – пробормотала Тара, но последние ее слова остались без ответа.

Откровенно говоря, она ожидала каких-то заклинаний, произнесенных гнусавым голосом, едкого дыма, чуть ли не ритуальных танцев и красивых пассов, как часто демонстрируют свое искусство ярмарочные фокусники. Ничего этого не было – только тонкие пальцы, касавшиеся ее лба и висков. Иногда они нажимали на какие-то точки или гладили голову девушки круговыми движениями. В общем, ничего из ряда вон выходящего.

– Ох, – наконец произнесла Видящая. – Эта сила такая странная. Похоже, она не совсем твоя.

– Хотите сказать, что я кого-то обворовала? – напряглась Тара. Память услужливо подкинула образ эльфа Танира – он был убежден, что девушка воровка и стащила у него… Ну да! Именно это! Магическую силу! Как она раньше-то не сообразила? Впрочем, раньше было как-то не до того.

– Не обворовала, просто… оказалась не там и не вовремя, – уклончиво ответила волшебница. – Это случайность. Это не твоя сила в том смысле, что ты не можешь ею пользоваться. Ты не волшебница и никогда не станешь ею. Но в твоей власти поделиться силой с ним.

Девушка снова посмотрела на Льора:

– Как?

– Просто. Как медиумы делятся силой с волшебницами. Только всегда медиумом был мужчина, а госпожой – женщина. Теперь все наоборот. Но методику я знаю! Здесь будет немного больно.

Тара скрипнула зубами, готовая наговорить резкостей этой горе-некромантке, но решила не связываться. Как говорили в криминальном мире Альмрааля: «Раньше сядешь – раньше выйдешь!» Подчиняясь ее указаниям, она устроилась в изножье постели Льора, практически оседлав бесчувственное тело юноши и взяв его ладони в свои. Руки юного эльфа были мягкими, словно без костей, и такими ледяными, будто не принадлежали живому существу.

– Закрой глаза, – распорядилась волшебница. – Ты не знаешь методики, поэтому я буду тянуть силу сама, чтобы потом влить ее больному. Расслабься и плыви по течению.

Легко сказать! Тару с непривычки начала колотить нервная дрожь. Чтобы как-то успокоиться, она стиснула руки Льора изо всех сил и почувствовала, как они внезапно нагрелись, словно ей подсунули ручки от сковородок. Первым порывом девушки было разжать пальцы, но властно ворвавшийся в сознание голос заставил ее оцепенеть. Закусив губу, она мужественно терпела боль, про себя повторяя, что сделает с волшебницей, если выяснится, что у нее обожжены ладони. Вернее, что с нею сделает Карадор. При мысли о гневе и буйной фантазии неугомонного эльфа терпеть было как-то проще.

– Ну все, все. Все, я сказала!

Тару несильно встряхнули, и девушка открыла глаза.

К ее удивлению, руки оказались в полном порядке, разве что дрожали, как у пьяницы. Вообще, перед глазами плыл туман, дышалось с трудом. Но зато Льор порозовел, посвежел и уже не казался покойником. Просто юноша, который спит.

– С ним все в порядке? – «Охотница» осторожно сползла с постели.

– Да. – Волшебница вытерла платком лоб и ладони и промокнула виски девушки. – Когда поспит, будет как новый. Разве что с ногами ничего сделать не могу.

– А что с ними? – Тара отдернула край одеяла.

– Тебе не дано видеть, но на них нанесено какое-то заклятие. Это боевая магия, я в ней ничего не понимаю, снять не могу. Удалось только чуть-чуть ослабить действие. Ходить он сможет.

– А танцевать?

– Не знаю, – пожала плечами целительница. – Правда, не знаю. Но это лучше, чем смерть.

– Лучше, – кивнула девушка. – Я пойду?

– А ты можешь идти?

– Да. А что?

– Нет, ничего. Наверное, тебе стоит отдохнуть? Полежать? Ты отдала так много энергии.

– Ничего мне не надо. – Тара кинулась собирать бутерброды, скоренько упихала их в пакет и, попрощавшись, покинула спальню Льора. Волшебница попыталась ее задержать, но безрезультатно. Медлить не стоило – Карадор наверняка успел проголодаться и слопает бутерброды вместе с пакетом.

Она так торопилась, что не заметила, что Видящая тихонько подобралась к двери и внимательно смотрит ей вслед. Неудача! Девушка убежала. А какая отличная была бы ловушка! Приходит Фрозинтар, видит «выпитую» Тару и приходит в ярость. Если бы девчонка согласилась отдохнуть, Лаллирель бы за время отдыха вложила ей в память нужную информацию о том, что это сам Льор ее и «выпил». Улики налицо, перекачать энергию из юноши пока невозможно – надо немного подождать, пока она уляжется. Но драуру ждать будет некогда, он рассвирепеет и выместит на этой парочке зло.

Ах, как было задумано! Но полукровка, не поддавшись на гипноз – то есть она его почувствовала, и это заставило ее уйти, – сбежала. Придется все отменять и ждать нового удобного момента.

Отец! Отец, ты меня слышишь?

Тишина. Эфир был мертв, пуст и холоден.

Отец?

Нет ответа.

Да где тебя гоблины носят? Вот ведь мужчины…

Кто здесь?

По-девчачьи ойкнув, Лаллирель прервала контакт и постаралась замести все магические «следы» своего присутствия. Ее последний мысленный возглас был случайно передан на «тревожной» волне – ею пользовались, когда хотели срочно позвать на помощь. По кодексу Видящих, на такой сигнал имел право отозваться даже медиум, и тогда его помощь просто обязаны принять с благодарностью. Зовя отца, дочь лорда Лоредара чуть было не выдала себя. И хуже всего, что ей отозвалась целительница, нынешняя Хозяйка Серебряного Острова!

Придется срочно затаиться.

Тара почти бежала, прижимая к себе пакет. Она и так сильно задержалась у постели Льора. Но на первом же повороте девушка с огорчением поняла, что кормежка неугомонного эльфа откладывается на неопределенный срок. Ибо путь ей преградили два легионера в серебристо-серых костюмах Преданных.

На ее счастье, Тара все-таки много времени провела на улице. Она сразу поняла, что означают эти решительные лица и то, как четко ей загородили путь. Поэтому она лишь притворилась, что ничего не понимает, а сама быстренько оценила обстановку.

Та-ак… обложили ее по всем правилам – в боковой ход соваться не стоит, там тоже ждут. И сейчас еще двое заходят с тыла. Шестеро мужчин против одной женщины. Что же такого она натворила? А всего-навсего избила их командира! Такой позор ни один мужчина не переживет и постарается отомстить. Только не на ту напали.

– Ой! – Она наивно хлопнула ресницами. – А дайте пройти!

– Стоять! – процедил один легионер. Второй добавил что-то по-эльфийски. Среди рядовых эльфов полиглотов, знающих человеческое наречие, было на порядок меньше, чем среди знати. Наверняка им все равно, что она будет орать – хоть материться, хоть за жизнь говорить.

– А в чем дело? – Тара попятилась, незаметно перехватывая пакет поудобнее. Жаль карадоровского обеда, да ничего не поделаешь. – Тут оцепление? Проходит секретная операция? Так бы сразу и сказали – я бы другой дорогой пошла. Куда мне свернуть?

– Стоять! – повторил тот, первый. Остальные надвинулись на нее. Как девушка и предполагала, еще парочка обнаружилась сзади. Итого – четверо. Засада в боковом коридоре есть, но не спешит вмешиваться. Может, они должны типа «прийти на помощь»? В больших «стаях» иногда разыгрывали подобные представления.

– Стою, – буркнула Тара, наметанным глазом окидывая фигуры противников и перенося вес тела на левую ногу, чуть-чуть отставляя правую.

Все-таки против нее были профессионалы. Кто-то из четверки заметил ее маневр и начал атаку, но первым получил ногой в пах. Довершая удар, девушка отмахнулась от второго, цепляя каблуком его голень, и, заставив эльфа на краткий миг потерять равновесие, размахнулась пакетом. Третий Преданный получил бутербродами по лицу. Колбаса и сало веселым дождем брызнули в стороны. А «охотница» рванулась к легионеру, выхватывая у него из-за пояса кинжал, и махнула в сторону четвертого противника.

Преданные, наверное, были предупреждены, что жертва может сопротивляться, но что она начнет первой и сразу начнет калечить противников – такого они не ожидали. Ни у кого из элиты легионов Серебряного Острова не было опыта уличных драк, когда слово «честь» не вспоминают и на первый план выходит простое желание – выжить, даже ценой жизни всех, кто тебя окружает.

Тара завертелась, как волчок, орудуя двумя руками. Растопыренными пальцами в глаза, тут же ткнуть в горло, въехать локтем в солнечное сплетение и – резкий рывок руки вниз. Схватить там мягкую мужскую плоть, сдавить, дернуть, услышать хриплый стон – и тут же отпустить руку и резко выбросить ее вверх, ломая переносицу врага. В это время рука с кинжалом быстро-быстро режет все, что попадается на пути, – чужие пальцы, одежду, плоть под нею. Быстрый укол довершает замах. Неважно, куда попала – главное, на лезвии осталась кровь. Затем быстрый разворот – все сначала, но добавить удар ногой и на сей раз схватить кадык, жалея, что нет когтей и нельзя вырвать. А чьи-то руки хватают сзади… Не паниковать! Удар затылком назад, в подбородок и шею, яростный тычок локтем, пинок ногой, упереться в держащего мужчину и со всей дури ударить обеими ногами по тому типу, что оказался впереди.

Чужая рука зажимает рот – впиться зубами до хруста и визга. Рвануться, не разжимая челюстей и чувствуя на губах соленый привкус чужой крови. Еще один удар кинжалом. Ответный замах… Что это? Мне? Вот гад! Ну, я тебя! Х-ха! Как говорил один знакомый наемный убийца: «Жить будет, а любить – никогда». Еще кому-то врезать каблуком, стараясь попасть побольнее, и безжалостно всадить кинжал в согнувшегося пополам мужчину. Так-то! Но не останавливаться! Их трое или двое? Нет, четверо… Откуда? Прибежали из засады? А, плевать! Держитесь, гады! Живой не дамся!

Топот ног. Далекие крики. Свист… Что это? Стрела? Ну да! Одна засела в деревянной шпалере, другая – в плече легионера. Ее обидчики отступают. Их только двое – третьего они уводят, поскольку он сам еле может передвигать ноги. Ну да ничего! Скоро сможет нормально ходить и отлично танцевать – ничего мешать не будет.

Прислонившись к стене – стрела оказалась рядом с ее лицом, – Тара устремила злой взгляд на четверых вооруженных до зубов орков, подбежавших из бокового коридора. Только то, что впереди оказался Асатор, остановило ее порыв кинуться в новую драку. Вытирая рукавом лицо и лоб и сплевывая на пол кровь, она видела, как его спутники поднимают поверженных ею врагов – один еще стонал, два других уже затихли – и уносят куда-то…

А потом подлетел Фейлинор.

На молодом Наместнике не было лица. Несколько секунд он ошалело водил глазами по сторонам, а потом шагнул к Таре:

– Живая?

– Чего ж вы своих козлов так распустили? – выдохнула она, но больше ничего не успела произнести.

– Живая, – простонал Фейлинор и схватил ее в охапку, прижимая к груди, обнимая, тиская, ощупывая сквозь ткань куртки ее тело, ероша одной рукой растрепавшиеся в драке волосы. Потом схватил ее лицо в ладони, быстро и как-то неуверенно поцеловал несколько раз в щеки, лоб и виски и опять прижал к себе.

Тара не отталкивала эльфа – после боя наступила разрядка. Ее всю трясло, девушка обеими руками вцепилась в камзол Наместника, чтобы удержаться на ногах. Перед глазами все плыло. Она даже, кажется, шевельнула губами, отвечая на поцелуи.

– Не надо, – только и пролепетала она, через некоторое время высвобождаясь из объятий. – И без того хреново…

– Тебе плохо? Ты ранена? Ох, я глупец, ты вся в крови. Держись!

– Куда? – слабо запротестовала победительница, но ее уже подхватили на руки и поволокли с поля боя. Сзади Асатор отдавал приказы – сбежавшие Преданные не успели уйти далеко, и их арестовали.

Льор открыл глаза и некоторое время просто смотрел на узорный полог, нависающий над его постелью. Собственно, постель была не совсем его – это роскошное ложе он должен был делить с Фрозинтаром. Но где он? Уже проснулся и потихоньку встал, чтобы не мешать утомленному ночными ласками любовнику досыпать? Так надо ему сказать, что…

Рванувшись вскочить, юноша невольно вскрикнул – каждое движение отзывалось болью. Голова, грудь, живот, ноги ниже колен. Мигом пришло озарение – события недавнего прошлого всплыли в памяти. Видящая, которая забрала у него энергию. Откуда она здесь?

Льор попытался вспомнить ее лицо, но его тело тотчас скрутила такая боль, что он с криком рухнул на подушки, корчась и заливаясь слезами.

На отчаянные крики из соседней комнаты примчалась целительница, всплеснула руками и кинулась делать точечный массаж, снимая болевые ощущения.

– Просто беда с вами, – бормотала она, совершая свои манипуляции. – С тех пор, как вы приехали, у меня ровно в два раза увеличился объем работ. А последние два часа вообще ни в какие ворота не лезут! Зачем тебе понадобилось вскакивать, скажи на милость?

Благодаря ее усилиям, боль отступила, и юноша ответил:

– Я хотел… это по привычке… Что со мной было?

– Имеешь в виду этот приступ или то, из-за чего оказался в постели и не приходил в себя два дня?

– Два дня?

– И лежал бы в беспамятстве намного дольше, а то и вовсе умер, если бы тебе не помогли восстановить энергию.

– Учитель? – Льор невольно посмотрел в сторону двери.

– При чем тут он? Я вообще не знаю, кто это сделал! Налицо следы классического вливания, но эту методику преподают в Ордене всем Видящим, которые умеют работать с медиумами. Даже не знаю, кто мог найтись настолько умный и опытный. Все это очень странно. – Она потерла рукой лоб, собираясь с мыслями. И были они, надо сказать, не совсем радостные. Тот случайно пойманный телепатический «голос» никак не шел из головы. Выходило по всему, что во дворце есть еще одна Видящая. Та самая, следы которой обнаружились в домике в парке. Но кто она и откуда взялась? – Будем считать это счастливым стечением обстоятельств. Как бы то ни было, – напустив веселый и благодушный вид, воскликнула целительница, – благодаря этому ты вообще жив и сейчас разговариваешь со мной, а не с Покровителями на том свете!

– Что это было? Почему я не могу встать?

На самом деле он не мог встать потому, что чувствовал наложенное заклятие, которое блокировало болью любые попытки подумать о той Видящей, которая… м-м… опять…

– Спокойно! – сквозь туман пробился голос целительницы. – Не думай об этом.

– Вы знаете? – Глаза щипало от слез.

– Я же целительница и знаю, что такое вредоносное заклятие третьего уровня. Оно может убить тебя, если ты будешь думать об этом постоянно. Так что постарайся успокоиться.

Ей легко было говорить. А если его энергию опять…

Нет, не думать! Заставить себя забыть. Что угодно, только не это.

– А я смогу танцевать? – Волшебница как раз ощупывала его лодыжки, словно проверяя, насколько хорошо срослись переломы.

– Танцевать? – переспросила она. – Не знаю. Пока тебе лучше полежать. Потом начнешь потихоньку вставать… Никогда не ломал ног?

– Н-нет…

– Тогда запомни – к нормальной жизни надо возвращаться после такого стресса постепенно. Иначе все испортишь!

Или испортят. Льор сжал кулаки. Не думать! Только не думать об этом!

– А где все? Учитель, лорд Карадор и… прочие?

– В соседнем покое. На даму Тару было совершено нападение. Наместник принес ее всю в крови. Я как раз занималась ее ранами, когда услышала твой крик.

– Она сильно пострадала? – Юноша старательно изображал интерес к чужой жизни, чтобы не сосредоточиваться на своих проблемах.

– Нет. Несколько ссадин и ушибов, парочка царапин и порезов, гематома на макушке… Дешево отделалась, учитывая, с кем ей пришлось сцепиться.

– А с кем?

– С моими пациентами. Не смейся, – глаза Видящей были серьезными, – я, конечно, не единственная целительница в поместье, но только я могу лечить магией, а не настойками целебных трав и массажем. Так что и враги, и друзья – сейчас все под моей опекой. Дама Тара сражалась с шестью Преданными и сильно ранила троих. Одного так просто покалечила.

Льор присвистнул. Он лишь отстраненно представлял себе, кто такие Преданные – элита войска, когорта личных телохранителей Наместника и его семьи. Они лично подчиняются либо Наместнику, либо его ближайшему родственнику. Это воины-смертники, которые умирают над телом павшего в бою командира, но не отступают. Асатор был Преданным, выжил единственный из сотни, чудом спасся из орочьего плена, бежал, и теперь служил Наместнику Серебряному.

– Выходит, это Наместник Фейлинор отдал приказ убить Тару? – сделал юноша свои выводы.

– Ой! – Волшебница вдруг встрепенулась, словно вспомнила что-то важное и, подобрав полы балахона, бросилась прочь.

Льор сел на постели. Но он не успел собраться с силами и сделать попытку встать, как в дверях показался, заполнив их целиком, Фрозинтар.

– Учитель! – воскликнул юноша и осекся.

Драур выглядел неважно. Будь он живым человеком или эльфом, можно было бы сразу сказать – ему давно пора как следует отдохнуть, выспаться, прогуляться на свежем воздухе. Голубизна пропала с кожи, теперь она была бледно-желтой, как старая бумага. Черты лица стали резче, глаза ввалились, и блеск их погас. Да и двигался он без присущей нежити грации, тяжело и как-то неуверенно.

– Учитель, что с вами?

– Ничего такого, в чем бы ты мог мне помочь.

И по тону, с которым бывший наемник произнес эти слова, все стало ясно. У него заканчивалась энергия. Раз в несколько дней драуру приходилось подпитываться жизненной силой других, чтобы заставить двигаться замороженное тело. Бой с сущностью из иного мира – кто-кто, а Фрозинтар догадался, что это был отнюдь не посланник Высших Сил, он сам был Высшей Силой! – эта схватка отняла у него слишком много энергии, которую срочно надо было восполнить.

– Тара много отдала тебе, а ты только что потерял все, – произнес драур, отвечая на невысказанный вопрос собеседника. – Так что…

– Видящая говорит, что это сделал неизвестно кто, – сказал Льор. – Про Тару она ничего не сказала.

– Но Тара только что мне сказала совсем другое, – пожал плечами драур. – Она уверена, что ее пригласила к тебе Видящая Хозяйка и провела над нею обряд по передаче энергии.

– Здесь не было Видящей, которая…

Застонав, юноша рухнул на постель, сжимая кулаки. Его внезапно осенило, и озарение принесло не радость, а страх – вторая Видящая, та самая, которая… о которой ему нельзя думать. Это она! Но зачем госпоже исцелять своего раба?

Раба? Правильно мыслишь, мальчик!

В мысленном голосе была лишь снисходительная нежность, но юношу всего затрясло от страха. Она может его чувствовать…

Правильно. Я знаю, где ты и что делаешь. Мне доступны твои мысли и желания. И я могу заранее предугадать любое твое действие. Ты не выйдешь из моего повиновения. Но могу пообещать, маленький раб, что за попытку выдать наш маленький секрет ты поплатишься своими ножками. Ты ведь не хочешь остаток своих дней провести прикованным к постели?

Льор посмотрел на свои ноги, и его затрясло. Мурлыкающий голос волшебницы продолжал что-то вещать.

– Простите, учитель, – с трудом подбирая слова, пролепетал юноша, – но я должен остаться один.

Драур посмотрел на своего ученика как-то странно, словно внезапно усомнился в его душевном здоровье, и отступил на шаг.

– Позвать кого-нибудь?

– Нет! – в ответном вопле был страх.

Мурлыкающий голос в голове продолжал звучать.

Что… что тебе нужно?

«Что вам нужно, моя госпожа!» – мягко поправили его.

Что вам нужно, моя госпожа? – сглотнув слезы, повторил он.

Умница! Ты быстро учишься, маленький раб. Когда мы соединимся, обещаю, что не отдам тебя никому. Ты будешь только моим! Поверь, тебе понравится…

Что вам нужно, госпожа?

Не «что», а «кто». Мне нужен драур.

Учитель?

Перед мысленным взором промелькнули эпизоды их единственной совместно проведенной ночи, и Льор постарался как можно скорее задвинуть эти воспоминания подальше, но немного опоздал, и услышал смех своей мучительницы.

Думаю, ты легко сможешь манипулировать им…

Но зачем? Почему?

Не твоего ума дело, маленький раб! Ты должен лишь выполнять мои приказы. Сейчас – спи!

Юноша хотел было что-то ответить, возразить или спросить, но мгновенно провалился в сон.

Лорд Тиамар нервно мерил шагами просторный фехтовальный зал. Стук его каблуков эхом разносился под сводами. Командир Преданных не мог найти себе места – в своих личных покоях он чувствовал себя как в ловушке. Ему все казалось, что отовсюду за ним следят. В фехтовальном зале, по крайней мере, никто не мог подобраться незамеченным. А подстрелить его будет трудновато – он нарочно не стоял на месте, перемещаясь туда-сюда.

И остановился как вкопанный, когда за неплотно прикрытыми дверями послышались шаги и голоса. Рука сама легла на рукоять меча. Взгляд метнулся к запасному выходу – далеко, гораздо дальше, чем входная дверь.

– Лорд Тиамар?

Вошедший эльф приветствовал его кивком головы. На нем была военная форма, но, так сказать, типичная для легионера Серебряного Острова. Ни перекрещивающихся стрел – знак принадлежности к Серебряным Стрелам, ни пронзенного стрелой сердца, знака Преданного, у него не было. Вероятно, первый попавшийся легионер.

– Да, – как бы то ни было, он вошел один, остальные остались за порогом, что уже успокаивало.

– Наместник Фейлинор Серебряный из Дома Фарадара настоящим приказывает вам немедленно явиться к нему для беседы, – отчеканил вошедший.

– Вот как? – Тиамар оставался спокоен и даже изобразил легкий интерес. – А цель этой беседы какова? Вам не сообщили?

– Милорд, – посланник снова отсалютовал, – великолепный лорд-Наместник Фейлинор Серебряный желает обсудить с вами правомочность поведения Преданных, вверенных вашему командованию.

– И это все?

– Мне не сообщили больше ничего. Но половина дворца уже знает, что несколько Преданных совершили покушение на девушку.

– Покушение на девушку? – Интереса в голосе прибавилось. – Я ничего об этом не слышал. Кто эта несчастная? Надеюсь, она осталась жива?

– Да. Но напавшие на нее Преданные арестованы и, после оказания им медицинской помощи, отправлены в подвалы для допроса лично лордом Карадором Аметистовым.

А вот это уже было плохой новостью. Его Преданные под арестом! Его Преданных будут допрашивать… Да что там, уже допрашивали! И они наверняка рассказали на допросе много чего интересного, раз послали за ним.

– Вы пришли меня арестовать? – Лорд Тиамар держался до последнего. Перед ним был рядовой легионер. Не стоило знатному эльфу выказывать свои эмоции перед кем попало.

– Я пришел проводить вас для конфиденциальной беседы, милорд, – отчеканил тот.

– Отлично. Извольте подождать за дверью! Ведите. Я следую за вами!

Сказано это было таким тоном, что посланник взмахнул рукой, отдавая честь, развернулся на каблуках и, чеканя шаг, направился прочь.

Лорд Тиамар смотрел ему вслед, сохраняя скучающе-задумчивое выражение и играя роль до конца. Он был все-таки воином и мужчиной и умел смотреть в глаза опасности. Вслед за легионером он вышел из залы и снисходительно потрепал по волосам взволнованного оруженосца.

Лаллирель! Лаллирель, ответь мне! – позвал он мысленно на ходу.

Ты с ума сошел? Что это вдруг? – в ответном голосе волшебницы было столько негодования, что он чуть было не начал извиняться за вторжение в личную жизнь женщины.

У меня проблемы, Лаллирель! Наместник хочет меня арестовать! Помоги!

За что?

Я натравил Преданных на ту полукровку, Тару, а она выжила и…

Идиот! – Поток эмоций, захлестнувших мысленный голос волшебницы, исторг из груди лорда невольный крик. – Ты все испортил! У меня были планы, а ты… ты… Твоя самодеятельность…

Я просил тебя о помощи! Ты обещала прикончить девчонку.

Я хотела, чтобы ее убил драур. Но ты вылез вперед, и все испортил. Выпутывайся сам, как знаешь! И не пытайся меня искать!

Я тебя убью! – мрачно пообещал он, но эфир донес лишь отголосок презрительного фырканья. Лаллирель была боевым магом и прекрасно знала, что ни один мужчина не сможет с нею справиться в открытом противостоянии. Значит, надо успокоиться и полностью сосредоточиться на проблеме драура. Где он там бродит?

Фрозинтар шел по дворцу и чувствовал волны страха, веером расходящиеся от него во все стороны. Его боялись. Девушки и женщины, эльфийки и альфары испуганными птицами бросались в разные стороны. Нет, его и раньше боялись, но чтобы вот так? До визга и обморока? А ему нужна была энергия. Очень нужна. Еще несколько часов – и все. Ее уровень уже упал до критической точки – настолько, что еще немного, и он нападет на первую встречную женщину.

Разум ученого работал в усиленном темпе. Ситуация складывалась странная и неприятная. Какая-то Видящая – но не целительница! – спасает жизнь Льору, вернув ему жизненную энергию, но при этом выкачивает ее из Тары. У обоих остался небольшой запас, но «выпивать» девушку драур не станет – ей и так сегодня досталось, кроме того, эта энергия сырая. Больше сил потратишь на ее переработку. А забирать силы у юноши – кем же надо быть, чтобы решиться на такое?

Но что за странную игру ведет эта Видящая? Кто она такая? По показаниям, которые Карадор успел раздобыть, выходило, что именно какая-то Видящая напала на Льора и лорда Эллинара, когда те уединились для любовных утех. То есть сначала замучила мальчишку до полусмерти, а потом сама же спасла жизнь? И какая именно Видящая? Целительница или другая, неизвестная? Слишком мало данных.

Задумавшись, Фрозинтар сам не заметил, как переступил порог залитой ярким светом залы. Несколько женщин и девушек, сидевших там, сначала оцепенели, а потом с визгом заметались туда-сюда, как перепуганные птицы. Две от неожиданности упали в обморок, еще одна вскочила на окно и приставила к груди острую вязальную спицу:

– Если ты сделаешь шаг, я убью себя!

Драур скептически покачал головой – слишком много было пафоса в речах эльфийки. Он сделал шаг в залу, освобождая проход, и большинство испуганно вопящих девушек и женщин бросились к дверям. Даже та, которая обещала заколоться спицей, раздумала умирать и помчалась догонять товарок. Лишь одна задержалась – она отчаянно заколотила в другие двери, и, поминутно с ужасом оборачиваясь на медленно подходящего Фрозинтара, закричала:

– Госпожа! Бегите, госпожа! Он здесь! Скорее спасайтесь!

– Погоди, я… – Он протянул руку с раскрытой ладонью.

– Не приближайся, чудовище! – взвизгнула женщина и, последний раз крикнув: «Госпожа!» – с удивительной прытью метнулась к дверям.

Эту женщину он поймал, успев схватить подол платья. Пленница дернулась, завизжала что есть мочи. Тонкая ткань затрещала. Опасаясь, что она своими воплями поднимет на ноги всю стражу, бывший наемник разжал пальцы. Не ожидавшая такой подлости от нежити, эльфийка шлепнулась на живот, но тут же вскинулась и, не переставая визжать, на четвереньках бросилась к двери. Ее одежда порвалась как раз в нужном месте, открывая бедра и ягодицы, и драур с неудовольствием подумал, что назавтра весь дворец будет судачить о том, что «это чудовище» изнасиловало женщину.

Фрозинтар сжал кулаки, борясь с душившим его гневом. Как же они все надоели! Как он их всех ненавидел! Поубивал бы! Всех до единой! Всех женщин мира! Не пощадил бы ни старух, ни сопливых девчонок! Все проклятое племя! Под корень! Эти твари недостойны жить! Нет, до всех он, конечно, не дотянется – рано или поздно, его прикончат, – но успеть расправиться хотя бы с несколькими. Например, догнать ту, в рваном платье, и проделать с нею все то, что она себе напридумывала. Уверена, что жуткий монстр нападет и искалечит? Монстр это сделает! Хотя бы потому, что другого от него не ждут!

Тихое рычание вырвалось из груди – его душили эмоции.

Так, так… Еще! Больше страсти! – Лорд Лоредар потирал руки, глядя, как отчаянно пульсирует во флаконе искра.

– Ой…

Невесомый даже не крик – вздох.

– Ты?

Я! Да, я! Жуткая тварь! Монстр, от которого надо бежать сломя голову! Чудовище, одной своей тенью наводящее ужас! Вы меня таким сделали! Довольны?

А теперь обернись и выплесни на нее весь свой гнев! Ведь ты ЭТОГО хочешь? Сорвись, атакуй! Можно! Давно пора…

Она застыла бледной тенью в дверях. Тонкая сорочка чуть ниже колен с глубокими разрезами выставляла напоказ босые ножки. У горла пальцы судорожно стискивают такую же полупрозрачную накидку. Светлые, почти серебряные волосы теплой мягкой волной распущены по плечам, спускаются до талии и ниже. И огромные глаза в пол-лица. А в них…

Атакуй! Ну же! Вот она! Протяни руку! Схвати… Что ты застыл? Взять ее!

Избавляясь от этого странного голоса, вдруг зазвучавшего в голове, Фрозинтар встряхнулся.

– Ой, – повторила она. В ее голосе не было страха – только удивление. – Это ты?

– Я, – почему-то сказал он. – А ты… меня не боишься?

– Нет.

– Но они все… – говорить было почему-то трудно, хотелось рычать, реветь и выть, – только что разбежались.

– Тут было чудовище…

Взять ее! Ну же!

– Но ты его прогнал.

Она сказала это таким тоном, что Фрозинтар поверил. Поверил и понял, что может изгнать из своей души зверя, в которого начал превращаться с голодухи. Странный голос в черепе еще продолжал что-то вопить, но он опять потряс головой, решительно избавляясь от него.

– Что с тобой? Тебе плохо? – Она шагнула ближе, заглядывая в лицо.

– Н-нет. – Он прислушался к себе. – Мне… да, мне плохо.

Зачем врать и говорить, что он отлично себя чувствует? Ведь она не поверит – видно по глазам.

– Что?

– Я не знаю, как сказать…

– Тебе было плохо. – Фейнирель сделала еще шаг. – Ты искал помощи и поддержки, а они тут кричали о каком-то чудовище вместо того, чтобы помочь тебе.

– Это чудовище… – Фрозинтар прислушался к себе, пытаясь определить свое самочувствие. – Этим чудовищем был я.

– А потом ты стал собой.

Она знает! От неожиданности он схватился руками за грудь. Но как? Откуда? Он же не произнес ни одного слова!

– Ну, я же знаю!

Она сделала еще шаг и внезапно оказалась рядом – только руку протянуть.

– И вы… меня не боитесь?

– А почему? Ты не сделаешь мне ничего плохого. – Она тряхнула распущенными волосами, и внезапно Фрозинтару захотелось потрогать их, пропустить между пальцами, зарыться лицом в их шелковистую волну. Он шевельнул ноздрями – от молодой женщины не пахло страхом. Это был запах лаванды, свежести, каких-то пряных трав – должно быть, лекарства, – и что-то еще.

– Но я – драур.

– Ты – мой рыцарь. Мой Серебряный Рыцарь. Я знала, что ты придешь!

Распахнув руки и выпустив полупрозрачную накидку, Фейнирель бросилась Фрозинтару на шею, обхватив руками и повиснув на застывшем от неожиданности наемнике. Он ожидал многого, но не такого.

– Но как вы… как признала?

– А ты сам не помнишь? – Она слегка отстранилась, заглядывая в его лицо. – Тогда ты сказал мне одну фразу. Ее можно было забыть, но я повторяла ее про себя все эти годы. Слово в слово, как молитву Покровителям. Я не могла ее забыть, не могла ошибиться. Ты сказал тогда: «Смерти нет – есть переход в новую жизнь». Если бы с тобой случилось что-то еще, я бы забыла эти слова, но они сказали мне, что ты ушел и, наверное, умер, а ты – жив. Ты просто закончил ту жизнь и начал новую. Но в новой жизни ты остался прежним – моим Серебряным Рыцарем и вернулся ко мне!.. Почему ты так долго не открывал свою тайну?

– Я… – Фрозинтар осторожно дотронулся до ее талии, удерживая женщину на весу. Не то что его шея могла устать – но если бы соскользнули обвивавшие ее руки… – Я боялся.

– Глупый! – Она рассмеялась. – Чего? Что я тебе не поверю? Что я не узнаю тебя в этом обличье?

Драур хотел сказать, что она уже его не признала – в Ночь Солнцеворота, у реки, – но решил промолчать. И правильно сделал.

– Они все время дают мне пить какую-то гадость, – промолвила Фейнирель. – Говорят, это поможет мне избавиться от призраков. Но ты не призрак. Ты – вот он! Живой…

– Я не живой, – попытался возразить он. – Я – нежить.

– Нежить, – повторила она. – Не – но все-таки «жить»! Смерти нет – есть переход в новую жизнь!

С этими словами, выпалив их так, словно это был боевой клич, Фейнирель крепче обняла Фрозинтара за шею и поцеловала в губы.

Как? Что это? Почему? – Лорд Лоредар в недоумении уставился на внезапно погасшую искру.

Драуру показалось, что он действительно умер.

Не было ничего – только яркая вспышка тепла и света, того самого, который видит каждый в конце пути. Тот самый свет, который одними воспринимается как символ новой жизни, а другими – всего лишь последними судорогами умирающего мозга. Истину знают не те, кто с пеной у рта доказывают свою правоту, а те, кто увидел этот свет в последний раз.

Яркая вспышка, спалившая мозг. Огонь, наполнивший его плоть. В ушах грохот крови, несущейся по жилам со скоростью бурного весеннего водопада, сметающего все на своем пути. Хрупкая плоть не выдержала этого напора – ее просто-напросто смело. Сорвало с души, как ненужные тряпки. Оставило нагим и беззащитным.

Два переплетенных тела на голом полу, в ворохе разбросанных одежд – там, где их застала вспышка страсти. Мягкая плоть под грубыми руками.

– Я… сделал тебе больно?

Большие глаза у самого лица, на ресницах дрожат слезы:

– Нет…

Он не поверил – от счастья не плачут! – хотел отстраниться, но тонкие руки сомкнулись теснее. Тело прижалось каждой клеточкой, словно старалось раствориться:

– Не надо! Не уходи.

– Но я…

– Я так долго тебя ждала!

– Ты не понимаешь, я не могу…

Не могу признаться и поверить, что больше всего на свете хочу остаться. Но ведь это неправильно! Седона погибла всего лишь месяц назад. «Чуть больше месяца назад! – подсказал рассудок. – Положена в могилу, оплакана, отпета. Ее душа отправилась туда, где ее ждут боги народа альфаров и Покровитель Рир. Ее искра погашена вместо твоей. Девочка хотела, чтобы ты жил. Так живи!»

Но он – мертвец. Он не живой. Пока в этом теле не будет гореть искра, оно так и останется мертвой плотью. Эльфу или человеку можно стать драуром, но драур не становится эльфом или человеком. Обратное превращение невозможно.

– Ты все можешь!

Она читает мысли?

– Я просто знаю. Останься!

– Но… – Взгляд с трудом оторвался от ее лица. Что там, за приоткрытой дверью?

Она опять поняла его правильно, взяла в ладони лицо, заглянула в глаза, кивнула одними ресницами и рассмеялась так легко, что он сразу перестал сомневаться.

Глава 7

Будучи воином, лорд Тиамар умел смотреть в лицо опасности. Спокойный и уверенный, он переступил порог комнаты:

– Вы хотели меня видеть?

Стоявший возле кресла Наместник Фейлинор поднял на него глаза и тут же опустил.

– Милорд, – заговорил он тихим, но твердым голосом, – вы – супруг моей сестры. Вы – мой родственник и один из тех, на кого я могу положиться в трудную минуту…

Стоявший у стены Асатор с тихим скрипом сапог переступил с ноги на ногу.

– Вы всегда, насколько я помню, оставались для меня близким. Ваши деловые и военные качества высоко ценил мой отец, память которого я бесконечно уважаю, – продолжал Фейлинор. – Вы были верной опорой трона, моим советником и другом. Под вашим чутким руководством Преданные превратились в силу, с которой стоит считаться. Поэтому мне вдвойне тяжело, но…

Тиамар вперил пристальный взгляд в Наместника, чувствуя одновременно негодование и раздражение. И власть на Острове принадлежит этому мальчишке, который двух слов связать не может! О Покровители, почему вы так несправедливы? Почему к власти всегда приходят те, кто недостоин ее?

– Милорд, – сделавший паузу Фейлинор все-таки поднял на него глаза, – я вынужден просить вас оставить Преданных.

– Что? Я не ослышался? – Тиамар сделал шаг вперед. – Вы сами понимаете, что говорите?

– Да, – молодой Наместник сжал кулаки. – Я много думал над событиями последних дней. И это совсем не радостные мысли. Должен констатировать, что Преданные дискредитировали себя как боевую единицу…

– Что-о?

– То, что произошло, нападение на женщину… Это из ряда вон выходящее событие. Да, Преданные благодаря вам превратились в грозную силу. Даже при моем отце они не были так сильны, и я… я принял решение расформировать когорту.

– Что?

– Да что тебя заклинило, как говорящего скворца – «что» да «что»? – раздался голос Карадора. Неугомонный эльф обнаружился в кресле Наместника, сидящий в своей любимой позе – закинув ноги на стол. Он курил, пуская колечки. – Что слышал!

– Но Преданные – это когорта ваших телохранителей! – попробовал протестовать Тиамар. – Как же вы будете…

– Ничего, как-нибудь обойдусь.

– Новых наберут, вот как! – опять вылез Карадор. – Не таких упертых. А пока пусть императорские орки тут с оружием побегают.

– Но я не понимаю…

– А чего тут непонятного? – Неугомонный эльф не спеша спустил ноги на пол. – Распустил ты своих вояк! А то и сам их на Тару науськал, а? Ведь науськал, так? Мотивчик у тебя был – не подкопаешься. Целая толпа свидетелей видела, как тебя девчонка разделала под орех. Вон, фингал до сих пор горит!

Тиамар невольно дотронулся до скулы. Ему удалось достать свинцовые примочки, которыми пользовались леди, но помогали они мало.

– Потом тебе, типа, позорно стало, что девчонка отлупила, ты и решил ее пришить, так? – Карадор выпустил новую струю дыма. – Натравил своих головорезов, они и рады стараться. Чего с трупом хотел делать, мокрушник?

– Милорд, – прошипел командир Преданных, обращаясь к Фейлинору, – и вы позволите, чтобы меня оскорблял…

– Ой-ой, какие мы нежные! – Сбить Карадора с цели оказалось невозможно. – Я, между прочим, тоже почти что Наместник, только Аметистового Острова. И если уж на то пошло, то это Фелли должны твои Преданные подчиняться, а не тебе.

– Но я их командир!

– Перестанешь им быть, когда подпишешь приказ о своей отставке. Тара, все готово?

– Ага, – раздалось откуда-то из-под стола.

Сидевшая на маленькой скамеечке для ног девушка, высунув от усердия язык, переписывала набело приказ. Она не понимала ни одной руны и очень надеялась, что не перепутала некоторые символы. И почему не позвали секретаря-эльфа? Тот бы все сделал быстро и намного аккуратнее.

Дописав последнюю закорючку, она выпрямилась и протянула пергамент Карадору. Тот одним глазом просмотрел текст и кивнул – мол, нормально проделанная работа.

– Я лишаю вас звания командующего Преданными и переформирую когорту, – произнес Фейлинор. – Ибо мне не нравится, когда мои телохранители подчиняются чужим приказам и нападают на… – он бросил взгляд на Тару, и голос его дрогнул, – на моих друзей.

Проследив за направлением его взгляда, лорд Тиамар почувствовал себя плохо. Он сразу все понял.

– Прочтите и подпишите!

Девушка подошла к командиру Преданных, протягивая ему пергамент и перо. Она не робела, смотрела спокойно и чуть вызывающе. Взгляды их встретились.

…Что может быть проще – одним движением схватить девчонку, закрыться ею, приставив к горлу кинжал: «Кто шевельнется – убью!» Фейлинор наверняка оцепенеет и может пойти на уступки, но нужна ли ему победа такой ценой?

Тара тихо усмехнулась, и командир Преданных понял, что девчонка разгадала его замыслы. Ну и плевать! Он тем более не станет унижаться. Ответив ей презрительным взглядом – что эта безродная полукровка знает о чести! – он вынул перо и бумагу из ее пальцев и, не глядя, поставил внизу пергамента размашистую подпись. После чего швырнул и то и другое и, развернувшись через левое плечо четко, как на учениях, не прощаясь, покинул комнату.

Дверь за ним закрылась.

– Надо же, – Карадор не спеша затянулся, – психанул… А с виду такой крепкий.

– Что же я наделал, – прошептал Фейлинор, глядя вслед ушедшему лорду.

– А что тут такого?

– Он же командир моих телохранителей. Начальник моей охраны.

– Ни фига себе охрана! По дворцу спокойно пройти нельзя – среди бела дня на мирных гостей нападают. Давно надо было ее разогнать, охрану твою, и новых Преданных набрать. Тех же орков. А то пока они у тебя вроде как вместо мебели. Или вон Ася – он один всей этой кодлы стоит! И преданный какой – слов нету!

Рыцарь, так и простоявший столбом все это время, тихо покачал головой.

Отец! Отец! Отец!

Пронзительный зов ввинчивается в уши. Вот дрянная девчонка! У него проблемы, а она осмеливается его отвлекать.

Чего тебе?

Отец, что с драуром?

Сдох…

Что-о-о-о?

Не ори! – Лорд Лоредар сжал виски и поморщился. – Где твои манеры?

Как – сдох? Когда?

Только что. Его ИСКРА погасла. На моих глазах.

Что ты сделал?

Как ты и приказывала, – в мысленном голосе промелькнуло ехидство, – в нужный момент я только что активизировал ИСКРУ. Она горела ровно и четко, как обычно, а потом вдруг погасла.

Как – погасла?

Так!

Сама собой?

Нет, я на нее плюнул!.. Конечно, сама!

Будь Лаллирель рядом, она бы не выдержала и отвесила отцу пощечину за то, что осмеливается отчитывать ее, как девочку. И плевать, что он старше. Он всего-навсего мужчина, а она – Видящая волшебница! Но ей оставалось лишь сжимать кулаки и бессильно шипеть от злости. Но опасность еще не миновала. Пока придется быть осторожнее.

Это правда? – поинтересовалась она, когда справилась со своими чувствами.

Да…

Лорд Лоредар в бессильной злобе смотрел на опустевший флакон. Как это могло получиться? Что произошло? Нет, он мечтал о том, что уничтожит искру – но сделает это на глазах у Фро, заставит драура вдосталь помучиться, осознать всю глубину своей ошибки, раскаяться, наконец. Он хотел мести, готовился к ней долгих полгода, учел, казалось, все тонкости – и вот результат. Что теперь делать? Бывший советник внезапно понял, что потерял смысл жизни. Больше делать было просто нечего.

Что там происходит? Дочь? Все никак не успокоится, зовет его.

Ну, чего еще?

Отец, но это невозможно!

Он постарался надежно прикрыть разум, чтобы девчонка не догадалась о его состоянии:

Что ты говоришь?

Драур не мог умереть просто так. Ты не ошибся?

ИСКРА погасла, Лаллирель! На моих глазах! Это может означать только одно…

Это ничего не может означать. Ты знаешь, что драуры бессмертны? Его погасшая ИСКРА означает лишь то, что у него кончилась энергия. И он сейчас где-нибудь валяется бесчувственным бревном. Конечно, его легко могут принять за обычного мертвеца, и тогда…

Я понял тебя! – Во мраке отчаяния внезапно забрезжил лучик света. – Постарайся отыскать тело до того, как… сама понимаешь. В крайнем случае, сделай все, чтобы его устроили в склепе так, чтобы труп можно было легко забрать оттуда. А я тем временем что-нибудь придумаю!

Лорд Лоредар прервал связь и, улыбнувшись, небрежным жестом сбросил опустевший флакон со стола. Хрупкое стекло, столько лет хранившее жизненную искру, разбилось, разлетевшись сотнями крошечных осколков. Пока дочь думает, как организовать «пышные похороны» и потом тайно переправить тело к хозяину, он успеет придумать, где добыть новую искру. А потом он вернет драуру подобие жизни – и сполна насладится местью!

Обычно Лаллирель старалась не показываться в центральной части дворца без крайней необходимости – она знала о существовании конкурентки-Видящей и понимала, что рано или поздно та вычислит наличие еще одной волшебницы. Нет, в больших поместьях-столицах иногда жило по нескольку Видящих: Хозяйка, в ведении которой находился весь Остров, а также ее помощницы и «личные» волшебницы некоторых знатных семейств. Например, у каждой семьи Наместников была такая. Это позволяло Ордену контролировать не только умы и настроение общества, но и отслеживать любые проявления магии и неповиновения. Император Хаук сломал отлаженную систему, уничтожив Орден Видящих. Теперь каждая волшебница была как бы сама по себе, отчитываясь только перед императрицей и – формально – своими сестрами. Это еще приведет к перегибам на местах, но сейчас… Сейчас Хозяйка Острова – и личная целительница семейства Наместников Серебряных – легко могла догадаться, что здесь появилась «лишняя» волшебница. Тиамар доносил ей, что Карадор уже записал ее в главные подозреваемые по «делу о покушении на Льора». И она недавно засветилась, когда, выдав себя за целительницу, отвела глаза этой полукровке Таре и высосала из нее добрую половину энергии, лишив драура подпитки. Надо быть очень осторожной, чтобы все не испортить!

С этой мыслью Лаллирель рискнула покинуть свои покои. События выходили из-под контроля. Драур мертв, Тиамар арестован за попытку натравить Преданных на Тару. Что будет дальше?

По всему выходило, что ей срочно надо перебираться в более укромное место – своей выходкой командир Преданных мог только все испортить.

Простые эльфы и слуги-альфары равнодушно провожали взглядом высокую красивую леди, идущую по своим делам. Никто не подумал поинтересоваться, куда знатная дама держит путь. Но ей пришлось-таки остановиться, когда уже внизу, на выходе из дворца, ей на пути попался лорд Тиамар собственной персоной.

В начищенной кольчуге, коротком плаще и высоких сапогах, командир когорты Преданных был очень хорош. Шлем он нес в руке, придерживая другой рукоять кривого меча. За спиной его торчали крест-накрест короткий лук и тул со стрелами – ибо каждый из Преданных считался и должен быть отменным лучником. За ним по пятам, чеканя шаг, двигались шесть легионеров-Преданных в полном боевом облачении. Учитывая его обещание прикончить волшебницу, появление воинов здесь было вполне объяснимым.

– Ты куда? – остановилась Лаллирель и по привычке опустила руку в складки одеяния. Конечно, это не балахон Видящей, где во внутренних карманах всегда полно заряженных энергией амулетов, а про посох можно забыть, но она все-таки опытный боевой маг и просто так сдаваться не намерена.

– Я решился. – Лорд посмотрел сквозь нее гордым взором орла. – Я поднимаю Преданных!

– Что?

– Преданные повинуются мне. Я отдам приказ – и они атакуют дворец. Казармы Серебряных Стрел недалеко, но они не успеют прийти на помощь.

– Ты… что? – Волшебница не поверила своим ушам.

– Мне надоело терпеть и ждать! А после того, как Наместник приказал арестовать моих легионеров и меня самого…

– Он сообщил тебе, что ты арестован?

– Нет, но…

Видящая подавила вздох. Эти мужчины иногда чересчур прямолинейны. «Убрать» у них почти всегда означает «убить», если речь идет о живом существе, и «засунуть куда подальше, лишь бы глаза не мозолило», если о неодушевленном предмете.

– …ты знаешь, что только что приказал Фейлинор? – вернул ее к насущным проблемам Тиамар. – Он отдал приказ о переформировании когорты! Преданные – это мое детище. Я создал их такими, какие они есть. Только я имею право ими командовать!

Оборвав сам себя, Тиамар решительно направился прочь. Шесть легионеров, все это время живыми статуями стоявшие позади, последовали за ним.

Дождавшись, когда все внутри успокоится, Фрозинтар открыл глаза. Он был жив, он не умер, но почему у него такое чувство, словно только что произошло нечто непоправимое?

Рядом с ним шевельнулось мягкое, нежное, теплое тело, и драур поймал взгляд прильнувшей к нему женщины.

– Что это было?

– Не знаю, – прошептала она и, подняв руку, провела ладонью по его лицу. – Но, наверное, это и называется счастьем. Ты был когда-нибудь счастлив?

Фрозинтар прислушался к себе.

– Да, был, – с неохотой признал он.

Но это было так давно – в другой жизни. В той, где у него была своя лаборатория, любимая жена, грандиозные планы на будущее, ждущие своего воплощения идеи… Потом все рухнуло, и, очнувшись много веков спустя, он успел забыть за прошедшие сто лет, что такое чувство покоя и уверенности. И как выглядит счастье, отраженное в женских глазах.

Фейнирель взяла в ладони его лицо и поцеловала в губы.

– Спасибо. Благодаря тебе я снова живу!

И эти простые слова неожиданно заставили Фрозинтара очнуться. Он как бы увидел все со стороны.

Два тела, сплетенные на мятых простынях. Всклокоченная постель – очнувшись от первого приступа страсти, они все-таки перебрались в спальню, подальше от случайных взглядов придворных. Обнаженная женщина прижимается к нему, обнимает ногами и руками и смотрит снизу вверх счастливо и утомленно. Между их телами нет никаких преград. Драур чувствует ее всю, всей кожей.

Он сам не помнил, как они добрались до постели, как рухнули на нее, как, тяжело дыша и рыча от нетерпения, путаясь руками, мешая друг другу и от этого спеша еще больше, избавлялись от лишней одежды. Собственно, ее избавлять было не надо – полупрозрачную сорочку он порвал одним движением еще в зале, отшвырнув, как ненужную тряпку, и сразу обрушился на раскинувшееся тело всей массой. Она вскрикнула – он испугался, что сломал ей что-то, – но потом все закружилось, запуталось, превратилось в вихрь, в бурю, которая сейчас улеглась, выбросив два все еще сплетенных в объятиях обломка страсти. Но неужели у него все получилось?

Драур прислушался к себе и даже, выпростав руку, скользнул по животу вниз. Фейнирель тихо засмеялась, перехватила его кисть.

– Ты прекрасен, – прошептала она.

– Я… мы только что сделали…

– Только не говори, что тебе жалко моего мужа. – Она опять притянула его голову к себе и поцеловала в губы. – Его выбрал для меня отец. Мне некуда было деваться.

– Я не осуждаю, – пробормотал он, все еще ошеломленный тем, что его плоть только что отозвалась на прикосновения этой женщины. Он настолько привык не чувствовать холода и жары, боли и усталости, что удивлялся вернувшимся ощущениям. Это было невероятно! Но он только что любил женщину. А вдруг теперь ему доступно и все остальное?

Выбираться из нежных объятий не хотелось, но драур все-таки приподнялся, озираясь по сторонам. Кувшин с каким-то напитком попался на глаза. Что там было? Травяной чай? Сок? Легкое вино? Неважно! Чей-то кубок стоял рядом, совсем маленький в его мощной длани.

Повернувшись на бок, совершенно не стесняясь своей наготы, Фейнирель томным взором следила, как он пьет, подолгу задерживая на языке каждый глоток и пытаясь ощутить вкус напитка.

– Ты великолепен, – промолвила она. – У тебя такое красивое тело.

Фрозинтар оцепенел. Ему еще никто не говорил таких слов.

– Как бы я хотела родить тебе ребенка!

– Фейнирель, – он осторожно поставил кубок на стол, – ты сама не знаешь, что говоришь.

Когда-то давно он мечтал, чтобы у него была своя семья – жена и дети. Но события последних лет заставили отказаться от этой мечты.

– Ты мне не веришь? – Она поднялась с постели, подошла, неслышно ступая босыми ногами и закутанная только в свои волосы. – Но это правда! Я бы могла выносить тебе сыновей и дочерей.

– Я не сомневаюсь в тебе. – Фрозинтар осторожно привлек женщину к груди. – Я сомневаюсь в себе. Ты разве не поняла, кто я… теперь?

– А кто ты?

– Д-драур, – выдавил он. – Нежить.

– Ты смеешься надо мной, – она надула губки, – считаешь меня маленькой девочкой. Ты не можешь быть нежитью – ты живой!

С этими словами женщина обхватила его торс руками и прижалась щекой к мощной груди. И, к своему удивлению, Фрозинтар почувствовал ее прикосновение!

Это было настолько ново и неожиданно, что он застыл, привыкая к новым ощущениям. Он по-прежнему не ощущал холода пола под ступнями, но чувствовал на коже легкое дыхание возлюбленной. Как долго он к этому шел. И эти ее слова: «Как бы я хотела родить тебе ребенка!» Седона никогда не говорила этого. В них была надежда на то, что и у него все может устроиться счастливо.

Прильнув друг к другу, они забыли о существовании окружающего мира и стояли так, слушая биение одного сердца на двоих.

Какие-то отдаленные звуки, похожие на крики, топот, лязг оружия и голоса боевых рогов не сразу долетели до их слуха. Любовники вздрогнули, когда снаружи послышались торопливые шаги, хлопнула дверь, и испуганный женский голос начал:

– О, миледи, там такое… Ай!

Влетевшая в спальню леди Наместницы придворная дама застыла столбом, вытаращив глаза, и, кажется, забыла, зачем пришла.

Смутившись, Фейнирель покраснела, но не бросилась одеваться, а скользнула за спину драура, цепляясь за него.

– Что? – только и спросил тот. – Что случилось?

– Ой, л-леди, – эльфийка еле нашла в себе силы, – т-там такое…

– Что?

Вместо ответа она махнула рукой в сторону выходящего на внутренний дворик окна и стрелой выскочила вон, так хлопнув дверью, что Фейнирель вскрикнула.

Но Фрозинтар уже услышал шум снаружи, в два шага пересек комнату и отдернул штору:

– Ты их знаешь?

Фейнирель выглянула у него из-за локтя и всплеснула руками:

– Преданные! Но что они делают?

– Кажется, – Фрозинтар осторожно высунулся подальше, опасаясь, однако, быть обнаруженным, – занимают дворец.

Драур был прав. Ему всего один раз довелось видеть дворцовый переворот – когда в столице Паннории, Альмраале, почти шестьдесят лет назад к власти пришел дед короля Кейтора. За несколько лет до того Фрозинтару пришлось покинуть столицу, но он еще бродил по окраинам страны, когда начался переворот. Во всех городах восставшие точно так же штурмовали замки лордов, поддерживавших прежнего короля. Разница была только в том, что эльфы все-таки не стремились убить как можно больше своих, а лишь старались ранить или взять в плен.

– О Покровители, – воскликнула Фейнирель, – там мой муж! Я должна немедленно…

Не договорив, Фейнирель бросилась одеваться. Тонкая сорочка была разорвана лапищами драура, и она торопливо напялила на голое тело какое-то платье. Той же накидкой, которая была на ней, покрыла волосы, связав концы на затылке и, не тратя времени на то, чтобы обуться, бегом бросилась вон из спальни.

Успевший натянуть штаны Фрозинтар последовал за нею. Драура попеременно душили страх за жизнь этой женщины и ревность – как она бросилась к своему мужу!

Дворец превратился в разворошенный муравейник. Метались испуганные слуги и рядовые эльфы. Многие придворные схватились за оружие, но в стычке с профессионалами-Преданными ни у кого не было шансов. Серебряные Стрелы были элитным легионом, куда попадали только лучшие из лучших, а ряды Преданных пополнялись из числа особо отличившихся Стрел. На Аметистовом Острове только потому так легко удалось свергнуть захватившего власть советника Лоредара, что он не сумел перетянуть на свою сторону Преданных. Когорта держала нейтралитет, ожидая прямого приказа Наместника Калливара сложить оружие, и выступила сразу, как только узнала о его возвращении. Здесь же Преданными командовал не сам Наместник Фейлинор, а его родственник, что существенно усложняло дело.

Из-за поворота выскочили четыре рыцаря. Они уже вскинули оружие, но увидели женщину и остановились.

– Миледи, – один из них отсалютовал мечом, – где ваш брат?

– Я, – Фейнирель бросила взгляд на драура, – сама хотела бы это знать.

– Мы готовы предложить вам помощь в его поисках, – произнес рыцарь, протягивая ей левую руку. В правой у него был меч. Женщина уже шагнула ему навстречу, но ее ловко подхватили две сильные руки:

– Она со мной! А вы можете попробовать отнять ее, если жить надоело!

– Не надо, – Фейнирель взбрыкнула, – я им верю!

– А я – нет, – прорычал Фрозинтар, крепче обнимая ее. – Пусть идут впереди, если действительно хотят помочь.

Откровенно говоря, он не видел особых причин доверять этим четверым и, улучив минуту, на следующем повороте свернул в другую сторону. Фейнирель изумленно ахнула, но драур только покрепче прижал к себе женщину и помчался по лестницам, галереям, переходам и анфиладам комнат. Несмотря на размеры дворца, он уже успел немного сориентироваться в его внутреннем устройстве – Карадор был прав, утверждая, что большинство дворцов построены по единому образцу. Пробежав анфиладу комнат, он выскочил на галерею, опоясывающую третий этаж. Внизу, там, куда вели две широкие лестницы, затихал бой – несколько придворных лордов со своими свитами отступали под натиском Преданных. Другие растерянно взирали на это и хватались за свое оружие, когда видели, что тех, кто стоит рядом, начинали обезоруживать и вязать.

Раздались громкие крики – их заметили, но бывший наемник лишь прибавил шагу. Свистнула пара стрел. Вскрикнула прижатая к его плечу Фейнирель. Мелькнула мысль, что он лично разорвет на клочки всех лучников поместья, если эту женщину хоть слегка поцарапают.

Уворачиваясь от стрел, Фрозинтар нырнул в коридор, промчался до его конца, попутно сшиб с ног какого-то вояку и, в три прыжка одолев еще одну лестницу, пинком ноги распахнул дверь. Краем глаза заметил начавшего замах рыцаря, но успел узнать его прежде, чем тот понял, кто ворвался в комнату столь внезапно:

– Асатор!

Рыцарь не успевал остановить замах, но повернул меч в воздухе так, что он ударил драура в плечо не лезвием, а плашмя.

– Вы? И леди Фейнирель?

– Сестренка?

– Фейлинор!

Выскользнув из объятий Фрозинтара, женщина обхватила брата за шею.

– Ну, – прозвучал бодрый голос, – я же говорил, что Фрося не пропадет!

Карадор сидел на краю стола и болтал ногой, опираясь на обнаженный меч. Кроме него в комнате обнаружилось еще несколько эльфов, мужчин и женщин. Большинство эльфиек оказались вооружены – исключение составляла только сама Фейнирель. У дверей и окон сторожевую службу несли орки из числа тех самых воинов, присланных императором.

Вместе с Асатором Фрозинтар закрыл двери и навалился на них спиной. Нападающим придется сильно постараться, чтобы сдвинуть его с места!

– Какие у нас планы?

– Я послал гонца в казармы Серебряных Стрел, – ответил Фейлинор, одной рукой обнимая сестру и разворачиваясь навстречу драуру. – Если ему удалось прорваться, то примерно через час казармы будут подняты по тревоге. Еще через четверть часа они выступят и через полчаса будут здесь.

– Значит, надо каким-то образом продержаться почти два часа против двух сотен Преданных?

– Они – предатели! – Молодой Наместник вспыхнул до корней волос, как мальчишка. – Они предали меня! Нарушили присягу.

– Ничего они не нарушали. – Фрозинтар просигналил Асатору мимикой, и рыцарь, крадучись, подобрался к окну, осторожно пытаясь осмотреться. – Они выполняли приказ своего командира… который приказал напасть на Тару.

Девушка, разминавшая кисти рук – у нее было два ножа, – так и встрепенулась при этих словах.

– Козел долбаный, – высказалась «охотница». – Мочить таких надо!

Осторожно выглядывавший из-за занавеси Асатор смотрел на двор. Видимо, сражение переместилось внутрь дворца, и на широком дворе все стихло. Остались лишь несколько десятков лошадей и почти полсотни обезоруженных нападавшими эльфов, которых охраняли Преданные. Их было около десятка.

– Они же не могут на самом деле захватить дворец? – подумал вслух Фейлинор, выглядывая из-за плеча рыцаря.

– Осторожнее, милорд, – стоявший рядом орк взял его за локоть, отодвигая назад. – Шальная стрела…

– И все равно – я не верю! Этого просто не может быть!

– Мы так и будем сидеть и ждать? – поинтересовался один из эльфов.

– Да! – Карадор соскочил со стола и воинственно взмахнул мечом. – Давайте уже что-то делать, а то я за себя не отвечаю!

Орки согласно заворчали. Все принадлежали к касте воинов и не понимали, почему должны отсиживаться тут, как крысы в норе.

– Но гонец к Серебряным Стрелам… – начал было Фейлинор, но осекся и перевел взгляд на драура: – Вы не могли бы…

Тот кивнул, бросив быстрый взгляд на Фейнирель, которая держалась подле брата, и, развернувшись к дверям, распахнул их одним рывком.

Асатор бросился вперед, держа мечи наготове, но сражаться за порогом ни с кем не пришлось – в коридоре не было ни души. Молодой Наместник решительно свернул направо, но его остановили цепкие пальцы Карадора:

– Ку-уда?

– Там есть лестница в библиотеку и тайный ход. Он открывается в…

– А малыш Льор? Мы его так и бросим?

Комната, где лежал юноша, находилась в другой стороне. И драур уже поворачивал туда.

Однако до нужной двери они не добрались. На первом же лестничном пролете навстречу им показались Преданные. Легионеры шли чеканным шагом, как на параде, сомкнув строй и перекрыв собой коридор. Спешивший первым Фрозинтар невольно притормозил – он вместе с орками мог прорваться сквозь эти сверкающие доспехами и оружием ряды, но как быть с остальными?

Словно подтверждая его опасения, первые десять легионеров вскинули луки. И драур кожей почувствовал, что далеко не все стрелы будут нацелены в него. Кто за его спиной упадет, обливаясь кровью? Кого он не успеет защитить? Почему-то он был уверен, что Карадор постарается закрыть собой Тару, а Фейлинор – сестру. Но кто защитит их самих? А остальных идущих с ними мужчин и женщин?

– Бросайте оружие! – прозвучал спокойный голос, и вперед вышел лорд Тиамар. – Если не хотите жертв.

Карадор нервно хохотнул, пихая локтями Тару и Асатора.

– Лорд Тиамар, – начал было Фейлинор.

– Дворец взят Преданными, – перебил его их командир. – Моими Преданными, милорд! Вы совершили ошибку, решив отправить меня в отставку. Я пришел в казарму и предложил этим воинам выбор. И вы сами видите, что они предпочли.

– Но ведь Преданные служат Наместнику! Это – личная гвардия и телохранители.

– Да, милорд, – голубые глаза Тиамара блеснули, как два драгоценных камня, – именно что Наместнику, вы угадали.

На щеках Фейлинора расцвели два малиновых пятна – он понял намек:

– Но… неужели вы хотите… убить меня?

Фейнирель вскрикнула и повисла у брата на локте, прижимаясь всем телом. Фрозинтар шагнул чуть в сторону, чтобы в случае чего успеть встать между этими двумя и ливнем стрел. Орки негромко заворчали. Их прислали служить Наместнику императора, и они прекрасно знали, кто это.

– Зачем сразу – убить? – усмехнулся Тиамар. – Вы поступили благородно, позволив мне уйти. И я дам вам шанс. Вы отрекаетесь от власти в пользу своей сестры. Леди Фейнирель – ваша единственная наследница, у вас нет других братьев и сестер. А раз Наместница – она, ей необходим супруг… который у нее уже есть. А у этого супруга есть его Преданные! Видите, как все просто?

– А если я откажусь?

– Тогда, – лорд поднял руку в латной перчатке, – один мой взмах, и все будет кончено.

– Ха! – Карадор показал Тиамару два оттопыренных пальца. – У нас есть Фрося, и он вам всем…

– Покажет, – кивнул командир Преданных. – Но вам-то уже будет все равно!

Фрозинтар стиснул зубы, понимая, что тот прав. Как бы быстро ни двигался драур, он не сможет остановить все стрелы. И останется только гадать, кто успеет умереть прежде, чем он прикончит всех Преданных до единого. А он это сделает – драур устроит настоящую охоту, кровавую бойню, утопит поместье-столицу в крови, прихватив и несколько невинных жизней, – но все равно придет на могилы тех, кого не успел закрыть собой. Карадор? Тара? Фейнирель? Асатор, который был с Мраморного Острова и который успел стать для драура своим? Фейлинор, которого так любит его возлюбленная? А есть еще Льор… Что с мальчиком? Жив ли он?

– Так, вижу, все всё поняли, – произнес Тиамар. – В таком случае… Миледи наследница Наместника, извольте подойти к своему супругу!

Он протянул руку, и Фрозинтар неуверенно отшагнул чуть-чуть вбок, чтобы одновременно видеть и натянувших луки Преданных, и саму Фейнирель. Подумать только, каких-то полчаса назад эта женщина делила с ним ложе и мечтала родить ему ребенка!

Молодая женщина внезапно выпустила руку своего брата и сделала шаг. Взгляд ее посветлел, стал твердым и властным. Она неуловимо переменилась, и драур мельком подумал, что Покровители правы. Перед ним стояла богиня в теле обычной эльфийки.

– Я – наследница Наместника? – прозвучал ее голос.

– И моя жена! – Лорд Тиамар протянул ей руку.

– Но вы – командир когорты Преданных. Они подчиняются вам. Следовательно, и мне?

– Нет, миледи. Только мне. Или вы будете утверждать, что умеете командовать войском и знаете военное дело?

– А вы собрались с кем-то воевать?

– Ни фига себе, – встрял Карадор. – Война! А я не знал! Против кого дружим?

Тара тихо, но резко въехала неугомонному эльфу локтем под дых. Тот намек понял и заткнулся.

– Армия не может стоять без дела, – изрек лорд Тиамар. – Если бы кое-кто не проявлял нерешительности в ответственный момент, мы, может быть, сейчас жили бы в другой стране.

– Та-ак, призыв к свержению существующего строя, – спокойно констатировал Карадор. – Карается тюремным бессрочным заключением вплоть до особого распоряжения. Кроме того, здесь представители правящих Домов как минимум двух соседних Островов. Если что случится, это же не просто маленькое семейное выяснение отношений, кто кому котлеты пересолил. Это уже большие проблемы. И, по-моему, император очень заинтересуется расследованием этого дела… Тара, ты записываешь?

– Угу, – проворчала девушка, стискивая в пальцах нож. Она успеет его бросить, даже если все десять лучников одновременно выстрелят в нее.

– Мне плевать на императора! – отрезал Тиамар под гневное ворчание орков. – Даже если темноволосые заинтересуются событиями, которые тут произошли, я всегда смогу им дать ответ.

– А силенок хватит?

– Это не ваша забота. Вы к тому времени уже будете мертвы.

– Все? – деловым тоном уточнил Карадор. – А то тут у нас бессмертный драур в ассортименте имеется.

– Нет, – помолчав, произнес лорд Тиамар, – пожалуй, что не все.

Неугомонный эльф просиял, но Фейнирель похолодела.

– Леди! – не обманул ожиданий ее супруг. – Идите сюда!

– Зачем? – Она прижалась к брату.

– Я забираю вас с собой. Власть должна перейти в руки законного наследника.

– Вы, лорд, жаждете власти, – произнесла Фейнирель, не трогаясь с места. – Хотите получить все и сразу и имеете на это полное право. Но я тоже хочу власти! – Женщина гордо вздернула подбородок. – Однако вы не желаете ею делиться со мной. И в таком случае, я… отказываюсь быть вашей женой!

С этими словами Фейнирель сорвала с головы покрывало и швырнула его на пол. Грива серебристо-желтых волос окутала ее до колен.

Фрозинтар расплылся в улыбке. Эта женщина все-таки принадлежала ему.

– М-да… – Командир Преданных не выглядел расстроенным. – Видимо, мирным путем решить дело не удастся. Что ж… Мое дело было предложить, ваше дело – отказаться.

– А Преданных?

Услышав новый голос, все удивились. Было так привычно, что Асатор почти не подает голоса, что окружающие невольно вытаращились на рыцаря. Тот шагнул вперед, держа в каждой опущенной руке по мечу. Карадор быстро пихнул Тару вбок так, чтобы она оказалась за его спиной.

– Что, простите?

– Вы спросили Преданных? Каков их выбор? – Асатор только мазнул взглядом по лорду Тиамару и обратился к легионерам: – Они понимают, что происходит, или им настолько все равно, какие приказы выполнять и как поступать – по букве закона или по зову сердца? Вы им сказали, что не все приказы можно выполнять? Вы дали им время подумать?

– А чего тут думать? Они – воины. Они…

– Я знаю, – досадливо отмахнулся рыцарь. – «Исполнить или умереть!» – таков девиз всех Преданных на всех Островах. Татуировка на груди, над самым солнечным сплетением – эти слова и имя рода, который теперь нельзя запятнать. У Преданных, преступивших присягу, в этом месте вырезают кожу. И всех новичков предупреждают об этом. Но никто никогда не говорит им, что есть обстоятельства, когда можно пожертвовать этим знаком.

– Что ты несешь?

– Я просто хочу, чтобы они знали, что их ждет. Когда-то я тоже был Преданным.

– Не помню тебя! – выпалил лорд Тиамар.

– Я родился не здесь. Я – Асатор из Дома Аратора, и я Мраморный Столп.

Среди легионеров послышались изумленные возгласы. Двое лучников в первом ряду опустили оружие. О Мраморных Столпах, элитном легионе Мраморного Острова, знали так или иначе все. Когда темноволосые много лет назад вторглись на территорию Острова, именно Столпы встали насмерть, закрывая собой остальных. Они полегли все до единого вместе со своим командиром, наследником Наместника. Сейчас можно спорить о том, что тут сыграло решающую роль – бездарность полководца или везение орков, но когорту Преданных никто бы не упрекнул в трусости даже мысленно. Они стояли насмерть, сражаясь до последнего – не осталось никого, кто мог бы рассказать правду о том сражении.

Но, как оказалось, погибли не все.

– Я остался в живых, – бесстрастным голосом промолвил Асатор. – И выбрал жизнь, хотя мог бы пронзить себя мечом, лишь бы не сдаваться в плен. Нас осталось всего двое. Я несколько недель провел в орочьем лагере как раб, проклиная себя за трусость. А потом совершил побег. Моего товарища, который пошел на этот риск вместе со мной, убили при попытке к бегству. Мне удалось уйти. Я прорвался к Наместнику Фарадару, чтобы предупредить Серебряный Остров об опасности. Но он мне не поверил. Великолепный лорд решил, что я – перебежчик, подосланный темноволосыми, чтобы сбить его с толку. Он приговорил меня к рабской смерти, и если бы не лорд Фейлинор… Я все эти годы жил, неся вместо почетного знака Преданного клеймо предателя. От Мраморных Столпов не осталось никого. Некому рассказать правду о том сражении, о том, кто кого предал и предавал ли вообще. Мне долго казалось, что я предал память павших, не разделив с ними судьбу. Но себя я не предавал и свой долг исполнил. Я был Преданным и им остаюсь. А вы – решайте сами для себя, хватит ли у вас смелости много лет спустя сказать о событиях этого дня: «Я остался Преданным несмотря ни на что!»

С этими словами он сделал шаг. Всего один шаг вперед, сжимая в опущенных руках два меча.

На миг повисла тишина. А потом послышался глухой стук – один из лучников бросил свое оружие.

Вслед за этим еще трое стрелков опустили луки, ослабляя натянутую тетиву. У оставшихся пятерых дрожали руки. Один из них так дернулся, когда рядом легионер бросил свой меч, что стрела сорвалась с тетивы и просвистела над головами. Отшвырнув лук, незадачливый стрелок медленно опустился на колени. Легионер, который стоял за его спиной, потянулся снять перевязь с мечом. В заднем ряду одновременно грохнулись об пол сразу два клинка.

– Что? Что происходит?

Тиамар развернулся к Преданным, но легионеры в кои-то веки раз не пожирали его глазами в ожидании приказов. У большинства были пустые, ничего не выражающие лица, лишь некоторые в какой-то растерянности блуждали взглядами вокруг, не зная, на чем остановить взор.

– Прекратить! К оружию! Взять!

Мечи и луки посыпались на пол, как переспевшие яблоки с яблони, которую основательно тряхнули. Обезоруженные Преданные не сводили глаз с Асатора, застывшего, как столб. То, что происходило между ними, не касалось того, кому будет принадлежать власть на Серебряном Острове. И когда последний палаш[6], кинжал, лук и чекан упали на пол, легионеры один за другим стали преклонять колени перед застывшим как изваяние рыцарем. Многие снимали шлемы, отдавая последний воинский долг последнему Мраморному Столпу. Преданные – Преданному.

– Встаньте.

Повинуясь тихому голосу, с колен один за другим стали подниматься совсем другие легионеры. Они по-прежнему не сводили глаз с рыцаря, но смотрели уже с новым чувством – ожидания приказа. И встрепенулись, когда тот перевел взгляд на лорда Тиамара:

– Арестовать.

Бывший командир когорты попятился, сразу догадавшись, что все кончено. В один миг он потерял все – власть, силу, жену. Леди Фейнирель стояла и смотрела на него совершенно спокойно, и драур тихо обнимал ее за плечи. И рядом не было никого…

Лаллирель! Лаллирель, ответь мне!

Тишина и пустота. Видящая то ли не хотела, то ли не могла услышать его призыв.

И тогда он одним быстрым движением обнажил свой палаш.

К нему бросились, пытаясь отнять оружие, но было поздно. Перехватив его двумя руками за лезвие, Тиамар приставил острие к своему животу и навалился всем весом, упирая рукоять в пол. Хрустнула плоть. Он невольно вскрикнул, когда сталь вошла в тело, и неловко завалился на бок.

Ахнув, Фейнирель отвернулась, уткнувшись лицом в грудь Фрозинтара, прижалась к драуру.

– Очуметь! – выдохнула Тара, пихая локтем Карадора.

– Ага, – кивнул тот. – Круто!

Окружившие было тело Преданные отступили. Фейлинор, белее мела, не сводил глаз с тела их бывшего командира.

– Унесите, – наконец промолвил он.

Асатор повторил его приказ, и только тогда легионеры подняли труп и направились прочь.

Фрозинтар опустил взгляд на прильнувшую к нему женщину. Леди Наместница не плакала – просто мелко дрожала, но, когда драур ее слегка потормошил, подняла голову. Глаза ее сияли.

– Наверное, я плохая жена, – промолвила она, – но мне совсем его не жалко. Мне почему-то так легко, словно я сбросила страшную тяжесть. Это неправильно?

Бывший наемник пожал плечами. Он никогда не испытывал таких чувств.

– Ну что, подруга! – Карадор, которому все как с гуся вода, с чувством хлопнул Тару по плечу. – Дело о нападении на тебя можно считать закрытым ввиду смерти главного подозреваемого? Или ты как? Желаешь требовать компенсации?

Девушка помотала головой. Вот уж ни о какой компенсации она не думала. Разве только…

– Выпить? – верно понял выражение ее лица неугомонный эльф. – Это правильно! Это надо отметить. Фей, ты с нами? – крикнул он молодому Наместнику. – Пошли, трахнем по маленькой, как говорил король Кейтор. Ася с Фросей тут сами разберутся.

Асатор и впрямь совершенно освоился с ролью командира – его негромкого голоса слушались все, даже орки.

Но Фейлинор не успел и рта открыть, чтобы ответить, когда на одной из лестниц послышался дрожащий голос:

– Учитель?

Цепляясь руками за стену, осторожно, на подгибающихся ногах, навстречу двигалась хрупкая фигурка.

– Льор?

Отстранив женщину, драур бросился к своему ученику, подхватил его на руки, как ребенка:

– Ты почему… как ты встал?

Ничего не отвечая, юноша цеплялся за его мощную шею.

Льору было очень страшно одному. Когда началась заварушка, возле него никого не было. Юный эльф лежал в своей постели в полном одиночестве и прислушивался к раздававшимся из-за двери крикам и шуму. Каждую секунду он ждал, что вот-вот распахнется дверь, и сюда ворвутся… кто? Друзья или враги? Почему-то он был уверен, что его могут убить. В отчаянии он решил позвать свою «хозяйку», но та не отозвалась на призыв.

И тогда он попытался встать. Накануне целительница строго-настрого приказала ему ничего не предпринимать без ее советов. Неизвестно ведь, как поведет себя отсроченное заклятие, если юноша захочет воспользоваться ногами. Может быть, оно как раз и должно сработать в тот миг, когда он решит сделать первый шаг?

Зажмурившись и стиснув зубы, готовый терпеть страшную боль, он спустил на пол сначала одну ногу, потом – вторую. Коснулся кончиками пальцев пола. Тихо оперся… Странно, но он ничего не чувствовал. Он не мог понять, холодный пол или теплый, твердый или мягкий, гладкий или шершавый – его ноги не чувствовали абсолютно ничего. Но не было и боли.

И тогда юноша выпрямился.

Резко вскочив, он ухватился обеими руками за столб, на который натягивался полог. Понадобилось не меньше минуты, чтоб он кое-как восстановил равновесие.

Так-так, маленький раб, – мурлычущий голос ворвался в сознание в самый неподходящий момент, – и куда это мы направляемся?

Я, – Льор закусил губу, ненавидя и презирая себя за слабость, – хочу узнать, что с моими друзьями…

Похвальное решение, маленький раб, – его обладательница улыбалась, – но оно немного опоздало. Ты слышишь с улицы этот шум?

Что это?

Преданные штурмуют дворец. Через несколько минут все будет кончено. Но за свою жизнь можешь не волноваться – ты принадлежишь мне, маленький раб.

У меня имя есть! – мысленно воскликнул задетый за живое юноша.

У тебя есть не только имя, но и зубки. – «Госпожа» рассмеялась. – Будешь хорошо себя вести, стану ими пользоваться. Иногда!

Льор скрипел зубами, терпя ее насмешки. Но пока он ничего, совсем ничего не мог поделать! Только ждать.

Однако сидеть на месте было выше его сил. Упершись взглядом в дверь, он сосредоточился и попытался сделать шаг.

И упал – лишенные чувствительности ноги отказывались ему служить.

В голове раздался насмешливый хохот: «госпожа» смеялась над ним!

Собрав силы, Льор пополз к двери, подтягиваясь на руках и пытаясь как-то двигать ногами. К его удивлению, выше колен они ему вполне повиновались, и, кое-как добравшись до двери, он смог, цепляясь за нее, сначала встать на колени, а потом и выпрямиться.

Теперь оставалось самое страшное – выйти из комнаты. Дверь открылась легко, и юноша практически вывалился в коридор. Прислушался к шуму, доносящемуся издалека, пытаясь понять, в какую сторону нужно идти.

Ну куда ты пойдешь? – снова всплыл в сознании ненавистный голос. – Ты же совершенно беспомощен! Ты ничего не можешь. Вернись и жди меня. Я сейчас приду! Ты понял?

Нет.

Что? Ты в своем уме, маленький раб? Вернись! Это приказ! А не то…

Острая боль пронзила его ступни. Если бы не цеплялся за дверную ручку, Льор упал бы на пол. А так он навалился на косяк, скрипя зубами от боли. Ничего, ничего… это не может продолжаться вечно. Это скоро пройдет. Надо только подождать… еще немного…

Боль действительно схлынула, и он рискнул сделать первый шаг.

Это оказалось не так уж сложно – особенно после того, как он вспомнил эпизод из детства. Льор был из семьи бродячих артистов, и однажды, когда они выступали в замке какого-то лорда, ему пришлось подменить заболевшего артиста. Мальчик прекрасно знал все роли, но был слишком мал ростом, и тогда ему сделали небольшие, примерно в локоть высотой, ходули. Поскольку персонаж был женским, все это скрыли под длинным платьем. Будущий танцор в несколько минут научился передвигаться на них и так блестяще отыграл пьесу, что с тех пор часто исполнял именно эту роль. Давнее воспоминание пришло на помощь, и уже по лестнице юноша спускался довольно уверенно, продолжая цепляться за стену больше для страховки. Он все ждал, что его мучительница обнаружит, что «маленький раб» ей не подчинился, и накажет его. Однако она почему-то медлила. Нарочно терзала его ожиданием, на что-то отвлеклась или просто не в силах причинить ему еще больший вред?

Но все равно было страшно. Так страшно, что, увидев на галерее впереди целого и невредимого драура, Льор не выдержал и закричал. И, оказавшись в его крепких объятиях, еще долго дрожал, как испуганный зверек.

Лаллирель пребывала в шоке. Драур остался в живых! Но этого просто не может быть! Как у него все получилось? Следовало немедленно связаться с отцом. Вдруг он ошибся насчет его искры?

Глава 8

Тара переступила порог большой пиршественной залы и опасливо огляделась по сторонам.

Все было залито огнями, в воздухе порхали магические бабочки, а стены так напоминали переплетенные ветви деревьев, что казалось, будто все происходит в кроне огромного раскидистого дуба. Слышался даже шелест листвы.

Эльфы давно уже собрались, ждали только почетных гостей, каковыми были объявлены приезжие с Аметистового Острова. Мужчины и женщины красовались в сверкающих, переливающихся, струящихся нарядах. Подавляющее большинство было в светлых одеждах – белых, серебристо-серых, светло-голубых, нежно-зеленых, и только она в своей кожаной куртке и сапогах для верховой езды выделялась тут, как черная ворона среди белых. Но делать нечего – торжественный пир был устроен Наместником Фейлинором в честь неожиданной победы над восставшими Преданными. Когорта должна была подвергнуться символическому переформированию – лишь немногие легионеры согласились покинуть ее, отправившись на границу. Остальным предложили на некоторое время уйти в отставку, дабы через несколько дней снова подать прошение о зачислении и вернуться на прежнее место. Ну и предполагалось провести новый набор на место ушедших.

Серьезно стоял вопрос и с новым командиром. Как-то так получилось, что большинство Преданных подчинялись приказам Асатора, но сам рыцарь отказывался от предложенной чести наотрез. Не может Мраморный Столп командовать Серебряными Стрелами – и все тут! Кроме того, командиром Преданных должен был стать член семьи Наместника либо сам Наместник, а Фейлинор боялся такой ответственности. Пока же Преданных распустили по домам – все равно командовать ими было некому. А охрану взял на себя один из легионов Серебряных Стрел – тот, который первым явился во дворец, узнав о нападении.

За спиной послышался тихий девичий шепот. Обернувшись, Тара уставилась на трех юных эльфиек. Заметив взгляд «охотницы», они мигом перестали шептаться и заулыбались. Девушка окинула их нарочито оценивающим взглядом. М-да, надо признать, они красивее ее. И плевать! Она – воительница. А вот эти малышки, если бы прошли через то, что пришлось вынести ей, небось мигом растеряли бы весь свой лоск. Вздернув подбородок, Тара пошла дальше. В конце концов, этот пир устраивался и в ее честь тоже, а девчонки тут только для толпы.

– Вон! Вон она!

– Смотрите!

– Ой, мама! Это – она?

– Она!

– Послушайте, девы, а это не ей Наместник преподнес белый цветок на балу в Ночь Солнцеворота?

– Точно. Это она. Ой, мамочка! Что теперь будет?

– А ничего! Эта дурочка ничего не поняла.

– И все равно, что он в ней нашел?

– И некрасивая к тому же. Ну, что это за цвет волос? Она их вообще хоть раз в жизни мыла?

– Между прочим, если вы еще не заметили, девы, она рыжая.

– И правда! Ты думаешь, она – орчиха?

– Ага! Я нарочно прошла поблизости – от нее так пахнет!

– Ужас! И как ее сюда пустили?

– А я слышала, что она наполовину человек. Все не так страшно…

– «Слышала»! Так тебе темноволосые и скажут правду!

Обычно Фейлинор не прислушивался к шепоту девушек – любимым развлечением юных эльфиек было искать недостатки у соперниц. Что ж, когда ты самый знатный эльф на Острове, молод и не женат, вокруг всегда полно желающих заполучить тебя в полную собственность. Все окружающие Наместника девушки были либо соблазнительно-назойливы, либо цепенели и тупели от радости, что он соизволил обратить на них внимание. Желание встретить свою любовь время от времени заставляло Фейлинора искать общества этих дев, но его останавливало то, что даже случайное прикосновение к кончикам пальцев его собеседницы расценивали как признание в любви. А если бы он с какой-то девушкой поцеловался, его сразу потащили бы под венец.

…Кстати, о поцелуе! Он невольно потрогал пальцами свои губы. Он не удержался и поцеловал Тару, когда понял, что все обошлось. Интересно, как она отнеслась к его порыву?

Обычно ему было все равно, о ком шепчутся девушки, но, услышав упоминание о волосах, невольно встрепенулся – и сразу увидел ее.

Девушка-полукровка остановилась, не дойдя до середины зала, и озиралась по сторонам с таким видом, словно выбирала уголок, куда бы забиться, чтобы оказаться подальше от пристальных взглядов. Наконец нашла и попятилась за колонны-«ветви», туда, где созданная магической иллюзией «листва» была наиболее густой. Заняв позицию, она еще раз огляделась – и внезапно взгляды их встретились. А встретившись, не сразу смогли оторваться.

Тара с самого начала заметила красавца-Наместника. Он восседал на троне, который сделал бы честь и королю. Вернее, королю людей не стыдно было присесть на ступеньки у его подножия. Еще один трон, поменьше, стоявший слева, был пуст. Вокруг лорда Фейлинора вообще никого не было – эдакое пустое пространство, – лишь Асатор маячил где-то позади молчаливой тенью. Придворные бродили по залу, беседовали, чему-то смеялись, а он просто сидел, ожидая, когда можно дать знак к началу трапезы. Десятка три незнатных эльфов и столько же альфаров суетились, заканчивая сервировать столы.

Девушка забилась в уголок, стараясь держаться подальше от косых взглядов. Кто она такая? Серая мышка, ни для кого не представляющая интереса. А кстати, для кого второе кресло? Для леди Фейнирель или той пепельноволосой, с которой она застукала Фейлинора обнимающимся? Где она? Что-то давно не видно!

«Мне плевать на это! – сердито подумала Тара. – Глубоко и всерьез плевать. Он – принц и красавец, каких мало. Его и все эти симпатичные девчонки не интересуют, не то что я. На празднике он торчал рядом со мной просто из вежливости. Да пусть женится на ком угодно, мне-то что?»

Таре почти удалось убедить себя в этом, но тут их взгляды с Фейлинором встретились, и все умные мысли разом вылетели из головы. А все-таки он невозможно хорош! Даже чересчур! Ну, что уставился? Пошел ты!..

Он словно прочел ее мысли – по лицу Наместника скользнула какая-то тень. Оно окаменело, словно он принял некое решение, после чего лорд Фейлинор вскочил плавным движением и, ни на кого не глядя, направился прочь.

Пошел искать свою… эту, как ее… пепельноволосую. Тара отерла кончиками пальцев лоб. Надо сосредоточиться, а то она ведет себя как беззащитная жертва.

«Беззащитная жертва! Как же, – подумала девушка. – Держи карман! Тебя бы на ночные улицы Альмрааля, куда-нибудь на границу «охотничьих угодий» двух стай, да рядом положить свежий труп… Что тогда делать станешь?»

Мысль эта привела Тару в восторг. Она проворно скользнула за колонны-«ветви», загородилась иллюзорной «листвой» и от нечего делать в ожидании начала трапезы принялась рассматривать иллюзию. Сделано было мастерски – пока не дотронешься, ни за что не поймешь, что никакой листвы нет и в помине. А ведь на первый взгляд такая плотная – сквозь нее почти ничего не видно, как в настоящем лесу. Рука проходит, а взгляд – нет. Чудеса, да и только!

– Что вы тут делаете?

Вопрос застал бывшую «охотницу» как раз за изучением свойств иллюзорной растительности. Девушка круто обернулась, машинально выхватывая из-за пояса нож – и Наместник Фейлинор отпрянул, когда у него перед носом блеснула сталь клинка.

– Ой, извините, – пролепетала Тара, пряча оружие за спину. – Я думала, что… что это не вы.

– Почему вы здесь, а не вместе со всеми? – Фейлинор посмотрел сквозь «листву». – Сейчас начнется ужин.

«А почему ты, красавец, здесь, а не в обществе этих сногсшибательных цыпочек?» – захотелось спросить в свою очередь Таре, но вместо этого она произнесла совсем другое:

– Я… это… не могу…

– Вы стесняетесь этих красавиц? – Он кивнул в сторону сбившихся стайкой девушек. – Из-за того, что у вас нет подходящего наряда?

– Да плевать мне на наряды! – воскликнула Тара. – У меня сроду ничего подобного не было! Просто я…

– Просто вы услышали, что о вас говорят?

Вот ведь тупой, как все мужчины! Нет, не все, – тут же поправила себя девушка. Карадор совсем другой. Он бы понял ее с полуслова, как будто между ними существует высшая, духовная связь. В монастыре читали лекции о том, что любовь – это как раз такая вот связь. И если ее не чувствуешь, лучше сразу уйти и не тратить время и силы понапрасну. А поскольку такая связь возникает очень редко, то и любви на всех не хватает. Значит, не стоит пытаться ее искать – захочет, сама отыщет. А нет – надо научиться жить без любви, как подавляющее большинство народа. Такими словами у воспитанниц отбивали охоту искать любви – и, следовательно, покидать монастырь, – но вспомнились нравоучения воспитательниц только сейчас.

– Я не понимаю по-вашему, – проворчала Тара. – То есть совсем немного понимаю, некоторые слова…

– Идемте, – вдруг произнес Наместник.

– Куда? – заартачилась девушка. – Никуда я с вами не пойду!

– Нет, пойдете! – неожиданно для себя воскликнул Фейлинор тихим шепотом. – Вы пойдете за мной туда, куда я намерен вас отвести, и не будете задавать лишних вопросов.

Превращение застенчивого юноши в уверенного в своих силах мужчину произошло так быстро, что «охотница» только захлопала ресницами. Она не знала, что можно кричать шепотом, а теперь на нее именно наорали. Но кто бы мог подумать, что этот тихий и спокойный мужчина может орать? Или он только с нею такой?

Об этом Тара и думала, когда плелась за Фейлинором. Наместник не нашел ничего лучшего, как направиться к выходу через весь пиршественный зал. До начала трапезы еще оставалось время, эльфы и эльфийки слонялись тут и там, болтали, смеялись – и все провожали ее взглядом. Одни с любопытством, другие – со злорадным сочувствием. Впереди маячила спина Наместника, сзади чеканил шаг Асатор, со всех сторон прожигали внимательные взоры – удрать было решительно невозможно.

Не говоря своей спутнице ни слова, Фейлинор проделал весь путь в молчании, решительно распахнув знакомые уже двери. Переступив порог, Тара не сдержала невольный возглас:

– Опять?

Она стояла на пороге той же самой залы, где было полным-полно нарядов, сундуков с добром, украшений и всего остального. Комнаты, где своего часа ждали вещи матери Фейлинора.

Но на сей раз там обнаружились две эльфийки и четыре альфары, приветствовавшие вошедших поклонами.

– Что это значит? – Тара попятилась и налетела на Асатора. – Вы что, издеваетесь?

– Отнюдь. – Голос Наместника был спокоен. – Вы – моя гостья. И мне неприятно, что мои гости вынуждены прятаться по углам из-за того, что им нечего надеть.

Тара не нашла что возразить. В конце концов, он прав – это ее единственная одежда.

Пользуясь замешательством, Наместник за плечи развернул девушку к ожидавшим дамам:

– Вот. Сделайте из нее… леди!

Тара попробовала сопротивляться, но ее уже взяли за запястья и потащили за ширму. Щебеча что-то на своем языке, окружившие ее женщины стали стаскивать одежду, распахнули сундуки. На свет появился целый ворох разноцветного платья, какие-то ленты, накидки, кружева, еще какие-то вещи, назначения которых она не знала. Тара пробовала сопротивляться, но против шестерых ей было трудно.

Асатор неслышно подошел сзади и подставил Фейлинору кресло. Молодой Наместник кивнул с благодарностью, опускаясь на сиденье.

– Вы уверены, мой лорд? – негромко поинтересовался рыцарь. – В том, что делаете?

– Это – комната моей матери, – негромко произнес тот. – Сюда давно никто не входил и не пользовался этими вещами. Может быть, это неправильно и порочит память ушедших, но…

– Я вот об этом. – Асатор кивнул в сторону ширм, где щебет альфар мешался с недовольным ворчанием.

– А что?

– Я ее немного знаю. Не буду осуждать ваш выбор…

– Но осуждаешь.

– Простите, милорд. – Рыцарь преклонил колено, прижимая подбородок к груди. – Я забыл свое место.

– Встань, – с легкой досадой промолвил Фейлинор. – И давай больше не будем об этом говорить!

За ширмой послышалось досадливое шипение: «Не хочу и не буду!», а потом ему навстречу вытолкнули упирающуюся Тару.

На девушке было длинное узкое платье с разрезом до самого верха бедра, так что были заметны ее стройные ножки. Тонкую талию стягивал пояс, грудь почти вываливалась из низкого выреза. Сквозь тонкую ткань можно было заметить даже соски. Плечи и руки были открыты полностью. Собственно, это платье больше показывало, чем скрывало, и молодой Наместник внезапно забыл, как надо дышать. Он вдруг понял, что хочет эту девушку – прямо сейчас, что ему больше никогда не увидеть ничего подобного, что это единственный шанс, второго просто не существует. Конечно, можно было заметить и недостатки – слишком маленькая по сравнению с эльфийскими девами грудь, отчего платье впереди провисало некрасивыми складками, открывая больше, чем нужно, слишком широкие бедра, из-за которых узкое платье было трудно натянуть, и здесь тоже образовывались складки. Кроме того, у нее были слишком крепкие и не такие длинные ноги, да и руки тоже явно привыкли не к иголке с ниткой. Но по сравнению со всем, что до этого видел и знал Фейлинор, это было как глоток свежей воды после целого дня скачки по солнцепеку.

А она вдруг засмущалась и попятилась, закрываясь руками. И это тоже было странно – настоящая эльфийка сразу заметила бы его откровенно мужской, раздевающий взгляд и постаралась подать товар лицом. А эта…

– Чего уставился? Идиотские тряпки!

Вместо прохладной воды в лицо словно плеснули кипятком.

– И мне это не нравится!

– Мне тоже, – пролепетал он, думая только о теле, которое так соблазнительно скрывалось под одеждой.

– Вам не понравилось? – Из-за ширмы высунулась эльфийка. – Извольте, мы сейчас подберем что-нибудь другое. Под цвет глаз…

Тару насильно уволокли переодеваться. На сей раз возня продолжалась дольше, завершилась резким: «Так сойдет!» – и девушка появилась опять. На ней было глухое платье с длинными рукавами до пола, но с таким глубоким вырезом, что доставал до ямочки пупка. Взлохмаченная, раскрасневшаяся, со сжатыми кулаками, «охотница» походила на захваченную в плен повстанку. Не хватало синяка под глазом или порванной «жестокими врагами» губы.

Фейлинор с усилием оторвал взгляд от полоски голого тела, мысленно спускаясь ниже ямочки пупка… Смущенно покраснел и поспешил отвести взгляд.

– Уродство! – категорично высказалась Тара, встретившись с ним глазами. – И все мужики будут на меня пялиться? Вот! – Она скрутила пальцами две фиги.

– Переоденьте.

– Опять? – взвыла девушка, когда ее утащили за ширму в третий раз.

– Милорд, вы все еще уверены? – тихо прошептал Асатор, прислушиваясь к доносящейся с той стороны матерной брани. – Она же…

– Помолчи!

Молодой Наместник и сам был не рад, что затеял все это. Что на него нашло? Почему он вдруг загорелся приодеть эту девушку? Вот именно эту и никакую другую? Почему она?

– Ну? – Тара встала перед ним в третий раз, скрестив руки на груди, вернее, под грудью. – Опять все не так?

Все не так! Отвечая своим мыслям, Фейлинор покачал головой, и Тара, не отличавшаяся терпением, взорвалась.

– Ну знаете ли! Мне это надоело! – воскликнула она. – Если вам не нравится, как я одета, сами покажите, в какие тряпки мне нарядиться, чтобы ваши леди не падали в обморок при виде меня!

С этими словами она подскочила к ближайшему сундуку и распахнула крышку, принявшись охапками швырять платья на пол.

– Вот! – Груда цветных шелков была отправлена к его ногам резким пинком. – Копайтесь! А я пока…

Никто не успел и пикнуть – девушка в мгновение ока выбралась из платья.

– Твою мать! – вырвалось у Асатора.

– Ну чего уставились? Голой бабы никогда не видели? – закричала выведенная из себя Тара.

Фейлинор встал с кресла и как зачарованный сделал шаг.

– Вы… прекрасны.

Руки сами потянулись – дотронуться, ощутить мягкость и нежность ее тела.

– Э-эй, ты куда руки распускаешь? – Тара шлепнула по пальцам. – Думаешь, все можно? Все вы, мужики, одинаковые!

– Но я всего лишь хочу…

– Дурочек своих разряженных хоти! – выпалила разозленная Тара. – И вообще…

Она проворно нырнула в первое попавшееся платье, с непривычки запутавшись в подоле и рукавах. Пока «охотница», ругаясь сквозь зубы, пыталась справиться с непослушной тканью, Фейлинор сделал шаг и попытался одернуть на ней одеяние. Послышался треск – тонкая ткань не была рассчитана на такое обращение.

– Т-ты… ты… – От возмущения Тара пошла красными пятнами. На боку шов разошелся так, что разрез оказался до самой груди. – Дурак! Тебя просили?

– Но я хотел помочь…

– Себе помоги! Козел!

Отпихнув с дороги ошеломленного эльфа, «охотница» стрелой выскочила за порог. Ее душили злые слезы – злости на себя, на этого невозможного красавца, на весь мир…

За спиной послышался крик – наплевав на общественное мнение, молодой Наместник пустился за ней вдогонку.

– Вот тебе! – Тара мельком показала ему оттопыренный палец, прибавляя ходу. Попадавшиеся на пути эльфы и альфары спешили убраться с дороги. Некоторые останавливались и внимательно смотрели ей вслед – не каждый день по дворцу сломя голову носятся полукровки в разорванных платьях! Длинный подол ужасно мешался, и девушка намотала его на руку. В разрезе мелькало нижнее белье – чистое, но давно уже не новое.

Выкладываясь так, словно за нею гналась вся Тайная служба Альмрааля вместе с конкурирующими «стаями», Тара промчалась полдворца и скорее случайно, чем нарочно, наткнулась на Карадора – как раз возле пиршественной залы. Двери были распахнуты настежь, и почетный гость только-только переступил порог, когда на него налетела «охотница».

– О, подруга! – Он поймал девушку в объятия. – Ты откуда такая? Что случилось?

– Он… – задыхаясь, Тара вцепилась в своего друга, повисая на нем. – А я…

– Кто «он»? На тебя напали? Кто это сделал?

Впрочем, ответа не потребовалось – через пару секунд он примчался сюда сам. Девушка, прижавшись к Карадору, настороженно зыркнула глазами на запыхавшегося Фейлинора.

– Та-ак, – протянул и. о. Наместника Аметистового, – значит, это он? Он тебя обидел? Что он сделал?

– Н-ничего, – выдохнул тот. – Я просто хотел…

– Хоте-э-эл, – насмешливо протянул Карадор. – Тебе, значит, хочется? А вот это видел?

Он ловко скрутил фигу:

– На-кася, выкуси!

– Вы меня не так поняли. Леди Тара… она…

– Она не такая, понял? – воинственно перебил его Карадор.

– И вообще, сам ты «леди»! – заявила девушка, не понимавшая и половины слов из того, что говорили мужчины.

– Так что давай катись отсюда подальше! – крикнул в запальчивости Карадор.

Лицо молодого Наместника внезапно изменилось.

– Нет! – вдруг воскликнул Фейлинор. – Отойди от нее! Немедленно!

– Что за…

Карадор осекся, Тара ойкнула – в следующий миг стоящий напротив эльф одним движением выхватил из ножен изящный церемониальный меч, который был обязан носить в торжественных случаях.

– Погодь! – Девушку непочтительно отпихнули в сторону, после чего ее спутник тоже схватился за оружие.

Не сводя друг с друга глаз, два эльфа бросились в атаку. Меча, как такового, у Карадора не было – только большой боевой нож, чем-то похожий на те, что носят люди и представлявший собой облегченный вариант орочьего талгата[7]. Он был немного короче церемониального меча Фейлинора, но заметно тяжелее, так что легко отбивал одну атаку за другой.

Прижавшись к стене, Тара вытаращенными глазами смотрела на поединок. Она много раз видела схватки между членами разных «стай», поножовщины между «своими» и даже как-то раз одним глазком посмотрела на поединок рыцарей – смотреть внимательно было некогда, так как девушка тогда срезала кошельки у зрителей и ей нельзя было отвлекаться. В общем, она не раз видела, как дерутся мужчины, но такого зрелища ей не доводилось наблюдать. Тем более что дрались из-за нее.

Это было страшно и красиво. Хладнокровный Карадор, который разве что не скалил зубы в улыбке, отбивая атаки противника, – и бешеный Фейлинор. Гнев ему совершенно не шел, превращая лицо в жуткую маску с оскаленными зубами. Его бесило еще и то, что неугомонный эльф никак не давал подобраться к себе достаточно близко, сводя на нет все его уловки и приемы. А еще говорил, что пацифист!

На звон оружия и воинственные крики стали собираться зрители. В числе первых примчался Асатор. От его гневного взгляда, брошенного на девушку, «охотницу» всю затрясло – она решила, что рыцарь во всем винит именно ее. Невесть с чего она застеснялась своего наряда и поспешила опустить подол, закрывая голые ноги. Рыцарь же решительно раскинул руки и стал выпроваживать прочь нежеланных зрителей. Но тех все прибывало и прибывало – слишком многие видели, как Наместник Серебряный со всех ног мчался за какой-то полуголой полукровкой.

– Да чего ты психуешь? – тем временем вещал Карадор. – Вон, скоро пар из ушей повалит. Ой! Не махай так ножичком! Порежешься сам и меня заодно…

– Уйди! – взвыл Фейлинор, проводя еще один прием, который благополучно был остановлен его противником на полпути. Как бы то ни было, приезжий с Аметистового Острова фехтовал на порядок лучше.

– Фиг тебе! – Ловким приемом Карадору удалось потеснить Наместника к выходу.

– Тара! – воззвал тот, из-за плеча противника пытаясь поймать взгляд девушки. – Тара, я…

– Да чего ты к ней прицепился? Отвали по-хорошему!

– Но я люблю ее!

– Мы своих девчонок в обиду не да… Что? – До неугомонного эльфа внезапно кое-что дошло. Ударив по мечу противника своим оружием так, что чуть не перерубил, он заставил того остановиться. – А ну-ка повтори, что ты сказал?

– Я люблю ее, – выдохнул Фейлинор. Взор его блуждал по стенам и лицам собравшихся. – Я хотел… хотел сделать ей приятное… все те наряды…

– Да на кой ляд мне сдались эти тряпки? – крикнула из своего угла девушка.

– Так, погодь! – Ее остановили властным взмахом руки. – Потерпевшая, помолчите. Сейчас идет допрос подозреваемого. Очную ставку сделаю чуть позже, когда он перестанет железками размахивать. Так, короче, что за тряпки?

– Одеяния моей матери. – Фейлинор был готов сказать что угодно, лишь бы разъяснилось недоразумение. – После ее смерти они остались как память. Они никому не нужны, но я подумал, что…

– Что я буду носить вещи, оставшиеся от покойницы? – взвилась девушка. – Это плохая примета – донашивать за мертвецом. Я ведь не ее дочка…

Горло ее сжалось – если уж на то пошло, родная мать вообще никогда не называла ее дочерью, избавившись от младенца сразу после рождения.

– Простите меня! – Фейлинор увидел, как на ее глазах заблестели слезы, и шагнул к девушке, не заметив заступившего путь Карадора. – Просто я… вы необыкновенная, не такая, как все. И я подумал, что в этих нарядах я смогу представить вас остальным. Простите меня…

Он смотрел глазами преданной собаки, не понимающей, почему гневается любимый хозяин. Тара закусила губу и отвела взгляд.

– В этих нарядах, значит, мог представить, – взял на себя роль переговорщика Карадор, – а в ее привычной одежде – нет. Слабо, значит? Трусишь! Их боишься? – Он кивнул на затаивших дыхание и обратившихся в слух зрителей. – Это они тебя должны бояться! Ты тут им кто? Ты есть Наместник! Правитель, вершитель судеб и все такое. Стукнул кулаком по столу – и все. Они тебе козью морду – а ты им вето наложи!

– Простите, что? – захлопал ресницами Фейлинор. Взгляд он не отводил от профиля Тары.

– У-у, как все запущено. – Карадор помахал растопыренными пальцами перед его носом. – Ау, есть кто дома?.. Ася, принеси водички – будем твоего господина в чувство приводить. А ты, Тара, что смущаешься, как девица на выданье? Хотя да, ты у меня девица на выданье, хе-хе! Ну, скажи что-нибудь!

– А что говорить? – прошептала та.

– Как «что»? Скажи, что он тебе на фиг не нужен и пусть проваливает на все четыре стороны. Скажешь? – Тара помотала головой. – Не понял! Подруга, ты чего?

– Леди Т-Тара, – запинаясь, выдавил Фейлинор. – Вы… у меня есть шанс?

Девушка крепко, до красных пятен под веками, зажмурилась и, сорвавшись с места, бросилась бежать.

– Леди, прошу вас! – Фейлинор сорвался следом.

– Опа, – Карадор полез чесать затылок, – похоже, я что-то пропустил?

Забившись в свою комнатку, Тара рухнула на постель и только тут дала волю слезам. Плакать как следует «охотница» не умела – жизнь не приучила ее быть слабой. И сейчас она больше выла и рычала, колотя кулаками подушку, чем плакала. И даже не сразу услышала тихий стук в дверь.

– Иди в …!

– Л-леди Тара, – нормальный эльф, услышав такой ответ на просьбу войти, тут же и отправится по указанному адресу, но молодой Наместник словно к полу прирос. – Вы плачете?

– Нет, блин, смеюсь! – рявкнула девушка. – Да пошел ты на …!

– Простите…

– Дебии-ил, – простонала девушка, садясь на постели. – Какой же ты дебил ушастый! Сказано – вали, пока цел!

– Но как же я уйду, если вы плачете? Это из-за меня?

– Идиот! – сорвалась Тара. – Козел! Я же тебя сейчас…

Она вскочила, сделала всего один шаг, сжимая кулаки, – и налетела на эльфа, который уже успел подойти. Взвыв, девушка ударила его в грудь кулаком. Хотелось врезать, как покойнику Тиамару, в челюсть, но он стоял слишком близко. Только если коленом в пах и потом – снизу в челюсть, но почему-то рука не поднималась. А эльф внезапно обнял ее за талию, прижимая к себе и лишая свободы маневра. И оказалось, что он немного выше ростом – как раз настолько, что у девушки голова запрокинулась.

– Не надо плакать, – промолвил он. – Вы разрываете мне сердце.

– А оно у вас есть?

– Да, – выдохнул он и поцеловал девушку в губы.

Тара задохнулась от неожиданности. С нею часто спали парни из «стаи» Чекана, но почти никто не тратил времени и энергии на такую мелочь, как поцелуй. Разве что Карадор, да и тот почти сразу отвлекся и зашарил руками у нее под туникой. А тут… Никогда в жизни с нею не происходило ничего подобного. Обхватив шею эльфа руками, Тара просто забыла обо всем, отдавшись новым ощущениям.

Они рухнули на постель, и от неожиданности остановились. Приподнявшись на локтях, Фейлинор с тревогой взглянул на девушку:

– Леди Тара, я…

– Идиот, – повторила она, – продолжай!

– Тара. – Все остальные слова застряли у него в горле. – Я… я…

Разорванное платье, которое она просто не успела снять, расползалось под руками. Понадобилось всего несколько рывков, чтобы девушка осталась почти голой и чисто машинально, как делала это десятки раз, распустила на мужчине пояс, стаскивая с него тунику.

– Леди Тара, – Фейлинор задыхался, – что вы делаете?

– Что? Не нравится?

– О Покровители! Ни одна девушка… ни одна женщина… никто еще этого не делал!

Тара не поверила своим ушам. Он что, серьезно? Эти эльфийки с ума посходили? Тут такой красавчик без любви пропадает! Или они нарочно? Может, он потому на нее и запал, что его все обходят стороной? Так даже лучше. Жизнь на улице приучила девушку брать все, что плохо лежит или… ой… хорошо стоит. А, ладно… Хоть будет что вспомнить. И он так приятно пахнет…

– Ну, что же ты? – Она прижалась всем телом, обнимая его ногами. – Иди ко мне!

– Можно? – выдохнул он.

– Дурачок, – шепнула она прямо в приоткрытые губы, – давно пора…

Это будет незабываемо! Все шлюхи Лоскутного квартала в Альмраале передохнут от зависти – на нее, безродную полукровку, запал самый настоящий принц эльфов! Хотя нет, в Лоскутный квартал она не вернется – Таре удалось наворовать тишком достаточно драгоценностей, чтобы можно было купить небольшой домик и жить безбедно много лет. А может, стоит выпросить у него какую-нибудь золотую бирюльку? Он подарит, видно же, что не жадный. В той комнате в ларцах было полным-полно украшений, которые никому не нужны. На эти деньги она сможет… Э-э, а почему он до сих пор ничего не сделал?

– Что не так?

– Леди Тара, – простонал он прямо в ложбинку между ее грудей, – я на вас женюсь…

– Что? – Схватив ушастую голову за вихры на висках, девушка приподняла ее, заглядывая в глаза. – Зачем? Почему?

– Я хочу вас, – промолвил Фейлинор. – Я мечтаю… обладать вами. – Тара еле сдержалась, чтобы не рассмеяться над чудным словом. – Но я не могу… Мне не нужна любовница. Мне нужна жена! Вы будете моей женой?

Выпалив это, он уставился ей в лицо, словно ответ был написан на ее щеках или лбу.

– Ты с ума сошел! Я же… ты знаешь, кто я?

– Не знаю и знать не хочу.

– Я же никто. Я даже не знаю, кто мои родители.

– Мне все равно.

И тогда Тара поверила. И испугалась.

Отец! Отец, все пропало!