/ / Language: Русский / Genre:sf_fantasy, sf_humor / Series: Юмористическая серия

Слуга чародея

Галина Романова

Эх, Слизняк, Слизняк! Во что ты ввязался? Жил себе под крылышком у хозяина, варил вместо него декокты и настойки, стирал мантии и носки, выполнял по сотне мелких поручений в день… в общем, горя не знал. А теперь что? Мечешься туда-сюда, изображая спасителя принцесс! А все почему? Потому, что есть неоплаченный долг. И есть голубые глаза, ради которых ты готов рискнуть всем…

Галина Романова

СЛУГА ЧАРОДЕЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— Слизняк!.. Слизняк, почему тебя никогда нет на месте, когда ты мне нужен?

— Я здесь, господин.

— Он «здесь»… Чего стоишь, вылупился? Передвинь на три деления телескоп к северо-востоку…

— Сейчас, господин.

— Отлично! А теперь принеси мне «Звездные карты».

— Вот они, господин.

— Что «вот»? Ты мне что притащил, бестолочь? Мне нужен четвертый том, а ты принес третий! Живо беги в библиотеку и принеси четвертый том… И пятый заодно! И прихвати «Небесный хоровод», всю подшивку за прошлый год… Да, кстати, не забудь заглянуть в лабораторию и убавь огонь под ретортой. Смотри, если декокт опять выкипит, как в прошлый раз, сам в лес к единорогам отправишься!

— Да, господин. Уже бегу, господин!

— Он бежит! Стой, Слизняк! У меня чернила кончились! И я пить хочу!

— Сейчас принесу…

— Вот послали боги слугу. Слизняк! Передвинь телескоп еще на три деления! Я что, все должен делать сам? А ты тогда тут зачем?

— Господин…

— Ты еще здесь? Я тебе что приказывал?

— Уже бегу!

Прикрыв за собой дверь обсерватории, я кинулся вниз по витой лестнице. Помнится, в первое время отчаянно боялся споткнуться на узких крутых ступеньках в полутьме и сломать себе шею, но потом привык.

Та-ак, сначала в библиотеку — она ближе, всего на этаж ниже обсерватории. Огня зажигать не стоит — я и так прекрасно знаю, где что стоит или лежит. Главное — не перепутать подшивки «Небесного хоровода». А что до «Звездных карт», то хозяин сам накануне гонял меня именно за третьим томом, перед этим намылив шею за то, что я принес второй. А перед вторым мне точно так же влетело за первый… Чувствую, придется перебрать все тридцать шесть томов «Звездных карт», пока господин не найдет искомого.

Прихватив нужные книги, бегу в лабораторию. Проклятье! Декокт уже почти выкипел! По счастью, я знаю нужное заклинание. Та-ак, дольем немного серебряной воды, перемешаем, сосредоточимся… Готово! Надеюсь, господин ничего не заметит. А если заметит… Хм, синяк от рога единорога у меня уже почти прошел, так что можно сажать новый.

Что там у нас еще? Чернила! Опять сосредоточиться, щелкнуть пальцами… Готово! Прыгая через две ступеньки, взбегаю в обсерваторию.

— Тебя только за смертью посылать! — Хозяин склонился над столом и что-то чертит. — Передвинь телескоп…

— Еще на три деления к северо-востоку, — бормочу я.

— Болтаешь? Смотри, посажу под замок в подвал!

— И будет как в прошлый раз, — цежу сквозь зубы.

— Молчать! Где мое питье?

— Вот оно, господин, — с поклоном протягиваю хозяину полный кубок.

Он подозрительно принюхивается к содержимому:

— Что-то я не заметил у тебя в руках кувшина, когда ты входил! Что это такое?

— Вода. Но если хотите, я могу…

— Хочу! Сейчас что, пост, почему я должен сидеть на хлебе и воде? Принеси мне отвар из бессон-травы! Живо! И передвинь телескоп еще на три деления!

Дело плохо. Если воду, эль и вино я худо-бедно еще могу наколдовать — научился за столько-то лет! — то травяные сборы, до которых мой хозяин большой охотник, мне всегда приходится готовить. Впрочем, заваривать бессон-траву просто и быстро — гораздо больше времени уходит на путешествие по лестнице вниз-вверх. Впрочем, можно же сократить путь!

Воровато обернувшись на плотно прикрытые двери обсерватории, я запрыгнул на перила лестницы и съехал вниз.

Кухня у нас расположена на самом нижнем этаже, там же находится большой очаг, в котором можно одновременно зажарить сразу двух быков. Огонь, горящий в нем, отапливает всю башню. Погасить его невозможно — в какое время вы ни зайдете туда, в очаге всегда будет трепетать несколько язычков пламени.

Кухня — это моя вотчина. Готовить я люблю и умею. Научишься тут, когда месяцами сидишь на скудных крестьянских подношениях. Сами селяне питаются довольно однообразно — каша, щи из зелени, хлеб, сыр, молоко, иногда домашние колбасы и вареные яйца. Мясо они видят лишь несколько раз в год, чуть-чуть чаше — рыбу. Ее в основном едят летом, когда детвора добывает по утрам улов из ближайшей реки. Примерно то же самое приносят и к подножию башни. Впрочем, на наш стол иногда попадает и дичь, приправленная ароматическими травами, и грибы, и ягоды. Последнее — моя заслуга. Я довольно часто хожу в лес — гораздо чаще, чем думает мой хозяин. И в город на базар ухитряюсь выбира…

Что за демоны? Стучат? В такое время?

Уже добравшись до кухни и отработанным до автоматизма пассом усилив огонь в очаге, я обернулся к дверям. Первый этаж представлял собой довольно просторный зал, откуда можно было попасть на кухню, в кладовые, подвалы и на пустующую сейчас конюшню. Имелась и входная дверь, за которой определенно кто-то стоял.

Сотворив маленького светлячка, я отправил его облетать холл, чтобы он зажег торчащие в гнездах факелы. После чего поставил на огонь чайник для бессон-травы.

Нет, точно стучат! Осторожно и, я бы даже сказал, безнадежно. Тот, кто стоит снаружи, абсолютно уверен, что ему сейчас, в первом часу пополуночи, никто не откроет, но продолжает на что-то надеяться. Хм. И кто там такой упрямый?

До того момента, когда закипит вода и надо будет снимать чайник с огня, у меня оставалось время, так что я подошел к двери и осторожно заглянул в магический глазок.

Снаружи царила ночь. Наступило новолуние, так что на улице было темно. Но я ясно видел чей-то силуэт.

— Кто там?

Незваный гость даже подпрыгнул и шарахнулся прочь, но тут же вернулся.

— Пустите меня!

Голос определенно женский. Даже девичий. Отчаянная девица! Конечно, если это действительно девица, а то знаем мы, кто любит шастать такими вот безлунными ночами. Неправда, что только полная луна активизирует всякую нежить. Кое-кто просто обожает новолуние и вообще непогоду.

— Пустите, пожалуйста… Мне нужна помощь!

— Хозяин сейчас не принимает. Приходите утром.

— Ну, пожа-аа-а-луйста!.. Мне страа-а-ашно! Ну, господин волшебник! Ну что вам стоит?

«Господин волшебник»? Хм!

— Волшебник занят! Сейчас он вас в любом случае не примет!

— Я подожду… Только не здесь! Я боюсь! Ну, пожалуйста!

Из кухни донесся переливчатый свист. Это мое изобретение — в носик чайника вставляется обычная детская свистулька. Я сам придумал — когда в одиночку хлопочешь на кухне, иногда не успеваешь за всем уследить.

— Подождите немного, — решился я. — Сейчас я кое-куда сбегаю и…

— Как? — Девица даже растеряла все свои жалобные интонации. — Мне ждать снаружи?

— Да.

— Но…

— Если дождетесь, так и быть, впущу вас! — отрезал я. — А теперь извините, мне надо бежать!

Вы скажете — я жесток, бросил беззащитную девушку среди ночи, когда неизвестно что за твари бродят по округе? А кто даст мне гарантию, что девушка сама не является тварью? Лет восемь назад тоже одна ломилась — мол, не бросьте одинокую сироту под дождем! А у этой «сиротки» клыки оказались в пол-локтя. Хорошо, вовремя заметил!

Чайник свистел, как мальчишка. Я цапнул из мешочка горсть бессон-травы — сам собирал, сам сушил! — сыпанул от души, не жалея, после чего снял чайник с огня и некоторое время лопаточкой помешивал отвар, напряженно размышляя.

Нет, скорее всего, снаружи просто человек. За последние несколько месяцев хозяину ни разу не поступало известий о приблудной нежити. А местная прекрасно знает меня и моего господина и не станет ловить нас на такую простую удочку. Или она появилась недавно?.. Нет, вряд ли. Тогда выходит, что эта тварь только-только пришла. Явилась — и сразу кинулась в атаку? Не осмотревшись, ничего не разведав? Значит, все же человек. Но что девушке понадобилось здесь в такое время?

Хозяин всегда пил горячий напиток. Просто удивительно, как он не обжигался! Я, например, не могу глотать такой крутой кипяток и всегда разбавляю его пополам холодной водой.

Но, как говорится, хозяин — барин, и, плеснув бессон-настоя в кружку, полетел вверх по лестнице.

— Ну наконец-то! — Господин смерил меня недовольным взглядом, он коротал время, листая журнал «Небесный хоровод». — Передвинь телескоп! Я что, сам должен все делать?.. Нет, не на три, а на шесть делений! Из-за тебя потерял столько времени!

— Могли бы и сами передвинуть, — пожал плечами, выполняя распоряжение.

— Достаточно того, что мне приходится наблюдать за звездами! А твоя задача — максимально облегчить мне эту работу. И вообще — из нас двоих магистр я, а ты всего-навсего мой слуга! Вот и прислуживай… Да ты вообще меня слушаешь, Слизняк?

— Да, господин. — Я остановился перед его столом в ожидании дальнейших распоряжений. — Что угодно приказать еще, господин?

— Что угодно? — Маг прихлебывал кипяток. — Слишком крепкий заварил! Разбазариваешь мое добро! Вот что мы будем делать, если бессон-трава внезапно кончится?

Я прикусил губу. Не хватало еще вступать в перепалку.

В конце концов, он действительно великий маг, даже более того — Самый великий маг всех времен и народов (как он о себе думает).

— Ну, что стоишь, глазами хлопаешь? Телескоп кто за тебя двигать должен?

— На три деления, господин?

— Да, на три. И принеси мне хрустальный шар. Тот, что на прикроватной тумбочке… Кстати, постель разбери. И не забудь, что завтра базарный день. Ты должен купить яйца, свежую зелень, чеснок, селедку и мне — новые носки! Или хотя бы постирай и заштопай старые!

Демонстративно разувшись, хозяин пошевелил пальцами ног, торчащими из дырок. Крепкий аромат перешиб запах бессон-травы, и я поспешил выскочить за порог.

— Ты куда, Слизняк?

— За хрустальным шаром! — крикнул, сбегая по ступенькам.

— Смотри не разбей! Это — последний…

Ага, если учесть, что один мой хозяин как-то раз проиграл в карты, другой обменял на тот самый телескоп, третьим запустил в «подозрительную» тень на стене, с перепою приняв ее за вервольфа, а четвертый… Вот про четвертый не надо! Это единственный, который действительно разбил я. Да и то уворачиваясь от летящей в меня молнии. Разгневанный хозяин тогда решил, что меня, как и любого другого слугу, надо непременно время от времени наказывать, и полчаса гонялся за мной по всей башне, чтобы отколотить. Кстати, за разбитый шар мне влетело так, что я потом несколько дней с постели встать не мог.

Хрустальный шар я принес вместе с подставкой и бережно поставил на стол подальше от края. Хозяин что-то писал и лишь сделал мне знак — мол, передвинь телескоп еще раз.

— Ага, — сделав паузу, заметил он хрустальный шар и, отложив перо, уставился в него, шевеля растопыренными пальцами. — Ну-ка посмотрим, что у нас тут?.. Хм… вижу… вижу…

Я не выдержал и хмыкнул.

— Слизняк? — Маг подпрыгнул на стуле. — Ты еще здесь? Я тебе что приказывал?

— Ничего, — честно ответил я.

— Как это «ничего»? А ты постель разобрал?

— Да, господин.

— А завтрак приготовил?

Я открыл рот. Какой завтрак в два часа ночи?

— Нет? Ах ты, ленивый поросенок! — Хозяин даже ладонью по столу пристукнул. — Ты разве забыл, что это — твоя прямая обязанность? На завтрак я хочу солянку с грибами.

— У нас нет капусты, хозяин…

— Что? Как это нет капусты? Достань немедленно! И не показывайся на глаза, пока не достанешь капусту! Что за человек? Сейчас у него нет капусты, а что будет завтра? Я за всем следить должен? Пошел вон!

Собственно, мне того и надо было. Я попятился к дверям. Ничего. После ночного бдения да после кружки бессон-травы хозяин не заснет до рассвета, зато потом будет спать до полудня. Я к тому времени всяко успею добраться до деревни и купить пару кочанов капусты для его пресловутой солянки. Не успеет глаза продрать, как все будет готово. А мне сейчас самое время завалиться спать. Видят боги, я заслужил отдых. Где там мои каморка и уютный топчан?

Так, стоп! А это что такое? Я даже затормозил, схватившись двумя руками за перила лестницы. Внизу, в холле, горел свет.

Ах да! Девушка! И как это я забыл?

Оружия мне не полагалось, но голь на выдумки хитра. В умелых руках и обычный кухонный нож становится опасным. Тем более такой, как у меня, почти в локоть длиной. И пользоваться я им умею. Конечно, не так ловко, как настоящие рыцари или воины-наемники, в отсутствие настоящих заказов за плату показывающие на ярмарке свое искусство, но отбиться от парочки грабителей смогу.

— Эй, кто там? — Я постучал в дверь кулаком. — Вы еще там?

— А? — пискнули снаружи. — Г-госп-подин волшебник?

— Я за него…

— А-а…

— У вас срочное дело? Входите!

С этими словами я распахнул дверь.

На пороге действительно нарисовалась девичья фигурка, с головой закутанная во что-то больше напоминающее лошадиную попону. Такую, церемониальную, которая укрывает коня от холки до копыт.

— Проходите. — Я посторонился, жестом предложив незнакомке переступить порог.

— Ага, вот так прямо запросто! — язвительно фыркнула она и тут же чихнула. Громко и сильно. — Сначала два часа пускать не хотели, а потом: «Проходите, пожалуйста!» Не боитесь?

— Не боюсь, — кивнул я.

— Ага, с таким тесаком. — Девица переступила порог и кивнула на нож в моей руке.

— И с защитным контуром от нежити, — показал я на зеленоватое свечение дверного косяка. — Будь вы упырицей или какой другой тварью, вы бы не сумели переступить порог.

Девица смерила косяк глубокомысленным взглядом и внезапно поморщилась. Я уже решил, что начало действовать заклинание, но поздняя гостья расчихалась самым натуральным образом. Остановиться ей удалось только после того, как она зажала нос двумя пальцами.

— У вас аллергия на магию? — догадался я.

— Дет, — прогнусавила она, не решаясь разжать пальцы. — Бросто я слегка бросдыла, пока бродила по вашим болотам…

Я присвистнул — до ближайшего болота было версты три с гаком, и то если по карте. Но из этих трех верст две приходились на окраину Леса Единорогов. Впрочем, она девушка. Женщине в этих краях значительно проще даже ночью. Что же заставило ночную гостью совершить марш-бросок по пересеченной местности да еще в такое время?

— Проходите. — Я показал куда.

Приоткрыв дверь, девица повела носом и шумно им хлюпнула.

— Ой, мамочки! Что это?

— Кухня. — Протиснуться мимо нее, не наступив на попону, волочащуюся за поздней гостьей наподобие шлейфа, было очень непросто. — Проходите, сядьте где-нибудь, а я сейчас заварю вам кое-что от простуды.

— Кухня, — повторила девушка, делая несколько робких шажков. — Так вот где это все делается…

— Что — «это»? — Я быстро перебирал мешочки с сушеными травами.

— Еда, — на голубом глазу заявила девица. — Ну, всякие там жареные куропатки, булочки с кремом, блинчики и так далее. Мне раньше казалось, что все это само появляется, как по мановению волшебной палочки. А потом обнаружилось, что это делают на кухне.

— Да, именно здесь. — Отыскав нужный травяной сбор, я прошел к очагу.

— Вы мне покажете, как это делается?

— Что?

— Ну еда! Булочки там и куропатки… Из чего их приготавливают? — Девица с явным интересом огляделась по сторонам.

— Булочек и куропаток не обещаю, — честно ответил ей, — но есть лепешки с тмином и немного творога. Вы есть хотите?

— Да, немного.

Когда я поставил перед девицей тарелку с творогом и положил рядом половину лепешки, она удивленно наморщила носик. Да-да, знаю, внешний вид лепешки может кое-кому испортить аппетит. Но как умею, так и пеку!

— Ну вот, — после паузы глубокомысленно заявила незнакомка, — я была права!

— В чем? — Мой левый глаз то и дело косился на чайник, ожидая, пока тот закипит.

— Еда появляется сама по себе! Вы ее просто достали! Вы ее не делали!

Чтобы не сорваться, мне пришлось задержать дыхание, медленно сосчитать до десяти и заявить потом как ни в чем не бывало:

— Кое в чем вы правы. Но, если вам интересно, завтра утром я буду сам — сам! — готовить солянку…

— Со-лян-ку? — по слогам повторила за мной девица. — А что это такое?

— Э-э… мм… тушеная капуста с приправами.

— Ка-пус-та, — глубокомысленно проскандировала поздняя гостья. Видимо, это слово она слышала впервые. — А что такое «капуста»?

— Завтра увидите. А теперь ешьте, если действительно хотите есть!

Пока странная посетительница осторожно жевала, я снял чайник с огня и заварил ей сбор от простуды, накрыв большую кружку чистой тряпицей, чтобы потом процедить отвар и добавить в него немного меда для сладости.

— Что это такое? — привлекла мое внимание девица.

— Творог.

— Не обманывайте! Творог я ела! — Она обвиняюще ткнула в меня ложкой. — Он с сахаром, цукатами и изюмом! А здесь ничего этого нет! И он весь какими-то комочками…

И тут я разозлился. Не то чтобы я так уж быстро выхожу из себя, просто когда тебе зверски хочется спать, а ты вынужден вместо этого отвечать на дурацкие вопросы глупой девчонки, поневоле станешь раздражительным.

— Не знаю, где ты росла и воспитывалась, — процедил я, — но это — обычный деревенский творог. Не нравится — не ешь! На, — со стуком поставил перед ней кружку, в которую плеснул недозаварившийся настой и ложкой выловил плававшие на поверхности листочки. — Пей и отправляйся спать!

Девица довольно спокойно выслушала меня, после чего внезапно выпрямилась и расправила плечи.

— Извольте говорить мне «вы», — холодно промолвила она. — Я — леди.

Ошарашенно оглядев гостью, только сейчас заметил, что платье на незнакомке хотя и помятое и грязное по подолу, но довольно богатое, на груди висит ожерелье с топазами, растрепанные волосы были еще недавно уложены в затейливую прическу, а лошадиная попона украшена геральдическими грифонами. Видел я дочек зажиточных горожан — они себе такого не могли позволить даже на праздник. И потом… геральдические звери… У кого в королевстве грифон на гербе?

— Извините, — отступив еще на шаг, поклонился. — Можете говорить мне «ты» — я всего лишь слуга.

— Я вас прощаю, — меня удостоили царственного кивка головы. — Это — ваш… то есть твой отвар?

— Угу, — пробурчал под нос, не поднимая глаз. Если она действительно знатная дама, то мне влетит в любом случае — не от ее отца или супруга, так от хозяина точно.

— Горький, — послышался шепот.

— Сейчас добавлю меда, — сорвался я с места.

С медом дело пошло лучше. По крайней мере, девица… то есть леди послушно пила отвар маленькими глотками, время от времени бросая на меня и обстановку любопытные взгляды. Я же мучился над решением животрепещущего вопроса — куда потом девать неизвестную? Нет, ее надо положить спать, но вот куда? Не то чтобы в башне не было лишних комнат, просто единственная гостевая спальня находилась в таком состоянии… Гости у моего хозяина не водились давно, так что я постепенно приспособился стаскивать в гостевую всякую всячину, и теперь там образовались завалы старых вещей и мелкого бытового мусора, починить который руки не доходили, а выбросить было жалко. Как сейчас помню — поперек кровати лежат старая, изъеденная молью шуба и груда костей «Собери чучело». Не самая приятная компания для молодой избалованной девушки.

— СЛИЗНЯК!

Громовой, усиленный магией голос заставил нас подпрыгнуть. Девица даже пролила настой себе на платье и тоненько взвизгнула.

— СЛИЗНЯК. ГДЕ ТЫ ТАМ? ТЫ МНЕ СРОЧНО НУЖЕН! ЖИВО КО МНЕ!

— Извините, — я рванулся к дверям, — это мой хозяин. Он маг, и этот голос… это волшебство, ничего страшного. Посидите здесь, допейте настой, сейчас вернусь!

С этими словами я выскочил в коридор и со всех ног помчался вверх по лестнице. Да когда же мне дадут отдохнуть?

Четверть часа спустя мне удалось наконец-то спуститься вниз с чувством выполненного долга (хозяин официально разрешил идти спать, но чтоб к рассвету был на ногах!), незваная гостья мирно спала, положив руки на стол и уронив на них голову. Почти пустая кружка ждала рядом.

Немного постоял над спящей девушкой, собираясь с мыслями. Было еще одно место, куда я мог определить ее на ночлег. Но где в таком случае спать мне самому?

Перед рассветом прошел дождь, все блистало свежестью и дышало прохладой. Шагать по утреннему холодку было одним удовольствием, и я весело помахивал пока еще пустой корзинкой, измеряя ногами проселочную дорогу. Путь мой лежал в ближайшую деревню, где сегодня был базарный день. Кстати, деревня и город находились от нашей башни примерно на одинаковом расстоянии, но если до деревни насчитывалось полчаса ходьбы по холмам, полям и вдоль берега реки, то до города идти пришлось бы почти час — в силу того, что путь пересекала означенная речка и нужно было дать небольшой крюк до ближайшего моста. На мосту дежурил мелкий тролль. Меня он знал и мзду за проход не требовал, но зазывал выпить с такой настойчивостью и энергией, что после пары случаев я зарекся пить вообще, как в его компании, так и в любой другой. Кстати, именно из-за этого я ходил в город в самом крайнем случае, и то старался прибиться к какому-нибудь обозу.

…А утро выдалось свежее и нежное, как щека младенца! И настроение у меня было такое же приподнятое. Извивающаяся между холмами речка почти вся скрылась в тумане так, что лишь макушки ив торчали из молочно-белой мути. Дорога то взбиралась на холмы, то ныряла с них, подходя к берегу почти вплотную.

Сидящую на берегу с удочкой сгорбленную фигуру я скорее учуял, нежели увидел в тумане, и тут же свернул с дороги. Не сомневаюсь — вервольф меня заметил издалека: одно ухо его было повернуто в мою сторону.

— Привет, Слепой! — не сводя глаз с поплавка, промолвил он. — Как жизнь?

— Привет, Бурый, — откликнулся я, усаживаясь рядом. — Все путем.

Вервольфы трепетно относятся к своим именам. Друг к другу они обращаются исключительно по прозвищам. Только родители детей и возлюбленные друг друга могут называть по имени. И если представитель этого народа назовет вам свое имя, знайте — вы удостоились высшей чести.

Свое прозвище — Слепой — я получил от Бурого несколько лет назад, когда, собирая грибы, задумался настолько, что наступил на хвост сладко спящему вервольфу. После взаимного обмена любезностями (я — с верхушки дерева, а он — от подножия оного) мы договорились разойтись мирно и корзинками, камнями, огненными шарами друг в друга не швырять.

А еще несколько дней спустя Бурый внезапно спас мне жизнь.

Тогда несколько разбойников решили остановить на дороге одинокого путника и ослика, нагруженного покупками по самое не могу. От двух я бы худо-бедно отбился, но их было пятеро, и мне уже пришла в голову мысль попрощаться с жизнью и здоровьем, когда от ближайшего дерева раздался простуженный голос:

— Бог в помощь!

Мы обернулись и увидели вервольфа. Точнее, огромного бурого волка, стоящего на задних лапах. Он прислонился к дереву, скрестив передние лапы на груди, и рассматривал нашу «теплую» компанию с чисто гастрономическим интересом.

— Ты кто? — выдавил один из мужиков.

— Тренер, — спокойно ответил Бурый и ковырнул когтем в клыках. — По бегу. Ну что, мужики? Побежали? Кто последний, тот обед.

Мы долго провожали взглядами стремительно удалявшихся разбойников.

— Спасибо, — сказал я.

— Ты, Слепой, в следующий раз смотри, куда наступаешь. — С этими словами Бурый опустился на все четыре лапы и не спеша удалился.

Вервольфы по натуре — одиночки и в отличие от остальных оборотней в стаи не сбиваются даже в самом крайнем случае. Территорию вокруг башни моего хозяина раньше делили два других матерых разумных волчары, но пришлый Бурый одного с земли согнал, второго (это оказалась самка) вынудил потесниться и вот уже несколько лет жил здесь и считался моим приятелем. Кстати, это именно он показал мне выход из Леса Единорогов, иначе я бы так там и остался, заблудился и попал на рога к разъяренным тварям.

— Как улов? — помолчав, поинтересовался я.

— Нормально. — Бурый не сводил глаз с поплавка. — Пять карасей, подлещик и окуньки на уху. Поделиться?

— Спасибо, не надо. Хозяин солянку с грибами заказал.

— Год нынче не грибной, — подумав, промолвил вервольф.

— Знаю. У меня с прошлого года небольшой запас остался.

— Можем послезавтра сходить, — предложил приятель. — Сегодня занят, а завтра сбегаю, разведаю грибные места.

— Угу, — кивнул я. — Слушай, Бурый, а ты где был сегодня ночью?

— В Сельцы бегал, — ответил он, резко подсекая. В разговоре повисла пауза, во время которой к пяти карасям прибавился шестой. — А что?

— Ничего… А возле болот у тебя знакомых нету?

— Не-а. Что-то случилось?

— Девушка к нам ночью пришла. Говорит, со стороны болот. Я подробнее не успел расспросить — она уснула.

— Человеческая девушка? — хмыкнул вервольф.

— Человечнее некуда. Толи принцесса, то ли герцогиня. Пришла пешком, одна. Что-то с нею случилось…

— И ты хочешь знать, не я ли тому причиной? — хмыкнул приятель. — Слепой, чтобы грабануть человеческую девушку, да еще «то ли принцессу, то ли герцогиню», я должен либо умом тронуться, либо сколотить целую ватагу придурков, которым все равно, где беспредельничать и что творить! — Он в первый раз посмотрел на меня. Сейчас Бурый был в человеческом облике, и лишь раскосые глаза со зрачками-щелками да торчащие уши выдавали в нем нежить.

— Просто думал, может быть, ты что-то знаешь, — смешался я под этим взглядом. — Но раз ты был в Сельцах…

— Ладно, — вервольф опять отвлекся на поплавок, — загляну в логово к Карнаухой. Со стороны болот, говоришь, пришла?

— Она сказала, что простыла, пока бродила «по нашим болотам», — подтвердил я.

— А почему ты сам у этой девушки не спросил, кто она и откуда?

Я вздохнул. Что-то подсказывало мне, что откровенный разговор между мною и гостьей состоится еще очень нескоро, если состоится вообще. Хотя бы потому, что леди столь высокого полета не откровенничают со слугами.

— Пойду. — Я встал. — Мне еще в Реченку надо на базар да успеть хозяину солянку к завтраку приготовить.

— Бывай, Слепой. — Бурый сделал прощальный жест рукой, не глядя на меня, и я вернулся на тропинку.

Час спустя, нагруженный овощами, я возвращался обратно в башню. Утро встало, туман поднялся от реки, растаял и превратился в крупную, как бусы, росу. Бурого на прежнем месте не было, да я и не надеялся особо там его застать. Просто не так уж часто мне выпадала возможность посидеть и поболтать с приятелем. Кстати, человеческих приятелей у меня не водилось — люди в Реченке побаивались моего хозяина, а в город, где меня никто не знал, доводилось выбираться всего несколько раз в год, да и то ненадолго.

Я уже переступил порог и направился к кухне, когда отчаянный девичий визг сотряс башню до основания.

Проснулась — понял я и, бросив корзинку, бегом метнулся на второй этаж, где располагались две спальни, хозяйская и гостевая, а также моя скромная комнатка.

Когда я ворвался в свою комнатку, девица сидела в дальнем углу кровати, до подбородка натянув на себя одеяло, и самозабвенно вопила. Увидев меня, она ненадолго захлебнулась воплем, но лишь для того, чтобы тут же, набрав в грудь побольше воздуха, заголосить еще громче.

— Умоляю, леди, — я опустился на колени, — не надо так кричать!

Моя гостья сделала паузу и уставилась на меня обвиняющим взором.

— Хорошо, — произнесла она. — А где я?

— В моей комнате, леди.

— В твоей… что? Ты хочешь сказать, что я провела ночь…

— Нет-нет, что вы! — Мне пришлось попятиться, все еще стоя на коленях. — Ваш покорный слуга спал на полу у порога… снаружи! Вашей чести ничего не угрожало!

— Допустим, — она натянула одеяло еще выше, до самого носа. — А где, в таком случае, мое платье?

Я прикусил губу. До сих пор бросает в жар, когда вспоминаю, как осторожно раздевал мирно спящую девицу. Хорошо, что со стороны никто не видел моих неловких движений и трясущихся рук!

— Прошу меня простить, леди, но ваше платье было такое грязное, что ваш слуга осмелился… э-э… слегка застирать его и повесить сушиться.

— Ты хочешь сказать, что сам меня раздел? — подозрительно прищурилась гостья.

— Прошу меня простить, но… вам было бы ужасно неудобно спать в платье. — Я смотрел в пол и не видел выражения ее лица.

— Хорошо, — примерно через минуту произнесла гостья светским тоном. — А теперь изволь живо принести мне наряд! Я желаю одеться и… где у вас тут дамская комната?

— Дамская… простите, что?

— Дамс-ка-я ком-на-та! — по слогам, как глухому, повторила девица. — Мне нужно привести себя в порядок. В по-ря-док, понимаешь?

— Понимаю, — кивнул я. — Но у нас нет дамской комнаты!

— Вот как? А где же тогда мне… э-э…

— Я могу отвести вас в туалетную комнату хозяина, — подумав, предложил я. — Все равно он еще спит и не будет вам мешать.

Мою гостью аж перекосило от такого предложения. Но что можно было поделать, если у нас гостей вообще давно не было, а те, что навещали хозяина, никогда не задерживались надолго. За последние несколько лет никто не оставался здесь ночевать.

— Хорошо, — произнесла незнакомка таким тоном, словно я предложил ей листок лопуха и ямку за колючими кустами. — Проводи меня! Только отвернись! Я не желаю, чтобы ты на меня смотрел!

Я сделал, как велели, — все равно, пока снимал с нее вчера ночью платье, успел кое-что рассмотреть. И даже чуть-чуть потрогать, пользуясь тем, что девица крепко спит. Нет, не подумайте дурного — я не позволил себе лишнего, поскольку в этом случае, если всплывет правда, родственники девицы с меня сто шкур спустят, а господин еще добавит.

Как бы то ни было, туалетной комнатой хозяина гостья воспользовалась с таким самоуверенным видом, словно уже не раз тут бывала. Правда, доставила мне несколько неприятных минут, требуя, чтобы я принес ароматическое мыло, туалетную воду для умывания, а также духи, кремы и притирания — то есть все то, чего у моего хозяина отродясь не водилось. Он же старый холостяк, как и большинство магов. Откуда у него женские штучки?

Приведя себя в порядок, гостья заявилась на кухню, с хозяйским видом устроилась на том же самом табурете, где сидела вчера, милостиво приняла кружку молока и булочку, затем уставилась на меня, шинкующего капусту для солянки.

— Ты сам готовишь еду? — помолчав некоторое время, поинтересовалась она.

— Да, леди. — Я продолжал резать капусту.

— Хм… А вот я никогда не видела, как готовят еду, — произнесла она. — И совсем не умею ее делать.

— Вам и не нужно ничего уметь, леди.

— Ты так считаешь? — Она прищурилась. — А вот матушка всегда говорила мне, что я больше всего на свете люблю бездельничать и ничего не умею делать. Я и в самом деле не умею ни вышивать, ни шить, ни составлять букеты, ни рисовать…

— Это не страшно, леди. — Мне захотелось улыбнуться. — Я тоже не умею рисовать.

— Ты слуга, тебе это не нужно. А каждая уважающая себя знатная дама должна уметь либо вышивать, либо рисовать, либо музицировать. А я ничего этого не умею. Зато люблю читать книги, — добавила она с такой гордостью, что меня потянуло обернуться и посмотреть на собеседницу.

— Это и я люблю, — признался довольно. — Только у меня на это не хватает времени.

А еще точнее, читаю я только в те редкие минуты, когда хозяин отправляет меня вытирать пыль с книг в библиотеке. Одной рукой орудуя метелочкой, другой давно уже напроворился переворачивать страницы, держа толстый том на локте.

— Ты грамотный? — поинтересовалась девица с таким видом, что я мысленно обругал себя последними словами и даже дал мысленную же пощечину. Грамотность в этих краях отнюдь не относилась к числу достоинств. Наш сосед граф, на границе земель которого стояла башня моего хозяина, даже гордился, что не может написать свое имя и на всех официальных документах ставит крестик плюс личную печать — дескать, настоящий воин расписывается мечом на трупах своих врагов, а большего и не надо. А тут какой-то слуга…

— Мой хозяин — маг, леди, — нашелся я. — Здесь без грамоты не проживешь. Одни подписи под магическими эликсирами чего стоят! Чего-нибудь перепутаешь — и результат будет весьма далек от задуманного. Если желаете, я могу вас отвести в нашу библиотеку.

Она проворно спрыгнула со стула:

— Желаю!

Что правда, то правда — библиотека моего хозяина, как, впрочем, и библиотеки большинства магов, поражала своими размерами. Достаточно будет сказать, что она занимала почти весь этаж, оставив свободными лишь две небольшие комнатки. Массивные стеллажи высились стройными рядами, и мне не хотелось даже думать о том, что случится, если они однажды рухнут. Нет, заклинание левитации я худо-бедно освоил, но пока ничего тяжелее наполненной водой кружки наутро «после вчерашнего» мне поднять не удавалось.

Библиотека нашу гостью впечатлила — девица округлила глаза и всплеснула руками. Показав стеллажи с самыми безопасными книгами (а то еще, чего доброго, прочтет что-нибудь магическое-запретное!), я удалился с чувством выполненного долга. Примерно две трети собрания составляли труды по магии и сопутствующим наукам, но одна треть была отдана самой разнообразной литературе — от чьих-то путевых заметок до бульварных романов и подшивок эротических картинок, захватанных и затрепанных так, словно перед тем, как осесть в башне моего хозяина, они побывали в руках всего мужского населения королевства.

Через час солянка уже томилась в печи, все остальные блюда тоже находились в финальной стадии приготовления, и я поспешил в спальню хозяина, чтобы разбудить его к позднему завтраку. По опыту знаю: если не поднять его сейчас, он проспит до двух-трех часов пополудни и потом остаток дня будет слоняться по башне в таком скверном расположении духа, что показываться ему на глаза окажется просто опасным для жизни.

Распахнув тяжелые шторы, я впустил в спальню яркое солнце, широкой полосой упавшее поперек кровати и озарившее мирно спящего мага. Кстати, окон в хозяйской спальне четыре, но распахиваю я шторы всегда на каком-нибудь одном — именно том, напротив которого в данный момент находится солнце.

— Доброе утро, хозяин!

— Какое, к лешему, доброе? — проворчал маг, поворачиваясь на другой бок и подставляя солнцу затылок. — Мне такой сон снился, а ты, скотина, все испортил!

— Сожалею, господин, но уже одиннадцать часов и…

— Слизняк! — Маг скатился с постели кипящим от злости мячиком. — Как? Уже? А почему же ты, дубина, не разбудил меня раньше? Вот я тебя…

Я привычно уклонился от запущенного в меня огненного шара, весьма вовремя прикрывшись хозяйскими штанами. Маг быстро сообразил, что портить свои вещи чревато, опустил руки и даже соизволил поманить меня пальцем, чтобы я помог ему одеться.

— А у нас гость, — сообщил я между делом.

— Гони его в шею, — огрызнулся хозяин. — Сегодня у меня неприемный день.

— Уже поздно.

— Ты хочешь сказать, что впустил в мой дом постороннего без моего разрешения? — Крепкая затрещина подкрепила слова.

— Это девушка. — Я втянул голову в плечи, ожидая очередного удара. — Она попала в трудную ситуацию, и я просто не мог оставить ее ночью на улице. Гостья ждет вас в библиотеке…

— Что? — Вторая затрещина достала на излете — я вовремя успел пригнуться. — Ты впустил женщину в святая святых?

— Но ведь не в лабораторию же! — пришлось мне оправдываться.

— Если бы это случилось, я бы тебя в декокте сварил, дубина! Живо проводи меня к ней!

Пригибаясь, на полусогнутых, чтобы продемонстрировать хозяину испуг и осознание вины, я бросился вперед, сперва услужливо распахнул перед господином двери спальни, а потом и библиотеки.

Нас поджидала идиллическая картинка — девушка сидела в глубоком кресле у окна и была так поглощена чтением чего-то по зоологии, что оторвалась от страниц только тогда, когда я остановился в двух шагах и сложился пополам в самом почтительном поклоне, на который был способен.

— Там… там, — выпалил, задыхаясь от волнения, — мой хозяин. Маг…

Захлопнув книгу, девушка встала. Перемена в ней совершилась так быстро, что я разинул рот. Исчезли помятое и не до конца отстиравшееся платье, слегка растрепанные волосы, которые ей так и не удалось сложить в приличную прическу. Перед нами стояла знатная леди самых что ни на есть благородных кровей.

— Маг Свет Акоста Травознай Четвертый?[1] — произнес холодный властный голос. — Мы рады вас приветствовать и счастливы, что судьба позволила нам поближе познакомиться с одним из самых влиятельных и сильных магов Сидонии.

«Мы?»

— Отрекомендуйте нас.

Это уже относилось ко мне, и я открыл рот. Дело в том, что за все прошедшее время неожиданная гостья не удосужилась назвать свое имя. Леди, видимо, тут же сообразила, в чем дело, и, величаво поманив меня пальчиком, прошептала на ухо несколько слов. Я кивнул, сделал шаг вперед, поклонился и отчеканил, не сразу вникнув в смысл сказанного:

— Ее высочество наследная принцесса Имирес Борская.

И только потом до меня внезапно дошло, что я сказал.

Бор — небольшое горное государство, славящееся своими полезными ископаемыми и расположенное в стратегически важном месте — именно в тех краях проходили караванные пути, поскольку только там имелись удобные перевалы через Каменный Пояс, разделяющий материк на две половины. Двадцать три года назад молодой тогда еще король Сидонии обеспечил себе беспошлинную торговлю с восточной половиной континента, выдав старшую сестру за тамошнего герцога. За десять лет замужества королева родила своему супругу двух дочерей, старшей из которых и была Имирес, после чего овдовела. Когда девочке исполнилось двенадцать, к границам Бора прибыли женихи в количестве шести штук — каждый во главе мобильной и хорошо вооруженной армии. Опасаясь за целостность и независимость страны, молодая вдова обратилась за поддержкой к брату, королю Сидонскому, и тот на правах родственника установил над герцогством Бор свой протекторат. Сейчас принцессе Имирес исполнился двадцать один год.

…Принцесса Имирес. Племянница короля Сидонии. Правнучка человека, которому я… который меня… Воспоминание нахлынуло с неожиданной силой, захватило и на какое-то мгновение вытеснило меня из реальности.

Дождь. Ливший всю ночь, он превратился в неприятную изморось, смыл все краски с земли и неба, стряхнул листья с деревьев. Самый подходящий день для того, чтобы умереть… под свист и улюлюканье толпы…

Я ненавижу дождь.

— Слизняк! Слизняк, очнись!

Хорошая пощечина помогла вернуться в реальный мир. Я осознал, что стою навытяжку и тупо хлопаю глазами.

— Вот тупица! Слизняк!

— Простите, господин. — Я склонил голову. — Что вам угодно?

— Мне угодно, чтобы ты перестал позориться перед нашей гостьей и немедленно принес из спальни мой хрустальный шар для медитаций!

— Из спальни? — переспросил удивленно. — Но ведь я вчера принес его вам в обсервато…

— Молчать! Ты что, Слизняк, решил со мной спорить? Если я сказал «из спальни», значит, он там! Иди и принеси! — Обернувшись к леди Имирес, мой хозяин добавил совсем другим тоном: — Я сейчас же, при вас, пошлю весть вашему августейшему дяде, его величеству королю Биркеру! И уже через несколько минут он будет знать, где вы и что с вами случилось!.. Как, Слизняк, ты еще здесь? Живо принеси шар и подавай на стол! Наша гостья проголодалась!

Я направился к выходу и услышал, как господин продолжил:

— Прошу меня простить, ваше высочество, за моего слугу! Он совершенно глуп и неотесан! Я вожусь с ним уже много лет и давно махнул рукой на возможность его как-то образовать! Когда-то он был моим учеником, но оказался совершенно невосприимчивым к высокому искусству магии. Держу его только из уважения к его покойному отцу — тот был как-никак моим коллегой по цеху. Если бы не данное старому другу слово, только бы его тут и видели…

Закрыв за собой дверь библиотеки, я не сдержался и врезал по стене кулаком. Ложь! Все наглая ложь от первого до последнего слова! Но по целому ряду причин моих оправданий никто не будет слушать. Да я и ненавижу оправдываться!

ГЛАВА ВТОРАЯ

Подходя к мосту, я невольно замедлил шаг и оглянулся, хотя и так прекрасно знал, что за последние минуты на пустынной проселочной дороге ничего не изменилось. Обычно тут хоть одна подвода, да проезжала, но сегодня — вернее, в это время суток, местность вокруг превращалась в вымершую. Только скакали в траве кузнечики, да что-то отчаянно распевал, качаясь на стебле конского щавеля, пестрый чекан. Но из разумных существ, куда ни кинь взгляд, здесь находился только я один. И мне в гордом одиночестве предстояло ступить на мост.

Нет, не скажу, что я такой уж трус. Но обычно даже помешанного на подвигах рыцаря не заставишь срезать угол через Лес Единорогов, а я ходил туда уже несколько раз и всегда возвращался живой, хотя и не всегда здоровый — синяки давно прошли, но шрам на боку никуда не делся. Да и ночью в ненастную погоду могу выйти из дома, несмотря на то, что кроме ветра поблизости завывают упыри. И вообще, за столько лет жизни у мага Акосты я давно перестал бояться за свою жизнь… Просто слишком хорошо знал, чем для меня может окончиться проход по мосту.

Так и есть! Стоило дойти до середины, как снизу послышался сочный «плюх», и передо мной, обтекая тиной и грязью, возник коренастый горбатый тролль.

— Стой, кто идет! — гаркнул он, растопыривая длинные когтистые лапы. — Пропуск!

— Да, пожалуйста. — Я порылся в кошеле на поясе и выудил мелкую монетку, которую ловко бросил в кружку, прибитую уже на той стороне к опорным перилам. — Как всегда!

— Нет, Слизняк, с тобой неинтересно. — Тролль опустил руки, почти коснувшись скрюченными пальцами бревен настила. — А где бледный вид? Где понос, испуг и заикание? Где хоть какой-нибудь вопль ужаса? Где, в конце концов, попытки торговаться?

— Да подавись ты, крохобор. — Я выудил и отправил вслед за первой еще одну медную монетку.

— Ну что ты будешь делать! — Тролль изобразил глубокое горе несправедливо ограбленного сиротинушки и всплеснул руками. — Куда катится этот мир?

— Да на, на! — Третья монетка присоединилась к первым двум, и тролль выдал скупую мужскую слезу, которая сделала бы честь любому профессиональному нищему. — Но больше не дам! Честное слово, не могу!

Перемена произошла мгновенно. Знакомец заулыбался и хищно потер когтистые конечности.

— Вот это другое дело, — пропел он, демонстрируя двойной ряд кривых коричнево-желтых зубов, больше похожих на кошмарный сон стоматолога. — Начали серьезный разговор! Пр-ропуск!

— Я тороплюсь.

— Пр-ропуск!

— Мне в город, за покупками! — Я с тоской посмотрел вдаль. Нет, боги сегодня отвернулись от меня — дорога в обе стороны была пустынна, как в первый день творения.

— А у меня план горит! Давай пропуск или ищи другую переправу! А то ходят тут всякие, а потом кружки пропадают! — Он обернулся на кружку с пожертвованиями, для надежности прикованную к опорным перилам моста толстой цепью.

— Слушай… э-э… ты. — Вообще-то тролль называл мне однажды свое имя, но было это в тот раз, когда мы пили с ним «за знакомство», так что я так и не сумел продраться через нагромождение «Здыр-бдрым-дрыг-крыз…» и так далее и предпочитал не называть тролля вообще никак. — Слушай, меня хозяин срочно послал за покупками в город! Я тороплюсь!

— Аа-а-а. — Тролль сделал вид, что не поверил ни единому слову. — Тогда, может, выпьем?

— Не-а. — Пользуясь тем, что он отвлекся, я сделал шаг по мосту.

— Ну по чуть-чуть… а? Я новенькую наливочку нацедил! На жабьей слюне и желчи тритона! Вещь! Таракана с лап валит на счет «восемнадцать»![2]

Откуда ни возьмись в его лапах возникли кособокий кувшин местного (то есть его делал сам тролль) производства и две кружки.

— Ни-ни-ни! — Я попятился, стараясь обойти собуты… то есть собеседника по дуге. — Я еще с прошлого раза в себя не пришел! Так что, никаких экспериментов!

— На сей раз все стерильно! — Тролль заглянул в обе кружки, выловил из одной улитку и протянул мне: — И без рыбьих какашек! Честно-честно! Я даже закусь приготовил!

— Ага, — закивал я головой. — В прошлый раз тоже сначала — закусь, потом — девочки, потом — «Где я? Кто я?»…

— А что, разве девочки плохие были? — искренне изумился тролль.

— Тебе-то все равно, а я человек подневольный! Ты представляешь, с каким выражением лица я потом оправдывался перед хозяином и объяснял, почему не могу жениться на русалке с ребенком?

Тролль мерзко захихикал:

— Так это Шлепа тебя чуть не окрутила? Не бойся! Не ее это ребенок! Она его у соседки напрокат взяла… Шлепа малость того — озабоченная на этот счет! Ей кто-то сказал, что если русалка выйдет замуж за человека, у нее две ноги вырастут. Вот она с тех пор и носится с идеей обзавестись парой нижних конечностей! А какой в них толк? Мало того что волосатые и кривые, так еще то воняют, то заплетаются…

— Не скажи, — вздохнул я. — Среди женских ножек тоже попадаются… мм… такие…

— Да? — Тролль плеснул в кружку мутной буроватой жидкости, принюхался, задержал дыхание и залпом опрокинул в себя. — Ах-х, хорошо пошла, стерва!.. Так позвать Шлепу?

— Нет! — Я обнаружил себя стоящим на перилах. — Не надо! Я, в конце концов, человек…

— Да какой ты человек! — Тролль прислушался к тому, что творилось у него в животе, и решил, что еще от одной кружки «наливки» вреда не будет. — С троллями пьешь, с вервольфами братаешься, с русалками…

— Завязал! — перебил я словоохотливого собеседника.

— А зря! — Тролль поставил обе кружки на перила и приник к горлышку кувшина. — Ты парень весь из себя видный, с образованием и профессией… Еще бы карьеру сделал — вообще от девок отбоя бы не было! Слу-у-ушай! — внезапно воскликнул он. — А иди-ка ты ко мне в помощники! Будем вместе гоп-стопом зани… то есть дорожную пошлину взимать!

— Ни-ни-ни! — Я замахал руками, пытаясь удержать равновесие на перилах. — Сопьюсь же!

— Да? — Приятель потряс кувшин, но внутри уже ничего не осталось, и он пригорюнился. — Жаль. Такой ценный работник пропадает… Ладно, топай куда шел!

Пробежав по перилам, я ловко перепрыгнул на землю на той стороне моста и перевел дух. Приятно было услышать, что младенчик, которым всю весну пугала меня русалка, не от меня. Нет, ну это же надо, до чего допился! А все от недостатка нормального общества! Правильно сделал, что решил бросить пить в компании тролля.

— Кстати, — ударил мне в спину его голос, — слышал, чего нынче ночью на болотах приключилось?

— Что? — Я круто развернулся, взрыв каблуками землю. — На кого-то напали?

— Нет, я так не играю! — не на шутку обиделся тролль. — Стараюсь, приберегаю сногсшибательную новость, а он уже все знает! Вот ничего больше не скажу!

Забрав кружки, он шагнул к краю моста с видом самоубийцы.

— Стой! Погоди! — пришлось мне рвануться назад. — Ничего не знаю! Кто напал? Почему?

— Я обиделся! — отрезал тролль и «солдатиком» прыгнул вниз. Через секунду от него остались только круги, расходящиеся по воде.

Ну и пожалуйста! Не больно-то и хотелось слушать! По прошлой жизни понял — чем меньше знаешь и чем меньше суешь свой нос во все дыры, тем дольше проживешь.

Воспоминания нахлынули с неожиданной силой.

— А что тут у вас приключилось?

— Тебе, парень, в самом деле хочется это знать? Почему?

— Любопытно! И потом — вдруг чем помочь смогу?

— Ты? А справишься?

— Я ведун. Так в чем ваша проблема?..

Домой вернулся, не чувствуя ног от усталости. Болели плечи и руки — хотя до поворота меня подвезли, большую часть пути покупки пришлось тащить на себе. Ну не любят у нас простые люди чародеев, несмотря на то, что мастер Свет Акоста уже несколько лет не выходит из башни и вообще не вмешивается в окружающую жизнь. Разве что кто-то уж очень сильно попросит. Вот и мельник, уж на что на его мельнице водяные черти, как у себя дома, туда-сюда белым днем шастают, а и то отказался подъезжать к башне близко и высадил меня на приличном расстоянии. А когда ему потребовалось нейтрализовать случайно принесенного половодьем утоплика (тот решил, что мельница подходит ему в качестве жилья и начал выживать оттуда всех), так он вашему покорному слуге в ноги кланялся и золото горстью совал, лишь бы замолвил словечко перед хозяином. Господин золото и три мешка отборной муки взял, а сам задницу от кресла отрывать ради какого-то утоплика не пожелал, отдуваться пришлось мне. После того случая со мной полдеревни перестало здороваться. А старостиной дочке со вставшими дыбом волосами оказалось даже лучше — хоть чем-то стала отличаться от толпы таких же, как она, деревенских девчонок!

— Явился?

И почему это я раньше не замечал, что у дам становится такой визгливый голос, когда они ждут мужчин с покупками? Наверное, потому, что давно не имел дела с женщинами, у которых нет хвоста, когтей, чешуи, клыков и прочих экзотических «деталей».

Она стояла на нижней ступеньке лестницы, уперев руки в бока, и я поспешил выгрузить к ее ножкам все узлы и коробочки.

— Ничего не забыл? — Леди Имирес придирчиво пересчитала покупки, тыча пальчиком.

— Нет. Все, как вы приказывали!

— Хорошо. Можешь идти и приготовить ужин. Я хочу кролика в белом вине под соусом бешамель!

Я открыл и закрыл рот. Кролика!.. А где я его возьму за полчаса до ужина? Впрочем, есть у меня одна кандидатура. Рыжий такой, полосатый, с рваным ухом. Ни крыс, ни мышей не ловит, но сливки трескает за троих. Та-ак, где эта скотина? Слова — в том числе и заклинания — на него не действуют, от половой тряпки он научился уворачиваться, значит, придется прибегнуть к радикальным методам воспитания.

— Ну бе-э-эстолочь! — отвлек меня от размышлений вопль, полный отчаяния и вселенской скорби. — Ты только посмотри, что ты наделал?

Судя по интонациям, как минимум задушил ее родную мать, так что я поспешил вернуться, чтобы узнать, в чем проблема.

Леди Имирес трясла в воздухе коробочкой с кремом.

— Что? — напустилась она на меня. — Что это такое?

— Э-э… крем, — рискнул предположить я. — А что?

— Это крем от морщин! — завопила девица на всю башню. — А я какой заказывала? Я заказывала питательный! Для нежной чувствительной кожи! А этот — для стареющей! Вот мажься теперь им сам!

В следующий миг в меня полетела коробочка, а вслед за нею последовала звонкая пощечина. От коробочки — увернулся, от пощечины — не сумел.

Я вообще-то человек мирный и место свое знаю, но вторая пощечина за день — это уже слишком. Девица только пискнула, когда я перехватил ее руку за запястье и сдавил. Не сильно — просто чтобы проняло.

— Ты… ты… — Она задохнулась, видимо что-то прочитав в моих глазах.

— Скажите, л-леди, — мой язык с трудом протолкнул это слово сквозь зубы. — А дома своих слуг вы тоже бьете?

— Н-нет. Это… нельзя!

— Своих, значит, нельзя, а меня, раз я чужой, можно?

— Я… я не… Отпустите меня! — Она рванулась, но я держал крепко.

Ого, со мной уже на «вы»? Посмотрим, как далеко мне можно зайти.

— Скажите «пожалуйста»! И извинитесь!

— Вот еще! — запальчиво возразила она. — Чтобы я извинялась перед каким-то… каким-то… волшебником-недоучкой?

Надо же! Запомнила! И, как ни странно это звучит, ударила меня в самое больное место.

Вспыхнуло, словно огнем обожгло, давнее воспоминание…

— Но ведь что-то же можно сделать?

— Нет, ваше величество. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

— Жаль. Я надеялся…

— Нет, кое-что я все-таки смогу сделать для этого молодого человека. Но только кое-что. Сами понимаете — это магический закон, и даже вы тут бессильны. Вы, ваше величество, и так уже сделали ему королевский подарок. Остальное будет зависеть в первую очередь от него.

Видимо, что-то такое отразилось на моем лице, потому что леди Имирес вдруг притихла и перестала вырываться.

— Отпустите меня, — произнесла она напряженным голосом. — Пожалуйста!

Она его правнучка. Мне нельзя это забывать. Я разжал пальцы, отступая на шаг и сгибаясь в поклоне:

— Вы позволите удалиться, леди?

— Угу. Только сначала отнеси покупки в мою комнату!

Со вздохом собрал узлы, коробки и пакеты и послушно последовал за вредной девицей, с досадой понимая, что под своей комнатой она подразумевает теперь уже бывшую мою, оккупировав ее с самоуверенностью истинной женщины. А что? Сам виноват! Надо было навести в гостевых покоях порядок!

Спустившись через несколько минут на первый этаж, первым делом наткнулся взглядом на двух кандидатов в кролики. Одного — рыжего, полосатого, толстомордого, в высшей степени довольного собой кота. И второго — серо-бурого, не подававшего признаков жизни по причине перекушенного горла зайца. Кролик номер один смерил меня снизу вверх самодовольным взглядом: «Что, съел?»

— Ладно-ладно, ты прощен и частично помилован, — сказал я зверю, поднимая его добычу за задние ноги.

— Мр-рав? — Кот выгнул спину, а потом потерся о мою икру всем своим дородным телом.

— Хорошо-хорошо, печенка — твоя!

— М-мафф! — жизнерадостно воскликнул тот и, задрав хвост трубой, огромными скачками кинулся на кухню.

Защитный контур «от нежити» по закону подлости сработал как раз в тот момент, когда я донес-таки свою многострадальную тушку до охапки соломы в деннике. За остаток дня умотался так, что не сумел оборудовать для себя более приемлемую постель и упал на охапку сена, оставшуюся от запасов для скончавшегося от старости ослика. Животины в живых не было с весны, а прошлогоднее сено так и валялось в углу пустой конюшни. Я, словно чуял, не стал выбрасывать.

Переливчатый звон мог поднять с постели и мертвого, а объясняться с хозяином и нашей гостьей вовсе не входило в мои планы, так что, с трудом приняв вертикальное положение и по дороге прихватив вилы, я поплелся выяснять, кому в полночь захотелось приключений на свою задницу. Приключения обещать не в моих правилах, но незабываемые ощущения от вил в ягодицы были гарантированы!

— Кто там? — При желании я могу рычать простуженным басом профессионального грабителя.

— Свои! — откликнулся знакомый голос и добавил для кого-то тоном пониже: — Говорил же, что он еще не спит!

— Я уже не сплю, Бурый! — скинул с двери крюк и несколькими пассами деактивировал контур. — И вообще, если на то пошло, не успел даже глаза как следует сомкнуть!

Вервольф ввалился на первый этаж башни, за руку таща Карнаухую — свою соседку, которую лишь потеснил с охотничьих угодий, когда вселялся сюда, но окончательно выгонять не стал.

— Привет! Гостей принимаешь? — жизнерадостно поинтересовался он.

— Так то гостей. — Я подавил зевок. — А ты — извращенец!

Карнаухая захихикала. В человечьей ипостаси она являла собой рыжеволосую толстушку с симпатичными конопушками, щедро рассыпанными по всему лицу и даже, кажется, ушам. Кстати, одно из ушей в обоих ипостасях было наполовину оторвано, но этот недостаток сейчас скрывал платок.

— Ну вот! — притворно обиделся вервольф. — Я к нему со всей душой, ради него полдня по всем окрестностям носился, а он знать меня не хочет! А между прочим, новости есть!

— Ладно, — я оперся на вилы, — выкладывай, что ты разнюхал, и дай мне отдохнуть. Совсем замотался!

— Это тебя та человеческая девчонка так замордовала, что ты даже со старыми друзьями злой, как кошак?

— «Замордовала» — не то слово! — пожаловался я, жестом приглашая поздних гостей на кухню. — Подай ей то, принеси ей это… «Ах, неужели этого у вас нет? Должно быть непременно!.. Найдите и принесите! Купите!.. Где-где… Там, где всё покупают!» И так бесконечно! Уж скорее бы за нею приехали!

— А что, за нею кто-то должен приехать? — заинтересовался вервольф, без спросу усаживаясь на стул. Карнаухая, до сегодня побывавшая в башне мага всего один раз, скромно топталась у порога, так что пришлось под ручку провожать ее к другому стулу.

— Ага! — кивнул я. — Она оказалась племянницей нашего короля. Приехала в Сидонию с неофициальным дружеским визитом, о цели которого лично мне ничего не сказала.

— Почему?

— Рылом не вышел! — Я копался в своих запасах, потому что гостей в общем-то полагается угощать. И плевать, что вервольфы — существа неприхотливые. В отличие от оборотней, они предпочитают мясную пищу, и слово «вегетарианец» в их среде воспринимается как оскорбление. — С чего это племянница короля станет откровенничать с простым слугой?

— Ну положим, не такой уж ты и простой слуга, — начал было Бурый, но я успел вовремя заткнуть ему пасть бутербродом со шматком сала.

— Не начинай, а? — попросил, заготовив еще несколько бутербродов на случай, если сделанных окажется мало. — Ты что-то там говорил насчет новостей?

— Вон Карнаухая вше вижела, — не переставая жевать, мотнул башкой в ее сторону Бурый. — Она и рашшкажет…

— Ум-м… — Толстушка судорожно проглотила кусок, который был у нее во рту, и с тоской покосилась на бутерброды. Пока она будет рассказывать, Бурый наверняка успеет утилизировать их все. Вон он уже за вторым потянулся, хотя первый еще не до конца прожевал. — В общем, так, — начала гостья, косясь то на меня, то на кучку бутербродов, — я бегала на болота… Они ведь считаются общими, и туда можно ходить всем… В общем, я как раз пробегала мимо и все видела.

— А что?

— Нападение! Это случилось поздно вечером, почти ночью, в роще, примерно в полуверсте от болот. Я услышала какой-то шум и поспешила туда… К началу опоздала, да и народа было много… но, в общем…

Картина, по словам толстушки, вырисовывалась примерно такая.

В конце лета темнеет достаточно рано, да и закрывшие полнеба облака способствовали тому, что вечер наступил быстро. Когда небольшая кавалькада всадников, сопровождавших две кареты, огибала рощицу, стоящую на краю наших болот, на них напали.

Засада была устроена по всем правилам — несколько упавших деревьев разбили колонну на три части. Вылетевшие из зарослей стрелы существенно проредили число всадников, а оставшиеся были вынуждены принять бой. Стреляли не только по людям, но и по лошадям, в первой карете двое из четырех коней были убиты и мешали сдвинуть экипаж с места.

В каретах ехали женщины. Они закричали на разные голоса. Не дожидаясь окончания схватки, один из всадников внезапно прорвался к переднему экипажу, выволок из него отчаянно вопящую девушку, перебросил ее через луку седла и поскакал прочь. Именно в этот момент и подоспела Карнаухая, которая успела, однако, рассмотреть, что лошадь была светлой, хорошо видной в сумерках масти, а на ее круп набросили попону с геральдическим грифоном. Всадник поскакал прямиком в болота.

Схватка закончилась через несколько минут. Всех женщин и девушек вытащили из карет, поставили в рядок, и один из нападавших внимательно заглянул в лицо каждой. «Ее здесь нет!» — вынес он свой вердикт.

Карнаухая сообразила, что речь идет о той девушке, которую унес всадник на серой лошади. Кто-то вспомнил о происшедшем, и несколько человек помчались по следам. Карнаухая, догадавшись, что все дело в похищенной, поспешила за ними, чтобы досмотреть, чем все кончится, но опоздала.

Видимо, похищенная действительно была важной персоной — иначе с чего бы увезшему ее человеку останавливаться и принимать безнадежный бой с превосходящими силами противника, задерживая их? Его светлая лошадь далеко виднелась в сгущавшихся сумерках, а вот более темная попона с геральдическими грифонами — нет. И закутавшаяся в нее девушка успела отбежать на некоторое расстояние по узкой болотной тропинке, прежде чем ее защитник пал, пронзенный мечами. Три оставшихся всадника какое-то время продолжали погоню — не подозревая, что за ними следит сгорающая от любопытства Карнаухая, а потом повернули назад. Бродить ночью по болотам никому не хотелось.

Выслушав рассказ, я покачал головой. Что-то тут не вязалось. Капризная, изнеженная принцесса бежит ночью по болотам и каким-то чудом находит верную дорогу к башне мага. Нет, конечно, я мог бы спросить подробности у самой девушки, но что-то подсказывало, что со мной она откровенничать не станет. Или станет? Пойти, что ли, спросить?

Пока Карнаухая говорила, Бурый успел расправиться с бутербродами, не оставив подруге ничего. Пообещав нарезать окорока, я взял нож и вышел в кладовую, но, не дойдя до нее, остановился возле лестницы. Спросить или промолчать? В конце концов, кто я такой? И что она мне? Через пару дней ее заберут люди короля, девушка исчезнет из моей жизни навсегда и… И все закончится! То есть пойдет своим чередом. Да вообще, мне-то что? Чем скорее визгливый голос леди Имирес перестанет тревожить эти стены, тем лучше, но…

Говорят, вся наша жизнь — это большая дорога от рождения до смерти, и самое главное в жизни — не скатиться на обочину, выпав из строя, и вовремя разглядеть перекресток, чтобы свернуть в нужную сторону. Если это правда, то сейчас я стоял на перекрестке — спуститься в кладовую за окороком или подняться вверх по лестнице в спальню принцессы.

И я, как дурак, выбрал второе, несмотря на известность избитого утверждения, что любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда.

За прошедшие после ужина часы мне удалось совершить невозможное — разобрать завал в гостевой спальне. Причем не просто разобрать, но и привести комнату в относительный порядок, вымести мусор, протереть пыль, перестелить постель, на которой сейчас спала леди Имирес. Недолго думая я склонился над девушкой и позвал:

— Эй, леди! Ваше высочество?

— Нет, — она повернулась на другой бок, — молоко я пить не стану! Принесите йогурт…

— Че… чего? Ваше высочество, я…

— У меня сегодня болит голова, и я останусь в постели…

— Вот блин! Да проснитесь вы!

— Пойдите вон, дама Ирида!

— Я не дама. Я…

— Нашла чем гордиться…

— Мм… — Я несколько раз глубоко вздохнул. — Ваше высочество! Это Слизняк…

— Уйди, ночной кошмар! — Не открывая глаз, девушка махнула рукой, едва не снеся мне маникюром полноса.

— Сейчас уйду, — клятвенно пообещал я. — Мне нужно узнать только одно — как вы прошли через болота?

— Амулет.

— Чего?

— Амулет, — чуть громче повторила принцесса. — Охранный. На одно желание. Когда это случилось, я просто загадала, чтобы мне удалось спастись…

— И все?

— Угу… — Ночная гостья сделала попытку отвернуться, и я совершил глупость. А именно, схватил ее за плечо, удерживая на подушке лицом ко мне:

— Скажите, амулет… его вам дал…

В этот момент она открыла глаза.

Секунду мы таращились друг на друга — вернее, принцесса смотрела на кухонный нож, маячивший у ее носа, а потом она заверещала так, что меня звуковой волной не просто отмело от постели, но и размазало по стенке. Никогда не думал, что женщина может так орать! Она визжала минут пять — по моим подсчетам, за это время гостья должна была либо сорвать голос, либо перебудить в округе абсолютно всех.

— Ваше высочество! — робко подал голос я, когда понял, что ни того, ни другого не ожидается. — Не надо так кричать! Я…

— Ты маньяк! — завопила принцесса, набравшая полную грудь воздуха за время моей реплики. — Ненормальный маньяк! Караул! Стража! Кто-нибудь! На помощь! Мама!

Не знаю, кто меня в этот момент дернул за язык, но я внезапно заявил:

— Ваше высочество, не надо никого звать! Я и сам справлюсь!

Как ни странно, это заявление заставило ее заткнуться.

— Справишься — с чем? — натянув одеяло до самых глаз, подозрительно поинтересовалась гостья.

— Ну, — я осторожно отлепился от стены, — как понимаю, вы думаете, что я собираюсь вас убить или изнасиловать. А настоящему мужчине в этих делах помощники не нужны.

— Настоящий мужчина? Ты? — Девушка неожиданно расхохоталась. Смеялась она отчаянно, заразительно, напрочь забыв свой недавний страх.

— А что, не похоже? — обиделся я.

— Конечно нет! — заявила девица, задрав носик. — Ты же слуга!

— А что, разве слуга — не мужчина?

— Во всяком случае, ты — нет! — отрезала принцесса. — Потому что мужчина никогда не ворвется в спальню незамужней девицы, да еще угрожая ей ножом! Да ты хоть знаешь, что за такое тебя могут казнить? Я самолично пожалуюсь дяде и тебя казнят!

«А ведь она вполне может это сделать!» — мелькнуло у меня в мозгу. Со столь стервозным характером фантазии леди Имирес хватит и не на такое. Она сможет припомнить, что я на ее глазах применял магию — например, активировал защитный контур от нечисти. Что со мной будет тогда — догадаться нетрудно. А второго Богара Справедливого на горизонте что-то не наблюдается…

— Пожалуйста, не надо. — Я опустился на колени, чувствуя, что мой образ «мужчины» сейчас в ее глазах рушится и трещит по всем швам. — Не кричите! Я не хотел вас будить. Мне просто надо было узнать, кто помог вам спастись и добраться сюда!

— Амулет, — объяснила принцесса. — Амулет на одно желание. Когда это началось, я раздавила его в кулаке и загадала желание — что хочу спастись и оказаться в безопасном месте… И вот я здесь! Это было так страшно, — помолчав, промолвила девушка. — Ночь, болото и эти люди… Они набросились на лорда Перинара, который увез меня, — четверо на одного. Двоих из них он прикончил, но оставшиеся в живых убили его, я подумала, что сейчас они и меня… тоже… тогда я и загадала это желание…

— И переместились сюда? К дверям башни мага?

— Ну почти… На берег реки. Башню я увидела потом. Вспомнила: мне говорили, что поблизости живет знаменитый маг Свет Акоста Травознай Четвертый. И пошла к башне.

Все вставало на свои места. Конечно, девица не могла так просто ни пересечь болота, ни тем более сразу оказаться внутри башни — действовал все тот же защитный контур, который не просто мешал враждебно настроенной нечисти проникнуть внутрь, но и дезактивировал все магические предметы, кроме принадлежащих лично моему хозяину. Именно поэтому беглянку и переместило на некоторое расстояние от башни.

— Последний вопрос, и я уйду, ваше высочество, — сказал я. — Кто дал вам амулет?

— Тебе-то что? Какая-то старушка. У нас в Боре нет придворного мага — мы слишком маленькая страна, чтобы нами заинтересовался кто-то из Академии. Нет перспектив и практически нет природных источников магии. Раньше там жил какой-то волшебник, но он умер, когда я была совсем маленькой. Я его даже в лицо не помню. Ну это все? Или тебе хочется узнать еще что-то?

— Нет, леди. Прошу простить за то, что потревожил ваш сон…

— Ты можешь идти. — Плавным жестом мне указали на дверь. — Только принеси теплого молока с медом. А то я теперь просто так не усну! Живо!

Подавив вздох, отправился на кухню за молоком. По пути меня посетила мысль, что надо было сначала заглянуть в кладовую — все равно ведь туда шел! — но стоило мне переступить порог, как я забыл вообще обо всем.

Как оказалось, вервольфы времени даром не теряли и, пока ваш покорный слуга говорил с принцессой, успели вполне освоиться на кухне и вообще в башне. Ибо они не только обнаружили кладовую, но успели в ней основательно пошуровать.

Стоя у стола, Карнаухая хлебным ножом старательно, но неаккуратно, кое-как, вкривь и вкось, пластала на полоски многострадальный окорок, успев к этому моменту обкорнать его со всех сторон. Столь же оригинально нарезанные куски хлеба — ну прямо головоломка «Найди два одинаковых!» — лежали вокруг на столе, живописно перемешанные с луковицами, листиками салата, шматками сала и зубчиками чеснока. Рыжий охотник на зайцев, почуяв, чем тут пахнет, вертелся вокруг с видом умирающего от истощения сиротинушки, которого не кормили вообще никогда, и время от времени выдавал такие жалобные рулады, что даже у меня проснулась совесть.

— Ну, Слепой, тебя только за смертью посылать! — Бурый энергично шерудил в дальнем углу, копаясь в посуде. — Слушай, а где у тебя кружки?

— Где у меня — что? — Я осторожно переступил порог. — А зачем?

— Ну как же! Из чего мы это пить будем?

Вервольф кивком головы указал на стол, и я запоздало разглядел в центре массивный кувшин явно не с родниковой водой.

— Откуда? — только и пролепетал, прислонившись к стене.

— Мостовой дал. — Верный традициям вервольфов никого не звать по имени, Бурый давно уже придумал троллю прозвище.

— Он так упрашивал, — заморгала Карнаухая и хихикнула, — что мы не смогли отказать…

— Ага, — я шлепнулся на стул, — еще небось и продегустировали…

Вервольфы переглянулись и синхронно вздохнули.

— Вношу предложение — прекращайте пьянку!

Дружная парочка опять переглянулась.

— Ни за что! — Бурый нашел-таки три кружки и поставил их на стол. — Во-первых, невозможно прекратить то, что еще не началось, ибо да будет тебе известно, что будущего, как и прошлого, нет. Следовательно, того, чего нет, нельзя изменить. Во-вторых, когда мы еще у тебя в гостях побываем? Живем-то рядом, а друг к дружке не заходим, как чужие!.. Ну и в-третьих, что тут пить? Здесь и половины ведра не будет![3]

Я представил, как на рассвете пытаюсь вытащить во двор прохладиться две невменяемые тушки, и загрустил. Я же дал себе слово больше никогда не пить! Тем более с нечистью! Но перед моим носом уже возникла кружка, и по решительным мордам гостей я понял, что отвертеться не удастся.

Во всем, что произошло потом, виновата именно эта ночь.

Нет, закончилась она довольно быстро — где-то часа в три пополуночи, допив спиртное, вервольфы решили внести разнообразие в отдых и отправились «поразмяться». Я поспешил активировать защитный контур от нежити, самостоятельно добавив парочку заклинаний. Да, знаю-знаю, мне не стоит колдовать, да еще в нетрезвом состоянии, но так хотелось остаток ночи проспать спокойно! В шесть утра вставать! Хорошо еще, что особой живности хозяин давно уже не держит и много времени тратить на то, чтобы покормить десяток куриц и подоить козу, не нужно.

Конечно, я не выспался. Конечно, у меня наутро были чугунная голова, ватные ноги, а во рту — словно этот рыжий зайцелов устроил свой личный туалет… Кстати, где кот? Насколько я помню, до шашлыков из свежатинки мы вчера не допились…

Помогая себе руками, я кое-как добрался до кухни, где в секретном месте у меня была припрятана заначка, а именно — лично мною опытным путем составленная настойка, способная если и не вылечить страдающий с похмелья организм, то существенно облегчить его муки. Я сделал добрый глоток прямо из горлышка, после чего сразу захотелось жить.

Утро вполне соответствовало моим настроениям — туманное и мрачное. А что вы хотите в конце лета? Сейчас уже и заморозки бывают по утрам! Вот в прошлом году такой иней выпал, что казалось, будто прошел снегопад. Сегодня, «по счастью», был всего лишь туман, такой плотный, что не то что горизонта — двух тополей, росших поблизости, видно не было.

Прекрасно понимая, что позавтракать сегодня не смогу (желудок предпринял попытку к бегству при одной только мысли о еде), я все-таки нашел в себе силы приготовить завтрак на двоих. С появлением гостьи мои кухарские обязанности существенно расширились — я теперь в обязательном порядке варил на завтрак яичко «в мешочек» и делал бутерброды с вареньем и медом, ибо именно так привыкла завтракать эта девица. Кроме того, в ее покоях каждое утро во что бы то ни стало должны были стоять живые цветы.

Окунаться в туман не хотелось — я не был уверен, что потом сумею быстро отыскать в этом «молоке» дорогу домой. Поэтому ограничился тем, что надергал крестовника и кульбабы, выросших у самых дверей. А что? Вполне приличный букет получился! Для того, кто кое-что смыслит в народной медицине, даже исполненный глубокого смысла.

Сервировав стол, отправился будить ее высочество.

— Леди? — постучавшись, сунул нос в дверь. — К вам можно? Вы не спите?

— Мм, — донеслось с постели.

Приняв это за положительный ответ, подошел к постели:

— Просыпайтесь, леди. Пора вставать! Уже утро и… — Вытащив руку из-за спины, торжественно произнес: — Я принес вам цветы. Как вы и приказывали.

— Отстань, маньяк! — донеслось из вороха одеял. — Я не хочу вставать.

— Но завтрак…

— И завтракать не буду! — капризно протянула девушка. — Позовите доктора! У меня болит голова! И горло! И живот! И вообще — у меня все болит! — Последние слова она произнесла откровенно слезливым тоном. — А ты надо мной издеваешься! Веником этим в нос тычешь! Немедленно выкинь эту гадость! Я терпеть не могу желтые цветы! Желтое — значит «одиночество»! Приносить такой букет почти что обрученной невесте и девице на выданье — намекать ей, что помолвка расстроится! Убери!

Так-так… Спрятав отвергнутый букет, пристальнее вглядываюсь в лицо принцессы… М-да, последний раз это действительно имело место слишком давно, иначе я бы сразу заподозрил неладное. Воспаленные глаза, яркий румянец, хриплый голос… Но проверить не мешает.

— Ваше высочество, закройте, пожалуйста, глаза!

— Зачем? — вытаращилась она.

— Так надо. Ну на минуточку! Пожалуйста!

Леди Имирес подавила вздох, но послушно вытянулась на постели, зажмурив глаза с видом повстанки, которая гордо не желает смотреть в лица своим палачам. «Пытай, вражина, все равно ничего не скажу!» — было прямо-таки написано у нее на личике. Но я и не собирался ее долго мучить. Осторожно наклонившись, коснулся губами ее лба.

М-да, горячий… И оплеуха, которую мне тут же отвесили, была не менее жаркой.

— Ты все-таки маньяк! — выдохнула девица и неожиданно закашлялась. — Мало того что нагло пристаешь к больной девушке, еще и немытыми своими патлами по лицу возишь! Хоть бы назад их убрал! Все лучше стал бы выглядеть! И вообще, я тебе еще не говорила, что не люблю брюнетов? Так вот, теперь говорю!

Я отступил назад. Ну да, у меня длинные волосы, спускающиеся ниже лопаток. Я их не подстригаю — просто откидываю лишние пряди назад и за уши. Вымыть голову? Пожалуйста, хоть сейчас! Но убрать их… с шеи? Нет! А что я брюнет — так на себя бы посмотрела! Блондинка! Причем явно натуральная, то есть дура!

Придя к этому утешительному выводу, я отправился будить хозяина.

«Самый великий маг всех времен и народов» долго не хотел просыпаться, капризничал не хуже маленького ребенка, брыкался и пытался закидать меня подушками. Но стоило ему услышать, что гостья заболела, как он вскочил с постели бодрым козликом и ринулся в ее покои, даже толком не переодевшись — так и влетел, успев на ходу напялить халат на кальсоны.

К моему глубокому разочарованию, его не стали выгонять из комнаты за неподобающий внешний вид, а встретили томным голосом и протянутой рукой:

— Ах, господин маг, мне так плохо! Кажется, я умираю… Все так болит… Скажите, что со мной?

К разметавшейся на постели девушке хозяин приблизился с робостью оруженосца, подкрадывающегося к только что сожравшему рыцаря дракону. После чего двумя пальцами взял ее протянутую руку, подержал и что-то забормотал себе под нос. Леди Имирес, конечно, ничего не поняла, а я поспешно отступил назад, чтобы не слышать, как господин озабоченно бормочет:

— Агра-барра-ага… или иш-назаг-карбул… Нет, наверное, карр-ра чу… Блин, да как же это… А, ладно! Бздын-кырым-тыгыдым… Сойдет!

Моей постной роже могла бы позавидовать старая дева, пришедшая на похороны, но леди Имирес приняла все за чистую монету.

— Ну что? — умирающим голосом пролепетала она. — Скажите, господин великий маг, это серьезно? Я умру?

Хозяин надулся так, словно ему только что присвоили звания Единственного и неповторимого, Самого гениального, Сильнейшего и мудрейшего, Величайшего учителя и Почти что Бога,[4] и рявкнул на меня:

— Живо в лабораторию и приготовь отвар от простуды! Настоящий, а не то, что ты обычно делаешь!

Я стрелой вылетел вон, но усиленный магией голос продолжал звучать у меня в ушах:

— ВОЗЬМИ ТРИ ЧАСТИ БОЛИГОЛОВА, ДОБАВЬ ДВЕ ЧАСТИ КРАПИВНИКА И ОДНУ ЧАСТЬ ЦАРАПНИКА. А ТАКЖЕ ПОЛТОРЫ ЛОЖКИ ЦВЕТОВ РОМАШКИ И ТОЛЧЕНЫЙ КОРЕНЬ ЩАВЕЛЯ. НЕ ЗАБУДЬ МАЛИНУ, МЕД И ЛИПОВЫЙ ЦВЕТ. КИПЯТИТЬ СТРОГО ПРИ ТЕМПЕРАТУРЕ ТРИСТА ТРИДЦАТЬ ТРИ ГРАДУСА В ТЕЧЕНИЕ ПЯТИ МИНУТ!

— АХ, ГОСПОДИН АКОСТА, — неожиданно послышался и голос принцессы. — А РАЗВЕ ВЫ САМИ НЕ…

— О, ЧТО ВЫ, ВАШЕ ВЫСОЧЕСТВО, — я прямо-таки почувствовал, как важно выпятил грудь мой хозяин. — ЭТОТ ПРОСТОЙ ОТВАР СПОСОБЕН ПРИГОТОВИТЬ ДАЖЕ ТАКОЙ ИДИОТ, КАК МОЙ СЛУГА! Я ПОТОМ ПРОЧТУ ОСОБОЕ ЗАКЛИНАНИЕ, КОТОРОЕ ПРИДАСТ ЛЕКАРСТВУ СИЛУ СПРАВИТЬСЯ С ВАШЕЙ БОЛЕЗНЬЮ!

— А ЧТО СО МНОЙ? ЧТО-ТО СЕРЬЕЗНОЕ?

— БОЛОТНАЯ ЛИХОРАДКА. ЕЕ НАВЕВАЮТ БОЛОТНЫЕ ЧЕРТИ НА ВСЯКОГО, КТО ОКАЖЕТСЯ В ИХ ВЛАДЕНИЯХ В НЕУРОЧНОЕ ВРЕМЯ. КОГДА-ТО Я НЕМАЛО ПОВОЕВАЛ С ЭТИМИ МЕЛКИМИ ПАРШИВЦАМИ… ДА, БЫЛО ВРЕМЕЧКО…

Я, скрипя зубами, возился в лаборатории. У хозяина случился приступ мании величия, и он то ли забыл, то ли нарочно не отключил «магический голос», так что я поневоле слышал все, что говорилось в спальне принцессы. Когда у вас внезапно над ухом заорут «ПОДЪЕМ!» или «ПОЖАР!», это еще можно вытерпеть. Формулу магического голоса даже иногда используют в народном хозяйстве — например, чтобы передать на расстояние срочное сообщение, — но когда у тебя над ухом непрерывно орут!.. И ведь не отключишься — хозяин «настроил» меня так, что я не могу перестать его слышать. Приходится терпеть. Ого, говорят обо мне!

— А ВАШ СЛУГА СПРАВИТСЯ С ПРИГОТОВЛЕНИЕМ ЛЕКАРСТВА? ПОНИМАЕТЕ, КОГДА Я ПРИШЛА СЮДА, ОН УЖЕ ПОИЛ МЕНЯ КАКИМ-ТО ОТВАРОМ…

— И КОНЕЧНО, ЭТОТ КРЕТИН ТУПОРЫЛЫЙ ВСЕ ПЕРЕПУТАЛ, ИНАЧЕ ВЫ НЕ ЗАБОЛЕЛИ БЫ! ОН НИЧЕГО, СОВЕРШЕННО НИЧЕГО НЕ УМЕЕТ ДЕЛАТЬ! НА НЕГО АБСОЛЮТНО НЕЛЬЗЯ ПОЛОЖИТЬСЯ! ОН ВООБЩЕ МОЖЕТ ТОЛЬКО ХОРОШО ГОТОВИТЬ, НО ЭТО ПОТОМУ, ЧТО ВЫРОС В ДЕРЕВНЕ, А ТАМ ВСЕ ТАКИЕ!

А вот это уже похоже на правду. То есть я действительно вырос в деревне, но покинул ее много-много лет назад. Смешав отвары целебных трав (вовсе не то, что надиктовал мне от фонаря хозяин, а то, что действительно помогало от простуды), прошептал заговор и стал помешивать варево. Уж конечно, настоящий заговор, а не ту абракадабру, которую мой господин несколько минут назад пытался выдать за заклинание.

— ВЫ ХОТИТЕ СКАЗАТЬ, ЧТО ВАШ СЛУГА — БЫВШИЙ ПЕЙЗАНИН? — донесся до меня голос принцессы. — ПРОСТАЯ ДЕРЕВЕНЩИНА?

Ой, ё… Сейчас она мне все припомнит! К особам королевской крови дозволено прикасаться только потомственным слугам, чьи предки состояли на этой должности на протяжении поколений. А я…

— А ЧТО ПОДЕЛАТЬ? ИЗБАВИТЬСЯ Я ОТ НЕГО НЕ МОГУ — СЛОВО ДАЛ, ВОТ И ПРИХОДИТСЯ ТЕРПЕТЬ…

— НУ, ВЗЯЛИ БЫ УЧЕНИКА. ИЗ НАСТОЯЩИХ…

А вот интересно, почему мой хозяин не берет учеников? Обычно маги его уровня стараются окружить себя толпой восторженных почитателей, а это, как правило, ученики настоящие и бывшие. Многие из них так и остаются возле «священной особы», натаскивая в свою очередь своих учеников, что существенно расширяет круг сторонников, почитателей и так далее. Конечно, увеличивается и количество прислуги, ведь прокормить такую ораву стоит средств.

— К СОЖАЛЕНИЮ, МОЯ ДОРОГАЯ, В МИРЕ ПОКА ЕЩЕ НЕ РОДИЛСЯ ТОТ ПО-НАСТОЯЩЕМУ ТАЛАНТЛИВЫЙ ОТРОК, КОТОРЫЙ БУДЕТ ДОСТОИН ПЕРЕНЯТЬ МОЙ ОПЫТ. — Я прямо-таки увидел, как надулся хозяин при этих словах. — А ПЛОДИТЬ ПОСРЕДСТВЕННОСТЕЙ? НЕТ, ВЕЛИКИЙ МАГ СВЕТ АКОСТА ТРАВОЗНАЙ ЧЕТВЕРТЫЙ НЕ ДЛЯ ТОГО ПО КРУПИЦАМ СОБИРАЛ ДРАГОЦЕННЫЕ ЗНАНИЯ, ЧТОБЫ РАЗБАЗАРИВАТЬ ИХ!.. СЛИЗНЯК, ГДЕ ТЫ ТАМ? ВОТ ВЕДЬ БЕСТОЛОЧЬ! НИ В ЧЕМ НА НЕГО НЕЛЬЗЯ ПОЛОЖИТЬСЯ!.. МНЕ ЧТО, САМОМУ ЭТОТ ОТВАР ГОТОВИТЬ? НУ, СМОТРИ! Я СЕЙЧАС СПУЩУСЬ И…

Любой другой на моем месте запаниковал бы, но только не я! Я был абсолютно спокоен и продолжал заниматься своим делом — то есть в кои-то веки предоставленный сам себе, по крупицам добавлял в кипящий раствор настоящие компоненты от простуды, попутно шепча заклинания. Счастье, что лаборатория изолирована от внешних воздействий, и никто никогда не узнает, что я колдую. Даже мой хозяин — хотя бы потому, что ему просто-напросто лень отрывать свою задницу от стула, чтобы что-то проверить. Он лучше будет ворчать, пыхтеть и грозить карами земными и небесными, но с места не тронется. Ронять престиж? Перед кем?

Наконец эликсир дошел до нужной кондиции, и я преподнес его господину. Счастье, что руки у того были заняты, иначе он непременно отвесил бы мне подзатыльник.

— Где ты шлялся, ублюдок? Наша гостья должна страдать, а ты…

Принцесса немедленно изобразила глубокое страдание — закатила глаза и томно застонала.

— И горячее к тому же! — Маг принюхался к составленному мной эликсиру. — Ты хочешь, чтобы она обожглась? Нарочно все портишь? Вон с глаз моих, иначе я за себя не отвечаю!

Пожав плечами, я коротко поклонился и покинул комнату. Мне все равно ужасно хотелось спать, так что очередная опала пришлась как нельзя более кстати.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Этот день мне запомнился надолго — день, когда леди Имирес вздумала болеть.

Наговорив ей кучу чепухи, хозяин удалился в библиотеку, где «засел за сочинение фундаментального труда, призванного совершить революцию в магии и обессмертить его имя», а на самом деле просто, грызя перо, уткнулся носом в совершенно чистый лист пергамента. «Фундаментальный труд» он сочинял, если мне не изменяет память, последние пятьдесят лет, но дальше первой страницы не продвинулся. Это я знал точно — то и дело доставлял ему новые перья взамен изгрызенных и наливал новые чернила вместо высохших, но еще ни разу не приносил новые листы пергамента взамен исписанных.

Наша гостья осталась в комнате одна, но отнюдь не скучала, ибо хозяин то ли нарочно, то ли случайно оставил на ней заклинание магического голоса, и теперь ее пронзительные «Ап-чхи!» и «Кх-кх-кх!» то и дело раздавались у меня над ухом. Хитрая девица — а еще говорят, что у блондинок вместо мозгов только корни волос! — быстро просекла, что каждый звук я прекрасно слышу, и каждые пятнадцать минут тишину разрезало ее пронзительное: «Слизняк! А Слизня-а-ак!»

— Слизняк, мне скучно! Принеси мне книжку… Какую-какую! Интересную, про любовь!..

Через полчаса:

— Слизняк, ты что это мне принес? Что это такое? «Благородный сэр Изергим приник к устам прекрасной Лисенды, после чего, не в силах сдерживать нахлынувшие чувства, принялся срывать с нее одежды…» Это что? «Прекрасная Лисенда застонала и предстала перед влюбленным рыцарем, блистая своим совершенным телом…» Убери немедленно и принеси что-нибудь другое! Что-что… Стихи, например!

Еще через полчаса:

— Скажи честно, Слизняк, это сочинял ты? Здесь для полного счастья только грамматических ошибок не хватает!

Когда-нибудь я стану старым,
И голос мой совсем затихнет и умрет.
И никогда уже моя любимая гитара
Ночью перед окном не запоет.

И никогда в родимые пенаты
Я не вернусь полуночной порой.
И ничего уже не будет в жизни надо,
Когда накроюсь доской я гробовой.

Забери эту гадость и принеси мне… ту книжку, которую ты только что унес! Ну и что, что там про прелести обнаженной Лисенды! Все лучше, чем читать про то, как «мой принц будет голосить на всю комнату, клянясь мне в любви»!

Еще через четверть часа:

— Слизняк, я хочу пить!..

— Слизняк, я хочу булочку!..

— Слизняк, закрой окно — дует!..

— Слизняк, открой окно — мне душно!..

— Слизняк, эта подушка слишком жесткая. Принеси помягче…

— Слизняк, ты что приволок? Верни ту, первую! И взбей ее! Вот так, еще!..

— Слизняк… Слизняк… Слизняк…

И так — весь день. Вредная девчонка отрывалась по полной программе. Ей, видимо, доставляло удовольствие, что стоило даже тихим шепотом произнести мое имя — и я тут же появлялся. Ну когда же ее заберут? Туман за окном не собирался рассеиваться, снаружи все стояло молочно-белое марево, в котором тонул окружающий мир. Пробегая мимо окон, я то и дело бросал в них взгляды. И чем далее, тем более нехорошее предчувствие терзало меня. Что-то с этим туманом было не так. Но что? Надеюсь, это не из-за меня? Кстати, что я там вчера произносил, активируя защитный контур от нежити? Вспомнить бы…

Ближе к вечеру хозяин соизволил покинуть библиотеку и, почтительно осведомившись о самочувствии нашей гостьи (конечно, самочувствие у нее было ужасным, и вообще она умирала!), затребовал ужин.

— Ах, я совершенно не могу есть! — тут же томным голосом возвестила наша умирающая. — Мне больно глотать, у меня кружится голова, меня тошнит от одного запаха еды. И еще этот туман… Где солнце? Я не могу без солнца!

Мы с хозяином одновременно посмотрели в окно. Вот, блин, а я и не заметил, что туман до сих пор не рассеялся! А ведь уже вечер…

— О ваше высочество, — рассмеялся господин, — это обычное явление в здешних местах! У вас в горах такого не бывает? А у нас сплошь и рядом! Иногда такой туман не рассеивается по два-три дня. Это потому, что тут близко болота и река. Да и погода… конец лета…

— А мне наплевать! — Леди Имирес натянула одеяло до носа. — Я хочу солнца! Где солнце? Дайте мне его немедленно!

«А луну с неба вам не подать? — мысленно ответил я. — Сейчас уже вечер и…»

— Раз таково ваше желание, ваше высочество, я немедленно его исполню! — Хозяин поклонился и попятился к выходу: — А ты, Слизняк, за мной!

В моих ушах раздался похоронный звон, но я послушно вышел в коридор, где меня тут же крепко схватили за ухо и весьма чувствительно ударили кулаком в живот.

— Ай!

— Признавайся, паршивец, твоя работа? — прошипел маг мне в ухо.

— А… ум-м-м-м… — Я стиснул зубы, наморщился и прикусил губу. Не то чтобы мне трудно было перенести физическую боль, но весь мой организм предчувствовал, что это только начало.

— Ты ведь прекрасно знаешь, что тебе запрещено это делать! Тебе напомнить?..

Резкая боль стрельнула в шею. Горло словно сдавило тисками. Медленно, растягивая мучения, меня начала душить невидимая удавка. Я схватился за горло. Перед глазами заплясали разноцветные звездочки. Рухнув на пол у ног хозяина и с хрипом ловя каждый глоток воздуха, снова, как в обморок, провалился в омут воспоминаний.

— Приговор окончательный и обжалованию не подлежит!

— Нет! Смерть ему! Смерть!

— Господа, уверяю вас, что это наказание и без того достаточно сурово. Он не сможет…

— Смерть! Смерть! Смерть!

— Но это же не наш метод!

— Смерть! Смерть! Смерть!

Крики становились все громче, лица исказили ненависть и жажда крови, один из судей наклонился к другому. По губам его можно было прочитать:

«Одно не исключает другого! Глупо стоять на пути у лавины!»

— Смерть! Смерть! Смерть…

В горло хлынул воздух, и я несколько секунд бездумно ловил его разинутым ртом, соображая, как надо дышать. В голове звенело, ватное тело не слушалось. Дышать! Просто дышать! Оказывается, это так приятно… Столько лет я ходил по лезвию ножа и вот чуть не сорвался! Так, стоп, а где это я?

Валяюсь на голом полу, прямо у дверей в гостевую комнату, — там, где меня и скрутил приступ. Видимо, хозяину глубоко наплевать на мое самочувствие, или же, что вероятнее, он и так знает, что слуга рано или поздно оклемается. Такие заклятия никогда не ставят целью прикончить своего носителя — разве что напугают до полусмерти и полного нежелания опять испытать «неземные ощущения», когда твое тело готово прекратить земное существование. Не-э-эт, что бы там ни говорили священники, мое тело мне слишком нравится, и лишать душу столь удобного и уютного обиталища я пока не тороплюсь. Да, в магии идеальное превыше материального, сиречь духовное важнее телесного, но лишь до определенных пределов. А именно — лишенная тела душа не может абсолютно ни-че-го! Она даже существовать не может без привязки к телу-носителю. И иногда достаточно уничтожить тело, чтобы раз и навсегда обезопасить себя от «происков мятежного духа». Кстати, лучше всего тела уничтожает именно огонь — вот почему магов-преступников так часто сжигают на кострах.

Да, я очень люблю жизнь. И, если бы не Богар Справедливый и мой хозяин…

Кстати, его голос донесся из-за двери:

— Да-да, ваше высочество! Это, право, такая досадная мелочь, что я не счел ее достойной своего внимания. Но, если вам так угодно… Конечно-конечно, не извольте беспокоиться! Магу такого уровня, как я, для этого достаточно лишь взмахнуть рукой и произнести несколько слов…

Дверь распахнулась. Пятясь задом, хозяин сделал несколько шагов и наткнулся на меня, не успевшего убраться с дороги. Несколько слов, которые он произнес при нашей «теплой» встрече, могли разве что вогнать в краску юных девиц или заставить понимающе ухмыльнуться портового грузчика — но никоим образом не подходили для решения проблемы. К слову сказать, мое имя — вот единственное печатное слово, которое произнес хозяин.

Высказав все, что думает о моей скромной персоне, маг поддернул халат и направился вниз. Я остался сидеть — набегался за день, спасибо. Да и ноги пока еще были как ватные.

Но отдохнуть мне опять не дали.

— СЛИЗНЯ-А-АК!

Ну сколько можно? Придерживаясь руками за стену, сполз на первый этаж. Хозяин стоял у входной двери и, судя по лицу, мучительно раздумывал, каким способом ему меня отлюбить — до или после того, как придушит.

— Слизняк, — зашипел он на зависть нашему коту (кстати, а где он?), — как это понимать?

От пущенной в меня молнии пришлось уйти привычным способом — кувыркнувшись через голову. Тело еще не отошло от недавнего «показательного наказания», и я чувствительно приложился боком к камням.

Все! Хватит! Надоело! Слизняк — живой человек, а со мной обращаются хуже, чем с бессловесной скотиной! Нашего кота, например, хозяин ни за что не станет лупить огненными бичами — да и просто палкой, если на то пошло. Нет, он максимум за шкирку оттащит его от места преступления и позовет меня, на чью голову и обрушит «праведный гнев» — почему, мол, допустил такое и вовремя не проследил за зверем? Вот уйду — и все! Прямо сейчас, пока не понял, что натворил и как теперь выкручиваться… А, проживу как-нибудь! В конце концов, я…

Я со всего разгона влетел телом во что-то мягкое, липкое, влажное, как губка. Оно сочно чвакнуло и отбросило меня назад.

— Что за!.. — выдал от неожиданности.

— Вот и я ничего не понял! — промолвил господин, у ног которого моя тушка символично распласталась в позе морской звезды.

Входная дверь была распахнута настежь, зеленовато мерцал защитный контур от нежити, но дверной проем заполнила молочно-белая муть тумана. Того же самого тумана, который плотным кольцом окружал всю нашу башню.

— Слизняк? — Меня ногой принялись довольно энергично отковыривать от пола. — Это твоя работа?

— А… у-у-у-у… э-э… моя.

— И как ты это сделал?

Кто бы мне самому подсказал — как? Одно помню отлично — в каком я был состоянии.

— В нетрезвом…

— Что-о?

Прекратив пинать ногами, хозяин приподнял мою многострадальную тушку от пола за шиворот:

— Ты хочешь сказать, что ты… ты… был пьян? — взвизгнул господин.

— Угу…

— Месяц! — взвизгнул он еще громче. — Месяц на хлебе и воде! Нет, полгода! Год! Столетие! Даже я, великий Свет Акоста Травознай Четвертый, почетный сопредседатель Совета магов и бессменный со-ректор-консультант Академии волшебства, основатель Школы Огненного Кулака — и то не позволяю себе такого безобразия! А ты… ты… пошли!

— Куда? — испуганно вскрикнул я, потому что в ту же секунду хозяин сорвался с места и помчался куда-то, все еще волоча меня за собой.

— Там узнаешь.

— А может, не надо? Я больше не буду!

— Надо. Будешь! — сквозь зубы процедил хозяин.

Мы ввалились на кухню, где меня бросили на стул и полезли шуровать в моих шкафах, на полках и в ларях с провизией, сердито ворча себе под нос:

— Где-то здесь… Нет, я отлично помню, что вот тут… Куда же я ее?.. А, она… И тут нету? Тогда, может быть…

— Хозяин, — рискнул я подать голос после того, как тот рассыпал последовательно три мешка с крупами, перевернул банку с вареньем в ларь с мукой и уронил на пол стопку глиняных мисок, — может быть, я смогу помочь?

— Сидеть! — Круто развернувшись, маг задел локтем небольшой горшочек, который тут же рухнул на пол, обдав его облаком перцового порошка. — Помогальщ-щчхи!

От резкого чиха порошок вихрем взлетел в воздух и окутал хозяина. Замахав руками, как вообразившая себя птицей ветряная мельница, он расчихался, зажмурил глаза и попутно смахнул на пол все, до чего мог дотянуться. Мои приправы, сушеные травы и специи окутали его облаком почище того, которое стеной стояло снаружи башни. Стараясь как-то спастись, хозяин попятился и с воплем исчез в ларе с мукой.

— Мама, — только и сказал я, глядя на это безобразие. Когда перцово-травяно-мучная пыль осядет, кому-то придется вкалывать до полуночи, чтобы навести порядок.

— Нашел!

Из мучного облака вынырнуло грязно-белое нечто, двумя руками прижимавшее к себе оплетенную лозой бутыль. Я вскинул брови — до сих пор считалось, что слуга знает про свою кухню все, а оказывается, маг хранит тут свои заначки! Интересно, откуда у него… мм… самогон?

— Пей!

— Что? — От неожиданности я чуть не свалился со стула.

— Пей! — кувшин придвинулся мне под нос. — До дна!

Принюхался. М-да, судя по запаху, круче только фирменная наливка тролля, настоянная на жабьей икре и рыбьих какашках. Что он там растворил? Свои старые носки?

— За что, хозяин? Я больше не буду, честное слово…

— Будешь! Пей! Или мне придется наложить на тебя заклятие!

— А может, не надо? — сделал я последнюю попытку отвертеться от принудительной пьянки. Уж больно подозрительно пахла сия «заначка»! Держу пари — наливали в грязную посуду.

— Надо, милый, надо, — вздохнул хозяин.

Он встал в позу, поднял правую руку и растопырил пальцы, пытаясь сложить их в хитрую фигуру. Получилось… в общем, я раньше этого горе-чародея догадался, что может получиться, и залпом опрокинул в себя стакан. Не то чтобы испугался — просто отскребать от стены то, что от меня потом останется, оч-чень не хотелось.

— Вот это другое дело! Давай вторую!

Вторая пошла хуже. Закашлявшись, я уставился на своего Мучителя покрасневшими от слез глазами. Ну понял уже все, понял! Больше никогда и ни с кем не буду пить ничего крепче родниковой воды, да и ту начну разбавлять и закусывать! Но, может, не надо третью, а?.. Меня же сейчас стошнит! Маа-а…

— Пей!

Изверг! Ему бы палачом работать — из особо несговорчивых рецидивистов признания выбивать. Еще немного, и я сам начну каяться во всех своих преступлениях, даже тех, которые не совершал! Ой! Ик! А з-закусить?

— Та-ак!.. — Новый голос от двери заставил меня вздрогнуть и расплескать половину уже четвертого — или пятого? — стакана.

Осторожно поставив недопитую посудину на стол, я развернулся и попытался сфокусировать глаза на стройной фигурке, остановившейся в дверях. А она — ик! — нич-чего! Гр-рудь, талия… Мм… какая девушка! Что-то меня быстро развезло… Собраться! Быстр-ра!

— Ва-аше высоч-чество? — аж дернулся хозяин. — А почему вы встали? Вам же необходимо находиться в постели во избежание…

— А она, — я схватил стакан и опрокинул в себя, — ик! — притворяется!

— Что? — чуть ли не хором возопили оба. — Как это — притворяется?

— А ч-чего? — Не-эт, меня определенно развезло, язык уже не слушался… — Она с-сы-виршенно здорова! Симулянтка!

— Что? — взвизгнула девица, молнией подлетела ко мне и с размаху отвесила такую пощечину, что я, кажется, начал трезветь. — Да как ты смеешь? В моем присутствии? Такие слова!.. Да ты знаешь, что за такие слова…

— Ваше высоч-чество, — начал заикаться хозяин, — умоляю вас, не надо нам сейчас мешать…

— Чему мешать? Слушать, как вы поливаете меня грязью? Терпеть обвинения…

— Что? — Я покачнулся, хватаясь за край стола. — Пр-равда глаза колет?

— Ваше высочество, — маг чуть ли не упал на колени, — умоляю вас, вернитесь в свою постель! Вы мешаете проведению следственного эксперимента!

Ой, мама! Хмель покинул меня со скоростью незадачливого грабителя, вместо пьяного аристократа напоровшегося на совершенно трезвого конкурента. Это чего такое задумал хозяин? Напоить меня было всего лишь частью плана? А дальше что? Да, моя жизнь ничего не стоит, но это моя жизнь! И я не собираюсь прощаться с нею просто так!

Скатившись со стула, ринулся к выходу. Взвизгнула принцесса, когда ураган «Нетрезвый Слизень» пронесся мимо нее, сшибая все на своем пути, что-то попытался крикнуть вслед волшебник. Перед глазами потемнело. Кажется, я ощутил самый настоящий животный страх смерти. Одна связная мысль билась в голове: «Бежать! Спасаться! Бежать как можно дальше!»

Перед глазами вспыхнул ярко-зеленым прямоугольником защитный контур от нежити. Мановением руки, не тратя времени на заклинания, я сорвал его, как перегородившую проход паутину, и вылетел во что-то темное, сырое и холодное.

Коварная земля подстерегла меня за порогом, с размаху ударила по голове, и я отключился.

Не знаю, как вам, а мне, когда напьюсь, часто снятся кошмары. Вот все у меня не как у людей! Самое интересное, что и кошмары у меня тоже ни в какие ворота не лезут. Вот этот, например. Застрял в воротах, водит туда-сюда рогатой головой, роет землю копытом и мычит, многообещающе косясь лиловым глазом.

— Уйди, кошмар, — попытался я договориться по-хорошему.

— Н-не могу-у-у! — промычал он.

— Почем-му? — мыкнул в ответ.

— Слушай, прекрати издеваться! — внезапно обиделся рогатый. — Я тут, между прочим, по делу!

— Опаньки! — поскреб пальцами в затылке. — Я что, тебе денег должен?

— Нет, ты точно издеваешься! — Кошмар стал копать землю раздвоенным копытом. — Зачем мне деньги? Что я с ними делать буду?

— Ну… телочек снимешь.

— Ты совсем придурок или притворяешься? — У него глаза начали наливаться кровью. — Кроме телочек есть и другие радости в жизни…

— А ты, — подхватил мой ехидный внутренний голос, — их лишен. По моей вине?.. Ну извини, если что! Я, сам понимаешь, человек подневольный…

— Ты не человек! — завопило это рогато-хвостатое чудовище. — Ты — недоразумение! У тебя какие-нибудь желания есть? Кроме денег и телочек?

— Вот прямо сейчас? Не сходя с места?

— Да! — Он орет так, что ворота трещат и шатаются.

— Тогда — исчезни!

— Бу-сделано! — Бык шаркнул раздвоенным копытом и начал растворяться в воздухе вместе с воротами. — Тогда просыпайся! Утро уже!

Вот, блин! Пожелать, что ли, в следующий раз чего-нибудь настоящего? Да хоть тех же денег! И посмотреть, как мой кошмарный сон будет выкручиваться!

А где это я? Не-э-эт, надо решительно завязывать с пьянками — с каждым разом пробуждение все хуже и хуже. Вот действительно, как я сюда попал?

Примятая трава ухитрилась покрыться инеем, точно так же, как мои одежда и волосы. Изо рта вылетали клубы пара, похожие на плывущие в небе облачка. Ну да! Надо мною простиралось высокое, ярко-голубое, как в мае, небо. Я лежал на траве, раскинув руки-ноги, а голова гудела, как после хорошего удара. М-да, шишка определенно будет! Кто же это меня так приласкал, а? И где все?

Сел на траву, осмотрелся по сторонам. Судя потому, как высоко стояло солнце, уже не меньше одиннадцати часов. Ну я и погулял!

Хотя, стоп! Какая прогулка? Память вернулась так внезапно, что вызвала новый приступ головной боли. Вспомнил! Пьянка с вервольфами, случайно выставленное блокирующее заклинание, попытка хозяина довести меня до «кондиции» и мое поспешное бегство, сопровождаемое тем же самым заклинанием. Во, я даю!

Самое интересное, что кроме головной боли и затекшего от сна на голой земле тела последствий не ощущалось. Желудок на месте и уже начал что-то недовольно бурчать — мол, хозяин, мы обедать сегодня будем или как? Хорошо хоть, сам не попросился прогуляться и поискать себе чего-нибудь перекусить.

А местность вокруг… просто офигеть! Места, знакомые до скрежета зубовного, вплоть до кустиков над речным крутым берегом. Но нигде, смотри или не смотри, не видно башни волшебника! Неужели меня выбросило за защитный контур? Быть того не может! Вот наши два тополя, вот кустарник, вот ямки для отходов — мне иногда было лень таскать мусор до ближайшего оврага, и я приспособился выкапывать для него ямки шагах в двадцати от стены башни; вот колышек, к которому я еще недавно привязывал козу попастись. Все до боли знакомо — только башни нет. Или есть, просто я ее почему-то не вижу…

Рядом послышался какой-то шорох, и я от неожиданности чуть было не скакнул на ближайший тополь, но вовремя разглядел источник звука. В траве под кустиком сидел живой и здоровый — ура! — рыжий кот и смотрел на меня с явным осуждением. У его ног валялся еще один огромный заяц, умерщвленный так же, как и первый, укусом в шею. Значит, крыс и мышей мы боимся до обморока и попыток отсидеться у меня на голове, а быстроногих зайцев ловим на счет «раз»?

— Вау? — басом поинтересовался кот. Мол, куда ты дел дом?

— Сам не знаю, как это получилось. — Я присел перед зверем на корточки, почесал его за ухом. Кот, который обычно не терпел моей ласки, считая меня чем-то вроде бесплатного приложения к миске с едой, на сей раз соизволил замурлыкать и даже притворился, что собирается потереться об меня головой.

— Что будем делать? — поинтересовался я.

Зверь приподнял на меня глаза — мол, ты напортачил, ты и исправляй, а я тут ни при чем!

— Да знаю, знаю, — вздохнул обреченно. — Опять Слизняк виноват… Знать бы еще, что я натворил!

Для очистки совести прошелся туда-сюда в надежде, что башня невидима только для зрения, но отлично осязаема другими органами чувств — например лбом, который можно запросто расшибить о стену. Но безрезультатно. Кот сидел под кустиком и смотрел на меня с явным осуждением — дескать, это уже без тебя пробовали. Потом я немного поорал — тоже в надежде, что меня услышат со стены, — и встретил еще более недовольный взгляд собрата по несчастью. А ведь башня должна была находиться где-то здесь! Я встал там, где по всем расчетам должен был располагаться холл — под ногами шелестела трава. Обычная пожухлая августовская трава, покрытая холодной осенней росой, в которую успел превратиться иней под лучами солнца.

— Слушай, зверь, — вернувшись к кустику, присел рядом с котом. — А может, это и к лучшему? Хотел же слуга уйти от хозяина? Хотел! Вот мое желание и сбылось! Теперь я — свободный человек…

Резкая боль стрельнула в шею, словно к коже приложили раскаленный прут. Я невольно вскрикнул, схватившись за больное место. И как я мог забыть? День или два, ну, может, неделю я еще протяну, а потом это обязательно заметят. Интересно, что со мной сделают? Просто прикончат на месте или доставят «куда следует»? И что меня ожидает там?

Вообще-то я очень трусливый и слабохарактерный человек. Даже не человек, как мне то и дело намекают мои «приятели», сами людьми не именуемые, — тролль и вервольфы. Действительно, всего лишь слизняк, улитка без раковины, которая даже не может спрятаться от врагов в крошечный и хрупкий, но свой собственный домик. Мне проще убежать от проблемы, чем попытаться ее решить. Должно произойти нечто из ряда вон выходящее, чтобы я начал действовать. А значит, как ни противно, но для начала надо сделать все, чтобы вернуться к хозяину.

Я сел на траву, обхватил колени руками и стал думать.

— Эй, парень!

— А? Что?

Давненько ко мне так не подкрадывались! Последний раз сие событие имело место быть в самом начале моей карьеры слуги, когда Слизняк в первый и последний раз решил посидеть в библиотеке и просто почитать. Я вскочил, завертел головой, пытаясь определить, откуда доносится звук.

— Эй, парень!

Вот блин, и как я ее раньше не заметил? Буквально в нескольких шагах от меня остановилась грузовая карета с дополнительной парой дверей, сделанных специально для того, чтобы слугам не приходилось болтаться на запятках целый день. Запряжена она была восьмеркой крупных лошадей светлой масти, а вокруг верхами гарцевало десятка три всадников с королевскими гербами на коротких плащах и лошадиных попонах.

Впереди возвышалось огромное животное, которое явно по недоразумению было названо лошадью, а на деле, очевидно, являлось внебрачным ребенком какого-нибудь дракона. Всадник на нем соответствовал… В общем, памятник Неизвестному рыцарю на главной площади Кротона казался меньше его ростом на целую голову. Причем вместе с лошадью. Про ширину плеч я вообще молчу — мне ее просто не с чем сравнивать. А если добавить, что всадник был в кирасе и наплечниках, то есть облегченном походном доспехе… Нет, на это не хватит ничьей фантазии! Но самое главное — на попоне его ездового монстра красовался такой же грифон, что и на попоне, в которую куталась принцесса Имирес.

Королевская гвардия! Я сразу узнал Золотого Вепря, гербовое животное правящего королевского дома, и рухнул на колени.

— Что вам угодно?

— Парень, ты здешний? — Обладатель герба с грифоном подъехал ближе и слегка перевесился в мою сторону так, что седло угрожающе застонало.

— Да, господин.

— Скажи, как проехать к башне мага. — Рыцарь полез за стальной наплечник, достал клочок пергамента и с явным трудом прочитал: — Вели-ко-го ма-га и ча-ро-дея Света Ак… Ако-сты Траво… вот, блин, имечко!.. Траво-зная Четвертого? А то нам объяснили как-то странно — дескать, мост переедете, а там и слепой разыщет! Только мы от моста уже скачем-скачем, а башни все не видать! Может, нам в другую сторону от моста надо было ехать?

Я с тоской оглянулся по сторонам. Мне бы самому кто объяснил, как добраться до башни хозяина!

— Да нет, — пробормотал, — она должна быть где-то здесь… Но вы же знаете этих магов, господин! Никто не ведает, что у них на уме!

Судя по выражению лица рыцаря, он сильно сомневался в наличии оного у меня самого. Видно было, что лишь крайняя необходимость вынуждает его сидеть и ждать, пока тупой пейзанин скажет что-нибудь дельное.

— Она тут… рядом! — забормотал я, вертя головой все отчаяннее. — Где-то здесь… А вы, простите, кто и откуда? — поинтересовался в надежде потянуть время.

— Тебе, деревенщина, незачем это знать! Королевская служба!

Я изобразил священный ужас и рухнул на землю лицом вниз.

— Ой, простите дурня! Ой, не признал!.. — заголосил, изо всех сил притворяясь полным придурком. — Я одно точно знаю — она рядышком, отсюда буквально в нескольких шагах к северо-востоку…

— Ты не выпендривайся, а просто пальцем покажи, в какой стороне башня мага! — рявкнул рыцарь. Его конь переступил с ноги на ногу с таким гордым видом, словно это он был владетельным герцогом инкогнито.

— Да вон же она! На холме! — вдруг воскликнул один из всадников рангом пониже. — Гляньте сами, сиятельный герцог! Мы до нее чуть-чуть не доехали!

Я вскочил с колен и шепотом выругался. Башня действительно оказалась рядом. Когда она успела проявиться? Пару минут назад я был совершенно уверен, что ее там нет!

— Прочь с дороги, деревенщина! — Меня походя вытянули плетью по плечу, и сиятельный герцог, махнув рукой, поскакал через поле напрямик.

— Бежим! — шепнул я коту, подхватив зайца. Зверь уже мчался к башне, завывая, словно пушистая шаровая молния. Я припустил изо всех сил, молясь только об одном: не отстать от кареты совсем уж намного, чтобы не сильно влетело от хозяина. Это наверняка приехали за принцессой Имирес. Сейчас ее заберут во дворец, и моя жизнь пойдет прежним чередом.

Всадник может позволить себе скачку по пересеченной местности, но только не тяжелая карета, которая уже через десяток саженей была вынуждена резко сбавить ход. Сдержали коней и окружавшие ее рыцари, так что, в первую минуту отчаянно отставший, я сумел как-то обойти их и на последних саженях первым ворваться в распахнутые двери. Кот уже давно был там.

Скорее! Скорее, пока этот герцог не доехал до дверей! У меня всего несколько секунд, но… что это?

Уже разогнавшийся бежать наверх, в покои хозяина и принцессы, я резко остановился, не веря своим ушам, глазам и носу. Двери кухни были распахнуты настежь, в холле плавал сизый дым, а из кухни доносились та-акие сногсшибательные ароматы, что я остолбенел. Потом осторожно подкрался и одним глазом заглянул внутрь.

Стол был заляпан мукой, маслом и завален яичной скорлупой, луковой шелухой, рассыпанными травами и прочим мусором. В камине, судя по запаху, догорала каша (вот откуда сизый дым!), а на полу… Тут не то что мне — коту лапу поставить было негде. Судя по всему, великий маг Свет Акоста и так далее попытался приготовить яичницу, но до сковороды долетело лишь одно яйцо из дюжины, а остальные героически погибли на подступах. Пятна масла, осколки битой посуды, почему-то птичьи перья, крупа — всего, что я увидел, не перечислишь.

— Что за…

— Мр-рау, — философски пожал плечами сидевший у моих ног кот.

Ладно, это подождет. Я положил заячью тушку на край стола и поспешил наверх. На мое счастье, карета пока еще не доехала до дверей, значит, я по-прежнему держал первенство.

Дверь в столовый зал оказалась распахнута настежь, так что, еще подбегая, я увидел хозяина и принцессу, сидевших у накрытого стола. Между ними на блюде лежало обгорелое нечто, по размерам схожее с куриной тушкой. Вокруг хороводом выстроились бутерброды. Сама принцесса, откинувшись на подушки, которыми была обложена, со страдальческим выражением лица ковыряла ложечкой в тарелке, явно не решаясь попробовать то, что в ней лежало. Сказать по правде, я и сам затруднялся определить, чем на самом деле оно являлось. Но не кашей, яичницей или творогом — за это я ручаюсь.

— Хозяин!

— Слизняк?

Маг вскочил с такой скоростью, что опрокинул стул:

— Ты… ты… Где ты был, скотина?

За его спиной принцесса Имирес поспешила избавиться от подозрительного кушанья, по-простому вывалив его на пол.

— Простите меня, хозяин, — я опустился на колени и втянул голову в плечи, ожидая удара, — но там приехала… Там приехали за леди Имирес!

— Что? — Гостья вскочила с места. — Уже? Где?

— Т-там…

Перегоняя друг друга, хозяин и принцесса ринулись к окну. А еще через минуту поспешили к выходу.

Возглавлявший посольство рыцарь уже протиснулся в дверной проем, переступил порог холла и, держа шлем под мышкой, озирался по сторонам с таким осторожным видом, что я невольно улыбнулся. Этот простой и не испорченный образованием человек явно впервые оказался в обиталище мага такого уровня и ждал как минимум скелетов-дворецких и дракона вместо цепной собаки. Неплохо было бы подпустить тумана для пущего эффекта и добавить отдаленные завывания плененных демонов. Правда, рыцарь весьма натурально вздрогнул и даже с тихим лязгом подпрыгнул, когда я, свесившись с перил, взмахом руки заставил зажечься все факелы разом, так что холл, еще минуту назад погруженный в полумрак, предстал перед ним во всей своей мрачной красе. А что, нормально получилось! Сваленные по углам кучки мусора вполне могут сойти за останки тех, кто рискнул переступить сей порог ранее, а болтающиеся под лестницей и за колоннами махры паутины создают необходимый эффект зловещего, а вовсе не запущенного жилища.

Появление рыжего кота, который уселся у ног рыцаря и посмотрел на него с явным неодобрением, слегка испортило картину. А несолидным галопом спускавшийся по ступеням волшебник и вовсе подмочил репутацию Самого великого мага всех времен и народов. Но рыцарь увидел только леди Имирес, чинно снисходившую — другого слова не подберу! — следом за моим хозяином, после чего поспешил согнуться в почтительном поклоне:

— Ваше высочество… Вы… ну… это… того… А я это… ну… в общем, вот! Ух ты! Гы-гы!

— Приветствую вас, доблестный рыцарь. — Девица склонила голову столь царственным движением, что я невольно тоже сложился пополам, хотя и постарался держаться подальше и вне поля зрения высокородных особ. — Рада вас видеть!

— Ваш дядя, благородный король Биркер Пятый Майнинг прислал меня, чтобы препроводить вас в столицу, — справившись с собой, пророкотал явно смущенный рыцарь, выпрямляясь и расправляя под панцирем грудь. Сочленения доспеха, не рассчитанные на такое, слегка затрещали. — Памятуя о том, что с вами приключилось в дороге, он также готов сообщить, что по пути следования будет обеспечена надлежащая охрана. Двадцать моих воинов доставят ваше высочество туда, где вас будут ждать еще двадцать вооруженных до зубов человек эскорта. А еще я — герцог Ларан Парута Ольденский! Собственной персоной! Вот! — Он показал закованный в латную перчатку кулак, который размерами мог сравниться с моей головой, а уж по весу-то и подавно превосходил ее.

— Это очень мило с вашей стороны и со стороны моего дяди, — девица в самом деле улыбнулась. Я, стоявший в сторонке, не выдержал и вытянул шею, чтобы своими глазами посмотреть на это чудо — совершенно милую и даже какую-то детскую улыбку. Она полностью преобразила лицо принцессы. Никогда бы не подумал, что эта каприза может так улыбаться! «Вот в такую девушку и впрямь можно влюбиться, будь она хоть сто раз принцесса», — подумалось почему-то.

В этот момент рыцарь заметил меня. На его лице отразилась гамма чувств от изумления до благородного негодования: «А что вот это делает здесь?» Я изобразил на физиономии самое искреннее раскаяние и развел руками — мол, сам не понимаю, как так получилось, — и постарался исчезнуть.

— Но, право, не стоило так волноваться, — тем временем продолжила леди Имирес. — Конечно, та ночь была ужасной, но в присутствии великого мага Света Акосты Травозная Четвертого я в безопасности!

Девушка одарила моего хозяина второй улыбкой, и тот надулся от важности.

— Его величество будет рад узнать, что вы спасли жизнь его племяннице, — пророкотал сэр Ларан. — Я доложу о вашем беспримерном деянии королю…

— О, не стоит! — еще больше надулся хозяин. — Я всего лишь исполнял свой долг! Кроме того, настоящий мужчина никогда не оставит женщину в беде!

«Настоящий мужчина!» Ну-ну! Сам о существовании женских юбок вспомнил только вчера, а туда же, в дамские угодники записался, перец старый! И это я, между прочим, впустил девицу в башню.

— Сэр рыцарь, я желаю, чтобы великий маг сопровождал меня в столицу, — высказалась принцесса. — Это можно устроить?

Герцог снизу вверх смерил еще более надувшегося при этих словах хозяина, словно прикидывал, как далеко сумеет унести его тушку на руках, и решительно кивнул:

— О да, ваше высочество. Думаю, ваш дядя захочет как можно скорее воздать вашему спасителю!

— Кроме того, — с самоуверенностью человека, о магии знающего исключительно из книжек, добавила принцесса, — волшебник в пути всегда может пригодиться!

— О, — благообразию моего хозяина в этот момент могли бы позавидовать изображения святых, — ваше высочество, не стоит переоценивать мои скромные возможности. Я — всего лишь ученый, который посвятил свое время изучению движения небесных светил и наблюдению за мировыми законами… Суета высшего света не для меня. Я не гонюсь за мировой славой, но… если такова ваша воля… подчиняюсь!

— И не забывайте, — улыбнулась принцесса, — что я все еще плохо себя чувствую, а вы меня лечите от простуды!

В доказательство своих слов девица раскашлялась, и на лицах обоих мужчин отразилась такая живая тревога за ее здоровье, что я еще ниже опустил голову и прикусил губу, чтобы подавить смешок.

— Вы готовы выехать сегодня же, ваше высочество? — поинтересовался сэр Ларан. — Ваш дядя прислал одну из дам, чтобы та помогла вам!

— О, это чудесно! — захлопала девушка в ладоши. — Давайте собираться!

— Слизняк! — окликнул меня хозяин.

Все еще не поднимая головы, я подошел.

— Мы отправляемся в столицу, — таким тоном, словно я еще ничего не понял, произнес маг. — Сам король Биркер может отметить меня за спасение жизни племянницы, а это значит, что я не имею права пройти мимо славы. Спасение принцессы — деяние, достойное того, чтобы о нем стало известно. Собирай вещи! Возьми только самое необходимое — мы будем путешествовать с королевским эскортом, а это значит, что необходимый комфорт нам обеспечат!

Когда я два часа спустя выволок и сложил у дверей все «самые необходимые» дорожные вещи мага, на меня даже лошади покосились с явным неодобрением. «Мы что, мамонты? — так и читалось на их мордах. — Таскать такое…» Судите сами — два сундука, один с книгами, другой с различными магическими предметами; четыре баула с личными вещами, набитые так туго, что замки не выдерживали и их пришлось перетягивать веревочкой; две большие корзины — одна со съестными припасами, а другая с кухонной утварью и посудой, например любимой кружечкой мага, расписанной маками и незабудками; отдельный узел с постельным бельем; две медвежьи шкуры, которые следовало постелить в городском доме для создания уюта; чучело совы, оленьи рога и несколько коллекционных мечей — для той же цели; пюпитр для книг; набор складной мебели «походный», включающий в себя специальный утепленный стульчак; аптечка; палатка; походные болотные сапоги с букетом запасных ортопедических стелек; дезодорант от комаров и прочей летающей дребедени; набор котелков для приготовления пищи. Венчала всю эту пирамиду из вещей корзинка, в которой сидел мрачный рыжий кот, глядящий на нас, как известный разбойник на толпу явившихся на казнь обывателей. По сравнению с этим мои пожитки — узелок с запасной туникой, парой сменных носков и кое-какими мелочами — вообще терялся, так что казалось, что я путешествую с пустыми руками. Да, не стоит забывать про небольшой саквояжик, который маг не выпускал из рук. Там были собраны кое-какие готовые отвары и эликсиры, а также лежали особо ценные магические предметы, в том числе и карманный справочник «1001 заклинание, полезное в хозяйстве».

Еще два часа у меня ушло на то, чтобы как-то взгромоздить багаж на верх и запятки кареты. Хорошо еще, что у некоторых рыцарей имелись оруженосцы, взявшиеся мне помогать, иначе я провозился бы до позднего вечера.

Наконец последний узел был закреплен, на самый верх водружена никак не желавшая складываться тренога — что-то там заклинило в ее конструкции, — и последним в карету, вернее, в отделение для слуг забрался я. Едва захлопнул за собой дверцу, кучер с оттягом щелкнул кнутом, произнес краткое напутствие лошадям («А не пошли бы вы…»!), те дрогнули, с кряхтением сдвинули карету с места и поволокли ее прочь.

В отделении для слуг места было мало — почти все свободное пространство между двумя скамьями занимала походная жаровня с углями, которую следовало периодически разжигать для тепла, корзина с углем и несколько узлов и корзинок кое с какими вещами и запасом еды. На лавке напротив меня обнаружились две служанки, которые тут же, не успела карета тронуться, принялись усиленно улыбаться, мило щебетать и всячески демонстрировать свою демократичность. Мол, несмотря на то, что служим высокородным господам, мы готовы обратить внимание и на вас, слуга чародея. Я постарался отодвинуться от них подальше. Не то чтобы мне после русалок и вервольфов так уж противны были «обычные» женщины — скорее наоборот! — просто не верил в собственную привлекательность. Нет, русалки много раз повторяли, что я просто красавчик, даже говорили что-то про «аристократическую бледность и гордый профиль», но они сильно хотели замуж и потому были пристрастны. Для меня моя внешность не играла никакой роли.

Отвернувшись от усиленно прихорашивающихся служанок, посмотрел в окно. Карета с натужным скрипом (вот-вот развалится) сделала поворот и теперь медленно и величаво удалялась от башни. Деревню Реченку отсюда нельзя было увидеть — ее загораживали холмы — как и Лес Единорогов.

— Ах, — трепещущий голос одной из служанок заставил меня вздрогнуть, — вам, наверное, тяжело прощаться с родными местами?

— Да, — пробормотал я, не отрывая взгляда от медленно ползущего мимо луга, усеянного желтыми цветками кульбабы и свечками конского щавеля, — тяжело…

До самой околицы шли молча. Учитель держал меня за руку, как маленького ребенка, и я чувствовал, как напряжены его пальцы.

За плетнем мы остановились. Немного постояв, учитель крепко обнял меня.

— Уходи, — глухо сказал он. — Как можно скорее!

— Почему? — Эти слова его были первыми за долгое время, и я хотел узнать причину.

— Уходи как можно дальше, — произнес он.

— Но, учитель…

— Завтра сюда придут медиане, — помолчав, сообщил он. — Я останусь защищать мирных жителей, но… Ты должен выжить. Такой талант не имеет права погибнуть. Уходи и постарайся выжить там, в большом мире!

— А как же?.. — Я с тоской посмотрел назад. Родители, соседи, просто односельчане. Неужели они все обречены?

— Я постараюсь что-нибудь сделать, — угадал мою мысль наставник, — но ничего не обещаю. Что могут несколько охотничьих рогатин и десяток топоров против пары сотен мечей и горящих стрел? Но я должен быть уверен в том, что спас хоть одну жизнь!.. Поэтому постарайся не возвращаться — чтобы не узнать… правду. Обещаешь? Обещаешь, что постараешься выжить ради нас всех?

— Я вас никогда не забуду, — пробормотал я.

— Постарайся стать магом, малыш. — Учитель всегда звал меня малышом, несмотря на то, что ростом и сложением мы давно уже сравнялись. — Это и будет наилучшей памятью обо мне.

Надо ли говорить, что у нас обоих ничего не получилось?

Та война давно в прошлом, медиане уже много лет наши союзники и даже чуть ли не родня — ныне правящий король Биркер Пятый сам наполовину медианин, по матери, — но сейчас все вспомнилось необыкновенно живо. И путешествие по разоренной войной стране, и кровь, и боль, и смерть, и расплодившаяся попустительством занятых войной магов нежить. Именно нарушенное в той войне равновесие и грозившая миру гибель заставили тогда королей отложить оружие, а магов, прежде поливавших друг друга боевыми заклинаниями, встать плечом к плечу против общего зла. Но в глубинке люди частенько оставались без защиты…

Две вынырнувшие из-за кустов тени отвлекли от воспоминаний. Успешно притворившись простыми селянами, Бурый и Карнаухая долго махали мне руками, перебежками следуя за каретой. Они отстали только возле моста — выглянув последний раз, я заметил, что к вервольфам присоединился и тролль.

«Возвращайся!.. Счастливого пути!.. Мы будем ждать!» — читал я по их губам и испытывал двойственные чувства. С одной стороны, было жаль расставаться со старыми друзьями, но с другой — так хотелось верить, что этот отъезд знаменует долгожданные перемены в жизни!

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Не успели окружившие Кротон предместья скрыться вдали, как тишину нарушил дребезжащий перезвон колокольчика. Такие вешают в почтовых каретах, когда пассажиры хотят привлечь внимание возницы. Карета затрещала и остановилась. Я услышал, как хором вздохнули лошади.

— Ваше высочество? — Гарцевавший рядом сэр Ларан осадил коня. — Что случилось?

— Я устала, — донесся голос леди Имирес. — И желаю отдохнуть. У меня ноги затекли сидеть. Давайте устроим привал!

— Но… Вы это… того…

— Я так хочу! И еще — я хочу есть! Дядя велел вам выполнять мои желания, не так ли?

Еще не подозревая, к чему клонит принцесса, сэр герцог на всякий случай собрал лоб в складки и изобразил на нем работу мысли.

— Да, э-э… ваше высочество велел, — наконец сообразил он.

— Так выполняйте! И подайте мне руку — я желаю выйти из кареты!

— Слизня-а-ак! — тут же раздался голос мага.

— Да, хозяин. — Я откинул шторку, отделявшую половину слуг от половины господ, и нос к носу столкнулся с господином.

— «Да, хозяин!» — передразнил он меня. — Чего расселся? Живо поставь палатку, разожги костер, принеси воды и приготовь обед! И разложи мне походное кресло!

— А палатку-то зачем? — искренне удивился я.

— Как это — «зачем»? А вдруг дождик пойдет?.. Мы что, должны намокнуть из-за твоей лени?

Карета уже съехала с обочины поближе к росшим вдоль дороги деревьям, так что спорить было бесполезно.

Вздохнув, я полез за свернутой палаткой. В идеале вся конструкция представляла собой два опорных шеста высотой в полтора человеческих роста, на которые набрасывалась промасленная ткань и закреплялась колышками по бокам. В одиночку поставить такое сооружение очень трудно — особенно если учесть, что последний раз я имел дело с палаткой еще в прошлой жизни, а мой хозяин, кажется, и вовсе ни разу не занимался ничем подобным.

— Ну что ты там возишься? — начал он ворчать примерно через две минуты. — Что, твой господин стоять должен? В мои годы такие физические нагрузки чреваты потерей здоровья! А я еще ценен для магической науки и всего человечества! Живо разложи походное кресло!

Бросив палатку, я кинулся к набору мебели «походный», состоявшему из складной кровати, складного стола, двух складных лавок, вышеупомянутого кресла и складных козел, на которых можно было натянуть возле огня мокрые плащи или же установить мечи, дабы благородное оружие не валялось на траве как попало.

— И подушечку не забудь! — напутствовал маг. — Мою любимую, бархатную.

— Простите, хозяин, — я коленом подпер кресло, закрепив распорку, — но…

— Ты хочешь сказать, что у нас нет подушки? А что, если я простужусь?

— Э-э… — мне пришлось проворно спрятаться от замаха волшебника за креслом, — могу что-нибудь подстелить. Скажем, запасной плащ. Он на меху и…

— Нет, ты совсем тупой! — взвыл хозяин. — Чтобы я садился на мех? Он же сваляется! Живо неси подушку! И разожги костер! Ветер холодный!

— Да, ветер, — кивнула принцесса и выразительно чихнула, уставившись на меня в упор своими огромными голубыми глазищами. — Мне холодно!

— Тогда… э-э… — сэр Ларан даже покраснел от собственной смелости, — может быть, того… ну… поедем?

— Ну уж нет! — Девица топнула ногой. — Я еще не нагулялась! Подайте мне руку, сэр… э-э…

— Сэр Ларан, ваше высочество! — Рыцарь мигом согнул руку в локте. — Сэр Ларан Парута, герцог Ольденский.

— О, — оживилась принцесса. — А не знаете ли вы такого сэра Перинара? Он тоже был герцогом Ольденским и возглавлял мою охрану.

— Это мой двоюродный кузен, ваше высочество! — Герцог выпятил обтянутую кирасой грудь так, что мускулы проступили на железе, как на бумаге.

— О, как мило… Вы знаете, он так меня защищал, когда произошло это ужасное нападение…

— Это наша фамильная черта, ваше высочество. Мы, лорды Парута, никогда не бросаем женщин в беде!

Взявшись под руки, вернее, сэр Ларан аж сложился пополам, чтобы ее высочеству было удобно опираться на его локоть, они стали прогуливаться вдоль росших на обочине деревьев. Я проследил за удалявшейся парочкой и словил от хозяина подзатыльник.

— Чего вылупился, ленивый паршивец? — напустился маг на меня. — А костер разжигать, палатку ставить и обед варить я за тебя должен?

— Я один палатку поставить не смогу! У меня не получится. Вот если бы вы согласились…

— Что-о? — возопил в праведном негодовании господин. — Да ты в своем уме? Чтобы великий маг Свет Акоста Травознай Четвертый — и ставил палатки? Ты вообще понимаешь, чего просишь, дубина неотесанная?

В следующий миг он должен был как минимум запустить в меня огненным шаром, но тут неожиданно подоспела помощь. Вопль волшебника был услышан, хотя и не совсем верно истолкован. За спиной кипевшего от негодования хозяина леди Имирес дернула герцога за локоть и что-то ему прошептала.

— Эй, молодцы! — тут же гаркнул он. — Помогите-ка великому магу поставить палатку!

Среди сопровождавших нас рыцарей оказалось несколько оруженосцев, которые по большому счету были такими же слугами, но имели право носить доспехи и оружие и происходили из благородных семейств. В их обязанности входило обеспечивать рыцарям комфорт в путешествии и обслуживать их на отдыхе. Сейчас оруженосцы чистили лошадей, поправляли сбрую или носили из обнаруженного родника воду. Но, услышав вопль сэра Ларана, побросали работу, кинулись к палатке и взялись за дело с таким рвением, что маг схватился за голову.

— Вот послали мне боги идиотов! — пробормотал он. — И-эх! Да будет ветер! — Хозяин широко, от души, взмахнул рукой.

Эффект превзошел даже мои ожидания, ибо в тот же миг поднялся настоящий ураган. Сопровождавшая принцессу дама (она только-только устроилась в теньке на складном стульчике) истошно завопила, когда порыв ветра задрал ее юбки, покачнулась и рухнула вместе со стульчиком, отчего ее платье задралось, явив всему миру каскад нижних юбок и кружевные панталоны. Служанки, платья которых тоже стремились взлететь, с визгом принялись поднимать свою госпожу, что было делом довольно трудным, ибо, соблазненные видом женского нижнего белья, на них, как пчелы на мед, налетели рыцари, поспешившие помочь ветру избавить девушек от лишнего барахла. Заголосившую из женской солидарности принцессу мужественно прижал к дереву сэр Ларан, закрыв от порывов ветра своим немаленьким телом.

Но основной жертвой урагана стала палатка. Она взлетела и вздулась горбом, так что, если бы не висевшие на ней пиявками оруженосцы, полотнище устремилось бы к облакам. Более мелкие и незакрепленные предметы, как то: шляпы двух кучеров, подушка с кресла вместе с оным, расстеленный на траве ковер, снятые с лошадей седла, чей-то плащ и корзинка с отчаянно вопящим в ней котом давно уже взлетели и кружили над нами, как стая диковинных птиц. Среди них мелькнули котелок и несколько рыцарских щитов.

— Вот так! — Как ни странно, хозяин остался доволен, несмотря на то что и его плащ превратился в парус. — А теперь — слушай мою команду!.. — С этими словами он шагнул под полотнище. — Ты и ты — берите во-он те палки и ставьте их вертикально… Да не так! Переверни, пенек косорукий! Во, сообразил! И держите… Нет, чуть дальше! Слишком далеко! Чуть-чуть назад… Да не ты назад, а ты. Ты стой на месте и держись за шест, как танцовщица. Хорошо стоишь…

Закрываясь рукавом от ветра, который принес дорожную пыль и вырванную с корнем траву, я присел на ступеньку кареты. Рыцари ловили разбежавшихся коней и носящихся по полю служанок, принцесса пыталась отлепить от себя сэра Ларана, а по обочине туда-сюда топталась палатка, изнутри которой доносился командный голос Самого великого мага всех времен и народов:

— Та-ак, ты закрепляешь здесь… нет, еще шаг назад!.. Все делаем шаг назад… А ты-то куда рванул? Ты — не все! Ты стой на месте… Ага! А теперь достаем колышки… Как-как, руками! Я, что ли, все за вас делать должен?.. Ага! Хорошо! Вбиваем их и натягиваем… натягиваем… натягиваем… стой! Назад! Не порвите! Больше не натягиваем, так вас и разэтак!

Придерживаясь руками за карету, я добрался до лошадей и стал гладить испуганных животных по мордам, шепча ласковые слова. Люблю лошадей. И коров тоже люблю. Это во мне говорит деревенская жилка: всякая скотина — кормилица, ее надо беречь и холить. Как я переживал, когда наш ослик умер от старости! К сожалению, чары башни распространялись только на разумных существ.

Минут через пятнадцать палатка была кое-как поставлена, выйдя из нее, хозяин небрежным жестом пригасил ураган. Все летавшие до этого предметы тут же рухнули на землю, причем котел чудом не наделся на голову одного из рыцарей вместо шлема. Сорвавший голос кот вместе с корзинкой приземлился точнее, прямо на сэра Ларана, и вцепился в него всеми когтями.

Благородного герцога наверняка учили сражаться с драконами, демонами и прочими тварями, но до полусмерти перепуганные коты явно не входили в число существ, с которыми может столкнуться рыцарь на большой дороге. Сэр Ларан от неожиданности заорал ничуть не хуже кота и запрыгал по обочине, стараясь отодрать крепко вцепившееся в него животное. Мешающие хохот с матом оруженосцы кинулись разнимать забавную парочку.

— Вот так как-то, — довольный произведенным эффектом, нарочито скромно пробормотал хозяин и кивнул оруженосцу, все еще державшемуся за шест: — Да отпусти ты уже его… стриптизерша!

Остальные нервно захохотали, когда красный от смущения парень стрелой ринулся прочь. В другую сторону, задрав хвост, удирал оторванный от герцога кот.

— А ты, — довольный собой маг поманил меня пальцем, — чего расселся, как барон? Живо приберись тут, сбегай за водой и приготовь обед! Я устал и наработался. И укутай меня пледом!.. Ах да! Поймай это животное!

Я проводил взглядом удалявшегося к горизонту кота, вздохнул и занялся делами.

Только через четверть часа, да и то с помощью оруженосцев (служанки и сопровождающая принцессу дама куда-то делись и с ними пропали несколько рыцарей), в лагере удалось установить какое-то подобие порядка. Я разжег костер, сходил за водой к роднику и присел на корточки, строгая овощи для походного рагу. Набегавшиеся и проголодавшиеся рыцари и оруженосцы ходили вокруг меня кругами, глотая слюнки и выразительно бурча животами. Вернувшиеся служанки, все еще томно вздыхая и тяжело дыша, словно это они ставили палатку, принялись хлопотать вокруг исцарапанного сэра Ларана. Багровая от натуги придворная дама тяжело плюхнулась на жалобно хрустнувший от такого обращения стульчик справа от мага и уставилась на меня таким тяжелым взглядом, словно это я был во всем виноват. Леди Имирес скромно сидела, сложив руки на коленях, между дамой и моим хозяином и внимательно рассматривала свой маникюр. Обнаружила сломанный ноготь, побледнела и сунула пострадавшую конечность прямо в лицо придворной. Та мигом переменилась в лице, кликнула служанку, и последняя, с неохотой оторвавшись от увлекательного процесса мазанья зеленкой герцогских царапин, принялась наводить красоту на холеные руки леди Имирес.

Вернулся кот, заставив своим появлением нервно вздрогнуть бесстрашного сэра Ларана. Не глядя ни на кого, рыжий нахал притащил и бросил к моим ногам очередного свежепойманного зайца. Некоторое время посидел молча, ожидая ласки и похвалы, но у меня были заняты руки — попробуйте в одиночку начистить репы, моркови, лука и других овощей на тридцать пять человек! — и, не дождавшись восхваления своих заслуг, непризнанный охотник на зайцев удалился. Оглянувшись через несколько минут в поисках кота — надо же было хоть кусок печенки ему выделить за труды! — обнаружил зверя лежащим на коленях у леди Имирес. Девица чесала его пальчиком за ухом, а котяра мурлыкал, закатывая глаза со страдальческим видом никому не нужного сиротинушки, которого никто не любит, не понимает и не ценит.

Я усмехнулся — вспомнилось неожиданно, как весной, во время половодья, вылавливал этого же самого кота, только тощего и грязного, из разлившейся реки, — и неожиданно встретил взгляд принцессы. Взгляд, в котором светилась теплота. И хотя она явно предназначалась коту, мне неожиданно стало жарко. Так жарко, что я поскорее отвернулся и опустил глаза.

Путешествие растянулось на три дня. Не буду их описывать подробно — скажу лишь, что для меня, много лет не покидавшего башню и целыми днями не общавшегося ни с кем, кроме хозяина и кота, происходящее было большим праздником. Если бы мог, я бы бежал впереди кареты или носился кругами, как охотничий пес — все равно лошади большую часть времени шли шагом, лишь иногда переходя на тряскую рысцу. Чего мне было бояться? Места, где это случилось много лет назад, остались далеко на юге, прошли годы, обо мне наверняка забыли… Да и вообще, кто будет помнить тот незначительный эпизод, коему не нашлось места даже в трехтомном «Жизнеописании Богара Справедливого». Знаю точно — эту книгу я прочел трижды, стараясь читать между строк. Первый том занимали детские и юношеские годы великого короля, а также его борьба за престол с кузеном, который чуть было не развалил страну. Второй был отдан описанию войны с медианами, а также восстановлению Сидонии после разрухи и очищению ее от нежити и демонов. В третий вошло описание мирных дел короля, из-за которых он и получил свое прозвище Справедливый, а также исторические анекдоты. Но нигде не было упоминания о том дождливом осеннем дне…

Ливший всю ночь дождь превратился в мелкую изморось, и потому чудилось, что по лицу привязанного к столбу паренька течет вода. Несмотря на то, что оказался крепко связанным, юноша отчаянно бился и кричал, пока доморощенные палачи обкладывали его хворостом.

— Пожалуйста, не надо!.. Пощадите! Я не хочу умирать! Пожалуйста! Отпустите меня!.. Да скажите вы им! Вы же меня отпустили! За что? Почему?

В стороне стояли три мага — те, что вчера вынесли приговор и присутствовали при наложении наказания. Они же не сопротивлялись, когда осужденного юношу подхватила жаждущая мести толпа и устроила самосуд.

— Пожалуйста, не надо! — почти стонал от страха юноша. — Не надо! Я не хочу!

Но маги молчали. Их слово было сказано вчера, сегодня они уже являлись сторонними наблюдателями.

— Я же просто хотел помочь… Ну что вам стоит? — плакал осужденный.

К куче хвороста уже поднесли смоляные факелы, и он завизжал от страха и предчувствия боли, когда огонь с неохотой взялся лизать влажные сучья.

В это время на дороге показался небольшой конный отряд. Крики и отчаянный плач привлекли внимание возглавлявшего его всадника, и тот повернул коня.

— Что здесь происходит?..

Хватит об этом! Прошло слишком много лет! Тех, кто тогда подносил факелы к куче хвороста, давно уже нет в живых, состарились и отошли в лучший мир их дети, своих взрослых детей вырастили внуки. Все прошло и поросло быльем. А жизнь… Жизнь продолжалась несмотря ни на что.

И потому я собирался наслаждаться бытием в полной мере. Осмелев, уже на второй день вовсю болтал со служанками и даже отвечал на заигрывания. Среди оруженосцев также нашлись вполне компанейские ребята — с ними вместе мы разбивали лагерь, если благородным пассажирам вдруг не терпелось отдохнуть посреди дороги и размять уставшие от долгого сидения ноги. С ними мы прислуживали господам вечерами за ужином — в целях безопасности ночевала леди Имирес только в замках верных королю людей. Меня сначала побаивались — как же, терся возле мага! — но, когда поняли, что я всего лишь слуга, а никак не ученик, приняли в свою среду.

Сложности возникли только в отношениях со служанками — утолив свое любопытство относительно моей скромной персоны, обе девушки, к моему разочарованию, оставили меня в покое и перенесли внимание на оруженосцев. Оно и понятно — каждой девушке хочется выйти замуж как можно выгоднее. Оруженосцы — как правило, люди благородного происхождения, имели все шансы когда-нибудь стать рыцарями и либо заиметь собственный замок, либо поступить на службу к более знатному лорду и пользоваться жизненными благами с его стола. Самые счастливые становились рыцарями королевской гвардии, то есть получали солидное жалованье и небольшой земельный надел — значит, были перспективными женихами. А каковы перспективы у слуги? Слуга всю жизнь остается слугой, работает за мизерное жалованье или вовсе за стол и еду. Лишь в случае смерти господина самые преданные и верные получают кое-какое вознаграждение — например, их могут упомянуть в завещании и отписать им несколько сотен золотых монет. Остальные будут вынуждены искать новое место. Нет, конечно, бывают и династии слуг, которые служат одной и той же знатной семье на протяжении поколений. У них имеются свои сбережения, свои земельные наделы, а иногда и другая личная собственность. Но то, повторюсь, династии, а что могу предложить этим девушкам я — слуга в первом поколении? Только мимолетную интрижку и возможность потом хвастаться подружкам, что, вот, имела любовником слугу настоящего мага и он провел для меня в обиталище своего хозяина экскурсию. Так что с девочками мы только болтали, хихикали и вообще довольно целомудренно дружили.

В столицу прибыли в разгар дня. Еще в предместьях нас встретил вооруженный эскорт. Карета остановилась — уже третий раз, хотя только-только миновал полдень. К экипажу подъехал на толстом сером в яблоках коне дородный мужчина, чья окладистая борода наводила на мысль о гномах, а высокий рост — о горных великанах.

— Рад приветствовать вас, наследная принцесса Имирес Борская! — пророкотал он гулким басом. — Ваш дядя, его величество Биркер Пятый Майнинг, счастлив наконец-то встретить вас!

Из господской половины кареты что-то весело защебетали. Я тихо толкнул локтем Тину — ту служанку, которая сегодня сидела рядом со мной:

— Кто это?

— А? — Та приоткрыла шторку. — Это сэр Кадор, капитан гвардии.

— Он очень похож на своего деда, — вырвалось у меня.

— Что? — Вторая девушка, Эдда, вытаращила глаза. — А ты откуда знаешь?

— Ну… У нас в башне есть «Жизнеописание Богара Справедливого». Там в конце — гравюры с изображениями всех сподвижников великого короля. Есть там и дед сэра Кадора, и волшебник Оммер по прозвищу Полукровка, и даже знаменитый Альт-Вампир…

— О-о, — переглянулись девушки, явно меняя свое мнение обо мне. — И ты про всех них читал?

«И не только читал, но кое с кем имел честь разговаривать», — чуть было не брякнул я, но вовремя опомнился.

— Читать не умею, — пожал я плечами. — Родился и вырос в деревне, сирота… Но хозяин иногда разрешал мне полистать некоторые книги и читал подписи под гравюрами. Он ведь тоже был сподвижником Богара Справедливого и учителем Оммера-Полукровки! Господин гордился подвигами своего ученика и иногда кое-что рассказывал. А я слушал… Только плохо помню…

Карета тем временем тронулась с места, избавив меня от необходимости продолжать разговор. Нет, я все-таки отвык от нормальных людей — чуть было не выдал себя! Но правду эти девушки знать не должны.

Под звуки фанфар экипаж въехал в распахнутые городские ворота, и я прилип носом к оконному стеклу.

Мне не пришлось даже разыгрывать наивного провинциала, который в первый раз попал в большой город, — столица действительно очаровала меня. Собственно, кроме нашего Кротона, городка, неподалеку от которого стояла башня моего хозяина, я вообще не видел городов. Имеется в виду — нормальных городов, ибо в те годы все города выглядели одинаково: ведь только что половину страны подмяла и опустошила война. Орды медиан и распоясавшаяся нежить чуть-чуть не добрались до столицы. Это потом все отстроилось и заблистало яркими красками.

Королевский дворец напоминал цитадель, что и понятно, ибо когда-то город начал расти вокруг настоящей военной крепости. Было это в такой седой древности, что и вспоминать неохота. Снаружи дворец походил на неприступный кремль, странно смотревшийся в черте города, но изнутри производил совсем другое впечатление. Красота, сила и роскошь — вот три слова, которые приходили мне на ум, когда я вспоминал королевскую резиденцию.

К приезду племянницы монарха готовились заранее — площадь перед дворцом была запружена народом, карета двигалась по коридору из гвардейцев в парадных доспехах.

На высоких ступенях выстроилась толпа разряженных придворных — где-то среди них была и королевская семья.

Взревели фанфары. Экипаж остановился. Я, не в силах больше сдерживаться, стрелой выскочил и стал восторженными глазами пожирать все вокруг.

Король Биркер Пятый очень походил на своего царственного деда — то есть на гравюры с его изображением. Впрочем, таковыми вырастали все мужчины из рода Майнингов — подтянутые, прекрасно сложенные воины высокого роста с вьющимися волосами и светлыми глазами. Его величеству было чуть за сорок, но двигался он с живостью и легкостью юноши. Нарушив церемониал — насколько я знаю, его великолепный дед тоже не страдал излишней приверженностью к оным, — правитель сбежал по широким ступеням и заключил племянницу в объятия, такие мощные, что в них могли бы утонуть и две такие девушки.

— Наконец-то! — громко провозгласил король. — Дочь моей сестры Ленирии приехала навестить нас! Ты в порядке?

— Да, дядюшка, — скромно потупилась эта пройдоха. — Путешествие оказалось приятным…

Ага, смотря для кого! Но только не для тех, кто по пять раз на дню был вынужден разбивать лагерь по той простой причине, что господам хотелось подышать свежим воздухом. Сами попробуйте пять раз в день ставить палатку, рыть ямы для отхожих мест, устраивать лагерь, носить дрова и воду, нагревать котелок и варить в нем компот! А потом еще рыскайте по кустам в поисках приправы для дичи! Но сейчас — прочь тягостные мысли! Слизняк все-таки добрался до столицы и, как всякий провинциал, свято уверовал, что здесь исполнятся все мечты.

Остановившись возле кареты, я с восторгом озирался по сторонам. Ну мог ли слуга мага когда-нибудь мечтать о том, что окажется так близко от короля? Большинство тех, кто отправляется в столицу, и близко не подходит к воротам, а мне повезло проникнуть внутрь святая святых!

О, стоп! Кажется, его величество обратился с приветственным словом к моему хозяину! Надо и мне подобраться поближе…

— Мы счастливы видеть вас в столице, великий маг! — Король, придерживая племянницу за плечи, улыбался моему господину. — Вы так давно не радовали нас своим присутствием…

— Наука не терпит суеты, ваше величество, — промолвил маг. — Кроме того, есть вечные ценности. Я достиг таких вершин мастерства, что могу позволить себе слабость служить только науке. Мне не до суетной погони за материальными благами, до которых так охочи мои более молодые коллеги! Да и возраст уже дает о себе знать…

— Ну-ну, — король усмехнулся так открыто, что я поневоле почувствовал симпатию к этому человеку, жившему полной жизнью, — во времена нашего деда вы давали такого жару, что только держись! Надеемся, эта сила еще осталась?

— Осталась, ваше величество! И, поелику я не тратил ее попусту, она только приумножилась! Так что, — мой хозяин смущенно улыбнулся, — сейчас я гораздо сильнее, чем был во времена вашего деда, мой король!

«Ага-ага, щаз-з-з!» — мог бы сказать ваш покорный слуга, но по целому ряду причин мое мнение никого не интересовало.

— Мы рады это слышать! Ваша башня до сих пор пустует, магистр!

Опа! У моего хозяина имелась в столице своя башня? Я не ослышался? Нет, король и маг одновременно обернулись и посмотрели в сторону темного шпиля, пронзающего небо.

— И мы надеемся, что вы задержитесь тут… хотя бы на некоторое время? — поинтересовался монарх, когда они оба вдоволь налюбовались на сие архитектурное произведение искусства.

«Задержитесь, хозяин! Задержитесь, ну что вам стоит?» — чуть не закричал я. Побывать в столице, хоть чуть-чуть пожить вблизи того места, где жил и действовал мой кумир!

— Моя работа… — надулся Самый великий маг всех времен и народов, — требует большого сосредоточения, но… если вы настаиваете, ваше величество, то… я согласен!

Уф! Я с облегчением перевел дух. Задержаться в столице! Можно ли было мечтать о таком? Хоть какое-то разнообразие в монотонной жизни, которая давно уже стала мне надоедать! Я огляделся по сторонам с новым чувством — отныне и моя скромная персона была как-то причастна к жизни, которая меня окружала. Прощайте, серые монотонные будни!

— Ой, смотрите! А кто этот мальчик с восторженным взором?

Я даже вздрогнул, услышав такой женский голос. Нет, я догадался, что говорят обо мне, но… мальчик? Я оглянулся, ища источник голосов, — и остолбенел.

Не знаю, видели ли их другие, но я-то эту парочку различал очень хорошо. Две девицы, слишком юные для того, чтобы быть людьми. Цветочные феи? Здесь? В городе людей? Да еще при таком скоплении народа? Да еще в конце лета?

Наши глаза встретились, и я понял, что мы узнали друг друга.

— Волшебник? — Две улыбки расцвели на губках. — Какой молодой и хорошенький! Ты видишь это, сестра?

— Я не волшебник, — прошептал в ответ, прекрасно зная, что в любом случае меня услышат. — Я — слуга. Я — никто…

— Но ты можешь нас видеть, мальчик! А это уже дает тебе кое-какие права… — Мне послали два воздушных поцелуя. — Так что, до встречи! Ты красивый!

Девицы растаяли в воздухе, а я, замечтавшись, словил подзатыльник от хозяина.

— Ты чего ворон считаешь, олух? — буркнул он. — Позоришь меня перед королем…

Я смутился и опустил глаза, вовремя сообразив, что стою, уставившись с мечтательной улыбкой на кучку придворных дам. Не то чтобы совсем уж одичал без женского общества, но…

Тяжелая дверь тихо заскрипела, отворяясь и пропуская нас внутрь.

— Ну вот! — вздохнул маг. — Приехали. Распакуй вещи, приготовь ужин, разбери мне спальню и разберись в лаборатории, после чего, так и быть, можешь быть свободным… ловелас!

Испустив напоследок еще один тяжкий вздох — мол, до чего докатилась нынешняя молодежь! — Самый великий маг всех времен и народов стал медленно подниматься по лестнице. Я проводил его взглядом, после чего обернулся на груду сваленных в прихожей вещей. Да мне с этим и до полуночи не справиться!

— М-м-вав? — поинтересовались из корзинки. В переводе на человеческий это значило: «И когда ты перестанешь сопли жевать и выпустишь меня облегчиться?»

— Гуляй. — Я сорвал с корзины тряпку, и рыжий кот со вздохом облегчения выскочил наружу. Добежал до двери и присел в уголке, задрав хвост и посматривая на меня многозначительно — дескать, знаю, что нельзя, но организм требует своего, и потом, тебе же все равно тут подметать!

Башня в самом деле являла собой образец запущенности. Паутина свисала серыми лохмами чуть ли не до пола, пахло мышиным пометом и гнильем, пыль покрывала все вокруг толстым слоем — в ней глубоко отпечатались следы поднявшегося на верхний этаж хозяина. Если верить историческим хроникам, последний раз маг почтил башню своим присутствием примерно семьдесят пять лет тому назад, а до этого лет пять забегал сюда ненадолго — прихватить из сокровищницы какой-нибудь артефакт и несколько раз — заночевать.

Ладно! Самое главное — мы все-таки в столице!

Колдовать я не могу — это опасно для моей жизни и здоровья. Но мелкие бытовые чудеса мне доступны. К чему полдня махать метлой и глотать пыль, если можно справиться за несколько минут?

Стараясь ступать как можно осторожнее, я распахнул все окна и двери на первом и втором этажах, пошире открыл входную дверь и убрал с прохода вещи. После чего встал в уголке — не хватало еще попасть в зону действия собственного заклинания! — и как следует взмахнул руками, попутно произнеся несколько слов.

…Нет, все-таки не зря кое-кому запретили колдовать! Поднявшийся вихрь подхватил пыль, мелкий сор, лохмотья паутины, опавшую листву, закружил их по холлу, образуя небольшое торнадо, а потом с гулом и свистом вырвался наружу, едва не разворотив косяк.

— Аа-а-а! Твою-то мать! — раздались снаружи перемешанные с гораздо более крепкими выражениями и пожеланиями долгих лет жизни крики, говорившие о том, что мои старания оценены по достоинству. — Да чтоб тебя в… и на… через… и!..

Дождавшись паузы в монологе, я осторожно высунул нос наружу.

К башне мага вел небольшой проход между двумя зданиями — казармой и мастерскими. Сбоку к ней примыкал уголок королевского сада — самый, кстати, запущенный уголок, поскольку подходить близко к заброшенному обиталищу волшебника садовники не рисковали даже под угрозой увольнения без выходного пособия. На плацу перед казармами занимались строевой подготовкой гвардейцы, у мастерских кипела своя жизнь — до этого момента. Сейчас казалось, что вокруг прошел снег. Серый такой снег, перемешанный с мусором. Но полюбоваться красотами природы помешали два десятка облепленных пылью «снеговиков», надвигавшихся плотной стеной.

— Извините, — пролепетал я, предчувствуя, что сейчас меня будут бить. Причем, возможно, ногами. — Я нечаянно! Хозяин приказал тут все прибрать…

— Мы тебя сейчас так приберем — мало не покажется! — проворчал пыльный некто, судя по орудиям труда до моего заклинания бывший кузнецом.

— Погоди! — Один из бывших гвардейцев с застрявшей в волосах паутиной предостерегающе поднял руку. — А кто у нас хозяин?

— Волшебник, — пискнул я, на всякий случай втягивая голову в плечи. — Великий маг Свет Акоста Травознай…

— Тьфу! — Гвардеец смачно сплюнул грязно-серую слюну. — Предупреждать надо!

Гвардейцы-«снеговики» попятились так же слаженно, как только что на меня наступали.

— А ты чего, — кузнец поиграл молотом и выразительно посмотрел на башню, — его ученик, что ли?

— Не-а, — вздохнул я. — Слуга. Великий маг с некоторых пор больше не берет учеников…

— И хорошо! — с чувством высказался кузнец и, махнув рукой остальной мастеровой братии, потопал назад, на ходу отряхиваясь от пыли и мусора.

— Но, если хотите, — рискнул я быть добрым, — я могу тут все прибрать…

— Не надо! — Переглянувшись, гвардейцы и мастеровые, перегоняя друг друга, ринулись бежать. — Мы сами! Сами! Не извольте беспокоиться…

Осталось только вздохнуть, вернуться в башню и заняться нудной работой по переноске и установке различных вещей.

До своей каморки я добрался ближе к вечеру. Ходивший за мной все это время и нудно скуливший на одной ноте рыжий кот — мол, хозяин, сколько можно, я же спать хочу! — весело распушил толстый хвост и с боевым кличем устремился к небольшой дверке на втором этаже.

Эту комнатку я приметил, еще когда занимался «наведением чистоты», — довольно просторная за счет почти полного отсутствия мебели, вытянутая в длину комната с двумя небольшими окошками, выходившими отнюдь не в парк, а на зады казармы, где стояли в рядок четыре нужника и валялись горы мусора, целомудренно прикрытые от слишком любопытных глаз пыльными — ага, после моей «уборки»! — кустами сирени. Уже порядком стемнело, так что я задержался на пороге, чтобы сотворить маленький магический огонек, и рыжий котяра протиснулся в дверь первым.

— Мр-р-р… А-А-А-УУУУ!

Я покачнулся — завывая в полный голос и дрожа так, что с него начала сыпаться шерсть, кот шаровой молнией вылетел обратно из комнаты и в три прыжка взлетел по одежде мне на голову.

— Тварь! — ругнулся я, пытаясь отцепить от себя котищу. — Урою гада! Больно же!

— Аа-а-а-а! — на одной ноте выл кот, мотая мордой.

Кое-как отодрав отчаянно орущего зверя от своих волос, локтем пихнул дверь. Магический огонек влетел в комнату и взмыл под потолок, разрастаясь до размеров крупного яблока. Его сияние озарило узкую кровать со старым ветхим матрасом и таким же ветхим тонким одеялом, две лавки, грубо сколоченный стол, несколько полок с остатками утвари, прибитых к противоположной стене, узелок с моими вещами на табурете…

И огромную крысу, которая спокойно, как у себя дома, сидела на столе, свесив хвост, и чем-то с аппетитом закусывала. Собственно, это была даже не крыса, а крысюк — такие горбоносые морды и наглый взгляд бывают только у матерых самцов. Смерив меня долгим взором через плечо, кот испустил особенно душераздирающий вопль и обмяк на руках, притворившись, что потерял сознание от ужаса, — крысюк вздохнул, шевельнул усатым шнобелем и продолжил жевать.

— А ну пошел отсюда! — Я перекинул кошачью тушку в левую руку, а правой нашарил за поясом кухонный нож.

Крысюк испустил еще один долгий вздох и спокойно поднялся, зашаркав к краю стола. «Ну чего ты так орешь? — читалось на его морде. — Ухожу-ухожу!»

— И никогда не возвращайся! — на всякий случай предупредил я, когда крысиная тушка тяжело шлепнулась на пол. Проследив за нахалом взглядом, я заметил в дальнем углу внушительных размеров дыру. В такое отверстие, пожалуй, не только крыса пролезет, но и небольшая кошечка.

Котяра все не подавал признаков жизни, успешно притворяясь меховым ковриком. Я положил обмякшего зверя на кровать вместо подушки и, проклиная все на свете — хорошо, никто не видит! — несколько раз шлепнул по толстой рыжей морде, приводя в чувство.

— Мм-м-мр-р…

— Открывай уже глаза, заячья гроза! — сказал рыжему. — Он ушел.

А сам подумал: «Совсем одичал, со зверями разговариваю!» А с кем мне еще говорить, если уж на то пошло?

Это была первая моя ночь на новом месте. Закончив с уборкой и совершив разведывательный обход «вверенной территории» — надо же узнать, откуда мне придется таскать воду, где удобнее сваливать мусор и как быстрее добраться до королевской кухни, — я вернулся в свою каморку. Магический огонек все висел под потолком, иногда стреляя холодными искрами. Кот, сопровождавший меня в этой проулке, по-хозяйски запрыгнул на постель и впился взглядом в черное отверстие крысиной норы. Усмехнувшись, я достал из корзинки прихваченный на дворе булыжники заткнул им дырку. Кому-то придется здорово потрудиться, прежде чем он сумеет выломать камень!.. Кот тут же успокоился, улегся и замурлыкал. Его негромкий басок заполнил комнату, сразу сделал ее уютнее.

— СЛИЗНЯ-А-АК!

Ну что за!..

Обуваться было лень, и я взбежал по ступенькам на третий этаж босиком. Хозяин обнаружился в одной из комнат. Он сидел в кресле и задумчиво листал толстый пыльный фолиант из числа тех, которые были обнаружены мною, когда я начал расставлять книги в библиотечной комнате.

— Надо же, — бормотал себе под нос господин, когда я ввалился к нему, запыхавшись, — за столько лет не сперли!..

— А? Что надо?

— Что? — на меня подняли ясный недовольный взор. — Тебе чего?

— Вы только что меня звали, хозяин. Что надо?

— А ничего! — огорошил меня маг. — Иди спи. Проверка связи!

Подавив вздох, я коротко поклонился и направился прочь.

— Да, кстати, раз уж все равно встал! — догнал меня голос волшебника. — Нагрей мне немного молока и добавь настойку боярышника… Что-то бессонница одолела!

Вот старый пень! Пойду на кухню… Похоже, на новом месте начинается старая история! А я-то надеялся, что все станет по-другому.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Мне снилась женщина.

Не какая-то конкретная, из плоти и крови, с именем и биографией — скорее мечта, образ, идеал, в который ты влюблен и который неосознанно ищешь в каждой встречной красавице. Мои мечты были просты — мне снилась обычная смертная женщина, без хвоста, плавников, когтей, клыков и прочих признаков нечисти. Она лежала рядом со мной, склонив голову на грудь, и от ее прикосновений было так тепло и уютно, что просыпаться не хотелось. Но нахальный солнечный луч скользнул по лицу и забрался под ресницы, выжигая сон.

Однако ощущение теплого тела и прикосновений к груди не желало проходить. Более того — все еще находясь в полудреме, я чувствовал, что на груди лежит что-то теплое, мягкое… пушистое.

Кот! Надо же, остался со мной ночевать. Обычно он спал где приспичило, но на новом месте, очевидно, решил, что я — лучшая постель, какой можно пожелать. Машинально, протянув руку, стал поглаживать хитрюгу по спине. Сперва под моей ладонью жесткая шерсть встала дыбом, но потом разгладилась. Я пошевелил ладонью, ища ухо, за которым можно было почесать, и мне в ладонь ткнулась щетка усов.

Что?

Подавив вопль, распахнул глаза — на меня уставилась сонная крысиная морда. От изумления я даже не смог закричать. Давешний наглый крысюк или его родной брат, кто там разберет, — уютным калачиком свернулся у меня на голой груди и явно млел в непривычном тепле и покое.

— А ну-ка пшел во-он!

Пушистый голохвостый «снаряд» пролетел через всю комнату, мячиком шлепнулся под лавку и, с явной обидой смерив меня взглядом, потрусил к лазу, возле которого валялся мой булыжник, заботливо отодвинутый в сторонку.

Меня затрясло; кубарем скатился с лежанки, кинулся к ведру с водой, чтобы умыться. Не то чтобы я боялся крыс — хотя по деревенскому детству знаю, какими опасными могут быть эти хвостатые твари, — просто захотелось смыть с себя гадкое чувство страха.

Приведя себя в порядок, занялся привычными хлопотами по хозяйству, доделал то, что не успел сделать вчера, начал разбираться на кухне. Кое-какие приправы и травы я привез с собой, но большую часть продуктов нам сюда явно должны были доставлять с королевской кухни — мои новые владения отличались скромностью и даже какой-то убогостью. Либо я был прав насчет кухни, либо в прошлом мой хозяин, уже тогда бывший Самым великим магом всех времен и народов, питался гораздо скромнее и мог сутками существовать на травяных чаях и бутербродах.

Сейчас он спал, и я, по утреннему холодку пройдясь до королевской кухни, выяснил, что верно первое утверждение. Повара поднялись рано и уже разжигали печи для порции утренних булочек. Вызвавшись натаскать воды, мановением руки разжег печь, за что ко мне прониклись уважением и пообещали поделиться выпечкой. За дело взялся с энтузиазмом — у меня наконец-то возникла возможность общаться с нормальными людьми.

— СЛИЗНЯ-А-АК! — «поприветствовал» меня сонный голос, едва я переступил порог башни. Проснулся! Так рано?

— Сейчас-сейчас! — пробормотал, кидаясь на кухню. Поорет, ничего с ним не случится! Та-ак, где тут у нас мешочек с бессон-травой?.. Скорее вскипятить воду, сыпануть истолченную в порошок траву, добавить меда, размешать — и галопом, через три ступеньки, вверх, в спальню.

— СЛИЗНЯ-А-АК! Где тебя демоны носят?

— Тут я, хозяин. — Локтем отворив дверь, известный вам Слизняк протиснулся в спальню с подносом наперевес. — Вот ваша бессон-трава и свежие булочки! Только что испекли! Еще теплые! Специально за ними бегал на королевскую кухню…

Хозяин придирчиво осмотрел булочку со всех сторон, куснул ее для пробы и нахмурился:

— То есть ты хочешь сказать, что тебе вот так запросто дали булочек?

— Да, я… Ну-у…

— Помнят. — Он расплылся в самодовольной улыбке. — Вот, Слизняк, что значит слава! Великого мага Света Акосту Травозная Четвертого помнят даже спустя много лет! Учись, мальчишка!.. Так, ладно, — господин шумно отхлебнул настой, — сегодня продолжишь разбирать мои вещи, а после обеда придумаю, чем тебя занять. Это город, столица, да еще и королевский двор. Тут тебе не придется сидеть без дела!

Можно подумать, что я дома со скуки помирал!

— И перво-наперво приберись в лаборатории, приготовь мою рабочую мантию, распакуй хрустальный шар для ясновидения!.. Только смотри не разбей!

«Мою рабочую мантию!» И чего волшебники так цепляются за эти жутко неудобные одеяния? В походе длинные подолы только мешаются, во время обеда рукава так и норовят испачкаться в подливке или вине, при работе тоже… наверное… Мой учитель (я стараюсь о нем не вспоминать, потому как это очень больно), всегда ходил в обычной одежде и отличался от деревенских мужиков только широким наборным поясом и опрятным видом. Да и знаменитый Оммер-Полукровка — видел я его, своими глазами видел и даже чуть-чуть поговорил! — тоже мантии не жаловал. Но мой хозяин «работал» исключительно в них — а как же? Вдруг кто зайдет, а он в халате? А я потом отстирывал его одеяния от пятен жира, реактивов и прочего. Кстати, кроме парадной, мы взяли с собой шесть мантий, так что от стирки отвертеться не удастся…

— А-А-А-А!

Истошный вопль заставил меня споткнуться на лестнице. Развернувшись, я бросился назад.

— А-а-а-а-а!

Натянув одеяло до самого носа, хозяин орал, забившись в дальний угол постели, а на столе, свесив хвост, сидел тот же самый рыже-бурый крысюк и сосредоточенно дегустировал булочку.

— Аа-а-а-а! — Заметив меня, маг несколько убавил громкость голоса. — Аа-а-а-а! Слизняк! Убери! Убери это!

Я неловко взмахнул руками. Крысюк через плечо одарил меня возмущенно-снисходительным взглядом: «Ухожу-ухожу! И незачем так орать!» — отломил от булочки здоровенный кусман «на дорожку» и не спеша направился прочь.

— Успокойтесь, хозяин! Он ушел, — попробовал подать голос.

— Аа-а-а-а! — продолжал по инерции вопить маг. — Что это такое? Где кот?

А действительно, где?

— Мне плевать, куда он делся! — продолжал разоряться хозяин. — Мы для чего его держим? Чтобы мышей ловил! Живо отыщи его! Одна нога здесь — другая там! А то самого заставлю крыс гонять!

Я невольно поежился, вспоминая свой недавний опыт по изгнанию вредоносных существ. Да-да, тот самый первый, и единственный, мой опыт изгнания агрессивно настроенного утоплика с мельницы. Если помните, Самый великий маг всех времен и народов тогда счел ниже своего достоинства заниматься подобными мелкими делами и благополучно свалил его на вашего — и своего — покорного слугу. Правда, предварительно он снабдил меня нужным заклинанием, и я был почти совершенно уверен, что все сделал правильно, но вот эффект… Нет, утоплик действительно убрался с мельницы, но попутно собирался «прихватить» с собой и всех мельничных чертей, а когда я ему этого не позволил, поднял и увел с собой всех покойников с местного кладбища. Можете себе представить толпу скелетов и трупов разной степени разложения, которые белым днем, строем, только что не с песнями промаршировали через все село и удалились куда-то в поля! Со мной тогда селяне до-олго здоровались исключительно на почтительном расстоянии и не побили камнями по одной простой причине — я бегаю быстрее. Но с тех пор повторять подобные опыты — ни-ни! Крысы-то, может, и уйдут, но вот кого мое заклинание «прихватит» с собой в городе? Предсказать побочные эффекты местного масштаба я не берусь. А это значит, что нужно сначала пойти традиционным путем — то есть отыскать кота и сделать ему отеческое внушение, заставив заниматься своими прямыми обязанностями.

С этой мыслью я и направился в королевский парк.

Было еще утро, поднялись только слуги, а господа почти все еще изволили нежиться в постелях. Во всяком случае, сейчас на дорожках и аллеях не виднелось ни души. Перебирая в уме различные варианты начала «воспитательной беседы», я не спеша брел по одной из дорожек, когда увидел впереди знакомый рыжий силуэт. Кот направлялся как раз мне навстречу, тащил в пасти что-то большое, белое.

— Кис-кис-кис! — стараясь, чтобы мой голос звучал невинно и ласково, позвал я.

Рыжий котяра подошел и положил к моим ногам… кролика! Толстого кролика с черным носом, хвостиком и ушками, профессионально убитого укусом в горло. Освободившись от ноши, кот сел, обвил хвостом лапы и гордо выпятил грудь: «Хвали меня, любимого!»

— Ты что это притащил? — поинтересовался я, поднимая охотничий трофей за задние лапки.

— М-мф! — ответил кот. Дескать, это кролик, не видишь, что ли?

— Откуда ты его взял?

— Ум-м-м, — произнес кот. Дескать, не волнуйся, хозяин, там еще есть!

— Да ты хоть понимаешь, что натворил, пришелец? И что с нами сделают, если узнают? — Я воровато оглянулся по сторонам.

Кот только философски шевельнул хвостом. Поняв, что спорить с рыжим нахалом бесполезно, быстро содрал с себя куртку и осторожно, чтобы не запачкаться кровью, завернул в нее кроличью тушку. После чего, махнув рукой котище, направился обратно.

Обогнул угол дворца — и сразу понял, что не только мне приспичило побродить по парку в столь ранний час. Под одним из балконов, раздвинув мощным торсом кусты роз, стоял высоченный герцог Парута и, запрокинув голову, терзал лютню, завывая с полной самоотдачей и не замечая никого и ничего вокруг:

Я вас люблю! Почти что как казарму!
Я вас люблю и думаю о том.
Придется взять свою гвизарму[5]
И бросить мой родимый дом.

Я вас люблю! Нет просто сил моих!
Что там — вы лучше всех, не надо мне других!
И этот плац сегодня вам я посвящаю,
И этот рвущийся наружу стих.

Я вас люблю! Куда теперь деваться!
Иль на войну какую записаться?
Я в это чувство влип со всех сторон.
О, дайте мне собой полюбоваться,
Поднявшись на минуту (лучше бы — на часик!) на балкон.

Голос у герцога был отличный — громкий. Таким голосом хорошо командовать на плацу: «Напр-раво, кру-гом! Шагом марш!» Или во время боя: «Мечи наголо! Вперед, собакины дети!» Но вот петь им серенады под окнами предмета своей страсти, пожалуй, не стоит. Трудно даже в наше неискушенное время найти ценителя столь оригинального тембра. Да и терзание беззащитной лютни трудно было назвать музыкой — скорее длилась изощренная пытка ни в чем не повинного инструмента, ибо бравый герцог использовал лютню на манер бубна.

Есть такая птица — глухарь, которая во время пения ничего не слышит вокруг себя. На гербе герцога явно должна была красоваться именно она, поскольку сэр Ларан, увлеченный пением, не только ничего не слышал, но и не увидел, как на балкон вышел заспанный предмет его страсти — леди Имирес, кутающаяся в халат и отчаянно скрывающая зевоту. Лицо у нее было при этом такое кислое, что я невольно посочувствовал герцогу Паруте.

Не-ет! Я должен это видеть! Я залег за кустами, прижав к траве кота.

— Между прочим, на дворе без пяти минут осень! — сварливо начала принцесса.

— А… у-у… Э-э… Да?! — выдал влюбленный герцог. — Но ваши глаза сияют, как два сигнальных факела, и согревают всех своим светом!

— Почему…

— А они у вас большие и, — вдохновенно перебил герцог, но леди Имирес скривилась еще больше, — и… а… ну… сияют, вот!

Я даже пожалел, что со своего места мог видеть только герцогский затылок, багровый от мысленного напряжения.

— Почему? — улучив миг, слегка повысила голос принцесса, скривившись еще больше оттого, что ее перебили.

— Большие потому, что они такие… ну как штурмовые шиты… — Сэр Ларан взмахнул руками, демонстрируя их размах. — Ну и… э-э… выразительные! Да!

— Почему, — в голосе девицы прорезался сварливый визг, — несмотря на то, что скоро осень, у меня под окном с утра пораньше длится этот кошачий концерт?

Сэр Ларан огляделся по сторонам с некоторым удивлением:

— Но помилуйте, здесь нет никаких кошек!

— Мр-ряф? — возмущенно выдал котяра. Дескать, а я-то кто тогда?

— Впрочем, — тут же родил герцог гениальную идею, — если они вас действительно раздражают, я пойду и разгоню их!

— Вот-вот! — подхватила леди Имирес. — Идите! Идите-идите в… То есть пока не переловите всех кошек, на глаза мне не показывайтесь!

Ее указующий перст уперся куда-то в горизонт, и сэр Ларан слегка поник.

— А с кошками… — робко начал он.

— А вот с кошками возвращайтесь! — отрезала принцесса.

— Сейчас! — немедленно просиял несчастный влюбленный. — Сию минуту! Вы не успеете опомниться! Это я мигом!

И он галопом, размахивая лютней, словно секирой, устремился прочь, давя кусты с энергией лося и вопя во все горло: «Кис-кис-кис, собаки!»

— Пора и нам отсюда убираться. — Я толкнул кота и задом-задом стал выбираться из кустов.

— Слизняк? Это ты? Я не ошиблась?

Вот влип!

Мне пришлось встать, опустить взгляд — ни дать ни взять, вышколенный слуга, который прекрасно знает, как надо себя вести в разговоре с благородными господами.

— Что ты здесь делаешь?

— Ничего, ваше высочество, — тяжело вздохнул. — Просто так… шел мимо…

— Он шел мимо! — фыркнула девица.

— Кота искал!

Кот рядом со мной обреченно прикрыл морду лапами.

— Кота! И ты туда же! — Принцесса вдруг расхохоталась, навалившись грудью на перила балкона. — Ох, насмешил! Надо же, какое совпадение!

Я терпеливо ждал, пока она отсмеется.

— И где он?

Я за шкирку приподнял рыжего зайце-кроликолова. Тот обвис в моих руках жалкой пушистой тряпочкой, закатив глаза и поджав лапки с самым скорбным видом — дескать, пожалейте сироту бесприютную, сами мы не местные, дом сгорел, вещи украли…

— Боже мой! — опять захихикала принцесса. — И в самом деле, кот! Настоящий! Живой!

Брошенный в мою сторону снизу вверх косой взгляд красноречиво намекнул: «Чуть живой…»

— Пожалуйста, — дождавшись, пока ее высочество отсмеется второй раз, попросил я, — отпустите меня!

— А куда? Ты что, спешишь?

— Да, ваше высочество, у меня много дел.

— И какие же у тебя могут быть дела?

Вот скажите мне на милость, она надо мной издевается или как?

— У слуги всегда много дел, — ответил я. — Надо вещи разобрать после приезда, завтрак приготовить, кота накормить…

— Мм-миа, — жалобно простонал толстый котяра, закатывая глаза с несчастным видом существа, которого не кормили вообще никогда.

— А еще? Что ты будешь делать после того, как все закончишь?

Нет, она точно издевается!

— Хозяин непременно найдет мне работу, — вынужден был признаться я. — Мне некогда сидеть сложа руки… Да и сэр герцог может вернуться…

— Нет, ну каков наглец! — произнесла леди Имирес таким тоном, что я невольно сжался в комок, приняв сие замечание на свой счет. — Распевать свои серенады под окном без пяти минут помолвленной невесты!.. Что скажет дядюшка, если узнает? Кстати, через несколько дней во дворце состоится большой бал, во время которого всем представят моего будущего жениха. Скажи, твой хозяин пойдет на бал?

— Не знаю, — замялся я.

— Пойдет, — самоуверенно ответила принцесса. — Пошлю ему приглашение, и он пойдет.

— Угу, — кивнул я, глядя в траву.

— Кстати, — помолчав, поинтересовалась леди Имирес, — а почему мои уши не слышат комплиментов?

— Каких? — опешил я.

— Ну моим уму, благосклонности, красоте и так далее!.. Дескать, стоит вам только приказать, и ради ваших прекрасных глаз я и мой хозяин готовы отправиться не только на бал, но и в Нижний мир, к демонам!

— Не сомневаюсь, что мой хозяин именно это и скажет…

— Что-что?

— Простите, ничего… Ваше высочество, может быть, мне все-таки можно уйти и приступить к своим обязанностям?

— Посмотри на меня, Слизняк! — внезапно раздался приказ.

Я не посмел ослушаться и поднял глаза.

И на несколько секунд выпал из реальности.

«Спас» меня кот. Ему наскучило висеть в моей руке рыжей тряпкой, и вредный зверь изогнулся и впился мне в ляжку когтями от всей широты своей мелкой душонки.

— Ах ты тварь!

Ругнувшись, отодрал кота от своей ляжки. Восемнадцать когтей оставили на моей ноге аналогичное количество царапин, располосовав ногу вместе со штаниной. Отброшенный в сторону, кот с отчаянным воплем ринулся бежать, а я зажал рукой разодранную ногу.

— Ой! — всплеснула руками принцесса. — У тебя кровь! Тебе больно? Тебя надо немедленно перевязать! Снимай штаны и поднимайся ко мне… То есть — она прикусила губу, — сам справишься?

— Угу, — кивнул я и, подхватив куртку с завернутым в нее кроликом, похромал прочь, на ходу изобретая всевозможные способы, которыми расправлюсь с вредным котярой, конечно, если поймаю.

Вообще-то раны были несерьезными — в Лесу Единорогов случалось получать травмы пострашнее, тем более что на мне все заживает как на собаке. Сейчас я просто сниму штаны, обработаю раны целебной мазью собственного изготовления, обмотаю чистой тряпицей — и уже завтра забуду о царапинах. Правда, сегодняшний день похромать все-таки придется.

Кстати, тот же кот в свое время уже успел меня оцарапать. Когда я вытащил его, мокрого и грязного, из разлившейся реки, уже мысленно попрощавшийся с белым светом тогда еще тощий котяра от полноты чувств так разодрал мне руки, что я потом несколько дней не мог нормально шевелить пальцами. Хозяин тогда отказался меня исцелять, аргументировав это тем, что добро должно быть наказуемо. Вот в тот раз я с отчаяния и изобрел свою целебную чудо-мазь. У меня еще остался небольшой запасец.

Уже подходя к башне, с раздражением понял, что хромать придется в прямом смысле слова, ибо у порога маялся незнакомый подросток. Охранное заклинание держало его на приличном расстоянии от дверей, хотя и подпустило достаточно близко.

Вообще-то это был юноша лет примерно семнадцати, еще по-подростковому угловатый и нескладный, с торчащими во все стороны непослушными песочно-желтыми вихрами и задорно вздернутым носом, густо усыпанным веснушками. Он казался еще нелепее в темном длинном одеянии, похожем на монашескую рясу, разве что на его груди красовался причудливый герб. Стоило увидеть этот рисунок, как у меня сразу испортилось настроение.

— Кота не видал? — хмуро поинтересовался я, подходя поближе.

— Такого рыжего? — уточнил мальчишка. — Пробегал! А что?

— Поймаю — убью сволочь! — пообещал, отстраняя незваного гостя и проходя к двери. — Ну чего встал?

— Вот у меня тут… э-э… пакет! — воскликнул мальчишка. — Для великого мага Света Акосты Травозная Четвертого!

— Давай мне, передам.

— Приказано отдать в собственные руки, — заартачился юный почтальон.

— Не хочешь отдавать — твое дело! — огрызнулся я. — А у меня и другие дела есть, кроме как бегать туда-сюда!

— Да ты хоть знаешь…

— Знаю, — окончательно разозлился я. — И боюсь, аж спасу нет! Прям поджилки трясутся…

Самое паршивое было то, что я действительно сразу узнал и одеяние этого мальчишки, и знак на его груди. Трудно было не узнать одеяние ученика мага, на груди которого красовался герб Академии магов. Этот мальчишка с нелепо взъерошенными волосами, смешными конопушками и тощей шеей, торчащей из ворота великоватой ему рясы, когда-нибудь станет магом. То есть он вхож в Академию, от которой я был отлучен, даже не успев переступить ее порог. Сейчас я срывал зло на мальчишке, прекрасно сознавая, что злюсь в первую очередь не на него, а на тех, кто виноват в случившемся.

Вообще-то Академия магов не являлась таковой в прямом смысле слова. Это не школа, а просто место, где постоянно живут многие волшебники, воспитывающие учеников. Обычно их число достигает от одного до пяти, и, обучив очередное дарование, волшебники представляют своего воспитанника к экзамену Совета со-ректоров. Сумеешь выдержать все испытания — станешь полноправным магом и со временем получишь право натаскивать своих учеников. Провалишь хоть один тест — быть тебе до конца своих дней простым деревенским знахарем: чего добру, то есть знаниям, пропадать? У этого веснушчатого мальчишки имелся шанс, а у меня его не было и не будет уже никогда.

— Ну, отдашь мне пакет или так и будешь тут стоять? — уже переступив порог, в последний раз поинтересовался я.

Подумав немного, тот сунул мне свернутый в трубочку пергамент с густо налепленными многочисленными печатями, сверкающими и переливающимися от обилия наложенных на них защитных заклинаний.

— Все, — отрезал я. — И проваливай отсюда, пока я добрый!

Мальчишка сморщил нос, надулся и уже собирался что-то сказать, но я зло захлопнул дверь перед самым его носом и щелчком активизировал защитный контур от нежити. Срывал зло на этом пацаненке, прекрасно понимая, что между нами огромная пропасть, которую мне не переступить никогда. Когда-нибудь, сдав экзамен, этот веснушчатый мальчишка станет магом, а я… навсегда останусь только слугой, незаметным и бесхребетным Слизняком, который неизменно будет подавать хозяину утренний чай, стирать грязные носки, подметать, готовить обеды и никогда… ни за что…

— СЛИЗНЯК! СЛИЗНЯ-А-АК!

О, легок на помине! Бросив куртку с завернутой в нее тушкой кролика в угол, хватаясь за перила лестницы, кое-как пополз наверх. Пергамент бы кровью не заляпать!

— Слизняк! — Хозяин, сидевший у окна с чашкой утреннего настоя бессон-травы, обратил в мою сторону недовольный взгляд. — Где тебя демоны носят? Где мой завтрак? И чем ты занимался?

— Мм, — врать было себе дороже, — кота искал…

— Что-о-о? — Маг вскочил, невольно опрокинув на себя недопитый настой. — Ты? С ума сошел? В комнатах не прибрано, вещи не до конца распакованы, завтрак не готов, я весь облился, а он кота ищет! Распустился? Забыл, кто тут хозяин?

— Вы, мой господин, — быстро наклонив голову, увернулся от брошенной чашки. Что-то в последнее время маг повадился швырять в меня чем ни попадя! Хорошо еще, что не попал! Но промах взбесил хозяина еще больше.

— Как стоишь? — чуть не завизжал он, топая ногами. — Как стоишь перед хозяином? Изволь выпрямиться, когда с тобой разговаривают! И сделай другое лицо! Что ты рожу скорчил, как будто делаешь мне одолжение?

Я скрипнул зубами и осторожно выпрямился, отнимая руку от располосованного кошаком бедра.

— Так-то лучше! А теперь живо беги готовить завтрак! Одна нога здесь, другая там! Хочу есть!

— Хозяин, вам письмо. — Я решил отвлечь его внимание от своей скромной персоны.

— Что? Где? А…

Я протянул свернутый в трубочку пергамент. Маг не пожелал стронуться с места, а сделать лишний шаг мне было больно, но пергамент вдруг вырвался из моей руки и сам подплыл к хозяину. Несколько секунд он висел в воздухе, стреляя искрами от наложенных на него охранных заклинаний, а потом спорхнул на подставленную ладонь. Еще несколько секунд ушло на то, чтобы проверить, действительно ли его взял в руки адресат, после чего печати осыпались на пол разноцветной пылью (подметать которую опять-таки придется мне!).

— Узнаю Паука, — недовольно проворчал господин, разворачивая пергамент. — Не может без позерства!.. Небось с простым курьером передали?

— Ага, — кивнул я, — пацаненок какой-то прибежал.

— «Пацаненок!» — передразнил меня маг. — Совсем распустились! Забыли Света Акосту! Даже приличного заклинания переноса для меня пожалели… Ну да ничего! Я им напомню! Так про себя напомню, что у них до скончания века поджилки трястись будут!.. Ну-ка, ну-ка, что тут пишут? «Уважаемый Свет Акоста Травознай Четвертый… бла-бла-бла…» Что-о-о? «Просьба прибыть на комиссию со-ректоров для подтверждения звания архимагистра»? Да как они посмели! — Хозяин пошел разноцветными пятнами не хуже печатей. — Да что они себе позволяют? Распустились! Совсем страх потеряли! Наглецы! Дармоеды! Олухи! Быдло! Я — великий Свет Акоста Травознай Четвертый! Я — стоял у истоков создания этой самой Академии! Я — ее пожизненный со-ректор! Я — консультировал королей восемнадцати государств, в том числе и императора вампиров! Я один — одолел больше демонов Нижнего мира, чем все мои «коллеги» вместе взятые! Мои научные труды переведены на одиннадцать языков! Моими монографиями забиты четыре стеллажа в библиотеке этой самой Академии! Да я… Я — Самый великий маг всех времен и народов! Со мной даже драконы за лапу здороваются, а они меня… «на комиссию»! Как какого-то сопляка! Да я из них самих… я им покажу! Они меня запомнят!.. Так, Слизняк! Ты еще здесь?

— Ага…

— Быстро! — Снова свернутый в трубочку пергамент уперся в меня, как заряженный арбалет. — Одна нога здесь, другая… другая тоже здесь! Приготовь мою парадную мантию, новую одежду и… сам знаешь! Я им там наведу шороху! Они меня надолго запомнят… Ты еще здесь?

— Уже бегу, хозяин. — Отлепившись от косяка, за который держался, устав стоять на одной ноге, я похромал выполнять приказ.

Но легко сказать — «быстро»! На вызов в Академию мой хозяин собирался тщательнее, чем девушка на свой первый в жизни бал.

Для начала мне пришлось выложить в рядок всю его одежду, включая и шесть взятых с собой мантий, после чего маг приступил к процедуре придирчивой примерки, попутно сделав мне выговор за то, что нерадивый слуга, оказывается, ухитрился оставить дома его любимую «счастливую» рубашку голубого цвета. Ага, а кто на ней поставил пятно чернилами на самом видном месте?.. Думаете, я? В общем, пока хозяин тщательно перебирал одежду, проверяя, что с чем лучше сочетается, мне удалось сменить собственные штаны и обработать оставленные котом царапины.

Затем настал черед обуви — четырех пар башмаков и трех пар сапог, включая те самые, походно-болотные, с набором ортопедических стелек. И опять мне влетело, на этот раз за то, что в этот список не попали любимые башмаки хозяина, разношенные и со стоптанными задниками. Но, пока маг пытался самостоятельно вылезти из походно-болотных сапог, я успел распотрошить кролика и поставить его в печь тушиться, а также убрал хозяйскую постель и подмел в холле.

Напоследок господин занялся своими аксессуарами, а именно многочисленными кольцами, медальонами, подвесками и браслетами. Не стоит думать, что все маги поголовно нетрадиционной ориентации и потому так помешаны на украшениях. Просто в них часто используют драгоценные камни, которые выступают отличными накопителями магической энергии, а серебро — металл-нейтрализатор. То и другое хорошо как в бою «нападение-защита», так и просто для демонстрации своих возможностей. Иногда достаточно просто посмотреть, какие украшения носит тот или иной маг, чтобы оценить его силу. Вы спросите, откуда я знаю? Когда-то мне все это рассказывал… один очень хороший человек.

Пока хозяин копался в своих драгоценностях, я сделал последние приготовления, а именно подал завтрак и сбегал на конюшню предупредить, чтобы через полчаса подавали карету. Мне сказали, что карета будет подана через час. Отлично, значит, я успею еще и посуду помыть!

После еды маг пришел в настроение настолько благодушное, что даже соизволил заговорить со мной.

— Ты о карете договорился, Слизняк?

— Да, господин, — ответил я, собирая посуду. — Она будет подана примерно через три четверти часа.

— Прекрасно! Волшебнику такого уровня, как я, не стоит ходить пешком! Кстати, надо прихватить мою монографию по теоретической магии. Пусть им станет стыдно за то, что отрывают меня от дел!

— Я поеду с вами, хозяин?

— Конечно! Магу такого уровня, как я, не стоит появляться без сопровождающих его учеников! — важно надул щеки мой хозяин. — А поскольку учеников у меня нет, вместо них придется брать тебя.

— Простите, что спрашиваю, хозяин, — я не смотрел на мага, целиком сосредоточившись на расставленной по столу посуде. — А почему у вас нет учеников?

— «Почему-почему!» — передразнил Самый великий маг всех времен и народов. — Потому что недостойны! Кругом одни только лентяи и бездари! Нет никого, кто был бы способен воспринять и должным образом распорядиться теми крупицами драгоценного знания, которое я могу передать! Да если хочешь знать, ко мне очереди выстраиваются из желающих, но у меня нет желания уподобляться всем этим «специалистам», — он кивнул на валяющийся на подоконнике пергамент, — которые готовы взять целый десяток недорослей сразу и ежегодно выпускают по два-три недоучки!.. Ну, я готов. А ты?

— Тоже. — Я составил тарелки в стопку. — Сейчас помою их, и…

— Погоди, — прищурился хозяин, — ты хочешь сказать, что пойдешь прямо так?

— А что?

— В этом рубище? Опозорить меня хочешь, негодяй?

Я пожал плечами. Вот интересно — вчера в том же самом одеянии присутствовать при короле и всем дворе было нормально, а сегодня явиться в общество волшебников в этом уже нельзя?

— Ты меня без ножа режешь! — возопил маг. — Забыл, что я для тебя сделал? Тебе напомнить, из какого дерьма я тебя вытащил?

— Право, не знаю, Оммер, что я могу сделать! И нужно ли что-то делать!

— Я вас очень прошу, учитель!

— Ну не знаю, в самом деле… Если еще и его величество тоже…

— Да, я тоже вас прошу, магистр!

— Ну ладно-ладно! Так и быть! Я приму этого молодого человека к себе, но только в качестве слуги!

— Благодарю вас, учитель! И ты тоже благодари! Ну?

Я медленно опустился на оба колена:

— Нет, хозяин, этого я не забуду никогда!

— То-то! — мигом подобрел Самый великий маг всех времен и народов. — Помни свое место, Слизняк!.. На, — в меня полетели два золотых, выхваченных чуть ли не из воздуха, — сбегай в город и купи себе приличное платье. Да живо! Одна нога здесь, а другая… другая тоже здесь! Уже!

Коротко поклонившись, подхватил стопку грязной посуды и поспешил выскочить вон.

В столице я не был никогда и совершенно в ней не ориентировался, но хорошо подвешенный язык помог быстро добраться до квартала мастеровых. «Ремонт одежды, пошив и изготовление нарядов на заказ!» — такая надпись красовалась на вывеске под символическим гербом — перекрещивающиеся ножницы и иголка на фоне стопки свернутых рулонов ткани, поддерживаемых с одной стороны — мужским камзолом, а слева — женским платьем.

Внутри лавка казалась маленькой и тесной из-за большого количества стоявших тут и там манекенов, на каждом из которых висел готовый костюм — причем костюмы были как мужские, так и женские, и даже несколько детских. На некоторых белели приколотые таблички: «Уже продано!» От разнообразия фасонов и пестроты тканей у меня зарябило в глазах, и я не сразу заметил в глубине лавки три стола, за которыми, не поднимая голов, трудились портные. Двое, помоложе, даже не повернули головы в мою сторону, когда я наконец протиснулся к ним поближе, а третий, невысокий, плотного сложения, лысеющий старичок, проворно вскочил, отложив свою работу.

— Здравствуйте! Здравствуйте вам, молодой человек! — воскликнул он с такой искренней радостью, которая могла быть вызвана, по моему разумению, только встречей с близким родственником. — Чем мы уже можем вам помочь? Вы таки пришли сделать заказ или уже купить готовое платье?

— Э-э, — я огляделся, — мне нужен новый костюм. Я могу его здесь приобрести?

— О, у старого Мотека вы таки можете купить все что угодно! Мотек — это я! — отрекомендовался толстячок и проворным шариком обежал меня со всех сторон. — Позвольте вам уже помочь! О, — воскликнул он пару минут спустя, — вы таки великолепно сложены, молодой человек! Что вы уже желаете? У меня есть самые разнообразные костюмы!

— Что-нибудь попроще, — попросил я.

— Позвольте уже старому Мотеку судить, кому что нужно! Я таки не первый год шью наряды и лучше вас знаю, кому что идет! Вот, примерьте-ка вот это! — В меня полетела белая рубашка из тонкого полотна. — Надевайте-надевайте, не сомневайтесь! Я таки знаю, что вам нужно!.. Главное в нашем деле что? Главное — чтобы костюмчик сидел!

Пришлось подчиниться.

— Ой, — всплеснул руками портной, когда я предстал перед ним в новом наряде, — я таки был прав! Скажите уже старому Мотеку правду, — он мне подмигнул, — вы рыцарь инкогнито?

— Нет! — Я даже попятился от словоохотливого собеседника. — Простой слуга. Хозяин отправляется на важную встречу и хочет, чтобы прислуга выглядела прилично!

— Ой, — круглое морщинистое лицо избороздили улыбчивые морщинки, в которых совсем утонули глазки, — вы таки кому это рассказываете, молодой человек? Старый Мотек прекрасно умеет разбираться в людях и так же хорошо хранит тайны! Зачем мне лишний геморрой на мою седую голову?.. Да смотрите уже сами!

Я глянул на себя в зеркало — вылитый вампир. Это они, насколько можно было судить из прочитанных книг, предпочитали одеваться во все темное. То есть, конечно, не все вампиры, а только высших каст, но сейчас суть не в этом. Из высокого, в рост человека, зеркала на меня смотрел худощавый мужчина явно благородного происхождения. Длинные, рассыпавшиеся по плечам черные волосы только подчеркивали это. Откуда-то взялась даже «аристократическая бледность» — на самом деле следствие не голубой крови в жилах, а недостатка солнца. Для полного сходства с вампиром не хватало янтарно-красных раскосых глаз и торчащих из-под верхней губы клыков.

— Ну? — Портной обежал вокруг меня несколько раз. — Теперь-таки вы убедились, что старый Мотек был прав?.. Но что-то в этом костюме не то…

— В него наряжен простой деревенский парень, — пробормотал я.

— Понял! — Портной даже подпрыгнул. — Вам нужен пояс! Одну минуточку…

Он куда-то делся, а потом вернулся и ловко стянул мою талию кожаным поясом.

— Вот так! Совсем другое дело! Пояс нужен, — наставительно промолвил он. — Он подтягивает, мобилизует и… Оружие тоже надо на чем-то носить!

— Я простой слуга, мне оружие не положено!

— Ой, только не стоит переигрывать, молодой господин! — лукаво подмигнул портной. — А даже если и так — мода теперь так часто меняется… Ну так берете костюмчик?

— Беру, — вздохнув, бросил взгляд в зеркало, — сколько с меня?

— Всего-то один золотой. Пояс я вам таки дарю!

Пришлось без лишних разговоров распрощаться с половиной выданных мне денег, тем более что было ясно — иного способа расстаться со словоохотливым портным нет.

— Благодарю вас, молодой господин, — в прищуренных глазах плавали смешинки. — Но, если хотите совет, то вам таки необходима подходящая обувь! И я даже уже знаю, где вы ее найдете… Тася! — завопил он так пронзительно, что два его подмастерья одновременно подпрыгнули на месте. — Тася, золотко, позови уже Моцечку!.. Это мой любимый внук, — объяснил портной. — Такой понятливый мальчик! Это что-то! Весь в меня!.. Моцечка, — обратился он к выскочившему откуда-то такому же толстенькому мальчишке. — Моцечка, мальчик мой, беги уже к дяде Яцену и скажи, что я имею для него состоятельного клиента!.. Яцен — это мой двоюродный брат, — любезно объяснил портной, когда мальчишка убежал, — он такой сапожник!.. О, это просто песня, какой он сапожник! Вы таки пальчики оближете, когда увидите, какие он шьет башмаки и сапоги!

Я поспешил за порог, еле выслушав адрес сапожника.

Одного взгляда на мою ногу брату портного хватило, чтобы выставить на прилавок черные кожаные башмаки с серебряными пряжками.

— О, — только и сказал сапожник Яцен, — старый пройдоха Мотек был-таки прав. Вы — рыцарь инкогнито!

— Ну вот, опять, — вздохнул я. — Сколько раз вам объяснять, почтенные, что…

— Ой, — умильно сощурился сапожник, — только не надо думать, что мы уже ничего не понимаем! Инкогнито — оно на то инкогнито и есть, чтобы никто ничего не подозревал! Но кровь — она всегда кровь! Она никогда не станет водицей, как ее ни разбавляй!.. И я таки хочу дать вам совет. Покажите уже свои руки!

— А что с моими руками? — Я на всякий случай осмотрел свои ногти. Грязи вроде бы нет… — Руки как руки. Чистые!

— На этих руках нет ни одного кольца! — воскликнул сапожник. — Но вы таки не беспокойтесь, молодой господин. Я имею соседом замечательного ювелира. У него такие кольца — вы просто язык проглотите, какие у него кольца!

— Он тоже ваш брат? — у меня вырвался обреченный вздох.

— Свояк, — хихикнул сапожник и приятельски подхватил меня под руку: — Ну что? Пошли уже к ювелиру?.. Эй, посмотри уже за товаром! — крикнул он подмастерью. — А я только прогуляюсь недалеко и сразу назад!

На мое счастье, ювелирная лавка находилась недалеко — стоило только перейти улицу. В полутемной комнатушке меня перво-наперво все-таки обыскали — а ну как я таким хитрым образом пытался заставить нужных людей самих отвести меня к богатому «клиенту»? — после чего ювелир запер дверь и, шмыгнув за прилавок, вывалил передо мной целую россыпь колец и перстней всех форм и размеров.

— Ну — несколько минут спустя произнес сапожник, — мы с Мотеком были-таки правы насчет вас, благородный господин!

— Почему? — обиделся я.

— Вы так смотрите на эти кольца, — со знанием дела покачал головой сапожник. — Сразу видно настоящего ценителя!

— Ничего не… — Я подавил вздох. — Просто у моего хозяина такого количества нет…

Вернее, такого количества он не взял с собой, ведь известно, что по богатству коллекции драгоценностей иных магов уступают только драконьим сокровищницам, а некоторые даже превосходят оные. Истории известен случай с одним драконом. Этот чешуйчатый «коллекционер» похитил столько девушек благородного происхождения, что на него объявили охоту свои же сородичи — то ли из зависти, то ли чтобы отмазаться от обиженных людей и нелюдей. Как выяснилось впоследствии, девушки дракона не интересовали совершенно — он ими даже не питался, будучи строгим вегетарианцем, девиц «коллекционер» воровал исключительно ради драгоценностей, которыми были увешаны его «жертвы». Коллекцию сережек, колец, ожерелий, браслетов и диадем вывозили на восьми подводах, да еще и грузчики себе карманы набили.

— Я ничего не смыслю в украшениях, — признался ваш покорный слуга. — Мне все равно…

И потом — зачем слуге перстни? Они все равно будут мешаться, когда я стану стирать или готовить. Разве что пусть лежит, вдруг возникнет нужда в деньгах?

— Тогда позвольте помочь вам выбрать. — Ювелир, невысокого роста, коренастый, как гном, и такой же сильный, я заметил это, пока меня обыскивали, бросил взгляд на мои руки и выудил из россыпи драгоценностей одно серебряное кольцо. Смотрелось оно скромнее большинства перстней, но внешняя простота компенсировалась тонкой чеканкой: на узеньком ободке сплетала листья и побеги виноградная лоза. И на мизинец левой руки оно село как влитое.

— У меня нет таких денег, — попытался запротестовать я.

— О, это сущие пустяки! — отмахнулся ювелир. — За него надо отдать всего-навсего десять серебряных монет!

Я позвенел мелочью. После расчета с сапожником у меня осталось всего двенадцать серебрушек. Что ж, трата вполне мне по силам.

— И еще, — приняв от меня деньги, ювелир явно принял и эстафету заботы, — вам уже что-то надо делать с волосами. Просто распущенные сейчас уже никто не носит. Если молодой господин пожелает, я тут неподалеку рекомендую вам отличного цирюльника. И он…

— Нет! — Я шарахнулся к выходу, крепко прижимая свои длинные волосы к шее. — Я не хочу! Не надо!

Сапожник и ювелир обменялись недоумевающими взглядами — дескать, у богатых свои причуды, — но настаивать, хвала всем богам, не стали.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Я боялся, что хозяин станет ругать меня за задержку, и был совершенно прав. Когда подбежал, маг сердито вышагивал туда-сюда на свободном пространстве между башней и каретой, стуча посохом с такой энергией, что тот высекал искры из камней.

— Тебя только за смертью посылать! — сердито приветствовал он. — Сколько можно бродить? Бери пример с меня! Я давным-давно уже готов и вынужден ждать! И кого! Какого-то слугу! Ты у нас кто? Принц, чтобы одеваться по полтора часа?

— Простите, хозяин, — поклонившись, я поспешил распахнуть дверцу кареты. — Больше этого не повторится.

Да, больше в этот квартал ни ногой, даже под угрозой смертной казни!

— Из-за тебя мы опаздываем уже на целых полчаса! — продолжал сердито выговаривать хозяин, забираясь в карету. — Цвет, кстати, хороший, — соизволил он похвалить мой костюм. — Главное, что не маркий! Трогай!

Академия магов была похожа на старинный собор — такие же строгие четкие линии, возносящиеся в небо острые шпили, высокие стрельчатые окна, забранные витражами, высокие двери. Изящество и строгость, красота и целесообразность, величие и нарочитая простота, даже скромность.

Остановившись на нижней ступеньке широкой длинной лестницы, я, запрокинув голову, смотрел на Академию, пока не словил подзатыльник.

— Закрой рот, деревенщина, — буркнул хозяин. — Не позорь меня!

С этими словами он стал подниматься по лестнице, а мне осталось пристроиться за его спиной. Вот и сбылась мечта идиота — я вхожу в стены Академии. Мог ли Слизняк о таком мечтать?

«Мог, — сказал кто-то глубоко внутри. — В той, прошлой жизни, где у тебя были другое имя и учитель, настоящий учитель, который обещал, что однажды ты войдешь в эти стены. И войдешь не слугой, почтительно опускающим взгляд и глядящим в пол, а переступишь сей порог с гордо поднятой головой неофита».

Изнутри здание Академии явно было больше, чем снаружи. Пройдя через двустворчатые двери, мы оказались в просторном полутемном зале, где высокие потолки поддерживались стройными колоннами из пепельно-серого мрамора, а вдоль стен бродило гулкое эхо. Потолок был расписан в нежных пастельных тонах, а под ногами причудливо разбегался рисунок выложенной из плиток мозаики. Откуда-то лился слабый рассеянный свет, отчего казалось, что стены теряют свои очертания. Ни одного лишнего узора, барельефа или украшения — только те же четкие линии и строгие формы. Маги, изредка попадавшиеся нам на пути, казались призраками, исконными обитателями этого мира, где мы, два живых человека, оказались всего лишь нежданными гостями.

Впереди, на небольшом возвышении, стояли в ряд четыре статуи — три мужчины и женщина — основатели Академии магов. У подножия туда-сюда прохаживался молодой человек в куртке и сапогах военного покроя, но массивный медальон, два браслета на запястьях и несколько колец говорили о том, что перед нами — либо молодой маг, либо облеченный доверием носить амулеты наемник.

— Маг Свет Акоста Травознай Четвертый? — приветствовал незнакомец моего хозяина.

— Великий маг Свет Акоста Травознай Четвертый, — сварливо поправил его тот.

— О, прошу меня извинить. — Молодой человек поклонился и сделал широкий жест. — Следуйте за мной! Вас давно уже ждут!

Справа за колоннами обнаружились боковые двери, к которым мы и направились. Они вывели еще в один зал, на сей раз залитый настоящим живым светом, льющимся из нескольких высоких стрельчатых окон, витражи на которых изображали старинных богов и богинь — когда строили Академию, у нас был несколько другой пантеон, не такой, как сейчас, намного более разнообразный. Стену напротив украшали высокие портреты, вдоль зала стояли невысокие колонны-поставцы, на которых на всеобщее обозрение выставили различные вещи — подсвечники, кувшины, чаши всех форм и материалов, боевые латные рукавицы, поделки из кости, камня и металла, прочие предметы. Несколько магов ходили здесь с учениками, иногда останавливались возле некоторых портретов и начинали что-то рассказывать ученикам.

— Зал Славы, — негромко промолвил наш проводник.

— Позерство, — проворчал хозяин и громче застучал посохом по полу. — Понаделали себе ложных кумиров, в то время как рядом ходят живые герои!

Он произнес эти слова на полтона громче, чем следовало, и кое-кто обернулся на него, но расчет господина не оправдался — никто не поспешил навстречу с распростертыми объятиями и криками восторга. Это окончательно испортило магу настроение, он плюнул, проворчал что-то злобное и покинул Зал Славы, явно приготовившись метать громы и молнии. Успев немного изучить его характер, я удивился тому, что хозяин не стал устраивать публичного скандала, а предпочел покинуть поле боя.

— Прошу пройти за мной. — Проводник направился через весь зал к дверям, гостеприимно приоткрытым на противоположной стороне. — Это недалеко!

Пока шли за ним мимо портретов, нашего провожатого несколько раз окликали, приветствуя и справляясь о делах его учителя, из чего я заключил, что он — либо подающий надежды ученик, либо совсем недавно стал магом и его наставник пользуется здесь большим уважением. Но опять-таки никто не поспешил назвать по имени моего хозяина — разве что за нашими спинами стал волной разрастаться тихий шепоток: кто-то Света Акосту Травозная Четвертого все-таки узнал.

Идти впрямь оказалось недалеко — за Залом Славы открывалась небольшая комнатка, выйдя из которой мы поднялись по винтовой лестнице и, пройдя еще один зальчик, попали в огромное помещение, чем-то сильно напоминавшее мне тот, парадный зал внизу. Те же строгие четкие линии, то же отсутствие вычурных украшений, барельефов и узоров, те же колонны вдоль стен и мозаика на полу. Но на этом сходство заканчивалось, ибо зал был полукруглым по форме, и противоположная от входа стена плавно загибалась дугой, а в ней светились шесть узких окон с витражами, изображавшими представителей шести основных разумных рас нашего мира, в том числе вампиров и драконов. Почти посередине зала полукругом тянулось возвышение, на нем в два ряда стояли кресла, в которых восседали, ожидая нас, члены Совета со-ректоров.

Любопытство оказалось сильнее всех прочих чувств, и я вытаращил глаза, рассматривая магов.

Среди них находились три женщины — две совсем молодые, я бы даже сказал, юные особы, были одеты с роскошью и пышностью первых красавиц королевского двора. Одной минуло лет восемнадцать, другой — чуть за двадцать, хотя о возрасте магов не судят по внешнему виду. Третья по сравнению с ними казалась старушкой, хотя на вид ей было около пятидесяти. Она была низенькой, плотной и, опять-таки по сравнению с молоденькими красавицами, довольно неряшливо одетой.

Пробежав взглядом по лицам магов-мужчин, я неожиданно понял, что некоторые из них мне знакомы. Так, с краю на нижнем ряду кресел обнаружился знаменитый Оммер-Полукровка, который со своего места кивнул нашему проводнику. А выше его, ближе к центру, сидели…

— Каково ваше слово, почтенный Бэрг? Этот город — ваша, так сказать, вотчина, вам и карты в руки!

— А что я еще могу сказать, лорд-обвинитель? Этот человек, воспользовавшись отсутствием в городе практикующего мага, совершил ошибку. Он мало того что убил дочь градоправителя, но и выпустил на свободу демона, который умертвил одиннадцать человек, в том числе и мать несчастной девушки. Он…

— Я ее не убивал! Девушка уже была больна, и больна давно! Вы должны были заметить ее болезнь и заранее принять меры. Тогда бы…

— Молчать! Все, что мог, ты уже сказал и сделал! Продолжайте, почтенный Бэрг!

— Благодарю, лорд-обвинитель! Этот человек не имел права применять магию, не будучи даже официально учеником-практикантом. Он совершил преступление, и я считаю…

— Я только хотел…

— Заткните ему рот! И каково ваше слово, мастер Бэрг?

— Он виновен!

— Принимается!

Да, это были они. Время сильно изменило бывшего городского мага и лорда-обвинителя из числа тех же магов. Тот, кого звали Бэргом, стал важным, заматерел, отрастил импозантную бородку и, наверное, сделал карьеру. Зато второй, игравший роль обвинителя на том процессе, потолстел, обрюзг и страдал от больной печени — или отчего там бывают такой нездоровый цвет лица и мешки под глазами. Но в остальном они ни капельки не изменились — тот, кто по лени или отсутствию опыта проворонил болезнь девушки и допустил свершившуюся трагедию, и тот, кто покрывал «коллегу» по цеху и свалил всю вину на иногороднего самоучку, сделав из него козла отпущения и послав на костер, не разрешив даже сказать слово в свою защиту. Да, в остальном Маги ни капли не изменились, и я не сомневался, что они тоже могут узнать парня, которого бестрепетно отправили на смерть, скрывая таким образом свои ошибки.

Ноги мои приросли к полу, а потом сами невольно сделали шаг назад — и тут же моя спина на что-то наткнулась.

— Ну чего встал? — Это оказался наш проводник, распахнув двери перед моим хозяином, он скромно отступил в сторонку.

— Я туда не пойду, — прошептал одними губами, глядя прямо в лицо этому человеку.

— Трусишь? — В голосе послышалось неприкрытое презрение. Еще бы! Я простой слуга, а он…

— Мне страшно.

— Глупости! — еще больше скривился провожатый. — На прислугу никто никогда не обращает внимания, если она не лезет на глаза.

Спасибо за совет! Я все-таки сделал шаг вперед, но опустил голову вниз и постарался, чтобы длинные пряди волос хотя бы частично закрыли мое лицо. Хорошо еще, что в зале царил легкий полумрак и мне посчастливилось встать так, чтобы спина хозяина защищала от посторонних взглядов.

Впрочем, я мог и не принимать этих мер предосторожности, ибо, пока мое сознание боролось со своими страхами и предавалось воспоминаниям, Самый великий маг всех времен и народов перешел в стремительную атаку.

— Доброго вам дня и хорошего настроения, коллеги! — воскликнул он, решительным шагом направляясь к рядам кресел. — Что это, с позволения сказать, за самодеятельность? Вызывать меня на комиссию, как какого-то…

— Почтенный Свет Акоста, — с места поднялся представительный мужчина, — мы рады, что вы наконец-то почтили своим присутствием эти стены…

— Оставь свое велеречие, Паук, — отмахнулся хозяин. — Ты что, забыл, кто я такой? Тебе напомнить, что мною сделано для Академии? Для всей магической науки в целом? Ты хоть представляешь…

— Мы представляем, что вы чересчур долго не появлялись в этих стенах, — прозвучал невыразительный голос лорда-обвинителя. За эти годы он столько раз снился мне в кошмарах, что я даже сейчас не мог бы спутать его ни с кем другим. — Вы — со-ректор, но вы много лет отсутствовали на заседаниях.

— Это потому, что я не вижу в заседаниях необходимости! — отрезал хозяин. — Кроме того, я занят написанием научного труда, который перевернет магическую науку, провожу научные исследования, изучаю движения небесных светил и составляю звездные карты будущего. Я… Я слишком занятой человек, чтобы отвлекаться на ерунду!

— На ерунду? — подал голос третий маг, тусклый и невыразительный человечек, такой же тусклый, как и его голос. — Ладно экзамены и прием в наши ряды неофитов, но как вы умудрились пропустить подряд несколько заседаний, посвященных принятию нового Устава Академии?

— Я же сказал — я слишком занят, чтобы… Что? Какой Устав? Вы приняли новый Устав? Без меня?

— Вам посылали приглашения, почтенный Свет Акоста, — сообщил тот маг, которого хозяин назвал Пауком. — Несколько раз!

И все они оказались в печке после того, как их порвали с язвительными комментариями, даже не читая.

— Несколько раз? Но… — Хозяин выглядел растерянным, и я приподнял голову, чтобы посмотреть, как он будет выкручиваться. А ведь сколько раз ему предлагалось прочесть то, что было написано в письмах!

— Но я ничего не получал! — с надрывом воскликнул господин. — Ни одного письма! Ни одного сообщения!.. Ты! — Он стремительно развернулся и ткнул посохом в мою сторону. — Это ты во всем виноват! Тебе было приказано следить за моей корреспонденцией, а ты? Что ты, негодяй, делал с моими письмами? Ах ты…

Мне не удалось защититься — в следующий миг тяжелый посох обрушился на меня. Я вскрикнул, упал на пол, и закрыл голову руками от града ударов.

— Скотина! Тупая скотина! Урод! Кретин! — орал хозяин, избивая меня. — Т-ты!.. Т-ты!.. Ненавижу! Из-за тебя…

Вскрикивая от боли, я покатился по полу, спасая живот и голову от ударов, которыми осыпал меня хозяин, и молился только об одном — чтобы он остановился до того, как…

Избиение прекратилось так же внезапно, как и началось. Зажмурившись и закрыв голову руками, я услышал резкий звон — так встает магический щит. Выждав для верности еще немного, осторожно открыл глаза и увидел прямо у себя перед носом смутно знакомые сапоги.

— Браво, Ларт, — произнес еще один явственно знакомый голос.

Оммер по прозвищу Полукровка медленно поднялся со своего места и сделал шаг вперед.

— Благодарю вас, учитель, — сдержанно ответил тот, кого назвали Лартом.

Я осторожно выпрямился, прислушиваясь к ноющей боли во всем теле. Кажется, все кости целы, хотя дышать больно. Наверняка в ребрах есть трещины. Но руки-ноги целы, и на том спасибо.

Нежданный защитник сделал шаг в сторону. Это оказался наш проводник, он поклонился Оммеру-Полукровке, подошедшему к тяжело дышащему и еще не успокоившемуся хозяину.

— Это Ларт, — представил Оммер. — Ученик и будущий боевой маг. На следующий год хочу представить его на экзамен. Он — старший из трех моих учеников.

— Разбрасываешься, — отдуваясь, проворчал хозяин и одарил меня двусмысленным взглядом. — В мое время все было не так. Один учитель — один ученик. Новое поколение готовили дольше и спрашивали строже. Из нынешних волшебников треть не получили бы права именоваться магами, потому как не прошли бы всех испытаний!

— А скажите, почтенный Свет Акоста, — снова послышался тусклый голос невыразительного «серого» мага, — почему у вас нет учеников?

— Почему-почему. — Господин, кажется, опять начал заводиться. — Достойных нет, вот почему! Думаете, мне в моем уединении никто не мешает? Да желающие стать моими учениками целый палаточный городок у подножия башни разбили! А настоящего самородка среди них не обнаружилось! Все такие же недоумки, как этот. — Хозяин небрежно кивнул в мою сторону. — Ты, Оммер, помнишь, сколько у тебя было конкурентов?

— Шестеро, — пожал тот плечами.

— Вот именно! А взял я только тебя одного, потому как другие были недостойны!.. Да, скажу больше — иногда приходят такие бездари, что по сравнению с ними даже Слизняк гений! Слизняк — это вот этот кретин, мой слуга! — последовал новый кивок в мою сторону. — Это из-за него, почтенные коллеги, я не получал ваших корреспонденции! Этот бездарь читать не умеет! Он наверняка использовал ваши письма для растопки камина, не понимая, какую ценность они представляют! Вот скажи, ты захватил мою монографию, черновой вариант которой мне хотелось бы представить коллегам?

— А? Что? — Да я эту монографию в глаза не видел хотя бы потому, что мне никто ее не показывал.

— Вот, убедитесь! — Хозяин патетически взмахнул руками. — Он иногда не в состоянии понять самых простых вещей!

— А мне сдается, что он прекрасно все понимает, — послышался мягкий голос.

Оммер-Полукровка, подойдя, сел передо мной на корточки и приподнял мое лицо за подбородок. Увернуться было невозможно. Притвориться, что не узнал его, — тоже. Как и забыть нашу первую встречу…

— Ты можешь что-нибудь сделать, Оммер?

— Вряд ли, ваше величество. Он в шоке, и моих сил недостаточно для того, чтобы достучаться до его разума. Я могу только оставить все как есть и надеяться, что рано или поздно он придет в себя.

— А если этого не произойдет?

— Тогда он навсегда останется таким… Его разум спрятался, как улитка в раковину. Учитывая, через что ему пришлось пройти, я этому не удивляюсь.

Двое мужчин стояли над скорчившимся на земле голым парнем со следами веревок на запястьях и свежими ожогами на ногах. Тот лежал на голой земле, но не чувствовал ничего и даже, кажется, с трудом понимал, где находится. В остановившихся широко раскрытых глазах плавал ужас.

— И долго он будет оставаться… таким?

— Сейчас ничего нельзя сказать, ваше величество. Час, день, неделю. Самое большее — год. Потом парень постепенно начнет оттаивать.

— Но у меня нет времени и, самое главное, желания таскать с собой человека с ТАКОЙ меткой на шее. Ты можешь что-нибудь предпринять?

— Есть у меня одна мысль, ваше величество. Надо будет только сделать небольшой крюк, но в общем-то это по пути.

— Вот ты каков, Слизняк, — медленно произнес Оммер и многообещающе провел пальцами по моей щеке. Я машинально отстранился… как тогда.

— Если бы вы знали, сколько неприятностей у меня было из-за него, коллеги, — с надрывом воскликнул хозяин. — А прогнать не могу. В этом случае он просто подохнет где-нибудь под забором, не сумев приспособиться к жизни.

— Тогда почему бы вам не взять ученика, уважаемый Свет Акоста? — снова подал голос Паук.

— Что? Еще одного бездаря? — фыркнул маг. — Чтобы они вдвоем портили мне жизнь?

— Но вы должны понимать, что ваша жизнь от этого станет только легче! Ученик априори должен уметь читать и знать основы грамоты и прочих наук. Кроме того, он должен понимать, что такое долг, а значит, не станет спустя рукава относиться к своим обязанностям.

— Кроме того, трудно ожидать от слуги полного понимания размеров всей легшей на него ответственности, — снова произнес бывший лорд-обвинитель.

— Но это же так трудно! Так мне приходилось следить за одним идиотом, а так у меня на шее будет сразу двое, — запротестовал хозяин.

— Ох, вы правы! — вступила в разговор одна из молоденьких магичек. — У меня три учени… то есть две ученицы и ученик, не считая двух служанок, и то мне иногда приходится все делать самой, потому что они не справляются! Но помощники всегда необходимы!

— Думаю, после того, что случилось с наследием Мио Мирона, вы не позволите пропасть еще и вашим знаниям? — промолвил Бэрг, и меня затрясло от звуков этого голоса.

Тонкие чуткие пальцы мага-полукровки тут же вцепились мне в плечо.

— Что-то не так? — шепотом поинтересовался Оммер.

— Все… Мне просто больно, — так же тихо ответил я.

— Так лучше? — Его ладони стали горячими и тяжелыми и медленно скользнули по моим плечам, спустились до локтей, немного задержались на груди.

— Спасибо, — прошептал я. Дышать в самом деле стало намного легче.

Несколько минут спустя разговор закончился, и хозяин направился к выходу. Оммер-Полукровка и тенью следовавший за ним Ларт вызвались сопровождать его.

— И все-таки почему вы так упорно отказываетесь принять хоть одного ученика, наставник? — говорил по дороге к Залу Славы Оммер.

— Я же объясняю — кругом одни бездари и бестолочи! — сварливо отозвался хозяин.

— Если вам трудно сделать выбор, то Совет со-ректоров порекомендует подходящую кандидатуру, — предложил Оммер. — Могу гарантировать, что претендент будет достаточно талантлив и сможет учиться у вас!

— Вернее, попытается учиться у меня!

— Но Совет со-ректоров не допустит повторения истории с наследием Мио Мирона! — тихо воскликнул Оммер. — Утеряны уникальные знания, даже крупицы которых были бы для нас бесценны!

— Все не можешь забыть, как он тебя отверг? — фыркнул хозяин. — Этот Мио всегда был со странностями. Я подозревал, что он плохо кончит!

За разговором мы незаметно вернулись в Зал Славы, где вынуждены были приостановиться, поскольку по нему сейчас ходила какая-то экскурсия. Я, пользуясь паузой, осматривался по сторонам, исподтишка разглядывал портреты…

Он стоял вполоборота, глядя на зрителей почти через плечо. Простая добротная одежда, больше похожая на воинскую куртку — мои глаза невольно скосились на Ларта, повторяющего этот стиль в своем наряде, — руки вольно опущены вдоль тела. В правой — меч, в левой — посох. Оба повернуты кончиками вниз и почти касаются земли, как простые палки. Русые волосы на лбу перетянуты простым шнурком. Тонкий породистый нос. Загорелое лицо. Сурово сжатые губы под коротко подстриженными усами. И — взгляд человека, уходящего на битву, вернуться с которой не суждено.

Мой учитель.

— Постарайся стать магом, малыш!

— Кто это? — прошептал я, не узнавая своего голоса.

— А? Что? Это? — Оммер оглянулся. — Странно, что ты спросил… Это и есть Мио Мирон Зачинщик Пятый. Гений. Создавал великолепные защитные артефакты и боевые заклинания против демонов Нижнего мира. К сожалению, все его артефакты мы разрядили во время последней войны с демонами. И с недавних пор Совет со-ректоров принял решение разыскать всех учеников Мио Мирона, чтобы сохранить хотя бы то, что от него осталось.

— А у него было много учеников?

— Официально — только пятеро. Но двое погибли во время той войны уже после исчезновения Мио Мирона, а еще двое пропали без вести. Точно известно, что жив и здоров последний, пятый его ученик — Альт-Вампир. Кстати, — по губам Оммера скользнула легкая улыбка, — именно из-за него Мио Мирон и не смог взять меня в обучение. И не потому, что я был такой уж тупой. — Он фыркнул. — Просто Альт пришел чуть-чуть раньше. А тогда в Уставе Академии действительно было написано: «Один учитель — один ученик». Я был, мягко говоря, расстроен, и тогда Мио Мирон посоветовал мне обратиться к твоему хозяину… А с Альтом мы потом стали друзьями. И если не найдут никого из тех, кто учился у Зачинщика, или хотя бы тех, кто что-нибудь о нем знает, нам придется посылать посольство в империю вампиров, лично к Альту. А это такие сложности…

— Почему?

— Ты не знаешь истории. На данный момент Альт — единственный маг среди вампиров. Единственный вообще. Хотя за восемьдесят лет он наверняка сумел подготовить нескольких учеников, но… А тебе-то какое дело? Ты же слуга!

— Простите. — Я опустил голову. — Больше это не повторится!

— Сдается мне, ты не такой уж тупица и кретин, — пробормотал Оммер себе под нос.

Да, и если услышу еще хоть слово, признаюсь… Правда, у меня нет доказательств, но…

«Спас» меня хозяин. Ему наскучило стоять в Зале Славы, и он решительно направился к выходу, сердито окликнув вашего покорного слугу уже от противоположных дверей.

Пока мы ездили туда-сюда, нас поджидал гость. Какой-то слуга, попавшийся в магическую ловушку, мялся у самых дверей в башню. Как выяснилось, он явился сюда по приказу принцессы Имирес Борской — девица все еще изволила хворать и требовала, чтобы Самый великий маг всех времен и народов прислал ей настойку от простуды.

Это известие сразу подняло настроение хозяина.

— Вот это и есть настоящая слава! — довольным тоном изрек он, небрежным жестом отослав слугу прочь. — Вот где известность и влияние! А не то что у них, там… в этих залах Славы! Там — сплошная показуха, любовь простого народа гораздо ценнее! И она непреходяща, в отличие от всего остального! Вот ради кого я трудился и тружусь, а вовсе не ради этого Совета со-ректоров! Захочу — и совсем перестану в него входить. Посмотрим, что они тогда запоют!

Сбросив мантию мне на руки, хозяин стал не спеша подниматься по лестнице.

— Кстати, приготовь отвар от простуды и принеси его мне! — распорядился он на ходу. — Надо его зачаровать… Рецептик-то помнишь или тебе дать?

— Помню, хозяин, — пробормотал я, направляясь в лабораторию.

Приготовить отвар от простуды — самое простое дело. Мне известно штук пятнадцать. Привычным жестом зажег огонь и занялся травами. Хорошо все-таки, что успел оборудовать здешнюю лабораторию так же, как дома! Не надо копаться в мешочках и коробках, не надо делать лишних движений — хотя благодаря целительной магии Оммера-Полукровки серьезных повреждений мне удалось избежать (перелом ребра — весьма болезненная вещь!), но ушибы и ссадины никуда не делись.

От размышлений о своем плачевном состоянии мысли сами собой перескочили на воспоминания о бывшем ученике моего хозяина и его воспитаннике. Про магистра Оммера ходили весьма скабрезные слухи, но я впервые поймал себя на мысли, что готов примириться с любыми чудачествами наставника — лишь бы у меня снова появился учитель. О, чего бы я не дал за то, чтобы вырваться отсюда! Хоть на минуту вернуть прежнюю жизнь, в которой у меня были другое имя, другая судьба! Боги, как много я дал бы за возможность стать кем-то другим… А ведь мог бы переступить порог Академии Магов, ведомый своим учителем, он как-то раз пообещал, что введет меня в эти стены… Но все! Хватит жалеть себя! У меня сейчас настой выкипит!

— Настой готов, хозяин! — постучал несколько минут спустя в кабинет мага.

— Давай, зачарую! — Господин не глядя махнул рукой, посылая в сторону кружки заряд магии.

Счастье, что я успел разглядеть, какое именно заклинание он собирается пустить в ход, и подставил локоть! Умм-м-с!.. Не так чтобы очень уж больно, но на рукаве наверняка теперь останется пятно. И дернули меня демоны заниматься работой в белой рубашке! Мой единственный нарядный костюм!..

— Чего ты дергаешься, Слизняк? Все испортил! Неси вторую порцию, живо!

Э нет, рисковать своей работой я больше не буду! Плеснул в кружку простой воды, но маг подмены не заметил и вторично наложил то же самое заклинание, после чего величественным жестом велел мне убираться.

Слуги, который передал приказание принцессы, на месте уже не было — видимо, он счел свою миссию выполненной. Я обнаружил это, когда спустился на первый этаж с двумя кружками в руках — в одной был налит целебный настой, а в другой — зачарованная вода. Выливать ее я не стал — вдруг придется тараканов морить!.. А вот что делать с настоем? Хм, формула там достаточно простая и усилий не требует. Попробовать разве?.. Я накрыл кружку ладонью, зашептав нужные слова. Руке на миг стало горячо, в шею стрельнула боль. Так, готово.

В королевский дворец меня впустили беспрепятственно — во-первых, пришлось пройти с черного хода, предназначенного для слуг, а там никогда не стоит суровая стража, а во-вторых, я сразу остановил первого попавшегося слугу и объяснил, в чем дело. Леди Имирес уже все знали — во всяком случае, слуга немного проводил меня до широкой лестницы, дескать, потом подниметесь на второй этаж и там либо спросите, либо услышите.

Верным оказалось второе. Едва моя нога стала на последнюю ступеньку, как сразу послышался визгливый голос принцессы, доносившийся из-за одной из дверей:

— Нет, я не буду это есть!.. Почему-почему? Потому, что это невозможно есть нормальным людям!.. Нет, я нормальная! Вот что это такое? Биточки? Вы сказали, биточки? Вот эти ломти мяса размером с мою ладонь вы называете биточками? Я знаю, что такое биточки! Они маленькие, круглые и посыпаны зеленью! А это разве салат? Да его и голодная корова есть не станет из опасения подавиться! Еще крупнее порезать не могли?.. А это что? Яйца? Перепелиные? Где, интересно, вы нашли перепелов такого размера? Скажите уж сразу, что взяли обычные куриные и раскрасили их кисточкой!.. И не спорьте со мной! Я знаю, как выглядят перепелиные яйца! Я каждое утро ем их на завтрак… то есть ела дома. А тут мне что подали? Вот как называется это блюдо, которое по утрам едят у вас на равнине? Ну такая серая масса с кусочком масла наверху?

— Овсянка, миледи.

— Это из овса, что ли? Бэ-э-э-э!.. Уж не считаете ли вы меня лошадью, милочка? Вот что, унесите-ка все это! Да-да, все! Я не буду это есть! Я больна и мне нужно питаться по-особенному!.. И вообще, мне знакома одна улитка — так вот, она готовит лучше!

«Улитка», надо понимать, мое новое прозвище? Хм, будем считать это комплиментом. В последнее время так редко доводится услышать похвалу…

— Ладно-ладно, — за дверью внезапно сменили гнев на милость. — Можете оставить одно яйцо. И один биточек, так и быть. А все остальное унесите! Немедленно!

Подслушивать дальше было неприлично, и я постучался, а потом осторожно вошел, остановившись на пороге.

Леди Имирес полулежала в постели с подносом на коленях, обложенная подушками и одеялами. Возле нее навытяжку стояла горничная, по лицу прислужницы было видно, что та мучительно борется с собой, решая: то ли сигануть в окошко, то ли отшлепать принцессу как следует, — и лишь профессионализм и огромная зарплата удерживали ее от того, чтобы окончательно определиться с выбором.

— О Слизняк! — непередаваемым тоном воскликнула девушка. — Ты что принес?

— Настой от простуды от мага Света Акосты Травозная Четвертого, — отрекомендовал я.

— Отлично! Его мое высочество и будет пить, а не этот коктейль. — Девица кивнула на высокий стакан с мутно-желтой жидкостью. — Да унесите уже все это поскорее! А то меня мутит!

Горничная собрала поднос и, проходя мимо, одарила вашего покорного слугу предупредительным взглядом — дескать, сочувствую тебе, парень, ты следующий! Я прикрыл за нею дверь и пристроил кружку с настоем на небольшой столик.

— Как хорошо, что ты пришел! — довольным тоном промолвила принцесса. — Слушай, выкинь ты эту гадость в окно! У меня совсем нет аппетита! Не могу я все это есть!.. Я дома за день столько не съедала, сколько мне тут приносят в один раз! Оставь только сок и булочку с глазурью! А остальное выкинь!

— Куда?

— Да хоть в окно! Видеть эту еду не могу!

На прикроватном столике обнаружилось несколько тарелок разного размера, доверху наполненных всякой снедью, — служанка не унесла ни «биточки», ни «перепелиные яйца», ни салат в надежде, что у капризной гостьи проснется-таки аппетит. Я послушно взял тарелки, шагнул на балкон. Желудок недовольно вякнул — утреннего бутерброда и кружки травяного чая для него было мало и он жаждал продолжения. Но ослушаться я не посмел и только тоскливо проводил взглядом красиво рассыпавшиеся по траве биточки.

— Слизня-а-к! О Слизняк! — позвали меня в это время томным голосом.

Я обернулся. Принцесса лежала на подушках, откинувшись назад и полуприкрыв глаза.

— Что вам угодно, госпожа?

— Как это — что? Подушки мне поправь, а то они сбились!

Я подошел к постели. М-да, задачка! Это ложе было раза в два шире того, которое мы могли предложить нашей гостье в башне мага, а принцесса лежала на самой середине, так что дотянуться до нее было проблематично. Осторожно наклонившись вперед, почти лег животом на постель, потом, опираясь на один локоть, другой рукой стал осторожно поправлять подушки, стараясь не смотреть на оказавшееся так близко от меня лицо.

Принцесса лежала, прикрыв глаза, такая спокойная — ну прямо хищница в засаде. Такая же опасная и… симпатичная. Да, когда вот так лежит и молчит, она очень даже ничего. И ресницы длинные, и носик… Вот только губы трубочкой не надо вытягивать! Я и так…

— Ну, — сварливым шепотом внезапно поинтересовалось ее высочество, — так и будем лежать рядом и изображать бревна или перейдем к активным действиям?

Упс! Я кубарем скатился с постели, подгоняемый смехом леди Имирес.

— Простите, ваше высочество! — пробормотал, опасаясь даже смотреть в ее сторону. — Слизняк больше никогда… Позвольте мне уйти!

— Стоять! — припечатал меня к месту зверский шепот. Я замер, втянув голову в плечи.

— Ты куда это направился, а? Кто мне настойку от простуды подаст?

Вот только не надо ловить вашего покорного слугу на такую простую приманку! Поставив кружку на поднос, подал его леди Имирес с поклоном.

И тут же понял, что недооценил мою противницу. Ибо она не стала хвататься за кружку, а взяла поднос.

Наши руки встретились. И, судя по тому, как хищно вцепились в меня ее пальчики, отнюдь не случайно.

Некоторое время мы молча тянули поднос каждый в свою сторону. Принцесса очень старалась, а я… впал в какой-то нездоровый азарт.

— Ваше высочество, отпустите! — попросил, когда понял, что без применения силы освободиться не удастся. — Пожалуйста!

— А если не отпущу? Что тогда?

— Тогда… простите, но…

С этими словами я просто разжал пальцы и выронил поднос ей на колени.

Девица взвизгнула, отдернула руки. Не скажу, что отвар был еще горячим, но опрокинуть целую кружку воды на постель — приятного мало.

— Т-ты… что ты наделал? — от злости она пошла красными пятнами.

— Простите меня, ваше высочество, — хотелось исчезнуть, — но я просил… Я был вынужден так поступить!

Неизвестно, как собиралось поступить со мной ее разгневанное высочество, но в это время под окном раздался трубный глас сэра Ларана:

— Леди Имирес! Мой нежный цветочек! Это твой мартовский котик!

— Вот демоны! — неожиданно для меня выругалась принцесса. — И принесла же его нелегкая!.. Помоги мне встать!

Ну уж нет! Не на того напали! Я теперь стреляный воробей! Спрятав руки за спину, попятился к дверям:

— Ваше высочество, покорнейше прошу позволить мне удалиться!

— Стоять!

Откинув мокрое одеяло, леди Имирес самостоятельно выбралась из постели. При этом обнаружилось, что на высокородной девице только кружевная ночная сорочка из такого тонкого полотна, что при желании можно было бы рассмотреть ее нижнее белье… точнее… практически полное отсутствие такового. Ибо если нечто, напоминающее трусики, у нее имелось, то выше… то есть на ее груди… Ой, мама!

Я изо всех сил ущипнул себя за ляжку, стараясь отвлечься от созерцания открывшихся мне изгибов девичьего тела. Она что, нарочно меня дразнит?

Со щипком получилось хорошо — пальцы попали как раз по только-только зарубцевавшимся царапинам от кошачьих когтей, и раскатавший губы ловелас Слизняк тихо взвыл, зажмурившись и на несколько секунд забыв обо всем, кроме резкой боли.

— Та-ак, — совсем близко послышался недовольный шепот болящей, — под окном орет этот озабоченный герцог, я стою вся мокрая и в одном белье, а он тут рожи корчит! Живо открой глаза и подай мне халат! Если мое высочество простудится еще сильнее, это будет целиком на твоей совести!

Я открыл глаза. Леди Имирес стояла прямо передо мной, уперев кулачки в бока, и выражение ее лица трудно было описать. Принцесса оказалась немного ниже меня ростом, так что я, сам того не желая, получил возможность как следует заглянуть в низкий, отделанный кружевами вырез ее сорочки. М-да, отсюда открывался великолепный вид!.. Боги и демоны, опять мои мысли дали сбой. Некстати вспомнилось, как я несколько дней назад, раздевая уснувшую гостью в башне мага, не устоял перед искушением и немного потрогал ее грудь, отметив про себя, как чудесно она ложится в мою ладонь — словно мы были созданы друг для друга…

Нет, не думать об этом! Только не об этом и только не сейчас! Я вытер вспотевшие ладони о штаны и сжал кулаки, борясь с искушением. Сейчас она меня откровенно дразнит, но еще неизвестно, как поведет себя принцесса, если слуга уступит. Пока не дошло до дела, все девчонки смелые, а потом сразу начинаются слезы, крики и попытки расцарапать физиономию «злобного насильника». Попадался уже, ученый — поэтому и предпочитаю с некоторых пор иметь дело исключительно с нежитью. У водяниц и лесовичек немного другое представление о морали.

— Ну и на что ты там уставился? — недовольным тоном поинтересовалась леди. — Живо подай мне халат, и пошли посмотрим, с чего это сэру Ларану так не терпится меня увидеть?

Вцепившись в пестрый, вышитый от воротника до подола халат, как в самый надежный щит, я поспешил набросить его на плечи принцессы. После того как между нами оказалась парчовая ткань, стало гораздо спокойнее. Я даже уверенно направился вслед за леди Имирес на балкон и осторожно выглянул из-за ее плеча, стараясь все-таки не слишком попадаться на глаза.

Стоявший прямо посреди рассыпавшихся биточков сэр Ларан выглядел оч-чень оригинально. Его камзол, штаны и рубашка были испачканы в земле и травяном соке и здорово помяты. Отделка на камзоле кое-где оказалась порвана, а щегольской голубой бантик, который обычно носят на левом колене все неженатые рыцари, превратился в грязно-голубую тряпочку, державшуюся на честном слове. Сапоги вообще покрылись грязью, словно герцог Парута весь день провел на болоте. В довершение всего волосы его стояли дыбом, а лицо и руки были исцарапаны и тоже испачканы. У ног довольного жизнью сэра Ларана лежал здоровенный мешок, в котором что-то слабо шевелилось.

— Вы? — жизнерадостно взревел герцог, подпрыгивая на месте и размахивая конечностями, как ветряная мельница. — Моя прекрасная леди! Вы снизошли к несчастному влюбленному, позволив ему увидеть ваше лицо?

— Вы что тут делаете? — сердито перебила принцесса, облокотившись на перила балкона и смахивая с лица брызги грязи.

— Как это — что? — Густые герцогские брови взлетели оскорбленно к самым волосам. — Вы отдали мне приказ — и я выполнил его! А поскольку я человек военный и люблю четко поставленные команды, должен доложиться о выполнении задания! Задание выполнено, ваше высочество! — Влюбленный прищелкнул единственной шпорой — вторая, видно, осталась на поле боя, и отдал честь.

— Какое еще задание? — опешила принцесса.

— Насчет кошек! — Сэр Ларан пнул мешок, отозвавшийся на это действие сдавленной разноголосой кошачьей бранью. — Как вы и приказывали, все найденные мною на территории королевского парка и сопредельных территориях кошки отловлены и помещены в мешок для предотвращения дальнейшего покушения на ваш покой!

— Чего? — Девица нахмурилась и повернулась ко мне, скромно стоящему за ее спиной: — Слизняк, ты понимаешь что-нибудь?

Я честно пожал плечами.

— Какие кошки? — снова обратилась леди Имирес к герцогу.

— Обычные! Здесь, — последовал новый пинок по несчастному мешку, — восемнадцать кошек! Все особи, которых я смог найти в окрестностях! Теперь они не будут досаждать вам! Вы вольны решить их судьбу!

— Судьбу? — переспросила изумленная принцесса. — Что вы имеете в виду?

— Ну… вы должны решить, какой смерти их предать!

— Что-о? Слизняк! — Меня пихнули локтем в грудь. — Ты это слышал? Он хочет их всех убить! И вы сможете это сделать, сэр Ларан?

— А чего тут делать-то? — совершенно искренне удивился герцог. — Привязать к мешку камень побольше и швырнуть его в канал!

Леди Имирес отступила на шаг, покачала головой и чуть не врезалась в вашего покорного слугу. Я вовремя шагнул в сторону, сохранив между нами дистанцию. При этом невольно выбрался из-за укрытия в лице ее высочества, но, как уже говорил, на гербе герцогов Парута Ольденских следовало изобразить не грифона, а глухаря. Можно было скорчить герцогу рожицу, можно — сесть на перила и поболтать ногами в воздухе или даже пройтись тут голышом, горланя похабные частушки, — сэр Ларан видел и слышал только принцессу, при этом напрочь игнорируя выражение ее лица.

— Так чего? — поинтересовался он. — Я пошел?

— Куда?

— Ну… того… кошек топить! — Ларан наклонился, чтобы подхватить мешок.

— Нет! — хором выкрикнули мы.

— А? Чего?

— Не смейте этого делать! — с властным видом распорядилась леди Имирес. — Пребывание в душном мешке должно послужить им уроком, а сейчас я велю — отпустите кошек на свободу!

Сэр Ларан не стал раздумывать — получив прямой и четкий приказ, он поспешил его выполнить и развязал горловину мешка.

Тот словно взорвался изнутри. С истошным мявом и воем кошки всех мастей и размеров ринулись в разные стороны, карабкаясь друг у друга по головам и используя герцога в качестве опоры. Сэр Ларан заорал дурным голосом, стал скакать по траве и размахивать руками, пытаясь стряхнуть повисших на нем кошек. Штук восемь висели на герцоге, впившись когтями и вереща на разные голоса, остальные разбегались в разные стороны. Я внимательно провожал их взглядом, но знакомого рыжего толстяка среди пойманных не наблюдалось.

Звонкий смех леди Имирес служил странным фоном для этого концерта, он словно вплетался в крики кошек. Вопя не хуже своих недавних пленников, сэр Ларан кинулся бежать. На его голове сидела толстая белая пушистая кошечка, на шее которой еще виднелась розовая ленточка. А на ягодицах, держась растопыренными лапами, висела тощая серо-полосатая мышкодавка, на прощание одарившая нас благодарным взглядом.

Проводив стремительно удалявшегося герцога веселым взглядом, постанывающая от смеха леди Имирес ввалилась в комнату и рухнула поперек постели, раскинув руки.

— Наконец-то он ушел! — воскликнула она, отсмеявшись. — Право слово, я уже не знала, как от него отделаться! И ужасно боялась, что кто-нибудь войдет. Ты представляешь, какой это скандал — посторонний мужчина под балконом без пяти минут чужой невесты! Это такое пятно на моей репутации! Я бы век не отмылась!

Я скрипнул зубами. Да что она себе позволяет?

— Это, в конце концов, предосудительно, — продолжала рассуждать вслух принцесса. — У нас в горах дурным тоном считается, если просватанная невеста разговаривает с посторонним мужчиной. Не то чтобы оставаться с ним наедине! В деревнях с девушками в эти дни постоянно находится какая-нибудь женщина… Мм, как бы его отшить раз и навсегда?

Я стиснул кулаки. Значит, разговаривать с герцогом под балконом — предосудительно, а находиться наедине со мной, да еще практически в неглиже — нормально! Она нарочно меня дразнит или просто не замечает? Я же, в конце концов, мужчина! За кого она меня принимает?

«За слизняка она тебя принимает, — сказал внутренний голос. — За безобидного слизня, улитку без раковины, которая сама должна всех бояться».

Я развернулся и решительным шагом направился к двери, не забыв аккуратно притворить ее за спиной.

Казалось, что мои злоключения на сегодня закончены, но это было глубоким заблуждением. Ибо, подойдя к башне мага, я заметил, что у дверей стоит еще один маг.

Он, конечно, был несколько старше утреннего пацаненка, который доставил хозяину послание от Совета со-ректоров Академии — ему исполнилось лет двадцать или даже чуть больше. Неизвестный был шире в плечах и вообще как-то представительнее предыдущего посланца, а на груди его висел небольшой медальончик, от которого разило магией, — амулет с запасом энергии. Слегка растрепанными темными волосами, острым носом, живыми блестящими глазами и порывистыми движениями он чем-то напоминал птицу, и так же, как птица, не мог сохранять полную неподвижность, вертел головой во все стороны. У ног его лежал баул с вещами и стояла стопка тщательно перетянутых бечевкой книг. Ну и, конечно, незваного гостя украшала ряса ученика с гербом Академии.

— Что ты тут делаешь? — поинтересовался я, подходя.

— Пытаюсь проникнуть внутрь. — Незнакомец кивнул на двери башни. Ну конечно, защитный контур от нежити. Правда, у контура имелся один побочный эффект — кроме нежити он не пропускал внутрь и людей, о визите которых обитатель башни не был предупрежден заранее. Очень удобная охрана от нежелательных визитеров.

— А зачем тебе проникать в башню? — спросил я. «Узнав своего», защитный контур мигнул и погас, пропуская внутрь.

— Я здесь по делу, — сообщил парень, ловко протискиваясь вслед за мной, пока контур не заработал снова.

— По какому еще делу? Хозяин не принимает!

— Примет! — Мне в нос ткнули свернутый в трубочку пергамент, как и предыдущий, покрытый печатями и защитными штампами. — Я — Ивар Скворец и направлен сюда Советом со-ректоров Академии магов, чтобы стать учеником Света Акосты Травозная Четвертого!

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

В довершение всего пошел дождь. Не знаю, может быть, кого-нибудь это монотонное шуршание капель по оконному стеклу и журчание бегущей воды способно настроить на романтический лад или даже усыпить, но только не меня. Я ненавижу дождь. Что прозрачный летний дождик, что весенняя гроза, что осенний ливень — все мне напоминают о том далеком осеннем дне, вернее, о той ночи, которую я провел без сна в ожидании казни. Теперь всегда сон и покой бегут от меня во время дождя. Тем более что на пороге осень и вот-вот настанет пора долгих серых ливней.

Вот и сейчас, лежа без сна в своей комнате, невольно прокрутил в памяти прошедший день…

Он начался на рассвете со ставшего уже привычным вопля:

— СЛИ-И-ИВЕНЬ! О СЛИВЕНЬ!

Скатившись с постели, на ощупь отыскал свою одежду и, на ходу поправляя тунику, ворвался в соседнюю комнату.

— Ну где ты ходишь? — сердитым шепотом приветствовал меня сидящий на постели Ивар. — Я что, в темноте одеваться должен? Живо зажги свечу и приготовь мою одежду!

Я машинально щелкнул пальцами, вызывая крошечный огонек.

— Ты умеешь колдовать? — прищурились черные живые глаза. — Но ты же слуга! Слугам не положено…

— О, не беспокойся, — не задумавшись, отмахнулся, раскладывая на лавке его одежду. — Хозяин пытался меня учить, но Слизняк оказался полной бездарью. Меня хватает только на самое простое волшебство вроде зажигания свечи. Я, даже читая заклинание по бумажке, ухитряюсь лепить ошибки!

— Пирожки ты лепишь отлично! — хихикнул он. — Ну хорошо! Можешь идти готовить завтрак! Кстати, неплохо бы получить яичницу! И еще, учитель дал мне задание наколоть дров и разобраться в подсобке…

— Вот как? — фыркнул я. — А крышу он, случайно, не велел перекрыть?

— Начнется осень — непременно велит! Так что иди работай, Слизь!

Со дня своего появления в башне Ивар почти никогда не называл меня по имени нормально, предпочитая по-всякому изгаляться над ним. Слизь, Сопля, Сливень, Слива, Слизище — вот далеко не полный перечень прозвищ, которые он придумал и никогда не упускал возможности лишний раз подколоть меня, подчеркивая разницу в нашем положении. Вообще-то, все ученики на первых порах исполняют обязанности прислуги при учителях-магах — в основном «подай-принеси-убери-не мешайся», — начиная овладевать знаниями лишь через полгода-год такой жизни. Но Ивар, насколько я успел узнать, незадолго до того, как его отправили на обучение к Свету Акосте, уже прошел посвящение из прислуги в полноправные ученики и не желал возвращаться к старому образу жизни.

Нет, конечно, хозяин относился к Скворцу, как еще к одному слуге, и, недовольный тем, что Совет со-ректоров навязал ему ученика, нарочно давал тому работу потяжелее, но у Ивара был просто талант увиливать от нее, и постепенно все его обязанности легли на мои плечи. Дескать, они у Слизняка достаточно широкие, выдержат и не такое!.. Нет, правда, деревенское происхождение (слабые здоровьем дети у селян просто умирали) и постоянный физический труд наложили свой отпечаток на мою внешность. Конечно, до настоящих рыцарей, которые всю жизнь посвятили работе над своим телом, мне было далеко, но мои плечи действительно оказались гораздо шире, чем у Ивара, который в своей жизни ничего тяжелее конспекта в руках не держал. Скажу больше — в драке на кулаках я смог бы одолеть его на счет «раз». Другое дело, что он не станет со мной связываться — просто издалека запустит каким-нибудь парализующим заклинанием, а потом уже отыграется на неподвижном теле. Нет уж, в открытую с ним враждовать не стоит! Лучше подождать удобного момента, стараясь при этом уберечься от пакостей, до которых он оказался большим охотником.

— Кстати, ночной горшок вылей! — уже на пороге догнал меня голос Ивара.

Я вздохнул и вернулся за оным предметом. Этот приказ за неделю пришлось научиться выполнять беспрекословно — достаточно было одного раза, когда я отказался убрать за Иваром. Он тогда пролевитировал горшок на кухню и выплеснул его содержимое в котел с супом.

— И вообще, почему ты все время говоришь мне «ты», Слива? — недовольно поморщился Скворец. — Ивар — ученик мага, а Слизень — простой слуга!

— Сколько тебе лет? — вместо этого поинтересовался я.

— Двадцать недавно исполнилось, — задрал он острый подбородок. — В честь этого прежний учитель и посвятил меня в ученики!

— Других талантов, стало быть, нету, — резюмировал, задумавшись. — А мне — двадцать четыре! Так что я все-таки постарше, как ни крути!

И ты, парень, даже не подозреваешь насколько на самом деле!

Собственно, такое начало дня в последнее время было самым обычным. Мне не стало легче от появления «помощника», просто прибавилось работы, причем у хозяина об этом мнение имелось явно противоположное. Вот и опять — до полудня наколол дров, разобрал в пристройке, выкинул давно сгнившие и проржавевшие в труху старые лопаты, грабли и прочий инструмент, который за давностью лет уже не поддавался опознанию, заодно вымел кучу мусора и невесть как попавшие туда старые свалявшиеся тряпки. После чего сходил к садовникам и выклянчил у них пару лопат, грабли, топор и небольшую пилу — территорию вокруг башни следовало привести в порядок, а именно, перекопать ни больше ни меньше чем целый огород.

Судя по словам хозяина, когда-то тут был небольшой садик, где росли декоративный кустарник и плодовые деревца, а также кое-какие лекарственные травы и редкие приправки. Но за восемьдесят лет, прошедших с той поры, когда тут велось хозяйство, вокруг башни разросся не просто кустарник, здесь выросли самые настоящие деревья. От огорода конечно же не осталось даже воспоминаний. Счастье еще, что дикие заросли подступали к стенам с одной стороны, иначе бы мне и за месяц не справиться. Но все равно — выкорчевать многолетние деревья в одиночку — дело невыполнимое. Поэтому я ограничился тем, что просто вырубил сухой кустарник, собрал мусор и валявшиеся там и сям ветки, немного проредил оставшиеся зелеными насаждения и, как мог, взрыхлил обнажившуюся почву. После чего с чистой совестью сбежал на чердак.

Обсерватории в этой башне не было, но чердак имелся — как и все чердаки, он был завален вениками давным-давно пересохших лекарственных растений, какой-то трухой, перемешанной с опавшими листьями, старыми вещами и обломками мебели. Толстые балки, перекрещиваясь, поддерживали конусообразную крышу.

Пока я метлой собирал весь мусор в один угол, появился знакомый рыже-бурый крысюк. Он взобрался на крышку старого сундука и, привстав на задние лапки, чихнул.

— Доброе утро. — Пусть он всего лишь крыса, но правила вежливости пока еще никто не отменял. — Пришел проверить, не разорил ли я гнездо с твоими крысятами?

Зверек сел на задние лапки и принялся умывать мордочку.

Мне пришло в голову осторожно пристроиться рядом. Крыс чуть подвинулся, освобождая место. На чердаке было тихо и по-своему уютно. Пахло старым сеном, пылью, мышами и деревом. Сквозь щели в кровле на пол сочились лучики солнечного света. Слышалось далекое чириканье какой-то птахи. Если прикрыть глаза и отрешиться от реальности, можно было представить, что ты сидишь дома, на чердаке, и прислушиваешься к звукам и голосам родных, ожидая, когда мать позовет ужинать.

Рядом тихо чихнул крысюк, возвращая меня к реальности.

— А ты, смотрю, меня совсем не боишься? — поинтересовался, протягивая к нему палец. Зверек внимательно осмотрел его, а потом осторожно, можно даже сказать, нежно, куснул.

— Конечно, чего бояться, — усмехнулся я. — Всего лишь Слизняк. Меня даже крысы не считают опасным!

Крыс посмотрел и шевельнул усами, как бы говоря: «А ты много знаешь вещей, которые действительно опасны для крыс?»

— До чего дожил, — пришла в голову ехидная мыслишка. — С крысами разговариваю!

Ответный взгляд маленьких глазок-бусинок перевести на людскую речь не взялось бы ни одно человеческое существо — там было столько всего…

— СЛИЗНЯ-А-АК! ГДЕ ТЫ, ВРЕДИТЕЛЬ?

От неожиданного громкого вопля мы со зверем подпрыгнули, и крысюк свалился с покатой крышки сундука. Чисто машинально, не думая, что делаю, я схватил его поперек туловища и водрузил обратно:

— Извини!

И только тут до меня дошло, что случилось. Я голыми руками схватился за крысу, и она меня не укусила! Попятившись от сундука, о штаны вытер ставшие мокрыми ладони. Все деревенское детство промелькнуло перед глазами, а вместе с ним и впитавшийся чуть ли не с молоком матери страх перед этими тварями, которые могут не только оставить всю семью без запасов пищи, но и загрызть младенца в колыбели. А крысюк вдруг встал на задние лапки и протянул ко мне передние, как ребенок, который просится на ручки.

Это было слишком. Откинув крышку, я кубарем скатился с чердака.

Откуда шел так не вовремя раздавшийся «крик души» моего хозяина, я не знал — больше он не повторился, словно после этого маг Свет Акоста испустил дух. Поэтому пришлось пойти по пути наименьшего сопротивления — спускаясь по узкой винтовой лестнице, я заглядывал во все двери подряд:

— Хозяин?.. Хозяин?.. Хоз…

Он настолько не ждал моего появления и был поглощен своими делами, что еще несколько секунд продолжал работать как ни в чем не бывало. Ивар Скворец копался в библиотеке, по одной вынимая из стеллажа книги и внимательно рассматривая открывшуюся за ними стенку.

— А ты что тут делаешь?

Вздрогнув от неожиданности, Ивар выронил толстый том, который как раз держал в руках.

— Я это… ну… хозяин… то есть учитель просил… — залепетал он, стреляя глазами по сторонам. — Тут пыльно, вот я и решил… того, ну, помочь…

Чтобы такой лентяй, как Ивар Скворец, который даже посуду за собой со стола не убирает и разбрасывает как попало одежду в твердой уверенности, что за него ее приведут в порядок другие, решил помочь? Что-то тут не так!

— В этих стенках нет потайных отделений, — внезапно сказал я. — Можешь даже не пытаться искать!

Ха! Он думает, что может напугать меня огненным шариком размером со сливу? Да хозяин в гневе такими сгустками огня швыряется, что только молись! Я пригнулся чисто машинально, что со стороны можно было принять за поклон, и поспешил покинуть поле боя. В открытом бою, как уже говорилось, мне против Ивара все-таки не выстоять.

В закрытую дверь с той стороны врезалось что-то тяжелое — наверное, тот самый том, но я уже сбегал вниз по лестнице, для себя решив, что отныне от Скворца надо держаться подальше и быть настороже.

Хозяин обнаружился посреди того самого «огородика», который моими небезуспешными стараниями каких-то полчаса назад был приведен в относительный порядок. Он озирался вокруг с растерянным и разгневанным видом человека, которого в результате чьей-то дурной шутки зашвырнуло в другой мир, кардинально отличающийся от привычной среды обитания.

— Что случилось, хозяин? — воскликнул я, подбегая.

— Что случилось? Что случилось, вредитель? — оживился маг при моем появлении. — Да ты только посмотри, что ты наделал, негодяй! Ты!.. Т-ты…

Они что сегодня, сговорились швырять в меня огненными шарами? Я покатился по примятой, мгновенно пожелтевшей траве:

— За что? Больно же!

— За что? — передразнил господин. — И он еще спрашивает? Да знаешь ли ты, что натворил? Тут у меня сортовые розы были посажены! И лимонник! А вон там — жасмин и барбарис! Где теперь это все? Ты испоганил мой садик! Ты все испортил!

— Но хозяин, — я предусмотрительно залег за какой-то уцелевший кустик, — тут все так одичало, что…

— Одичало? — еще громче взвизгнул маг. — Это ты одичал, кретин!

Второй огненный шар взорвался у меня над головой. Я-то откатился в сторону, а вот кустик был лишен такой возможности и мгновенно вспыхнул от кончиков листьев до основания корней. Посчитав меня виновником еще и этого происшествия, маг рассвирепел окончательно и принялся разбрасывать огненные шары направо и налево, выкрикивая при этом обрывки боевых заклинаний вперемешку с проклятиями в адрес одного знакомого ему «садово-огородного вредителя», причем пожелание сдохнуть в жабьем желудке было еще самым мягким. Огненные шары и молнии разлетались в разные стороны и с треском взрывались, врезаясь в стволы деревьев, плотным кольцом окруживших разбушевавшегося мага. Падали ветки, с хрустом ломались кусты.

Виновник сего безобразия тем временем тихо отсиживался за углом башни, внимательно прислушиваясь к доносящимся из-за деревьев воплям и пытаясь запомнить отдельные фразы. Спорить с Акостой было бесполезно, хотя и дурак догадался бы, что за восемьдесят лет без надлежащего ухода способны одичать даже знаменитые эльфийские кущи, не то что один отдельно взятый огородик. Хм, некоторых выражений даже мои уши не слышали! Интересно, это еще отборный мат или уже боевые заклинания?

— Минуточку! Будьте добры, помедленнее! — набравшись наглости, крикнул хозяину изо всех сил. — Я записываю!..

В ответ наступила такая тишина, что я не на шутку испугался. А вдруг хозяина в самом деле хватил удар? Некоторое время не было слышно ничего, кроме потрескивания догоравших деревьев и обеспокоенного шелеста листвы. Выждав для верности пару минут, осторожно выглянул из-за угла.

Самый великий маг всех времен и народов стоял, озираясь по сторонам с таким видом, что если бы у него и не имелось вышеупомянутого титула, то за одно это он мог бы его получить. Видок у мага был еще тот — халат съехал и выбился из-за пояса, борода отдельными прядями торчала в разные стороны и кокетливо постреливала искрами, на щеках и намечающейся лысине темнели разноцветные пятна.

Местность вокруг выглядела не лучше. Кругом валялись обломанные сучья деревьев. Кусты были поломаны и превращены в груды листвы и веток. С самих деревьев полосами отставала кора, а некоторые стволы треснули вдоль, как после сильных морозов. Земля оказалась перепахана вдоль и поперек глубокими бороздами.

— Вот видишь, как надо работать? — с гордым видом обратился ко мне Акоста. — Всего несколько подходящих к случаю заклинаний — а какой результат?

Я скромно умолчал о том, что вообще-то этими заклинаниями он собирался превратить в шашлык своего собеседника, и потупился.

— Вот что, голубчик, — хозяин пристукнул посохом, попал себе по подолу халата и с руганью отдернул волшебный жезл, когда из-под оного повалил дымок, — прибери тут все и подготовь для посадки. Деревья — ликвидировать, ветки — убрать, а на освободившееся место посадить… — Он огляделся с энергией садовника, которому поручили разбить оазис в пустыне. — Вон там — розы, тут, поближе, пусть будет шиповник. А еще посадишь по кустику жасмина, барбариса и… и… скажем, крыжовник. Ну и вдоль стены пустишь рядок лимонника — пусть красиво закрывает каменную кладку. Выполнить и доложить!

С этими словами Самый великий маг всех времен и народов гордо удалился в сторону входа.

— А мне принесешь мисочку куриного бульона и сухарики, — бросил он напоследок. — Я устал и должен подкрепиться перед ужином.

Я остался стоять, глядя на разгром. Да мне тут работы на неделю, не меньше! Одна вырубка деревьев чего будет стоить?

— Мр-ряф! — раздалось рядом осуждающее. Дескать, и на минуту тебя нельзя оставить одного!

Я оглянулся. В двух шагах от меня обнаружился рыжий котяра, у ног которого лежал… белый кролик! Еще один белый кролик с черным носиком и ушками, убитый укусом в шею.

— Что это такое? — прошипел я. — Опять? За неделю это уже пятый кролик! Ты откуда их таскаешь?

Рыжий кот посмотрел на меня с явным осуждением — дескать, сам-то каков? Ты во что превратил кусочек парка?

— Это не я, — проследив за направлением его взгляда, поспешил оправдаться ваш покорный слуга. — Это… ну… в общем…

Кот совершенно по-человечески вздохнул и, покачав головой, не спеша удалился в сторону дверей. А я остался стоять как громом пораженный осенившей меня догадкой. А правда, что, если рискнуть? Никто же не видит, к боли мне не привыкать… Как там говорил хозяин?

Положив кролика на траву, протянул вперед правую руку и осторожно произнес несколько только что подслушанных слов.

Боль стрельнула в шею, прошла от кончиков пальцев вверх до плеча. Горло сдавила невидимая удавка, и я покатился по траве, отчаянно царапая ногтями шею и хрипя от боли. В глазах потемнело. Сквозь шум крови в ушах я слышал свои хриплые крики и нарастающее потрескивание и гудение пламени. Мелькнула и погасла запоздалая мысль, что, потеряв сознание, нельзя контролировать выпущенное на волю огненное заклинание…

Все схлынуло так же быстро, как и навалилось. Кашляя, разинутым ртом жадно хватая живительный воздух пополам с дымом, мне удалось кое-как выпрямиться и, проморгавшись, обозреть дело рук своих. То, что я остался жив, обрадовало больше, чем открывшаяся картина.

Деревья рухнули друг на друга, сложившись «шалашиком», и полыхнули, как сухое будылье, занявшись от колдовского огня сразу сверху донизу. Они горели так же, как сухая трава, распространяя вокруг едкий удушливый белый дым, который густыми клубами собирался вокруг, явно не желая никуда улетать.

А, была не была! Взмахнув рукой, задал ветру направление, чтобы тот унес дым куда-нибудь подальше. После того, что мне сегодня пришлось пережить, еще один приступ боли уже не казался чем-то ужасным. Хорошо, что отделался только кратковременным помутнением сознания и приступом тошноты. Я подхватил кролика и вернулся в башню.

Дома первым делом ликвидировал следы преступления — а именно, распотрошил добычу, спрятал шкурку до лучших времен, а тушку разрубил на порционные куски и закидал овощами, поставив томиться в печке. И только после этого поднялся в покои хозяина.

Тот сидел в кресле у окна.

— Принес бульон? — сварливо поприветствовал меня маг. — Или мне умирать тут от голода, пока ты прохлаждаешься?

— Я там все убрал, — сказал я.

— Все-все? — недоверчиво прищурился господин.

— Да. Вон, догорает!

Маг придирчиво посмотрел на клубы белого густого дыма, ползущие прочь от башни, и догорающие деревья.

— Вот то-то, учись, как надо работать, — расплылся он в довольной улыбке. — Принеси мне бульон и отправляйся в оранжерею за саженцами. Скажешь, что послал Самый великий маг, — и тебе не откажут. Простые люди еще помнят, кто такой Свет Акоста Травознай Четвертый, в отличие от моих неблагодарных коллег!

— Что-то вы меня больно утесняете, папаша, — огрызнулся я. — Со всем этим до ночи можно провозиться! А как же…

— Пустяки. — Маг снова утвердил седалище в кресле. — Найдешь Ивара и передашь ему, что ужин сегодня готовит он. И передай еще, что я хочу холодец и салатик из свежих овощей!

Спускаясь по ступенькам на кухню, успел еще подумать, что Ивар ни за что не станет марать руки готовкой. А это более чем наверняка означает, что мы трое останемся без ужина.

Но почему, собственно, трое? Я сунулся в печь, перепрятал кролика понадежнее и только после этого занялся другими делами.

Четверть часа спустя, неся лопату на плече, ваш покорный слуга не спеша шагал по дорожке парка, направляясь в сторону оранжереи. Последние деньки лета выдались серыми, нежаркими — природа словно морально готовилась к тому, что совсем скоро настанет осень. В кронах некоторых деревьев уже виднелись первые желтые листья, а на клумбах все прочие цветы затмили осенние астры и хризантемы. Потом исчезнут и они, и королевский парк погрузится в сон до новой весны.

Но сейчас еще было лето, пусть позднее и какое-то усталое, но все-таки лето. Ваш хороший знакомый не спеша шагал по дорожке, глядя по сторонам и наслаждаясь кратким периодом покоя. В эти минуты я был почти счастлив. Жизнь приучила к тому, что настоящее, большое человеческое счастье обходит меня стороной и надо уметь ценить те редкие крохи, которые выпадают на мою долю. Ведь для того, чтобы быть счастливым, надо всего лишь научиться обходить препятствия и неприятности, подобные выросшему на тропинке рыцарю.

Сэр Ларан шагал навстречу мне, и я поспешил отступить к краю тропы, переложив лопату на другое плечо, чтобы даже случайно не зацепить гиганта-герцога и, соступив в траву, коротко поклонился, всем своим видом демонстрируя полное послушание и понимание ситуации. Дескать, простите, что нарушил ваше уединение, сиятельный. Если вам будет угодно, сейчас уберусь…

Не получилось. Ибо, поравнявшись с возникшим на пути препятствием, герцог внезапно выбросил вперед руку и ловко цапнул меня за плечо:

— Ага!

— Слизняк ничего не делал! — совершенно искренне воскликнул я, чувствуя, как жесткие герцогские пальцы впиваются в кожу. — Пустите!

— Потом, — отрезал сэр Ларан. — Пошли!

— Нет! — заупрямилось что-то во мне. — Никуда с вами не пойду! То есть пойду, но… Хозяин дал мне задание. Сначала выполню его, а уж по…

Здесь я осекся и захрипел, потому что герцог внезапно поднял меня за шиворот одной рукой.

— Нет! — раздельно промолвил он, слегка встряхивая мою тушку при каждом слове. — Ты. Пойдешь. Сейчас. Со мной!

Я только хрипел, дергаясь в мощной длани сэра Ларана. Сопротивляться было бесполезно — ворот туники сдавил мне горло, и ваш покорный слуга мог только несколько раз судорожно кивнуть головой.

— То-то, — мне позволили обрести почву под ногами. — Пошли. Я хотел идти к твоему хозяину за тобой, но ты облегчил задачу, попавшись на моем пути!

Ой-ё! Как все плохо-то! О побеге нечего было и думать — получив ускорение в виде чувствительного тычка в спину, я зашагал впереди герцога по тропинке парка в сторону дворца.

В голове метались, натыкаясь друг на друга, испуганные мысли. Зачем какой-то Слизняк понадобился сэру Ларану? Что приближенному короля и одному из самых знатных людей королевства за нужда в рядовом слуге? Или — тут меня прошиб холодный пот, колени предательски задрожали, а по спине под туникой поползла струйка пота, — он все-таки заметил меня на балконе возле принцессы Имирес и сделал неправильные выводы. То есть сделал те выводы, которые выгодны ему. И что теперь будет? Ответ напрашивался сам собой — будет маленький холмик в укромном уголке за городом, под которым упокоится один «садово-огородный вредитель», которого угораздило повстречать герцога Паруту на узкой дорожке.

В королевском дворце никто не обратил внимания на странную пару — рыцаря и слугу с лопатой наперевес. Насколько я мог заметить, дворцовая прислуга и немногочисленные придворные были до того чем-то заняты, что некоторые даже пробегали мимо нас, не тратя времени на то, чтобы поприветствовать сэра Ларана. И — странное дело! — он ни разу не обиделся на такое пренебрежение. Я же, напротив, приободрился — похоже, сейчас меня убивать не будут. Во всяком случае, не сразу, значит, шанс уцелеть есть.

Мы прошли анфиладу комнат, две передние были заставлены сундуками и завалены вещами. Герб на дверях и изображения грифонов на украшавших стены гобеленах свидетельствовали о том, что здесь находятся покои, отведенные для сэра Ларана. Двое слуг и оруженосец копались в вещах, разбирая их. В углу на кушетке сидел паж и кинжалом, подражая взрослым, пытался чистить себе ногти. Судя по нескольким царапинам, получалось пока плохо, но мальчишка не терял надежды.

Увидев такое количество народа, я слегка занервничал, но одного грозного движения бровей было достаточно, чтобы все слуги ломанулись к выходу с такой скоростью, что только чудом не застряли в дверях.

— Брось лопату и иди сюда, — негромко приказал сэр Ларан, когда мы остались наедине. Прозвучало это как: «Оставь надежду на спасение — она тебе больше не понадобится!»

Я повиновался. Герцог стоял у низкого столика, на котором были приготовлены принадлежности для письма.

— Ты грамотный, — это было скорее утверждение, а не вопрос.

— Угу.

— Тогда садись и пиши!

— Что? Завещание? — брякнул я.

Широкая герцогская длань начала замах, чтобы обрушиться на мою голову, но что-то удержало сэра Ларана от нанесения телесных повреждений.

— Шут гороховый, — проворчал он. — Еще раз ляпнешь что-нибудь подобное — пожалеешь!

— Простите, — пробормотал, присаживаясь и макая перо в чернила. — Я готов.

— Тогда… — Герцог уставился в окно, нахмурился, пошевелил губами, а потом торжественно произнес: — Его величеству королю Биркеру Майнингу Пятому, повелителю Сидонии и сопредельных земель, от сэра Ларана, герцога Паруты Ольденского… Заявление!

Опа!

— «Прошу, — продолжал как ни в чем не бывало диктовать герцог, — ваше королевское величество разрешить мне начать ухаживания за вашей племянницей, ее наследным высочеством леди Имирес Борской, с целью взять оную в жены, поскольку мой род герцогов Ольденских понес тяжелую утрату в связи с кончиной геройского — обхохочешься, ей-богу, — кузена, сэра Перинара Ольденского, отдавшего свою жизнь, защищая принцессу… — слава богам, что отдал, а то сам убил бы!.. — В связи с этим мое семейство имеет право… Нет! Имеет надежду на право нижайше требовать компенсацию за причиненный ущерб! Основание — древность моего рода и заслуги моих предков перед короной Сидонии на протяжении одиннадцати поколений». Дата, подпись! Готово?

Я тупо посмотрел на лист пергамента, который уже начал было покрывать вязью букв:

— Э-э…

— Нет? — правильно понял мою заминку сэр Ларан. — Но ты же говорил, что грамотный!

В его голосе прорезалось искреннее огорчение ребенка, который внезапно понял, что конфеты кончились. Но этого ребенка лучше было не злить.

— Прошу прощения, я действительно грамотный, но не настолько, — мне снова предстояло спасать свою шкуру. — Не знаю, как правильно писать: «заЯвление» или «заИвление»?

Герцог Парута, уже открывший рот, чтобы высказать все, что думает о моей персоне, захлопнул его с гулким зубовным стуком и напряженно задумался. Видимо, задачка оказалась непосильной для его черепа.

— Хм… — поскреб он в затылке, — здесь я изъявляю свою волю, поэтому… А, пиши «рапорт» — не ошибешься!

— Как вам будет угодно, — кивнул я и снова заскреб перышком по пергаменту. Герцог следил за мной, как коршун за цыпленком, заходил то справа, то слева, дышал в затылок и время от времени начинал бормотать что-то себе под нос, примеряя и переставляя слова «заИвления-рапорта».

— Готово! — наконец объявил я.

— Ага! — Сэр Ларан навис над моей головой, изучая строчки. — Ты точно все написал? И про моего кузена Перинара? И про одиннадцать поколений славных предков?.. Настоящие мужчины, даже прабабки и тетки! Отлично! Где подписаться?

Я показал.

Видимо, с грамотностью у герцога дела обстояли еще хуже, чем думалось, потому что он не стал ставить крестик, как это принято, а макнул большой палец в чернильницу и приложил его к пергаменту. После чего точно так же обмазал чернилами свой перстень-печатку и повторил процедуру, украсив сей документ двумя почти одинаковыми по форме кляксами.

— Отлично! — провозгласил Ларан. — Ты мне здорово помог! А теперь пшел, куда шел!

Тяжелая герцогская длань обрушилась на мое плечо, едва не выбив руку из сустава.

— Простите, сэр, — уже от двери, забрав свою лопату, поинтересовался я. — А зачем вам понадобилась именно моя скромная персона? Разве среди вашего окружения нет грамотных слуг? Да ведь можно было одолжить писаря в королевской канцелярии…

— Да ты что? — совершенно искренне изумился сэр Ларан. — Чтобы на другой же день весь двор только об этом и сплетничал? Я должен пока хранить свои намерения в тайне!

Ага, а чем, скажите на милость, он объясняет свою исцарапанную кошками физиономию? Прощанием с излишне пылкой любовницей? Или косорукостью своего нового цирюльника? Вслух я, разумеется, не сказал ни слова, а вместо этого раскланялся и поспешил покинуть покои герцога. Сказать по правде, мне ужасно надоело сегодня выполнять чьи бы то ни было приказы, тем более что день еще не закончился и я подозревал, что мне еще не раз придется делать чужую работу. Эх, залечь бы на дно на несколько часиков и чтобы никто не мог отыскать! Не то чтобы Слизняк любил бездельничать — я, если помните, вырос в деревне и работы не боялся, — просто всему наступает предел. А тут еще и посторонние мысли лезли в голову… Слуга, а почему-то расстроился, когда случайно узнал о намерениях сэра Ларана! Нет, то, что он то и дело торчит под окном у принцессы, мне было известно. Но, видимо, недельное дежурство под балконом не принесло плодов, раз герцог решился на активные действия. Он желал, чтобы леди Имирес досталась ему. И он был намерен добиваться этого всеми способами. Тогда почему произошедшее меня расстроило?

Остановившись, несколько раз несильно ударил себя по щеке, чтобы привести в чувство. Этого просто не может быть! Ерунда какая-то…

— Эй, ты что тут забыл?

Я остановился, хлопая глазами и пытаясь определить, куда попал. Два стражника взирали на меня сверху вниз как на умалишенного. Представив, как смотрюсь со стороны — взгляд отсутствующий, на плече лопата — брякнул первое, что пришло в голову:

— Как пройти в библиотеку?

Стражники переглянулись, и по их взглядам я понял, что сейчас мне на выбор предложат два равноценных маршрута: «в…» и «на…», да еще и помогут в их осуществлении. Поэтому попятился, загораживаясь лопатой:

— Я — новенький! Мне бы в оранжерею…

Судя по лицам стражей, эта версия была немного ближе к истине, и славу придурка мне удалось заработать раз и навсегда.

— Это туда, — указали они направление алебардами. Время от времени оглядываясь назад, потрусил в указанном направлении. Только полный дурень мог так вляпаться! Заблудиться в королевском дворце! И что теперь прикажете делать? Кого бы попросить вывести меня отсюда?

— И, кстати, ваше величество, я бы нижайше просил вас обратить ваше высокое внимание на одно обстоятельство…

Я затормозил, используя черенок лопаты, как упор, и чудом не вылетел за угол, еле успев прижаться к стене и затаить дыхание. Навстречу мне из-за поворота не спеша шагал его величество король Биркер Пятый Майнинг в сопровождении какого-то придворного. Третьего человека я не рассмотрел, да особо и не старался.

— Корона Сидонии заинтересована в контактах с семейством Робурским, — не спеша перебил король своего придворного. — И вы как никто другой должны знать причины, по которым мы желаем этого союза.

— Но, с другой стороны, позвольте вам заметить, государь…

От звуков этого голоса меня затрясло. Бэрг, мой давний недруг! Столкнуться с ним на узенькой дорожке отнюдь не входило в мои планы.

Судя по шагам, все трое направлялись как раз навстречу, а судя по тому, как неспешно они шагали, и по тому, что с ними не было охраны, можно было догадаться, что я случайно оказался в личных покоях короля. Вот уж везет так везет! Только с моим «счастьем» можно было здесь заблудиться! Ну и куда теперь прятаться?

— Ваши предложения и возражения, высокочтимый Бэрг, нам давно уже известны, — тем временем произнес король. — Сказать откровенно, столь тонкая и изощренная интрига не приходила нам в голову. План, предложенный вами, хорош, однако лично мое величество не усматривает в нем каких-либо особенных выгод для короны. Да и сложность исполнения…

— Это всего лишь желание подстраховаться на тот случай, если все пойдет не так, — мягко промолвил Бэрг.

— И все-таки постарайтесь убедить нас в том, что мы должны отдать предпочтение именно вашему кандидату в ущерб семейству Робурскому! — жестко перебил король. — Тем более что Гавейн Робурский уже прибыл, а вашего… мм… представителя что-то пока не видно при дворе!

— Он появится, ваше величество!

— И для него же будет благом, если не опоздает! — Я буквально увидел жесткую складку на челе короля. — Потому что ради одного человека мы не будем и на минуту переносить не то что бал, но и сегодняшний праздничный ужин в честь высокого гостя!

Тем временем я отчаянно пятился, стараясь сохранить хоть какую-нибудь дистанцию между собой и сильными мира сего. И еле сдержал испуганный вопль, когда спиной ощутил позади себя стену…

…которая в следующий миг превратилась в дверь, распахнувшуюся от толчка. Спиной, крепко прижимая к себе лопату, ввалился в комнату.

— Вы слышали?

— Что, ваше величество?

— Какой-то шум!

— Тут кто-то есть!

Я перестал дышать, отлично понимая, что представляю собой прекрасную мишень. Лежу на полу, крепко обнявшись с лопатой…

— Ми-и-иау…

— Фу! Это всего лишь кошка! Нет, надо будет сказать ее величеству, чтобы не позволяла своим питомцам разгуливать где попало! А то неделю назад ее любимая Пушинка явилась откуда-то перепачканная в грязи, лохматая, потерявшая свой розовый бантик, и с ходу запрыгнула мне на колени! Терпеть не могу эту зверюгу! Но королеве она почему-то нравится, хотя шерсть с нее так и лезет…

— Позвольте мне прогнать ее, государь?

— Валяйте, Бэрг. Только, пожалуйста, не прибейте. Мало мне странной эпидемии среди любимых кроликов дочери, так еще кошачьих похорон и поминок на триста персон не хватает!

Ой-ё! Мало мне странного открытия, откуда рыжий нахал таскает белых кроликов, так еще сейчас магистр Бэрг явится по мою несчастную душу! Я рванул с места с низкого старта, отталкиваясь все той же лопатой от пола. До окна было всего несколько прыжков. Распахнуть его оказалось делом плевым. По-моему, тут невысоко. А хоть бы с крыши сигать…

— Вот тварь!..

Вопль Бэрга догнал меня уже в полете. Сами понимаете, остановиться и ответить я не мог.

На мое счастье, внизу росли елки. Нет, их колючие ветки падения отнюдь не смягчили, но зато, когда я пролетел сквозь них и приземлился на усыпанную прошлогодней хвоей землю, широкие лапы надежно скрыли меня от глаз мага. «Я кошка! Кошка! Всего лишь кошка!»

— Тьфу ты, скотина!.. Все в порядке, ваше величество! Это всего лишь…

— Маф-ф!

От неожиданности я дернулся и стукнулся лбом о ствол ближайшей ели. Ибо в тот самый миг, когда мне пришлось приземлиться, из-под дерева изо всех лап припустил бежать… правильно, один мой знакомый толстый рыжий кот. Разнообразия ради толстого белого кролика в его пасти не наблюдалось. Несчастный зверек без признаков жизни валялся прямо у меня перед носом.

Королевская оранжерея представляла собой целый комплекс соединенных между собой теплиц как временных, разбираемых каждую осень до новой весны, так и постоянных, из камня и стекла. Я уже был тут, когда клянчил у местных садовников инвентарь. Чтобы они не поняли меня неправильно — попользовался человек лопатой и пришел поставить инструмент на место, — я решил зайти с другого входа. А то еще не только саженцы не дадут, но и лопату отнимут, а мы с нею за время вынужденного странствия почти что сроднились…

В общем, обошел каменную теплицу и осторожно подергал дверь с противоположной стороны. Не заперто!

Внутри стояло маленькое лето, в которое мне и посчастливилось окунуться с первых же шагов, и плевать на то, что ошибся входом. Ибо тут и не пахло декоративными кустарниками во всех смыслах этого слова. Вместо них в кадках, поддонах, широких плоских вазонах и просто в рядами насыпанной вдоль центральной дорожки земле были высажены различные цветущие растения, большей частью незнакомые. Мне с большим трудом удалось опознать только фиалки, анютины глазки, аконит, лилейник и герань. Некоторые я видел на картинках, но не запомнил названия, другие встретил в первый раз. Многие цветы цвели, радуя глаз пестротой и ароматом, другие только собирались выбрасывать бутоны.

— Ой! — Звонкий девичий голосок заставил меня вздрогнуть. — Милый мальчик! Как хорошо, что ты зашел!

Я обернулся, машинально вскинув лопату, как алебарду. Цветочная фея ростом примерно с локоть сидела на краю вазона в окружении фиалок.

— Сестренка! — звонко воскликнула она. — Посмотри, какой у нас гость!

— Вижу-вижу! — Вторая цветочная фея вынырнула откуда-то из зарослей лилейника и закружила у меня над головой. — Наконец-то мы можем познакомиться поближе! Ты такой милый мальчик…

Феечки опустились на землю и тут же выросли, став ростом примерно мне по грудь.

— Ты чего так долго не приходил? — защебетали они, перебивая друг друга. — Мы всегда рады встрече!.. Ты такой милый… У тебя такие глаза… Знаешь, мы бы сами отправились к тебе в гости, если бы ты пригласил, но…

— Девы, девы, — я вцепился в лопату, как невинная девица в нижнюю сорочку. — А может быть, не надо?..

— Надо! — Феечки переглянулись и вдруг хором прыснули: — Это надо непременно отметить!

С этими словами они бросились бежать врассыпную — именно бежать, не пользуясь крылышками.

Стало понятно, что бежать надо и мне — хотя бы в другую теплицу.

Хорошо, с этой дверью не ошибся — сие обнаружилось сразу. Мало того что дверь была раза в полтора больше, чем та теплица, где я только что побывал, здесь ровными рядами между трех дорожек росли саженцы декоративных кустарников. Вдоль стены тут и там стояли ящики, в некоторых из них укоренялись черенки. Было и несколько поддонов с сеянцами. Я по запаху и форме листьев нашел розы, шиповник, барбарис, крыжовник, смородину, лимонник и уже решал сложный вопрос — выкопать их тайком и потом извиниться перед садовниками или все-таки сначала найти людей, когда…

— Неужели ты думал от нас убежать?

Хитро улыбаясь, цветочные феи с двух сторон прижали меня к стене. Я попятился, топча саженцы, и рухнул на какой-то ящик. Выхода не было — разве что опять сигануть в окошко, выбив стекло. Нет, я не боюсь каких-то цветочных фей. Закономерный испуг вызывало то, что девчонки тащили в руках, — корзину с яблоками и несколько небольших бутылочек из темного стекла отнюдь не с родниковой водой.

— Я не пью!

Феи переглянулись и прыснули.

— А что тут пить? — воскликнула одна, тряхнув бутылочками. — Что тут пить?

— Я хотел сказать — больше не пью с нежитью, — попытался ваш незадачливый знакомый оправдаться. — Моя последняя попойка с верфольфами окончилась… мм… несколько странно!

— Но мы же не будем напиваться! — Девочки присели по бокам от меня, отняли лопату и вручили вместо нее корзинку с яблоками. — Просто отметим твой приход и познакомимся. Как тебя зовут?

— Слизняк, — вздохнул я, глядя, как в крошечный стаканчик течет янтарная жидкость.

— Ой, только не говори, что это — твое настоящее имя! — улыбнулась та феечка, которая наливала мне. — Мы знаем, какими бывают слизни… Брр!

— Другое я не помню, — признался нехотя.

— У тебя амнезия? — блеснула познаниями собеседница.

— Мм… что-то вроде того! Видите ли, девочки, несколько лет назад я… э-э… как бы умер. И потом родился заново — с новым именем, новой судьбой.

— Это понятно, — вздохнула одна из феечек, отличавшаяся букетиком фиалок, приколотым к волосам. — Большинство из нас как бы умирают каждую осень и заново рождаются каждую весну. С новым именем и новым характером. И редко кто может вспомнить то, что происходило прошлым летом. А ты что-нибудь помнишь из прошлой жизни?

— Почти все. Кроме своего имени и… еще кое-каких мелочей. Откровенно говоря, даже эти воспоминания мне иногда кажутся лишними — в новой жизни большинству из них просто нет места. Бывают дни, когда я хочу вообще ничего не помнить о прошлом. — Перед глазами мелькнуло лицо магистра Бэрга. Интересно, это какое из его имен?

У магов обычно несколько имен, которыми они пользуются по мере надобности. При этом одно-два всегда скрывается, у моего хозяина Света Акосты Травозная Четвертого было еще два имени, не считая того, которым его мать назвала при рождении. А моего учителя Мио Мирона в нашей деревне знали как Мрака. Каждое новое имя для мага — как еще один уровень защиты от недругов. Неудивительно, что я никак не могу вспомнить свое прошлое имя, данное родителями, — это имя принадлежало магу, а не жалкому ничтожеству…

— А почему ты загрустил? — Вторая феечка, у которой в волосах распускался странный белый цветок (название его выпало у меня из памяти), заглянула мне в лицо. — Знай, что самое лучшее лекарство от всех печалей — поцелуй феи! Иди ко мне!

Махом опрокинув в себя содержимое стаканчика, феечка потянулась ко мне, обхватила за шею руками, приоткрыла губы, готовясь накрыть ими мой рот — и вдруг отпрянула:

— Ой!

— Что случилось?

— Посмотри, сестренка! На нем вуаль!

— Ой! — Феечка с фиалкой в волосах вскочила, всплеснув руками. — Не может этого быть! Я ничего не… Ты права! Это настоящая вуаль! С этой стороны ее заметно очень хорошо…

— А что это такое? — сколько ни напрягал память, не мог вспомнить подобного термина. Да и само слово не так уж часто встречалось мне в жизни…

— Это просто прекрасно! — затараторили девчонки. — Это замечательно! Поздравляем! Ты — милый мальчик, и рано или поздно это должно было случиться! Это чудесно! Это надо отметить!

— Да что она означает, эта самая… — Я осекся, потому что мою руку со стаканчиком схватили и заставили силой сделать глоток. Мм, а цветочный нектар очень приятен на вкус! И в голову почти не ударяет.

— Это значит, что ты влюблен! — с торжествующим видом сообщили мне сестрички.

— Я-а-а? — Голос дрогнул, пустив «петуха». — Влюблен?

Почему-то захотелось откашляться, и феечки в четыре руки принялись колотить меня кулачками по спине.

— Влюблен, влюблен. — Сестричка с белым цветком заглянула мне в лицо. — Просто эта влюбленность совсем еще незаметная. Ее даже не всегда видно… Но если бы ее не было, дела обстояли бы намного хуже.

— Почему? — искренне удивился я.

— Вуаль способна тебя защитить, — очень серьезно сказала девчонка.

— От врагов?

— От демона, — печально поджала губы феечка. — Здесь поблизости обретается демон из Нижнего мира. Люди этого не чувствуют, а мы… мы ощущаем его присутствие, хотя вообще-то для нас он неопасен.

— Он пока ведет себя тихо, — добавила ее сестра и потеребила букетик фиалок в волосах. — Не хочет привлекать внимания. Но ведь ты знаешь, что надолго демонов обычно не хватает. Рано или поздно, какими хорошими они ни прикидываются, все равно срываются…

Я покивал головой, чувствуя, что настроение опять становится плохим. Демон из Нижнего мира… Как давно про них ничего не слыхали. Люди, говорите, ничего не чувствуют? А что маги? Не может быть, чтобы совсем никто ничего не ощущал! Более того — небогатый опыт общения с этими сущностями подсказывал мне: дело здесь нечисто.

Растерянно посмотрел по сторонам. На дорожке возле кустов шиповника валялись грабли, словно прося: «Наступи! Ну что тебе стоит?» Я тихо встал, подошел и слегка надавил ногой. Палка взлетела в воздух — и легла в подставленную ладонь.

Феечки, конечно, ничего не поняли.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

И вот теперь я лежал без сна, погруженный в невеселые размышления.

Разнообразия ради в башне господин неудачник остался один. Когда я, перепачканный в земле, слегка шатающийся и тщательно скрывающий икоту — цветочный нектар все-таки ударил в голову, хотя и с опозданием, — появился дома, неожиданно выяснилось, что хозяин в тихом гневе. И немудрено — оказывается, пока его слуга бродил туда-сюда, пьянствовал в компании цветочных фей, а потом еще короткими перебежками под прикрытием кустов волок честно украденные саженцы, магу поступило приглашение от короля посетить сегодня торжественный ужин, который будет дан в честь приезда ненаследного принца Робурского. Насколько я помнил историю и географию, Робур — королевство к западу от Сидонии. Однажды его королевой стала старшая дочь приснопамятного Богара Справедливого, так что ее внук являлся двоюродным кузеном леди Имирес. У Робура имелись морские порты, у Бора — единственный на весь Каменный Пояс перевал, ведущий на восточную сторону материка, так что в случае удачи Сидония как перевалочный пункт получала неимоверные выгоды от торговли с востоком.

Но главное, конечно, было не это, а то, что, оказывается, я не подготовил и не погладил новую парадную мантию хозяина, у которой к тому же отпоролся сбоку кружевной воротник. Ивар шить не стал — то есть попытался, но после того, как он последовательно одну иголку погнул, вторую сломал, третью потерял, а четвертую до половины загнал себе под ноготь, маг сам отобрал у него инструменты.

Виноватым, конечно, объявили меня и в воспитательных целях оставили без ужина. То есть обрекли на печальную участь давиться тушеным кроликом в гордом одиночестве, не считая рыжего кота и бурого крысюка.

Много есть вредно! Особенно вредно много есть на ночь! Нет, мне не снились кошмары — я просто не мог заснуть, ворочаясь в постели без сна. А тут еще и этот дождь, который только раздражал!.. Так и казалось, что кто-то крадется в Ночной тишине, лелея недобрые намерения…

Нет! Мне это не показалось! Кто-то действительно крался, выдавая себя поскрипыванием старых рассохшихся ступенек.

Первой моей мыслью было: «Демон!» Демон из Нижнего Мира! Но потом я успокоился — демоны, какими бы жуткими они ни были, ходят совершенно бесшумно. Их выдают отнюдь не тяжелые шаги, а совсем иные звуки — хриплое прерывистое дыхание, шуршание чешуи, скрип сочленений, иногда бурчание желудков.

Значит, там человек. Но кто даст гарантию, что где-нибудь на крыше или у крыльца его не прикрывает демон? Кто поклянется, что это — друг?

Я мягко скатился с постели, машинально нашарив что-то мягкое, живое, пушистое и отбросив его в сторону. Неслышно одевшись, скользнул к двери — и почувствовал острые коготки, царапающие мою штанину.

Не знаю, почему я не заорал во все горло, когда крысюк как ни в чем не бывало вскарабкался по моей одежде и устроился на плече вашего покорного слуги, встопорщив шерсть на спине и воинственно шевеля усами.

— Только тихо, — предупредил зверька, приоткрывая дверь. Пальцы правой руки сжались в кулак, сама рука опустилась вдоль тела; ладонь левой напряглась и поднялась на уровень груди. Классическая пара: «щит» и «меч». Помню, оказывается! Только бы выдержать, не сорваться…

Пока я боролся с собой, незваный гость поднялся на несколько ступенек выше. Тут надо упомянуть об одной особенности здешней башни. Сельская башня моего хозяина имела несколько этажей — соединенные лестничными пролетами площадки, на каждой из которых имелось от двух до пяти дверей, ведущих в различные комнаты. Здесь все было несколько иначе — площадок как таковых не было, лестница вилась по спирали, а комнаты располагались одна над другой и выходили прямо в лестничный пролет. Так было везде, кроме первого этажа, где располагались кухня, кладовая и лаборатория. На «втором этаже» жил я, третий занимал Ивар, четвертый был отдан библиотеке, пятый — рабочему кабинету хозяина, шестой — столовой, на седьмом размещалась спальня мага, восьмая комната (и восьмой этаж соответственно) не использовалась. Имелись еще девятая и десятая комнаты, но они представляли собой такие крошечные каморки, которые даже для кладовок было использовать стыдно. Сейчас незваный гость, по моим расчетам, подбирался к пресловутой библиотеке.

Башмаки я предусмотрительно оставил в комнате и крался в одних носках, то есть шел практически бесшумно. Посему уже через несколько шагов увидел за поворотом отсвет, который давал магический фонарик, висевший над головой неизвестного гостя.

Как стало заметно практически сразу, демоном тут и не пахло. Зато пахло — и очень сильно — женскими духами и крепким вином. Гость был, мягко говоря, слегка нетрезв. Хм, а что, если…

Я расслабил пальцы, стряхнув с левой руки воображаемый «щит», и слегка шевельнул ими, словно перебирал чью-то шерстку. Нужные слова сами всплыли в памяти. Правда, примерно на середине заклинания у меня родилось неприятное ощущение, что мне медленно отпиливают голову тупой пилой.

— О-о-о-ой…

Я привалился к стене, зажмурив глаза до зеленых пятен под веками. Больно-то как! Но…

— Ой! Ик… к-кто там?

— Кто там, кто там, — передразнил глухой скрипучий голос. — Мы там!

Получилось!

— А-А-А-А!

Хорошо, что я успел прислониться к стене, пережидая приступ боли — незваный гость от волнения принялся фигачить огненными шарами и молниями куда попало, целясь по наколдованному мною призраку. Счастье — или несчастье — состояло в том, что из-за резкой боли я не смог довести заклинание до конца, и призрак не проявился полностью, что не мешало ему отвечать воплями и стонами на каждую неудачную попытку:

— Ага! Угу! Еще! Знай наших!.. У-у, мазила! Вперед, в атаку!

Взмыв под потолок и на миг проявившись там белесым пятном — на большее, повторяю, моих сил не хватило, — призрак внезапно испарился, а потом атаковал чужака. Что произошло — я не видел, не рискнул высунуться из-за угла, Но истошный вопль сотряс стены башни, а потом мимо меня кубарем прокатился считающий ступеньки незадачливый «взломщик». Судя по резкому запаху озона, призрак, выполнив свою задачу, развоплотился. Ну да никто не может жить вечно!

Неизвестный гость, пьяно матерясь, возился на лестнице и пытался встать. Я сбежал на несколько ступенек вниз как раз в тот момент, когда он кое-как выпрямился.

— Это ты? Что ты тут делаешь?

— Не т-твое — ик! — дело! — воинственно пискнул Ивар, пытаясь расправить плечи. Вредная башня ходила ходуном и удержать равновесие на шатающемся полу ему было сложновато. — Я т-тут — ик! — живу! П-шел вон!

— Фиг тебе!

— Ага!

Пригибаться было бесполезно — я стоял выше его. Подпрыгивать — не хватало времени. Нацепить на левую руку магический «щит» — тем более. Оставалось лишь вскинуть «меч», когда неопознанное боевое заклинание полетело в меня…

И рассыпалось снопом искр.

Меня отбросило к стене. Резкая боль стрельнула в руку, та онемела до локтя, но отбитое заклинание срикошетило и с треском ударилось в стену. Дождем посыпалась каменная крошка, дробно застучав по двум подставленным «щитам».

— Ах ты…

Я опять отмахнулся «мечом», хотя для этого двигать пришлось не рукой, а плечом, помогая себе всем телом. Результат был тем же — новая молния прошила воздух в нескольких пядях от меня и в щепки разнесла дверь в лабораторию.

— Стоять! — взревел Ивар, но мне пришлось быть проворнее.

Зажигать магический огонек времени не оставалось, да и в пальцах онемевшей, почти утратившей чувствительность правой руки я сжимал «меч», поэтому действовать пришлось одной левой. Схватив с полки первый же кувшинчик, подвернувшийся под руку, запустил его в возникшую на пороге фигуру Ивара.

Попал!

Стремясь закрепить успех, принялся с двух рук «обстреливать» Скворца всем, что было под рукой. Пузырьки, колбы, небольшие флакончики летели, обдавая его своим содержимым. Нескольких удачных попаданий оказалось достаточно, чтобы Скворец ударился в бегство, но остановить меня было трудно. Я побежал следом.

— Стой, сдавайся! Руки вверх!

Он действительно вскинул руки — для того, чтобы выпустить в меня какое-то атакующее заклинание. Не имея опыта магических боев, я опять наугад отмахнулся «мечом», на сей раз рискуя не просто испытать новый приступ боли, но и банально рухнуть с лестницы.

«Меч» помог опять — он отбил атаку, и молния ударила в стену. Во все стороны посыпалась каменная крошка, поплыл удушливый дым. Новое заклинание, срикошетив, раздолбило еще одну дверь.

— Что за…

Ивар еле успел затормозить, проехавшись каблуками по полу, но зацепился за что-то и подкатился к ногам замершего на пороге Света Акосты. Последнее заклинание, которое он готовил, горячей волной обдало обоих и рассыпалось искрами, заставив мага и его «ученика» замереть на месте.

Упустить такой случай? Никогда! Отбросив осторожность, я атаковал Ивара, и мы вместе с ним покатились по полу, угощая друг друга тумаками…

А через несколько минут оба стояли, одинаково понурившись, перед расхаживающим туда-сюда по холлу хозяином. Оба были похожи, как братья, — перепачканные в саже и каменной крошке с ног до головы, помятые, со свежими ссадинами и синяками. Правда, стоит отметить, что синяки и ссадины, полученные мною, сильно уступали по размерам и количеству тем, которые я наставил собственному противнику. Как уже упоминалось, драться на кулаках этот хлюпик от магии не умел совершенно. Хозяину и удалось-то нас разнять после того, как я одержал «чистую» победу, а мой противник прекратил сопротивление.

— Это как же, вашу мать, — нарушил молчание хозяин. — Прикажете понимать?.. Устроили драку! И где? В моем доме!.. И когда? В моем присутствии!.. И еще как? Кулаками! Как… как мальчишки! Вы только посмотрите, что вы натворили!

Мы дружно выпрямились и заозирались. М-да, уборка и кое-какой ремонт башне были необходимы. Трех дверей не имелось в принципе — вместо них везде валялись груды щепок, — в лаборатории, на кухне и около бывшей входной двери. Часть стены, отделявшая кладовую от холла, тоже отсутствовала. Несколько ступенек на лестнице были разрушены более чем наполовину. В двух третях окошек отсутствовали стекла. В воздухе плавал сизый вонючий дым, на полу, стенах и потолке расцветали угольно-черные и белесые пятна — остатки магии.

— Ну, — дал нам время полюбоваться на дело рук своих хозяин, — и кто в этом виноват?

— Это не я! Это — он! — хором воскликнули мы, указывая друг на друга. Наши взгляды встретились.

«В бараний рог согну!» — пообещали мне.

«В каменную стенку закатаю!» — не остался в долгу я.

— Это демоны знают что! — продолжал разоряться Самый великий маг всех времен и народов. — Вас на минутку нельзя одних оставить!

— Но это он во всем виноват!..

— Он сам первый начал!..

— Напал со спины…

— А чего он тут крадется?

— А чего он огненными шарами швыряется? И вообще — он в библиотеке шарил!

— Что? — Хозяин покачнулся и схватился за сердце. — Вы хотите сказать, что кроме лаборатории уничтожили еще и библиотеку?

— Нет! — хором ответили мы. — Туда мы еще не добрались…

— Вернее, это ты не добрался! — прошипел я. — Хозяин, он там тайники искал!

— И вовсе нет! Я просто хотел взять чего-нибудь почитать! Вы кому верите, учитель? Неграмотному слуге или…

— Замолкни! Ты тут вообще без году неделя и на птичьих правах! Скворец — птица вредная!

— Зато она поедает слизняков! Учитель, он магию применяет! Я сам видел!..

— Против тебя? Да было бы против чего ее тут применять! Да я тебя одной левой…

— Аа-а-а! — завопил Ивар, закатывая глаза и пытаясь изобразить припадок. — Учитель, он… он… А Слизняк кусается!

— Что-о-о? — завопил я, теряя над собой контроль. — Яа-а-а?

Ну вообще-то не я, а крысюк, который все это время цеплялся за мое плечо и ухитрился принять в драке самое деятельное участие, но кого это интересует? Тем более что, внеся посильную лепту в заварушку, на «разбор полетов» зверь не остался, исчез с поля боя.

— Да, тыы-ы-ы…

— Стоять!

Вопль хозяина остановил мои руки буквально в нескольких дюймах от горла Ивара.

— Молчать! — Маг стукнул посохом об пол, и нас троих окутало облако вонючего дыма. Какое-то время мы дружно чихали, зажимая носы. — Оба! Слушать ничего не хочу! Вы наказаны!

— Учитель, — изумление, написанное на лице Скворца, было совершенно искренним, — вы мне не верите?

— Сегодня никому верить нельзя, даже себе! — отрезал Самый великий маг всех времен и народов. — Мне — можно! Так что оба отправляйтесь под замок! По комнатам! Быстр-ра!

Демонстративно заложив руки за спину как настоящий арестант, я первым стал подниматься по лестнице. Меня радовало только одно — что Ивар тоже получил по заслугам.

Дождь перестал под утро, и только тогда я смог уснуть, Чтобы довольно поздно пробудиться от голода. Не то чтобы сильно хотелось есть, просто уже как-то привык питаться пусть и не всегда досыта — иногда, исполняя хозяйские поучения, я бывал вынужден ограничиваться только бутербродами, — но зато регулярно. Да и организм после ночной беготни требовал подпитки. Интересно, заключенных полагается кормить?.. Вот весело будет посмотреть на хозяина, который самолично притащит мне овсянку!

Выбраться отсюда не было никакой возможности — на двери поблескивала сторожевая «паутина». Я мог видеть это заклинание, но не знал его природы и потому не пытался с ним бороться. Понятия не имею, как оно действует, и проверять опытным путем что-то не хочется.

А впрочем, зачем волноваться? Помнится, еще вчера кто-то мечтал побездельничать! Можно сказать, сбылась мечта идиота! Валяйся себе на кровати и плюй в потолок! Не жизнь, а сказка! Думай, мечтай, о чем хочешь… Что там вчера говорили феечки? Я влюблен? Как? Не может этого быть! А впрочем… губы трубочкой… длинные ресницы на щеках… полушарие груди, уютно устроившееся в моей ладони… Блин, если бы еще и кормили…

Какой-то шорох под кроватью отвлек меня от размышлений. Я свесился вниз и нос к носу столкнулся со старым знакомым крысюком. А какая еще бурая крыса таких размеров заявится в мою комнату с куском хлеба в зубах?

— Привет! Ты немного не рассчитал. Столовая несколькими этажами выше. А тут…

Крысюк положил хлеб на пол и несколько раз пискнул, встав на задние лапки.

— Ты… э-э… это мне?

Зверь пискнул еще раз.

— Спасибо, — прошептал я, и крысюк молниеносно исчез в норе. Вскоре, однако, он появился снова — пятясь задом, зверек тащил в зубах… морковку, держа ее за ботву. Правильно, а вы что думали? Что еще может протащить крыса через такой узкий лаз?

Не привередничая, вытер подношение о штаны и устроился на подоконнике, по очереди откусывая то от куска хлеба, то от овоща. Жизнь понемногу налаживалась. Эх, если бы еще и вид из моего окошка открывался не на помойку, а куда-нибудь на более оживленное местечко!

Впрочем… Хм… А что это там такое?

Я прижался щекой к решетке, силясь разглядеть, что творится у самой стены. Глазам не верю! Как он тут оказался? Пока Слизняк честно сидел под замком, Ивар куда-то смывался! Причем в прямом смысле слова! Он привлек мое внимание тем, что просто-напросто свалился откуда-то сверху, угодив прямиком в кучу мусора.

Рядом что-то задвигалось. Крысюк сидел на подоконнике, сложив лапки на животе.

— Что будем делать? — спросил у зверька. Тот шевельнул густыми усами и спрыгнул на пол, сопроводив свое движение коротким писком.

— Ты куда?

Требовательный писк раздался откуда-то из-под моей кровати. Нырнув туда, заметил крыса, сидевшего возле норы.

— Я туда не пролезу! Я…

Слова застряли у меня в горле — стена была сложена из камней, один или два грызуны выломали, раскрошив раствор в пыль, но еще один камень немного отличался от других. Он… поблескивал!

Защитный контур тайного хода! Я лишь в теории знал, что это такое, но размышлять времени не было. Охотничий азарт охватил мое существо, и тело ужом вползло под кровать, а пальцы надавили на приметный камень. Я не поверил своим глазам, когда часть кладки просто-напросто провалилась внутрь, образовав отверстие, достаточное для человека моей комплекции.

…Нет, ну какие же умные твари эти крысы! Они не стали ковырять всю стену, а воспользовались для своих ходов уже имеющимися потайными лазами. Им оставалось лишь проделать «двери», обеспечив себе доступ во все комнаты башни. До меня это дошло, когда, проползши совсем немного, я увидел впереди свет. А добравшись до его источника, вывалился прямо в очаг на «родной» кухне.

М-да, судя по всему, хозяин честно пытался приготовить себе овсянку или хотя бы бутерброды — об этом свидетельствовали рассыпанные повсюду крупа, мука, соль, сахар, специи, а также крошки от зверски истерзанного каравая. Видимо, коварное хлебобулочное чем-то разозлило мага и было подвергнуто жестоким пыткам, после чего то, что от него осталось, добили из милосердия. Приходится молчать про осколки как минимум трех мисок, лужу масла посреди стола и искрящийся от остаточной магии котелок. Видимо, Самый великий маг всех времен и народов посчитал традиционный способ готовки недостойным себя любимого и решил пойти другим путем, попытавшись сварить кашу с помощью заклинаний. Не знаю, до чего он дошел, но даже такой тупица в магии, как я, должен был понять, что теперь горшок остается только выбросить — вместе со всем его содержимым и намертво застрявшей в оном ложкой.

Держа за эту ложку, вынес горшок из башни, решив совместить приятное с полезным и выбросить пострадавшую утварь на помойку. Вы спросите, как я вышел, если находился под арестом? Ну господа, чтобы я и не сумел выбраться из кухни? Из кухни, в которой отсутствовала дверь, а вместо окна зияла большая дыра в стене? Может быть, хозяин и считает меня дураком, но я-то о себе иного мнения.

Та-ак, а куда мог полететь этот Скворец? Да куда угодно! Озираясь по сторонам, я обогнул башню и остановился. Магическому поиску меня не учили — да все равно им нельзя было бы воспользоваться, ибо у меня не было ни одного предмета, принадлежащего Ивару. Возвращаться же за вещами в его комнату? Э нет! Так я потеряю еще больше времени!

Пришлось довериться интуиции, что в моем случае выглядело довольно забавно. Судите сами — парень с крепко закрытыми глазами идет вперед, время от времени совершая странные движения руками, как будто разгребает что-то выросшее у него на пути. При этом после каждой серии «гребков» немного сворачивает вправо или влево. Но что поделать, если обычная магия мне недоступна!

Голоса… Стоп! Я, кажется, пришел.

— Но пирог получился каким-то суховатым! — послышался разочарованный голос Скворца. Я проворно метнулся за угол, навострив уши.

— Советую тебе попробовать земляничное варенье. Вкус — специфический!

О, а это сам магистр Бэрг! Я даже рискнул высунуться из своего укрытия, чтобы удостовериться, что мне не мерещится. Нет, точно! Они стоят у крыльца входа для слуг, и вокруг них мерцает слабый защитный контур. Именно он искажает смысл сказанного, заставляя всех слышать ничем не примечательный треп по поводу выпечки.

— Да, и не забудь, что тесто можно сделать пышным, если добавить чуть-чуть соды, — тем временем наставительно вещал магистр. — К тому же не забудь пропитать торт элем или лучше ромом…

— Но где же я возьму столько рома? — на остром лице Скворца появилось вселенское отчаяние.

— Где-где… Да любой трактирщик продаст тебе бутылочку на вынос! Только смотри не выпей ее по дороге, а то я тебя знаю! — Магистр Бэрг вроде как рассмеялся, но глаза у него были холодные. Эх, как бы узнать, о чем они говорят на самом деле? Но чтобы подслушать закрытый защитным контуром разговор, мне пришлось бы применять магию, а делать это не хотелось по двум причинам. Во-первых, чары могут заметить, а во-вторых, мне нельзя колдовать. Действительно нельзя, если я не хочу опять потерять сознание от боли и удушья. Тогда встревоженным магией заговорщикам в руки попадет мое бесчувственное тело, и… Нет, о кошмарах лучше не думать. Достаточно того, что теперь я знаю — Скворец как-то связан с магистром Бэргом и занят чем-то противозаконным — иначе зачем им окружать себя контуром от прослушивания!

— Я постараюсь, — убитым тоном промолвил Ивар.

— В крайнем случае можно воспользоваться соком. Любым соком, хоть яблочным. Это тоже даст эффект, хотя вкус у тортов будет совсем другой. Но в этом-то и состоит вся штука — не делать две совершенно одинаковые вещи! Что еще ты хотел у меня спросить?

— Ох! — Ивар нервно огляделся по сторонам, и я поспешил убраться с глаз долой. — Я хотел… Как делать украшения? Ну все эти розочки, листики и… и прочее!

Вот, блин! Я был готов биться головой о стену. Они наверняка обсуждали что-то важное, а я, попавший под действие защитного контура, вынужден был слушать ерунду о Кулинарии! И ведь по губам не прочтешь… Стоп! Именно Что по губам! Ведь контур, судя по всему, «работает» только со звуком, а никак не с изображением.

— Сегодня мы будем учиться читать по губам, — сказав учитель. — За весь день ты не должен произнести вслух ни одного слова, как и я. Это очень важная наука, малыш!

— Почему?

— Бывают такие обстоятельства, когда лишний звук может тебя погубить. Поэтому учись не только слушать, но и смотреть…

Что ваш догадливый знакомый и сделал, высунувшись из-за угла как можно дальше и постаравшись отрешиться от пространных рассуждений о том, как с помощью соков окрасить крем в различные цвета.

— Результаты мне нужны самое позднее завтра утром, — вот что вместо этого прочел я по губам магистра. — Сегодня вечером во дворце бал. Травознай идет на него?

— Да, вчера он получил приглашение из уст самого короля!

— Постарайся не терять времени зря. Иначе нам придется заняться планом «Б»!

— Но…

— Все это время ты будешь рядом с ним. Не отходи ни на минуту, держи ухо востро и действуй! Действуй, демоны тебя раздери!.. Жених леди Имирес запаздывает, он явится сразу к началу бала, так что у меня не будет времени на его инструктаж, вся ответственность за операцию ложится на тебя. Можешь считать, что ты — наша единственная надежда сегодня вечером.

— Но учитель Травознай…

— Пока твой учитель — я! И позволь мне судить…

Учитель? Магистр Бэрг — настоящий учитель Ивара Скворца? Ошеломленный этим открытием, я высунулся из-за угла чуть дальше, чем следовало…

Бегающий взгляд Ивара внезапно пересекся с моим.

Моя дрожащая тушка шарахнулась прочь так быстро, как только могла. За углом раздался возмущенный вопль, заставивший непослушные ноги сорваться с места и помчаться галопом. Надо было скрыться как можно скорее, пока маги не снарядили за мной погоню. Оторваться от преследователей-волшебников можно было двумя способами — переместиться в пространстве, другими словами, построить Портал для перемещения, или затеряться в толпе людей, ибо там маги будут вынуждены искать человека, словно охотничьи собаки. А тех так легко сбить со следа…

Открытое окно показалось подарком судьбы. Один прыжок, повис на подоконнике, подтянулся на руках, одним махом перевалился через край и…

Меня приветствовал хоровой женский визг. Я оказался в просторной зале, в окружении придворных дам, которые таращились на меня, как на демона из Нижнего мира.

— Тише! — произнесла одна из них, и я упал на колени.

Передо мной была сама королева. Я видел ее только однажды, в день приезда леди Имирес, да и то издалека, но не смог не узнать. Вот ты и попал, Слизняк! Вчера «случайно» заблудился в покоях короля, сегодня нарвался на королеву… Что будет дальше? Спальня принца-наследника?

— Кто ты такой? — послышался холодный голос.

— Простите, ваше величество. — Глаза сами стыдливо уставились в пол. — Я случайно… за мной гнались, и я… был вынужден… Нижайше прошу позволения удалиться… через дверь… Клянусь, что…

— Я спрашиваю, кто ты такой?

— Ой, тетя, я его знаю! Это — Слизняк! Ты что здесь делаешь?

Не знаю почему, но от улыбки леди Имирес у меня камень с души свалился, попутно прихватив мои мозги. Во всяком случае, чем же еще можно было объяснить вырвавшиеся слова:

— Я… э-э… вас искал.

Улыбка принцессы стала такой хищной, что резко захотелось сигануть в окошко. Ну подумаешь, два разгневанных мага! Что они могут сделать такого страшного? Всего лишь прикончат после серии пыток! Делов-то!

— Поздравляю, — промолвила леди Имирес. — Ты меня нашел. Что дальше?

Не-эт, мне определенно стоит сейчас сигануть в окно и самому сдаться магистру! Вот кто меня тянул за мой проклятый язык, когда тот ляпнул:

— Мне нужно сказать вам пару слов наедине!

— Пойдем! — Принцесса как ни в чем не бывало кивком разрешила мне следовать за собой. Вскочив с колен и стараясь не смотреть по сторонам, рысцой кинулся за нею вон из залы.

У меня хватило выдержки еще забежать вперед и распахнуть перед девицей двери, выпуская ее в полутемный из-за почти полного отсутствия окон коридор. Но на большее меня не хватило.

Впрочем, ничего не требовалось. Ибо леди Имирес внезапно расхохоталась, прислонившись к стене.

— Это было… романтично! — промолвила она, отсмеявшись.

— Простите меня, ваше высочество. — Я кинул взгляд по сторонам, прикидывая, в какую сторону лучше бежать, чтобы еще на кого-нибудь не нарваться. — Но…

— Да знаю. — Принцесса несколько раз хлопнула по руке веером. — Не было никакой «пары слов», да?

— Да, ваше высочество.

— Тогда как ты там оказался?

— Это долгая история…

— А я никуда не тороплюсь! — заявила эта девчонка, распахнула дверь и сунула в нее нос: — Тетя, у меня заболела голова, так что я пойду к себе!.. Нет-нет, провожать меня не нужно. Я дорогу знаю… Ну вот! — на меня снова уставилась пара сияющих глаз. — Принцесса отпросилась, так что проводи ее до покоев. По дороге все и расскажешь.

Мне надо было на какое-то время задержаться во дворце, чтобы моя аура успела раствориться среди десятков аур других слуг и придворных, ведь это усложнит преследователям задачу. А посему отказаться было невозможно.

Конечно, я рассказал леди Имирес далеко не все — хотя бы потому, что сам многого не знал и не понимал и хотел проверить кое-какие свои догадки прежде, чем озвучивать их. Сказал лишь, что новый ученик хозяина ведет себя как-то странно, если не сказать — подозрительно. Дескать, решил за ним проследить, но смог выяснить только то, что он собирается подстроить какую-то пакость на балу, куда будет сопровождать мага Света Акосту Травозная на правах его ученика. Что это за пакость и есть ли у Скворца помощники, выяснить не успел — меня спугнули. Кинулся прятаться — и случайно попал в зал, где королева проводила время со своими придворными дамами.

За рассказом мы незаметно дошли до покоев принцессы. Леди Имирес остановилась на пороге, похлопывая себя веером по руке. Я терпеливо ждал, когда мне можно будет откланяться. По самым скромным подсчетам, мой ментальный след уже пять или шесть раз должны были перекрыть следы других людей, то есть преследователи наверняка потеряют его. Впрочем, если у магистра Бэрга хватит смелости спросить про меня у королевы, то… Нет, подстраховаться не мешает.

— Хм, — нарушила молчание принцесса, — значит, что-то готовится на балу? А что?

— Этого пока не удалось выяснить…

— Но ты хочешь помешать. Так?

Я кивнул. Как бы то ни было, у меня с магистром Бэргом имелись личные счеты еще с тех времен, когда он не был магистром и служил главным магом одного из городов Сидонии.

— Тогда тебе нужно попасть на бал! Только и всего! Не понимаю, в чем проблема?.. Вот у меня — да, крупные неприятности! Можно сказать, катастрофа! Трагедия! Личное горе! Конец света и все такое — и то я молчу и не жалуюсь!

Голос принцессы задрожал, и я, проклиная себя за свой длинный язык, брякнул:

— Если могу чем-то помочь — располагайте мною, ваше высочество!

— Ты? — на меня посмотрели как на говорящего… правильно, слизня. — Хочешь помочь?

— Если… э-э… смогу, — пришлось мне пойти на попятный. — Но, во всяком случае, внимательно вас выслушаю! И, если получится, что-нибудь сделаю…

— Делать тебе ничего не надо, — живо перебили меня, — вот посоветовать… Пошли!

Покои принцессы представляли собой часть второго этажа — небольшой овальный зальчик, в который выходили двери нескольких комнат. Я уже был в нем, когда искал спальню леди Имирес, принеся настойку от простуды.

Сейчас зальчик до того походил на портняжную мастерскую, что я бы не удивился, увидев в уголке старого знакомого мастера Мотека. Несколько манекенов торчали по углам, тут и там на скамьях лежали горы тканей, в открытых сундучках сверкали стразы для отделки и целые мотки кружев и серебряных нитей для декоративной вышивки, не считая прочих мелочей. Три портнихи трудились как пчелки — одна пришивала кружево к подолу юбки, другая что-то кроила, а третья, высунув от напряжения язычок, вышивала серебряной нитью. Увидев нас на пороге, они побросали дела и склонились в поклоне.

— Вот, — произнесла леди Имирес, широким жестом окидывая все это разноцветье, — моя проблема.

— Простите, не понял!

— А что тут непонятного? Нет, вы, мужчины, все-таки ужасно тупые! — Девица притопнула ножкой. — Я не знаю, что надеть к жемчужному ожерелью, которое мне прислал в подарок жених!

— Что? — Мне показалось, что мои уши разучились слышать.

— Да! Да! У меня ужасные неприятности! — запричитала леди Имирес. — Эти клуши шьют мне без остановки все новые и новые платья! А я не знаю, на каком остановиться! Мне совершенно, абсолютно нечего надеть! Зеленое, — она подскочила к ближайшему манекену, — сделает меня бледной. Розовое — чересчур румяной. Голубое — ты посмотри на этот фасон! Я что, совсем дура, чтобы надевать вещь с такими рукавами?.. Желтое с жемчугом не сочетается… А красное и белое еще не готовы! Ну что такое, в самом деле? Хоть плачь! — В ее голосе в самом деле прорезались слезливые капризные нотки, и портнихи разом побледнели, как будто им всем вынесли смертный приговор.

— Это и есть ваши крупные неприятности и катастрофа в мировом масштабе? — все еще не вник я.

— Да! — притопнула ногой принцесса. — Ну ты, Слизняк, и бестолочь! Тебе битый час толкуют, мне нечего надеть! Принцессе нужен совет, а ты строишь из себя полного придурка! Какие вы, мужчины, тупые! Это будет мой бал! Понимаешь? Мой! Я не могу явиться на него одетая как дура!

Обменялись взглядами с портнихами. «Забери нас отсюда! — читалось в их глазах. — Или прибей, чтоб долго не мучиться!»

Вот так всегда! Эти женщины на пустом месте выдумывают себе проблемы, а потом требуют от нас, мужчин, чтобы мы их решали! Четыре пары глаз смотрели на меня, и я понял, что придется что-то говорить.

— Э-э… белое почти готово, — промолвил осторожно. — Думаю, если все трое им займутся, успеют до начала бала…

— Ты когда в окно прыгал, головой не стукнулся случайно? — сварливо перебила меня принцесса. — Чтобы я надела платье с таким вырезом? Тогда уж лучше вообще явиться с голой грудью!

«А что! Она у вас очень даже ничего! Как раз такой размер, который мне нравится!» — чуть было не брякнул я и поскорее ущипнул себя.

— Можно… — приободрилась портниха, — пришить побольше кружев. Тогда…

— К языку своему пришейте их, милочка! — огрызнулась принцесса. — И на кого я буду похожа? На облако в юбке! Кроме того, белый цвет мне не идет! У нас в горах это вообще цвет траура!

— Можно сделать в юбке разрезы и поддеть вниз красную тунику, — осмелела вторая портниха. — Так и белое оживится, и вырез скроется…

— «Кровь» и «смерть»! — съязвила леди Имирес. — Вот что будет означать мой наряд в таком случае! Нет, эти цвета отпадают. Тем более что у нас в горах так одеваются вдовы, мужья которых погибли на поле боя. Мой жених подумает, что я срочно хочу прогнать его на ближайшую войну, чтобы поскорее отделаться!

— Скажите, леди, а как у вас одеваются горянки… Я имею в виду, нормальные женщины, у которых есть муж, дети и все такое? — поинтересовался я на всякий случай.

— Они носят черное конечно же, — дернула плечиком принцесса.

И замерла.

Целых несколько секунд она стояла столбом, разинув рот и вытаращив глаза, а потом завизжала и кинулась ко мне так быстро, что я не успел ни увернуться, ни остановить ее порыв. Все что смог — это уклониться от жизнерадостного «чмока», так что поцелуй пришелся не в губы, а в скулу. Нет, поймите меня правильно — я не против того, чтобы меня целовали красивые девушки. Просто леди Имирес… она…

— Ты гений! — восторженно завизжала принцесса, повиснув на мне и болтая ногами. — Как можно было забыть! Конечно же черное! И эта дурацкая серебряная вышивка будет отлично смотреться, и жемчуга тоже…

— И ваши прекрасные белые волосы, — поддакнула третья портниха.

— Да! — заявила леди Имирес, наконец оставив меня в покое. — Я буду как настоящая горянка! Конечно, наш национальный головной убор мы сделать не успеем, ну да ладно! Просто распущу волосы… Чего встали? Живо за черным шелком! Или бархатом?.. Как думаешь, Слизняк, лучше шелк или бархат?

Я пожал плечами. В тканях я разбирался меньше, чем в рыцарских доспехах — например, латы от кольчуги отличал только по опознавательной табличке.

— Лучше шерсть, — проявил инициативу мой длинный язык прежде, чем я решил держать его за зубами.

— Несите все! Там разберемся. — Принцесса широким жестом отправила троих портних вон и повернулась ко мне, потирая руки: — Так-с, с моей проблемой разобрались… Теперь что будем делать с тобой?

— Простите, не понял!

— Ну ты же должен появиться на балу и в самый ответственный момент схватить этого проходимца… как там его?.. Вора Воробья?

— Ивара Скворца.

— А, плевать!.. В общем, схватить его за руку и всех спасти! Так?

Признаться, я не думал о том, что буду делать на балу. Вообще не собирался туда идти, хотя бы потому, что мне там не место. Я не рыцарь, не граф, не барон и даже не благородного происхождения. Это только в сказках прекрасно одетые незнакомец или незнакомка, явившись без официального приглашения, могут произвести фурор. В реальной жизни, даже заручившись поддержкой доброй волшебницы, бедная девушка в богатой одежде не пройдет дальше прихожей, где ее остановит стража, поинтересовавшись, есть ли гостья в списке приглашенных. Если только оная волшебница не явится вместе с нею и парочкой боевых заклинаний не раскидает стражей по углам. Но даже в этом случае добиться благосклонности коронованных особ практически невозможно. А «всех спасти»… Хорошими делами прославиться нельзя… Один раз я уже попытался быть благородным, играть роль спасителя — и чуть не поплатился жизнью.

— Последнего слова подсудимому предоставлять не будем. И так нам все ясно. Приговор должен быть приведен в исполнение немедленно…

Помолчав, я поднял взгляд на принцессу. Она смотрела на меня такими глазами, что мне просто пришлось ее немного разочаровать.

— Прошу меня простить, ваше высочество, но, боюсь, это невозможно. Я не смогу попасть на бал. И давайте не будем больше об этом говорить.

— Почему? — у нее задрожали губы. Вот-вот расплачется! Что делать, если она разревется?

— Во-первых, никто не даст гарантии, что мои выводы верны, — пожал я плечами. — Во-вторых, слугу никто никогда не пригласит на бал…

— А твой хозяин? Ты же должен его сопровождать как слуга! Это позволено!

— Не сегодня. Дело в том, что я, — тяжело вздохнул, — наказан.

— Что?

— В данный момент мне приказано сидеть под замком, прошу вас, ваше высочество, разрешите откланяться. Если хозяин заметит мое отсутствие, будет только хуже.

— Ты, — живое лицо принцессы как-то померкло, — сидишь под замком? А за что?

— За драку.

— За драку? С кем же ты подрался?

— С Иваром…

— Ох! — Она рассмеялась, покачала головой. — Ну и ну! И ты действительно… того… наказан?

Я кивнул.

— Мое отсутствие может быть замечено, миледи. Вы позволите удалиться?

— Угу. Позволяю. Пойдешь через дверь или…

Мой глаз невольно скосился на двери в ее спальню:

— Разрешите через окно? Так ближе…

Да и с теми кустами моя душа почти уже сроднилась. С ними было связано столько воспоминаний…

Снова оказавшись в своей комнате, я растянулся на постели, закинул руки за голову и погрузился в размышления.

Итак, что-то готовилось. Что-то должно было произойти на балу, и в этом оказался замешан Ивар Скворец. Он и так вел себя подозрительно — что-то явно вынюхивал. — А если верны мои предположения, на балу в честь помолвки леди Имирес должно было произойти что-то важное. И пусть опять отправят на костер, если я это допущу!

…Когда-то король Богар Справедливый сделал мне поистине королевский подарок. И надо постараться вернуть этот долг. Много лет не было подходящего случая. Пусть самого Богара Справедливого уже давно нет в живых, для меня это не играет никакой роли. Леди Имирес — его правнучка, король Биркер Пятый — его внук. Я обязан вернуть долг. Вот только как это сделать?

По традиции все балы начинаются вечером, и чем гуще становились сумерки в комнате, тем больше меня мучило беспокойство. Может быть, я зря тут валяюсь и теряю время? Может быть, стоило сбежать и затаиться где-нибудь в укромном месте, пока не придет пора действовать? Но, с другой стороны, если я буду прятаться, как узнаю, где и когда это начнется?

Шаги и голоса снаружи отвлекли меня от размышлений. «Паутина» на двери вспыхнула по контуру и рассыпалась разноцветными искрами. Я резко сел на постели.

— Ну и темнота тут у тебя. Слизняк! — недовольно проворчал хозяин, останавливаясь на пороге. — Свечу бы зажег, а то сидишь во мраке, как демон!

— Извините, господин, я…

— Ты — тупица, знаю, — отмахнулся Самый великий маг всех времен и народов. — Но тем не менее… выходи!

— Вы отпускаете меня? — «Тупица» одним прыжком оказался на ногах. — Приготовить вам парадную мантию…

— Не стоит! Ивар прекрасно смог заменить тебя. В конце концов, он мой ученик и будет сопровождать меня на балу. Магу моего уровня нельзя появляться на таких мероприятиях без сопровождающих.

Мое сердце ухнуло куда-то ниже пола. Ивар идет на бал. А Слизняк…

— А зачем тогда вы выпускаете меня? — сам собой сорвался с губ вопрос. — Пришли бы завтра утром или…

— Почему-почему, — передразнил хозяин. — Потому, олух, что хочу тебя кое-кому одолжить.

— Что? — От волнения мой голос дрогнул и пустил «петуха». — Как это — одолжить?

— Так! Твой хозяин имеет право распоряжаться твоей судьбой! — пристукнул посохом господин. — Забыл уже, как и почему ты у меня появился?

Ноги мои подкосились, и я опустился на колени.

— Нет, хозяин, — шепнул срывающимся голосом. — Этого я не забуду никогда!

— Тогда надевай свой новый костюм, и чтобы через две минуты был готов! Я из-за тебя и так опаздываю просто неприлично сильно!

Дрожащие руки расправили белую рубашку из тонкого полотна. Штаны, камзол, чулки, башмаки и пояс были давно приготовлены.

— Осмелюсь поинтересоваться, а зачем… ну, для чего вы меня… э-э… одалживаете?

— Это тебе объяснит твой временный хозяин. Смотри слушайся его. Иначе будешь наказан!

— Думаю, учитель, что до наказания дело не дойдет, — произнес новый голос, и, узнав его, я вздрогнул, выронив рубашку.

Из-за косяка в дверной проем шагнул на порог моей комнаты Оммер-Полукровка.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Ну и чего ты нервничаешь? Все ведь получилось так, как ты хотел, или нет? — Оммер покосился в мою сторону и усмехнулся. — Тебе хотелось попасть на бал — и ты на него попал, разве не так?

Я тихо вздохнул:

— Что будет, если меня узнают?

— Не бери в голову, — отмахнулся мой временный хозяин, поднимаясь по широким ступеням. — На слуг традиционно никто не обращает внимания. Просто не поднимай глаз и старайся ни с кем не разговаривать… по крайней мере не заговаривай первым!

— Скажите, а почему вы… ну…

— Почему я решил взять тебя с собой? Хм, хороший вопрос. — Оммер остановился, запрокинув голову. — А если скажу, что меня словно кто-то заставил?..

— Заставить? Вас?

— Думаешь, это невозможно? — хохотнул маг. — Слизняк, в мире есть много вещей, которые выше нашего понимания. Боги, демоны, наши магические способности, в конце концов… Это произошло внезапно. Просто вспомнилось о тебе. Мы же знакомы… были?

— Да, господин, — смущенно потупился я. И тоже вспомнил…

— Очнулся наконец?

Юноша на лежанке поднял голову и посмотрел на остановившегося в дверях человека. Взгляд его принял осмысленное выражение — в нем засветились недоумение и напряженное внимание.

— Где я? И кто вы?

— Ты что-нибудь помнишь? — Человек прошел в комнатку, сел на лавку напротив топчана, на котором полулежал юноша. Тот выпрямился, спустив ноги на пол.

— Я не знаю, — слова давались ему с трудом. — Мне страшно.

— Это поправимо.

Человек протянул руку и ласково, многообещающе провел пальцами по щеке юноши. Тот неуловимо напрягся, отстраняясь, человек убрал руку. Не видимая и не ощутимая посторонними, между ними в этот миг словно возникла стена.

— Со временем ты вспомнишь все. — Голос человека звучал холодно и спокойно. Так мог бы говорить с очередным пациентом врач.

— Ты изменился, — так же спокойно констатировал Оммер, вырвав меня из омута воспоминаний. Как всегда, они пришли неожиданно, словно в ночи вспыхнул свет. — Откуда это имя — Слизняк?

— Его нашел для меня хозяин.

— Так ты действительно не помнишь ничего? Как тебя зовут на самом деле? Откуда ты там взялся?..

Я невольно споткнулся. Нет! Ни один человек не должен знать точно, что я уже вспомнил, а что еще скрыто от меня. Воспоминания обрывочны, но постепенно они складываются в цельную картину. Не хватает только некоторых деталей.

— Вы прекрасно знаете откуда, — осторожно ответил на вопрос.

— Я нелюбопытен.

— Странное качество для мага.

— Странные у тебя речи для неграмотного слуги, — заметил гость.

— Я грамотный!

— Вот как? И кто же учил тебя? Только не говори, что мой учитель от скуки взялся за твое обучение!

— Нет. Это было давно. И я не помню, кто и когда научил меня грамоте. Это было… в детстве.

А точнее, когда мне исполнилось четырнадцать лет…

— Что вы делаете?

Присевший на бревно у входа в трактир человек поднял голову и посмотрел на невысокого коренастого мальчишку, настороженно сверкнувшего серыми глазами из-под черной лохматой челки. На вид — обычный деревенский паренек, разве что одет почище остальных. Но в глазах его что-то было… Что-то, заставившее незнакомца ответить:

— Читаю книгу.

У него на коленях лежала старая потрепанная книжка, исписанная рунами и испещренная непонятными рисунками. Мальчишка вытянул шею:

— Ух ты! А можно посмотреть?

— Картинки?

— Нет, я хочу узнать, как вы это делаете?

— Смотри. — Незнакомец чуть подвинулся на бревне, освобождая место. Мальчик сел рядом и некоторое время напряженно наблюдал за ним, то опуская глаза на страницы, то исподтишка изучая четкий профиль неизвестного. В деревне каждый человек на виду, и то, что у трактирщика остановился чужак, мигом стало известно. В сторонке толкались остальные мальчишки — приятели этого малыша. Им было интересно, чем занимается их приятель, но ни у кого не хватило смелости сделать несколько шагов.

— Ну как? Интересно? — внезапно спросил незнакомец.

— Очень, — вздохнул мальчишка и добавил: — А вы научите меня читать?

Некоторое время мужчина и мальчик смотрели друг на друга очень внимательно.

— Сколько тебе лет, малыш? — спросил мужчина.

— Четырнадцать.

— Хорошо, — кивнул он и внезапно протянул ладонь, мозолистую, как у крестьянина или воина, но с длинными гибкими пальцами и ухоженными ногтями. — Меня зовут Мрак.

— Мы пришли!

— Магистр Оммер Нарата Полукровка! — громко провозгласил герольд, отступая в сторону и пропуская моего временного хозяина в большую залу, заполненную народом. Люди в ярких одеждах стояли группами или прохаживались туда-сюда с важным или скучающим видом. Дамы озирались по сторонам и негромко о чем-то шептались, обмахиваясь веерами.

Навстречу Оммеру устремилось сразу несколько человек. Женщины, конечно, не сделали ни одного шага, но вот их спутники налетели на мага-полукровку, как стервятники на свежую падаль.

— Магистр! Наконец-то!

Непринужденно кланяясь и отвечая кому-то на приветствия, Оммер ловко обошел нескольких устремившихся ему наперерез мужчин и присоединился к группе, окружившей немолодую уже женщину. Она единственная, насколько я мог судить, носила двухцветное платье — одна половина его была ярко-синей, а другая — кроваво-красной, так что, когда незнакомка поворачивалась то одним, то другим боком, казалось, что перед нами две разные женщины.

— Миледи. — Оммер церемонно склонился над ее рукой, — счастлив лицезреть вас.

— Магистр, вы, как всегда, очаровательно хороши, — улыбнулась та.

— О нет, миледи, по сравнению с вами я — всего лишь бледная тень, — ответил тот с улыбкой. — Да и не к лицу мужчине быть красавцем — это выглядит не слишком вежливо по отношению к окружающим его дамам.

С моей точки зрения, да и с точки зрения многих мужчин, Оммер-Полукровка был действительно хорош собой, что лишь укрепляло скандальные слухи, которые ходили про него в обществе. Мол, магистр предпочитает мальчиков. Не знаю, насколько это правда, но прикосновения его пальцев к своей щеке я так и не мог забыть.

— Дамы сегодня хороши, — произнесла тем временем женщина со странной интонацией. — Все молодые, красивые…

— Увы, у большинства из них есть один существенный недостаток, — безжалостно отрубил Оммер. — У них нет вашего опыта и очарования. Они подобны бабочкам-однодневкам — ослепляют яркими красками и тут же исчезают…

— А мухи живут дольше, — поджала губы женщина.

— Если вы и муха, миледи, то самая красивая на свете!

На меня не обращали внимания ни сама женщина, ни ее блестящая свита, да и Оммер до того погрузился в беседу, что словно забыл о моем существовании. Я осмелел, поднял голову и исподтишка осмотрелся по сторонам.

Огромный зал с двумя рядами колонн был великолепен. Он оказался даже красивее, чем изображения на старинных гравюрах, которые я любил рассматривать в книгах хозяина. Трое дверей были распахнуты настежь — через одни постоянно кто-то входил, в двух других сновали слуги, заканчивая приготовления. Четвертые двери оставались плотно закрытыми, там стояла стража.

Мой взгляд привлекла группа гостей в черном, выделявшаяся среди ярко одетых придворных, как стая воронов. Присмотревшись, я узнал вампиров.

Когда-то давно, при Биркере Втором, деде Богара Справедливого, разразилась война с вампирами. Биркер Второй Завоеватель разгромил их империю, которая практически прекратила свое существование. Но тридцать лет спустя в отношениях людей и нелюдей наступило потепление — настолько существенное, что сын Биркера Второго, Биркер Третий, присутствовал при коронации нового императора вампиров и даже издал указ, согласно которому отныне наряду с Очистителем следует почитать и Мать-Природу, богиню, которой поклонялись вампиры. Еще позже потепление отношений достигло той стадии, что в Академии магов появился ученик-вампир — знаменитый Альт. Насколько я знал, он был знаком с королем Богаром с детства, ведь матерью Альта являлась человеческая женщина.

Теперь, почти сто пятьдесят лет спустя, империя вампиров снова утвердилась на карте мира, а в Сидонии благодаря ей объявилось новое божество, что закономерно повлекло за собой реанимацию некоторых старых богов и богинь, забытых с появлением Очистителя. К нам вернулись Отец-Небо, Мать-Земля и их брат и сестра, Огонь и Вода. Посольство вампиров в столице имелось еще со времен Богара Справедливого, и с тех пор представители этой расы присутствовали почти на всех официальных мероприятиях. Что до меня, то вампиры заинтересовали мою персону по одной простой причине — как уже упоминалось, знаменитый Альт-Вампир тоже был учеником Мио Мирона.

Громкие звуки труб заставили умолкнуть все разговоры. Люди сразу подтянулись и развернулись навстречу плотно закрытым дверям. Вперед выступил церемониймейстер, важно пристукнув тростью по полу:

— Его величество король Биркер Пятый Майнинг с супругой, дочерью и племянницей, ее наследным высочеством леди Имирес Борской!

Невидимые музыканты грянули приветственную мелодию, когда обе створки двери распахнулись и в залу вступил король. Слева от него вышагивала супруга, возле которой шла ее старшая дочь, девочка лет двенадцати. А справа важно плыла, гордо вскинув голову…

Хм. Никогда не думал, что одежда может настолько изменить человека. Хотя, как там говорил мой знакомый портной Мотек: «Главное, чтобы костюмчик сидел!» Леди Имирес невольно притягивала все взгляды не просто потому, что была хороша собой и это ради нее и ее помолвки устраивался бал. Девушка оделась в черное глухое платье с длинными обтягивающими рукавами и высоким воротом, не оставлявшим никакой надежды на декольте. Юбка тоже была довольно узкой и при движении невольно обтягивала ножки. Единственными украшениями были длинный широкий пояс, который спускался с талии до самого подола, и жемчужное ожерелье — подарок жениха. Свободно распущенные волосы серебристо-белой волной падали до бедер. Само платье было довольно облегающим и вполне позволяло оценить и высоту и размеры груди принцессы, ее талию, бедра…

Чтобы как-то отвлечься от не совсем приличных мыслей, я был вынужден себя ущипнуть, причем дважды — сперва одной рукой, а потом другой.

Король и его спутницы остановились. Музыка смолкла.

— Лорды и леди, — промолвил его величество, — мы рады представить вам нашу племянницу, наследную принцессу герцогства Бор, леди Имирес Борскую. Здесь и сейчас мы празднуем помолвку нашей племянницы с ее нареченным женихом — принцем Гавейном Робурским!

Опять грянула музыка, но уже какая-то веселая и даже немного легкомысленная, когда вперед выступил принц в сопровождении своей немногочисленной свиты. Я невольно окинул его оценивающим взглядом. М-да, первое слово, которое приходило на ум при взгляде на него, было «порода». Даже так: «Порода крупного рогатого скота». Не знаю, все ли у них в семействе Робурском такие, или принц Гавейн эдакий уникум, но он производил впечатление быка-производителя, победителя всевозможных выставок и признанного улучшителя породы. Не хватало только кольца в носу и массивных рогов. Единственным недостатком его высочества можно было назвать легкую хромоту, которая только добавляла монументальному облику тяжести и основательности. Но, когда принц встал рядом с принцессой, я неожиданно уловил на ее лице легкую гримаску и подумал, что долго «неукрашенным» ему ходить не придется. Однако внешне все выглядело благопристойно — Гавейн и Имирес встали друг напротив друга, протянули друг другу руки, и король Биркер торжественно соединил их ладони.

— Здесь и сейчас мы, король Сидонии Биркер Пятый Майнинг объявляем помолвку нашей племянницы леди Имирес Борской и принца Гавейна Робурского, — провозгласил он.

Вперед выступил священник, призванный засвидетельствовать совершенный союз.

И в этот момент я что-то почувствовал.

Ощущение было странным. Ниоткуда возникла уверенность, что в зале находится еще один человек. Согласитесь, это более чем странно при таком скоплении народа, но я не стал спорить с интуицией. Это был такой же «невидимка», но он…

Я завертел головой, пытаясь хотя бы определить, в какой стороне от меня неизвестный находится.

— Тебе плохо? — послышался голос Оммера.

— Нет, господин.

— Тогда не стой столбом. Пошли. Сейчас будем поздравлять обрученных.

Представители знатных родов уже потянулись к возвышению, на котором стояли коронованные особы. В виде исключения король и королева Сидонии отошли на второй план, впереди стояли леди Имирес и лорд Гавейн. Рука принцессы утонула в широкой длани ее жениха. Она мило улыбалась и казалась совершенно счастливой.

Оммер не стал проталкиваться в первые ряды. Он подходил спокойно, был уверен, что очередь дойдет и до него. Я, словно тень, шел следом. Мое сердце ухнуло куда-то в пятки и даже готово было провалиться сквозь каблуки, когда совсем близко от тронного возвышения я увидел Света Акосту Травозная Четвертого и магистра Бэрга. Они стояли рядом и, хотя не производили впечатления старых друзей, тем не менее явно не испытывали друг к другу вражды. Или же умело ее скрывали.

Впереди нас, гордая и важная, шествовала «двухцветная» женщина, и я поспешил сделать шаг в сторону, чтобы спрятаться от взглядов Акосты и Бэрга за ее наряд. Однако мой временный хозяин был прав — хотя магистр и обменялся с дамой несколькими словами, назвав ее герцогиней, он не заметил затаившегося меня. Что говорить о моем настоящем хозяине, который разве что щеки не надувал и в грудь себя не бил оттого, что сегодня стоял так близко от трона! Ужасно захотелось созорничать — например подойти к нему и похлопать по плечу. Или…

Я не успел придумать, что еще можно выкинуть, чтобы проверить, узнает ли меня господин в трех шагах, — в это время подоспела очередь приветствовать принцессу Оммера-Полукровки. Временный хозяин отвесил поклон, согнувшись пополам с такой легкостью, словно у него не было костей.

— Вы — необыкновенны, ваше высочество! — промолвил он. — Смею пожелать вам, чтобы и ваша семейная жизнь тоже не была серой и однообразной.

— Хм, странно, — послышался ответ принцессы. — Обычно желают счастья…

— Ваше высочество, простите, но обычно желают того, чего не хватает виновнику торжества. Желать счастья невесте в день помолвки или свадьбы — значит, сомневаться в том, что девушка счастлива.

— О да, — после легкой паузы промолвила леди Имирес, — вы правы. В этом никто не сомневается.

Я стоял позади, опустив глаза, и не видел, какое у девушки лицо. Но голос… голос принцессы был какой-то странный. Такой странный, что мне внезапно захотелось сказать ей что-то ободряющее. Мол, не берите в голову, подумаешь, замуж вышла!.. Впрочем, нет, она пока еще не вышла. Это еще не свадьба, это только помолвка.

— И все-таки тебе плохо, — произнес Оммер, когда мы наконец отошли от возвышения и смешались с толпой гостей. — На тебе лица нет!

— Со мной все в порядке, господин, — ответил я. — Просто там был мой хозяин, и…

И человек, которого я считал своим личным врагом. И еще это странное ощущение, что в зале присутствует невидимка

— Сходи выпей вина! — небрежным жестом отослал меня Оммер. — Во-он там, за колоннами!

Я оглянулся — за рядом колонн у противоположной стены действительно стояли столы. Помолвка не сопровождалась пиром в прямом смысле слова — вместо него вчера был праздничный ужин. Но столы ломились от яств, а вино было разлито в бутыли разных цвета и формы и рассортировано.

Лакеи хлопотали — сервировка уже закончилась, и теперь они спешили наполнить бокалы, чтобы обнести ими приглашенных. Я спокойно налил себе вина, потом подумал, и… Слуга я все-таки или нет? Конечно, это наглость с моей стороны. Да и не пробиться мне сквозь пеструю толпу придворных, окруживших короля и его близких. Мы знаем свое место.

Оммер все еще болтал с герцогиней, когда я подошел к ним, держа в руках поднос с бокалами.

— Ларан так переживает, — говорила дама, высматривая кого-то в толпе. — Он ведь имел виды на ее высочество. Наш род достаточно знаменит и знатен, чтобы породниться с Майнингами, но есть такое понятие, как высокая политика…

— Увы, да, — поддакивал Оммер. — Я не сомневаюсь в достоинствах вашего племянника, герцога Паруты Ольденского, госпожа, но по всему выходит, что Гавейн Робурский — лучшая партия для леди Имирес Борской.

— Лучшая, но не единственная! — вступил в разговор третий голос, который принадлежал магистру Бэргу. — Вы что-нибудь слышали о третьем кандидате?

— Что? Что вы говорите, магистр? — чуть ли не в один голос промолвили Оммер и тетушка сэра Ларана. — Вести такие речи здесь и сейчас?.. Это попахивает изменой!

— Да ничем это не попахивает, — отмахнулся тот. — Просто Робур — не единственная страна на карте мира, где имеются неженатые принцы подходящего возраста. Его величество на всякий случай решил подстраховаться и выбрал двух женихов для племянницы вместо одного. Но Гавейн приехал раньше, только и всего!

В это время и подошел я.

— О, как это мило! — Герцогиня первая заметила мою скромную персону. — Но не стоило так утруждаться, молодой человек. На это есть слуги!

Слуги? А я-то кто? Впрочем, учитывая мой наряд, вряд ли меня можно было заподозрить в принадлежности к этому племени. Опять-таки вспомнился портной Мотек, принявший меня за рыцаря инкогнито. Возможно, старик в чем-то был прав.

— А вы милый мальчик. — Пригубив вино, герцогиня рассматривала меня очень пристально, так что я даже занервничал. Этот взгляд был мне хорошо знаком — примерно так же смотрели на меня русалки, озабоченные тем, как бы половчее со мной переспать. Нет, повторяю, я не шарахаюсь от женщин, но здесь и сейчас? Да еще с герцогиней, которая выглядела гораздо старше вашего покорного слуги? Я схватил бокал с подноса и выхлебал его в три глотка под пристальным взглядом знатной дамы, не чувствуя вкуса вина.

— У вас симпатичные глаза, — после паузы заявила она. — Прямо два бриллианта в три карата!

Я не выдержал и фыркнул.

— Что смешного я сказала?

— Что это, учитель?

— Это, малыш, камни-носители. На каждый драгоценный камень можно наложить заклинание защитного или атакующего свойства. Его мощь будет зависеть от величины камня. Видишь этот маленький камешек всего в три карата?.. Всей его силы хватит лишь для того, чтобы предупредить своего владельца о нападении. А посмотри на этот камень…

— Ух ты! Какой большой!

— Да, и заклинание на нем намного сильнее. Оно может защитить от любого обитателя Нижнего мира!

— От демонов?

— Да!

— Ничего особенного, миледи, — промолвил я. — Просто три карата — это глазки хомячка, да и то, если он их сильно выпучит.

Герцогиня улыбнулась, явно не зная, как реагировать на мои слова.

— Вы занятный молодой человек, — вдруг произнес магистр Бэрг. — Мы с вами нигде не встречались?

На миг наши глаза встретились.

— Вот он! Взять его!

— Нет, милорд, — услышал я свой голос. — Не имел прежде такой чести.

— А мне кажется, что мы совсем недавно встречались, — промолвил магистр. — Не подскажете, где и когда?

— Сожалею, — пожал я плечами. — На память пока не жалуюсь, но ваше лицо… Вас нельзя не запомнить!

На самом деле первые несколько недель после моего освобождения не проходило ночи, чтобы это лицо, перекошенное от гнева и ненависти, не снилось мне в кошмарах. Но я бы скорее дал откусить себе язык, чем признался в этом.

От продолжения допроса меня спасла музыка.

— Танцы! — всплеснула руками герцогиня. — Ах, где моя молодость?

Я поспешил отступить в сторонку, чтобы не мешать ей смотреть на пары молодых людей, которые выходили вперед. Открывали балет король с королевой, довольно ярко смотревшиеся на фоне других танцоров.

— Вы танцуете? — услышал я голос герцогини.

Мой взгляд скользнул по тронному возвышению. Леди Имирес стояла там рука об руку с женихом, и по ее лицу было видно, что она ужасно хочет танцевать. Настолько хочет этого, что невольно поводит плечами и свободной рукой, как бы помогая танцорам. Но беда была в том, что ее жених хромал, а это означало, что весь день девушка будет вынуждена простоять рядом с ним, с завистью следя за танцующими.

Внезапно наши глаза встретились, и принцесса сердито прищурилась. «Ну же! — кричали ее глаза. — Сделай что-нибудь! Ты же мужчина!»

— Я не умею танцевать, — прошептал я.

— Что-что? — встрепенулась рядом со мной герцогиня Ольденская.

— Я не умею танцевать, — попятился ваш покорный слуга, спеша слиться с толпой. Мне хотелось провалиться сквозь пол, упасть куда-нибудь ниже Нижнего мира, исчезнуть, раствориться… Да что я о себе возомнил? Тут в зале бродит невидимка, магистр Бэрг меня почти узнал, а я думаю о танцах! Бежать! Скорее бежать…

— Далеко не уходите, юноша, — не оборачиваясь, бросил мне Оммер. — Мне могут понадобиться ваши услуги! И помните — я вас еще не отпускал!

Герцогиня Ольденская вспыхнула при этих словах, а я чуть не споткнулся и еле успел превратить неудачное падение в поклон хорошо вышколенного слуги.

Нет, все-таки временный хозяин был прав. Едва мой статус прояснился, все утратили к моей персоне интерес. И герцогиня Ольденская, и магистр Бэрг, который к тому времени успел уйти.

— Что ты все дергаешься?

Вопрос Оммера застал меня врасплох. Я не придумал ничего лучшего, как сказать:

— Тут бродит невидимка!

Мой «хозяин» прищурил свои и без того узкие раскосые глаза:

— Откуда ты знаешь?

— Чувствую, — признался я, понимая, что, как никогда, близок к тому, чтобы моя тайна перестала быть таковой.

Впрочем, Оммер-Полукровка не мог не знать, с кем свела его судьба много лет назад…

— Что здесь происходит?

Толпа расступилась перед закованными в железо всадниками и — особенно — перед одним, чей профиль всякий мог видеть на золотых монетах.

— Да вот, ваше величество, извольте посмотреть — колдуна жгем! Самого что ни на есть зловредного!..

Король поморщился — отчаянные крики привязанного к столбу обнаженного юноши резали слух.

— Остановить казнь! Именем короля!

— Но как же это? Ваше величество, — заволновалась толпа. — Ведь колдун! Зловредный! Он того — ну, демона…

— Оммер… — сквозь зубы процедил король.

Всадник рядом с ним встал на стременах. Последовал быстрый размашистый жест — и внезапный порыв ветра разбросал вязанки хвороста, которыми был обложен юноша. Тот уже не кричал — стонал на одной ноте, как раненое животное. Толпа заволновалась, но отступила перед закованными в латы рыцарями. Те быстро потушили последние языки пламени, и освобожденного «зловредного колдуна» швырнули в грязь, к копытам королевского коня…

— И я даже знаю, кто это такой!

— Так-так… — Оммер взглянул на меня с интересом.

— Это Ивар Скворец, ученик магистра Бэрга! Я случайно подслушал, как тот давал ему задание. Дескать, поскольку его кандидат запаздывает, вся ответственность ложится именно на Ивара.

— Ответственность за что? — Глаза Оммера стали колючими и холодными.

— Я не знаю. Но наличие невидимки наводит на размышления…

Оммер жестом велел мне замолчать и медленно окинул взглядом зал.

— Кандидат, значит, — протянул он. — Пошли!

— Куда?

— Ты пока мой слуга, так что изволь не задавать лишних вопросов, — отмахнулся Оммер и стал ввинчиваться в толпу.

Наше продвижение к цели вряд ли можно было назвать прямолинейным — продолжала играть музыка, и, хотя пары сменились, все равно пришлось обходить их и пробираться вперед вдоль стены. Тенью следуя за своим временным хозяином, я не сразу понял, куда он направлялся, а когда сообразил, паниковать было уже поздно. Мы пришли.

— Сэр Ларан!

Великан герцог посмотрел на нас с высоты своего роста. Вернее — на Оммера, поскольку скромно застывший в сторонке слуга явно не воспринимался им как разумное существо. Впрочем, сам герцог тоже отнюдь не производил впечатления человека, отягощенного наличием интеллекта. Глазки — в кучку, взгляд — отсутствующий, в руке — ведерный кубок. Конечно, надо отдать ему должное — сообразив, что его общества кто-то жаждет, он честно попытался взять себя в руки, покачнулся и сфокусировал взгляд на волшебнике.

— Вам ч-чего?

— Ваша тетушка сказала, что вы очень переживаете, — решил взять быка за рога мой временный хозяин.

— Пер… жир… — сэр Ларан покачнулся, — я так пер-жир-ваю… Я ее… а она меня… нас с нею…

— Вы хотели жениться на принцессе Имирес? — мягко поинтересовался Оммер.

— Вы ч-таете мои мысли! — возвестил герцог. — Я зав… зыв… рапорт его велич-чству подавал, а он…

— А вы знаете, кто в этом виноват? — Голос Оммера стал мягче.

— К-кто?

— Магистр Бэрг Крысодав!

— Д-да? — до хмельного герцога все доходило с трудом, исключено, что в далеком солнечном детстве его слишком много били по голове тяжелыми металлическими предметами. Или дело было в его росте — пока еще мысль доберется до головы!..

— Ага, — вдруг трезво произнес сэр Ларан и сунул кубок Оммеру. — Подержите-ка…

— Ой!

Оммер еле успел убраться с дороги, прижав к животу кубок, когда мимо него пронеслась штурмовая машина системы «герцог в гневе». Несколько гостей, оказавшихся недостаточно проворными, были отброшены в сторону. Мелькнули чьи-то задранные ноги.

Оммер подмигнул мне и заглянул в кубок.

— По-моему, тут еще достаточно выпивки, — изрек он. — Мне срочно нужно подкрепиться… А ты чего стоишь? Собираешься упустить невидимку? Ты хочешь его увидеть или нет?

— Но при чем тут…

— Очень просто. — Оммер с трудом приподнял кубок и глотнул. — Накинуть плащ невидимки — удовольствие дорогое. Тем более здесь и сейчас — насколько я знаю, с принцем Гавейном прибыл его личный маг-телохранитель, так что «лишние» чары легко можно вычислить. Поэтому их должен накладывать настоящий мастер. Твой хозяин отпадает, это ему не по силам. Остается только магистр Бэрг, которого ты подозреваешь. Он же должен постоянно контролировать их, ибо плащ невидимки — заклинание нестойкое. Оно… у меня нет времени на чтение лекции, поэтому просто поверь на слово — если магистра сейчас чем-то отвлечь, он не сможет держать «плащ»…

— Ага! Попался!

Басистый рев взлетел над толпой, перекрыв гул голосов, шарканье шагов и звуки музыки.

— Ты собираешься пропустить все представление? — Оммер подмигнул мне.

— Вы… позволите?

— Беги-беги, малыш, развлекайся! — Мой временный хозяин снова приложился к кубку. — Ты это заслужи-и-л…

— А-А-А-А!

Над головами собравшихся взлетел отчаянный вопль забиваемой свиньи, а вслед за ним поднялись в воздух так же отчаянно дрыгающие нижние конечности. Их обладатель описал красивый пируэт, приземлившись на один из накрытых лакеями столов, и рухнул на пол вместе с ним.

Восторженно завизжали женщины, но их визг перекрыл торжествующий рык сэра Ларана, который и отправил магистра в этот «полет». Сам герцог испустил боевой клич и кинулся на копошащегося среди тарелок, салфеток и обломков стола мага, на ходу расшвыривая всех, кто встал у него на пути. На пути попались стражники, кинувшиеся наводить порядок. Великан герцог, не останавливаясь, пробил брешь в выстроенной ими «стенке», попутно позаимствовав у кого-то алебарду.

Увидев опускающееся на него холодное оружие, магистр Бэрг заорал и на четвереньках кинулся спасаться между столами.

— Помогите! — вопил он благим матом.

— Караул! — вторили ему случайно оказавшиеся рядом лакеи.

— Держитесь, коллега! — услышал я голос своего настоящего хозяина. — Помощь уже близка! Великий Свет Акоста Травознай спешит на выручку! Слизняк! Мою книгу заклинаний! Она на третьей полке слева от…

Ага, щаз-з-з! Спешу и падаю! То есть в прямом смысле слова я спешил и чуть ли не падал, поскольку воздух над моей головой прошила молния, рикошетом ударившая в натянутую между колоннами цветную драпировку. Та вспыхнула, как сухая солома. Вопли стали громче.

Торопясь, я нырнул за колонну, чтобы отдышаться и сосредоточиться. Невидимка совсем рядом! То есть он уже практически «видимка», поскольку все защитные чары давно должны были с него слететь. Зажмурившись, попытался вспомнить, что надо делать, чтобы отыскать человека в толпе. Кажется, для этого даже не придется произносить никакого заклинания. Достаточно просто вспомнить его лицо…

— Ой, Слизняк! А ты что тут…

Леди Имирес! И это как раз в тот момент, когда у меня что-то начало получаться! То есть я не просто «увидел» Ивара, но и почувствовал, где тот в данный момент находится, был совсем рядом, всего в нескольких шагах, но…

— Ваше высочество, — скрипнул я зубами, — вы что тут делаете?

— То же, что и ты! Прячусь! — Она выглянула из-за колонны. В зале все еще бегали, орали и чем-то швырялись, но из-за клубов дыма рассмотреть подробности было трудно.

— Но я не… Я не прячусь! Я спешу!

— И ты сможешь вот так уйти? — Принцесса встала передо мной, уперев кулачки в бока. — И бросить меня одну? И даже не принесешь мне вина? Я пить хочу!

— Ваше высочество, а не пошли бы вы… к своему жениху! — Я сжал кулаки и стал озираться по сторонам. Ивар не будет стоять и ждать меня. Он уже понял, что чары с него свалились, и постарается убраться подальше. Или начнет действовать, решив, что лучшего момента не придумаешь — там все сейчас либо паникуют, либо ловят разбушевавшегося герцога Паруту.

— Спасибо, — сбила меня с мысли принцесса, — возле него я сегодня уже была! И вообще, это мой праздник. Я что хочу, то и буду делать! Сейчас я хочу выпить вина! Принеси мне вино, Слизняк! И стул заодно!

— Ваше высочество, я…

— Будешь просто счастлив исполнить мой каприз, — меня одарили улыбкой, которую в приличном обществе принято считать очаровательной. — А за это я разрешу поцеловать подол своего платья. Ну же! Не стой столбом!

В голосе девицы прорезались визгливые нотки, и я, чувствуя себя идиотом, поспешил исполнить ее просьбу.

— И стул принеси! — ударил в спину приказ принцессы. — Да, и еще чего-нибудь закусить!

— Закусить?

— Ну да! Я, между прочим, есть хочу! Или ты считаешь принцесс неземными созданиями, которые питаются нектаром и ароматами роз? Так вот — я не цветочная фея!

Ну да, ну да! Знакома мне парочка цветочных фей. Те тоже не дурочки выпить и закусить.

Шепотом ругая себя за мягкотелость, приволок стул и с поклоном подал леди Имирес бокал вина.

— А ты симпатичный! — Она окинула меня оценивающим взглядом. — Тебе идет темное! Даже сразу тебя не узнать…

— Ваше высочество, — я нервно оглянулся, — пожалуйста, отпустите меня! Мне нужно идти!

— Куда? К твоему хозяину? — Она хихикнула. — Насколько понимаю, ему сейчас не до тебя! Они все там сейчас очень заняты! Вот уж не думала, что при дворе моего дядюшки так весело! Решила, что мне так и придется весь вечер простоять!

— Я спешу! — попробовал уговорить упрямую девчонку.

— Вот вы, мужчины, все одинаковые! — надула она губки. — Стоит рядом оказаться красивой женщине, как у вас сразу находится куча неотложных дел! Война, что ли, началась?

— Пока не началась, но может начаться, — пробормотал мой непослушный язык.

— Вот когда начнется, тогда и побежишь на свою войну! А сейчас, — она встала и протянула мне руку, — проводи меня.

— А… Э-э… Куда?

— Да куда угодно!

— Хорошо. — Я прислушался к своим ощущениям. Кажется, у меня еще есть время… — Ваше высочество, позвольте проводить вас к вашему жениху!

— Спасибо, — ядовито фыркнула принцесса. — Но тебе же сказали, что там я уже была. Мне хватило!.. О, что это? Неужели все закончилось?

Выглянул из-за колонны. Похоже, что не так. Гвардейцам короля совладать с одним-единственным, но оч-чень разгневанным герцогом оказалось не под силу. Окруженный и прижатый к стене, сэр Ларан не был настроен прекращать сопротивление. Король раздавал приказы, пытаясь как-то замять инцидент.

— Ты можешь что-нибудь сделать? — Леди Имирес пихнула меня локтем в бок.

— А вы уверены, что…

— Ты же волшебник, — дернула она плечиком. — Наколдуй чего-нибудь… эдакого! Чтобы они еще побегали и покричали! Ну пожалуйста… А я за это тебя поцелую…

Она приподнялась на цыпочки и вытянула губы трубочкой, намереваясь осуществить свою угрозу. Чтобы как-то отвлечь ее от своей скромной персоны и заставить себя не думать о соблазнительно обтянутой платьем груди, наугад махнул рукой в сторону гостей…

И слишком поздно заметил, что мой хозяин, взобравшись на какой-то стол, тоже взмахнул руками.

Наши заклинания встретились в полете, сцепились, переплелись друг с другом и осыпались на головы гвардейцев разноцветным дождем. На миг все заволокло едким вонючим дымом, а когда он рассеялся, глазам зрителей предстали полтора десятка фигур, облепленных какой-то желтой липкой субстанцией. Пахла она… э-э… в двух словах не опишешь.

— Маа-а-ама! — закричал кто-то. — Демоны!

Крик подхватили. Толпа снова пришла в движение. Люди заметались по залу, и сэр Ларан, получив свободу, бросился вперед. Алебарду у него давно уже отняли, и он недолго думая подхватил стол, попутно смахнув с него снова начавшего жестикулировать мага.

— Живьем брать демонов! — разнесся над толпой его зычный бас.

— Здорово! Ура! — Леди Имирес повисла на мне, болтая ногами. Я попытался отодрать принцессу от себя, пока она меня не задушила, но не тут-то было. Девица вцепилась как клещ и завизжала от восторга.

— Ва-аше высоч-чество? — раздался над нами незнакомый гулкий голос, доносящийся, как из бочки. Я краем глаза увидел незаметно подкравшегося принца Гавейна Робурского и, пользуясь замешательством леди Имирес, все-таки отлепил ее от своего слегка помятого организма.

— Ва-аше высоч-чество? — Он что, еще и заикается для полного комплекта достоинств? — А ч-чего это вы тут делаете?

— Уже ничего, — быстренько сказал я, прикидывая, куда лучше исчезнуть — на колонну взобраться или просто рухнуть в обморок и не приходить в себя никогда.

Но массивная фигура будущего супруга не произвела на принцессу никакого впечатления. Она уперла кулаки в бока и прошипела как рассерженная кошка:

— Не мешай нам веселиться, изверг!

К моему удивлению — хотя я не видел выражения липа принцессы в эту минуту! — быкоподобная громадина попятилась, попутно зацепив еще один столик и перевернув его себе под ноги. Жалобно захрустели, прощаясь с жизнью, многочисленные тарелочки и вазочки.

— А я ч-что? — пробормотал он, принимаясь отчаянно краснеть. — Я — ничего…

— Вот и иди отсюда!

— Ну зачем вы так? — Мой язык без моего ведома попытался возразить расшалившейся девчонке. — Он все-таки ваш будущий супруг…

— А! — отмахнулась принцесса. — Мужчин надо держать в ежовых рукавицах, а то так и норовите сесть на шею и свесить ножки! Ничего, вот станет моим мужем — он у меня попляшет! Он узнает, каково это…

— Знаете, — не выдержало мое возмущенное существо, — если бы вы были моей женой, я бы повесился!

— Знаешь, а ты… — принцесса хватанула воздух раскрытым ртом, как рыба. — А ты хам!

— Я всего лишь слуга, — отрезал я. — И не претендую на наличие у меня каких-то достоинств! И вообще — вокруг вас достаточно людей благородного происхождения, вот ими и вертите!

— Ты, кажется, куда-то шел? — зло прищурилась девчонка. — Ну в таком случае и пошел вон!

— Как вам будет угодно. — Откланявшись, моя разгоряченная персона развернулась на каблуках и решительно направилась вон. Ивар еще где-то здесь. Он совсем близко. Если сосредоточусь как следует и при этом не впишусь лбом в какую-нибудь колонну или стену, то вполне смогу…

— Стоять!

Как бы не так! Леди Имирес догнала меня в несколько прыжков и крепко вцепилась в локоть.

— Стоять, я сказала! — притопнула она ножкой. — Я с тобой еще не закончила!

— Ваше высочество, вы сами приказали мне убираться отсюда! Вот и убираюсь…

— Да мало ли что я приказала! — воскликнула она. — И ты вот так просто меня бросишь? Здесь и сейчас?

— Да! Ваше высочество, мне нужно идти! Отпустите! — попытался рвануться, но леди Имирес держала крепко. Опасаясь за целостность камзола и понимая, что перетягиванием ткани мы можем заниматься очень долго, моя тушка просто-напросто выбралась из него, оставив наряд в руках ошеломленной девушки.

— А, — только и сказала принцесса, когда я отскочил в сторону.

— Простите, ваше высочество, но мне действительно нужно спешить! — поторопился откланяться ваш покорный слуга. — Как-нибудь в другой раз…

— Ты не посмеешь просто так уйти! — Девица бросилась за мной следом, но в это время в действие вмешались посторонние силы.

А именно, сэр Ларан.

Вернее, его лоб, которым герцог, пытаясь вписаться в поворот, со всего размаха впечатался в колонну. Несчастная деталь интерьера жалобно хрустнула, покачнулась и рухнула, разделив нас с принцессой. Герцог распластался на колонне, раскинув руки и ноги, как большая пестрая лягушка.

— Ой, ваше выс-сочество, — промолвил он, пытаясь свести вместе разбежавшиеся от удара глаза. — Вы… и я… как мило с вашей стороны… у ваших ног…

Леди Имирес попятилась, прижимая к груди мой камзол, когда герцог разжал конечности и сполз на пол, рухнув возле нее. Я поймал несколько растерянный взгляд принцессы, откланялся и поспешил прочь. У меня и так оставалось мало времени.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Не-э-эт, сегодня определенно не мой день!

Ивар был совсем рядом — я чувствовал следы его ауры и мчался по следу с энергией гончей собаки, почуявшей раненого оленя. Мне удалось вырваться из зала, протиснувшись без потерь между боками тех, кто тоже пресытился дармовым развлечением. Идя по «следу», завернул за угол и врезался в какого-то незнакомца.

— Что за!..

Не ожидая такого, отлетел назад и шлепнулся на пятую точку, вскинув голову и рассматривая неожиданную преграду.

Передо мной был мужчина лет тридцати в бордовом бархатном камзоле и бриджах такого же цвета. Высокие сапоги со шпорами слегка запылились — видимо, он прибыл верхом. Дорожный плащ откинут на спину, на боку меч в дорогих ножнах. Внешность его… не знаю, мне вообще-то девушки нравятся, поэтому о красоте или некрасивости мужчин я не могу рассуждать. Одно могу сказать — такой волевой подбородок и четкие черты лица многие женщины находят привлекательными. Скажу больше — порода в нем сказалась не менее сильно, чем в принце Гавейне, только тот казался представителем крупного рогатого скота, а этот — горячих скакунов. Кстати, если уж сравнивать с домашними животными, то сэр Ларан больше походил на рыцарского тяжеловоза, король походил на вепря, а я…

— Демоны знают, что происходит! — выругался «жеребец», возвращая меня в реальность. — Что тут творится? К тебе обращаются, олух! Что тут происходит?

— А… Э-э… — я попытался отползти задом, но врезался спиной во что-то твердое, — тут это… помолвка ее высочества, но…

— Встань как положено и перестань мямлить, когда с тобой разговаривает герцог!

— Как? — вырвалось у меня. — И вы тоже?

— Что значит «тоже»? — скривился он. — Я — единственный сын у своих родителей и единственный наследник имени и титула! Получил приглашение на помолвку, но слегка задержался в дороге… Да перестань ты пялиться на меня как баран на новые ворога! Стой прямо, когда с тобой говорит принц крови!

Точно, я баран! Самый что ни на есть тупой баран! То есть слизняк, потому что у баранов хоть какие-то мозги имеются, а у слизней никаких нет. Еще один принц крови мог быть только тем «кандидатом», которого пригласил магистр Бэрг. И дернули меня демоны нарваться на него!

— Простите меня, — поднявшись на ноги, я с некоторым недовольством заметил, что до сих пор упираюсь спиной в колени какого-то закованного в доспехи рыцаря — очевидно, спутника упомянутого «кандидата», — но вы что-то не похожи на принца!

— Да? А на кого, в таком случае, похож?

Не знаю, какой демон в очередной раз дернул мой язык, но он брякнул:

— На маленькую черную тучку!

— Что-о? Взять его!

Позади меня пришел в движение рыцарь, о ноги которого я зацепился, но, прежде чем эта груда железа размахнулась как следует, мое тело сгруппировалось само собой, кубарем покатилось из-под его рук и мгновенно оказалось возле лестницы. Ну спасибо, великий маг Свет Акоста, за регулярные тренировки, ты ведь каждый день гонял меня по всей башне! Еще два спутника принца кинулись на меня с двух сторон и столкнулись с грацией падающих осадных башен, когда, ловко увернувшись от их рук, я запрыгнул на перила. А, была не была!

— Стой! Назад! Куда?

Но «Стой — куда» уже съезжал по перилам, чувствуя странную легкость во всем теле. Мне вдруг стало так весело и легко, что, ловко приземлившись внизу, я оглянулся и одарил своих незадачливых преследователей воздушным поцелуем.

— Ах ты… — дальше шла непереводимая игра слов с использованием самых распространенных идиоматических выражений. Их все знают наизусть, так что останавливаться и пополнять словарный запас не стоит. Наученный жизнью бегать, я припустил прочь со всех ног, стремясь оторваться как можно дальше от преследователей. Мне не слишком хотелось возобновлять знакомство с человеком, который был связан с магистром Бэргом.

Та-ак, давно мне не приходилось плутать во дворце! Интересно, куда меня занесло на сей раз? У короля в покоях побывал, у королевы поприсутствовал, к леди Имирес вообще захожу, как к себе домой…

Здесь мои мысли почему-то дали сбой. Эта взбалмошная капризная девица, наверное, задалась целью вывести меня из себя. Какого демона она пристала ко мне там, в зале? Из-за нее я потерял Ивара Скворца. Потом несколько раз пытался сосредоточиться и снова нащупать его след, но впустую — пока бегал от принцессы и общался с «кандидатом» от магистра Бэрга, Ивар куда-то делся. Нет, можно было догадаться, что сейчас он уже давным-давно вернулся в башню моего хозяина и тихо-мирно притворяется спящим. А если нет? Если магистр Бэрг каким-то образом отвязался от герцога Ларана и снова накинул на своего ученика плащ невидимки? И, пока я тут плутаю по темным коридорам и пустым залам, они претворяют свой план в жизнь? Теперь, когда приехал «кандидат», они могут начать действовать…

Ох, Слизняк-Слизняк, и во что ты ввязался? Жил себе и жил под крылышком у Самого великого мага всех времен и народов, стирал его мантии и носки, варил вместо него отвары и настои, мыл полы и вытирал пыль, готовил и прибирался, по тридцать раз на дню выполнял мелкие, иногда глупые и противоречивые поручения, иногда терпел наказания — чаще всего за надуманные проступки, хозяин просто-напросто развлекался за мой счет. В общем, жил спокойно. И что теперь? Ты рискуешь жизнью и здоровьем, пытаясь разобраться в том, что тут происходит. Какое тебе дело до интриги, затеянной магистром Бэргом? Как там его назвал Оммер? Он, кажется, упомянул его второе имя… А имя для мага — это не просто набор букв. Демоны, да что же это за слово-то такое? Что-то знакомое… Что-то, связанное с животными. Зверолов? Зверобой? Тигрокрыс?.. А, вспомнил! Крысодав! Молодец! И как это нам может помочь? На ум не приходило ни одного заклинания, которое могло бы мне помочь добраться до этого Крысодава! Не просить же крыс отомстить за якобы невинно убиенных собратьев?

— Ты дурак, — сказал я вслух и, остановившись, хлопнул себя по лбу ладонью. Звук получился громкий, звонкий и сочный, его подхватило эхо. — Конечно же крыс!

А точнее, всего одну крысу. Такого толстого рыже-бурого крысюка с наглой мордой и подозрительно умными глазами.

Что это? Голоса? Шаги? Я вжался в стену, отчаянно пылясь придумать, как слиться с нею.

— Ваше величество, это… ну, того, в общем, — басил неподражаемый герцог Парута, — немного того… ну, этого… как бы сказать… Слегка того…

— Погорячились? — преувеличенно-вежливо осведомился король.

— Ага! — просиял великан и испустил такой громкий вздох облегчения, что его услышал даже бессовестно подслушивающий я. — Погорячился! Вот! Самое то!.. Но это… того… уже… ну, это…

— Осознали? — так же вежливо подсказал король.

— Ага! Осознал! Как есть осознал и это… ну… того…

— Достаточно, — вздохнул его величество так горестно, что во мне невольно проснулось сочувствие к королю Биркеру. — Мы все поняли и приняли ваши извинения. Только в следующий раз вы… ну… того… сами понимаете… продумайте ваши слова и действия так, чтобы потом каждое слово не пришлось тянуть из вас клещами!

— Клещами, дядя, вернее будет! — послышался голос, от которого у меня сразу началась зубная боль. Она-то что здесь делает?

— А вы бы помолчали, леди! — тут же сорвался король. — Вы что натворили?

— А что? — Я, к удивлению своему, услышал, как быстро-быстро порхают ресницы принцессы. — Я вела себя нормально. Не то что некоторые!..

— Сбежать с мероприятия и бросить своего жениха — это, по-вашему, нормально? Может, у вас в горах и принято, чтобы невеста в день своей помолвки делала что хотела, но в Сидонии такое поведение…

— Ваше величество! — Сэр Ларан, очевидно, не смог терпеть, когда при нем устраивают разнос его даме сердца. Во всяком случае, король заткнулся и какое-то время за стеной слышалось только сосредоточенное сопение.

— Ладно… Сэр, мы… мм… хотим вас предупредить. Через две недели в городской ратуше состоится традиционный Осенний бал. Будут приглашены представители всех торговых гильдий, а также многие знатные персоны, в том числе и из провинции…

— Понял, — засопел сэр Ларан.

— Сомневаюсь, — усмехнулся король. — Сэр Ларан, вы приглашены на этот бал!

— Что?

— Что слышали! И постарайтесь прихватить что-нибудь из своего арсенала. А то я все понимаю — подвиг подвигом, однако нехорошо мебель ломать! Вам перечислить? Три стола обеденных, шесть скамей для гостей, пять кресел для знати, две колонны мраморные, в общей сложности сорок шесть локтей нарядной драпировки на стенах, перила на лестнице, ковер парадный подарочный, столовых приборов… А…

— Я искуплю… компенсирую…

— Достаточно. Можете быть свободны… А с вами, ваше высочество, мы еще поговорим!

Тихонечко попятившись, стараясь слиться с обстановкой, я благословил леность слуг, которые не везде зажгли свечи и факелы, оставив большую часть коридоров и галерей погруженными в ночную темноту. Впрочем, было не так уж и темно. Бал наверняка еще продолжался. Это король уединился с племянницей и виновником «торжества», чтобы пообщаться с ними наедине. А где-то там наверняка все привели в порядок и сейчас снова играет музыка…

И враги как ни в чем не бывало вынашивают коварные планы! Им эта суета только на руку. Любопытно, они еще что-то готовят или уже начали действовать? Как бы узнать поточнее?

Мимо, усердно сопя, протопал сэр Ларан. Я затаил дыхание, от души радуясь тому, что на мне темный костюм, который плохо заметен в темноте. А потом сосредоточился и снова закрыл глаза, пытаясь вызвать в памяти образ Ивара. Если он снова в плаще невидимки, мне будет практически невозможно его отыскать. Впрочем, на большом расстоянии это не играет роли. Заклятие поиска — слишком сложное для меня во всех смыслах этого слова. Но я должен попытайся… должен… должен…

Голова закружилась, к горлу подкатила тошнота, я покачнулся на ватных ногах, проваливаясь в бездну… И внезапно понял, что куда-то лечу.

…Маленькие крысиные лапки неслышно шуршали по паркету. Здесь темно и тихо, и никто не увидит небольшого юркого зверька, спешащего по своим делам. Подчиняясь завладевшему ею чужому разуму, крыса спешила по едва заметному следу. Она бежала, задыхаясь, выбиваясь из сил, но постепенно приближаясь к своей цели.

Негромкие голоса крыса услышала издалека, и короткая жесткая шерстка на всем ее теле встала дыбом. Будь она обычным зверьком, она бы уже давно бросилась наутек, но чужой разум завладел сознанием и толкал грызуна вперед. Сбавив ход, крыса осторожно кралась, прижимаясь к полу. С каждым шагом голоса становились все слышнее.

— Я не понимаю, почему должен вас слушаться! — произнес раздраженный молодой голос.

— Потому что вы изволили опоздать. — Второй голос принадлежал человеку в годах, но в нем чувствовались такие сила и властность, что крыса невольно взъерошила шерсть и оскалилась. Тот, чей разум владел зверьком, сразу узнал оба этих голоса.

— Это не моя вина, магистр! — горячился первый. — Я спешил, как только мог, и…

— И ко двору успел прибыть принц Гавейн! Вам же были даны четкие инструкции. Почему вы меня не послушались, ваша светлость? Почему предпочли действовать на свой страх и риск?

— Я принц крови и не обязан отчитываться перед каким-то…

— Перед каким-то? — Второй голос как-то странно изменился.

Она должна это видеть! — поняла крыса и полезла искать щелочку.

Поговорка «И у стен есть уши» не на пустом месте родилась. При желании даже человек может отыскать практически в любой стене отверстие, достаточное для того, чтобы что-то подслушать или подсмотреть. Что уж говорить о крысах, которые способны протиснуться в самый узкий лаз! Подпрыгнув, маленький зверек стал карабкаться по деревянной шпалере, ловко цепляясь коготками за малейшие неровности, и подобрался к тому месту, где шпалеры чуть-чуть отстали и разошлись от времени. Здесь и обнаружилась щель, достаточно большая для того, чтобы маленький блестящий глазок мог заглянуть в комнату, скупо освещенную двумя свечами.

Большая ее часть была скрыта от взора крысы, и она с трудом могла разглядеть человека, сидевшего у стола. Зато его собеседник, молодой энергичный мужчина с квадратным подбородком, облаченный в дорожную одежду и вышагивающий туда-сюда, был виден достаточно хорошо. Сейчас он прекратил бесполезные метания и остановился как вкопанный, взирая на что-то, скрытое его фигурой от подглядывающей крысы.

— Я… я… — только и выдавил он, и маленький зверек шевельнул усами, чувствуя его страх.

— Надеюсь, ты помнишь, что тебе не стоит ссориться со мной? — прошелестел первый голос, как-то странно изменившийся. В комнате на несколько секунд появился кто-то еще. Крыса прекрасно все поняла и чуть было не кинулась бежать, спасая свою шкуру, но тот, чей разум завладел ею, заставил зверька, пусть и дрожащего от страха, оставаться на месте.

— Я… все понимаю, магистр, — пробормотал мужчина севшим голосом. — Но что же нам теперь делать?

— «Что делать! Что делать!» — передразнил сидевший у стола человек, которого назвали магистром. — Только что была объявлена помолвка принцессы Имирес и этого Гавейна Робурского. При этом присутствовали три первосвященника — от храма Очистителя, от собора Матери-Природы и представитель Академии магов, не говоря уже о послах сопредельных государств. Не упоминаю о представителях знатных семейств столицы! Такое количество свидетелей сводит на нет все наши усилия. Я пытался остановить его величество, заставить отложить помолвку на более позднее время, но он не согласился…

— Значит, все потеряно? — Голос молодого мужчины дрогнул.

— Не все! — произнес третий голос, от звуков которого крыса-шпион чуть было не упала со шпалеры. Не то чтобы она его узнала — просто тот, кто завладел разумом зверька, не мог не узнать его обладателя. — Принцесса Имирес должна стать моей! У вас есть всего один шанс этого добиться!

Крысу трясло. Осторожность дикого зверя боролась с овладевшей ею силой, и она невольно пропустила появление на сцене еще одного персонажа.

Этот человек все еще нес на себе остатки плаща невидимки, и поэтому его хоть и видели все вокруг, не обращали на собеседника ни малейшего внимания. Но он-то все видел и слышал. Его взгляд скользнул по деревянным шпалерам — и сразу зацепился за дергающегося, словно в судорогах, зверька.

— Что за…

Последовало резкое движение рукой, и горячая волна окутала тело крысы. Боль, пронзившая ее, была так велика, что маленький зверек, издав последний писк, рухнул на пол.

— Вот тебе, шпион! — Каблук подбежавшего мужчины с силой опустился на череп маленького зверя, дробя его.

Двое в комнате встрепенулись. Тот третий, который подал голос только что, исчез, словно его и не было.

— Ивар? — Сидевший у стола магистр вскочил. — Это ты?

— Я, учитель. — Запыхавшийся Ивар вбежал в комнату, пинком швырнув внутрь трупик зверя. — Учитель, вас подслушивали!

— И подслушивают до сих пор! Ваше высочество, отойдите! Не нужно, чтобы он вас видел!

Молодой мужчина с резкими чертами лица быстро сделал шаг назад, уходя в тень.

— Но я же ее убил! Раздавил череп и…

— Ты не знаешь живучести крыс! Если на крысу наложены чары, она способна долго сопротивляться смерти. Тебе стоило бы сохранить шпиону жизнь…

— Вот еще, — фыркнул Ивар. — Чтобы он все узнал?

— Нет. — Магистр осторожно подошел ближе. — Чтобы мы могли узнать, кто это!.. Ты уничтожил разум крысы, за который цеплялся пославший ее маг, и лишил нас шанса дотянуться до него и подчинить себе…

— Ничего, — опять прошелестел тот же странный голос, — рано или поздно они все подчинятся мне. Сначала вы должны доставить принцессу. Потом настанет черед остальных. А пока — пусть он замолчит!

Искра, сорвавшаяся с пальца магистра, мигом испепелила трупик крысы и яркой вспышкой обожгла разум все еще цеплявшегося за нее человека, погрузив его во мрак.

— Молодой человек, что с вами? Эй! Очнитесь!

Голос доносился издалека. Эй, не тормошите меня! Мне и так хорошо…

— Молодой человек, вам плохо? Скорее сюда! Здесь человек в обмороке…

Откуда я знаю этот голос? Не могу вспомнить… Да не надо меня трясти! И по щекам лупить не надо!..

— Дядя? Что… Ой, мамочки! Я сейчас! Вот!

А вот это лишнее! Не надо меня поливать! Я вам не морковка! Да еще… что это? Вкус какой-то странный…

— Ты где это взяла?

— Там, на столе. Мне пришлось схватить первое, что попалось под руку… Я правильно поступила?

— Правильно, девочка. Только не стоило еще и бить его чернильницей! Он и так головой ударился!

— Но я же не нарочно! Думала, что он так быстрее придет в себя…

Я пошевелился и попытался сесть прямее.

— Вот видите, дядя! Подействовало!

— У этого юноши определенно крепкая голова… Обопритесь о мою руку, вот так!

Со второй попытки мне удалось сесть и открыть глаза. Затылок и лоб болели, хотя, подозреваю, по разным причинам. На висках и носу чувствовалось что-то мокрое. Осторожно потрогал и посмотрел на выпачканные в чем-то ярко-синим пальцы.

— Что это?

— Чернила. Молодой человек, вы…

Я перевел взгляд на говорившего и почувствовал, как у меня зашевелились все волосы, какие есть на теле. И немудрено — я не просто сидел в присутствии короля Биркера, я еще и опирался на его локоть, а его величество поддерживал меня, не давая упасть.

— И… изв-вините, ваше велич-чество! — обнаружилось, что и мое ничтожество может заикаться не хуже принца Гавейна. — П-простите! Это б-больше не п-повторится! П-прошу прощения! Я не хотел…

— Все в порядке. Мы случайно обнаружили вас лежащим без сознания недалеко от нашего кабинета. Вы помните, что с вами произошло?

Я потер рукой лоб, еще больше размазав чернила. Потом провел рукой по шее в том месте, где она болела сильнее всего. По счастью, король сидел с другой стороны и не заметил моего жеста.

— Напротив, это мы должны просить у вас извинения, — ровным тоном продолжил король. — Вернее, ее высочество! Кто бы он ни был, не стоило бить молодого человека чернильницей по голове. А если бы разбилась не она, а его лоб?

Насупившаяся принцесса топталась рядом, держа руки за спиной.

— Я только хотела, чтобы он пришел в себя, — пробурчала она.

— А то недавно он из себя вышел…

— Молодой человек, с вами все в порядке? — обеспокоенно промолвил король, услышавший мои слова. — Вы помните, что с вами произошло? Вы вообще помните, кто вы такой?

— Ой, дядя! Я! Я знаю! — мгновенно оживилась принцесса. — Можно мне сказать?

— Ой, ё…

Я зажмурился и покачнулся.

— Вам снова плохо? — Меня встряхнули за плечо. — Тошнит? Голова кружится?.. Вам стоит прилечь. Сейчас прикажу позвать лекаря… Эй! Кто там? — гаркнул он во всю силу легких почти что мне в ухо. — Лекаря ко мне! Живо! Я что, до утра орать должен? Человеку плохо! Если никто не явится в течение трех минут, казню первого, кто появится!

«Хоть бы это был магистр Бэрг!» — подумалось мне.

Магистр Бэрг Крысодав!

При упоминании этого имени туман, окутывающий мое сознание, мигом рассеялся, и я все вспомнил. Вернее, вспомнил то, что отправило меня в полет. Яркая вспышка, превратившая труп крысы в пепел… Три склонившихся над нею лица… Три знакомых мне лица…

— Ваше величество, вам грозит опасность! Вернее, не вам, а…

— М-да, видимо, вы слишком сильно ударились головой, — пробормотал король. — Хоть имя-то свое помните? Как вас зовут?

— Ваше величество, не обо мне речь! — воскликнул я. — Не тратьте зря времени, а просто поверьте! Пожалуйста! По замку сегодня во время праздничной церемонии ходил кое-кто посторонний… чужой! Я хотел его выследить и… остановить, но тут… мне помешали.

— О чем вы говорите, молодой человек?

— Магистр Бэрг! Он… он что-то задумал. Что-то дурное. Я не знаю что, попытался выяснить, и…

— Вы следили за магом? Кто вы такой, демоны меня раздери?

— Повторяю, речь не об этом! — хотелось расплакаться, оттого что король, кажется, мне не поверил, посчитав мои слова просто бредом человека, который мало того что упал в обморок и явно забыл даже свое имя, но еще и был «приласкан» чернильницей по макушке. — Опасность таится во дворце! Я и упал в обморок потому, что внезапно почувствовал это.

— Вы почувствовали? — напрягся король. Ваш покорный слуга попытался вызвать в памяти свои ощущения во время транса. Чувство полета — и столкновение с чужим разумом. Он не узнал меня — атаковал сразу, стремясь избавиться от шпиона.

— Вы — маг? Ученик мага?

— Нет… — Я сполз с кушетки, на которую меня усадили, и встал перед королем на колени: — Ваше величество, прошу у вас прощения. Перед вами — просто слуга, не имеющий права на ваше внимание. Но я должен вас предупредить, как честный человек, как верноподданный вашей короны, как…

Как тот, кому ваш дед подарил жизнь. И как поклявшийся однажды отплатить добром за добро.

— Кто твой господин? — прозвучал надо мной голос короля. Мои глаза смотрели в пол и не видели его лица.

— Мой хозяин — великий маг Свет Акоста Травознай Четвертый. Правда, на сегодняшний вечер…

— Ах, сам Свет Акоста? — По голосу я понял, что король улыбается. — Что ж, мы спросим у него завтра утром, не почувствовал ли он чего-нибудь… эдакого. И если твои подозрения подтвердятся, попросим лично взять это дело на особый контроль.

Я чуть не застонал. Кто-кто, а его слуга прекрасно понимал «глубину познаний» и «уникальную осведомленность» хозяина в некоторых вопросах. В лучшем случае он полезет не в свое дело и наломает дров, а в худшем — поспешит за советом к магистру Бэргу. И это не считая того, что каждый его шаг наверняка станет известен тому через Ивара Скворца.

— Осмелюсь дать вам совет, ваше величество, — промолвил я, не помня себя, — проконсультируйтесь с магистром Оммером-Полукровкой. И обратите внимание на некоего герцога и принца крови, который прибыл во дворец сегодня вечером, как раз во время бала. Он может…

— Достаточно, — перебили меня. — Мы сами знаем, что нам делать. А пока ты можешь отправляться к своему хозяину. И передай ему, что мы завтра утром срочно желаем его видеть для решения важных государственных вопросов. Ступай! Ты свободен!

Поднявшись на ноги и стараясь держаться как можно тверже, я отвесил поклон. Что ж, я сделал все от меня зависящее и должен…

— Как, дядя? — донесся до меня возмущенный возглас принцессы. — И это все? А как же я?

— Ах как это романтично! — Повисшая на моей руке принцесса Имирес буквально лучилась счастьем и разве что не мурлыкала как сытая кошечка. — Ты просто умница. Слизняк! Как ловко все устроил! Ты молодец!

— Ваше высочество, я ничего такого не… не устраивал! Поверьте мне! — если бы мог, припустил бы бегом, но на мне висели, чуть ли не поджав ножки. Да и головная боль мешала предаваться физическим упражнениям.

— Да? — Цепляясь за мой локоть, принцесса попыталась заглянуть в глаза. — А разве ты не устроил, чтобы мы остались с тобой наедине?.. Ночью… только ты и я?

— Я? Не хотел! Я…

— А разве ты не собирался воспользоваться моментом и попытаться меня соблазнить? — еще слаще мурлыкнула она.

— Что-о? Вас? Соблазнить?

Умильно-счастливая улыбка принцессы буквально светилась в темноте.

— Ни о чем таком никогда не думал! — возразил я, силясь вырвать у ее высочества свою руку.

— Раньше не думал, а теперь думаешь, — мне сладко улыбнулись. — Только представь — ты приводишь меня в комнату, там темно, свечи не горят. Служанки, конечно, нет на месте, и некому помочь мне снять это платье и приготовиться ко сну. Тогда ты, как честный человек и просто как благовоспитанный рыцарь, предлагаеш