/ Language: Русский / Genre:prose_rus_classic,

Сибирь

Георгий Марков


Мрков Георгий Мокеевич

Сибирь

ГЕОРГИЙ МОКЕЕВИЧ МАРКОВ

СИБИРЬ

Ромн лурет Ленинской премии Георгия Мрков рсскзывет о предреволюционной Сибири.

Борьб большевиков з то, чтобы несметные богтств кря стли достоянием нрод, - основня тем произведения.

Колоритный язык, яркие, смобытные хрктеры придют ромну жизненность и достоверность.

СИБИРЬ - ЗЕМЛЯ НАРОДНАЯ

Имя пистеля Георгия Мокеевич Мрков хорошо знкомо советскому и зрубежному читтелю. Автор крупных литертурных произведений, он в течение многих лет принимет ктивное учстие в литертурной и общественной жизни ншей стрны.

Творчество Г. Мрков уходит корнями в его жизненную биогрфию. Он родился в 1911 году и вырос в сибирском селе НовоКусково. Его отец, охотник-медвежтник, чсто брл млдшего сын в тйгу, приучил его к труду, привил ему любовь к родному крю, к родному нроду. Это чувство Г. Мрков сохрнил в себе н всю жизнь, пройдя путь от ктивного селькор гзет "Томский крестьянин", "Крсное знмя", "Путь молодежи" до известного советского пистеля.

Основные книги Г. Мрков выросли непосредственно н мтериле сибирской истории и сибирского быт, изобрженных в свете революционных событий нродной жизни. Тем социлистической революции, борьбы з нродное счстье пронизывет и днный ромн Г. Мрков "Сибирь"[Впервые ромн полностью был опубликовн в издтельстве "Молодя гврдия", М., 1974 г], з который он был удостоен Ленинской премии. Эт высокя нгрд отрзил тот фкт, что ромн Г. Мрков явился зметным событием в литертурной жизни ншей стрны, вызвл широкий общественный отклик и был вскоре переведен н многие языки нродов СССР и мир.

"Поистине бескрйни сельскохозяйственные и лесные угодья Сибири. В этих угодьях Отечество нше облдет звидным счстьем, недоступным другим держвм..." Эти строки Ивн Акимов, герой ромн Г. Мрков "Сибирь", нходит в нброскх профессор Венедикт Петрович Лихчев, сделнных им нездолго до кончины. Тлнтливый ученый, русский птриот, честный гржднин, Лихчев всю свою жизнь посвятил изучению великого кря, о котором еще Ломоносов пророчески скзл: "Российское могущество прирстть будет Сибирью". В рздумьях Лихчев, возникших нкнуне революционных событий 1917 год, ткже содержится своего род пророчество. Но его взгляд в будущее уже конкретен и подробно обосновн. Венедикт Петрович опирется н личный опыт рзыскний и н обширные нучные днные, позволяющие видеть рельную перспективу хозяйственного освоения сибирских богтств.

Однко идеи Лихчев не огрничены естественнонучными рмкми. В ходе рздумий и рботы он понял - во многом под влиянием своего родственник, коллеги и друг Акимов, - что судьб Сибири в конечном счете будет звисеть от общеисторических судеб России и ее нрод, от социльных условий ее рзвития.

Блгодря Акимову и под влиянием жизненных обстоятельств Лихчев проникется все большим доверием к большевикм. С ними он связывет свои ндежды н лучшее будущее великого сибирского кря. Всей художественной логикой повествовния втор ромн подчеркивет, что Лихчев не ошибся в своем выборе "нследников" и что его доверие исторически опрвдлось.

Для Лихчев и для Акимов будущее Сибири есть прежде всего проблем госудрствення. Для них очевидно: без живого учстия и зинтересовнности нрод, без его трудовой смодеятельности и соглсовнных коллективных усилий богтств Сибири не ддут истинного прирост российскому могущесту.

Если Лихчев, кк ученый, нходит глвное дело жизни в изучении природных особенностей Сибири, то большевик Акимов является одновременно и ученым, и революционером, вступившим н путь сознтельной борьбы з спрведливое социльное переустройство. Судьбу Сибири он мыслит с точки зрения политического движения.

Собственно, история Акимов, история его побег из ссылки и обрзует рельный сюжет ромн. К обрзу Акимов, кк к центру притяжения, сходятся основные нити повествовния.

И все основные герои окзывются прямо или косвенно связны с Акимовым, с его прошлым и нстоящим, с его прорывом сквозь жндрмское кольцо и попыткой добрться в Стокгольм, чтобы спсти для России труды тяжело больного Лихчев.

Побег Акимов окончился удчно блгодря помощи сортников-ссыльных, подпольщиков. Но вжнейшую роль сыгрли в этом опсном предприятии простые люди из нрод, которых Акимов повстречл в пути, помощью которых воспользовлся и у которых многому нучился. Жизнення позиция Акимов, его миропонимние, его взгляд н цели революционной деятельности нполняются новым смыслом в результте тесного общения с нродом, сближения с коренными сибирякми.

К числу ниболее колоритных приндлежт в ромне сцены, рисующие жизнь Акимов в длекой тйге под опекой строго охотник Федот Безмтерных. См бывший ссыльный, Федот Федотович двно прижился в Нрыме, крепко врос в местную землю. Он помнит все тежные тропки, знет4 толк в охоте и рыблке, может дойти до смых зповедных лесных крев.

Федот Федотович из тех людей, которых жизненные невзгоды не сломили, укрепили, рзвив в хрктере внутреннее достоинство, здрвый смысл и понимние человеческой нтуры.

Вот и про Акимов стрику ничего не известно, кроме того, что он беглый, и что о нем хлопочет Федор Горбяков, местный фельдшер, близкий родственник Федот Федотович. Однко с первых же дней знкомств Безмтерных зорко рзглядел: этот незнкомый, нездешний прень, легко принявший прозвище Гврюх, - человек слвный и дельный, достойный увжения и поддержки. И стрик дрит Акимов своим доверием. Акимов, в свою очередь, узнет от охотник множество ценных сведений о нрымских угодьях и об уклде здешней крестьянской жизни, о ее проблемх и противоречиях.

Обрз Федот Безмтерных любопытен еще и тем, что в нем соединились черты литертурно-трдиционные и особенные. В смом деле, яркие портреты стрых охотников, бывлых людей встречются у многих русских пистелей, в том числе у пистелей-сибиряков, нпример, у В. Шишков, чье творчество серьезно повлияло н поиски Г. Мрков. В то же время Федот Федотович нписн смобытно и своеобрзно. Своеобрзн и см ситуция его общения с революционером Акимовым. Стрый охотник отнюдь не выглядит идиллическим лесным мудрецом, рекущим были. Нет, это рельный, земной человек, выросший в нродной среде, сильный духом, влдеющий опытом жизни. Обогщя Акимов этим опытом, он и см многое берет у него. И, глядя н Акимов, соствляет себе предствление о тех людях, которые ведут борьбу з лучшее будущее: "Кусочком крсной глины, выломнным из-под печки, Акимов н дощечкх, зготовленных Федотом Федотовичем для днищ туесков и кдок, нбрсывл схему отдельных учстков Дльней тйги. К этим его знятиям Федот Федотович относился не просто с почтением, дже с кким-то блгоговением. Стоило Акимову взять в руки глину и доску, кк мгновенно Федот Федотович преобржлся: он змолкл, прятл трубку в крмн и, присев н крешек нр, неотрывно нблюдл з Акимовым, боясь пошевельнуться", Мы не случйно остновились н сценх тежной жизни Акимов и Безмтерных. Это не просто отдельные эпизоды, но вжное звено в художественной системе ромн, в пистельской концепции, объясняющей отношения передовой интеллигенции и нрод. Обрзными средствми Г. Мрков подчеркивет: люди передовой русской интеллигенции, подлинные птриоты отличются неподдельным демокртизмом, искренне озбочены жизнью нрод. Это относится и к революционерм, тким, кк Акимов и Ктя Ксенофонтов, и к Лихчеву, который" в общем-то длек от постоянной и ктивной политической борьбы.

Примечтельно, что и Ктя, и Лихчев проходят, подобно Акимову, школу нродной жизни. Сцены, рсскзывющие об этом, перекликются в ромне и все вместе приобретют обобщющее знчение.

Для Лихчев ткой школой нродной жизни стли годы экспедиций. Природоведческие по цели, они вместе с тем окзлись нрвственно плодотворными. Тк, ндежным помощником Лихчев стновится опытный местный охотник Степн Лукьянов. В кчестве проводник он сопровождет ученых, помогет им в рботе. Между ними устнвливются отношения доверия и честной взимопомощи. Дел профессор Лукьянов принимет близко к сердцу. Нйдя н одной из стоянок бумги, потерянные ученым, охотник бережно хрнит их, чтобы вручить при встрече Лихчеву.

Смысловя роль этих эпизодов проясняется, когд мы сопоствляем их с рсскзом о Кте Ксенофонтовой. Эт девушк приезжет по пртийному зднию из Петербург в Томск, чтобы принять учстие в осуществлении кимовского побег. Вскоре Ктя см попдет под полицейское нблюдение, и товрищи отпрвляют ее н некоторое время с верными людьми в деревню. Для Кти эт поездк стновится знчительным жизненным событием. Но дело, конечно, не только в том, что Кте открылся совершенно не знкомый ей, суровый и прекрсный крй. В силу обстоятельств Ктя горздо хуже Акимов и Лихчев знл простой нрод, тем более сибирское крестьянство. Теперь ей предствляется возможность собственными глзми взглянуть н всмделишную рельность, вникнуть в нродный быт, проверить свои понятия и убеждения непосредственным опытом. "Приближясь к избе, Ктя все острее испытывл интерес к тому, что ей предстояло узнть: жизнь крестьянств, его нужды, беды, его сокровенные помыслы..."

Обрз Кти - один из центрльных в ромне. Рсскзывя о ее переживниях и "приключениях", Г. Мрков одновременно воссоздет общую обстновку в сибирской деревне нкнуне революции, покзывет, кк в недрх нрод зреют причины крх смодержвия и потребность в новой жизни.

Крестьяне охотно делятся с Ктей своими мыслями и нстроениями. Особенно чсто звучит в их словх недовольство войной. Простые люди остро ощущют неспрведливость и ненужность империлистической бойни, он противн их обрзу жизни, их коренным нуждм и здрвому смыслу. Войн опустошет деревню, выссывет соки, лишет кормильцев. Именно прни и мужики, пришедшие с фронт и повидвшие белый свет, первыми откликются н революционную гитцию, смело смотрят н грядущие перемены. К этому толкет их см жизнь.

Тот же Лукьянов говорит в день встречи охотников, вернувшихся с промысл:, "До войны-то шибко веселый прздник был у нс в этот день. С утр охотников встречют, днем бег н конях, стрельб по целям, вечером гульб. Нонче не то. Третий год, кк присмирел нродец. Изнурился. Поредел. Что тм, Мш, в гзетх-то пишут? Скоро, нет ли змирение выйдет?.."

Эти и им подобные рздумья героев относятся в ромне к конкретному времени. Но по своему духу, по своей нтимилитристской нпрвленности они ктульны и современны.

Близкое знкомство с крестьянской жизнью помогет Кте в ее прктической рботе. Блгодря новому опыту он н митинге крестьян дет успешный отпор демгогическому выступлению приезжей деятельницы Зтунйской, "эсерки с кдетским душком". А крестьяне, в свою очередь, вызволяют Ктю из-под рест. В смый опсный момент он прячется в избе струхи Ммики, которя пользуется в селе общим увжением з умение спрведливо решть спорные мирские дел.

С кждым днем Кте открывется првд нродня, он постигет богтство и неповторимость человеческих хрктеров и, глвное, учится жить и действовть сообрзно действительности. Нпример, Ктя духовно обогщется, встретившись с лесным жителем, "стихийным мтерилистом" Окентием Свободным. Окентий любит пофилософствовть, символ его веры освобождение от стрхов, преследующих человек в борьбе з существовние. Конечно, его смостийня теория и отшельнический обрз жизни не годятся для всех людей, зто в его суждениях спрессовн мудрость личной судьбы.

Соприкосновение с сибирским нродом дет героям ромн возможность глубже понять цели революции и яснее определить свое личное место в ней. Вместе с тем мы видим, кк и в смом нроде пробуждются силы, вступющие н путь борьбы з нродное счстье.

Особя роль приндлежит среди обрзов людей, идущих в Эволюцию, героине ромн Поле. Дочь фельдшер Горбяков, ведущего многолетнюю конспиртивную рботу, Поля долгое время не подозревл о тйных зботх своего отц. Однко он унследовл от него честность, уверенность к себе, тягу к добру. Получилось тк, что Поля по любви вышл змуж з Никифор Криворуков, сын местного богтея Епифн. Но войдя в дом муж, Поля скоро почувствовл: он здесь чужя. Свекровь Анфис, женщин влстня и крутя, с первых дней невзлюбил Полю з ее смостоятельность и неподтливость, з нежелние угождть хозяевм и молиться их богу. А бог Криворуковых - золотой телец, деньги, нжив. Епифн одержим мечтой выйти в купцы, и рди этого он готов душу дьяволу зложить, пойти н любое преступление.

В глерее типов, выведенных в ромне, обрз семейств Криворуковых - не случйность. Рисуя этих героев, пистель дет нм предствление о сибирской мелкой буржузии. Помимо Бпифн, который только еще нбирет силу, н периферии повествовния мячит и купец Волокитин, известный воротил.

Все они - носители кпитлистического, торгшеского нчл, претендующие н то, чтобы стть полновлстными хозяевми сибирского кря.

Г. Мрков подчеркивет: это дельцы особого местного покроя, молодя сибирскя буржузия, которя нходится в поре стновления, только еще входит во вкус и удовлетворяет свою корысть врврскими средствми. Волокитины и Криворуковы стремятся снять сливки с земных богтств, получя непомерные проценты з рыбу, мех, беззстенчиво обмнывя добытчиков.

Криворуков - делец в первом поколении, он см - из мужиков. Но связи его с нродом порвны, его душ нходится в жестоком противоречии с трудовым, общинным нродом. И чем дльше зходит он в своей погоне з прибылью, тем шире пропсть между ним и простыми людьми.

Это обстоятельство выходит н первый плн в кртинх, описывющих последнее и роковое предприятие Епифн. Криворуков хочет тйно звлдеть "ямой" - местом, где под речным льдом скопилсь в огромном количестве рыб. По зведенному обычю ям - достояние всей общины, влдеющей соответствующими угодьями. Обычй этот глубоко нродный. Кждый член общины получет по жребию место н делянке для лов. Скрыть от нрод яму - тяжкое преступление. Еще большее преступление - пойти н единоличный зхвт общего добр.

Епифн отлично знет об этом, но совесть его не мучет. Со своими сподручными, рзбойникми-скопцми, он готовится к вылзке. Однко помехой н пути Епифн встет Поля. Узнв про темное дело свекр, он предупреждет крестьян о стоящем, и они опережют Епифн, зняв яму.

Злые дел Епифн, подобно бумернгу, нносят удр ему смому. Стршный удр! Никифор, единственный сын, ндежд отц, попдет в зсду озверевших рзбойников-скопцов, когд, ни о чем не ведя, везет Епифну деньги, необходимые для рсплты с учстникми нмеченного рсхищения ямы. В гибели Никифор есть некое мрчное предопределение. Молодой Криворуков тоже зрзился стрстью к нживе и готов рди нее н всякие ухищрения. Ему нет дел ни до нрод, ни дже до родителей. Во время последней встречи с мужем Поля горько сознет, что между ней и Никифором пролегл полос отчуждения: социльные обстоятельств вторгются в их личную жизнь.

После тинственной гибели Никифор глубокя трещин прошл по дому Криворуковых. Поля же нвсегд уходит от них, возврщется к отцу. Горбяков, видя зрелость дочери, рскрывет ей глз н цели борьбы з нродное блго. Приняв учстие в спсении Акимов, Поля воочию убеждется: есть н земле люди, которые помогут ей нйти првильный путь в жизни. По верному змечнию С. Смоляницкого, втор книги о творчестве Г. Мрков, "см фкт приобщения Поли к революции отржет определенный этп в рзвитии революционного смосознния нрод, с другой стороны, обрз Поли несет в себе дрмтическое нчло жизненных коллизий того времени".

В конце ромн его молодые герои - Акимов, Ктя, Поля духовно объединяются, сплчивются перед лицом общего дел и кк бы выходят н новую дорогу. Обрз исторической дороги, ведущей вперед, сливется здесь с обрзом будущей Сибири, огромной земли, обещющей прирост могуществ и блгосостояния России.

Сибирь... Он, в сущности, является своего род героем известных ромнов Г. Мрков - "Строговы", "Соль земли", "Отец и сын". Все вместе эти книги рисуют широкую пнорму событий революции, гржднской войны и социлистического строительств, определивших ход ншей нродной жизни и судьбу сегодняшней Сибири. Ромн "Сибирь", посвященный предреволюционной ситуции, стновится в днном случе кк бы знментелем книг Г. Мрков, усиливет их общее звучние, рзвивет их историзм.

Все творчество Г. Мрков отличется целенпрвленным интересом к историко-революционной теме, к позннию того сложного опыт, который пережит и нкоплен ншей стрной з годы испытний и борьбы. Решение этой вжной здчи было и остется одной из основных збот советской литертуры.

"Мне кжется, - говорил в интервью Г. Мрков, - что литертуре н историко-революционную тему предстоит огромня рбот в плне художественного проникновения в прктическую жизнь нрод того времени. О чем думли крестьяне, рбочие, молодежь в те годы? Ккие прктические вопросы решли, кк предствляли свое будущее, кк это будущее связывли с текущими делми?" [С. Смоляницкий. Н земле отцов. М., "Советский пистель", 1979, с. 243.]

В этих рзмышлениях фктически содержится хрктеристик творчеств и смого Г. Мрков, включя ромн "Сибирь".

Хотя эт книг и рсскзывет о событиях уже неблизких, это повествовние о прошлом созвучно ншему нстоящему, сегодняшнему дню советской Сибири.

Ныне, когд Сибирь переживет новый, еще не виднный этп созидтельного переустройств, когд здесь, н земле отцов, одн з другой возникют великие стройки век, книги, подобные ромну Г. Мрков, воспринимются не просто кк днь истории, но и кк ктивное выржение современного общественного смосознния.

А. Пнков

СИБИРЬ

КНИГА ПЕРВАЯ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПОБЕГ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

1

Епифн Криворуков, первый хозяин в Голещихиной, спрвлял свдьбу сын Никифор. Стоял середин октября. Дул с Оби студеный, порывистый, со снежинкми в воздухе ветер. По пескм белели ледяные збереги, н полях, нсколько хвтет глз, серебрились от инея отв и жнивье. Зим приближлсь н рысях, и только плотные кедровые лес, окружвшие Голещихину, сдерживли ее нтиск. Небо было белесым, и тучки, бродившие нд деревней, в любой миг могли нкрыть землю снегом.

Многолюдня криворуковскя родня выворчивл всю округу низннку. Ни днем, ни ночью не зтихли в доме Епифн песни под грмошку, топот плясунов, гикнье Никифоровых дружков. По деревне носились пешие и верхие криворуковские рботники, доствляя к свдебному столу то свежую рыбу с обских причлов, то рябчиков и глухрей из тйги, то туес с медовухой и березовым соком с зимки. Голещихинские псы, всполошенные этким светопрествлением, охвтившим деревню, неусыпно брехли, ндрывя глотки.

Н третий день, в смый рзгр свдебного буйств, к голещихинскому берегу пристл лодк с прбельским урядником и пятью стржникми.

Войдя в дом Криворуков, урядник широко рспхнул дверь, перекрывя гвлт, от которого вздргивл потолок, крикнул:

- Велю змолчть!.. Из Нрым бежл нивжнейший госудрственный преступник! Прикзно поймть его, доствить живым или мертвым! А з поимку - нгрд! Живо всем одеться - и мужикм и ббм - без рзбору!

Н мгновение криворуковскя компния оцепенел.

Сроду ткого не случлось: прекрщй зкус и выпивон и что есть мочи беги по следу неведомого беглец, будто ты не человек, , прости господи, кобель ккой-то.

Кое-кто из прней нчл было ртчиться. Но урядник пробрлся к смому Епифну, сидевшему в углу под иконми, и что-то пошептл тому в крсное рвное ухо с серьгой.

- Нишкни, ребят! - крикнул Епифн. - Велено цревым слугой! Знчит стой, гульб! Все, кто есть тут, н двор и в лес н протоку! Тм врнк, девться ему некуд!

- Стрхи стршенные! Рньше-то облвой н зверя хживли, нонче з человеком гоняться нчли, - впервые з три дня громко скзл осмелевшя невест. Но слов ее бесследно потонули в гуле - густом, нпряженном. Кзлось, еще миг - и рзддутся нпрочь крепкие сосновые стены двухэтжного криворуковского дом, не выдержв всего этого гм.

- Никифор! Никифор! - зкричл хозяин дом, обрщясь к сыну. Нлей-к цревым слугм по сткну водки. Глз-то вострее будет.

Никифор исполнил прикз отц. Урядник и стржники выпили, зкусили, стоя, схвтив со стол кому что ближе было: кто отбивную из сохтины, кто кусок пирог с осетром, кто косч, жренного в сметне.

Через полчс, горлня и улюлюкя, пестря толп мужиков и бб рссыплсь по берегу протоки. Многие из мужиков держли в рукх топоры, вилы, лопты, пешни, близкие дружки Никифор, кк и см он, вооружились ружьями. В криворуковском доме их было дополн всяких: двухкурковые центрльного боя, одноствольные бердны, кпсульные млопульки, смоделки с ковным стволом н крупного зверя. Ббы семенили вслед з мужикми, смые опьяневшие и охльные тоже кричли всякие непотребные слов, потряся ухвтми, сковородникми, колотушкми для толчения врев свиньям.

Десятк дв мужиков под водительством урядник сели в лодки, переплыли н противоположный берег прогони. В эту ртелку зтеслся и Никифор со своими другми-бржникми. Всем кзлось: уж коли беглец в этой местности, то не инче кк быть ему в зпроточном лесу. Тм в непроходимой чще не только человеку, коню и то есть где схорониться. Деревенский же берег почти голый, скот н лужйкх псется, туд-сюд снует нрод: одни - н луг, другие - н богомолье в прбельскую церковь, третьи - н пристнь к склдм купц Гребенщиков с орехом, с пушниной, с битой дичью.

Вскоре мужики, переплывшие протоку, построились в цепочку, скрылись в лесу. Н этом берегу тоже приняли порядок: по кромке берег шли дв стржник, чуть поодль от них мужики, еще подльше ббы.

В тком порядке прошли с версту - не больше. Потом линия сломлсь, многие стли отствть. После изрядного испития спиртного ноги не очень-то слушлись.

Быстро притомились и некоторые стрики. Погоня з беглецом явно был им не по силм. У молодух тоже не было большой охоты лезть в грязь в прздничной обутке, которя и ндевн-то был считнное количество рз: под венец, н обедню в престольный прздник д кой-когд в гости. Но стржники, в особенности см Епифн Криворукое, поторпливли всех, непрестнно перекликясь с той цепью, которя двиглсь по злесенному берегу.

- Эгей! Эгей! - кричли с той стороны.

- Эгей! Идем! Идем! - отзывлся з всех горлстый Епифн.

Деревня с дымкми печей, с сытными зпхми, е мычнием коров, лем собк скрылсь уже из глз.

"Эгей! Эгей!" - с той стороны доносилось реже и глуше. Д и Епифн хоть и продолжл шгть, но откликлся все неохотнее: видно, ндсдил горло.

Один стржник нтер ногу, сел у протоки и принялся не спеш рзмтывть портянки. По всему чувствовлось, что не очень-то он ретивый н службе. Ббы тотчс зметили это и, не будь дурми, тоже остновились, будто по необходимости: перевязть полушлок, подоткнуть юбки, зшнуровть ботинки. В поредевшей цепи шгли теперь по берегу не больше десятк человек.

Крйним к протоке шел Епифн со вторым стржником, смой дльней от берег был Поля - нречення Никифор, новоявлення снох Епифн.

Поля шгл с удовольствием. Трехдневное сидение з столми, уствленными едой и питьем, гм, сует утомили ее. Первые супружеские ночи и того больше. Ей хорошо было здесь, н просторе. Студеный ветер, бивший прямо в лицо, освежл рзгоряченное лицо, гнл устлость прочь, взбдривл. Поле хотелось идти, идти дльше и дльше, чтоб только не возврщться в душный криворуковский дом, пропхший потом, тбком, бржной гущей, сивушным дурмном.

Но вот под ногми стли попдться кочки, поросшие осокой, впереди, з кустми, блеснул прогнувшяся полуподковой курейк. Тут, видно, и будет конец погони. Едв ли у кого появится желние огибть курейку, переходить ее вброд. Епифн совсем уж смолк и брел позди стржник, понурив голову, ббы собрлись в кучку и увлеченно о чем-то судчили.

Блеск воды словно прибвил силы. Поля зскользил от куст к кусту, нмеревясь скорее добежть до курьи и тут умыться.

Подойдя к берегу, он кинулсь в одно место, в другое, но всюду было топко. В ст шгх от нее берег круто вздымлся, переходя в яр. Его нижняя кромк, омывемя водой, был плотной, усыпнной крсновтым песком. Поля зспешил, уверення, что тропк, зросшя густым подорожником, приведет ее к спуску. И в смом деле: через двести - трист шгов тропк, изгибясь вокруг огромных осокорей, побежл под уклон.

До воды оствлось всего три шг, когд Поля увидел человек, приткнувшегося н облске к яру, под нвисшие с его кромки густые ветки ивы.

Поля вздрогнул от испуг, не зня, что делть: зкричть ли во всю мочь или опрометью кинуться нзд.

- Здрвствуй, девушк! - вдруг услышл он спокойный голос человек. И это спокойствие остновило ее. Поля испугнно повел н человек глзми, в один миг приметив, что и см он и нпугн и нпряжен до предел. Грудь сильно вздымлсь, из-под шпкиушнки по вискм стекли струйки пот. Человек был одет, кк одевются рыбки: полушубок под домоткным кушком, стегные брюки, бродни с вывернутыми голенищми. Н рукх кожные руквицы. Но в смуглом лице его, в черной кудрявой бородке, в кком-то нездешнем прищуре темно-коричневых глз, в нтужном перекосе плеч было что-то неместное, длекое. В носу облск лежло несколько стяжек-смоловов, топор, котелок и брезентовый мешок с хрчми. Все кк у звзятого нрымчнин.

Однко человек, видимо, и см понимл, что, кк он ни змскировн, ничто не скроет: он птиц в этих крях злетня.

- Погоня з мной, девушк, - скзл человек тк же спокойно, хотя Поля чувствовл, кк дрожит в нем кждя жилк, кк дорого ему стоит это спокойствие.

- Я см из погони, - простодушно признлсь Поля.

- Ну тогд кричи, выдвй меня, - твердо, дже" с вызовом, скзл незнкомец и выствил грудь, словно добвил к скзнному: "Я хоть и беглец, но не трус!"

Поля в секунду предствил, что бы сейчс произошло: Епифн со стржникми кинулись бы сюд, кк коршуны н добычу. Не вынес бы человек их ярости, нгрд-то не зря обещн и з мертвого. Поле стло жутко от того, что могло произойти тут, и он, опсливо оглядывясь, скзл:

- Прячь скорей облсок вот тут в топольнике, см беги в лес. В конце курьи - землянк. Пересиди тм день-другой. Уляжется сумтох - весточку подм.

В глзх незнкомц мелькнуло недоверие. Поля зметил это.

- Торопись! И стржники и мужики пьяные. Пощды не ддут!

- Ну, будь что будет! - воскликнул незнкомец и, схвтив облсок, легко вытщил его н берег.

Когд он поднял голову, чтобы посмотреть н Полю, ее уже н тропе не было.

2

Гибкий тльник, по зрослям которого протискивлся Акимов, в вершине курьи отступл, берег снов вздымлся, и нчинлось рзнолесье: ель, берез, осин, сосн.

Дверь землянки выходил прямо н курью. Четыре шг вниз - и вот он, вод, слев и спрв - желтые зросли осоки, осыпи синевтой глины.

Из зрослей ивняк Акимов долго нблюдл: не выйдет ли кто из землянки, не подойдет ли кто по тропинке, пролегшей сквозь лес, не подплывет ли кто н лодке?

В сумеркх он нпрвился к землянке - пор было подумть о ночлеге. Рскрыл дверь. Пхнуло копченой рыбой, нежным ромтом сен.

Нд нрми и столом висели н верескх, протянутых из угл в угол, подвяленные язи, н железной печке стояли чугунок и медный чйник. У двери н полочке - кружк, бнк с солью и полковриги черного хлеб.

Акимов зспешил нзд. Все в землянке говорило о том, что тут жили люди, и жили недвно, только что.

Могло случиться и тк: люди немного припозднились н промысле и вот-вот появятся здесь.

Акимов встл з ель и, прикрытый ее пушистыми веткми, нпряженно ждл. Ветер свистел, рскчивл деревья, похрустывли под его нпором стволы, с беспокойным шумом билсь в берег волн. Никких иных звуков Акимов не улвливл.

Пок стоял у ели, мысленно прикидывл, кк удирть ночью, если возникнет в этом необходимость. Перво-нперво прыгнуть прямо с берег к воде, по смой кромке броситься в чщу ивняк и топольник, тут быстро сесть в облсок и, пользуясь изгибми берег, исчезнуть...

Совсем стемнело... К ночи ветер зметно призтих, но зто небо очистилось от туч, и звезды, усыпвшие весь небосклон, дохнули стужей. Ндвиглся мороз.

"Опоздл! Всего лишь н пять дней опоздл", - с горьким укором думл Акимов. Ощупью, прислушивясь к шуму листвы под ногми, он вернулся в землянку.

Чиркнув спичкой, Акимов увидел н столе светильник: чшк с рыбьим жиром, фитилек, продетый в круглую жестянку.

Фитилек згорелся от плмени спички, зморгл, но срзу же выпрвился, вытягивясь ккуртным язычком.

"Рньше всего подкрепиться", - решил Акимов. Отломил кусок хлеб, снял язя с веревки, рзодрл рыбину, нчл есть. С соленого помнило н питье. В чйнике под смую крышку крутой нвр ч:и со смородиновым листом. Пил с удовольствием, крупными глоткми. Выпил целую кружку, помнило еще. Нелся, нпился, погсил огонек.

Н нрх было мягко. Сено принесли недвно, и оно не успело еще спрессовться. Лежл, прислушивясь, но тишин был кк н погосте - ни звук, ни шорох.

Устлость подвил и тревоги и бдение, опрокинул н спину. Ночью рз дв просыплся, приподнимл голову, но тут же снов зсыпл.

Когд Акимов вышел из землянки, зхвтив язя и кусок хлеб, гсли последние звезды. Курья от берег до берег был збит тумном, в сумрке похожим н сугробы снег. Под ногми похрустывли промерзшие з ночь листья.

Акимов покрутился около землянки, но лучшего мест, чем вчершнее, не ншел. Протиснулся в чщу, сел н свой перевернутый вверх дном облсок, принялся з еду, не спускя глз с землянки. Нкз девушки пересидеть тут кк-то все-тки обндеживл: "Уж если он со стржникми зодно, то двно бы их привел", - думл Акимов.

Едв курья и лес осветились розовтыми бликми холодного солнц, н тропе появился стрик: в мохнтой ппхе, в полушубке, в пимх, обшитых кожей. З плечом у него ружье, в рукх корзинк из прутьев крснотл, прикрытя холстинным полотенцем.

Акимов втянул голову, придержл дыхние. Стрик по-хозяйски широко рскрыл дверь, скрылся в землянке. Он вышел оттуд через две-три минуты без ружья и без корзинки, постоял, что-то решя про себя, потом спустился по тропинке к смой воде, крикнул:

- Эй, Гврюх, хрчи н столе! Звтр буду!

Эхо подхвтило голос стрик, откуд-то из зрослей лесов откликнулось: "Уду-у! Уду-у!"

"Что з Гврюх? Где же он?" - невольно оглядывясь, думл Акимов. А стрик постоял безмолвно, зкурил трубку и крикнул снов:

- Эй, Гврюх, хрчи н столе!

"Оле-е!" - отозвлось эхо.

Через минуту-две, оборчивясь и поглядывя н курью, стрик поднялся н кручу, здесь немножко потоптлся, перебиря ногми в пимх, и скрылся в лесу бесследно, будто рстял.

"Если Гврюх мог услышть стрик, то почему же я не вижу его?" рздумывл Акимов. Он решил простоять тут чс, дв, пять, но дождться появления Гврюхи. Уж коль стрик принес ему хрчи, то зхочет же Гврюх и звтркть и обедть.

Томительно шло время. Акимов внчле неподвижно сидел н своем перевернутом облске, потом стоял, снов сидел, опять стоял. Но когд холод пробрлся под полушубок, принялся ходить, нсколько позволял проем, проделнный в чще собственным телом.

Гврюх не появился ни утром, ни днем. И тут неожиднные предположения зхвтили Акимов. "Д не меня ли нзывл стрик Гврюхой?! Может быть, послл его девиц, и он не ншел иного способ, чтобы известить меня об этом", - думл Акимов. Его подмывло сейчс же пойти в землянку и посмотреть, что тм оствил в корзинке стрик, но чувство осторожности сдерживло его. "Вполне возможно, что стрик - примнк. Нрвусь у землянки н зсду - и конец всему".

Тк в борениях с смим собой дождлся темноты.

Когд Акимов зжег фитилек нд чшкой с рыбьим жиром, он увидел н столе кринку с молоком, клч и кусок вреного мяс. "А вдруг где-нибудь зписк лежит?" - подумл Акимов и нчл тщтельно осмтривть стол. Чуть приподняв кринку, он увидел листок бумги, сложенный треугольником. Четкими, крупными буквми было нписно: "Вы - Гврюх. Стрик будет доствлять еду. Когд минует опсность, сообщим.

Подумем и о будущем - н дворе зим, путей отсюд нет. Ружье - н всякий случй. Лучше не стрелять, чтобы не привлечь внимния стржник. Усиленно рспрострняем версию: вы проскользнули вверх по Оби, н Колпшеву. Однко будьте осторожны".

Акимов не ел целый день, но сейчс он збыл о голоде. Зписку перечитл десятки рз. Приблизив к светильнику, чтобы сжечь, отдернул руку и опять читл, вглядывясь в кждую буковку. "Кто же это помогет мне? Вчер девиц... сегодня стрик". З стеной звывл ветер, по-зимнему рссвирепевший в ночь.

ГЛАВА ВТОРАЯ

1

Прбельский фельдшер Федор Терентьевич Горбяков овдовел шесть лет тому нзд. После смерти жен оствил ему в нследство пятистенный дом, большой сундук, оковнный светлой жестью, с вещми, триндцтилетнюю дочку Полю и отц Федот Федотович, которого Горбяков с первого дня своей семейной жизни нзывл н немецкий мнер "фтер".

Горбяков попл в нрымские дли не по доброй воле.

Будучи студентом медицинского фкультет имперторского Томского университет, он вступил в мрксистский кружок. Когд в университете случились студенческие волнения, Горбяков принял в них смое деятельное учстие: выступл н митинге, ходил к ректору с протестом, рзбрсывл в университетской роще революционные листовки. Вскоре с группой студентов он был рестовн. Срвнительно с другими студентми, входившими в соств подпольной оргнизции и осужденными к тюремному зключению и кторжным рботм, Горбяков отделлся легко: его сослли в деревню Костреву Нрымского кря сроком н три год.

Но недром говорится, что пути человеческие неисповедимы. Горбяков не вернулся в университет ни через три год, ни через пять лет. Рядом в Прбели жил стрый рыбк Федот Федотович Безмтерных, бывший схлинский кторжнин. Был у него дочк Фрося. Толком никто не знл, своя ли он у Федот или приемня.

Знли другое: первый свет в окне для Безмтерных - дочк. Лучший кусок, смый нрядный лоскут-все отдвл Федот Фросе.

Чтоб не голодть, многие ссыльные ннимлись н купеческие невод в период осеннего промысл. Тут-то Федор Терентьевич и увидел Фросю. Увидел, д и полюбил.

Через полгод Горбяков женился н Фросе, переехл в дом тестя, стоявший н отшибе от сел. Когд срок ссылки кончился, Горбяков отпрвился в Томск. Здесь он сдл экзмен н фельдшер и со свидетельством н рукх вернулся снов в Прбель. Ссылк "неугодного элемент" в нрымские пределы в те годы все рсширялсь. Увеличивлось и число стржников. Год от год шел приток переселенцев. Бедный люд привлекли вольные земли. Ккой-то умный человек решил: нельзя зке людей в тких местх оствить вовсе без медицинского призор. Тк и окзлся Федор Терентьевич Горбяков в должности рзъездного фельдшер.

Должность у Горбяков был, прямо скзть, беспокойня. Половину год он проводил в поездкх. Летом н лодкх, зимой н лошдях и оленях проникл он в смые глухие деревеньки и юрты, рзброснные по берегм Оби и ее притокм - Всюгну, Тыму, Прбели, Кети, Чулыму.

Многим ссыльным, д и местным жителям - крестьянм, рыбкм, охотникм помог Горбяков не только своими советми медик и лекрствми, глвное, своим учстливым словом, теплом собственного сердц. Но кого не смог сберечь Горбяков - это Фросю, жену свою.

Скоротечня чхотк источил ее в шесть недель. Похоронил Горбяков жену н Обском яру, открытом всем ветрм. Н плите см высек ндпись: "Свет твой, Фрося, никогд не померкнет в душе моей, кк не иссякнет любовь моя к твоей родной земле".

Ндпись эту едв ли кто читл, потому что крутой берег оствлся пустынным. Д и не к этому стремился Горбяков, высекя буквы н мрморной плите. Писл см для себя, клятву двл не Фросе - себе смому.

Смерть жены пробудил тоску по городу. В иные дни тк и подмывло бросить беспокойную должность, покинуть нрымскую землю нвеки, вернуться в город, где и университет, и библиотек, и люди, у которых многому можно нучиться.

Но проходил месяц, другой, кончился год, Федор продолжл жить по-строму. А вскоре понял Федор, что к этим местм приковн нвечно. Вступил в свои прв Поля. И, приглядывясь к ней, видел Федор: нет, не покинет он этих мест, никкой город не зменит ей этой суровой реки - с летними рзливми, с дикими, безлюдными берегми, с лесми, где пуля зстревет н первой сжени, с лугми широкими, безбрежными, очерченными только горизонтом, в ккую сторону ни взгляни.

Беспокоил Горбяков и судьб стрик Безмтерных. Увезти его отсюд в город было бы рвнознчно тюремному зключению. Оствить одного среди чужих людей не позволял совесть: стрик приближлся к тому возрсту, когд и о нем могл потребовться збот.

И еще был одн причин, может быть, смя глвня из всех иных. Горбяков по должности, по обязнности был фельдшером, лицом отчсти официльным, связнным со службой, по убеждениям своим, по взглядм, по порывм души он чувствовл себя революционером, большевиком, человеком, жизнь которого нвсегд связн с пртией.

В Нрыме, в условиях смой глубокой конспирции, нстолько глубокой, что об этом могли лишь догдывться большевики, нходившиеся в ссылке, рботл подпольный пртийный центр.

Строжйшя конспирция диктовлсь обстоятельствми: в ссылке вместе с большевикми были люди иных политических взглядов - меньшевики, эсеры, нрхисты. Приходилось опсться не только полицейских ищеек, но и политических противников, уже осознвших, что путь большевиков к революции лежит совсем в другом нпрвлении. Рсхождения в стртегии и тктике обрзовли между политическими пртиями России великую пропсть.

Подпольный пртийный центр в Нрыме поддерживл через хитроумную сеть явок и подпольных квртир связи с пртийными оргнизциями Томск, Москвы, Петербург, ткже с зрубежными группми большевиков-эмигрнтов. Центр ведл внутренними связями сослнных в Нрымский крй. Если случлись побеги отдельных товрищей из ссылки, это знчило, что центр признет это целесообрзным и сделет все, чтобы побег окзлся успешным.

О судьбе Горбяков тоже существовло решение подпольного центр. Он обязн был сидеть н месте, знимться своим делом фельдшер и помогть комитету в его связи с внешним миром. Тков был воля пртии, о подлинном мсштбе которой Горбяков соствлял предствление по рсскзм ссыльных, по печтным мтерилм, изредк попдвшим в его руки.

О появлении беглец н Прбельской протоке Горбяков узнл от Поли. После учстия в облве дочь прибежл в свой прежний дом. Отец спл н кровти, подложив под зросшую бородой щеку сильную, широкую лдонь. Свдьб и ему достлсь нелегко: хлопотл о придном; готовился принять гостей в своем доме. Ну и, конечно, хорошо, крепко выпил, что умел делть лихо, с удлью еще со студенческих пирушек.

Поля по-нстоящему ничего не знл о связях отц с политическими ссыльными, хотя и был убежден, что он и дедушк никогд ничего худого им не сделют.

Сми ведь были ссыльными когд-то. Тем более он не имел никкого предствления о пртии, о большевикх.

Поля хорошо знл по рсскзм отц его жизненный путь, знл, кк он попл сюд, в Нрымский крй, и догдывлсь, что среди невольников, обитющих в смых длеких и почти недоступных уголкх этой проклятой богом земли, немло его друзей.

У Горбяков болел голов от перепоя и суеты последних дней. Он с трудом приподнялся, ожесточенно, обеими лдонями, рстиря зросшее смолево-черным, с легкой проседью волосом крупное лицо. Нтягивя споги, он попросил дочь рсскзть обо всем по порядку.

Поля-еще рз повторил все снчл - о приезде стржников, о погоне з беглецом по берегм Прбельской протоки, о встрече с ним н курье.

- Нверняк ккой-нибудь уголовник, бндюк дрпк дл! - выслушв дочь, скзл Горбяков, про себя подумв: "Если б побежл кто-то из нших, меня обязтельно бы предупредили..."

Поля хотя и не рзбирлсь в тонкостях политики, но рзниц между уголовным преступником и политическим ссыльным был для нее доступной.

- Д что ты говоришь, ппня! - воскликнул он. - Я же собственными ушми слышл, кк урядник возвестил о побеге "нивжнейшего госудрственного преступник". С чего это обычного бндюк он стл бы тк возносить?!

Горбяков приглдил взъерошенные волосы, посопел, прихвтывя мундштук белыми зубми. "Могло случиться и тк - предупредить меня не успели. А могло случиться и того хуже - связь не срботл", - подумл он.

- Это верно, Поля! Все может быть. И кто б он ни был, этот человек, ты првильно сделл, что отвел от него беду. Пересидит в землянке - уйдет.

- Нет, не уйдет! Я велел ждть моего сигнл, - твердо скзл Поля. А потом см посуди: куд он уйдет? Н Оби рекоств. Дорог нету. Ни проехть, ни пройти. А у него, видть, при себе только мешок с бельишком.

Горбяков вытщил из крмнчик пиджк рсческу, подошел к зерклу, принялся рсчесывть свлявшуюся бороду. "Ну ккой же чудк этот беглец! Бросился в путь в смую трудную пору. Либо отчяння головушк, либо от незнния местных условий", - думл Горбяков, всмтривясь в свое помятое лицо с припухлостями под глзми.

- Ну ты беги, Поля... к себе домой. Чтоб не подумли о тебе чего-нибудь плохого, - с некоторым усилием скзл Горбяков. Ему все еще не верилось, что дочь откололсь от него, откололсь нвсегд, променяв родительский кров, под которым родилсь и выросл, н дом чужого дяди. "Любовь... ничего не попишешь. Я-то см рзве не тк же поступил? Приехл по неволе, остлся по собственному желнию. И все он, любовь, эткие трюки выкидывет". Выход Поли змуж з сын купчик не рдовл Горбяков. Немного утешло, првд, ее нмерение вырвть Никифор из отцовского дом.

А дочь нстойчив, упорн, уж коли что зхочет, тому быть.

Когд Поля открыл дверь, торопясь в свой новый дом, отец остновил ее.

- Тм в случе чего, дочк, послушй, о чем стржники болтют. Кто он, этот человек? Я попозже зйду, рсскжешь.

- От голод и холод он не сгибнет, ппня? Послл бы ты н курью дедушку Федот с ккой-нибудь едой беглому, - скзл Поля, глядя н отц просящими глзми.

Дедушк Федот Федотович лежл н печке, грел поясницу. Он двно уже прислушивлся к голосм зятя и внучки, но понять, о чем они толкуют, тк и не смог.

Услышв, что Поля нзвл его, он проворно поднялся, высунул белую, в кудрях голову из-з шторки, прикрыввшей печь, спросил:

- Не то меня, Полюшк, зовешь?

- Отдыхй себе, дедушк, отдыхй.

- Ну-ну. А я думл, ндобность ккя, - переводя вопросительный взгляд с Поли н Горбяков, скзл Федот Федотович.

2

Горбяков не спешил встречться с Акимовым. Пок из Нрым от центр не поступило никких сообщений, он не имел прв идти н ккой-либо риск. Единственно, что он делл, - посылл беглому через дв дня н третий пропитние.

Уносил еду Федот Федотович, оствлял ее в землянке и сейчс же возврщлся. Всякий рз, когд Горбяков отпрвлял стрик н курью, он повторял одно и то же: будь осторожен, не нведи стржников н след беглец. В ответ н все эти строгие предупреждения стрый кторжнин только похмыкивл.

Прошло уже дней десять, Ивн Акимов продолжл обитть в землянке н курье. Горбяков со дня н день ждл сообщений из Нрым. Реки змерзли прочно.

Снегу нвлило н ршин, и зимник нчл действовть денно и нощно.

Однжды к дому Горбяков подъехл прбельский Урядник Филтов. Федор Терентьевич сидел в горнице з птечными весми, фсовл лекрств. Урядник чстенько зглядывл к Горбякову кк по нуждм собственного дргоценного здоровья, тк и по долгу службы. Был он высокий, тощий и худобой своей изводил и себя, и жену, и фельдшер.

- Собственно говоря, Федор Терентьевич, - громоглсно бсил урядник, истинно госудрственных людей здесь двое: я и вы. Стржников нечего считть.

Шнтрп!

Эти слов Филтов любил произносить. Вероятно, они выржли его внутреннее убеждение и двли прво ствить себя н одну" доску с фельдшером, человеком пришлым и немло обрзовнным.

- Безусловно, Врсонофий Квинтельяныч! - отвечл Горбяков. - Н нс с вми тут все смодержвие держится!

Горбяков посверкивл черными глзми, сдержнно улыблся в бороду, но в тот же миг стновился недоступно строгим, чем и вызывл у Филтов особое преклонение. "Смостоятельный человек! Н крепкий стержень посжен", думл урядник, не подозревя ккие нелестные слов мысленно кидет фельдшер по его дресу.

Горбяков отодвинул весы и лекрств, встретил Филтов в прихожей:

- Ну, проходи, Врсонофий Квинтельяныч, проходи. Я велю чйку приготовить. Кк съездилось-то?

Филтов дже шинель не снял.

- Уж ты извиняй, Федор Терентъич, - тороплюсь.

Съездил хорошо. Дорог, почитй, легл нмертво. Вот тебе посылк. Получй! Опять книги? Умственный ты человек, Федор Терентьич.

- А дел-то кковы, Врсонофий Квинтельяныч?

Кк служб идет?

- Неполдки, Федор Терентьич! Сгинул тот беглый, кк сквозь землю провлился. Помнишь, которого в Полину свдьбу ловили?

- Сгинул?

- Будто н небес воспрился! Никких следов!

Стновой рвет и мечет. Велел мужиков ннять, пройти облвой по лесм. Ткой же прикз и в Колпшеву дл.

Деньги отпущены н оплту.

- Видть, крупня персон, рз ткие зботы.

- Крупнейшя, Федор Терентьич! Стновой, промежду прочим, скзл: не токмо из Томск, из смого Питер депеши летят: землю взрыть, беглец нйти!

- Легко скзть!

- А что поделешь? Служб! Пойду сейчс по дворм мужиков сговривть. Может, к звтрему сколочу ртёлку.

- Здоровьишко кк, Врсонофий Квинтельяныч? Под лопткой не поклывет?

- Было.

- Смотри, Врсонофий Квинтельяныч, не згуби себя. Опять ты вроде похудел.

- А что делть? Служб!

- Денек-другой полежи, прогрейся.

- С облвой, вишь, прикзно не тянуть...

- Мое дело предупредить, Врсонофий Квинтельяныч.

- Уж не зню, кк и быть.

- Тебе жить, тебе и умирть.

Едв встревоженный урядник ушел нетвердой походкой, Горбяков вскрыл пкет с книгми, нщупл в переплете одной из них почту от Нрымского центр.

В письме сообщлось:

"Побег совершил Ивн Акимов, подпольное имя - "Грнит". Необходимо приложить все усилия, чтобы побег звершился успешно. Товрищ Грнит по решению Центрльного Комитет нпрвляется в Стокгольм для усиления деятельности эсдеков-большевиков в Швеции и выполнения особого, вжного поручения.

Считем совершенно исключенным продолжение побег в нпрвлении Томск, по крйней мере в ближйшие три месяц. Будем блгодрны з все меры, которые вы сочтете нужными в этих условиях с целью помощи товрищу Грниту.

По достоверным днным, в Нрыме состоялось специльное совещние жндрмских и полицейских чинов, н котором обсуждлсь необходимость срочного усиления контроля з содержнием политических ссыльных, в особенности эсдеков-большевиков. Что к-- сется поисков Акимов, то нмечено произвести ряд облв по урочищм Прбельской, Колпшевской и Кривошеинской волостей".

Горбяков сжег зписку н своей крсно-медной спиртовке, пепел рстер пльцми, смешл в пепельнице с тбчным мусором. Потом он встл и долго ходил по комнте из угл в угол, от стол к шкфу и нзд.

Первое, что предстояло ему, - сорвть нмерения урядник относительно облвы. Если этого не сделтьнесдобровть Акимову. Снег - безжлостный предтель. Он оствляет н себе людской след, жить, не оствляя след н земле, человек еще не нучился. Кк только облв сунется н Прбельскую протоку, курью он не минует. Акимову отсюд идти некуд: кругом лес и безлюдня ширь ослепительно белых лугов.

А второе, что предстояло сделть, - это перепрвить Акимов в более ндежное место, чтоб перекоротл он зиму, пересидел все эти розыски, облвы, приступы полицейских истерик.

Горбяков ходил и ходил по комнте, курил ппиросу з ппиросой. Ничего путного в голову не приходило!

Вдруг скрипнул входня дверь, и в дом вошел Федот Федотович. Стрик всегд был учтив и осторожен в обрщении с зятем. Про себя чтил и почитл его.

Чтил з смостоятельность, з ум, з физическую выносливость. Почитл з доброту, з внимтельность к себе. Чстенько рздумывл: "Божий ты человек, Федор Терентьевич. Доведись до другого, дл бы мне коленом под зд и пропдй кк собк под збором. Или привел бы в дом новую ббу, которя сжил бы со свету рньше времени. З что только господь нгрдил меня н стрости лет счстьем быть вместе с тобой?"

- Кое-что скзть тебе, Федя, ндобно, - скосив глз н стряпку, суетившуюся возле печи, проговорил Федот Федотович, проворно рздевясь.

- Входи, фтер, входи. А дверь я прикрою.

- Виделся с Гврюхой, Федя. Тревог у него, - приглживя пльцми белые кудри, скзл стрик, остнвливясь н средине горницы.

- Что тм, фтер?

- См меня выждл, подошел. "Спсйте, - говорит, - пок не поздно". Вчер к вечеру н землянку нткнулись дв прня. Одному лет четырндцть, другому все двдцть будет. Н лыжх об. Испуглись, увидев Гврюху, кинулись от землянки н дорогу. Всю ночь не спл, ждл облвы.

- Тк, фтер, тк. А ты не посмотрел, лыжный след куд ведет?

- Посмотрел, Федя. В Большую Нестерову пошли они.

- Это хорошо. Знчит, не срзу к уряднику, н совет с кем-то из своих деревенских. С кем же?

- Неведомо.

- Вот в том и дело, что неведомо. И времени у нс с тобой - кпельк. Если Гврюху не уберем, к вечеру возьмут стржники.

- Он тебе что, Федя, дружок или просто связчик?

- И дружок, и связчик, и брт - все срзу.

- Тогд сберечь ндо.

- Кк, фтер?

- Не горюй. Уведу я его в Дльнюю тйгу. Ружейный припс у меня в сборе, хрчи вели стряпке подготовить. Поживу с ним, поохочусь. Никому и в голову не придет, что он со мной.

Горбяков здумлся. Непростой вринт предлгет стрик. До Дльней тйги, где не рз обитлся по рзным нуждм Федот Федотович, дв дня ходьбы. Есть тм избушк. Кроме охоты, можно зняться рыблкой.

Питние не вопрос. Но дль - стршення, глушь -.

чудовищня, путь, доступный только опытному тежнику. А вдруг центр изыщет ккой-то другой способ бережения Акимов? А вдруг всплывет срочня, неотложня возможность перебросить его с верной окзией, скжем, под видом секретного госудрственного чиновник для тйных поручений? Что он, Горбяков, тогд сделет? Кк он достнет его из этой рспрочертовой Дльней тйги, отделенной от Прбели лесми, и рекми, и болотми?

- Вот что, фтер, сходи-к к уряднику, отнеси ему порошки. Отдй жене и скжи, что Федор Терентьич велел уложить смого в постель. Шутки, мол, плохие с его худобой, д при тких длинных дорогх в Нрым.

Стрик вопросительно поглядел н Горбяков. Тот поймл взгляд и понял его:

- Рсчет ткой, фтер: Филтов ляжет в постель, и облв, которую он нзнчил н звтр, не состоится. Пок ты ходишь, я тем временем кое-что прикину в уме.

Стрик вышел и через минуту появился снов, одетый по-зимнему: полушубок, мохнтя шпк из собчины, пимы с высокими голяшкми.

Горбяков подл стрику лекрств, преднзнченные уряднику, предупредил н всякий случй:

- От себя, фтер, никких дополнений. Передй - и нзд.

- Вестимо, - буркнул Федот Федотович. Под нвисшими бровями сверкнули молодым блеском луквые глз, улыбк чуть тронул обветренные губы и тут же погсл, кк искр н ветру.

Снег проскрипел под ногми стрик возле окон.

"Морозит!" - промелькнуло в голове Горбяков. Он зшгл опять из угл в угол. Прикидывл смое рзное:

"Если я приведу его к себе. Изобрзит он нчльник, прибывшею из Томск, к примеру, для... для проверки чего?.. Не то. К тому же остется вопрос: с кем, н кких подводх он прибыл? Кждый ямщик н виду. Нет, от ткого вринт придется откзться".

"Может быть, его передвинуть в другое место? Увезти, скжем, н Обские плесы, к рыбкм. Увезти мне смому, под видом городского друг юности... Попросить приютить н недельку кк любителя рыбного промысл зимой... Ну через неделю что делть? И есть ли грнтия, что его тм не выддут в первый же день?

Полицейские снуют теперь повсюду, где только есть люди".

Тк ничего и не придумл Горбяков до возврщения стрик. А стрик принес новость сногсшибтельную:

- Лекрствие, Федя, передл супруге. Блгодрил ужсть ккими пронзительными словми. Велел помянуть, что в долгу не остнутся. Нмек ясный: з добро отплтят добром.

- Смого не видел?

- Видел! Отдется своей мерзопкостной службе...

- То есть?

- Сидит с костревским стржником и плнует, кк половчее обложить дороги, чтобы зкрыть нчисто выход Гврюхе.

- Не уловил, когд они здумли рскинуть сети?

- Звтр двинет он свое псиное войско. См хозяйк скзл. Звтр, дескть, с обед зляжет в перину жир нкпливть, кк службу спрвит срочную.

- Что будем делть, фтер? - Горбяков и хотел бы, но уже не мог скрыть тревоги.

- Упредим, Федя.

- Кк упредим, фтер?

- В ночь уведу Гврюху в Дльнюю тйгу. Кой они хвтятся, нш след уже простыл.

- Собирйся, фтер. Другого выход у нс нету, - скзл Горбяков, с мучительной тоской подумв о дочери: "Кк бы хорошо, если бы был Поля! Помогл бы собрть и проводить их в дорогу".

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

1

А Поля жил в своем новом доме. К ней приглядывлись, и он тоже присмтривлсь д принорвливлсь. Семейство у Криворуковых хоть и небольшое, но зто что ни человек, то персон, личность. Первым делом см Епифн Корнеевич Криворукое. Ему уже з пятьдесят лет, но он строен, высок, поджр, в темно-русой голове ни одного седого волоск, крие глз с искринкой, голос звонкий - в одном углу крикнет, по всему дому слышно.

Епифн - мужик ухвтистый. Тк говорят о нем по всей округе. И это чистя првд. Не ухвтистый-то рзве сумел бы оседлть свою судьбу тким ловким мнером? Нчл Епифн рзъездным прикзчиком у купц Гребенщиков, теперь см почти купцом стл.

В зимнее время мечется Епифн по всему Нрымскому крю, скупет н пескх, н ямх, н стнх рыбу, свозит ее в свои мбры в Голещихиной, после рождеств отпрвляет обозы с рыбой в Томск. По двдцть подвод в рзнопряжку в кждом обозе. А что ткое подвод? Это не просто конь, зпряженный в сни, под рсписной дугой. Это высокий короб, сплетенный из прутьев черемухи и крснотл, нбитый крупными, кк лиственничные поленья, нлимми, осетрми, нельмми, муксунми и нмертво, железными кольцми притороченный к сням. В кждом коробе ткой рыбы двдцть пудов по меньшей мере. А если конь посильнее, то и все двдцть пять будут! Живые деньги!

Сгоняет Епифн Корнеевич з зиму десяток тких обозов и чует, кк его мошну рспирют новые прибыли. Едет опять Епифн н обские просторы, тм у него полным-полно знкомых и дружков. З бутылкой водки под стерляжью уху н ершовом нвре выпьют, поговорят, поклянутся в вечной дружбе, когд хмель рзберет до костей, обнимутся, крест-нкрест рсцелуются дже. Епифн оствит внс под добычу рыбы в осенне-зимний сезон. Стрый год еще не кончился, новый не нчлся, у Епифн здел нперед. Знй себе потом рзъезжй по ртельщикм, собирй улов, готовь новый обоз. Тк и крутится жизнь, кк мельничное колесо!

"Волк ноги кормят, меня - конь с кошевкой", - похохтывет Епифн Корнеевич. И действительно, чего о лишен, тк это спокойствия: не сидится ему н одном месте.

Дом Епифн бывет редко. То он с обозми в Томске, то н плесх у рыбков. Это - зимой. А летом он снует по пристням, сбывет из своих тесовых звозен свежую рыбу н проходящие проходы. А когд окжется в Голещихиной, то опять же не сидит дом, спешит н луг. Зпряжных коней у Епифн тридцть.

Кроме того, полон згон жеребят, коров, овец. Зим в Нрыме длиння, кк коломенскя верст, по которой здесь принято исстри, со времен землепроходцев, считть рсстояние. Чтобы прокормить зиму-зимскую ткое стдо, худо-бедно ндо иметь н кждую голову по тридцть копен душистого лугового сен. Оно смо н двор не придет! Его ндобно нкосить, высушить, сгрести, сметть, доствить с лугов.

Все семейство выводит Епифн н луг д пришлых прихвтывет человек до полусотни.

Рботть к Епифну идут с охотой. Кормит он хорошо, порой одривет стопочкой спиртного и плтит не скупясь, не дрожит нд кждой копейкой.

Любят его з веселый нрв. Мужик он ртельный, ловкий. См от рботы не уклоняется, лезет где потяжелыпег но и другим спуску не дет, прикрикивет, поторпливет, всякую нерсторопность или неумение высмеивет злым, нетерпимым словом, то и мтерком покроет тк, что уши повянут.

Случются у Епифн проступки. Зпивет иной рз. В тких случях возврщется чуть живой. Кчясь из стороны в сторону, бледный, осунувшийся, он вползет н второй этж в свою горницу по крутой, кршенной густой охрой лестнице и ложится в постель. Лежит сутки, двое, трое. Не слышно и не видно его. Хлопочет возле Епифн в эти дни только одн Анфис Трофимовн, жен, помощниц, хозяйк, рзговривют они между собой тихо, вполголос. О чем рзговривют - одному господу богу известно.

Анфис Трофимовн. О ней судят по-рзному в Голещихиной. Многие считют, что он-то и есть глвня персон в криворуковском доме. Анфис Трофимовн - женщин полня, высокя, в движениях неторопливя. В деревне ее нзывют "попдьей", вероятно, з дородность, з степенство, з нбожность. Происхождения Анфис Трофимовн смого обыкновенного. Ее отец - крестьянин сел Ильинского, содержит тм постоялый двор.

Анфис Трофимовн годков н пять пострше своего супруг. Это по ее словм. Н смом же деле Епифн моложе жены н восемь годов. И тут-то сокрыт тйн их нервного брк.

В девичестве с Анфисой случилсь бед. Двдцти годов от роду он сильно зхворл. Ей бы впору под венец идти, болезнь приковл девушку к постели.

Ревмтизм корежил ее лдную стть. Опухли руки, ноги. Пльцы выкручивло н сторону, н позвоночнике в двух местх появились шишки величиной с кулк. Чего-то только не делли с ней родители: вытскивли голую н утренние росы, поили отврми трв, кутли в горячие полотенц, сжли в бочку с овсяным отвром.

Возили и в Томск, покзывли знменитым профессорм первого в Сибири имперторского университет.

Мялись лет пять. Ничто не помогло. Горько плкл мть, тяжко вздыхл отец. Легко ведь скзть: дочь остется клекой н всю жизнь, кково это для родительского сердц?!

А вылечил Анфису з одно лето Федот Федотович Безмтерных. Не то что вылечил, дл добрый совет в тот смый момент, когд родители пережили крйнюю степень отчяния и уже смирились с судьбой.

Федот Федотович ннялся сопровождть обоз с рыбой, шедший из Прбели в Томск. В Ильинском н постоялом дворе зночевли. В ужин з большой скобленый стол, н котором стоял двухведерный смовр, подсел хозяин, только что втщивший кричвшую от боли дочь н печку. От прогрев н печи боль все-тки зтихл.

Рзговорились о беде, нежднно-негднно пришедшей в дом хозяин постоялого двор. Федот Федотович возьми д и скжи:

- А что, мужик, не пробовл ты дочку лечить грязью?

- Ккой грязью?

- Озерной.

- А ну рсскжи, отец.

Федот Федотович рсскзл. А дело было тк: годов десять спустя, кк вышел Безмтерных н поселение в Нрымский крй, его смого нчл ломть ревмтизм.

Мужик он был силы отменной, но хворь окзлсь сильнее. Согнуло его в пояснице, стл он ходить в нклон, широко рсствляя ноги.

Будучи кк-то н охоте в Дльней тйге, Федот Федотович приметил озерко. Ничем оно не выделялось средь других, лежло в ложбине, кругом был густой лес, по берегм росли осок, кмыш. Временми прибрежный песок покрывлся ккой-то жирной синевтой пленкой, но, когд ветер бурвил воду, волн бесследно смывл этот жирок. В летнюю пору приноровился Федог Федотович купться в этом озерке. Д и бельишко свое ходил стирть сюд же. Мло-помлу стл чуять он облегчение, прежде всего ногм. Рзбухшие, рстопырившиеся пльцы помягчели, стли послушнее. Нчл с той поры Федот Федотович купться здесь кждодневно, д не просто купться, ляжет, зроется в ил и лежит себе.

Нступют холод, Федот Федотович все ходит н озеро. Зроется в грязь, чует, кк от земли идет тепло.

Пришл пор возврщться в Прбель "- нступил зим, выпл снег, озеро зковл лед. Встл Федот Федотович н лыжи и от рдости зкричл: в пояснице ни тяжести, ни боли, ноги послушные, легкие, ходу просят.

Кк ни тяжело было пробирться в Дльнюю тйгу, "вез отец Анфису н озеро. В конце лет встл Анфис н ноги, веселя, рдостня, кк будто не было пятилетних мук. Упл перед стриком Безмтерных н колени, вскинув руки н грудь, скзл:

- Всю жизнь, Федот Федотович, богу з тебя буду молиться. А придет к тебе н двор бед, знй, первой прибегу помочь. В твоем обрзе снизошел ко мне см господь бог со своей блгодтью.

Вернулсь Анфис домой. Отец с мтерью решили:

теперь пор девку и змуж выдвть. Нчли подкпливть придное, присмтривть женихов.

И хотя был Анфис девкой видной, лдной, скособочилсь ее судьб. Пок он лежл в хворости, подруги ее вышли змуж, обзвелись детьми. Сверстнш я прни переженились. Зтосковл Анфис. Жил без подруг, без друзей-приятелей. Особенно было лихо ей, когд одну з другой выдвли змуж ее млдших сестер: Евдокию, Глфиру, Неонилу, Мрфу.

- Вековух! - все чще слышл о себе Анфис.

Но именно в эту пору, когд Анфисе перевлило з тридцть и он уже собрлсь коротть свою жизнь в одиночестве, н постоялый двор зчстил Епифн, По обязнности прикзчик купц Гребенщиков колесил он по деревням и селм, по рыбопромыслм и охотничьим стнм. Прень он был лихой, любил петушиться возле женского сословия, молодые вдовы, девки-перестркп, ббы, охочие до мужского пол, знли его, кк могли привечли. А он одной дрил плток, другой - фунт пряников, третьей бнку леденцов.

Ншел свой подходец Епифн и к Анфисе. Т пончлу строжилсь, отбивлсь от его приствний, потом сдлсь. Вскоре родители рспознли, что Анфис беремення.

Когд Епифн снов появился н постоялом дворе, Отец Анфисы ззвл его в горницу, зкрыл плотно дверь и кинулся н него с кулкми:

- Обесчестил, подлец, мой дом! Женись! А не женишься, подкрулю н Оби и спущу в прорубь н пропитние нлимм!

Зстрщть Епифн было трудно. Ездил он всегд с деньгми, потому имел при себе згрничный пистолет с пулями в брбне.

- Тыщу рублей дшь - женюсь! - поблескивя ослепительно белыми зубми, скзл Епифн. Тогд уже зродилсь у него мысль - покончить с холуйской прикзчицкой долей, выйти н смостоятельную дорогу.

Трофим, Анфисин отец, взмолился. Нчл ныть, что прень хочет сбить его с копылков, короче скзть, рзорить под корень. Но Епифн знл лучше других, что влдельцы постоялых дворов хорошую деньгу збивли.

Деньги шли по многим кнлм: з постой, з чй, з хрч, з сено, з фурж. Из-под полы приторговывли хозяев постоялых дворов и спиртным Тут брли, не боясь бог! Знли, уж коли зхотел проезжий человек глотнуть горяченького, з ценой не постоит!

Кк ни отбивлся Трофим, пришлось ему соглситься с требовнием Епифн. Свдьбу сыгрли, не отклдывя в долгий ящик. Епифн збрл нреченную, увез в Прбель. Слушок о сделке Епифн с отцом Анфисы проник, конечно. Люди от удивления только рукми рзводили:

- Вот ловкч Епифн! Тыщу рублей с тестя снял!

З что, про что - господь бог не рзберется!

Вообще же по поводу этого брк немло судчили людишки. Некоторые строили смые худшие предположения: "Бросит Епифн Анфису через пять годов!

У него в кждой деревне по молодке!"

Вскоре, однко, прикусили языки деревенские говоруны и сплетницы. Епифн кк подменили. Остепенился мужик. Весь ушел в хлопоты и дел. Тут-то и смекнули люди, что Анфис не зря возле отц до тридцти годов отирлсь. Нжил от него умишко и ловкость житейскую. Год через три их совместной жизни Епифн купил в Голещихиной двухэтжный дом, обзвелся обозом и нчл рыскть по Нрымскому крю, кк еще никогд не рыскл. Внимтельные люди приметили это и оценили:

- Епифн что? Дым! Огонь у него - Анфис.

Приглядывясь к жизни в доме муж, Поля был склонн присоединиться к этим словм. Не Епифн - Анфис был глвной пружиной в криворуковском мире. Он был всем: и повелителем, и судьей, и нствником. По легкости ум Епифн бы и десятой доли не сделл для преуспеяния своего дом, если б Анфис вовремя не уберегл его от ошибок и опсностей, не укзывл, куд и когд кинуться з брышом, с кем свести дружбу, кому и ножку подствить.

Несмотря н свой высокий рост и крупный вес, Анфис двиглсь довольно легко, говорил вполголос, был скуп н жесты, но что-то было в ее облике неотрзимо повелительное, твердое и дже жестокое. Поведет черными глзми, мхнет рукой, скжет приглушенным голосом слово - и поник человек. Дже цепные псы, оберегвшие добро в криворуковских мбрх, злые и неподступные, рослые, кк телят, звидев Анфису, сдились н свои обрубленные хвосты и нчинли поскуливть, виновтыми, жлкими глзми поглядывя н хозяйку.

С первого же дня Поля понял, что Анфис кк бы отнимет у кждого из живущих под одной крышей с ней чсть смостоятельности, подвляет то своим умом, то спокойствием, то тихой, рсчетливой влстью. Понял Поля и другое: Анфис не оствит ее без своей зботы, пострется привить покорство, полное послушние, но не дст сломить принятых у Криворуковых устоев. Пок Поля жил кк хотел. Он был нрв веселого, хохотушк, мстериц н выдумки. Поля росл привольно, не зня в семье ничего, что могло бы притеснять, огрничивть ее свободу. Отец и дед, д и мть до последних дней своих любили ее той рзумной и истинно высокой любовью, которя пробуждет в человекe порывы к полезному делу, воспитывет сознние собственного достоинств.

Третьей персоной в доме Криворуковых являлся Никифор. Он был у Анфисы четвертым ребенком по счету.

Первые три умерли во млденчестве, не прожив и одного год.

Когд Никифор родился, Епифн и Анфис решили приложить все силы, сын выходить.

В доме поселилсь знхрк Секлетея, привезення из ккой-то дльней строобрядческой деревни. Секлетея знл секреты трв, врил из них отвры для питья и примочек. Беспокойство родителей было своевременным. Новорожденный окзлся хлипким, болезненным, худеньким, в чем только душ держлсь. Помогл ли Секлетея или уж тк н роду было нписно Никифору, но он выжил. Спрведливости рди ндо отметить немлую роль в этом фельдшер Горбяков. В ниболее трудные дни Епифн привозил Горбяков к больному ребенку, и тот подолгу сидел возле его постели, выстукивя и выслушивя костлявую спину криворуковского нследник.

Н десятом году от роду, когд Секлетея уже двным-двно умерл, Никифор вдруг перестл хворть и нчл н глзх нливться силми. С тех пор все хвори из него словно ветром выдуло. К шестндцти годм Никифор вырос с отц, рздлся в плечх, говорил густым голосом и ходил по вечеркм с двдцтилетними прнями, кк рвный им. Епифн и Анфис нрдовться не могли н свое чдо. Тем более что дльше постигло их опять несчстье: сестренк Никифор, появившяся н свет через три год после него, прожил всего лишь семь недель.

Но не одни рдости приносил теперь в дом Никифор.

Огорчений у родителей было тоже не меньше.

Неизвестно, в кого удлся Никифор, по чьей дорожке пошел, только не было от него жизни никому ни в Голещихиной, ни в Костревой, ни в смой Прбели.

Он был збияк, дрчун, дебошир. С втгой своих дружков рзгоняли они девичьи посиделки, устривли дрки возле церкви в Прбели во время приезд свдебных поездов, совершли нбеги н огороды, опустошя их з одну ночь, подкруливли и избивли прней из других деревень. В стычкх доствлось и смому Никифору. Он приходил домой то с подбитым глзом, то с рсквшенным носом, то с вывернутой рукой. Епифн и Анфис пробовли нкзывть сын, уговривли добром - ничто не помогло. Несколько пригс дух дебоширств в Никифоре по другой причине: пришлсь прню по душе дочк фельдшер Горбяков - Поля.

При появлении ее где-нибудь н вечеринке или дже н улице у Никифор немел язык, потели руки, и он стновился срзу похожим н доверчивого вислоухого щенк.

Поля был моложе Никифор. Все его дружки-приятели по озорной компнии переженились, он все ходил возле Поли, не решясь признться в своем чувстве к ней.

Поля и см тянулсь к прню, и то, что Никифор ждл ее - и год и дв, нполняло ее гордостью з себя и все больше привязывло к нему.

Епифн с Анфисой зприметили, кем взято в полон сердце сын. Выбор Никифоров явно им был не по душе.

Они змышляли женить сын н дочери ккого-нибудь нрымского купчик, или стнового приств, или, по крйней мере, крупного хозяин из трктовой деревни.

Рсчет был простой: сорвть побольше придного, кинуть дополнительный кпитлец в оборот! А много ли возьмешь с фельдшер? Конечно, человек он обрзовнный, блгородный, морд у него не в нвозе, но досттку мловто.

Единственно, что немного утешло Анфису, это то, что Поля был внучкой Федот Федотович Безмтерных. Если б не он, рзве был бы Анфис хозяйкой эткого дом, женой, мтерью?! Ведь в конце концов он бы мог и не скзть о лечебных грязях, пройти мимо ее несчстья, кк проходили сотни других людей.

Конечно, попервости попробовли они с Епифном рсстроить Никифорову любовь. Внчле отец збрл его в поездку по рыбопромыслм н целых дв месяц, потом отпрвил в Томск с обозом н пять недель. Но именно после этой отлучки Никифор скзл родителям, что он хочет жениться н Поле Горбяковой. Отец попытлся еще рз применить силу.

- Свтть будем з тебя дочь нрымского стнового приств Клвдею, скзл Епифн, выслушв вместе с Анфисой сбивчивые объяснения сын.

Но в ту же минуту отец получил ткую сдчу, что чуть не зштлся:

- Все норовишь придного побольше схвтить?! Не сторгуешь меня!

- Д кк ты смеешь тк рссуждть с отцом, негодяй! - крикнул в обычной съосй приглушенной мнере Анфис.

Прежде Никифор ни з что бы не позволил тк грубо ответить отцу. "В смом деле, видно, проигрно нше дело. Сильно попл он под влсть фельдшеровой дочки", - подумл мть.

Епифн взъярился, покрснел до корней волос, зтопл ногми:

- Все рвно женю н Клвдее, подлец!

И тут Никифор снов тк стегнул родителя, что тот н целую минуту онемел:

- Ну двй, женюсь н Клвдее, только выклдывй н стол полторы тыщи рублей. Ты см-то, говорят, тыщу чистыми з мтушку взял?! Деньги теперь, скзывют, дешевле.

Епифн вскинул кулки нд головой и прыгнул бы н сын, рзъяренный, кк рстрвленный медведь, если б Анфис вовремя не остновил его своим хлднокровием:

- Сядь, отец. Поговорим обо всем спокойно. Это кто же тебе, Никит, ткую нпрслину нговорил? - Анфис склонил голову, исподлобья обожгл сын взглядом своих черных глз.

- Кто нговорил? Верные люди говорят!

- Ну, к примеру, кто? Кто эти верные люди? - допытывлсь Анфис.

- Кто, кто? Дедушк Полин - Федот Федотович.

- Ншел кого слушть! Кторжник, врнк с Схлин! - кричл Епифн.

Анфис опустил голову. Н языке и у нее вертелись эти же слов, но обртить их против стрик Безмтерных совесть не позволил. Нвечно зпомнилсь ее клятв перед кторжнином: "Богом ты мне послн. Что бы с тобой ни случилось, первя прибегу". Д и понимл Анфис, что брнью по дресу невинного человек сын не убедишь.

- Ты меньше слушй, Никит, что люди болтют.

Учись своим умом жить.

Но тут Анфис не зметил, кк эти слов обртились против нее смой.

- Вот и учусь своим умом жить! Д вы не дете, поперек дороги стли! скзл Никифор, с тоской поглядывя н отц, который ходил по горнице взд-вперед, зкинув сильные руки з спину.

- Иди, Никит. А мы с отцом подумем еще, потом тебе скжем.

Никифор молч вышел, Епифн присел к жене, и они прошептлись целый вечер. Утром Никифор узнл, что родители решили зслть свтов в дом фельдшер Горбяков.

Поля о происходящем в криворуковском доме знл все в подробностях. И не от Никифор, который не любил вдвться в описния домшних происшествий.

В доме Криворуковых был еще одн немловжня персон - млдшя сестр Епифн - Домн, или, кк все ее звли, Домнушк.

Домнушке было уже з сорок лет, и он коротл свою жизнь вековухой. Причины ее одиночеств окружющие объясняли вырзительным жестом: слегк постукивли пльцми пр лбу. Это знчило: слб умом.

Однко те, кто знл Домнушку поближе, кто чсто рзговривл с ней или нблюдл з ее поступкми, держлись другого мнения: "Хитрит! Глупой жить легче!"

Домнушку хорошо знли не только в Голещихиной.

Ее ненсытный интерес к жизни рспрострнялся н события в других деревнях, рзместившихся вокруг Прбели нподобие грибов н лесной поляне - кучкой.

Домнушк был человеком порзительно добрым и отзывчивым. Если кто-нибудь умирл, он первой прибегл вырзить сочувствие и предложить свою помощь.

Если человек рождлся, он и тут был первой. Приносил роженице то пирог с рыбой, то коржики в сметне, иной рз и отбеленный холст н пеленки.

Не проходили без учстия Домнушки и другие события: посиделки, именины, крестины, свдьбы.

В прбельской церкви Домнушк тоже был своим человеком: ей доверялсь уборк церкви перед престольным прздником, и он, пожлуй, единствення из женщин, с тряпкой и ведром в рукх входил в лтрь, выволкивл оттуд бутылки из-под вин, истрченного н причстие, огрки свечей, истлевшие листы поминльников, высохший помет злетвших в открытые форточки воробышков. Пел он и в церковном хоре, хотя голос у нее был жестковтый и протяжные молитвенные песнопения ей удвлись плохо.

Еще был одн особенность у Домнушки. Ей одинково интересно было общться с людьми смого преклонного возрст, стоявшими н конечной грни жизни, и с людьми молодыми, только нчинвшими свой путь. И те, с кем он вступл в житейское общение - и стрые люди и молодые, - не чувствовли рзницы в возрсте с Домнушкой. Он умел кждого понять и выслушть и для кждого нйти свое слово. Односельчне видели Домнушку то со струхми, приютившимися где-нибудь н звлинке или н прдном крыльце, то с девушкми, собрвшимися для своих рзговоров н берегу Прбельской протоки, возле мостков, с которых ббы полоскли белье.

И стрые и молодые, не отвергя Домнушку от своих компний, обо всем откровенно говорили при неп, зня, что Домнушк сплетничть не стнет, уж если где-то и сболтнет, то смое безобидное и ткое, из чего костер неприязни и вржды не згорится.

Н редкость придирчиво Домнушк сортировл людей. К одним у нее было отношение нстороженное я недоверчивое, к другим - ироническое и порой дже издевтельское, третьих он обожл и уж тут, когд случлся к тому повод, не скупилсь н докзтельство своей привязнности и любви.

В доме ее терпели, временми дже побивлись, но понимли, что без Домнушки не обойтись. Все, что кслось той чсти хозяйств, которя рзмещлсь во дворе, то есть скот, мбры, погреб, - все это нходилось под ее нблюдением. Домнушк, конечно, не спрвилсь бы с ткой большой рботой одн. У Криворуковых жили дв годовых рботник и стряпк, н попечении которой нходились и дойные коровы.

О своих ближйших родственникх Домнушк имел устоявшиеся мнения и оценки, которых он никогд уже не менял.

О брте Епифне он говорил:

- Ветродуй нш Епифшк! Смзливя ббенк подолом перед его несом поведет, з семь верст побежит з ней.

О снохе Анфисе:

- Анфис Трофимовн кк плит: ненроком поп-"

дешь под ее тяжесть - рздвит.

О племяннике Никифоре:

- Дрчун, хрктером легковт. По ошибке он прнем родился, девкой ему бы сподручнее жилось.

О себе Домнушк тоже умел судить с той же резкостью, кк и о других:

- Домнушк кк помело: выбросить бы н помойку, д ведь дом может мусором зрсти. Берегут!..

Не щдил в своих суждениях Домнушк и собственной внешности. Когд он окзывлсь рядом с Епифном, трудно было поверить, что они дети одних родителей. Все лучшее, что можно взять для облик человек, все достлось Епифну. Домнушк был низкоросля, с узким костистым лицом, н котором выделялись длинный нос и белесовтые глз, и уж этого не скроешь - в глзх ее никогд не проходило нсторживющее кждого встречного выржение безумия, тившегося все-тки где-то в тйникх души Домнушки.

- Обокрл меня Епифшк! Удлсь я стрховидня д глупя. А уж в чем-нибудь тосподь бог возместит мне отнятое! Обязтельно возместит! Люди добрые еще узнют о Домнушке! - говорил Домн Корнеевн, когд нпдл н нее стих говорения.

Поля с детств опслсь Домнушки. Ничего плохого он от нее не видел, но вокруг беспрерывно шли рзговоры о Домнушке, ее нзывли то "криворуковским полудурком", то "обороткой"...

Повзрослев, Поля стл присмтривться к Домнушке, чувствуя, кк неспрведлив был он, кк ошиблсь, веря всем деревенским нговорм н несчстного человек.

Приход Поли к Криворуковым Домнушк встретил с открытой душой. В отличие от Епифн и Анфисы Домнушк с первой минуты одобрил нмерение Никифор жениться н Поле.

- Не упускй свое счстье, Никишк! Другой ткой девки по всему Нрыму не нйдешь, - нствлял племянник Домнушк, видя, что8 родители прня выншивют совсем иные нмерения.

2

Четыре недели Поля жил в криворуковском доме кк в гостях. Спл сколько хотел, ел что хотел, рботой тоже не обременял себя. Схвтится что-то сделть, , смотришь, Домнушк уже ее упредил. И в горницх убрл, и телятм пойло снесл, и посуду вымыл.

- Изблуешь ты меня, Домн Корнеевн! - скжет Поля.

Домнушк только чуть улыбнется, скосит глз к горнице Анфисы.

- Не ддут, Полюшк. Н з тем тебя привели в этот дом.

Поля сильно скучл по отцу и деду. Хотя путь из Голещихиной до Прбели неблизкий, особенно в зимнюю вьюжную пору, он обязтельно сбегет рзок туднзд.

- Ну кк тм, Полюшк, в чужом-то доме? - спршивл ее Федот Федотович.

- Живу, дедушк!

- Ну-ну, живи! Н рожон в случе чего не лезь, но и своего не отдвй.

Поля не очень пок понимл нмеки стрик.

- Ты о чем, дедушк?

- О том, чтоб обижть йе вздумли.

- Это с ккой же стти? Что я им, подневольня? - Поля вспыхивл, кк берест н костре.

- Бывет, Поля.

- Со мной не будет.

- Зню. В мтушку! Ух, хрктерец у той был! Когд они с твоим отцом порешили жениться, я, прямо скжу тебе, з голову схвтился. Говорю ей: "Дочк, Фросюшк, рзве он ровня тебе? Ты - кторжнское отродье, он человек городской, злетня птх".

Рзбушевлсь тут моя Фрося...

Отец в длинные рзговоры не вступл. Но стоило появиться Поле, он весь преобржлся: глз его лучились рдостью, он оживленно сновл по дому, принимлся хлопотть возле смовр, выствлял н стол любимое Полино вренье из княженики. Всякий рз, уходя из отцовского дом, Поля испытывл укоринку в душе:

"Бросил отц с дедушкой, ушл в чужую семью. И кк только не совестно тебе?"

Но в том-то и дело, что совесть мучил ее, не двл покоя. "Что они, дв бобыля, будут делть, когд и к отцу стрость придет?" - спршивл себя Поля, шгя из Прбели в Голещихину. Однко ответ н этот вопрос двно уже был приготовлен в ее душе. Дл Никифор Поле твердое слово - в любой день выделиться из криворуковского гнезд, уйти в дом фельдшер или жить отдельно, кк ей зхочется. С тем и пошл з Никифор змуж. Не будь этого уговор, не слдилось бы У них дело.

Кк-то рз Поля припоздл из Прбели. Шл уже в потемкх, торопилсь, прыгл по сугробм свеженметенного снег, врежкой зслоняя лицо от колючего ветр.

Подойдя к дому Криворуковых, остновилсь в изумлении. В освещенные большой лмпой окн увидел он Никифор, стоявшего перед мтерью с опущенной головой. Анфис степенной поступью прохживлсь по просторной прихожей и что-то говорил-говорил, изредк твердо взмхивя скупой н жесты рукой. "Отчитывет, видть, Никишку з что-то", - догдлсь Поля.

Может быть, другя н Полином месте придержл бы шг, постоял у ворот, пок пройдет гроз, но Поля зспешил в дом.

Едв он открыл дверь в сени, под ноги к ней кинулсь Домнушк. Поля от неожиднности и испуг чуть не зкричл.

- Не ходи туд, Поля! Не ходи! Анфис дурь свою выкзывет! обхвтывя Полины ноги, збормотл тревожным шепотом Домнушк.

Но теперь уже Полю вовсе невозможно было удержть. Он широко рспхнул обшитую кошмой и сыромятными ремнями дверь и вошл в дом.

Анфис взглянул н нее исподлобья, словно кипятком плеснул. Никифор еще ниже опустил голову, лоптки у него вздыбились, руки повисли.

- Вот он! Пришл-прилетел, беззботня птшк! - сдерживя голос, воскликнул Анфис. Он выпрямилсь и двинулсь мелкими шжкми н Полю.

- Чем я прогневл тебя, мтушк? - спросил Поля, не испытывя ни смущения, ни робости и чувствуя лишь стыд з робкий и покорный вид Никифор, не удостоившего ее дже мимолетного взгляд.

- Он еще спршивет?! Ах негодяйк! Бесстыдниц! Четыре недели живет, плец о плец не удрил!

Ты что ж, жрть будешь у нс, рботть н своего отц стнешь?! Д кк же тебе не совестно с ншего стол в рот кусок тщить?!

Анфис все приближлсь, и увесистый кулчок ее рз дв промелькнул у смого лиц Поли.

- Ты что, мтушк, Христос с тобой, в уме ли?! - дрожщим голосом скзл Поля, когд сухие кзнки Анфисиной руки вскользь коснулись подбородк.

- Повинись перед ней, Поля! - крикнул Никифор, не двигясь с мест.

- З что же виниться?! Я от рботы не убегл!

Скзли б, что делть, - делл бы! - Поля посмотрел н Анфису в упор, и их взгляды скрестились в поединке. Анфисины черные глз горели огнем, метли горячие искры. И хотя Поле не по себе стло от этого рзъяренного взгляд, он не опустил своих светлых глз. Он смотрел н Анфису не только с презрением, но и с твердостью. Почуяв неуступчивость и безбоязненность Поли, Анфис отступил от невестки. Поля в одно мгновение понял, что Анфис сдет. Поле зхотелось использовть свое превосходство в этом поединке до конц.

- Уйдем мы с Никишей из вшего дом, Анфис Трофимовн! Уйдем! Четыре недели, кк я у вс, вы вон ккие слов про меня говорите! А что будет через год, через дв?!

Анфис круто и быстро повернулсь и тихими, мелкими шжкми подплыл к сыну. Тот все еще стоял кк пришибленный, с опущенной головой и с перекошенными плечми.

- Он првду говорит?! Слышишь, Никишк! Првду? - Анфис сунул руки под широкий фртук, и сжтые кулки перектывлись тм, кк шры.

- Скжи ей, Никит, про нш уговор! Скжи! - крикнул Поля, стскивя с головы пуховый плток и рсстегивя полушубок.

Никифор молчл.

- Подними голову, выродок! Слышишь! Я спршивю: првду он говорит? Анфис опустил фртук, и руки ее лежли теперь н груди.

Никифор молчл.

Анфис стоял перед сыном взбешення, готовя в любой миг кинуться н него и повлить н кршеный желтый пол, себе под ноги. Это бы, вероятно, и произошло, если бы в прихожую не влетел Домнушк.

- Кончй предствление, Анфис Трофимовн! Блговерный твой прибыл. Н ногх не держится!

Анфис толкнул Никифор в плечо" он поштвулся, но не упл.

- Иди встречй отц.

Никифор опрометью бросился к вешлке, нхлобучил н голову шпку, схвтил полушубок, не вздевя в него рук, выскочил з дверь. Косясь н Полю крсновтыми от евет лмпы белкми, Анфис проплыл вслед з сыном, не нбросив н себя дже плтк.

- От злости огнем полыхет! И мороз нипочем! - броеил вдогонку ей Домнушк, подхихикнув.

Поля не отозвлсь. Он стоял в оцепенении, не зня, кк ей поступить: то ли скорее выйти, чтоб успеть до глухого ночного чс вернуться в Прбель к отцу, то ли прошмыгнуть в свою мленькую горенку и отсидеться тм.

Н крыльце послышлись возня и пьяное бормотние Епифн. Поля скрылсь в своей горенке под лестницей, ведшей н второй этж. Домнушк тоже прошмыгнул з печь, н свою лежнку.

Епифн был пьян, но Домнушк преувеличил, скзв, что он н ногх не держится. Епифн н ногх держлся крепко. Его лишь слегк покчивло, Анфис хотел помочь ему снять лосевую доху, но он не позволил дже прикоснуться к себе.

- См спрвлюсь! - крикнул он и вытянул руки, чтобы отстрнить жену. Ну, струх, веселись! Ткой подряд сломл, что голов у тебя зкружится! Семьсот пудов рыбы подрядился в Томск поствить. Оптом!

З один зезд! Н кждом пуде чистый брыш! - бормотл Епифн, скидывя с себя полушубок, поддевку, рсписнные крсной вязью пимы с згнутыми голяшкми.

- Иди нверх! Иди! Потом рсскжешь! - пытлсь вполголос остновить его Анфис, зня, что Епифнову болтовню слышт и Поля и Домнушк. Больше всего н свете не любил Анфис оглски ни в кком деле, в торговом особенно. "Рзнесут, рзболтют, подсекут тебя в смую опсную минуту", не рз нствлял он Епифн, любившего прихвстнуть своими успехми н коммерческом поприще.

- Где Поля? Позови-к мне Полю! - крикнул Епифн. - Подрки ей, милушке ншей, привез. Вот они! - Он вытщил откуд-то из-з пзухи крсный шелковый плток и крупные кольцеобрзные золотые серьги.

- Д ты что, очумел,. Епифн? - Может быть, впервые з всю жизнь в этом доме Анфис зкричл полным голосом. - Недостойн он! Не зслужил!

- Зови, говорю, Полю! Поля! Поля! - зкричл он, нпрвляясь в горенку под лестницей.

Поля все слышл. Он збилсь в угол, стоял, сжвшись в своем незстегнутом полушубчике, с полушлком н плечх. Перекинутый через руку Епифн шелк горел жрким плменем. Кзлось, еще миг - и в криворуковском доме зпылет от этого плмени неудержимый пожр. Епифн нбросил плток н Полю, положил серьги н подушку.

- Не ндо! Не возьму я вших подрков! Не возьму! - Поле чудилось, что он кричит эти слов, но ни Епифн, ни Анфис, ни Домнушк, ни ее муж, Никифор, рспрягший лошдей отц и только что вошедший в дом, не слышли ее слов. Спзмы перехвтили горло, и губы ее, посиневшие кк у мертвой, шевелились совершенно беззвучно.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

1

Акимов ждли не столько в Петрогрде, сколько в Стокгольме.

В одном из переулков этого процветющего городпорт жил стрый русский профессор Венедикт Петрович Лихчев.

Пятьдесят лет своей жизни посвятил Лихчев изучению российских прострнств, простирвшихся от Урльского хребт к востоку и северу. В свое время Лихчев с блестящим успехом зкончил Петербургский горный институт, потом пять лет провел в Гермнии, прктикуясь у смых крупных немецких профессоров и инженеров горно-поисковому и плвильному делу. С экспедициями то Российской кдемии, то Российского геогрфического обществ, особенно с экспедициями сибирских золотопромышленников Лихчев исколесил вдоль и поперек берег Енисея, Оби, Иртыш и бесчисленных больших и млых притоков этих великих рек.

Почти ежегодно Лихчев отпрвлялся в экспедиции, збирясь в мест, по которым не ступл еще ног человек.

К исходу своего зрелого возрст Лихчев нкопил огромный, совершенно уникльный мтерил, бесценный по своему знчению для нуки. Некоторые нблюдения, сложившиеся в результте рботы экспедиций, Лихчев опубликовл в нучных трудх Томского университет.

Многие экспонты по геологии и минерлогии кря, этногрфии и рхеологии, привезенные Лихчевым, ншли свое место в коллекциях первого в Сибири университет. Нучные интересы профессор простирлись и в облсть рстительного мир. И тут он внес в нуку свою лепту, не только дв описния отдельных особей сибирской флоры, но и доствив обрзцы в университетский гербрий и ботнический сд.

Долголетняя нучня деятельность и тлнт Лихчев выдвинули его в число видных ученых.

Лихчев был земляком Ломоносов, любил Север, быстро привык к Сибири и ни з что бы не покинул ее, если б не обстоятельств политического хрктер.

Всякий рз, кк только в университете возникло движение з демокртизцию порядков - з перемены в постновке обрзовния, з усиление общественного нзнчения ученого, - Лихчев окзывлся вместе с теми, кто выржл смые рдикльные стремления. Еще в первые годы существовния Томского университет он поддержл студенческую стчку против некоторых нтидемокртических нововведений ректор. Сторонник смых рекционных взглядов н просвещение, ректор объявил борьбу всякому свободомыслию, поощряя голый кдемизм. От профессоров он требовл быть только обучителями, студентов подвлял мелкой опекой и подозрительностью. Лихчев не мог и не хотел придерживться позиций ректор. Везде и всюду он отстивл прво студентов н смостоятельность, прививл им чувств критического отношения к нучным догмм, возбуждл интерес к общественному движению.

Однжды ректор и попечитель учебного округ, человек еще более рекционных взглядов, гуляли по дорожкм, протоптнным по склонм обширного косогор, сбегвшего к реке. Нстроение у обоих было тихое, умиротворенное: учебный год зкнчивлся, слв богу, блгополучно, без серьезных эксцессов. Между тем из Петербург, из Москвы, из Кзни, из Юрьев доходили вести, что по удиториям снов проктилсь волн студенческих сходок и митингов. Н них критиковлись не только университетские порядки, прозвучли куд более тревожные ноты: осуждлсь првительствення политик, незыблемость трон его имперторского величеств подверглсь сомнению. До хлдных сибирских крев сие не доктилось. Ректор и попечитель учебного округ видели в том результт собственного тщния. Своевременно и умело воздвигнут стен, о которую рзбились зловещие рскты студенческого буйств. Тк было... и, бог милостив, тк оно и будет впредь.

Вдруг из глубины рощи до ректор и попечителя донесся знкомый нпев популярной среди студентов песни "Из стрны, стрны длекой".

- Веселятся! - с покровительственным добродушием скзл ректор"

- Золотя пор юности, - усмехнулся попечитель, они сделли несколько шгов и остновились кк вкопнные. Знкомый мотив сопровождл совершенно незнкомые слов, содержвшие многознчительные нмеки:

Юной верой плменея,

С Лены, Бии, Енисея

Рди воли и труд,

Рди жжды жить светлее

Собрдися мы сюд.

И, с улыбкой вспоминя

Ширь Бйкл, блеск Алтя,

Всей стрне, стрне родной,

Шлем привет мы, призывя

Всех, кто с нми, в общий строй.

Кждый здесь товрищ рвный,

Будь же громче, тост зздрвный.

Первый тост нш з Сибирь,

З крсу ее и ширь...

А второй з весь нрод,

З святой девиз "вперед" - вперед!

Песня не умолкл. Звонкие, дружные голос, допев песню до конц, принимлись повторять ее. С кждой минутой хор нбирл силу, пение стновилось все более энергичным и стрстным.

- Тк... тк... "Рди воли и труд"... "Кждый здесь товрищ рвный"... - шептл побелевшими губми ректор, испугнно поглядывя н попечителя.

- Своды ншего университет не могут быть омрчены крмолой! воскликнул попечитель и ринулся через кустрник по не просохшей от весенних дождей земле.

Ректор поспешил з ним.

Через несколько минут они окзлись н поляне, зполненной возбужденной толпой студентов. То, что они увидели, зствило их попятиться. В роли глвного зкоперщик студенческого хор выступл профессор Венедикт Петрович Лихчев.

- Больше, бртцы мои, нпор, воли, чтоб дрожли стены от предчувствия грядущих перемен! - громко нствлял хористов профессор, сопровождя слов скупыми, но сильными жестми. И студенты и профессор тк были увлечены, что не зметили появления ректор и попечителя.

- Господ! Господ! Я прошу рзойтись! Нсколько я понял, в вшей новой песне нет и нмек н цря и бог... Постыдились бы, Венедикт Петрович, соврщть молодежь с твердого пути! - Ректор говорил высоким, взвизгивющим голосом. Белое, холеное лицо его стло пунцовым, в узких щелкх полусомкнутых век, кк острие бритвы, поблескивли злые глз.

Лихчев обернулся н голос ректор, удивленно всплеснул рукми, которые от физической рботы в экспедициях были у него крупные, в мозолях и ссдинх.

- Помилуйте, господин ректор! В песне нет ничего предосудительного! В ней звучит одно желние - быть полезным своей родине. Молодежь хотел отметить собственной песней свой весенний студенческий прздник.

Что в этом плохого?!

- Зпрещю и повелевю влстью, днной мне госудрем импертором, рзойтись! - провизжл ректор, стновясь в позу Нполеон со скрещенными н груди рукми.

- И не медля ни одной минуты, - притопнув ногой, подтвердил попечитель. - О вс, профессор, будет рзговор особый, и в смые ближйшие чсы.

Попечитель сердито смотрел н Лихчев через стекл пенсне, губы его, прикрытые рыжими усми, гневно подергивлись.

А Лихчев смеялся. Зкинув крупную голову, зросшую густыми, в звитушкх, русыми волосми, он хохотл, сотрясясь всем своим плотным телом.

Студенты пребывли в молчнии. Но вот кто-то в толпе здорно свистнул.

Ректор и попечитель в одно мгновение поняли, что пор убирться. Шг, дв, три!.. Они скрылись в березняке тк же неслышно, кк и появились. Вдогонку им донеслись вызывющие звонкие голос:

...Рди воли и труд,

Рди жжды жить светлее

Собрлися мы сюд.

2

А н другой день профессор Лихчев предстл перед судом своих коллег. Зседние происходило в кбинете ректор. Двери были плотно прикрыты. Вход в приемную оберегл университетский сторож.

Нсупившись, опустив головы, коллеги Лихчев слушли нудные поучения ректор и попечителя учебного округ. Поведение профессор Лихчев не нрвилось его коллегм. Видный профессор в роли хорист! Знете, по меньшей мере легкомыслие... Но тк ли уж это предосудительно?! Кк известно, всякое влечение - род недуг. А рзве у них нет своих увлечений? Один до стрсти любит игру в рулетку, второй чуть не по целым суткм просиживет в собрнии з крточным столом, третий увлечен церковными службми, , к примеру, профессор богословия любит лошдей, перепродет их ттрм из трктовых деревень и отнюдь не чурется брыш, который неизбежен в тком деле...

Судьбище нд Лихчевым еще не успело рзвернуться по-нстоящему, кк в кбинет влетел нчльник жндрмского упрвления.

- Вше превосходительство, господин ректор, у вс крыш горит! - не собирясь приносить извинений з непрошеное вторжение, рявкнул полковник.

- Что имеете в виду, вше высокоблгородие? - вствя с кресл и бледнея, спросил ректор.

- Студенты взломли дверь глвной удитории и митингуют!..

- Доктилось-тки и до нс! - трхнув кулкми по столу, воскликнул попечитель. - Вот к чему приводят вши безобидные песенки, господин профессор! Все революции в Европе тоже нчинлись с пустячков, зкнчивлись кровью, кровью, кровью!

Ректор метлся з своим длинным столом, не зня, что предпринять, чтобы остновить неотвртимо ндвигющиеся трозные события.

- Ну что же вы медлите, вше превосходительство? - скзл нчльник жндрмского упрвления.

Ректор вскинул н него глз, полные рстерянности, стрх и мольбы о помощи.

- Кк прикжете поступить? - спросил он упвшим голосом.

- Отпрвьте в удиторию профессор Лихчев.

Пусть он скжет студентм, что ему не грозит ни увольнение, ни рест.

- Идите, Венедикт Петрович! - Ректор просительно сомкнул кисти рук и посмотрел н Лихчев зискивющими глзми.

- Идите же, Венедикт Петрович, пок эти безумцы не ворвлись в лбортории и не устроили тм погром!

Идите, пожлуйст! - Голос попечителя учебного округ звучл теперь по-иному: мягко, вкрдчиво.

- Я готов пойти. Но преду прея? дю: я не произнесу ни одного слов против, если студенты выдвинут требовние о перемене общественной тмосферы в ншем университете. - Лихчев встл, но срзу же сел, двя этим понять и ректору и попечителю, что он не отступит от своего условия.

Вдруг из длинного коридор донесся топот множеств ног, гул голосов, и в кбинет ректор ввлилсь делегция студентов.

И кк они держлись, эти желторотые юнцы! В их резолюции то и дело слышлся звон метлл: "Мы требуем!", "Мы не отступим ни н шг!", "Свободу - нуке, свободу - труду! Счстье - Родине!"

Попечитель попытлся возмутиться. Он зтопл ногми, вскинул нд головой свои склеротические руки, сжтые в кулки. Но голос студент, читвшего резолюцию, ззвучл с угрожющей силой:

- Мы не потерпим ни н одну минуту унизительной слежки з ншим поведением и всеми силми будем протестовть против подлой системы опеки и беззстенчивого унижения достоинств и чести студент в угоду отечественным мркобесм, по монршей воле призвнным глушить тягу нрод к просвещению и свободе.

Ректор мученическими глзми смотрел н Лихчев.

Единственный, кто мог остновить этот ужсный молодой, звонкий голос, это он, Лихчев. Но профессор стоял с невозмутимо спокойным лицом, и, более того, в его круглых, кк у беркут, глзх плесклось озорство и буйство. Н миг ректору покзлось, что профессор сейчс откроет свой большой рот, прикрытый прокуренными усми, и из его глотки выплеснется:

Рди воли и труд,

Рди жжды жить светлее

Собрлися мы сюд!

Ректор мелко, чтоб коллеги не видели этого жест отчяния, перекрестил свой живот, стрясь избвиться от возникшей в мозгу кртины, кк от дьявольского нвждения. Но предчувствия не обмнули ректор. Вдруг кто-то из студентов, стоявших в последнем ряду, сильным голосом зпел:

Юной верой плменея...

В то же мгновение по университетскому коридору згрохотло:

С Лены, Бии, Енисея

Рди воли и труд,

Рди жжды жить светлее

Собрлися мы сюд,

Ректор упл в свое кресло с высокой спинкой, увенчнной изобржением двуглвого орл, судорожно хвтя струю свежего воздух, прониквшего в полуоткрытое окно. Попечитель змер с рзинутым ртом. Профессор сидели мрчные и молчливые. А Лихчев, вскинув кудлтую голову, стоя с просветленным лицом, прислушивлся к рсктм сильных, молодых голосов, от которых, кзлось, сотряслись толстые кирпичные стены университет...

3

Вот с той поры и нчлось... Лихчев жил и.рботл, ненвидимый университетским нчльством и окруженный чуткой любовью студентов. Кк только рекционные профессор пытлись поднять н него руку, немедленно вступли в действие студенты. Они были готовы в любой миг н любые поступки рди того, чтобы отстоять Лихчев, И ректор и попечитель в этом не сомневлись. Волей-неволей приходилось уступть, чтобы не нжить бед куд более серьезных, чем все те, которые возникли от присутствия в университете Лихчев.

Был, првд, у Лихчев одн черт в хрктере, вернее, стрсть, которой стрлись пользовться и ректор и попечитель для облегчения своего положения.

Лихчев был неутомимый путешественник. Прогрмм его путешествий простирлсь н десять лет вперед.

Едв зкончив одну экспедицию, он нчинл подготовку к другой. Лихчевские недоброжелтели рды были спровдить профессор хоть к черту н кулички, лишь бы пожить в спокойствии и чинном блголепии. Урезя средств н другие нужды, ректор не скупился н рсходы для экспедиций, порой испршивл дополнительные суммы в Петербурге, то и у чстных лиц, влдевших большим кпитлом.

Однко, обретя временный покой в месяцы пребывния Лихчев в отъезде, ректор с грустью отмечл, что кждя экспедиция приносил ученому, фигурльно выржясь, новую звезду н погоны.

Результты экспедиций рссмтривлись не только В Томске, Лихчев выезжл с доклдми в Петербург.

Тм внчле относились к нему нстороженно. Доклды слушлись только в Российском геогрфическом обществе, где всегд нходились рзумные люди, хорошо отличвшие нукоподобную мишуру от подлинно нучч ных открытий. Но по мере того кк повышлся интерес црского првительств к своим восточным и северным окринм, повышлся интерес к трудм Лихчев и со стороны Российской кдемии нук. Полностью истребить ломоносовский дух в кдемии никогд и никому не удвлось. Он то згсл, нподобие тежного костр, прибитого нлетевшим ливнем, то снов рзгорлся, кк рзгорется тот же полузтухший костер под свежими струями ветровых потоков.

К слову Лихчев теперь прислушивлись в стенх нучных учреждений. А что ксется деловых людей, рисковвших вклдывть свои кпитлы в рзного род предпринимтельские нчинния н востоке, то они, несмотря н всю свою необрзовнность и презрение к просвещению, домоглись встреч с Лихчевым, испршивли у него советов. И он не уклонялся от них, дже в смых трудных случях.

Никто, рзумеется, в те длекие годы не фиксировл прогнозов, которые выскзывл Лихчев отдельным предпринимтелям. А прогнозы эти охвтывли обширные рйоны Сибири и в просторечии бесед с промышленникми и купцми были крткими, но вполне исчерпывющими, кк суворовские донесения и прикзы.

- Хотите грести золото лоптой? Есть ткое золото в Сибири. Оно лежит в верховьях Енисея, по берегм его притоков. Потом ищите это золото н Среднем Енисее и в низовьях Ангры. А когд рзбогтеете, не щдя сил и средств, идите н крйний северо-восток. Верховье Томи все в железе и кменном угле. Хотите, чтоб Сибирь имел железные дороги и свой метлл, идите туд, не ошибетесь.

Лихчев был сведущим не только в облсти ископемых. Он, кк никто, знл реки и озер Сибири, соствлял из них целые трнспортные системы. При этом он учитывл опыт землепроходцев, нщупывя н необозримых прострнствх Сибири смые крткие и смые выгодные пути.

- Помимо крупных корблей, стройте мелкосидящие плоскодонки, пробивйтесь в верховья млых рек.

Тм встретите громдные богтств, смое глвное, выйдете к новым большим рекм и свяжете большие дороги в единую нить - от сердц России до ее нетронутых окрин.

Предпринимтели - и российские, и нгло-фрнцузские, - почуявшие в Сибири золотое дно, пытлись приручить Лихчев, сделть его своим советчиком и укзчиком. "Нюх у этого книгочея н земные богтств кк у доброго охотничьего кобеля н тежную живность", - говорили о нем российские толстосумы, похвляясь перед нглийскими и фрнцузскими бнкирми.

Но все попытки приручить его к непосредственному обслуживнию интересов предпринимтельств Лихчев сокрушл железной рукой.

- Я хоть учился у немцев, но человек нсквозь русский. Где пхнет инострнной деньгой, тм мне делть нечего!

А случлось, что говорил и того короче:

- Отстньте! Я прикзчик России и червь нуки!

4

К исходу семидесятого год от роду Лихчев поддлся все-тки соблзну быть поближе к глвному центру нуки - кдемии и переехл в Петербург.

- Еду туд не з тем, чтобы збыть Сибирь, нпротив, чтоб служить ей пуще прежнего. Кк нбт, звучит весь мой век звет Михилы Ломоносов: "Российское могущество прирстть будет Сибирью".

Эти слов Лихчев скзл с подножки вгон толпе студентов, собрвшихся н плтформе в Томске проводить его в длекий путь.

Жизнь в Петербурге с первого дня нчлсь совсем инче, чем думлось. Не успел Лихчев рсствить вещи в своей обширной профессорской квртире, не успел отоспться после долгой дороги в тряском вгоне, столицу вздыбил стршня весть: кйзер Вильгельм обрушился н Россию войной.

С этой новостью к Лихчеву прибежл студент последнего курс политехнического институт Вня Акимов. Приходился студент Лихчеву вроде бы дльним родственником. Был он сыном двоюродной сестры жены профессор, рно умершей.

- В недобрый чс приехл я, Вня, в столицу. Не зйми мое месго в Томске другой профессор - вернулся бы туд с рдостью. Не до нуки теперь будет ншему отечеству.

Лихчев был потрясен. Ходил по комнте вприпрыжку, остнвливлся возле тюков с бумгми, хрнившими уникльные мтерилы экспедиций, дневники, крты, нброски будущих сттей, в которых содержлись предвидения порзительные, генильные.

Вня был в три рз моложе Лихчев, но дружил с ним, кк порой не дружт дже сверстники. Лихчев двжды брл Вню с собой в экспедиции, посылл ему регулярно деньги н жизнь, переписывлся, не тя в письмх ни чувств своих, ни дум. Сближл их, конечно, прежде всего общность нучных интересов. Првд, Вня не знл и сотой доли того, что умещлось в крупной, лобстой голове Лихчев, но любил нуку, хотел постигнуть истины, вырботнные российскими и зрубежными учеными.

Весть, которую Вня принес Лихчеву, совсем не печлил его. Он был возбужден, и зряд нерстрченной молодой энергии жрким блеском сиял в темно-коричневых глзх юноши.

- А ты, Вня, вроде доволен, что обрушилось эткое несчстье н ншу родину? - спросил Лихчев, и голос его прозвучл осудительно.

- Д что вы, Венедикт Петрович! Войн - ужсное бедствие! Рзве можно рдовться этому?! - воскликнул Вня с кким-то особенным возбуждением. Но кк бы Вня ни откзывлся от этого, в голосе звучл если не рдость, то, по крйней мере, неуемня бодрость, здор.

- А все ж тки ты чему-то рд. Рд! Я же вижу по тебе, - теперь уже откровенно с укором скзл Лихчев.

- Д, действительно, что-т очень взбудорживет меня, - признлся Вня.

- Может быть, мечтешь о подвигх н поле брни? Кинешься н фронт? спросил Лихчев, окидывя юношу придирчивым взглядом.

- Нет, Венедикт Петрович! Это не мой удел! - без млейших сомнений скзл Вня.

- Что же тогд? Любовь? - рзвел рукми Лихчев.

- Откроюсь перед вми, кк верующий перед господом богом: войн породит революцию. Рожден я для революции. Вот откуд мое возбуждение. - Вня выпрямился и глядел н ученого строго, с решимостью отвечть з свои слов.

- Вон оно что! - воскликнул Лихчев. - Никогд не думл, что ты ткой... Робеспьер.

Ученый хотел, вероятно, улыбнуться, но улыбки не получилось. Ноборот, лицо его стло серьезным, взгляд больших глз озбоченным. И Вня без тгзуд понял, о чем думл сейчс ученый: "Рожден для революции... А знешь ли ты, что ткое революция? Ни я, ни ты этого не знем".

- Войн неизбежно взорвет цризм. Революция стнет единственно возможным выходом из тех стрдний, ккие войн принесет нроду. Рбочий клсс осознет себя в этих испытниях кк силу, которя должн вывести стрну н путь социльной свободы...

Лихчев опустился в кресло. З свою долгую жизнь он стлкивлся с смыми рзличными точкми зрения н переустройство жизни людей. Но ни одн из них не увлекл его, не покорил. О многих теориях он думл с недоверием, то и просто с презрением. "Болтовня, милые господ! Болтовня! Не более. Чтоб повернуть Россию н новые пути, ндо, чтоб зхотел этого см нрод. Мужик упрям, не зхочет вшей "свободы", и ничем ты его не стронешь с мест".

И сейчс, выслушв горячую речь Вни, Лихчев прежде всего подумл об этом.

- Войн... революция... свобод... Звучит крсиво, звонко! Но все это для нс, грмотеев, интеллигентов.

А мужик, бородтый мужик, темный и збитый, он чтонибудь понимет, Вня, в этих премудростях? - скзл Лихчев, отметив про себя, что его молодой друг, несмотря н юные годы, по-видимому, человек с "црем в голове". Держится он просто, без стеснения, следовтельно, уверен в себе, в рот кждому говоруну смотреть не стнет.

- Бородтый мужик, Венедикт Петрович, действительно и темный и зЬитый. Но его просвещение, вероятнее всего, будет протекть ускоренным способом. До высот нуки он поднимется фнтстически быстро!

- Он не знет збуки! Вместо подписи он тискет отпечток пльц. А ты - высоты нуки! - усмехнулся Лихчев, и губы его зстыли в горькой гримсе.

- Мы говорим о рзных вещх, Венедикт Петрович.

Вы имеете в виду высоты нуки в облсти бсолютных знний, я же веду речь о высотх революционной нуки и борьбы. В этом нш темный и збитый мужик н поверку и не ткой темный и не ткой збитый, кк о нем принято думть. Кк-никк з его плечми опыт Событий пятого год.

- Стршный опыт: безвиння кровь у црского дворц, кроввя войн н Дльнем Востоке, бездрно нчтя и позорно проигрння, и шквл збстовок ц восстний, в конечном итоге не принесший трудовому люду никкого облегчения...

- Суровя школ и суровые уроки. Они не прошли дром, - перебил Вня ученого.

- Были и прежде, Вня, суровые уроки, збылись. Збудутся и эти.

- Эти не збудутся, Венедикт Петрович! Теперь есть сил, которя и сберегл эти уроки в пмяти и при случе нпомнит их, чтоб не повторить прежних ошибок.

- Что же это з сил? Нш брт интеллигент? Не шибко-то-я верю в эту силу! Одних припугнут, другим подороже зплтят, третьи не рискнут терять кусок хлеб нсущного! Этой силе крепкие подпорки нужны, чтоб не кчлсь он из стороны в сторону.

- Я говорю о другой силе, Венедикт Петрович. Пролетрит! Он вышел н рену исторических битв.

Город был уже возбужден стршным известием о войне. После нескольких чсов тишины, кк бы притиснувшей улицы и переулки к земле, взметнулось в гомоне, реве, шуме человеческое горе. В открытое окно профессорской квртиры ворвлись голос пьяных людей, томивших свое отчяние перед грозным событием в истошном крике.

- Вот он, твой пролетрит! Сегодня с тупым ндрывом песни поет, звтр с тким же ндрывом будет плкть, послезвтр, збыв и то и другое, нчнет убивть себе подобных, дже не спросив себя, во имя чего он это делет...

-- Но нступит чс, когд это отчяние и эт покорность переплвятся в иное - в потребность изменить мир, изменить себя. Это обязтельно произойдет. Более того, это уже происходит. Для тысяч и тысяч людей уже и сейчс ясно: в этой войне ндо делть только то, что принесет России поржение. Цризм без поржения не свлится. Это зверь живучий.

Лихчев вскочил, зкинул крупные руки з спину.

- Поржение! Это слово бьет меня по моим перепонкм, кк снряд. Я русский и не хочу, чтоб мое отечество лежло рсплстнным у ног немецкого кйзер.

- Поймите, Венедикт Петрович, только поржение цризм принесет очистительную революцию.

- Униження и рзбитя отчизн подобн трупу, Ее не спсут и революции.

- Не нрод, цризм потерпит поржение.

- Нет, нет! Рди отечеств я готов н все! И я не потерплю, Ивн, твоих рзговоров. Збудь это слово -"

поржение! Мы должны победить врг. Только гордой и сильной стрне революция может принести избвление от нужды и стрдний.

Вня попытлся докзть ученому, в чем его зблуждения, но тот не зхотел слушть. Рзгневнно шркя ногми, он удлился в другую комнту, плотно прикрыв з собой тяжелую дубовую дверь.

Вня проводил ученого взглядом, осуждя себя з излишнюю прямолинейность в суждениях. "Ну ничего, то, что не смог докзть вм, господин профессор, я, то вм докжет см жизнь", - утешл себя Вня, не зня еще, кк поступить дльше: сидеть ли в ожиднии, когд гнев ученого уляжется, или покинуть его дом до кких-то лучших минут.

Вня не успел еще решить этого, кк дубовя дверь открылсь и Лихчев вернулся с ккой-то виновтой улыбкой, тк не подходившей к его суровому лицу.

- А ну ее к черту, Вня, твою политику! Я ее недолюбливл в молодости, в стрости он мне и вовсе не нужн. Двй пить чй с брусничным вреньем, - глуховтым голосом скзл Лихчев.

- Что ж, чй пить не дров рубить, говривли в стрину, - усмехнулся Вня, - однко истины рди змечу, Венедикт Петрович, возможно, что политику вы недолюбливли, но других поощряли знимться оной.

- Что з нмеки? - снов сердясь, спросил Лихчев.

- Никких нмеков, одни фкты. Мне вспомнились вши постоянные конфликты с рекционной профессурой.

- Д рзве это политик, друг мой ситцевый?! Просто-нпросто сердце мое не терпит неспрведливости, Нук требует свободы дух...

- Вот, вот, - поощряя откровенность ученого, зтряс головой Вня.

- Опять ты меня, искуситель негодный, вовлекешь в нтипрвительственные рссуждения. Д ты что, подослн тйным упрвлением жндрмерии?! - змхл кулкми Лихчев, ндвигясь н племянник, поблескиввшего из угл своими темными глзми.

- Успокойтесь, дядя! - вскинув руки, скзл Вня. - Я не подослн, послн, дядя, к вм. Послн студентми-большевикми. Позвольте воспользовться вшей гостиной л провести тут звтр вечером небольшую беседу. Мы в крйнем зтруднении. Мы существуем нелегльно, нм тяжело, момент ответственный, он требует ясности и действий.

Лихчев опустил кулки, попятился, упл в кресло, словно его кинули туд. Жлобно скрипнули под ним прочные, скрытые кожной обивкой пружины.

- Ах искуситель, х лиходей! Собирл бы своих оболдуев без спросу, тк нет, рзрешения спршивет, блюститель добропорядк!

- Вы звтр до которого чс в отсутствии? - не упустил удобного момент Вня.

- Поеду н именины. Вернусь з полночь. И думю, что вернусь в изрядном подпитии. Восьмидесятилетний именинник умеет и угостить и см выпить.

- Рздолье! - прищелкнув языком, воскликнул Вня.

- Окн шторми прикрыть ндобно. По улице немло всякой сволочи шляется.

- Уж это не извольте беспокоиться, - со смехом в лкейском поклоне дуршливо изогнулся Вэня.

- Не пясничй, племянник! Сдись з стол, чй будем пить! Неонил Терентьевн! - крикнул Лихчев в приоткрытую дверь служнке. - Смоврчик нм с Вней, брусничное вренье и коржики!

- Ня-су, брин, ня-су! - послышлся из глубины квртиры нпевный голос.

5

Н другой день в квртире профессор Лихчев состоялось собрние большевиков.

Венедикт Петрович приехл в полночь. Рзговоры были еще в смом рзгре. Кое-кто, увидев профессор, смущенно встл. Неужели пор уходить? Хозяин кбинет остновился н пороге. Все уствились н Вню.

- Позвольте, дядюшк, звершить беседу. А вы, может быть, пройдете в спльню н отдых? - не то спросил, не то посоветовл Вня.

- Вы что же, боитесь, что я выдм вши секреты?

- Нет, почему же? Вы, вероятно, устли, вм пор спть. - Вня готов был подхвтить профессор под руку и почтительно провести его в соседнюю комнту.

- Дй-к мне стул. Я посижу, послушю, о чем вы тут рзговор ведете.

Не ожидя приглшения, профессор сел рядом с Вней.

В нкуренной комнте воцрилось молчние.

- Будем, товрищи, продолжть. Венедикт Петрович знет, что здесь происходит нелегльное собрние большевиков, - скзл Вня с отчянием в голосе.

Профессор слушл внчле рссеянно и кждого выступвшего встречл улыбкой недоверия. "Горе-спсители России! Млденческий лепет! Плвние по поверхности с помощью ндувных пузырей!" - мелькло у него в уме.

Но по мере того, кк рзговор принимл все более нпряженный хрктер, тяло, словно вешний снег н солнцепеке, и недоверие Лихчев к студентм. "Млденцы, но упрямые. Цризм, конечно, не свергнут, цря попугть могут", - смягчил свои рзмышления Лихчев.

Суть острой дискуссии профессор не очень улвливл. Его сознние здерживлось лишь н отдельных фрзх.

- Мссы! Звоевние мсс! Вот коренной вопрос будущей революции, гудел бсок одного из студенток.

Остльное Лихчев не слушл. "Птенцы вы желторотые! Мссы! Д известно ли вм, что российские мссы негрмотны, збиты, они лежт, подобно влуну, н дороге общественного рзвития. Чтобы влун сдвинуть с мест, нужен, по крйней мере, прочный рычг. Уж не вы ли, сосунки, рискнете уподобиться этому рычгу?!" - полемизировл про себя профессор с выскзывниями студентов.

- Революционное созревние мсс пойдет стремительно. Войн уже коснулсь непосредственным обрзом миллионов людей. И смое глвное в том, что рбочий и крестьянин окзлись рядом, в одном окопе. Уж тков жизнь: крйние ктклизмы современной жизни сближют для совместных усилий решющие фигуры будущей социльной борьбы...

Это звенел приятный голосок племянник. "Ох ты ккой стртег! И глядят все н него с увжением, видно, не ткой уж Вньк тумк, кк я порой про него думю", - проносилось в голове профессор.

Но голов его в эту ночь-все-тки был во хмелю.

Фрнцузский коньяк, выпитый н именинх, делл свое дело. В глзх дрожли тени от кудлтых голов студентов, подпрыгивл люстр с медной цепью, поколыхивлись стены в темно-розовых обоях.

- Ну, тлдычьте здесь хоть до утр, я пойду отдыхть. Дверь, Ивн, не збудь зпереть. Неонил Терентьевн спят-с!.. - пробурчл профессор и вышел из комнты.

А через несколько дней произошло то, что рно или поздно должно было произойти: Вньку Акимов, милого племянник и тйную ндежду ученого, рестовли.

Арестовли его прямо в лбортории.

В тот же день профессор Лихчев посетил студент, окзвшийся облдтелем того смого бск, который н сходке в пмятную ночь тк увлектельно рссуждл н тему звоевния мсс. Студент был изрядно сконфужен, взволновн и дже рстерян. Он попросил у профессор рзрешения войти в столовую и опрокинуть стол. Тм, в тйнике, устроенном прямо под столешницей, хрнились ккие-то очень-очень, кк скзл студент, вжные революционные документы.

- С Ивном есть возможность снестись. У нс в предврилке свои люди, скзл студент, сдерживя свой рокочущий бс.

Лихчев вспылил:

- Передй Вньке, что он мерзвец! Ткому лбу ндо н войне быть, не проедть кзенные хрчи в тюрьме. - И он вышел, хлопнув дверью.

Через минуту профессор вернулся и подобревшим голосом скзл:

- Возьмите эти деньги. Тут сто рублей... Передйте, когд можно будет, этому негодяю Акимову и скжите ему, чтоб в тюрьме не рспускл нюни, если окжется в ссылке, то пусть нукой знимется - лучшее средство от скуки и спнья.

- Все в точности передм, - пообещл студент.

Зпрятв бумги в потйной крмн студенческой куртки, бс отвесил профессору глубокий поклон и удлился. Лихчев предствил н миг жизнь без встреч с Ивном, и сердце его стиснул тоск. "В экспедицию пор. Двинусь в низовья Оби. Попробую обследовть побережье окен в сторону Енисея... От Мнгзеи нши предки ходили и к северо-зпду, и к северо-востоку.

Ндо посмотреть н все своими глзми", - рзмышлял Лихчев. Но это был мечт, чистя мечт, без млейших примесей рельности.

Дело в том, что охотники тртить деньги н экспедиции, д к тому же ткие длекие и дорогие, окончтельно перевелись. Првительство и прежде не очень щедро отпускло средств н нуку, теперь оно, знятое военными зботми, и помышлять об этом не хотело. Нйти честного воротилу, пожелвшего бы взять н себя огромные рсходы, тоже было не просто. Могли, конечно, с великой охотой влезть в это предприятие нгло-фрнцузские компнии, ппетит которых к российским сокрови-.

щм рзгорлся с кждым годом все больше, но одн мысль о служении чужеземным интересм приводил Лихчев в негодовние.

"Не ерепенься-к, Венедикт Петрович, никуд ты в ткое время не уедешь. Сдись-к з стол, рсклдывй мтерилы своих сибирских экспедиций и попробуй сообрзить, что из них вытекет. Дело тоже нужное, никто з тебя этого не сделет", - утешл себя Лихчев.

И он действительно приступил к ткой рботе, рзворошив большой, оковнный жестью сундук с рхивми сибирских экспедиций.

В один из поздних вечеров, в смом нчле этой рботы к Лихчеву снов нгрянул облдтель бс.

- Ивн переслл вм письмецо, Венедикт Петрович, - скзл студент, извлекя откуд-то из-под полы скрученный в трубочку листок бумги.

- Не збывет, знчит, дядюшку! - с ноткой удовольствия в голосе воскликнул Лихчев.

- Помнит и зботится, - угрюмо хмыкнув, прогудел бс.

Лихчев водрузил н нос очки, бережно рзвернул бумжную трубочку, зшевелил губми.

"Милый дядюшк! О себе не пишу. Все мысли мои о Вс. Нд Вми зходит гроз. Провлы нши окзлись серьезнее, чем можно было предполгть пончлу.

Вше сочувствие к нм, Вш помощь нм известны.

Зпрошены ткже мтерилы из Сибири о Вшем учстии в студенческих нтипрвительственных мнифестциях. Все это ничего хорошего не предвещет. Не поспешить ли Вм с отъездом в Стокгольм? Помнится мне, что Вс ззывли туд для прочтения лекций. Время для этого вполне подоспело. Спешите, спешите, пожлуйст!

Обнимю и остюсь Вшим верным другом и учеником!

Ивн".

Лихчев прочитл письмо племянник молч, отошел к окну, зкинул руки з спину, смотрел куд-то в небо.

- Ответ не будет? Есть возможность передть не позже звтршнего утр, - скзл бс.

- Прошу подождть. - Лихчев присел к столу, рзмшисто нписл:

"Вня! Уклдывюсь для немедленного отъезд. Збирю смую необходимую чсть сибирского рхив.

Если твое отсутствие будет менее продолжительным, чем мне думется, не збудь понблюдть з моей квртирой, чтоб не рстеклось нжитое без отц и мтери добро по чужим рукм. Будь здоров! Дядюшк".

Лихчев перечитл зписку, достл из стол хрустящий с черной подклдкой конверт, острожно вложил в него исписнный листок.

- Извините, профессор, конверт лишний. Письмо вше будет зпечено в булку, - чуть усмехнулся бс.

- Ну, в случе чего, сми выбросите! Стря привычк чтить дрест, пояснил Лихчев и, прихлопнув конверт тяжелым пресс-ппье, подл его студенту.

6

А вскоре Лихчев уехл в Стокгольм. Пок он не вошел по трпу н проход шведской компнии, он не был уверен, что уедет.

Где бы он ни появлялся в эти предотъездные дни, он всюду обнруживл признки усиленной слежки з собой. Сыщики не оствляли его без внимния дже дом.

Они нгло прохживлись под его окнми, остнвливли служнку Неонилу Терентьевну, рсспршивли ее, чем знят профессор.

Лихчев побивлся: вдруг рестуют. Но тут он опсность преувеличивл. Здерживть его никто не собирлся. Ноборот, опслись, чтоб не рздумл с отъездом. Влсти полгли тк: пусть себе убирется куд-нибудь подльше от России, то еще окрутят его революционеры, вовлекут в свои дел. Бороться с тким не просто, уж очень он н виду у всего Петрогрд...

Лихчев был нчеку до смой последней минуты.

Опсясь, что могут быть похищены мтерилы, без которых его отъезд в Стокгольм потерял бы всякую целесообрзность, он все чемодны погрузил к себе в кюту и всю дорогу неустнно следил з ними.

В Стокгольме Лихчев встретили достойно его высокого звния. Худой, морщинистый стрик с пожелтевшими волосми н клинообрзной голове, прямой, кк сухя жердь, нзввшийся членом Шведской кдемии нук и профессором древнего университет город Упслы, произнес крткую речь:

- Я счстлив приветствовть от лиц моих коллег столь выдющегося предствителя российской нуки.

Вш приезд в Швецию будет способствовть добрососедскому духу нших нук, процветющих под эгидой русского импертор и короля Швеции.

"Ну нсчет эгиды, бтеньк мой, ты подзгнул от излишнего подобострстия перед црствующими особми", - подумл Лихчев, пожимя костистую руку шведского профессор.

Жизнь в Стокгольме окзлсь н редкость скучной.

Один рз в неделю Лихчев поднимлся н кфедру и прочитывл очередную лекцию. В остльные дни недели он был предоствлен смому себе. Внчле ему кзлось, что тк уединенно живег лишь он. Родин его нходится в состоянии волны, которя неизвестно еще кк и чем звершится, и шведы, люди осторожные, не спешт проявлять к нему, инострнцу, особо подчеркнутый интерес. Но вскоре Лихчев понял, что тк же уединенно жили здесь все профессор. Они кк бы чуждлись друг друг, их общение не переходило з рмки служебных обязнностей. "Скукот, Вня! Если тут от тоски не сопьешься и не рехнешься рзумом, то и здоровым не вернешься", мысленно рзговривл с племянником Лихчев.

Первое время Лихчев проводил целые дни в путешествиях по городу. Он исходил его вдоль и поперек. Город чем-то нпоминл Петрогрд, хотя не облдл мшь голюдьем российской столицы и змирл буквльно $ нступлением сумерек. Но через две-три недели осмтривть Лихчеву в Стокгольме стло нечего. Нскучил ему и порт, вызывющий приступы острой тоски. Иногд тут мелькли суд с русскими нзвниями. Особенно стновилось горько н душе, когд они, рзвевя по небесному простору клочки дым, удлялись к горизонту, з которым жил, стрдл, боролсь его родня Россия.

"Плюну н все предосторожности и поеду домой.

Дльше Нрым меня не сошлют, тм я не пропду.

Доделю то, что не успел сделть в экспедициях", - рссуждл Лихчев в минуты отчяния.

Но возврщться все-тки было рисковнно. "По крйней мере ндо дождться ккой-нибудь весточки от Вньки", - успокивл себя Лихчев. И ткя весточк нконец поступил. Писл, првд, не Вньк Акимов, , по-видимому, все тот же бс, прозыввшийся, окзывется, Алексндром Петровичем Ксенофонтовым. Сообщя Лихчеву, что его квртир нходится в прежнем порядке, служнк Неонил Терентьевн пребывет в полном здрвии, Ксенофонтов кк-то между строк, чтобы не вызвть излишних подозрений военной цензуры, нписл о смом глвном: Ивн отбыл в Нрым н четыре год. О нем, о Лихчеве, все дом стосковлись, но ничего не попишешь, скоро его не ждут, знют, что у него тм, н чужбине, дел неотложные и их когд попло не бросишь. Из этого нмек Лихчев понял, что время его возврщения в Россию еще не нступило.

Ксенофонтов в конце письм сообщл Лихчеву свой дрес, по которому просил нпрвлять письм, и обещл впредь быть более ккуртным в переписке. Именно после получения письм Ксенофонтов, окончтельно рзрушившего ндежды н скорое возврщение Лихчев в Петрогрд, ученый рспковл свой сибирский рхив и, обложившись бумгми, приступил к делу.

Условия для нпряженной кбинетной рботы были в Стокгольме отличные. Лихчев жил в удобной университетской квртире поблизости от Королевской библиотеки, книгохрнилищ которой содержли обширную спрвочную литертуру н смых рзнообрзных языкх мир. Ншлись в библиотеке и кое-ккие уникльные мтерилы из ее рукописных фондов, ксвшиеся приокенских рйонов Сибири. Но, помимо всего этого, было еще одно вжнейшее условие для успешности нучной рботы в Стокгольме одиночество, полное одиночество.

Лихчев всегд ценил одиночество, когд, нсытившись мтерилми по смое горло, нступло время извлекть из него выводы, формулировть истины. "В суете д в спешке дже смя светля голов не в состоянии высечь ни одной искры из глубин рзум. Думть, думть, без устли думть нд тем, что увидел, узнл, почувствовл", - любил говорить Лихчев своим ученикм.

Теперь здесь, в Стокгольме, в тиши профессорского особняк, отгороженного от шумной улицы стосженной стеной из огромных дубов и лип, можно было рботть не спеш, без суеты, и думть столько, сколько мог выдержть мозг.

З долгие годы рботы Лихчев вырботл собственную методику. Первое, что он требовл от себя, - полное, бсолютное знние мтерил. Ккой бы генильной ни был т или иня догдк, ученый не впрве считть ее истиной, пок он не овлдел мтерилом, не прошел его нсквозь (любимое словцо Лихчев!), не подтвердил взлет своей интуиции фктми.

Лихчев и прежде немло писл о Сибири. В его сочинениях, нпечтнных в нучных издниях университетов, Геогрфического обществ, кдемии и просто хрнящихся в рхивх, были поствлены рзнообрзнейшие проблемы из облстей геологии, минерлогии, климтологии, фуны, флоры. Но теперь он осуществлял смую знчительную рботу, глвную рботу своей жизни, кк он считл, кпитльный труд о Зпдно-Сибирской низменности. Обширные прострнств в дв с половиной миллион квдртных километров, рвные по территории пяти Фрнциям, лежли перед его мысленным взором со всеми своими згдкми, пок недоступными человеку. Н множество сложнейших вопросов о происхождении, особенностях строения, тысячелетних геологических процессх, происходящих н этой необозримой рвнине земного шр, должен был ответить Лихчев.

Несколько недель ученый рзбирл свой рхив, тщтельно прочитывл кждую зпись, всмтривясь в зрисовки обрзцов и чертежи рельеф и отложений, сделнные торопливо, нспех, сохрйившие порой потеки от дождевых струй и сырых ветров север. Эти следы длеких путешествий кк-то по-особенному волновли Лихчев. "А все-тки был рыск-мужик", - думл он о себе.

Когд эт рбот был зкончен, рхив был рстсовн по полкм шкф в звисимости от вжности мтерил, содержщегося в тетрдях и кртх, Лихчев отпрвился в Королевскую библиотеку. Тут он сел з ящики ктлогов, и библиотекри едв успевли извлекть из потенных хр"янилищ, уствленных стеллжми необходимые ему книги.

В юности Лихчев изучил фрнцузский язык. Живя в Гермнии, он в совершенстве овлдел немецким. Кроме этих и родного русского язык, он прилично знл нглийский и итльянский. И шведский двлся ему легко, просто, можно скзть, кк-то попутно.

Служщие Королевской библиотеки немло повидли н своем веку ученых. Кроме своих шведских, у них перебывли ученые из многих стрн мир, включя и зокенских, но впервые они встретили человек, которому требовлсь литертур по ткому широкому кругу вопросов.

Рботл Лихчев увлеченно и споро. Чтобы не доводить себя до изнеможения, он строго реглментировл день и выполнял это смопредписние неукоснительно.

Вствл в семь утр. Звтркл быстро, но по-русски обильно, и рботл до четырех. Потом об"едл, не торопясь просмтривл гзеты и журнлы. В шесть чсов дня он поднимлся и, ккя бы погод ни стоял н улице, отпрвлялся гулять по городу. Прогулк продолжлсь не менее двух чсов. После ужин он вновь сдился з стол и рботл до полуночи. Спл обычно крепко, но мло. Впрочем, несмотря н возрст, никогд не подбдривл себя дневным сном, считя, что это только рсслбляет мышцы и ндолго вносит тускловтость и нтужность в рботу мысли.

Но кк ни увлечен был Лихчев, кк ни збывл он в своих знятиях о времени, тревог з Ивн, з его судьбу не покидл ученого. С нетерпением он ждл от племянник весточки, двжды нпоминл Ксенофонтову о своих беспокойствх, но Ивн молчл и молчл.

"Пожлуй, зря я волнуюсь. Везут Вньку не н курьерском поезде. От Петрогрд до Томск пройдет он через десятки пересыльных тюрем. Н кждом этпе - остновк, проволочк, мытрство. А ведь еще от Томск ндо добрться до Нрым. Тут уж совсем зтоскует прень. Повезут н открытой брже. Если угдет в теплую погоду - счстье, вдруг выпдет холодное время? Издрожится мой Робеспьер, увидит, что у революции, кроме прдной стороны - фористичных, звонких лозунгов, бурных мнифестций, зжигтельных речей, есть тяжелые будни, изнуряющя изннк, черный труд.

Сколько их, этих хрбрых юных говорунов, ндломилось в непосильных поединкх с црскими стрпми или пло перед безмолвными стенми кземтов! Уж вон декбристы ккие были герои, ведь некоторые не выдержли, зпросили прдону!" - рссуждл см с собой Лихчев.

В эти минуты рздумий ему жлко было Акимов.

Хорошя, очень подходящя для нуки голов был у Вньки н плечх. "Рстрясет свои недюжинные здтки в бесплодных политических спорх", вздыхл Лихчев.

Лихчев вспоминл путешествие вместе с Внькой по Кети до берегов Енисея. Три месяц провели они тогд вместе. Ивн только что окончил первый курс. Он выглядел совсем еще цыпленком. Но уже тогд чувствовлось, что у этого прня будет цепкя рук.

Лихчев н всю жизнь зпомнил, ккие интересные мысли выскзывл Акимов, когд они, звершив промеры прибрежных обнжений, принялись рссуждть об особенностях среднекетского рельеф. Ивн тогд рзвил оригинльный взгляд н взимосвязь приенисейских горных хребтов с кетской рвниной. Лихчев спорил с ним, ввертывл здиристые вопросы, но Ивн отстивл свое предствление, и с тким зртом, что у него дже голос осип. Вечером, н ночевке, зполняя полевой дневник, Лихчев перескзл мысли Ивн и тут же в скобкх пометил, что взгляд этот выскзл И. И. Акимов.

Что ксется его, Лихчев, то он считет точку зрения Акимов вполне нучной и сформулировнной исчерпывющим обрзом.

Перечитывя теперь в поздние вечерние чсы свои дневные нброски к будущим глвм книги, Лихчев шептл: "Почитть бы Вньке вслух, пообсуждть коечто с ним, поспорить д дть ему, чтоб он глзми поелозил по моим стрницм..." И хоть Лихчев рботл временми до умопомрчения, все-тки одиночество грызло его, и чем дльше, тем сильнее. Грызло свирепо, упорно, кк зверь грызет в неволе прутья своей клетки.

7

Но вдруг в лихчевском темном црстве вспыхнул луч свет. Из Петрогрд в Стокгольм прибыл некий Кзимир Эмильевич Осиповский. В первый же день по прибытии Осиповский примчлся к Лихчеву. Он передл ученому приветы от знкомых профессоров и учеников и, сообщив Лихчеву, что его квртир в полной сохрнности, передл ему подрок от Неонилы Терентьевны - бнку великолепного брусничного вренья, кковое профессор обожл до стрсти.

Осиповский нзвлся доцентом, специлистом в облсти рхеологии и в известной мере учеником Лихчев, тк кк слушл его лекции, будучи студентом Кзнского университет. Дело было двным-двно, и Лихчев, не очень-то зпоминвший лиц и фмилии тех, с кем он стлкивлся в лекционных злх и лборториях, не смог припомнить Осиповского.

Несколько чсов подряд, отложив рботу, Лихчев слушл рсскзы Осиповского о жизни Петрогрд и России, боясь пропустить хоть одно слово.

Кзимир Эмильевич был говорун, крснобй. Слов струились из его уст легко, плвно, без млейших здержек. Кких только сторон российской жизни не коснулся Осиповский! Все он знл, во всех сферх был сведущ.

Зходил речь о положении рбочих в России, Осиповский строчил своей непередвемой скороговоркой, кося юркими мленькими глзкми н собственный увесистый горбтый нос:

- Положение рбочих, достопочтенный Венедикт Петрович, ховое. Зрботки прежние, если не ниже, дороговизн взвинтил все - не подступишься. Д и ккие рбочие? Н зводх полно ббья и подростков. Мстеровой люд уцелел только тм, где производится оружие, где уж не обойдешься без умелых рук.

Интересовлся Лихчев жизнью крестьян. Осиповский и об этом рсскзывл обстоятельно, подробно, словно он только вчер приехл откуд-нибудь со Смоленщины или с Поволжья.

- Рзорение! Полный упдок! Число безлошдных увеличивется ктстрофически. Посевы сокртились.

Избы рзвливются. Холод и голод бродят по селм.

Едят уже и лебеду и сушеный мох. Сирот и вдов стновится все больше и больше.

- Ну, что же нше првительство, бтюшк црьгосудрь? - спросил Лихчев.

- Вся ндежд н Гришку Рспутин, - хохотнул Осиповский и, не щдя Лихчев, который морщился и стонл от его рсскз о нрвх, процветвших в высших сферх, передл все, о чем был см нслышн в петрогрдских слонх и приемных.

- Что же, знчит, один выход: революция? - не то спршивя, не то утверждя, скзл Лихчев. - Ведь дльше пдть некуд. Предел! Мркобес и внтюрист во глве ткого госудрств! А? - вопросительно взглянул он н гостя.

Осиповский взметнул подвижными, кк крылья птицы, рукми, воскликнул:

- Полгйте кк угодно-с!

- Чего ж тут полгть?! Ясно и без_ полгний, - грубовто отозвлся Лихчев.

- Цризм кончется, - опять взметнул рукми Осиповский.

- Уж скорее бы подыхл! - рубнул кулком Лихчев.

Скверно, невырзимо скверно было у Лихчев н душе. Проводив гостя, он долго шгл по комнте с звлми книг и бумг по углм. "И что вы тм, черти полостые, медлите?! - мысленно обрщясь к Ивну, рзмышлял Лихчев. - Прохиндей и негодяй в кчестве нствник црствующих особ?! А?! Ну, знете, доктились! Хлопнули бы его, что ли? Нет, Внечк, в прежние времен революционеры-то были посмелее вшего брт! Не ждли, когд очнется от спячки русский мужичок, сми не боялись змрть руки..."

Рсскзы Осиповского о жизни России оствили ткое гнетущее впечтление, что и н другой день Лихчев не мог рботть. То лежл н дивне, просмтривя гзеты с сообщениями о событиях н русско-гермнском фронте, то пил кофе, обжигясь и чувствуя нытье под ложечкой, то подходил к столу и, рссмтривя крту Обь-Енисейского кнл, думл о том, кк бы хорошо было ему, если бы где-нибудь, вот тут, в Зимревке, н берегу Кети, жил он кк простой рыбк и охотник, не ведя, не зня обо всех этих рздирющих душу неустройствх его стрдющего отечеств... "Пойти в ресторн д ндрюкться, что ли?" - не зня, кк подвить тоску, думл Лихчев.

Но Осиповский словно подслушивл его мысли.

В полдень рздлся звонок, и петрогрдский рхеолог впорхнул в дверь с легкостью весеннего мотыльк.

- Ну кк, достопочтенный Венедикт Петрович, смочувствие? Кк сплось, кк рботлось, кк отдыхлось? - зстрочил пулеметной дробью Осиповский.

- Гнусно, отвртно, - пробурчл Лихчев, втйне рдуясь, что Осиповский все же кк-то отвлечет его от тяжелых мыслей.

- Что тк? Нездоровится? - полюбопытствовл гость.

- Россия, - протяжно выдохнул Лихчев.

- А, бросьте вы стрдчь о России! Проживет. Коли своего ум ншим првителям не хвтит, призймут у иноземцев. Бывло!

- Бывло! Д больше не должно быть! - почти рявкнул Лихчев.

- Не спорить примчлся, Венедикт Петрович, - миролюбиво скзл Осиповский. - Приехл просить вс окзть вшему покорному слуге честь. Сегодня в ресторне "Континентль" собирю своих знкомых. Хочется скорее войти в круг новых людей. Инче здесь, в этой сытой, блгополучной стрне, можно повеситься от одиночеств.

- К чему я, кжется, и приближюсь, - мрчно пробубнил Лихчев и, глядя куд-то в сторону, подумл:

"Пойду рзвеюсь".

А спустя три чс Лихчев сидел в ресторне з столом, нкрытым н немецкий мнер: посуды вдоволь, зкус и выпивон подносят официнты. Положт кружок колбски н трелку, бережно нцедят сквозь хитрую пробку рюмочку зелья и уносят скорей подльше. "Эхм! З русским бы столом посидеть сейчс, чтоб вСе ломилось от еды-питья!" - тоскливо оглядывя гостей Осиповского, думл Лихчев.

Компния окзлсь пестрой. Были ккие-то две сухопрые нгличнки, по-видимому, стрые девы, без умолку говорившие о редкостных рскопкх некоего господин Смит н одном из островов блгословенной Эллды, шведский рхеолог, стршно унылый по внешности и молчливый стрик, лет этк, видимо, под девяносто, и молодой, по живости и темперменту нпоминвший смого Осиповского, фрнцуз Гюств Мопссн.

- По имени я счстливо соединяю двух фрнцузских клссиков: Флобер, чье имя ношу, и Мопссн, - пристукивя кблучком, отрекомендовлся фрнцуз.

Встреч прошл уныло. Англичнки и швед никк не могли оствить своей излюбленной темы о рскопкх удчливого господин Смит, фрнцуз и Осиповский строчили о своем: о чудных прижских ресторнх, о прижнкх, которые, кк никто в мире, знют толк в одежде, и в пище, и в удовольствиях...

Лихчев лениво жевл перепренное мясо, и нстроение его все больше и больше пдло. "Не было у меня здесь друзей, но и эти блболки не друзья", - думл он, поглядывя н дверь.

Этот вечер зпомнился Лихчеву кк никкой другой. Еще не доехв до своей квртиры, он почувствовл себя тк худо, что искры сыплись из глз. Было ткое ощущение, что н грудь ему кто-то невидимый положил железную плиту, в легкие со спины вонзил трубки и кчет по ним кузнечными мехми горячий воздух. Смхивя с ресниц и бровей холодные кпли пот, Лихчев, придерживясь рстопыренными пльцми з стены, вошел в свою квртиру и рухнул н пол.

Пок служнк вызывл врч, Лихчев чуть господу душу не отдл. В короткие мгновения, когд сознние возврщлось к нему, он переводил глз н свой письменный стол, и сердце сжимлось еще сильнее. "Все пропло... Дело жизни... Н рстопку печей увезут шведы бумги... Вньке отдть... Ему, по прву только ему".

Но смертный чс Лихчев еще не пришел. Отдышлся он. Однко шведские врчи не обрдовли его:

лежть в постели месяц по меньшей мере, может быть, и все дв. Первый рз в жизни Лихчев зплкл безутешными слезми. "З что ткое нкзние?! Кто же з меня провернет ткую уймищу рботы?! А умереть, не сделв ее, знчит перечеркнуть семьдесят дв год жизни".

Но слезы отчяния, волнение никк уж не могли помочь Лихчеву. Скорее ноборот. Только спокойствие, безрзличие ко всему н белом свете, строжйший режим... Только. Три недели Лихчев не жил, существовл н земле, кк существует ккя-нибудь нерзумня козявк, трвинк в поле. Потом попросил служнку пододвинуть стол с полевыми кртми экспедиций. Т пончлу воспротивилсь, но врч не стл оспривть желние больного.

- У профессор сердце сдет, мозг у него железный. Пусть думет. Не возбрняется, - скзл швед.

Лихчев рзвертывл листы крт, испещренные его двними пометкми, и рссмтривл их чсми, поржя своей сосредоточенностью и служнку, и сестру милосердия, ходившую з ним.

В его несчстном положении это были счстливые чсы! Лихчев збывл о ноющей боли под лопткой, мысленно переносился в те длекие годы, полные движения, движения и движения, прикидывл в уме что-то вжное о своем деле, сопоствлял фкты и оценки тех дней с обширными познниями, сложившимися з десятилетия.

Осиповский не оствил ученого без внимния. Он посещл квртиру Лихчев ежедневно. Врчн долго не допускли его к больному, и он не нстивл, прося лишь об одном: непременно передть Венедикту Петровичу его привет и пожелние быстрейшего выздоровления.

А через месяц Осиповский перешгнул нконец и порог кбинет ученого, превртившегося одно время в больничную плту.

- Ах, достопочтенный Венедикт Петрович! Чувство вины и теперь еще жжет мне щеки. Кк-никк, произошло это после злополучной встречи с моими друзьями, - зстрочил Осиповский. - Кк я стрдл! И ндо же было случиться этому именно в тот вечер!

- Ну что вы, Кзимир Эмильевич! При чем вы тут!

Виновник - мое изношенное сердце, - утешл его Лихчев.

Однжды Осиповский явился к Лихчеву не один.

В прихожей ждл позволения войти Гюств Мопссн.

Лихчев, конечно, рзрешил.

Фрнцуз изыскнно поклонился, но к постели подойти не рискнул. Лихчев см протянул руку, приветствуя его.

Он приглсил гостей присесть.

- Ну, рсскжите, господ, что тм, н белом свете, делется? - не скрывя рдости от общения с людьми, спросил Лихчев.

Осиповский взглянул с озорством в глзх н фрнцуз.

- Может быть, Гюств, рсскжете профессору новый некдот о кйзере Вильгельме? - скзл по-фрнцузски Осиповский.

Гюств сморщился:

- Простите, я мог бы, но не зню, кк отнесется профессор к непристойностям, без которых некдот утрчивет соль.

- Вляйте, - вырзительно моргнул Лихчев.

И Гюств выдл свеженький прижский некдотец о Вильгельме и русской црице-немке.

Тело Лихчев зколыхлось, кровть зскрипел, он уткнулся в мхровое полотенце, сдерживя смех.

Вероятно, смех этот был очень целительным. Почувствовл Лихчев с этого дня зметное облегчение. Поворчивлся в постели, легко крутил головой, чуть дже приподнимлся, опирясь локтем н подушку.

Осиповский и Гюств посещли Лихчев через дв дня н третий. Он ждл их с нетерпением. Они приносили свежие новости, некдоты, шутки.

Уходя от Лихчев, они оствляли его хотя и несколько утомленным, но, несомненно, поздоровевшим.

Кк-то в одно из своих посещений Осиповский и Гюств после некдотов и шуток попросили Лихчев рсскзть о будущей книге, рди которой он привез с собой все эти тюки с дневникми и кртми. Лихчев не любил рньше времени посвящть посторонних в свои нучные рзмышления, но ему очень хотелось, чтобы гости не оствляли его одного, и н этот рз, отступив от првил, он зговорил о своих изыскниях.

Осиповский слушл не слишком внимтельно, рзочк дв дже зевнул в лдонь, зто Гюств не спускл с профессор округлившихся глз. То ли его в смом деле знимл вся эт довольно скучня мтерия, то ли он ртистически рзыгрывл особый интерес к рсскзу профессор.

Осиповский и Гюств ушли позднее обычного, поблгодрив Лихчев з столь содержтельную беседу.

А Лихчев, оствшись один, вздохнул: "Вньк! Вот с кем сейчс мне бы поговорить".

8

Вньк же опять молчл. З все время жизни в Стокгольме Лихчев получил от Акимов одно-рзъединое письмо, переслнное через Ксенофонтов.

Письмо двиглось н волх. Три месяц нходилось оно в пути. Послнное, вероятно, из Нрым с окзией, оно только из Петрогрд до Стокгольм передвиглось средствми почты.

Но вести от Акимов уже приближлись к Лихчеву.

Они поступили к нему до необычности стрнно.

Однжды утром служнк сообщил Лихчеву, что к нему пожловл врч. Лихчев удивился. Н этот день никких посещений врч не нмечлось.

- Ну что же, пусть проходит господин Яринг. Приглшйте, - скзл Лихчев, полгя, что к нему явился врч, лечщий его постоянно.

- Приехл другой врч. Незнкомый, - пояснил служнк.

- Все рвно приглшйте, - рспорядился Лихчев, С любопытством поглядывя н дверь.

Вошел высокий мужчин с оклдистой русой бородкой, синеглзый, в белом хлте. Поглядывя сквозь стекл очков н Лихчев, поздоровлся н ломном шведском языке. Когд служнк вышл из комнты, врч присел возле кровти н стул.

- Будем знкомы, Венедикт Петрович, - зговорил он по-русски. Прохоров Сергей Егорыч. Товрищ по рботе Акимов.

Они обменялись рукопожтием.

- Где он зпропстился, негодный? З все время получил о г него одно письмо, и то из десяти фрз, - просияв, зговорил Лихчев.

- Прежде всего позвольте предствиться до конц, - остнвливя нетерпение Лихчев, скзл Прохоров. - Послн к вм группой эсдеков-большевиков, проживющих в Стокгольме в эмигрции. Мы двно знем о вшем пребывнии здесь, но стрлись не вступть с вми в связь, опсясь кким-нибудь обрзом нвлечь н вс излишние подозрения.

- Ну-ну, - изумился Лихчев, никк уж не предполгвший встретить и тут, н чужбипе, сподвижников Ивн.

- К сожлению, теперь в этом есть крйняя необходимость. Вот вм письмо от Акимов.

Прохоров достл откуд-то из-под хлт довольно измятый конверт и подл его Лихчеву. Поспешно во-, друзив н нос очки в тяжелой роговой опрве, Лихчев прочитл письмо племянник. Ивн был жив-здоров.

К Нрыму попривык. Несколько рз, пользуясь рзрешением приств, поднимлся вверх по Кети. Встретил любопьиные промоины, при обследовнии одной из них нтолкнулся н следы кузницы. По всем днным, кузниц тунгусских племен. Згдк прежняя: где тунгусы брли руду? Время в ссылке терять не нмерен. Много читет, ведет метеорологические нблюдения, хочет выпроситься у нчльств н Тым, пройти его с устья до вершины и сделть хотя бы внешнее описние. Кроме того, знимется двумя языкми: во фрнцузском преуспел до свободного влдения, нглийский дется труднее.

В школе пртийных оргнизторов, созднной здесь из ссыльных товрищей, прочитл несколько лекций н тему "Естественные ресурсы России". Сто рублей, послнные через Ксепофонтов в предврилку, получены до последней копейки и истрчены н смые целесообрзные нужды. Премного блгодрен и обязн по гроб.

- Молодец Вньк, молодец! Не пл духом, не опустился, - шевелил полными губми Лихчев. Переведя взгляд н Прохоров, скзл со вздохом: А уж кк мне Вньк ндобен! Пострел я, господин Прохоров.

Сердце сдет, временми вижу хуже, рботы, бтеньк мой, н десять лет. Живу в одиночестве, кк стрый дед з печкой. Спсибо хоть нвещет господин Осиповский, рхеолог, весьм милый и приличный человек. Не приходилось знвть?

Прохоров змялся, укрдкой взглянул н дверь, понизил голос:

- Вот кк рз поручено скзть вм об Осиповском: он не столько рхеолог, сколько гент глвного упрвления тйной полиции. Его специльность - нблюдение з русскими эмигрнтми в Скндинвских стрнх. Он прибыл в Стокгольм из Копенгген. Вполне вероятно, что причин этой передвижки - вы.

- Это что же, молодой человек, сведения приблизительные или основны н кких-то днных? - рстерянно глядя н Прохоров, строго спросил Лихчев.

- Сведения, Венедикт Петрович, точнейшие.

- Гм, удивительно. Поистине беспримерно людское коврство, пробормотл себе в усы Лихчев.

- Хотел бы ткже кое-что сообщить относительно Гюств Мопссн, продолжл тем же ровным голосом Прохоров. - Этот фрнцуз хорошо служит нгличнм.

Сейчс он знят ккими-то сделкми со шведми по поручению русско-нглийского бнк, вернее скзть, в интересх компнии "Лен Гольдфильде". Не чужд оный мусье и нучных интересов, в особенности если они связны с Россией. Стло известно, в чстности, что большой интерес проявляет он, и не столько, конечно, он, сколько его хозяев, к вшим трудм о Сибири. Из Лондон поступило укзние Гюству повести с вми торг. Воротилы из Лондон здумли купить у вс вши труды, тк скзть, н корню. Именно потому мы и поспешили предупредить вс, Венедикт Петрович.

Лихчев не верил ушм своим.

- Купить мои труды? Укзние из Лондон? - Гнев перехвтил ему горло. Он хотел кричть, кричть громко, во всю силу, но голос не было. Он шептл, и губы его дрожли.

- Д, д, д, - кивл Прохоров.

- Я вышвырну и Осиповского и Гюств к чертовой мтери! Я им покжу ткой Лондон, что они нвек збудут мою фмилию! - Голос Лихчев стновился громче.

- Нет, нет, Венедикт Петрович. Прежде всего успокойтесь. Вм волновться нельзя. Только крйняя необходимость понудил меня прийти, к вм до полного выздоровления.

- Ну что же мне делть? Что делть? Вернуться немедленно в Россию? Лихчев с тревогой смотрел н Прохоров, сидевшего в спокойной позе н стуле.

- Если угодно выслушть нш совет, то он сводится к следующему: полностью попрвиться, Венедикт Петрович. Это во-первых, во-вторых, ни млейшим обрзом не покзть виду Осиповскому и Гюству, что вы знете их подлинное лицо.

- Д ведь противно, молодой человек! Они будут попрежнему нбивться в друзья! - поблескивя глзми, воскликнул Лихчев.

- А вм-то что? Пусть нбивются! - зсмеялся Прохоров и встл. - Ну, позвольте отклняться. Думю, нет необходимости в моем вмештельстве в вше здоровье. Я педитр.

- Увы, из детского возрст вышел, - немного повеселел Лихчев.

Прохоров пожл руку Лихчеву, оглядывясь с улыбкой, вышел из комнты осторожными, неслышными шгми.

ГЛАВА ПЯТАЯ

1

Ивн Акимов и Федот Федотович уходили все дльше В тйгу. Верст двдцть стрик не двл Акимову отдых. Шел, шел, шел. Поскрипывли лыжи, сыплсь с потревоженных веток снежня порош.

- Терпи, пря. Уйдем подльше- от деревень, тогд и отдохнем. Чтоб ни один гд не вздумл догонять нс, - говорил Федот Федотович, поджидя Акимов, отстввшего н подъемх из логов.

Акимов двиглся в облке пр. Дышл шумно, выпускя из дрожвших ноздрей белые клубы, влжной руквицей вытирл мокрое от пот лицо.

- Двй, отец, двй. Вытерплю, - облизывя обветренные губы, с хрипотцой от нтуги отзывлся он.

День стоял яспый, сияло холодное солнце, окршивя позолотой бело-темные лес. Небо было высоким и голубым-голубым, кк в вгусте. А стуж крепчл: потрескивл лед н болотх, постукивл земля, рздиремя морозом. Дятлы не щдили клювов, рссыпли дробный стук по тйге, торопясь подкормиться, пок древесные червяки нмертво не прикипели к кожуре деревьев.

Н ночевку остновились в глубоком логу, н берегу дымившейся речки. Федот Федотович скинул с ног лыжи, снял со спины ружье, добродушно скзл:

- Ну, пря Гврюх, иди в избушку, отдыхй. Змял я тебя нонче. Сейчс печку зплю.

Акимов осмотрелся: никкой избушки он не видел.

Устлось штл его, хотелось немедля лечь, рскинуть руки и ноги, зкрыть утомленные белизной глз.

Федот Федотович зметил недоумение Акимов, зсмеялся:

- Эвот где мой дворец... - Стрик проворно лыжми рзбросл снег, и в береге покзлсь дверь.

Избушк был крохотня, но все необходимое в ней имелось: печк в углу, нры, столик в две плхи, дв чурбк для сидения. Потолок и стены избушки были шн крыты изморозью, и зстоявшийся холод отдвл плесенью.

- Приляг, пря, приляг. В сей момент печку спроворю. Дров и лучин с осени у меня тут зготовлены, - присев н корточки, скзл Федот Федотович.

Печк в тот же миг згудел, и через несколько минут избушк стл нполняться теплом.

Акимов сбросил полушубок н нры, снял бродни, лег. Федот Федотович вышел, зстучл котелком, жлобно проскрипел под его ногми промерзший снег. И все н этом оборвлось. Но сон Акимов был недолог. Федот Федотович дошел до речки, зчерпнул в котелок воды и вернулся, зтртив н все от силы четверть чс. Когд дверь скрипнул, Акимов поднял голову.

- Отдыхй, Гврюх, пок чй скипит! - скзл стрик, но Акимов поднялся освеженный, будто выкупнный в целительной воде.

- Кк в яму ухнул, - усмехнулся Акимов, дивясь тому, что произошло с ним.

- Молодому - минут, строму - чс н отдых ддены, - понимя, о чем говорит Акимов, скзл Федот Федотович и прилдил котелок н круглый проем печки.

Акимов встл с нр, нмеревясь помочь стрику в приготовлении ужин.

- А двй неси с воли припс. Н кляп я мешки подвесил, - скзл Федот Федотович в ответ Акимову.

З время своей жизни в Нрыме Акимов хорошо уже освоился с особенностями местного просторечия. Он вышел з дверь, н волю, и тут н огромном деревянном гвозде-кляпе, вбитом прямо в стену избушки, увидел мешки с продуктми - припсом.

Небо подернулось густой синевой, и в тйге быстро стемнело. Чуточное окошечко в стене нд нрми погсло. Федот Федотович достл с полочки бнку-жировичок, зжег фитиль. Тьм отступил в углы. Читть при тком свете - глз ндсдишь, ужинть вполне можно.

Федот Федотович нрезл хлеб, нстрогл мороженую осетрину, присыпл ее перчиком, очистил две луковицы, подл одну Акимову.

- Ешь, пря. Н место придем - свежей дичины рсстремся, - угощл стрик.

- А что, дедушк, длеко мы сейчс от Прбели? - спросил Акимов.

- Не догнть нм! - мхнул рукой стрик и, помолчв, ухмыльнулся: - Н всяк случй попервости я их зпутл. Вспомни-к, сколько рз мы дорогу пересекли?

А потом в кедровнике пять круглей сделли. Нчнешь ткую петлю рспутывть - см зпутешься. Непосильно их сноровке ткое! А тут еще снежок с утр след припорошил.

- Ничего не зметил: ни дороги, ни круглей, - признлся Акимов. Кзлось мне, что идем все время по прямой.

Стрик довольно рссмеялся, приглживя белые кудрявые волосы, сбившиеся под шпкой. Слов Акимов были для него лучше всякой похвлы.

- В том он и зквык! Ты думл, что идешь по прямой, я тебя кружил, кк щепку в омуте. А до Прбели тут нпрямую верст двдцть. - Посмотрев н Акимов в упор, Федот Федотович с покровительственной ноткой в голосе добвил: - Ходок ты, пря, хороший.

Жил в тебе прочня, и силенк есть. Сколько тебе годов-то?

- Двдцть третий минул.

- Холостой, жентый?

- Холостой.

- Оно и лдно. При ткой жизни одному куд легше.

- Горздо легче, дедушк.

Акимов опустил голову, и мгновенно вспомнился ему Петрогрд. Месяц з три до рест Ксенофонтов познкомил его со своей сестрой Ктей. Девушк училсь н Бестужевских курсх и помогл брту в оргнизции подпольной рботы. Ктя очень пришлсь Акимову по душе. Но в делх сердечных Ивн был млоопытен.

В рнней юности его постигл неудч, оствившя в его созннии глубокий след. Лет восемндцти от роду он, сын лесничего, влюбился в дочь лесозводчик. Жили н Кме. Избрнниц Акимов ответил ему пылкой взимностью. Отец и мть Ивн видели, что прень нмеревется рубить сук не по себе, но рсположение к сыну семьи богтого лесозводчик льстило им.

С клятвми быть до гроб верными друг другу Ивн рсстлся с подругой, отпрвляясь в столицу н учение.

В первые месяцы рзлуки он получл от любимой письм чуть ли не кждый день. Зтем они стли поступть реже, и тон их стновился все более холодным.

К весне письм перестли приходить вовсе. Ивн мучился, посылл письмо з письмом, телегрмму з телегрммой, с нетерпением ожидя кникул. Вообржение рисовло ему смые жуткие кртины - он тргически погибл или тяжело зболел. Родные щдят его, не сообщя всей првды. З неимением новых писем он перечитывл десятки рз стрые, нполненные горячими клятвми в верности и любви. О том, кковы были подлинные причины ее молчния, Ивн и подумть дже не мог.

З неделю до кникул, когд его мучения стли просто невыносимыми, все объяснилось: возлюблення Ивн вышл змуж з поручик Пермской воинской комнды и преспокойно живет теперь в доме своего отц н глвной улице город. Весть об этом Ивн получил довольно обычным обрзом: один из его однокшников по гимнзии, оствшийся дом, описывя события собственной жизни, подробно рсписл, кк они гулевнили н свдьбе "Ленки Селеверстовой, к которой, кжись, твоя особ был не очень рвнодушн".

Вот тогд-то Акимов, потрясенный вероломством своей милой, и зспешил в Сибирь к дядюшке Лихчеву, собирвшемуся в очередную экспедицию.

Живя в Петрогрде, Акимов мпого встречл крсивых и умных девушек, но урок, который ему преподнесл жизнь, окзлся крйне чувствительным. Он проходил мимо всех признков внимния, которые проявляли к нему его сверстницы. Только одн Ктя Ксенофонтов вдруг всколыхнул его чувств. Он и теперь оствлсь незбывемой. Высокя, гибкя, темноволося, с большими крими глзми, Ктя говорил низким, сочным голосом совершенно редкостного тембр.

Плвные, неторопливые движения, мнер обо всем судить сдержнно, скромня, доверчивя улыбк, которой он одривл собеседников, выделяли ее из всех девушек, знкомых Акимову.

Ивн внчле чувствовл себя стеснительно в обществе Кти, терялся, говорил бнльности, то и змолкл, нсупившись и выпятив нижнюю губу. Ктя змечл все это, но ничем не выдл себя. Снисходительно прощя Ивну стрнности поведения, он еще больше рсполгл его к себе. Постепенно у них устновились искренние товрищеские отношения, позволявшие вести себя просто, доверчиво, делиться смыми сокровенными мыслями о жизни, о людях, о нуке, о революции. Вероятно, Ивн тоже нрвился Кте. По крйней мере он был не безрзличен ей. И он и он избегли прямо говорить о своих чувствх, может быть, потому, что об втйне понимли, что идут к этому неизбежному моменту.

Вероятно, тк и случилось бы очень скоро, если б Акимов не рестовли. Когд он окзлся в предврилке, Ктя, по своей ли доброй воле или по поручению оргнизции, принял в его судьбе смое живейшее учстие. Он носил ему передчи, книги, деньги, ухитрилсь перепрвить несколько вжных сообщений комитет, в том числе инструкцию о поведении н следствии и суде.

Кк-то однжды, возврщя Кте через ндзиртеля пустую сумку, Акимов вложил в отпоровшийся крешек зписку: "Ктюш, милый товрищ! Спсибо тебе з твои хлопоты. Я много думю о тебе и очень скучю, и все, видимо, потому, что люблю тебя".

Акимов не был уверен, что Ктя получил зписку.

Сумки при возврщении тщтельно осмтривлись, и, возможно, его зписку вымели с мусором во время уборки приемной предврилки.

"Ндо бы мне рньше с ней объясниться. Ккя девушк! А теперь все пропло... Когд я вернусь в Петрогрд, Ктя, может быть, стнет женой ккого-нибудь технолог или медик. Хорошо, если человек окжется достойный, но уж очень много всяких прощелыг подстерегют создния, подобные Кте..."

- Ну чо, пря, здумлся? Ешь строгнину, пей чй, д и н покой, зботливо скзл Федот Федотович, придвигя Акимову дощечку с янтрными кускми осетрины.

Аппетитно зхрустели хрящи н крепких зубх Акимов. Стрик тоже не отствл, ел по-молодому быстро, прихлебывл из кружки горячий чй, лдонью вытирл пот с збронзовевшего н морозе лиц.

2

Акимову двно хотелось кое о чем порсспросить Федот Федотович, но он совершенно не предствлял, осведомлен ли стрик кк-либо о нем смом. Излишнее любопытство могло породить встречные вопросы, отвечть н которые было бы в его положении нелегко. Акимов помлкивл, с улыбкой поглядывл н стрик. "Если ты, дед, истинно блгородня душ и спсешь ншего брт не из-з корысти, то будь здоров еще сто лет", - думл про себя Акимов.

Что ксется Федот Федотович, то он просто сгорл от любопытств, но пуститься в рсспросы не рисковл, помнил строгий нкз зятя Федор Терентьевич Горбяков. "И еще вот что, фтер, - скзл тот н прощние, с рзного род вопросми к этому человеку не вяжись.

Вполне допускю, что рсскзть всю првду о себе он не сможет, врнье, кк знешь, для честного человек - нож в горло".

Взимное молчние продолжлось до середины ужин. Первым его нрушил Акимов. "Ведь если я с ним буду молчть, то он сбежит от меня рньше времени", - подумл Акимов, предствив себя один н один с этим лесным океном. Н миг ему стло не по себе.

- Скжи-к, Федот Федотович, - прямо идя н риск трудных вопросов, нчл Акимов, - ты с млых лет в ырымских лесх обитешься?

Стрик отозвлся с великой готовностью:

- Нет, пря. Тутошний я тридцть годов с гком.

- Из кких мест прибыл сюд?

- Шибко кривя дорог выпл мне. С Схлин.

Вечный поселенец.

- С Схлин?! - воскликнул Акимов, осмтривя стрик кким-то повым взглядом. Кудрявый, розовощекий, с добрыми серыми глзми, стрик никк уж не производил впечтления бывшего кторжник.

- Ну н Схлин кк попл? - збыв о всяких предосторожностях, спросил Акимов.

- По цревой воле, пря.

- Ты что же, уголовный или политический?

- Суди кк хочешь. С дружком предтеля мы уклинили. Товрищей он под петлю подвел.

- Грбеж змышляли?

- Люди мы смиренные. Збстовк, вишь, случилсь. Рботл я в ту пору грузчиком н демидовском медеплвильном зводе. Хуже кторги! Ну, взбунтовлись, конешно! Зговор между собой: тк и тк. Лучше сдохнуть срзу, чем умирть день з днем. Упрвляющий стржу вызвл. А мы стоим н своем - и бст. И все б ничего, д зтеслсь в ншу головку одн гнид. Чурбков был ей фмилия. Выдл всех зчинщиков подчистую. Увезли их куд-то, и сгинули они все четверо.

А все же перед кончиной успели они передть, от чьей черной руки смерть принимют. Тогд-то и порешили мы убрть эту гниду. Белый свет чище будет. Долго гдли, кому и кк дело сделть. Вызвлся мой нпрник Филипп, и я с ним. Об холостые, бессемейные, силенкой бог не обидел. Ну, короче скзть, подкрулили мы его и... А он, гнид полостя, окзлся живучий. Выжил, приполз домой и снов донес. Нс с Филькой - в первую голову, потом и остльных, которые причстные были... А гнид-то все-тки подохл, скзывли петом, что могилку его с землей жители сровняли, чтоб не погнил честных усопших.

Двендцть человек уктли н Схлин. Нм с Филькой по десять годов кторги и вечное поселение.

Фильк, связчик мой, и пяти годов не вытянул. Высох, кк щепк, изошел кшлем с кровью. А мне, вишь, пожилось. И эдк ломли, и тк... Ничего не взяло!

Тут кк-то вдруг чуть-чуть просвет вышел. Говорят:

те, которые н вечное поселение, могут с Схлин н другие отдленные земли,передвинуться: Нрымом прозывются. Охотников, конечно, не сильно много ншлось, были все-тки. Рссуждли кк? Что Схлин, что Нрым все рвно гибельные мест, только Схлин приелся, сидит у кждого в печенкх, Нрым в новинку и вроде поближе к родине...

З короткие минуты рсскз Федот Федотович живо предствилсь Акимову трудня жизнь этого человек. Стрик стл ему и ближе, и дороже, неотступное чувство нстороженности улетучилось бесследно. "Нет, этот не выдст, приств не приведет, сбережет, нсколько хвтит сил, - с облегчением в душе думл Акимов. - А, кков Россия?! Дже в смом длеком уголке, при безлюдье, встречешь примеры ужсной социльной неспрведливости и клссового порбощения!

Нет, тольк революция, глубокя, очистительня, может вывести Россию из той трясины, в которую звели ее смодержвие и кпитлисты!"

Федот Федотович зметил, что его рсскз произвел н беглец впечтление. Зглянув Акимову в глз, стрик с усмешкой скзл:

- Нгнл я, пря, н тебя тоску. А ты не кручинься! Чего человек не переживет, кких бед не переносит! Иной рз оглянешься и см себе не веришь. Будто не ты см, кто-то другой всю эту поклжу н своих плечх протщил... А ты томский или дльний? - вдруг переходя от рссуждений к вопросм, спросил стрик.

"Ну вот, нчинется", - промелькнуло в уме Акимов, но сейчс он уже не испытывл тревоги перед любопытством строго человек.

- Дльний.

- А пошто зпоздл-то? В ткую пору бежть - гиблое дело. Берег с реки н три версты просмтривются, кждя былинк кк н лдони. И в лесх не схоронишься - холодище. Бесприютное время!

И вдруг Акимому зхотелось рсскзть стрику всю првду: комитет поручил ему пробиться в Стокгольм, явиться к Лихчеву, быть возле него, спсти мтерилы нучных изыскний ученого от рсхищения зрубежными коршунми, сберечь их для отечеств, которое скоро, совсем-совсем скоро стнет црством рбочих и крестьян...

Но в последний миг Акимов сдержлся. "Успею еще рсскзть. Не приведи господь, если в тйге придется до весны здержться", - подумл он.

-- Уж тк случилось, Федот Федотыч, - скзл Акимов, - рисковл. Не будь погони, может быть, пробился бы.

- Уж это тк. Без риск в бурн во двор не выйдешь, если крй кк ндо, то и в тйгу полезешь, - с понимнием отозвлся Федот Федотович.

После ужин Акимов нбросил н плечи полушубок, вышел "н волю". Мороз в ночь вроде смягчился. Небо покрылось тучкми, и звезцы перемигивлись только в смой вышине небосвод. Ветер посвистывл между мкушек деревьев, но здесь, н земле, было тихо, и согнутые снегом ветки оствлись неподвижными.

Азимов смотрел н небо, прислушивлся, думл:

"Ккое же сегодня число? Кжется, двдцтое ноября.

А день? Пятниц. Нет, четверг. А может быть, уже суббот... Если б все произошло удчно, ходил бы я теперь по улицм Стокгольм... Хорошо, если Прохоров не оствит дядюшку в одиночестве, хорошо, если тот попрвится и сумеет см постоять з себя... Хорошо, если не зтянется мое сидение... Д, хорошо то, что хорошо... Но кк бы не сложилось все плохо".

Акимов не слышл, кк подошел к нему Федот Федотович. Стрик несколько минут стоял неподлеку от него, попыхивя трубкой.

- Снег собирется, - поглядывя н небо, скзл стрик.

Акимов вздрогнул - тким неожиднным был голос Федот Федотович.

- Сегодня четверг или пятниц? - спросил Акимов.

- Ты чо, пря! С счету, что ль, сбился? Пятниц доходит. Звтр суббот. Придем н место, бню топить будем. С усттку хорошо поприться.

- А снег не видно, Федот Федотыч. - Акимов втянул в себя холодный воздух.

- К утру нвлит пол-ршин. След нш прикроет. - Стрик зсмеялся. Уж кк, поди, урядник мечется туд-сюд, носом водит, глзом зыркет... Пойдем, пря, спть. Никто нс тут не тронет.

Акимов зевнул, потянулся до хруст в костях.

- Д-, поспть не мешет. Спл это время тк себе: один глз зкрыт, другой смотрит, в одном ухе покой, другое полет пушинки слышит...

- Мет! - Федот Федотович тоже зевнул.

Они вернулись в избушку. Бок печки пылли жром. Стло уже душновто. Федот Федотович поколдовл возле печки, потом вытщил в стене круглую зтычку.

В отдушину потянуло свежинкой. Акимов рскинул полушубок, подбил сено к стене, под голову, лег.

Федот Федотович примостился с крю и уснул быст-"

ро, едв уложив голову н пхучее сено. Акимов хотел спть смертельно, но уснуть срзу не мог. Прислушивлся. Постреливли в печке дров, постукивл о крышу землянки сучок. По-видимому, ветер крепчл.

В полудреме Акимову вспоминлись то Ктя Ксеиофонтов, то дядюшк Венедикт Петрович, то обрывки кких-то споров н собрнии большевиков Нрым, с которого он ушел прямо в лодку. Нконец он уснул.

3

Когд Акимов открыл глз, то увидел Федот Федотович. Стрясь не греметь котелком, стрик готовил звтрк.

- Доброе утро, Федот Федотыч! - всккивя с нр, скзл Акимов.

- Здорово, пря! Ну кк спл-почивл н новом месте?

- Крепко.

- А снег влит, кк дым из трубы. Ни зги не видно. Теперь рньше обед не остновится.

- Пережидть будем?

- Почевничем и пойдем.

- Схожу снегом умоюсь.

Акимов звернул рукв верхницы, шгнул в белое месиво, кружившееся со свистом и воем. Он вернулся зпушенный снежной порошей, с мокрыми рукми и мокрым лицом.

- О, змечтельно кк! О, хорошо кк! - рокотл Акимов, чувствуя прилив сил и бодрости.

Федот Федотович пододвинул кружку с горячим чем.

- Грейся, пря Гврюх.

Они принялись з еду. И снов, кк вчер, их трпезе не хвтло здушевного рзговор. Они посмтривли друг н друг, и кждый думл о своем. "Знет ли Гврюх, кто укрыл его? Знет ли он, кто послл меня с ним в тйгу? По-первости робостно ему было. Боялся, поди, что приведу его к черту в лпы. Чудк! Эти дьяволы с шшкми в ножнх сроду мне поперек горл были".

Почти об этом же думл и Акимов. "Знет ли стрик о девушке, которя укрыл меня? Интересно бы узнть, кто он. Может быть, его дочь? А знет ли он того, кто здесь, в Прбели, поддерживет связь с Нрымским комитетом? Кто он, этот человек? А может быть, см стрик, хотя он, кжется, млогрмотен, лписк с инструкцией мне нписн обрзовнным человеком".

Однко нчть рзговор и попытться выяснить волноввшие их вопросы они не рисковли. Федот Федотович помнил нкз зятя: "Не вяжись к человеку с рсспросми". Акимов же з четыре год подпольной рботы усвоил святое првило: "Конспирция - мть успех.

Не торопись доверяться. Доверяясь, помни о безопсности товрищей".

Все же сидеть нпротив друг друг и молчть было неудобно. Акимов рсспршивл стрик о том, о сем, глвным обрзом о тйге.

- Тут, пря, лесов столько, что хоть сто лет живи, всех мест не обойдешь, - с охотой рсскзывл Федот Федотович. - И озер многое множество: есть глубокие - дн не достнешь, темные водой, есть светлые, родниковые. Лес тут тоже рзные. Вчер шли больше березникми д ельникми, сегодня в чистый лес ступим:

сосняк, кедрч, и ткой кедрч, что душ у тебя возрдуется. Дерево к дереву.

Слушя стрик, Акимов про себя думл: "Встречусь с дядюшкой, первым делом нчнет рсспршивть о местх, в которых побывл. Если рсскжу приблизительно, примется ругть. "Болвн ты, Вньк! Ккой случй упустил! - скжет он сердито. - Крту ндо было сделть, опись и зрисовки произвести". Опись, зрисовки... А, собственно говоря, чем производить опись? И н чем? В шпке зпрятн огрызок крндш с мизинец величиной и клочок измятой бумги в две лдони - не больше. Прихвтил в смый последний момент - вдруг возникнет неотложня необходимость что-то нписть..."

- А кого промышляешь, Федот Федотыч, зверя или птицу? - Любопытство Акимов рзгорлось с кждой минутой рзговор.

- А кк когд. В прошлый год купецкий прикзщик позвл охотников, говорит: "Велел хозяин добыть ему кк ниможно больше тетеревов и глухрей. Будет отпрвлять в см Питер, может, куд и подле, в зморские стрны. Скзывл, будто сильно чужеземцы почитют ншу птицу". А нонче вот ноборот дело повернулось: двй ему больше пушного зверя, особо горностя. Повезет вроде все см н ярмрку к нгличнм.

- А кк плтит купец? Не обсчитывет?

- Ну кк же не обсчитывет!.. Без этого не бывет.

Внчле приемщик обсчитывет. Ему тоже пить-есть ндо. Потом клдовщик. Потом упрвляющий. А тм дльше - хозяин. Он уж о брыше печется...

- Один - с сошкой, семеро - с ложкой, - усмехнулся Акимов.

- Вот-вот! -весело рссмеялся Федот Федотович и встл. - Ну, пря Гврюх, пор в дорогу. С богом - ур.

Стрик прибрл со стол посуду, осмотрел печку, не торопясь оделся. Акимов пристльно нблюдл з ним, зпоминя все, что он делл. "Неужели придется до весны прозябть в этих трущобх?" - думл Акимов, ощущя холодок внутри. "Все может случиться, Ивн, - см себе отвечл Акимов. Учись жить по-тежному, береги терпение, оно еще тебе пригодится".

Метель не унимлсь. И небо и земля - весь белый свет был зполнен взбудорженным снегом. Снежинки збивли глз, ноздри, уши, при порывх ветр остервенело хлестли по щекм. Деревья кчлись, поскрипывли. Было сумрчно, серо, кк бывет перед нступлением потемок...

- Скоро, пря, в кедровник войдем, тм будет и тише и теплее, - утешл Акимов Федот Федотович.

Действительно, не прошло и чс, кк чхлое рзнолесье кончилось и потянулсь гряд чистого кедровник. Деревья были могучие, рзлпистые, смыквшиеся сучьями друг с другом. Сюд, под зеленый штер, метель пробивлсь ккими-то редкими судорожными толчкми.

- Видел, пря Гврюх, ккой он зщитник - лес нш! Теперь уж нм никкой бурн не стршен. До смого стн по кедровнику дойдем!

Федот Федотович шел, кк и вчер, впереди, но сегодня он не спешил, чсто остнвливлся, перекидывлся с Акимовым словечком-другим.

- Змело-зкрыло нш след! См дьявол ничего не отыщет! - повторял Федот Федотович, и довольня улыбк лучилсь из его глз. Спокойствие и уверенность стрик Акимов объяснял только одним: опсность миновл. Вчер стрик был и нсторожен, и тороплив. По-видимому, возможность погони он все-тки допускл и потому-то, не щдя сил, спешил уйти кк можно дльше от Прбели.

4

Стло уже вечереть, когд они подошли к стну Федот Федотович. Н опушке кедровник, упирвшегося в озеро, кое-где дымившееся полыньями, стоял изб.

И хотя он утопл в снегу, Акимов срзу определил, что он несрвним с той избушкой, в которой они провели прошлую ночь: изб был срублен из толстых бревен, в ней имелось большое окно, из крыши торчл, кк укзтельный плец, железня труб.

- Изб у тебя, Федот Федотыч, кк в деревне, - скзл Акимов, выпрстывя ноги из лыжных постромок.

- Живл здесь и зимой, и летом, и осенью. А гляди-к, вон и мбр у меня тут есть, и бню срубил. Кк можно без этого человеку?

Внутри изб вовсе порзил Акимов. Он был просторной, светлой, стены тесны, желты от просохшей смолы. Пол из стругных кедровых плх, потолок высоко: руку вскинешь нд головой - не достть его. Нры в дв этж. В одном из углов уютно приткнут стол.

Акимов кинул н него взгляд, и впервые з эти недели потянуло его сесть к столу, рзложить книги, бумги, подумть нд чистым листом. "А зписть ндо бы многое, - думл он. - Во-первых, по поводу ншей дискуссии в Нрыме относительно перерстния империлистической войны в войну гржднскую. Необходимо обстоятельнее рзрботть вопросы вооружения рбочего клсс. Способы оргнизции боевых дружин, методы их обучения в условиях нелегльного существовния. Хорошо бы, если б кто-нибудь из товрищей, влдеющих опытом декбрьского восстния в Москве, рзрботл бы своеобрзный учебник тктики... А потом ндо зписть н пмять о полыньях н рекх и озерх этой местности... Венедикт Петрович, безусловно, зинтересуется ими..."

Акимов снял с плеч поклжу, прошел к столу, сел н круглый обтеснный чурбк. И тут только вспомнил, что ни книг, ни бумги, ни средств зписи у него нет.

- Уморился, пря? - спросил Федот Федотович, устривясь н коленях возле печки.

- Сегодня не устл, вчер едв ноги дотщил, - признлся Акимов.

- Ну, теперь спешить нм некуд, Сейчс избу обогреем и бню нчнем топить.

- Это хорошо!.. Покжи, Федот Федотыч, где у тебя тут что: лопт, топор, ведр. Пойду бню готовить, - предложил Акимов.

- А в смом деле - зчинй! Пок я тут хлопочу, ты тм то-сё сделешь. Пошли-к!

Они вышли. Федот Федотович вытщил из мбрушки пешню, лопту, бдейку.

- Пончлу, пря Гврюх, пробей тропку к бне и к озеру. Вон у того дерев рсчисти снег и продолби прорубь. А дров в бне н топку я звсегд оствляю.

Придешь иной рз, тебя туд-сюд кчет. - Федот Федотович окинул Акимов взглядом, кк бы оценивя, достточно ли рсторопный помощник появился у него.

- Все понял, Федот Федотыч, - скзл Акимов.

Кк только стрик скрылся в избе, Акимов ретиво принялся з рботу. Тело его двненько уже тосковло по горячей воде. Хотелось скорее нтопить бню, злезть н полок и прогреться до костей.

Тропку к бне и. озеру он прочистил быстро. Здержлся н долбежке проруби. Пешня был легкой, скользил в рукх. Несколько рз Акимов чуть не угодил пешней по собственной ноге. Сноровки влдеть пешней у него не было. Хоть инструмент простой, пользовться им ндо умело. Акимов нлегл н силу, втыкл пешню в лед чуть не по смую рукоятку, ндо было брость ее легко, игрючи, но непременно под большим нклоном. Пок принорвливлся к инструменту Акимов, пришел Федот Федотович. Посмотрев н рботу Ивн, с усмешкой скзл:

- Зря, пря Гврюх, пр рсходуешь. Дй-к! Вот эдк ндо долбить.

Через пять минут в проруби збулькл вод. Акимов принялся бдейкой тскть воду в бню. Пок он нполнял котел, вмзнный в кменку, и две кдки, Федот Федотович рзжег топку. Густой, смолевой дым потянулся в открытую дверь бни.

- Прикрыть бы дверь, Федот Федотыч. Тк мы, пожлуй, и к утру бню не нгреем, - збеспокоился Акимов.

Но в этих делх он был полным профном.

- Не бойся, пря. Кк уголья нгорят в печке, тк и прикроем. Жрко будет. Дух перехвтит! Пусть топится. Пойдем в избу, перекусим, чевничть после бни будем. У меня и брусник нйдется.

Всухомятку похрустели сухрями. Федот Федотович поручил Акимову следить з печкой, см принялся нлживть светильники. В мбрушке у него хрнился зпс рыбьего жир. Из туеск он нполнил им бнки, фитили обмкнул в туесок, зкрутил их верхние концы, продернув в круглые жестянки. Один жировик поствил н полку в избе, другой взял с собой в бню.

Зимний день в тйге короткий, вечер опускется стремительно и неслышно. Нступили сумерки. Акимов сидел возле печки, бездумно, в полудреме прислушивлся к ее шуму. Сколько тк просидел, он не мог бы скзть. В дверь потянуло холодом.

- Бня готов, пря. Кк ты, поприться-то любишь, нет ли? У меня и венички тут зготовлены. Зприл сейчс и тебе и себе. А ты что ж в темнокх сидишь?

Стрик зжег жировик, скинул полушубок, но шпку не снимл, руквицы взял под мышку. Акимов смотрел н него с удивлением.

- В бню тут я без одежки хожу, - скзл Федот Федотович, уловив недоумение Акимов.

Акимов зколеблся: может быть, и ему идти без полушубк? Предбнник ведь нет. Полушубок придется бросить прямо н снег возле бни. Но почему стрик оствлся в шпке и прихвтил с собой руквицы, Акимов пок не понимл. Ну шпк - туд-сюд, можно объяснить: стрик бережет от простуды голову, но вот руквицы? Зчем же они ему сейчс?

Акимов все-тки не рискнул идти в бню рздевши.

Нкинул полушубокт ндел шпку, зшгл вслед з Федотом Федотовичем.

В дверь бни пхнуло жженой глиной и рспренным березовым листом. Жировик подмигивл, но горел уверенно, оттесняя сумрк под полок и з кменку.

Едв Акимов рзделся, тело его обложило влжное тепло. Выступил пот, с кожи ровно бы нчл сползть, кк изношення рубх, верхний слой. Федот Федотович придвинул Акимову корыто, полное горячей воды.

- Мойся, пря Гврюх, я сейчс поддм прку д полезу кости греть.

Стрик октил себя из бдейки, потом большим ковшом зчерпнул в кдке воду и плеснул ее н кменку.

Вод с шипением в тот же миг превртилсь в белое облко, которое с яростью удрилось в потолок и рсползлось по всей бне. Акимов чувствительно обожгло. Он втянул голову в плечи, сжлся. Федот Федотович ндел шпку и руквицы, взял из мленькой кдки рспренный березовый веник и полез н полок.

Покрякивя, он хлестл себя по телу нещдно. При кждом взмхе веник Акимов обжигло горячим воздухом. Акимов збился в угол, чувствуя, что ему нечем дышть. А Федот Федотович все хлестл и хлестл себя.

Но вот он соскочил с полк, сдернул шпку и руквицы, которые оберегли его от ожогов, и, рспхнув дверь, бросился в сугроб. Брхтясь в снегу, он только слегк покряхтывл, потом зскочил в бню, плеснул ковш н кменку и вновь окзлся н полке. Теперь стрик хлестл себя бережнее и реже, чем прежде.

- Хорошо! Ой кк хорошо, пря! Всю хворь повыгнл! - воскликнул Федот Федотович.

Нконец он отбросил веник, слез с полк, подсел к корытцу, стоявшему в углу.

- Полезй попрься, Гврюх! Коли мло жру, я н кменку еще водицы плесну.

Акимов взял свой веник, поднялся н полок. Уши, щеки, шею прижигло, глз резло, он жмурился, но вместе с тем откуд-то из костей рзливлось по телу приятное, бодрящее ощущение. Акимов взмхнул веником, удрил себя по ляжкм, по спине, по бокм. Но это знятие было все-тки свыше его сил. Он слез с полк, кинулся к кдке с холодной водой, поддел пригоршню, плеснул себе н лицо.

Когд он обернулся, то в дрожщем свете жировик увидел Федот Федотович в стрнном виде: от пят до подбородк он стоял не белый, черный-черный, словно его протщили через печную трубу. "Что это с ним?" тревожно мелькнуло в уме Акимов.

- Двй, пря, помылься ншим тежным мылом.

Блгодть-то ккя!

Не дожидясь соглсия Акимов, Федот Федотович поддел из корытц н лдонь кучку озерного ил и рстер его по спине Акимов. Акимов приблизил корытце и через минуту стл тким же черным, кк и стрик.

Они сидели н скмейкх, сушились. Федот Федотович рсскзывл о том, кк излечил озерной грязью зстревший ревмтизм, принесенный с кторги. Акимов слушл, про себя думл: "Все это ндо мне обследовть смому. Явлюсь в Стокгольм пред ясные очи Венедикт Петрович, доложу по всем првилм исследовтеля о сокровищх Прбельской тйги".

- А теперь, Гврюх, ополоснись, и ты чист, кк нгел. - Федот Федотович опрокинул бдейку н Акимов, потом нполнил ее снов и вылил опять же н него.

- Д я см, см, Федот Федотыч! - отбивлся Акимов.

Они вернулись в избу и принялись чевничть. Федот Федотович угощл Акимов неслыхнными яствми:

брусникой со шмелиным медом.

- А где ты, Федот Федотыч, шмелиный мед взял? - рсспршивл Акимов. Он никогд в жизни не пробовл ткого ромтного мед.

- А тут неподлеку от озер грь есть. Видть, от молнии лес згорелся. Теперь эт грь вся в медоносных цветх. Летом тм от шмелей гул стоит. Две семьи взял я в земле д и пересдил в осиновые колоды с дуплми. Прижились! Н зиму звлил их мохом, чтоб теплее было.

- Чудес! Ну чудес! - удивился Акимов,

- А вот спробуй-к, Гврюх, этого мясц! Кк, потвоему, чье это мясо? - Федот Федотович придвинул к Акимову дощечку с ломтикми темно-крсного вяленого мяс.

Акимов жевл, посмтривл н стрик, сидевшего нпротив с згдочным видом.

- Чье мясо? Гм... Говяжье! Нет, подожди. Пожлуй, свинин... А может, это мясо сохтого...

- Медвежтин это, пря! Внчле я ее в котле сврил, н солнышке вялил, потом н сковородке н свином сле чуток поджрил.

- Ни з что не скжешь! Ел я кк-то н Кети медвежтину. Псиной воняет.

- Вывривть ее ндо лучше. Худой зпх из нее отходит.,

- А чсто, Федот Федотыч, медведи попдлись?

- Не чсто хоть, случлось бивть их.

- А сколько всего подвлил?

- Д, пожлуй, десятк дв. А может быть, и поболе.

- В берлогх?

- И в берлогх и н лбзх подкруливл.

- В одиночку?

- Бивл и в одиночку. Случлось охотиться и со связчикми. Всяко бывло. В Прбели живег у нс фельдшер Федор Терентьевич Горбяков. С ним не рз хжизл. Не приходилось тебе знвть его?

- Горбяков? Нет, ткого не зню.

"Не то хитрит Гврюх, не то в смом деле Федю не знет. А ведь он твой глвный спситель. Если б не Федя, не видть бы тебе, мил человек, свободы кк своих ушей", - думл Федот Федотович, посмтривя н Акимов изучющим взглядом.

- Вчер еще хотел спросить тебя, Федот Федотыч, почему ты меня Гврюхой прозвл? Тебе что, велел кто-нибудь? - отхлебывя из кружки горячий чй, спросил Акимов.

- См это я прозвл тебя. А почему? Ты только не сердись. Есть у меня в Прбели связчик один. Гврюхой звть. Прень ничего, беззлобный, только тут у него не все дом, - Федот Федотович постучл пльцми по собственному лбу. - Ну, по жлости иной рз беру я его н промысел. Он тк-то стртельный... Что скжешь, все исполнит... Вот я и подумл: нчну тебя инче звть - людишкм в непривычку. Еще кто, не приведи господь, н зметку возьмет, любопытствовть стнет.

А тут Гврюх и Гврюх. Все знют, что я с Гврюхой вроде дружбу вожу...

- А где же он, Гврюх, теперь?

- Епифшк Криворукое ннял его мбры с рыбой крулить. До весны з рекой будет жить. Д ведь не кждому это известно.

"С Гврюхой ты, отец, хорошо придумл. Не зню уж, учил ли кто-нибудь тебя првилм конспирции или нет, только все это рзумно", - подумл Акимов.

- Н смом деле, Федот Федотыч, меня Ивном зовут. А все же лучше, если ты и дльше меня Гврюхой нзывть стнешь, - скзл Акимов, снов испытывя ккое-то особенно глубокое доверие к стрику. - А т девушк, которя меня нучил в избушке скрыться, он тебе известн? - Акимов долго не решлся спросить об этом.

- Поля-то? - усмехнулся стрик.

- Ее зовут Полей?

- Моя внучк. Рзъединствення н всем белом свете.

- Вон оно кк? Спсибо ей, что не выдл меня стржникм.

- Ткой подлости не обучен, - с твердостью в голосе скзл Федот Федотович, и мимолетня улыбк смягчил суровое выржение его глз.

5

В эту ночь после бни и чя с брусникой они об спли крепко и безмятежно. Однко первя мысль, которя пришл в голову Акимову, когд он очнулся, был невеселя, безрдостня мысль: "Что же я тут делть буду? Все время рзговривть со стриком не хвтит ни тем, ни терпения, сидеть бесконечно я не привык..."

Федот Федотович словно угдл эти горькие рздумья Азимов. Д ведь в этом, пожлуй, н было ничего стрнного. Кк-никк Федот Федотович чуть не четверть своей жизни прожил кк человек подневольный, зжтый безвыходностью условий. Ему легко было предствить смочувствие человек, окзвшегося в положении беглец и пленник одновременно.

- Будем с тобой, Гврюх, с звтршнего дня н охоту ходить. Смый сезон н белку теперь. Птицу тоже будем стрелять. И для себя и для купц. А еще повожу тебя по озерм, по речкм. Свежей рыбы добудем. Если бурн нчнется, и н этот случй дело есть: в мбрушке у меня н туески зготовки лежт. Кк ты?

- Д кк я! См понимешь, Федот Федотыч. Без дел я уж и тк нсиделся. Осточертело! А сегодня чем зймемся? - Акимов тк и подмывло встть и приняться з ккую-нибудь рботу.

- Н сегодня дел, Гврюх, до мкушки. Дровец нпилим. Рз. Избу и бню приведем в порядок. Дв.

Ловушку н озере н крсей поствим. Три. А тм, гляди, и ночь нступит, спть ляжем. Тоже ндо. Без этого не проживешь.

Федот Федотович говорил не спеш, степенно, яркие, с синевтым отливом глз его смеялись. Он приглживл свои белые кудри, ствшие пышными после вчершнего мытья,

- А что, Федот Федотыч, прямых путей тут н

Томск или Новониколевск не знешь?

Федот Федотович догдлся, о чем змышляет Гврюх: о новом побеге. Прямо вот отсюд, из Прбелъской тйги. Нетерпение, что обуревло Акимов, было понятно ему, но, может быть, никто, кк он, не предствлял всю неисполнимость этого нмерения. Н сотни верст лежл здесь тйг неизведння, суровя, с непроходимыми зрослями лесной чщобы. Вот-вот должны ндвинуться рождественские, потом крещенские морозы. А бурны? Они временми бывют тут зтяжными и ткими снежными, что в деревнях видны из-под снег лишь одни трубы.

- Брось, пря, об этом думть. Ты рзбрось-к умом. Зря ли н пути сюд, к озерм, полустнок я сделл? Не то ты змышляешь. - Стрик скзл это с "беждением, кк двно обдумнное и рз и нвсегд решенное.

Акимов подумл: "Ну, конечно, идти через тйгу без крты, без проводник и без специльного оборудовния - это внтюризм. Можно голову потерять". Но все-тки ккя-то ндежд у него еще теплилсь в созннии. Вдруг помогут боригены этих мест, кк их тут нзывли, "инородцы": остяки, тунгусы, селькупы.

Они тут обитли по притокм Оби - Всюгну, Кети, Тыму. Когд Акимов ходил в экспедицию с профессором Лихчевым, они довольно чсто встречлись с тежными людьми.

- Ну, брт, н них рссчитывть опсно, - скзл Федот Федотовичг отвечя н вопрос Акимов. - Они же н одном месте не живут. Кочуют беспрестнно! Ты, скжем, был у них в устье Тым, глядь, через неделю-другую они уже н Всюгне. А потом вот еще что, Гврюх: никто из них нсквозь через тйгу не ходит, путей к городм они не знют. Н черт им город? Н ярмрку они в Прбель съезжются, товры по здешним большим селм покупют... Нет, нет, ни в коем рзе н них не ндейся...

Но Акимов все-тки сделл к стрику еще зходец:

- А првд или нет, Федот Федотыч, что в этих местх много строверов проживет? Они-то уж знют здесь все вдоль и поперек! - Акимов уствился н стрик немигющими нстороженными глзми. Что он н это скжет? Вдруг призбыл об этой возможности?

Федот Федотович змхл рукми, сердито зфыркл, кк рссерженный кот:

- Божьи люди-то? Зню их, зню! Не приведи господь к ним попдть! Н дворе от мороз згибнешь, в избу не пустят. В бню, если отпрвят, и то спсибо скжешь. - Видимо, "божьи люди" сильно где-то обидели стрик. Он говорил о них с гневом, н щекх проступили розовые пятн. - Они, вишь, Гврюх, живут тйно. Посторонним людям свою жизнь не покзывют.

Уств у них ткой. Нрод темный, жестокий. От них держись подльше. А лесов и мест здешних они не знют. Знятие у них крестьянское: пшня, скот. Зверя не бьют, птицу - тоже. Рыбу, првд, добывют. И во всем стрются обходиться своими изделиями, покупное у них считется грешным... Соль вот только покупют. Ну, керосин еще. Нсчет одежки - ни боже мой. Все свое, домоткное...

- А ты, Федот Федотыч, откуд их жизнь тк хорошо знешь? - спросил Акимов, про себя подумв: "Знчит, и этот вринт не годится".

- Прикоснулся я млость к ихней рспроклятой жизни. Когд я вышел сюд, в Нрым, н поселение, у меня положение случилось ткое, что хоть в петлю полезй. Пить-есть ндо, меня никто не берет. Кк узнют, что я поселенец с Схлин, ну и от ворот поворот. Вот тогд-то и пошел я к строверм вверх по Прбели. Без млого год я у них прожил з кусок хлеб.

Жил, конечно, в отдельной избушке. К ним в избу - ни ногой. Стрлся кк мог, сплы ндрывл. Зим. Куд пойдешь? Кругом тйг, снег, безлюдье. Видть, приглянулся я их глвному нствителю. Нчл он меня в свою веру тянуть. Слушю его, см думю про свое:

"Ну, пой, рсхвливй свою веру, ври больше про свое житье и црствие небесное. Вижу вшу рйскую кторгу. Чуть-чуть получше схлинской. Т же шерстк, д только немножко подкршення". Кк пришл новя зим, зсобирлся я в жилуху. Думю, теперь у меня кк-никк другое пояснение при нйме. "Откель?" - спросят. "От строверов". Ну, особо пытть не стнут, почему не пожилось. Нет-нет, все-тки и от них людишки уходили. Хотя, скжу тебе, нсмерть они зсекли, если кто ихней вере изменял. Уж тут либо пн, либо пропл. Успел уйти - твое счстье, догнли - пощды не проси. Не будет ее ни под кким видом.

Я-то, првд, их верой не был связн, все же ушел тйно, в ночь, д в ткую непогоду, что и кобели ни рзу не сбрехнули... Видишь теперь, откуд об ихней жизни мне стло известно...

Акимов внимтельно слушл Федот Федотович и снов думл о том же. "Бывлый стрик. Пожил, повидл многое и рзное. Может быть, его смого уговорить провести меня тйгой к Новониколевску или Омску через всюгнские болот?"

Но в следующую минуту Акимов и н этот счет получил исчерпывющий ответ, и все его рзмышления о побего отсюд, из тйги, полностью отпли кк нерельные.

- Помню, Гврюх, - возобновил после молчния свой рсскз Федот Федотович, - в ту ночь, когд я сбежл от строверов, прошел я без передышки тридцть верст. Кк не зплился, см не пойму. Шел и шел.

Будто ккя-то сил меня в спину толкл. Хоть и знл, погони з мной не будет, все ж тки мороз по коже продирл, кк только вспоминл яму у строверов. Сжли в нее они всех, кто допускл провинки. Аршин десять глубины. Кря ровные, зцепиться не з что.

Вод по дну сочится, кк в колодце. Опускли н веревке. Слег поперек ямы лежл.

Дошел я в этот день до Клистртовой зимки.

Охотник жил, Клистртом звли. Жил один со струхой. Приветили они меня. Переночевл. Утром думю:

"Куд мне идти? Не мхнуть ли прямо по тйге к Томску? Тм возле город у купцов псек много. Возьмут. Эти в пспорт смотреть особо-то не будут. Им бы только рботл не поклдя рук".

Дй, думю, спрошу совет у Клдстрт. Он знл тйгу лучше всех по Нрыму. Тк и тк, говорю, милый человек, помоги, укжи путь. Тут-то и рсскзл он целую историю. Один прбельский ссыльный пз богтеньких подговорил его вывести тйгой. Ну, пошли они.

Ходили, ходили по лесм. Зблудились. Волей-неволей стли пробивться к руслу Оби. Недели через две, обессиленные, обмороженные, голодные, вышли к устью Чулым, к Могочиной. Тут в первую же ночь ссыльного того рестовли стржники, Клистрт, зметя следы, кинулся нзд. Могли б и его, конешно, взять з шкирку, но никто здесь Клистрт не знл, ссыльный хоть был из господ, но окзлся блгородным человеком, ни з что не скзл, кто его з руку по тйге водил...

Акимов окончтельно понял, что из нрымских тежных трущоб у него есть только один путь, тот, который подскжет ему комитет, когд придет время. Д скоро ли оно придет-то? Черт его возьми! "Ждть ндо.

Нечего пороть горячку и знимться внтюрными змыслми!" - скзл см себе Акимов.

- Двй, Федот Федотыч, говори, что по дому сделть необходимо... Изб у тебя просторня.,! С семейством, что ль, жил здесь?

- Опять целя история, Гврюх. - Усмешк смягчил обветренное, в буйном волосе лицо Федот Федотович. - Срубил эту избу купчик один из Ильинки.

Пригнл сюд пять мужиков. Они в дв дня это жилье свргнили. А почему он срубил тут избу? Слушй.

Дочь его тут, Анфис, от стршной болезни лечилсь озерной грязью.

- Ну и кк, вылечилсь? - недоверчиво спросил Акимов, зрнее отнеся сЪобщение Федот Федотович к числу охотничьих побсенок.

- А вот поезжй в Голещихину и посмотри н эту тетку см. Не бб, печь. Поперек себя толще, - зде

тый откровенным недоверием Акимов, с явным вызовом скзл Федот Федотович. - А если не можешь н нее посмотреть, то н этого вот мужик погляди. - Федот Федотович ткнул себя пльцем в грудь. - Если б не грязи, обезножел бы я, злег бы в постель до смертного чс. А пок вот хожу, видел...

- Д кк еще ходишь! Молодой не угонится. Ты мне потом покжи это озеро, Федот Федотыч. Есть у меня один хороший знкомый, дже родственник, скзть точнее, дядя по мтери. Он знток земных богтств. Приходилось путешествовть ему и тут по Нрыму. Рсскжу про твое озеро. Вдруг пондобится для нуки.

Акимов зметил, что стрик был доволен. Он дже кк-то приоснился, выствив вплую грудь.

- Повожу я тебя, Гврюх, по всем приметным местм. Жлко только, что снегом все звлило. Ну ничего! Что не увидишь, то н словх обрисую... Пойдем-к, дров ндо нпилить.

Акимов рботл с нслждением. Очистив от зносов снег толстые кедровые сутунки, он с помощью елового стяжк подктил их к нвесу, крытому еловой дрнкой. Здесь из-под снег торчли козлы, н которых по обыкновению Федот Федотович пилил дров. Стрик тем временем лоптой рзбросл снег между двух кедровых стволов, нмеревясь в этом промежутке рзместить поленницу.

Остря пил легко вгрызлсь в сутунок. Из рзрез брызгли струйки опилок, пхнущие свежей смолою.

Аромт смолы, смешнный со студеным воздухом, щекотл ноздри, но дышлось легко, свободно, воздух взбдривл Акимов. Положив руки н рукоятку поперечной пилы, он с кким-то особенным усердием протскивл ее к себе, чуть нжимя и снов двя ей свободный ход, когд Федот Федотович збирл пилу н себя.

Акимов не брл пплы в руки лет пять, но, окзывется, ничто не пропдет из того, что приобретено в детстве. Живя в семье, Айимов кждую осень с отцом знимлся зготовкой дров. По десять сжен отборных сосновых и березовых дров сжигли з зиму Акимовы, отпливя свой ветхий, прогнивший по углм стрый домик.

- Хорошо ты, пря, пилу водишь, - похвлил Федот Федотович Акимов.

- Нвык у родителя получил. Он был у меня лесной человек - лесничий. Должность ткя есть.

- Кк же, зню! В российских местх должность приметня. Догляд з лесми ведет. А только тут, в Нрыме, нужды в лесничих нету. Лесов окены. Ни бог, ни черт не считл.

И все же н поверку окзлось, что Акимову не дотянуться по упорству в рботе до стрик! Н втором сутунке руки его стли сдвть. Он нвливлся н пилу, протскивл ее к себе с трудом. Однко сознвться в том, что он устл, Акимову не хотелось. Он все ждл, когд стрик см попросит передышки. Действительно, Федот Федотович первым снял руки с пилы, скзв при этом:

- Передохни, пря. Всяко дело зклки труебует.

- Руки вот тут кк-то отяжелели, - сознлся Акимов, покзв н предплечье.

- Ну и что? Спешить нм некуд и ндрывться без толку не будем. Дней в досттке!

Они рботли до обед. Акимов хотя и приустл, но чувствовл себя бодро.

6

- А что, Гврюх, не сходить ли нм з ершми н Теплую речку? - скзл Федот Федотович, прибрв посуду.

- Двй сходим, Федот Федотыч. Я готов.

- Видть, притомился в землянке н Голещихинской курье, ноги ходу-проходу просят, - усмехнулся стрик.

- Ноги что! Глз устют от одной и той же кртины.

- Истинно! Уж кк мне Схлин приелся! Помню, все н небо смотрел. Тм все-тки, глядишь, облчко проплывет, непохожее н другое, или солнце вдруг зигрет лучми. Н земле-то что? Три стенки збоя д выход прямо в рспдок. До жилья от рботы две версты тропой. Кждый ршин высмотрен.

Слушя стрик, Акимов с недоумением нблюдл з ним. Тот вытщил из мбрушки снки н широких, почти кк лыж, полозьях, положил н них черпк из юнкой проволоки н длинной рукояти, пешню и пустой посконный мешок. Приторочил все это к снкм бечевкой.

Нзнчение снок, которые стрик нзвл нртми, было для Акимов очевидно: н них передвигли всякий груз. Н нртх вполне уместился бы весь скрб стн Федот Федотович - тк они были вместительны, но зчем стрик взял проволочный черпк, оствлось неясным.

Когд двинулись в путь, Акимов, обеспокоенный тем, что они не взяли с собой никкой ловушки, решил скзть об этом стрику.

- А ловушку, Федот Федотыч, мы с тобой не позбыли?

- Кк же, взяли! - не оглядывясь, ответил Федот Федотович.

"Когд же взяли? И что это з ловушк, которую глз усмотреть не могут?" - про себя удивлялся Акимов. Он шел н лыжх позди нрт, которые з бечевку ктил Федот Федотович. "Скорее всего он блесен нбрл, в крмны зпрятл", - подумл Акимов, успокивясь и припоминя, что еще утром стрик рссмтривл нбор блесен, выложенных н доске.

До Теплой речки окзлось совсем близко. Не прошло в ходьбе, пожлуй, и чс, когд Федот Федотович, чуть придерживя нрты, скзл:

- А вот он, и Тепля речк! - и мхнул рукой куд-то в сторону.

Акимову покзлось, что хоть Тепля речк "вот он", все-тки до нее еще идти порядочно. Уж очень неопределенным был жест Федот Федотович. Но стрик сктился в ложбину и остновился. Акимов не сдержл рзбег своих лыж и нткнулся н нрты.

- Пришли, Гврюх, сымй лыжи, - скзл Федот Федотович.

- А где же речк? - присмтривясь к знесенной снегом ложбине, спросил Акимов.

- А вот, видишь, по кустм петляет.

Только теперь Акимов увидел узкую чистую полоску, извилистой ленточкой пересеквшую зросли черемушник, ивняк, топольник.

- А почему речк Теплой нзывется, Федот Федотыч? - поинтересовлся Акимов, вспоминя, кк дядюшк Венедикт Петрович во время путешествия по Кети допытывлся у местных жителей, стрясь устновить происхождение того или иного нзвния, когд оно чем-либо остнвливло его внимние.

- Д ведь кк ее инче, пря, нзовешь! - воскликнул стрик. - Он вся в теплых ручьях - от устья до вершины. Присядь д присмотрись-к! - Федот Федотович присел н корточки, повел головой то впрво, то влево.

Акимов тотчс же опустился рядом с ним. Сквозь зросли голых сучьев Акимов видел и с левой стороны и с првой от себя легкие дымки, подымвшиеся нд снегом.

- Из отдушин пр подымется. Чем сильнее мороз, тем больше испрения, пояснил стрик.

"Все это зпомнить или зписть ндо... Зписть хотя бы н обыкновенной дощечке. Венедикт Петрович спсибо скжет..." - пронеслось в уме Акимов.

- В зимнее время, Гврюх, - продолжл Федот Федотович, - рыбе, видть, невмоготу подо льдом... Тесно ей. И вот лезет он к отдушинм кк очумеля.

- Вероятно, вод слбо обогщется кислородом, - вслух подумл Акимов и, поймв вопросительный взгляд Федот Федотович, объяснил ему свою мысль проще: - Воздух рыбе не хвтет... Он ведь потому и живет, что дышит.

- А кк же! Жбры-то ей для того и ддены, - уточнил Федот Федотович и, взяв с нрт черпк, побрел по снегу сквозь кустрник к ближйшей отдушине.

Акимов збрл пешню и зторопился вслед з ним.

Возле первой же отдушины Федот Федотович остновился. Он обмял ногми вокруг себя снег, встл н кромку зледеневшего берег и, слегк рсчистив прящую воду от ледышек, зпустил черпк в смую глубь.

Присев, он водил черенком черпк туд-сюд, быстро перебиря рукми по древку, потом вытщил черпк из речки. До крев вместительный черпк был нполнен копошщимися ершми. Когд Федот Федотович поднял черпк, нмеревясь вытряхнуть рыбу н обмятый снег, черенок от тяжести изогнулся и дже хрустнул. Стрик цоспешил опустошить черпк.

- Ай, й, сколько ее! - воскликнул Акимов, порженный тем, что происходило н его глзх.

- Тут рыбы, Гврюх, несчетно. А только губить ее нм ни к чему. Нчерпю с полмешк - и хвтит, поедим эту, еще рзок сюд нведемся. Мелкот вот только, но зто вкусн, слов нету!

Федот Федотович снов опустил черпк в отдушину и снов поднял его, до крев нполненный рыбой. После этого еще несколько рз исчезл черпк в воде и возврщлся с добычей.

Пок Акимов и Федот Федотович не спеш курили, мороз сделл свое дело: рыб зкменел. Они собрли ершей в мешок, уложили его н нрты и пошли н стн.

Дорогой Федот Федотович рсскзывл о ниболее интересных местх Дльней тйги.

- Еще, Гврюх, свожу тебя н днях н Вонючее болото... Недлечко до него. Верст семь-восемь... Ну, прямо не болото, чудес в решете!

Своими рсскзми Федот Федотович рзжигл любопытство Акимов. "З неимением другого дел ндо хоть по-нстоящему познкомиться с тйгой. Чем черт не шутит, вдруг д когд-нибудь пригодится", - думл Акимов.

7

Утром он упросил Федот Федотович отложить рботу н стне и отпрвиться к Вонючему болоту.

- Чо, пря, нюхнуть псины тебе зхотелось? - зсмеялся стрик, посмтривя н Акимов повеселевшими глзми. - Пойдем, пойдем! Кк ошпренный от этой пропстины побежишь, пятки в здницу будут втыкться...

- А откуд берется вонь, Федот Федотыч? Отчего он происходит? Что по этому поводу говорят люди? - спросил Акимов, испытывя ккой-то особенно повышенный интерес к примечтельному болоту.

- Д всякое говорят. По темноте-то чего только не нбрехли об этом Вонючем болоте... А если копнуть првду, то до нее никто не дошел. Тйн...

- Ну все-тки, кк это объясняют люди? - не унимлся Акимов.

- Вишь, ккое дело. Скзывют, что в двние-предвние времен н этих местх было море. И водились в этом месте рыбы-звери, вроде коней, только рз в десять покрупнее. И было у них н этом месте смое любимое обитлище. Кк-то рз нежднно-негднно случилсь нд морем гроз. Д ткой силы, что стршно подумть. Сверкнул молния, удрил гром, и с небес рухнул огромдня глыб земли. Рссыплсь он в пыль-песок д и нкрыл обитлище со всей этой пкостной животиной. Ну, згнило, конешно, это место.

Море тоже уктилось з тридевять земель. Вот с той поры и гниет, никк сопреть вконец не может... Болтли в нроде, будто был тут один стрик, вздумл он докопться до этой пропстины, хоть н кости ихние посмотреть. Копл, копл, д и здохся. Охотников н ткую дурную рботу больше не ншлось...

- Интересня версия... очень интересня. И особенно потому, что в ней зложен рельный смысл. Гниение оргнических веществ действительно может выделять гзы, хотя, конечно, рыбы-кони - это все скзк, - скзл Акимов, в сотый рз сожлея, что не имеет бумги, чтобы зписть кое-что для себя н будущее и для дядюшки Венедикт Петрович. - А ккие еще объяснения встречются? - спросил Акимов.

- Ну всего, пря Гврюх, не перескжешь. Чегочего, брехунов н свете не сеют, не жнут, они сми родятся. В Прбели в прошлом году встречю одну знкомую струху. "3дорово, - говорит, - Федот!" - "Здорово, говорю, - Олимпид". Вдруг спршивет меня: "Был, нет ли в воскресенье в церкви?" - "Нет, - говорю, - не до обедни, рбот приспичил". - "Ой, говорит, - Федот, нпрсно не был. Бтюшк проповедь говорил". - "Об чем, - спршивю, - бтюшк плетух плел?" - "Грозы темные ндвинулись, Федот, н ншу местность", - говорит струх. "Ну и что?"-спршивю. "Вычитывл бтюшк по Святому писнию пончлу, дльше пояснение двл. Выходит, что пдют н ншу землю с небес чудищ с конскими головми и с рыбьими хвостми. Бог погных низвергет. И оттого, - говорит, - не иссякет н Вонючем болоте смрд стршенный. Не стнем с усердием господу богу молиться, здушит нс псиный дух, кк здвил того стрик из Костревой, который до костей н болоте хотел докопться". - "Небось, - спршивю ббку, - бтюшк потом сбор подяний устроил?" - "Кк же, - говорит, беспременно устроил. Хрм пор подновить. Колокольню нбок "клонит". Вишь, ккие, Гврюх, небылицы у нс из уст в уст передются...

Федот Федотович зсмеялся. Акимов посмотрел н него, убеждясь, что стрик совершенно не верит в эти необузднные фнтзии, скзл:

- Темные грозы... Бог чудовищ сбрсывет с небес... Смрд... псин... Бр... Хрбрым ндо быть, чтоб не поверить в эту чушь!

- И верят, Гврюх! Спроси вон у охотников, многие ли из них н Вонючем болоте бывли? Не шибко-то!

Потрухивют!

- И все-тки сходим, Федот Федотыч!

- Двй, пошли! - вновь с ухмылкой воскликнул Федот Федотович.

По предствлениям Акимов, стрик, конечно, изрядно преуменьшил рсстояние до Вонючего болот, скзв, что о г стн до него семь-восемь верст. Они шли чс три без остновки, шли ходко, чсто переходили н бег, тк кк местность стновилсь пологой и лыжи скользили безудержно, будто по свежему нсту.

Не доходя до Вонючею болот версты две-три, Акимов зметил, что крупный лес нчл редеть, потом и совсем отступит. Теперь перед его взором лежл лощин, поросшя чхлым ельником, нполовину уже зсохшим. То тм, то здесь из снег торчли вывернутые корневищ стрых пеньков и полуобнженные, покрытые темным мусором юловки кочек.

- Вот, Гврюх, смотри. Здесь оно, Вонючее болото, нчинется, кончется у черт н куличкх. Переходить его, копешно, никто не рисковл, обойти вокруг я рзок попробовл. Дв дня шел кромкой - и все же зря. Обойти не смог, вернулся...

Акимов внимтельными глзми присмтривлся к Вонючему болоту. Его вид был непривлектелен, оно походило ь строе, зпущенное клдбище, но по протлинм, которые зияли повсюду, по дымкм, выползвшим откуд-то из-под коряг, по иезмерзшим лывм воды чувствовлось, что эт зметення снегом рвнин живет подспудной, тинственной жизнью. "Згдк природы! Привезти бы сюд дядюшку Венедикт Петрович. Интересно, ккие бы он гипотезы выскзл..." - думл Акимов.

Они прошли еще с полверсты. и Федот Федотович, шедший впереди, вдруг остновился.

- Ну, Гврюх, бст! Иди дльше один, я тут н месте потолкусъ. Голов у меня от этого смрд слбеет.

Острый, неприятный зпшок уже доносился до них.

- Хорошо, подожди меня, Федот Федотыч, - скзл Акимов и, широко рзмхивя рукми, зскользил по снегу, нпрвляясь к ближйшему пеньку.

Федот Федотович смотрел Акимову вслед с усмешкой, зня зрнее, что произойдет дльше.

Придерживя дыхние, Акимов стремительно подктил к одной из коряг и, склонившись нд ней, принялся осмтривть ее. Но зпс его сил хвтило всего лишь н одну-две минуты. Сильный, с горчинкой зпх сковл дыхние. В вискх зстучло. Черные пятн зпрыгли в глзх, голов зкружилсь. Акимов резко отпрянул от коряги и бросился что было мочи нзд.

- Нюхнул, Гврюх? Ну кк?! Х-х-х! - Федот Федотович хвтлся з бок.

Акимов же убегл от коряги, ни рзу дже не оглянувшись.

- Ну что скжешь, Гврюх? - спросил Федот Федотович, когд Акимов приблизился.

- Без нуки это болото не рзгдть, Федот Федотыч. Оно нсыщено гзом. Но вопрос в другом: ккой это гз, откуд он берется? Возможно, что этот гз - результт сгорния ушедшего от нс рстительного и животного мир, но может быть и тк: в земной поверхности обрзовлись трещины, и н поверхность через неведомые пути проникет подземный природный гз.

Черт его знет... Не зню, Федот Федотыч... - Акимов беспомощно рзвел рукми и виновто улыбнулся, взглянув в глз стрик.

- Вот то-то и око, - почмокл губми Федот Федотович и, переведя строгие глз н Акимов, продолжвшего стоять в рздумье, тихо скзл: Тут згдок, Гврюх, н кждом шгу. Есть одно место препотешное. В полудне ходьбы от моего стн. Живет тм в пихтовой тчжке Врун...

- Кк это Врун? - не понял Акимов.

- А тк: крикнешь, скжем "Эй, Гврюх, иди сюд!" А тот тебе ответит: "См приходи! Жду!"

- Ну уж, Федот Федотыч, в это я не поверю, Скзки!

- Не верь! Я тоже не верил, пок Врун меня не попутл.

- Кк это? - смягчя ктегорический тон недоверия, спросил Акимов.

- Небольшой ртелкой шишковли мы неподлеку от влдения Врун. Тм же у нс и стн был. И вот рз припоздл я вернуться н стн вовремя. Звечерело.

Знл я тропу хорошо, все-тки в темноте сбился. Ходил, ходил, вижу зплутлся. Встл и двй кричть:

"Митрофн! (Тк одного связчик моего звли). Где ты? Отзовись!" Слышу: "Эге! Тут мы!" По голосу чую:

длековто уклонился я от стн, но делть нечего - ночевть н кочке не стнешь. Пошел я прямо н голос.

Шел, шел, дй, думю, еще рз крикну. Ну, крикнул.

Откликется Митрофн совсем с другой стороны.

"А язви ее, прошел, видть, мимо", - подумл я и пошел точно н голос. Шел, шел - нету ншего стн. Опять я нчл кричть. "Ну где ты тм зпропстился?!" - рссердился н меня Митрофн. "Ну, слв богу, стн рядом", - решил я и, хоть уморился, тк что из стороны в сторону меня кчло, поднжл изо всех сил. Иду, см жду: вот-вот из-з лес костер увижу. Шел быстро, всю одежку в клочья о сучки порзодрл, стн все нету. Отчялся я, зкричл громко, кк мог: "Митрофн! Д где же ты нконец?" Прислушлся: тишин. Ни звук. Крикнул еще рз. И вот слышу откуд-то из глубины, кк из колодц, Митрофнов голос. Слбый-слбый: "Эге, тут мы! Ждем тебя!" Понял я тогд:

не добрться мне до стн, из сил выбился. Сбросил я мешок с орехом нземь, рзвел костер и прокоротл н корточкх до утр.

Чуть збрезжило, пошел я. Тропу при дневном свете ншел быстрей, чем думл. И до стн окзлось - рукой подть. Пришел. Связчики мои еще спят. Рзбудил я их, нчл рсскзывть свою историю. Они переглянулись между собой, и Митрофн говорит: "А мы твоего голос не слышли и тебе никких сигнлов не подвли". - "Кк же, - говорю, - тк? А кто же в тком рзе мне всю ночь откликлся?" Они ж в лице переменились. "Хоть что думй, только никто из нс с смого вечер с нр не подымлся, ни н минуту избушку не покидл". Чтоб уверить меня, ребят побожились и крестми себя осенили. Тут уж и я побледнел. "Вот тебе и н! Люди спли себе преспокойно, я н их голос спешил. Ведь в этом-то я ошибиться не мог, собственными ушми не рз слышл". Вижу, связчики мои совсем пригорюнились. "Двйте-к, ребят, - говорит Митрофн, - мотнем отсюд, пок не поздно. Видимо, хозяин тйги в этих местх объявился. Он ведь, скзывют, под всякие голос умеет подделывться: и под человек, и под скотину, и под птицу".

Я нчл было отговривть ребят, но не твердо, смто потрухивю, хорошо еще, думю, не здвил он меня в кочкрнике-то. Короче говоря, в этот же день ушли мы из пихтовой тежки. Но все-тки случй этот зпл мне в душу. "Кк же, - думю, - тк? Ни в бог, ни в черт я не верю, тут вроде спсовл. Нет, тк не пойдет". Рсскзл я ншему фельдшеру Федору Терентьевичу Горбякову. Он зсмеялся, говорит: "Ты, фтер, видть, выпил в этот день больше своей меры". Я говорю: "Кпли в рот не брл!.. Всерьез тебе обо всем обскзывю, кк ученому человеку, не рди побски..."

Тут уж и Горбяков приздумлся. Пообещл он мне, кк только случится ему быть в Дльней тйге, побывть вместе со мной у Пихтового лог и смолично удостовериться нсчет проживния в этих местх Врун.

Год дв ждл я, когд Горбяков соберется. Выпл нконец ткой случй. Пожили мы с ним н стну деньк дв-три, я ему и говорю: "А помнишь ли, Федор Терентьич, слово ты двл, сходить обещлся к Пихтовому логу". "Помню, - говорит, - веди". Ну, пошли мы.

Ходок Федор Терентьич знтный, устли не знет. Пришли. Нчли кричть. Эхо кк эхо. Шумнешь громче - громче отзовется. Горбяков поднял меня н смех.

"Я тебе, - говорит, - недром тогд еще скзл, что был ты в тот рз под шурхом. А у пьяного, - говорит, - дже черти в бутылке целой компнией умещются".

Я, конешяо, сконфузился, но все-тки сдвться не имею охоты. "Двй, говорю, - Федор Терентьич, дождемся ночи. Тогд-то дело было ночью". Он говорит:

"Что ж, двй". Теперь, дескть, все рвно н стн нм до потемок не дойти. Остлись. Шлш свргнили, костер рзвели, чй сврили. Глядь, и ночь ндвинулсь.

Он взял про всякий случй ружье и пошел прямиком к речке. Прошел чс, дв, его все нет. Я уж от беспокойств мест не нхожу. Кк бы, думю, н медведя он не нрвлся. Здерет зверь - и конец ншему фельдшеру. Вдруг слышу: идет, сучья хрустят под ногми, листв сухя скрипит, птхи, всполошенные в темнокх, мечутся.

"Едв-едв, - говорит, - ншел тебя. Отзывешься ты вроде с другой стороны лог".

Я удивился его словм, "А я тебя, Федор, слыхом не слышл и с того чс, кк ты ушел, дже для зевк рт не открывл".

"Не может того быть! Я тебе кричл: "Фтер, где ты?" - ты мне в ответ: "Эге, Федор! Тут я!"

"Ей-богу, - говорю, - молчком сижу, кк зговоренный".

"Что з нвждение! Пойдем вместе!" - згорелся фельдшер.

Ну, пошли. Двиглись шг в шг. Когд зтеслись в смую гущу лес, нчл Федор Терентьич кричть:

"Эй, кто это отзывется н мой крик? Нзови свое имя!"

Прислушлись - откликется: "Ивном прозывюсь!" - "С кем ты живешь, Ивн?" Отвечет: "Один живу!" Кричим ему: "Иди к нм!" Отвечет: "Иду к вм!" Ждем, ждем, нет никого. До рссвет мы прокоротли с Федором Терентьичем. Ушли ни с чем. Уж ккой знющий человек Горбяков, встл перед ткой згдкой в тупик. Вроде верить в Лесного ему не пристло: кк-никк немло обучен, лечит от всех нпстей и ссыльных и крестьян, и не верить нельзя: см, собственной шкурой все испытл. Вот, бртец мой Гврюх, ккие чудес сохрняются в ншей местности.

Акимов тк был увлечен рсскзом Федот Федотович, что дже збыл думть о Вонючем болоте.

- Своди меня, Федот Федотыч, в то место. Непременно своди. Если все тк, кк ты рсскзывешь, то это же для нуки редкий случй. Его ндо изучить и объяснить. А если уж скзки, то и это интересно. Посмотрим, кк рождются фнтзии. - Акимов чуть подмигнул стрику.

- Уж что не скзки - руби мне голову н пороге.

А сводить свожу.

- И не очень зтягивй, Федот Федотыч. Жизнь моя, см предствляешь, неопределення. Сегодня - здесь, вдруг повернет судьб - и помчлся добрый молодец в дли неохвтные.

Акимов говорил с улыбочкой, выржлся нрочно очень тумнно и неопределенно. Но Федот Федотович вроде понимл его.

- А кк же! При твоей нонешпей жизни все может быть. Сейчс ты в Дльней тйге, глядь, уже и в Цревом грде у дружков-приятелей. А тм, может, и подльше куд судьбин збросит... - И получлось из слов Федот Федотович, что он что-то знет про змыслы Акимов7 хотя н смом деле стрик ничего, ровным счетом ничего не знл, кроме только одного: з Акимовым охотятся стржники и нужно его сберечь от них во что бы то ни стло.

Прежде чем уйти от Вонючего болот, Акимов сделл еще одну вылзку к пенькм. Припоминя зпхи рзличных гзов, с которыми ему приходилось знкомиться в лборториях, он рссчитывл хотя бы приблизительно, по отдленным ссоцициям определить, к ккой группе гзов можно отнести тот гз, который, нйдя себе лзейку, вырвлся н свет белый.

- Не здохнись, пря! И особо не вздумй с горящей ппиросой тм окзться. Бывли тут, н Вонючем болоте, ткие пожры, что смрд чуть не до Прбели и Кргск доползл. Будто и гореть тут нечему: мокрот кругом, ведь кк горело! Видть, от молнии згорло, гсло от ливней...

Федот Федотович встл н лыжи. Едв Акимов тронулся, стрик поспешил з ним. Видя, с кким жрким любопытством Акимов интересуется Вонючим болотом, Федот Федотович встревожился теперь з него. "Ткой сунет голову под струю, глотнет рзок - и готов. Нельзя мне его одною оствлять. Горячий прень. А где горячк, тм и нерзумство", - думл Федот Федотович.

Когд Акимов снов полез под корягу, где, по его предствлению, проникл гз, Федот Федотович тк и змер, готовый в любую секунду броситься н помощь Акимову.

- Уф-ф! - нконец поднимясь, вздохнул Акимов, но в тот же миг приложил к носу пльцы и нчл тщтельно их нюхть.

- Д, вполне возможно, что продукт рзложения, - пробормотл он, морщсь и пряч руку в кожную руквицу. - Пойдем, Федот Федотыч! Спсибо.

Придется ннести твое Вонючее болото н крту, потом дть ученым, чтоб они нд этим чудом голову поломли.

- А что же?! Дело говоришь, - с внушительным видом соглсился Федот Федотович, для которою слово "ученые" звучло довольно рельно, незгдочпо, поскольку полностью совпдло с обликом зятя Федор Терентьевич Горбяков.

По дороге н стн Акимов мысленно уточнял все обстоятельств и детли посещения Вонючего болот:

рельеф местности, хрктер рстительности, оттенки зпхов. Tут ему потребовлсь помощь Федот Федотович.

- Рсскжи мне, отец, что примыкет к Вонючему болоту с восток и юг. Ты тм бывл? Знешь?

- Бывл!

Федот Федотович чуть придержл лыжи, порвнялся с Акимовым. Когд идешь рядом, удобнее рзговривть, шли они по ровной, млозлесенной рвнине.

Кедровник чернел впереди, и до него быто неблизко - можно вдоволь нговориться.

- Местность тм серя, Гврюх! Низин больше, кочкрник. Лес - шгу свободно не ступишь. Стоит стеной. С восток речк протекет. Петляет кк пьяня.

То сюд ее кинет, то туд шибнет. В одном месте речк делится н дв рукв. Вонючее болото кк рз и поместилось между ними.

- Ты покжи мне, Федот Федотыч, н снегу, чтоб я мог потом н крту все это перенести, - попросил Акимов.

Федот Федотович выломил хворостинку, остновился, и н ослепительно белом снегу появился незмысловтый, но довольно точный чертеж.

- Вот смотри, Гврюх. - Н снегу появились кружочки и ломные линии. Вот это Прбель. Вот тут течет Обь. Вот это будет Всюгн. Мой стн вот где.

Речк Удвк будет здесь. А прозвл ее тк я см.

Ужсть ккя извилистя! То и дело см себя петлями зхлестывет. Вонючее болото, стло быть, рскинулось поблизости от Удвки. Именно тут.

- А солнце всходит, Федот Федотыч, где? - стрясь окончтельно сориентировться, спросил Акимов.

- Гляди сюд: здесь оно всходит, тут бывет в обед, здесь зктывется. Понял, Гврюх?

- Понял. - Акимов еще рз всмотрелся в чертеж Федот Федотович, зпоминя основные ориентиры.

8

После этой вынужденной остновки шли до смого стн молч. Темнот прихвтил их н середине пути, но ночь нступил светля, тихя. Яркий месяц хорошо освещл тйгу, высвечивя проглины и пустоты еловой чщобы. Покчивясь с ногп н ногу, Федот Федотович беспрепятственно нырял в эти коридоры, увлекя з собой Акимов. Снег отливл прозрчной синевой.

Местми он был испещрен змысловтыми цепочкми звериных следов. Акимов смотрел н них рвнодушно, тк кк не умел отличть след зйц от след лисицы, колонк от белки и горностя. Дже глухриные следы кзлись ему приндлежщими зверю. Но Федот Федотович все примечл, прикидывя, где, в кких местх рскинуть слопцы и кпкны. "Встл зверь н ноги, прикончил зпсы и вышел н добычу. Пор и мне з ловушку брться", - думл Федот Федотович.

Акимов рзмышлял о своем. В этот вечерний морозный чс его мысли уносились в Стокгольм, к дядюшке Венедикту Петровичу. "Вероятно, весть о моем приезде в Нрым уже дошл до него. Предствляю, с кким нетерпением он ждет меня. Первое, что сделю, когд доберусь до него, - рспотрошу все мтерилы его сибирских экспедиций, вникну во все вопросы, которые им поствлены. Теперь мне легче будет предствить смысл его исследовний. Ведь кк-никк Нрымский крй - огромный кусок Сибири... Был бы только здоров дядюшк, многое я ему рсскжу..."

Вдруг срзу потемнело. Зхвченный своими рзмышлениями, Акимов не зметил, кк они вошли в кедровник.

- Ну, тут, Гврюх, посмтривй, чтобы н сучке глз не оствить, предупредил Акимов стрик.

- Зрю, Федот Федотыч! - отозвлся Акимов.

Теперь они шли медленнее. И не только потому, что здесь было сумрчно. Скзывлсь устлость. Они поднялись здолго до рссвет, прошли з день огромное рсстояние и не обедли, похрустев н ходу сухрями, чтобы под ложечкой не сосло.

Акимов свлился н нры, не дождвшись дже ужин. Но когд ужин поспел, Федот Федотович всетки рзбудил его.

- Н голодное брюхо черти будут сниться, пря!

Вствй, зкуси! - шутил стрик, погромыхивя посудой.

Акимов с трудом встл, рзмялся и через минуту чувствовл себя вполне бодро. Федот Федотович зметил это:

- Повеселел, Гврюх! Говорят, что у строго устль в кости отклдывется, - у молодого сном, кк водой, смывется.

- Д я вроде и не спл.

- Вздремнул млость, дрем, слыть, бывет иной рз слще и пользительнее сн.

- Это верно, змечл я. Случлось, бывло, тк:

сидишь з книгой, в глзх все плывет. Голову опустишь, чуть вздремнешь. Десять, от силы двдцть минут пройдет, смотришь, в уме просветление, свежесть... А н чем же все-тки, Федот Федотыч, крту мы с тобой вычертим? И, глвное, чем? - круто повернул рзговор н другую тему Акимов.

- А ккой тебе струмент нужен? - спросил Федот Федотович, придерживя зкопченный чйник нд своей кружкой.

- Большой лист бумги, крндш, линейк, циркуль, компс, - хитровто поглядывя н стрик, перечислял Акимов.

Федот Федотович оствил чйник, передвинул кружку.

- Компс есть, пря. Нсчет остльного думть придется.

- Сколько пи думй, бумг или крндш от это-"

го не появятся. А ндо бы крту вот тк! - Акимов чиркнул себя пльцем по шее, зросшей темным волосом.

- Ну, линейку сделем. Рубнок есть, - нчл Федот Федотович.

- Мне ндо, Федот Федотыч, не просто линейку, он должн быть с сечением. Инче мсштб крты окжется приблизительный.

- Это пустяк. Точную меру с дул ружья снимем.

Мое ружье двендцтого клибр. Пересчитем н дюймы.

- А что же? Н худой конец и ткой способ пригодится, - срзу оживился Акимов.

- Циркуль... Деревянный циркуль сделю тебе хоть звтр, - скзл Федот Федотович.

Акимов зметил, что стрик увлекся рзговором и збыл об ужине.

- Д ты ешь, Федот Федотыч! - Акимов придвинул кружку, нлил в нее коричневый нстой из чги.

- Не убежит, Гврюх, ужин. При мне он звсегд.

А вот покумекть о твоем деле ндо... Рзве в Прбель мне с этой нуждой прошвырнуться! - изучюще поглядывя н Акимов, нетвердо скзл Федот Федотович.

"Пожлуй, стрик прв. Может быть, к тому же ккие-нибудь новости от комитет н мой счет имеются", - мелькнуло в уме Акимов, и глз его вспыхнули ндеждой. Но в то же мгновение он вспомнил строгий нкз комитет сидеть в укрытии до тех пор, пок ему не будет дн сигнл. Комитет решительно предупреждл его не предпринимть никких смостоятельных мер к продолжению своего побег. Кое-что в эти секунды вспомнил и Федот,Федотович. "Из Дльней тйги, фтер, придешь з хлебом. Примерно через месяц". Это были слов, скзнные ему Федором Терентьевичем Горбяковым.

- Сходить в Прбель... Путь длекий, Федот Федотыч, - перебрывя внутренние колебния, скзл Акимов.

- Неблизкий, - соглсился стрик, про себя подумв, что преждевременное появление вызовет недовольство зятя, может кк-то осложнить все его нмерения относительно дльнейшей судьбы беглец. - А что, если, Гврюх, вместо бумги я тебе большую доску выстругю? А коли окжется одной мло, то две или три доски склею. Клей у меня тут есть...

- Крту вполне н доске можно вычертить. А вот чем чертить, Федот Федотыч?

- А выжигть сможешь? - згорясь новым змыслом, спросил стрик.

- Выжигть? - живо переспросил Акимов.

- Ну д, выжигть. Шило у меня в мбрушке лежит. Иной рз нчну туески в одежку одевть, сильно оно мне помогет. Где бересту подпрвить, где дырочку провертеть. А случлось и выжигть н крышке то лосенк, то зйчик, то избушку. Тких туесков не нпсешься: хвтют з любую цену.

"А почему бы в смом деле не попробовть выжечь крту, предврительно нбросв ее угольком?" - подумл Акимов, кинув н стрик блгодрный взгляд.

- Звтр же, Гврюх, предоствлю тебе и шило и доску. А компс, вот он, возьми.

Федот Федотович отстегнул птронтш, висевший н стене, нд нрми, вытщил компс и подл его Акимову.

- Успеется, Федот Федотыч. До крты еще длеко.

Крту буду делть, когд вместе с тобой всю Дльнюю тйгу излзим. Акимов бережно положил компс н стол.

- Это уж понятно, см смотри, кк лучше. Я-то в этих делх не шибко знющий, - с некоторым смущением скзл Федот Федотович и, помолчв, добвил: - Хотя скжу тебе по чести, Гврюх, сверяться по компсу могу. Обучил меня этой премудрости еще н Схлине один рестнт. Здумк у нс был с ним: дть оттуд лтты, одним словом, сбежть. Думли укрсть хороший бркс д и двинуться н нем н мтерик, к Влдивостоку. А потом в тйгу и н Урл, где нроду побольше, чтоб зтеряться поскорее. Д не судил бог.

Убили моего связчик сми же рестнты з тбк. Добыл он где-то тбчку. А был прижимистый, ничем не любил делиться с другими. Его и притиснули доскми.

Оно конешно, может быть, хотели попугть, д перестрлись, не рссчитли. Помер н другой день...

- А компс его?

- Его. У меня в тот день был.

Акимов взял компс, повертел его в рукх, щурясь н свет жировик, прочитл уже полустершуюся ндпись н нглийском языке.

- Компс из Англии, Федот Федотыч! Может быть, кто-нибудь из мореплвтелей ходил с ним. Любопытня вещичк!

- Вот оно кк! Все возможно. Арестнтик, црство ему небесное, кжись, из богтеньких был. С ппшей они вроде кпитл не поделили, вот он родителю-то голову и отбрякл топором прямо. Не к ночи будь скзно...

"Ну что ж, збвня и хитря бночк, служил ты богтому отцеубийце, попробуй теперь послужить мне, бедному студенту и беглому социл-демокрту", - с тйной усмешкой подумл Акимов, переклдывя компс с одного мест н другое.

Когд н следующий день Акимов проснулся, Федот Федотович выложил ему срзу несколько необходимых предметов. Видимо, у стрик кое-что было про зпс в мбрушке. Особенно Акимов восхитил доск: он был выстругн из кедровой плхи, по величине знимл половину столешницы. Н ней вполне могл рзместиться схем-чертеж Дльней тйги со всеми многочисленными речкми, озер"ми, болотми и кедровыми гривми. Отличным окзлось и шило. Оно было длинным, с отковнным и зкленным концом и крупной, из сухой березы рукояткой. Притщил Федот Федотович из мбрушки и циркуль с линейкой, о которых он, видно, позбыл. Циркуль, првд, был плотницкий, грубый, и для чертежных измерений не годился, вот линейк обрдовл Акимов. Вероятно, ее сделли еще в то время, когд строили избу. Он уже почернел от времени. Но ценность ее зключлсь в том, что он был точной копией кзенного метллического ршин с делениями н четверти и вершки.

- Ну вот и хорошо, вот и прекрсно, - перебиря вещи, бормотл Акимов, с блгодрностью поглядывя н 4"едот Федотович. Невольно вспомнился Акимову в это утро дядюшк Венедикт Петрович...

Рсскзывя племяннику о своих бесчисленных путешествиях, профессор Лихчев с восторгом всегд отзывлся о мужикх, которые сопровождли его в кчестве простых рбочих - землекопов и гребцов или проводников. Их отношение к нучным целям путешествий было чще всего подчеркнуто увжительным, и, если случлось рботть много больше, чем оговривлось в договоре, они не щдили ни времени, ни сил.

Федот Федотович, конечно, не предствлял нучного знчения той рботы, которую зтевл довольно элементрно его подопечный, но, услышв от Акимов, что все это может окзться нужным нуке, стрик был готов н все, лишь бы нчтое дело звершилось успешно.

- Теперь, Федот Федотыч, остется смое глвное - знкомство с тйгой, - скзл Акимов.

- З этим дело не стнет, Гврюх. Сегодня нчнем ходить н охоту, отозвлся Федот Федотович. - Я вот тут приготовил кое-что. - Стрик покзл Акимову кпкны и плшки для слопцов, лежвшие в кучке з печкой.

С этого дня нчлся ежедневный выход в тйгу. Федот Федотович поднимл Акимов здолго до рссвет.

Они звтркли, вствли н лыжи и уходили то в одну сторону тйги, то в другую. Акимов по компсу сверял нпрвление, приблизительно прикидывл рсстояние до речек, озер и болот, встречвшихся н их пути, рсспршивл Федот Федотович о нзвниях, которые им дли охотники.

Промысел зверя был пок не из звидных. Все дни и ночи бурнило. Слопцы и кпкны з чс, з дв зметло снегом, и они не рботли. Отыскть свежие тропы зверьков в ткую погоду тоже было непросто: они мгновенно покрывлись снежной порошей. Но все-тки совсем без добычи н стн не приходили: дв-три колонк, горностй, полдесятк белок - меньше этого не добывли.

Федот Федотович был недоволен тким промыслом, зто Акимову ткя добыч кзлсь сокровищем.

- Бывли, Гврюх, годы, когд добывл я з день по десять колонков, по тридцть белок, - вспоминл Фе-"

дот Федотович.

- Выходит, что невезучий я, - шутил Акимов.

- Не в тебе, пря, дело. Кедровник плохо уродил, корму в Дльней тйге мло. Зверь еще в чернотропье перекочевл н Всюгн. Нынче в всюгнских урмнх, скзывют, урожйно, - объяснял Федот Федотович.

9

А дни между тем текли. Знятый охотой, осмотром, фктически промером тйги для крты, Акимов не переживл уже того мучительного томления, которое охвтывло его в дни полного бездействия н Голещихинской курье. Приглядывясь к Федоту Федотовичу, он быстро нучился нстривть слопцы и ствить кпкны. Постепенно освивлся Акимов и с тйгой. Внчле он ему кзлсь хотичным нгромождением лесных звлов и беспорядочным скоплением озер и болот. Теперь с кждым днем в его предствлении все четче очерчивлись гривы, покрытые отборным кедровником. Соединявшиеся в логх и лощинх речки и озер сплетлись в систему, кк бы подчеркивя господствующие в тйге высоты и особенности рельеф.

Кусочком крсной глины, выломнным из под печки, Акимов н дощечкх, зготовленных Федотом Федотовичем для днищ туесков и кдок, нбрсывл схему отдельных учстков Дльней тйги. К этим его знятиям Федот Федотович относился не просто с почтением, дже с кким-то блгоговением. Стоило Акимову взять в р"ки глину и доску, кк мгновенно Федот Федотович преобржлся: он змолкл, прятл трубку в крмн и, присев н крешек нр, неотрывно нблюдл з Акимовым, боясь пошевельнуться.

Однжды утром Федот Федотович скзл:

- Ну, Гврюх, сегодня отпрвимся проведть Врун. Путь неблизкий. Обыденкой не сходить. Придется ночевть в тйге. Хрчи я подготовил. Кк ты думешь?

- Чего туг думть? Пойдем, Федот Федотыч! А кк морозец?

- Сдл. А небо ясное. Видть, оттепель будет. Сходить к Вруну - смое время. Когд метет н дворе, путь туд совсем тяжкий. Я все и поджидл, чтоб пуржить перестло и мороз помягчел. Хотя в ходьбе все рвно под шпкой мокро будет.

- А избушк у тебя есть тм?

- Избушки, пря, нету.

- А ночевть где будем?

- Исхптрим придумку, Гврюх! - отмхнулся Федот Федотович.

Акимов с беспокойством в глзх взглянул н стрик, но тот не зметил этого и продолжл спокойно уклдывть в птронтш птроны. "Положусь н него. Он в этих делх опытный", - решил Акимов, успокивясь.

Когд збрезжил поздний зимний рссвет, они встли н лыжи. Небо было все еще в звездх. Снег под лыжми не скрипел, кк бывет в сильные морозы, чуть посвистывл. Тишин сковл тйгу, и деревья стояли не шелохнувшись. Не успели они выйти из кедровник, кк стло быстро светлеть, и серебро, в которое был окутн лес, зигрло бгрянцем, озрилось яркими, бегущими бликми. Неподвижня, мертвя от холод, вся в белом земля вдруг словно пробудилсь. Здвиглись по этому обширному белому простору тени, зсверкли живыми огонькми мковки кедров, ушедших в поднебесье. Никогд в жизни Акимов не видел ткого волшебств. Он смотрел н происходившее молч, не понимя пок, откуд у природы берутся в это студеное утро крски, чтобы тк стремительно преобржть безмолвную тйгу.

Но вот кедровник кончился, и лыжи вынесли их н глдкую пустошь, простирвшуюся н три-четыре версты. Вероятно, здесь под снегом лежло болото или луговин, обрзоввшяся н месте высохшего кочкрник. Акимов не в силх сейчс был думть о том, кк обрзовлсь эт полян в окене лесов, под нтиском которых, кк он уже зметил, отступли реки, сужясь и мелея, рождя новые остров и косы.

Прямо перед ним, з пустошью, поднимлось из-з лес солнце густо-млиновое, в дв человеческих обхвт, с ярко-золотистым ободком, от которого рзбеглись по небу тонкие, кк кедровя хвоя, ослепительные лучи. И хотя лучи не грели, н солнце можно было смотреть открытыми глзми сколько тебе хотелось, восход его нд тйгой преобржл землю, делл ее для человек роднее и вселял в душу ткое чувство, о котором тк вот просто не скжешь.

"Зим, снег и чудо, волшебное видение... Первоздння непознння крсот мир..." - проносилось в голове Акимов. Он никогд не относился восторженно к явлениям природы. Природ существовл для него кк объект познния, кк сил, которя должн рождть у человек волю для борьбы, возбуждть рзум, ствить перед ним здчи, требующие порой всей жизни, чтобы быть решенными...

Федот Федотович, конечно, подобные чудес в природе видел не впервые, но и он после долгого молчния, сдерживя свое восхищение, скзл:

- Ты смотри, Гврюх, ккое нынче светило. Лсковое. И вот прислушйся-к: птиц н эту лску обязтельно отзовется. - Федот Федотович придержл дыжь, сдвинул шпку-ушнку н ухо, прислушлся.

И действительно, выпорхнув откуд-то из дупел или из снежных нор, между редких деревьев зметлись, чирикя и резвясь, две птхи. Песня их был короткой, кк и см полет. В ту же минуту они исчезли, збившись, по-видимому, в свои гнезд.

- И что я еще приметил, Гврюх? В ткое утро при оттепели зверь пренепременно свой след положит.

Вишь, ккя у ншего светил силищ! Подымет всех со своих мест! Живи! И нм вот с тобой тоже вроде повеселее стло.

- Еще кк веселее, Федот Федотыч! - воскликнул Акимов, испытывя в смом деле прилив сил.

Солнце между тем поднимлось все выше и выше, несколько меняя свою окрску и теряя с кждым мгновением яркость. Вскоре оно повисло нд тйгой, бесконечно длекое и холодное, но ткое необходимое человеку дже и негреющее.

- В кком нпрвлении от стн, Федот Федотыч, мы сейчс идем? спросил Акимов, когд они после короткой остновки двинулись дльше.

- Прямо н Томск идем.

- Колпшев, если б мы до нее дошгли, окзлсь бы от нс влево, принялся уточнять Акимов.

- Тк, Гврюх! А только Колпшев нм ни к чему.

- Сейчс мы идем, Федот Федотыч, н юго-восток, когд ходили н Вонючее болото, шли н зпд, - продолжл Акимов.

- Во-во! Тогд мы под смый Всюгн збрлись, теперь, ноборот, идем все дльше от него.

- Понимю, Федот Федотыч. И компс тк же покзывет.

- Д я тут и без компс, Гврюх, пройду в любое место, - сдержнно похвлился стрик.

- Вижу, Федот Федотыч, что тйгу ты знешь.

С тким проводником хоть куд выйдешь, - скзл Акимов, не имея никкой тйной мысли.

Но Федот Федотович вдруг вспомнил свой рзговор с Акимовым о путях из Прбельской тйги к Новониколевску и Томску и про себя решил, что тот снов думет о побеге.

- Нет, пря. В чужих лесх я кк щенок слепой.

Згибну.

Они рзговривли н ходу. Федот Федотович, чтобы видеть лицо Акимов, изредк оборчивлся, посмтривл н того, про себя оценивя, не слишком ли устл городской человек, не пор ли остновиться.

От Акимов поднимлся пр, но вид у него был бодрый, и стрик шел, нигде не здерживясь.

Уже стло смеркться, когд Федот Федотович, взойдя н оголенный взлобок, остновился, дождлся чуть приотствшего Акимов и, покзывя вдль, скзл:

- Вон видишь, Гврюх, впереди лес кк бы нвовсе в землю уходит. Котловин ткя. Видишь?

- Вижу. Это Пихтовый лог. Тм Врун и живет. Подойдем туд поближе.

Акимов, конечно, ни в ккого Врун в обрзе некоего лесного черт не верил и дже чуть ухмыльнулся в ответ н слов стрик: "Тм Врун и живет". Но, кк бы он ни относился к этой легенде, Пихтовый лог со своими тйнми очень знимл его. Он с нетерпением ждл, когд стрик, по-прежнему легко скользивший н лыжх, сделет остновку н ночь.

Однко до Пихтового лог окзлось неблизко. Долго шли в темноте. Акимов едв поспевл з стриком, то и дело исчезвшим в зрослях лес.

- Бст, Гврюх! Местечко для ночевки лучше некуд, - нконец, взмхнув рукой, скзл Федот Федотович.

Акимов осмотрелся. Они стояли н круглой полянке, зметенной снегом. Спрв от них - густя чщ из молодого пихтч, слев - сухостойные кедры, рскинувшие свои высохшие сучья.

Федот Федотович снял со спины поклжу, положил н снег. Акимов тоже сбросил с себя мешок с хрчми и котелок, все время гремевший з его спиной.

- Стло быть, тк, Гврюх: лыжиной рсчищй вот тут снег, я дровми зймусь, - рспорядился Федот Федотович.

Акимов не срзу понял, для ккой ндобности стрик поручет ему рзгребть снег.

- А тут, Гврюх, мы с тобой перину рзбросим, - усмехнулся Федот Федотович и, подойдя к высокой кедровой сушине, нчл ее подрубть. Щепки полетели из-под острого топор, который поблескивл в рукх Федот Федотович.

Через несколько минут стрик велел Акимову уйти в сторонку. Подрубленный кедр зскрипел и под тяжестью искривленной мкушки, со свистом и грохотом подминя кустрник и бурьян, упл в снег, рзбрсывя его комья по всей поляне.

Пок Акимов рсчищл поляну, Федот Федотович подрубил вторую кедровую сушину, стоявшую тут же.

Комлями сушины лежли рядом, к мкушкм они кк бы рзбеглись одн от другой. Федот Федотович нрубил сухих сучьев и зплил костер. Огонь потек по стволм сушин.

Местечко, рсчищенное Акимовым от снег, окзлось между двух потоков огня. Федот Федотович нломл охпку мягких пихтовых веток, бросил их н землю, говоря:

- Двй, Гврюх, ломй еще, чтоб мягче было.

Л я тем временем чй сврю.

Акимов нбросл ворох пихтовых веток, рзровняв их, попробовл лечь. Ветки пружинисто держли его тело, от огня слев и спрв тянуло теплом. Кедровые сушины горели жрко, ровно, слегк потрескивли, но уголькми не отстреливлись. "Можно дже поспть, не опсясь, что прыгющий уголек подожжет тебя", - подумл Акимов.

- Иди, Гврюх, попьем чю д нчнем с Вруном рзговривть, послышлся голос Федот Федотович.

Акимов лежл н пихтовых веткх, смотрел н небо.

Полный месяц степенно плвл по обширным просторм, слегк подсвечивя продолговтые дорожки, соткнные из мерцвших звездочек. "Когд-нибудь вспомню этот чс - тйгу, звезды, костер, землю под белым покрывлом, легенду о Вруне - не поверю см себе, тк все необычйно, тк непохоже н то, о чем мечтлосы Петрогрд, бррикды, мссы нрод под крсными флгми... - проносилось в уме Акимов. - А все-тки холодно здесь, хоть в воздухе носится что-то весеннее, придется н корточкх коротть длинную ночь у огня...

И Врун этот - чистя фнтзия стрик, охотничья побск".

- Иди, Гврюх! И зря ты одемши лег. Озябнешь! - снов послышлся голос Федот Федотович.

Акимов вскочил, ощущя, кк с зтылк по спине поползли холодные муршки. "Одемши лег! Что же он посоветует - до белья мне рздеться?" -подумл Акимов, приближясь к стрику, который бодро, будто позди не было целого дня беспрерывной ходьбы, суетился возле костр, постукивя ложкой о кипящий котелок.

- Вкусно пхнет, Федот Федотыч! - сглотнул слюну Акимов.

- Сдись, пря, сюд н колоду, - приглсил стрик"

Акимов сел. От огня, который пылл с трех сторон, струилось тепло. Федот Федотович подл Акимову сухрь и ложку, потом снял котелок с вревом и поствил его прямо н снег.

- Ешь, Гврюх!

Они принялись черпть из котелк врево. Ед кзлсь до того вкусной, что ее не с чем было бы срвнить. Вскоре Акимову стло жрко. Он сдвинул шпку н зтылок, рсстегнул полушубок.

- Ткой, пря, огонь, - кивнул стрик н сушины, объятые плменем, прозывется тунгусским. Тунгусы - люди лесные. И лето и виму живут в урмнх.

Многому у них нши русские охотники нучились.

- А хвтит нм, Федот Федотыч, этих дров до утр? - спросил Акимов.

- До вечер будут гореть! Смый жр, Гврюх, впереди. Вот когд от дерев угли нчнут отвливться, тут уж ткое тепло пойдет, что никкой мороз не остновит. Мороз силен, ну и огонь молодец!

Упрвившись с вревом, они принялись пить чй.

Несмотря н вечерний чс и сумрк, который окутывл тйгу, Федот Федотович где-то в пихтовых зрослях ншел смородиновый куст и, отломив один прутик, измельчил его н короткие кусочки и бросил в чйник.

Припрв к чю окзлсь восхитительной. Акимов отхлебнул из кружки глоток и придержл его во рту, испытывя от особого вкус чя редкостное нслждение, - Летом, Федот Федотыч, пхнет, - прищелкнул языком Акимов.

- Аг, учуял! - зсмеялся стрик.

Они не спеш допили чй из кружек, потом Федот Федотович нчерпл снегу в котелок, сложил в него ложки и кружки и снов повесил их н огонь.

- Пусть помоется посуд.

10

Не скзв больше ни одного слов, он вышел з пределы огненного круг и вдруг, нпрягя голос, зкричл:

- Здорово, Врун!

Акимов курил, сбрсывя пепел цигрки в снег.

Услышв голос Федот Федотович, он встл. Эхо почемуто долго не откликлось. Акимову дже покзлось, что оно уже не отзовется. Но вот прошло еще несколько мгновений, и нд тйгой понеслось: "0-о-ро-воо уун!"

- Здорово, Врун! Федот пришел! - крикнул снов стрик, кк только эхо смолкло. Повторилось прежнее:

тишин, почти минутное безмолвие и рскты, сильные и протяжные рскты эх:

- 0-оо-ро-воо... е-е-до-оо-т.

- А ты слышишь, Гврюх, Врун-то здоровется со мной. "Здорово, кричит, - Федот!" Помнит, слышь, строго знкомого, - усмехнулся Федот Федотович, но Акимов в этом ничего удивительного не ншел, тк кк слов "здорово" и "Федот" были смыми протяжными.

- Пусть он, твой Врун, Федот Федотыч, со мной поздоровется, - скзл Акимов.

- Сейчс попрошу, - отозвлся стрик и, отойдя подльше от огня, з пихтовую чщу, крикнул:

- Эй, Врун! Гврюх пришел! Поздоровйся с ним!

Скжи ему: "Здорово, Гврюх!"

Эхо долго не откликлось, потом откликнулось, проктилось по тйге и змолкло, но змолкло не нсовсем, , чуть пригснув, згрохотло сильнее прежнего.

- Откликется он, Гврюх! Слышишь? - скзл Федот Федотович, и в тоне его голос сквозило удовлетворение: не зря, мол, привел тебя к Пихтовому логу.

Ндо было облдть, конечно, большим вообржением, чтобы вторую волну эх отделить от первой и принять ее з отржение ккого-то другого голос. И всетки эхо в Пихтовом логу было необычным. Акимов отметил это про себя еще в тот момент, когд Федот Федотович подрубл кедровые сушины для тунгусского огня. Н дробный стук его топор эхо откликлось зычно, протяжно, кк и н голос, но особенность его был в том, что оно рспдлось н ккие-то отдельные пучки звуков, которые, рсктившись по рзличным углм тйги, нчинли словно бы перекликться, создвя впечтление множественности голосов. Конечно, в ночное время д еще в состоянии волнения все это могло сбить дже опытного тежник с ориентиров и породить легенду о Вруне, якобы живущем в Пихтовом логу. "Особенности кустики местности, звисимые от ее физических днных. Не что иное. Любопытно. А может быть, что-нибудь и другое из облсти физики..." - думл Акимов. Он збыл об устлости, встл н лыжи и пошел в темноту лес.

- Ого-го! Ого-го! Ого-го! - кричл он.

Кзлось, что эхо сотрясет землю, перектывясь и грохоч по всей тйге. Но особенн причудливо рсктилось эхо, когд Акимов выкрикнул длинную фрзу:

- Эй, Врун, черт бы тебя побрл, двй выходи, порзговривем! Х! Х! Х!

Тут уж действительно смый неверующий в нечистую силу и тот бы приздумлся. Эхо рсктилось, и нчлсь ткя перекличк, послышлось ткое многообрзие звуков и оттенков, что в ккое-то из мгновений Акимову покзлось, что из глубины тйги дже нзывлось его новое имя. Он в уме подобрл еще более длинную фрзу и прокричл ее. И повторилось прежнее.

И снов ему покзлось, что в этих рсктх эх произносилось: "Гврюх! Гврюх!"

"Смешно, но поверить в это очень просто. Психическое воздействие легенды", - думл он, приближясь к огню, возле которого в крйне нстороженной позе, сдвинув шпку н зтылок, стоял Федот Федотович.

, - А ты слышл, Гврюх, он тебя нзывл, - взволновнно скзл стрик, когд Акимов подошел к костру.

"Ну вот тебе и н! Знчит, не только мне покзлось", - подумл Акимов и, ничего не скзв в ответ, только мхнул рукой. Однко стрик смотрел н него вопросительно и с нетерпением.

- Ткое деформировнное эхо, Федот Федотыч, нук объясняет особенностями строения поверхности земли и своеобрзием воздушных потоков...

- Понимю, Гврюх, - киснул головой Федот Федотович. - Земля тут в смом деле, кк нигде, изрезн логом. А вот нсчет воздух что-то не примечл!..

- Эх, вздремнуть бы, - зевнул Акимов, - звтр при дневном свете походим тут, поищем следы твоего Врун.

- А что же, двй рздевйся и ложись. И меня уж в сон клонит.

- Ты тоже, Федот Федотыч, скжешь! Рздевйся!

Околею к утру, - со смешком в голосе скзл Акимов.

- Нет, нет, пря, полушубок и пимы беспременно снимй. Вот тк.

Федот Федотыч сбросил полушубок и, чуть подпрыгнув, лег н пихтовые пружинистые ветки, возвышвшиеся копной. Потом он снял с ног вленки и поствил их поближе к огню. Он лежл теперь головой от огня, нбросив н себя полушубок. Вытянутые ноги его в шерстяных чулкх хорошо обогревло плмя. Шпку он не снимл, нхлобучил ее до смых глз.

- Ложись-к рядом. Тут у меня сверху веток подстилк из собчьих шкур д еще шерстяня дерюг.

Снизу холод, язви его, пробивет. Ну, поспим.

Много не получится, все ж до следующей ночи протерпим.

Акимов снял полушубок и лег рядом с Федотом Федотовичем. Вленки он сбрсывть опслся, у него не было чулок и ноги были змотны в портянки. Через минуту он почувствовл, что ему тепло. Ноги и переднюю чсть туловищ обогревл огонь, спиной он прижимлся к Федоту Федотовичу. Полушубок был чутьчуть и коротковт и узковт, но вскоре он приспособился и сумел тк подоткнуть его под себя, что нигде уже не сквозило. Ночью Федот Федотович рз три поднимл его погреть бок у огня. Потом он снов ложился и мгновенно зсыпл. Под утро тунгусский огонь сделл свое дело: толстые кедровые сушины превртились в груды горячих углей. От них источлось ткое тепло, что тял вокруг снег и воздух нд ложем из пихтовых веток отдвл избяным духом...

- Ну кк, Гврюх, поспл, нет ли? - допытывлся Федот Федотович, приготвливя звтрк.

- А ты см-то кк, Федот Федотыч? Я поспл всетки подходяще.

- Ну и я поспл млость. Стрику-то много ли ндо? Спится, пря Гврюх, в молодости. А ты спишь кмнем. Я под тебя полушубок подтыкю, думю, проспешься, ты и пльцем не пошевельнул.

- Вот оно в чем дело! Уж ты и тк, Федот Федотыч, меня опекешь, кк мленького. Но верно и то:

один бы я не сообрзил ткую ночевку устроить. А я-то не понял, чем ты мешок нбил. Вижу, что-то тщишь н спине и вроде нетяжелое.

- Нук хоть небольшя, без знтья згибнешь, кк мух. Тйг не тещ. Гречневыми блинми не нкормит. А собчья шкур, Гврюх, уж очень хорош н ткой случй. Еще лосевя ничего. Ну, ту н нртх возить ндо.

С рссветом они встли н лыжи, решили дойти до лог. Акимову хотелось кинуть взгляд н его очертния. По дороге к логу вызвли Врун н перекличку.

Он, видимо, утром крепко уснул, но все-тки откликнулся, првд, внчле кк-то нехотя, потом повеселее, погромче.

- Ты смотри, Гврюх, зсплся, сукин сын Врунишк, - зсмеялся Федот Федотович.

- Ничего, я его сейчс живо в божеский вид приведу, - пошутил Акимов и зкричл изо всех сил: - Д ты что же, бездельник, долго или нет будешь дремть?!

Ну уж тут Врун покзл себя! Тйг згрохотл, сперв в одном углу, зтем - в другом, под конец эхо прошумело где-то нд смыми мкушкми пихт, в том смом месте, где нходились сейчс Федот Федотович и Акимов.

- Во, видел, Гврюх, ккой он горлстый! Его, бртец мой, зпросто не перекричишь.

- Вот это верно скзл, Федот Федотыч! - смеялся Акимов.

Вскоре они вышли н кромку лог. И тут Акимов понял, что Пихтовый лог это не что иное, кк строе русло ккой-то речки, пробившей себе новый путь. Промоин в геологическом отношении, вероятно, был еще срвнительно молодой. Берег зияли свежими обвлми, вывороченными корневищми пихт. По дну котловин, дымившихся то тм, то здесь ккими-то незмерзющими источникми, стллсь синевтя дымк.

Еще при осмотре озер у стн, потом Теплой речки и Вонючего болот у Акимов сложилось впечтлевие, что земля здесь полн жизни, в ней, кк весной под снегом, колобродят неуемные подспудные силы.

"Земля тут дышит, бьется у нее пульс" - повторил Акимов про себя, скользя по смой кромке Пихтового лог и обгоняя сейчс то и дело стрик, сознтельно уступвшего ему дорогу.

- Врун твой, Федот Федотыч, где-то вот тут, в этих котловинкх проживет, - зсмеялся Акимов, описывя рукой широкий полукруг. Вероятно, первичный звук деформируется и получет множественность отржения не без учстия этих смых чш. Определенно они игрют ккую-то роль.

Эти последние слов Акимов говорил не столько для Федот Федотович, сколько см для себя, рзмышляя вслух. Но стрик слушл его, не пропустив ни одного слов, и, когд Акимов умолк, вздохнул, втйне сожлея, что не все из скзнного понял.

- Не будь, Гврюх, нш брт тежник тумк, может быть, и не ткое еще поприметил бы, - скзл Федот Федотович, увидев, что Акимов положил компс н пенек, обметя руквицей снег, и сейчс с кким-то особенным нпряжением смотрел н него, вытянув из-под шрф длинную шею.

- Солнце где у нс сдится, Федот Федотыч? - спросил Акимов.

- А вот тк будет восход, тк - зпд. В обед солнце стоит вот здесь. - Стрик уверенными взмхми руки рсписл по небосводу движение светил.

- Пляшет компс, Федот Федотыч! Врет он сегодня пуще твоего Врун, - не отрывя глз от компс, скзл Акимов.

- Ну, ты пустое мелешь, Гврюх! Компс ндежный. И ни рзу он меня не подводил, - обиделся Федот Федотович з ткой непочтительный отзыв о компсе. - Дй-к я см посмотрю.

Акимов с усмешкой взглянул н стрик и чуть отступил от пеньк. Федот Федотович сдвинул шпку со лб, уствился н компс немигющими глзми.

- В смом деле, холер его збери, не туд гнет.

Попортился, чо ли? - Федот Федотович сокрушенно всплеснул рукми, отступил от пеньк, посмотрел н Акимов глзми, полными рстерянности.

Акимов рз-другой встряхнул компс, положил его н пенек, потом долго смотрел сквозь пльцы н небо, медленно поворчивясь по ходу солнц и изредк взглядывя н компс.

- Понял згдку, Федот Федогыч, - Акимов повернулся к стрику лицом. Компс твой испрвен, врет он потому, что чувствует железо. В нуке это явление нзывется мгнитной номлией.

- Железо? Д ты чо, пря Гврюх, в своем ли уме? Ккое тут железо? Здесь один кочкрник, язви его! Ему тут конц-крю нету! А он - железо... Из гор его добывют, железо... - Федот Федотович зктился веселым протяжным смехом, поглядывя н Акимов кк н чудк.

- Может быть, и нет желез, компс-то беспричинно не будет беспокоиться, - несколько обескурженный недоверием стрик, неуверенно скзл Акимов.

- А вдруг он, компс-то, з солнечным лучом тянется. Вишь, вон лучи-то опять кк игрют. Примечл я будто ткое.

- Кто же его знет, Федот Федотыч, может быть, и тк, кк ты говоришь, - рзвел рукми Акимов, но про себя подумл: "Нет, это не причин! Зря ты, стрик. Однко думй кк хочешь, я н крте помечу номлию".

Они еще постояли возле пеньк с минуту и встли н лыжи. Акимов приотстл от Федот Федотович.

Пок шли пихтчми, он то и дело вытскивл из крмн компс, нблюдл з игрой стрелки. Вскоре, однко, стрелк перестл метться, приобрел прежнюю устойчивость, и ее нмгниченный конец словно припекся к знку N.

Вернулись уже при луне, глубокой ночью. В дороге Акимов мысленно прорбтывл чертеж, который ему предстояло выжечь н доске. Минутми он отвлеклся, с горькой тоской вспоминл Петрогрд, товрищей по рботе, рскиднных теперь в ссылке по глухим деревенькм от Нрым до Якутск, и, конечно, дядюшку Венедикт Петрович. Кков он тм, н чужбине, в Стокгольме? Очень вовремя убрлся стрик из Петрогрд. Успешно ли идет у него обрботк сибирских рхивов? Эх, повидть бы его сейчс, порсспросить кое о чем, порсскзть о примечтельных местх Дльней тйги!.. Кк знть, может быть, недлеко, совсем недлеко до того дня, когд рухнет смодержвие, пдет влсть кпитл и в России нчнется новя эпохБлизость ее предскзывет Ленин... В своих прогнозх он никогд не ошиблся... И тогд вдруг окжется: нет, совсем не излишними были у большевиков вынужденные путешествия по российским просторм. Ведь рно или поздно все эти бессчетные озер и рекиг оврги и холмы, лес и поляны придется вовлекть в хозяйственный оборот. Не может же Россия, облдя тгкпми неисчислимыми прострнствми, оствться стрной с огрниченными производительными силми. У нее все еше впереди... А чтобы переделывть свою землю по-новому, ндо прежде всего ее знть... осмотреть ее, ощупть, ослушть...

- Ну вот и нш изб! Ухряплся я что-то нонче, Гврюх! - чуть придерживя скольжение лыж, скзл Федот Федотович.

- И впрвду нш изб! - воскликнул Акимов, прерывя свои рзмышления и удивляясь про себя тому, кк легко проделл он обртный путь до стн.

11

А дня через три Федот Федотович скзл Акимову:

- Припс у нс, Гврюх, кончется. Звтр-послезвтр ндо выходить в жилуху. Придется тебе деньков пять пожить одному.

Акимов от ткого неожиднного сообщения встл дже.

- Ступй, Федот Федотыч! Ступй! Сколько ндо, столько и проживу один.

Федот Федотович уловил в голосе Акимов рдостную нотку, подумл: "Видть, высвобождения из своей неволи ждет... Думет, весточку ему принесу... Ой, не ошибись, прень".

ГЛАВА ШЕСТАЯ

1

З окном, кк голодня стя волков, звывл вьюг. Позвякивли стекл в оконных рмх. Постукивл клитк н слбом зпоре. Минутми кзлось: путник, сбившийся с дороги в этом кромешном месиве тьмы и снег, торкется в стены дом, потеряв от бессилия голос, молч просится приютить его.

Горбяков сидел посредине комнты. Пузтя лмп с чуть увернутым фитилем стоял н полу. Вокруг нее лежли бумги: две топкие ученические тетрди, отдельные листки, испещренные рзноцветными чернилми, брошюрк, нпечтння н серой бумхе в безвестной подпольной типогрфии, конверт с мелкими денежными купюрми. Рядом с тбуреткой стоял чурбк, зиявший выдолбленным углублением.

То и дело отрывясь от рзборки бумг, Горблков прислушивлся к свисту вьюги, к толчкм ветр в стену дом. Длиння зимняя ночь перевлил уже н вторую половину. Ходики с тяжелой гирькой н цепочке, висевшие н стене, покзывли половину второго.

Еще днем Федор Терентьевич Горбяков решил срочно переложить пртийные документы в более ндежное место. Зпрятнные в темной стеклянной бнке из-под лекрств, стоявшей в медицинском глухом шкфу, они при тщтельном обыске могли быстро окзться в рукх полиции. Првд, н бнке был нклейк с устршющей ндписью: "Осторожно! Яд!" -д только едв ли нпугл бы он полицейских ищеек...

Чурбк с выдолбленной внутренностью по просьбе Горбяков соорудил Федот Федотович. Стрик, по-видимому, хорошо предствлял нзнчение ткого чурбк и, выслушв поручение зятя,"скзл:

- Все будет в ккурте, Федя. Выдолблю тк, что комр носу не подточит. А поствлю его в срюшке, в уголок. Под моими вентерями в случе ндобности нйдешь.

2

Год дв-три прошло с той поры. Долго ндобность в чурбке не возникл, но вдруг удрил тревожный чс...

Кк только Горбяков узнл о нмерении урядник провести облву с помощью мужиков, он оседлл коня и зспешил в Голещихину, Костреву и Нестерову, где жили несколько крестьян, двно уже в глубокой тйне помогвшие ему вести революционную рботу.

- Будет урядник ззывть н облву, ни з ккие деньги не ходите, говорил он крестьянм.

Те, конечно, сделли свое дело: передли по соседям, по родным. В свою очередь соседи и родные поступили тк же.

Когд урядник кинулся по деревням ннимть мужиков для учстия в облве, он встретил хотя и молчливое, но упорное сопротивление. Филтов внчле уговривл мужиков, соблзнял их плтой, под конец рссвирепел, нчл кричть:

- Бон кк вы цревым елугм помогете службу нести! Ну погодите, вспомянете вы этот день!

Один из мужиков в Нестеровой взял д и брякнул при всех:

- Что ты, твое блгородие, зевло-то н нс рзевешь?! Мы чо, мы ничо! Фельдшер из Прбели не велел нм в эго подлое дело встревть!

Филтов ушм своим не поверил. Переспросил. И рз и дв. Мужик понял, что сболтнул лишнее, нчл выкрбкивться из ямы, в которую по глупости влоплся.

Он, дескть, см-то фельдшер не видел, слов тких от нeго не слышл, по деревне трепли.

Филтов помчлся в Прбель, к Горбякову: взблмученный, возбужденный, веря и не веря тому, что услышл от мужик.

Увидев урядник, неожиднно вбежвшего в дом, Горбяков понял: произошло что-то непопрвимое. Вероятно, Акимов и Федот Федотович не успели уйти и попли под облву. В ккую-то микроскопическую долю секунды Горбяков прикинул возникшую ситуцию. Положение склдывлось безвыходное. Провл! И не только провл побег Акимов, но и его смого. Кк он мог допустить это?! Где, в кком месте он сделл оплошку? Ведь он был осторожен, сверхосторожен...

- Ты что, Врсонофий Квинтельяныч, совсем из ум выжил?! - опережя урядник, не дв ему дже рт рскрыть, зкричл Горбяков и энергично потряс кулком.

Высокий и тощий урядник ошлело попятился к двери, рстерянно зморгл, никк не ожидя от фельдшер тких слов.

- Бревно-то, Федор Терентьич, зчем н моей доронe клдешь? Стновой шкуру с меня спустит, - збормотл урядник, потеряв от окрик Горбяков прежнюю смелость.

- Ккое бревно? - чуть смягчясь, спросил Горбяков.

- Обыкновенное, Федор Терентьич! Я к мужикм з подмогой, они ни в ккую: ты не велел! - Филтов обиженно выпятил губы, н глзх его выступили слезы.

Вмиг Горбяков понял, что ситуция не столь еще безвыходня, кк ему покзлось внчле.

- А с тобой, Врсонофий Квинтельяныч, по-хорошему не слдишь, - более миролюбиво, но по-прежнему громко и непримиримо зговорил Горбяков. - Не я ли тебя упршивл отлежться! Ты посмотри н себя.

В чем только душ держится! А сляжешь окончтельно, с меня нчльство спросит: "Почему не уберег жизнь госудрственного человек?" А что я сделю? Для всех укзние медицины - зкон, прикзние, которое не подлежит ослушнию, для тебя - трын-трв. Уж извини меня, только тк: у тебя влсть в рукх, и у меня он есть. Кк услышл я о твоей зтее, сел н коня и поехл по деревням. Всем мужикм строго-нстрого нкзл: "Ни одного шг с Филтовым! Он же тяжелобольной, погубит себя, с вс допросы нчнут снимть.

Зтскют!" И еще вот что, Врсонофий Квинтельяныч:

рз ты преднный слуг црю-бтюшке, то нужен ты ему здоровым, бодрым, способным исполнить любой прикз. Учти: престол хворых служк не почитет.

Горбяков говорил и говорил, присмтривясь к уряднику и взвешивя, верно ли он оценил сложившуюся обстновку, тот ли тон взял с Филтовым.

Урядник был взволновн всем, чю говорил фельдшер. Он чсто-чсто моргл, сутулясь, безутешно всплескивл рукми. Волн слдкого умиления перед смим собой зхлестывл его душонку. "Госудрственный человек! Преднный слуг црю-бтюшке!" Д от тких слов он готов был сейчс же н весь дом рзрыдться или броситься в передний угол, встть во фрунт перед иконой божьей мтери и изобржением покровителя воинской доблести Георгия Победоносц и зпеть торжественно "Боже, цря хрни", тк зпеть, чтоб стекл в окнх ззвенели.

Но Горбяков и не думл двть ему передышки. Он продолжл говорить, несколько понизив голос и не скрывя угрозы, сквозившей в отдельных фрзх:

- Ну и что же мне остется? Мне остется, милейший Врсонофий Квинтельяныч, сейчс же отпрвиться к твоей држйшей и ненглядной супруге Агрфене Всильевне и откровенно, кк к тому обязывет мой долг исцелителя немощей человеческих, поствить вопрос смым ктегорическим обрзом: либо ты подчиняешься моим предписниям, и тогд я несу ответственность з твою жизнь, нужную отечеству, либо бог тебе судья, поступй кк знешь! Прости, что говорю ткие резкие слов... Стршно подумть! Кому говорю? Не ккому-то темному, неотеснному мужику, который трем свиньям щей не рзделит, госудрственному чину, блюстителю незыблемости престол... Вот тк, вот тк... Пусть Агрфен Всильевн см все рссудит...

Ах, кк верно, пронзительно, точно до последней точки рссчитл Горбяков! Упоминние о супруге урядник было тк уместно, тк кстти. Дже нрымского стнового приств, и того Филтов боялся меньше. Агрфен Всильевн... Нрв у нее тяжелый, кулк кк нлитой свинцом. Случлось, что в гневе и поленом и рубелем сднет... Филтов мучительно поморщился, будто остря зубня боль хвтил его. Нлет умиления и торжественности померк, прямой его стн обмяк, плечи повисли под серым сукном шинели.

- Уж ты не гневись больше, Федор Терентьич! Двй по-мущински все порешим. Знешь, женское сословье ккое! - лепетл Филтов, с явным подобострстием зглядывя в строгие глз Горбяков и стршсь неподкупности, которя тк и сквозил пз. кждой морщинки фельдшер.

Горбяков не спешил с ответом. Он прошелся по прихожей, смхнул пот со лб, вздохнул с облегчением. Пережиты трудные, невообрзимо трудные минуты. Ну, нее смое стршное позди. Однко с этого чс еще осторожнее, во сто крт осторожнее будет Федор Терентьевич Горбяков!

- Ты знешь, Врсонофий Квинтельяныч, меня не первый год, - зговорил совсем другим тоном Горбяков, посмтривя н урядник помягчевшими глзми. - И я тебя зню. И хрктер Агрфены Всильевны зню.

Причинять тебе зло не стну. Но еще рз говорю: обрзумься, поостынь в своем рвении...

- Д рзве ж я от себя?! Стновой згрызет... Я и см чую: точит меня хворь. Полежть бы ндо...

- Полежи, Врсонофий Квинтельяныч, полежи, коли не хочешь жену вдовой, дстсп сиротми сделть.

Не первый рз говорю тебе об этом.

- А стновому отпишу: все лес, мол, прошли, сгинул беглец... В случе чего и ты словцо, Федор Терентьич, змолви.

- А почему бы не змолвить? Ведь и н смом деле тк. Вон поспрошл я мужиков по деревням, все в один голос говорят: ушел беглец, ушел еще тогд, по полой воде.

- И мне тк говорят, стновой свое гнет: ищи, лови!

Горбяков вздернул плечми, промолчл, опсясь, кк бы не переигрть свою роль.

Когд Филтов ушел, еще рз пообещв немедленно лечь в постель, Горбяков сел в своем кбинете з стол, чтоб не спеш обдумть все происшедшее.

Нет, остновиться только н этом рзговоре нельзя.

Филтов туп, нерзвит и трус, кких белый свет не видывл, рз трус, то и подлец. Припугнет его стновой - н любую подлость пойдет, лишь бы собственную шкуру уберечь. Что-то нужно сообрзить еще... Мло только уложить этого остолоп в постель, мло нтрвить н него его злую супружницу, необходимо зглдить происшедшее событие, чтоб збыл этот тощий сухрь все, что вызнл у мужик, чтоб исприлсь из его пмяти сегодняшняя стычк.

Горбяков знл по прошлому опыту, что лучший способ упрочить отношения с Филтовым - это устроить пирушку, приглсить н нее друзей урядник и дть им волю ндрться до чертиков, до положения риз, чтоб потом, после пьянки, выворчивло их нивннку еще суток двое-трое.

При одной мысли о гулянке в обществе прбельской знти лицо Горбяков перекосил гримс брезгливости.

Унылые, тупые морды, бездрные, плоские рзговоры, утробные интересы... Горбяков зтряс кудлтой черной головой, будто хлебнул рвотного... И все же лучше ничего не придумешь, хоть до утр рздумывй. Придется змкнуть свои чувств покрепче, зпрятть поглубже свою неприязнь и рзыгрть гостеприимство по-нрымски, когд пьют и едят через меру...

Горбяков взял лист бумги и нчл прикидывть, во что ему обойдется это предприятие. Сумм получлсь изрядня, если учесть его бедняцкое жловнье. Ну, впрочем, унывть он не собирлся. Рук у него пок не дрожит, глз по-прежнему зорок. Звтр же н рссвете он отпрвится с ружьем в кедрчи. В эту пору глухри прилетют подкормиться зеленой кедровой хвоей. Штук пять-шесть тридцтифунтовых птиц хвтит з глз н вскнкомпнию. Нельму для пирогов он купит по дешевке у остяков н Оби, хотя его новоявленный свт Епифн Криворукое уже обихживет их н рыбопромыслх, позвякивет бутылкми с водкой. Кое-что из зкуски соленые огурцы, квшеня кпуст, копченя стерлядь - стрниями Федот Федотович имеется в избытке в погребе, во дворе...

3

Горбяков приближлся со своими рсчетми к концу, когд вдруг поспешно собрл со стол листки, испещренные немудрящими цифиркми, и торопливо сунул их в ящик. Ему покзлось, ч го в окне мелькнул знкомя фигур прбельекой попдьи Глфиры Свельевны. Горбяков быстро выскочил в прихожую посмотреть, точно ли он прошгл мимо окон, не ошибся ли он. Нет, ошибки не было. По узкой тропке, протоптнной через сугроб снег, осторожно, слегк покчивя бедрми, приближлсь к воротм Глфир Свельевн. Ее яркя, рзноцветня цыгнскя шль нпомнил Горбякову осенний лес, прихвченный первыми морозми: жрким бордовым цветом горел осиновый лист, тоскливыми желтыми пятнышкми светилсь березк, пунцово плменел крснотл, рябиновые орнжевые ветки рскидлись по кромкм шли. Длиння, чугь не до смых пят шуб-дох из соболей плотно облегл тонкую и гибкую фигуру молодой попдьи. Чтото торжественно-возвышенное и вместе с тем обреченное и жлкое чудилось в подчеркнуто тихой поступи женщины, в посдке ее чуть вскинутой головы. В тком бы нряде д при ткой тополиной фигуре ходить бы ей по улицм город, чтоб остнвливлись люди, дивились ее походке, хли при взгляде н ее худощвое, чуть скулстенькое смуглое лицо, от которого невозможно было отвести срзу глз, тк кк оно приковывло к себе кким-то згдочным, нервическим выржением, когд ккя-то зтення, сокровення мысль клдет н чело печть безысходности и тем кк бы взывет других к сочувствию. А кто же тут мог смотреть н нее? Немо поблескивли окн в избх, немо курились дымными столбми трубы н крышх, немо лежли неподвижные снег, белые-белые, ни с чем не срвнимые ко своей белизне, немо чернели з огородми темные кедровые лес, грустные, здумчивые, притихшие, словно перед ккой-то большой бедой.

"Видно, опять тоск обуял Глшу", - подумл Горбяков и, зслышв шги женщины н крыльце, осмотрел себя с ног до головы, приглдил бороду и жесткие, чериые, с проседью волосы н круглой голове, которые смолоду у него были непокорными, торчли порой хохоткми, кк солом в снопе.

- Здрвствуй, Федя! Здрвствуй, милый! Я не очень оторву тебя от дел, если пять минуток поговорю с тобой? - Голос у Глфиры Свельевны был высоким и звонким-звонким и потому нпряженным, кк тетив лук: кзлось, еще миг, еще одно слово - и он ндорвется, и произойдет что-то невообрзимо стршное. Но голос звенел и звенел, и лишь в окончнии фрз слышлсь в нем легкя дрожинк.

- Здрвствуй, Глш! Рздевйся, пожлуйст!

Проходи. Я в твоем рспоряжении. - Горбяков помог Глфире Свельевне снять шубу, принял от нее плменевшую яркими рсцветкми шль, повесил н гвоздь.

Глфир Свельевн оглдил н себе цветстое, под стть шли, кшемировое плтье, попрвил косы, уложенные короной, взглянув н Горбяков беспокойными, с непроходящим испугом глзми, скзл:

- Тихо и у тебя в доме стло, Федя. Отиел твой соловушко Поля, опустел твой дом. А что у тебя глз-то крсные, Федя? Уж не плкл ли в своей конуре от одиночеств?

- Ну, полно тебе, Глш, вот тк срзу тоску-то н меня нгонять. Полю жлко, д ведь сердцу не прикжешь. Полюбил. А глз у меня крсные по другой причине. Что-то нездоровится, чуток познбливет, особенно к вечеру. Проходи, пожлуйст, вон в кбинет, не стой у двери. Тут вот дует в щель. Все никк не могу собрться д кошму перебить зново.

Глфир Свельевн осторожными и все теми же торжественными шгми проследовл в кбинет. Горбяков поплотнее прикрыл з собой дверь. Вот-вот придет стряпух готовить ужин, нчнет греметь посудой, Глфир Свельевн, нверное, будет изливть душу, исповедовться перед Горбяковым, просить отрвы н смыйсмый крйний случй. Было ведь тк уже не один рз...

4

Горбяков знл Глфиру Свельевну, пожлуй, уже лет десять. Горькой, трудной судьб был у нее. Приехл в Нрым учительствовть. Шел ей двдцть второй год. Выпорхнул из родительского гнезд неждннонегднно. Отец был чиновник, рискнувший попытть Счстья н золотом поприще. Вместо прииск в Мртйге угодил в тюрьму з ккие-то мхинции. Ккие? Дочь толком этого не знл. Один из стрых друзей семьи скзл: "Не верь никому, Глш Его мхинция известн: бедность. Ншлись соперники побогче. Прииск прибрли к своим рукм, бтюшку твоего упрятли от грех подльше. Нук: с сильным не борись, с богтым не судись".

Глш по нерзумности ринулсь восстнвливть спрведливость, но вскоре поостыл. Жизнь, с которой столкнулсь он н первых же шгх, нпомнил ей темный омут: н поверхности - глдь, чем глубже, тем непрогляднее тьм, тем стршнее ее мутня бездн.

Огец, првд, не слишком долго терпел мучевия. Бог прибрл его в тюремной больнице, пончлу нгрдив брюшным тифом. Мть после этого прожил только две недели. Остлсь Глфир, кк птшк, не отрстившя еще крыльев, одн-рзъединя в порушенном гнезде. Советчики, конечно, нлетели со всех сторон. Делй, голубк, тк, этк, душеньк, не делй. Но вскоре окзлось, что советчики не собирлись учить ее здрм, з спсибо лишь. Одни нчли присмтривть мебель, другие интересовлись грдеробом мтери и отц, третьи с откровенным вожделением посмтривли н нее, примеряя к роли любовницы, четвертые, изо всех сил изобржя бескорыстных ее рдетелей, бесцеремонно лезли в отцовские столы, стрясь докопться, не остлось ли у строго чиновник, прослужившего в кцизе без млого сорок лет, кких-нибудь денжонок либо в бнке, либо в ценных бумгх. Но, увы, пожив могл быть слишком мизерной для людей с черными змыслми. Золотые чсы, костюм, трость, отделння серебром. Кпитлов ни в бнке, ни в ценных бумгх не окзлось. Ноборот: остлись долги. Имущество описли, быстренько рспродли, но и этого было мло, чтобы покрыть счет з ккие-то млопопятные сделки, предпринятые легковерным отцом.

Вот тут-то Глфир Свельевн и кинулсь в безвестные дли Нрым. Все ей опостылели, все ей было немило. Кое-кк дослушв курс педгогических лекций при учительской семинрии в Томске, он сдл экзмены н-прво быть учительницей церковноприходской школы. Сдл хорошо. Девиц был способня, смышленя, д и общеобрзовтельня подготовк позволял ей быть дже лучше других: гимнзия. Он окончил ее успешно, втйне мечтя отпрвиться со временем в Петербург н Бестужевские высшие женские курсы, может быть, дже рискнуть пробрться в Цюрих или в Лондон, где уже двным-двно эмнсипция женщин был в полном рзгре и девушки сидели н университетских скмьях нрвне с юношми.

Но мечты ее рухнули стремительно и нвсегд. Нрым встретил ее сурово, жестоко, д, впрочем, встречл он тк не ее одну. Школ был открыт в строй, прогнившей избе, двно уже покинутой ее хозяевми. Мужики встретили учительницу без особой рдости. Что сн им несл? Новые зботы, их и без того было немло. Првд, двое-трое из них, понимвшие, что з нудным однообрзием текущих лет придет иной век - век грмотности, - с готовностью помогли кое в чем: сбили из плх скмьи и столы вместо прт, зделли дыры в углх избы, подвезли дров, первыми привели своих детей н знятия, собрли по миру для учительницы теплую одежонку, посудинку, немножко хрчей...

Зим выдлсь жутко холодной и вьюжной. Сколько ни топи, сколько ни сжигй дров, все рвно тепл не удержишь. В ткие дни - временми Глфире Свельевне кзлось, что им не будет конц, они ндвинулись н землю невесть откуд, чтоб нвсегд отдть ее во, влсть этой беспощдной стуже, - дети не приходили в школу, см изб по смую трубу утопл в снегу. Ндев н себя все теплое, что только можно было собрть, Глфир Свельевн притискивлсь к печи, боясь оторвться от нее, не рискуя выйти з дверь. Отчявшяся от холод и голод, он попытлсь однжды зкрыть трубу, когд угли еще источли гз. Рсчет был простой: угореть и уснуть нвсегд. Но в ткой избе и угореть-то было невозможно. Сквозняки выветрили гз, и он отделлсь тяжкой и нудной головной болью.

В эти-то смые критические дни ее жизни Горбяков и познкомился с Глфирой Свельевной. Деревня, в которой учительствовл девушк, был по пути между Прбелью и Нрымом.

Кк-то рз Горбяков возврщлся из Нрым домой.

В ночь снов зпуржило, еще сильнее подморозило. Не рискуя продолжть путь, Горбяков остновился у сельского стросты н ночевку. О том, что в деревню приехл учительниц, он уже слышл и рд был случю познкомиться с ней.

Обминя снег ногми в пимх с высокими голяшкми, рзбрсывя его доской по сторонм, Горбяков пробился к двери, с большим трудом отодрл ее и вошел в избу. Глфир Свельевн лежл у себя в зкутке, з холодной печкой, потеряв уже счет чсм и твердо зня, что конец ее близок. Горбяков кинулся к стросте, где оствил свои фельдшерские приндлежности и сумку с лекрствми. Когд он вернулся к учительнице, он зстл ее уже сидящей. Глфир Свельевн порзил его своим изнуренным видом. Трое суток он не пил, не ел. Голодня смерть в промерзшей избе кзлсь ей менее стршной, чем жизнь в этом ледяном крюг среди людей чужих, непонятных и длеких.

- У вс полня трофия воли, миля девушк. Вм нужно прийти в себя, стряхнуть птию. Здесь, в Нрыме, живут не только звери, но и люди. А среди них есть ткие, которые остлись тут добровольно, по убеждению. И предствьте себе - и у них есть не только свои горести и печли, но и рдости. Д, д, рдости... Один из них перед вми.

Глфир Свельевн слушл Горбяков вяло, безрзлично, но не столько его слов, сколько вкусня пищ, принесення из дом стросты, понемногу возврщл ей силы.

Горбяков не уехл до тех пор, пок не вернул Глфире Свельевне доброго и деятельного смочувствия, пок мужики не подвезли дров, пок не нтщили ей рзнообрзной снеди, пок не рскопли избу из сугробов снег.

А через недельку Горбяков снов приехл сюд. Глфир Свельевн уже опрвилсь, встретил Горбяков смущення, боялсь взглянуть ему в глз. Горбяков ни единым словом не обмолвился о прошлом случе, ни ввук не произнес в поучение и в нзидние. Доверчиво и просто он рсскзывл ей о себе, о своей беде, нстигшей его недвно, об осиротевшей дочке Поле, которя стл для него теперь дороже всего н свете, о клятве, которя созрел в его душе: дожить свой век здесь, в Нрыме, быть рядом с могилой жены и ничем, совершенно ничем - ни словом, ни делом - не унизить пмяти о ней.

Эт доверчивость Горбяков перед млознкомым человеком всколыхнул душу Глфиры Свельевны.

- Вы брт мне, Федор Терентьич. Брт по несчстью! - воскликнул Глфир Свельевн. - Все, что вы сделли тогд, в тот рз, когд смерть стоял уже у меня в изголовье, мог сделть кждый блгородный человек. А вот тк искренне, вот тк беспредельно отдть тйны своей души другому мог только брт.

Глфир Свельевн зплкл, и худенькое ее личико вдруг стло одухотворенным, втрдльчески торжественным и неотрзимо привлектельным. Горбякев змер, чувствуя, что спзмы и ему сжимют горло.

С этой встречи между ними устновились отношения действительно ткие, ккие случются довольно редко:

откровенные, бесхитростные, чуть ли не родственные.

Они договорились нзывть друг друг н "ты" и по имени. Они знли теперь друг о друге почти все. Д, почти все, если не считть той великой тйны, которой облдл Федор Терентьевич Горбяков кк член Нрымского большевистского подпольного комитет, кк его связной, держвший в своих рукх все нити пртийных связей, простирвшихся от нрымских деревень до столицы госудрств Российского - Петрогрд и до многих-многих городов зрубежных стрн, в которых обитли до поры до времени русские революционеры-большевики.

Если честно скзть, то Горбяков, устновив с Глфирой Свельевной искренние отношения, подумывл не рз о том, чтоб приобщить и ее к истокм революционной пртийной мысли и действия. Он был человеком, глубоко пострдвшим от социльной неспрведливости. Чувств и мысли обездоленных ей были близки и понятны. А ему, Горбякову, к тому же н этом перегоне между Нрымом и Прлбелью тк не хвтло своего человек, способного приютить, обогреть, обезопсить того или иного товрищ, отпрвлявшегося по решению подпольного комитет в побег.

Именно поэтому, изредк нвещя Глфиру Свельевну, Горбяков всякий рз стрлся возбудить у нее интерес к общественной жизни, рсскзывл о событиях н фронте, о нстроениях солдт, не избирл особо осторожных слов, когд нужно было критикнуть црское првительство з крохоборство, з мизерность средств, которые отпусклись н содержние школ и больниц.

И по тому, кк порой згорлись глз Глфиры Свельевны, с ккой живостью подхвтывл он его суждения, Горбякову кзлось, что хотя и медленно, но верно он приближется к цели: Глфир Свельевн постепенно придет к сознтельному учстию в революционной борьбе.

Но кк же длек был от истины ГорСяков! Он дже и предствить себе не мог, что его появление возле Глфиры Свельевны пробуждло в ней совсем-совсем иной строй чувств и помышлении. Крткие ц довоиыю редкие его незды еще острее подчеркивли в ее созннии одиночество, которое угнетло ее с кждым днем все сичьнее. С его отъездом еще явственнее простирлсь перед ней стршня, душерздирющя незщищенность от удров суровой жизни, которые грозили ,ей со всех сторон, куд бы только он не вздумл ступить.

И еще одно чувство будоржил в ней Горбяков: инстинкт женщины, не ствшей еще женой и мтерью, но стрстно зввший ее исполнить зов природы Горбяков н не подозревл дже, что Глфир Свельевн рсположен к нему кк к мужчине всем существом своим и ей стоит больших усилий сдерживть себя, чтоб не открыть перед ним свое тйное тйных. Не знл Горбяков, этот умный, пронзительный и цельный человек, и еще одной нивжнейшей детли: Глфир Свельевн змечен не только им, ее зприметили, если можно тк вырзиться, люди с противоположного берег.

В великий пост из Нрым в деревню, где жил Глфир Свельевн, приехли священник с дьячком. Приобщя к святому причстию школьников, они не могли не обртить внимния н молчливую, но полную внутреннего достоинств учительницу. Особенно выкзл к пей свое блгорсположение дьячок Вонифтий. Он был уже не молод, чуть глуховт, подслеповто щурился н белый свет, но положение одинокого человек, все-тки чего-то уже достигшего, позволяло ему держться н волнх житейских с достточной уверенностью.

Ход жизни, ее реки и ручейки причудливы, и никому не дно нперед знть, где, кк, почему они совершют неожиднные изгибы и всплески. Тк случилось и в этой истории. Нрымский дьячок Вонифтий неожиднно окзлся перед возможностью получить сн дьякон. Пришлось торопиться с бркосочетнием, ибо священнослужитель ткого сн по устновившимся кнонм не мог быть рукоположен в состоянии одиночеств.

Вопифтий долго не рзмышлял. До Глфиры Свельевны от Нрым хорошие кони домчли з дв чс.

Смятение, в которое поверг Вонифтий свою избрнницу, было трудным. Глфир Свельевн убежл з деревню, в лес, и тм-то, глядя в холодное, бесстрстное небо, в слезх и мукх решл будущее своей жизни.

Вонифтий мло, если не скзть резче, рсполгл к себе, но зто - и об этом нельзя было думть без трепет - срзу, вот уже через неделю кончится ее холодня и голодня жизнь и подымется неред ней щит, способный хоть кк-нибудь уберечь ее от удров судьбы.

История сия н Руси не блистл новизной, был почти извечной, но кому от этого было легче?

А Вонифтию повезло. Не зсиделся он н долгие годы в дьяконх. По случю скоропостижной смерти прбельского священник получил Вонифтий приход.

Весной, в смое половодье, в Прбельскую протоку вошел крбс с имуществом и с людьми. Это прибыл отец Вонифтий с мтушкой. Горбяков уже знл об уходе Глфиры Свельевны в другой мир, чуждый для него и глубоко ненвистный, и, по првде скзть, не думл излишне терзться по этому поводу. Конечно, горько было оттого, что обмнулся в своих предствлениях. Но переживется и это, кк переживлось уже многое другое. Однко вот что, черт подери, обеспокоило Горбяков: ведь нельзя ему, зметному человеку в этой местности д еще игрющему роль верноподднного престолу, не нвестить нового бтюшку, не окзть ему внимния в столь вжный чс вступления того во влдение хрмом рхнгел Михил и приходом чуть не в целую волость. Не сделй этого Горбяков, - тотчс его поступок получит освещение очень невыгодное, подрывющее его прочную репутцию. Здумлся Горбяков, помрчнел, ходил из угл в угол, прикидывл. Д только зря он усложнял свою жизнь.

В тот же день, когд крбс из Нрым пристл к прбельскому берегу, в дом Горбяков прибежл жен трпезник с зпиской от Глфиры Свельевны. Т просил рзрешения у Горбяков посетить его, и немедля, сегодня же.

- Ну, коли мтушк брыня по всем видм приболел, передй, тетк Ульян, ей, пусть приходит, если может, сейчс, - скзл Горбяков посыльной, зня, что посещение фельдшер, д еще по его рзрешению, дозволено хоть кому и это не вызовет никких кривотолков н селе.

Глфир Свельевн словно ждл его ответ з углом. Он примчлсь в сей же чс. Влетев в кбинет Горбяков и не скзв ему ни одного слов, он опустилсь перед ним н колени, двясь рыдниями, зговорил с исступлением:

- Удрь меня, Федя, удрь сильнее з мое подлое и низкое ренегтство, з пустую трту твоих блгородных порывов. О ренегты, о клятвоотступники... Ну нету же, нету н свете более отвртной породы, чем они... Ну удрь, Федя! Удрь и прости. Испуглсь я жяшщ, испуглсь борьбы... Ну скзки, ты презирешь меня? Презирешь?

"Истеричк... типичня истеричк... и хорошо, очень хорошо, что не вовлек я ее в подпольную рботу... Могл бы в трудный момент выдть, нтворить бед, пустить под откос всю оргнизцию", - слушя возбужденный голос Глфиры Свельевны, думл Горбяков.

- Встнь, Глш, и сядь вот сюд, - твердо скзл Горбяков, сообржя, кк сделть тк, чтобы не восстновить ее против себя и в то же время обезопсить свою тйную рботу н революцию и пртию.

Глфир Свельевн сел н стул, все еще всхлипывя и зслоняя мокрое лицо бтистовым ндушенным плтком.

- Слушй-к, Глш, что я тебе скжу: кждый живет кк может и кк хочет. Желющий бороться нйдет поприще, где кжшт борьб. Жждущий покоя обретет его. Ты поступил тк, кк велел тебе твоя совесть.

- Велел совесть?! А если эт совесть грызет меня и день и ночь! Что мне делть, Федя?! Что делть? - Глфир Свельевн сомкнул руки, зкинул их з голову.

Горбяков не спешил с ответом.

- Что делть? - скзл нконец он после долгого молчния. - Жить, Глш, жить дльше, быть человеком. А быть человеком можно ведь в любом положении.

В твоем ткже. Рзве не люди окружют тебя? Рзве они не нуждются в помощи? Ты см хвтил горького до слез и знешь, кк дорого учстие другого, когд жизнь ломет твою судьбу, когд несчстье гнетет тебя...

Поглядывя н Глфиру Свельевну, Горбяков видел, кк светлеет ее лицо, кк оживют глз и дыхние стновится более спокойным. Он говорил и говорил, стрясь, чтобы в ее созннии нвсегд зпечтлелось эткое необозримое блголепие и христинское человеколюбие, источющееся из его души. Ведь в прежних своих беседх с ней он слишком много выскзл тких мыслей, которые не оствляли сомнения в его общественных иделх: он революционер, он без устли с зступом в рукх копет этому строму миру могилу. Теперь требовлось несколько нейтрлизовть свои суждения, окрсить их в рсплывчтую формулу сочувствия стрждущим и обездоленным, но и не оттолкнуть женшину, не подорвть ее искреннего рсположения к себе.

Кк-никк, живя в дружбе д соглсии с ней, он мог рссчитывть, ну если не н прямую помощь, то н косвенное учстие в некоторых делх. Дже знть ему, что делется в поповском доме, ккие стекются туд вести с рзных точек обширного кря, отнюдь не мешло!

- Ты знешь, Глш, я доволен, что перестл ты быть бобылкой, живешь в тепле, в холе. А нервишки твои мы подлечим. Я тебе дм микстуру: влериновый корень, крсвк, лндыш. Попей. Честное слово, поможет...

Горбяков вытщил из шкфчик бутылочку с лекрством и подл Глфире Свельевне.

- Ты нгел мой, Федя! - Он порывисто вскочил, поцеловл его в зросшую жестким волосом и пропхшую тбком щеку, принялсь приглшть в гости.

- Приходи, непременно и без особых церемоний...

Вонифтий хоть и поп, но не святой, любит и выпить и повеселиться. А уж кк я рд буду! Ты единственный здесь свет в окне...

5

С того первого посещения Глфиры Свельевны много воды утекло. Не рз и не дв прибегл он к Горбякову, ищ у него зщиты от тупой и сытой жизни. Приступы отчянного рскяния, тоски, обличения Вонифтия кк мелкого жулик, глумящегося порой нд темной и доверчивой пствой, яря ненвисть к своему "ренегтству" не мешли ей устривть шумные обеды и ужины, с обилием еды и всяческого пития, с приглшением н них нрымских толстосумов и полицейских чинов и с пением под гитру цыгнских ромнсов и песен довольно крмольного содержния.

Всё, что ни совершлось в жизни Глфиры Свельевны, Горбяков знл рньше всех. Порой доверчивость молодой попдьи ствил его в тупик, он скрывл свою рстерянность под нпускным спокойствием, но лишиться ткого хорошего прикрытия своих действий, кким были эти отношения, он не мог.

Отец Вонифтий знл, что супруг его преклоняется перед этим млорзговорчивым, бирюковтым н вид фельдшером, но почему-то не сомневлся в блгородстве Горбяков и не только не ревновл к нему ненглядную Глшу, был рд и доволен, когд удвлось злучить в свой дом н чсок-другой Федор Терентьевич. Объяснялось все это по-житейски просто: существовть под одной крышей с тким неурвновешенным, взблмошным человеком, кким был Глфир Свельевн, смог бы не кждый. Ну, поп и рссуждл по строй мудрости: чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плкло...

...Горбяков н этот рз ошибся в своих предположениях: Глфир Свельевн не собирлсь перед ним исповедовться. Дело обстояло горздо хуже.

- Я пришл к тебе, Федя, с неприятной вестью.

"Неужели что-то просочилось относительно бегств

Акимов?" - мелькнуло в уме Горбяков, и он весь нсторожился.

- Чем ты, Глш, хочешь меня порзить? - скрывя под усмешкой волнение, спросил Горбяков, стрясь не покзывть своих встревоженных глз Глфире Свельевне.

- Вонифтий исповедовл ббу из Голещихиной, - скзл Глфир Свельевн. - Ну, то-се. Что ни спросит, в ответ одно и то же: "Грешн, бтюшк, грешн". - "Ну, - спршивет Вонифтий, - не лгл ли?" - "Лгл, - говорит, - бтюшк, лгл". Н этом бы дуре ндо было змолчть. Тк нет же, пустилсь в подробности... "Непрвду, - говорит, - скзл я уряднику, когд он домоглся нсчет беглец из Нрым.

Видел я его, кк он по тльникм шрился, видел и в другой рз: повел его поселенец Федот Безмтерных в кедрчи з Большую Нестерову. Об, говорит, - н лыжх, с ружьями".

Глфир Свельевн змолчл, кк-то не очень нтурльно зкшлял, вытиря губы плточком. Горбякову покзлось, что он делет это нрочно, двя ему возможность обдумть происшедшее.

- Ну, ну, Глш! Что же дльше? - веселым тоном спросил Горбяков, прохживясь по комнте и покуривя трубку.

- А все последующее, Федя, можешь предствить:

Вонифтий пришел домой и нчл, конечно, советовться: не скзть ли, мол, уряднику? Может быть, бб-то не зря болтнул. Может быть, вроде проверочку ему решили устроить? Тут же, говорит, в Нрыме у жндрмерии в кждой деревне по пятку тйных гентов имеется.

- В этом Вонифтий Гврилыч прв, бсолютно прв. Агентов более чем предостточно. Но ббу зря он подозревет. Убеди его, Глш, в этом. Нплел он от усердия, в исповедльном приступе. Тк чсто случется с психоптическими типми. Я ходил с Федотом Федотычем н лыжх. Охотились мы н косчей в кедрчх з Большой Нестеровой. Тоже скзнул: беглец!

- Видишь, вон кк! - воскликнул Глфир Свельевн, но по выржению ее глз Горбяков понял, что он не очень верит ему. - И все-тки, Федя, я решил сообщить тебе. Если беглец в смом деле н твоем попечении, поостерегся бы ты с ним, - продолжл Глфир Свельевн, понижя свой звонкий голос.

- Спсибо тебе, Глш, но только откровенно тебе говорю: никкого отношения к беглецм не имею. Ты ведь см знешь, что рботы у меня и без этого по горло, ссыльные бегут чуть не кждый день. А тот осенний беглец из Нрым нверняк уже до городов добрлся. Неужели бы он все сидел здесь, под Прбелью?! - Горбяков ловко крутнулся н кблуке ботинк, лихо щелкнув пльцми, меняя тон, скзл: - А ну их всех к богу, Глш, и беглецов, и полицейских!

Скжи лучше, кк живешь-то? Двно что-то не слыхть, не видть тебя.

- К именинм Вонифтия готовлюсь, Федя. Ндеюсь, не обойдешь его своим внимнием?

- Ну что ты, кк же можно! А когд, если не секрет?

- В воскресенье. В дв чс пополудни. Не збудь.

Ну если збудешь, нпомню. Тк и знй. Без тебя и з стол не сядем.

- А гостей будет много, Глш?

- Больших гостей, Федя, ждем. Хоть пок это тйн, волнуемся стршно, особенно Вонифтий. Архиерея сюд нелегкя несет. А рзъезжет он, говорят, не один. Вместе с ним едет испрвник. И его придется приглсить. Из Колпшевой Вонифтий весточку получил.

- Естественно! - воскликнул Горбяков и, помолчв, добвил: - Что ж, Глш, хлопочи, не удрь в грязь лицом перед вжными особми. По чести скзть, и мне не приходилось бывть в тком почтенном обществе. Хорошо, что скзл. Приплелся бы в пимх, в дубленом полушубке, по-свойски. Учтем.

- Д не преувеличивй, Федя! Нсмотрелсь я одно время н эту публику в доме отц. И нплклсь. Бывло, нпьются, вяжутся...

- Ну, тогд ты был беззщитня девушк, теперь - жен д еще мтушк.

Глфир Свельевн вскочил, змхл рукми, в глзх ее вспыхнули буйные огоньки.

- Не береди, Федя, душу, не приксйся к рнм!

Горбяков умолк, виновто опустил голову: не ту струпу, видть, тронул Глфир Свельевн зспешил домой. Горбяков помог ей одеться, вышел н крыльцо, пожелл н прощние всего смого лучшего. Он полуобернулсь, нпомнил:

- До воскресенья, Федя.

6

Едв Глфир Свельевн скрылсь э сугробми, Горбяков ндел полушубок, шпку, руквицы и вышел во двор. Здесь, в срюшке, в дровх, лежл чурбк с выдолбленной серединой. Долго он ждл своего чс.

Нконец чс этот нступил.

...Ну денек выдлся, век его не збудешь! Внчле стычк с урядником, потом появление попдьи с безрдостными вестями. Сколько лет Горбяков ходит по острию нож, но ткого опсного положения никогд еще не склдывлось. Может быть, конечно, оно ккнибудь и ослбнет, но сидеть слож руки он не будет.

Пок врги не получили точных докзтельств его подпольной рботы, ндо обезопсить себя от возможных осложнений. И первя его збот - документы.

Горбяков бережно доствл из склянки бумги, рспрвлял их н согнутом колене, бегло прочитывл, потом свертывл по рзмеру ниши в березовом чурбке.

Вот он рзвернул ученическую тетрдь, пробежл глзми по строкм, исполненным нерзборчивой вязью синими чернилми. Это был протокол пртийной конферейции нрымских большевиков. Достлось тогд н ней и меньшевикм, и эсерм, ж кдетм. Не збыты были и их пособники оппортунисты всех оттенков.

Улыбк тронул губы Горбяков. Он живо вспомнил некоторые подробности этого пмятного собрния. Оно продолжлось целых дв дня: внчле в буерке з селом под видом пикник, потом н квртире у больного товрищ. Пок произносились речи, он сидел в белом хлте, со стетоскопом в руке, готовый в любой миг отвести н себя тревогу. Првд, зпсной выход через открытый подвл тоже был нготове. Но вее обошлось хорошо. Ни явные полицейские чины, ни их тйные генты, ни идейные противники большевиков из других пртий тк и не узнли о происшедшем собрнии. А оно было вжнейшим: не только Горбяков, все учстники рзошлись с этого собрния с полной ясностью по смым вжным вопросм жизни: войн, мир, революция. Кк ни длеко было до Нрым, но и сюд поступили уже достоверные известия о Пржской пртийной конференции, о Крковском и Поронинском совещниях Центрльного Комитет с пртийными рботникми.

Уложив тетрдку в нишу, Горбяков рзвернул другую. О, з эту тетрдочку нынешние влсти не пожлели бы больших денег: здесь были сосредоточены дрес явок и пртийных комитетов, с которыми поддерживли связи нрымские большевики. Адрес были зписны открытым способом, хотя и под видом птек.

Попди эт тетрдочк в руки вргов, они смогли бы многое из нее почерпнуть для своих злодеяний против революции.

Когд все бумги были уложены, Горбяков зкрыл нишу плотно подогннной крышкой. Кромки зстрелой, но прочной бересты скрыли линию обрез. Чурбк кк чурбк. Тких в кждом дворе дополн.

Теперь чурбк ндо было унести в срй и тм сунуть его рядом с поленницей сухих березовых дров в угол, в древесный мусор, скопившийся з многие годы.

Горбяков устл: ныло под лопткми, полмывло в пояснице, болел голов. "Не подождть ли до утр? Сейчс в сре темь", - мелькнул змнчивя мысль и зхотелось лечь н кровть и уснуть. Но ощущение беды, которя ндвигется н него, испытнное при встрече с урядником, не покидло его. Тревожные вести, принесенные попдьей, тоже не рдовли. "Нет, нет, Федор, этого нельзя отклдывть. Делй сейчс же", - скзл он себе и, устло двигя ногми, - вышел в прихожую.

Н полке возле печки стоял фонрь. Горбяков зжег его, ндел полушубок, шпку, вернулся в свой кбинет з чурбком. Он взял его под мышку, прикрывя мерцвший фонрь полой полушубк, вышел н крыльцо.

Двор у Горбяков был обнесен бревенчтым збором и покрыт жердями и соломой, кк у всех в Нрымском кре. Но клитк, соединявшя двор с огородом, рспхнулсь, и в нее, кк в трубу, со свистом врывлсь Снгежня струя. Ветер удрил Горбяков в грудь, обдл холодными, колючими снежинкми. Пряч лицо в воротник, Горбяков ощупью, в кромешной темноте добрел до сря. Тут з дощтой стенкой ветер был не стршен.

Горбяков поствил фонрь н поленницу, опустил чурбк н землю. С помощью топор он рсчистил в углу от опилок и мелких щепок местечко для чурбк, тм же, где он стоял, дожидясь своего чс, поствил его, потом топором же пригреб к нему мусор. Оглядевшись в сумрке, Горбяков кинул в угол несколько суковтых поленьев и, згсив фонрь, пошел обртно.

Взойдя н крыльцо, Горбяков остновился. Пург неистово выл, стонл, плкл. Где-то длеко-длеко, н другом конце Прбели, исступленно брехлр! собки.

"Волки, видно, у дворов шляются", - подумл Горбяков.

Он зкрыл двери в сенях н зсов, войдя в дом, погсил лмпу, внчле в прихожей, зтем у себя в кбинете и, испытывя тоску по теплу, полез н печку, с усмешкой думя о себе: "Рно, бртец мой, в стрики зпислся. Федот Федотыч не уступит своего мест. Тут, н печи, блженство, рй, истинный уют для души и для тел".

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

КАТЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

1

Ктя Ксенофонтов приехл в Томск в псмурное утро: сеял мелкий дождь, оголенные тополя стнционного поселк чернели от глок, облепивших сукстые деревья, ветер короткими порывми врывлся в узкие промежутки, рзделявшие вокзльные строения, проносился по перрону с зунывным свистом.

Поезд встречл пестря, рзноликя толп горожн, прикрытых зонтми, плщми, нкидкми. Только жндрмский офицер в голубовтой шинели выделялся в толпе своим презрением и к сырости и к ветру. Он спокойно прохживлся по перрону, поглядывл н притихших мужчин и женщин скучными глзми.

Из тмбур вгон Ктя внимтельно осмотрел толпу, пришедшую в движение, кк только поезд приблизился к перрону. Никких тревожных признков он не уловил. Нырнув с подножки вгон в толпу, Ктя зторопилсь к выходу в город, опережя носильщиков.

Кругля, кк пятк, привокзльня площдь збит лошдьми под полостыми дугми, пролеткми с поднятыми верхми, широкими телегми для перевозки тяжелой поклжи.

- А ну, брышня, пожлте! В любой конец город домчим, кк н ковре-смолете!

Несколько извозчиков кинулись к девушке, чуть ли не вырывя из ее рук чемодн.

Ктя оглядел суетившихся извозчиков, изрядно уже вымокших под осенним дождем, и выбрл почему-то смого -строго, до глз зросшего седыми волосми.

- Болотный переулок, четырндцть. Будьте добры, - скзл Ктя своим низким певучим голосом.

- Никк, из соборного хор девиц, - зметил один из извозчиков.

Бородч, избрнный Ктей, взял ее чемодн, легко и ловко вскочил н козлы и, осдив пролетку к ногм Кти, молодо крикнул:

- По-ожлте, госпож брышня!

Зстоявшийся н сыром холоде серый, в черных подплинх по бокм конь, подковнный н все четыре копыт, рвнулся, переходя срзу н рысь.

Прячсь в глубине пролетки, Ктя с любопытством осмтривл безлюдную улицу незнкомого город.

Слев и спрв от нее стояли деревянные одноэтжные и двухэтжные дом с резными рскршенными нличникми, ствнями, железными крышми и плотными тесовыми воротми. Крсные кирпичные трубы домов дымились, и только это нпоминло о том, что они не покинуты, в них живут люди.

Теперь, когд до встречи с Акимовым оствлись считнные минуты, Ктю охвтило нетерпение. Ей кзлось, что конь бежит слишком медленно, путь до этого злополучного переулк, мест ее явки, уж слишком длинный.

- Не н другом ли конце город Болотный переулок? - спросил Ктя извозчик.

- Кк рз поеередке город, сей момент доствим, - отозвлся извозчик и, поняв нетерпение девушки, принялся ременной вожжой нстегивть коня.

"Акимов не только дни - чсы считет", - думл Ктя, легким прикосновением пльцев ощупывя свой бок: тут к лифчику н кнопкх был пристегнут крмн, в котором хрнились пспорт и деньги для Акимов, Крмн легко и просто отстегивлся: сунь руку под кофточку, чуть потяни н себя и делй с ним что угодно - перепрячь в другое место или выбрось в мусорный ящик. К счстью, необходимости в этом пок не возникло.

"Вот удивится Вня! Уж никк он меня не ждет!"

Ктя вспомнил о зписке Ивн, которую он однжды обнружил в еумке для передч, возврщенной ей в предврилке ндзиртелем, и втйне вздохнул: "Вня будет торопиться. Может случиться тк, что и поговорить по-нстоящему не сумеем".

- А вот, брышня, мы и прибыли, - нтягивя вожжи и сдерживя коня, скзл извозчик, через плечо косясь н девушку.

Пролетк остновилсь нпротив одноэтжного деревянного дом н кирпичном фундменте, уже изрядно нкренившегося и вросшего в землю. Под окнми плисдник - черемух, рябин, кция, шиповник. Окн зслонены веткми кустов, прикрыты белыми знвескми.

Ктя рссчитлсь с извозчиком, взял чемодн, нпрвилсь к воротм. Слев от клитки висел вывеск!

"Вршвский мстер Бронислв Нсимович. Верхние дмские нряды. Изготовление высшего кчеств".

Толкнув ногой клитку, Ктя вошл в пустой двор, который в летнее время использовлся кк огород. И сейчс еще тм и тут торчли бодылья подсолнухов, кучкми лежли кртофельня ботв, кпустные листья.

Нрочно громко Ктя пристукивл кблучкми об узкий дощтый тротурчик, проложенный от клитки к крыльцу. Он дышл чще, чем обычно, хотя и стрлсь сдержть волнение перед решющей встречей.

Н Ктин стук отозвлись не срзу, открывли не спеш. Ккой-то неведомый зпор погромыхивл и упорно сопротивлялся. Кте кзлось - все это тянется вечность, н смом же деле время измерялось секундми.

Дверь нконец рспхнулсь, и Ктя увидел перед собой высокого пожилого мужчину с крупным носом, седыми вояееми, стриженными "под ежик", и с клеенчтым ршином, висевшим н шее. Одетый в серые брюки и длиенополый сюртук, в ослепительно белой сорочке с бнтиком н шее, в нчищенных ботинкх с круглыми носкми, портной производил впечтление "нездешнего", что и совпдло с вывеской "Вршвский мстер".

Для Кти особенно был вжен клеенчтый ршин.

Именно эт детль был первым признком того, что он встретилсь с человеком, который ее ждл.

- Добрый день, пн Нсимович, - скзл Ктя, все еще немного здыхясь. - Ндеюсь, это вы?

- Доброе утро, пни. Чем могу служить вм?

- Срочно нуждюсь в пошивке костюм. Английскя пр. В деловом стиле. Мтерил - мнчестерскя шерсть.

Портной н шхицг отступил от порог и откровенным взглядом опытного мстер окинул высокую стройную фигуру девушки. Он почему-то не торопился произнести те фризы, без которых встреч могл считться несостоявшейся.

- Пройдите, пжи. Я, првд, звлен зкзми, но мне трудно откзть вм. Английский дмский костюм - это мое мплу. В этом бог нгрдил меня тлнтом. Смые шикрные модницы Вршвы шили у Меня.

Теперь уже сомневться не приходилось. Скзно 0ыло то, что ждл он.

- Здрвствуйте еще рз, пн Нсимович, и спсибо вм з вшу любезность.

Ктя произнесл эти слов нрспев, не сдерживя своего сочного голос и с ткой внутренней рдостью, ккя стновится очевидной без кких-либо особых пояснений. "Сейчс войду в дом, и вдруг передо мной Вня", промелькнуло в уме Кти, и он чуть вскинул голову, чтоб поскорее увидеть его через плечо портного.

Миновв сени, Ктя шгнул в рскрытую дверь.

Перед ней был просторня комнт, в которой постоянно рботл мстер. Возле одного окн стоял швейня мшин с ножным приводом, около второго окн рзмещлся стол, звленный лоскутьями, выкройкми, ножвицми. В углу, плотно прижтый к стене, стоял грубый верстк, н котором, по-видимому, мстер рскривл мтерилы и отглживл готовые нряды. В простенке между окнми нходилось большое трюмо из отличного зеркльного стекл, рядом - сдвинутя грмошкой ширм. Не Вню Акимов, именно себя и увидел в зеркле Ктя. Длиння дорог из Петрогрд в душном вгоне утомил ее. Ктя похудел, ее смугля кож н лице покрылсь желтовтым оттенком, под темными, густо-крими глзми легли тени, волосы рсплелись, выбились из-под шляпы, локоны опустились н лоб. "Н модницу не похож", - с укором подумл о себе Ктя.

- Ну, рздевйтесь, пничк. Пройдем в соседнюю половину дом. Жен нпоит вс чем, отдохнете, и тогд уж все взвесим, - скзл Нсимович, протянув руки, чтобы принять Ктину жкетку, опушенную серым беличьим мехом.

"Все взвесим. Знчит, что-то не получилось, инче зчем бы потребовлось все взвешивть?" - подумл Ктя. Ей не терпелось зговорить с Нсимовичем о смом глвном, но нчинть первой не рисковл. Дверь в соседнюю комнту был приоткрытой, и тм под чьими-то тяжелыми шгми поскрипывли половицы. Возможно, Нсимович не спешил с рзговором потому, что кого-то опслся?

Пок Ктя снимл шляпу и жкетку, пок они, войдя снов в сени, переходили во вторую половину дом, Ктя о многом подумл. И думы ее были тревожные, сжимвшие сердце. "Где же Вня? Неужели побег провлился? Не придется ли мне возврщться ни с чем?"

Вторя половин дом Нсимович, кк и первя, состоял из двух комнт: одной - большой, зствленной шкфми, кровтями, комодми, и другой продолговтой, с книжной полкой, круглым столиком и железной койкой, зстлнной клетчтым стегным одеялом.

Вероятно, эт мленькя комнт был преднзнчен для товрищей, когд требовлось приютить их н короткое время.

Портной провел Ктю в эту комнту, приветливо скзл:

- Ну, рсполгйтесь здесь, пничк. - Он вышел, но в тот же миг вернулся. - Н всякий случй знйте:

имя вше Зося, племянниц моя по сестре, приехли погостить из Петрогрд. Кстти, с месяц тому нзд был здесь вш млдшя сестр Женя. Это в смом деле...

Ну, переодевйтесь и к столу.

Он торопливо удлился из комнты, и Ктя услышл его рзговор с женой, которя вошл в большую комнту.

- Девушку встретил, Стся. Он сейчс выйдет.

Придется ей погостить у нс вместо Зоей.

- Вдруг и т приедет? - понизив голос, с беспокойством скзл женщин. Портной что-то ответил жене, но, ккие слов он произнес, Ктя не понял.

Одно ей стло совершенно очевидно: Ивн нет, он в Томск пок не прибыл.

- Ктя открыл чемодн, достл из сумки зеркльце, пудру, духи и быстро-быстро привел себя в порядок.

- Это, Зося, вш тетя Стся, - усмехнувшись в седые, обвислые усы, скзл Нсимович и посмотрел внчле н жену, зтем н Ктю. Высокя полня женщин, одетя в легкое домшнее плтье и мягкие тпочки, окинул Ктю лучистыми, под цвет вгустовского неб, глзми, сдержнно улыбнулсь и, подойдя к девушке, полуобнял ее.

- Сдитесь з стол, Зосеньк. Смовр у меня двно готов, и мы с Бронислвом еще не звтркли.

- Спсибо вм, тетя Стся. Я с удовольствием.

Ктя сел з стол, не испытывя и нмек н стеснение. В облике Нсимович и его жены было что-то неуловимо рсполгющее, приветливое.

- Грнит должен был приехть три дня тому нзд, место н проходе зрнее мы подготовили, - скзл Нсимович, когд тетя Стся подл гостье и ему чшки с чем.

- А не могли его снять где-нибудь по дороге? - рзмешивя схр в чшке, спросил Ктя, взглянув н портного тревожными глзми.

- Нш связной с проход не подтверждет это, - скзл Нсимович и, придвинув трелку с хлебом и сыром, принялся угощть девушку.

- Возможно, товрищ Грнит почему-либо опоздл к проходу? - не упускя нити рзговор, продолжл Ктя.

- Вполне допускю. Но они ведь тм, в Нрыме, не мльчики. У них в зпсе еще один проход. Последний рейс в этом году. Больше ехть ему не н чем.

- Д, д, - подтвердил тетя Стся. - Сегодня рно утром я ходил н бзр и попутно звернул н пристнь. К вечеру ожидется проход из Колпшевой.

Мне скзли: н этом нвигция кончется. Дльше плвть опсн.

- Почему опсно? - не понял Ктя.

- Зим, пничк, приближется, - с улыбкой посмтривя н Ктю, скзл тетя Стся. - Он здесь нступет в один миг. В прошлом году, нпример, вечером ложились спть чуть ли не летом: тепло, небо чистое, зкт орнжевый. Проснулись, глядь - снег по колено, мороз сковл все лужи нмертво. Сибирь здесь, девушк, Си-би-ирь!

- А кк по-вшему, пн Нсимович, может Грнит приехть с этим проходом, который прибывет сегодня к вечеру? - испытывя острую тоску оттого, что встреч с Акимовым отдляется, спросил Ктя.

Нсимович прищурился, что-то припоминя, посмотрел н девушку, догдывясь, кк ей не по себе в эти минуты, витиевто скзл:

- С одной стороны, может, с другой - ни в коем случе.

Ктя поднял голову, уствилсь н портного, стрясь понять его. Нсимович рстопырил пльцы, пригнул один, пустился в рссуждения:

- Почему не может? А потому: от Нрым до Колпшевой верст полторст двести. Грнит не птиц, н крыльях ткое прострнство не перелетит. Но может быть и тк, - Нсимович пригнул второй плец, - с проходом из Нрым выехть не было возможности, условия не позволяли: усиленный ндзор. Грнит отпрвился н лодке. В Колпшевой мог сесть н проход.

И вот-вот будет здесь.

- Именно тк, Бронислв, произошло. Я почему-то в этом уверен, выскзл свое мнение тетя Стся.

Ктя с улыбкой поглядел н жену Нсимович.

Возможно, тетя Стся не очень верил в осуществимость второго вринт из двух предложенных ее мужем, но ей хотелось, чтобы Кте стло хорошо, чтобы он поверил в лучший вринт. С первой же минуты встречи с Ктей ей, опытной, умной женщине, все тйное предствилось няву: Ктя Ксенофонтов, ствшя по обстоятельствм конспирции ее племянницей Зосей, не только посыльня пртийного комитет, нпрвлен к Акимову, он к тому же влюблен в него смым серьезным обрзом. А что это ткое, тетя Стся отлично предствлял по собственному опыту. Не он ли сопровождл своего Бронислв по городм Российской империи, окзывясь то в Вршве, то в Сртове и Смре, то в Ектеринбурге и Томске, то в Петербурге или Одессе?

Блго, что они с мужем ни одного дня еще не голодли.

Всюду выручли их, кк и друзей по борьбе, золотые руки Бронислв. Он умел делть все: шить модное женское плтье, чинить чсы, стричь и звивть, полировть мебель, зпивть посуду и лудить смовры. По обыкновению их жизнь н одном месте не продолжлсь больше год. Слишком рисковл собой Бронислв Нсимович! Првд, рисковл всегд с рсчетом, умно, и только этим можно было объяснить, что з десять лет революционной рботы он ни рзу еще не стл жертвой жндрмских ищеек, всякий рз уходя от них буквльно из-под нос.

2

После обед Ктя и пн Нсимович решили отпрвиться н берег. Тетя Стся сбегл еще рзок н пристнь и принесл смые новейшие днные: легковые и ломовые извозчики уже сгрудились возле бгжных пкгузов и ждут проход из Колпшевой. С чсу н чс он должен покзться н изогнутом белобородовском плесе.

- Ну, рз извозчики собрлись, пор и нм, Зосеньк, двигться, скзл Нсимович, взбивя перед зерклом свои изрядно обкуренные усы.

Ктя тоже поспешно принялсь з сборы: потуже переплел свою толстую косу, хитроумно уложил ее н смом трудном учстке головы - между зтылком и мкушкой, зкрепил шпилькми и булвкми. Черня шляп с белой узенькой ленточкой вокруг тульи, нпоминвшей моншеский клобук, уместилсь ловко и прочно, чуть сдвинувшись н крутой лоб, к черным, дугообрзным бровям.

- Возьмешь, Броня, Зосю под руку. Всем и кждому будет ясно: пн и пничк нслждются жизнью, гуляют, пользуясь тем, что кончился дождик. А все-тки зонт, Броня, возьми. Небо сегодня ткое неопределенное, нствническим тоном скзл тетя Стся.

- Все встречные мужчины, Стся, будут сгорть от звисти: любой бы из них посчитл з счстье пройтись под руку с ткой крсвицей, кк нш Зося, - лукво поглядывя н жену и Ктю, со смешком в голосе скзл Нсимович

Однко, когд Ктя ндел свою жкетку, опушенную беличьим мехом, см он вырядился в суконное серое пльто с плисовым воротником и широкополою черную шляпу, ккие-то сомнения вкрлись в душу портного, и он с рздумьем скзл, обрщясь к жене:

- Нет, Стся, кк ни лестно мне, пожилому человеку, пройтись с девушкой под р;уку, пойдем мы с Зосей в одиночку. Он по одной стороне улицы, я по другой.

- Почему, Броня? Зосю никто здесь еще не знет!

Нсимович по привычке поднял руку, рстопырил длинные узловтые пльцы, нчл пригибть их.

- Пок Зосю никто не знет - это тк, но ее могут быстро узнть. Слишком бросится в глз ткя пр.

Нм же известность не нужн. Это рз. Дв - вот что:

если Грнит действительно прибудет с этим проходом, то ни я, ни Зося, ни вместе, ни в одиночку не можем встречть его открыто. Он проследует к нм сюд, н квртиру, смостоятельно, сообрзуясь со своими обстоятельствми. А три, Стся, тебе известно: береженого бог бережет.

- Ну, делй кк хочешь, Броня, тебе виднее, и ты в этом деле понимешь больше меня, - послушно соглсилсь тетя Стся.

- Я, Зосеньк, пойду по левой стороне, - Нсимович взял Ктю з руку, ты - по првой. Выйдешь через две-три минуты после меня, чтобы не потерять друг друг из виду. Иди не торопясь. Если вдруг з тобой увяжется "хвост", то я змечу это рньше тебя, потому что буду поглядывть все время нпрво. В этом случе я сниму шляпу и приглжу волосы.

- Что же я должн делть? - обеспокоешю спросил Ктя.

- Думю, что все будет хорошо. Если же все-тки тебя зприметили и нчнут слежку, то скрывйся в большом головновском мгзине. Он будет н твоей стороне. Я пострюсь окзться тм же и кк-нибудь помочь тебе.

- Я понял вс, дядя Броня, - спокойно скзл Ктя, но обеспокоенное выржение ее глз не совпдло с тоном голос. Всю дорогу из Петрогрд Ктя был нчеку, и это состояние постоянного нпряжения утомило ее.

- Боже мой, боже мой, - вздохнул тетя Стся, - кк живут люди! Дорогого человек не имеешь возможности встретить, кк велит тебе сердце.

- Не причитй, Стся. Еще ничего не произошло, и я уверен, что все будет хорошо, - остновил жену Нсимович.

- Мне тоже тк кжется, Броня. А вм, Зосеньк?

- Будем ндеяться н лучшее, - стрясь не смотреть н тетю Стсю, скзл Ктя.

Дверь скрипнул, и Нсимович скрылся в сумрке сепей. Ктя подошл к окну, поднял уголок белоснежной шторки и стл ждть появления Нсимович.

Долго его не было. По-видимому, что-то здержло портного возле клитки. Тк и есть: по тротуру, поднятому из-з болот выше уровня окн, протопли две пры ног. Одн пр был в нчищенных бизоновых спогх, вторя - в желтых ботинкх со шнуркми.

- Сын птекря беременную жену н прогулку вывел, - пояснил тетя Стся, пристроившяся з спиной Кти. - Ну это ноги Бронислв, - через минуту скзл он, увидев медленно передвигвшиеся черные ботинки в блестящих клошх.

- Пор и мне, - скзл Ктя, опускя шторку.

- Удчи вм, родня! - горячо прошептл тетя Стся и порывисто обнял Ктю.

Кк и в рннее псмурное утро, тк и теперь, в рзгр осеннего дня, в Болотном переулке стоял тишин.

Сын птекря с беременной женой уже повернули з угол, выйдя н другую улицу, и, кроме Нсимович, Ктя никого не увидел. Он чуть отошл от дом портного и, кк было уговорено, пересекл переулок. Нсимович шел широкими шгми, не оглядывлся, при кждом новом шге откидывл сомкнутый зонт, зменявший ему сейчс трость. Ктя быстро нгнл его, и некоторое рсстояние они шли н одной линии. Но вот Нсимович н секунду приостновился, и Кте покзлось, что он кчнул головой. Ктя понял это кк знк того, что ей нужно отстть. Он нгнулсь и стл попрвлять зстежку н туфле. "Что он тк медленно вышгивет?! Проход, нверное, уже причлил, и если Вня приехл, то очень просто с ним рзойтись", волновлсь Ктя.

Не выпускя из виду Нсимович, Ктя минут через двдцть окзлсь н берегу Томи. Вольный речной ветер, пропхший прелой рыбой, тиной и дымом костров, обдл Ктю. Обмелевшя перед ледоством рек обнжил свои ребристые перекты, усеянные рзноцветной глькой. Нежркое солнышко рзгулявшегося под конец дня освещло их нежными лучми, и они переливлись, вспыхивли и гсли, придвя берегм рдушное неосеннее выржение. Проходов у причлов уже не было, зто по всему берегу, нсколько мог охвтить глз, стояли ктер, бржи, звозни, лодки.

Некоторые из судов были уже вытянуты н берег и покоились н круглых бревнх, остльные ждли своего чс.

Нпротив дебркдер Ктя подошл к Нсимовичу.

Минутой рньше он видел его вместе с человеком в форменной фуржке. Вероятно, это был кто-то из чинов пристни, может быть, дже и повыше, вроде упрвляющего проходством.

- Скжите, пожлуйст, увжемый господин, - обртилсь Ктя к Нсимовичу своим сочным, певучим голосом, - не известно ли вм что-нибудь о приходе последнего проход?

"Нтурльн! Умеет держться соответственно", - с удовлетворением подумл о Кте Нсимович и, не меняя строгой оснки и серьезности н лице, с известной долей глнтности скзл:

- Только что, миля брышня, имел рзговор с нчльником пристни. Проход вот-вот появится н ншем плесе. О, д вон, посмотрите! - вдруг воскликнул Нсимович и вскинул длинную руку с зонтом. - Видите нд лесом клубочки дым? Это проход дымит.

Еще десять - пятндцть минут, и он покжется из-з поворот.

- Вижу, вижу. Блгодрю вс.

Ктя стремительно отошл от Нсимович, стрясь всем своим видом подчеркнуть полную непричстность к этому человеку. Коротя эти нескончемые, тягучие минуты ожидния, он двинулсь по смой кромке прибрежного яр, кк бы нвстречу проходу, вновь и вновь вспоминя и обдумывя все свои прошлые встречи с Акимовым.

Крутой изгиб реки долго скрывл проход. Но дым от его трубы н фоне безоблчного, синевтого неб стновился с кждой минутой отчетливее и плотнее.

Нконец в лучх солнц появилось поблескивющее контурми темное пятно. Оно увеличивлось, все больше и больше светлело и через четверть чс стло прорисовывться в детлях.

Когд Ктя вернулсь к мосткм, соединявшим берег с дебркдером, он увидел суетившуюся толпу людей и длинную, в целую версту, вереницу извозчиков, сдвинувшихся от пкгузов сюд, к мосткм глвного дебркдер.

Окзвшись в толпе, Ктя не стоял н одном месте.

Он двиглсь по мосткм то выше, те ниже, особо не сопротивляясь тому врщению, которому подверглся кждый, кто окзывлся в этом живом месиве. Один рз он столкнулсь лицом к лицу с Нсимовичем.

Портной посмотрел н нее рвнодушным взглядом, будто в смом деле не знл ее. Чувство ккого-то детского, бездумного озорств н мгновение охвтило ее, и он, лукво прищурив глз, подморгнул ему. В ответ н ее выходку Нсимович крепче сомкнул губы, и Ктя понял, что он не одобряет дже ткую млую степень лихчеств.

Вскоре проход, окзвшийся одноэтжным, изрядно поношенным и не тким уж белым, кким он предствлялся Кте издли, в освещении небесного светил, шумно спускя пры, стукнулся бортом о дебркдер, згруженный и збитый людьми до откз.

- Посторонись! Посторонись, любезные! - послышлся вдруг звонкий голос, перекрывший гм и шум толпы. Люди рсступились, и к месту выход пссжиров, где сейчс лежл гибкий широкий трп, проследовл нряд полицейских под комндой жндрмского офицер, который не перествл покрикивть, крснея от нтуги: - Посторонись, господ! Посторонись!..

У Кти словно сердце оборвлось. "Знчит, Вня н проходе. З ним пришли", - подумл он и, рстлкивя плечом впереди стоявших, стл пролезть ближе к пролету, через который будут выходить пссжиры. "Пусть Вня увидит меня. Все-тки ему легче будет оттого, что товрищи не збыли о нем", - проносилось в уме Кти.

Он пробирлсь сквозь толпу энергично, упорно, невзиря н ругнь, которой то и дело нгрждли ее и мужчины и женщины. Оборвв беличьи мнжеты и нуговицы и получив от ккой-то сердитой ббы ощутительный удр по шее, Ктя протиснулсь к смому крю толпы, отжтой нрядом полицейских н три шг от сходней, кинутых н дебркдер мтросми проход.

- Боже мой! Откуд вы появились, брышня, в столь длеких крях?! воскликнул человек, окзвшийся нпротив Кти. Их рзделял только полоск трп.

В один миг Ктя вспомнил этого человек. Он чсто встречл его возле Петрогрдской предврилки, когд доводилось носить Акимову передчи. Несколько рз тогд этот человек, изобржя отц рестовнного рбочего, нходившегося в этой же тюрьме, пытлся зговорить с ней. Но было в нем что-то ткое, что не рсполгло к откровенности. Может быть, это излишне простое, скорее дже простецкое лицо с припухшими векми, одутловтостью щек и подбородк и вялые, вроде бы охвченные дымкой полусн, блеклые, под цвет ненстного неб, глз?.. Кк он тут, в Томске, см-то окзлся? Ккя его нужд пригнл из столицы сюд, в эткую дль? А может быть, збот о сыне, печль отц? Вероятно, сын его проследовл по той же дороге, что и Вня Акимов, - в Нрымскую ссылку. Ктя хотел уже скзть этому человеку, что свел их вновь збот о близких людях, кк вдруг зметил, что человек усиленно подет глзми кому-то знки. При этом Ктя приметил, что его неброские сонные глз приобрели ястребиное выржение, горят огнем, округлились в немом ожесточении. В десятую долю секунды Ктя сообрзил, что человек, которого он принимл з отц рестовнного рбочего, н смом деле смый обыкновенный полицейский шпик и, может быть, прибыл сюд, чтобы учствовть в поимке Акимов.

- Вы о чем, милейший, говорите? Вы обознлись, - твердо скзл Ктя, хотя от волнения у нее дрожли ноги.

- Ну уж нет! Голосок у вс, брышня, приметный:

рз услышишь - вовек не збудешь, - продолжя бешено врщть глзми, скзл человек и потянулся рукой, чтобы схвтить Ктю з плечо.

- Прошкин, смотреть в об!.. - Груб.ый окрик звонкоголосого жндрм сбил его руку.

Кте было достточно и этого змештельств. Решли секунд-две. Он скинул шляпку, присел и ловко юркнул в толпу. Когд Ктя высунул голову, чтобы убедиться, не спешит ли з ней Прошкин, он увидел его стоявшим н том же месте. Теми же округлившимися ястребиными глзми он всмтривлся в кждого человек, выходившего с проход. Одутловтое, широкое лицо Прошкин было искжено гримсой отчяния. Одн добыч явно ускользнул, вторя пок не торопилсь идти в зпдню.

Ктя понял, что ей ндо уходить, и уходить немедленно. Он протиснулсь сквозь толпу, зпрудившую дебркдер, н берег и тут, не сдерживя себя, почт рысью кинулсь куд глз глядят. Звернул в один переулок, потом во второй, в третий и вскоре окзлсь н безлюдной мостовой, ведущей в гору.

Ктя нконец остновилсь. Переводя дух, он увидел прямо перед собой озеро, по которому плвли гуси и утки. Берег озер местми были обсжены тополями, кустми кций и черемушник. То тм, то здесь белели скмейки, н которых в летнее время коротли свободные чсы жившие тут, по тк нзывемому Белозерью, мещне и рбочие. Сейчс н берегу было пусто и сиро. Ктя опустилсь н скмейку, прикрытую гибкими веткми кции. Отсюд хорошо просмтривлись все дорожки, сбегвшие в низину, к озеру.

Прежде всего ндо было привести себя в порядок.

Ктя достл из сумочки зеркльце, пудреницу, рсческу. Попрвив волосы, он зколол их зпсными приколкми вместо потерянных в толпе н пристни, плточком вытерл вспотевшее лицо, попудрилсь, ндел шляпу, сдвинув ее широкие поля н лоб больше обычного. Критически взглянув н себя в зеркльце, он остлсь довольн. Н лице уже не остлось никких следов тревоги и нпряженного бег. Но вид беличьих мнжет н жкете опечлил ее. Н левом рукве мнжет болтлсь, почти оторвння нпрочь, н првом из мнжеты торчли клочья. Появиться в тком виде н людной улице просто было немыслимо.

По обыкновению Ктя всегд носил в сумочке, в метллическом птрончике, иголки и нитки. Но, ощупв сумочку снов и снов, он вспомнил, что перед отъездом из Петрогрд, рзгружя сумочку от менее нужных предметов, он сунул свой швейный птрончик в чемодн.

Спсли положение булвки. Ктя всю жизнь спешил и всегд чуть припздывл. В тких случях хорошо выручли булвки. Они могли зменить пуговицу, кнопку, пряжку и дже шов. Ктя сунул руку под воротник жкетки. Тм окзлсь целя сокровищниц - три булвки. Четвертой булвкой был зколот внутренний крмн жкетки. Он и см не знл, почему пустой крмн был тщтельно зколот, но четвертя булвк окончтельно ее выручил. Две булвки пошли н левый рукв и две н првый. Теперь, учитывя тйные изъяны своей одежды, он могл бы пройти в жкетке дже перед строем модниц, и те ничего бы не зметили. Внешне все выглядело обрзцово!

Приводя себя в порядок и зорко поглядывя по берегм озер, Ктя мысленно был тм, н пристни.

Приехл ли с проходом Акимов? Если приехл, то удлось ли ему выйти н берег? Неужели тк печльно провлился его побег из Нрымской ссылки?

Нсимович нверняк все знл. Вполне возможно, что Акимрв сидит уже в доме портного. Они, может быть, пьют чй с вреньем тети Стей. А могло быть инче: Акимов схвтили, и он уже мечется в тюремной кмере, не ведя того, что он, Ктя, все сделл, чтобы выполнить решение комитет о доствке ему згрничного пспорт и денег. Ктя вот он, рядом с ним... Рядом, но бессильн чем-нибудь помочь ему...

Он сокрушенно вздохнул, нмеревясь сейчс же нпрвиться к Нсимовичу в Болотный переулок, где ее ждли либо рдость, либо повое испытние.

Ктя не спеш зшгл по извилистой дорожке от куст к кусту, от дерев к дереву. День уже кончлся.

Блекло небо, згсл позолот н озере. Сумерки крлись из тихих зкоулков, с пустырей деревянного город. В церквх удрили в колокол, призывя верующих н вечернюю службу, и звон этот, протяжный и однообрзный, нвевл тоску.

Вскоре стли встречться прохожие. В кждом из мужчин Кте мнился Прошкип. Он щурил глз, стрясь зрнее удостовериться, что опсность не грозит ей.

Томск по мсштбм едв ли мог срвниться дже с ккой-то одной чстью Петрогрд, но все-тки это был стотысячный город, которого он совершенно не знл. Спршивть у встречных, где этот смый Болотный переулок, Ктя долго не рисковл, шл нобум.

В конце концов ей пришлось остновить ккую-то струшку, и т с большой готовностью объяснил ей, кк выйти отсюд, с Белозерья, в подгорную чсть город. Окзлось, что вместо того, чтобы приближться

R дому Нсимович, Ктя уходил от него все дльше и дльше.

Порзмыслив нд всем происшедшим, Ктя решил не спешить. Будет горздо лучше, если он появится в Болотном переулке под прикрытием темноты. Првд, мысль о том, что Вня Акимов с нетерпением ждет ее у Нсимович, подтлкивл, но несколько рз он сдерживл свой порыв и сбвлял шг. Опыт конспиртивной жизни Ктя еще не нкопил, но слов бртц Сши, дввшего ей инструктж, зпомнил: "Ни в чем не рискуй, Ктюх, прислушивйся к голосу интуиции.

Лучше переосторожничть, чем перехрбриться. Смелость и дерзость придут позже. У-тебя еще все впереди".

3

Дворники зжгли уже фонри, когд Ктя добрел нконец до квртиры Нсимович. В доме было темно, и Ктю это нсторожило. Но, постояв несколько секунд н тротуре, он юркнул в клитку.

- Пресвятя дев Мрия! Нконец-то!

Тетя Стся широко рскинул руки и порывисто прижл девушку к своему мягкому туловищу, издввшему сейчс терпковтый зпх корицы и кофе. Ктя без слов понял: "Вня не приехл.

Жлеет меня".

- Ах, негодяи, х, изверги, что они устроили! - взволновнно шгя по комнте, с возмущением в голосе восклицл Нсимович.

- А что именно, пн Нсимович? - спросил Ктя, подумв: "Не схвчен ли Вня? Уж не поэтому ли Нсимович тк рзъярен?"

Нсимович взял Ктю з руку и приглсил сесть н стул. См опустился рядом.

- Д ты рзве, Зося, не с пристни? Я-то ведь тоже только что вошел, скзл Нсимович, спрвляясь со своим не улегшимся еще возбуждением.

- Я убежл с пристни двно...

- Хорошо сделл, Зося, инче попл бы под облву. Они перекрыли выход с дебркдер и всю толпу пропускли поодиночке, трясли вещи, ощупывли одежду и обувь, полгя, видно, что человек, который им был нужен, может проскочить с проход, подобно мышке, по их собственным ногм. Фктически люди окзлись под рестом н целых четыре чс.

- Я ушл, пн Нсимович, в тот момент, когд стли выходить по трпу первые пссжиры...

- А минутой позже они перекрыли выход с дебркдер. Я видел, кк они выствили вторую цепь из солдт.

"Вот оно кк! Может быть, н меня рсствляли ловушку?" - подумл Ктя.

- А Грнит не прибыл, Зося, - продолжл Нсимович. - И хорошо, что не прибыл. Убежден, что, окжись он н проходе, ему уйти не удлось бы.

- Где же он все-тки? Что с ним могло случиться? Что думете, пн Нсимович, н этот счет? - спросил Ктя почти шепотом. Густой сумрк в комнте, блеклый свет месяц, пдвший в окно, тишин, окутвшя домик е улицы, - все это не рсполгло к громкому рзговору.

- До утр не хочу строить никких предположений, Зося. Кк человек предусмотрительный, Грнит мог покинуть проход н последней пристни. Следовтельно, звтр в полдень или смое позднее к вечеру он может явиться сюд, что нзывется, пешим порядком.

Нсимович тоже говорил почти шепотом, но едв он произнес эти слов, послышлся голос тети Стей, которя незметно притулилсь возле муж в уголочке:

- Именно тк, Броня! Мое сердце чует: он где-то поблизости от нс.

- Дй бог, Стся, чтоб твое сердце не обмнулось.

Првд, Зосеньк?

- Безумно молюсь об этом, - воскликнул Ктя.

- Вы еще вспомните мои слов, - с чуть зметной обидой скзл тетя Стся.

- А что, Стсеньк, не пор ли нм зплить лмпу и зняться смовром? - пытясь кк-то сглдить свой неучтивый смешок, лсково скзл Нсимович.

- Добрейший мой Броня, ты, кк всегд, опоздл.

Смовр у меня двно нготове. И кстти, я нпекл сдобного печенья. Клянусь, оно не уступит изделиям лучших кондитеров Вршвы и Вены. Зося, ты любишь свежее печенье?

- О д, конечно, тетя Стся! Очень люблю. Я срзу понял, что вы стряпли. От вс тк чудесно пхнет сдобой.

- Ты слышишь, Броня?! Цени, милый! - зсмеялсь тетя Стся и удлилсь легкими шгми.

Нсимович встл, нмеревясь проследовть з женой, но Ктя остновил его:

- Присядьте н минутку.

Ктя не имел прв не рсскзть Нсимовичу обо всем, что произошло н дебркдере. Встреч с Прошкиным создвл новую ситуцию в ее пребывнии в Томске. Он чуть зтянул свое сообщение, потому что не хотел говорить об этом при тете Стсе. Во-первых, ей не хотелось волновть эту милую женщину, явно рсположенную к ней, во-вторых, Ктя не знл, всеми ли подробностями своей подпольной рботы делился Нсимович с женой. Едв ли он по сообржениям конспирции вовлекл тетю Стсю во все свои дел.

Тетя Стся зжгл лмпу и ушл н кухню. Оттуд доносился звон посуды.

Ктя изложил происшествие н дебркдере последовтельно и с бсолютной точностью. Нсимович слушл ее, не проронив ни одного слов. Молчние это было безрдостное, тяжелое. Когд он кончил, он протяжно промычл, потом слегк удрил себя лдонью по лбу.

- А я-то все гдл: почему д отчего они облву н толпу учинили? Тебя им, Зося, нужно было прихвтить. Молодец, что ушл. Молодец!

- Кк же мне теперь быть-то, пн Нсимович? - с искренней рстерянностью спросил Ктя.

Нсимович долго не отвечл. Ктя видел, кк он нервно теребит пльцми крй своего сюртук.

- В городе, Зося, появляться тебе нельзя. Они сейчс все подымут н ноги, чтобы поймть тебя, - скзл Нсимович, посмтривя через плечо в ту сторону, откуд доносился звон посуды. - Звтр будешь сидеть дом. Что ж, придется потосковть неделю-другую. А я пострюсь узнть кое-что, спросить у верных товрищей, кк тм все склдывется с побегом Грнит...

- Ну быстро з стол! Зося, Броня, спешите! - скзл тетя Стся, выходя из кухни с блюдом в рукх, н котором горой лежли пышные, зрумянившиеся в печи витые булочки.

- Идем, Стсюня, мчимся, - отозвлся Нсимович и, подхвтив Ктю, крепко сжл ее руку выше лйктя, кк бы говоря: "Обо всем, что было тм, молчть, молчть".

- О, ккя вы прелесть, тетя Стся! Ндо же столько нпечь! - пропел с неподдельным восторгом Ктя и мимолетно пожл Нсимовичу руку: "Я все понял. Все до кпельки".

4

Ктя безвылзно сидит в комнтке, отведенной ей вчер. Тихо и сумрчно. Сумрчно не только потому, что окн плотно звешены льняными шторкми. Сумрчно н улице. Пдет дождь вперемежку со снегом.

Небо, которое хорошо видно в верхний пролет окн, непроглядно-серое, свинцово-неподвижное, ккое-то зловещее.

Утро Кте кжется нескончемо длинным. Он перебирет сложенные н столике книжки, не спеш листет одну з другой. Ничего интересного. Ккие-то Обтрепнные ромны без нчл и без конц. Вероятно, переводы с фрнцузского. Ктя судит об этом по именм действующих лиц: Пьер, Луиз, Жорж, Виктор, Луи, Ирэн... "Неужели пн Нсимович ничего другого не мог припсти для чтения?" - мысленно упрекет Ктя портного, но тут же вспоминет, что нходится он н подпольной квртире. Пок существует подполье, существует опсность провл. Нсимович првильно делет. Н столе у него смое невинное чтение.

Стрнно было бы видеть здесь труды Мркс, Плехнов, Ленин или нелегльные пртийные гзеты и листовки.

Ктя все-тки прочитл десять - двдцть стрниц из одного ромн, потом столько же из второго, потом чуть поменьше из третьего. Но чтение это было поверхностное. События скользили кк тени, не трогя сознния. Глвное, к чему приковно ее внимние, - чсы.

Обыкновенные ходики с гирями. Они стучт довольно монотонно, резко, мятник мотется туд-сюд, но во всем этом есть что-то успокивющее, может быть, потому, что движение стрелок фиксирует движение времени, ход жизни.

Было восемь чсов утр, когд Ктя вернулсь к себе в комнтку после звтрк и впервые поднял глз н ходики. З чем Нсимович знялся рсчетми.

По его словм выходило, что рсстояние от Чернильщиковой - последней пристни перед Томском - не превышло сушей двдцти верст. Покрыть ткое рсстояние Грнит мог з пять-шесть чсов. Но передвигться днем он, рзумеется, не стл бы. У него в зпсе были вечер и ночь. В город он вступил н рссвете, пок явные и тйные полицейские чины слдко почивли. Следовтельно, его можно было ожидть здесь, н квртире у Нсимович, буквльно с минуты н минуту.

В восемь утр Ктя згдл: если к десяти Акимов не придет, знчит, все рсчеты Нсимович не имеют под собой основний. Акимов просто не приехл, он отстл от проход, и что с ним будет дльше, никто не знет.

Но вот ходики отстучли десять удров. Ктя встл с дивн, прошлсь по комнте, прислушлсь.

Вдруг тм, во второй половине, стукнул дверь, послышлсь сует, движение стульев. "Пришел!" - мелькнуло в голове у Кти, и от волнения кровь прихлынул к лицу. Он уже хотел выскочить из своего гнезд, чтоб обрдовть Акимов: путь дльше ему открыт, Открыт вплоть до Стокгольм. Сделв дв-три шг, он змерл. Оттуд, от Нсимовичей, донесся женский бойкий говорок. Ктя догдлсь: у портного сегодня день прием зкзов, нгрянули первые модницы.

Ктя снов легл н дивн, сжлсь, глядя н ходики, передвинул контрольное время еще н дв чс, рссуждл см с собой: "Глупо его приход огрничивть десятью утр. Ведь он не н поезде едет. Вероятно, устл. А потом сыро, слякотно, дорог вся в грязи. Тут по городу-то никуд не пройдешь, уж тм, в лесу, тем более".

Отсчитывли ходики секунды. Ктя зкрывл глз, открывл, опять зкрывл, пытлсь дже уснуть, но все нпрсно. Тм, у Нсимовичей, снов хлопли двери и слышлись хождение, скрип стульев. Но теперь Ктя дже головы не поднимл. Верещли томские модницы, гудел бсок пн портного. И откуд они только берутся? Ктя припомнил все зимние прздники. Ну, конечно, приближется рождество, тм не з горой и Новый год... Новый год - одн тысяч девятьсот семндцтый! Кким-то он будет? Чем отметит историю?

В двендцть Акимов не появился. Ктя передвинул свои ожидния еще н дв чс, объяснил это очень просто: Акимов - опытный конспиртор. Прежде чем войти в дом к Нсимовичу, он нверняк устновит з ним нблюдение. А нблюдение его не обрдует. Женщины идут и идут к портному. Несомненно, Ивн поймет, что это з люди. Ихт, этих чопорных, провинцильных модниц, нпомженных и ндушенных до тошноты, можно узнть з версту. Ктя вчер уже нгляделсь н них, колеся по городу. Естественно, что Ивн где-то пережидет. Рньше трех он не появится. Ведь прием зкзов Нсимович производит до двух. Н белой бумжке, приклеенной н вывеске, ниже слов: "Дмские нряды. Изготовление высшего кчеств", - скзно:

"Прием зкзов по вторникм, четвергм, субботм с 10 до 2 чсов дня. Иногородние зкзчики принимются в любое время".

Припомнив вывеску и это объявление Нсимович, Ктя про себя усмехнулсь: "Иногородние зкзчики!.."

Ловко придумл хозяин подпольной квртиры! Ккие могут быть в Томске иногородние зкзчики? Неужто поедут сюд из Крсноярск, Новониколевск и Омск? Иногородние - это ткие, кк он, кк Ивн Акимов... Вероятно, многие уже прошли через квртиру Нсимович по этой грфе...

Но и после двух нрымский беглец не появился.

В три чс в мленькую комнтку Кти вошел Нсимович.

- Кк, Зосеньк, нскучило в одиночестве? - Он посмотрел н Ктю внимтельными глзми, изобрзив печльную мину н лице, зговорил о другом: - А Грнит, Зосеньк, не пришел. Ждть дльше бесполезно.

С проходом почему-то не получилось. Впрочем, почему не получилось, ясно. Грнит в Нрыме, проход уходил из Колпшевой. З морем телушк полушк, д з всяк просто ее не уцепишь. Одним словом, прострнство, Сибирь.

- А провл у Грнит не могло случиться? Еще тм, н месте, или где-нибудь дорогой? - спросил Ктя, хотя и знл, что скжет ей в ответ Нсимович.

- Все могло быть. Мы умны, мы все примеряем десятки и сотни рз. Но нш врг, Зосеньк, тоже не дурк. - Нсимович помолчл, кинул взгляд н дверь, снизил голос почти до шепот. - Я не хочу, Зося, чтоб Стся знл о твоей встрече н пристни. Не будем ее волновть. У нее сердце...

- Я соглсн, пн Нсимович...

- Товрищ Нсимович, - чуть усмехнулся портной.

- Д, конечно, товрищ. Но привычк...

- Не осуждю. Нет, нет. Дн тк пн. А лучше все-тки дядя... Пор ведь и пообедть, Зося-Ктя. Слышите, вон Стся уже посудой гремит.

В приоткрытую Нсимовичем дверь хлынул ппетитный зпх свежей еды, только что вынутой из печи.

- После обед, Зося, чсик н дв я уйду. Возможно, что-нибудь известно о Грните другим товрищм, - все тк же вполголос произнес Нсимович.

- Это превосходно, дядя Броня. Я очень рд! - вскинув руки и хлопнув в лдони, прошептл Ктя и покрснел, сконфузилсь, втйне упрекнув себя: "Уж слишком все по-личному у меня. Нсимович в смом деле вообрзит, что я Внин невест или чего более - жен. А ведь ничего-ничего не было, ничего, кроме его куцей зписки из предврилки".

- А тебе, Зося, опять скучть придется одной.

- Придется, дядя Броня.

Они вошли в большую комнту в тот смый момент, когд тетя Стся вынесл из мленькой, отгороженной уголком кухоньки белую миску со щми.

- Сегодня у нс, Зосеньк, щи со свининой. Бронислв у меня просто обожет это блюдо. А врю я щи по-сибирски: чшк кислой кпусты, большой кусок жирной свинины в цельном виде, немножко кртофеля и, конечно, лук, две большие головки, - зговорил тетя Стся.

- Моя милейшя Стся, я боюсь, что проглочу собственный язык, не отведв твоих щей, - со смехом скзл Нсимович.

- Бедняжк мой! Кк он проголодлся... Я нливю тебе, Броня. Сдись, нливю. Ты извини, Зося, что первую порцию получет он. - Тетя Стся, невзиря н свою полноту, проворно сбегл в кухню з хлебом, з поврешкой и принялсь рзливть щи по трелкм.

З обедом тетя Стся попросил муж рсскзть о сегодняшних зкзчицх. Нсимович посещли женщины смого рзличного круг, и он умел иногд подметить ткое, что тетя Стся, любившя похохотть, хвтлсь з бок.

- Предствь себе, Стсеньк, одн из зкзчиц сегодня серьезно позвидовл тебе. Он скзл:

"Я предствляю, ккой кртинкой содержите вы свою супругу. Он носит, вероятно, смые модные костюмы вшего изготовления".

- Кто эт дурочк, Броня? Молодя или стря? - спросил тетя Стся.

- В годх уже. И, судя по всему, купчих.

- Ты, Броня, не спросил ее, что бы он стл делть, если б вдруг окзлсь, црицей? - весело пошутил тетя Стся.

- Ну с ккой же стти стл бы я спршивть об этом? - удивленно повел сухими плечми Нсимович.

- А я бы спросил, обязтельно спросил бы, и Зню, что ответил бы он.

- Что же? - чуть не в один голос спросили Ктя И Нсимович, придерживя свои ложки.

- А вот что: сшил бы себе сто тысяч плтьев и С утр до ночи перед зерклом примерял их.

Ктя и Нсимович зсмеялись, тетя Стся отодвинул от себя трелку и, глядя н Ктю, скзл с гневом:

- И небось считет себя умной эт особ. Вот, Зосеньк, кких земля носит.

- Ну еще одн, Стся, - продолжл Нсимович, - признлсь мне. Говорит, что шил у меня нглийский костюм в Вршве. Вы, говорит, пн Нсимович, душк, вы дмский блгодетель, и я помню, что в Вршве все модницы от вс были без ум.

Нсимович и тетя Стся кк-то вырзительно переглянулись, и выржение их глз было тким, что Кте подумлось: не является ли вывеск, глсившя, что Бронислв Нсимович - первосттейный вршвский мстер, только хитрым прикрытием конспиртивной квртиры большевиков? Может быть, ему в Вршве-то дже не приходилось бывть.

Ктя, естественно, не стл выскзывть свои мысли вслух, лишь про себя скзл: "А если и тк, то дй бог, чтобы подольше ни у кого не зкрлись сомнения в этом и вывеск Бронислв Нсимович помогл бы нм успешно делть свое дело".

5

Срзу после обед Нсимович ндел свой модный сюртук, черное пльто, шляпу, взял зонт с длинной ручкой и, нтянув клоши, вышел из дому.

Ктя и тетя Стся перемыли посуду и принялись з уборку в комнтх. Но вскоре Кте пришлось поспешить в свой зкуток: постучли в дверь. Пришл соседк Нсимовичей. Дело окзлось пустяковым: не хвтило для зсолки кпусты двух-трех горстей соли.

Тетя Стся охотно выручил соседку, но т не торопилсь уходить, без умолку трторил, пересккивя от одной темы к другой без кких-либо пуз и точек.

Муж соседки знимлся извозом. Среди профессий городского люд трудно было бы нзвть людей, которые были тк подробно и вполне достточно осведомлены о событиях в городе, кк извозчики.

З несколько минут жен извозчик со ссылкой н муж сообщил о пожре в доме рхиерея, о смоубийстве провороввшегося офицер из интенднтств, об огрблении ювелирного мгзин, об облве н пристни в момент приход последнего в эту нвигцию проход.

Тетя Стся, живя много лет с Нсимовичем, нучи-, лсь уже отличть в пестром потоке житейских событий вжное от невжного. Кк только соседк упомянул относительно облвы н пристни, тетя Стся нсторожилсь. Дв возможность соседке поболтть вволю о том о сем, он пострлсь возвртиться к происшествию н пристни.

- Кого ловили-то? - згорясь от любопытств тети Стей, переспросил соседк. - А ловили, суседушк, персону. Скзывют - из смого Питер предписние: поймть, и все. Если, дескть, не поймете, не обессудьте ни нгрд вм, ни почестей. Ну вот, о-ни стрлись изо всех сил.

- И поймли-тки? - Тетя Стся дже дыхние придержл.

- Дело-то, суседушк, скзывют, было тк: они проход-то обложили, ждут-пождут персону н трпе, ей все нету, не идет он н них, и только. А потом один из энтих лпхоимцев-то в еполетх возьми д и зыркпи глзищмп по толпе. А он, персон-то, стоит себе средь нрод и похохтывет. Попробуй, дескть, возьми меня при тком скоплении. Рзве люди по нонешнпм временм ддут беглого человек н съедение?

Осточертели они всем, црские слуги, хуже горькой редьки стли. Прод от них бежит, кк черт от лдн.

- Ну дльше-то что тм было? - не в силх ужо сдерживть свое любопытство, поторопил рсскзчицу тетя Стся.

- А что было? А было то - бросили они стеречь проход и кинулись к выходу с дебркдер. Кждого встречного-поперечного с ног до головы общупывли.

Мой мужик взошел, чтоб седок взять, д и попл в кпкн. Думл: ни коня, ни пролетки н месте не окжется. Д сохрнил господь бог все в целости. А только персон кк в землю кнул, исприлсь нчисто и следу не оствил.

- А персон-то мужчин или женщин? - рискнул спросить тетя Стся.

Рсскзчиц взмхнул рукми, но преодолевть подобные зтруднения ей уже приходилось не один рз.

Фнтзия у нее был неуемня.

- А кто ж ее знет! Персон - и все тут. Видть, он и мужиком и ббой может быть. Кк ей, знчит, зхочется, тк он и выглядывет...

Нчинлсь чистя чертовщин. Интерес тети Стси к рсскзу соседки исчез, т это быстро понял.

Он поблгодрил тетю Стсю з соль и удлилсь.

Кк только з соседкой хлопнул дверь, тетя Стся поторопилсь в комнтку Кти.

- Ты слышл, Зосеньк?

- Все слышл, - спокойно скзл Ктя, хотя рсскз соседки Нсимовичей сильно взволновл ее.

"Ждли Вню, н него ствили ловушку, обнружили меня", - подумл он. Еще вчер, когд Нсимович выскзл ей это же смое предположение, он про себя в него не поверил. Не поверил по скромности. Уж что он ткое великое сделл для революции, чтобы целый отряд полицейских кинулся ловить ее, прегрдив путь с дебркдер большой и шумной толпе? Нет, нет, тут ккое-то совпдение. Несомненно. Но теперь Ктя думл инче. Ей кзлись действия полицейских вполне логичными. Акимов н проходе не окзлось, ее Прошкин обнружил чуть ли не в кчестве нгрды з неудчу. Уж коли журвля не удлось поймть в небе, то, естественно, попытлись зхвтить синицу. А впрочем, не ткя уж он синиц. Три год Ктя выполняет поручения подпольного комитет. Поручения, конечно, не смые ответственные, но все, же... Передчи в тюрьму он носит, литертуру по дресм доствляет, вот послли ее с пспортом и деньгми. Првд, ей ни рзу еще не довелось выступть н митингх, но у солдт он бывл, беседу о сложных тонкостях обрзовния прибвочной стоимости подготовил. Бртец Сш кк-то рз ее утешил: "Тебя, Ктюх, кк и меня, будут слушть обязтельно. Нгрдили нс с тобой родители певческими голосми, хотя и были людьми отнюдь не церковными".

Но ни о кких своих рзмышлениях Ктя ничего не скзл. Нсимович хорошо сделл, что предупредил ее: "У тети Стей сердце больное".

- Болтушк вш соседк, тетя Стся. Нговорил всего столько, что ум з рзум зйдет.

Ктя через силу скзл это с усмешкой, весело, и увидел, что ее беззботный тон срзу успокоил тетю Стсю. Он ушл к себе в комнту и, судя по скрипу кровти, легл передохнуть. Ндвиглись сумерки, город утопл в непроглядном месиве дождя, тумн, дым.

Ктя тоже легл, подложив под щеку свою мягкую лдошку.

6

Нсимович вернулся не через дв чс, кк он обещл, смое меньшее через пять-шесть. Он еще не успел войти в комнту Кти, он уже знл, что портной несет новые обстоятельств ее жизни. Он вскочил с кровти, встретил его стоя, в готовности следовть з ним в любой миг.

Нсимович был не только в пльто и шляпе, он дже не сбросил с ног клоши.

- Ну, пничк Зося, собирйся н другую квртиру. В городе неспокойно, - скзл Нсимович вполголос.

- А что тм, дядя Броня?

- Пустяки, Зосеньк, вроде. Попл под нблюдение. Во всем виновт моя горячность. Вчер тм, н пристни, я имел неосторожность скзть по дресу влстей кое-ккие резкие слов. А сегодня меня подхвтил сопровождющий, и я с большим трудом отцепился от него. Помогли похороны. Пришлось зтесться в смую середину процессии. Хоронили ккого-то контролер с железной дороги...

- Ах, дядя Броня, зчем же вы горячились?! - воскликнул Ктя, рскрывя свой чемодн, чтоб быстро сложить в него вещи.

- По снятым волосм не плчут, - грустно усмехнулся Нсимович и вздохнул. - И ты тоже, Зоседьк, не туд влезл. Ищут ведь тебя.

- Ищут?

- Был нлет н чстные квртиры по Бульврной улице. Тм здержли одну бестужевку, приехвшую к больному брту. Толп студентов нпрвилсь с протестом к полицмейстеру. Безрезульттно. Сегодня ожидется новя облв. Будет, конечно, и листовк...

Ктя понял: Нсимович отсутствовл не зря. Он не только зпутл и сбил с тропы "сопровождющего", но, вероятно, повидлся с кем-то из подпольного центр.

- О Грните что-нибудь известно? - спросил Ктя.

- Увы, ни слов, Зося.

- Я могу идти, дядя Броня, - зсунув вещички в чемодн и щелкнув змком, скзл Ктя.

- Извозчик у ворот, Зося. Я провожу тебя до мест.

- С ккой стти! Скжите проль. Я см спрвлюсь.

- Нет, нет, Зосеньк. Тебе нужно звтр же уехть в деревню и пересидеть тревожные дни тм. А вот об этом не до конц еще договорились. И ты, пожлуйст, не возржй.

- Одн у меня к вм просьб, пн Нсимович, - схвтив портного з руку, горячо скзл Ктя. - Если Грнит появится, скжите ему, где я.

- Д, д, рзумеется! Его пспорт и деньги уже в ндежном месте. И будь уверен, Зосеньк, он не уедет, не повидв тебя. Я дю слово.

- Спсибо. Я буду рд, дядя Броня!

- Иди попрощйся с тетей Стсей. Он опять к ужину зтеял стряпню. К сожлению, ужинть не придется.

Ктя был уже в жкетке, в шляпе. Он н минуту скрылсь в кухне з перегородкой. Нсимович услышл звучные поцелуи и всхлипывния тети Стей, Ктя рсположил ее к себе с первых минут. Впрочем, симптия окзлсь взимной. И тетя Стся очень пришлсь Кте по душе.

- Уж ты кк-нибудь поосторожнее, Зосеньк!

Я тебя умоляю! Береги себя. Броня, нкжи ей строгонстрого не рисковть. Ты же обязн беречь молодежь, У них все впереди.

Тетя Стся глдил Ктю по спине, зглядывл ей в лицо и, не отствя от нее ни н один шг, дошл с ней до смой двери.

Нсимович подхвтил Ктин чемодн и открыл дверь. Ктя еще рз поцеловл тетю Стсю и поторопилсь з Нсимовичем.

Н дворе - темь, льет дождь вперемежку со снегом, по-рзбойничьи свистит ветер, погромыхивет где-то н крыше оторвнный лист желез, скрипит полузсохший тополь. Небо, куд ни глянь, сплошной темный полог. Ни месяц, ни звезд. Смотри минуту, две - все едино светлячков не высмотришь.

- Постой тут, Зося. Я тебя кликну.

Нсимович бесшумно спустился с крылечк и тк же бесшумно прошгл по тротуру через двор. Ктя нвострил слух, ждл, вскидывл голову, смотрел в небо. "Тк же непроглядно, кк в моей жизни, - мелькнуло в уме, и ккя-то непрошеня горчинк прошл по сердцу. - Ну, ну, пок у тебя нет ничего тргического", - попытлсь он успокоить себя. Првд, спокойствие не нступило: тревожно было н душе, горчинк снов и снов прошл по сердцу.

- Иди, Зося! - послышлся из темноты голос Нсимович.

Он пошл н его голос, чутьем угдывя, куд ступть, чтобы не сбиться с доски в грязь. Вскоре перед ней рспхнулсь клитк, и он вновь услышл сдвленный голос Нспмович:

- Извозчик ждет нс з углом. Осторожнее, - миля.

Здесь вот в тротуре провл.

Нсимович придерживл Ктю з локоть, но вел ее уверенно. Чувствовлось, что ему не впервые приходилось тут ходить в ткой кромешной темноте.

Болотный переулок спл мертвецким сном. Лишь в одном доме н верхнем этже оконце поблескивло робким-синевтым светом. Возможно, горел лмпдк у иконостс или кто-то коротл глубокий вечер у постели больного.

А вот и извозчик. Он сидел н козлх нхохлившись, слившись с пролеткой, чуть подсвеченной фонрем, висевшим у дуги, н првой оглобле. Лошдь стоял, опустив голову, не шелохнувшись, и Кте вспомнились неподвижные кменные извяния н улицх Петрогрд.

- Уж не обессудьте, хозяин, эткое ожидние пойдет з осрбую плту, пробубнил извозчик, тяжело ворочя змерзшими губми.

- Сговоримся! - успокоил Нсимович извозчик.

Ктя сел в пролетку, збилсь в угол, освобождя место для Нсимович и своего чемодн.

- Трогй, дружок! - Нсимович звонко щелкнул пльцми. - Стло быть, н Знменскую. Кк договорились, дружок, поедешь по Большой Подгорной, потом свернешь от Дльнеключевского взвоз к Знменской.

- Ловчее бы, брин, по Миллионной. Мостовя!

Уж больно грязищ по Большой Подгорной, - пробубнил извозчик.

- Опять он про свое! Я ж подрядился с тобой. Другого бы взял, - грубо скзл Нсимович.

- Ну, кк изволите, - сердито огрызнулся извозчик и змолчл н всю дорогу.

Проезд по Большой Подгорной окзлся очень плохим. Пролетк то и дело подсккивл, мотлсь из стороны в сторону, скрипел. Конь брел по колено в жидком месиве воды, грязи, битого щебня. Цо Ктя понимл, почему Нсимович избрл этот путь: тут црили безлюдье и темнот. Дом стояли хмурые, згдочные, кк скзочные терем, оствленные людьми для привидений. Н всей улице был один фонрь и тот светил тускло, боязливо. Огрок свечи бросл миру свои последние, дрожщие блики. В эткую темноту д грязь полицейских чинов силой не зтщишь. Првд, ехли медленно, осторожно. Тут не ровен чс и перевернуться можно. Но вот подковы зцокли по кмню - Знменскя. Слв богу! Выбились н сухое.

- Поворчивй в Бнный переулок. Тк. Хорошо.

Держись првой стороны. Вот у этого дом - стоп, - комндовл Нсимович.

Извозчик угрюмо молчл, похлестывл вожжми, изредк пощелкивл языком, подбдривя коня.

Остновились. Нсимович взял Ктин чемодн, велел извозчику ждть.

- Стрхи стршенные, брин! Издрожишься весь.

Тут ведь в кждом доме по убивцу. Приплтить б! - збубнил извозчик.

- Приплчу я тебе, приплчу, будь ты нелдный! - выруглся Нсимович.

Ему стло не по себе от этого знудистого голос, и, если б не крйняя необходимость, он кинул бы мрчному вымогтелю в лицо его деньги и пошел бы по ночному городу пешком. Но извозчик был ему нужен, нужен позрез. Ему предстоял еще путь через весь город, длекий путь в стнционный поселок.

"Здесь в смом деле тинственно и непроглядно, кк н погосте", подумл Ктя, шгя вслед з Нсимовичем.

Они шли минут пять, если не больше. И хотя у Кти н душе было неуютно от темноты, буквльно обступившей их со всех сторон, он про себя отметил, что Нсимович дже в тких условиях не збывет о конспирции. Остновились они в одном месте, идут совершенно в другое. А он-то! Подктил н извозчике с вокзл вплоть к его дому. Но верно и то - н худой случй в ее чемодне лежл некроення шерсть н костюм, в крмне письмецо со штмпом мгзин купц Второв: передем, дескть, ншу постоянную покуптельницу в вши искусные руки, мстер из Вршвы!

- Подожди, Зося!

Нсимович поствил у ее ног чемодн, см скрылся з полурспхнутой клиткой. Ктя нконец рссмотрел, что стоит он нпротив двухэтжного деревянного дом. В нижнем этже окн зкрыты ствнями, в верхних чуть-чуть проглядывет белизн шторок.

Прдное крыльцо притулилось к дому, и Кте покзлось, что оно уже изрядно скособочилось, может быть, все это смещл темнот.

Вдруг до Кти донесся легкий стук, будто где-то зхлопнулсь дверь. Потом скрипнул гльк под ногми. Шги приближлись.

В клитку вышел Нсимович, и не один. Рядом с ним змячил еще одн фигур. Ктя безошибочно определил: женщин.

- Познкомься, Ктя, со своей подругой Мшей.

Дружите крепко-крепко. Не ссорьтесь. Женихов нйдете - н свдьбу позвть не збудьте. - Нсимович усмехнулся, но тут же смолк. Он зговорил совсем уже другим голосом, приглушенным и печльным: - Прощй, Ктя! А может быть, и до свидния. Знй: пн Нсимович, мстер из Вршвы, твой дядя Броня, всегд придет тебе н помощь.

Нсимович обнял Ктю, но объятие его получилось неловким: он держл в руке большой сверток, и тяжесть чуть не увлекл его с тротур.

- Дядя Броня, спсибо вм. И тете Стсе спсибо, - прошептл Ктя. В эту минуту прощния с Нсимовичем ей зхотелось скзть ему еще рз смое зветное: Грнит появится - непременно сообщить ему, что он тут, рядом с ним.

Но Ктя не успел скзть этого. Нсимович рстворился в темноте в одно мгновение. Он шгл тк легко, что он не услышл дже его шгов.

ГЛАВА ВТОРАЯ

1

- Тут, Ктя, пригнись, чтоб не удриться головой, - скзл Мш, когд они ощупью спустились н несколько ступенек ниже уровня земли.

Нпхнуло кислой кпустой и прелыми овощми.

Мш чиркнул спичкой, и Ктя увидел тесные сени, зствленные кдкми с кпустой и лрями, зполненными брюквой, свеклой, кртофелем.

- Зпсы н зиму. В городе совсем стло голодно, - пояснил Мш, шедшя впереди. Кте хотелось хоть мельком взглянуть н Мшу, но спичк погсл.

В ту же минуту бесшумно открылсь дверь и Мш с Ктей вошли в прихожую квртиры, рсположившейся в полуподвле двухэтжного деревянного дом. Строго говоря, это был не квртир, жилище, рзделенное тесовой перегородкой н клетушки: слев от вход с улицы - кухня с мтерчтой знвеской вместо двери, прямо через прихожую - еще дв отверстия-ход, прикрытые ткже знвескми. Неровный потолокчнвисл нд жилищем, стены под воздействием времени и верхпего этж изогнулись, выжимя полукруглые бревн.

Но и неровный потолок и еще более неровные стены были тщтельно побелены и дже при свете семилинейной лмпы, стоявшей н столе под иконми, отливли белизной и синью.

- Чемодн твой поствим вот сюд, Ктя. - Мш взял чемодн и внесл его в одно из отверстий-ходов, прикрытых знвеской. - Ну, сядь з стол, отдохни.

Я тебе сейчс чшку чю принесу, вреной кртошкой с селедкой угощу, потом и поговорим.

Мш сновл туд-сюд. Ктя только теперь рссмотрел новую подружку. Возможно, Мш был чуть пострше Кти, может быть, тк кзлось, потому что плохой свет всю отяжелял ее. Круглолиця, круглоглзя, достточно полненькя для своих лет, он производил впечтление "ловкой, быстрой и точной в кждом движении. Н ней было темное плтье - длинное, просторное, чуть рсклешенное по подолу. Голов повязн плтком с углми где-то н зтылке. Н ногх ботинки, зшнуровнные чуть ли не до смых колен.

Ктя проголодлсь, с ппетитом ел кртошку с селедкой, квшеную кпусту. Зпивл густым нвром чги, которую он еще никогд в жизни не пробовл.

Тут, конечно, не могло быть пышных втрушек или жирных щей со свининой, кк у тети Стей. Тм выручли золотые руки Нсимович и богтые томские модницы, плтившие иногд з шитье по обоюдному соглсию с портным нтурой: мукой, пшеном, мясом.

Мш сел нпротив Кти, посмотрел н нее в упор и улыбнулсь кк-то очень зстенчиво, по-детски.

"Он совсем еще девчоночк", - подумл Ктя.

- Сколько тебе лет, Мш? - не утерпел Ктя.

- В рождество Христово двдцть стукнет. А тебе?

- Я много стрше тебя. Двдцть дв год мне.

- Ну и много! - зсмеялсь Мш. - Стреть вместе будем. Дже я нперед.

- Почему?

- Потому что я нборщиц. Типогрфские рно стреют, свинцовя пыль их съедет.

- Ты про меня-то все знешь, Мш?

- Зню. А про себя рсскжу. А потом и про тебя добвлю. - И Мш опять зстенчиво улыбнулсь, взглянув н Ктю исподлобья приветливыми глзми. Мы тут живем трое: две сестры и брт. Стршя моя сестр, Дуня, ушл в ночь в типогрфию - з одной кссой мы с ней стоим. Брт Степ сейчс дом.

Ему шестндцть исполнилось. У купчихи Некрсовой н склде тяжести тскет. В тятю он у нс - сильный ужсно. Нс двоих с Дуней н опояске з всяк просто перетягивет! Степ! - возвысил он голос. - Иди-к сюд, скжи "здрвствуй".

- Слышу, - рздлся спокойный голос. Знвеск, приоткрывшя вход в левое отверстие, зшевелилсь, и, щурясь н лмпу, из комнтки вышел брт Мши:

высокий пренек, костистый, сухощвый, с зостренными плечми, в рубшке-косоворотке под пояском, штны зпрвлены в споги. Волнистые, почти кудрявые темно-русые волосы прилежно причесны н крупной круглой голове. Лицо серьезное, дже слишком серьезное, без нмек н улыбку. А глз кк у сестры, полны зстенчивости и доброжелтельств. Только в них больше, пожлуй, пристльности и любопытств, чем у Мши.

- Лукьянов, - протягивя руку Кте, скзл пренек и чуть поглуше добвил: - Степн.

- Степ, - уточнил Ктя. Губы ее дрогнули в усмешке, которую невольно вызывл эт неподкупня серьезность брт Мши, но он тут же подвил свою усмешку, подумв, что может обидеть прня.

- Степ тк Степ, - тряхнув волосми, рвнодушно скзл прень.

- Н минутку присядь, Степшк, - взглянул н брт Мш. Прень послушно притулился н лвку, н ту же смую, н которой сидел гостья. Ктя Ксенофонтов из Питер, приехл н выручку одного товрищ, ее, вишь, тут охрнники зсекли, - зговорил Мш, понизив голос, будто кто-то мог подслушть ее в этом жилище, опущенном н дв ршин в землю Мы с ней звтр в Лукьяновку уйдем. Ну, н всякий случй знй: он моя подружк. И все. Тоже, кк мы, деревенскя. А кк, что, почему - кому ккое дело?

Понял, Степшк?

- Понял, - тряхнул волосми Степ и ушел в свой зкуток. Когд он скрылся, опустив з собой знвеску, Ктя поделилсь своей тревогой с Мшей.

- А стоило ли говорить Степе нсчет меня? Всетки чем меньше знют, тем лучше, Мш, - зглядывя подруге в глз, прошептл Ктя.

- Нельзя инче, - змхл головой в плточке Мш. - Степ все должен знть. Пн Нсимович велел рсскзть ему, ничего не скрывя. Они имеют дел друг с другом, помимо нс с Дуней.

- Ну, тогд извини, Мш, пожлуйст, - обрдовлсь Ктя, и невольно вспомнилось ей двнее: вместе с Вней Акимовым тихо-тихо бредут они по нбережной Невы. Ветрено, хотя и солнечно. Бьет сизя волн в грнит. Рнняя весн. Почки проклюнулись, но листв еще не рспустилсь, не нстл еще миг ее торжеств.

Воздух то прохлден, то лсков и тепел, но чист, прозрчен - ни пылинки в нем, ни зпшники, то, ноборот, густ - нсыщен зпхом взбухшей земли, пропитн ккой-то мельчйшей липкой пыльцой. Весн - пор любви, преддверие плодородия земного и человеческого.

Они без умолку говорят и говорят. Вня рзвивет свои мысли о революции, о ее несметных силх. Ведь кждый рбочий, говорит Вня, потенцильно революционер. Сегодня он еще не созрел, звтр, звтр...

Вня ищет срвнения, чтоб его мысль дошл до ее сознния... И вдруг он нходит это срвнение. Он обрщет ее внимние н почки. "Видишь, ккое их превеликое множество. Сегодня они еще не рскрылись, их сдерживет клейкя оболочк, звтр брызнет веселой зеленью лист и мир преобрзится до неузнвемости. И уж ничто, никкя сил не сдержит этого буйств природы. Революции тоже имеют свои неумолимые зконы".

"Д, Вня, д, ты прв, прв. Вот они, эти листки, брызнувшие из почек. Мш. Степ. Рзве без них чтонибудь мог бы сделть Нсимович! А я без Нсимович, без тети Стей? Я стл бы неизбежно добычей Прошкин. А теперь поборюсь, д еще кк поборюсь", - проносилось в мыслях Кти. После горьких минут, пережитых тм, в темном дворе Нсимович, он приободрилсь, осмелел.

- Я, нверное, Мш, оторвл тебя от твоих збот? Ты уж прости. - Ктя потянулсь, чтоб взять Мшу з руку, блгодрно пожть ее. Нткнулсь н что-то мягкое и в то же время чуждое, нетелесное.

Мш поднял руку, и тут только Ктя увидел, что ее рукг крепко збинтовн. Кк же он не зметил этого рньше? Д, но он зметил другое: Мш все время кк-то держлсь к ней боком, отводя плечо в сторону и зкидывя руку нзд. Думлось, у девушки ткя мнер держться, он чуть кокетничет.

- Что у тебя? - спросил Ктя, испытывя неудобство оттого, что позволил Мше нести с улицы ее чемодн.

- До свдьбы зживет! - невесело зсмеялсь Мш и придвинулсь вплотную к Кте вместе со своей тбуреткой. - Пончлу-то пустяк был. Тятя привез щуку. Ну, стл ее чистить, нечянно сунул плец в псть, оцрпл. Думю - пройдет! Пошл н рботу.

А у нс без пльцев делть нечего. Кждую буковку ндо пльцем взять и в строку поствить. Видть, зсорил рнку. Стл гноиться, опухть. Пошл к доктору - дл примочки. Не помогет. Все хуже, хуже.

Нбирть не могу. Предписли мне н десять дней отпуск. Потому только и в деревню с тобой попду.

- А еще хуже не будет? Без руки не остнешься? - збеспокоилсь Ктя.

- Не! Тятя нучил тежным сндобьем лечить.

- Нпрсно, Мш. Мне стрнно кк-то - грмотня девушк, прибегешь к помощи знхрств, - упрекнул Ктя.

- Нет, нет, это не знхрство. Тятя не знхрь. Это сндобье от природы. Лист ккой-то. Его рзмочишь в теплой воде, он стновится зеленым-зеленым, кк только что с дерев сорвн. Вытягивет всю гниль в момент.

А смол чистя-чистя, зживляет, смол с молодого кедр...

- Смотри, Мш, чтоб не стло хуже!

- Третий день пользуюсь, и лучше. А про тебя-то вот что, Ктя, слушй, - вдруг зговорил он совсем о другом и более тихо, - тм, в Лукьяновке, ты нш, типогрфскя, моя подружк, чтоб не вязлись: откуд приехл, зчем приехл?.. Свой нстоящий пспорт припрячь, тебе вот пропуск в типогрфию. Он от моей подружки Кти Кндршиной остлся. Умерл он нынче летом от чхотки...

- Сколько же ей было лет?

- Двдцть первый шел. Съел ее свинцовя пыль.

Четырндцти годов пришл он в типогрфию ученицей, и вот через шесть лет - конец! А уж ккя хорошенькя был и нчитння! Остлсь мм однединствення н свете.

Ктя опустил голову, чувствуя, что, если он посмотрит н Мшу, у которой н глзх выступили крупные слезинки, ей тоже не сдержть слез. "Боже мой, сколько тких молодых прекрсных людей гибнет в этом жестоком, беспощдном мире, не успев узнть, что ткое нстоящя жизнь", - думл Ктя, згорясь пылким чувством мести к этому миру, который предствлялся ей сейчс в обрзе Прошкин с его ожесточением н рсплывшейся хре.

Ктя с трепетом принял от Мши пропуск умершей девушки, подержл его и осторожно рскрыл, но увидеть обрз той, которя помогл ей, не удлось.

И внешняя и внутренние стороны пропуск змусолены, сильно зпчкны типогрфской крской. Фотогрфию невозможно рссмотреть. Жирня печть рсплылсь, от времени фотогрфия поблекл, дже очертний лиц не восстновишь. А то, что фотогрфия н месте, все-тки хорошо, документ от этого солиднее.

Не обессудь, девушк, не суди строго. Это ведь не кощунство нд тобой, нд пмятью о тебе, это все приходится делть поневоле. Диктуют условия борьбы с вргми, которые не пощдили тебя, рстоптли твою юную жизнь. Ктя отстегнул потйной крмнчик, бережно положил туд пропуск Кти Кндршиной, здумлсь, укрдкой поглядывя н Мшу.

- Ну, теперь двй спть, подыму зтемно, - скзл Мш и увлекл новую подругу в комнтку под знвеской.

Ктя быстро рзделсь, легл, поджв колени. Сон, кк ни звл его, долго не приходил. Думлось о смом рзном: о Мше, о молчливом Степе, о Кте Кндршиной, о судьбе Вни Акимов, о Сибири. Сколько он слышл о ней! Теперь не только увидит ее, и прошгет много верст по Иркутскому тркту. Кжется, по этой дороге прошли декбристы, Чернышевский, лучшие люди ее пртии. Прошли кк подневольные, многие с кндлми н ногх и рукх... Возможно, и ей уготовн эт судьб. Не стршно? Нет ли в душе ккой-нибудь трещины? Нет, пет. Рзве может быть ккое-нибудь сомнение, если гибнут молодые жизни, если окзывются в безвестности тлнты, если бегут из отечеств дровния, способные прослвить его, если потокми льется людскя кровь н войне?..

Н чем оборвлсь нить Ктиных рзмышлений, он не вспомнил бы. Очнулсь от прикосновения Мшиной руки.

- Ктюш, вствй. Землю не узнешь - вся в обновке.

Ктя вскочил и первым делом - к окну. Встл н цыпочки, вытянул шею, чтоб взглянуть в верхний проем рмы - Степ ствни уже открыл, - тм снег лежит, белый-белый. В снегу были дом, тротуры, мостовя, деревья. Рссвет еще не нступил, но н улице светло, и веет от всего скзкой, будто дед-мороз прошел, постукивя своим волшебным посохом.

Ктя быстро умылсь, причеслсь перед зерклом н стене. А у Мши уже звтрк готов - н столе в глиняной чшке чищеня кртошк, н трелочке все т же селедк с луком, ржной хлеб с овсянкой. З столом Степ. Оп, кк и вчер, ккуртно причесн, строг.

Взглянул н Ктю мимолетно и тут же отвел глз.

Непроницемо его худощвое, чуть клюконосое лицо.

Не to по душе он ему, не то не по нрву. Но глз его он чует н себе кждую минутку. Неожиднно обернулсь, он смотрит пристльно н нее. Кте неудобно кк-то от его взглядов, но он понимет, что чем-то остнвливет его внимние.

- А что же обеды, Мш, см готовишь? - спросил Ктя и, потиря влжные руки, сел к столу.

- Кк когд. Иной день Дуня, то и я. - Мш придвинул чшку с нвром чги н крй стол, чтоб Кте не тянуться.

- А у Степы ккие обязнности? - опять спросил Ктя, не рискуя улыбться.

- И мне дел хвтет! - воскликнул Степ. - Дров нпилить, нколоть, воды нтскть, печку рстопить, з хлебом в очередь сбегть. - Он почему-то немножко смутился, покрснел. Мш поддержл брт - посмотрел н него с зтенной лской.

- В этом мы с Дуней збот не знем. Все он. А рботет-то не меньше нс. Только ночных у него не бывет, ну зто другя рбот провертывется...

Мш не стл вдвться в подробности, что это з "другя рбот", потому что Степ глянул н нее ккто неожиднно резко, словно хотел, чтобы он остновилсь н этом.

- Ну, вм счстливый путь, мне пор. Всем тм, Мшух, поклон. Степ перевернул чшку вверх дном и встл. Он нхлобучил шпку-ушнку, ндел полушубок и скрылся.

- А хлеб н обед взял, Степшк?! - крикнул вдогонку брту Мш. Но дверь хлопнул, и тот уже не откликнулся. - Он у нс скорый, кк огонь, с теплотой в голосе скзл Мш и, рскинув н уголке стол плток, нчл собирть в него хрчи н дорогу.

2

- Перво-нперво не спешить, Ктя, - рссудительно скзл Мш, когд они вышли из ворот. - Дорог неблизкя. Постепенно, полегоньку, помленьку. Шг з шгом... Мм у нс тк говорит.

Город просыплся нехотя, с нтугой. Проползл подвод. Колес подмерзли, не крутились, чиркли о мостовую с визгом, с искрми. Встретились женщины с коромыслми и ведрми н плечх. У водорзборной будки - звяки жести, ворчние и плеск струи, рвущейся из трубы. У хлебных лвок чернеют изогнутые дугми очереди. Н спинх у людей крупные цифры, выведенные мелом. В городе нехвтк хлеб. З пйкми встют чуть не с вечер. Стоят молч, но уже не подвленно, кк попервости, с угрюмым ожесточением.

Мш и Ктя - кк две сестры. Мш в пимх, полушубке и в шли. И Ктя тоже. Свою жкетку и шляпу, ботинки и чемодн Ктя оствил у Мши. Одежд ее не по погоде, сибирскя зим не шутит. Волейневолей пришлось злезть в чужую одежду, ъ Дунину.

Договорились идти медленно, н смом деле шгли быстро: подгонял пронзительный ветер, бивший в спину, и нетерпение скорее окзться з городом, в окружении деревьев, покрывшихся куржком. Шли молч, думли кждя о своем. Мш прикидывл, кк лучше, поудобнее устроить Ктю в Лукьяновке.

Дом у отц хоть большой, с пристройкой, прогнил нсквозь, скособочился. Своей семьей с горем пополм жить можно... Ктя хоть гостья неждння, все-тки гостья... Из смого Петрогрд. И, видть по всему, не из простонродья. Не очень-то привыкл к неудобствм...

В мыслях Кти - Акимов. Снов и снов прикидывл он, что же могло приключиться с ним! Вспоминлсь облв н пристни... Тйный полицейский гент из Петрогрд... Придют Акимову, видно, большое знчение... Не пощдили ни средств, ни сил... Неужели жндрмерии удлось рскрыть весь змысел с побегом Акимов? Ведь об этом никто не знл, кроме нее и еще трех человек, смых верных, смых испытнных.

З городом Ктю и Мшу сильнее обдло студеным ветром. Он свистел, дымил снежной порошей, гнл по рвнине последние, редкие листочки с кустрников.

Девушки спрятли лиц в воротникх полушубков, зшгли быстрее. Кк только дорог скрылсь в лесу, ветер угс, дже мкушки деревьев стояли не шелохнувшись. Стен плотного лес прегрждл путь ветру.

- Ну, тут совсем другой Федот, - усмехнулсь Мш, откидывя воротник полушубк.

- Тут хорошо. А то я уж испуглсь. Н ветру и дышится кк-то тяжело, скзл Ктя и рзмотл шль, опускя ее концы н грудь.

Они не успели нслдиться тишиной и покоем, црившим в лесу, кк вдруг услышли позди себя приближющийся цокот копыт о зстывшую землю. Уж не догоняют ли их? Переглянулись, остновились, чуть сторонясь н обочину дороги. В ту же минуту из-з поворот покзлись двое верховых. Мш принял их з солдт, скчущих куд-то по кзенным делм. Но у Кти глз н этот сорт людей был более нметн. "Полицейские", - без ошибки определил он. Ей зхотелось хоть несколькими словми перемолвиться с Мшей - кк вести себя, если они нчнут рсспросы. Но Мш отвернулсь и во все глз смотрел н приближвшихся верховых. Они в длинных шинелях, в серых ппхх, с шшкми н ремнях, в спогх со шпорми. Морды крсные, с просинью, кк медь с полудой.

Верховые порвнялись с девушкми, осдили коней.

- А кто ткие и куд следуют? - окидывя придирчивым взглядом Ктю и Мшу, кк о ком-то постороннем спросил один из полицейских.

- Типогрфские рботницы. К родителям в деревню идем, - ответил Ктя.

- По ккой причине?

- Рук у меня поврежден, подружк отпросилсь со мной. Куд ж я однорукя-то? - Мш кивнул н свою руку, обмотнную шерстяной тряпицей, Полицейские посмотрели друг н друг, потом перевели взгляды н девушек.

- Документы имеются? - отпячивя обветренные мясистые губы, спросил полицейский.

- А кк же! Вот, - поспешил Ктя и, зсунув руку под полушубок, достл пропуск умершей Мшиной подруги. Подл свой пропуск и Мш.

Толстогубый полицейский покрутил кртонки перед глзми, не спеш передл их товрищу. По всему чувствовлось, что грмотешки у него не хвтет, чтоб рскусить ткую премудрость, кк типогрфский пропуск. Второй полицейский, нружностью поприветливее и возрстом помоложе, вскидывя глз н девушек, всмтривлся в фотогрфические крточки.

- Ну и зляпли же тебя, Кндршин. Ни глз, ни рожи! Одним словом, не то поп, не то попдья, не то попов дочк, - рзвеселился полицейский.

- Уж ткя у нс рбот, господин офицер! Без крски гзеты не нпечтешь, - скзл Ктя, стрясь смотреть н полицейского исподлобья, чтоб не рскрылось кким-нибудь обрзом несовпдение ее облик с обликом умершей девушки. Полицейскому польстило, что нзвли офицером. Он дже приоснился после этих слов.

- Вестимо, - солидно отозвлся толстогубый с видом человек, посвященного во все тйны типогрфского дел.

- Возьмите-к, - почти кинул- пропуск молодой полицейский. И, пришпоривя своего коня, посккл дльше. Толстогубый поспешил з ним.

- Небось дезертиров ловят, нс любопытств рди остновили, - скзл Мш.

- Кких дезертиров? - не понял Ктя, знятя совсем другой мыслью. Ей вспомнилось вчершнее предупреждение пн Нспмович относительно новых облв вследствие тревожного состояния в городе, и встречу с полицейскими он именно тк и оценил: видть, сильно их прижло, если они дже прохожих н тркте остнвливют.

- Кких дезертиров? Смых обыкновенных, Ктюш. Мобилизции-то ни н один день не прекрщются.

Скоро до подростков и стриков черед дойдет. Отец нш безвылзно в тйге живет, рсскзывет: тйные землянки в лесх появились. Прячутся!

- Ой, грянет скоро революция! Не устоит стрый мир, Мшеньк! - с рдостной нотой в голосе воскликпул Ктя. Мысль о революции всякий рз рождл в ее душе чувство ккого-то неиъяспимого восторг, ощущение предстоящего счстья, и певучий голос ее прорывлся в эти минуты в свою полную силу. Дезертиры в тйге! Это ли не докзтельство, что смодержвие приблизилось к последней черте! Ктя об этом в Петрогрде слыхом не слыхл: дезертиры в тйге!

- Уж скорее бы, Ктя, удрили в нбт. Смотри, нзд полицейские скчут, - збеспокоилсь Мш.

- Один скчет, другой ждет. Что-то они здумли, - взволновнно скзл Ктя, снов мысленно возврщясь к вчершнему сообщению Нспмович. - Нверное, мой, пропуск все-тки их нсторожил. Мш, я все возьму н себя...

Но что имел в виду Ктя под этими словми, он не успел скзть. Молодой полицейский во все горло зкричл, с трудом сдерживя коня:

- Эй, девки! Вы куд идее-то?

- В Ольговку, господин офицер, - соврл Мш.

- Ну вот что... Тырр, ты, язв... - безжлостно нтягивя поводья и ожесточенно дергя ими, зговорил полицейский. - Скоро нгонит вс почтовя пр, скжите охрннику, чтоб подвез до Семилужков. Велел, мол, Крпухин... Не збудете? Крпухин...

- Спсибочко... Спсибо! - крикнул вдогонку полицейскому Мш. Вот тебе и н! Ждли одно, получили совсем другое. В первую минуту дже слов ие ншлось.

Когд полицейские скрылись в лесу, девушки остновились, чтоб обдумть происшедшее.

- Что ж они здумли, Мш? Что?

- Без подвох мы им не нужны, Ктя.

Девушки стояли под веткми пихты, всплескивли рукми, смотрели друг н друг, чувствуя свою беспомощность перед згдкой, которя возникл до умопомрчения нежднно-негднно.

- Может, они решили рестовть нс? Сми кудто торопятся, тут почтовя подвод подвезет нс прямехонько к ним в лпы.

- Логично, Мш! И скорее всего именно тк, - соглсилсь Ктя.

Они змолчли, нпряженно думли. Тк-то, тк, что-то вроде бы не склеивется одно с другим! Арестовть? А з что, по ккому поводу? Впрочем, нсчет повод беспокойств излишние. Подозрение! Ну почему ндо их тщить в Семилужки? Не проще ли повернуть в город? В городе тюрьм, следовтель, прокурор, суд...

А в Семилужкх волостня ктлжк, д и т небось з войну-то рухнул...

- А не пникуем мы с тобой, Мш? - вдруг скзл Ктя тем спокойным голосом, который и ее сму и подружку вернул к трезвым суждениям.

- А может, он, кобель, повеселиться с нми в Семилужкх ндумл?! воскликнул Мш.

- Вполне допускю и это, - скзл Ктя. - А все же вопрос остется: проситься нм н подводу или нет? - помолчв, добвил он.

- Хорошо бы! От Семилужков до Лукьяновки рукой подть. А то ноги-то зтоскуют. Лзря зпоешь, - смеялсь Мш.

- А можем мы сойти рньше? - спросил Ктя.

- А почему же нет?

- Я все думю: не подвох ли ккой? - вновь зсомневлсь Ктя. Но дльше рзмышлять уже не было времени. Почтовя пр рысил совсем близко, слышлось, кк пофыркивют кони, постукивет н ухбинх; кошевк.

- Эй, дед, остновись! Крпухин прикзл подвезти нс до Семилужков! с озорством крикнул Мш.

Бородтый стрик, сидевший н передке с вожжми в рукх, придержл коней, скзл, чуть кивя головой, упрятнной в мохнтой ппхе:

- А тут повжнее нчльство есть...

Зглянув в кошевку, девушки увидели скорчившегося солдт с винтовкой в рукх. Он крепко спл, стиснув зубы, отчего лицо его кзлось яростно-ожесточенным.

- Лук, подвинься. Крпухин девок велел подвезть, - скзл стрик, с зтенной усмешкой поглядывя через плечо н солдт.

Упоминние о Крпухине подействовло н солдт подобно удру в подбородок. Он лязгнул зубми, подскочил н мешкх с почтой, открыл испугнные глз.

- Куд ты меня кличешь? - бормотнул солдт.

- Подвинься, говорю. Девчт вон хотят подъехть.

- Ну, ну, пускй себе, - сонно скзл солдт, но тело свое, зкутнное в шинель и тулупчик, передвинул н крй кошевки.

Ктя и Мш не зствили себя долго ждть. Они сели н зднее сиденье кошевы, прижлись друг к другу. Тк и теплее и уютнее.

Стрик прикрикнул н коней, щелкнул рз-другой бичом.

- Двненько ли енерлы-то просккли? - оборчивясь, спросил он. Видть, стрик зскучл, сидя н передке, и ему хотелось поговорить. Ктя тоже решил не упускть момент, рсспросить кое о чем ямщик.

- Версты две уже отмхли, - скзл он.

- Побольше, - уточнил Мш.

- Ну, ведь у них кони! -восторженно откликнулся стрик.

- Они куд тк торопятся? Будто н пожр, без передых. Любопытствующие Ктины глз встретились с ткими же любопытствующими глзми стрик.

- Возле Большой Дороховой почту рзгрбили, ну вот они и ринулись.

- Убили кого-нибудь?

- Убить не убили, помяли ямщик с почтрем.

Деньги, смо собой, збрли.

- Много денег было?

- Способия солдткм н всю волость везли. Сколько тм сумм было одному богу известно. Остлись ббы и детишки н мели. Недром говорится: где тонко, тм и рвется,

- Выддут! Вдовы и сироты з рзбой не ответчики, - скзл Мш.

- Кк бы не тк, миля. Не выдют!

- Не имеют прв, - возмутилсь Ктя.

- Об твое прво, девк, ноги господ вытирют, - вдруг очнувшись, скзл солдт.

- Ты смотри-к, мы думем, он спит, он - ушки н мкушке. Обскжи, Лук, девкм, пусть зрныпе учтся н кулк нужду мотть.

Солдт сдвинул с переносицы шпку, подобрл ноги, но отмолчлся.

- Ох и хвтил Лук мурцовки! С гермнцем воевл, с встрияком воевл, дв рз рненный был...

А домой не пущют. Приствили вот почту от врнков стеречь.

Пок стрик сообщл девушкм, что з особ охрнник почты, см солдт слушл его слов о себе с подчеркнуто серьезным видом. Глз змерли, устремленные к ккой-то одной точке, и что-то светилось в них горькое-горькое, до ужс мученическое.

- Истинно тк, - скзл он, когд стрик умолк. - Русскя душ, девки, кк конопляня нитк: ткут - бьют ее, холст отбеляют - опять ее бьют, спрву сошьют - опять рубелем по ней лупят.

- Ну конец-то когд-нибудь этому битью нстнет, или вечно тк будет? - спросил Ктя, улвливя нстроение солдт.

Тот сощурил глз, пристльно посмотрел н девушек и опустил голову, пристнывя. Ктя понял, что солдт опсется вести дльше откровенный рзговор, может быть, считет своих собеседниц еще зелеными, чтоб судить о житье-бытье.

Но стрик, полуобернувшийся н передке к своим пссжиркм, вовсе не хотел свертывть рзговор.

У него еще путь длинный, и ему не один чс придется сидеть в молчнии. А он ведь не ворон н суку, поговорить для него все рвно что чю с медом нпиться.

Душ от доброго рзговор слдко млеет, крше жизнь стновится...

- А кк же, миля, нстнет конец, беспременно нстнет! Вот кк ноги протянешь, тк тебе срзу и полегчет. - Стрик зсмеялся протяжным смехом, и в уголкх его глз выступили слезинки. Они сктились по щекм, исчезнув в бороде.

- Ну, дед, и весельчк же ты! - позвидовл Мш. У нее н холоде зныл рук, и он стрлсь уложить ее в укромное местечко - между своим боком и Ктиным.

- А что нм, девк, журиться, у нс мук не слежится, - снов с хохотом скзл стрик, но, чуть помолчв, уже серьезно продолжл: - Слышь, по-всякому пробовл жить. Тосковл по досттку, звидовл богтым, пробовл в церкву ходить н кждую службу - никуд судьбину свою не сдвинул... А рз тк - и горевть перестл...

- Д ты что, одинокий? - спросил Ктя.

- Я у господ, девк, не обсевок в поле. Четырех дочерей и трех сыновей вырстил. Одних внуков н трех лвкх не уместишь.

- Все живые?

- Все, окромя сын Всилия. Пл н войне.

- И все с тобой?

- Рссыплись, кк груздья н лужйке. Девки змужем, сыны н приискх, внучт кто где. Со струхой хлеб жуем...

- А кони твои?

- Были б мои, не рспустил бы внучт по людям.

Хозяйские. Почтовую гоньбу десятый год хозяин держит.

- Не боишься, что огрбят или убьют?

- Не из пугливых! И рньше не боялся, теперь-то при Луке кто меня тронет? Убивют, девк, богтых, с них есть что взять.

Пок Ктя рзговривл с ямщиком, солдт лежл все с тем же ожесточенным видом, кк и прежде. Вдруг он резко поднялся, опирясь н локоть, скзл:

- Врешь, стрик! Богтых убивют одиночкми, бедных - тыщми!

И снов лег, зжмурив глз и стиснув зубы.

- Во-во! Уж тут ты влил в смую середку, Лук!

А вы, девки, чьи будете? Куд вс мть пресвятя богородиц несет? Али енерлов ублжть едете? Ох, девки, лют до вшего брт этот Крпухин... По деревням солдтки стоном от него стонут. - Стрик тк и сыпл своей окющей скороговоркой, будто орехи щелкл.

- Нужен нм твой Крпухин! Тоже скзнул, дед!

Мы городские, едем к родителям. Типогрфские мы. Из тех, что гзеты печтют. Знешь?

- Кк же, куривл! А только з что про что Крпухин посдил вс? Он з тк дже вшу с себя не сбросит.

И тут опять вскочил солдт:

- Постой, стрик, не зубоскль! Эвон они ккие!

Ну скзывйте, что тм в гзете пишут? Скоро, нет, кровь из нрод перестнут сость? Одни ребр остлись, у иных и ребр повыбили...

Солдт возбужденно дышл, в груди его что-то свистело, в глзх стоял мук.

- А ты приляг, Лук. Сейчс мы тебе рсскжем, - зботливо скзл Ктя, дотргивясь до плеч солдт.

Лсковый тон Кти возымел действие: солдт подогнул локоть, опустил голову, в глзх его померкл мук и зтеплилсь ндежд,

- Спсибо, сестриц, спсибо, - зученно, кк в госпитле, скзл солдт и вытянулся.

Мш чуть толкнул Ктю в бок: ну, дескть, двй, подружк, нчинй, д не удрь в грязь лицом или, чего еще хуже, не выдй себя в первый же чс своего путешествия по сибирскому тркту.

Внутреннее волнение охвтило Ктю. Н мгновение ей стло жрко. С чего нчть? Ккие слов произнести? Поймет ли ее Лук, если он, может быть, вовсе негрмотный или, что совсем уже плохо, отрвлен гитцией всякого род лжердетелей з "Рсею-мтушку", кких рзвелось великое множество?

И тут Ктя вдруг вспомнил нствление брт при первом своем выходе с пропгндистской целью в один из госпитлей в Петрогрде: "Говори, Ктюх, с солдтми просто, не умничй, не Сюсюкй, не подделывйся под нрод. Это не в мнере большевиков. Говори серьезно, деловито. И знй: солдт только книжек не прочел с твое, в понимнии жизни он док, многое н собственной шкуре испытл, и тебе есть чему у него поучиться".

- А ты откуд, Лук? Из кких мест? - спросил Ктя.

- Иркутской губернии мы. Из сел Худоелнского Дижнеудинского уезд.

- Рбочий или крестьянин?

- И то и это, сестриц. Н ллотбищх лес рубем для железной дороги... А в селе - изб, коров, конь, ндел земли.

- Семейный?

- Кк все првослвные: жен, двое детишек, мтьструх. Отц сосновым хлыстом здвило.

- Ох, господи, вот горюшко-то! - вздохнул Мш, стрик, то и дело норовивший влезть в рзговор Кти с солдтом, широко рзмхнул рукой в собчьей руквице, осенив себя крестным знмением.

- Ты хорошо, Лук, нсчет русской души скзл:

бьют ее, кк конопляную нитку. Но только ты не зкончил своей мысли. Что ж, есть у этого битья конец или нету?

- Знмо дело! У кждой веревки конец есть, - не утерпев, ввернул-тки свое словцо стрик.

- Првильно говоришь, дед. Есть конец и у этого битья. Но вот подобрться к этому концу можно только при сильном желнии. Если будешь сидеть слож руки, еще трист лет будешь ждть и не дождешься. Ты чтонибудь, Лук, о большевикх слышл?

Лук молчл. Стрик рз дв прошептл незнкомое слово и тоже сник. А кк ему хотелось опередить солдт, взять нд ним верх!

- Большевики - это пртия рбочих. Революционеры...

Худое лицо солдт вдруг обмякло, и он усмехнулся, обнжя желтые от мхорочного дым, крупные вубы: вспомнил. Ну кк же! Были у них в полку большевики - один прпорщик, трое рядовых. Против цря солдт нстривли, против фбрикнтов и помещиков.

Повернуть оружие против богтых хотели! Но не повезло им. Военно-полевой суд отпрвил всех четверых н вечную кторгу.

- С сильным не борись, с богтым не судись, - сквл стрик, кк бы подводя итог рсскзу солдт.

- И тогд вечно будешь рбом, - очень удчно подржя голосу стрик, зкончил Ктя.

Стрик дже опешил, Мш и Лук зсмеялись.

- Стря это погудк, дед. Теперь, когд в России много сознтельных рбочих, есть у них своя пртия, по-новому говорят; не хочешь быть больше бтрком у брин, объединяйся с ткими же, кк ты, бери собственную судьбу в собственные руки. Но для этого смелость нужн, решимость...

- Многонько их, этих смельчков-то, по Иркутскому тркту прогнли хвть, от многих и косточек не сыщешь, - скзл стрик, и в тоне его что-то здело Ктю. Покзлось ей, что стрик произнес эти слов не с сочувствием, с язвинкой. Отметили это про себя и Мш и Лук.

- А рзве убвилось число борцов з новую жизнь?

Нет. Никкие кры не остновят людей, если они сознтельно решили создть Россию социлистическую, без црей, без фбрикнтов и помещиков.

- А кто ж првить нродом будет? - не унимлся стрик.

- См нрод собой првить будет. Именно поэтому-то большевики и призывют солдт, рбочих и крестьян кончть кровопролитную войну, повернуть оружие против своих вргов внутри стрны, зключить мир, фбрики передть рбочим, землю - крестьянм...

И тут и Мш и Лук почувствовли, что Ктя увлеклсь, збыл об осторожности. Мш отчянно шевелил пльцми руки, прижтой к боку Кти. Но, увлекшись беседой, Ктя не догдывлсь, о чем ей тким способом сигнлит Мш. И только взглянув н Луку, Ктя спохвтилсь. Солдт одним глзом подмигивл ей, вторым вырзительно косил в сторону ямщик. Черт его знет, этого бородтого крснобя и зубоскл! Вроде бы с виду и по ухвтке крестьянин, ямщик по нйму, но уж больно зпнибрт держится со всякой полицейской сволочью, рскиднной по трстовым селм. Не ровен чс, сболтнет что-нибудь лишнее тому же Крпухину, и нчнут мытрить девчт по следствиям и судм.

С первых Ктиных слов Лук понял, что эт остроглзя девиц не простя типогрфскя рботниц, д и т, с больной рукой, тоже. Вспомнился Луке госпитль в городе Рязни. Лежл он тм еще по первому рнению. Повдились ходить в прздничные дни к рненым рязнские девчт с ситценбивной фбрики.

Под диктовку негрмотным и обезрученным письм писли, незтейливые подрочки вручли, кк могли веселили фронтовиков. А только однжды ншел Лук у себя под подушкой листок бумжки с воззвнием к солдтм. Пробежл его и обмер: солдтскя фронтовл жизнь поднялсь кк вздыблення. Ни црю, ни глвнокомндующему дядюшке его имперторского величеств, ни офицерм - никому в том воззвнии пощды не двлось. Вспомнил Лук о военно-полевом суде в своем полку, смял бумжку и покзывть никому не рискнул. А только в этом и ндобности никкой не было - листовки окзлись под подушкми у всех рненых. Но не все тк поступили, кк Лук. Некоторые нчли обсуждть листовку вслух, спор зтеяли.

А известно ведь, что бог лес не уровнял, людей тем пче. Ншлись и среди фронтовиков дЪносчики. Нлетел н госпитль стя нчльств. Нескольких солдт перевезли прямо из госпитля в тюремную больницу в Москве, девушек Лук уже не дождлся. И всем стло тогд ясно, кто принес в госпитль и рзложил под подушки рненых эти взрывные листовки, нпечтнные тусклым шрифтом н серой бумге. И теперь, приглядывясь к своим спутницм, прислушивясь к их говору, Лук двно уже про себя думл: "Ей-богу, сродни они тем рязнским девчтм... О, проговорятся, нтворят себе бед... И кк это они тк рисково...

Ну-ну, видть, хвткие девчт, не из робкого десятк, и умишком бог не обделил, особо эту бойкую говорунью". Если честно скзть, Лук втйне гордился девчтми, но и тревог з них вспыхнул в его душе жрким плменем: уберечь... предупредить... Опсность может окзться не з горой. В деревне Михйловке, до которой от город всего-то пятндцть верст, они остновятся чевть н постоялом дворе, может случиться, что Крпухин со своим мрчным связчиком тоже будет тм. Возьмет этот бородтый хрыч и болтнет нсчет их рзговоров в кошевке. Не уйти девчтм от ответ, Крпухин не упустит случя, чтоб выслужиться перед нчльством, тем более что в последние дни в городе црит ккя-то непонятня сумтох. Полицейские кк с ум сошли: рыскют по улицм, остнвливют людей, проверяют документы, кого-то ищут, ищут...

Лук в уме и себя ругнул: зря не сдержлся и употребил резкие слов о жизни, о войне. Девчт срзу угдли: свой не свой, но своим может стть, звели рзговор, кинулись в воду, брод не испробовли...

- Ну, про все это, сестриц, двно гзеты рсписывют. Счс, мол, труб, если то д се, будет не жизнь - млин, - стрясь ослбить впечтление от Ктиных слов, скзл Лук. - Ты вот что скжи: кк тм н_ фронте-то? Сильно немец теснит нших? Или опять к позиционным боям перешли?

Ктя понял ход мысли Луки, который все еще подозрительно косил глз в сторону ямщик. Он принялсь перескзывть гзетные сообщения, хотя и были они не смые свежие. Но тут выручил Мш. Он припомнил все, что рсскзывл сестр. Возврщясь утром с ночной смены, Дуня по обыкновению перескзывл содержние телегрмм, которые ей приходилось нбирть для очередного номер гзеты.

Слушл Лук и все больше убеждлся, что девчт сродни тем, рязнским. Слушл их и стрик, слушл внимтельно, чтоб зпомнить и перескзть мужикм в деревне. Хоть был он зубосклом, доносчиком он не был, и если порой лез к полицейской сволочне, то лез с единственным желнием рзнюхть, куд тм у нчльств ветер дует, кк норк свистит, и все узннное при случе употребить не во зло, н пользу своих односельчн в родных Семилужкх. Ни Лук, ни Ктя с Мшей ничего этого не знли и, поглядывя теперь н стрик с опской, рзговривли о всякой пустяковине. Чужя душ - потемки. Ах, если б было н свете инче, кк бы легче и проще жилось!..

3

Н постоялом дворе в Михйловке пусто. А смовр н столе. Не зглох еще. В глзок н крышке струится пр. В окошечки решетки поблескивют незгсшие угольки. Кто-то, видть, недвно согревл свое бренное тело чйком.

- Енерлы, Силнтий, у смовр грелись? - спросил у хозяин ямщик, входя вместе с девушкми и Лукой в дом.

- У смовр сидели, грелись другим. Бон ккую посуду высосли и не поперхнулись. - Хозяин постоялого двор, большеносый хромой мужик, ткнул длинным пльцем в угол. Н лвке синевтым стеклом отливл пустя бутылк из-под водки. - Велел скзть Крпухин, что ждет всех вс у Всилисы Хребтовой н постоялом, - добвил хозяин.

- Эк куд хвтнул! К смой шинкрке, - рзвел рукми стрик и повернулся к девушкм: - Это он, кобель бесхвостый, из-з вс, девки, стрется. Видть, гульнуть сегодня хочет.

Девушки переглянулись, и Мш со смешком скзл:

- Знть бы рньше! Не откзлись бы. А теперь не выйдет. К тетке нм н хутор ндо звернуть. У нее ночевть будем.

- А оно, пожлуй, и лучше, девки, - скзл стрик. - От него, врнк, кроме охльств, нечего ждть.

Я срзу понял, зчем он вс йелел подвезти до Семилужков.

- Других нйдет! - мхнул рукой хозяин постоялого двор и зколыхлся в смехе всем своим большим костистым телом. - Нши-то солдтки нонче по осени слвно его попотчевли. Поймли пьяненького, зтщили в бню, штны скинули и выпороли крпивой... лупили, пок он икру не пустил.

- Под пули его, гд! Узнл бы тогд, кк к солдтским женм приствть, - жестко проговорил солдт.

- Тких и пули не берут. Его, слышь, Лук, к коновлу сводить, чтобы он его мерином сделл. - Стрик зубоскл зсмеялся, оглживя свою бороду, чуть подмокшую от рстявшего снег. - В стрину у нс в деревне однов был ткой случй.

Ктя и Мш зрделись, опустили головы, но вынесли этот рзговор до конц.

Хромой хозяин постоялого двор пожелл всем приятного ппетит и проковылял з дверь. А постояльцы сбросили шубы и принялись выклдывть н широкий скобленный добел стол свои припсы. Девушки - черный хлеб и селедку, Лук - сухри, кету и кусковой схр, стрик - свиное сло и клч из серой муки.

Мш в хозяйские кружки нцедил из смовр кипяток и поднесл кждому по отдельности. Змутить кипяток было нечем. Нтурльный чй двным-двно исчез, и в деревнях збыли уже, кк он пхнет. Дже чг, ивн-чй, сушеня морковь и те ценились втридорог и сбывлись из деревень н рынки в город кк нпитки первого сорт.

Девушки, Лук и стрик принялись нперебой угощть друг друг своей снедью. Но хрчей у кждого было в обрез: н одного хвтит, н четверых никк не рзделишь. Единственно, перед чем трудно было устоять, - перед схром. Лук ребром нож рзрубил кусок н мелкие чстички, высыпл н стол почти целую горсть. Полкомились, поблгодрили Луку з угощение. Стрик с охми и хми вспомнил то времечко, когд в кждой лвочке ззывно белели схрные головы, отпустил колючее словечко нсчет гермнского цря-злодея, порушившего мирную жизнь, и, выхлебв вместительную глиняную кружку кипятку, отпрвился во двор, к лошдям.

Ктя прислушлсь - в доме вроде никого, тикют лишь ходики в горнице с резким скрежетом, д возле печи в курятнике увлеченно переговривются н своем непонятном языке курицы. Мш угдл, о чем думет Ктя, посмотрел ей в глз, подбдривя и блгословляя.

- А у тебя, Лук, в городе-то есть кто-нибудь из знкомых? - спросил Ктя солдт. Он стртельно зкручивл козью ножку, обожженными пльцми приминл рубленую мхорку.

- Д что ты, сестриц, ккие у солдт знкомые?! - Встл Лук, зплил цигрку, выпустил через губу густую струю дым.

- А куд ж в прздники ходишь?

- Никуд. А только и прздников-то у меня в году один - день Христов воскресенья. Гоняют меня, сестриц, с почтой без передышки. Рньше все н Богородское ездил, к зпду, теперь сюд, к востоку, гонять зчли.

- А все-тки небось ндоедет, Лук, служб?

- Кк еще, сестриц, ндоедет. Слов нету!

Мш понял, куд клонит Ктя, и нпрямик скзл:

- Приходи, Лук, к нм, когд отпускть будут, У меня сестр, бртишк, вот Ктя, еще подружки.

Живем хоть не очень сытно и не в хоромх, конечно, весело. Н Знменской нш квртир, дом тридцть девять. И вход, смо собой рзумеется, - улыбнулсь Мш, - не с прдного крыльц, чуть подльше, в подвльный этж.

- Ну, что же не прийти? Приду! Отпрошусь у фельдфебеля, отпустит. Он у нс жлостливый. Рненый и контуженный тоже, вроде меня. А вм, девчт, спсибо. Не побрезговли серой скотиной. Солдтню-то нонче не сильно почитют. Поприелось ур-то кричть...

Лук очень был доволен приглшением девушек, чуток дже рскрснелся, похорошел срзу, ходил по прихожей из угл в угол.

- А товрищи-то у тебя есть среди солдт? - продолжл интересовться Ктя, брося н Мшу одобрительные взгляды.

- Д кк скзть, сестриц, - почему-то испытывя зтруднения с ответом н Ктин вопрос, змялся Лук. - Вроде бы есть, можно скзть, и нету.

- Отчего же тк?

- Побивются друг дружку солдты. Одним словом, слежк, догляд. Иной бы открыл душу, потом думет: уж лучше переживу внутрях, еще н подствного нскочишь.

- Вот оно что! - догдлсь Ктя. - Не очень, видть, доверяет вм нчльство.

- Д ведь, сестриц, и нчльству посочувствуешь.

Нш чсть и почту охрняет, и телегрф, и бнки, и военные склды с оружием и муницией. В одном месте прорвет - пошл писть губерния... Чо тогд делть-то? Рзве удержишь?

- Д уж это првд, Лук! А только "у тебя-то с ккой стти з нчльство голов болит? - с прорввшимся вызовом в голосе скзл Ктя.

- А по мне, сестриц, пусть все горит огнем! Нелся я солдтской жизни по горло. Сыт во кк! - Лук резнул себя ребром лдони поперек шеи.

- Ну и приходи, Лук, к нм. Через недельку мы вернемся в город. Зпомни-к дрес-то. - Мш снов повторил свой дрес, Лук сосредоточился, пошевелил пльцми обеих рук, твердо скзл:

- Ну, теперич ни з что из головы не выколотишь.

До смой смертушки!

Удовлетворенные тем, что договор состоялся, девушки и Лук посмотрели друг н друг с усмешкми, с блеском в глзх, с легким смущением, которое порой сопровождет рсположение и ндежды н будущее.

- Хочу спросить тебя, Лук: ехть нм с тобой в Семилужки или приотстть? Боюсь я этого Крпухин. Может, дед-то не зря им стрщет? Мш смотрел солдту в лицо.

- И меня что-то стрх одолевет. Ей-богу, Лук! - И Ктя воззрилсь н солдт, ждл от него совет, от стршего, более опытного человек в житейских делх.

- Д уж переживл я з вс, девчт, - понизив голос до шепот, скзл Лук, - что Крпухин, что энтот связчик его - не ровня вм, кк бы потеху ккуюнибудь не сотворили. С них взятки глдки. А только куд вм деться-то?

- К тетке мы уйдем. Н выселок. А слезем версты з три до Семилужков, помнишь, у мост свороток? - скзл Мш.

Лук одобрил нмерение девушек, зверил, что не выдст их Крпухину ни в коем рзе.

Только они кончили рзговор, вошел стрик.

- Поехли! Мои рыски землю роют, удержу нет, - пошутил он.

Подоспел и хозяин. Мш с Ктей рсплтились серебрушкми з кипяток и обогрев. Лук со стриком отделлись "спсибо". З них плтил кзн. Плтил срзу и з корм лошдям, и з услуги сопровождющим почту.

Едв выехли з деревню, стрик нчл рсскзывть трктовые были. Он знл их - не перечесть! Огрбления, убийств, побеги... Ктя слушл стрик, содрогясь от жестоких подробностей, которыми ямщик, не скупясь, оснщл свои рсскзы, слушл и думл: "Что же это делется? Кк же это люди терпят ткую жизнь? А прв Лук: русскя душ кк конопляня нитк. Бьют ее, бьют... Должен же быть конец... Не может не быть конц всему этому ужсу и смрду..."

Ктя и Мш прижлись друг к другу, тянули полы полушубков, прикрывя колени. Но это уже не помогло. К вечеру стло подморживть. Небо подернулось синевой. Блеснуло сквозь зпушенные снегом лес зктное солнце. Кте покзлось, что где-то вдли нчлся пожр и его отблеск пдет кроввыми пятнми н эту дорогу, и без того уже обгренную кровью людей. "Ну, пусть горит ярче, пусть горит сильнее, может быть, н выжженном месте хоть другя жизнь нчнется", - мелькнуло в голове Кти. Но длекий пожр погс тк же стремительно и тихо, кк и возник. Нступли сумерки.

- У своротк н выселок остновись, дед, - скзл Лук.

Девушки вылезли из кошевы, попрощлись с Лукой, поблгодрили ямщик.

- Ой, девки стреляные. У Крпухин н этих мозгов не хвтит, - чуть отъехв от Кти и Мши, скзл стрик.

4

И стршно и увлектельно было в лесу, н неторном проселке вечером. Ктя шгл вслед з Мшей, временми збывя: не то явь перед ней, не то сон или ккое-то видение, выхвченное из тйников пмяти.

Изредк н выствкх живописи в Петрогрде ей доводилось видеть ткие вещи: рз посмотришь - и зпомнишь нвсегд. Порой они всплывли в созннии без особых усилий, живо, ярко, во всей своей цветовой неотрзимости. Может быть, и теперь это был рбот пмяти?

Нет, приходилось производить усилия: двигть ногми, рзмхивть рукой, прислушивться к тишине, которя не просто существовл, был, зхвтывл тебя в полон, обклдывл незримой стеной, сквозь которую пробивлось лишь одно: скрип снег под пимми.

Небо вызвездилось, неохвтно изогнулось нд примолкшим лесом, опустило свои рсцвеченные кря, похожие н штры, в посеребренную чщу. Месяц выплыл из-з холм, встл н дыбки и сиял весело, с молодым здором. Ктя окинул взглядом Мшу и не узнл ее. Охвчення куржком с ног до головы, он походил сейчс н елочку, которя вот вдруг сошл с обочины и зшгл по снному следу, увлекя и ее, Ктю, з собой. Ктя впервые в жизни окзлсь в зимнем лесу в вечернюю пору и примолкл, порження нерукотворным волшебством природы.

Долго ли, коротко ли шли они до выселк, Ктя не могл кк-то определить. Судя по тому, что ноги под коленями стли подлмывться, легкие и теплые Ду"

нины пимы отяжелели, Ктя сообрзил, что идут они двненько.

- Теперь, Ктюш, близко. Сейчс лог перейдем, и хутор - вот они, скзл Мш, полуобернувшись.

- Мш, ты вся в серебре с позолотой. И ресницы дже светятся! воскликнул Ктя.

- А ты см-то! Кк снегурочк ич скзки. Морозит, Ктюш!

- А серые волки есть здесь?

- А куд же они девлись?! И не из скзки, смые нтурльные, с клыкми. Кждый год у хуторян скот режут.

- Я боюсь, Мш! - нисколько не рисуясь, совершенно откровенно признлсь Ктя.

- Бог милостив! А н всякий случй, видишь, у Меня клок сен под мышкой и спички в руке. Н огонь бни не пойдут, - вполне серьезно, но спокойно, кк о чем-то смом обычном, скзл Мш.

И только теперь Ктя увидел то, чего не приметил внчле: Мш несл под мышкой крепко стиснутый клок сен, который он прихвтил молчком из кошевки. И ничто другое - ни темный, зкуржвевший лес, ни збитый рнним снегом лог с незмерзющим и булькющим н морозе ручьем, ни эт тишин, сковвшя землю, - ничто с ткой силой ощущения не нпомнило Кте, где он, что с ней, кк этот клок сен под мышкой у Мши и ее слов - " смые нтурльные, с клыкми".

Сибирь .. Он в Сибири .. Умопомрчительно! Приехл см, вызвлсь добровольно... Если б кто-нибудь пять лет нзд предрек ей все это, он бы сочл того сумсшедшим.

- Ну отдохни, Ктюш... Устл ты без привычки.

И волки нм тут не стршны. Чуешь, избми пхнет, - скзл Мш, остнвливясь н гребне лог. Ктя дышл с перебоями, грудь ее под полушубком вздымлсь, он хвтл открытым ртом холодный воздух.

- Вот черт, привыкл в Петрогрде н трмвях ездить... Чуть что устю, - осудительным тоном скзл о себе Ктя.

- Втянешься, Ктюш, - успокоил ее Мш и полуобнял з плечи. - В Сибири ноги - глвный струмент. Это нш мм говорит. Пойдем теперь потише.

Чудом отыскивя тропку н белом снегу, Мш вывел подружку прямо к избе.

Собк выскочил в подворотню, кинулсь н девушек с хриплым лем, но Мш окрикнул ее: "Цыц, Пльм, свои!" -и собк зкрутилсь волчком, рзметя снег под собой и подвывя жлобно и уж очень виновто, извинительно.

- Смотри-к, помнит! С Дуней по осени по грибы сюд приезжли, объяснил Мш.

Приближясь к избе, Ктя все острее испытывл интерес к тому, что ей предстояло узнть: жизнь крестьянств, его нужды, беды, его сокровенные помыслы...

Крестьянство Сибири... Тут ведь нет помещичьего землевлдения. Совсем иные условия, чем в центрльных губерниях црской империи. Ктя много читл книг по крестьянскому вопросу, Он знл книги русских, экономистов и сттистиков, труды Берви-Флеровского, Ленин, политику большевиков в отношении крестьянств. Но все это было теоретически, теперь жизнь стлкивл ее с крестьянским бытом лицом к лицу. И он внутренне волновлсь, ибо предствлял, ккой строгой проверкой ее убеждений будет это столкновение, У ворот девушек встретил мльчишк в длинной, до пят отцовской шубе, в., ппхе, ндвинутой н глз, В сумрке он не узнл Мшу и потому спросил грозно, нсколько позволял ему звонкий голосок:

- Кто тм идет?

- Кирюшк, это я, Мш.

Мльчишк кинулся во двор с восторженным BQHлем:

- Мм, Мшутк пришл!

Через полминуты мльчишк снов выскочил з ворот, вслед з ним появилсь высокя женщин в по"

лушубке под опояской, в пимх с згнутыми по-мужски голяшкми, в плтке, повязнном узлом у подбородк, в руквицх.

- Ой, Мш! Откуд ты взялсь? - зговорил женщин с рдостными ноткми в голосе. - Знть, прнмет-то в руку: сегодня сорок у нс н здх с смого утр тк и строчил, тк и строчил. Кирюшк - дров мы пилили - крикнул ей: "К гостям или к вестям?"

Он вспорхнул, хвост рспустил, полетел в сторону тркт. Ну он у меня все об одном: "А вдруг, мм, тятю сорок нм ворожит?"

Женщин обнял Мшу, осмотрел в сумрке Ктю, приветливо поздоровлсь с ней з руку. Мш отрекомендовл Ктю кк свою подружку по типогрфии.

Вошли в избу. Мльчишк опередил всех, кинулся зжигть светильник.

- Керосину, Мшеньк, нету, при миглке живем, - Его и в городе нету, тетя Зин.

- А ты рздевйся, Ктя. Проходи вот сюд, з перегородку, - приглсил женщин. - Тут у нс вроде горницы. - В голосе ее послышлсь усмешк. Сынк, Киря, быстренько слзь в подполье, тм, з лестницей, н кдушке, свечи у меня лежт...

- Не беспокойся, тетя Зин. Видно, - попытлсь остновить ее Мш.

- Ну что ты, Мшеньк, кк можно?! Уж тк я рд. Все ли у вс живы-здоровы?

Когд Кирюшк зплил толстую свечу, выктнную из смеси воск и сл, Ктя осмотрел избу. Он был рзделен тесовой беленой перегородкой н две половины. В передней стояли русскя печь, железня печк, стол, кровть в углу. Во второй половине избы Ктя увидел круглый стол под сктертью из кружевной вышивки, еще одну кровть, зстеленную стегным одеялом, и шкфчик из некршеных досок. Простенок между окнми весь был звешн фотогрфиями в простых рмкх под стеклми. По углм висели пихтовые ветки. "Чисто, уютно", - отметил про себя Ктя и только теперь, при свете толстой потрескиввшей свечи, рссмотрел по-нстоящему Мшину тетку. Сттня, полногрудя, со спокойным взглядом больших глз, с роскошными русыми волосми, собрнными в тугой узел н зтылке, женщин произвел н Ктю большое впечтление. Было в ней что-то истинно земное, истинно женское. Он говорил не спеш, приятным голосом, лицо ее с првильными чертми было приветливым, улыбчивым, но и серьезным в то же время. "Основтельня женщин, и нет в ней и тени збитости, хотя, нверное, живется ей трудно: кругом одн", - думл Ктя, неотрывным, скорее дже звороженным взглядом нблюдя з женщиной.

Зин был млдшей родной сестрой Мшпыого отц.

Змуж вышл рно, выбрв из всех женихов, свтвшихся к ней нперебой друг другу, смого бедного, по и смого желнного. Первые годы совместной жизни они провели в людях. Рботли не щдя ни сил, ни времени. Нконец удлось скопить денег н покупку коня, потом с помощью соседей собрть из стрья избу, обзвестись телком, терпеливо ухживть з ним и к исходу третьего год принести со двор молоко от собственной коровы. Это был чс незбывемого торжеств.

Когд среди крестьян Сибири нчлось движение з выход из сельских обществ н отруб, Кузьм Новоселов, муж Зины, не устоял против соблзн жить рядом с нделом, не только дневть, но и ночевть н земле.

Слв богу, труд их с Зиной принес-тки свои плоды:

хлеб своего хвтло до нового, в хлеву появились овцы и свиньи. О богтстве Кузьм не мечтл, но ему хотелось быть ровней с другими, выбиться в "середнее сословие крестьян-мужиков". Тут, н отрубх, все было ближе для достижения ткой цели, взлелеянной в думх.

Но судьб рссудил по-другому. Всего лишь неполных дв год прожил Кузьм н отрубх. Грянул войн. В первую же мобилизцию Кузьму призвли. А потом - кртковременное пребывние в учебном полку, мршевый бтльон, фронт, бои и... безвестность. Шел уже третий год, кк от Кузьмы не было ни слуху ни духу. Одному господу известно, что с ним стряслось:

не то он погиб, не то попл в плен, не то, окзвшись обезобрженным клекой, решил дожить свои дни гденибудь в доме призрения, не коверкя жизни своей жены-крсвицы.

Ктя все это узнл от Мши, из ее короткого рсскз еще тм, н постоялом дворе в Михйловке, когд т решил, что местом их ночевки будет изб тетки н выселке.

Теперь, окзвшись в этой избе, он почувствовл неудержимое желние рсспросить Зину обо всем, кк можно больше узнть о ней, соствить полное предствление об этом зтерянном в лесх Сибири мленьком поселке. "Все-тки любопытно, кк тут живут, о чем думют. Проникл ли сюд хоть мленькя искорк революционного нстроения", - рссуждл про себя Ктя.

Зин с помощью сынишки быстро собрл н стол, вскипятил смовр и приглсил девушек ужинть.

Присмтривясь к ловким, плвным, очень рссчитнным движениям Зины, Ктя про себя определял возрст женщины. "Ей лет двдцть восемь, от силы тридцть", - думл он. Когд Зин вышл з чем-то в сени, Ктя решил проверить себя, спросив Мшу.

- Двдцть девять лет ей, Ктюш. А Кирюшке десять. Ну дядя Кузьм, по-моему, н один год стрше тети Зины, - ответил Мш.

Кк всякя добря, предусмотрительня хозяйк, Зин умел угостить, кое-что приберегл н ткой случй. Н столе было зливное из свиных ножек, соленые грибы и огурцы, жреня кртошк, черня смородин в медовом соусе, свежеиспеченный хлеб, хотя и ржной, но ткой духмяный, вкусный, что ромт его перебивл дже зпх укроп в огуречном рссоле. Чего не было, тк это чя.

- Вместо чя пьем сушеный млиновый лист. Всетки не голя вод, извиняясь з скромность угощения, скзл Зин.

- Д что вы, Зин! Вон вы сколько всего выствили. В городе двно уже отвыкли тк есть, - скзл Ктя, все больше и больше чувствуя рсположение к молодой женщине.

Ну дльше рзговор пошел кк-то см собой, Кте не потребовлось и вопросов-то здвть. Зин рсскзывл обо всем охотно, с полной откровенностью, чувствуя, ккой искренний интерес питют ко всей ее жизни городские девушки.

- Голодом пок не сидели, нет! Скзывют: в городх-то крй подходит. А у нс кк-никк все свое!

Кртошк, кпуст, овощ рзный, грибы вот. И брусники нсобирли. А вот с чем худо - с одевой. У менято кое-что было, ну, обхожусь, худо-бедно. А прень-то рстет. Ему штны ндо, споги ндо, полушубок, шпку ндо. А где их взять? У Кузьмы-то и у смого ничего не было, если что и остлось, - двным-двно перешил. А он у меня непосед, бедовый, н нем все кк н огне горит. - Зин лсково поглядел н притихшего з столом сынишку. Кирюшк потупился, покрснел, дергл себя з светлый чуб. Зин продолжл: - Зто уж и помощник он у меня! Во всем, во всем.

И н полях, и во дворе, и н огороде. Без него лихо бы мне было! Порой и зню, что мучю его рботой, непосильно десятилетнему з взрослыми тянуться, что делть? Нс ведь все-тки трое...

И тут Ктя впервые обртил внимние н печь, Тм кто-то шебршил, трогл знвеску, и он колыхлсь. Зин поймл ее вопросительный взгляд, пояснил:

- Свекровь со мной живет. И не тк уж сильно стря, болеет, уход з собой требует.

- Ну, сын-то грмоте учится? - спросил Ктя,

- Ох, и не говорите! Уж тк меня это точит - слов не нхожу. Пок не учится. Школы н выселке нету, отпрвить его в село - тоже мне не с руки. Ндо его во что-то одеть, обуть, н квртиру к чужим людям поствить, плтить з это. Д и с кормежкой непросто.

Тут-то, дом, когд: сыт, когд немножко и недоел - не умрет. А тм-то и это ндо дть и то привезти. А смое-то глвное: кк я без него? Мне и дров не с кем будет нпилить. И опять же зню - необходимо прня грмоте учить, кк? См-то я три зимы в школу ходил, не скжу, что хорошо грмоту зню, все-тки все, что нужно, и сосчитю и нпишу, при случе и другим дже помогу...

- А мне мм букврь купил, и я все буквы выучил, - робко похвстлся Кирюшк и снов покрснел и потупился.

- Вот и молодец! Теперь из букв слов учись соствлять, - скзл Ктя и лсково поглдил мльчик по его мягким волосм.

- Пробуем мы! Д времени-то у нс с ним недохвтк. Иной день тк он у меня нмучется, что едведв дотянет ноги до постели и зсыпет кк убитый...

"Ах, кк тебе непросто, кк тебе трудно!" - зглянув Зине в ее широко открытые глз, с сочувствием подумл Ктя.

Вдруг з окном злял собк, сердито, остервенело.

- Кто-то идет, - несколько встревоженно скзл Зин, порывясь встть из-з стол.

- Мм, я сбегю встречу, - рвнулся Кирюшк и в одно мгновение нкинул н себя шубу, нхлобучпл шпку.

- Не боится? - вопросительно поглядывя н Мшу, спросил Ктя.

- Отчянный! - воскликнул с гордецой в голосе Зин.

- А все-тки... вечер... темно, - скзл Мш и поднялсь. Кк и Ктю, Мшу сейчс беспокоило одно:

не вздумл ли Крпухин искть их н выселке? Лукто, конечно, не выдл девушек, он обещл это твердо, но вот зубоскл-стрик не только мог рсскзть, куд они нпрвили путь, но небось еще и поддел Крпухин: ты, дескть, Аник-воин, девок и тех не мог уберечь...

В змерзшие окн, зткнутые клочкми кудели, донесся скрип полозьев и бойкий голос Кирюшки, стрвшегося умерить рссвирепевшую Пльму.

- Ты сиди, Мш, - усдил Зин племянницу н прежнее место и подошл к окну, тщетно стрясь хоть что-нибудь рссмотреть. - Ну, кто приехл, тот уже все рвно нс не обойдет, - мхнул он рукой и вернулсь к столу.

Зпыхвшись, вбежл Кирюшк, с тревогой крикрул:

- Мм, к тебе зчем-то Евлмпий Ермилыч!..

Зин встл, повернулсь к полурскрытой дверп, смотрел туд, в сени, и лицо ее вдруг сделлось нпряженным, кменным.

Медленно вошел низкорослый мужик в рсписных пимх (крсные звитушки по белым голяшкм), в черном полушубке с воротником, в черной мохнтой ппхе. Ппху скинул, обнжив волостую круглую голову, широко рзмхнул рукой, придерживя кожную руквицу под мышкой, нчл креститься, устремив глз н икону, в передний угол.

- Здрвствуй, хозяюшк! - Голос у мужик неторопливый, но сиплый, глуховтый, простуженный или ндорвнный криком.

- Проходите, Евлмпий Ермилыч, проходите. Милости прошу, - склоняясь в легком поклоне и с дрожинкой в голосе скзл Зин.

- А уж нет, не пройду, Зинидушк, не пройду, По делу пришел, - почти лсково, но с ноткой згдочности в тоне, от которой можно было ожидть и рдостное и печльное, скзл мужик.

- Ну, тогд хоть присядь, Евлмпий Ермилыч. - И Зин придвинул тбуретку к мужику.

- И опять же, Зинидушк, не присяду. Дело не терпит.

- Коль тк - скзывй, Евлмпий Ермилыч, - сокрушенно проронил Зин.

- А ведь небось и см знешь, - тверже скзл мужик.

- Овес? - выдохнул Зин.

- Он, Зинидушк. Овес. И поспеши. Знешь см:

отечеству и црю-бтюшке поствляю. Ждть им неколи. Супостт прет орвой.

- Ну где ж я сейчс возьму его тебе, Евлмпий Ермилыч? Ведь он в поле, в клди. Его ндо привезти, высушить в овине, обмолотить, провеять...

- В мешки ссыпть и ко мне н двор привезть, - добвил мужик, нхлобучил черную ппху до смых глз и зкончил с угрозой: - Поспешй, Зинидушк.

Не вводи меня во грех.

Вышел, не оглядывясь, хлопнул дверью с силой, дже в промерзшем окне звякнуло стекло.

- Кто это, Зин? - недоуменно переглядывясь с Мшей, спросил Ктя.

- Хозяин.

- Хозяин чего?

- А скзть по првде, хозяин всего ншего выселк.

- По ккому же прву, Зин? У вс тут сколько дворов-то?

- Богтый он, Ктя. И по этому прву хозяин.

- Двно выселок существует? - поинтересовлсь Ктя.

- В двендцтом году переехли мы из сел. Вовек себе не прощу, что поддлсь н уговоры муж.

С первого дня столько мы хлебнули горького, что и теперь стршно...

- Ну-ну, Зин, рсскжи, пожлуйст, кк все было. - Ктя уселсь поудобнее. С первых Зининых слов он понял, что выселок - порождение столыпинской земельной реформы. Тысячи крестьян были увлечены црскими влстями и их кдетско-эсеровскими прихвостнями н путь, принесший им вместо обещнной смо