/ Language: Русский / Genre:sf,

Новейший Ускоритель

Герберт Уэллс


Герберт Уэллс

НОВЕЙШИЙ УСКОРИТЕЛЬ

Если уж кому случилось искть булвку, нйти золотой, тк это моему доброму приятелю профессору Гибберну. Мне и прежде приходилось слышть, что многие исследовтели попдли куд выше, чем целились, но ткого, кк с профессором Гибберном, еще ни с кем не бывло. Можно смело, без всяких преувеличений, скзть, что н этот рз его открытие произведет полный переворот в ншей жизни. А между тем Гибберн хотел создть всего лишь ккое-нибудь тонизирующее средство, которое помогло бы птичным людям поспевть з ншим беспокойным веком. Я см уже не рз принимл этот препрт и теперь просто опишу его действие н мой оргнизм — тк будет лучше всего. Из дльнейшего вы увидите, ккой богтой нходкой окжется он для всех любителей новых ощущений.

Мы с профессором Гибберном, кк известно многим, соседи по Фолкстону. Если пмять меня не подводит, несколько его портретов, и в молодости и в зрелом возрсте, были помещены в журнле «Стрэнд», кжется, в одном из последних номеров з 1899 год. Устновить это точно я не могу, потому что кто-то взял у меня этот номер и до сих пор не вернул. Но читтель, вероятно, помнит высокий лоб и н редкость длинные черные брови Гибберн, которые придют его лицу нечто мефистофельское.

Профессор Гибберн живет н Аппер-Сэндгейт-роуд, в одном из тех прелестных особнячков, которые тк оживляют зпдный конец этой улицы. Крыш у его домик островерхя, во флмндском стиле, портик мвритнский, мленькя рбочя комнтк профессор Гибберн смотрит н улицу большим фонрем в форме готического стрельчтого окн. В этой комнтке мы проводим вечерок з трубкой и беседой, когд я прихожу к нему. Гибберн — большой шутник, но от него услышишь не только шутку. Он чсто рсскзывет мне о своих знятиях, тк кк общение и беседы с людьми служт ему стимулом для рботы, и поэтому у меня был возможность шг з шгом проследить создние «Новейшего ускорителя». Рзумеется, большую чсть опытов Гибберн производил не в Фолкстоне, н Гуэр-стрит, в новой, прекрсно оборудовнной больничной лбортории, где он первый и обосновлся.

Кк известно, если не всем, то уж обрзовнным-то людям, во всяком случе, Гибберн прослвился среди физиологов своими рботми по изучению действия медикментов н нервную систему. Тм, где дело ксется рзличных нркотических, снотворных и нестезирующих средств, ему, говорят, нет рвных. Его вторитет кк химик тоже велик, и в непроходимых джунглях згдок, окружющих клетки нервных узлов и осевые волокн, есть рсчищенные им мленькие просветы и проглины, недостижимые для нс до тех пор, пок он не сочтет нужным опубликовть результты своих изыскний в этой облсти.

В последние годы, еще до открытия «Новейшего ускорителя», Гибберн много и весьм плодотворно рботл нд тонизирующими медикментми. Блгодря ему медицин обогтилсь по крйней мере тремя бсолютно ндежными препртми, знчение которых во врчебной прктике огромно. Препрт под нзвнием «Сироп „Б“ д-р Гибберн» сохрнил больше человеческих жизней, чем любя спстельня лодк н всем ншем побережье.

— Но ткие пустяки меня совершенно не удовлетворяют, — скзл он мне однжды около год нзд. — Все эти препрты либо подхлестывют нервные центры, не влияя н смые нервы, либо попросту увеличивют нши силы путем понижения нервной проводимости. Они дют лишь местный и очень нервномерный эффект. Одни усиливют деятельность сердц и внутренних оргнов, но притупляют мозг; другие действуют н мозг, кк шмпнское, никк не влияя н солнечное сплетение. А я добивюсь — и добьюсь, вот увидите! — ткого средств, которое встряхнет вс всего с головы до пят и увеличит вши силы в дв… дже в три рз против нормы. Д! Вот чего я ищу!

— Это подействует н оргнизм изнуряюще, — зметил я.

— Безусловно! Но есть вы будете тоже в дв-три рз больше. Подумйте только, о чем я говорю! Предствьте себе пузырек… ну, скжем, ткой, — он взял со стол зеленый флкон и стл постукивть им по столу в ткт своим словм, — и в этом бесценном пузырьке зключен возможность вдвое скорее думть, вдвое скорее двигться, вдвое скорее рботть.

— Неужели это достижимо?

— Ндеюсь, что д. А если нет, знчит, у меня целый год пропл дром. Рзличные препрты гипофосфтов покзывют, что нечто подобное… Лдно! Пусть подействует только в полтор рз — и то хорошо!

— И то хорошо! — соглсился я.

— Возьмем для пример ккого-нибудь госудрственного деятеля. У него бездн обязнностей, срочные дел, и со всем этим никк не спрвишься.

— Пусть нпоит вшим сндобьем своего секретря.

— И выигрет времени вдвое. Или возьмите себя. Положим, вм ндо зкончить книгу…

— Обычно я проклиню тот день, когд нчл ее.

— Или вы врч. Зняты по горло, вм ндо сесть и обдумть дигноз. Или двокт. Или готовитесь к экзменм…

— Д с тких по гинее з кждую кплю вшего препрт! — воскликнул я. — Если не дороже!

— Или, скжем, дуэль, — продолжл Гибберн. — Когд все звисит от того, кто первый спустит курок.

— Или фехтовние, — подхвтил я.

— Если мне удстся сделть этот препрт универсльным, — скзл Гибберн, — вред от него не будет никкого, рзве что он н смую млость приблизит вс к стрости. Но зто жизнь вш вместит вдвое больше по срвнению с другими, тк кк вы…

— А все же н дуэли будет, пожлуй, нечестно… — в рздумье нчл я.

— Это уж кк решт секунднты, — зявил Гибберн.

Но я снов вернулся к исходной точке ншей беседы.

— И вы уверены, что ткой препрт можно изобрести?

— Совершенно уверен, — скзл Гибберн, выглянув в окно, тк кк в эту минуту мимо дом что-то пронеслось с грохотом. — Вот изобрели же втомобиль! Собственно говоря…

Он умолк и, многознчительно улыбнувшись, постучл по столу зеленым пузырьком. — Собственно говоря, я ткой соств зню… Кое-что уже сделно…

По той нервной усмешке, с ккой Гибберн произнес эти слов, я понял всю вжность его признния. О своих опытх он зговривл только тогд, когд они близились к концу.

— И, может быть… может быть, мой препрт будет ускорять дже больше чем вдвое.

— Это грндиозно, — скзл я не очень уверенно.

— Д, грндиозно.

Но мне кжется, тогд Гибберн и см еще не понимл всей грндиозности своего открытия.

Помню, мы несколько рз возврщлись к этому рзговору. И с кждым рзом Гибберн говорил о «Новейшем ускорителе» — тк он нзвл свой препрт — все с большей уверенностью. Иногд он нчинл беспокоиться, не вызовет ли его «Ускоритель» кких-либо непредвиденных физиологических последствий; потом вдруг с нескрывемым корыстолюбием принимлся обсуждть со мной коммерческую сторону дел.

— Это — открытие! — говорил Гибберн. — Великое открытие! Я дм миру нечто змечтельное и впрве рссчитывть н приличную мзду. Высоты нуки своим чередом, но, по-моему, мне должны предоствить монополию н мой препрт хотя бы лет н десять. В конце концов почему все лучшее от жизни должны получть ккие-то колбсники!

Мой интерес к новому изобретению Гибберн не ослбевл. Я всегд отличлся склонностью к метфизике. Меня увлекли прдоксы времени и прострнств, и теперь я нчинл верить, что Гибберн готовит нм не больше и не меньше, кк бсолютное ускорение ншей жизни. Предствим себе человек, регулярно пользующегося этим препртом: дни его будут нсыщены до предел, но к одинндцти годм он достигнет зрелости, в двдцть пять стнет пожилым, в тридцть уже ступит н путь к дряхлости. Следовтельно, думл я, Гибберн сделет со своими пциентми то же смое, что делет природ с евреями и обиттелями стрн Восток: ведь в триндцть-четырндцть лет они совсем взрослые люди, к пятидесяти стрики, мыслят и действуют быстрее ншего.

Мгия фрмкопеи неизменно повергл меня в изумление. Лекрств могут сделть человек безумным, могут и успокоить; могут нделить его невероятной энергией и силой или же превртить в безвольную тряпку; могут рзжечь в нем одни стрсти и погсить другие! А теперь к рсенлу пузырьков, которые всегд в рспоряжении врчей, прибвится еще одно чудо! Но Гибберн ткие мысли мло знимли: он был весь поглощен технологией своего изобретения.

И вот седьмого или восьмого вгуст — время бежло быстро — профессор Гибберн скзл мне, что он поствил опыт дистилляции, который должен решить, что его ждет, побед или поржение, десятого все было зкончено, и «Новейший ускоритель» стл рельностью. Я шел в Фолкстон по Сэндгейт-хилл, кжется, в прикмхерскую, и встретил его — он спешил ко мне, поделиться своим успехом. Глз у него блестели больше обычного, лицо рскрснелось, и я срзу же зметил несвойственную ему рньше стремительность походки.

— Готово! — крикнул он и, схвтив меня з руку, зговорил быстро-быстро. — Все готово! Пойдемте ко мне, посмотрите сми.

— Неужели првд?

— Првд! — воскликнул Гибберн. — Уму непостижимо! Пойдемте, пойдемте!

— И ускоряет… вдвое?

— Больше, горздо больше. Мне дже стршно. Д вы посмотрите. Попробуйте его сми! Испытйте н себе! В жизни ничего подобного не было! — Он схвтил меня з локоть и, не перествя взволновнно говорить, потщил з собой с ткой силой, что мне пришлось пуститься рысью. Нвстречу нм ехл омнибус, и все сидевшие в нем точно по комнде уствились н нс, кк это свойственно пссжирм тких экипжей.

Стоял один их тех ясных, жрких дней, которыми тк богто лето в Фолкстоне, и все крски кзлись необычйно яркими, все контуры — необычйно четкими. Дул, рзумеется, и ветерок, но рзве легкий ветерок мог освежить меня сейчс? Нконец я взмолился о пощде.

— Неужели слишком быстро? — удивился Гибберн и перешел с рыси н мршевый шг.

— Вы что, уже приняли свое лекрство? — еле выговорил я.

— Нет, — ответил он. — Только выпил воды из той мензурки, смую кпельку… Но мензурк был тщтельно вымыт. Вчер вечером я действительно принял небольшую дозу. Но это — дело прошлое.

— И ускоряет вдвое? — спросил я, весь в поту подходя к его дому.

— В тысячу рз, во много тысяч рз! — выкрикнул Гибберн, тетрльным жестом рспхивя нстежь резную — в стиле Тюдоров — клитку своего сдик.

— Фью! — свистнул я и последовл з ним.

— Я дже не могу устновить точно, во сколько рз, — продолжл он, вынимя из крмн ключ.

— И вы…

— Это проливет новый свет н физиологию нервной системы, это переворчивет вверх ногми теорию зрительных ощущений… Одному богу известно, во сколько рз. Мы зймемся этим позднее… А сейчс ндо испробовть н себе.

— Н себе? — переспросил я, идя з ним по коридору.

— Непременно! — скзл Гибберн уже в кбинете, повернувшись ко мне лицом. — Видите вот этот мленький зеленый пузырек? Впрочем, может быть, вы боитесь?

Я человек по природе осторожный и рисковть люблю больше в теории, чем н деле. Мне действительно было стршновто, но гордость в крмн не сунешь.

— Знчит, вы пробовли? — Я стрлся оттянуть время.

— Пробовл, — ответил Гибберн. — И, кжется, нисколько не пострдл от этого. Првд? У меня дже цвет лиц не изменился, смочувствие…

Я сел в кресло.

— Дйте мне вше зелье, — скзл я. — Н худой конец не ндо будет идти стричься, это, по-моему, смя тяжкя обязнность цивилизовнного человек. Кк его принимют?

— С водой, — ответил Гибберн, рзмшистым жестом ствя рядом со мной грфин.

Он остновился у письменного стол и внимтельно посмотрел н меня. В его тоне вдруг появились профессионльные нотки.

— Это препрт не совсем обычный, — скзл он.

Я мхнул рукой.

— Прежде всего должен вс предупредить: кк только сделете глоток, зжмурьтесь и минуты через две осторожно откройте глз. Зрение у вс не исчезнет. Оно звисит от длины воздушных волн, отнюдь не от их количеств. Но если глз у вс будут открыты, сетчтк получит шок, сопровождемый сильным головокружением. Тк что не збудьте зжмуриться.

— Есть! — скзл я. — Зжмурюсь.

— Длее: сохрняйте полную неподвижность. Не ерзйте в кресле, не то здорово ушибетесь. Помните, что вш оргнизм будет рботть во много тысяч рз быстрее. Сердце, легкие, мускулы, мозг — решительно все. Вы и не зметите резкости своих жестов. Ощущения вши остнутся прежними, но все вокруг вс кк бы змедлит ход. В этом-то и зключется вся стрнность.

— Боже мой! — воскликнул я. — Знчит…

— Сейчс увидите, — скзл Гибберн, беря мензурку, и обвел взглядом письменный стол. — Сткны, вод. Все готово. Н первый рз нльем поменьше.

Дргоцення жидкость булькнул, переливясь из пузырьк в мензурку.

— Не збудьте, что я вм говорил, — скзл Гибберн и опрокинул мензурку в сткн с ловкостью итльянского лкея, нливющего виски. — Зжмурьте глз кк можно крепче и соблюдйте полную неподвижность в течение двух минут. Я скжу, когд можно открыть.

Он добвил в об сткн немного воды.

— Д, вот еще что! Не вздумйте поствить сткн н стол. Держите его в руке, локтем обопритесь о колено. Тк… Првильно. А теперь…

Он поднял свой сткн.

— З «Новейший ускоритель»! — скзл я.

— З «Новейший ускоритель»! — подхвтил Гибберн, и мы чокнулись, выпили, и я тотчс же зкрыл глз.

Вм знком т пустот небытия, в которую погружешься под нркозом? Сколько это продолжлось, я не зню. Потом до меня донесся голос Гибберн. Я шевельнулся в кресле и открыл глз. Гибберн стоял все тм же и по-прежнему держл сткн в руке. Рзниц зключлсь только в том, что теперь сткн был пуст.

— Ну? — скзл я.

— Ничего особенного не чувствуете?

— Ничего не чувствую. Пожлуй, легкое возбуждение. А больше ничего.

— Звуки?

— Тишин, — ответил я. — Д! Честное слово, полнейшя тишин! Только где-то кп-кп… точно дождик. Что это ткое?

— Звуки, рспвшиеся н свои элементы, — пояснил Гибберн.

Впрочем, я не ручюсь з точность его слов.

Он повернулся к окну.

— Вм случлось рньше видеть, чтобы знвески висели вот тк?

Я проследил з его взглядом и увидел, что один угол у знвески згнулся кверху н ветру и тк и зстыл.

— Нет, не случлось, — ответил я. — Что з стрнность!

— А это? — скзл он и рзжл пльцы, держвшие сткн.

Я, конечно, вздрогнул, ожидя, что сткн рзобьется вдребезги. Но он не только не рзбился, повис в воздухе в полной неподвижности.

— Грубо говоря, — скзл Гибберн, — в нших широтх пдющий предмет пролетет в первую секунду футов шестндцть. То же смое происходит сейчс и с моим сткном — из рсчет шестндцть футов в секунду. Но он не успел пролететь и сотой доли секунды. Теперь вы имеете некоторое предствление о силе моего «Ускорителя». — И Гибберн стл водить рукой вокруг медленно опускющегося сткн, потом взял его з донышко, тихонько поствил н стол и зсмеялся.

— Ну-с?

— Недурно, — скзл я, осторожно поднимясь с кресл.

Смочувствие у меня было отличное, мысли отчетливые, во всем теле ккя-то легкость. Словом, все во мне зрботло быстрее. Сердце, нпример, делло тысячу удров в секунду, хотя это не вызывло у меня никких неприятных ощущений. Я выглянул в окно. Неподвижный велосипедист, с зстывшим облчком пыли у зднего колес, опустив голову, с бешеной скоростью догонял мчвшийся омнибус, который тоже не двиглся с мест. Я рскрыл рот от изумления при виде этого невероятного зрелищ.

— Гибберн! — вырвлось у меня. — Сколько времени действует вше зелье?

— Одному богу известно! — ответил он. — Последний рз я, доложу вм, сильно струхнул и срзу лег спть после прием. Н сколько времени его хвтит, не зню, нверно, н несколько минут, минуты кжутся чсми. Но вообще-то сил действия нчинет спдть довольно резко.

С гордостью отмечю, что я не испытывл ни млейшего стрх… может быть, потому, что был не один.

— А что, если нм пойти погулять? — предложил я.

— И в смом деле!

— Но нс увидят.

— Что вы! Что вы! Мы понесемся с ткой быстротой, ккя ни одному фокуснику не снилсь. Идем! Кк вы предпочитете: в окно или в дверь?

И мы выскочили в окно.

Из всех чудес, которые я испытл н себе, о которых фнтзировл или читл в книгх, эт небольшя прогулочк по Фолкстону в обществе профессор Гибберн после прием «Новейшего ускорителя» был смым стрнным, смым невероятным приключением з всю мою жизнь.

Мы выбежли из сдик Гибберн и стли рзглядывть экипжи, неподвижно зстывшие посреди улицы. Верхушки колес того смого омнибус, ноги лошдей, кончик хлыст и нижняя челюсть кондуктор (он, видимо, собирлся зевнуть) чуть зметно двиглись, но кузов этого неуклюжего рыдвн кзлся окменевшим. И мы не слышли ни звук, если не считть легкого хрип в горле кого-то из пссжиров. Кучер, кондуктор и остльные одинндцть человек словно смерзлись с этой зстывшей глыбой. Снчл ткое зрелище порзило нс своей стрнностью, потом, когд мы обошли омнибус со всех сторон, нм стло дже неприятно. Люди кк люди, похожие н нс, и вдруг тк нелепо зстыли, не звершив нчтых жестов! Девушк и молодой человек, улыбясь, делли друг другу глзки, и эт улыбк грозил остться н их лицх нвеки; женщин во вздувшейся мешком нкидке сидел, облокотившись н поручни и вперив немигющий взгляд в дом Гибберн; мужчин зкручивл ус — ни дть ни взять восковя фигур в музее, его сосед протянул окостеневшую руку и рстопыренными пльцми попрвлял съехвшую н зтылок шляпу.

Мы рзглядывли их, смеялись нд ними, корчили им гримсы, но потом, почувствовв чуть ли не отврщение ко всей этой компнии, пересекли дорогу под смым носом у велосипедист и понеслись к взморью.

— Бог мой! — вдруг воскликнул Гибберн. — Посмотрите-к!

Тм, куд он укзывл пльцем, по воздуху, медленно перебиря крылышкми, двиглсь со скоростью медлительнейшей из улиток — кто бы вы думли? — пчел!

И вот мы вышли н зеленый луг. Тут нчлось что-то совсем уж невообрзимое. В музыкльной рковине игрл оркестр, но мы услышли не музыку, ккое-то сипение или предсмертные вздохи, временми переходившие в нечто вроде приглушенного тикнья огромных чсов. Люди вокруг кто стоял нвытяжку, кто, словно ккое-то несурзное немое чучело, блнсировл н одной ноге, прогуливясь по лугу. Я прошел мимо пуделя, который подскочил кверху и теперь спусклся н землю, чуть шевеля лпкми в воздухе.

— Смотрите, смотрите! — крикнул Гибберн.

Мы здержлись н секунду перед щеголем в белом костюме в полоску, белых бшмкх и соломенной пнме, который оглянулся нзд и подмигнул двум рзодетым дмм. Подмигивние — если рзглядывть его не спеш, во всех подробностях, кк это делли мы, — вещь млопривлектельня. Оно утрчивет всю свою игривую непринужденность, и вы вдруг змечете, что подмигивющий глз зкрывется неплотно и из-под опущенного век видн нижняя чсть глзного яблок.

— Отныне, — зявил я, — если господь бог не лишит меня пмяти, я никогд не буду подмигивть.

— А ткже и улыбться, — подхвтил Гибберн, глядя н ответный оскл одной из дм.

— Однко стновится невыносимо жрко, — скзл я. — Двйте убвим шг.

— А-, бросьте! — крикнул Гибберн.

Мы пошли дльше, пробирясь между креслми н колесх, стоявшими вдоль дорожки. Позы тех, кто сидел в этих креслх, большей чстью кзлись почти естественными, зто н искженные бгровые физиономии музыкнтов просто больно было смотреть. Апоплексического вид джентльмен зстыл в неподвижности, пытясь сложить гзету н ветру. Судя по всему, ветер был довольно сильный, но для нс его не существовло. Мы отошли в сторону и стли нблюдть з публикой издли. Рзглядывть эту толпу, внезпно превртившуюся в музей восковых фигур, было чрезвычйно любопытно. Кк это ни глупо, но, глядя н них, я преисполнился чувств собственного превосходств. Вы только предствьте себе! Ведь все, что я скзл, подумл, сделл с того мгновения, кк «Новейший ускоритель» проник в мою кровь, уклдывлось для этих людей и для всей вселенной в десятую долю секунды!

— Вш препрт… — нчл было я, но Гибберн перебил меня.

— Вот он, проклятя струх!

— Ккя струх?

— Моя соседк, — скзл Гибберн. — А у нее болонк, которя вечно лет. Нет! Искушение слишком велико!

Гибберн — человек непосредственный и иной рз бывет способен н мльчишеские выходки. Не успел я остновить его, кк он ринулся вперед, схвтил злосчстную собчонку и со всех ног помчлся с ней к склистому берегу. И удивительное дело! Собчонк, которую, кроме нс, никто не мог видеть, не выкзл ни млейших признков жизни — дже не злял, не трепыхнулсь. Он продолжл крепко спть, хотя Гибберн держл ее з згривок. Похоже было, что в рукх у него деревяння игрушк.

— Гибберн! — крикнул я. — Отпустите ее! — И добвил еще кое-что. Потом снов воззвл к нему: — Гибберн, стойте! Н нс все згорится. Смотрите, брюки уже тлеют.

Он хлопнул себя по бедру и в нерешительности остновился.

— Гибберн! — продолжл я, нстигя его. — Отпустите собчонку. Бегть в ткую жру! Ведь мы делем две-три мили в секунду. Сопротивление воздух! — зорл я. — Сопротивление воздух! Слишком быстро движемся. Кк метеориты! Все рсклилось! Гибберн! Гибберн! Я весь в поту, у меня зуд во всем теле. Смотрите, люди оживют. Вше зелье перестет действовть. Отпустите нконец собку!

— Что?

— «Ускоритель» перестет действовть! — повторил я. — Мы слишком рзгорячились. Действие «Ускорителя» кончется. Я весь взмок.

Гибберн посмотрел н меня. Перевел взгляд н оркестр, хрипы и вздохи которого зметно учстились. Потом сильным взмхом руки отшвырнул от себя собчонку. Он взвилсь вверх, тк и не проснувшись, и повисл нд сомкнутыми зонтикми оживленно беседующих дм. Гибберн схвтил меня з локоть.

— Черт возьми! — крикнул он. — Вы првы. Зуд во всем теле и… Д! Вон тот человек вынимет носовой плток. Движение совершенно явственное. Ндо убирться отсюд, и кк можно скорее.

Но это было уже не в нших силх. И, может стться, к счстью. Мы, нверное, пустились бы бежть, но тогд нс охвтило бы плменем. Тут и сомневться нечего. А тогд нм это и в голову не пришло. Не успели мы с Гибберном сдвинуться с мест, кк действие «Ускорителя» прекртилось — мгновенно, з ккую-нибудь долю секунды. У нс было ткое ощущение, словно кто-то коротким рывком здернул знвес. Я услышл голос Гибберн: «Сдитесь!» — и с перепугу шлепнулся н трву, сильно при этом обжегшись. В том месте и по сию пору остлся выжженный круг. И кк только я сел, всеобщее оцепенение кончилось. Нечленорздельные хрипы оркестр слились в мелодию, гуляющие перестли блнсировть н одной ноге и зшгли кто куд, гзеты и флжки зтрепетли н ветру, вслед з улыбкми послышлись слов, фрнт в соломенной пнме кончил свое подмигивние и с смодовольным видом отпрвился дльше; те, кто сидел в креслх, зшевелились и зговорили.

Мир снов ожил и уже не отствл от нс, вернее, мы перестли обгонять его. Ткое ощущение знкомо пссжирм экспресс, резко змедляющего ход у вокзл. Секунду-другую передо мной все кружилось, я почувствовл приступ тошноты… и только. А собчонк, повисшя было в воздухе, куд взметнул ее рук Гибберн, кмнем полетел вниз, прорвв зонтик одной из дм!

Это и спсло нс с Гибберном. Ншего внезпного появления никто здесь не зметил, если не считть одного тучного стрик в кресле н колесх, который вздрогнул при виде нс, несколько рз недоверчиво покосился в ншу сторону и под конец скзл что-то сопровождвшей его сиделке. Рз! Вот и мы! Брюки н нс перестли тлеть почти мгновенно, но снизу меня все еще здорово припекло. Внимние всех, в том числе и оркестрнтов увеселительного обществ, впервые в жизни сбившихся с ткт, было привлечено женскими крикми и громким тявкньем почтенной рзжиревшей болонки, которя только что мирно спл спрв от музыкльной рковины и вдруг угодил н зонтик дмы, сидевшей совсем в другой стороне, д еще подплил себе шерсть от стремительности ткого перемещения. И это в нши-то дни, когд люди прямо-тки помешлись н рзных суевериях, психологических опытх и прочей ерунде! Все повсккли с мест, зсуетились, нлетя друг н друг, опрокидывя стулья и кресл. Прибежл полисмен. Чем тм все кончилось, не зню. Нм ндо было кк можно скорее выпутться из этой истории и скрыться с глз стрик в кресле н колесх. Придя в себя, немножко остыв, поборов чувство тошноты, головокружение и общую рстерянность, мы с Гибберном обошли толпу стороной и зшгли по дороге к его дому. Но в шуме, не умолквшем позди, я совершенно явственно слышл голос джентльмен, который сидел рядом с облдтельницей прорвнного зонтик и рспекл ни в чем не повинного служителя в фуржке с ндписью «Ндзиртель».

— Ах, не вы швырнули собку? — бушевл он. — Тогд кто же?

Внезпный возврт нормльных движений и звуков в окружющем нс мире, ткже, вполне понятно, опсения з смих себя (одежд все еще жгл нм тело, дымившиеся минуту нзд брюки Гибберн превртились из белых в темно-бурые) помешли мне зняться нблюдениями. Вообще н обртном пути ничего ценного для нуки я сделть не мог. Пчелы н прежнем месте, рзумеется, не окзлось. Когд мы вышли н Сэндгейт-роуд, я поискл глзми велосипедист, но то ли он успел уктить, то ли его не было видно в уличной толчее. Зто омнибус, полный пссжиров, которые теперь все ожили, громыхл по мостовой где-то длеко впереди.

Добвлю еще, что подоконник, откуд мы спрыгнули в сд, слегк обуглился, н песчной дорожке остлись глубокие следы от нших ног.

Тковы были результты моего первого знкомств с «Новейшим ускорителем». По сути дел, вся эт нш прогулк и то, что было скзно и сделно во время нее, зняли две-три секунды. Мы прожили полчс, пок оркестр сыгрл кких-нибудь дв ткт. Но ощущение у нс было ткое, словно мир змер, двя нм возможность приглядеться к нему. Учитывя обстоятельств и глвным обрзом опрометчивость, с которой мы выскочили из дому, нужно признть, что все могло кончиться для нс знчительно хуже. Во всяком случе, нш первый опыт покзл следующее: Гибберну придется еще немло потрудиться нд своим «Ускорителем», прежде чем он стнет годным для употребления, но эффективность его несомненн — тут придрться не к чему.

После нших с ним приключений Гибберн продолжет упорно рботть, усовершенствуя свой препрт, и мне случлось неоднокртно, без всякого для себя вред, принимть рзличные дозы «Новейшего ускорителя» под нблюдением его творц. Должен, впрочем, признться, что выходить из дому в тких случях я уже не решлся. Этот рсскз (вот вм пример действия «Ускорителя») нписн мною з один присест. Я отрывлся от рботы только для того, чтобы откусить кусочек шоколд. Нчт он был в шесть чсов двдцть пять минут вечер, сейчс н моих чсх тридцть одн минут седьмого. Не передшь словми, ккое это удобство — вырвть среди сумтошного дня время и целиком отдться рботе!

Теперь Гибберн знят вопросом дозировки «Ускорителя» в звисимости от особенностей оргнизм. В противовес этому соству он ндеется изобрести и «Змедлитель», с тем чтобы регулировть чрезмерную силу первого своего изобретения. «Змедлитель», рзумеется, будет облдть свойствми, прямо противоположными свойствм «Ускорителя». Прием одного этого лекрств позволит пциенту рстянуть секунду своего времени н несколько чсов и погрузиться в состояние покоя, зстыть нподобие ледник, в любом, дже смом шумном, смом рздржющем окружении.

Об эти препрт должны произвести переворот в ншей цивилизции. Они положт нчло освобождению от «Покровов времени», о которых писл Крлейль. «Ускоритель» поможет нм сосредоточивться н кком-нибудь мгновении ншей жизни, требующем нивысшего подъем всех нших сил и способностей, «Змедлитель» друет нм полное спокойствие в смые тяжкие и томительные чсы и дни. Может быть, я возлгю чересчур большие ндежды н еще не существующий «Змедлитель», но что ксется «Ускорителя», то тут никких споров быть не может. Его появление н рынке в хорошо усвивемом, удобном для пользовния рзведении — дело нескольких месяцев. Мленькие зеленые бутылочки можно достть в любой птеке и в любом птекрском мгзине по довольно высокой, но, принимя во внимние необычйные свойств этого препрт, отнюдь не чрезмерной цене. Он будет нзывться «Ускоритель для нервной системы. Птент д-р Гибберн», и Гибберн ндеется выпустить его трех степеней ускорения: 1:200, 1:900 и 1:2000, — чему будут соответствовть рзноцветные этикетки — желтя, розовя и беля.

С помощью «Ускорителя» можно будет осуществить множество поистине удивительных вещей, ибо и смые ошеломляющие и дже преступные деяния удстся тогд совершть незметно, тк скзть, ныряя в щелки времени. Кк и всякое сильно действующее средство, «Новейший ускоритель» не зстрховн от злоупотреблений. Но, обсудив и эту сторону вопрос, мы с Гибберном пришли к выводу, что тут решющее слово остнется з медицинским зконодтельством, нс ткие дел не ксются. Нш здч — изготовить и продвть «Ускоритель», что из этого выйдет — посмотрим.