/ Language: Русский / Genre:prose_rus_classic,

Земной Рай

Глеб Успенский


Успенский Глеб

Земной рй

Глеб Ивнович Успенский

ЗЕМНОЙ РАЙ

1

В числе знкомых Нди было, между прочим, семейство Печкиных. С этим семейством Ндя познкомилсь, во-первых, потому, что Софья Всильевн, жен Печкин, окзлсь подругою ее детств, во-вторых, потому, что свх, уже нчвшя свои посещения, отозвлсь о Печкиных почти с блгоговением.

- Пройди ты всю подвселенную, нигде ты этого ря земного не сыщешь!.. говорил он Нде: - Софья-то Всильевн - вот кк ты же сирот, еще голей тебя был, теперь глядь-кось!.. Ровно принцесс живет... Д что ей)

Ни о чем зботушки нету, живет з мужем, ровно з кменной горой, дром что з не очень-то молодого выскочил...

В словх свхи скрывлсь тйня цель сосредоточить внимние Нди н пожилом телегрфисте с рыжими волосми и с полупольским выговором. Но Ндю глвным обрзом интересовло видеть подругу, с которой он не видлсь с тех пор, когд еще мленькими девочкми они ктлись н снкх, и которя теперь живет в земном рю; д и скук, требоввшя чего-нибудь нового, кроме бормотний Михил Ивныч о грбежх, тоже в достточной степени помогл скорейшему посещению земного ря. Михил Ивныч, знвший Печкин кк посетителя трифоновской лвки, взялся ее проводить туд.

Узенький переулок, где был рй, приветствовл нших путников, помимо пустынности и тишины летнего полдня, длинными зборми, тянувшимися по одной стороне его, и несколькими домми, смотревшими в эти зборы с другой стороны; нглухо зхлопнутые и мертво молчливые ворот дом Печкиных, с своей стороны, прибвили некоторую дозу тяжести к тому тяжелому впечтлению, которое производил переулок. Но скук Нди, жждвшя ккого-нибудь исход, сумел перетолковть эту смерть, носившуюся по переулку и веявшую от ворот, в смысле плотной огрды, окружющей более спокойную, нежели ее, жизнь.

Помощью веревки, протянутой через збор к колокольчику, из недр ря были извлечены предврительно несколько собк, оскленные, зхлебывющиеся рыл которых внезпно появились в десяткх не змеченных до сих пор дыр:

в зборх, в подворотнях, н вершине зборов и проч. Стрниями Михил Ивныч и кухрки, отворившей ворот, полчищ, охрнявшие рйские двери, были рзогнны.

- Дом брыня? - спросил Ндя кухрку.

- Где им быть... Стл-быть, дом...

- Что он делет?

- Что ей делть? Почивют, поди, либо тк..,

- Делть ей нечего, обнковенно! - подбвил Михил Ивныч.

- Обнковенно! - соглсилсь кухрк: - Делов у них нету никких. Чего ей еще?

Говоря тк, он между тем с большими усилиями отнимл от двери сеней довольно толстую плку, которою двери эти были приперты, и когд плк был брошен н землю, кухрк прибвил:

- Ишь вогнл кк, нсилушки одолел...

- Кто это? - сделв шг в сени, не могл не спросить Ндя.

- Д это нш... брин!.. - улыбясь, отвечл кухрк. - Бережет ее... чтоб не было ей беспокойств..., Тоже боится, не ушл бы!..

- Кк не ушл?

- Д тк ему взбрело: не ушл бы, мол!.. А куды ей уйти-то?.. Коли бы у нее дело... то... куды ей?.. Ей и тк некуд... Никкой зботы нету, ровно цриц...

Михил Ивныч не упустил случя поддкнуть при словх кухрки "кбы дело". Но Ндя снчл посмотрел н них н обоих и, словно здумвшись, тихо пошл вдоль пустынных сеней. Шги ее сделлись еще тише, кк будто дже боязливее, когд тяжеля дверь, обитя войлоком, ввел ее в переднюю, в которой, кроме темноты, со всех сторон пхнул н нее спертый, тяжелый воздух с зпхом сырой гнили. Нде хотелось кшлянуть. Но тишин остновил ее от этого. Т же тишин и тот же воздух преследовли ее в двух-трех комнтх, по которым он шл вслед з кухркой и где декорция ря состоял из продвленных стульев, пыли н поштнувшихся столх, зеркл с ккимто рисунком вверху рмы, кртин, вроде схимник, посещемого Алексндром блгословенным, зеленых стор, пожелтевших снизу и в десять рз уменьшвших то количество свет, которое з минуту ощущл Ндя н улице. Словно туч вдруг ннеслсь н ясное небо, когд он вошл в этот рй, и он совершенно испуглсь, вместо того, чтобы обрдовться, когд кухрк вдруг довольно громко произнесл:

- Вот они... Пожлуйте... Почивли!

Н широкой кровти с измятой периной и множеством толстых подушек восседло ккое-то рстрепнное существо с рзвязвшейся косой, спутнными н лбу волосми и необыкновенно испугнными глзми. Из-под желтой, покрытой пятнми блузы, с рспхнутым у горл рзрезом, высовывлись ноги, из которых н одной чулок спусклся почти до полу, н другой его не было совсем; королевн или принцесс, словом - обиттельниц земного ря, упирлсь рукми в перину, что вместе с сонным выржением глз нпоминло человек, нд которым внезпно рздлся выстрел. При виде этого существ Ндя остновилсь в некотором изумлении, и в комнте некоторое время црствовл бы мертвя тишин, если бы не злегший во время сн нос королевны, который прорезывл эту тишину рзнотонными отрывистыми звукми.

- Соня... Сонечк! - с робостью нчл Ндя; но прежде, нежели ей удлось рсштть это рйское спокойствие, ей нужно было не робким, но усиленно громким голосом повторить, что "помнишь ли... Ндя!.. Я - Ндя Черемухин... Н снкх-то..." Нужно было ткже потрогивть Софью Всильевну з плечо, з руку... Но когд Софья Всильевн, нконец, понял, в чем дело, и несколько рз поцеловлсь с Ндей, крепко ее обнимвшей, испуг ее с внезпною быстротою зменился слезми, которые хлынули целым потоком, кк вод н прорввшейся плотине...

Лицо и тело Софьи Всильевны, продолжвшей сидеть н кровти, кк-то вдруг осели, рздлись в стороны, сделлись шире, и по всей их ширине бушевл поток рыдющего трепет.

Ндя глядел н это трепещущее и рыдющее существо, слушл ее зхлебывющиеся слов: "Ндя!., миля... Ндя!" - и вдруг ей стло досдно. Во всем этом не чуялось ею дже и того ничтожного интерес и смысл, которые все-тки были в зхолустье, где жил Ндя. Эт досд, уменьшвшяся по мере того, кк слезы нчли мло-помлу пересыхть н рспухшем и рскрсневшемся лице Софьи Всильевны, вдруг был еще более усилен появлением нового лиц. Среди новых всхлипывний Софьи Всильевны донесся из передней крикливый, рссерженный, но стрческий и дребезжщий голос ее супруг.

- Кто ткой? Ты что? Что ткое? Это что? Что это ткое?.. - бормотл он, нтыкясь н рстворенные двери крыльц, н вляющуюся плку и с изумлением встречя в передней фигуру Михил Ивныч.

- Что ты? Что ты орешь? - донесся до Нди не менее негодующий ответ Михил Ивныч, который не мог относиться к Печкину рвнодушно, зня его мнения по трифоновским беседм. - С брышней пришел, что орешь-то?..

Хпнуть не дли?

- Что мне с брышней? Что ткое - с брышней?

Я болен... С брышней... с брышней! Все росперто!.. Что ткое? Софья!.. Что это ткое?..

Слов эти, рздвшиеся почти одновременно в передней, в зле, гостиной, вместе с торопливыми звукми шгов, нконец рздлись и вблизи Нди, в спльне, где н пороге появился Печкин, длинный и дряблый чиновник, с рстерянным, кислым и осерженным лицом. Не обрщя н Ндю никкого внимния, он бросил шпку, фильдекосовые перчтки, скинул сюртук и все время вопил:

- Что это ткое? Акулин! Соня! Болен! я! господи...

- Дй ей с брышней-то повидться, - усовещивл Печкин кухрк.

- Что ткое? Брышня! Что мне брышня? С брышней, с брышней... Я болен... Говорю вм, меня бб сглзил... Господи!.. Росперто... рстворено... Д сделйте милость... Софья! Спрысни!.. Спрысни, рди Христ!

Сердитя чушь, которую Печкин сыпл не перествя, и сопряженный с этою чушью гвлт зствил Ндю уйти в другую комнту. Отсюд он с большим испугом глядел н этих людей, обиттелей ря, кропивших и брызгвших друг друг святой водой, сердившихся, кричвших, испугнных и в помрчении ум нтыквшихся один н другого.

Все это до того изумило ее, что он, издли скзв Софье Всильевне "прощй", "приду", бегом бросилсь вон из комнты.

- Михйло Ивныч! - крикнул он ему в кком-то изнеможении, и тот, отвечя н отчяние, слышвшееся в ее голосе, бросился вслед з ней.

Очутившись н улице, Ндя перевел дух и, взглянув н Михил Ивныч, скзл:

- Господи! что это?..

- Черти! - отвечл Михил Ивныч. - Облоплись...

Сглзил! Ишь ведь что выдумет! сглзить эткого дьявол... Ему зцрпть нечего в л-пу!..

Н этот рз обыкновенные бормотнья Михил Ивныч нсчет грбежей не кзлись Нде скучными; нпротив:

они освежли ее голову, порженную сценми рйской жизни, обствленной припертыми воротми и одуревшими людьми.

2

А в сущности будущность Нди едв ли могл быть лучше учсти Софьи Всильевны, которя действительно пользовлсь смым лучшим положением, ккое только возможно в том кругу, где живут не трудясь. До змужеств с Печкиным, полтор год тому нзд, Софья Всильевн имел решительно те же смые шнсы н смостоятельную жизнь, кк и скучвшя в нстоящее время Ндя. По выходе из пнсион он, кк сирот, жил у вдовой пожилой тетки, где знятия ее состояли в том, что он тихонько ходил из комнты в комнту, тихонько читл "Юрия Милослвского", тихонько поливл цветы. Были ли у нее ккие-либо плны нсчет будущности - решительно неизвестно; пнсионскя нук, предствлявшя смешение Гибрлтров с зповедями и Ммев с перешейкми, особенно определенных целей в жизни ей не дл, сделв из нее существо, о котором, при смом тщтельном нблюдении, можно было скзть только, что он румяня и добря! Все это, тк скзть, обязывло Софью Всильевну отнюдь не делть шгу н том пути, где ничего не могут сделть перегоревшие в огне руки Михилов Ивнычей, и идти только туд, куд ее поведут и где ей помогут. И вот является ккой-нибудь руководитель, которому нужн жен, берет ее, ведет в свой дом и нполняет пустой сосуд собственными интересми. И кковы бы ни были они, всякя Софья Всильевн должн быть нескзнно блгодрн з них, ибо чем бы могл нполнить он свое существовние, если бы у муж не было охоты водить кур, если бы он не любил дрться, нпивться, если бы не нпрвил взятого им втомт к интересм толкотни н бзре, крик с торговкми, дебош с кухркой по случю пропвшего куск схру?

И если принять в рсчет, что путь, по которому должны идти все имеющие в зпсе один только румянец, усеян дебошми супругов, увечьями и прочими ужсми зхолустной тишины, то положение Софьи Всильевны делется действительно рйским, ибо Пвел Ивныч Печкин, взявший ее для собственной ндобности, избвил ее от всех вышеупомянутых терний, ибо женился н ней в то время, когд всякя возможность к интересм, врщющимся между курми и пьяными дркми, был устрнен.

До сорокпятилетнего возрст Пвел Ивныч не чувствовл крйней необходимости в супруге, тк кк, приндлеж к числу людей, успевших по службе, и не употребляя водки, он один вил свое гнездо, при смой незнчительной помощи толстой и жирной ббы, которя жил у него единственно только для порядк. Тщтельность, с которою Пвел Ивнович вникл в целость кусков схр и копеек, придержнных ббою у себя во время покупки провизии, делл его смого более похожим н ббу, нежели н чиновник! Блгодря этой рчительности у него вырос собственный дом, собственное хозяйство, и блгосостояние вообще достигло до ткой степени совершенств, что в помощнице или жене не чувствовлось ни млейшей ндобности. Только некоторые порывы жирной ббы, норовившей по временм отпрвить в деревню "к своим" ккую-нибудь ложку или носовой плток ценою в гривенник, зствляли от времени до времени вступть в рзговоры со свхой нсчет невест; но блгодря нходчивости ббы (у которой в Москве, в воспиттельном доме, было несколько ребят) все неприятности с брином улживлись, устрнялись, и переговоры со свхой окнчивлись ничем. И Пвел Ивныч никогд бы не здумлся нсчет женитьбы серьезно, если бы руководствовлся интересми исключительно хозяйскими и если бы дух времени не ворвлся в среду его устновившегося миросозерцния. Необходимо зметить, что внутренний мир Пвл Ивныч был до сего времени тоже в полном блгосостоянии: он никогд не думл о том, почему, нпример, нчльство может получть двойные прогоны, рспекть, выгонять, гнуть в брний рог и почему в то же время он, Пвел Ивныч, ничего этого делть не может?

Почему он, отпрвляясь н службу, должен строчить рзные бумги, брть взятки, вытягивться перед советником и почему должны ему двть эти взятки, требовть вытяжки и проч.? Пвел Ивныч принял все это с тем же спокойствием, с кким люди убеждются, что солнце светит, что под ногми земля, нд головой - небо; об этом дже и не думют. Пвел Ивныч делл все это испрвно и жил поэтому весьм счстливо до тех пор, пок время не поштнуло этого миросозерцния. С некоторых пор стло окзывться, что взятк - вещь гнусня и что Пвел Ивныч - подлец, тогд кк он считл себя честным человеком.

"Рзве я что укрл?" - говорил он в подтверждение этого.

Нчльство, которое прежде только рспекло, которое прежде отличлось опытностью и дряхлостью, стло зменяться ккими-то щелкоперми, которые носили пестрые брюки, курили в присутствии сигры, не брили бород, выгоняли вон без суд и следствия, не желли видеть докзтельств честности в беспорочной пряжке. Все это и множество других либерльных реформ, похожих н снисхождение к пестрым брюкм, вломились в умственный мир Пвл Ивныч и произвели в нем потрясение. Пвел Ивныч впервые стл ощущть тоску, возврщясь из должности в лоно своего блгоустроенного хозяйств; впервые под ее влиянием он стл ощущть, что рзговоры после обед с ббой о рзных рзностях, которые в прежнее время он тк любил, не идут к делу и не помогют. Кк человек нбожный, он возлгл большую ндежду н помощь божию, ндеясь, что все эти брюки, честности и бороды "прейдут", ибо посылются в нкзние нродм з беззкония и блудную жизнь; но в сущности это были только смые легкие удры нчинвшегося землетрясения. З бородми пришли времен, когд вдруг мужики перестли двть взятки. В былое время Пвел Ивныч нпишет бумжку и знет - что ему сейчс ддут и что потом это дяние он положит в крмн; тут пришло тк, что он только пишет бумжки, в крмн ничего не клдет и не знет, чем знять оскорбленную руку. Зтем пошли новые суды, неповиновение в нроде ( в том числе и в кухрке).

И все это вместе внесло в душу Пвл Ивныч множество смых непримиримых вещей; не говоря о существе этих вещей, можно укзть только н силу их томительности, исходившей из того, что Пвел Ивныч принужден был всеми этими новизнми к рзмышлениям о чем-то тком, о чем он прежде и не думл. Рди збвения этой тоски, с которою непосредственно соединялись боль в спине и крестце, ломот костей, нытье рук и ног, Печкин стл штться в лвку Трифонов, которя уже успел прослвиться своими успокоительными свойствми. Но у Трифонов хотя и было очень много вещей, совершенно не нпоминвших современности, однко же не получлось и полного успокоения, потому что и сюд от времени до времени злетли слухи о новых судх, о честности, о железной дороге... В конце концов все это до того повлило Пвл Ивныч, до того уронило его в собственном увжении, что требовлось ккое-нибудь решительное средство для того, чтобы привести в порядок его душу и оживить ее.

Он решился жениться, обновить свою жизнь; для этого он пошел и взял Софью Всильевну, которой смой некуд было идти и которя без посредств Пвл Ивныч должн бы был погибнуть, кк мух, или весь век потихоньку поливть цветы и утрчивть румянец. Румянец этот первончльно был "поржен" "счстием", видя его в сорокпятилетнем Пвле Ивныче, и стл громко и горько плкть; но когд был поствлен под венец и спрошен: "соглсны ли", - то отвечл, что "соглсен". После этого он перестл плкть, скзл себе "ну, что ж!", окменел, одеревенел и, в кчестве пустого сосуд, нчл нполняться интересми супруг. Окменение и одеревенение являются прямым результтом житья под чьею-либо влстью. Софья Всильевн не могл избегнуть его, но зто смя влсть, взявшя ее, был изумительно ничтожн: он требовл только одного, и именно только того, чтобы Софья Всильевн признвл ее з эту влсть в то время, когд все считют ее з ничто. Софье Всильевне незчем было беспокоиться, что муж пьян и рзобьет голову, прибьет ее и проч.: Пвел Ивныч не пил ни одной кпли; незчем было ей тревожиться хозяйством, устройством спокоя, блгоденствия:

все это было устроено прежде ее приход; ей нужно было только слушть ропот Пвл Ивнович н современность, и лучше ежели бы он не понимл его. Софья Всильевн был счстлив и в этом отношении, ибо ропот Пвл Ивныч был лишен всякой логики. Рзозленный, нпример, срзу множеством новых явлений, он в бешенстве ходил по комнте и вопиял:

- Железня дорог! Ну что ткое железня дорог?

Железня дорог, железня дорог! А что ткое? в чем дело?., неизвестно!

Отвечть что-нибудь н ткие фрзы или возржть н них - вещь весьм не безопсня, ибо Пвел Ивныч и сердится н железную дорогу собственно только потому, что он, нряду с другими явлениями, тоже кк будто возржет ему и мешет с прежнею ясностью видеть кругом себя. Софья Всильевн не понимет ничего и молчит.

А Пвлу Ивнычу легче: его слушют.

Тким обрзом, у Софьи Всильевны не окзывлось никкой зботы, кроме зботы слушть брюзжния Пвл Ивныч, и, следовтельно, румянец ее и знкомство с перешейкми ншли смый подходящий приют для себя, тем более подходящий, что одеревенение Софьи Всильевны уничтожило и ту тень труд, которя для нее могл зключться в зботе слушть Пвл Ивныч. Он слушл его и не слыхл ничего, и это было отлично.

Тк и пошл ее рйскя жизнь.

Избвлення от всяких збот и трудов, Софья Всильевн могл спть, просыпться, обедть и опять спть: окменение ее росло и деллось способным воспринять смые рздржющие брюзжния Пвл Ивныч, делло их дже незметными, несмотря н то, что, соглсно с беспрестнным нплывом новых явлений, они деллись кк-то бестолковее и длиннее. Рзоренный ум Пвл Ивныч, ободренный снчл появлением Софьи Всильевны, с течением времени снов почувствовл потребность подкрепить себя чем-нибудь новым, помимо Софьи Всильевны. Згромождення железными дорогми, новыми судми, нотриусми и проч., мысль Пвл Ивныч выводил его то к необходимости лечиться, ствить бнки, пиявки, то к необходимости усерднее прибегнуть к богу и, нконец, совершенно неожиднно для него смого, привел его к убеждению в необходимости построже смотреть з женой. Это было до того ново и до того во влсти Пвл Ивныч, что ему снов стло покойнее и легче, если он, возвртившись из должности, шепотом спршивл кухрку:

- Что моя жен... ничего?..

Кухрк передвл об этом брыне; но ей было все рвно. Точно тк же ей было все рвно после того, кк Пвел Ивныч, в видх нового ободрения смого себя, выкзл нмерение зпирть ее снружи, упиря дубинкой в дверь, и проч. Он продолжл прозябть, терял человеческий лик и нрв, терял с кждым днем дже потребность опрятности, и тким обрзом получились те результты рйской жизни, которые повергли Ндю в величйшее изумление.

3

Рздумывя нд положением Софьи Всильевны, Ндя постепенно додумлсь до того, что Сонечк достойн величйшей жлости. Под влиянием этой мысли он снов отпрвилсь к ней, снов перенесл все эти прегрды, слезы, объятия и добилсь все-тки того, что увел Софью Всильевну с собою. Больших трудов ей стоило уговорить ее не трепетть и не вздргивть от уличного шум, который весь и состоял только в том, что ккой-то мужик вез куд-то песок; не бросться в стороны от прохожих, не хть, хвтясь з грудь, при крике лвочного сидельц и проч. Коекк, нконец, Софья Всильевн был приведен в дом Черемухиных и облскн; успокоить ее тревогу относительно того, "что скжет муж", - не было никкой возможности, несмотря н одинковые стрния Черемухиной, Нди и Михил Ивныч.

- Д что ты, мтушк? - уговривл ее Черемухин: - велик бед - рз из дому в гости ушл!

- Что вы уж очень-то? - успокоивл Михил Изныч. - Велик фря!.. Д шут с ним! пущй-кось подумет, не чем кольями-то припирть!

Никкое из подобного род увещний не могло хоть н вершок поколебть стрх, который вдруг стл чувствовть Софья Всильевн к мужу, не внушвшему ей до сих пор ничего, кроме полного рвнодушия. Ндя водил ее по сду, по двору, знкомил с хозяевми, покзывл людей, спвших з зборми н перинх, и проч. Софья Всильевн кк-то вдруг нчинл рдовться всему, что ни покзывл ей Ндя, и тотчс же впдл в уныние.

К концу вечер эти стрния сделли то, что вместе со стрхом к мужу в сердце Софьи Всильевны воспитлось уже крошечное зерно упрямств; ей уже не хотелось домой; когд Ндя предложил ей остться и ночевть, говоря нсчет Пвл Ивныч: "пусть его", то Софья Всильевн только злилсь слезми, но в ужс не приходил.

Успокоивя ее, Ндя шл с ней из сду и тоже несколько испуглсь, встретив кухрку Печкиных, которя з минуту пред этим, зпыхвшись, вбежл в ворот.

- Мтушк, Софья Всильевн! Пожлуйте скорей домой! - испугнно говорил он. - Пвел Ивныч ткой сделли шум, ткой шум!

И тут испугнным, кк говорится, "нсмерть" голосом он рсскзл, что Пвел Ивныч, не нйдя дом жены и не зня, где он, рспушил ее, кухрку, и хотел тотчс же объявить полиции о розыске сбежвшей с офицером жены. Кухрке нужно было много времгни, чтобы убедить брин, что никкого офицер тут не было и в помине, приходил "брышня". Пвел Ивныч никого не слушл, кричл н весь дом: "Брышня, брышня? что мне с брышней? что ткое? в чем дело?" и стл бегть по лвкм, рсскзывть всем, что "пришел домой, жены нету", рсспршивл всех: "не видли ли?", зглянул дже в некоторые кбки и трктиры. Нконец кухрк, блгодря скуке и нблюдтельности обиттелей тех улиц, по которым Ндя и Софья Всильевн достигли дом Черемухиных, отыскл их и требовл немедленного возврщения.

Досд охвтил сердце Нди при этом рсскзе и при виде убитой фигуры Софьи Всильевны, которую тщт в ккую-то берлогу.

- Он не хочет! Он не пойдет! - скзл он кухрке довольно решительно.

- Кк это можно не идти? Где это видно! - в ужсе отвечл кухрк. И ее слов были подтверждены хором нескольких зрителей, в числе которых были хозяин, хозяйк и солдт.

- Д он хочет быть здесь! - убеждл Ндя публику.

- Мло чего нет? Он хочет тут, муж хс-чет тм!..

Нет, уж это что же?.. Нет, уж иди!.. Кк жен может уйти?.. - говорил публик.

- Он, пожлуй, осерчет д прогонит еще! - прибвил кухрк. - Они вон, Пвел Ивныч-то, чю не пьют без них... Этого нельзя!

- Д он один нпейся, рзве не все рвно? - отстивл Ндя Софью Всильевну.

- Супруг желет, чтобы вместе! Судрушк! - со всем усердием объяснял ей кухрк: - ткое его желние, должн же супруг ему сделть по вкусу!

- А он здесь желет быть, должен он ей позволить!

- Мтушк! - продолжл кухрк: - ткое его желние, чтобы чй с нею... Он тк желет... Должн он себя же приневолить!

Толп подтверждл спрведливость рссуждений кухрки. Струшк Черемухин, выглянувшя из комнты, тоже не был против общего мнения, но выскзл это довольно осторожно, скзв "вообще", что, мол, конечно, жль, все-тки... Но смое полное докзтельство првды этих мнений было внезпное появление смого Пвл Ивныч. Он торопливыми шгми нпрвился к жене в смую середину толпы, и вслед з тем из рзгневнных уст его полилсь дребезжщя и крйне сердитя дичь и чушь.

- Это что ткое?.. Что это ткое?.. - зхлебывясь от устлости и волнения, здребезжл он, глядя н Софью Всильевну: - я чю не пил! Ведь это, ведь...

- Я с Ндей! - едв внятно произнесл Софья Всильевн.

- "С Ндей"? - почти вскрикнул Пвел Ивныч, выпячивя грудь вперед и рстопыривя руки. - Что ткое:

"с Ндей"? Что мне "с Ндей"? "С Ндей", "с Ндей", я... я чю не пил!

- Вш кухрк... - нчл было Ндя...

- Кухрк! - еще громче вскрикнул Печкин и еще больше кчнулся нзд. Что мне кухрк? позвольте вс спросить: что ткое кухрк? между тем... -... Ведь это невозможно!..

Сердитя чушь, сыпвшяся из уст Печкин и произносимя довольно громким и крикливым голосом, в соединении с шумными суждениями публики с кждой минутой привлекли все новых зрителей и прздных нблюдтели.

Еще две или три минуты, и н дворе Черемухиных собрлсь бы толп. Струшк Черемухин, знкомя с нрвми зхолустьев, поспешил предупредить обрзовние формльной сцены и приглсил Печкиных в комнту. Здесь он объяснил Пвлу Ивнычу, в чем дело, уговорил его не беспокоиться и зтем лсково проводил супругов з ворот. Ндя с грустью рсстлсь с Софьей Всильевной и долго нe могл успокоиться нсчет того, чтб знчит в ру"

кэх супруг ткое ничтожное обстоятельство, кк "я не пил чю"!

По уходе Печкиных зхолустье, рзбуженное супружеским вопросом, продолжло обсуждть его, и Ндя принимл в этих рссуждениях живейшее учстие. Желя уронить в общих глзх знчение Пвл Ивныч, он высчитл перед хозяйской кухркой, с которой шли рзговоры, все его злодеяния в виде кольев, ворчнья и зключил тем, что если бы ей пришлось с этим человеком пробыть один день, то он бы умерл или уж, по крйней мере, ушл бы прочь.

- И, мтушк, - ответил ей кухрк: - ушл! Куды пойдешь-то, посуди см? Ведь ты дня без супруг-то не продышишь! Повертишься, повертишься н крылечке, д и придешь опять! Кбы вы были простого звния, он бы, муж-то, тк-то не привередничл... А то вы блгородные:

по этому случю вм ндыть исполнять его прикз.

- А простого звния? - спросил Ндя: - ты?

- Я-то? Мой муж этк-то не посмеет... ему не рсчет ндо мной потехи потешть. Потому он знет, что ежели ему рубь серебром зндобится, я ему дм, помогу из своих трудов, из своих досттков, ежели он пьян нпьется д придет ко мне шуметь, - тк я его тоже могу и в чсть посдить! Потому я сейчс взял из своих денег гривенник, дл его будочнику, он его тк-то ли прекрсно в чсть зпрет! Тк-то-с!

- Д ведь и он тоже может будочнику дть гривенник?

- С чво ж не дст? - дст: только ему же хуже...

В чужих людях той помочи-добр не сыщешь, что в жене муж, в муже жен... Мы не допущем себя до этого...

К примеру скзно... А у блгородных-то этого нельзя; блгородный-то хоть "что хошь" - мудри нд женой, ей и будочник помочи не окжет, потому кк он брин в чсть потщит? Тк он и должн себя потрфлять по мужу...

Потому ей без муж не с чем взяться!

Почти то же смое выскзывли и другие лиц, обсуждвшие этот вопрос: Михил Ивныч, и солдт, и хозяин, и хозяйк, и во всех их речх непременно упоминлось о кком-то "своем труде", "своих деньгх" кк единственных средствх, с помощью которых можно избежть всех этих безобрзий.

Вечером Ндя долго думл обо всем, что пришлось видеть, и решительно не могл прийти к иному выводу, кроме того, что кухрке действительно лучше жить, нежели брыне или брышне.