/ / Language: Русский / Genre:sf_fantasy / Series: Магия фэнтези

Эндана

Галина Ли

Густы леса Энданы, прекрасны ее города, мудр король. И счастлив народ, которым он правит. Но не за горами тяжелые времена: Нейман, повелительница нежити, собирает войско, чтобы захватить человеческие земли. Скоро королю придется ради благополучия страны пожертвовать свободой любимой дочери. Гордая принцесса, девушка с огнем в душе, живет так, словно она бессмертна. Она не умеет сдаваться и отступать, и ей неведом страх. Шанс на победу есть. И этот шанс – в ее руках.

Галина Ли

Эндана

От всего сердца благодарю друзей: писателей Диану Удовиченко, Софью Непейвода, Анну Денисенко, Марию Куприянову, Тимофея Григорьева, а также редактора Виктора Еремина. Именно ваши вера, поддержка, справедливая критика и помощь сделали эту книгу такой, какая она есть.

Автор

Глава 1

Широкая долина, зажатая меж двух хребтов, тонула в зелени лесов, разрезанных в разных направлениях лысыми лентами дорог. Одна гряда простиралась с севера на юг, огораживая равнину невысокими пологими горами, заросшими до самого верха лесом. Вторая – высокая, обрывистая, с вершинами, покрытыми ультрамариновыми ледниками, тянулась с запада на восток, деля материк на две части.

Именно у подножия северных отрогов на трех холмах вырос красивый город Награна, полный легких, украшенных резным известняком зданий. Центральный холм, подобно драгоценной тиаре, венчал узкими башнями белый дворец. С самой высокой башни дворца – Сторожевой – город открывался как на ладони, позволяя любоваться своими ровными, прямыми улицами, фонтанами и круглыми площадями.

Из парадной двери королевской резиденции, раскрытой навстречу летнему теплу, выбежала девочка лет шести в нарядном шелковом платье. Легкий ветерок мягко коснулся светлых локонов малышки, откинув их назад. Девочка, младшая дочь короля Аттиса Второго – хозяина белого дворца и государства Эндана, встала на цыпочки и дотянулась подбородком до каменных перил, пытаясь рассмотреть, что происходит в королевском саду.

– Леа, дочка, ты где? Стрекоза моя, ты от меня прячешься? – догнал ее мягкий мужской голос.

Принцесса заулыбалась и спряталась за резным грифоном, поддерживающим каменную вазу, полную свежесрезанных роз. Лукавая мордашка ребенка, изрядно чумазая, светилась от предвкушения игры.

– Где она может быть? Кто-нибудь видел мою маленькую фею? – В голосе слышалась привычная улыбка, эту фразу явно говорили не в первый раз.

Да, в общем-то, так оно и было: Леа, младшая дочь короля, любила прятаться от отца среди каменных скульптур террасы, а он, в свою очередь, получал немало удовольствия от неторопливых поисков шалуньи. Леа, даже не видя происходящего, хорошо себе представляла, как отец выходит на террасу, как притворяется, что не знает, где Леа прячется. Вот сейчас он подойдет и встанет рядом, а она выскочит из-за вазы с воплем к нему навстречу.

Пригнувшись пониже, девочка дождалась, когда голос раздастся совсем близко, и с визгом кинулась к ногам короля. Его величество подхватил ребенка и высоко поднял на вытянутых руках.

– Детка, тебя мама заждалась. И Рива потеряла, а она хочет переодеть тебя к ужину. Скоро приедут гости, и моя дочь должна стать красивой принцессой.

– Я красивая. – Девочка нахмурила бровки.

– Красивая, но чумазая, так тебя ни один король не полюбит.

– Ну и не надо, я буду твоим советником и министром! – Принцесса, озорно прищурившись, скользнула вниз с отцовских рук.

Как легкий пушок, она понеслась вприпрыжку по коридору, залитому солнечным светом.

– Сир.

Король Энданы Аттис Второй оглянулся. Склонив голову в почтительном поклоне, рядом стоял секретарь Эрик, верно служащий правящей династии вот уже тридцать лет.

– Посольство Варнабы прибыло, – торжественно оповестил секретарь.

– Хорошо. – Его величество вздохнул, понимая, что желанный отдых в компании супруги, возможно, не состоится, и уточнил: – Гостей уже разместили?

– Да, сир. В Северной башне. Возникла небольшая сложность с мм… верховыми животными, но ее решили.

– Спасибо, Эрик, знаю я их верховых. Опять на грифонах прибыли? Хорошо еще, что у правителя Варнабы нет ручных драконов. – Государь Энданы усмехнулся, а потом приказал: – Встреча неофициальная, подготовьте малый зал. И чтобы никого лишнего.

– Да, сир. – Секретарь с поклоном удалился, оставив своего монарха стоять в задумчивости.

Варнаба…

Король нахмурился.

С этим государством они мирно сосуществовали уже больше века. Отношения были официально дружественные и касались в основном торговли. Ни разу еще за правление Аттиса посольство не посещало Эндану чаще одного раза в год.

Обычно министры обменивались длинными свитками договоров с установленными пошлинами, подарками и образцами новых товаров в начале лета. Как правило, на этом встречи на правительственном уровне заканчивались, а простые торговцы между собой договаривались всегда, причем быстро и с взаимной выгодой. Но последняя встреча состоялась всего месяц назад. Что-то у варнабцев произошло, раз просят о повторной аудиенции. Да еще без огласки и с ним лично.

Военный союз с Варнабой его величество не заключал – не было необходимости. Эндана граничила с небольшими мирными государствами, и свою силу ее правители показали еще сотню лет тому назад при прадеде Аттиса. В море, правда, встречались пираты, но на побережье они ступить не решались, знали, что длинная рука короля дотянется до них в случае нападения даже на Запретных островах.

С севера на юг, от подножия Ледяного хребта до берегов теплого Ийского моря, лежала плодородная земля Энданы. И если западные и восточные соседи у Аттиса тревоги не вызывали, то северная сторона внушала серьезные опасения – высокие горы скрывали страны, достоверных сведений о которых почти не было, только древние легенды, одна другой страшнее.

Клубились облака над заснеженными пиками, с грохотом срывался водопад Сверкающий с гигантской Отвесной скалы, хранившей подходы к леднику, и в осень наползал, спускаясь с гор, мглистый туман. Тайна северных земель оставалась многие века неразгаданной. Слухи о Загорных странах приносили гномы, но они не любили говорить на эту тему, твердили только о большом зле.

Конечно, короля тревожило, что он ничего не знает о далеких соседях, но с другой стороны, страны отделял друг от друга неодолимый ледник, носящий имя Прожорливый. Менестрели сложили много баллад о смельчаках, уходивших покорить его, но нет ни одной со счастливым концом. И еще – в скалах Ледяного хребта имелся подземный проход – туннель, пробитый неизвестно кем и в какие времена, но пользоваться им было невозможно, и далеко ли он тянулся – не ведал никто. Те же всезнающие гномы объясняли, что туннель защищают чары: в него можно войти, но нельзя выйти, по крайней мере, живому существу.

На всякий случай у входа в туннель еще лет триста назад выстроили небольшой форт, приписав к нему постоянный гарнизон, и организовали круглосуточную стражу.

Аттис Второй этот приказ отменять не стал. Кто знает, может, именно в его правление чары рухнут и в ворота постучат с той стороны.

Столица государства – Награна – располагалась на севере страны, и прекрасный, боги знают когда выстроенный, королевский дворец являлся главным ее украшением. Несмотря на то что он давно уже с трудом вмещал разросшиеся дворцовые службы, его величество не желал строить новую резиденцию: по легендам, стены старинных чертогов пропитывало древнее волшебство, хранившее его хозяев.

Монарх посмотрел на Сверкающий. Водопад, хоть и находился довольно далеко, хорошо просматривался с этой стороны дворца, и Аттис часто любовался им по вечерам, когда скала окрашивалась в оранжевый цвет, а падающая вода загоралась кровавыми бликами заходящего солнца.

Аттис сцепил руки за спиной и отрицательно качнул головой, словно давая ответ невидимому собеседнику.

Нет, проблемы Варнабы не связаны с загорным народом, что-то другое пригнало в неурочный час добропорядочных соседей. Возможно, все намного проще? У правителя Варнабы Хоса Первого есть два неженатых сына, а у Аттиса как-никак – три дочери. Самая маленькая, конечно, не в счет, да и две других слишком молоды, но о династических браках принято договариваться за много лет вперед.

Король вздохнул – расставание с детьми, даже весьма отдаленное, не представлялось радужным событием, какие бы политические выгоды оно ни сулило.

– Сир, – размышления владыки Энданы снова прервал секретарь, – королева просила передать вашему величеству, что ждет вас.

Аттис улыбнулся и поспешил на встречу к любимой женщине, мысленно обещая себе, что никогда не принудит дочерей к немилому браку.

Не успели шаги утихнуть, как из-за дальней колонны показалась проказливая мордашка младшей дочери короля.

Значит, в малом зале!

Леа нахмурилась, в точности как отец.

Несомненно, она найдет, где спрятаться, если побежит немедленно!

Малый зал, предназначенный для неофициальных визитов, не удивлял роскошью, зато гости чувствовали себя в его уютных креслах вполне комфортно. Так же как и за большим столом, размеры которого убеждали в том, что визитеры не уйдут голодными.

Огромные окна пропускали много света в комнату, и он, проходя через стекла витражей, ложился причудливым цветным узором на мраморную мозаику пола, веселя души людей.

Но раньше очередных гостей и даже раньше служанок, обязанных провести последние приготовления, в зал проник незваный гость, которому полагалось находиться совсем в другом месте. Тяжелая ткань портьер, украшенная искусным золотым шитьем, колыхнулась, мелькнула маленькая нога в атласном башмачке: за занавесью завозился невидимый шпион, устраиваясь для долгого ожидания.

Принцессе нравилось играть в разведчиков, которые состояли на службе у дяди Риккведа, младшего брата короля. Такие серьезные, в темных плащах, они изредка появлялись во дворце, чтобы потом надолго пропасть, оставив за собой пряный аромат леса и далеких стран.

Двигались воины с бесшумной грацией хищников, и как ни пыталась девочка, ей так и не удалось подобраться послушать – о чем они разговаривают с ее отцом или дядей. Зато во всех остальных случаях… Трудно сосчитать, сколько раз принцесса незаметно присутствовала на тайных заседаниях!

В общем-то скучное занятие: разговоры взрослых такие обыденные и такие долгие, что пару раз принцесса засыпала в своих тайниках.

Девочка снова завозилась в сомнении: может, лучше побежать на конюшню и посмотреть, как устраивают грифонов? А если удастся – погладить их.

Леа уже приготовилась выбраться, но дробный топот множества пар башмаков заставил ее снова замереть. В зал впорхнула стайка служанок, а за ними проковыляла, шаркая косолапыми ногами, степенная нянюшка Рива – бессменная наседка подрастающих детей Аттиса. Она отлично знала характер своей воспитанницы и где стоит ее искать.

С сокрушенным видом, не переставая ворчать, няня принялась осматривать возможные укрытия, не поленившись встать на колени и заглянуть под диван.

Леа затаила дыхание: если ее найдут, то прощай конюшня! Старуха сразу потащит свою подопечную мыться, и тогда она, конечно, пропустит самое интересное.

А няня подходила все ближе и ближе: вот она уже отдернула соседнюю портьеру…

Но тут, к счастью для ее высочества, уборка закончилась, служанок в срочном порядке выпроводили вон, и Риве пришлось уйти вместе с ними, освободив зал для благородных гостей.

Девочка осторожно раздвинула портьеру, чтобы видеть комнату. Массивные двустворчатые двери распахнулись, и в залу вошли в сопровождении секретаря степенные темнобородые мужчины в длиннополой одежде.

Вздох глубочайшего разочарования вырвался у принцессы, и она торопливо прихлопнула рот ладошкой – Леа узнала этих мужчин. В прошлый раз они очень долго и нудно вели разговор с министром торговли о товарах и пошлинах. Это было так скучно, что принцесса в конце концов заснула в своем тайнике. А няня подняла из-за пропажи воспитанницы настоящий переполох, и девочке здорово досталось от мамы.

Да, лучше пойти на конюшню!

Леа уже хотела выскочить, но вошел отец. Путь к отступлению оказался отрезан.

* * *

– О, величайший из королей. – Послы правителя Варнабы дружно согнули спины в низком поклоне. – Да простит нас солнцеликий Хаар за недостойное поведение рабов его, явившихся искать вашей милости в столь неурочный час по воле злого рока.

Послы поклонились еще ниже, сложившись почти пополам.

– Многие века дружьбы между нашими странами оставляют нам надежьду на великодушие мудрейшего из королей, – теперь голоса послов звучали сдавленно: трудно нормально говорить, если спина скручена в бараний рог.

Только природная сдержанность позволила Аттису не показать удивления – никогда еще на его памяти послы Варнабы не отступали от своих, утвержденных «божественными свитками», церемоний. Их бесконечно длинные, полные цветистых иносказаний приветствия вызывали нервную зевоту у подданных Аттиса и служили отличным поводом для шуток. Соблюдение этикета являлось неотъемлемой частью натуры любого жителя Варнабы, казалось, они впитывали его с молоком матери.

Видно, тревожные новости принесли нежданные гости, раз решили отойти от своих традиций.

– Я принимаю извинения, несомненно, у вас веская причина просить срочной аудиенции.

После этих слов варнабцы разогнулись, но до конца не выпрямились, став похожими на вторую руну энданского алфавита. Его величество подавил вздох, поймав себя на мысли, что не прошло и пяти минут, а он уже устал от показного подобострастия.

Король сел за стол, жестом пригласив гостей последовать его примеру. Однако послы, вопреки ожиданиям, не спешили присоединиться к правителю, а в нерешительности топтались на месте и переглядывались. Наконец один из них осмелился сказать:

– О король, всему миру известно – ваше милосердие больше Великого океана, но мы не имеем на него права. Ведь, к нашему неискупимому позору, мы принесли дурные вести!

Варнабец снова замолк, потупив взгляд. Аттис Второй нетерпеливо махнул рукой, требуя продолжения.

– Цветущая Варнаба, родина наших отцов и детей, завоевана. Крылатые любимцы Солнцеликого, способные лететь быстрее ветра, спасли нас от этой орды нечестивой саранчи. Но теперь она двигается к вашим границам. О благороднейший и мудрейший из королей, мы смиренно просим убежища и умоляем сохранить наши жизни!

Правитель Энданы невольно поморщился: он всегда считал, что закон Варнабы, позволяющий казнить гонцов с плохими вестями, – верх дикости. Но новости действительно не радовали.

– Садитесь! – приказал Аттис. – Рассказывайте!

Несчастные беженцы торопливо выполнили повеление короля и, едва сдерживаясь от переполнявших их чувств, поведали о нежданной беде, свалившейся на головы жителей Ванабы. И чем дольше слушал подданных Хоса король, тем тревожнее ему становилось.

Всего несколько недель тому назад через южную границу Варнабы со стороны моря вторгся неизвестный народ. За одну ночь прибрежные города оказались во власти завоевателей.

Основу чужеземной дружины составляли женщины. Женщины, ни в чем не уступающие, да что там, превосходящие в воинском мастерстве, ловкости и доблести самых лучших мужчин-воинов Хоса. Они отлично ориентировались на местности, знали слабые места укрепленных городов, численность, количество и расположение войск Варнабы.

Попытки царя дать достойный отпор завоевателям ни к чему не привели, и неделю тому назад столица пала. Послам удалось бежать чудом, только благодаря тому, что грифоны из царской конюшни остались по возвращении дипломатов у них дома. Даже используя невероятные возможности благородных животных, беглецам пришлось передвигаться и днем и ночью, останавливаясь лишь для того, чтобы накормить грифонов и дать им отдохнуть. Послы считали, что опередили чужеземцев не более чем на две недели.

Что творится на завоеванной территории, варнабцы не знали, но видели, как большие отряды чужестранцев двигаются к границам Энданы. И конечно же послы верили в бесстрашных воинов и бесконечное могущество Аттиса Второго. В то, что он остановит эти исчадия ада, эти богомерзкие существа, недостойные называться словом «женщина»! Они смиренно просили высочайшей монаршей милости и убежища.

В завершение рассказа послы сползли со стульев и упали на колени, слаженно, с усердием припечатавшись лбами к полу.

Аттис выразительно повел бровью – повинуясь безмолвному приказу, секретарь бросился поднимать гостей.

– Можете считать, что убежище предоставлено. Слуга проводит вас в отведенные покои. Пока оставайтесь во дворце, возможно, у меня или его светлости Риккведа появятся к вам вопросы. – Король встал, давая понять, что встреча закончена.

Послы, еще раз поклонившись, попятились к дверям. Один из варнабцев замялся на выходе.

– Ваше величество, Ослепительный Хаар, объезжающий небо на золотом коне, еще не видел такого справедливого правителя. Мы просим принять в дар, как благодарность за оказанную милость, единственную ценность ваших преданных рабов – быстрокрылых грифонов.

Послы снова отвесили поклоны, на этот раз до самого пола, и ушли в сопровождении слуги. Король вздохнул, тяжело опустился в кресло и приказал:

– Эрик, позови маршала и командира «невидимых».

Секретарь тут же исчез за дверью. Его величество кинул внимательный взгляд в сторону окна и, обращаясь к колыхнувшейся портьере, произнес:

– Леа, если ты сейчас же не выйдешь, наказывать тебя буду я, а не мама!

* * *

Спокойный голос отца подействовал на девочку как ушат холодной воды. Ее высочество, виновато вздохнув, выбралась из-за портьеры.

Нет, ну как не везет! Конечно, до отца донесся ее судорожный вздох, когда она услышала о грифонах, и теперь начинается самое интересное, а ее выпроводят! Хорошо, если не влетит за проделку.

Леа осторожно заглянула в глаза отцу и встревожилась. Никогда еще он не смотрел на нее так серьезно и грустно.

– Папа, я больше не буду. Правда, не буду, я обещаю! – торопливо выдохнула Леа, глядя на отца широко распахнутыми глазами.

Аттис притянул к себе дочку, поцеловал ее в теплые кудрявые волосы.

– Детка, беги к маме, считай это приказом, и передай ей, что я задержусь.

Девочка, кивнув, пошла к дверям, то и дело оглядываясь. Уже выходя из залы, она столкнулась с высоким человеком в серо-зеленом плаще и снова замерла со смешанным чувством восхищения и досады.

Командир «невидимых»! Сейчас начнется все самое интересное, а ей уже не узнать! Ну как она могла так глупо выдать себя!

Мужчина улыбнулся, неуловимым движением фокусника сунул в ладошку Леа несколько крупных лесных орехов и слегка щелкнул девочку по носу.

С восторженным вскриком ее высочество, зарывшись в складки плаща мужчины, повисла на его сильной руке:

– Рикки! Как я рада тебя видеть!

Рикквед подхватил племянницу на руки:

– А уж как я рад видеть самую очаровательную девушку Энданы!

Леа уже успела освободить руки, рассовав орехи по карманам, и, обхватив ладошками лицо воина, удерживала его таким образом, чтобы Рикквед ни в коем случае не мог глядеть мимо нее.

– Нам подарили грифонов, ты пойдешь со мной в конюшни? – подняла вверх бровки девочка, не сводя с дяди умоляющего взгляда.

– Хоть на край света, дорогая, но сначала мне надо поговорить с твоим папой.

– Вот так всегда. – Ее высочество, насупившись, сползла с рук дядюшки. – Сначала поговоришь с папой, а потом тебя снова месяц не увидишь!

– Леа! Ты куда-то шла? – Голос отца заставил девочку сморщить нос и сделать шаг в сторону. – Оставь в покое дядю и найди, наконец, маму!

На этот раз сердитый тон привел к желаемому результату: непоседливый ребенок послушался, оставив взрослых наедине для серьезного разговора.

* * *

Рикквед Веллайн, младший брат короля, с улыбкой смотрел вслед убегающей племяннице.

– Знаешь, Аттис, порой я тебе завидую.

– А ты женись, сразу перестанешь: обзаведешься наследниками, красавицей женой и, наконец, успокоишься. Или ты про корону говоришь?

Командир «невидимых» отмахнулся:

– Избавь меня, Среброкрылая Итта, от такой обузы, как корона, да и от женитьбы заодно. Я не могу сделать стольких женщин… несчастными.

– Ну естественно, как же они без твоей любви. Пожалуй, мне даже придется отдельным приказом оставить тебя пожизненно в холостяках. Иначе мой двор в один день лишится доброй половины красавиц, утонувших в слезах от безысходности, – с совершенно серьезным видом кивнул Аттис. – А я, как добрый правитель, этого допустить не могу.

Братья переглянулись и рассмеялись – любвеобильность Риккведа уже давно стала притчей во языцех всего королевства, заставляя скрежетать зубами не одного рогоносца.

– Ладно, а теперь о деле, – посерьезнел король и вопросительно посмотрел на брата. – Тебя Эрик нашел или ты сам с новостями?

– Ты про Варнабу?

– Уже в курсе?

– Мои люди принесли эту новость сегодня, а ты откуда узнал? От послов? – поинтересовался его высочество и, заметив взгляд короля, ответил на невысказанный вопрос: – Я видел грифонов в небе, когда подъезжал к Награне.

Аттис, кивнув, счел нужным уточнить:

– От бывших послов. – А потом спросил: – Так что скажешь?

Рикквед, сев в кресло, вытянул длинные ноги и в задумчивости поскреб гладко выбритый подбородок.

– Пока информации немного, но она продолжает поступать – мои люди отправляют голубей в дорогу, как только узнают что-то полезное. Впрочем, уже известного достаточно, чтобы сориентироваться. – Его высочество полез в карман, выудил с десяток плотно исписанных клочков бумаги, положил их на стол перед братом и продолжил рассказ: – Захват страны начался одновременно с побережья и с восточной границы. Наступление оказалось стремительным и неожиданным, большая часть городов пала без боя – ворота открывали ночью, предварительно вырезав гарнизон. Сражаются чужеземцы хорошо, я бы даже сказал – отчаянно. Основной состав действительно женщины, но есть и мужчины. Практически все конные. Кому не хватало лошадей, разжились у побежденных.

– Они грабят?

– Нет, берут все под свой контроль. Мирное население без нужды не трогают, но смуту пресекают в корне. Царская казна уже в их руках, как и имущество высшей знати. В городах оставляют наместников, свой гарнизон и сразу заселяют. Воевать умеют все, даже дети. Аттис, у меня сложилось впечатление, что неизвестный нам народ, в силу каких-то причин стронувшийся с насиженного места, выбрал для поселения Варнабу.

Его величество нахмурился:

– К нам они тоже полезут? Варнаба маловата показалась?

– Пока не знаю, Аттис. Не уверен. С нами они действуют по-иному: большое войско, не таясь, движется по направлению к Ирильским холмам.

– К холмам, говоришь? Значит, немного времени у нас есть. Сдается мне, что с нами они действительно будут воевать по-другому. Хотя…

Аттис взглянул на брата, и тот, поняв невысказанный вопрос, поспешил ответить:

– Нет, в приграничных лесах тихо.

– Ваше величество…

В комнату вошел уверенной походкой воина мужчина лет сорока. Загорелое лицо, уже изборожденное первыми глубокими морщинами, пересекал шрам, тянущийся через щеку от виска до подбородка.

Аттис скользнул взглядом по вновь прибывшему.

– Светоний, мы вас заждались. Присоединяйтесь.

Маршал кивнул, расстелил на столе карту и вопросительно посмотрел на короля.

Его величество, аккуратно отогнув завернувшийся угол бумаги, мрачно бросил:

– Ну, приступим, господа!

* * *

Ее величество супруга правителя Энданы Аттиса Второго королева Роанна нервничала. У нее с утра все шло наперекосяк.

Во-первых, ей не дали выспаться. Точнее – не дали приятно завершить так удачно начатое утро под предлогом внезапно возникших неотложных государственных дел.

Во-вторых, повторно нарушили покой их величеств уже после обеда и снова под предлогом все тех же неотложных дел.

В-третьих… Сегодняшний вечер тоже, похоже, не удастся: слуги вместе с придворными дамами до сих пор не смогли отыскать ее двух младшеньких и привести их в божеский вид к началу торжества.

Само торжество Роанну тоже нервировало: ну не любила она эти помпезные балы!

Королева мрачно посмотрела на себя в зеркало, перед которым ее держали уже второй час, одевая и причесывая. Больше всего ее величество злило, что супруг просто и незатейливо скинул на нее обязанность быть символом королевской власти на первом же балу сезона!

– Мама! Мама!

В комнату влетели, пихая друг друга локтями, принц Эдвин и принцесса Леа. Эта дружная парочка умудрялась доставлять королеве и няням столько хлопот и тревог, сколько не могли доставить все остальные дети, вместе взятые. Вот и сегодня, мало того, что их искали уже полтора часа, так еще они и нашлись в таком виде, что нет слов. Принц явно провел все это время на конюшне, притом скрывался он от слуг, по-видимому, перебираясь ползком из одного денника в другой. А принцесса, похоже, подмела платьем и волосами все пыльные углы дворца.

Нет, определенно надо устроить выволочку слугам за нерадивость: где же это видано, чтобы во дворце можно было найти столько пыли и паутины!

Маленькие негодники тайфуном пронеслись по залу и повисли на матери с двух сторон.

– Я первый, первый успел!

– Нет, я!

– Сейчас я успею первая, притом обоим одновременно! – пообещала королева. – Если через минуту вы не будете в ванной, а через полчаса – рядом со мной одетыми и причесанными!

Она успела увидеть, как Леа показала брату язык, а он ей в ответ кулак, и дети снова рванули уже в сторону своих комнат.

– Я тебя все равно обгоню!

– Не успеешь!

– Вот увидишь!

Наконец голоса и топот детей затихли, королева повернулась к зеркалу и только тогда заметила постигшую ее катастрофу: ослепительно-белое платье, в которое Роанну старательно облачали в течение тридцати минут, после горячих объятий их высочеств украсилось отпечатками грязных рук. А тут еще неожиданно вернувшаяся дочь срывающимся от быстрого бега голосом возвестила:

– Папа просил передать, что он немного задержится и чтобы бал начинали без него!

Королева страдальчески закатила глаза, ее лучшая подруга, а по совместительству первая фрейлина, понимающе хмыкнув, пошла за другим нарядом.

* * *

В королевский дворец стекались гости. Первый бал сезона, который проводили в самом начале осени, являлся большим смотром невест, официальным представлением новоприбывших ко двору, возможностью дамам блеснуть новыми нарядами и просто веселым праздником.

Залы сияли, залитые светом гномьих огней, раскрывая перед гостями все свое пышное великолепие. Шум от множества голосов, похожий на морской прибой, то становился громче, то неожиданно стихал – гости с минуты на минуту ожидали появления государя, его супруги, наследника и прочих отпрысков.

Королева в это время проводила последний смотр семьи перед выходом: по этикету, на первый бал в сезоне монархи выводили даже малышей королевской крови. Так правящая династия выказывала благосклонность к своим подданным.

Старшему сыну и официальному наследнику престола Герэту в этом году исполнялось восемнадцать лет. Высокий, красивый, хорошо сложенный юноша вот уже два года являлся самым завидным женихом Энданы, предметом тайных воздыханий многих юных прелестниц, и уступал в успехе у дам, пожалуй, только своему дяде Риккведу. К счастью для королевской четы, старший сын унаследовал помимо внешности и характер своего отца. То есть был спокойным, сдержанным в эмоциях, обладал повышенным чувством ответственности, а совершенствование воинского мастерства его пока интересовало больше, чем женщины. И еще он просто обожал свою младшую сестру, принцессу Леантину, которую близкие ласково называли Леа. Сейчас Герэт вызвался заменить отсутствующего отца, чему королева очень радовалась – это давало ей возможность улизнуть с утомительного праздника пораньше.

Рыжеволосой Кэтлин уже исполнилось пятнадцать лет, и она старалась вести себя по-взрослому, подражая придворным дамам. Энн, родившаяся позже сестры на два года, во всем копировала ее поведение.

Обе принцессы уже вступили в тот возраст, когда девочки начинают тщательно заботиться о внешности и строить глазки молодым людям, так что их поведение на балу было легко предсказуемым. А «попить крови» окружающим принцессы успели еще во время подготовки к празднеству, когда им шили наряды. Правда, даже это не шло ни в какое сравнение с теми неприятностями, что могли преподнести малыши, которые ухитрялись с успехом удирать даже от целой армии нянек.

Ее величество, прищурившись, окинула критическим взглядом самых младших членов семьи. Головная боль королевы Роанны – Эдвин и Леа – сейчас походили на двух ангелочков: худенькие, золотоволосые, они отличались только цветом глаз. Эдвин унаследовал его от матери – темно-серый, а сестре достался ярко-синий, как у отца.

Их высочества были погодками: Эдвину уже исполнилось восемь лет, а Леантине через неделю отпразднуют семь. Малыши, тщательно отмытые и одетые, стояли в сторонке и о чем-то горячо перешептывались. Глядя на плутовские мордашки младших детей, ее величество поняла – парочку необходимо срочно разлучить! Иначе не миновать непредвиденных развлечений.

На прошлогоднем балу Эдвин и Леа умудрились раздобыть безобидную в общем-то болотную крысу. К сожалению, когда зверек пугался, он выстреливал из желез удивительно вонючую, несмываемую жидкость. Выпустили маленькие негодники крысу, понятное дело, среди дам.

Для ее величества до сих пор оставалось загадкой, где могло уместиться в мелкой зверушке столько пахучего вещества!

В результате этой «милой» шалости праздник пришлось срочно переносить в сад, зал закрыли на два месяца. С десяток придворных нескольких недель отсиживались по своим покоям. И на весь сезон в моду вошли духи с плотным, насыщенным ароматом, от которого у королевы болела голова.

– Герэт, – Роанна поманила пальцем старшего сына, – ты не мог бы проследить за этой проказницей? А Эдвина я возьму на себя.

Герэт, понимающе усмехнувшись, торжественно протянул руку младшей сестре:

– Леа, не откажешься побыть моей дамой сердца сегодня вечером?

Девочка, вздохнув, с тоской посмотрела на Эдвина.

– Она уже моя дама! – попытался выручить свою подругу принц.

– Две дамы для одного вечера многовато, ты не находишь? – покачал в ответ головой старший брат.

Мальчик оглянулся и увидел рядом улыбающуюся мать. Ему ничего не оставалось, как протянуть ей руку.

Королева удовлетворенно осмотрела свое семейство – теперь есть шанс на спокойное завершение вечера!

* * *

Леа тихо сползла с высокой кровати, на цыпочках, стараясь не шуметь, прокралась к двери, ведущей в коридор, и подергала ручку.

Закрыто! Значит, придется лезть к Эдвину через балкон. Хорошо, что комнаты рядом!

Принцесса выбралась из спальни, прихватив с собой не раз выручавшую в подобных случаях учебную доску, и перекинула ее мостиком через мраморные бортики балкона. А затем, поставив табурет, путаясь в длинном подоле ночной рубашки, перебралась по сооруженному «мосту», стараясь не смотреть вниз и не думать о возможном наказании.

Если кто-нибудь увидит этот трюк, принцессе так достанется! Притом за дело: ведь самой меньшей из бед, грозящих безрассудной проказнице в случае падения, были бы переломанные кости.

С успехом преодолев все трудности и очутившись на той стороне, Леа спрыгнула, аккуратно спустила крашеную деревяшку, чтобы не попалась няне на глаза, а затем на четвереньках подобралась к двери. Тонкая шелковая занавесь колыхнулась от свежего ветерка, и принцесса увидела брата, мирно посапывающего и видящего, вероятно, уже десятый сон.

– Эдвин, ты что, спишь?! – Возмущению девочки не было предела.

– Тихо! Почему задержалась? – подняв голову, прошептал в ответ Эдвин.

Он откинул одеяло, и Леа увидела, что брат полностью одет и даже в башмаках.

– Рива не уходила. И платье мое унесла! – пожаловалась принцесса, осторожно продвигаясь вглубь комнаты.

Ходить в детской Эдвина следовало с опаской, иначе в самый неподходящий момент можно было завопить от боли, наступив босой ногой на оловянного солдатика в остром шлеме или на зубчатый гребень серебряного дракона. Принц часто выставлял их перед сном на ковер «для защиты».

Эдвин хмыкнул, сочувствуя, – вредная все-таки у его сестры няня. Леа тем временем деловито выудила из-под пуховой перины сверток с одеждой. Штаны и рубашка брата уже не раз выручали непослушного ребенка. Правда, ходить приходилось босиком – из башмаков его высочества маленькая нога принцессы выскальзывала. Ну да ничего – еще не холодно.

Девочка торопливо принялась одеваться, что, впрочем, не мешало ей говорить:

– А тебя случайно не закрыли?

– Я сегодня ключ запасной стащил! – довольно похвастался Эдвин.

– А от конюшен?

– Не получилось, но в дальнем деннике щеколда на окне откручена. И еще я курицу жареную припрятал.

– А у меня только яблоко.

Перешептываясь, дети рассовали оставленную с ужина еду по карманам и открыли дверь.

Свечи и часть гномьих огней уже потушили, в коридорах и залах, примыкающих к спальням их высочеств, царил полумрак.

Две маленькие незаметные тени скользнули вдоль стен к лестнице, замирая от каждого шороха.

Сегодня в замке царило необычное оживление. Еще бы, ведь бал прервали неожиданным объявлением: война!

Крылатые гонцы, засветло выпущенные из королевской голубятни, уже несли нерадостную весть во все уголки страны.

За всю историю существования Энданы ее народу не раз приходилось отстаивать свою независимость, отбиваясь от желающих урвать кусок плодородной земли. И хотя последняя война случилась еще во времена правления Ноттана Храброго сто двадцать лет тому назад, до сих пор в государстве все дети в возрасте двенадцати лет проходили годовое обучение в ратных школах. Поэтому все энданцы умели как минимум стрелять из арбалета. Наиболее способных мальчиков оставляли учиться дальше. Девочек забирали домой. Подданные Аттиса слыли здравомыслящими людьми и справедливо полагали, что военная карьера – это совсем не женское дело.

Завтра глашатаи с утра протрубят сбор войск, и луга перед городом запестрят походными шатрами. Потянутся вереницы всадников и пеших воинов, прибавится работы у кузнецов и трактирщиков, затуманятся невеселыми мыслями женские глаза. Одно слово – война.

Глава 2

Большая лапа пробороздила в соломенной подстилке денника глубокий след, подгребая ближе куриное крыло. Круглый оранжевый глаз грифона моргнул, присматриваясь к незваным посетителям, оседлавшим ограждение загона. Животное явно не одобряло приход поздних гостей, хотя от угощения не отказывалось.

Их высочества, устроившись верхом на двери большого вольера, делились едой с его обитателем – экзотическим подарком беглых варнабских послов.

Огромный зверь был очень хорош. Его мощное тело, словно броней, было покрыто плотным, темно-коричневым оперением, отливающим на свету рубиновыми всполохами.

Зверь был опасен: черный тяжелый клюв справился бы с любой кольчугой, а удар когтистой лапы сломал бы с одного удара лошадиный хребет.

Грифон снова моргнул и по-птичьи склонил голову набок, словно пытался высмотреть: а не завалялся ли среди соломы незамеченный кусок угощения.

– Дай мне еще курицы, Эдвин! Я хочу подойти ближе. – Принцесса требовательно протянула руку, не отводя взгляда от животного.

– Не надо! Он тебя прихлопнет одной левой! Вон как глазами сверкает! – поежился Эдвин, проследив, как грифон проглотил куриное крыло.

– Не прихлопнет! Они людей не едят, я читала.

– А он тоже читал? Может, он об этом не догадывается?!

И словно в подтверждение слов принца зверь, громко щелкнув клювом, с интересом посмотрел на детей.

– Ну, дай, не жадничай, я все равно подойду! – не испугалась заинтересованного взгляда Леа. Девочка перекинула ногу, перевернулась на живот и осторожно сползла вниз.

– Леа, не ходи к нему! – попробовал урезонить сестру принц, но безрезультатно – Леа сделала первый шаг к опасному зверю. – Вот демон… Ты упряма, как мул! – выругался Эдвин, спрыгивая следом.

Леа, не тратя времени на пустые раздумья, отобрала у мальчика остатки курицы и вытянула вперед руки, предлагая хищнику угощение. Затем медленно-медленно, стараясь не спугнуть собственную отвагу, маленькими шагами приблизилась к животному. Грифон, неторопливо, по-кошачьи потянувшись, встал и в ожидании пригнул голову. Несколько долгих секунд ребенок и опасный хищник смотрели друг на друга, потом грифон аккуратно снял клювом с ладошек девочки предложенный кусок, запрокинул голову и проглотил.

Леа, придвинувшись еще ближе, погладила бока животного:

– Эдвин, он такой, такой… – От охватившего ее восторга девочка не сумела подобрать нужные слова и попросила: – Ну погладь его!

Не желая уступать в храбрости сестре, мальчик бочком, вдоль стены, протиснулся к грифону и потрогал сложенное крыло:

– Какие огромные перья!

Грифон, свысока осмотрев назойливых гостей, как-то совсем по-человечески вздохнул и осторожно улегся на подстилку. Дети, осмелев, тут же залезли на него верхом. Принцесса, прижавшись щекой к шее зверя, зарылась двумя руками в перья и что-то тихо нашептывала ему. Мальчик, с удобством растянувшись на широкой, как стол, спине грифона, взирал на сестру сверху вниз немного снисходительно.

– Знаешь, Леа, – принц серьезно нахмурил брови, подражая отцу, – правду говорит Кэтлин – ты все-таки немножко ненормальная. Да и я тоже.

Леа повернула к брату совершенно счастливое лицо, и ее веселый смех колокольчиком раскатился под высокими сводами королевских конюшен.

* * *

Утро во дворце началось с переполоха. Пропали самые младшие члены королевской семьи. И если объяснение исчезновению принца еще могли дать открытая дверь и пропавший запасной ключ, то принцесса исчезла из запертой комнаты. Вопли ее няни, перемежающиеся с причитаниями о том, что этот ребенок кого угодно сведет с ума, привлекли внимание к пустым комнатам детей.

Особо никто не испугался – раз пустыми стояли две комнаты, значит, их высочества сообща устроили очередную шалость. Теперь главной задачей было вовремя выловить маленьких шалопаев, пока они что-нибудь не натворили. Опять-таки у родственников пропажи уже имелся определенный опыт, поэтому старший брат их высочеств, молодой принц Герэт, первым делом направился к конюшням. Зрелище, которое ожидало его у вольера для редких зверей, повергло в шок славного юношу, стоило только открыть дверь загона.

Опасный хищник неподвижно лежал на подстилке, по-птичьи растопырив крылья, чем напомнил его высочеству виденную в детстве наседку. Под крыльями животного, уютно прижавшись к его бокам, посапывали дети. С первого взгляда они выглядели весьма довольными… в отличие от взъерошенного зверя. Похоже, грифону, отягощенному заботой о двух «птенчиках», этой ночью отдохнуть не удалось.

Увидев Герэта, столбом застывшего у двери, он с видимым облегчением поднялся и осторожно пихнул клювом одного из спящих детей. Если судить по длине волос – Леантину.

Девочка подняла голову и, сонно щурясь, посмотрела на старшего брата. В дыбом стоящих спутанных кудрях принцессы застряла солома, мятую рубашку украшали пятна жира и грязи, но в целом ее высочество выглядела вполне здоровой.

– Герэт… А мы тут знакомились с Ветром. – Голос принцессы был сонным.

Девочка часто поморгала, как совенок, потерла кулачками глаза, затем встала, отряхнула одежду от прилипшего сена и несильно пнула спящего брата. Эдвин в ответ недовольно заворчал, но глаза все-таки открыл и, узнав в посетителе старшего брата, мгновенно вскочил на ноги. Стоит ли говорить, что внешне он выглядел ничуть не чище сестры.

Спросонья мальчик не очень хорошо понимал, где находится, но грозно нахмуренные брови наследника ничего хорошего не сулили – подзатыльник это как минимум. Его высочеству оставалось только надеяться на сестру и на ее умение крутить старшим братом так, как ей хочется.

Леа уже подбежала к сердитому юноше и ухватилась за его рукав, пытаясь подтащить к грифону.

– Герэт! – Счастливый голос малышки заставил разгладиться лоб старшего принца. – Он сказал, что его зовут Ветер! Он такой хороший!

– Леа, разве грифоны умеют разговаривать?

Фантазия малышки заставила принца улыбнуться. Не мог он долго сердиться на эту проказницу – это знали все, в том числе и она сама.

– Нет, Герэт, ты не понимаешь! Он мне мысленно сказал. Он обещал меня покатать!

Герэт содрогнулся, представив себе полет в поднебесье, и решительно подхватил девочку на руки – с нее станется, возьмет да покатается! Его сестренка умудрялась договариваться даже с жуками, каждый раз уверяя окружающих: «Он мне сказал, мысленно». Надо попросить отца, чтобы выделил слуг для охраны животного, а то в следующий раз Леа придется искать в облаках, а летать точно никто из семьи не умеет!

Пока шел этот занимательный разговор, Эдвин, решив не терять зря времени, успел под шумок проскользнуть мимо брата и удрать.

Наследник досадливо вздохнул, обнаружив пропажу.

Ничего, он еще успеет найти бессовестного негодника и прочитать ему нотацию о том, что порывы сестры надо сдерживать, а не потакать им! Да и Леа полезно будет послушать.

И вообще, лучше всего отвести непосед к матери, пусть она их воспитывает. Хвала богам, что Герэта пока не заставляют жениться, а то ведь родится похожее дитятко, и не видать тогда покоя. Да и что он – нянька, ловить малышей?! Он мужчина! Его ждут меч и верный конь! Завтра утром первый полк выдвинется на позиции, и он, Герэт, дома не останется!

Вдохновленный геройскими мыслями, наследник довольно взъерошил кудри сестре и быстрым шагом направился вон из конюшни, насвистывая мелодию марша.

Грифон, глядя вслед уходящим людям, не потрудившимся даже закрыть за собой дверь, длинно зевнул, пару раз махнул крыльями, с наслаждением растянулся на подстилке и наконец-то заснул.

* * *

Этим утром солнце совсем не торопилось взойти над столицей. Рассвет медленно, словно нехотя, смывал ночные краски города. На площадке Смотровой башни дворца застыла одинокая женская фигура, закутанная в длинный плащ. Холодный северный ветер теребил темные пряди волос, заставляя женщину зябко ежиться.

Ее величеству не спалось, она искала уединения. Конечно, одиночество в это время суток легко достижимо, но королеве казалось – в покоях ей не хватает воздуха, а невеселые мысли лезут в голову с удвоенной силой.

Энданская дружина покинула столицу десять дней назад, после ее ухода Награна замерла в ожидании. Даже ушлые городские воришки притихли. Ночью и днем улицы патрулировала городская стража, усиленная ополчением. Горожане приводили в порядок оружие, вспоминая заодно, как им пользоваться. И только стайки неугомонных детишек по-прежнему беспечно носились по улицам, играя в войну. Через день или два голубиная почта принесет первые вести, а пока…

Королева попыталась выдохнуть щемящую боль, возникшую в груди еще на балу. Хорошо, что повседневные заботы целиком занимали монаршее внимание: на время отсутствия супруга бремя правления легло на Роанну. Но в ночной тишине, раз за разом, одиночество и тревога одолевали королеву, лишая сна, гнали на башню высматривать крылатого гонца.

За спиной скрипнули петли, королева обернулась – в дверном проеме мелькнула лысина верного камердинера Аттиса.

– Ваше величество, завтрак подан.

– Иду, Кир, уже иду, – бросив последний взгляд на просыпающийся город, королева Роанна еще раз глубоко вздохнула, аккуратно подобрала подол и стала спускаться по крутой винтовой лестнице, не забывая внимательно смотреть себе под ноги.

Еще во время первой экскурсии на Смотровую башню Аттис подробно рассказал молодой супруге о судьбе одного из правителей, который этого не делал. В галерее его портрет висел пятым с краю. Сей достойный муж вошел в историю под прозвищем Вориш Хромой.

* * *

Поредевшая королевская семья собралась на завтрак не сразу: первыми за стол уселись перешептывающиеся Кэтлин и Энн. Пустое кресло отца, тревожно светящееся алым пятном атласного чехла, сразу притянуло к себе внимание принцесс. Девушки переводили с него на мать беспокойные взгляды, не забывая, впрочем, поглощать рогалики с вареньем.

Королева, задумчиво помешивая ложечкой в чашке с кофе, погрузилась в собственные мысли, не замечая ни окружающих, ни еды. И в этой повисшей тишине жужжание над вазочкой с медом невесть откуда залетевшей пчелы было самым громким звуком. Правда, недолго.

Сначала где-то громыхнуло, словно на пол полетел серебряный поднос, а потом в соседней комнате раздались громкий топот и смех.

Эти неуместные для тихого утра звуки заставили старших принцесс сурово сдвинуть брови и повернуть головы в ожидании появления виновников беспокойства. Они не заставили себя ждать: закрытые двери распахнулись, как от хорошего пинка, и неугомонная парочка вломилась в столовую.

Леа и Эдвин, вооружившись деревянными мечами, упоенно сражались. Слуги старались убраться с их пути, опасаясь оказаться задействованными в качестве щитов или в виде естественного препятствия и безвинно пострадать.

По-видимому, бой шел уже давно: лица детей раскраснелись и блестели от пота. Сдаваться пока никто не собирался. На стороне Эдвина были возраст и сила, на стороне Леа – ловкость и изобретательность. Некоторое время дети кружили вокруг стола, не обращая ни малейшего внимания на грозные окрики старших сестер, а затем сошлись в поединке, скрестив клинки, и Леа, атакуя, со всех силенок врезала ребром своей деревяшки по оружию брата.

Дальше события хлынули лавиной. От сильного удара игрушечный меч мальчика, треснув, разломился на две части, верхняя половина игрушки, красиво вращаясь, пролетела над столом и рухнула в чашку Кэтлин. Фарфор, жалобно звякнув, раскололся, а его содержимое расплескалось, обильно оросив сидящих за столом мелкими брызгами и оставив темные пятна на одежде и скатерти. Увидев такие разрушения, Эдвин замер с раскрытым ртом, Леа воспользовавшись подходящим моментом, с торжествующим воплем: «Убит!!!» – сунула противнику под мышку меч, а королева, побледнев, закрыла лицо руками и, не говоря ни слова, выбежала из комнаты. В завершение переполоха больше всех пострадавшая от кофейной гущи, злая, как сто демонов, Кэтлин, не сдержав рвущуюся ярость, хлопнула ладонями по столу.

– Вы оба! – прошипела девушка и замолчала, пытаясь справиться со злостью. Когда она снова заговорила, тон принцессы был подобен зимней стуже в горах. – Как вы можете в это играть! Вы что, не видите, как маме плохо! Она и так постоянно думает, что отца и Герэта могут убить! – На этом гнев девушки иссяк, а глаза наполнились слезами. – Только посмотрите, во что вы превратили мое любимое платье!

Глава 3

Леа, сжавшись в комочек, сидела на кровати в своей комнате. Правая щека припухла и горела огнем, но принцесса не замечала боли, ее мучили другие мысли.

Это невозможно, сестра соврала, Герэт и папа не могут умереть!

Девочка видела смерть – в прошлом году она играла с ручным чижом, когда внезапно подкравшаяся дворцовая кошка поймала его в прыжке. Птицу отняли, но поздно. Трупик похоронили в саду, а маленькой принцессе объяснили значение слова «смерть». А еще через месяц во сне умер дедушка. Отец был печален, мама плакала. И глядя на то, как опускают в могилу дедушкин гроб, Леа поняла, что смерть – это скверно, потому что мертвые не возвращаются. И вот теперь Кэтлин сказала, отец и Герэт тоже могут умереть!

Потрясение от слов старшей сестры оказалось слишком велико: весь день девочка ходила тихая и молчаливая. Рано отпросившись спать, она сразу залезла под одеяло и замерла, свернувшись клубочком. Правда, стоило няне выйти за дверь, оставив подопечную в одиночестве, как Леа села, дожидаясь, пока дворец затихнет.

Она не могла допустить, чтобы папа и брат ушли к каким-то предкам навсегда. И пусть только попробуют эти неведомые… как их там назвали… Исчадья Ады тронуть ее родных! Услышав шаги и щелчок поворачиваемой ручки двери, Леа снова нырнула под одеяло, притворившись спящей.

Королева осторожно подошла к кровати, склонилась над дочерью и зачем-то потрогала ее лоб. Леа дышала легко и ровно. Ее величество с минуту постояла – ей хотелось как-то утешить малышку, но решимости ради этого потревожить детский сон не хватило, – затем, поцеловав девочку, так же тихо ушла. Стоило матери шагнуть за порог, как ее неугомонный ребенок тут же открыл глаза и отодвинул в сторону одеяло.

Все! Проверка состоялась! Минут через десять можно выбираться из кровати, но пока надо полежать. На тот случай, если Рива вернется. И так нянька весь день косилась с подозрением на слишком молчаливую подопечную.

Леа повернулась на бок, устраиваясь поудобнее, и… не заметила, как заснула. Вот только от этого стало еще хуже – сон ей приснился очень страшный. Сон про то, как на большой равнине сходятся друг с другом две армии. Как несется впереди всех белый жеребец отца, как конь спотыкается и падает. Как отец лежит с открытыми глазами, а вокруг его тела растекается лужа крови, рядом валятся на землю мертвые люди, и среди них Герэт со стрелой в горле. На этом месте девочка закричала и… проснулась.

Комнату заполняли предрассветные сумерки. Некоторое время Леа просто лежала, тихо плача. Потом решительно вытерла кулачками глаза, отбросила одеяло и стала одеваться. Подобрав валяющийся на ковре деревянный меч, она осторожно повернула дверную ручку и облегченно вздохнула – отлично, ее забыли запереть!

Добежать до конюшни оказалось делом десяти минут, на то, чтобы в нее забраться, ушло и того меньше: нерадивые конюхи так и не закрыли окна!

Леа змейкой скользнула по стене, окунаясь в теплый запах стойла. Девочка несколько минут постояла, давая глазам привыкнуть к темноте, и уверенно двинулась вдоль денников. Отыскав нужную дверь, ее высочество пробралась к вольеру грифона. Быстро справившись с непослушной щеколдой, Леа подбежала к спящему зверю и затеребила его:

– Ветер, проснись! Нам нужно лететь!

Грифон открыл глаза, нехотя поднялся, потоптался на месте, стряхивая остатки сна, и на всякий случай заглянул в кормушку. Не обнаружив ничего съестного, он неодобрительно крикнул.

Принцесса тут же зашептала:

– Тихо, Ветер! Ну, пожалуйста, тихо! Если я пойду за едой, меня запрут! Потерпи немножко, мне очень-очень надо найти папу!

Глаза ее высочества заблестели от подкативших слез, и она всхлипнула. Грифон обреченно вздохнул, поняв, что спокойная жизнь закончилась, и легонько подтолкнул девочку к висевшей на столбе сбруе, подсказывая, что нужно делать. Леа тут же повеселела и, поднатужившись, сняла широкий ошейник. Животное послушно опустило голову, помогая принцессе его надеть. А вот с седлом у беглянки ничего не получилось – оно оказалось слишком тяжелым. Махнув в досаде рукой – мол, все равно седлать не умеет, – девочка потянула за собой грифона в сторону выхода. Сдвинула в сторону засов, широко распахнула двери и залезла на зверя, поежившись – зябкий утренний воздух заставил принцессу пожалеть о том, что на ней только легкое платьишко.

Грифон терпеливо выждал, пока Леа удобно усядется, несколько раз взмахнул крыльями, давая привыкнуть и крепче схватиться за ошейник.

– Ветер, нам надо лететь за армией! – Девочка подняла руку, указывая направление, куда ушло войско отца.

Грифон разбежался, сильно взмахивая крыльями, и взлетел. Встречный поток воздуха ударил беглянке в лицо, словно хотел остановить и вернуть на землю, а тело грифона, такое надежное, пока он стоял, неожиданно задвигалось, пытаясь выскользнуть из-под ног.

Леа в страхе зажмурилась, плотнее прижалась к Ветру, на некоторое время замерев. Она не видела, как мелькнул внизу дворец, как охнула от ужаса ее мать, разглядев седока на звере, как исчез из вида просыпающийся город.

Когда ее высочество наконец решилась открыть глаза, внизу простирались леса, время от времени чередующиеся с возделанными полями и маленькими городками. Солнце, еще по-летнему жаркое, быстро согрело принцессу – она перестала дрожать и осмотрелась.

Теплый ветер, растрепав принцессе волосы, заставил ее жмуриться от удовольствия, что совсем не помешало девочке рассмотреть открывшиеся просторы: мир сверху выглядел удивительно разноцветным, как гномья мозаика из драгоценных камней. Это было так красиво, что сердце замерло от восторга, и Леа рассмеялась.

Однако полет принес не только удовольствие: довольно скоро девочка устала, а ближе к вечеру и вовсе выбилась из сил. Ей стало тяжело удерживаться на гладкой спине, заболели руки и ноги, начала кружиться голова. Путешествие уже не веселило принцессу, ей хотелось домой, к маме и брату. Ее высочество обрадовалась бы даже вредным сестрам. Только упрямство и страх за отца не позволили Леа повернуть обратно. А мудрый зверь, который мог лететь всю ночь напролет, только покосился оранжевым глазом на всадницу и зашел на посадку, выбрав для ночлега подходящую полянку. Он приземлился, пробежав галопом с десяток ярдов, остановился и осторожно улегся на траву, давая Леа слезть.

За время полета ее мышцы затекли и одеревенели, любое движение теперь давалось через боль. Леа хватило сил только для того, чтобы доплестись до кустиков по нужде. Потом она растянулась на земле и заснула, привалившись к теплому боку грифона.

На рассвете принцесса проснулась от холода. Ветер лежал шагах в пяти, с аппетитом уплетая пойманного зайца. Желудок Леа тут же настойчиво потребовал еды, и девочка отправилась побродить вокруг поляны. Ей удалось найти заросли дикой малины. Через полчаса, исцарапанная, но вполне довольная принцесса снова залезла на свое животное.

* * *

Высоко в поднебесье звенела песня жаворонка, осыпаясь вниз хрустальными колокольцами. Стрижи без устали носились друг за другом – им не было дела до людских проблем. А внизу, на большом поле, заросшем белым и розовым клевером, замерли друг напротив друга две армии. Воины уже оголили оружие, лучники достали стрелы и наложили их на тетиву. Еще миг, и люди рванутся навстречу друг другу, сойдутся в страшном бою, а пока…

Аттис обернулся, ища взглядом сына, – правитель хотел, чтобы Герэт был на виду. Король уже собирался отправить к принцу оруженосца, когда вздох изумления пронесся над рядами обеих армий. Аттис, подняв голову, удивленно моргнул.

Над травой пронеслась большая крылатая тень, и точно посреди поля приземлился грифон. Сначала монарху показалось, зверь прилетел один, но потом Аттис увидел, как со спины животного слезла маленькая девочка и решительно двинулась в сторону противников энданцев.

– Ребенок? Откуда? – удивился король и прищурился, силясь рассмотреть малютку.

– Отец, это же Леа! – Отчаянный крик старшего сына вывел короля из неподвижности, заставил сердце гулко стукнуть о ребра от страха.

Его дочь, бесстрашно сжимая в руках игрушечный меч, не оглядываясь, шла одна на вооруженное войско. Аттис, пришпорив коня, понесся ей наперехват, за ним поскакала охрана. Принца успел удержать наставник, перехватив поводья его коня.

– Леа, остановись! Не смей!!!

Крик правителя Энданы заставил принцессу замедлить шаг, но слишком поздно: к ней уже примчались с десяток конных воительниц. Одна из всадниц, спешившись, остановилась перед девочкой, вторая занесла над ее головой меч, давая понять энданцам, что убьет ребенка в случае опасности, остальные кружили, не позволяя никому приблизиться.

Аттис резко осадил коня, отдав своим воинам короткий приказ не двигаться. С отчаяньем правитель был вынужден в бездействии наблюдать за происходящим, ощущая себя самым беспомощным и несчастным человеком в мире.

Леа со страхом рассматривала стоящую пред ней воительницу. Легкий с золотой насечкой шлем частично скрывал лицо женщины, короткая туника, до середины бедра закрытая кольчугой, оставляла на виду мускулистые загорелые ноги. Из вооружения у иноземки – короткий меч и круглый щит с инкрустацией, а за поясом метательные кинжалы.

«Знатная женщина!» – решила для себя принцесса и церемонно поклонилась, как равной. Чужеземка посмотрела на девочку, словно на неведомого зверька, с насмешливым интересом.

– Кто ты, дитя? – спросила воительница на чистом энданском языке со столичным выговором.

От неожиданности девочка, забыв, что хотела сказать, честно ответила:

– Принцесса.

Женщина рассмеялась:

– Принцесса Леа, вероятно?

Ее высочество насупилась, она очень не любила, когда над нею потешались незнакомые люди.

– Я – Леантина Веллайн Ромна, младшая дочь мудрого правителя славной Энданы Аттиса Второго и его супруги Роанны Красивой, – звонко отчеканила принцесса, не забыв спросить о главном: – А вы и есть Исчадье Ады?

Воительница поперхнулась от неожиданности.

– Великая матерь всех богов… Это кто же тебя таким словам научил, деточка? – поинтересовалась она.

– Вы или не вы? – даже не подумала смутиться принцесса.

– Наверное, я, – решила женщина.

Леа судорожно вздохнула, потом выставила вперед свое смешное оружие и тихо, но решительно сказала:

– Я не дам вам убить папу и Герэта!

– Отважная птичка, – усмехнулась женщина и повернулась к той, что держала меч над головой Леа: – Что скажешь, Арзила?

Всадница, внимательно рассматривавшая все это время малышку, что-то быстро сказала на незнакомом языке. Вероятно, ее ответ сильно удивил собеседницу девочки.

– Ты уверена? – уточнила она по-эндански. Женщина кивнула. Воительница еще немного помедлила, что-то решая для себя, а потом спросила: – Ну, ваше высочество Леантина Веллайн Ромна, младшая дочь мудрого правителя славной Энданы Аттиса Второго и его супруги Роанны Красивой, что вы готовы сделать для того, чтобы ваши родные остались живы?

Леа, опустив меч, с надеждой посмотрела женщине в лицо.

– Все, Исчадье Ады.

– И ты согласна жить у меня до шестнадцати лет?

– Так долго? – охнула девочка. Ее губы задрожали, глаза наполнились слезами, казалось, она ударится в плач, но в следующее мгновение младшая дочь короля Энданы, справившись со своим горем, твердо сказала: – Я согласна! – А потом сбавила тон до шепота: – Только папе надо сказать.

Теперь Леа осмелилась оглянуться. Застывшее лицо отца, лишенное чувств, ничего не выражало, но девочке показалось, он постарел на много лет.

– Мы уж сами как-нибудь скажем, – усмехнулась всадница, махнув рукой своим воинам. Конский строй разомкнулся, и Аттис смог подъехать к дочери. – Ваше величество, – всадница сняла шлем, открыв молодое лицо, – я – Санага, царица народа азанагов, пришедших из страны Сангана, согласна подписать с вами мирный договор и не нарушать более границ Энданы, если ваша дочь – принцесса Леантина – останется на воспитание среди моего народа до достижения своего совершеннолетия.

Синие ласковые волны океана разбиваются о черный песок островов. На склоне горы раскинулся прекрасный мраморный город, утонувший в зеленых садах. Белоснежные вершины гор закутаны в пушистые шубы облаков.

Взгляд жрицы, словно чайка над океаном, скользит по этому великолепию.

Прекрасна родина азанагов, нет на земле второго такого места. Но тревожен сон жрицы. Наползают черные тучи и меняют цвет гор. Рушатся колонны зданий, крик людей стоит над островами. Огонь поглощает цветущие сады. Огромная волна сметает все со своего пути, скрывая в пучине землю, которую считал родиной свободный народ азанагов. И слышит предупреждение жрица: «У вас есть пять лет».

Снова меняется сон. Две девушки, спина к спине, сражаются на поле брани. Одна из них – из народа азанагов, а другая… Нет среди азанагов таких светловолосых, и синих глаз не бывает у детей Омари. Но даром богов отмечена эта девушка, и сражается она так же, как жительницы островов.

Крутятся, сменяя друг друга, картины боя.

С трудом поднимается с ложа богини жрица. Удары сердца отдаются в висках. Дрожащей рукой отвергает провидица предложенное питье.

Все ясно сказала богиня. Ее народу дано пять лет, чтобы найти новую родину или погибнуть.

А еще через четыре года во время обряда обращения к Великой богине узнает жрица в маленькой дочери правительницы азанагов темнокожую воительницу из видения. Вот только где искать вторую? Ведь без нее погибнет будущая царица от удара меча.

* * *

Почтовый голубь принес неожиданные новости: войны не будет, младшая принцесса Леа оставлена заложницей у воинственных женщин на десять лет в обмен на мир и спокойствие.

Через пару недель войска вернулись домой, и все встало на круги своя. Почти все. Во дворце воцарилось уныние, притом, похоже, надолго.

Королева, закрывшись в своих покоях, плакала, обвиняя себя в том, что не смогла сдержать чувств, подтолкнув дочь к побегу.

Кэтлин горько рыдала, мучаясь совестью приблизительно по той же причине.

Герэт проводил время в тренировочных залах с наставником, вымещая в учебном бою всю свою ярость. Принц злился на невозможность повернуть время вспять.

Эдвин не плакал, мужчинам не подобает плакать, но также закрылся в своей комнате и, расстреливая из рогатки игрушечных солдат, переживал, что уж он-то просто был обязан догадаться, что сделает сестра.

В чем винился король, тоже понятно. Как можно объяснить себе и любимой женщине, что это правильно – позволить ценой свободы дочери купить спокойствие своей страны? Что сказать сыну? И как самому не вспоминать каждую минуту, что, возможно, ему не суждено увидеть малышку долгие десять лет!

Его величество старался не покидать кабинет, нагружая себя всевозможными делами. Слуги и придворные разве что на цыпочках не ходили и разговаривали громким шепотом, как в доме тяжелобольного.

Жизнь не желала налаживаться. И только Энн глубокомысленно заметила, что это лучший поступок Леа за все годы ее жизни.

Еще через две недели в дворцовые ворота въехал мужчина на усталом коне. Бросив поводья первому попавшемуся слуге, он прямиком направился в кабинет правителя. Остановить его не посмели и даже докладывать не стали – у слуг имелся четкий приказ монарха пропускать его брата Риккведа в любое время суток.

Командир «невидимых» застал государя сидящим за столом, заваленном бумагами. Глаза короля были красными от недосыпания. Увидев брата, Аттис встревоженно заглянул ему в лицо в поиске ответа на мучивший вопрос.

– С ней все в порядке, – ответил его светлость и принялся возиться с застежкой плаща.

– Давай позовем Роанну, а то сам я ей рассказать не смогу. – Король горько усмехнулся: – Даже живу теперь в кабинете. Боюсь жене в глаза смотреть.

Рикквед нахмурился:

– Глупостями занимаешься. Выбора у тебя не было. В противном случае они просто убили бы Леа. А так живая, пусть и далеко. Войну мы, конечно, выиграли бы, но большой кровью. И совести у тебя нет, разве можно бросать женщину в одиночестве в такое время?

Король хотел возразить, потом, махнув рукой, вызвал слугу и приказал передать ее величеству, что ждет ее в кабинете. Следующие десять минут братья провели в молчании. Рикквед курил трубку, а король в нетерпении метался из угла в угол.

– Сядь, Аттис, а то у меня уже в глазах рябит, – поморщился Рикквед.

Его величество резко повернулся, чтобы сказать что-нибудь злое, но, увидев, какой усталый и измотанный вид у брата, только спросил:

– Ты сколько дней не спал? Свалился бы где-нибудь по дороге.

– На себя сначала посмотри, – посоветовал командир «невидимых».

Король открыл было рот, чтобы возразить, но в это время дверь распахнулась: в кабинет, один за другим, вошли все члены королевской семьи.

Глядя на лица обеспокоенных родственников, Рикквед счел за благо повторить:

– С ней все в порядке!

Королева всхлипнула, не в силах справиться с охватившим ее напряжением. Аттис тут же подошел и обнял жену, утешая и гладя по голове, как маленького ребенка.

Уставший с дороги Рикквед, не желая затягивать встречу, подождал, пока все рассядутся, и начал свой рассказ.

После того как принцессу увезли, энданец тенью следовал за возвращавшимся в Варнабу войском. Девочка ехала попеременно то с царицей Санагой, то со второй женщиной – Арзилой, оказавшейся Верховной жрицей азанагов. С ее высочеством обращались хорошо, не обижали. По приезде в столицу Варнабы – Орамбим девочку отвезли в бывшее поместье Верховного жреца бога Хаара. За попытку поднять восстание у жреца конфисковали в казну все имущество, а в поместье устроили военную школу для детей.

Принцессу поселили вместе с другими воспитанницами ее возраста. Благодаря хорошему знанию города в общем и поместья в частности Риккведу удалось поговорить через окно с Леа. Правда, второй раз это может не получиться, лазутчика заметили, когда он выбирался из храма.

Принцесса расстроена, но держится хорошо. Просила сказать, что всех любит, и велела напомнить его высочеству Эдвину про коробку у нее под кроватью.

После этих слов у младшего сына Аттиса глаза стали совершенно круглыми, и он выбежал из кабинета.

Его величество, извинившись за временный перерыв, вызвал воспитателя Эдвина и приказал поискать в комнатах их высочеств мелкую живность.

Это небольшое происшествие немного разрядило обстановку. Королева перестала всхлипывать, у Кэтлин высохли глаза, а Герэт и Энн поспорили о том, кого найдут в коробке.

В завершение рассказа Рикквед заявил, что по окончании этой школы будет рад видеть Леа не только дома, но и в рядах «невидимых», если, конечно, его величество разрешит.

На невысказанный вопрос королевской четы Рикквед пояснил, что все азанаги без исключения в совершенстве говорят на трех, а то и больше языках, прекрасно владеют всевозможным оружием, хорошо образованны и прочее-прочее-прочее.

А когда Герэт наивно поинтересовался, как дядя это успел узнать, Рикквед лишь подмигнул племяннику и сказал, что была такая возможность. И тут же не к месту добавил, что малое число мужчин у этого народа связано с их низкой рождаемостью. Соотношение у новорожденных: на сто девочек – один мальчик. В остальном соседи из них получатся не хуже, чем были, а может, и лучше, потому что рабство у азанагов запрещено.

– Что ж им дома не сиделось, таким хорошим? – мрачно полюбопытствовал Герэт.

Рикквед в задумчивости выпустил кольцо дыма:

– Да я сам не очень понял, а возможности уточнить не представилось, но, кажется, дома у них просто не осталось, – и, не дождавшись хоть какой-то реакции на свои слова, добавил: – Да, вот еще что: как только принцесса выучит язык азанагов, ей разрешат писать письма домой.

Глава 4

Леа сидела на кровати, сжимая в руках медальон с портретом родных. По ее лицу безостановочно катились слезы.

Перед энданской принцессой кривлялась нахальная черноволосая девчонка, она дразнилась на чистом энданском и гримасничала:

– Плакса! Принцессочка – плакса! Нос сопливый, ум куриный! Крыска болотная, бьёль белая!

Остальные ученицы стояли поодаль и смеялись, поддерживая предводительницу. Черноволосая неожиданно ловко выхватила из рук Леа медальон:

– Ой-ой-ой, а кто у нас тут нарисован? Еще целая кучка таких же… плакс?

Ох, зря она это сделала. Слезы Леа моментально высохли, и не успела вредная девчонка опомниться, как получила кулаком в глаз. Да так, что не смогла устоять на ногах и полетела на пол, приложившись лопатками о камень.

Леа, пользуясь моментом, пока противница беззащитна, забрала украшение, повесила его на шею и приготовилась защищать свое добро: девчонка, придя в себя, поднималась, явно желая подраться. Через мгновение Леа и незнакомка покатились по полу, сцепившись. И еще неизвестно – на чьей стороне оказалась бы победа, не войди в комнату наставница. Она разняла дерущихся, грозно рявкнула на остальных девочек и потащила воительниц прочь, не разбираясь, кто прав, кто виноват. Вскоре нарушительниц спокойствия закрыли в маленькой комнате, где из мебели стояли только две деревянные кровати.

Леа замерла у входа, настороженно наблюдая за врагом.

Ее противница, со вздохом шлепнувшись на кровать, неожиданно беззлобно сказала:

– Что стоишь? Садись! Поговорим.

– Драться не будешь? – Леа осторожно облизнула разбитую губу.

– Нет, не буду. Нас здесь на неделю заперли, чтобы мы познакомились как следует и больше не дрались, – тоном бывалого солдата заявила черноволосая.

– Ты что, здесь уже была? Откуда знаешь? – по-прежнему топталась на пороге принцесса, готовясь дать сдачи если что.

– Была, – вздохнула девочка. – Если мы сейчас снова подеремся, то просидим не одну, а две недели. Так что давай, не стесняйся.

Для убедительности она похлопала по дереву.

Леа, присев на край кровати, выжидающе посмотрела на драчунью. Та, потрогав наливающийся синяк, поморщилась:

– Здорово ты меня приложила. Кто научил?

– Брат…

– У тебя есть брат?!

Восторженный вскрик нахальной чужеземки заставил ее высочество немного отодвинуться: кто знает, что на уме у этой ненормальной? Но показывать свой страх малышка не стала, ответив с достоинством:

– Да, двое, Герэт и Эдвин.

– Здорово! А не врешь?

Леа отрицательно помотала головой:

– А что – это редкость?

– Еще какая! – кивнула черноволосая, а потом, спохватившись, представилась: – Гуалата, дочь царицы Санаги.

– Ты тоже принцесса? – осторожно удивилась Леа.

Поведение новой знакомой ну никак не укладывалось в те правила, что внушала каждый день ее высочеству няня.

– Не-е, я – царевна! – снова потрогала синяк «неправильная» Гуалата.

– А почему ты живешь здесь, а не во дворце? – Леа с любопытством разглядывала свою новую знакомую.

Девочка была приблизительно ее роста, но крепче. Смуглая до черноты кожа, темно-серые глаза, стриженые прямые волосы. Из одежды, как у всех учениц, короткая туника из грубой ткани, легкие кожаные сандалии и смешные штанишки. Таких коротких штанов Леа еще не видела.

Царевна с недоумением покосилась на энданку:

– У нас все девочки, кроме немощных, живут с шести лет в школах.

– А мальчики?

Гуалата вздохнула:

– Их у нас мало. Они тоже живут в школах, только при храмах. Нас готовят как воинов, а их как жрецов и только в крайнем случае как воинов.

– А как же Арзила?

– Великая матерь, ну ты сравнила… У нее же дар! Все, у кого есть дар, становятся жрицами.

И хотя принцесса не поняла, что такое дар, спрашивать она не рискнула, боясь показаться глупой.

– Гуалата, научи меня говорить по-вашему, – попросила она. – Мне тогда разрешат письма домой писать.

– Ладно. А ты покажешь мне медальон? Там нарисована вся твоя семья?

– Нет, у меня еще дядя есть и две тети, только они далеко живут, и я их не вижу.

Гуалата с уважением посмотрела на Леа:

– Как много в вашей семье мужчин, – и тут же перескочила на другое: – А почему ты не сменила эти тряпки?

Девочка с интересом потянула за край шелкового платья принцессы.

– Это не тряпки! – с обидой поджала губы энданка, выдернув ткань из цепких рук царевны.

Ну как объяснить, что это – память о прошлой жизни?! Что если его снять, то останется только медальон! А она говорит – тряпки.

Принцесса снова посмотрела на платье и только сейчас заметила, что оно в нескольких местах рваное и все в грязи и выглядит… как лохмотья. Леа подняла взгляд на собеседницу и тихо прыснула. Через секунду обе девочки заливисто хохотали, валяясь на кроватях.

Воспитательница, остановившаяся у двери, с удовольствием прислушалась к внезапному веселью. Похоже, забияки подружатся. Если это так, то головной боли у учителей прибавится, но жрица останется довольна.

Неслышным шагом женщина отошла от двери и отправилась проверять комнаты остальных девочек.

Следующая неделя прошла для принцессы в напряженных тренировках и уроках. Несмотря на наказание, занятий никто не отменял. Запретили только приятное: игры в саду и сладкое. Иногда Леа казалось, что завтра она не встанет: мышцы так болели, что каждый шаг давался с трудом, а голова пухла от новых знаний, потоком обрушившихся на принцессу.

Чего ей только не приходилось учить: сразу три новых языка, историю всех известных азанагам народов, математику и много-много другого. К тому же правила менять ради знатной заложницы азанаги не собирались, и обучение велось на чужом для нее языке, который энданка понимала с пятого на десятое.

Леа даже во сне снилось, что она учится. Если бы не новая подруга, пересказывавшая после уроков все заново, ее высочеству пришлось бы очень туго. К счастью, у Гуалаты оказался удивительно бесшабашный и веселый нрав, рядом с нею все невзгоды казались мелкими и смешными. Вскоре заложница начала потихоньку привыкать к новому укладу.

В конце первой недели жизни принцессы в школе прилетел грифон. Он приземлился в саду, огласив округу пронзительным криком, и собрал вокруг себя целую толпу любопытных учениц. Хорошо еще, что наставница, наслышанная о приключениях новой воспитанницы, сообразила позвать девочку, иначе учеба в этот день пошла бы… грифону под хвост!

Леа обняла зверя за шею и долго стояла, не обращая ни на кого внимания. Ей казалось, что так она становится ближе к своим родным.

Грифона определили под навес, выделили ему паек, и теперь все свободное время Леа и ее новая подруга проводили с Ветром. Девочки возились с его перьями, таскали зверю сбереженные после обеда лакомства, гладили крылья и тяжелые, мощные лапы. Жаль только, что кататься на животном детям категорически запретили под страхом изгнания Ветра обратно в Эндану.

Нужно ли говорить, что дружба с таким удивительным существом значительно прибавила принцессе уважения в глазах других воспитанниц.

Когда наказание закончилось, заложницу поселили в комнату, где жила Гуалата и еще три девочки. Сначала Леа было непривычно, но постепенно принцесса притерпелась к большой компании. К слову сказать, это оказалось намного веселее, чем жить одной. Чего только стоили страшные сказки, которые царевна азанагов рассказывала подругам на ночь. Разве от няни таких дождешься?

Дни сменяли друг друга, и Леа постепенно втянулась в напряженный ритм школы. Тоска по дому отодвинулась куда-то глубоко в сердце, девочка, приняв разлуку как должное, перестала беззвучно плакать по ночам. Постепенно ее тело стало гибким и сильным, полученные на тренировках синяки зажили. С помощью подруги Леа научилась бегло говорить на азанагском языке, и теперь уроки давались намного легче. Письмо домой заложница отправила уже в конце первого месяца.

Казалось, жизнь покатилась по проторенной колее, но однажды утром наставница отвела девочку в свой кабинет. Там у окна стояла женщина. Леа сразу узнала в ней Верховную жрицу. Только служительницы богини носили такие длинные, перехваченные под грудью поясом, красиво задрапированные платья. И только у Верховной жрицы был изумительной резьбы посох, заканчивающийся шелково мерцающей рукоятью из огромного сапфира.

* * *

– Ийаду Арзила, – наставница склонила голову в почтительном поклоне, – я привела девочку!

Арзила повернулась, с любопытством разглядывая Леа.

За прошедшее время принцесса изменилась: она коротко обрезала волосы, повзрослела, вытянулась и… перестала бояться. Заложница теперь отличалась от других учениц только цветом волос и кожи.

Верховная жрица чуть улыбнулась, встретив полный любопытства взгляд малышки.

– Леа, я хочу кое-что тебе предложить. Можешь отказаться, силой никто принуждать не будет. Дома тебя считают заложницей, но для всех нас ты просто воспитанница, – не стала тратить время на приветствие провидица.

– Разве воспитанниц принуждают здесь жить? – дерзко вздернула подбородок энданка.

– У них просто нет выбора, как и у тебя. – Жрица мягко опустилась в кресло и улыбнулась. – С тобой плохо обращаются?

– Нет, – смутилась девочка. Ей вдруг стало неловко от того, что она ведет себя как невоспитанное дитя.

– То, что я хочу предложить, проходит каждый ребенок азанагов перед поступлением в школу, – словно не заметив покрасневших щек Леа, продолжила жрица. – Ты – принцесса Энданы и не обязана соглашаться с моим предложением, но я все равно прошу тебя пройти обряд обращения к Великой богине Омари. Он дает знание твоей сущности.

– Это тот обряд, про который мне говорила Гуалата? – Глаза энданки зажглись любопытством.

В один из вечеров подруга живописала это обращение. А так как царевна, отличаясь богатым воображением, была мастерица приукрасить, повествование получилось восхитительно волшебным и страшноватым.

– Но он же… Вы же его проводили в храме на островах? И где вы возьмете статуи? – вспомнила подробности девочка.

Жрица рассмеялась:

– Я смотрю, царевна уже успела все рассказать! Тем лучше. Так ты согласна?

Леа задумалась и спросила:

– Вы же не сделаете меня жрицей и не оставите навсегда у себя?

Арзила, погладив девочку по кудрявой макушке, отрицательно качнула головой:

– Нет, Леа. У тебя есть свой народ и свой путь, а с нами ты только пересеклась на время. Так что?

– Я согласна! – серьезно кивнула принцесса и спросила: – А когда?

– Тебя отвезут в храм завтра рано утром.

* * *

Зима в Варнабе, как и на юге Энданы, была мягкой. Деревья не теряли листвы, а урожай знаменитых варнабских сочных хойя созревал только к последнему дню уходящего года.

Страна, завоеванная пять лун тому назад, уже приноровилась к переселенцам, подладилась под новые законы. Потянулись обратно беженцы. Жизнь крестьян, ремесленников и купцов хуже не стала. Бунтовать пытались только аристократы и торговцы рабами, но для смутьянов у азанагов всегда находился острый меч. Новая правящая каста расправлялась с врагами решительно, не тратя время и силы на излишнее милосердие.

Проезжая по пустому сонному городу верхом на маленькой кобылке, девочка с интересом смотрела по сторонам. Под лошадиными копытами влажно чмокала грязь, с неба моросила противная водяная пыль, оседая на теплом плаще и лице мелким бисером, но все равно поездка доставляла принцессе огромное удовольствие.

Заложница не бывала за пределами школы с начала осени: ученицам не разрешали выходить в город до конца второго года обучения, считалось, что только с того времени девочки могут себя защитить.

Принцесса впитывала новые впечатления так же жадно, как впитывает воду морская губка, – Орамбим сильно отличался от родных краев энданки. Толстые глинобитные стены, ограждавшие жилища, делали их похожими на маленькие крепости с узкими, словно бойницы, окнами. Чаще дома стояли друг к другу так плотно, что по их крышам можно было пробежать из начала квартала в конец, ни разу не спустившись на землю.

Вскоре одноэтажные белые мазанки окраин сменились на украшенные яркой глазурованной плиткой особняки, и копыта лошадей звонко зацокали по мозаичной мостовой. Навстречу всадницам стали попадаться спешащие на базар с гружеными тележками торговцы, закутанные от непогоды в плащи по самые уши. Один из этих ранних прохожих, поравнявшись с Леа, неожиданно и бесшумно скользнул к девочке и сунул ей в руку что-то маленькое и круглое. Через мгновение он оказался уже в стороне. Это движение было настолько мимолетным, что наставница юной заложницы его даже не заметила.

Леа тут же украдкой разжала ладошку и чуть не повернула свою лошадь обратно.

Орехи из северных лесов Энданы! Только один человек приносил ей такие подарки! Ее дядя! Именно он прошел сейчас мимо! Значит, Рикки по-прежнему в Орамбиме и присматривает за ней!

Конечно, Леа писали и мама, и отец, и Герэт, и Эдвин, и даже Кэтлин с Энн, но одно дело получить письмо и совсем другое – увидеть хоть кого-нибудь из родных!

Леа вывернула голову назад под немыслимым углом. Одинокая фигура, отделившись от стены, махнула ей рукой. Ее высочество спрятала орехи в карман плаща и дальнейший путь продолжила, счастливо улыбаясь.

Молодая жрица встретила принцессу у дверей небольшого, только что отстроенного храма. Он находился в глубине кипарисового сада летней резиденции бывшего правителя Варнабы.

– Здравствуйте, ийаду, – слегка присела в принятом у азанагов приветствии девочка.

– Доброе утро, ваше высочество, – доброжелательно улыбнулась девушка. – Верховная жрица ждет вас. Идемте.

Следуя за проводницей, Леа прошла через большой безлюдный зал и очутилась в святилище храма, таинственном и погруженном в полумрак. Когда глаза заложницы привыкли к темноте, она смогла рассмотреть его красивое убранство.

Прямо напротив двери, у стены, стояла двухметровая статуя богини Омари. Лицо и взгляд богини были обращены к входящим. Она улыбалась, и девочке показалось, что эта улыбка предназначена именно ей, Леантине. Неизвестный мастер сумел вдохнуть жизнь в кусок розового мрамора: казалось, еще мгновение, и Омари заговорит.

Справа и слева у стен, в нишах, находились несколько статуй высотой в человеческий рост. Дети Великой богини.

Первой слева стояла, сжимая меч, грозная Оне, богиня воинов. Следующую нишу занимала скульптура юной девушки, на руках которой застыл незнакомый Леа зверек, похожий на горную куницу, только в три раза больше. Это – богиня Берника, покровительница природы. Справа от великой богини поставили Седу – покровительницу алхимиков и колдунов. И в последней нише – статую единственного сына богини – Геда. Судя по рассказам Гуалаты, Гед был несколько ветреным, но добрым богом. Во всяком случае, свои молитвы юная царевна адресовала в основном ему, и звучали они несколько панибратски.

В центре святилища находилось богато инкрустированное полудрагоценными камнями ложе из полированного темного дерева. Его окружали четыре серебряных треножника с пустыми храмовыми блюдами наверху. У ног Великой богини чадила ароматным дымком изящная золотая курильница.

Все, как в рассказах Гуалаты. Не хватало только гирлянд из цветов, да на облицовку стен пошел не черный, а белый мрамор. Но это и понятно – невозможно увезти морем весь храм целиком, взяли только самое ценное.

Удовлетворив свое любопытство, принцесса уже хотела отправиться на поиски Верховной жрицы, но заметила ее скромно стоящей у одной из стен.

Леа покраснела – это надо же так увлечься и не заметить приход человека! И невежливо, и недостойно будущего воина, ведь на месте Арзилы мог оказаться человек с недобрыми помыслами. Вот позорище – учили Леа, учили, и нате вам, такой конфуз! Хороша ученица, слов нет. Хвала богам, что наставницы здесь нет, а то не избежать бы тогда Леа вечерней нотации.

Арзила мягким кошачьим шагом подошла к девочке.

– Ты готова? – Взгляд черных глаз жрицы был спокоен и непроницаем.

Девочка кивнула:

– Да, уважаемая ийаду.

– Ты знаешь, что должна сделать?

– Да. Наставница рассказала, – подтвердила девочка, снова кивнув головой.

Где-то в глубине храма родилась и долетела до святилища тихая музыка: одинокий чистый голос пел о Великой богине Омари, спасшей своих детей – народ азанагов – от неминуемой гибели. Леа, следуя за Арзилой и вторя ее речам, обошла святилище, поклонившись всем статуям. Заполнила черным вулканическим песком из ритуального сосуда блюда серебряных треножников.

Высокий голос певицы и монотонный речитатив молитв заворожил девочку, заполнив все тело подчиняющим ритмом. Леа села на ложе и протянула вперед руку. Верховная жрица одним движением обсидианового ножа кольнула ее палец и осторожно сцедила несколько капель крови в кубок с вином. Дала пригубить вино девочке, сама сделала глоток, оставшимся окропила песок на треножниках и курильницу, а потом, опустившись на колени перед статуей Великой богини, замерла, продолжая читать молитвы.

Питье девочке понравилось, оно было густое, теплое, с привкусом земляники.

Леа легла на спину: от музыки, вина и горького аромата трав, дымящихся в курильнице, у принцессы кружилась голова. А затем пришло ощущение чужого внимания – Леа показалось, что статуи смотрят на нее.

Так не бывает! Они же каменные!

Ее высочество затаила дыхание.

Нет, действительно смотрят! Вон Гед даже подмигнул.

Леа моргнула, а потом увидела, как спрыгнул с рук улыбающейся Берники зверек и залез на треножник. Девочка попыталась повернуть голову, чтобы увидеть жрицу, но неожиданная тяжесть только плотнее придавила ее к гладкому дереву, не дав отвести взгляд.

Зверек оставил на блюде что-то блестящее и, пройдясь влажным холодным носом по руке девочки, вернулся к хозяйке.

Тем временем остальным статуям тоже не стоялось спокойно: Оне, вытащив из-за пояса нож, метко кинула его во второе блюдо, кивнула ребенку и замерла. Седа та вовсе сошла со своего места, подошла к лежащей девочке и заглянула ей в глаза.

Это было так странно – смотреть в глаза богине. Они оказались не мраморными и белыми, как можно было ожидать от статуи, а живыми, настоящими глазами янтарного цвета с вертикальным зрачком.

Это было так страшно, просто невозможно страшно, но девочка не отвела взгляда, и богиня, усмехнувшись, тоже что-то положила в треножник.

А вот Гед действительно оказался самым легкомысленным, он спрыгнул с помоста, приветственно махнул рукой сестрам и чмокнул в лоб девочку. Что уж он там оставил в блюде, принцесса не разглядела. Ее мысли окончательно спутались, комната завертелась, и Леа закрыла глаза, отдыхая от круговерти. Перед внутренним взором хороводом мелькали лица богов, и откуда-то издалека доносился голос Гуалаты, рассказывающей, что если есть дар, то бог снизойдет.

«Ерунда, – решила принцесса. – Это просто бред».

Чтобы получить дар, надо быть одной из азанагов, иначе никак… Не могут же боги одарить человека из чужого для них народа.

«Точно бред», – окончательно решила девочка и провалилась в сон.

* * *

Леа проснулась от прикосновения чего-то теплого и мягкого. Она открыла глаза и увидела над собой серьезное лицо Верховной жрицы.

– Просыпайся, Леа, пора.

Девочка села, потянулась, прогоняя остатки сна, и спросила:

– Все закончилось? Я могу идти?

– Еще нет. Ты должна забрать дары богов.

Леа закрутила головой в поиске неведомых подарков.

– А мне что-то дарили? А кто? – вспомнила свои видения и удивилась: – Разве это не сон?

– А ты проверь, – посоветовала жрица, с интересом наблюдая за принцессой.

Девочка подбежала к ближайшему треножнику и неуверенно запустила руку в одно из блюд, шаря в песке. Ее радостный возглас заставил жрицу улыбнуться: Леа держала в руке цепочку с изящной подвеской в виде золотого дракона.

– Это мне? – громким шепотом спросила девочка. Лицо принцессы выражало одновременно недоверие и восхищение.

Дракончик меж тем раскачивался на цепочке, отбрасывая во все стороны золотые блики.

Жрица внимательно рассмотрела подвеску:

– Дар Берники, верно?

– Да, – подтвердила принцесса, – а что он означает?

– Ты можешь понимать живых существ, а они тебя. Но это ты и без меня знала, верно?

Девочка неохотно призналась:

– Знала, только мне никто не верил, все думали, что я сказки сочиняю. Даже Эдвин, – совсем уж обиженно прибавила она.

Потом Леа обошла и проверила остальные блюда, во всех нашлись небольшие вещицы. Богиня Оне оставила простой, но удивительно красивый нож. Покровительница колдунов – ручное серебряное зеркальце. А плутоватый Гед – тонкого плетения маленькую круглую сережку с растительным орнаментом.

По мере того как девочка обходила треножники, удивление Верховной жрицы азанагов росло. Давно, ох как давно боги не были столь щедры. Если даров от Берники и Оне Арзила ждала, то внимание остальных небожителей стало сюрпризом.

Не зря, нет, не зря жрица настояла на том, чтобы взять принцессу на воспитание. По всему видно, судьба связала в хитрый узел жизнь энданской малышки и благополучие народа азанагов. Как жалко, что эта девочка не из простого народа и ее нельзя сделать своей! А может, это и к лучшему? Может, не случайно Омари выбрала для своих целей дочь именно энданского короля? Простым смертным не дано видеть всех плетений судеб мира. В жизни ничего не происходит просто так.

Леа, не ведая о думах Арзилы, снова присела рядом с ней, похлопала густыми ресницами, разглядывая подарки, и разложила на подоле ученической туники все это великолепие в ряд.

– Ийаду Арзила, что мне с ними делать?

– Носить, девочка моя. Попробуй, надень. – Жрица выбрала цепочку и помогла ее застегнуть.

Подвеска красиво легла у основания шеи. Повинуясь извечному женскому инстинкту, Леа, схватив зеркальце, полюбовалась на украшение. Неожиданно дракон и цепочка, засветившись красноватым светом… исчезли.

Девочка разочарованно потрогала то место, где только что было украшение.

Чудеса! Пальцы по-прежнему ощущали гладкое золото!

Леа тут же повернулась к Арзиле:

– Почему дракона больше не видно?

Жрица неожиданно подмигнула:

– Это – тайна, твоя и богини. Кому надо, тот увидит, а остальным совсем необязательно знать о ней.

– Все вещи станут невидимыми? – разочарованно спросила малышка, продолжая поглаживать подвеску. Ее высочеству хотелось похвастаться дарами перед подругами.

– Не знаю, принцесса, это всегда по-разному, – улыбнулась детской обиде женщина и взяла другое украшение. – Давай помогу с сережкой.

Леа послушно подставила ухо и спохватилась:

– Ийаду, у меня уши не проколоты!

– Ничего, думаю, для подарка богов это не помеха, – успокоила девочку Арзила и не ошиблась.

Тонкая дужка серьги вошла в мочку уха как в масло, не оставив после себя ни капли крови.

– Вот видишь. Больно?

– Нет, щекотно и горячо.

Девочка немного посидела в ожидании, что и это украшение исчезнет, но, похоже, у бога Геда были другие планы. Его подарок остался всем на обозрение, придав владелице немного хулиганистый вид.

– А серьга тоже что-то значит? – не удержалась от вопроса Леа.

Жрица в ответ беспечно махнула рукой:

– Подарки Пресветлого Геда всегда загадка даже для меня, они не повторяются, и предназначение у них всякий раз иное. Сама потом узнаешь, для чего она или от чего. А вот зеркальце дай мне на минутку.

Жрица, взяв подношение Седы, окинула взглядом сидящую принцессу:

– Куда бы его пристроить… чтобы не на виду. Встань на минуту, Леа. Вот так, и тунику придержи немного. Не вертись, позже налюбуешься. Вот здесь, пожалуй, подойдет!

Жрица прижала диск зеркала к бедру девочки, и оно, зашипев, истаяло, оставив на теле четкую коричнево-красную руну. Леа вскрикнула от боли.

– Потерпи, малышка. Сейчас пройдет.

Пока Леа разглядывала метку, вопросы сыпались из девочки, как горох из дырявого мешка:

– Я теперь колдунья как вы, ийаду? А что я теперь умею? А она навсегда? А Гуалате ее показать можно? А другим девочкам? А это не краска?

Ее высочество потерла руну – кожа осталась по-прежнему гладкой.

– Ты не колдунья и, как и раньше, ничего не умеешь, но ты под защитой богини. Это очень хорошо, Леа, очень хорошо! – Жрица с удовлетворением рассматривала волшебный знак. – Можно сказать, это самый замечательный дар из всех, – заявила Арзила, но уточнять его значение почему-то не стала.

Принцессе сразу захотелось спросить, от чего все-таки ее защищают, но, вспомнив о последнем подарке, передумала и с опаской покосилась на нож:

– А его тоже надо в меня… тыкать?

Жрица закашлялась от смеха:

– Боги с тобой, милая! Это просто знак внимания и отличное оружие!

– А если я его потеряю, Оне не обидится?

– Этот нож нельзя ни потерять, ни забыть, ни украсть и даже подарить нельзя. Он всегда вернется. Забрать его может только та, кто подарила, за… скажем так: за недостойное поведение.

Девочка, неожиданно покраснев, заерзала и с тревогой посмотрела на Арзилу:

– Это если я испугаюсь?

Жрица отрицательно покачала головой.

– Все люди боятся. А что такое недостойное поведение, тебе наставница расскажет, и, кстати, уже пора возвращаться в школу.

Леа послушно встала, поклонилась во все стороны богам и, наконец, решилась задать вопрос, который мучил ее с самого начала:

– Ийаду, почему это все мне? Я не из вашего народа.

Она замялась, не зная, как лучше объяснить одолевающую ее тревогу.

– Ты хочешь сказать, что у тебя другая вера? Бог един, девочка моя. Просто приходит к разным народам в разных лицах, так что не переживай.

Верховная жрица громко хлопнула в ладоши, и в святилище вошла уже знакомая Леа молодая служительница.

– Подбери принцессе ножны для ножа, а затем проводи ее высочество к наставнице.

– До свиданья, ийаду Арзила. Спасибо вам! – попрощалась принцесса и, счастливая, побежала впереди своей провожатой, спеша поделиться с Гуалатой новостями.

* * *

Возвращение в школу прошло без приключений. Наставница на всякий случай спешилась и вела под уздцы обеих лошадей, не отходя от Леа ни на шаг. А девочка, полная впечатлений, не замечала вокруг ничего, погруженная в собственные мысли. За что, собственно, и схлопотала выговор от наставницы по возвращении. Нерадивая ученица не ответила ни на один вопрос воительницы и в течение пяти минут была вынуждена слушать, что настоящему воину нельзя быть такой растяпой и считать ворон, вместо того чтобы наблюдать, запоминать и осмысливать.

Наставница не дождалась смены выражения лица своей подопечной с блаженного на виноватое, с досадой махнула рукой и отпустила девочку к подруге, пообещав вернуться к этой теме позже. Ее высочество сразу улизнула в столовую, хотя и минуты не сомневалась – завтра наставница не отстанет, пока не добьется настоящего раскаяния и осознания вины, да еще и пристыдит при всех. Но это будет завтра, а сейчас Леа ждут ужин и Гуалата, которая вон, в стороне, аж пританцовывает от любопытства.

* * *

Последний день учебы перед началом каникул выдался на удивление жарким. Девочки возвращались с тренировки по обучению технике ут-ла (скользящий шаг) мокрые, как болотные крысы во время паводка.

Леа обернулась к подруге:

– Давай быстрее, а то придется стоять в очереди в ванную комнату!

Гуалата лишь ухмыльнулась:

– Спорим, мы будем первые, даже если придем через два часа.

– У тебя что, ключ от ванной? – поинтересовалась принцесса.

– Нет. – Лицо азанагской царевны выглядело непроницаемым.

– Ты закрыла изнутри дверь и вылезла в окно? – продолжала гадать Леа.

– Нет! – Гуалата, остановившись, принялась демонстративно возиться с ремешком сандалии.

Леа, в задумчивости подперев стенку плечом, продолжила размышлять:

– Поймать что-нибудь живое и противное в саду ты бы не успела, мы сегодня весь день провели вместе.

Гуалата распрямилась, сложила на груди руки и насмешливо подняла густые черные брови в ожидании.

– Ладно, – рассмеялась Леа, – спорим, раз уж тебе так хочется, а то у меня фантазия кончилась.

– Спорим на мое желание, – протянула руку царевна и сама же разбила. – Бедная у тебя, между прочим, фантазия!

Царевна полезла в карман коротких штанов, достала аккуратно снятые головки от кранов с водой и подмигнула.

Леа снова рассмеялась – какой бы ни была у нее фантазия, у подружки она гораздо изощреннее. Инициатором каверз чаще всего становилась Гуалата, исполнителем – Леа, а наказывали их на всякий случай обеих одновременно – шалуньи стояли друг за друга горой и разобрать, кто зачинщик, не представлялось возможным.

Девочки, не торопясь, захватив по дороге из комнаты полотенца, подошли к ванной. Как и ожидалось, ни в ней, ни около нее народа не было. Одноклассницы давно изучили характеры своих шкодливых подруг и предпочитали проводить время не в очереди, карауля проказниц, а за более приятными занятиями.

– Ну и что я должна сделать? – поинтересовалась принцесса.

– Сейчас расскажу, – пообещала царевна и закрыла дверь на засов.

* * *

Наставница детей второго года обучения досточтимая Кандра в задумчивости шла по коридору к комнатам своих девочек. Ее только что вызвала руководитель школы, не дав даже ополоснуться после занятий, и срочно попросила привести одну из воспитанниц. Просьба сама по себе ее не удивила, эта ученица бывала в кабинете руководителя с регулярностью один раз в две-три недели.

Удивляло другое: во-первых, проступков за этой девицей на данный момент не числилось; во-вторых, в кабинете присутствовала Верховная жрица. Конечно, ее интерес вполне объясним – все-таки именитая воспитанница и ответственность за нее большая, но вот почему рядом со жрицей сидел начальник службы городской охраны, Кандра понять не могла. Натворить что-нибудь за границами школы шкодливая ученица возможности не имела, выход в город состоится только через пять дней, когда детей отпустят на первые за время учебы каникулы.

Не переставая ломать голову над этой задачей, наставница открыла дверь в комнату девочек. Свистнул над ухом и вонзился в дверной косяк, перерубив веревку, метательный нож, сверху что-то подозрительно зашуршало, и наставница отработанно вскинула в защитном жесте руку.

* * *

Разрубленная подушка жалкой тряпкой валялась на полу. Подгоняемые легким ветерком из открытых окон, по комнате белой метелью кружили перья, норовя вылететь в коридор. Среди этого великолепного безобразия застыли три фигуры. У двери стояла вся в прилипшем к влажной коже пухе наставница, которая пребывала в безмолвной ярости. На кровати замерли с открытыми ртами две титулованные хулиганки. У двери между тем уже начали скапливаться, в ожидании развития событий, проходившие мимо ученицы.

– Ух ты! – подвела итог удавшейся шутке царевна и хлопнула подругу по плечу. – В яблочко!

– М-да, – скептически хмыкнула Леа, встала и с должной покорностью в голосе спросила: – К руководительнице или сразу в карцер?

Досточтимая наставница вместо ответа несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь успокоиться. Наконец ей это удалось.

– Ты! – Она ткнула пальцем в сторону весело скалящей зубы Гуалаты. – Убраться в комнате и до утра в карцер, остаешься без ужина! А ты… – она поманила пальцем принцессу, – за мной в кабинет руководителя! Немедленно!

И, не оглядываясь, ушла.

Девочки переглянулись – в первый раз за все время учебы их разделили. Возражать было некому, и Леа поспешила за наставницей, а Гута пошла за совком и метлой. Впрочем, девочки еще успели сорвать свою долю аплодисментов от восторженной публики.

Хуже всего оказалось то, что провинившихся так и заставили отбыть наказание порознь, и, выйдя наутро из карцера, сгорающая от нетерпения Гуалата обнаружила: ее подруга исчезла из школы. Вредная наставница на вопросы об энданской принцессе отвечать отказалась, только прочитала очередную нотацию о недостойном поведении неких царских особ и под конец ехидно заметила, что этим особам полезно побыть в одиночестве.

Глава 5

Шумит варнабский базар – кого тут только нет. Раскинули разноцветные палатки торговцы – чего там только не продают. Зазывалы у входов расхваливают товар на разные голоса. И только степенные гномы в оружейных рядах сидят молча. А зачем кричать? И так все знают: лучше их товара не найти.

Одно плохо, строптивый гномы народ: если не приглянулся покупатель – больше того, что на прилавке лежит, не покажут или цену заломят такую, что сам убежишь. За изделиями гномов лучше все-таки ездить на ярмарки Энданы, там подземный народ себя свободнее чувствует, добрее глядит, да и цены ниже. Умеет король Аттис налаживать отношения с соседями, с гномами в том числе.

Снуют по базару мальчишки с высокими кувшинами, предлагают холодную воду за монетку. Лето на дворе, хоть и начало, но уже жара. Всего второй год прошел, как завоевана Варнаба, а успели забыть легкомысленные граждане своего бывшего правителя Хоса. И правда, чего лишний раз вспоминать этого неудачника, раз страну не сумел защитить? Вот теперь небось никто не сунется, побоятся. И хоть обидно сначала было, что вроде как у женщины под каблуком, но потом даже гордиться научились – таких воинов, как у царицы Санаги, еще поискать надо. И уже этим летом наиболее сообразительные родители привели к воротам школ азанагов детей в надежде, что примут. И ведь взяли некоторых.

Протискивается среди толпы худенький светловолосый мальчишка, глазеет по сторонам, разинув рот. Видно, что не местный. Свои-то в основном черные, смуглые, а этот не иначе как подданный Энданы, только у них такие золотоволосые бывают.

Красивый мальчик, еще два года назад за него такую бы цену дали… Да и сейчас парнишке надо поостеречься и не бегать одному по чужому городу. В Варнабе, может, рабство и запрещено, да только соседи как жили раньше, так и живут. И спрос на справных рабов там не упал.

Но мальчишки они и есть мальчишки, больше всего их манит оружие. Вот и этот, свернув в оружейный ряд, замер, разглядывая разложенное богатство, не чувствуя цепкого взгляда за спиной. Сидящий за прилавком кряжистый гном хотел было прогнать праздного зеваку, но от скуки передумал: все равно покупателей нет, а тут какое-никакое развлечение.

– Ты чей, малец, будешь? Местный или как? – спросил по-варнабски.

Мальчик, широко улыбнувшись, ответил, старательно выговаривая слова:

– Нет, почтенный, не местный. Я с родителями приехал, мы товар привезли, энданские ткани, – он неопределенно махнул рукой. – Там торгуем.

Гном, улыбнувшись, заговорил на энданском:

– Из Награны?

– Да, почтенный… – мальчишка вопросительно посмотрел на гнома.

– Р’Омус, – представился гном. – А тебя как зовут, малыш?

Мальчик улыбнулся еще шире, ростом он уже был выше гнома.

– Почтенный Р’Омус, меня зовут Леонард Арлейд! – И поклонился. – Можно мне посмотреть вот этот меч поближе? Это, кажется, работа старидских гномов?

Оружейник только удивленно покачал головой, он не ожидал найти в столь юном собеседнике знатока оружия:

– Как догадался?

Мальчишка ласково провел пальцем по лезвию и на мече наглядно объяснил – «как», назвав заодно и мастера, который изготовил клинок.

– А что ты еще знаешь? – поинтересовался Р’Омус.

Энданец обрадовался вопросу – когда еще выпадет возможность похвастаться? – и выложил оружейнику все, что знал, беря с уважением в руки то или иное изделие. Закончилась эта беседа тем, что гном, растрогавшись, разрешил мальчишке зайти за прилавок и проговорил с ним до вечера. Малец пришелся ему по душе. В этих забытых богом местах такого ценителя редко встретишь, а что касается воительниц… бабы они и есть бабы, о чем с ними говорить?

Уже легли длинные вечерние тени, когда собеседники спохватились и стали прощаться.

– Ты приходи завтра, Леонард. Я покажу один меч. Такого ты точно не видел, он из кузниц загорного народа! – Гном ухмыльнулся, увидев, как загорелись у мальчишки от любопытства глаза. – Я его, правда, хотел переплавить – дурное это оружие, но до завтра потерплю, так и быть.

– До свидания, почтенный Р’Омус, я обязательно приду!

Мальчик махнул на прощанье рукой и затерялся в толпе. Рыбкой проскользнул среди прохожих и припустил по улице, время от времени отвлекаясь на свои ребячьи дела: ну там стаю птиц пугнуть, собаку погладить или просто поглазеть на что-нибудь интересное. Вскоре он, свернув на пустую узенькую улочку, буквально скатился по крутой лестнице, ведущей в Нижний город, нырнул в переулок и, оглянувшись, исчез за ближайшей калиткой. Там мальчик повел себя странно: вместо того чтобы спокойно зайти в дом, спрятался за широким воротным столбом и замер, прислушиваясь.

Тем временем по улице затопали чьи-то тяжелые башмаки, и мужской голос с досадой сказал по-варнабски:

– Упустили! Проклятый сын степного шакала… Где его теперь искать? И что-то больно шустро паршивец убежал. Ты что, не успел кинуть на него заклятье?

– Успел, но, видно, промахнулся, – сердито откликнулся второй человек. – Ничего, я слышал, щенок обещал завтра снова прийти к гному. Там и поймаем.

Мальчик выслушал этот жутковатый диалог, но вместо того, чтобы встревожиться, просиял и, дождавшись, пока затихнут шаги незнакомцев, спокойно вошел в дом.

* * *

Начальник службы охраны городского порядка пожилой азанаг Тирас с растущим удовлетворением слушал отчет воспитанницы столичной школы Леантины Веллайн Ромна, энданской принцессы по происхождению.

Наконец удалось подобраться вплотную к шайке похитителей, работающих на работорговцев!

С месяц тому назад в городе стали пропадать дети и молодые девушки, притом, что уж совсем невероятно, пропала пара воспитанниц азанагов третьего и четвертого года обучения. Было ясно: в городе появилась шайка, поставляющая живой товар в Хостию или Торну, но каким образом им удалось похитить подготовленных, хорошо владеющих оружием и искусством самообороны девочек, понять не могли.

Городская стража сбилась с ног, царица подключила службу тайного сыска, но безрезультатно. Более того, вчера исчезла со своего боевого поста представитель этой самой службы, опытная шпионка и очень красивая девушка. Следов сопротивления, как и в других случаях, не обнаружили. Теперь ясно почему: в похищениях участвовал маг.

Это тоже удивляло, ведь маги настолько редки, что их знания ценятся на вес золота. Не каждый правитель мог похвастаться магом у себя на службе, а тут – преступники.

Зато стало понятно, почему Верховная жрица вопреки здравому смыслу выбрала на роль живца высокородную заложницу, поставив под угрозу мирные отношения с соседями.

У девчонки, оказывается, невосприимчивость к магии!

Маг-похититель, швырнув заклинанием вслед убегающему ребенку, задел пару людей, но с девочки заклинание скатилось как с гуся вода. А те несчастные до сих пор в невменяемом состоянии лежат в храмовой больнице.

Храбрая девочка: вчера, выслушав предложение жрицы, сразу согласилась, а сегодня обвела преступников вокруг пальца, удрала, не вызвав подозрений, и очень точно описала преследователей. Они небось и не догадались, что ребенок их запомнил. Вот только завтра будет еще опаснее, уж больно лакомый кусочек энданка для похитителей, просто так не отстанут. Как же ее защитить?

Тирас в задумчивости пожевал губами. Хорошо, если у жрицы получится за ночь сделать охранные амулеты, а если нет? Ведь тогда и стража не поможет!

Предмет раздумий воина, удобно устроившись за столом, жадно уничтожал поздний обед. Девочка сияла от удовольствия: наконец-то свобода, наконец-то приключения! Она сидела на высоком стуле, по-детски поджав одну ногу и болтая в воздухе второй, вскоре, правда, спохватилась и степенно замерла.

– Вот что, девонька, ты как, собак боишься? – наконец решился Тирас.

Девочка в ответ в недоумении захлопала ресницами, а потом хихикнула.

Пожилой воин спохватился:

– И правда, смешно. У тебя даже грифоны в друзьях ходят, а я о собаках. – Мужчина протянул ей узкий серебряный свисток. – На, держи. Пойдем на улицу, опробуешь.

Они вышли во двор, и девочка с силой дунула в подарок. Однако ничего не услышала – свисток молчал. Леа уже хотела дунуть еще раз, но тут из-за угла дома выбежала огромная собака.

– Это Смелый – мой друг и верный товарищ. – Воин почесал ластившегося к нему пса между ушей. – Свиста не жди, человеческое ухо его не слышит, но Смелый обязательно прибежит. Он будет рядом со мной, неподалеку. Если тебе покажется опасно – свисти не раздумывая. Смелый – пес умный, просто так бросаться не станет, но за тобой приглядит. – Тирас потрепал большие уши собаки и приказал: – Ну, давай, знакомься!

Леа протянула руку к псу, тот обнюхал ее, запоминая запах, и повернулся боком, приглашая себя погладить.

– Вот и славно, – улыбнулся начальник городской стражи, глядя на то, как принцесса почесывает пса, закатившего от удовольствия глаза, – а теперь всем спать! Завтра день тяжелый будет.

Спать девочке не хотелось, и она выпросила разрешение немного поваляться на плоской крыше дома. Лежа на спине и разглядывая медленно плывущие розово-лиловые от закатного солнца облака, Леа размышляла…

О том, какая странная все-таки штука жизнь, постоянно преподносит сюрпризы и неожиданности. О том, как будет здорово поймать этих гадов и как жаль, что Гуалата осталась в школе – уж вдвоем-то они бы их обязательно схватили. О том, что Смелый – очень умная собака и так забавно умеет улыбаться. Вот только о том, что приключение может плохо для нее закончиться, у девочки даже в мыслях не мелькнуло.

Так, незаметно для себя, принцесса заснула и не почувствовала, как отнес ее в кровать пожилой воин. Девочка спала, и ей снились улыбающиеся собаки, крылатые грифоны, мелкие белые горные мышки бьёли и еще какая-то веселая ерунда.

* * *

Утреннее солнце едва успело вынырнуть из-за крыш невысоких домов, а почтенный гном Р’Омус – разложить товар, как явился зевающий во весь рот мальчишка. Он, поздоровавшись, уселся на свободную скамейку рядом с гномом.

По еще пустому торговому ряду утренний ветер гонял пыль, закручивая маленькие смерчи. Он разметал кудри ребенка, и под лучами солнца блеснула золотая сережка в его ухе.

Гном подслеповато сощурился, приглядываясь, а затем ахнул:

– Это откуда у тебя, малец, такая вещица?!

Мальчик хмуро пригладил волосы, пряча украшение:

– Подарили.

Р’Омус недоверчиво покачал головой:

– Ты хоть знаешь, что носишь? Это серьга не руками людей или гномов сделана! Уж мне ли не отличить! Ее выковал в подземном горниле бог кузнечного дела Горс! Да будет вечно стучать его молот.

Мальчик хитро прищурился:

– А я и не говорил, что мне ее человек подарил!

Гном некоторое время ошарашенно молчал, а потом громко расхохотался.

– Ты, конечно, Леонард, парень не промах, – сказал он, вытирая выступившие от смеха слезы, – но не до такой степени, чтобы с нашими богами дружиться!

Мальчик стал серьезным:

– А я и не говорил, что это был ваш бог.

Оружейник замолк, не зная – обидеться или посмеяться над нахальным сорванцом, а может и вовсе – поверить. Ведь такую вещь может носить лишь тот, кому она предназначена.

Неизвестно, сколько бы еще размышлял почтенный торговец над этой неразрешимой загадкой, но тут перед прилавком выросла тень.

Р’Омус поднял глаза и нахмурился. Стоящий напротив мужчина ему не понравился, несмотря на богатую одежду. Что-то противное было в липком, беспокойном взгляде, в заискивающей кривой ухмылке.

– Иди себе мимо, уважаемый. – Гном, недобро сверкнув глазами, положил руку на прислоненный к прилавку боевой топор.

Оружейник видел, как незнакомец алчно рассматривает мальчишку. Ох, как не нравился Р’Омусу этот взгляд… Не принято ни у гномов, ни у людей так жадно рассматривать чужих детей. За это недолго кулаком промеж глаз схлопотать, а то и не кулаком… а чем-нибудь потяжелее.

Что за человек? Какого он роду-племени? Непонятно. А уж чем на жизнь зарабатывает и вовсе спрашивать не стоит, без вопросов видно – нечестным путем.

Мальчик между тем беспечно гонял из одного угла губ в другой серебряную свистульку, нисколько не интересуясь происходящим вокруг, – он снова ушел в созерцание разложенного оружия, обнаружив что-то интересное.

А оружейник, не спускавший глаз с незнакомца, окончательно уверовал в недобрые намерения мужчины, когда увидел подкатившую повозку с высокими бортами и двух мордоворотов с откровенно бандитскими рожами.

Взмахнул топором честный оружейник, намереваясь отогнать прочь незнакомцев, но не успел: замер, обездвиженный заклинанием.

– Взять щенка! – брезгливо приказал маг и повернулся, чтобы обезопасить уход шайки.

Он не уловил, как поднял на громил потемневшие от злости глаза мальчик, как сверкнули на солнце двумя молниями летящие ножи, но зато хорошо почувствовал, как они входят в его тело. Боль, зацепив спину длинными когтями, повернула мага вокруг своей оси, он страшно закричал, оседая на пыльную мостовую. И прежде чем провалиться в небытие, маг еще успел заметить, как, увернувшись от огромного кулака нападавшего, маленький стервец вонзил легкий меч противнику в промежность. И как второго подельника опрокинул на землю, вцепившись в горло двухдюймовыми зубами, непонятно откуда взявшийся огромный палевый пес. Потом сознание милосердно покинуло мага, он не увидел, как подбегают воины из городской стражи, не почувствовал, как его самого закидывают в ту самую повозку вместе с обезумевшим, воющим от боли разбойником. Как уводят связанным второго, почти не пострадавшего, бандита, а огромный пес идет за ним по пятам, время от времени рыча.

* * *

Р’Омус постепенно приходил в себя – все-таки стойкий народ гномы: обычным людям потребовались бы целые сутки, а этот очнулся через пятнадцать минут.

Парализующее заклинание нисколько не мешало оружейнику пристально наблюдать за происходящим, и от его внимания не ускользнуло, как мальчик вытащил ножи из тела мага, вытер и вернул на места: один – на прилавок, а второй – в ножны в рукаве. И что это за нож, гном тоже рассмотрел.

А меж тем юный энданец молча следил за тем, как увозят бандитов, и бледнел с каждой минутой все больше и больше. К тому моменту, когда гном пришел в себя, Леонард походил на мраморную статую.

Р’Омус смущенно кашлянул, не зная, что сказать мальчонке, а тот, повернув к нему белое лицо с пустым взглядом, прошептал:

– Я их… Я… Ты слышал, как они кричали?

После этого схватился за живот, упал на колени, и его вырвало.

Оружейник многоэтажно выругался.

Вот ведь сволочи какие! Тоже мне – власть! Бросили мальца в одиночестве, слова доброго не сказали и даже не поинтересовались: как паренек, натерпевшись такого страха, себя чувствует!

И снова до вечера просидели вместе гном и ребенок. Торговец утешал мальчишку, как мог, отпаивал его настоем из трав, гладил по голове. А энданец сидел прямо на земле, спрятавшись от любопытных глаз за прилавком, и слезы безостановочно текли по его щекам. Р’Омус гадал, когда же кто-нибудь расскажет бестолковым родителям бедняги о происшествии и те прибегут за мальчишкой. И еще он думал о ноше, которую взвалили боги на этого парнишку, решая непонятные простым смертным задачи. Всем известно, что всемогущие не бывают щедры на пустом месте. Раз одарить решили, значит, и спросят сполна!

Наконец мальчик успокоился, вытер слезы и мрачно сказал:

– Ты прости меня, уважаемый Р’Омус, за такое представление.

Сначала гном решил, что малыш извиняется за слезы, но потом до него дошло – не случайно не идут за ребенком родители. А уж когда на базарную площадь влетела на коне, громко сквернословя, всадница азанагов, гном, развеселившись, пихнул мальчика в бок локтем и сказал:

– Ткани, говоришь, продают?

Почтенный гном, как и все в этом городе, хорошо знал историю энданской принцессы.

Леа грустно улыбнулась:

– Ты не рассказывай про это, Р’Омус, никому, ладно?

Гном пожал ей руку и сказал:

– Конечно, ваше высочество.

Тем временем наставница школы азанагов спрыгнула с коня и бросилась к ребенку:

– Леа, малышка, ты как?

– Нормально, – вяло улыбнулась девочка.

Гном, подождав, пока наставница отпустит девочку, протянул принцессе завернутый в мягкую тряпицу сверток:

– Это вам от меня, ваше высочество, на память. Может, и пригодится.

Девочка с трудом удержала подарок в руках – весил он изрядно. А торговец, кряхтя, снова залез под прилавок, в маленький дорожный сундучок, извлек оттуда испещренный рунами браслет и застегнул на узком запястье принцессы:

– И это тоже!

Девочка согнула в локте руку, следя, чтобы украшение не свалилось.

– Это наш клановый браслет, покажите его любому гному – и вам всегда помогут, – пояснил оружейник.

Спроси его, почему так легко преподнес почти незнакомому человеку такой дорогой подарок, гном не сумел бы ответить. Просто в какой-то момент славному мастеру показалось, что девочка похожа душой на яркий огонек, который надо обязательно поддержать, чтобы пламя не погасло.

– Спасибо тебе, Р’Омус. – Леа чмокнула старого гнома в щеку и растроганно шмыгнула носом.

Наставница ничего не сказала, а лишь благодарно кивнула оружейнику и посадила принцессу впереди себя, прикрыв полами плаща от любопытных взглядов. Гном долго смотрел всаднице вслед, не ведая, что завтра принесут ему грамоту, скрепленную царской печатью, с пожизненным освобождением от уплаты налогов и сборов в государстве азанагов. И уж совсем ему было невдомек, что через месяц придет похожая грамота от государя Энданы вместе с приглашением во дворец.

А ее высочество тем временем устало покачивалась в седле и слушала наставницу, продолжавшую браниться на Тираса, городскую стражу и прочих бестолочей, бросивших воспитанницу одну после такого испытания. Она мечтала только об одном: поскорее оказаться в школе.

Ночью, приблизив губы к уху подруги, Леа рассказала ей все, что произошло на базаре. Одновременно с рассказом наконец-то покинул принцессу ужас, вызванный собственным поступком. Тем, что она смогла причинить такую боль, пусть и очень плохому, но человеку. Гуалата, выслушав подругу, утешила ее хорошей новостью: пропавшие люди нашлись. Их не успели вывезти из города: Леа должна была стать последней в партии живого товара.

– Видела бы ты их, – мрачно добавила царевна, – и у тебя прошли бы все сожаления. Связанные, грязные, избитые до потери сознания… А ты слезы льешь. Рабство хуже, чем смерть! Хорошо, что всю шайку поймали! – подвела итог царевна и с любопытством покосилась на серебряное украшение, которое поминутно поправляла Леа. – А это что за браслет?

Тут принцесса вспомнила о другом подарке гнома, который по приезде засунула под кровать, так и не успев рассмотреть. Подружки немедленно исправили эту оплошность: затащили сверток на кровать, разрезали бечеву, и перед глазами девочек предстал тускло поблескивающий в свете луны клинок.

– Это оно! – в тихом восторге прошептала принцесса. – Оружие загорного народа!

Черная сталь со вставками светлого металла в виде причудливых узоров, сплетающихся в неведомую письменность, гарда с защитными кольцами – такого оружия в богатом арсенале учебных залов не встречалось.

Гуалата оценивающе подержала клинок в руках:

– Тяжеленный какой! Надо отдать его наставнице. Мы все равно с ним не справимся.

– Угу, – согласилась Леа.

В эту ночь девочки так и уснули в одной кровати, обнявшись, и, хвала богам, принцессе ничего не снилось.

Глава 6

Маленькая лошадка, неторопливо перебирая ногами, трусила по дороге. Светловолосая девочка в одежде ученицы школы азанагов мягко покачивалась в седле, с удовольствием посматривая по сторонам. Слева от нее тянулись ленточные приречные леса, справа – возделанные поля и сады Варнабы. Время от времени навстречу всаднице попадались повозки и одинокие конные.

Дорога на Эндану была торная, народу на ней встречалось предостаточно, но обидеть одинокую путницу никто не рискнул. Азанаги за это голову свернут!

Девчонка, жмурясь от слепящего солнца, тихо мурлыкала себе под нос какую-то песенку.

Леа возвращалась домой на время каникул. Сначала заложницу хотели отправить с эскортом, но она резко воспротивилась, потребовав, чтобы к ней относились без поблажек. Все ученицы азанагов разъезжались по домам без охраны, сдавая тем самым маленький экзамен на зрелость.

Принцессу совсем не смутило, что до Награны придется добираться много дней. И теперь Леа готовилась первый раз заночевать в лесу. Одно только не давало ей покоя: слежка за спиной. И пока девочка думала, что лучше, – попробовать уйти от надзора или выловить незадачливого шпиона, солнце зацепило обжигающим краем верхушки деревьев.

Путница тут же свернула к реке, выбирая подходящее место для ночлега. Напоив кобылку, девочка расседлала ее и, стреножив, пустила пастись. Потом принцесса занялась ужином: развела костер, приладила котелок и разворошила седельные сумки. Сердобольные повара школы напихали в них столько съестного, что и за пять дней не справиться.

Поев, девочка стряхнула с подола туники крошки пирога и зашла за ближайшее дерево. Там повела себя на первый взгляд очень странно: оглядевшись, нырнула в густые заросли цветущего кустарника, а затем болезненно вскрикнула. Результат загадочных действий не заставил ждать: из-за дальних деревьев бесшумно вышел высокий мужчина. «Шпион» в тревоге озирался, явно беспокоясь о подопечной.

Леа, на всякий случай схватившись за метательные ножи, выпрямилась и громко сказала:

– Ну как не стыдно?! Я же должна была ехать одна!

Мужчина замер на мгновение, а потом рассмеялся.

– Рикки! – взвизгнула принцесса и понеслась навстречу любимому дяде. Он подхватил ее на руки, обнял и прижал к себе.

Некоторое время ее высочество молчала, глубоко вдыхая знакомый запах дорогого энданского табака, затем высвободилась:

– Пойдем я тебя накормлю!

Рикквед посмотрел на вытянувшуюся и очень повзрослевшую племянницу с грустной улыбкой. Девочка сильно изменилась, став похожей на игчу, родственника горной куницы – маленького, игривого, но смертельно опасного зверька. Только счастливый взгляд ярко-синих глаз и плутовская улыбка принцессы остались неизменны.

Леа тем временем, схватив дядю за рукав, потащила его к костру со словами:

– Рикки, я так соскучилась!

Она усадила мужчину, снова распотрошила сумки, выудив самое вкусное, разложила снедь и умиленно наблюдала, как любимый родственник расправляется с едой.

– Давно ты меня обнаружила? – поинтересовался командир «невидимых».

– После того как выехала из города, – призналась девочка и рассмеялась, увидев, как вытянулось у дяди лицо. – Не переживай, просто у меня есть крылатая разведка.

Как будто в подтверждение ее слов раздалось громкое хлопанье огромных крыльев – на лужайку приземлился грифон.

Его светлость, смерив зверя внимательным взглядом, обернулся к племяннице:

– Значит, ты его действительно слышишь?

– Конечно, а он меня, – кивнула девочка и добавила: – Мысленно!

Путешественники рассмеялись, вспомнив то время, когда принцесса изводила всех, доказывая, что умеет говорить с животными.

Солнце село за горизонт, и наконец наступила долгожданная прохлада. Одна за другой пробовали свои голоса цикады, настраиваясь на ночной концерт. Леа, скормив грифону кусок вяленого мяса, ласково пощекотала его под клювом. Зверь закрыл от удовольствия глаза.

Сумерки выкрасили его в темные тона, зачернив оперение.

– Как у тебя получилось меня подстеречь? – не прекращая гладить Ветра, спросила Леа.

Вместо ответа Рикквед плотно набил трубку табаком, раскурил ее и лишь потом заговорил:

– Я знал, когда отпускают учениц на первые каникулы, и надеялся, что ты не станешь исключением из правил.

– Ну не сторожил же ты порог школы днями и ночами напролет? – хитро улыбнулась девочка, снова усаживаясь рядом с командиром «невидимых».

Дядя рассмеялся:

– Не в моих правилах выдавать личных шпионов! Ты лучше расскажи, откуда браслетик на руке.

Рикквед, в один момент став очень серьезным, подцепил пальцем постоянно слезающее на кисть, слишком широкое для детской руки украшение.

– Подарок знакомого гнома, – стараясь, чтобы голос звучал небрежно, ответила Леа и высвободила руку.

Но дядю деланое спокойствие племянницы не обмануло.

– Можно взглянуть?

Принцесса, нехотя сняв браслет, положила его на широкую ладонь надоедливого родственника.

– Ты не ответила, – напомнил Рикквед, рассматривая украшение.

– Я ответила. Это – подарок, – упрямо возразила девочка, досадливо сморщив нос.

– А кто даритель? – не отставал дядя.

– Я же сказала – гном. Мы подружились, и он подарил.

Леа чувствовала себя ужом на сковородке. Она очень, очень не хотела, чтобы кто-то из родных узнал о происшествии на базаре. Разозлятся и, чего доброго, поругаются с азанагами!

– Гномы просто так подобных подарков не делают, даже друзьям, – не отрывая взгляда от украшения, спокойно возразил мужчина и, к великому огорчению ее высочества, неожиданно сменил тему разговора. – В Орамбиме я слышал гуляющие по городу слухи о смелом мальчике и храбром гноме, которые вдвоем поймали банду разбойников с магом во главе. Мальчик, кажется, был энданцем. Ты не знаешь случайно, о ком речь?

Леа покосилась на дядю – вот же пристал! – и помешала остывающие угли, оттягивая момент признания.

– Малыш, ты же сейчас не попытаешься мне соврать? – выпустив в небо очередное кольцо дыма, полюбопытствовал мужчина.

Леа вздохнула – соврешь такому, наверняка уже всех свидетелей опросил и приметы сверил. Хотя…

– А сколько дней ты меня ждал? – самым невинным голосом поинтересовалась ее высочество.

У Риккведа едва получилось сдержать улыбку.

– Десять дней, – ответил он, не оставляя Леа шанса.

Она снова вдохнула: за такой срок пронырливый дядя мог узнать все с точностью до съеденного на завтрак пирога! Отпираться дальше было бесполезно.

– И папе расскажешь? – попробовала выяснить степень последствий принцесса.

– Ему – без сомненья, – подтвердил Рикквед. – Ты не забывай, милая, он не только твой папа, но еще и король. Правителю такие вещи надо знать обязательно.

– А маме? – помрачнела девочка, поняв, что происшествие в тайне не сохранить.

Рикквед усмехнулся:

– Леа, скажи честно, чего ты боишься?

Девочка совсем загрустила:

– А папа не рассердится на азанагов из-за меня?

– А почему они не выбрали другую девочку? – задал встречный вопрос упорный родственник.

– Они не могли, – вздохнула принцесса, – правда не могли. Так получилось, что в Орамбиме на тот момент с даром была только я.

– Что за дар? – Мужчина подбросил дров в костер, чтобы лучше осветить лицо племянницы.

– Дар богини Седы, он защищает от магии.

Девочка сидела на земле, обхватив руками колени, и не отрывала взгляда от костра. Красные блики огня озаряли ее лицо, делая его взрослее.

– Ты участвовала в обряде азанагов! – догадался Рикквед.

– Да, – подтвердила девочка. – Они дали мне выбор, я могла не ходить. – Голос принцессы стал тих и спокоен. – И с работорговцами я тоже сама решила, они только предложили… – Леа посмотрела на дядю серьезно и строго. – Рикки, я не могла поступить по-другому… Правда не могла! Я знала пропавших девочек – мы сидели с ними за одним столом. Кроме меня некому было. Азанаги ведь пробовали.

Рикквед молчал, глядя, как светится красным огоньком трубка в ночи. Он с трудом сдерживал себя, чтобы не выругаться и не сказать все, что он думал о воспитателях принцессы.

Леа, подняв голову, заглянула дяде в глаза:

– Ты злишься? Не надо! Работорговцы плохие! И опасные! Этот маг… – Леа вздрогнула, вспоминая крики раненого, а затем решительно закончила: – Мне его не жалко! Я поступила правильно, согласившись помочь. Это были не люди! Их следовало остановить!

Рикквед вздохнул, ему на миг показалось, что девочка повзрослела лет на двадцать, слишком зрелыми были ее слова.

– Знаешь, Леа, давай ложиться спать. Завтра расскажешь все подробно, может, ты и права. Просто я тебя очень люблю, милая, вот и волнуюсь.

Леа, уткнувшись лицом в камзол дяди, счастливо, совсем как раньше, прошептала:

– Я тоже тебя очень, очень люблю! И папу, и маму, и Герэта с Эдвином. И вообще, всех-всех-всех! И я сильно соскучилась.

Рикквед взлохматил короткие волосы девочки:

– Пойдешь в мой отряд, когда закончишь с учебой?

Леа просияла:

– Значит, вы с папой отпустите меня в школу осенью?

– А если не отпустим – это поможет? – развеселился Рикквед.

– Нет! – для убедительности помотала головой принцесса. – Я дала слово вернуться, – заявила, расстилая походное одеяло.

Из-за деревьев вылезла огромная луна, залив светом всю поляну. Над головами бесшумно носились, гоняя ночных мотыльков, летучие мыши. Расседланные лошади тихо фыркали, грифон спал, по-кошачьи свернувшись калачиком и спрятав голову под крыло. Рикквед, с удобством вытянувшись на теплой земле, лежал и думал о том, как быстро взрослеют чужие дети. Леа, устроившись у него под боком, уже тихо сопела.

Брат короля посмотрел на улыбающуюся во сне девочку, и его посетила мысль, что, пожалуй, пора жениться и завести своих малышей, но он сразу прогнал ее как крамольную.

* * *

Путь домой у принцессы занял немного больше времени, чем она рассчитывала, и прошел гораздо веселее, чем надеялась: Рикквед смешил племянницу бесконечными рассказами о своих и не только своих забавных приключениях. А заодно поведал обо всем, что произошло во дворце со времени ее побега. Леа забросала дядю бесконечными вопросами.

Большей частью путники останавливались на ночлег в постоялых дворах – брат короля был твердо уверен, что маленьким девочкам надо спать в удобных кроватях. Принцесса с любимым дядей не спорила. Она и там могла найти, чем себя развлечь. Девочка наблюдала за поведением других постояльцев, строя разного рода предположения.

К удивлению Риккведа, выводы принцессы большей частью совпадали с его собственными: девочка оказалась на редкость наблюдательна. Кроме того, у нее обнаружилось удивительное чутье на ложь – послушав одного купца, сидящего по соседству, Леа нашептала дяде, что торговец не тот, за кого себя выдает. Рикквед принял дополнительные меры безопасности из соображений, что береженого и боги берегут, и наутро оказался единственным, кто не пострадал от рук проворного воришки. Остальные постояльцы, одурманенные сонным эликсиром, лишились кошельков и ценных вещичек.

Мастерами по изготовлению этого дурманящего раствора по праву считались жители небольшого горного государства Оснирии. Но если горцы применяли зелье в сезон стрижки огромных, злобных, но ценимых за густую длинную и шелковистую шерсть горных козлов джуров, то грабители нашли ему другое применение. Разлитый эликсир, испаряясь, быстро погружал людей в глубокий и беспробудный сон, к счастью – безвредный.

Покидая гудящий, как осиный рой, постоялый двор, командир «невидимых» посоветовал Леа всегда прислушиваться к предчувствиям.

В тот день, когда путники пересекли границы родного государства, Рикквед исподтишка наблюдал за девочкой, мгновенно ставшей серьезной. Леа подставила лицо солнцу, закрыла глаза и некоторое время ехала молча, глубоко вдыхая родной воздух. Наконец она посмотрела на дядю и, смущенно улыбаясь, сказала:

– Рикки, знаешь, мне кажется, у нас и солнце, и воздух, и вода – все другое. Намного лучше, чем в Орамбиме!

Потом принцесса гикнула мохноногой лошаденке, переведя ее в галоп, отпустила поводья, широко раскинула руки и громко завопила от избытка чувств.

Рикквед полюбовался на Леа, сидевшую в седле как влитая, пришпорил коня и скоро догнал племянницу. Всадники снова перевели лошадей на шаг, но теперь принцессе не терпелось: она то и дело пыталась пустить кобылку вскачь. За день пути до столицы Леа совсем потеряла покой – хотела отказаться и от завтрака, и от обеда, лишь бы поскорее попасть домой. Рикквед строго отчитал девочку, указав, что надо думать не только о себе, но и о животных: лошади после стольких дней пути нуждались в отдыхе.

Наконец на горизонте выросли белые крепостные стены столицы.

Леа ехала, привстав в стременах, ее лицо горело румянцем нетерпения.

У городских ворот ее высочество оглянулась и жалобно посмотрела на дядю:

– Рикки, я хочу сама. Я первая! Не предупреждай, ладно?

– Ты хотя бы позволишь проводить тебя до дворца? – поинтересовался Рикквед.

Принцесса лукаво улыбнулась:

– Только до дворцовой стены! Отведешь мою лошадь в конюшню?

Его светлость понятливо усмехнулся, разгадав замыслы племянницы, но счел своим долгом предупредить:

– Сильно не пугай родных, пожалей их здоровье.

Девочка, серьезно кивнув, накинула капюшон плаща, скрывая лицо.

Городская стража не стала задавать лишние вопросы брату короля, пропустив его со спутником в город. Дядя и племянница расстались у королевского сада. Леа гибким зверьком перемахнула через стену и исчезла среди деревьев. Рикквед некоторое время постоял, прислушиваясь, а потом неторопливо тронулся вдоль улицы по направлению к узорчатым дворцовым воротам, где скучала на посту королевская стража.

* * *

– Мама! Отец!

Запыхавшийся Эдвин птицей взлетел по лестнице, серые глаза горели нетерпением. Он, невежливо растолкав придворных дам, кинулся к матери:

– Мама, он вернулся!

– Кто вернулся? – Королева оторвалась от книги и с недоумением посмотрела на сына.

– Ветер вернулся!

Роанна устало вздохнула:

– Какой ветер? Успокойся и объясни толком, почему ты так кричишь.

Мальчик, отдышавшись, уже спокойнее сказал:

– Мама, грифон вернулся! Грифон Леа вернулся, – произнес младший принц громким шепотом, не сводя с матери взора.

Ее величество, резко встав, выронила книгу из рук:

– С Леа?

Принц слегка смутился:

– Нет, один.

Королева снова села в кресло, прикрыв рукой заблестевшие от слез глаза.

Эдвин прижался щекой к материнскому плечу и сказал:

– Леа едет домой, я знаю! Она скоро будет дома!

Ее величество, грустно улыбнувшись, попыталась пригладить непослушные вихры сына:

– Эдвин, нам всем не хватает нашей малышки, но еще восемь лет ждать. Понимаешь? Восемь лет!

Мальчик, отстранившись, упрямо вздернул подбородок и даже притопнул ногой:

– Нет! Леа едет домой. Я пойду ее встречать!

Он резко развернулся и выбежал из зала. Королева, моргнув, беспомощно посмотрела мальчику вслед, по ее щеке сползла одинокая слеза – как же Роанна хотела, чтобы слова сына оказались правдой!

Принц, выбежав из покоев, остановился в размышлении, где ему лучше подкараулить сестру. Он не сомневался ни на секунду в том, что она появится: раз грифон вернулся в конюшню, значит, его хозяйка недалеко! И будь Эдвин на ее месте, он постарался бы прокрасться во дворец незаметно.

Так, торжественный въезд через ворота отменяется! Что остается? Сад, задний двор и конюшни? Днем на заднем дворе и в конюшнях полно слуг, значит – исключено, умная сестренка это учтет.

Эдвин довольно ухмыльнулся и, уже не спеша, двинулся в сторону сада, на ходу обдумывая, какое из деревьев лучше выбрать для наблюдательного поста, представляя, как удивится неожиданному появлению брата Леа, и сочиняя на ходу приветствие.

* * *

Солнце неотвратимо клонилось, а сад оставался по-прежнему тих и пустынен.

Эдвин уже пару часов маялся на дереве. Он успел проголодаться, порвать рукав рубахи, зацепившись за острый сук, и теперь развлекался тем, что исподтишка обстреливал из трубочки горохом влюбленную пару, устроившую себе под соседним деревом свидание.

Военные действия его высочество считал полностью оправданными – нашли время и место обниматься, всю затею сорвут!

На даму, как у настоящего мужчины, рука принца не поднялась, поэтому доставалось ее спутнику – молодому графу Вардису, близкому другу Герэта. Твердые горошины больно щелкали по шее графа, заставляя его поминутно оглядываться. Настроение стрелка постепенно улучшалось – мальчик упивался своей недосягаемостью для мести жертвы. Ко всему прочему, немалую роль в этом развлечении, столь обидном для самолюбия незадачливого ухажера, сыграла личная неприязнь – Вардиса его высочество не любил.

За каких-то полчаса с помощью нескольких особо удачных попаданий Эдвину удалось расстроить одну попытку поцелуя и сорвать пару нежных признаний. Сильно разозленный граф уже начал затравленно озираться по сторонам, горя желанием обнаружить невидимого вредителя, но пока его сдерживала манящая улыбка спутницы. В конце концов, подхватив свою даму под локоток, юноша решительно повел ее в дальний угол сада, не забыв, впрочем, показать неведомому стрелку кулак.

Его высочество расплылся в довольной улыбке.

Так и надо этому напыщенному индюку! Эх, жалко, закончились красящие шарики, вот была бы потеха!

Все запасы этой невинной игрушки буквально на днях отобрал рассерженный учитель в наказание за расстрел ученической доски.

Яркая светящаяся краска бесследно испарялась через пару часов, но наставник не оценил шутку его высочества, а пополнить свои запасы через доверенных людей Эдвин не успел. Хорошо, получилось стянуть из кухни горох: с недавнего времени учитель категорически запретил поварам снабжать младшего принца короны любыми бобовыми.

Принц снова растянулся на толстой ветке и время от времени сплевывал вниз, философски наблюдая за полетом плевка до земли.

Скорей бы уж Леа добралась до дома!

Шелест листьев навевал легкую дрему. Эдвин начал всерьез опасаться, что ожидание напрасно, когда откуда-то сверху донесся знакомый смешок, а затем веселый голос сказал:

– Здравствуй, братик!

От неожиданности мальчик, подпрыгнув на месте, потерял равновесие и едва не свалился, успев в последний момент зацепиться руками за ветку. Эдвин задрал голову и увидел ту, кого так сильно ждал: его Леа, удобно оседлав толстый сук, удовлетворенно следила за попытками брата вернуться на прежнее место. Под ее насмешливым взглядом Эдвин, раздумав бороться с тяготением, разжал руки и спрыгнул на землю. Через минуту любимая сестра оказалась рядом. Принц рывком притянул ее и крепко обнял.

– Я знал! – Эдвин рассмеялся. – Я знал, что ты сегодня приедешь!

Наконец принц отстранил девочку, желая рассмотреть как следует.

– Ты здорово выросла. И подстриглась! – мальчик хихикнул. – Стала совсем как я! – Потом, повернув лицо сестры, удивленно протянул: – Вот это да! И ухо проколола?! Тебе идет, – подвел он итог наблюдениям и тут же прищурился: – А как смогла незаметно подкрасться?! Я же с утра в засаде сижу!

Не то чтобы неудача сильно огорчила его высочество, но все-таки…

Леа, пожав плечами, расхохоталась:

– Эдвин, да тебя за версту слышно! Бедная парочка! Это ты на нее засаду устроил?

Его высочество снова хихикнул, вспоминая приятное, а затем уже серьезно спросил:

– Ну, расскажи, как забралась на дерево, чтобы я не слышал?

Леа подмигнула ему:

– Потом научу. А сейчас пойдем поскорее домой, хорошо?

Эдвин кивнул, и дети побежали к центральной лестнице, оживленно разговаривая, как будто и не было двух лет разлуки. По дороге Эдвин время от времени хватался за руку сестры, желая убедиться, что Леа настоящая и действительно рядом.

* * *

Леа остановилась перед массивной резной дверью отцовского кабинета, даже занесла кулак, чтобы постучать, но передумала и оглянулась на брата.

– Ну, что же ты, давай! – подтолкнул тот сестру и, словно поняв причину ее нерешительности, добавил: – А я пока маму позову!

Леа кивнула, дождалась, пока Эдвин скроется, и, подумав, решила войти без всякого стука. Она тихо приоткрыла дверь, встав на пороге.

Аттис, сидя в любимом кресле, что-то читал, в задумчивости потирая рукой лоб и постукивая карандашом о дубовую столешницу. При виде отца у Леа мгновенно вылетели из головы все слова приветствия, девочка прикусила губу, чтобы не разреветься. Король, почувствовав на себе чей-то взгляд, поднял голову и тоже потерял дар речи. Затем, не решаясь поверить глазам, правитель Энданы медленно поднялся из-за стола. Ее высочество, жадно рассматривая родные черты, вдруг неожиданно для себя всхлипнула, прерывая затянувшуюся паузу.

– Девочка моя, это ты! – ахнул король и в одно мгновение оказался рядом с дочерью.

Леа все так же молча уткнулась лицом в камзол отца. И неизвестно, сколько бы они еще простояли, обнявшись, если бы на пороге не появилась бледная от волнения королева. Из-за ее спины выглядывали, улыбаясь, остальные члены семьи.

Леа обернулась, увидела входящую мать, и слезы все же хлынули безудержным потоком, несмотря на все старания их удержать. Любимые лица расплылись в одно цветное пятно, и ее высочество оказалась в кольце родных. Девочку обнимали, тормошили, задавали вопросы, а она никак не могла успокоиться, заливая слезами отцовский камзол. Наконец все слезы были выплаканы, все сумбурные вопросы заданы, мысли перестали крутиться в голове каруселью – принцесса успокоилась, и настало время разговора.

Больше часа рассказывала Леа о жизни на чужбине, обойдя стороной отдельные события. Девочка уже успела устать от собственного повествования, когда по-прежнему пунктуальный камергер сообщил увлекшемуся королевскому семейству о накрытом столе.

Весть о возвращении принцессы разлетелась по дворцу, как пожар. Коридоры заполнили любопытствующие придворные и слуги. Приветствия сыпались на ее высочество со всех сторон, а повара, расстаравшись, приготовили ужин из самых любимых блюд девочки.

К ночи принцесса успела сильно устать от обрушившегося на нее внимания. Когда наконец Леа оставили одну, она вздохнула с облегчением – отвыкла младшая дочь короля от такой суеты за два года.

Ее высочество с наслаждением растянулась на непривычно мягкой и огромной постели. Ночь вступила в свои права, затих дворец. Сон не шел, и Леа стала подумывать, а не заглянуть ли в покои брата, когда вошла королева.

Она села на край кровати и погладила дочь по щеке:

– Малышка моя!

Приход Роанны нарушил все планы ее высочества. Леа, счастливо улыбнувшись в темноте, прижалась к матери, решив эту ночь все-таки провести в кровати. В конце концов, в запасе еще два месяца каникул, успеет нагуляться!

Роанна оторвалась от спящей, только когда в детскую заглянул искавший супругу король. Прежде чем уйти в свою опочивальню, их величества немного постояли, обнявшись и глядя на мирно посапывающую дочь. Это была первая за два года ночь, когда ничто не омрачало их сердца.

* * *

Утром Эдвин проснулся от громких голосов, проникавших даже через толстые стены дворцовых покоев, повалялся немного в постели, прислушиваясь, и усмехнулся.

Все встало на свои места, Леа действительно дома. Определенно, без нее было слишком тихо. Мальчик быстро оделся и выскочил в коридор.

Дверь в спальню сестры стояла нараспашку, его высочество осторожно туда заглянул, оценивая ситуацию. Она показалась ему весьма напряженной.

Около кровати, зло сощурив глаза, стояла Леа. Вокруг нее с причитаниями квохтала няня Рива. В угол комнаты забилась служанка, державшая на вытянутых руках что-то нежно-розовое в оборочках.

– Я это не надену, – цедила сквозь зубы принцесса, – и оружие не отдам!

Ладонь Леа стискивала рукоять боевого ножа.

Эдвин весело ухмыльнулся – ха, похоже, сестренку пытались разоружить!

Рива замахала руками от возмущения:

– Как можно?! Ваше высочество! В этих тряпках ходить нельзя! Вы – принцесса! А эти, с позволения сказать, штаны, это же – позорище! А ножи! Вы похожи на… на… на разбойника с большой дороги!

– Платье не надену и оружие не отдам! – повысила голос Леа. Похоже, терпение девочки подошло к концу.

Сестренка хищно присмотрелась к ненавистному наряду, и мальчик понял, что платье погибнет от ее руки.

– Что происходит?

Эдвин, с трудом сдерживая смех, обернулся на голос – в дверях стоял отец и с интересом оглядывался по сторонам.

– Ваше величество! – Рива присела в почтительном реверансе и наябедничала: – Ваше величество, принцесса Леантина не желает сменить свою… хм… одежду на красивый наряд!

– Я его не надену! – снова уперлась девочка, для верности добавив: – Даже не пытайтесь!

Эдвин дернул отца за руку и громким шепотом сказал:

– Папа, спасай!

Рива покраснела от возмущения, Леа вопросительно вздернула одну бровь, а король иронично поинтересовался:

– Кого именно?

– Платье и Риву! – расхохотался негодник.

Аттис величественно кивнул, соглашаясь с сыном. Его глаза смеялись, но голос остался спокоен, как и подобает верховному правителю в любой ситуации:

– Ваше высочество, вы согласны в качестве компромисса надеть один из костюмов брата?

Леа, критично осмотрев Эдвина с ног до головы, кивнула.

– Рива, можете идти, вопрос решен, – отпустил прислугу король.

Служанка с радостью выбралась из своего угла и, трепетно прижимая спасенное платье к груди, бочком протиснулась к двери мимо рассерженной старухи.

– А ножи?! Ваше величество, принцесса может пораниться! – попробовала взять верх в другом вопросе няня.

Бедная Рива, она еще не поняла, что проиграла этот бой.

– Ножи не отдам! – не смогла промолчать девочка.

Король даже бровью не повел, он еще вчера понял, как изменилась и повзрослела дочь. Пожалуй, няню пора менять на наставника.

– Рива, вам не стоит беспокоиться, принцессу научили обращению с острыми предметами. Не так ли? – Аттис обратился за подтверждением к дочери.

– Несомненно, – пропела вредным голосом Леа.

– Вот видите. – Его величество развел руками, полагая вопрос решенным.

Рива обиженно поджала губы и, бурча под нос, ушла, оставив свою бывшую подопечную наслаждаться победой. Король, с сочувствием прислушавшись к удалявшемуся ворчанию старухи, посмотрел на дочь.

– Ты будь с ней все-таки поласковее, старенькая она и любит тебя, хоть и не показывает.

– Знаю я, – вздохнула девочка.

– Совсем платья носить не будешь? – встрял в разговор Эдвин.

– То, что принесли, – точно не буду! – отмахнулась от розового кошмара упрямица.

Не рассказывать же всем, что для исполнения ее замыслов длинный подол не годится.

– Эдвин, я надеюсь, ты помнишь об утренних занятиях? – поинтересовался король.

У мальчика вытянулось от огорчения лицо – принц успел распланировать наступающий день до последней минуты, и учеба в эти планы не входила.

– Я с тобой, – сжалилась над братом принцесса. – Пойдем, подберем мне что-нибудь подходящее из твоего гардероба.

– Леа, зайди ко мне ближе к вечеру, – отдал распоряжение Аттис. – Поговорим.

– Да, папа. А кто еще будет?

Леа не стала объяснять, почему ее волнует этот вопрос, но отец понимающе кивнул и уточнил:

– А кому можно?

– Тебе, дяде Риккведу, Герэту, – перечислила допущенных лиц принцесса.

– А я?! – возмущенно возопил ее шкодливый братик.

– А ты все услышишь первым, да еще и в красочном исполнении, – усмехнулся отец.

– А-а-а… э-э-э… тогда ладно, – смилостивился Эдвин и поволок сестру переодеваться.

* * *

Леа внимательно наблюдала за ходом занятий с мастером фехтования. Он нещадно гонял Эдвина по всему залу уже минут двадцать, ехидно комментируя промахи его высочества. От хорошего настроения принца осталось одно воспоминание. Учитель долго помнил опоздания, а за прогул устраивал недельный террор на занятиях, так что вчерашнее отсутствие еще долго будет икаться Эдвину: мастер не делал скидок высокородному ученику.

Наконец мальчик, споткнувшись, позорно шлепнулся на зад, вызвав смешки у присутствующих. Мастер хищно обернулся, высматривая следующую жертву. Все мгновенно притихли и опустили глаза – желающих оказаться на месте принца не было. Только Леа не стала отводить взгляд. Напротив, она дерзко уставилась на учителя, не скрывая своего веселья.

– Не желаете попробовать, ваше высочество? – вкрадчиво осведомился учитель у девочки.

– Желаю, – благосклонно кивнула Леа, усилив своим ответом негодование мастера.

Она забрала у брата клинок, неторопливо подтянула перчатки, взмахнула, привыкая к весу оружия в руке, и встала в учебную позицию.

Девочка чувствовала, что сейчас всему классу будет устроен показательный урок по наказанию непочтительных учеников, но ей было отчаянно весело. Она решила провести встречный урок, урок непослушания.

Учитель не стал задерживаться и напал первым. Впрочем, мужчина помнил, что перед ним ребенок, и щадил свою противницу. Но постепенно выражение лица мастера поменялось: со снисходительного – на удивленное, с удивленного – на довольное, с довольного – на азартное. Ученики тоже замерли, открыв рты. Они еще никогда не видели таких стремительных движений, а мастер еще не встречал среди малолетних учеников столь сильного противника. Недостаток силы и опыта девочка компенсировала скоростью, гибкостью, выносливостью и незнакомыми приемами, а маленький рост ухитрилась превратить в преимущество. Учитель, конечно, победил, обезоружив противницу: ей не хватило силы и мастерства, чтобы сдержать удар, но тем не менее мастер был в восторге от способностей ребенка.

Он низко согнулся в поклоне и серьезно сказал:

– У вас очень хорошие учителя, ваше высочество. Вы будете опасным противником, когда вырастете.

Леа вежливо поклонилась:

– Благодарю вас, учитель. Не могли бы вы еще раз показать прием, которым меня обезоружили. И заодно – способ защиты от него.

У мастера от удовольствия заблестели глаза, и он повернулся к остальным ученикам, наставительно ткнув в воздух указательным пальцем:

– Вот! Это достойный ответ побежденного! Это – достойная ученица! Идите ближе, буду показывать медленно. Потом отработаете в парах. А затем, я надеюсь, ее высочество не откажет нам и также покажет несколько приемов, которых мы не знаем.

Мальчишки, вскочив со скамейки, оживленно загалдели. Буря пронеслась мимо, никого не задев: к учителю снова вернулось хорошее настроение. Эдвин тоже улыбался, его переполняла гордость за сестру.

Но все-таки надо, чтобы она научила его всему, что умеет, и чем быстрее, тем лучше!

Глава 7

– Эдвин, нам надо раздобыть одежду простолюдинов!

Леа, удобно устроившись на широком подоконнике в комнате брата, задумчиво грызла неспелое яблоко. Эдвин с усмешкой наблюдал за мучениями сестры. От кислоты у принцессы уже свело скулы, но выкинуть незрелый плод девочке не позволяло упрямство. Зря она, что ли, выдержала спор с королевским садовником, поймавшим ее за преждевременным сбором урожая?

– А зачем? – удивился мальчик.

– За надом! – съязвила принцесса. – Мог бы и сам догадаться. Ты что, собираешься всю жизнь с охраной за спиной ходить? Я Орамбим знаю лучше, чем Награну. Ты как хочешь, а я прогуляюсь в ближайшее время!

Девочка, с отвращением посмотрев на огрызок, сдалась, прицельно зашвырнула его в кусты под окном подальше от чужих глаз и повернулась к принцу:

– Ну так что?

– Может, сначала разрешения спросим, а уж если откажут…

Леа удивленно хмыкнула, не ожидала она от брата такого благоразумия.

– Ладно, – великодушно согласилась ее высочество, – все равно сегодня с папой будет разговор, и дядя, наверное, придет. Может, поддержит меня. А ты на всякий случай все же подумай – где раздобыть одежду.

Эдвин беспечно махнул рукой:

– Тут и думать нечего! Сменяем пару моих штанов и туник через слуг.

Леа кивнула, соглашаясь:

– Хорошая идея, но лучше – мои платья, их точно не хватятся, да и выросла я из них.

Принцесса посмотрела в окно. Непогода разошлась не на шутку: молния расколола небо кривым зигзагом на две части, глухо зарокотал, раскатился и оглушительно рявкнул гром. Струи дождя скрыли от глаз сад в серой пелене – пожалуй, не погуляешь.

Девочка слезла с подоконника, поежившись от пахнувшей из окна прохлады, а потом подошла к зеркалу и критически осмотрела себя – не хватало еще получить выговор от отца за внешний вид.

«Так, пятен нет, дырок тоже пока нет, надо только расчесать волосы», – подвела итог ее высочество.

– Позже увидимся.

– Я с тобой, – подхватился с места Эдвин.

– Ты уже все слышал, – напомнила Леа.

– Ну и что? – искренне изумился его высочество. – Мне и второй раз интересно!

Дети пошли длинными переходами к кабинету отца. Стоящая на посту у входа стража поведала им, что его светлость Рикквед уже подошел и принц Герэт тоже.

* * *

Аттис сидел в любимом кресле за столом, занимаясь явно не королевским делом: очинял перо маленьким ножом. Рикквед с удобством развалился на диване и, как обычно, курил трубку. Герэт устроился на подоконнике в точно такой же позе, как получасом ранее сестра, не хватало только яблока.

Леа, недолго думая, забралась с ногами в свободное кресло, а Эдвин растянулся на толстом пушистом ковре.

Король отложил в сторону перо и выжидающе посмотрел на дочь. Девочка вздохнула – она уже порядком устала от этих бесконечных расспросов, но знала: папе придется рассказать все. Немного помявшись, ее высочество попросила:

– Я хочу, чтобы все сказанное осталось в этом кабинете.

– Почему? – подался вперед Аттис.

– Тебе, папа, решать, но мне кажется, что так будет лучше, – не стала вдаваться в подробности Леа.

И она рассказала, стараясь выражать свои мысли четко и связно, об обряде, о дарах, об азанагах, о школе и об участии в поимке банды работорговцев. Сухо и без эмоций. Леа хотела убедить взрослых в том, что способна отвечать за свои поступки. Что азанаги уже предоставили ей это право, а теперь она ждет его от семьи.

Аттис переглянулся с братом. Они поняли, что пытается втолковать принцесса.

– Ты слишком быстро взрослеешь, – грустно сказал король.

Он смирился с тем, что любимую дочку ждет особая судьба, и лично он ничего не может с этим сделать.

Эдвин тем временем дотянулся до ноги Леа и дернул ее за штанину, напоминая об обещании.

– А ты слишком медленно! – отреагировал на движение сына король. – Может, мне стоит переговорить с царицей Санагой и о тебе?

И, увидев, как загорелись от этой идеи глаза сына, его величество безнадежно махнул рукой.

– Ты лучше отдай этого охламона под мое начало через годик, – посоветовал Рикквед.

– Придется, – согласился король.

Герэт, молчавший все это время, попросил:

– Леа, можно посмотреть поближе на волшебные дары?

Еще через полчаса, когда всеобщее любопытство было удовлетворено, Леа высказала просьбу отпускать их с братом в город одних. Как девочка и ожидала, командир «невидимых» ее поддержал:

– Пусть прогуляются, вещи я им найду, а то ведь непорядок.

Он подмигнул брату, и тот согласился, зная, что одни младшенькие не останутся, – в распоряжении Риккведа достаточно «невидимых», свободный человек всегда найдется.

Довольные дети тут же убежали, а взрослые, включая наследного принца Герэта, остались «пошушукаться», как изволил выразиться Рикквед.

* * *

В комнате Леа поджидала неприятность в образе Ривы, портнихи и ее величества. На этот раз упорная няня привела в подкрепление королеву. Портниха уже успела разложить на столе образцы ткани и теперь увлеченно рисовала на бумаге фасон наряда.

Ее высочество страдальчески закатила глаза, затем сделала каменное лицо и подошла к матери. Эдвин, недолго думая, прошмыгнул следом и пристроился в дальнем углу на стуле, надеясь получить дополнительное развлечение от разгорающегося спора.

– Мама, это все к чему? – Холодный тон девочки сразу дал понять, как она относится к предстоящему занятию.

Королева широко улыбнулась:

– Ты помнишь, не за горами бал, а у тебя ни одного платья.

Леа прикинула, успеет ли она до ежегоднего эпохального события вернуться в школу.

Нет, не успеет. Отъезд состоится через неделю после бала.

Девочка снова посмотрела на мать, потом на портниху и, наконец, вынесла решение:

– Я соглашусь, если сама выберу ткань, фасон и смогу забрать платье с собой. Да, и еще, я надену его только на бал, – стерла она торжествующую улыбку с лица няни.

– А с собой зачем?

Королева расслабилась, она не ожидала, что принцесса так легко согласится.

Девочка пожала плечами, она и сама не знала зачем. Мало ли что может пригодиться за пределами школы.

Эдвина выпроводила из комнаты Рива, а саму Риву – принцесса. Королева осталась, чтобы принять участие в обсуждении. Остаток вечера заняла портниха, вырваться из ее «когтей» девочке удалось только к ужину.

* * *

Поев, Леа и Эдвин удрали на Смотровую башню дворца и весело провели время, поглощая принесенный с собой десерт и разглядывая зажигающиеся звезды. Принцесса показывала Эдвину знакомые созвездия, когда над головами детей пронесся длинный, слегка светящийся силуэт большого животного, беззвучно вспоровшего небесное пространство огромными крыльями.

– Что это?! – севшим голосом спросил принц.

– Не знаю, – прошептала в ответ девочка, так и застыв с поднятым пальцем, – но похоже на дракона!

Животное уже исчезло в темноте, путь его лежал в сторону Ледяного хребта.

– Дракон? – Эдвин недоверчиво посмотрел на сестру, а потом обрадованно заявил: – О, я слышал от слуг, что в предгорьях на севере пастухи несколько раз видели дракона! Неужели это правда?! Вот здорово, а я думал, что они перевелись.

Леа прикусила губу в раздумье:

– Где, говоришь, видели? В предгорьях? И что, никто не пробовал подобраться ближе?

– Да ты что! – развеселился принц. – Кому это нужно?! Это же дракон! Крестьяне счастливы только оттого, что он никого не трогает: ни людей, ни скот.

Принцесса медленно повернула к брату лицо, загоревшееся нездоровым интересом:

– Совсем никого не трогает?

– Ну да, – подтвердил принц, – поэтому им и не поверили. Где это видели дракона, спокойно летающего над стадами?!

– Действительно – где, как ты думаешь? – загадочно произнесла принцесса, глядя на брата в упор.

Эдвин ухватил за хвост мелькнувшую догадку и тихо ахнул:

– Это – самка!

– И там у нее логово с кладкой! – торжествующе подтвердила Леа.

* * *

Леа долго выжидала возможность совершить небольшую вылазку в предгорья Ледяного хребта. Не давал ее высочеству покоя дракон. К сожалению, от идеи взять с собой Эдвина пришлось отказаться сразу.

Во-первых, кто-то должен прикрывать ее отсутствие в течение целого дня. Во-вторых, грифон только один, второго еще год назад передарили властителю соседнего государства. Зверь откровенно скучал в одиночестве, а князь Ката пленился животным с первого взгляда и, главное, нашел с ним понимание. В общем, прихватить с собой брата не получалось.

Леа приготовила вещи, еду, договорилась с Эдвином о правдоподобной причине отсутствия и ранним утром покинула дворец на грифоне.

Мелькнули внизу кварталы города, зубчатая крепостная стена – Ветер, набрав высоту, ушел ближе к облакам. Полет был недолог, но принцесса успела немного замерзнуть. Наконец приблизилась серая громада скал – зверь пролетел над маленьким селением и резко забрал влево, ориентируясь на водопад.

Ледяной хребет спускался к предгорьям Энданы огромными ступенями. Бог Хтар создал эту каменную лестницу из скал для чудо-великана высотой в полнеба, чтобы тот мог сойти на землю, – так гласили легенды. И не дано было преодолеть эту лестницу людям, пока не научатся летать. «Ну или хотя бы приобретут друзей с крыльями», – подумала ее высочество.

Грифон приземлился рядом с горным потоком, который срывался вниз с уступа, разбиваясь на тысячи струй.

Зверь нервничал, и девочка обняла его за шею:

– В чем дело, Ветер? Ты боишься?

Грифон пронзительно крикнул, по сильному телу прокатилась мелкая дрожь. Принцесса уловила страх и желание убраться подальше от опасности.

– Тебе нельзя здесь находиться, – поняла принцесса. – Он рядом, ты чувствуешь присутствие дракона? Боишься, что он убьет тебя?

Леа успокаивающе погладила питомца по спине:

– Улетай, вернешься, когда солнце коснется краем горизонта.

Ветер взмахнул крыльями и спланировал вниз с обрыва в ближайший лесок. Девочка немножко постояла, глядя животному вслед.

Если присмотреться, то сверху можно увидеть сверкающий вдалеке позолотой шпиль центральной башни дворца. Здорово!

Леа легко вздохнула и повернулась в другую сторону.

Ровная, как столешница, вершина скалы образовывала большую долину, защищенную с двух сторон горными пиками и поросшую разнотравьем. Далеко впереди виднелся водопад поменьше, даривший жизнь горной реке. А еще дальше белел раскрашенный ультрамарином ледник. Где-то здесь, в пределах этой долины, и находилось логово дракона, которое нужно найти. Зачем оно понадобилось, девочка объяснить не могла. Как будто кто-то толкал ее на эти поиски. Если ничего не получится сегодня, она обязательно вернется через несколько дней.

Леа внимательно огляделась, решая, в какую сторону двигаться дальше. Выступающий из кряжа массивный утес, чуть выше по склону, показался довольно подходящим для поиска, и принцесса направилась к нему. Девочка шла, пробираясь в густой траве высотой по колено. Чего здесь только не было: фиолетовые колокольчики мешались с колосящейся ржанкой, среди белоснежных лилий мелькали мелкие гвоздики. Воздух был наполнен цветочными ароматами. Стрекотали кузнечики, деловито гудели мохнатые бражники и шмели. Крупных животных девочке не попалось, только мелькнула среди валунов любопытная мордочка горной куницы да взвилась из-под самых ног, заставив от неожиданности отшатнуться, горная куропатка – улар.

Солнце поднялось уже высоко над горами и начало припекать.

По мере приближения утес увеличивался в размерах. Теперь Леа приходилось карабкаться по крутому склону, и зеленое разнотравье уступило место белым звездочкам упрямой камнеломки. В сандалии принцессы забилось гранитное крошево, раня ступни, девочка пару раз съехала вниз вместе с потревоженным щебнем, но не отступила. Наконец она выбралась на ровную площадку у основания скалы и выпрямилась.

Теперь принцесса хорошо видела вход в большую пещеру. Леа ни на секунду не усомнилась, что это и есть логово, – скала выглядела слегка закопченной, словно ее опалили огнем.

Принцесса прокралась к входу и замерла, пораженная колоссальностью пещеры. Ее высочество представляла себе пещеры узкими норами, заросшими паутиной, а тут…

Леа потрогала стену. Нет, не показалось! Она действительно оплавлена! Камень навсегда застыл черными потеками и гигантскими «каплями». Леа выбрала самую симпатичную и пошатала. Узкая перетяжка хрупнула, в руках остался похожий на слезу огромного зверя камень. «Эдвину подарю», – решила девочка, засовывая добытое сокровище в карман штанов.

Осторожно продвигаясь внутрь пещеры, принцесса напряженно прислушивалась к каждому звуку, опасаясь оказаться застигнутой врасплох. Глаза быстро привыкли к сумрачному свету, и ее высочество поняла – логово не так глубоко, как казалось поначалу. И еще – хозяйки дома нет, зато вовсю шумит незваный гость.

Этого зверя Леа видела только в книгах: узкое тело длиной около пяти ярдов, сложенные вдоль сплюснутых боков кожистые крылья, плоская голова с пастью, усаженной множеством острых как бритва зубов.

Заутар! Хищная летучая тварь, бич скотоводов, ценный трофей охотников, славящийся скверным нравом.

Неужели пастухи приняли за дракона эту ящерицу?! Тогда надо уносить скорее ноги, пока не унюхали!

Но животному явно оказалось не до человеческого детеныша – оно занималось воровством. Заутар пытался разодрать скорлупу огромного яйца.

Грабитель! Возмущение ее высочества было безгранично – воришка посмел покуситься на яйцо дракона!

Леа, наклонившись, пошарила под ногами в поисках булыжника и, не найдя ничего подходящего, сунула руку в карман. Увесистый трофей приятно утяжелил руку.

Не особо задумываясь о последствиях, девочка прицелилась и метко заехала гигантской рептилии в голову. Острый конец «снаряда» рассек нежное веко животного, и глаз залил поток крови. Заутар, зашипев, отпрянул и прижался к камням. Не обнаружив достойного противника, он приподнял голову и приоткрыл пасть, ловя запахи. Потом, косолапо переставляя кривые лапы и вихляя всем телом, решительно направился в сторону принцессы.

Леа попятилась на несколько шагов и достала ножи. Теперь у ее высочества был только один выход: ослепить хищника! Иначе из пещеры не выбраться!

Свистнула на лету холодная сталь, дернулся ящер, пытаясь увернуться, но не успел – глаз исчез в кровавом пузыре.

К шипению гадины прибавились яростные удары гибкого хвоста. Мотнув головой, заутар лишь на мгновение остановился и снова ринулся в бой в надежде растерзать дерзкую букашку, причинявшую ему боль. Уцелевший глаз горел дикой злобой.

Принцесса метнула второй нож. Подарок Оне вошел в заутара, словно в масло, целиком исчезнув в глазнице, достав до самого мозга. Ящерица сделала несколько шагов и упала. Чешуйчатые лапы еще некоторое время скребли камень, потом тело сотрясла предсмертная судорога, и тварь затихла.

Девочка прижалась к стене, пытаясь унять противную дрожь в коленях, – хищник сдох на расстоянии вытянутой руки. Запоздалый страх сжал сердечко Леа, заставив его биться в сумасшедшем ритме. И именно в это время в пещере потемнело – наконец вернулась хозяйка. Ее разгневанный рев неожиданно обидел и разозлил ее высочество, и вместо того, чтобы окончательно испугаться, она закричала в полный голос:

– Чего рычишь?! Лучше бы спасибо сказала!

Прекрасная акустика в пещере. Детский голос усилился в десятки раз и достиг-таки ушей драконихи, заставив захлопнуть пасть. Хозяйка пещеры приземлилась перед трупом заутара, обнюхала его и, даже не взглянув на застывшую у стены гостью, торопливо рванула к кладке – проверять драгоценное яйцо. Убедившись в полной его сохранности, снова повернула массивную голову к принцессе:

«Спасибо, детеныш».

Чужой мощный голос, вторгшийся в разум девочки, стал для нее неожиданностью. Леа вздрогнула – она еще не встречала животное, способное так четко излагать мысли, но быстро справилась с удивлением и с облегчением сказала, не забыв прихвастнуть:

– Пожалуйста, мне было не трудно.

Дракониха сощурилась в усмешке.

«Как тебя зовут, детеныш?»

– Леа, – ответила принцесса и тут же исправилась: – Леантина Веллайн Ромна, но можно просто Леа. А тебя?

Дракониха, разинув пасть, выпустила из ноздрей струю дыма.

«Сипхората».

Девочка беззвучно пошевелила губами, запоминая, и вежливо сказала:

– Очень приятно.

А затем подошла к останкам ящерицы, чтобы вернуть свое оружие.

С первым ножом проблем не возникло, его рукоять торчала на виду, а вот второй… Если бы он не был подарком богини, Леа ни за что не полезла бы за ним!

Ее высочеству пришлось снять камзол, закатать повыше рукав рубашки и запустить руку в покалеченную глазницу. К счастью, очень глубоко лезть не пришлось.

– Фу-у, – сморщилась от отвращения принцесса, глядя на измазанную почти по локоть руку, – а вода тут есть?

«Справа от моего хвоста у самой стены источник», – направила девочку Сипхората.

Леа прошествовала в указанном направлении, брезгливо держа руку на весу и стараясь ничего не задеть.

Струившаяся из трещины в стене вода ощутимо пованивала тухлыми яйцами. То-то Леа понять не могла, что за странный запах в пещере!

Девочка старательно смыла кровь и прилипшие кусочки плоти, вычистила оружие и, насухо протерев его полой рубахи, убрала в ножны. Все это время дракониха молча наблюдала за гостьей, изящно изогнув длинную шею и щуря желтые глаза. Ее зеркальная чешуя мерцала всеми оттенками зеленого: от нежно-салатного до почти черного, делая Сипхорату похожей на огромную драгоценность.

– Какая ты красивая, – восторженно прошептала Леа.

Дракониха фыркнула, снова выпустив дым.

«Чего хочешь за спасение моего ребенка, человечек?»

Девочка уже привыкла к странному способу общения и не вздрогнула, услышав чужой голос в голове.

– Ничего, – покраснела Леа. Принцессе совсем не хотелось врать новой знакомой, но и выглядеть слишком навязчивой она не решалась.

«Совсем?»

Леа могла поклясться, что дракон улыбнулся!

Принцесса немного поколебалась, но все-таки решилась:

– Можно мне иногда приходить поговорить с тобой?

«О чем?» – Теперь дракон вплотную приблизил к ребенку шипастую голову и, казалось, пытался заглянуть в самую душу человека.

– О чем пожелаешь, – просто сказала принцесса и призналась: – У меня нет знакомых драконов, мне все интересно.

«Мне будет не до тебя в ближайший год, – попыталась уклониться от бесед Сипхората. – Да и потом тоже. Дети, что человеческие, что драконьи, – это хлопотно».

– Ну хотя бы иногда! – умоляюще сдвинула брови ее высочество. – И я с удовольствием помогу тебе с воспитанием!

От такого предложения дракониха поперхнулась, отвернулась в сторону и закашлялась, выплевывая горячие сгустки пламени. Чувствуя себя неловко от затянувшегося молчания, Леа невольно потянулась к невидимой золотой копии собеседницы, скрытой воротом рубашки, пытаясь найти в ней поддержку.

Едва пальцы девочки коснулись украшения, как дракониха снова повернулась к ребенку и задумчиво протянула:

«Вот оно что… Ну, хорошо, подруга».

– Подруга? – обомлела принцесса.

«Ты не только спасла мое дитя, но и носишь на груди божественный знак нашего рода, – объяснила дракониха и, немного подумав, добавила: – Зови меня Сипхо. Приходи когда захочешь».

Совершенно счастливая принцесса едва удержалась, чтобы не кинуться с объятьями к новой подруге, но вовремя сдержалась:

– Я не буду сильно надоедать, правда-правда! К концу лета меня ждут обратно в школу, а она в другой стране.

«Я тебя найду, если потребуется, – пообещала Сипхората, – только позови».

– Ты так хорошо слышишь? – изумилась девочка.

«Мысленно позови», – развеселилась дракониха.

Леа, представив себя, во весь голос орущую на Смотровой башне, рассмеялась.

«А теперь беги домой, мне предстоит сытный ужин». Сипхората скосила глаза на заутара.

– Можно я у него несколько зубов вытащу? – вежливо поинтересовалась ее высочество и, вооружившись подходящим камнем, мстительно стукнула по самому большому из зубов дохлого хищника.

Некоторое время дракониха наблюдала, как Леа тюкает по крепкому черепу, а потом ворчливо приказала:

«Отойди. Так я и до утра не поем. И отвернись. Не думаю, что тебе это понравится».

Леа, торопливо отскочив в сторону, послушно повернулась к волшебному зверю спиной.

Хрустнули кости под огромными зубами, раздалось весьма неприятное чавканье, а затем звук сочного плевка.

«Надеюсь, этого достаточно», – сказала дракониха, подталкивая кончиком хвоста к ребенку два белых крепких зуба.

Леа радостно кивнула – теперь есть чем похвастать перед братом и девчонками из школы! Надо ли говорить, что принцесса не забыла заодно возместить потерю занятного камушка, сослужившего верную службу в сражении, найдя ему подходящую замену, и даже не одну.

Все это время дракониха с интересом наблюдала за возней девочки. Сипхората знала: ей предстоит не раз встретиться с этим непоседливым человеческим детенышем – так предсказали звезды много веков назад.

* * *

Когда принцесса вернулась к обрыву, солнце уже почти коснулось горизонта. Грифон еще не прилетел, и у Леа осталось время просто посидеть, наслаждаясь пламенеющим закатом.

Отмытые в реке от крови трофеи она завернула в широкие листья лопуха и рассовала по карманам.

Каменные капли, очищенные от тысячелетнего слоя пыли, на свету оказались полупрозрачными, цвета темного вина. Девочка смотрела сквозь них на солнце, любуясь вспыхивающими внутри красными искрами, когда до нее снова донесся знакомый голос: «Передай своему грифону, я его запомнила, не убью. Но пусть не забывает – без тебя он здесь по-прежнему лишний».

Леа встала с земли и увидела кружащего в воздушных потоках Ветра. Он медленно поднимался за своей хозяйкой.

Леа задумчиво качнула головой – правильно зверь опасался дракона, Сипхората чувствовала крупных существ на расстоянии, – а потом замахала крылатому другу, приглашая на посадку.

* * *

Когда расседланное животное наконец добралось до своей кормушки, на дворе совсем стемнело. Девочка, скормив зверю в благодарность за поездку так и не тронутый обед, тайком прокралась через черный вход в спальню. Она едва успела вымыться и сменить изгвазданную одежду, как в комнату вломился Эдвин и потащил Леа к себе на ужин. Серые глаза принца горели нетерпением, пока оголодавшая сестра уничтожала принесенные из кухни запасы.

Надо сказать, его высочеству не пришлось долго ждать – Леа, вывалив на стол добытые сокровища, поведала о своих приключениях, не потрудившись даже прожевать последний кусок.

Принц, завороженно выслушав рассказ о встрече с заутаром и драконом, огорченно вздохнул:

– Опять все самое интересное без меня! – И потянул в рот кусок мяса.

Глядя на расстроенное лицо брата, принцесса сжалилась и пообещала, что познакомит его с Сипхоратой.

Глава 8

Оставшееся время каникул девочка провела, деля свое время между родителями, братом и драконом. Леа с Эдвином изучили почти все закоулки Награны, им даже пришлось отстаивать право на прогулки по городу у местных мальчишек, но крепкие кулаки, решимость и умение драться быстро решили этот вопрос.

Награна сильно отличалась от Орамбима. Улицы столицы веками мостили серым гранитом, а для каменных домов привозили из ближайшего карьера желто-розовый ракушечник. На дома знати шли дорогие мрамор и известняк.

Камнерезы Энданы славились на весь мир умением создавать отменные каменные узоры, похожие на тончайшие кружева, да и гномы иной раз помогали, а лучше их с камнем никто не ладил. И пусть на создание фасадов уходили десятилетия, горожане особо не спешили. Так вырос изумительной красоты город. Эдвин с Леа не торопясь гуляли по его улицам, любуясь творениями мастеров. Даже небогатые люди украшали жилища, кто как мог: мягкий ракушечник хорошо резался, и порой из него создавали настоящие шедевры. Крыши домов Награны часто украшали шпилями, башенками или куполами – кто во что горазд.

Не было в столице такого большого базара, как в Орамбиме, его заменяли лавки и маленькие рынки. Но каждый выходной на центральной площади шумела знаменитая награнская ярмарка, на которую отовсюду съезжались купцы, мастеровые и крестьяне в надежде продать свой товар. Конечно же их высочества не обошли вниманием такое событие.

Эдвин пребывал в восторге от предоставленной свободы, Леа относилась к ней спокойнее. Их высочества много времени проводили, бродя по улочкам, играя с детьми горожан. Для мальчика это было очень непривычно: городские мальчишки не только одевались и говорили по-другому, но и думали как-то необычно.

В один прекрасный день дети, обнаружив наконец-то тайных телохранителей, получили новое развлечение. Теперь их высочества учились сначала вычислять свою охрану, а потом удирать от нее. Рикквед только посмеивался, слушая отчеты своих подчиненных о забавах племянников. Его светлость считал, что такие навыки небесполезны, а «невидимые» все равно не теряли из виду детей дольше, чем на пару минут.

Наставник принца быстро сообразил, что можно успешно контролировать воспитанника, шантажируя лишением прогулок. Теперь Эдвин честно корпел над уроками и тренировок тоже не пропускал. Зато и учитель потерял возможность опустошать закрома мальчика, лишая принца любимых игрушек: тот на следующий же день пополнял свои запасы. И придворным пришлось бы несладко, окажись у шкодливого ребенка больше времени, а так обходилось мелкими недоразумениями.

Когда Эдвина нагружали занятиями, Леа удирала к дракону. Аттис чувствовал, что у нее появилась новая тайна, видел, что прогулки за город на грифоне стали слишком частыми, но, надеясь на благоразумие дочери, вопросов не задавал. Королева в ожидании близкой разлуки вообще во всем потакала принцессе, балуя ее. Зато Герэт, желая пролить свет на тайну сестры, зажав в углу Эдвина, вывернул тому карманы и обнаружил зуб заутара. На вопросы приставучего наследника обиженный мальчик отвечать отказался, и в итоге Герэту все равно пришлось искать правды у Леа. Она сначала пожимала плечами, изображая неведение, но потом передумала и, взяв с брата страшную клятву «никому не говорить, иначе ввек удачи не будет», рассказала о встрече с ящерицей, ни словом не упомянув про другое знакомство. В отношении родных ее высочество твердо старалась придерживаться правила «меньше знают – крепче спят». Жалко только, это не всегда удавалось.

Юноша сразу поверил в победу маленькой девочки над опасным хищником и испытал странное чувство – не знал, радоваться или огорчаться тому, как меняется любимая сестра. Ему было искренне жаль того светлого, бесхитростного ребенка, который, кажется, остался где-то в прошлом. К тому же Герэт догадывался, что с ним поделились далеко не всей правдой, умолчали о самом важном, но добиться большего не удалось, хотя принц честно пытался. Он даже попробовал проследить за сестрой, но ее грифон летал так высоко и так стремительно, что следовать за ним по земле оказалось невозможно – угнаться за зверем не могли даже самые быстрые кони.

Приближался бал. Ожидалось, что он превзойдет предыдущие по пышности, ведь приедут сразу нескольких правящих семей соседних, и не только, государств: породниться с королем Энданы и обрести сильного союзника желали многие.

Леа вечерами мучили на примерках. Ее высочеству пришлось выдержать несколько боев с портнихой, но девочка все-таки настояла на своем. Кэтлин и Энн сводили с ума портниху еще больше, чем их младшая сестра. Покои принцесс временами походили на лавку тканей. Наряд Кэтлин переделывался уже в четвертый раз, пока королева Роанна личным приказом не ограничила вырез платья юной соблазнительницы. А заодно прочитала ей длинную нотацию, пожелав вести себя скромней.

Во дворец привезли дорогие фейерверки, изготовленные гномами и мастерами крохотного островного государства Филистии. Придворный алхимик, отвечающий за освещение, украшение сада и финальный салют, совсем сбился с ног.

Эдвин и Леа получили очень серьезные внушения по поводу поведения на балу – сначала от Кэтлин и Энн, потом от наставника Эдвина и няни Леа, затем от Герэта и в заключение от матери. В итоге разозленный нравоучениями Эдвин, пообещавший показать всем почем фунт лиха, был вызван к отцу для отдельного разговора, во время которого его величество ненавязчиво объяснил, что значит достойное поведение. После этого его высочество, приуныв, отказался от планов мести.

Наконец долгожданный вечер настал.

После окончания церемонного приветствия королевская чета открыла танцем неофициальную часть торжеств. Глядя на кружащуюся под музыку красивую пару, многие думали, как везет королю Аттису: в супругах любимая женщина, пятеро красивых детей, богатое государство, сильная армия.

Старшие дочери, одетые по последней моде, уже совсем невесты, стояли, скромно потупив взгляды, рядом с матерью и исподтишка стреляли глазками по сторонам. Красавицы, что и говорить, а какой у старшей из принцесс вырез…

Молодой наследный принц Герэт танцевал с приглянувшейся придворной дамой.

Эдвин, связанный обещанием, данным отцу, откровенно скучал.

А вот младшая дочь короля Энданы, несмотря на юный возраст, уже вызвала пересуды у гостей. Ее жемчужно-серое платье было бы совсем по-детски скромным, если бы не массивный, шитый серебром пояс на бедрах. На нем крепились отнюдь не пустые ножны, а предплечье девочки украшал широкий, гномьей работы, браслет. В маленьком ушке ее высочества вызывающе сверкала золотая серьга, придавая девочке весьма своевольный вид.

Привлекал внимание и взгляд принцессы: она не опускала очи долу, как следовало бы, а внимательно изучала гостей. Многие смущались, уж больно не по-детски цепко смотрела принцесса Леантина. А когда она, ловко скользя между гостями, оказалась около делегации гномов и по-дружески обняла одного из них – интерес разгорелся еще сильнее.

* * *

Леа, стоя рядом с матерью, испытывала муки адовы – у девочки страшно чесалась голова. Ее короткие кудрявые волосы, скрутив в жгуты, закололи шпильками и заколками, забрали сзади золотой сеткой. Парикмахер добился-таки своей цели – никто не сказал бы, что принцесса стрижена, как мальчик, – но удовольствия это не добавило. Будь ее воля, давно бы удрала и смыла всю наведенную красоту! К сожалению, выполнить это не представлялось возможным – прическа принцессы стала платой за разрешение взять ножи.

Пытаясь отвлечься от желания невоспитанно запустить в волосы всю пятерню, девочка смотрела на бальную суету.

Вот промелькнул в танце Герэт, партнерша которого чуть не падала в обморок от обрушившегося на нее счастья: как же, сам наследный принц пригласил!

А вот беседует с отцом, поглядывая в сторону принцесс, князь Ката. Тоже известно, чего он сюда смотрит: рядом с князем томится юноша лет пятнадцати, сын и будущий правитель. Значит, сейчас княжича погонят приглашать одну из сестер, скорее всего Энн, потому что Кэтлин для мальчика старовата.

А это столпились у колонны послы далекого царства Телгет. Эта таинственная страна находится на востоке и известна тем, что почти все маги – выходцы оттуда.

Леа нахмурилась: послы Телгета вели себя надменно. Настроение ее высочества, и без чужого высокомерия не ахти какое, резко ухудшилось. Так что девочка не смогла себе отказать в маленькой мести: она дождалась, пока ее взгляд пересечется с взглядом одного из послов, и в ответ на снисходительную улыбку гостя нарочито медленно, высокомерно оглядела его с головы до ног. Пришла очередь посла скрывать недовольство за любезной улыбкой – дочери короля претензии в глаза не выскажешь.

А Леа все смотрела на телгетцев и не могла отвести глаз – что-то знакомое было в этих людях. Принцесса прикусила с досады губу, пытаясь понять, кого они ей напоминают.

Очень смуглая кожа, узкие с высокой переносицей носы, темные миндалевидные глаза, прямые черные до синевы волосы.

«Пойманный маг – вот с кем они схожи! Тот маг – выходец из Телгета! Надо отцу сказать», – сделала вывод Леа, для начала решив подойти поближе и убедиться, что не ошиблась, но почти сразу изменила планы: она увидела гномов, среди которых – о чудо! – стоял и Р’Омус.

Леа просияла ярче, чем двойной золотой, и, ничуть не стесняясь придворных, заключила старого знакомого в крепкие объятья. Почтенный оружейник, немного смутившийся от оказанного внимания, остался доволен горячим приемом. Остальным гномам искренняя радость и непосредственность младшей дочери короля тоже понравились.

После взаимных приветствий и представлений Леа усадила почтенного гнома на кушетку, чтобы поболтать.

– Ты прекрасно выглядишь, намного лучше, чем во время последней встречи, – хитро подмигнул девочке гном.

Леа звонко рассмеялась:

– Р’Омус, как я рада тебя видеть! Ты сюда надолго?

– Нет. Я к своим, в горы за товаром, а оттуда обратно в Варнабу. Буду в Орамбиме к концу года.

– Отлично, – кивнула девочка. – Там и увидимся.

– Носишь подарок. – Гном скосил глаза на скромный серебряный браслет, обнявший широкой лентой руку девочки.

– Конечно, – серьезно ответила она, – это большая честь для меня.

Р’Омус растроганно моргнул.

– Другой подарок я оставила в школе, для тренировок старших девушек. Для меня он слишком тяжел. – Ее высочество неожиданно хихикнула. – Для них, впрочем, тоже. – Но тут же снова стала серьезной. – Р’Омус, а как он попал в руки гномов?

Этот вопрос уже давно мучил любопытную принцессу.

Почтенный оружейник опечалился и со вздохом сказал:

– В бою.

– Вы воюете с загорным народом?! – Изумлению девочки не было границ.

– Не мы с ними, а они с нами, – поправил ее высочество Р’Омус, но дальше развивать болезненную для гномов тему отказался.

Леа настаивать тоже не стала, решив отложить вопросы на потом, когда у досточтимого оружейника появится настроение отвечать на них.

Неизвестно, сколько еще просидела бы с гномом принцесса, болтая о всяких разностях, если бы беседу не прервал смущенный кашель. Леа обернулась на него и увидела переминающегося с ноги на ногу нескладного подростка, сына князя Ката.

– Вы позволите забрать у вас даму? – обратился он к гному, сильно коверкая слова, и мучительно покраснел.

Р’Омус насмешливо хмыкнул, и мальчик покраснел еще больше. Леа стало его жалко, но идти на поводу чужих желаний она не собиралась.

– Прошу простить меня, к сожалению, я не умею танцевать, – жеманно сказала девочка, передразнивая старшую сестру, и добавила: – Хотите, я познакомлю вас с Энн? Она точно умеет.

Сын князя тоскливо обернулся: видимо, мальчик вообще не горел желанием выходить на паркет.

– А еще мы можем устроить состязание в метании ножей, если хотите, – неожиданно предложила Леа, хватаясь за повод улизнуть из бального зала, – девочке уже до смерти надоели громкий шум и суета.

Не ожидавший такого поворота событий, маленький княжич ошарашенно замер, не будучи уверенным, стоит ли соглашаться – разве в такой победе много чести? Ведь всем известно, что женщины не умеют обращаться с оружием!

Догадавшись о мыслях подростка, гном снова хмыкнул и заявил, что подобное соревнование гостю не выиграть даже с форой. Юный князь обиделся, сообщив, что метать ножи он умеет не хуже прочих. Слово за слово, и вся честная компания удалилась в сад, прихватив с собой его высочество Эдвина.

По требованию принца слуга быстренько приволок большой щит из досок, вероятно припасенный для нового денника, и Эдвин намалевал на нем мелом несколько кругов. Мишень установили в стороне от гуляний, прислонив к старой груше. Леа стащила несколько гномьих огней для освещения, и веселье началось. В качестве судьи выступил гном. Нож великодушно дала принцесса – Эдвин оружие не взял, а его светлость имел при себе только короткий меч.

– Что вместо приза? – уточнила Леа после пробных бросков.

– Давайте каждый что-нибудь даст, – предложил Эдвин, выложив свою любимую игрушку – боевую плевательную трубку.

– От меня – этот нож. – Девочка мысленно отмахнулась от возможного нагоняя наставницы, пообещав себе заменить его чем-нибудь не менее достойным из королевской оружейной. Хотя, надо признаться, принцесса была уверена в победе.

Третий участник, подумав, вытащил из кармана небольшую, блестящую серебром и позолотой вещицу.

– А это что? – заинтересовался Эдвин.

Княжич, приложив свой приз к губам, дунул. Незамысловатая мелодия разнеслась по саду.

– Пойдет, – снисходительно согласился Эдвин.

– Я хочу другой приз от вас, принцесса, – неожиданно заявил гость.

Леа удивленно подняла брови, слова сына Каты стали для нее неожиданностью:

– Какой?

– Танец, – очень серьезно ответил его светлость.

– Зачем? – еще больше удивилась девочка.

– Я обещал отцу, – повесил голову подросток.

– Я не умею, опозоримся, – вредным голосом пообещала принцесса.

Княжич лучезарно улыбнулся в ответ:

– Я тоже, так что ничего.

– Ладно! – отмахнулась от упрямца Леа, ни на секунду не усомнившись, что играючи обставит обоих мальчишек.

* * *

Королева умиленно наблюдала за младшей дочерью – ее девочка, ее малышка танцует свой первый в жизни танец с таким симпатичным мальчиком. С каким достоинством она держится, как хорошо двигается! Когда вырастет, будет первой красавицей Энданы.

– Она прелесть, правда? – шепнула Роанна деверю. – А Аттис еще говорил князю, что Леа откажется.

Рикквед поджал губы и кивнул, сдерживая рвущийся смех. Предшествующую этому знаменательному событию сцену его светлости довелось наблюдать своими глазами. Рикквед видел, как передал Эдвин в руки сына Каты свой любимый инструмент для шалостей со словами: «Владей, не жалко. За предстоящее зрелище я тебе еще и гороха отсыплю». Как Леа, мстительно прищурившись, пообещала брату попомнить его злорадство, а потом потащила княжича в бальную залу, «чтобы он получил дурацкий приз и больше не приставал к ней с этой идиотской затеей». Делиться такими сведениями с невесткой брат короля не стал.

Аттис тоже наблюдал за дочерью. Он гадал, что же заставило девочку согласиться, ведь получасом ранее она совершенно точно дала мальчишке от ворот поворот. Король покосился на собеседника – князь Ката с гордостью следил за сыном.

– Аттис, вы мне проспорили бутылку игристого из ваших погребов! – удовлетворенно сообщил он правителю Энданы.

– С удовольствием подарю вам с десяток, если ответите, как вы предугадали такой исход?

Князь пожал плечами:

– Мой сын дал обещание, а он их никогда не нарушает.

– Вы – счастливый отец, хотел бы я то же самое сказать о своих сорванцах, – улыбнулся Аттис. – Пока у меня чаще наоборот. Например, Леантина перед самым балом дала слово не проказничать. Судя по всему, она не только не сдержала его, но и вовлекла в эту шалость вашего сына и принца Эдвина. Одно радует, – вздохнул король, – ее высочество все же понесла наказание – судя по всему, она проиграла.

И оба правителя рассмеялись.

* * *

Леа приложила все усилия, чтобы не опозориться и не оттоптать ноги кавалеру. Хорошо, что партнер покривил душой, сказав, что не умеет танцевать. Еще как умел!

Леа хотела похвалить мальчика, но оказалось, что не помнит, как его зовут. Их представляли, но в этот момент принцесса думала о чем-то своем.

– Не обидишься, если я кое о чем тебя спрошу? – заранее выпросила себе прощение ее высочество.

– Спрашивай, – разрешил княжич.

– Как тебя зовут?

Судя по округлившимся глазам, такого вопроса подросток не ждал. Он насупил брови, громко вздохнул и представился:

– Мое имя – Саха. – И не сумел, на свою голову, удержаться от вопроса: – Ты всегда так невнимательна?

Раздосадованная неожиданным проигрышем принцесса мгновенно взбрыкнула, мстительно припечатав каблуком ногу вредного мальчишки.

– Прости, я отвлеклась, – невинно хлопая длинными ресницами, улыбнулась Леа, с удовлетворением рассматривая перекошенное лицо партнера.

– Ты, ты… – прошипел Саха.

– Вредная, злая девчонка, – продолжила за него энданская принцесса и прищурилась: – Но, заметь, это не я принудила тебя танцевать!

– Да я бы в жизни не подошел к такой малявке, если бы не отец! – возмутился подросток. – Я обещал ему станцевать именно с тобой!

– Вот и чудно, считай, что ты выполнил свое обещание! – совсем разозлилась девочка и, резко выдернув руку, оставила растерянного княжича посреди зала одного.

Взъерошенный подросток проглотил готовые сорваться злые слова и, сделав вид, что ничего не случилось, вернулся к отцу.

– Потанцевали? – невинно поинтересовался Эдвин, только что с удовольствием наблюдавший за развязкой. Леа мрачно посмотрела на него исподлобья, и неглупый принц сразу пошел на попятную: – Ну ее, эту тягомотину, давай сбежим!

От такого предложения настроение девочки мгновенно улучшилось, но она сочла нужным на всякий случай уточнить:

– А как же фейерверк?

– Да я уже проверил, где его установили, смотреть из наших окон лучше всего, – беспечно отмахнулся принц.

– Ладно, куда пойдем?

– Ко мне, у меня есть новые солдатики, Герэт вчера принес, – сразу выдвинул предложение его высочество.

Леа помахала на прощанье гномам, и через секунду детей уже не было в зале.

* * *

Князь Ката и король Аттис сочувственно смотрели на расстроенного подростка.

– Простите, ваше величество, это моя вина, – попытался избежать возможных вопросов мальчик.

– Я знаю свою дочь и уверен, что виновата как раз она, – утешил княжича Аттис. – Поделитесь с нами, ваша светлость, в чем вы ее обошли?

Саха, помявшись немного, все же признался:

– В метании ножей.

Аттис удовлетворенно усмехнулся – его догадки подтвердились, а князь Ката хлопнул сына по плечу и пожурил:

– Тебе следовало проиграть даме, тогда бы она танцевала с тобой с большим удовольствием.

– Вы ошибаетесь, князь, – возразил ему король, хорошо знавший характер дочери, – тогда бы она точно с ним не пошла.

Его светлость Саха в душе согласился с мудрым правителем Энданы, но вслух ничего не сказал.

Глава 9

Леа спрыгнула со спины грифона, стянула мешок с вещами и расседлала животное.

«Ну, здравствуй, школа», – подумала девочка, оглядывая знакомые места.

Осталось позади полное суматохи прощание с родными и длинная дорога. На этот раз принцесса решила обойтись без лошади, выбрав грифона. И вот теперь ее высочество стояла на школьном дворе, поросшем невысокой жесткой травой.

Девочка, подхватив седло и упряжь, потащила их под навес. Ветер пошел следом, пощипывая клювом сумку хозяйки в надежде на лакомство.

Внезапно Леа поняла, что соскучилась и по школе, и по занятиям. Принцесса даже остановилась, растерявшись от такого открытия, а в следующее мгновение ее чуть не смела вихрем налетевшая подруга.

Тяжелое седло грохнулось оземь, больно припечатав пальцы правой ноги в открытой сандалии. Пока ее высочество скакала на здоровой левой, шипя от боли, Гуалата прыгала рядом и радостно вопила:

– Наконец-то ты приехала! Я уже пять дней тебя жду! Чего так долго?!

Она подобрала злосчастное седло и, дружески хлопнув принцессу по плечу, повлекла ее за собой, спеша поделиться новостями. За лето царевна сильно вытянулась, обогнав подругу на полголовы. Прямые черные волосы, остриженные еще короче, чем прежде, топорщились смешным ежиком на макушке.

– Ты это зачем? – с интересом кивнула на прическу царевны Леа.

– А… – досадливо поморщившись, отмахнулась от вопроса подруга, – и не спрашивай…

– Давай рассказывай, что у тебя стряслось, – не сдалась Леа.

Гуалата, притворно вздохнув, хихикнула и поведала девочке о небольшом приключении. Оказывается, этим летом не только энданский двор посетила делегация из Телгета. Послы этой страны успели побывать и в Варнабе. Как будущую правительницу, царевну заставили присутствовать на торжественном приеме в их честь. Послы повели себя крайне неразумно – грубо и пренебрежительно. Они так успели надоесть азанагам, что если бы не категорический приказ царицы Санаги оставаться с иноземными гостями вежливыми, вспыльчивые воительницы давно проучили бы хамоватых подданных чужого государства.

Гуалате тоже досталось от них. Презрительные взгляды и гадкие усмешки за спиной девочка еще как-то терпела, но когда самый противный из послов, глядя сальными глазками в спину уходившей царицы, подобострастно пропел совсем уж редкостную гадость, уверенный, что его никто не поймет, терпению царевны пришел конец. Договорившись со слугами, которые не посмели перечить дочери правительницы, она подмешала в вино сонного зелья и ночью покрасила волосы послов, их бороды и усы самой едкой краской, которую только смогла добыть. Если честно, то проказница хотела выкрасить им кое-что другое, но не решилась.

На этом месте Гуалате пришлось прервать рассказ, потому что Леа расхохоталась. Она сразу поняла, на что покушалась ее мстительная подружка. Дождавшись, когда принцесса отсмеется, Гута продолжила свой рассказ.

Утро во дворце началось с гневных воплей пострадавших от мести Гуалаты посланцев. Краски царевна выбрала самые яркие: прически грубиянов густо позеленели, а усы и бороды стали ярко-красными. К тому же от краски остались пятна на коже, и складывалось впечатление, что послы больны странной разновидностью лишая.

Царица Санага сразу догадалась, чьих рук это дело, да Гуалата и не думала скрывать – не хватало, чтобы из-за нее наказали невиновных людей!

Отмыть послов не получилось, их коротко подстригли и обрили, а в качестве наказания царевну тоже остригли, оставив волосы той же длины, что и у послов. Впрочем, сильно извиняться за дочь царица не стала, посоветовав иноземцам как можно быстрее убраться из страны.

И вот теперь Гуалате приходится отращивать волосы, но оно того стоило. Видела бы Леа лица телгетцев, она согласилась бы с ней.

Девочки еще немного посмеялись над незадачливыми дипломатами, а потом Леа неожиданно заявила:

– Ты знаешь, а мне кажется странным, что их правитель подобрал редкостных дураков для такой важной миссии. Ведь у нас послы были ничуть не лучше. Как ты думаешь, для чего это ему, а?

Гуалата задумалась над загадочными целями властителя Телгета, но ненадолго. Гораздо сильнее будущую правительницу интересовало, как провела лето подруга, так что на энданку тут же обрушился град вопросов.

Леа с загадочным видом полезла в сумку и выудила оттуда богатство, нажитое в честном бою.

– Здорово! – восхитилась царевна, подкинув на ладони увесистый зуб заутара. – Пойдем, покажем остальным! А то Цетина третий день хвастает когтем облезлого медведя. Лично мне кажется, никакой это не боевой трофей, а медведь сам издох от старости!

* * *

Третий год обучения принес много тренировок и уроков. Порой у учениц почти не оставалось времени для сна. Наставница стала еще требовательней, учителя еще строже, но вместе с тем наконец пришло чувство восхитительной свободы. Теперь девочки могли выходить за пределы школы, чем они с удовольствием пользовались.

Подруги изучили почти весь город. Леа по старой памяти время от времени наведывалась на базар, ожидая приезда гнома, но Р’Омус не появлялся. Зато степенный Тирас с радостью принимал девочек у себя, а его пес забывал о достойном его возраста поведении и играл с детьми, как полугодовалый щенок.

В один прекрасный день в двери школы постучалась сухопарая женщина. Леа и царевна как раз возвращались с прогулки и видели, как почтительно приняли в школе незнакомку, закутанную в плотный плащ по самые брови. Заинтригованные подруги, проводив ее до порога отведенной комнаты, сразу попробовали разузнать, чему будет учить новый преподаватель (так они решили обе). Наставница только отмахнулась от девочек, заявив, что от любопытства еще никто не умер и что они узнают все в свое время вместе с другими детьми. Упрямую Гуалату такой ответ не устроил. Выждав, пока наставница скроется за поворотом, царевна беспардонно постучала в комнату приезжей. Не успела девочка убрать руку, как дверь распахнулась.

На пороге стояла пожилая женщина. Все видимые части ее тела от сухих щиколоток до подбородка украшала татуировка. Даже под замысловатым узором были заметны красивые мускулы на руках. Взгляд женщины светился мудростью и тем светом, что дается людям, по-настоящему ладящим с собой и миром.

– Приветствуем вас, досточтимая госпожа, в стенах нашей школы, – неожиданно сменила тактику Гуалата. – Будут ли у вас пожелания?

Леа не верила своим глазам: подруга скромно склонила голову, передумав задавать вопросы. Женщина, улыбнувшись, отрицательно покачала головой. Гуалата, ничего не говоря, схватила принцессу за руку и потащила прочь, обратно в комнату.

И только сев на кровать, царевна восторженно прошептала:

– Ты знаешь, кто к нам приехал?!

Леа молча смотрела на подругу, ожидая продолжения.

– Это живая легенда нашего народа – Куруни! К нам приехала Куруни! – неожиданно закричала девочка, а потом перешла на возбужденный шепот: – Лучший мастер по искусству защиты!

Принцесса поразилась – в голосе подруги звучала такая гордость, будто она хвалилась собственными победами.

– Мы будем у нее учиться! – закончила Гуалата убежденно. И, глядя на недоуменное лицо Леа, вздохнула: – Эх ты, темнота необразованная, сейчас расскажу.

После этих слов царевна поведала вот какую историю: Куруни не принадлежала к народу азанагов. Она родилась на далеких островах, лежащих почти у предела мира, и прожила там до тридцати лет. Народ новой наставницы слыл искусными рыбаками и ныряльщиками. Рыба и дары моря – вот что составляло богатство жителей Янтарной Гряды.

Любой взрослый житель островов мог задерживать дыхание в воде не меньше пяти минут. А одна семья хранила секреты «кшон тхан» – искусства защиты. Никому из чужеземцев не раскрывали рыбаки своих секретов и сами никогда не покидали пределов архипелага.

Еще одна особенность делала жителей Янтарной Гряды непохожими на остальных обитателей мира: их тела густо покрывали узоры татуировок. Самую первую наносили в пять лет во время обряда инициации – обретения истинного имени. Каждое значительное событие оставляло цветной след на коже, по которому знаток мог узнать уже при первой встрече почти все об этом человеке. И у Куруни, проживи она еще с десяток лет, узоры полностью закрыли бы даже лицо. А когда человек умирал, его ладони и ступни покрывали последним узором: защитными рунами, помогавшими в загробном мире.

Жители Гряды принадлежали к народу туру. Они верили, что на глубине моря живет огромный золотой змей с рубиновыми зубами. Тяжесть золота не позволяет змею подняться на поверхность, поэтому он в бессильной злобе грызет основание островов, набивая камнями свое ненасытное брюхо. И когда истачивается основание до тонкой перемычки, морские волны начинают шатать землю, а змей бьет в нее головой, обрушивая в море. Тогда на обед чудовищу достаются все живые существа с суши, и он вырастает. А потом ползет по дну к другому острову, и история повторяется.

Так будет до тех пор, пока не исчезнут все острова и останется только море. С последним клочком суши чудовище наконец исполнит свою мечту, достигнет поверхности, но, увидев солнце, окаменеет. Из его тела возникнет новая земля, зубцы огромного хвоста станут островами. А где-то далеко в море опять появится молодой змей, и история повторится.

Вот и к родине туру приполз золотой змей, поглотив ее вместе с обитателями за одну темную ночь. Не было среди народа рыбаков «слышащих богов», поэтому выжила только Куруни. Она ночевала в маленькой лодочке, не успев вернуться домой с рыбалки. Милосердное течение прибило утлый кораблик к острову азанагов через месяц скитания по океану. Боги были милостивы к Куруни, щедро одаривая дождем, а добыть еду в море рыбачке не составляло труда. Новая подданная принесла воительницам легенды своего народа и знания: время от времени она брала учеников.

– Ее лицо так и осталось чистым. Куруни сказала, что ее жизнь закончилась там, на островах. А тело живет лишь для того, чтобы исполнить неведомое пока предназначение богов, – закончила рассказ Гуалата, добавив: – Я встречала Куруни во дворце, она учила мою мать. Это что-то невероятное! Завтра сама увидишь!

– Грустная история, – тихо сказала принцесса. – А что Куруни делала, когда вы покидали свой остров?

– Ничего, – нахохлилась, как замерзший воробей, царевна. – Просто плакала, как и все мы.

* * *

На следующий день девочки в нетерпении первыми явились в тренировочный зал.

Леа пошаркала босыми ногами по ковру, сплетенному из жестких волокон речного имса. Неожиданно прохладный воздух большого зала заставил принцессу зябко поежиться.

Подружки немного поиграли, перекидываясь мягким мячом: просто так стоять оказалось скучно и холодно. Вскоре к девочкам присоединились другие ученицы. Игра была в самом разгаре, когда дверь распахнулась и вошла мастер Куруни.

Девочки, не дожидаясь приглашения, торопливо выстроились в ряд. Каждая боялась навлечь на себя недовольство нового преподавателя. Куруни поклонилась, здороваясь, а потом заговорила. Шум мгновенно утих. Мелодичный голос разнесся по всему залу.

– Я приехала вас учить. Не всех, – женщина окинула девочек внимательным взглядом, немного помолчала и продолжила: – Только тех, кто будет усерден, внимателен и хоть немного способен к искусству моего народа. Тех, кто сможет принять его душой, сердцем и разумом. Поэтому, если повезет, у меня останется несколько учеников. Если не повезет… – бывшая рыбачка выдержала паузу, – если не повезет, в конце года я уеду в другую школу. И еще… легких занятий не обещаю.

Леа повернулась к Гуалате, чтобы обсудить такое вступление, но, увидев, каким фанатичным огнем горят глаза подруги, передумала и промолчала.

Куруни подняла руку в традиционном приветствии воительниц, и Леа оглянулась. Оказывается, пока они слушали нового преподавателя, в зал вошли наставница и несколько старших учениц.

– Я хочу показать вам возможности человека, – снова заговорила Куруни. – Сейчас со мной сразятся несколько умелых и опытных воинов. Сначала без оружия, потом с мечами.

Девочки быстро освободили пространство, разбежавшись в стороны. А дальше началось что-то невероятное… Уже через несколько мгновений ее высочество поняла, почему Гуалата так горела желанием попасть в ученицы именно к этому мастеру. Легкость, с которой та справлялась с противниками, просто не поддавалась описанию.

Самое интересное, новая учительница, похоже, совсем не прилагала для этого усилий. Просто противники Куруни завершали свои атаки совсем не так, как рассчитывали. Слегка подправленные рукой, ногой или даже головой мастера, движения оборачивались против нападавших. Леа следила за боем, широко открыв глаза и рот.

Вот это да! Наставница, которая слыла одним из лучших воинов азанагов, ничего не могла сделать с этой невысокой и хрупкой на вид женщиной. Более того, когда они сошлись один на один, Куруни уложила противницу на колючий пол, не прикасаясь! И удерживала, так и не притронувшись даже пальцем!!!

Если бы девочка могла видеть себя со стороны, то, наверное, поразилась бы, насколько похож стал ее взгляд на взгляд царевны.

Куруни между тем поклонилась противницам и обратила внимание на учениц:

– Когда вы научитесь этим приемам, сможете защитить себя, не причиняя ненужных травм противнику. Для этого требуется полностью контролировать свои действия. Дух управляет телом – первое правило, которое необходимо запомнить.

* * *

Этой зимой в Орамбиме произошло почти невероятное – холодный западный ветер принес грозовые тучи, завалившие город ледяной крупой. Полночи падал снег на землю, почти мгновенно тая и превращаясь в грязь на земле. Утром напоминанием об этом странном событии остались поникшие листья нежных варнабских цветов.

Горожане тут же сошлись во мнении – это не к добру.

Леа с Гуалатой позорно проспали снегопад и наутро довольствовались его скудными остатками, собранными с крыши навеса для грифона. Сам Ветер лежал на соломенной подстилке, встопорщив перья, неодобрительно наблюдая, как стайка учениц гоняется друг за другом с горстями, полными раскисшего снега. Теплолюбивому животному тоже не нравились перемены.

Кроме выверта погоды, больше ничего выдающегося за зиму не произошло. Учеба ее высочества шла с переменным успехом. Вопреки ожиданиям наставницы и ее собственным, Леа с большим трудом давалась наука мастера Куруни. Гуалата, напротив, блаженствовала на занятиях, через день получая похвалы от строгой учительницы.

– Ну что я не так делаю? – вздыхала принцесса, оставаясь наедине с подругой.

Огорчение Леа было искренним и очень сильным. Пытаясь исправить положение, она доводила себя до изнеможения, проводя в тренировочном зале все свободное время.

Мягкосердечная Гуалата утешала ее как могла:

– Не переживай, так иногда бывает, не получается, не получается, а потом – бац! И ты лучше всех.

– Ага, – еще больше печалилась ее высочество, – скорее – бац! – и мне говорят «спасибо, но больше не приходи».

Девочка не зря боялась. Через три месяца с начала занятий от группы осталось всего восемь учениц. И из этих восьми энданка числилась по успехам на предпоследнем месте. Так что тревога заложницы была оправданна. Однажды, после одного особо неудачного для себя занятия, Леа, поймав внимательный взгляд мастера, похолодела от страха. Таким взглядом обычно Куруни смотрела на тех, кому собиралась сказать «спасибо, вы свободны».

В тот день Куруни промолчала, но принцесса совсем потеряла покой. Чтобы не видеть сочувственных взглядов подруги, Леа в выходной удрала гулять по городу в полном одиночестве и до обеда просидела на пустынном и продуваемом зимними ветрами речном берегу, наблюдая за крикливыми чайками. Но долго быть одна девочка тоже не умела – слишком тоскливо становилось на душе. В результате бесцельных скитаний ноги вывели ее высочество в оружейный ряд базара. И вот тут наконец случилось светлое событие – Леа увидела знакомую темно-рыжую бороду Р’Омуса.

После дружеских объятий ее высочество поведала оружейнику свою печальную историю. Тот, глядя на расстроенное лицо девочки и не зная, как поднять ей настроение, неожиданно для себя предложил немного поучиться языку загорного народа. Это помогло – все печали Леа смыло и унесло новым интересным занятием. С этого времени принцесса обзавелась тайной, которой не могла поделиться даже с близкой подругой: гном взял с Леа обещание. На вопросы Гуалаты, где она пропадает, ее высочество отмалчивалась, и царевна в конце концов отстала, удовлетворившись тем, что настроение Леа после одиночных прогулок становится значительно лучше.

Да, если уж быть честной, принцесса вообще не испытывала особого желания приобщать к занятиям еще кого-то, даже свою ближайшую подругу. Уязвленное самолюбие энданской принцессы нашло утешение в том, что хоть этого больше никто не умеет. На память Леа не жаловалась, и вскоре из незнакомых слов стали складываться фразы на диковинном гортанном языке. Попутно Р’Омус рассказывал о некоторых обитателях далекого мира. Леа слушала рассказы старого оружейника как страшную, но очень интересную сказку.

* * *

После проводов зимы и встречи нового года на горизонте замаячило возвращение домой. Леа ждала его и боялась одновременно. Она хорошо помнила, что именно к весне мастер Куруни обещала определиться с выбором учеников.

Однажды на занятии учительница поведала легенду о том, как пришло мастерство к народу туру. Сказание говорило: на архипелаг приземлился раненый и выбившийся из сил бог неба в облике дракона. Люди туру, испугавшись, разбежались. Кое-кто хотел даже добить дракона, но большая семья рыбаков встала на его защиту. Накормила зверя, пожертвовав лучшей козой из собственного стада, а молодой целитель рода вылечил его раны. В благодарность за это бог неба научил семью искусству «кшон тхан».

– Дракон стал человеком? – спросила Леа.

– Нет, он остался драконом, – ответила Куруни.

Леа представила Сипхорату на месте Куруни, и девочку разобрал смех.

С трудом сдерживая рвущееся веселье, она смогла выдавить из себя только одно слово:

– Как?!

Богатое воображение принцессы рисовало такие сцены, что можно было умереть на месте от хохота.

– У тебя, милая, есть знакомый дракон? – поинтересовалась мастер, разглядывая покрасневшую от натуги ученицу.

Леа стала снова серьезной, немного подумала, стоит ли говорить правду, и ответила:

– Пока нет.

Эта фраза вызвала смешки среди остальных девочек.

– Вот когда появится, обязательно спросишь у него – «как». И останься после занятий, мне надо с тобой поговорить.

Все веселье принцессы мгновенно смыло обещающей неизбежное фразой, и сердце замерло в испуге. Леа повесила голову, стараясь не смотреть в глаза остальным девочкам, чья-то рука ободряюще сжала ее плечо, и ее высочество осталась наедине с преподавателем.

Куруни стремительно ходила из угла в угол в полном молчании, что-то решая для себя. Наконец она резко остановилась перед принцессой:

– Что тебе мешает, Леа, ты знаешь?

Девочка посмотрела на мастера с некоторым облегчением – похоже, выгонять немедленно не собирались.

– Нет, не знаю, – покорно призналась она, ожидая нравоучений.

Острый взгляд, брошенный из-под нахмуренных бровей, заставил Леа снова потупиться.

– Ты гибкая, сильная, упрямая. Ты всегда хочешь быть лучшей, первой во всем! – остановилась напротив Куруни и неодобрительно покачала головой. – Но это не состязание, здесь нет победителей! Попробуй понять.

Мастер немного помолчала, а потом вздохнула:

– Тебе мешает собственное упрямство. Понимаешь, о чем я? – Мастер больно ткнула сухоньким пальцем в лоб девочки. – Вот здесь таится помеха!

Принцесса втянула голову в плечи. Силу рук Куруни ее высочество знала не понаслышке: Леа не раз летела от их прикосновения кувырком через весь зал. И если бы девочку не научили за предыдущие годы падать, не собрать бы ей костей после бросков учителя.

– Ты стремишься или противодействовать, или избежать атаки. Пока ты – ребенок, потом станешь женщиной. И всегда найдется воин сильнее тебя, выше и опытнее. Чтобы победить, придется научиться встречать в бою любую случайность изящно, с величайшей гибкостью не только тела, но и ума! Главным образом – ума! – Куруни отвернулась и произнесла уже другим, холодным тоном: – Я даю тебе, принцесса, время до следующей осени. Если ничего не изменится – мы расстанемся.

Леа грустно кивнула, принимая решение мастера, и пошла к выходу.

Уже у двери ее догнала фраза:

– Если все-таки обзаведешься знакомым драконом, обязательно спроси у него – «как».

* * *

Состоявшийся разговор, как ни странно, пошел ее высочеству на пользу: ее перестал терзать страх оказаться в рядах неудачников – что сделаешь, если все уже случилось? К Леа снова вернулось спокойствие, и ее дела сразу пошли в гору. Гуалата тоже вздохнула с облегчением: она очень переживала за подругу. Однако, несмотря на успехи, занятия с гномом Леа не бросила и к началу лета уже могла довольно бегло говорить на языке народа, жившего за таинственной чертой, одолеть которую пока не представлялось никакой возможности. Впрочем, идеи у энданки по этому поводу все-таки имелись, поэтому после объявления официальных каникул Леа отправила домой письмо с предупреждением, что задержится, а сама направилась на грифоне прямиком к Ледяному хребту. Она хотела повидать старую знакомую: слишком много вопросов накопилось к дракону.

Глава 10

Жаркое солнце добралось до зенита. В воздухе висела та блаженная ленивая тишина, которая бывает только в летний полдень. Если бы кто-нибудь смог подняться высоко в горы, туда, где рождается самый большой водопад Энданы, он непременно увидел бы такую картину: огромная, сверкающая как изумруд дракониха нежилась на солнышке, растянувшись среди густой травы. Единственной подвижной частью ее тела был слегка покачивающийся в воздухе кончик длинного гибкого хвоста.

За хвостом охотились: к нему крался, пытаясь втиснуть неуклюжее тело в траву, золотистый дракончик. Зачатки крыльев смешно трепетали за спиной малыша, выдавая нетерпение. Наконец он решил, что подкрался достаточно близко, и с победным ревом прыгнул на хвост.

У взрослого дракона непременно вырвалось бы из пасти пламя, силенок детеныша пока хватило только на тоненькую струйку дымка. Впрочем, этого оказалось достаточно, чтобы вызвать умиленный взгляд огромной мамаши.

«Ты видела, Леа? Малышу нет еще и недели, а он уже умеет пускать дым», – повернула покрытую броней чешуи голову дракониха к собеседнице.

Худенькая девочка-подросток, коротко стриженная и оттого больше похожая на мальчика, бросила в воду пригоршню хлебных крошек и улыбнулась:

– Талантлив, как мама.

«Ты еще не знаешь его отца».

Мечтательная интонация, мелькнувшая в мыслях подруги, позабавила Леа:

– А когда он прилетит к вам, Сипхо?

«Через месяц, не раньше. Малыш должен окрепнуть как следует. Лораилон слишком силен и неуклюж для такого крохи».

Упомянутая кроха между тем оседлала хвост мамочки. Сипхората мягко покачивала им вверх-вниз, и детеныш пребывал в полном восторге от качелей.

– А когда я смогу пообщаться с твоим сыном? – поинтересовалась принцесса.

«Не раньше чем через зиму. К тому времени он научится говорить, и в нем пробудится голос крови. Ты слишком хрупкое существо, малыш может навредить тебе по незнанию».

– Голос крови? Как это? – заинтересовалась девочка.

Дракониха прищурила янтарные глаза:

«Наша память в крови. Мы слишком большие существа для этого мира, звезды позаботились о том, чтобы мудрость драконов была у них в крови. Все, что когда-то узнали мои предки, знаю я. Все, что узнала я до рождения детеныша, вспомнит он в свое время. Не сразу, постепенно, пока будет расти».

– У него твои воспоминания? – изумилась принцесса.

«Нет, не воспоминания. Только знания. Ему не придется объяснять, что ты – человек. Но малыш не будет знать, что тебя зовут Леа, и даже то, что ты отмечена звездами, увидит не сразу».

– Здорово, нам бы так, – от всей души позавидовала ее высочество и поинтересовалась: – А почему он другого цвета? В папу?

«Мы темнеем постепенно и обретаем настоящий цвет через пару веков».

Сипхората снова повернула голову в сторону детеныша. Малыш уже нашел себе другое развлечение: он стоял у реки и пытался разобраться, что это такое, принюхиваясь и присматриваясь. Неожиданно дракончик поскользнулся на мокрых камнях и шумно бултыхнулся в ледяную воду.

Обиженный и испуганный рев огласил окрестности – малыш задрал толстый короткий хвостик и рванул к матери. Сипхората приняла сына в объятья, успокаивающе прикрыла крылом и коснулась мордашки длинным раздвоенным языком. Дракончик, перестав реветь, вскарабкался ей на спину, и дракониха неторопливо двинулась в сторону пещеры.

«Подожди меня, Леа. Я хочу тебе показать…» – услышала Леа, притом смысл последней фразы для принцессы смазался. Осталось непонятно – «что-то» или «кого-то» ей хотят показать. Иногда Сипхората очень туманно излагала свои мысли.

Размышляя над услышанным, девочка легла животом на камень и, свесив голову, принялась наблюдать за подводной жизнью. Привлеченные хлебными крошками, в маленькой заводи суетились мальки форели.

Леа, зажав кусочек хлеба между пальцами, опустила руку в воду. Рыбная мелочь, поначалу прыснувшая прочь, тут же вернулась к угощению и атаковала его со всех сторон. Мальки щекотно щипали кожу, пробуя заодно и ее на вкус. На суматоху выглянул из-за ближайшего камня круглоголовый бычок, встопорщил плавники и разогнал всю мелюзгу. Отхватив губастым ртом кусок побольше, снова удрал под камень.

Вода была холодная, и рука быстро замерзла – Леа бросила остаток хлеба рыбам и села. Принцесса задумчиво разглядывала сверкающий впереди ледник.

Почему-то даже на таком расстоянии он вызывал смутное чувство тревоги. У Леа еще ни разу не получилось добраться до Прожорливого. Грифон отказывался лететь в его сторону, а Сипхо было не до того. Самой же дойти до ледника и вернуться обратно за один день не получалось.

Ее высочество задумчиво сморщила носик – может, стоит перед школой удрать пораньше и довести задуманное до конца?

«Любуешься ледником?»

Девочка вздрогнула, ее всегда изумляла способность драконов совершенно бесшумно передвигаться, несмотря на огромные размеры и вес. Вот и сейчас Сипхо сидела за спиной уже достаточно долго, раз заметила, куда обращено лицо принцессы.

«Хочешь слетаем?» – неожиданно предложила дракониха.

– Конечно, хочу! – торопливо кивнула Леа, подавив неожиданный страх.

Да что это она, в самом деле?!

Девочка прикусила губу от досады – еще ни разу у нее не возникала боязнь без повода. Принцесса даже фыркнула от огорчения.

Сипхората, насмешливо покосившись на подругу, расправила одно крыло, помогая слабому человечку забраться. Леа, в один момент взбежав по кожистой «лестнице», устроилась в удобной ложбинке за выступающими лопатками. Даже сквозь твердый панцирь чешуи чувствовался жар огромного тела.

Уже через несколько минут дракониха приземлилась на каменистый склон, примыкающий к леднику.

Ее высочество, неуверенно ступив на землю, незаметно вздохнула – идти на лед что-то совсем не хотелось. Только упрямство заставило ее сделать первый шаг вопреки нехорошему предчувствию. И кто знает, уговорила бы Леа себя на второй, потому что путь ей неожиданно преградил хвост дракона.

«Не торопись, – загадочно сощурила глаза мудрая дракониха, – я знаю, ты храбрый детеныш. Нет нужды доказывать это лишний раз. Лучше скажи, что ты чувствуешь?»

– Страх, – неохотно призналась девочка.

Сипхората довольно кивнула:

«А еще?»

Леа, закрыв глаза, попыталась разобраться в ощущениях – что-то было неправильное в происходящем, что-то сбивало ее с толку.

– Тревогу, наверное, – немного подумав, сказала принцесса.

«Отчего тревогу? – не отставала дракониха. Леа молчала, не зная, что сказать, и Сипхората недовольно заворчала: – Не думай, а чувствуй! Закрой глаза и попробуй почувствовать меня для начала».

Ее высочество послушно последовала указаниям подруги, и неожиданно на нее нахлынула горячая волна чужой энергии, закрутив в вихре огненных искр.

– Как здорово! – ахнула Леа. – Ты такая яркая!

«Молодец, – обрадовалась Сипхората, – а теперь оглядись, не открывая глаз».

У девочки не сразу получилось отгородиться от Сипхораты, но когда удалось, Леа неожиданно почувствовала другую энергию – чужеродную и холодную, хищно приглядывающуюся к незваным гостям. Она походила на гигантскую ледяную пасть, жадно распахнутую в ожидании добычи.

Это ощущение оказалось настолько сильным и реальным, что принцесса немедленно открыла глаза. Понимание пришло неожиданно: оказывается, она чувствовала это существо, его желания, и именно поэтому было так страшно!

– Он тоже живой, – не веря самой себе, прошептала Леа. – Ледник живой! – уже уверенно сказала она.

«Умница! – снова похвалила Сипхората. – Ты поняла! Не все, что видят глаза, – правда. Иногда надо заглянуть в самую суть мира. А он очень непрост».

Словно в подтверждение слов драконихи неясный гул прокатился по ледяной корке, и поверхность ледника расколола глубокая кривая трещина, похожая на глумливую ухмылку.

«Теперь ты понимаешь, почему ни один человек, ушедший сюда, не вернулся?»

Леа кивнула и спросила:

– Ты знаешь, откуда это здесь?

Сипхо долго задумчиво смотрела вдаль, словно вспоминая что-то, а потом спросила:

«Что ты знаешь о зарождении мира?»

– Сначала царствовали темнота и хаос, – тоном примерной ученицы начала повествование Леа. – Потом богу Хтару стало скучно, и он создал свет и гармонию. Хтару понравилось его творение, но ему по-прежнему было одиноко, и Хтар из своей плоти создал других богов.

Дракониха согласно кивнула.

«Дальше».

– Вместе боги создали земную твердь, океан и небо. Но было слишком пусто, и боги создали зверей, птиц, рыб, деревья…

«Дальше», – снова прервала принцессу Сипхората.

– Но с неразумными зверями оказалось невозможно поговорить, и боги создали драконов. Затем они захотели увидеть подобных себе и создали вейанов, за ними гномов и другие расы, последним был создан человек.

«Что случилось потом?»

– Потом началась война богов, мир раскололся, на Зеней пришел Зверь Хотла и стал уничтожать людей и всех остальных. Чтобы его остановить, Хтар спустил воина-великана, и тот заточил Хотла в земную твердь. И когда Зверь пытается выбраться – земля сотрясается и рушатся города.

Дракониха прикрыла глаза:

«Почти так. Война началась, когда открылся путь в другой мир. – Голос Сипхораты стал глух от волнения, словно она жила в те страшные времена. – Оттуда пришли чужие боги: злобные, голодные твари. Они привели с собой отвратительные существа, питавшиеся чужими душами и кровью. С ними в Зеней проникли смерть и холод. И была война богов, против пришельцев встали все: драконы, вейаны, гномы, люди. Но хитрые чужаки обманными речами смутили самую младшую из рас. Люди же, слишком юные и наивные, не смогли разобраться, кто прав. Пошла смута. В душу Зеней проникло зло. Боги победили пришельцев, но изгнать совсем из Зеней не смогли. Они отделили место заточения от остального мира неодолимыми горами, поставили стражей на его границах. Заковали северное море вечным льдом и выпустили на свободу охотников за кораблями».

Девочка завороженно слушала – а она-то думала, что легенды о ледяных существах, глотающих в северной стороне океана корабли, просто сказки!

Дракониха между тем продолжила свой рассказ:

«Но битв не бывает без потерь. Вейанам пришлось оставить свои города. Они больше не могли жить рядом с людьми, открывшими на них охоту, а идти с оружием против недавних союзников не хотели. Боги вняли просьбам своих созданий и перенесли их на другую сторону земли. Отгородили от людей мощным течением».

Леа снова кивнула, подтверждая слова дракона. Самые лучшие мореходы не могли справиться с этим течением! На его границе царил вечный штиль, и суда относило в сторону, какие бы сильные гребцы не сидели на веслах.

«Гномы ушли под землю, мы забрались жить в горы», – выдохнула струю дыма Сипхората.

– Люди стали настолько плохими? – огорченно протянула девочка.

Дракониха понимающе взглянула на нее:

«Не все и не навсегда. Все меняется. Вы снова научились ладить с гномами. Скоро придет черед других рас. – Сипхората изогнула шею так, чтобы посмотреть в глаза ребенку. – Ты знаешь, что живешь во дворце, который построили не люди? Присмотрись к нему».

Леа показалось, что подруга хотела сказать что-то другое.

«Мне надо объяснять, кто это существо?» – поинтересовалась Сипхората, снова повернув голову к леднику.

– Не надо, – вздохнула девочка. – Я догадалась – это страж.

«Он пес, сторожащий ворота, которые не должны открыться», – подтвердила ее догадку дракониха.

– Сипхо, а разве там живут только те твари, о которых ты рассказала? – задумчиво спросила девочка, вспомнив уроки гнома.

«Нет, сразу за хребтом живут обычные люди, но в их стране встречаются такие существа, о которых вы не слышали».

– А почему люди остались там? – Леа вгляделась в цепь далеких гор, скрывавших от взгляда таинственную страну.

«Так получилось», – кратко ответила дракониха.

– Сипхо, а если мне не надо на ту сторону, я просто хочу погулять по леднику, он все равно меня убьет? – решила до конца все выяснить Леа.

«Да, – ответив, дракониха нетерпеливо дернула хвостом. – Нам пора. Если хочешь, слетаем сюда в другой раз».

– Хочу! – сразу уцепилась за предложение девочка, а затем неожиданно вспомнила о своем обещании брату. – Сипхо, можно я познакомлю тебя с Эдвином?

«Придет время, сама познакомлюсь, – усмехнулась та. – Залезай на спину, нам действительно пора».

Зеленая молния взмыла в небо, на мгновение коснувшись крылом темного льда. Злобно захлопнулась трещина, пытаясь схватить ускользающую добычу, и плюнула от ярости ей вслед ледяным крошевом.

Леа зябко поежилась – не самые мирные существа эти стражи, попробуй договорись с таким, и запоздало спохватилась:

– Сипхо, а какие они – вейаны?

Та, не поворачиваясь, ответила:

«Узнаешь в свое время».

* * *

Аттис возвращался с конной прогулки, когда над самой его головой пронеслась стремительная тень. Его величество, подняв взгляд к небу, широко улыбнулся.

Похоже, младшая дочь наконец-то вернулась домой – знакомый темно-коричневый грифон только что приземлился у парадного крыльца. К животному уже спешили слуги, стремясь помочь наезднице. Девочка сама сняла уздечку, и грифон, не дожидаясь, пока освободят от седла, потрусил в конюшню – ужинать.

Король легко спрыгнул с лошади, и на его плечах мгновенно повисла любимая дочь.

Аттис прижал к себе малышку.

– Ну наконец-то. Я уже начал волноваться!

– Папа! – Леа счастливо рассмеялась.

Аттис погладил ее по голове:

– Как выросла. Еще немного и станешь невестой! А волосы когда перестанешь коротко стричь? Ты все-таки девушка.

– Отращу, когда и с короткими волосами буду походить на нее! – рассмеялась проказница.

– Ну, пойдем, обрадуем маму, а в комнате тебя ждет сюрприз. Надеюсь, он тебе понравится.

Его величество обнял дочь за плечи и повел во дворец.

* * *

Леа стояла на пороге, замерев, словно боялась сделать следующий шаг.

Ее милую, такую привычную комнату непоправимо изуродовали: стены покрасили в отвратительный персиковый цвет, сменили мебель, куда-то убрали любимые книги. Словом, комната стала почти точной копией покоев старших сестер: позолота, завиточки, рюшечки. И в добавление к этому ужасу на кровати лежало небесно-голубое платье.

Ее высочество затравленно обернулась к улыбающейся матери и тихо сказала:

– Я здесь жить не стану.

После чего развернулась на сто восемьдесят градусов и ушла искать поддержки у отца. Королева расстроенно посмотрела дочери вслед.

Похоже, зря она разрешила девочкам обустроить комнату младшенькой на свой вкус. Придется срочно менять все обратно, потому что Леа скорее заночует на конюшне, чем в собственной спальне.

– Отнесите вещи принцессы Леантины в покои Эдвина, – распорядилась королева, – вызовите мастеров, чтобы перекрасили комнату. Только сначала узнайте у принцессы Леантины, какого цвета должны быть стены.

* * *

Леа сидела у отца в кабинете в большом кресле. Вчера по приезду девочка узнала, что ее любимый брат отсутствует: его светлость Рикквед сдержал слово и взялся за воспитание шкодливого юнца. Для начала он устроил племяннику двухнедельную прогулку по окрестным лесам, дав почувствовать на собственной шкуре, какова жизнь без слуг и привычных удобств. Так что делать Леа пока совершенно нечего – не с сестрами же сидеть! Она решила провести время с пользой и кое-что выяснить.

– Папа, как нам достался этот замок?

Неожиданный вопрос застал Аттиса врасплох.

Глядя на удивленно поднятые брови отца, Леа поспешила уточнить:

– Я имею в виду – нашему роду. Ты же сам говорил, что замок построили очень давно.

Король укоризненно покачал головой:

– Леа, историю чужих народов ты знаешь лучше, чем собственную. Придется сказать учителю Эдвина, чтобы он исправил этот перекос.

– Расскажи сам, у тебя интереснее получается, – попросила принцесса.

Аттис покосился на стол, заваленный бумагами, и досадливо махнул рукой – подождут. В конце концов, не каждый день его девочка обращается с такими просьбами.

– Ладно, уговорила. – Его величество взял хрустальный светильник и позвал за собой дочь. – Пойдем, я покажу тебе кое-что.

Леа шла рядом с отцом по замковым переходам, и привычный дом представал перед нею совсем в другом свете. Густые вечерние тени крались следом, делая его таинственнее и загадочнее.

Вон та древняя статуя крылатой девушки… может, когда-то жили такие люди? А этот непонятный зверь с хищным оскалом до сих пор прячется в сумраке лесов?

– Наши предки пришли в Эндану с востока, спустя некоторое время после окончания великой войны. Так гласят предания… – Голос отца вернул Леа из фантазий на землю. – Правил переселенцами воин по имени Дроган Рыжий. Его отряд шел на север, лишь изредка встречая на опустевшей земле полуразрушенные города. Местные жители не понравились пришельцам – испуганные и ожесточенные бедами люди. От них в любой момент можно было ждать чего угодно. И случилось тогда Дрогану около небольшого селения отбить у разъяренной толпы совсем молодую девушку. В чем ее обвиняли, воины так и не смогли понять: горожане выкрикивали бессвязные проклятия в ее адрес. Девушка только плакала и закрывала лицо руками, стараясь укрыться от камней.

Леа не удержалась от возмущенного вздоха – бросать камни в беззащитного человека подло!

Его величество, заметив нахмуренные брови дочери, ласково взъерошил стриженые волосы девочки и продолжил рассказ:

– Дроган Рыжий и его воины защитили девчушку. Женщины переселенцев взяли ее под свою опеку, накормили, переодели, успокоили, и наутро перед Дроганом предстала вместо трясущейся от страха замарашки прекрасная светловолосая красавица, говорящая на незнакомом языке. Как гласят предания, грозный воин влюбился в нее с первого взгляда, и девушка ответила ему взаимностью. После того как сыграли свадьбу, молодая супруга привела мужа в Награну. За городскими стенами скрывались немногочисленные остатки народа девушки, уцелевшие в резне последней войны. Все горожане были светловолосы и весьма привлекательны. Поначалу они настороженно косились на поселенцев, но воины Дрогана вели себя достойно и к тому же дали защиту городу. Девушка оказалась единственной уцелевшей наследницей трона и дворца.

После этих слов ее высочество даже остановилась, чтобы потрогать стену, – девочке не верилось, что в легенде речь идет именно об этом дворце. Это казалось невероятным.

– Постепенно Дроган подчинил себе все ближайшие города, основав сильное государство. Прошло еще немного времени, и жители Энданы перестали вспоминать, кто к какой расе принадлежал. Как память от исчезнувшего народа достались энданцам волосы цвета золота, древний город да секреты камнерезов.

Король закончил рассказ, остановившись напротив самой первой картины. Аттис поднял выше светильник, стараясь лучше осветить старинное полотно, и из темноты древнего холста выступили два молодых лица: рослый воин с волосами цвета меди заботливо обнимал хрупкую девушку. По ее плечам свободно струились длинные светлые волосы, в больших синих глазах таилась печаль.

Леа приподнялась на цыпочки, стараясь лучше разглядеть прекрасное лицо. Ничего необычного, просто очень красивый человек.

– Папа, чем отличаются вейаны от людей?

Неожиданный вопрос дочери вывел его величество из задумчивого созерцания картины.

– Вейаны красивы, мудры, умеют творить доброе волшебство, – припомнил Аттис дивных созданий из легенд и добавил: – Леа, я не уверен, что вейаны когда-нибудь существовали. По-моему, это просто красивая сказка.

– А как их отличали от людей?

Аттис вздохнул – выражение лица дочери выдавало напряженное внимание. Девочка очень серьезно отнеслась к древним преданиям.

– По легендам, внешне от людей их отличала только одна черта – невероятно твердые ногти и зубы, способные резать стекло не хуже алмаза. О нет, Леа, прошу тебя, не придумывай себе новые сказки! – взмолился Аттис, видя, как девочка разглядывает руки далекой прародительницы.

Вместо ответа Леа отошла к окну и, не говоря ни слова, нарисовала ноготком аккуратный кружок на ярко-красном ромбе витража и легонько щелкнула по нему пальцем. Ровный стеклянный круг вывалился наружу, разлетевшись на мелкие кусочки. Отец и дочь переглянулись, а потом одновременно повернули головы в сторону картины. Давно умершая красавица по-прежнему выглядела грустной, и только в глазах Дрогана, казалось, прибавилось насмешки.

– Да… – только и смог сказать король, чувствуя себя несколько не в своей тарелке от неожиданного открытия. Не то чтобы его величество не замечал крепости своих ногтей, да только ножницы, купленные у гномов, прекрасно с ними справлялись, не давая даже повода заподозрить, что…

Властитель Энданы медленно подошел к окну и провел ногтем по стеклу рядом со свежей дырой. Глубокая царапина не оставляла сомнений в правильности догадок дочери.

– Вот, значит, оно как… – тихо сказал Аттис сам себе.

Леа широко улыбнулась и убежала в свою комнату. У принцессы было чудесное настроение оттого, что восхитительная легенда не только оказалась правдой, но и каким-то образом вошла в настоящую жизнь. А правитель Энданы так и остался стоять в глубоком раздумье.

* * *

Леа с Эдвином, сидя на краю фонтана, уничтожали запасы только что купленных каленых орешков – перед взорами их высочеств пестрела ярмарка.

Дети весело провели время: покатались на карусели, посмотрели бродячий театр, запаслись всякими нужными мелочами и теперь отдыхали на гладком гранитном бортике. Ветер сносил в их сторону мелкую водяную пыль, и она приятно холодила спины.

– Ну что, куда пойдем дальше? – полюбопытствовал Эдвин.

– Туда! – Нисколько не заботясь о приличиях, Леа ткнула пальцем в интересном, по ее мнению, направлении и довольно улыбнулась.

Сегодня детей «охранял» чопорный немолодой господин, который явно не принадлежал к «невидимым» Риккведа, привыкшим к выходкам сорванцов. Строгое породистое лицо соглядатая периодически искажало возмущение неподобающим поведением их высочеств. Это в свою очередь ужасно веселило детей, и они старались вовсю. В учиненные принцем и принцессой хулиганства вошли: небольшая потасовка с городскими мальчишками, вытирание грязных рук о штаны, плевки сквозь зубы на дальность и якобы украденная груша – господин не заметил переданной торговке денежки.

А кульминацией сегодняшнего дня принцесса планировала сделать покупку трубки и табака. Конечно, вечером и то и другое окажется у дяди, но сейчас… сейчас можно развлечься!

Ее высочество задумчиво склонила голову набок – интересно, «индюк» решится себя выдать или молча проглотит новое «преступление» наследников?

Леа опустила ноги на землю:

– Пойдем, Эдвин! Купим Риккведу подарок, а потом удерем. Надоела мне охрана.

Эдвин широко ухмыльнулся – когда на сестренку нападало такое настроение, лучше было не возражать, иначе шалости ее высочества переходили все границы дозволенного: упрямства Леа хватало на трех мулов.

Дети легко ввинтились в толпу, ловко пробираясь между многочисленными гуляками. Несчастный сопровождающий, промокнув лицо платком, поспешил следом, энергично работая локтями и надеясь если уж не догнать, то хотя бы не потерять из виду драгоценных отпрысков короля.

* * *

В табачном ряду Эдвин с Леа долго и громко торговались, вызывая возмущение у «индюка» и веселье у торговцев. В итоге трубку продали в два раза дешевле, ароматный табак энданских предгорий упаковали в красивый деревянный ящичек, и ребята получили приглашение заглядывать чаще. Теперь оставалось завершить задуманное – удрать от охраны. Конечно же это не составило особого труда – проказники просто припустили во всю прыть. Угнаться за легконогими сорванцами упитанный господин не смог и сразу же безнадежно отстал, так и не поняв, куда подевались непослушные подопечные.

Нырнув за какой-то потрепанный шатер, их высочества покатились со смеху. Из их укрытия хорошо было видно, как мечется в двух шагах от них по ярмарочной площади незадачливый охранник.

– Маленькие господа желают повеселиться? – раздался над ухом детей вкрадчивый голос зазывалы. – Небывалые фокусы, волшебные превращения – всего за пять медяков.

Леа повернулась к говорившему. Ярмарочный фигляр в черном атласном плаще уже откинул занавеску на входе. Белый меловой грим покрывала мелкая сеточка трещин, хорошо заметная при свете солнца, и девочке показалось, что лицо паяца рассыплется на части, стоит только до него дотронуться.

– Представление начинается! Последний шанс увидеть небывалое волшебство всего за пять монет! – растянул накрашенные губы в широкой улыбке зазывала.

Леа и Эдвин переглянулись. У них еще оставалась кое-какая мелочь. Его высочество полез в карман и высыпал оставшиеся монетки в протянутую руку.

– Сдачи не надо, – свысока бросил он.

Леа заметила алчный взгляд актера и нахмурилась: не к месту братец решил блеснуть богатством!

Дети едва успели найти свободные места, как на круглый деревянный помост легко взошел человек в блестящих парчовых одеждах. Он обвел зрителей внимательным взглядом и величественно взмахнул рукой. Масляные светильники, чадившие на сцене, потухли, стало темно.

Леа крепко вцепилась в руку брата – так, на всякий случай, – но опасения девочки оказались напрасными: следующий час пролетел незаметно. Артист на самом деле оказался талантливым магом. На помосте по одному мановению его руки вырастали цветущие деревья, осыпавшиеся на землю золотыми плодами. Взлетали и парили под самым потолком сверкающие птицы. Исчезал и снова появлялся в клубах разноцветного дыма зазывала, ставший на время представления помощником мага. Возникали из воздуха и сами выстраивались в высоченные башни карточные колоды. А под самый конец представления маг разослал во все стороны больших светящихся шмелей, которые, сев в подставленные руки, превратились в соблазнительные лакомства. Волшебные насекомые достались далеко не всем, но Эдвину с Леа повезло – к каждому прилетел полосатый светящийся комочек. От восторга его высочество отбил себе ладони, громко хлопая магу.

– Приходите еще, последнее представление после захода солнца, вас ожидает самое величайшее приключение на свете! – кланялся вслед уходящим людям зазывала.

– Здорово, правда? – обернулся к сестре принц.

– Здорово, – спокойно согласилась девочка.

В отличие от брата она успела разглядеть подпирающую ярмарочный столб знакомую долговязую фигуру.

– Пойдем, нас уже ждут. – Леа кивнула в сторону высокого мужчины.

Эдвин, проследив за ее взглядом, охнул и привычным жестом шкодника сунул в карман дареное лакомство.

Рикквед Веллайн удовлетворенно оглядел неразлучную парочку. Его величество допустил большую ошибку, доверив присматривать за шустрыми сорванцами заурядному отставному вояке. Где тому углядеть за такими резвыми детишками. Они заметили слежку, как только вышли из дворца.

Люди Риккведа, к сожалению, все были при деле. Его светлость нюхом чуял – в городе зреет крупная неприятность, но вот какая… догадаться не мог, хотя на всякий случай наводнил столицу «невидимыми». Именно поэтому решил сам присмотреть за племянниками.

– Ну что, готовы идти домой? – поинтересовался Рикквед.

Дети одновременно кивнули. Его светлость улыбнулся – до чего они все-таки похожи.

Минуя шатер, Леа оглянулась и поймала чей-то внимательный взгляд. Правда, разглядеть человека, страдающего неуместным любопытством, ее высочество не успела – так быстро он спрятался за чужие спины.

Девочка строго поджала губы – похоже, беспечность братца все-таки дала о себе знать! Хорошо, что Рикки пришел, теперь можно не беспокоиться за собственную безопасность.

* * *

Леа, удобно устроившись на пушистом ковре в комнате брата, вертела в руках дареную сладость. Засахаренный полупрозрачный фрукт выглядел соблазнительно. Эдвин, расположившись рядом, разглядывал свой подарок, прищурив один глаз. Мальчик уже открыл рот, чтобы проглотить лакомство, но принцесса перехватила его руку:

– Подожди, не торопись! Ты знаешь, сколько стоит эта штука?

Эдвин только пожал плечами:

– Нет, зачем это мне?

Леа легла на спину и тоже прищурила один глаз, наблюдая, как сияет в огнях светильников аппетитное лакомство.

– Мне кажется, дороже пяти медяков. Почему фокусники такие щедрые? – сама у себя спросила девочка, задумчиво созерцая фрукт на просвет.

– Глупая, они же маги! Сколько хочешь могут наколдовать! – ответил сестре Эдвин.

– Маги. Могут наколдовать, – эхом повторила за ним Леа, сунула весь кусок в рот и тщательно разжевала. Эдвин хотел последовать ее примеру, но Леа снова решительно отвела его руку, сказав: – Откуси только маленький кусочек.

– Почему это?! – возмутился от такой несправедливости принц. – Сама небось весь слопала!

Леа строго посмотрела ему в глаза:

– На меня магия не действует совсем. А вот ты… Если через час все будет нормально, доешь.

Эдвин остался сидеть с открытым ртом, опасливо поглядывая на сестру, а потом поинтересовался:

– А может, ну его? Раз колдовство.

– «Ну его» тоже нельзя. Так мы ничего не узнаем, – спокойно пояснила принцесса.

Эдвин еще немного посидел, не решаясь последовать совету сестры, но любопытство взяло верх над осторожностью, и принц откусил малюсенький кусочек.

– Вкусно-о, – протянул его высочество, мечтательно возведя взор к потолку.

Леа тут же решительно выдернула из рук брата остаток лакомства и сунула его в свой карман:

– Пусть полежит у меня, – и в ответ на умоляющий взгляд безжалостно отрезала: – Ничего, потерпишь!

Через полчаса Герэт, заглянув в детскую, увидел интересную картину: по комнате в нетерпении выхаживал Эдвин, а с подоконника за ним наблюдала младшая сестра, похожая на затаившуюся кошку.

– Что затеваете? – на всякий случай поинтересовался наследник престола.

Эдвин немного смутился, а Леа заявила:

– Испытываем силу воли.

– Ну-ну, – покосился на сестренку Герэт.

Не очень-то поверил наследник ответу принцессы и решил перед сном еще раз заглянуть в детские. «Как бы чего не учудили эти разбойники», – забеспокоился ответственный юноша.

Едва за братом закрылась дверь, как девочка поинтересовалась:

– Ну, что чувствуешь?

Эдвин остановился.

– Еще хочу. И много! – и, потоптавшись на месте, нерешительно предложил: – А давай туда сейчас сходим, нас же звали!

Леа, не сводя с брата внимательного взгляда, протянула:

– Ну-у, не знаю.

– Тебе же понравилось! – с надеждой напомнил Эдвин.

– Уже поздно, завтра пойдем, – отказалась сестра и встала, – а сейчас пора спать!

– Нет, Леа, нет! Они уедут завтра утром! Надо сейчас! – загородил дорогу принцессе его высочество.

– Эдвин! Опомнись, что с тобой?! – потрясла брата за плечи девочка.

Выглядел Эдвин неважно: глаза лихорадочно блестели, щеки горели ярким румянцем, а на лице застыло упрямое желание добиться своего.

Леа сквозь зубы процедила несколько незнакомых слов.

– Чего? – не понял сестру Эдвин.

Взгляд принцессы потеплел, и она заботливо спросила:

– Что, совсем терпеть невозможно? Так туда тянет и ты не понимаешь, что это все колдовство?

– Колдовство? – изумился мальчик. – Да разве… Да я же…

Потом он сел на кровать и, опустив голову, сумрачно признался:

– Все равно не удержусь и сбегу.

Леа, примостившись рядом, обняла Эдвина за плечи:

– Ладно, вместе пойдем. Надо же узнать, зачем затеяли это колдовство. Хотя мне кажется, я знаю зачем. – Голос ее высочества стал резким и злым, она недобро усмехнулась. – Надо только немного подготовиться к встрече с нашими кудесниками.

Эдвин смотрел на младшую сестренку и не узнавал ее. Подруга по шалостям внезапно преобразилась: синие глаза Леа полыхали ледяным огнем злости и ненависти, губы сжались в тонкую линию, а рука непроизвольно сомкнулась на рукояти ножа. Принц ни на секунду не усомнился, что сестра воспользуется им при малейшей опасности.

– Надо только немного перепоясаться, прежде чем идти, – подмигнула девочка, снова став шаловливым ребенком.

Его высочеству немного полегчало, и он сказал:

– А знаешь, можно и не ходить, я уже вполне справляюсь с собой.

– Ну уж нет! – отрезала Леа. – Это сейчас так кажется, а потом рванешь тайком среди ночи и лови тебя! – Тон принцессы смягчился. – Не переживай, все закончится хорошо. У тебя есть нож?

– Есть, – ответил Эдвин и с гордостью достал богато украшенный охотничий нож.

– Слишком большой, – поморщилась принцесса, – заметят. Хотя… если надеть сапоги, можно спрятать. – Потом, помолчав, приказала: – Переодевай обувь!

Затем сама сменила башмаки на школьные сандалии и, завернув свой любимый нож в длинный шарф, обмотала его вокруг талии. Следом за импровизированный пояс отправились метательные звездочки.

– Ну, все, – подмигнула Леа брату, – можно идти. Только черкану пару строчек дяде.

Она, торопливо макнув перо в чернила, мелкой вязью застрочила на тонкой бумаге.

– Ты что?! – присел от изумления Эдвин. – Нас же взгреют по первое число, если узнают!

Леа ножом для очинки перьев приколола записку к резному столбу, поддерживающему балдахин над кроватью, и ответила:

– Эдвин, это уже не детские шалости. Если все обойдется, мы до записки первыми доберемся. Если нет – родители узнают, где нас искать.

Через четверть часа две невысокие фигурки легкими тенями перемахнули через ограду дворцового сада и растворились в темноте. А еще через пару часов наследный принц Герэт все-таки завернул в комнату младшего брата.

Нетронутая кровать и белеющая на самом видном месте записка подтвердили опасения юноши, что тревога возникла не на пустом месте. А когда его высочество прочитал оставленное послание, то и вовсе схватился за голову – ни на минуту нельзя оставить этих сорванцов одних, чтобы они не влезли в неприятность!

Сделав пару глубоких вдохов для успокоения, Герэт еще раз внимательно перечитал записку, а потом помчался к покоям отца. У самых дверей спальни их величеств юноша, остановившись, отдышался и только затем постучал.

Выждав некоторое время, он приоткрыл дверь и негромко позвал:

– Отец, можно тебя на минутку? – и, заметив встревоженное лицо матери, поспешно добавил: – У меня небольшие проблемы личного характера.

Удивительно, но ответственный во всех отношениях Герэт тем не менее иногда думал так же, как чересчур проказливая сестра. Особенно если дело касалось неведения и крепкого сна ближайших родственников.

* * *

Дети шли по темным улицам, стараясь ступать как можно тише. Леа время от времени поглядывала на брата. Она сразу заметила, что мальчик сдерживает себя, чтобы не побежать.

Ночной город был так не похож сам на себя. Казалось, сейчас в нем властвуют силы, чуждые людям. Тихие шорохи за спиной ребят то и дело переходили в невнятный шепот, тревожащий душу, – тени прошлого хозяйничали в столице Энданы по ночам. Леа искренне пожалела, что не решалась раньше на поздние прогулки. Ей казалось, стоит остановиться и прислушаться, как откроется что-то очень важное, неизвестное ранее никому. Увы, но сейчас ее высочество больше заботило настоящее.

Чем ближе подходили дети к ярмарке, тем чаще попадались прохожие: последний торговый день завершался гуляниями, и на площади царило оживление – горожане веселились от души. Шатер мага ярко сиял огнями: в него заходили люди на очередное представление.

Зазывала у входа вещал:

– Все места проданы! Только по приглашению, только в последний раз!

Дети подошли к входу.

– О, прелестные детишки! – согнулся в поклоне фигляр. – Вам понравилось представление?

Эдвин поднял на него затуманенный взгляд.

– Да, – сказал он.

– Да, – эхом повторила принцесса, упорно разглядывая ноги мужчины.

– Тогда заходите. – Зазывала гостеприимно распахнул занавесь.

Дети одновременно переступили порог. Тяжелая ткань за их спинами упала, отрезав ребят от остального мира. На помост поднялся знакомый маг, но на этот раз не появились ни деревья, ни птицы. Волшебник широко раскинул руки, и перед ним засиял огромный хрустальный шар.

– Смотрите! – воззвал колдун.

Шар засветился ровным белым светом. В его глубине замелькали смутные образы и туманные пейзажи.

– Посмотрите на эту волшебную сферу, с ее помощью мы отправимся в удивительное путешествие. Вы хотите в путешествие? – как у неразумных детей спросил у зрителей маг.

– Да. – Слаженный хор голосов прозвучал спокойно и монотонно.

Не решаясь открыто вертеть головой, Леа скосила глаза сначала влево, а потом вправо. Стоящие вокруг люди смотрели на сцену одинаковым застывшим взглядом, не двигались и не шептались. Зрители больше походили на ожившие статуи, чем на существ из плоти и крови.

– Все готово, мой господин! – Среди повисшей тишины хриплый возглас зазывалы прозвучал неожиданно громко.

Маг внимательно оглядел зачарованных людей. Неожиданно кто-то из зрителей, стоящих позади Леа, звонко чихнул. Преступник недовольно нахмурил брови:

– Мои чары слабеют, придется накормить нашего зверька, иначе все будет напрасно. Выберем кого-нибудь постарее.

– Господин, он любит молодую кровь! – Голос помощника мага стал испуганным. – Если он учует детей, а получит взрослого… Вы знаете, что произойдет!

Мужчина на помосте поморщился, словно вспомнил что-то неприятное, и согласился:

– Хорошо, пусть будет ребенок!

Маг щелкнул пальцами, прошептав несколько слов на языке жителя Телгета. С пальцев сорвался и поплыл к застывшей толпе маленький синий огонек. Леа сквозь опущенные ресницы наблюдала за мягко движущимся и таким привлекательным, безобидным на первый взгляд светлячком. Он поднялся высоко над головами, немного задержался на одном месте и вдруг неожиданно метнулся к людям. Интуитивно девочка поняла – через секунду огонек вонзится в грудь Эдвина.

Леа успела, извернувшись всем телом, в последний момент встать на пути заклинания. Огонек, коснувшись ее лба, исчез, оставив легкий холодок на коже. Принцесса почувствовала, как растекается по челу чужеродная сила, пытаясь пробиться в сознание, и бессильно разлетается в прах.

* * *

Маг витиевато выругался: этот пленник стал бы одним из самых дорогих! Теперь, после совершенного колдовства, отступать было поздно – зверь уже почувствовал запах добычи.

Охотник за людьми ласково поманил жертву:

– Иди сюда, мальчик!

Леа послушно пошла к помосту, стараясь выглядеть вялой и покорной.

– Отведи мальчишку в клетку, – приказал мужчина зазывале.

– Связать его, господин? – угодливо спросил слуга.

– Не надо. – Маг поднял одним пальцем подбородок ребенка и провел ладонью по щеке. – Какая нежная кожа! Хорошо еще, что это не девочка. Мне и так до слез жалко потерянных денег!

Чужеземец все смотрел и не мог оторвать глаз от лица принцессы, жадно разглядывая ее.

– Вы получите магию, много магии! – подобострастно напомнил слуга, видя, как колеблется хозяин.

– Да, – согласился мужчина и отвернулся в сторону. – Забирай, но не связывай! Пусть наш зверек насладится охотой. Поспеши, надо успеть все закончить до рассвета.

Девочку дернули за рукав, поволокли за кулисы по узкому проходу, заставленному длинными ящиками. Глаза принцессы быстро привыкли к сумраку, и Леа увидела перед собой огромную клетку.

Лязгнул тяжелый замок, жертву втолкнули в маленький закуток, отделенный второй дверью. Похоже, преступники сами боялись своего питомца.

Девочка напряглась, готовясь к встрече с неизвестным чудовищем. Громыхнула, открываясь, вторая дверь. Леа тут же шагнула вперед, не желая оставаться в узкой ловушке. Из дальнего угла послышалось хриплое сопение, и девочка услышала торопливые удаляющиеся шаги – зазывала не хотел присутствовать при расправе, в страхе убежав обратно в зал. Леа сунула руку за пояс, и в ладони, едва заметно блеснув холодной сталью, оказался надежный друг.

Принцесса стояла неподвижно, вбирая в себя окружающие звуки. Внезапно она почувствовала, как пытается пробиться к ее сознанию чужая воля, желая скрутить, обессилить и подчинить. Окружающий мир расплылся бесформенными пятнами, а звуки вдруг потеряли четкость и осмысленность.

Леа по инерции отмахнулась от неведомого врага ножом, как ни странно, это помогло – девочка освободилась. Теперь принцесса смогла как следует рассмотреть обитателя клетки. Это оказалось престранное создание: уродливое, вызывающее ужас и отвращение одновременно.

Существо имело четыре длинные многосуставные четырехпалые ноги, заканчивающиеся цепкими когтями. Круглую голову венчал пучок маленьких глаз на коротких «стебельках». А постоянно движущиеся челюсти больше всего напоминали рот огромной пиявки. Тело существа покрывали короткие и редкие волоски, стоящие дыбом.

«Они привели с собой отвратительных существ, питающихся чужими душами и кровью», – всплыл в памяти рассказ Сипхораты.

Ее высочество, не спеша ввязываться в драку, с отвращением следила за мерзким животным, застывшим в напряженной неподвижности. Неожиданно тварь повела головой, словно змея перед броском, и кинулась на жертву. Бледная гадина отлично видела в темноте – Леа с большим трудом удалось увернуться от объятий зверушки, отделавшись глубокой ссадиной на икре. Существо довольно заурчало – оно почуяло кровь.

– Ах ты поганка лысая! – ощерилась на зверя ее высочество. – Рано радуешься! Мы еще посмотрим кто кого!

Тварь метнулась вперед. Девочка снова увернулась, и началось преследование. Принцесса белкой летала по клетке, ни на секунду не останавливаясь, цеплялась за прутья. Скользила по грязному полу, не давая приблизиться к себе. Скоро привыкшее к вялой добыче и отяжелевшее на дармовых харчах существо начало уставать. Его движения становились все медленнее и медленнее, временами зверь переходил на шаг. Наконец тварь остановилась и замерла, с хрипом всасывая воздух. Девочка тоже перевела дыхание.

Принцесса не чувствовала ничего, кроме холодной решимости и твердого намерения выжить. Пора было заканчивать с опасной игрой в догонялки. Леа разобралась, как справиться с врагом, – у существа была тонкая и явно уязвимая шея. Главное, держаться подальше от опасной пасти и лап.

– Ну, иди сюда, давай, – поманила противника девочка.

Тварь нерешительно двинулась по кругу, осторожно приближаясь к добыче. Странные ноги позволяли ей резко менять направление, путая и сбивая с толку жертв. Но на этот раз добычу выбрали не по зубам: животное так и не уловило момент, когда из преследователя само превратилось в охотничий трофей. Легкая и быстрая противница неожиданно оказалась на спине зверя и одним движением ножа перерезала беззащитное горло хищника.

Хлынула густая, почти черная кровь, существо забилось в агонии, а Леа в одном прыжке повисла на верхних прутьях клетки, не желая оставаться рядом с бьющейся на полу тварью. Когда жертва затихла, девочка, разжав руки, мягко приземлилась на ноги. Ее слегка пошатывало. Теперь, когда все закончилось, на принцессу навалились усталость и слабость, да еще рана на ноге занялась огнем, как при сильном ожоге. Приди сейчас кто-нибудь из оставшихся злодеев, Леа не смогла бы сопротивляться.

По счастью, у охотников за рабами и без ее высочества прибавилось забот: в зрительном зале раздался яростный рев – заколдованные люди очнулись.

Кое-как дохромав до закрытой двери, Леа устало села прямо на пол. Она решила не тратить силы, пытаясь выбраться из клетки.

Как только Эдвин очнется, он обязательно кинется на поиски, а пока можно спокойно посидеть.

Девочка закрыла глаза, вслушиваясь в гвалт голосов. Теперь темнота казалась совсем не страшной.

Как и ожидалось, через некоторое время ее высочество услышала знакомые торопливые шаги.

– Леа! – Встревоженный крик брата вывел ее из неестественной заторможенности.

– Здесь я. Не кричи, пожалуйста, – отозвалась принцесса.

– Хвала богам, ты цела! – облегченно выдохнул мальчик.

– Выпусти меня отсюда, ключи у той сволочи в черном плаще, – не открывая глаз, попросила Леа.

– Да ну его, искать еще. Сам справлюсь, – отмахнулся Эдвин. – Где-то у меня был такой славный гвоздик, – пробормотал его высочество, усердно шаря по карманам. – О, вот и он! Сейчас выпущу! И как только тебя угораздило сюда вообще попасть?!

Леа терпеливо слушала бормотание брата, желая лишь одного – быстрее убраться из поганого шатра.

– Ну вот и все. Готово! – Торжествующий возглас Эдвина заставил ее вздрогнуть. Принц ворвался в клетку, подбежал к Леа и обнял ее. – Как я испугался, когда очнулся, а тебя нет! А когда вспомнил, что произошло, то испугался еще сильнее. – После этих слов его высочество вдруг запоздало спохватился, встрепенулся и стал озираться по сторонам: – Где он, кстати?

Леа брезгливо ткнула пальцем, указывая на труп.

– Это что такое? – Голос Эдвина стал хриплым, мальчик с отвращением оглядел распростертую тушу твари. – Вот это их зверек?! Интересно знать, где он водится.

– Эдвин, пойдем отсюда, – позвала брата принцесса. – Пусть Рикквед с трупом разбирается, а я домой хочу.

Эдвин хотел возразить, но посмотрел на измученное лицо сестры и подхватил ее под руку:

– У тебя вся нога в крови! Очень больно?

– Терпимо, – отозвалась принцесса.

Штанина и правда насквозь промокла, голая ступня противно скользила по мокрой от крови сандалии.

Не успели дети сделать несколько шагов, как навстречу выбежал озлобленный маг. Ему удалось вырваться и удрать от рассвирепевших пленников. Яркий парчовый халат телгетца превратился в лохмотья, тюрбан содрала с головы чья-то быстрая рука, выставив на всеобщее обозрение круглую, как блюдце, лысину. Леа показалось, что и волос в бороде у преступника поубавилось. Больше он не выглядел величественным и мудрым.

– Ты! – Колдун протянул одну руку к принцессе, шаря другой у пояса в поисках ножа. – Это из-за тебя, маленький мерзавец, все пошло кувырком! Ты поплатишься за мои беды своей никчемной жизнью!

Мужчина наконец вытащил оружие. Леа равнодушно наблюдала за колдуном. Если бы ей только не было так безразлично происходящее, мерзавец давно бы умер. Вот только пересилить апатию и метнуть нож девочка почему-то не могла. Да это и не потребовалось – Эдвин заслонил собой сестру. В руках сердитого принца оказалась обычная грязная лопата. Недолго думая, его высочество со всех сил приложил этим неблагородным «оружием» невезучего преступника по лицу. Маг с тихим стоном кулем рухнул под ноги детям.

– Браво! – слабо улыбнулась принцесса и стала медленно оседать – у нее неожиданно подломились ноги, и окружающий мир поплыл в стремительной карусели. Леа беззвучно упала рядом с поверженным врагом.

Как сквозь туман до нее донесся голос Герэта: «Они здесь!» – и испуганный вскрик Эдвина. Затем сознание покинуло раненую.

* * *

Несколько дней принцесса пролежала в бреду. Под когтями поверженной твари оказался яд, и рана на ноге воспалилась. Когда Герэт принес девочку во дворец, его величество созвал лучших знахарей Награны, но они только разводили руками. Испытанные веками снадобья оказались бессильны. Принцесса не приходила в себя, на ее щеках горел лихорадочный румянец, худенькое тело сотрясал озноб, а губы от жара покрылись коркой и потрескались. С каждым днем девочка все больше слабела. Настал день, когда придворный алхимик, мрачно постояв у кровати, заявил королю, что спасти ребенка может только чудо или некое лекарство, рецепт которого придумали тысячу лет тому назад. Оно помогало от ран, нанесенных воинами богини смерти. Если верить легендам, существо работорговцев похоже на них по описанию.

– Ты его изготовишь? – с отчаянной надеждой спросил Аттис. Одна только мысль о том, что он может потерять Леа, причиняла королю невыносимые страдания.

– Увы, ваше величество! – развел руками алхимик. – Рецепт утерян!

Его величество стиснул руку в кулак.

– Нет! Должен быть какой-то выход! Мы обязаны ее спасти! – Потом снизил голос до шепота. – Моя дочь не может умереть!

Придворный алхимик взялся за безвольную руку, прощупывая слабую ниточку пульса, беззвучно пожевал губами и сказал:

– Столь долго знания в памяти хранят только одни существа – драконы.

Король, встрепенувшийся было в начале фразы, обреченно поник – найти дракона за несколько дней было нереально. Зато Герэт, замерший рядом с отцом в напряженном раздумье, услышав последние слова знахаря, вздрогнул и ринулся вон из комнаты. Первый наследник отправился на поиски младшего брата.

Эдвин нашелся в своей комнате, он мрачно сидел в дальнем углу и со злостью пинал оказавшееся поблизости кресло.

– Ты мне нужен, – без предисловий приступил к делу юноша. – Где Леа пропадала целыми днями все прошлое лето и почему ты тогда хвастался, что у тебя скоро появится огромный волшебный друг?

– Тебе какое дело? – поднял зареванное лицо Эдвин.

– Никакого, если не считать одного – Леа умирает, а помочь ей может только чудо. Рецепт, который хранят драконы. У тебя в знакомых случайно нет хоть одного? – резко сказал Герэт.

Эдвин, шмыгнув носом, ответил:

– У Леа есть, а меня еще не успели познакомить.

– Что?! – изумленно застыл наследник престола.

Он все-таки не ожидал подтверждения своим смутным догадкам, уж больно бредовыми они казались принцу.

– Только ты не говори никому! А то Леа выздоровеет и взгреет меня за болтливость, – испугался последствий собственной разговорчивости Эдвин. – А к Сипхорате я сам слетаю на Ветре. – Мальчик оставил в покое многострадальную мебель и решительно поднялся. – Все равно с другим Сипхо даже разговаривать не станет!

– Эдвин, – Герэт положил ему руку на плечо, – ты понимаешь, что станет с родителями, если и с тобой что-то случится?

Только в этот момент его высочество осознал, чем грозит мальчику его порыв.

– Разве у нас есть выбор? – очень серьезно спросил юношу младший брат и улыбнулся: – Я постараюсь быстро обернуться.

Тут Эдвин был прав, и наследный принц отбросил прочь колебания:

– Давай. Только, пожалуйста, осторожнее!

* * *

Эдвин с опасением следил за огромными крыльями, рассекавшими воздух. Он судорожно вцепился в ошейник грифона и молил богов лишь об одном – благополучно добраться до земли. Во время полета его высочество пытался понять, чего приятного находила сестра в утомительном болтании между небом и землей. Или ее радовал сжимающий сердце страх?

Когда Ветер по широкой кривой стал приземляться, мальчик совсем закрыл глаза. Наконец мощные лапы мягко коснулись земли, грифон, пробежав несколько шагов, неподвижно застыл, дав своему седоку возможность сползти со спины.

Принца сильно мутило, ему было не по себе – мальчик чувствовал себя незваным гостем в чужих владениях. Ведь это место его высочество знал исключительно по рассказам сестры.

Эдвин осмотрелся, нервно сглотнул, обнаружив приметную скалу, и побежал вперед, постаравшись забыть о собственных страхах. До пещеры оставалось совсем немного, когда за его спиной раздалось громовое шипение:

– Стоять!

Эдвин подпрыгнул на месте от неожиданности – огромная изумрудная дракониха нависла над самой его головой.

– Эдвин, кажется? – еще ниже склонилась дракониха. Теперь при желании она могла коснуться лица ребенка мордой. – Зачем пришел? Я тебя не приглашала!

Эдвин попятился, чуть не проглотив язык от испуга, но все-таки смог выговорить:

– Леа умирает!

Дракониха тут же успокоилась и потребовала:

– Рассказывай!

Мальчик, сбиваясь и путаясь, выложил всю историю, стараясь ничего не упустить. Дракониха задумчиво молчала.

– Ты сделаешь снадобье? – первым не выдержал принц.

Его сердце так гулко билось о ребра, что мальчику казалось – стук слышно у самого подножия гор.

– Нет! – ответила дракониха, но не успел Эдвин отчаяться, как она добавила: – Возвращайся домой. Завтра найдешь лекарство.

– Где я его найду? – озадаченно спросил мальчик.

– Найдешь, – повторила Сипхо, – а теперь уходи!

Эдвин вежливо поклонился, вспомнив в последний момент о подобающих принцу манерах, и побежал обратно – его душа пела от радости.

Он смог! Он справился, Леа выживет, и все будет как прежде. Только бы все получилось…

Сильный порыв ветра подтолкнул принца в спину, он поскользнулся и шлепнулся. Подняв голову, его высочество увидел взлетающую к облакам Сипхорату. Глядя на дракониху, сияющую в солнечных лучах, Эдвин думал лишь об одном: что Леа теперь обязательно, ну просто обязательно выздоровеет! А через пару минут у его ног приземлился грифон. Обратный путь показался Эдвину значительно короче.

В комнате принца поджидал старший брат.

– Ну что? – с надеждой спросил он.

– Обещала помочь, – важно ответил Эдвин и тут же добавил: – Завтра.

Герэт облегченно вздохнул – кажется, безумная затея удалась.

– Ты дал слово никому не говорить, – напомнил ему мальчик.

Юноша взъерошил светлые кудри младшего брата.

– Я помню. Ты – молодец! – похвалил он Эдвина, тот немедленно просиял. – Было очень страшно?

– Ни капельки! – выпятил грудь мальчишка.

* * *

Ночь во дворце прошла беспокойно. Король и королева ни на минуту не отлучались от постели больной. Герэт, хотя и ушел в свои покои, тоже не мог заснуть.

Молодые принцессы Кэтлин и Энн провели эту ночь вместе, однако долго горевать у них не получалось – молодость брала свое: разговор то и дело скатывался с больной сестры на обсуждение молодых людей, придворных дам и еще на многое другое, столь же важное для девушек их возраста.

Принц Эдвин вертелся в кровати без сна, поминутно вскакивая от каждого шороха, в ожидании обещанного лекарства и надеясь увидеть, кто его принесет.

Постепенно дневная усталость взяла свое.

Уснула прямо в кресле королева Роанна, задремал рядом с супругой на кушетке Аттис. Что уж говорить о принцессах: вдоволь наговорившись, они давно спокойно посапывали, уткнувшись носами в шелковые подушки. Дольше всех продержался Эдвин, но даже он в конце концов сдался, и теплые лучи утреннего солнца застали мальчика крепко спящим.

Вот в этой предрассветной тишине и спокойствии случилось нечто странное в дворцовых покоях. Стена в спальне Эдвина покрылась светящимся орнаментом из тонко прорисованных невидимой кистью растений. Через мгновение их упругие стебли потянулись к кровати мальчика. А по ним, как по мосту, скользнуло странное существо: полупрозрачный, светящийся, словно сотканный из лунного света, зверек. Большие глаза, пушистая шкурка, ловкие маленькие лапки.

Зверек спланировал на кровать, уселся у самой головы принца и зашарил в складках серебристой шубки, случайно пройдясь пушистым хвостом по носу спящего принца. Эдвин наморщил переносицу, словно собирался чихнуть, беспокойно вздохнул и повернулся на другой бок. Странное существо тут же пугливо метнулось обратно в гущу волшебных лиан. Стоило ему скрыться, как светящийся узор стал меркнуть, распадаясь в воздухе на золотистые искры, и скоро комната стала прежней. Только у подушки принца сверкала маленькая скляночка с плотно закупоренной пробкой. Ее украшала «корона» из бумаги. Такие обычно делают лекари, записывая на них рекомендации пациентам.

В этот момент в соседних покоях Леа ненадолго пришла в себя. Она с трудом разлепила веки, ставшие неожиданно тяжелыми. Комната перед глазами плыла и кружилась.

Девочка поморщилась – от этого кружения ее сразу стало подташнивать, – попыталась сесть, но удалось лишь чуть приподнять голову над подушкой.

В спальне было что-то не так. Вокруг кровати роились пугающим клубком невнятные тени, а воздух так раскалился, что стало невозможно дышать. Раненая нога горела огнем и пульсировала от боли. Но самое главное – принцесса пришла в себя от невероятного ужаса. Необъяснимый страх заставлял ее сердце то бешено колотиться, то сжиматься и замирать на долгие секунды.

Леа привычно потянулась к поясу за ножом и не нашла его. Заботливые взрослые сняли с девочки все оружие, когда переодевали в сорочку.

Тени сгустились сильнее, растворив в чернильном пятне окружающий мир.

Леа обессиленно откинулась на подушки и попыталась позвать родителей, но у нее ничего не получилось. Собственный голос отказывался повиноваться. И когда темнота была готова захлестнуть раненую с головой, в сумраке возникла призрачная светлая фигура, от которой веяло спасительной прохладой. Легкая прозрачная рука опустилась на лоб ребенка, отогнав в одно мгновение нестерпимый жар, и грудной женский голос сказал:

– Потерпи, малышка, еще немного.

Леа посмотрела на неведомую гостью. Она была просвечивающейся – за спиной виднелись широкие крылья, немного похожие на крылья Сипхораты, только сотканные из воздушных потоков и все время менявшие очертания.

– Кто вы? – тихий хрип вырвался из горла девочки.

Женщина наклонила голову к уху принцессы и сказала:

– Друг. А теперь спи.

Веки снова потяжелели, но Леа успела увидеть, как забирается по складкам одежды гостьи маленький, словно сотворенный из неяркого света зверек и возбужденно верещит что-то.

– Умница, теперь можно уходить, давай только на всякий случай сделаем кое-что.

Эти слова Леа уже не услышала, не увидела она и того, как все стены комнаты, резные столбы, придерживающие полог над кроватью, и даже саму ткань оплетают тонкие лозы удивительного растения. И когда гостья ушла, растворившись в воздухе, оно не рассыпалось искрами, а постепенно померкло, став абсолютно прозрачным и незаметным глазу. Теперь покои принцессы выглядели так же, как час тому назад, и лишь очень внимательный человек, пожалуй, мог бы сказать, что воздух в комнате стал свежее и приятнее и что даже самые дальние углы больше не таят темноту. Но может, причиной тому было открытое окно и взошедшее солнце?

* * *

Леа спала глубоким сном без сновидений, когда скрипнула входная дверь, и в спальню на цыпочках прокрался взъерошенный Эдвин. Он бесшумно прошел мимо спящих родителей, сел на кровать к сестре и, приподняв девочке голову, влил содержимое маленькой скляночки прямо ей в рот. Леа, поперхнувшись, закашлялась.

– Эдвин, что ты делаешь? – Рассерженный голос отца заставил мальчика подпрыгнуть на месте.

– Она, это… пить просила, – попытался соврать принц.

– Пить просила? – не поверил король. – Да она без сознания!

И быть бы его высочеству сурово наказанным, если бы в это время слабый голос не произнес:

– Я правда просила пить. Спасибо, Эдвин. А теперь мне очень хочется спать.

Королева с радостным возгласом метнулась к кровати дочери. Аттис просветлел лицом и положил руку на лоб принцессы. Жар спал, и, если не обращать внимания на сильную бледность и осунувшееся лицо, девочка выглядела неплохо. Она сонно смотрела на родных и улыбалась.

– Все в порядке, мне намного лучше.

– Спи, дорогая.

Аттис решительно подхватил под руки супругу и младшего сына и повлек их вон из спальни. Роанна уже у порога обернулась и посмотрела на дочь.

Лекарь, сменивший королевскую чету, застал замечательную картину: Леа крепко спала, повернувшись на бок и уютно свернувшись калачиком. Было совершенно ясно – опасность миновала.

Уже на следующий день принцесса встала на ноги: рана на голени зажила, да так, что даже шрама не осталось. Это Эдвин, вернувшись тайком, на всякий случай смазал болячку остатком настойки из склянки. Буквально на глазах красная воспаленная рана стала меняться, затягиваясь, а к следующему утру и вовсе исчезла.

Придворный алхимик только головой покрутил и сказал королю:

– У вашей семьи, ваше величество, появились удивительные помощники. Я бы даже сказал – волшебные.

И хотя Аттис ничего не ответил, в душе согласился. А вечером у правителя состоялся серьезный разговор с Риккведом.

– Снова Телгет. И снова – маги. – Король нервно вышагивал по комнате. – Ты допросил мерзавца?

Командир «невидимых» расстроенно махнул рукой:

– Узник полностью невменяем. Остатки разума покинули его одновременно с магией. Больше удалось узнать от его слуги. – Его величество, остановившись, требовательно посмотрел на брата. – Они охотники на людей, похищают их и увозят в Телгет. Уничтоженная мерзость полуразумна, она умеет накапливать и передавать магическую энергию людям, имеющим хоть какие-то способности к магии. Но для этого зверей нужно кормить. Твари предпочитают детей.

– Откуда телгетцы взяли такую дрянь? У их правителя что, совсем мозгов нет? Куда он смотрит?! – Король, наконец, сел в любимое кресло.

Накопившаяся злость требовала выхода, и карандаш в руке монарха разлетелся на куски.

– Самое плохое, Аттис, что нет у них больше правителя. Зато появились какие-то избранные с Верховным жрецом во главе. Сдается мне, что это не совсем люди. Пленник сам боится их до ужаса.

– Для чего им столько рабов? – мрачно спросил король, хотя догадывался, что услышит.

– Для жертвоприношений, – брезгливо поморщился Рикквед. – Избранные, как и эта тварь, нуждаются в человеческой крови. Аттис, – он поднял глаза на старшего брата, – я не могу направить туда своих людей. Пробовал много раз, они бесследно пропадают. Леа пока единственная, кто справился с этой магией. Притом дважды. Но она слишком молода.

– Даже не думай! Я не позволю Леа сунуться в Телгет, даже когда она вырастет! – отрезал король. – Единственное, что мы в состоянии сейчас сделать – запретить под угрозой смерти его жителям появляться у нас в Эндане.

Рикквед встал с дивана и пожал плечами:

– Не поможет. Они заколдуют любого другого человека. Нам срочно надо искать людей, которые могут противостоять волшебству.

Король задумался, а потом сказал:

– Придется написать письмо Верховной жрице азанагов. Ты прав, пока выгоднее следить за гостями исподтишка. Сдается мне, что война с Телгетом не за горами, но у нас пока есть время. Мы не граничим с ними напрямую. А вот всех наших союзников и их соседей надо предупредить. Письма доставим тайно. – Аттис потянулся за пером, но передумал и снова повернулся к брату. – Да, и еще. Пожалуйста, не спускай глаз с нашей парочки до конца каникул Леа.

– Может, сводить детей в предгорья, к туннелю? – неожиданно предложил Рикквед. – Там красивые леса. Пойдем повыше, к озеру Испов. Места спокойные, кроме пастухов, никого не встретишь.

Аттис одобрительно кивнул:

– Только проследи, чтобы ворота прохода крепко заперли, а то наши сорванцы мигом туда заберутся. И прихвати с собой Герэта, он засиделся дома.

Глава 11

Леа сидела у круглого озерца с ледяной водой и, щурясь на солнце, смотрела, как брат удит форель. Он только что скрутил из волос смешную мушку, призванную изображать мотыль. Глядя на нее, Леа думала, что рыба окажется полной дурой, если позволит себя обмануть. Впрочем, пока форель вела себя «правильно», то есть не клевала.

Подошедший Рикквед немного понаблюдал за мальчиком, а потом окликнул его:

– Эдвин, по-моему, пора менять угощение! Иди сюда.

Тот неохотно повернулся и скептически поинтересовался:

– На что?

Дядя протянул небольшого кузнечика:

– Держи.

Эдвин последовал совету его светлости, и через некоторое время на траве забилась первая большая форель. Подхватив рыбу под розовые жабры, Леа отнесла ее в сторону, чтобы выпотрошить и приготовить: девочка это уже умела. Она, как все остальные ученицы, регулярно помогала поварам на школьной кухне – азанаги считали, что настоящий воин должен уметь все, в том числе и готовить. Брат оказался хорошим добытчиком, наловив за какие-то два часа столько рыбин, что путешественникам с лихвой хватило на ужин, – Леа обмазала форель глиной и запекла в углях.

Место для ночлега Рикквед выбрал отличное – в защищенной от ветра ложбинке под сенью огромного платана. Если бы командир «невидимых» путешествовал в одиночестве, он устроился бы по-простому – укутавшись в плащ. Но ради удобства Леа его светлость решил развернуть маленький походный шатер. Вот только спать в нем пока никто не хотел. Детям больше нравилось сидеть у костра и слушать рассказы дяди. Даже Герэт, сначала снисходительно улыбавшийся этим байкам, в конце концов увлекся не меньше Леа и Эдвина. Наследник энданской короны так и заснул около кострища, подложив под голову жесткое поленце.

Леа прикорнула у брата под боком, позже Рикквед заботливо перенес ее в шатер, укрыв поверх плаща еще и своей курткой. А сам долго сидел у огня, пуская клубы дыма из трубки и вслушиваясь в ночные шорохи.

Зато мудрый Эдвин, зная дядин характер, первым нырнул в шатер, рассудительно заметив, что ночных караулов наелся две недели тому назад, так что теперь очередь старшего брата.

Рикквед с удовольствием потянулся, легонько постучал трубкой о древесный корень, выбивая прогоревший табак, и улыбнулся сам себе – любил его светлость и одиночные ночные бдения, и свою полную свободы жизнь. Мужчина подкинул в костерок хвороста, снова набил табак в трубку, аккуратно утрамбовав его большим пальцем, и потянулся за тлеющей веткой для раскурки.

* * *

Ближе к рассвету его светлость разбудил Герэта себе на смену и тут же крепко уснул. Зевающий во весь рот наследник некоторое время стойко пытался нести караул, но стоило ему сесть и прислониться к дереву, как юноша провалился в сладкие сновидения. Он проспал не только рассвет, но и раннюю побудку своей сестры. Более того, дозорный даже не почувствовал, как она заботливо укрыла его своим плащом!

Леа сходила за водой, снова затеплила костер и поставила котелок на огонь, стараясь двигаться как можно тише, чтобы не потревожить сладкий утренний сон родных. Потом от нечего делать принцесса решила прогуляться по древнему лесу. Солнце еще не выбралось из-за гор, и под густыми кронами огромных деревьев царил зеленоватый сумрак, но птицы уже проснулись, устроив настоящее состязание – кто громче всех поприветствует зарю. Девочка немного послушала эту многоголосую перекличку, с удовольствием напилась из ручья, а потом набрела на земляничную полянку.

Спелые ягоды сами просились в рот, и Леа не устояла. Опустившись на колени, принялась с азартом собирать лакомство – девочка очень хотела порадовать дядю и братьев вкусной находкой. Наконец на зеленом «подносе» из листа лопуха выросла довольно большая горка. Чтобы не растерять драгоценную добычу, девочка сорвала второй лист лопуха и попыталась соорудить надежный кулек. Пока принцесса возилась с земляникой, из ближайших зарослей папоротника высунулся черный влажный нос какого-то зверька и энергично засопел. Леа настороженно замерла, медленно повернула голову и тут же заулыбалась – лесной гость оказался совсем не страшным.

На поляну выбрался хорошей упитанности, крепкий, ушастый зверь размером с некрупную собаку. Его маленькие коричневые глазки подслеповато щурились, а большой черный нос, венчавший длинную морду, смешно двигался, вбирая в себя аромат ягод. Тело зверя покрывала густая серая шерсть с бурыми подпалинами.

Несомненно, лакомка явился на поляну с той же целью, что и девочка.

Животное человека не испугалось – снова принюхавшись, оно уверенно двинулось в сторону принцессы. Леа, пересыпав немного ягод в ладонь, протянула угощение зверю. Тот остановился в двух шагах от нее и недоверчиво замялся на месте, словно в последний момент передумал и решил удрать. Однако ягоды в руке Леа пахли так соблазнительно, что зверек не выдержал. Длинный розовый язык слизнул подношение.

Девочка довольно рассмеялась, а животное, уже нисколько не стесняясь, требовательно ткнулось мордой в человеческие руки, выпрашивая новую порцию. Ее высочество потянулась погладить попрошайку и присвистнула от удивления – симпатичный зверек кому-то принадлежал. У него был хозяин, скорее всего – ребенок: на широкой спине крепилось маленькое седло, а толстую шею прикрывал широкий кожаный ошейник, украшенный фигурными железными клепками.

– Ты чей, дорогуша? – спросила принцесса, озираясь по сторонам и не забывая почесывать зверьку за ушами. Тем более что он с охотой подставлял для ласки свою лобастую голову.

В ответ на вопрос заросли папоротника заволновались, словно от ветра, и послышался сердитый мужской голос:

– Оставь в покое мое животное, мальчишка! А ты иди сюда, травяной мешок!

Зверь даже не обернулся, только обиженно рявкнул. На всякий случай не очень громко.

– Здравствуй, добрый человек! Не бойся, я не причиню тебе вреда. – Леа вытянула шею в попытке разглядеть стеснительного хозяина животного.

– Я боюсь?! – взревел невидимый собеседник. – Да как у тебя язык повернулся! Только посмей сказать мне это в глаза!

Высокая трава колыхнулась, выпустив на поляну невиданное существо.

Это был маленький – гораздо ниже гномов – безбородый крепыш в коричневой, под цвет дерева, суконной одежде и вязаной безрукавке. Лицо незнакомца украшали длинные висячие усы, а в руках он держал топор.

– Выходи на смертный бой, грубиян! – Малыш воинственно потряс оружием. – Ты посмел оскорбить испа, а это никому не сходило с рук просто так, клянусь Белобородым!

– Прости меня за нечаянную обиду, – потупила глаза принцесса. Ссориться с диковинным человечком ей совсем не хотелось. – Я всего лишь девочка, учитель ничего не рассказывал ни про вашу храбрость, ни про ваш народ.

– Женщина, уволь своего учителя, – перешел на ворчливый тон пришелец и убрал оружие в ножны. – Что ты делаешь одна в нашем лесу? – Круглые, как пуговицы, карие глаза испытующе смотрели из-под лохматых бровей. – Ты потерялась и нуждаешься в помощи?

Девочка отрицательно покачала головой:

– Прости меня, уважаемый, но я не одна. Там на поляне мои братья и дядя. Я пошла за ягодами и увидела твоего удивительного скакуна.

«Скакун» между тем вылизывал испачканные в соке земляники пальцы принцессы, не обращая на хозяина ни малейшего внимания.

Человечек, приосанившись, покосился на свое животное и попробовал его приструнить:

– Ко мне, негодник!

Тот даже ухом не повел, продолжая льнуть к ногам Леа.

– Ничего не понимаю… – пробормотал сам себе под нос человечек. – Что за демон в него вселился? Он же боится людей! – Потом оценивающе окинул взглядом девочку, задумчиво потеребил длинный ус и неожиданно потребовал: – Возьми вон тот камень!

Леа очень удивилась столь странной просьбе, но выполнила ее, подобрав валяющийся под ногами светлый камушек.

– А теперь проведи по нему ногтем, с силой проведи! – приказал маленький воин.

Принцесса, замерев, посмотрела на испа. Тот не спускал с нее внимательных глаз.

Делать нечего, с нажимом провела ногтем по шершавой поверхности.

– Покажи!

Леа досадливо пожала плечами, но выполнила просьбу. Исп, ловко поймав обломок, поднес его к глазам. Его высочество тихо вздохнула. Она знала – незнакомец обнаружит то, что хотел, – на куске кварца осталась четкая борозда.

– Ха! – удовлетворенно хмыкнул человечек. – Я не ошибся! Вы все-таки возвращаетесь!

Леа снова вздохнула:

– Увы, еще раз прошу простить, что ввела в заблуждение, но я всего лишь далекий потомок тех, кого вы ждете. Я человек.

Малыш, обойдя принцессу кругом, почесал в затылке и признался:

– Да, ошибся. Но клянусь Белобородым, ты так на них похожа… – Неожиданно он хлопнул себя по лбу. – Теперь мой черед просить прощения за невежливое поведение. Я так и не представился. Меня зовут Алыш Длинноусый.

– Леантина Веллайн, – слегка присела девочка.

– Веллайн? – с интересом спросил мужчина, немножко помолчал и добавил: – Напомни-ка мне, дитя, как зовут вашего короля.

– Аттис Веллайн Ромна, – ответила девочка.

Ее внутреннее чутье подсказывало, что с новым знакомым лучше говорить начистоту.

– А ты, стало быть… – с любопытством посмотрел на нее исп.

– Его младшая дочь, – закончила Леа.

Она продолжала все так же спокойно стоять перед маленьким воином.

– Доверяешь, значит, – хмыкнул он. – А вдруг я ваш враг?

Ее высочество ответила долгим серьезным взглядом и сказала:

– Я еще маленькая и могу ошибаться, но мне кажется, вы – сын одного из самых благородных народов Зеней и не причините мне вреда.

Исп пожевал губами, обдумывая сказанное, а затем рассмеялся:

– Ты, верно, дочь самой Небесной лисы, раз умеешь так говорить!

Девочка слегка улыбнулась, а потом попросила:

– Позвольте познакомить вас с моими родственниками, они будут гордиться этой встречей.

В ответ воцарилась гробовая тишина. Девочка даже затаила дыхание, боясь нечаянно помешать раздумьям нового знакомого. Затянувшуюся паузу нарушил зверь испа. Он, нахально поднявшись на задние лапы, уцепился когтями за подол туники девочки и поддел носом заветный «ларчик» из лопуха. Красные ягоды дождем посыпались на землю, зверек, довольно засопев, принялся их подбирать. Ее высочество огорченно вздохнула – на повторный сбор лесного урожая времени не осталось.

– Ах ты прорва косолапая, позоришь меня! – больше для виду рассердился крепыш, пожевал губами и огладил усы. – Ладно, принцесса, я познакомлюсь с мужчинами твоего рода. Если ты похожа на них, то буду рад этой встрече.

– Спасибо за оказанную честь, – сделала реверанс Леа и, словно невзначай, поинтересовалась: – Вы позволите задать несколько вопросов?

Исп благодушно кивнул:

– Можешь обращаться ко мне на «ты».

* * *

Солнечный луч ласково коснулся теплым зайчиком загорелой щеки спящего караульного и постепенно разросся, осветив все лицо. Веки юноши затрепетали, он открыл глаза, зевнул и попробовал спрятаться под плащ от надоедливого светила, но, спохватившись, что на посту вообще-то спать не положено, поспешно сел.

Некоторое время Герэт еще боролся со сном – вид у юноши был встрепанный и немного отрешенный. Однако сонливость как рукой сняло, стоило принцу увидеть весело кипящую в котелке воду. Поняв, что кто-то застал его спящим, молодой человек покраснел и тихо выругался. Чувствовал себя наследный принц Герэт в этот момент весьма паршиво: он не только позорно проспал свой караул… Он не проснулся, когда вокруг бродили, занимаясь водой и огнем! Притом, если судить по наброшенному плащу, первой проснулась сестра.

Молодой человек озабоченно огляделся в ее поисках. Неугомонной сестренки поблизости не нашлось, и это было очень, очень нехорошо. Герэт тихо поднялся, решив, пока дядя спит и не видит его позора, заняться розыском непоседы. Принц даже выбрал направление поиска, но, услышав заливистый смех, остановился и облегченно вздохнул – так заразительно и искренне умела смеяться только малышка Леа.

Через минуту к лагерю вышла компания, состоящая из ушастого горного буста, Леа и… Подобрать определение второму спутнику сестренки юноша затруднялся. То есть, если принять за правду старинные легенды, это был… Как же их там звали?

Герэт мучительно попытался вспомнить, как называли маленький отважный народ, не побоявшийся принять участие в войнах богов.

– Герэт, – тихий голос дяди оторвал молодого человека от издевательств над своей памятью. – Герэт, скажи мне – это не галлюцинация? Твоя сестра беседует с живым испом?

– Точно! – обрадовался молодой человек. – Именно так их и звали!

Герэт, поспешно оправив одежду, провел ладонью по лицу, стирая остатки сна, – негоже встречать представителя другой расы в неопрятном виде.

* * *

– Ну и что было дальше? – Аттис был само внимание.

Рикквед усмехнулся и продолжил рассказ:

– А дальше мы позавтракали, и исп Алыш Длинноусый пригласил нас в гости. – Его светлость покачал головой, вспоминая теплую встречу. – Они организовали настоящий пир у подножия черной скалы. Алыш долго извинялся, что не может пригласить к себе в город. Путь наверх, сквозь гору, рассчитан на размер маленького народца и их животных. Там даже детям не проползти, хотя Эдвин и Леа конечно же попробовали.

– Ну кто бы сомневался, – пробормотал себе под нос его величество.

Рикквед бросил на брата веселый взгляд и продолжил свой рассказ:

– К нам спустилось все племя, не исключая стариков и ползунков. Это невероятно дружелюбный народец. Все прошло очень достойно: Герэт вел себя молодцом, Леа и Эдвин тоже старались, как могли. – Аттис недоверчиво хмыкнул, и командир «невидимых» укоризненно покачал головой. – Ты недооцениваешь младшеньких. Они просто очаровали правителя испов, так что скоро жди послов. Испы заявили, что гномы оказались правы: люди действительно стали умнее и теперь с нами можно общаться.

Его величество довольно улыбнулся. У него было предчувствие, что этот союз принесет много пользы.

– Аттис, надо обязательно проследить, чтобы слуги вели себя почтительно, – подался к брату Рикквед. – Испы очень гордый народ, а силищи у них просто немерено. Эти малыши с легкостью перекатывали огромные камни, которые я даже с места сдвинуть не мог!

Его величество серьезно кивнул:

– Я распоряжусь.

– Знаешь, Аттис, больше всего их расположило к нам то, что мы хоть и отдаленные, но потомки вейанов.

Король остро взглянул на брата:

– Давно ты знаешь об этом?

Рикквед усмехнулся:

– Давно. – Дотянулся до серебряного блюда и ухватил большое сочное яблоко. – Помнишь, я рассказывал, как попался однажды в руки кочевников Красных песков?

Аттис кивнул – тот случай чуть не стоил брату жизни.

– Так вот, бежать мне удалось только благодаря тому, что мои ногти с зубами оказались прочнее железных кандалов и цепей.

– Почему же ты молчал столько времени? – недоумевая, спросил король.

Рикквед задумчиво покрутил в руках глянцевый плод, потом посмотрел старшему брату в глаза и неохотно признался:

– Думал, я один в семье такой ненормальный, не хотел тебя огорчать.

Аттис хмыкнул:

– Только скажи, что тебе это не нравилось. Еще, поди, перед девушками хвастался.

– Нет, не хвастался, но орехи стал грызть, не боясь сломать зубы, – очень серьезно ответил Рикквед и откусил от аппетитного яблока большой кусок.

* * *

Оставшееся от каникул время для Леа прошло очень спокойно. Девочка проводила его с Эдвином. Иногда ей удавалось выбраться к драконихе, и тогда она обязательно находила с полчаса, чтобы посидеть на краю ледника. Тем более что общаться с Сипхо толком не получалось – ее детеныш, став очень шустрым, занимал все свободное время подруги.

Сипхората охотно летала с Леа к хищным тенетам – дракониха одобряла попытки девочки наладить отношения со стражем.

Нельзя сказать, чтобы дело сильно продвигалось, но теперь при появлении Леа Ледник хотя бы не плевался острыми льдинками. Хотя, скорее всего, он просто притворялся безобидным – его высочество сидела слишком далеко, чтобы у жадного льда появилась возможность ей навредить. И сколько бы ни разглядывала принцесса энергию, она всегда чувствовала лишь непомерную злобу – страж оставался неподкупен. Даже способность девочки передавать свои мысли и чувства не могла на него повлиять. Путь в Загорные страны по-прежнему был заказан.

Наконец пришел черед последней встречи с Сипхоратой. Лишь тогда нерадивая ученица соизволила вспомнить про свое обещание мастеру Куруни.

– Сипхо, вы правда научили народ с Янтарной Гряды искусству «кшон тхан»?

Дракониха повернула к принцессе огромную голову, и Леа уловила озорную насмешку в мыслях подруги, а потом Сипхората ответила:

«Правда».

– Но как?! – Девочка изумленно смотрела на огромное существо, силясь представить в его исполнении хоть один прием.

«Среди них жил человек, который мог общаться с нами без слов, совсем как ты. Мы объясняли, показывали, он учился».

– Можешь и мне показать? А то я пока хуже всех в классе, – немного сгустила краски ее высочество, надеясь быстро решить наболевшую проблему.

«Могу, но не стану, – ответила дракониха, – ты должна сама. Ты готова к этому. Стань зеркалом».

Леа огорченно вздохнула. Иногда общение с Сипхо без слов проходило намного труднее, чем если бы она фыркала и ревела. Мысли драконов сильно отличались от человеческих. «Стань зеркалом»… Что она хотела этим сказать?

Глава 12

Звонкая перекличка молотов эхом отразилась от сводов пещеры. Изумрудная дракониха в последний раз дохнула огнем на полоску стали, придав ей цвет закатного солнца. Рыжебородый гном, утерев пот со лба, отошел в сторону от наковальни.

Творение оружейника наконец было готово. На наковальне лежал легкий обоюдоострый меч, сужавшийся к острию. Клинок сделали из «небесного» железа в точном соответствии со старинными правилами, хранимыми гномами в секрете. От многократной ковки клинок приобрел фактуру, схожую с древесиной, стал твердым, как алмаз, и гибким, как молодая лоза.

Оружейник махнул рукой одному из подмастерьев, и тот заботливо перенес драгоценное оружие на свободный стол. Теперь меч попадет в руки самого лучшего полировщика общины и через пару месяцев засверкает серебряным зеркалом. После полировки оружейник займется рукоятью. Для черена мастер припас шкуру редкой рыбы сивати, выделанную мастерами далекой приморской страны и ценимую за удивительную прочность.

Гном снял рукавицы и широко улыбнулся: как истинный мастер, он был в этот момент по-настоящему счастлив, любуясь плодом многодневного труда.

Этот меч станет грозным оружием в умелых руках!

Дракониха прищурила янтарный глаз, придирчиво рассматривая клинок.

– Неплохо получилось. – Почти змеиное шипение заставило помощников старого гнома втянуть головы в плечи.

Мастеровые сильно трусили в присутствии опасной гостьи, но ни за что не отказались бы участвовать в создании легенды. В том, что это оружие прославится в веках и о нем сложат легенды, не сомневался никто. Мечи, сделанные из железа, подаренного самими богами, выплавленные в огне драконов и закаленные в их крови, были уникальны. Все они принадлежали великим воинам и носили громкие имена – порой намного более громкие, чем имена владельцев. Но ни один из таких клинков еще не держала женщина. Хотя этому, похоже, суждено стать исключением: его размеры и вес были рассчитаны на руку женщины или подростка.

– Красиво, – снова прошипела дракониха.

Гном удовлетворенно хмыкнултакое оружие он выковал в первый раз. Боевые топоры, тяжелые мечи, рассчитанные на сильного воина, копья – вот к чему привыкла наковальня оружейника. Если бы не его нежданный помощник…

Почти год тому назад у ворот пещеры старидской общины приземлилась дракониха, потребовав для разговора гнома по имени Р’Омус. Как она узнала о том, что старый мастер в городе, осталось загадкой. Р’Омус, согласившись на встречу, первым делом попробовал вспомнить, не хранятся ли в его закромах сокровища, принадлежавшие когда-то драконам. Другого повода для внезапного внимания к своей персоне славный оружейник придумать не смог.

Сразу за воротами гнома поджидала ослепительно красивая дракониха цвета изумруда. Она наклонила голову, рассматривая гнома, и сообщила:

– У нас есть общий друг. Ей нужна помощь.

Гном сразу догадался, о ком идет речь. Ну кто еще, кроме непоседливой энданской принцессы, мог обзавестись такой знакомой?!

– Скоро, очень скоро Леа потребуется оружие. Особое оружие! – Дракониха изогнула шею и заглянула Р’Омусу в глаза, казалось проникнув в самую душу: – Ты сделаешь его? Я научу, каким оно должно быть, и дам для него огонь и кровь.

Гном сначала насупился – что значит «научит»? Кто вообще может учить гнома, кроме другого гнома?! – но, сдержавшись, кивнул:

– Это великая честь для меня, дочь звезд.

– Хорошо. Сколько тебе потребуется времени, прежде чем начать?

Гном в задумчивости потеребил бороду:

– Два месяца на поиск нужного материала, еще три для подготовки горна и кузницы. Обычная не годится.

Дракониха кивнула:

– Через пять месяцев я вернусь.

Старый мастер, поклонившись, отошел в сторону, освобождая место для взмаха огромных крыльев.

И вот «плод» этого небывалого союза лежал на столе.

– Подаришь его принцессе на ее четырнадцатый день рождения.

– Ты знаешь, что ее ждет? – Над этим вопросом гном ломал голову с того памятного дня в Орамбиме.

– Нет, сын земли. Но я догадываюсь, с кем она встретится, – щелкнула огромными зубами дракониха и, предвидя вопросы гнома, сказала: – Тяжело говорить, не спрашивай лишнего.

И впрямь, чем дольше тянулась беседа, тем непонятнее становилась речь гостьи, прерываемая ревом и шипением.

– Храни меч до срока.

Дракониха величественно двинулась к выходу под восхищенное перешептывание обитателей общины. Гномы, конечно, боялись драконов, но и восторгались ими безмерно. За время жизни в подземном городе дракониха получила столько почестей и знаков внимания, что просто удивительно, как она не соблазнилась остаться там навсегда.

Р’Омус любовно провел ладонью по мечу – хорош, ох как хорош! Можно сказать, жизнь прожита не зря, раз на таком мече красуется личное клеймо Р’Омуса! И ножны к нему он тоже сделает сам.

Гном достал из сундука кусок шелковистого бархата и заботливо завернул клинок – ни к чему чужим глазам видеть до срока это сокровище!

* * *

Леа болталась в речной воде, усиленно работая ногами. Несмотря на осеннюю погоду, холода принцесса не чувствовала. Безжалостная наставница вот уже месяц гоняла девочек на отдаленный пляж, где они учились плавать. И не просто плавать, а удерживаться на плаву в плотных суконных куртках с деревянными шестами в руках! Мочить шест категорически запрещалось.

– Это ваш лук, он должен оставаться сухим, поэтому сильнее работайте ногами! – Наставница прохаживалась по берегу, зорко следя за ученицами.

Вот очередная девичья голова ушла под воду и снова вынырнула, отфыркиваясь.

Привычные к океану азанаги неплохо справлялись с заданием, а вот энданская принцесса уже трижды окуналась с головой. Только собственное упрямство не позволяло девчонке сдаться и выйти на берег раньше других. Шест с каждым мгновением все больше наливался тяжестью, мокрая одежда, сковывая движения, тянула на дно.

Девочка взмахнула руками в попытке удержаться на поверхности, палка гулко шлепнула о воду, и Леа снова хлебнула речной воды. Из последних сил принцесса рванулась вверх, выпрямилась, подняла высоко над головой руки и упрямо сжала губы, не желая сдаваться.

Наставница снова посмотрела на реку. Эта история повторялась каждый урок. Принцесса Энданы едва-едва не шла ко дну, но ни разу не оказалась на суше, прежде чем из воды выйдет ровно половина воспитанниц. А царевна Гуалата и вовсе останется торчать пробковым поплавком до полной победы.

Порыв холодного ветра ожег щеки, заставив мокрых детей зябко поежиться. Сегодня было холоднее обычного.

Наставница, с тревогой покосившись на учениц – не заболели бы, громко объявила:

– Всем на берег, построиться и бегом в школу!

Девочки одна за другой с облегчением выбрались из реки и торопливо выстроились в маленькую колонну, на ходу отжимая волосы и подолы туник. А затем рванули наперегонки в спальни.

* * *

Гуалата стянула с себя тяжелую одежду, понюхала ее и с отвращением сказала:

– Фу! Воняет речным илом! И мы, наверное, также… благоухаем. – Она, поднеся к носу собственную руку, с шумом втянула воздух: – Придется мыться!

Леа, с любопытством взглянув на подругу, поинтересовалась:

– А что, морской ил пахнет лучше?

Царевна, снисходительно глянув на энданку темными глазами, похожими на драгоценный обсидиан, наставительно заявила:

– Море не пахнет илом, оно пахнет морем. А это самый лучший запах в мире!

И зашвырнула грязную одежду ближе к дверям, где уже лежала бесформенная кучка серого ученического одеяния: Леа давно переоделась и сидела на кровати, подобрав под себя ноги. В руках принцесса держала длинный свиток, исписанный мелким, убористым почерком. Кое-где на свитке красовались чернильные пятна.

– Из дома? – полюбопытствовала Гуалата.

– Угу, – не отрывая глаз от свитка, нехотя подтвердила ее высочество.

Царевна, не желая мешать, надолго замолчала, с интересом следя, как меняется выражение глаз и лица подруги.

– Ну, что у вас нового? – с трудом дотерпела до конца царевна.

Леа, отложив письмо в сторону, озадаченно пожала плечами:

– Ничего особенного, если не считать, что у нас в семье скоро появится еще один брат или сестра.

– Здорово! – восхитилась Гуалата.

– Наверное, да, здорово, – неуверенно сказала принцесса.

– Ты что? – удивилась царевна. – Не рада?

Леа немного помолчала, старательно разглядывая узор на покрывале, а затем призналась, все так же не поднимая глаз:

– Не знаю, просто привыкла быть самой младшей. К тому же я и так как-то слишком сама по себе в последнее время, а появится маленький, про меня вовсе забудут.

Леа наконец посмотрела на подругу, и Гуалата увидела, что она чуть не плачет.

– Леа, ты что… – беспомощно повторила царевна, не зная, как ее утешить, – тебе такие длиннющие письма пишут! Мне мама хорошо если раз в месяц записочку кинет, и ничего… я не считаю, что меня разлюбили!

– Ты права. – Леа торопливо вытерла глаза. – Прости, не хотела ныть. Не знаю, что на меня вдруг нашло. – Неожиданно девочка улыбнулась. – Зато теперь старая Рива ко мне больше не станет приставать с воспитанием.

Гуалата облегченно вздохнула, глядя на повеселевшую подругу.

– Пойдем ужинать, а потом я расскажу тебе о том, как Лерина… Ну знаешь, та, что на два года старше нас. Ну, с косой до колен. В общем, Лерина тайком сбежала из школы на свидание с сыном садовника.

– И что? – моментально забыла про свои горести ее высочество.

– И ничего, – хихикнула царевна. – Парню повезло, он вернулся домой живым, хотя и с двумя фонарями под глазами. По мнению Лерины, он слишком торопился с ухаживанием.

– Ну и как, она не жалеет, что отвадила кавалера? – полюбопытствовала принцесса.

Гуалата рассмеялась:

– Да он теперь каждый вечер часами бродит у школьного забора и еще больше вздыхает! Может, тоже кому-нибудь в глаз засветить, авось влюбится, – мечтательно закатила глаза царевна.

Леа подняла в недоумении брови, отказываясь верить собственным ушам:

– Зачем тебе это?

Гуалата укоризненно покачала головой:

– Как зачем… – немного помолчала, раздумывая, и решительно заявила: – А чтобы было!

Ее высочество пожала плечами, удивляясь необъяснимому желанию подруги. Потом неуловимым движением кисти послала маленький диск с заточенными краями к деревянной мишени на стене.

– В яблочко! – удовлетворенно сказала Гуалата, проводив его глазами.

Деревянный круг был уже весь в зазубринах и трещинах. В него металось все более-менее подходящее для этого занятия: ножи, метательные диски и звездочки, красивые кольца с заточенными краями, которые старшие девочки носили в волосах вместо украшения, острые застежки плащей, мелкие заточенные монетки, длинные шпильки для волос. В общем, на своем недолгом веку мишень многое испытала. Зато остальная мебель пребывала в относительной сохранности.

Неожиданно дверь приоткрылась: в щели показалась взлохмаченная голова девочки лет семи, не больше. Стрельнув любопытными глазами по сторонам, она громко затараторила, уставившись на принцессу и не дожидаясь ответов:

– Это ты Леа? Тебя ждет управительница школы. А ты правда принцесса? А можно твои волосы потрогать? А почему они такого цвета?

– А ну, брысь отсюда! – грозно привстала с кровати Гуалата.

Девчонка бесстрашно показала будущей царице язык и, увернувшись от брошенной сандалии, убежала, успев, впрочем, метко отправить ее обратно.

Леа рассмеялась, глядя, как царевна, ругаясь, потирает плечо.

– Поймаю, всыплю по полной, – пообещала ушибленная подруга, мстительно глядя вслед улизнувшей маленькой нахалке.

Леа с сожалением поднялась – и зачем только она потребовалась достопочтимой Стилат, хотелось бы знать? Но приказы в школах азанагов не обсуждают. Она спустила босые ноги на каменные плиты пола, не глядя, нащупала свою обувь и поскакала вперед, завязывая по пути ремешки, прыгая то на одной, то на другой ноге.

– Я захвачу тебе что-нибудь на ужин, если задержишься! – крикнула вдогонку верная подруга.

Девочка благодарно кивнула.

* * *

Леа шла по узкому коридору, и ей вслед с фресок смотрели чужие боги с сердито нахмуренными бровями. Огромные цари побеждали толпы мелких трусливых людишек, принимали униженно припадавших к земле послов других стран, охотились на свирепых животных. И везде их сопровождали боги. За годы, проведенные в школе, ее высочество привыкла к плоским красно-желтым изображениям подвигов грозного бога варнабцев Хаару. А вот и истории самого бога Хаару. Это его огромный лик украшал центральную фреску в столовой. Кое-кто уже пытался испытать на нем свой талант рисовальщика и провел неделю за мытьем полов.

Леа хмыкнула, вспоминая, как злилась на это наказание Гуалата, остановилась у открытой двери и осторожно заглянула в комнату.

Почтенная Стилат сидела за столом, подперев ладонью правую щеку, и читала какой-то длинный свиток. В ее черных, как крыло ворона, волосах белела широкая седая прядь. Она появилась после путешествия по Великому океану, совершенного Стилат еще в молодости. Говорят, причиной тому была встреча с ужасным чудовищем, стоившая жизни половине команды корабля.

Сейчас бывшая воительница пребывала в глубокой задумчивости и, казалось, не услышала шагов ученицы.

Леа, остановившись на пороге, тихо сказала:

– Вы меня звали, досточтимая Стилат?

Женщина подняла голову, глянула на ученицу глубоко посаженными, черными как уголь и удивительно молодыми глазами. Леа, как обычно, потупила взор – вот ведь вроде бы никаких проступков за ней нет, а все равно чувствует себя виноватой! Уж таким особенным взглядом обладала Стилат. Может, именно из-за него ее сделали ответственной за ватагу непослушных девчонок.

Размышления принцессы прервал негромкий, но на удивление властный голос Стилат:

– Звала, проходи. – Женщина кивнула на свободное кресло. – Мне надо кое-что с тобой обсудить.

Леа уселась на край кресла и уставилась на управительницу, желая наконец узнать причину столь позднего разговора. Стилат начинать беседу не торопилась. Напротив, она откинулась на спинку кресла и молча продолжала изучать чье-то послание, напрочь забыв о сидящей перед ней ученице.

Леа, тихо вздохнув, устроилась удобнее. Она хорошо знала – если Стилат не желает спешить, значит, придется с этим смириться. Ерзанье, вздохи, покашливание и попытки с помощью вопросов ускорить разговор только приведут к обратному результату. Это было не раз проверено на собственном опыте.

Чтобы отвлечься, девочка по привычке стала глазеть по сторонам: в кабинете Стилат скопилось много интересных вещей. Например, вот эти огромные желтоватые челюсти, распахнутые и усеянные острыми треугольными зубами. Если верить рассказам Гуалаты, челюсти принадлежали морскому змею. Вот только верить царевне не стоило, уж больно вдохновенно блестели у нее в момент рассказа глаза. Наверняка челюсти вырезали у какой-нибудь здоровущей, но заурядной рыбы, а про морского змея царевна сочинила на ходу для пущего интереса.

Забывшись, Леа шмыгнула носом, сконфузилась и покосилась на Стилат – в ее присутствии почему-то хотелось соответствовать своему происхождению и титулу.

Неожиданно женщина подняла глаза и, не мигая, уставилась на девочку, словно пребывая в большом сомнении и решая, а не зря ли она вообще затеяла этот разговор. Затем Стилат встала, прошлась пару раз из угла в угол, время от времени поглядывая на Леа.

Ее высочество удивленно моргнула – такой управительницу школы она еще не видела! Стилат могла быть какой угодно: злой, негодующей, непреклонной, мудрой. Даже веселой и легкомысленной, но вот нерешительной… Это как-то противоречило всему, что знала девочка о воительнице.

Наконец женщина остановилась перед энданкой:

– Что ты знаещь о Ритуале рождения воина?

Леа на всякий случай отрицательно помотала головой, изображая крайнюю степень неведенья. На самом деле принцессу давно просветили подружки, в красках описав, через какие тяжелые испытания приходится проходить девушкам азанагов на рубеже четырнадцати-пятнадцати лет.

– Ну-ну, – недоверчиво хмыкнула Стилат, отказываясь верить в искренность принцессы, и нависла над ученицей, насмешливо прищурив глаза.

– Очень мало, – поспешила исправиться ее высочество, шкодливо потупив взор.

– Насколько мало? – не отступила Стилат.

Принцесса поджала ноги под кресло и скромно промолчала, подняв на женщину внезапно повеселевший взгляд.

– Ясно, значит – все, – вздохнула руководительница. – Дело в том, что я не знаю, как с вами быть, ваше высочество.

Леа мгновенно насторожилась – переход к учтивой вежливости не сулил ничего хорошего.

Стилат снова села напротив девочки, взяла в руки нефритовую фигурку неведомого пузатого божка, покрутила ее в руках, словно испрашивая совета, и сказала:

– Ритуал обязателен для всех воспитанниц, но вы, Леантина, не простая ученица. Вы принцесса сопредельного государства, и я не вправе рисковать вашей жизнью.

Леа почувствовала, как внезапно защипало глаза и щеки залило предательским жаром.

– Но…

– Нет! – твердо прервала ее возражения Стилат. – Ты освобождаешься от Ритуала и всего, что с ним связано. Можешь провести это время с семьей. Я сожалею, – мягко сказала воительница, понимающе глядя на расстроенную принцессу.

Леа, развернувшись, выскочила из комнаты. Она быстро пролетела по коридору и с разбегу бросилась на кровать, ожесточенно заехав в подушку кулаком. Злость, отчаянье и обида владели душой принцессы. Ее отодвинули, лишили права быть такой, как все! Теперь через год она не посмеет посмотреть своим подругам в глаза! Столько усилий потрачено на то, чтобы держаться наравне с остальными, а тут…

Не веря своим глазам, Гуалата смотрела, как в беззвучном плаче сотрясаются плечи подруги.

– Что случилось? – испуганно спросила царевна: как рыдает Леа, она не видела со дня знакомства.

– Мне запретили участвовать в Ритуале! – Девочка оторвала голову от подушки. Мелкие злые слезы беспрестанно катились по ее щекам, оставляя мокрые дорожки.

Гуалата понимающе кивнула – такое событие стоило слез! И почему эти взрослые вечно вмешиваются во что не надо?!

– Тебе разрешают, а мне нет! Хотя ты тоже царевна! Ну почему, почему?!! – утерев нос ладонью, выдавила Леа.

– Ты принцесса другого государства, – просто сказала царевна.

Она жалела подругу, но на месте матери и Стилат поступила бы точно так же. Правда, на месте своей подруги плюнула бы на все запреты и…

Гуалата хитро улыбнулась.

– Слушай, а ты что, намерена сделать так, как тебе прикажут? – невинно поинтересовалась она.

Леа немедленно перестала всхлипывать, вытерла слезы и недоверчиво уставилась на царевну.

Действительно… Кто сможет ее заставить поступить так, как хотят взрослые?! Она же свободный человек! И воин! Что бы не думали по этому поводу всякие руководительницы.

– Гуалата, а как вы выбираете Путь? – все еще хмуро спросила девочка, но в ее синих глазах уже засветилось упрямство.

Гуалата удобно уселась на кровати, скрестив ноги, прикрыла глаза и завела протяжным голосом бывалого рассказчика:

– Каждая девочка на тринадцатый день рождения приходит в храм к Великой богине и остается там на ночь, испрашивая для себя дорогу. Во сне богиня дает совет, которому и нужно следовать. Путь нелегок и страшен, но если выполнишь задуманное, то станешь настоящим воином, не страшащимся опасности. И с этого момента ты достойна называться гордым именем азанагов!

– А если не преодолеешь? – насмешливо спросила Леа, ее отчаянье растаяло, как дым.

– Если же нет, – грозно нахмурилась подруга, помолчала, угрожающе сопя, и неожиданно легкомысленно закончила: – Ну надо же кому-то и булочки печь.

В подтверждение своим словам выудила из кармана кусок лепешки, разломила на две части и протянула принцессе.

Леа звонко рассмеялась. В очередной раз непреодолимое препятствие после поддержки подруги оказалось всего лишь маленьким барьером, не выше школьного забора. Было бы желание, никто не сумеет остановить!

– А в храм идти обязательно? – на всякий случай уточнила Леа.

– Не думаю, – невнятно ответила Гуалата, сосредоточенно пережевывая лепешку. – Когда мы плыли на кораблях, никакого храма в помине не было, а к дочери советницы видение все равно пришло.

Девочка серьезно посмотрела на принцессу:

– Мне кажется, главное – задать вопрос, а где это случится и когда – не важно. Но ты твердо решила идти до конца? Ведь тебе и правда не обязательно.

Леа в ответ только упрямо вздернула подбородок.

– Ну и ладненько, – широко улыбнулась царевна. – А теперь пойдем поужинаем!

* * *

Ее высочество старательно готовилась к столь важной для себя ночи. Принцесса решила не откладывать ритуал и просить Пути воина нынче же – ведь тринадцать ей уже исполнилось. Крадучись, Леа свернула одеяло в валик и под присмотром верной подруги пробралась в зал для тренировок с мастером Куруни. Именно там недавно установили азанаги статую Великой богини, вероятно, для того, чтобы она лучше присматривала за неугомонными детьми.

Расстелив одеяло у самых ног безмятежно улыбавшейся статуи, Леа завернулась в плащ и мысленно попросила, как научила ее Гуалата: «Направь меня на ту единственную дорогу, проложенную для меня, чтобы, пройдя ее, я могла заново родиться, сделав свою душу сильной и достойной твоих милостей. Не прячь меня от трудностей и невзгод, чтобы после преодоления их я поняла, как прекрасен мир, который меня окружает, и жизнь, которую ты даровала мне!»

После этого девочка свернулась калачиком, пытаясь удобнее устроиться на жестком полу. Колючие ворсинки толстых циновок проникали даже сквозь одеяло, но от волнения принцесса их совсем не ощущала. Ее больше тревожило другое: вдруг богиня сочтет ее недостойной? Вдруг не придет видение? Как тогда смотреть в лицо подругам? Тогда Леа останется только одно – вернуться домой и больше здесь не показываться.

Так, мучимая сомнениями, девочка заснула. И поначалу ей действительно снилась какая-то ерунда, но под утро, вместе с холодным северным ветром, проникшим через щели, увидела принцесса неведомые заснеженные равнины, поросшие мрачным лесом, и воинов на тяжелых конях.

Один из всадников хмуро произнес:

– Эти звери вырезали весь городок.

Воин говорил на том странном языке, которому Леа вот уже два года учили гномы. Еще она увидела войско, где каждая следующая тварь выглядела ужаснее предыдущей, и людей, сошедшихся с ними в смертельной схватке, и других людей, не менее злобных, чем их страшные союзники. А затем все померкло, перед глазами возник темный зев пещеры, спрятанной в густом, непролазном лесу, и улыбающийся юноша, который манил ее за собою.

«Гед?» – узнав юного бога, удивилась девочка и тотчас проснулась.

Над ней склонилась невозмутимая Куруни.

– Что ты делаешь здесь в это время, Леа? – спросила она.

– Спала, пока вы не пришли, – попробовала отделаться от наставницы принцесса.

Мастер, взглянув на статую, спокойно поинтересовалась:

– Ну и как, хорошие сны снились?

Ее высочество покраснела – кто бы сомневался, что Куруни все поняла. Леа, торопливо вскочив, подхватила свои пожитки и, не отводя взгляда от учительницы, твердо сказала:

– Очень хорошие!

– Ну, раз хорошие, значит, ты выспалась и готова к уроку, – все так же невозмутимо кивнула мастер, приглашая девушку на ковер.

Леа, обреченно кинув в сторону одеяло, вышла к учителю – кто она такая, чтобы оспаривать решение мастера использовать ее вместо тренировочной болванки?

Когда через час, выжатая как лимон, тяжело дыша, девочка покидала зал, она услышала вдогонку:

– Я буду ждать тебя на занятия каждый день в это время.

Принцесса страдальчески закатила глаза – ее только что лишили полутора часов сна. Что ей там говорила Сипхората… «стань зеркалом», кажется? Какое «зеркало»?! Обычная кожаная груша, набитая песком, подобная той, что висит на канате в углу зала!

Умытая и свежая Гуалата встретила подругу полным жгучего любопытства взглядом:

– Ну что, получилось?

– Ага. – Девочка нашла в себе силы кивнуть.

У нее было чувство, что она действительно всю ночь скакала на взмыленном коне по холодным снежным равнинам.

Гуалата нахмурилась:

– Вижу, что получилось. Знаешь, подруга, ложись-ка спать. А я скажу, что ты приболела.

Леа, благодарно улыбнувшись, без сил растянулась на кровати.

* * *

Весна нагрянула в столицу Варнабы внезапно. Вдруг на двадцатый день последнего зимнего месяца южный ветер принес свежий аромат тепла, зелени и проснувшейся земли. А еще через пару дней зазеленевшую траву украсили белые звездочки первоцветов. Окна в классах стояли распахнутыми настежь, и даже самые старательные ученицы мечтательно прислушивались к птичьему гомону в школьном саду. Старый город словно встрепенулся и похорошел, украсившись цветущими деревьями и молодой травой.

Гуалата и Леа все свободное время проводили, гуляя по Орамбиму. За зиму девочки сильно вытянулись, но если царевна, округлившись, превратилась из неуклюжего подростка в очаровательную девушку, то ее высочеству с «округлостями» пока определенно не везло. По-прежнему худая и плоская, она выглядела как мальчик.

– Счастливая, – в который раз вздохнула Гуалата.

– Это еще почему? – удивленно покосилась на нее подруга. – Это ведь тебе вслед оборачиваются все встречные мужчины.

– Да? – сверкнула глазами царевна и насупилась. – Больно мне это нужно! Зато тебе не придется трястись в повозке, укутавшись в шесть покрывал. Ты поедешь на коне, верхом, как настоящий воин. – Голос девушки стал мечтательным, она смотрела поверх голов идущих навстречу людей на плывущие в ярком небе облака и, казалось, видела что-то, доступное только ей. Потом опустила глаза к пыльной мозаичной мостовой и мрачно сказала: – Мне бы с тобой.

– А можно? – с тайной надеждой поинтересовалась Леа. Далекий путь вдвоем с подругой – лучше не придумаешь!

– Нельзя, – недовольно поморщилась царевна.

Леа помолчала, соглашаясь с нею, – хочешь не хочешь, придется следовать назначенному Пути, потому что с богами не спорят.

– И долго тебе там сидеть?

– Год, – все так же мрачно ответила Гуалата, возмущенно добавив: – И почему Омари выбрала меня для такого нудного дела?! Год провести в какой-то стране, где женщине без мужчины нельзя даже на улицу выйти! Чему я там могу научиться?!

Ее высочество лукаво улыбнулась:

– Терпению, наверное.

– И ты туда же, – фыркнула царевна.

Наставница постоянно твердила ей об этом, да и царица не упускала случая напомнить.

– Я серьезно, – Леа посмотрела в глаза подруги, – вдруг богиня пытается научить именно тому, чего тебе не хватает? – Но, увидев, как огорчилась Гуалата, тут же добавила: – Или ты познакомишься там с кем-то очень важным для судьбы твоего народа или хотя бы – твоей собственной.

Гуалата важно кивнула, скосила глаза на подругу, и девушки одновременно расхохотались.

* * *

От сияния сапфира на белых стенах храмового зала пляшут веселые блики, но сидящая на массивной скамье женщина не замечает их. Она погружена в размышления или, может быть, ее дух ведет беседу с богами?

У входа молодая жрица застыла в почтительном поклоне и, кажется, даже старается не дышать, чтобы не нарушить этой сосредоточенной тишины.

Напротив жрицы сидит девушка-подросток. Она тоже молчит, в ее синих глазах пляшут смешливые искры, губы готовы расплыться в улыбке, но она сдерживает себя и только исподтишка стреляет взглядом куда-то в сторону.

А вот и виновник неуместного веселья: маленький пушистый котенок крадется вдоль стены, охотясь за бликами. Вот он, примерившись, прыгнул, но дернулась рука жрицы, и огонек от сапфира метнулся в сторону.

Зверек снова припал на передние лапы, выставив пушистый зад с азартно подрагивающим хвостом, притаился на мгновение. И вот он уже, торжествуя, ударяет лапками по неуловимому огоньку, и кто виной, если на пути такого грозного охотника оказалась какая-то ваза?

Тонкий звон рассыпающегося на мелкие кусочки фарфора, испуганное мяуканье непоседы и звонкий смех девочки заставляют Верховную жрицу вернуться в этот мир. Что увидела она за гранью?

Большие черные глаза Говорящей с богами серьезны, но она улыбается, глядя на смеющуюся девчушку.

– Простите, ийаду, это было и правда смешно, – извиняется девочка, подхватив виновника переполоха на руки.

Молоденькая жрица тотчас забирает его и уходит прочь, шепотом укоряя котенка за учиненный погром.

– Ты не передумала, Леа? – спрашивает женщина после того, как ее ученица скрывается за дверью.

– Нет, ийаду, – сразу становится серьезной девушка.

– Хорошо, – соглашается жрица. – Ты пройдешь Путь воина. Тебе придется нелегко, но ты пройдешь. Помни об этом. И вот еще что. Там, куда ты собираешься, лучше быть мальчиком. Пока ты можешь сойти за него, но скоро тебя ждут перемены. Не дожидайся их по ту сторону гор.

Слова жрицы заставляют вздрогнуть принцессу.

– Ийаду, откуда вы знаете?

Жрица грустно улыбается:

– Подсказала. – Она поднимается и достает из маленькой шкатулки расшитый шелковый мешочек. – Возьми. Этот порошок замедлит взросление тела, его хватит на семь месяцев. Дольше и нельзя, так что поторопись, Леа, или откажись от выбранного Пути.

– Спасибо, ийаду, – кланяется девочка и уходит прочь.

Жрица смотрит ей вслед и грустно вздыхает:

– Тебе будет очень больно, девочка, очень больно. Так жаль.

Тяжелые веки опускаются, жрица снова надолго замирает.

Глава 13

Леа ехала на лошади по раскисшей дороге, вслушиваясь в монотонное хлюпанье копыт. Оживленный в обычное время тракт был совершенно пуст: путники предпочитали пережидать непогоду в уютном тепле гостиниц и постоялых дворов. Девочка сама уже раз десять пожалела, что не полетела на грифоне.

И зачем ей только пришла в голову эта мысль – добраться до Награны верхом?

Леа с тоской посмотрела на тучи, сизой ватой нависшие над головой, провела ладонью по лицу, смахивая капли. Словно в насмешку над ее стараниями дождь припустил еще сильнее. Хотя куда уж больше-то?

Он и так поливал Леа пятый день.

Ливень превратил дороги в болотные топи, мелкие ручейки – в реки, тихие речки – в опасные потоки.

Девочка поежилась: холодные водяные струйки стекали за шиворот, струились по спине, затекали за пояс. Не помогал ни капюшон плаща, ни сам плащ – мокрая ткань только бестолково липла к телу, сковывая движения. От холода и воды кожа Леа стала пупырчатой, как у травяной жабы. Промокнув насквозь, ее высочество мечтала лишь об одном – побыстрее очутиться дома.

Струи дождя размыли пейзаж, оставив от него только блеклые пятна, но принцесса знала – еще каких-то пару верст и появится Награна! Главное, чтобы эту пару верст не пришлось плыть!

Девочка приподнялась в стременах, надеясь хоть что-то разглядеть впереди. Жеребец, заразившись нетерпением хозяйки, ускорил шаг и громко заржал.

– Что, дружок, отдых почуял? – Леа наклонилась и похлопала животное по гладкой шее.

Жеребец покосился на хозяйку, фыркнул и перешел в легкий галоп.

Наконец из-за водяной завесы показались знакомые стены долгожданной Награны. У черных от дождя ворот прятались под навесом от непогоды стражники. Они настороженно присматривались к одинокому всаднику, но покидать обжитое место не торопились.

Девочка скинула капюшон, открывая лицо, и счастливо вздохнула – долгий путь подошел к концу, еще каких-то полчаса, и она окажется дома, в тепле и уюте!

* * *

Рывок холодного ветра прижал принцессу к склону и вышиб слезы из глаз, заставив ее выругаться сквозь зубы. Вот уже вторые сутки Леа пыталась выбраться из усыпанного огромными камнями ущелья. У нее никак не получалась найти тропу, которая не заканчивалась бы отвесной пропастью!

Девочка с тоской оглянулась: хочешь не хочешь, придется идти вперед. Дракониха вернется только дней через пять – на тот случай, если у странницы все-таки не получится спуститься.

Сипхората помогла Леа перебраться через ледник, но дальше лететь отказалась, с неохотой признавшись:

«Это страна белого дракона и его хозяйки. Нам путь туда заказан. – На вопрос девочки: «Почему?» – ответила: – Равновесие нельзя нарушать. Твое появление уже дразнит хозяйку».

– А кто она?

«Хозяйка смерти, – выдохнула густой сгусток пламени Сипхората. – Когда-то она была человеком. Давно. С ее слугами ты уже сталкивалась».

Леа задумчиво кивнула.

«Детеныш, – дракониха приблизила огромную голову вплотную к девочке, – если почувствуешь, что не справишься, позови, я услышу. Ты не готова. Торопишься. Совсем малышка».

Тогда Леа только упрямо вздернула подбородок, а теперь в душе готова была согласиться с подругой: кажется, действительно поторопилась.

Девочка спряталась от непогоды среди огромных валунов, достала из заплечного мешка кусок лепешки и стала медленно его жевать.

На странницу нахлынули воспоминания. Все с самого начала пошло не так. Этот дождь, эта стража… Ее, наследную принцессу, вздумали держать на пороге дома под ливнем два деревенских олуха, не соизволивших даже выучить имена всех детей государя!

Принцесса мрачно хмыкнула, вспоминая, как стражники, не ожидавшие подвоха от хлипкого на вид подростка, оказались в луже. Разве она была не права?! Так нет же… Леа еще и влетело! Сначала от дяди, затем от отца.

В глазах у девочки защипало, когда она вспомнила, какие суровые слова он сказал.

– Чтобы в тебе узнавали принцессу, надо выглядеть, думать и совершать поступки, достойные принцессы!

А позже мама еще добавила. Указала третьей фрейлине на гардеробную принцессы:

– Чтобы к утру там висели платья! – И, глядя на расстроенную дочь, добавила: – Леа, это приказ его величества. Свои ножи пока передай в оружейную.

И это все слова после долгой разлуки!

Леа стерла слезу.

Но хуже всего оказалась перемена, случившаяся с Эдвином. Сначала Леа с трудом узнала его в высоком плечистом парне, обтиравшим стены около молоденькой фрейлины. А потом он, выделываясь перед расфуфыренной девчонкой, торопливо вывернулся из объятий сестры, пробормотав что-то про ее штаны и запачканный плащ!

Но обиднее всего стали последние слова, которые Эдвин сказал очень тихо, рассчитывая, что Леа не услышит:

– Не обращайте внимания, она очень странная, наша Леа.

Его смешок за спиной больно ужалил девочку в сердце.

Леа снова смахнула слезу и быстро встала на ноги.

Правильно сделала, что ушла! Видно, так боги решили!

Она должна пройти Путь воина до конца, и еще неизвестно, кто окажется взрослее по возвращении. Она, Леа, побывает там, где еще не ступала нога ни одного энданца!

Девочка закинула за спину дорожный мешок и посмотрела вниз. Порывы ветра разметали облака, открыв взгляду очередную звериную тропу вместе с ее создателями: по склону брело стадо больших мохнатых… коров?

Ее высочество недоверчиво прищурилась. Нет, зрение не подводило: по узкой тропе, растянувшись длинной цепочкой, неторопливо шествовали коровы. Только в отличие от буренок Энданы, здешние щеголяли густой длинной шерстью. К тому же они были дикими – пастухов или хотя бы пастушьих собак Леа не увидела.

Внезапно животные насторожились, потоптались на месте, разворачиваясь, и кинулись прочь, исчезнув в накатившем облаке.

Ее высочество услышала то, что спугнуло стадо. Где-то впереди раздались радостные вопли, раскатилась глухими ударами барабанная дробь.

Девушка глубоко вздохнула и прикусила губу от волнения – люди… Загадочные люди из-за гор! Совсем рядом!

Приглядевшись, Леа заметила белый дымок костра. Рассудив, что лучше не спешить со знакомством, она осторожно двинулась по тропе, с лихорадочной поспешностью вспоминая гортанный язык, которому вот уже два года учил ее старый оружейник.

* * *

Король Энданы Аттис Второй пребывал в скверном настроении. Его младшая дочь, не пробыв дома и дня, исчезла в неизвестном направлении, а попросту говоря – сбежала. Грифон вернулся с прогулки один, с бумажным клочком в ошейнике, на котором аккуратно вывели: «Вернусь нескоро».

И королю очень хотелось знать, что его неугомонная дочь подразумевала под словом «нескоро», прошло уже больше недели, а от нее по-прежнему никаких вестей! По всей стране ищут, а результатов – ноль.

Правитель вздохнул, вспоминая, как встретил Леа, и в который раз себя укорил. В тот день боги отказались смотреть в сторону Аттиса. Сначала внезапно навалившаяся мигрень, сковавшая голову в тисках боли. Затем нелепый вид стражников посреди большой лужи. Конечно, Леа поступила неправильно – нельзя унижать людей, всего лишь честно выполняющих свою работу! Но и он хорош. Не нашел добрых слов для девочки, которую не видел почти год. И еще это глупое решение по поводу ее нарядов… Понятно же, что Леа нелегко отказаться от привычек, полученных у азанагов.

За спиной скрипнула дверь, Аттис оглянулся и увидел королеву. Она измученно присела рядом с ним.

– А где малышка?

С появлением маленькой Милены жизнь ее величества стала намного беспокойнее. Новорожденная требовала много внимания, поручать ее заботам нянюшек и кормилиц Роанна отказывалась категорически, да и малышка плохо переносила чужих людей рядом с собой.

– Заснула в комнате у Леа, – потерла виски королева и улыбнулась. – Знаешь, мне кажется, ей там хорошо. Пока за ней присмотрит Рива.

Ее величество, уткнувшись лбом в плечо супруга, закрыла глаза:

– Сегодня я хочу остаться в спальне Леа на ночь. Проверить, действительно Милли там спокойнее или мне только кажется.

Аттис кивнул, соглашаясь. Он и сам каждый раз, стоило заглянуть в покои Леантины, чувствовал необычайное спокойствие и уют, царившие в комнате даже в отсутствие хозяйки.

– Есть о ней новости? – тихо спросила Роанна.

Его величество виновато посмотрел на супругу – он ждал этого вопроса:

– Нет пока, Рикквед вернется сегодня вечером. Надеюсь, ему удалось что-нибудь узнать.

Королева, встав, печально посмотрела на мужа:

– Я прилягу, ты разбуди меня, если Рикки приедет.

– Конечно, любимая.

Не успел стихнуть шелест шелковых юбок, как на пороге возник младший принц. Он на глазах превращался в статного юношу: над губой пробивался пушок, ломался голос. Юный принц то басил по-мужски, то пускал отчаянного «петуха», а его интерес к дамам, похоже, становился притчей во языцех.

Король усмехнулся – в семье подрастает достойная смена Риккведу.

Эдвин выжидающе посмотрел на отца:

– Там дядя приехал, можно я его тоже послушаю? А маму позвать?

– Не надо, – покачал головой король. – Ей надо отдохнуть, пока есть возможность, разбудим позже.

Эдвин привычно устроился в кресле и неуверенно произнес:

– Папа, мне надо тебе кое-что сказать.

Тот вопросительно посмотрел на сына.

Принц немного помялся, потом отвел взгляд и выпалил:

– Это из-за меня Леа сбежала из дома!

Аттис в изумлении откинулся на спинку кресла, молча разглядывая сына и ожидая продолжения.

Принц, замявшись, стиснул уже по-мужски большие ладони:

– Я был груб. Обидел ее. – Скривил рот, удивляясь тому, что натворил. – Сам не знаю, как это вышло. Хотел сказать что-то смешное, а получилось… Глупо и нехорошо получилось!

Король невесело усмехнулся – по приезде домой у малышки выпал нелегкий день.

Эдвин, по-своему истолковав кривую улыбку отца, зачастил:

– Я искал потом Леа, хотел извиниться, но она как сквозь землю провалилась! – И угрюмо закончил: – В общем, это я виноват.

– Не переживай, Эдвин. Не ты один отличился. Но что сделано, то сделано, теперь надо найти нашу девочку, пока она не попала в серьезную переделку.

Дверь снова распахнулась: в кабинет вошел долгожданный командир «невидимых», на ходу расстегнув кованую застежку плаща, кинул его на руки подоспевшего слуги, подождал, пока тот выйдет из комнаты, и обронил всего лишь одно слово:

– Ничего.

После этого уселся в кресло, достал трубку и принялся сосредоточенно набивать ее табаком.

– Совсем никаких известий? Ну не могла же она бесследно исчезнуть! Хоть кто-то ее должен был заметить!

– Последний раз ее видели седлающей Ветра. Позже грифона заметили у подножия Ледяного хребта.

Аттис изменился в лице.

– О боги, что она там забыла?! Неужели отправилась на ледник? – Его величество гневно стукнул кулаком по столу. – Эта девчонка вообще задумывается хоть когда-нибудь о том, что делает?!

– Нет, Леа знает, что через ледник не пройти, она там уже была! – уверенно возразил Эдвин, защищая сестру, и мучительно покраснел, поняв, что сболтнул лишнего.

Рикквед тут же подался вперед, потребовав:

– Ну-ка, выкладывай все, что знаешь!

Его высочество шкодливо отвел глаза, сообразив, что попался, и нехотя промямлил:

– Она была у подножия, летала туда на грифоне. Рассказывала, что ледник вроде как живой, поэтому через него пройти невозможно.

Изумленное молчание ненадолго повисло в воздухе, а потом Рикквед вкрадчиво сказал:

– Эдвин, все королевство знает – за водопадом живет дракон. Ни один, даже самый храбрый грифон не полетит в предгорья – эти животные издалека чувствуют врагов, разве что… – тут его светлость замолк, вспомнив чудесное выздоровление племянницы в прошлом году, и уверенно закончил: – Значит, она подружилась и с драконом!

Придавленный тяжестью двух строгих взглядов, Эдвин утвердительно кивнул.

– И давно? – спокойно поинтересовался Аттис.

– Три года уже, – с трудом выдавил Эдвин.

Ему казалось, что, открывая тайны Леа, он разбивает вдребезги то, что осталось от дружбы с ней.

– Эдвин, время детских секретов прошло! На этот раз все очень серьезно.

Юноша снова кивнул, признавая правоту отцовских слов.

– Так что ты там говорил о леднике? – не дал увильнуть от ответа его светлость Рикквед.

Принц, обреченно вздохнув, принялся за долгий рассказ, пообещав себе, что о самом главном не проболтается. Ни к чему знать отцу, а тем более дяде о Ритуале азанагов и о Пути воина, которых так ждала сестренка. Если уж он понял, в какой стороне лег этот Путь, то отец с дядей тем более догадаются!

* * *

Осторожно выглянув на мгновение из-за нагромождения валунов, Леа в который раз похвалила себя за осмотрительность. Существ на большой каменистой поляне даже при большом желании дружелюбными не назовешь. Выглядели они как люди, но тем не менее принадлежали к незнакомой расе.

Мускулистые, длиннорукие, с острыми треугольными рыбьими зубами и глянцевой сероватой кожей, они бешено отплясывали вокруг большого костра, повинуясь глухому ритму барабанов. Будь у принцессы возможность присмотреться внимательнее, она ужаснулась бы, потому что на обтяжку музыкальных инструментов пошла настоящая человеческая кожа. Но Леа хватило общей картины – у большого, разрисованного красной охрой деревянного столба застыл человек. Окровавленный, избитый, израненный, он был крепко привязан к столбу, почти спеленат сыромятными ремнями. Красные ручейки, питающиеся из многочисленных ран, покрыли обнаженное тело пугающим узором. И девушка хорошо видела, для чего время от времени то один, то другой танцор выскакивает из общего круга. Твари жадно лизали струящуюся кровь!

Леа замутило от одного взгляда на окровавленные морды, и она поспешно перевела взор на жертву. Лицо пленника искажала ненависть, и он старался не вздрагивать от прикосновений длинных языков мучителей.

Неожиданно один из танцоров выхватил палку из костра и, бесновато приплясывая на месте, хлестнул тлеющим концом головешки по груди мужчины. Прогоревшее дерево рассыпалось от удара мелкими угольками, похожими на красных жуков, а пленник плотно стиснул зубы, удерживая стон.

Зверочеловек рассмеялся. Сородичи вторили ему – вид людских мучений доставлял удовольствие этим тварям. Наконец удары барабана стали глуше, пляска закончилась, и танцоры уселись вокруг столба.

Леа тем временем пересчитала зверолюдей. Их оказалось восемь. Чересчур много для нее одной!

Но бросить человека на верную гибель принцесса Энданы тоже не могла, иначе возненавидела бы себя на всю оставшуюся жизнь, а потому решила, воспользовавшись покровом темноты или тумана, по одному уничтожить людоедов.

Ее высочество снова осторожно выглянула и чуть не застонала от досады, понимая – действовать придется, не дожидаясь темноты. К пленнику подошел самый здоровый из зверолюдей. Леа увидела, как мучитель сделал новый надрез на руке пленника и жадно припал к нему зубастой пастью.

Принцесса быстро вытащила лук из чехла, вложила стрелу, натянула тетиву и осторожно выдвинулась вперед. Ее вмешательство было весьма своевременным – пленнику, кажется, примерялись вырезать сердце.

Тихо пропела стрела, с убийственной точностью войдя истязателю в основание черепа. Палач беззвучно осел на землю беспомощным кулем.

Нападения не ждали. Испуганные крики и бестолковое метание по поляне очень помогли девочке. Пока серые люди пытались понять, где затаился враг, ей удалось уложить еще пару противников.

Увы, такое везение не могло длиться вечно – людоеды, обнаружив стрелка, со звериным рыком рванули к принцессе. Она уже приготовилась к встрече. В одной руке ее высочество сжимала легкий короткий меч, в другой – подарок богини.

Пленник хрипло крикнул:

– Беги, мальчик, спасайся!

Незнакомец говорил на языке загорного народа.

Да, гном старался не зря – Леа поняла все до последнего слова. Правда, предпочла пропустить совет мимо ушей и лишь оскалила зубы в бесшабашной усмешке.

Дальше время для ученицы бесстрашных азанагов замедлилось, став тягучим, как варнабское вино. Леа крутилась волчком, уклоняясь от ударов дубин, гибкой тенью скользила среди врагов, нанося точные удары и успевая увернуться от ответных. Девушка кружилась в танце смерти, завораживающем и страшном. Всего одно неточное движение, и ей пришел бы конец. Нападающие были сильнее, намного сильнее принцессы. Мощные мускулы бугрили их тела, но горным дикарям мешала ярость и слепая уверенность в победе – ведь противник всего один, к тому же невелик ростом и явно уступает в силе.

Но вот рухнул один нападавший, покатился в сторону с рассеченной шеей другой, и сползли ухмылки с серых лиц: зверолюди стали осторожнее. Два острозубых неспешно принялись кружить вокруг такого лакомого, но опасного человечка, а один отступил, стараясь обойти противника стороной.

* * *

Мужчина с безумной надеждой наблюдал за битвой, не веря своим глазам, – бесстрашный юнец оказался опытным воином, способным сражаться в одиночку!

– Слева! – крикнул пленник, предупреждая об опасности.

Блеснула холодная сталь в стремительном полете, и еще одно тело безжизненно рухнуло на землю. Неожиданно юноша совершил нечто безумное – выпустил меч из рук. Радостно взревев, зверолюди ринулись вперед. Мальчишка же сделал неуловимое движение руками, и еще два ножа нашли свою цель. Над поляной повисла мертвая тишина.

Юноша настороженно осмотрелся в поиске затаившихся врагов, удовлетворенно улыбнулся, подобрал нож и поспешил к столбу. Когда ремни были перерезаны, пленник рухнул на землю. Его ноги затекли, требовалось время, прежде чем мужчина смог бы пошевелить ими.

Незнакомец с любопытством разглядывал спасенного и улыбался.

Улыбка у мальчишки была хорошая: добрая и искренняя. Даже не верилось, что он способен становиться смертоноснее щитовидной сции, укус которой убивает взрослого мужчину за пять минут.

Бывший пленник представился:

– Меня зовут Тиар. Спасибо тебе, незнакомец. Я твой должник.

Юноша, поклонившись ответил, старательно выговаривая слова:

– Меня зовут Леонид.

– Ле-ани-т, – попробовал произнести непривычное слово Тиар. – Спасибо тебе.

– Не благодари, уверен, ты и сам поступил бы так же.

Тиар усмехнулся, но возражать не стал, а лишь поинтересовался:

– Ты великий воин, Леанит?

Юноша покраснел:

– Нет, я всего лишь ученик великих воинов и одинокий странник, – а потом по слогам произнес: – Мое имя Ле-о-нид, – и сел на корточки перед Тиаром: – Я осмотрю твои раны?

Мужчина досадливо поморщился:

– Нет у меня серьезных ран. Эти твари оглушили меня, пока я спал, и уволокли к себе.

– Кто они? – спросил юноша, с любопытством посматривая на одного из убитых.

– Ты не знаешь? – изумился воин и спохватился – незнакомец действительно мог не знать.

Он говорил с сильным акцентом, непривычно растягивая слова. Внешность и одежда тоже выдавали в нем чужака. Только вот откуда он взялся?

То, что юноша не слуга смерть несущей королевы, – это точно, на ее подданных Тиар успел насмотреться. Незнакомец был особенный. Ни разу за свою жизнь не встречал еще Тиар таких светлых волос и глаз такого цвета. Синих, как летнее небо в солнечный день. Глаз, в которых не было ни тени страха, а только искренний интерес и сочувствие. И имя непривычное, странное. Ле-о-нид.

Тиар, немного помедлив, ответил:

– Это сикмэ, людоеды, живущие в этих горах. Если бы не ты, я закончил бы жизнь в их желудках.

Юноша, передернувшись от отвращения, пробормотал что-то на незнакомом языке и пошел вырезать из трупов стрелы.

Тиар внимательно следил за ним, удивляясь, как безусый юнец, который не брился еще ни разу и у которого силенок не больше, чем у женщины, справился с целым отрядом сикмэ! Если бы только Тиару не довелось видеть бой собственными глазами, ни за что бы не поверил!

Мужчина массировал ноги, чувствуя, как они оживают, и смотрел, как мальчик приводит в порядок оружие. Потом Леонид достал из мешка небольшую флягу и напоил Тиара. Мягкий, чуть кисловатый вкус незнакомого напитка освежил пересохшее горло и придал Тиару сил.

Он медленно поднялся на ноги.

– Надо уходить. Здесь могут быть еще стаи этих животных.

Новый знакомый согласно кивнул и подставил плечо, помогая сделать первые шаги:

– Тебе надо обмыть и обработать раны, а то далеко не уйдем.

Теперь настала очередь соглашаться Тиару: сикмэ чувствовали запах крови не хуже гончих псов, а лезвия своих ножей обычно смазывали какой-то дрянью, вызывающей лихорадку.

Превозмогая боль от многочисленных ушибов, мужчина доковылял до ближайшего ручья, сбегавшего со стороны ледника. Там, раздевшись догола, принялся смывать кровь с многочисленных ран, краем глаза заметив, как мучительно покраснел и быстро отвернулся юноша. Однако скоро он снова стоял перед Тиаром с баночкой остро пахнущей травами мази в руках. На плече мальчишки висели узкие полоски ткани.

Тиар уважительно посмотрел на юношу – чужеземец умел не только убивать.

– Могу я узнать, откуда ты и куда держишь путь? – поинтересовался Тиар.

– Я путешествую, моя родина лежит по ту сторону гор.

Леонид указал направление, ткнув в сторону ледника Ледяная пасть, и у Тиара брови сами собой сползлись к переносице:

– Это невозможно! Через ледник нельзя перейти!

Юноша, согласно кивнув, ответил:

– Я не шел, я… – сморщил лоб, подбирая нужное слово. – Как это… О! Я летел! На животном, у меня есть грифон. Только дальше он отказался, сказал – опасно.

Тиар усмехнулся про себя, подумав – какое мудрое животное.

– Я дал обет, должен пройти путь, – тем временем продолжил его новый знакомый, не забывая обрабатывать и перевязывать раны Тиара.

Видно было, что местная речь непривычна для него и заставляет напрягаться. Но теперь для Тиара все прояснилось.

Обет – это понятно. Люди ради обета готовы совершать немыслимые поступки, даже пролететь над смертельными тенетами синего льда. Воин еще раз присмотрелся к юноше. Взгляд этого мальчика был открыт и честен. На сердце у Тиара потеплело – мир кажется светлее, когда рядом есть такие люди. А еще лицо Леонида по-прежнему пылало огнем смущения.

– С этого дня ты мой гость и друг, даже больше – ты брат мне, – сказал Тиар, поддавшись внезапному порыву.

– Я принимаю твою дружбу и гостеприимство, брат, – ответил Леонид с учтивым поклоном.

Он снял с себя плащ и накинул на голые плечи новоприобретенного друга. Тиар с удовольствием закутался в теплую мягкую ткань – теперь, когда напряжение спало, его колотил озноб.

Надо быстрее спускаться с этого проклятого предгорья, пока не прихватила лихорадка. Чужеземец, конечно, хороший воин, но утащить на себе Тиара силенок не хватит.

Леонид протянул Тиару небольшую лепешку, тот благодарно кивнул – не иначе сам Трехликий, спасая своего незадачливого подданного, послал чужеземца на помощь.

Мужчина поднялся, и путники двинулись вниз по тропе мерлогов, как звали диких длинношерстных быков, напряженно вслушиваясь – не идет ли погоня по следу.

* * *

Леа украдкой рассматривала свой «трофей», чувствуя, как заливает жаром уши, – девушке еще не приходилось видеть голого мужчину. Теперь, когда он смыл с себя грязь и кровь, выяснилось, что северянин очень молод: наверное, чуть старше Герэта. И, несомненно, воин: тело тренированное, ни капли жира, три старых шрама на плече, словно его вспороли огромными когтями, и один свежий, розовый – на руке. Кожа непривычно бледная, на щеках и подбородке даже отливает синевой из-за пробивающейся щетины. Черные волосы, темно-зеленые глаза, скуластое лицо. При этом выше любого из знакомых Леа, да и мощнее тоже – настоящий великан!

Девушка могла бы поклясться – Тиар не простой воин. В нем чувствовалась та уверенность, которая присуща людям, привыкшим повелевать. Герэт по сравнению с этим юношей казался таким… домашним. И еще в глубине глаз мужчины тлел огонек ненависти, который в любой момент был готов спалить все вокруг.

Леа непроизвольно поежилась, в первый раз задумавшись о последствиях поспешного шага, но тут же, упрямо сжав губы, тряхнула головой, отгоняя прочь минутные слабость и страх.

Тропа постепенно уводила беглецов прочь от места битвы. Продвигались они медленно. Пленение не прошло даром для северянина, его буквально трясло в болезненном ознобе. Парень держался хорошо, упрямо шаг за шагом передвигая ноги, оставляя за собой кровавые следы – он почти сразу же сбил себе ноги о каменное крошево. К счастью, ледниковая морена скоро сменилась лугами и впереди замаячила зеленая тень леса.

– Как ты попал в плен? – спросила Леа спутника.

– Глупо попал, – поморщился от воспоминания Тиар. – Мы устроили ночевку у озера, я спал слишком крепко.

Леа чувствовала, что Тиару неприятно говорить на эту тему, но ее снедало любопытство:

– Ты был не один?

– С товарищами, – подтвердил воин. – Мы гнались за выводком снаг.

– Снаг? А кто это?

Тиар недоверчиво покосился:

– Где, говоришь, твой дом? Это, наверное, благословенный край, раз у вас нет сикмэ, и ты не знаешь, кто такие снаги.

Леа улыбнулась:

– У нас действительно хорошо, хотя опасные животные тоже водятся.

– Снаги не животные. Снаги – нежить. Они питаются кровью и плотью живых существ! Притом самое лакомое блюдо для них – это люди. Они откладывают в наши тела личинки. За месяц один выводок снаг может превратить в погост город с населением в тысячу душ.

Девочка поморщилась от отвращения. Как-то раз она видела, как из тела гусеницы выбираются маленькие мушки. Тогда ей это показалось забавным, но сейчас… Живет же на свете такая мерзость!

Мужчина, заметив гримасу на лице чужеземца, невесело усмехнулся.

– Что такое нежить? – снова не удержалась от вопроса ее высочество. – Как это?

Тиар от удивления даже остановился:

– Не знаешь, что такое нежить?!

Ее высочество попыталась вспомнить все, что знала о чудовищах и странных существах, но слово «нежить» там отсутствовало, и она недоуменно развела руками.

– Когда выберемся из этой передряги, не забудь пригласить меня в гости, очень хочу пожить в твоем краю. Может, и колдунов у вас нет?

– Есть, – обрадовалась принцесса, – но очень мало. Они живут при дворах властителей в большом почете!

Воин снова остановился:

– Ты хочешь сказать, вы разрешаете им жить среди людей?!

– Да, а почему тебя это удивляет? – искренне недоумевала Леа. – Они умеют делать невероятные вещи: лечить тяжелые недуги, которые не под силу обычным лекарям, готовить обереги и амулеты, показывать красивые фокусы. А еще – хранить своих господ от врагов, говорить с богами, видеть будущее.

– А также, насылая колдовство, тайно убивать людей, – мрачно добавил Тиар.

– И такое бывает, только очень редко, – согласно кивнула ее высочество, вспомнив свой опыт общения с магами. – Но это опасно, боги могут лишить их силы и жизни. Кроме того, колдуны очень мудрые люди, чтобы так глупо жить, ведь они владеют тайными знаниями. Им открыта настоящая сущность мира и людей!

– Как ваши правители их терпят, – пробормотал себе под нос северянин.

Леа удивленно посмотрела на побратима:

– А как ты терпишь обычных людей? Ведь среди них намного чаще встречаются убийцы.

Тиар закрыл рот, проглотив готовые сорваться возражения. Некоторое время он молча шел по тропе, сосредоточенно глядя под ноги, а потом упрямо сказал:

– Видно, и в этом вам больше повезло. Колдуны у вас другие.

Леа только пожала плечами в ответ – кто знает, может, здешние маги это что-то вроде сикмэ, только в людском обличье.

– Так что же такое нежить? – снова спросила она.

– Увидишь – поймешь, – мрачно пообещал воин и надолго замолчал.

Леа тоже притихла, разглядывая окрестности. Здешние боги не очень-то баловали северный край – лето в самом разгаре, а тепла что-то не заметно. Не зря, видно, мерлоги щеголяют лохматой шубой. Правда, трава по пояс, цветы сплошным ковром… Вот только что-то не по себе, как будто недобрым взглядом спину буровят.

Леа незаметно передернула плечами, мысленно отгоняя от себя злое внимание, и прислушалась. Вокруг царила тишина, ее нарушали лишь шелест травы под ногами да стрекот неугомонных кузнечиков, веером разлетающихся яркими искрами из травы.

Тиар молчал, Леа, занятая собственными мыслями, тоже не торопилась возобновлять беседу. Так, не разговаривая, дошли до кромки леса, вставшего на их пути темной, мрачной громадой. Ее высочество на миг остановилась, прежде чем ступить под его сень.

Что за лес?! Сплошь из колючих елей, даже кустарников почти нет! Не то что дома, в Эндане, где могучие дубы чередуются с гладкими платанами и буками, а подлесок весь в ягодах.

Густые кроны смыкали ветви над головами, превращая день в сумерки, тропа вилась и петляла среди узловатых корней вековых деревьев.

Северянин прибавил шагу, бросив через плечо:

– Еще пару часов ходу, и мы подойдем к нашему лагерю.

– Ты думаешь, там остались живые? – спросила девочка.

Тиар, окаменев лицом, сказал с холодной злостью:

– А почему бы там не остаться живым?

– Не обижайся, просто я думал, раз они смогли забрать тебя, значит, остальные были мертвы, – поспешно разъяснила принцесса.

– Надеюсь, нет, – покачал головой Тиар и резко остановился.

Леа замерла, прислушиваясь. Через мгновение девочка скрылась за стволом огромного дерева. Тиар тоже убрался с тропы.

Принцесса медленно потянулась за ножами, ее товарищ покрепче перехватил рукоять трофейной дубины. Между тем на тропе показались вооруженные люди. Первый воин внимательно смотрел под ноги. Казалось, он пытался прочитать тайнопись из оставленных следов. Вот мужчина на мгновение остановился, присел на корточки и тронул пальцами что-то на дороге.

Тиар вышел из-за ствола и насмешливо сказал:

– Если бы ты был так же внимателен вчера ночью, Траес, не пришлось бы сегодня сапоги топтать.