/ Language: Русский / Genre:nonf_publicism / Series: Газета Завтра

Газета Завтра 157 (49 1996)

Газета Завтра


Газета Завтра

Газета Завтра 157 (49 1996)

(Газета Завтра — 157)

АГЕНТСТВО „ДНЯ“

* Ельцин выздоравливает с такой скоростью, что скоро превратится в Кинг-Конга.

* У Доренко глаза, как кассовые аппараты в пункте обмена валют.

* После визита Черномырдина во Францию русские будут долго ходить в кальсонах.

* Готовится к испытаниям новый российский деревянный танк “Шабад-90”.

* Кучма — политычный пыгмэй.

аншлаг: ЧЕРНАЯ МЕССА БОРИСА ЕЛЬЦИНА

По приказу больного, с мутными глазами и резиновыми шунтами Верховного выводятся из Чечни две последние боевые бригады. В разбитые стекла уходящих эшелонов врываются дым чеченских шашлыков, автоматные салюты боевиков и едва различимый вой, несущийся над холмами Великой Ичкерии. Это воют и рыдают русские пленные, которых предатели, как и после Афгана, оставляют в земляных тюрьмах. Это стенают русские жители, у которых под стук уходящих эшелонов насилуют дочерей, вырывают коронки у живых стариков. Это харкают кровью чеченцы — легковерные друзья Москвы, чувствуя, как лезвие проникает под третье ребро, останавливаясь в сердце.

Дело Рыбкина торжествует. Говорят, этот маленький, пылкий, как котлетка, человек по часу, перед тем, как ехать в Совет безопасности, выстаивает перед зеркалом, репетируя величие и грозный государственный вид. А вечером, возвращаясь после работы, сам бархоткой перетирает все изящные вещицы, расставленные по огромной, подаренной Ельциным квартире.

В то время, когда он сдувает пылинки с маленького бюста Наполеона — вылитый Рыбкин, только в треуголке — в это время в Анкаре и Баку готовят самолеты с грузом оружия и наркотиков, фальшивыми рублями и взрывчаткой. Сядут в Грозном, когда еще не растает в тумане хвостовой огонь последнего эшелона, и инструкторы — турки — начнут монтаж стартплощадок для ракет “Земля — земля”, нацеленных на Москву и Саратов. И уже не пошлют дивизию ВДВ брать штурмом проклятый аэродром, ибо дивизии к тому времени уже не будет. Остатки российской армии, согласно реформе Кокошина, переформируют в “потешные полки” Петра I, поставят перед памятником Церетели.

Молчат генералы, уныло жуют рукава своих генеральских мундиров.

Молчит разведка, переориентированная на борьбу с оппозицией.

Молчит Невзоров, провозгласивший чеченскую войну своей личной войной.

Ликует “Яблоко”. Ликует “Ликуд”. Ликует якут.

А русские гренадеры чеченской войны, прокопченные, в рубцах и ссадинах, сжимая ободранное о скалы оружие, уезжают из Чечни под “семь сорок”, под виолончель Ростроповича, под икающее от восторга трио Киселева-Сванидзе-Доренко, надетых на пальчики еврейских банкиров.

Дума, стреноженная, посаженная на цепь, бьется головой о дубовые стены стойла. И надо всеми, большими кругами, как “черная птица перестройки”, парит Старовойтова. Знает крючконосая, когда Россия отдаст японцам Курилы, китайцам — Туманган, немцам — Калининградскую область.

Эшелоны идут из Чечни, прямехоньким путем в крематорий, в котором сгорает Россия. И в этом жутком зареве танцуют страшные уроды. Павианы и бабуины правительства. Большие и мелкие бесы политических движений и партий. Лысые мэры и гангстеры. Граждане трех государств. И среди них — неистовый рыжий черт в парике из медной проволоки и в галстуке из человеческой кожи.

Мир, затаив дыхание, направив монокли, перископы подводных лодок и прицелы бомбометания, смотрит на “черную мессу” русской истории.

Но мы — не свидетели, не зрители в мировом театре. Мы — русские, те, кто сгорает в адском огне!

Братья, если нам суждено сгореть, утянем с собой палачей!

1 декабря 1996 года скончался Бабрак КАРМАЛЬ

1 декабря 1996 года скончался видный деятель НДПР Афганистана товарищ

Бабрак КАРМАЛЬ

С этим именем связаны борьба афганского народа за достойное место в цивилизации, подвиги и жертвы советских людей, с оружием в руках помогавших своим южным соседям.

Бабрака Кармаля будут помнить все, кто сегодня, в тревожные для Афганистана дни, продолжает борьбу.

ПАЛЕСТИНА: БОРЬБА — ДО ПОБЕДЫ

Беседа Александра ПРОХАНОВА

с Чрезвычайными Полномочным Послом

Государства Палестина в РФ

Хаири АБДЕЛЬ

ФАТТАХ АЛОРИДИ

Александр ПРОХАНОВ. Многоуважаемый господин посол, для меня беседовать с Вами — это высокая честь и большое удовольствие. Вы представляете в России народ, который, по моему мнению, является одним из самых героических в XX веке. Война, которую он ведет, стоит стольких жертв, требует такого небывалого мужества, что я хочу спросить у Вас: откуда народ Палестины черпает эту поразительную энергию сопротивления?

Хаири АБДЕЛЬ ФАТТАХ АЛОРИДИ. Источник этой энергии — его борьба. Он верит в правоту своего дела, верит, что достигнет заветной цели — образует государство Палестина на собственной земле.

Палестинский народ до сих пор остается одним из самых угнетаемых. Это несправедливо и неприемлемо. Ведь весь цивилизованный мир прекрасно видит его страдания и угнетение. В то же время наш народ подвергается нападкам в так называемом “развитом” мире и государственному терроризму со стороны ряда стран. Но мы остались самими собой и сохранили веру в Палестину. И другого выхода у нас нет: только продолжение борьбы.

А. П. А как складывался Ваш путь, как Вы пришли к этому достаточно высокому и ответственному посту посла своего народа, своего государства в России?

Х. А. Ф. Я начинал свой путь бойцом Организации Освобождения Палестины. Потом работал в области международных отношений, стал советником президента по взаимодействию с социалистическими странами, прежде всего с Россией. Так что считаю себя серьезным специалистом по отношениям между нашими народами. Меня всегда интересовали проблемы России, и я верил в большие перспективы дружбы между нашими народами. И, наконец, стал послом государства Палестины в России.

А. П. Были ли в Вашей жизни моменты, когда ей грозила опасность? Например, во время знаменитой осады Бейрута, когда Ясир Арафат выходил из окружения и мы все с замирающим сердцем следили за этой эпопеей?

Х. А. Ф. Мы все тогда подвергались смертельной опасности — каждый в отдельности и весь народ Палестины. На наши лагеря беженцев и города были обрушены тысячи бомб. Против нас использовались практически все существующие виды оружия…

А. П. Многолетняя и кровавая борьба, которую вы ведете, не пропала даром. Вы достигли многого, особенно в последние годы. Совмещая военные действия с дипломатическими, умело оперируя своими возможностями в мире, играя на противоречиях ближневосточных стран и мировых держав, вы выиграли целый раунд войны. Так ли это?

Х. А. Ф. Наш народ борется уже 30 лет, и за эти годы Израиль не смог одержать верх. Да, мы не победили Израиль, но и он не смог сломить нас. За всем этим стоят объективные факторы, которые дали нам возможность выстоять и добиться серьезных успехов в этом процессе.

А. П. Как Вы определяете нынешнюю стадию становления вашего государства? Как бы Вы ее описали с точки зрения конституционной, а также экономической и морально-психологической? Что это за фаза?

Х. А. Ф. Как государство мы на законном основании находимся в составе Организации объединенных наций. Известна резолюция этой международной организации N 181, которая признает создание независимого государства Палестины. Но Израиль и все страны, которые его поддерживают, всегда выступали против появления такого государства. Поэтому наша борьба и продолжается так долго. Но мы будем упорно вести ее до тех пор, пока не добьемся возвращения нашего изгнанного народа на его исконные земли и создания государства Палестины со столицей Иерусалим. После возвращения в 94-м году в сектор Газа и город Иерихон мы организуем систему управления, охраны порядка, образования, почтовой связи, мы заново отстраиваем улицы, проспекты, проводим электричество. Одним словом, подвергаясь самому ужасному отношению со стороны оккупантов, мы получили во всей этой области ноль — развал и разруху.

А. П. А как бы Вы определили тип государства, которое строите? Ведь ваше движение, ваша партия, воюющая на протяжении 30 лет, несла в себе некий его ген, зародыш, эмбрион. Вы это государство носили в своем сердце. Какое оно развертывается: военное, демократическое, или у вас особая форма государства, типа баасовского?

Х. А. Ф. Мы строим демократическое государство и имеем сильный парламент. Я бы сказал, не просто классический, а цивилизованный национальный парламент. Во время свободных выборов мы назвали его членов. Между прочим, среди международных наблюдателей был делегат и от России.

У нас есть законы, которые обеспечивают свободу слова, печати, права человека, причем особо оговариваются права женщин. У нас действует не одна, а несколько партий. Уважается точка зрения всех, но слово нашего народа — первое и последнее.

А. П. Когда думаю о вашем президенте, Ясире Арафате, я восхищаюсь им. Господин Арафат является одним из самых опытных и старейших политиков мира. Он и Фидель Кастро — вот два патриарха мировой глобальной политики. Какое место сейчас занимает Арафат в сознании народа Палестины? Это Герой или Бог, или крупный политик, или почти мифическая фигура? Мне кажется, что вокруг Ясира Арафата должны сложиться легенды, целая мифология…

Х. А. Ф. Ясир Арафат по праву является выразителем самых сокровенных чаяний палестинцев. Вся его жизнь посвящена своему народу. И он всегда был для всех нас примером — известный борец за свободу, за независимость Палестины, за наше право на создание своего государства. Арафат живет в сердце каждого палестинца. Несмотря на изменения, которые происходили в мире, народ всегда будет глубоко уважать этого человека.

А. П. А что сказал Ясир Арафат, когда отправлял Вас в Россию? Были ли какие-то особые, вам лично адресованные слова?

Х. А. Ф. Арафат вообще относится к России по особому. Российский народ для палестинцев — друг и брат. Нашим дружественным отношениям уже более века. Мало кто знает, что в свое время в Палестине было основано более ста русских школ. В каждом городе или деревне и сегодня можно найти место, которое называется Аль Маскубия, что в переводе означает — Московия. За всем этим стоит давняя духовная связь. Поэтому Арафат очень внимательно следит за состоянием отношений наших народов и всегда говорит нам, что они должны быть хорошими. Ведь Россия — испытанный друг Палестины. Мы гордимся дружбой с Россией и ее народом, и мы всегда будем верными этой дружбе.

Сейчас Россия играет большую роль в процессе установления мира в нашем регионе. Эта роль всегда отличалась от роли других стран, несмотря на то, что само общество в вашей стране за последние годы сильно изменилось. Дело в том, что Москва никогда не поддерживала политику войны, никогда не поощряла агрессора. Наверное так происходит потому, что сам народ России не раз подвергался нападениям врагов и имеет огромный опыт по защите своего Отечества. Всему миру известно о страшном нашествии на вашу страну немецких фашистов во время Второй мировой войны и о ее героическом сопротивлении оккупантам. Народ России знает цену независимости и поэтому понимает и поддерживает борьбу других народов с оккупантами и агрессорами.

А. П. Во времена Советского Союза наши отношения с ООП были прекрасными и, как я знаю, помощь вашей борьбе была огромной. И палестинцы с Израилем воевали не с американской винтовкой М-16, а с советским “Калашниковым”. Но после разрушения Советского Союза наша страна практически ушла с Ближнего Востока. Во времена Козырева мы поддерживали скорее Израиль и Америку, нежели ООП. Сейчас положение, слава Богу, изменилось, Россия возвращается на Ближний Восток со своими традиционными намерениями, к своим традиционным друзьям. Каковы перспективы взаимодействия палестинского государства и России, по каким направлениям и контактам могут развиваться эти отношения?

Х. А. Ф. Сейчас наши отношения с Россией очень хорошие. У нас есть Российско-палестинский комитет. Его ранг и авторитет очень высок, и он плодотворно работает. Мы имеем широкие связи в области культуры и экономики, активно развиваются отношения и по всем другим направлениям.

Мы не можем закрывать глаза на то, как господин Примаков и Министерство иностранных дел, которое он возглавляет, развивают свои действия в нашем регионе, и мы смотрим с уважением на растущую роль России на Ближнем Востоке. Потому что эта роль всегда связана с поддержанием мирного процесса и защитой законных прав народов. Она сегодня просто необходима. Россия создает в мировых отношениях необходимое равновесие. Когда ее роль вырастет, это равновесие станет более прочным. Вот почему политика России — это верная политика.

А. П. Сионизм — явление не региональное, не ближневосточное, оно — глобальное. Вы его чувствуете у себя на Западном берегу или в Секторе Газа по-своему, мы у себя в России чувствуем тоже очень остро. Как мы, русские патриоты, находящиеся в оппозиции, могли бы взаимодействовать с вами не на государственном уровне, а на уровне культурном, на уровне мировоззренческом? Как Вы расцениваете возможности неформальных связей людей, объединенных сопротивлением сионизму?

Х. А. Ф. Сейчас, правда, у нас есть мирные соглашения. Но мы призываем все миролюбивые силы, которые были солидарны с палестинским народом, продолжать оказывать нам поддержку, чтобы построить мир на Ближнем Востоке, чтобы остановить все агрессивные армии. Народ России поддерживает наше право на создание государства, и мы верим, что он поддержит и мир, и наше молодое государство.

А. П. Хорошо, что мы сидим в Вашем уютном московском кабинете. Наверное поэтому и характер нашей беседы такой спокойный и мирный. Но ведь мы могли бы с Вами встретиться и в долине Бекаа. Тогда наш разговор, видимо, был бы более импульсивным. Но тем не менее, я счастлив тому, что мы с Вами познакомились. Моя газета с большим уважением относится и к Вам лично, и к вашему движению.

Х. А. Ф. Действительно, мы сидим в уютном московском особняке, но даже если бы мы сидели там, где Вы сказали, результат все равно был бы тот же. Мы говорим на одном языке в любом месте…

обьявление: юбилейный литературный вечер

12 декабря 18.30

Центральный Дом журналиста

“МЕЖ МНОЙ

И ЧЕСТНЫМИ СЕРДЦАМИ…”

Юбилейный литературный вечер,

посвященный 175-летию

со дня рождения

Николая Алексеевича

НЕКРАСОВА

Справки по тел.: 925-00-50, 923-38-00.

обьявление: митинг НПСР

7 декабря в 12.00

НАРОДНО-ПАТРИОТИЧЕСКИЙ СОЮЗ РОССИИ

проводит митинг в поддержку

Российских Вооруженных Сил

Истина проста:

“Кто не кормит свою армию,

тот будет кормить чужую”.

Митинг пройдет на Суворовской площади (б. пл. Коммуны),

проезд — до станции

м. “Новослободская”.

обьявление: митинг

8 декабря в 12.30

в связи с 5-летием

Беловежского предательства

пройдет митинг

народно-патриотических сил

“ЗА ЕДИНЕНИЕ НАШИХ НАРОДОВ

И ТЕРРИТОРИАЛЬНУЮ

ЦЕЛОСТНОСТЬ ОТЕЧЕСТВА”

Место проведения митинга -

Театральная площадь.

Конт. тел. оргкомитета:

246-39-53.

*---*ая”.

ПАМЯТИ АКАДЕМИКА В. З. НЕЧАЯ Татьяна Глушкова

…Неповинные наши поля!
Н. Некрасов, “Похороны”
Ох, повинные наши поля!..
Затуманилась русская слава.
В буерак покатилась держава
с расписного крылечка Кремля.
Окривел длинношеий орел,
и расколот властительный скипетр.
Небосвод — словно выпит и вытерт
пыльной тряпкой: висит трехколор.
И ни молотом в кузне не бьют,
ни серпом не срезают колосья.
Лишь сухою, разбойною злостью
взоры встречные душу мне жгут.
И теснятся кровавой гурьбой
и текут к моему изголовью
те — омывшие собственной кровью
всей Отчизны позор мировой…

НА ЭКРАНЕ — ПРАВДА О РАССТРЕЛЕ

6 декабря в 18 часов в видеозале Центрального дома кинематографистов (Союз кинематографистов России, улица Васильевская, дом 13, метро “Маяковская”, “Белорусская”) состоится показ документального фильма “РУССКАЯ ТАЙНА”, посвященного событиям 1993 года (читайте рекламу о продаже видеокассет на стр.7).

На большом экране фильм экспонируется впервые, причем это происходит в рамках фестиваля правозащитных фильмов “Сталкер”.

Характерно, что оргкомитет этого фестиваля составляет сплоченная группа “демократов” (Сергей Ковалев, Анатолий Приставкин и др.), поддержавших в свое время расправу над защитниками парламента. Включив в программу фильмы о “сталинском терроре 1937 года” и о “нарушении прав человека русскими войсками в Чечне”, устроители отказались от “Русской тайны”, сославшись на то, что фильм якобы не привлечет к себе интереса зрителей. Создателям фильма удалось с большими трудностями “пробить” внеконкурсный показ картины в видеозале Дома кинематографистов.

Патриоты России, поддержим русское искусство! Докажем цензорам-”правозащитникам”, что мы не забыли 4 октября 1993 года.

Приходите в Дом кино!

А. Ф.

ТАБЛО

• По сообщениям источников из Вашингтона, в Белом доме и в целом в окружении Клинтона обостряются дебаты относительно российской политики и конкретной ориентации в растущем противостоянии в российском истеблишменте. Значительная группа представителей спецведомств предлагает дистанцироваться от группы Черномырдина и переключиться полностью на поддержку группировки Чубайса-Березовского, что предполагает целевые рекомендации Ельцину издать указ об отставке Черномырдина и роспуске Госдумы. Одновременно группы в госдепартаменте и других внешнеполитических ведомствах полагают, что линия Черномырдина органично вписывается в установки группировки Чубайса, а Березовский является мостом между ними — в то время, как сам Черномырдин, развивая неформальные отношения с КПРФ, практически сводит на нет действия оппозиции.

В контролируемом республиканцами конгрессе распространяется альтернативная точка зрения, в соответствии с которой ставку необходимо делать на связку Лебедь-Коржаков, которые, по прогнозам военной разведки, все сильнее замыкают на себя широкие социально недовольные слои российской глубинки, постепенно вытесняя Зюганова из оппозиционного поля.

Данные дебаты резко обострились в декабре с. г., когда подготовка к принятию конгрессом США бюджета на 1997 г. вступила в заключительную стадию. Показательно, что в этих дискуссиях практически полностью отсутствует фактор Ельцина…

• Неуспех Госдумы в правовой оценке соглашения Черномырдина-Масхадова и неспособность принять реальные и жестко выверенные политические решения рассматриваются в аналитических кругах в Анкаре как демонстрация недостатка воли РФ и как возможность активного расширения зоны влияния Турции на Северном Кавказе…

• Согласно источникам на радио “Свобода” и в телекомпаниях РФ (НТВ, ОРТ и др.), ими получены неудовлетворительные оценки от курирующих эти СМИ центров в связи с победой Лукашенко. Указывается на их неспособность своевременно и адекватно выявить роль Черномырдина, который фактически прикрыл Лукашенко своим приездом, воспрепятствовав силовым акциям со стороны националистической оппозиции и группировки Шарецкого (кровь на улицах). В свете этого из Вашингтона, по полученным сведениям, в данные СМИ направлена рекомендация продолжать информационный “накат” на Лукашенко, стравливать его с Ельциным на базе якобы далеко идущих притязаний Лукашенко по “захвату” Кремля…

* События в Белграде и инициируемый США массовый протест против президента Милошевича указывают, по оценкам экспертов в российских спецведомствах, что уступки по Боснии и сдача краинских сербов повлекла за собой разрыв белградских властей с патриотическими силами и ослабила их внутреннюю основу, а со “слабыми” противниками США поступают адекватно — их уничтожают. Видимо, аналогичная ситуация ждет РФ на Кавказе, где уступки сепаратистам в конечном итоге приведут силы НАТО в кавказский регион…

• Как свидетельствуют финансовые эксперты, за последнюю неделю наблюдалась растущая активность группировки Чубайса-Березовского при поступательном падении влияния Черномырдина и его сил. Ельциным был подписан ряд указов о кадровых перемещениях. Самый важный — удаление председателя Комрыбхоза Корельского, который курировал отрасль, позволяющую нелегально вывозить за рубеж порядка 2 млрд. долл. ежегодно. Корельский четко взаимодействовал с Черномырдиным и Заверюхой; “наверх”, по некоторым источникам, “отчислено” было порядка 150 млн. долл. Кроме этого, решительной атаке подверглось РАО “ЕЭС России”, где, вероятнее всего, будет удален гендиректор и введена новая команда для реструктуризации всей системы электрификации и перераспределения собственности РАО. Чубайс-Потанин-Березовский сумели провести решение и относительно ущемления газпромовского “Национального резервного банка”, вместо которого в число операторов по еврооблигациям (1 млрд. долл.) был введен “Альфа-банк” и МФК (Потанин).

В аналогичном положении находятся практически все крупные банковские структуры, не попавшие в “великолепную семерку” и не входящие в зону влияния Чубайса. В этом разрезе подверглись вивисекции Кредо-банк, Агропромбанк. На очереди Инкомбанк и банки, находящиеся в сфере влияния Лужкова.

Необходимость скоростных решений подвигает группу Чубайса-Березовского вплотную подойти к снятию Лившица и передаче всех полномочий по манипуляции финансовой сферой Потанину-Вавилову.

Наконец, Черномырдину в довольно беспардонной форме приказали без оглядки подписать подготовленный Березовским текст соглашения с Грозным, не позволив при этом ознакомиться с секретными финансово-экономическими протоколами. Последнее ставит Черномырдина перед серьезной угрозой обвинения в конституционном преступлении без письменного указания Ельцина, перекрывая тем самым ему дальнейшую политическую карьеру…

• По конфиденциальным источникам, готовится еще ряд весьма смелых кадровых и финансовых маневров, которые в ближайшее время поставят под полный контроль группы Чубайса-Березовского многие министерства, создадут сильнейший кадровый “накат” на естественные монополии. Один из вариантов — роспуск Минтопэнерго и передача всех полномочий в руки Федеральной энергетической комиссии, созданной и функционирующей под эгидой Чубайса, что позволит эффективнее работать с “Транснефтью” и новыми проектами типа Каспийского трубопроводного консорциума…

• В финансовой сфере Минфин, в лице Лившица, и ЦБ, в лице Дубинина, при посредничестве Чубайса готовят решения о ряде крупных мероприятий по перераспределению собственности на базе новой экономической и финансовой модели. В ближайшие недели предполагается перейти к целевой развязке задолженностей посредством выстраивания цепочек кредитов с передачей имущественных прав в руки главных “энергических” и инфраструктурных кредиторов (транспорт и связь). Поскольку такие развязки, если они будут делаться в нормах права, приведут к восстановлению контролирующей роли государства при необходимости возврата к госрегулированию и госпланированию, то предполагается сначала осуществить передачу прав (контрольных пакетов) под контроль иностранных банковских групп. Планирующееся решение ГКИ о слиянии “Ростелекома” и “Связьинвеста” с выходом на нью-йоркскую биржу по модели “БиЛайна”, главный пакет которого попал к Дж. Соросу через “Ренессанс-Капитал” (за которым стоят ОНЭКСИМбанк и Потанин); это дает представление о методах планируемых шагов. В плане федерального бюджета более показательны шаги, предпринимаемые группой Чубайса-Березовского против РАО “ЕЭС России”. Повышение цены пакета акций, продаваемых на внешних рынках от 7,5 до 8,5 процентов, видимо, подводит возможность иностранного контроля над энергосетями России к реальной черте. “Идея заключается, — пишет газета “Сегодня”, — в построении схемы зачета долгов таким образов, что бюджет в итоге “живых денег” не получал, но государство тем не менее расставалось бы со своим пакетом в РАО”.

Подобные акции планируются и в отношении “Газпрома” и его структур. По имеющимся данным, Березовский дал задание срочно выстроить схемы финансового взаимозачета долгов “Газпрома” и региональных предприятий, что говорит о повороте внимания самого Березовского к реструктуризации “Газпрома” и захвату влияния в Ямало-Ненецком автономном округе…

• От источника в Копенгагене стало известно, что в 20-х числах августа Чубайс, находясь в отпуске, выступил там на закрытом семинаре с докладом на тему “Геополитические последствия выхода Татарстана и Башкортостана из состава РФ”.

АГЕНТУРНЫЕ ДОНЕСЕНИЯ СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ “ДЕНЬ”

ОСКОРБЛЕНИЕ ЧУДА Сергей КУРГИНЯН

7 октября — Б. Федоров в телеинтервью обвинил А. Коржакова, М. Барсукова и Ш. Тарпищева в вымогании денег у НФС.

11 октября — А. Коржаков на пресс-конференции пригрозил своим политическим противникам обнародованием компромата на них.

13 октября — А. Лебедь и А. Коржаков выступили на митинге в Туле.

17 октября — А. Лебедь снят с должности секретаря СБ.

21 октября — В интервью “Московскому комсомольцу” К. Боровой грубо намекнул на близость А. Чубайса с Т. Дьяченко.

30 октября — Г. Селезнев потребовал отставки А. Чубайса, причастного к назначению Б. Березовского замом секретаря СБ, и заявил об отказе участвовать в работе “четверки” в присутствии Чубайса.

2 и 5 ноября — “Известия” и “Комсомольская правда” подняли тему израильского гражданства Б. Березовского.

3 ноября — Б. Березовский в Назрани начал подготовку переговоров В. Черномырдина и А. Масхадова.

15 ноября — “Московский комсомолец” опубликовал агентурную запись разговора Чубайса, Илюшина и Красавченко, демонстрирующую их причастность к делу о “коробке с долларами”.

23 ноября — Б. Ельцин подписал Указ о выводе 101-й и 205-й бригад из Чечни. Возникают слухи о неизбежной отставке главного противника вывода — А. Куликова. Госдума начала резкие выступления с требованием импичмента президента и отставки премьера. Слухи об отставке Куликова не оправдались.

29 ноября — После громкого возмущения указом о выводе бригад и соглашением Черномырдин-Масхадов внеочередное заседание Думы приняло сдержанно-невнятное решение.

В СЕГОДНЯШНЕМ политическом процессе действуют несколько групп и сил, имеющих различные, а иногда и диаметрально противоположные представления о том, что такое интересы российского государства, цели и ценности российского общества. Это делает указанные группы не просто чужими, и даже не просто враждебными друг другу, а фактически несовместимыми или совместимыми с титаническим трудом. Невероятные усилия, затрачиваемые для того, чтобы вырвать из набухающей кровавой непримиримостью российской действительности хоть какой-то ресурс “совместимости несовместимого”… Окупаются ли они? И если да, то как охарактеризовать подобную окупаемость? Строфой из стихотворения, где невероятные усилия, затрачиваемые на творческий результат, сравниваются с добычей радия?

“Поэзия —

та же добыча радия.

В грамм добыча,

в год труды.

Изводишь,

единого слова ради,

Тысячи тонн

словесной руды.”

Но ведь тут поэзия, творчество, и хоть малый, но, безусловно, благой и духом напитанный результат. В случае же с вырыванием из нашей больной реальности еще одного (каждый раз кажется, что последнего!) шанса на сосуществование в российском обществе того, что в принципе не может сосуществовать… Да, именно эта сомнительность присутствия духа особо тяготит тех, кто посвятил себя такому труду, не только проблематичному по соответствию усилий искомому результату, но еще и небезусловному по отношению к вертикали человеческого бытия. Труду — по добыванию из миллионов тонн свар, кухонно-коммунальных сплетен, абсолютно справедливых или же невероятно смешных взаимных подозрений и беспредельной готовности вцепиться друг другу в глотку — каких-то жалких миллиграммов того, что обеспечивает подобие сосуществования.

Стоит ли? И есть ли правда в этом квазисосуществовании? Не проще ли убрать тормоза и дать потешиться вволю духу (или бесу?) Истории… И ведь уже не действует казавшаяся ранее стопроцентной ссылка на то, что-де, мол, уже потешились однажды, в окаянные дни. Нет уже, увы, не только стопроцентного, но и сколь-нибудь надежного иммунитета по отношению ко второй гражданской войне, грозящей в конце того же ХХ века России, истерзанной этим веком, как ни одна другая страна мира. А ведь казалось, что иммунитет этот беспределен! Что же нужно было сделать, через что преступить для того, чтобы страна, зарекшаяся “мятежных забав”, начала чуть ли не мечтать о “счастливом” часе, когда запрет на братоубийство будет наконец снят и можно будет разом поквитаться за все?!

На чем же держится эта воля к еще одному (каждый раз кажется, что последнему) выдавливанию из исчерпанных “материй согласия” хоть какого-то “клея” для склеивания того, что страстно хочет перестать быть взаимосвязанным и взаимнозависимым — больного и стремительно падающего вниз российского общества?!

Неужели эта воля генерируется лишь страхом? Пусть даже и страхом перед катастрофой, перед ничем не сдерживаемой разборкой в ядерной стране, где, как известно, “долго запрягают, но быстро ездят”? Вряд ли. Страх такого рода — сильнодействующее средство, но средство с “эффектом быстрого привыкания”. Человек не может бояться годами и десятилетиями. Рано или поздно страх либо выгорает, либо превращается в ничем не сдерживаемую ярость. Нет, одного страха мало. Есть, видимо, еще и стыд. Стыдно, до боли стыдно, что сорвутся с жалобным надрывным писком последние тормоза, и все это покатится в тартарары на глазах у аплодирующей всемирной аудитории. Стыдно, что эти “тартарары” будет снимать СNN и комментировать BBC. И уж, пожалуй, стыднее всего, что трагическая для ее участников “последняя и решительная разборка” в чьих-то секретных файлах будет прокомментирована как “запроектированная деконсолидация, являющаяся результатом…”

После августа 1991 года приезжавшие в Россию зарубежные специалисты по социальным конфликтам вдруг начали избегать в назывании своей профессии прежних слов — “кремленологи”, “советологи” — и заменили эти названия другим, звучащим как пощечина — “антропологи”. Появление этих “антропологов в штатском” знаменовало стремление работать с Россией как с колонией, а с ее населением как с туземцами. Ибо именно в совершенствовании технологий управления туземными сообществами состоит цель так называемой “политической антропологии”. Но Россия “ объективно вовсе не туземное общество. Это особый тип индустриального, современного мира. И никакие эксперименты последних лет не могут полностью выпарить из сознания россиянина конца ХХ века ценности и смыслы этого индустриального и современного существования особого типа. Переход к этому типу существования стоил России (СССР) колоссальной крови и мучений. Но он состоялся.

Что касается мучительности и кровавости, то подобный переход везде был небескровным и небезболезненным. И даже если признать, что у нас была заплачена особо высокая цена… что ж, тем дороже результат, купленный подобной ценой, и тем сильнее будет держаться за этот результат общество. Оно и держится. Чем держится? Как может держаться при подобных нагрузках? Почему не раскалывается окончательно и бесповоротно? Почему не начинает зловещий и столь зрелищно-эффектный в своей кровавости “танец мечущихся осколков”? Почему не тешит этим танцем “мировое сообщество”, давно предвосхищающее наслаждение подобным супершоу и делающее все возможное для того, чтобы шоу это, состоявшись все же, и вправду “потянуло на супер”?

Да потому что есть еще самый последний клей. Клей страха и стыда Современного (в лучшем смысле этого слова) и Культурного (вопреки всему) Человека оказаться зверем и дикарем. Да еще вдобавок не натуральным, а роботным, то есть кем-то умело запрограммированным на дикарство и зверство. Не в меру наивное, но вовсе не дикарское (а в каком-то смысле, может быть, и одно из последних культурных обществ планеты) общество россиян с помощью особого интеллектуального инстинкта, можно сказать — остаточного инстинкта культурности — понимает цену самораскола и бережется, как должно и как может. А часто — как уже и не может, и не должно.

В этом чудо, да, именно чудо остаточной связности российского общества. В этом чудо той совместимости принципиально несовместимого, которое сохраняется усилиями, несоразмерными с достигаемым результатом. Усилиями, смысл которых постоянно подвергается не только насмешкам извне, но и глубокому внутреннему сомнению.

В самом деле, грань между чудом и его противоположностью всегда тонка. Но нигде и никогда она не была так тонка, как в вопросе о совместимости несовместимого в российской действительности конца ХХ столетия. Ибо где-то рядом с чудом располагается его антипод — предельный цинизм. Достаточно испарить из чуда его высокую составляющую — смысл совместимости несовместимого, мучительность страха и стыда сорваться в бездну под говор пьяных комментаторов и хохот зевак из ОБСЕ — и чудо превратится в банальную всеядность, в ярмарку политических извращений и блудливых сговоров самого омерзительного типа, творимых на горе и на крови.

И не будет ли слишком смелым и наивным сказать, что грань между этим блудом и чудом сосуществования несовместимого поддерживается каким-то странным, нелепым и, вместе с тем, непобедимым общественным целомудрием? И что чудо такого сосуществования, равно как и чудо сохранения странного целомудрия в стране, целенаправленно развращаемой всеми возможными средствами… в общем, два эти чуда родственны друг другу… а в чем-то, пожалуй, даже тождественны?

Строгость подобного целомудрия несовместима с журналистской “бичарней”, с жанром оголтелых кривляний, с истериками записных морализаторов. Она несовместима с бесконечным печатаньем необработанных оперативных записей и агентурных донесений. Между тем, создается впечатление, что большая часть отечественной прессы была создана именно для того, чтобы в час “Ч” стать жирным, липким и кровавым лоном соития общества с зазеркальем наших спецведомств. Судя по темпу, с которым все заполняется этой дурно пахнущей липкостью, кто-то считает, что час “Ч” уже недалек. И этот час станет концом связности российского общества, концом того, что здесь названо “совместимостью несовместимого”, концом весьма неброского, почти смешного, нелепого и безрассудного — чуда.

Агентурный лай — и достоинство российского печатного слова, слова Белинского и Добролюбова, Блока и авторов “Вех”… Вот что борется в России сегодня! И за этой борьбой кроется высший смысл, в котором творческая сила зла признается, но не абсолютизируется, не выдается за непреодолимую “отягченность злом” всего земного существования. Последнее человеческое усилие способно лечь на разные чаши весов. И в этой способности и ее решающем значении для “судеб Всего”, видимо, и состоит смысл загадочной устойчивости больного, несовершенного и, вместе с тем, вовсе не исчерпанного, как это представляется многим, российского общества. Общества — в котором мы все Живем, а не существуем только, как это хотелось бы “антропологам”. Да, Живем на грани небытия, не замечая порой ни самой этой странной и загадочной неисчерпанности, давно уже приговоренной всеми к “списанию” Жизни, ни тех подлинных значений, которые она скрывает, даря нам испытующе-причудливые переплетения явлений и судеб.

И ВСЕ ЖЕ мы воистину Живы! Живы чудом своего зависания над бездной. Живы остаточной связностью и культурной настороженностью, отрицающей и отторгающей агентурный лай ради тишины действительного печатного слова. В этой своей настороженности мы уязвимы. Но нельзя, не должно отказываться от этой уязвимости. Нельзя, не должно переходить грань.

Нельзя, не должно уподобляться лающим и даже просто включаться в эти игры, обсуждая их хитросплетения и окунаясь в расширяющуюся зловонную лужу уже почти онтологической “ссученности”. Ту лужу, которая теперь уже не просто организует, как у классика, вокруг себя весь наш российский “Миргород”, но, двигаясь и разрастаясь, призвана поглотить его, растворить в себе, переварить и перевоплотить все подлинное в своем чавкающе-гниющем чреве.

Пусть мы будем уязвимее в своем строгом целомудрии. Но в этой уязвимости сила тех, кто действительно хочет не допустить лихого и постыдного сползания в конец российской истории.

Пусть Боровой обмусоливает похождения Татьяны Дьяченко. Это его стиль и его дело. Пусть Гусев выкатывает агентурную грязь по поводу Чубайса и его присных, выдавая себя за борца против очередных бесов России. Мы знаем цену этой заказной борьбе с бесами. Пусть Голембиовский трясет листками расследований похождений Березовского. Это их уровень диалога, их понимание борьбы. Им нужно столкнуть общество в помойную яму.

Нам нужно прямо противоположное — отстоять мучительное и проблемное чудо несовместимого сосуществования от цинизма и возни, от пошлости, доведенной до инфернальных концентраций. Нельзя быть рядом с этим не только по существу, но и по стилю, по типу слова и отношения к печатной продукции. Но, увы, совсем недавние отклики на весьма и весьма вызывающие события нашей политической жизни свидетельствуют о том, что нестерпимость нынешней конфронтации подталкивает и многих патриотических публицистов к другому. И что отнюдь не только в том — в “их” лагере — беспощадное человеческое слово теряет свое достоинство и срывается в площадную брань, в сварливое поношение.

Еще вчера срыв подобного рода мог именовать себя “методом политической борьбы”. Сегодня он однозначно становится формой потери достоинства, формой расчеловечивания, формой скатывания в “абсолютную Сварность”. Мы можем и должны отстоять Другое. И ради подобного отстаивания необходимо ввести другую систему координат, иное начало в понимании происходящего, иной тип оценок и суждений.

Пусть Борис Ельцин — не тот идиот, доходяга и пьяница, которого начала живописать отнюдь не только лубочно-патриотическая печать. Пусть он — крупный, сильный и жестокий политик, сумевший победить в почти безвыходных ситуациях. Разве это меняет что-либо? Разве от этого перестает происходить развал страны, обнищание населения, втягивание Отечества в братоубийственную распрю, потеря его индустриального достоинства, купленного столь дорогой ценой?.. Разве вся эта проклятость, весь этот пир во время чумы становятся менее страшными и кровавыми от того, что на троне не карикатурный идиот, а достойный ученик Никколо Макиавелли?

Пусть Татьяна Дьяченко — не расписываемая журналюгами “вавилонская блудница”, а вполне приличная и неглупая женщина. Пусть даже ее внешний облик, манера держаться и тип речи и поведения с очевидностью говорят о том, что эта женщина достаточно нетипична для дочерей высокопоставленных цековских работников, для этой “избранной золотой молодежи” с ее действительной, а не вымышленной Боровым и компанией потасканностью и вымороченностью. Пусть это свидетельствует в пользу семьи Ельцина, в пользу очень редкой (и свойственной в основном провинции) способности воспитать в элитной семье нормального пристойного человека.

Разве от этого что-нибудь меняется? Разве морок нынешней политической жизни становится хоть на йоту меньше? Разве не повторяется во всей сегодняшней вторичности, сниженности и деформированности судьба семьи Николая II, не сумевшего спасти гибнущую православную сверхдержаву в начале ХХ века? Разве кровь и похоть чудовищной гражданской войны становятся меньшими от того, что царица не грешила с Распутиным, что семейство не было “куплено за немецкие деньги”? Возможно, что после очередных адских “тартарары” конца ХХ века кто-нибудь из историков найдет светлые фотографии очередной погибшей “правящей семьи”… И умилится… И умилит оставшихся россиян. Возможно, какой-нибудь конспиролог позже пояснит, кто и зачем стянул над правящим Кремлем черное информационно-пропагандистское облако. Кто и зачем лгал, смердел, издевался над сжавшимися в предчувствии конца, но так и не поднявшимися до уровня своего трагического времени кремлевскими обитателями.

Возможно, Анатолий Чубайс с его запрятанными в глубь административного виц-мундира тайными сверхидеями вовсе и не является людоедом и супервором. Возможно, он пристойнее многих других воров. Во всяком случае, его (действительные или мнимые) высказывания в начиненном аппаратурой “Президент-отеле” позволяют противопоставить стиль действительной, пусть и бандитской, командности (когда своих не сдают) насквозь гнилому и унаследованному от другой эпохи чиновному безразличию к судьбам тех, кто делает твое (неважно — грязное или чистое) дело. Может быть, лично я и предпочту такое небезразличие к членам своей банды холодному предательству, “сдававшему” иностранные агентуры и верных идее соратников из недавно “братских” компартий.

И что? Что меняет подобное допущение и отказ от жанра демонизирующей агитки? Они делают состоятельнее расползающуюся по швам президентскую администрацию, в которой над Чубайсом и его бреднями смеются уже даже мелкие клерки, а не то что начальники отделов? Они делают менее зловещим призрак регионализации России, в которой уже замаячили десятки княжеств с их псевдовалютами, с их национальными гвардиями и армиями, с их алчной феодальной властностью? Или, может быть, экономика, наконец, “становится экономной”? Или начинает уходить в прошлое эта мерзкая “дворцовость”, самозамкнутость, окукленность, свойственная эпохе агонии царского двора, эпохе Агентова и Цуканова?

Нет, все движется в ту же сторону и притом семимильными шагами. И толку ли в этом случае, что Ельцин — “крутой мужик”, а не доходяга, что Татьяна Борисовна не Саломея, а Чубайс не стопроцентная курва? Они могут остановить это движение к концу российской истории? Если могут, скажу кощунственное. Пусть они будут стократ хуже самых страшных страшилок из желтой прессы. Мне на это плевать. Ибо речь идет о другом. О состоятельности в высшем и политическом смысле этого слова. Екатерина II не была монашенкой, как мы знаем. Меньшиков воровал, хамил и пакостил, как почти никто другой в российской истории. Петр I был… скажем для краткости, “почти что исчадием ада”. Но Россия жила. Ее собирали и спасали. Дышали токами ее исторической воли и превращались в этих токах из проституток в цариц, из воров в реформаторов, из полусадистов в спасителей. Так было. А бывало и наоборот. Так когда же наконец мы будем говорить о главном? Об историческом соответствии? Об этом и только об этом?

Для того, чтобы назвать вывод 101-й и 205-й бригад из Чечни преступным авантюризмом, мне вовсе не надо полоскать в полубытовой и полуагентурной грязи Березовского, муссировать его отчество и израильское гражданство, а заодно узнавать, нет ли турецкого гражданства у Рыбкина. Говорил уже — и упорно повторю еще раз. Пусть бы Березовский был стопроцентным израильтянином, но решил проблему Чечни так, как сходные проблемы решали его сограждане на Ближнем Востоке. Но вместо этого он, придя в Чечню, ведет себя как типичный эмиссар КПСС эпохи распада СССР. Он оглядывается, понимает, что оставшиеся две бригады — это единственное, что еще можно обменять на кажущееся решение чеченской проблемы… и начинает попросту “торговать” этими бригадами, разрывая связь “канонерок и капитала”. Он начинает “комиссионничать” вместо того, чтобы строить новую политику на Кавказе, создавать (а не расхищать!) определенные политические позиции и возможности в интересах России.

И кой мне ляд в этом случае, что он энергичный умный человек, академик, специалист по управлению, волевой и активный предприниматель? В этом случае вывод двух бригад еще более непростителен. Взбивая пену истерик по поводу “гражданств”, “адюльтеров”, “краж”, “недееспособностей” и идя в этом смысле на поводу у так называемой “демократической” прессы, патриотическая печать и патриотические политики сами ставят себе подножку. Ибо в этой пене исчезает политический поступок и адекватная реакция на него. И мы имеем то, что имели в Думе. Так не пора ли прекратить пускание мыльных пузырей бесплодной истеричности? Не пора ли прекратить сдобренные чрезвычайной патетикой, но пустые и никчемные по существу “мыльные оперы” в Думе? Как осточертела вся эта словесная лабуда, в которой твой противник — не человек, а “пьянь”, “инвалид”, “проститутка”, “вор”, “агент” и т.п.!

К ЧЕМУ политическое ханжество? Что, по другую сторону баррикад только трезвенники, “насквозь здоровые люди”, добродетельные институтки, аскеты, не мыслящие в категориях стяжательства, фигуры бесконечно далекие от иностранного влияния? Полно! Разве в этом дело? Зачем унижать себя и существо выдвигаемых претензий? Березовский удержит Чечню в составе России? Да или нет? Если не удержит, если “углубит и обострит” дело Хасавюрта (а именно об этом и ни о чем ином говорит навязанный им и другими вывод оставшихся российских войск из Чечни), то его отдельные пристойные и даже достойные “анкетные данные” только дополнительно омрачают содеянное. Когда, в конце концов, мы научимся отделять зерна от плевел, а мелочную брань от действительно беспощадных политических обвинений? Вывод 101-й и 205-й бригад из Чечни — не мелочь! Это еще один удар по целостности России. Причем такой удар, который надо отбить, и немедленно.

Нам говорят о том, что снявши голову, по волосам не плачут. Что, выведя все войска, не стоит горевать о двух никчемных бригадах. Нам обещают, что проблема Чечни, не решенная военным путем, будет решена за счет изворотливости, лавирования, неафишируемых подковерных игровых приемов в духе нашего бизнеса.

Но Россия — не биржа, а политика на Кавказе — не игра на курсах акций. Решая суперответственную государственную проблему, следует рассчитывать, в том числе и на худшее. А если все ресурсы изворотливости и хитрованства обернутся ничем? Что будет тогда?

Сначала — выборы в Чечне. Позорные выборы, в которых не будет учтено мнение преступно согнанных с места проживания беженцев, бывших граждан Чечни. Мы видели, как решил вопрос о голосовании абхазских беженцев Шеварднадзе, которому нужно было этот вопрос решить. И мы слышали, как “мычал” Черномырдин, который хочет этот вопрос “замылить”. Мы слышали, как один чеченский главарь заявлял, что даже(!) русские беженцы смогут проголосовать, если для этого приедут назад в Чечню. И что же? Кто-нибудь выступил с протестом против этой беспрецедентной, по любым международным стандартам, противоправной наглости? Кто-нибудь защитил своих соотечественников? Нет, вместо этого, посреди настоящей общероссийской беды и горя Голембиовский мечет громы и молнии по поводу израильского гражданства Березовского. А Доренко в ответ вещает об антисемитизме тех, кто посягает на святость шефа ОРТ. Да побойтесь вы Бога, господа и товарищи! Причем тут и “израильтянство” и “антисемитизм”?

Гражданин России (а не Израиля!) Березовский, политик России (а не Израиля!) Березовский наплевательски относится к интересам своих сограждан нечеченской национальности. Вот где действительный узел больных российских проблем. Антисемитизм?! Сионизм? После того, как с Россией случилось то, что с ней случилось, ныть по этому поводу просто стыдно! Нужно проявлять бесконечный взаимный (вновь и вновь подчеркну, именно взаимный и только взаимный) такт.

Березовский, будучи в принципе неглупым и психологически “не тупым” человеком, не может не понимать того, что значит для нынешней сброшенной вниз России подозрение, что ее политик “балуется” двойным гражданством! И здесь надо не “уходить в глухую защиту”, а делать единственное, что можно и должно: личным поступком доказывать свою подлинную преданность интересам России, блюсти российские, а не чеченские интересы, драться за целостность России всерьез. Вместо этого — торговля бригадами и невнятные рассуждения о том, что Чечня замирится. А ну, как не замирится, вопреки всем частнособственническим комбинациям? Что тогда?

Тогда — сначала незаконные, нелегитимные, оскорбительные, преступные выборы под автоматами чеченских боевиков. Апофеоз унижения России. Пример для тех, кто хочет идти тем же путем.

Дальше — объявление независимости Чечни.

После этого — признание Чечни по нарастающей (например, Латвия, Эмираты, Турция, затем кто-нибудь из Европы).

Чем на это ответит Россия? Выйдет из Совета Европы? Начнет ядерные испытания в одностороннем порядке? Ой ли! Убежден, что ныне действующие политики, все без исключения, — просто “умоются”! Будут что-то возмущенно лепетать! Рыбкин разведет руками, а Березовский придумает еще пять-шесть “умопомрачительных схем”. И вот тут-то и начинается главное. Вместе с “проглоченным” Россией международным признанием Чечни, а может быть, и до него, на аэродром, уже не защищаемый российской бригадой, начнут садиться, например, турецкие десантные самолеты. “Независимая” Чечня имеет право на иностранную базу, не так ли? Спохватившаяся Россия уже не сможет конфликтовать с Чечней как с анклавом, как с мятежным сепаратистским образованием. Она должна будет идти на конфликт иной интенсивности. А на это, конечно же, не хватит ни сил, ни воли (в том числе и воли одного барвихинского “крутого мужика”, рулящего одновременно в разные стороны).

ИМЕННО ЗДЕСЬ находится развилка. До вывода бригад конфликт в Чечне, заявившей о выходе из России, еще можно держать в рамках внутреннего российского дела. После вывода бригад это будет почти невозможно. Вывод бригад в случае крайне высоковероятного выхода Чечни из России после выборов и объявления независимости снимает все имеющиеся возможности возврата к разумной ограниченной конфликтности. Ах, вы ее исключаете? Тогда не врите! Скажите прямо, что даже если Чечня выйдет из России, никто конфликтовать не будет. А все махнут рукой и будут ждать, кто выйдет следующим. Ждать — и не дергаться. Как это называется? Это называется: сдача национальных интересов, вторая редакция горбачевизма, неспособность власти удержать вверенное ей государство. Вот что это такое. Причем тут женские добродетели, академические звания, административные таланты и умение до последнего силовика сражаться за высшее кресло, под которым распахивается бездна безгосударственного бытия России?!

Между тем, вышедшая Чечня не успокоится. Она потянет за собой новые и новые территории. Говорят, что России нужна передышка в несколько лет, а потом- де, мол, будет “новая Нарва” и новый Петр поднимет здравицу за своих учителей. Пока что, извините, здравицу за своих учителей поднимает Удугов, причем с экранов российского телевидения. При таком заходе, господа бизнесмены, администраторы и властители, народ не подымется никогда, ни сейчас, ни через десять лет. Ибо вы его сознательно “опускаете”.

Рыбкин на всю страну несет ахинею о том, что во всех республиках Российской Федерации, как и в Чечне, существуют свои армии. Он, простите, в своем уме? Он почему вдруг учит, нужно или не нужно брать автоматы и идти воевать в Чечню? Он что, намерен отдать свою фешенебельную квартиру офицерам и солдатам выводимых бригад? Или жертвы его бездарности и бессмысленности, его фанфаронства районного масштаба, соединенного с аппаратной изворотливостью, все-таки обречены зимовать в палатках на снегу?

А Шамиль Басаев заявляет, что русских детей-сирот он, в отличие от двух российских бригад, из Чечни не выпустит, ибо, в противном случае, из этих детей потом вырастут враги Чечни. Понимает ли Ельцин, какая в этом высказывании пощечина ему лично? После проглатывания таких высказываний президенты превращаются в золотарей. Раз и навсегда, без права обратных превращений. А между тем, “гениальный мирный прорыв” со сдачей последних российских возможностей поразительно совпал по срокам с этой пощечиной. Случайно ли?

Вывод 101-й и 205-й бригад — это оскорбление чуда. Это посягательство на хрупкий союз между не чуждыми государственности либеральными группами и теми патриотическими силами, которые во имя сохранения российской социальной макросущности готовы отстаивать совместимость несовместимого, дающую России почти невесомый шанс удержаться над бездной.

Присягавшие на словах государственности, либеральные группы этим выводом опрокидывают идею объединения очень разных коллективных политических личностей перед лицом надвигающейся государственной катастрофы. Есть ли в этом что-то, застающее нас врасплох? Конечно же, нет! При совмещении несовместимого самое постоянное, увы — “временные” взаимные срывы. Меняет ли это что-нибудь в стратегических установках? Отнюдь. Такие хрупкие союзы всегда базируются на трех основных вещах. Это, во-первых, ситуационный политический интерес, учитывающий расклад сил в определенной конфликтной ситуации. Тот интерес, который после своего исчерпания позволяет превратить союз в противостояние. Это, во-вторых, всегдашняя готовность воздействовать на противника, добиваясь его сущностных изменений и помня, что задача состоит в склеивании своего общества, в удержании его над пропастью политического инферно. Это, в-третьих, предельная бескомпромиссность в вопросах отстаивания государственной целостности. Бескомпромиссность, не замешанная на демонизации, но от этого не менее беспощадная. Скорее, даже наоборот.

Реакция Госдумы показала, что даже немногие из реально существующих механизмов противодействия государственному распаду наша представительная власть задействовать не может и не хочет. А ведь эта ветвь власти в основном контролируется “державниками”, теми, кто клялся народу сделать все возможное для защиты целостности России и получил мандат именно на такую защиту.

Почему не срабатывают механизмы обеспечения государственных интересов через насквозь “державническую” Думу? Многое, увы, связано с тем, что слишком часто государственный интерес, который должна отстаивать Дума, проваливается в глубокую расселину между избыточной накаленностью первичного и сугубо риторического реагирования и избыточной рациональностью, стремящейся сберечь место данных лиц в списке обладателей не власти, а ее атрибутов (спецтелефонов, спецмашин и всего остального). При этом рациональность подобного донельзя низкого типа всплывает на поверхность сознания наших “экстазно-рационалистичных” державников сразу после демонстрации ими державной артистичности в оргиастическом всплеске тотального и беспомощного негативизма. Структура этого негативизма нам хорошо знакома. Она слагается из площадного крика, коридорной лояльности и прагматической несостоятельности.

Что ж, такова реальность. И действовать приходится, исходя из нее. Такое действие строится на иных политических технологиях. Технологиях, учитывающих все:

— реальный контур существующей власти;

— систему элитных, всегда корыстно-поврежденных, противоречий;

— международный фактор;

— совокупность контрэлитных тенденций.

Все это может и должно быть задействовано постольку, поскольку мы действительно хотим отстоять не свой корпоративный интерес, а целостность российского государства. Политическая публичная полемика — часть такого задействования. Но это — не полемика по принципу “поорали и разошлись”. Все будет осуществляться жестче и, главное, “многомернее”.

Но всегда и при любых обстоятельствах следует помнить о постигших Россию трагедиях ХХ века. Следует помнить, что огульная демонизация Кремля — это способ обеспечить победу центробежным тенденциям, а значит — нашим главным противникам. У нас все еще, увы, очень наивное общество. В 1991 году Украина отделялась “от треклятого Горбачева”. И я помню, как говорилось тогда: “Да вы че, не понимаете? Это ж на время! Мы просто от вашего поганства защищаемся! А как оно кончится, сразу соединимся.” И где все это теперь? Что-то о поганстве говорят не меньше, а больше. А о воссоединении помалкивают в тряпочку.

Наша задача в том, чтобы помешать (а не помочь!) затеваемому демпрессой негативистскому антифедеральному кодированию простых россиян, заслуженно ненавидящих нынешний тип власти. Нельзя, чтобы эта ненависть породила стихийную антигосударственность, децентрализм провинции по отношению к “московской блуднице”. Наша задача — не позволить тем, кого возвышенно называют “региональные элиты”, разыграть карту ненависти к Чубайсу, карту демонизации Кремля для такого же “временного” отделения Урала, Дальнего Востока или Юга России от очередного “поганства” Москвы. Вот почему наш голос всегда должен звучать иначе, чем их. В иной, гораздо более жесткой и достойной тональности.

ГОВОРЯТ нам некие взросшие на вульгарном марксизме либералы, что Россию постоянно губит несоответствие между базисом и надстройкой. Мол, начинают развиваться здоровые рыночные отношения, ан надстройка-то остается имперской. И либо рушится, либо душит рыночный базис.

Хватит валять дурака! Россию губят три основных фактора.

Первый. Рост национал-сепаратизма в момент развертывания не слишком здоровых буржуазных отношений. Национал-сепаратизм при этнически лоскутном устройстве империи взрывает ее раз за разом.

Второй. Доведенная до форм перерождения и вырождения замкнутость высшей властной группы. Замкнутость, превращенная в принцип, в отчужденность от макросоциальных целей и задач, в непонимание реальных проблем страны.

Третий. Нагретый до взаимной ненависти конфликт “почвенной” и “космополитической” групп, не желающих строить консенсус, терпеть друг друга во имя спасения государства, хранить совместимость несовместимого.

Сравните три российских коллапса.

Начало века. Столыпинская реформа не спасает, а взрывает Россию. Буржуазия несет с собой сепаратистские веяния от Казани до Кавказа. Двор отчуждается (плюс его отчуждают) от страны, превращается в узкую клику. Клику эту демонизируют в короткие сроки. Ее замкнутость позволяет клике совершать любые, самые произвольные и опасные для государства действия, и одновременно приводит к стратегической беспомощности этой клики в решении важнейших вопросов страны. Добавим к этому мощнейший русско-еврейский конфликт, полный слом в ходе этого конфликта любых этнополитических сосуществований, необходимых для целостности страны.

Эпоха застоя. Косыгин ничего не может сделать с теневой экономикой. Сама эта теневая экономика проращивает криминальный национализм от Средней Азии до Молдовы и Прибалтики. Брежневский двор отчужден от страны и превращен во всевластную и всебеспомощную клику. Клика демонизирована. Знакомый этнополитический конфликт разогрет до предела.

Нынешнее время. Черномырдин “кувыркается” с ВЧК. Полукриминальная буржуазия несостоятельна и заражена бациллой сепаратизма, тесно увязанного с идеей переприватизации национальных богатств. Ельцинский “двор” превращен в узкую клановую группу. Группа демонизирована, как и ее предшественники. Этнополитический конфликт снова входит в острую фазу.

Сравнения и перечисления можно продолжить. Они оскорбительно наглядны. И эта оскорбительность вселяет надежду. У нас ведь не туземное общество. И дурная бесконечность роковых идиотизмов должна быть преодолена и будет преодолена.

ПОХОД НА МОСКВУ! Виктор Анпилов

Николай АНИСИН. Первый вопрос к вам, Василий Иванович. Вы — единственный в России рабочий, который стал депутатом Госдумы, выиграв выборы в одномандатном округе. Вы — один из немногих парламентариев, которые ездят к своим избирателям каждую неделю. В последнюю вашу поездку домой, в округ, вы пригласили с собой Виктора Ивановича Анпилова. С какой целью?

Василий ШАНДЫБИН. Я не ошибусь, если скажу, что Анпилова знает вся наша Брянская область. И десятки моих избирателей просили меня устроить встречу с ним. При этом мне говорили: по телевизору Анпилова называют экстремистом, то есть почти злодеем. В чем его злодейство? Это он украл, как Гайдар, наши деньги со сберкнижек? Он, как Черномырдин, отнял у нас работу, зарплату, бесплатную медицину? Он, как Чубайс, раздал общенародную собственность кучке жуликов и позволил им богатеть за счет обнищания 95 процентов граждан?

Интерес к Анпилову вызван, прежде всего, ненавистью к нему со стороны ельцинского режима. И люди хотят знать: за что режим его ненавидит?

Н. А. Вам, Виктор Иванович, удалось это объяснить?

Виктор АНПИЛОВ. Я принял приглашение депутата Шандыбина не ради того, чтоб себя показать. На Брянщине на 8 декабря назначены выборы главы областной администрации. Основных кандидатов там двое: нынешний, назначенный Ельциным, глава Александр Семернев и представитель блока “Патриотическая Брянщина” Юрий ЛОДКИН. Меня лично ничто с Юрием Евгеньевичем не связывает. Но я помню его по октябрьским событиям 1993 года. Тогда он, недавно избранный руководитель брянской администрации, оказался единственным среди всех губернаторов России, который не признал преступный Указ N 1400 и остался верен Конституции. Ельцину пришлось посылать в Брянск взвод спецназа, который ночью взял штурмом здание областной администрации и посадил там нового главу, так как Лодкин отказался сложить вверенные ему народом полномочия по ельцинскому указу. Сегодня у жителей области есть шанс выразить свое отношение и к мужественной принципиальной позиции Юрия Евгеньевича, и к беззаконию со стороны Ельцина. И поэтому я поехал на Брянщину вместе с Василием Ивановичем, чтобы тем избирателям, для кого мое слово что-то значит, сказать: голосуйте за Лодкина, голосуйте за человека действия, голосуйте за политика, который не гнет спину перед антинародным режимом.

Н. А. У тех, с кем вы встречались на Брянщине, есть надежда, что со сменой власти в области там произойдут перемены к лучшему?

В. Ш. За день до нашего приезда в Дядьковский район в нем был Семернев. Людей для разговора с ним буквально сгоняли — по приказу местного начальства. И нам потом рассказывали, что он обещал и то, и это: все для вас сделаю, только меня выберите. Но веры в Семернева в области нет. Он не выполнил ни одно из своих прежних обещаний.

5 сентября я был на пикете пенсионеров у здания областной администрации. Старики просили, умоляли даже выплатить им пенсию. Я предложил Семерневу выйти к ним. Он отказался: пусть они направят делегацию ко мне человек 10-15. Я пропустил в здание человек сто. И им Семернев заявил: до 17 сентября — к годовщине освобождения Брянщины от немецкой оккупации — с долгами по пенсиям рассчитаемся. Но я потом проверил: долги пенсионерам перешли на октябрь.

Администрация Семернева обслуживает интересы меньшинства, и большинству населения от нее ждать нечего. Когда Лодкин станет губернатором, то он, конечно, разные злоупотребления прекратит и введет меры, которые бедственное положение людей облегчат. Но от него не все зависит. Став губернатором, Лодкин станет заложником политики центра, которая душит все производство, и силами областной власти его не запустить: выше своей головы — не прыгнешь. И люди это понимают. То есть понимают, что корень всех их бед — в политике Ельцина-Чубайса-Черномырдина. Поэтому нас везде спрашивали: как изменить политику, чтобы заводы не останавливались, чтобы колхозы не разваливались, чтобы была работа, зарплата и пенсии выплачивались вовремя.

Н. А. И что вы отвечали?

В. А. За три дня мы провели пятнадцать встреч: в деревнях и поселках — Битоши, Ивоте, Старе, Доброводье и Новоямске, в городах — Севеске, Дядькове и Брянске. Нам пришлось выслушать очень много горьких слов о том, как нищета заедает человека труда. Но было и радостное. Я вдруг неожиданно для себя обнаружил: у наших собеседников, влачащих полуголодное существование, нет уныния, нет настроения безысходности и рабской обреченности.

До многих наконец-то дошло, что режим Ельцина народ ограбил, поставил на грань уничтожения и что мира с этим режимом быть не может. А что может быть?

Я говорил: выборы президента мы с вами проиграли. Власть осталась у хищников при Ельцине. Их аппетиты безмерны. Они нас грабили, грабят и будут грабить, пока мы все не передохнем с голоду. Как их можно остановить? Государственная дума, где немало представителей людей труда, изменить политику президента и стоящих за ним Чубайса с Березовским не в силах. Какие бы она законы ни изготовила, какой бы бюджет ни приняла, исполнительная власть будет по-прежнему нас душить, ибо она по закону депутатам не подконтрольна. Мы можем избрать несколько десятков хороших губернаторов, которые будут отстаивать наши интересы. Но и они бессильны изменить политику президента и правительства. Что остается? Только народное сопротивление в непарламентских формах. В каких именно?

На V съезде движения “Трудовая Россия” мы приняли решение: хватит устраивать голодовки протеста и писать челобитные властям. Надо организовать поход ограбленного народа на Москву и заставить президента и правительство либо кардинально изменить социально-политический курс, либо уйти в отставку.

Главное здесь — перетягивание на свою сторону профсоюзов, стачкомов, депутатов. В поход на Москву пойдут тысячи, а на местах миллионы должны выйти с теми же требованиями: рассчитайтесь с долгами по зарплате и пенсиям, национализируйте банки, введите монополию внешней торговли, прекратите утечку капиталов за рубеж, обеспечьте производство кредитами, установите нормальные налоги. Если эти требования не будут выполнены, то тогда отставка и немедленно.

Н. А. Идея настолько красива, что аж дух захватывает.

В. А. Намек понял. Но не меня надо обвинять в прожектерстве, а того, кто надеется изменить курс ельцинской власти только парламентскими формами борьбы. Я не скажу ничего худого о Государственной думе. Делает она что-то в интересах народа — и прекрасно. Пусть делает. Пусть сражается с президентом и правительством там, где позволяет убогая антинародная Конституция. Слов нет, нужно и важно участвовать в губернаторских выборах и приводить к власти в областях и краях порядочных людей. Но я абсолютно уверен: что ни герои — депутаты, ни рыцари — губернаторы, даже действуя сплоченно в рамках Федерального собрания, положение дел в стране изменить не смогут. Хищники в Кремле ни под каким парламентским давлением от политики грабежа не откажутся. Им плевать на все законы и постановления. И нет такого преступления, на которое они бы не пошли ради сохранения своих нынешних прибылей. Изменить власть можно только силой — силой народного сопротивления. И никто не поможет народу, если он не поможет сам себе.

Вспомните первую русскую смуту XVII века. Что, тогда в Москве сидели только бояре-изменники, а патриотов не было? Были. Но первые, захватив власть, правили в нарушение всех законов. Правили до тех пор, пока в Москву не пришел народ с Мининым и Пожарским.

Вы скажете, что сейчас не то время, чтобы формировать ополчение и бряцать оружием. А я про оружие и не говорю. Я говорю о мирной борьбе народа за его право на достойную жизнь. И наш народ дозревает до этой борьбы. Во всех брянских деревнях и городах, где мы выступали с депутатом Шандыбиным, идею похода на Москву встречали аплодисментами. На следующей неделе мне предстоит поездка в Тульскую область к шахтерам Мосбасса. И я не сомневаюсь, что и там эта идея найдет поддержку.

Сейчас трудовая Россия поставлена перед выбором: либо тихо вымирать, либо активно сопротивляться режиму. И она будет сопротивляться: делегаты трудящихся со всей страны соберутся в Москве и предъявят ультиматум власти.

Н. А. Масштабное политическое действо немыслимо без сценаристов и режиссеров. Кто способен организовать такую крупную акцию, как поход на Москву миллиона делегатов от трудовых коллективов? Вы видите структуру, которая может взяться за исполнение этой задачи?

В. Ш. Такой структуры пока нет. Ни одной партии, ни одному движению из тех, которые сейчас есть, в одиночку не по силам возглавить и объединить протест тысяч коллективов. Но если все партии и движения, выступающие за смену курса, создадут единый центр — Всероссийский забастовочный комитет, если в этот комитет войдут представители профсоюзов, то тогда тысячи нитей сойдутся в одной точке, и в установленный день миллион делегатов от ста миллионов ограбленных встанут у Кремля с едиными требованиями к президенту и правительству.

Профсоюзы, кстати, 5 ноября нынешнего года уже провели своего рода репетицию похода на Москву. В их демонстрации в этот день участвовали не только москвичи, но и представители других регионов. Их было немного, они только просили у правительства денег, а не требовали смены курса, и ушли от стен Кремля, не простояв там и полутора часов. Но сам факт такой акции доказывает: идея похода на Москву близка трудовым коллективам и вполне осуществима. Поэтому политикам и профсоюзным деятелям надо лишь договориться, как с умом ее воплотить, соединив экономические требования с политическими.

Н. А. Вы, Виктор Иванович, как лидер “Трудовой России”, выдвинувшей идею похода на Москву, предлагали кому-то из вождей оппозиции приступить к формированию Всероссийского забасткома?

В. А. Решение съезда нашего движения на сей счет опубликовано. На митинге 7 ноября, где присутствовали почти все лидеры левой оппозиции, я выступил с призывом готовить поход на Москву. Этот мой призыв даже прошел по телевидению. То есть сама идея уже всем известна. Но отклика на нее от руководителей оппозиционных партий и движений пока нет. Появится ли он в скором времени? Не знаю.

В ночь на 22 сентября 1993 года, когда Руцкого утвердили в качестве и. о. президента России и были назначены силовые министры, я получил слово на балконе Дома Советов и сказал: “Товарищи министры! За вами законное право на руководство армией, МВД и МБ. За вами поддержка тысяч людей, которые здесь собрались. Попросите их и они помогут вам пройти в министерства и приступить к исполнению ваших обязанностей. Министры — на работу!” Этот лозунг тут же был подхвачен митингом, и мы вместе скандировали: “Министры — на работу!” Но ни Руцкой, ни Хасбулатов нас услышать не захотели и идти на работу министрам не приказали. То есть не сделали даже робкой попытки взять с помощью народа власть, которая им принадлежала по закону.

Тогда лидеры оппозиции сидели и ждали, что власть сама упадет им в руки. Теперь, после поражения на президентских выборах, этого уже никто не ждет. Теперь оппозиция борется за власть. Но, главным образом, только на выборах губернаторов. Когда они завершатся, то вся борьба замкнется в стенах Думы и Совета Федерации и будет обречена на безрезультатность. Почему? Режим хищников нельзя изменить ни решениями парламента, ни заявлениями на пресс-конференциях. Он держится на беззаконии и силе, и заставить его пойти на уступки можно только силой.

Если за спиной оппозиции не будет тысяч забасткомов по всей стране, все ее потуги гроша ломаного не будут стоить. Лидерам оппозиции надо идти в трудовые коллективы. Надо создавать всероссийский забастком как штаб сопротивления против грабежа народа и развала экономики.

ОПРОВЕРЖЕНИЕ

ОПРОВЕРЖЕНИЕ

В газете “Завтра” N 48(156) в материале “Большая игра на русском севере” среди персон, причисленных к мафиозным и криминальным группам, упомянут г. Попаренко, что является досадным недоразумением, в связи с чем приносим ему свои извинения.

(МЕТРОНОМ): КРАСНЫЕ НАЧИНАЮТ И…

Заявление НПСР, принятое “по горячим следам” соглашения Черномырдина с чеченскими сепаратистами, было актом ответственного политического протеста. Перспектива вотума недоверия правительству и импичмента президенту привели “Белый дом” и Кремль в оцепенение. Чрезвычайное заседание Думы, созванное по воле левого большинства, вселило надежды. Если бы левое думское большинство последовательно придерживалось линии, намеченной заявлением президиума НПСР, то постановление Думы по этому поводу выглядело бы примерно так:

“…1. Государственная дума Федерального собрания РФ требует дезавуировать Соглашение о взаимоотношениях между РФ и ЧР на период до 27 января 1997 г., подписанное 23 ноября 1996 г. в с. Раздоры Московской области премьер-министром — председателем правительства РФ В. Черномырдиным и председателем т. н. “коалиционного правительства Чеченской республики” А. Масхадовым, человеком, обвиняемым в государственных и уголовных преступлениях.

2. В случае, если подпись премьер-министра — председателя правительства РФ под упомянутым Соглашением не будет отозвана, а его исполнение продолжится, Государственная дума Федерального собрания РФ воздержится от рассмотрения проекта Закона “О бюджете Российской Федерации на 1997 год” без введения в него отдельной строкой расходов на реализацию упомянутого Соглашения, а также источников их исполнения.

3. Государственная дума Федерального собрания РФ обращается ко всем субъектам Российской Федерации и законодательным собраниям республик, краев, областей и округов с предложением обсудить конституционность упомянутого Соглашения, а в случае его одобрения — внести предложения по источникам финансирования исполнения этого Соглашения за счет дополнительного налогообложения физических и юридических лиц на территории каждого субъекта Российской Федерации либо за счет субвенций и межбюджетных трансфертов, адресуемых, согласно предложенному правительством проекту Закона “О бюджете Российской Федерации на 1997 год”, каждому субъекту Федерации.

4. Государственная дума Федерального собрания РФ призывает органы исполнительной власти приостановить вывод федеральных войск из Чеченской республики и исполнение упомянутого Соглашения до выработки совместных позиций по данному вопросу высших органов исполнительной и законодательной власти РФ, а также субъектов Российской Федерации, в первую очередь тех, что административно граничат с ЧР.

5. Государственная дума Федерального собрания РФ постановляет:

сформировать Специальную комиссию Государственной думы Федерального собрания РФ по выявлению причин и итогов событий в Чеченской республике начиная с ноября 1991 года и определению конституционности решений исполнительной власти на всех этапах кризиса в ЧР в период с 1991 по 1996 год включительно;

поручить Специальной комиссии выработать соответствующую позицию Государственной думы Федерального собрания РФ вплоть до вынесения вотума недоверия правительству РФ и начала процесса импичмента президенту Российской Федерации…”

Однако ничего подобного Дума не совершила.

Думские комитеты, в том числе комитеты по законодательству и безопасности, контролируемые оппозицией, фактически признали легитимность соглашения “Черномырдин — Масхадов”.

Как мы помним, в заявлении руководства НПСР на первом плане как возможные аргументы оппозиции стояли вотум недоверия кабинету и импичмент президенту. Комитеты поставили на первую позицию вопрос о конституционности президентского указа о выводе двух бригад, а надо было вести речь о соответствии Конституции прежде всего соглашения в Раздорах. В своем заключении думцы ужали первоначальный смысл заявления до скромной просьбы “пересмотреть решение о выводе войск”.

Жириновский, между тем, абсолютно прав: соглашение в Раздорах — “это как если бы Лужков подписал соглашение с солнцевской оргпреступной бригадой”. Стороны попросту юридически неправомочны: Черномырдин не вправе заключать какие бы то ни было соглашения с представителями никем не избранной, нелегитимной, не представляющей свободно выраженную волю населения группировки, захватившей власть в субъекте Федерации путем вооруженного мятежа.

Но даже если бы грозненский режим был суперлегитимен, поддержан 90 процентами населения, включая вернувшихся в Чечню русских беженцев, Черномырдин все равно не имел права договариваться с людьми, публично ставящими своей целью выход контролируемого ими субъекта федерации из территорального единства и конституционного поля РФ. Любое заключенное с ними соглашение — антиконституционно.

Пока что Россия остается конституционной федерацией. Основной Закон РФ не предусматривает, как позднегорбачевская Конституция СССР, процедуры законного “бегства” территорий. Да, “договора о разграничении полномочий и предметов ведения”, заключаемые центром с регионами, противоречат Конституции. Однако отдадим им должное: в них нет речи о выходе из РФ, и они не заключались на несколько месяцев до президентских выборов, скажем, в Татарстане или Саха (Якутии).

Соглашение в Раздорах во всех смыслах беспрецедентно.

Мало кто сомневается, что выход Чечни из состава РФ будет легитимирован самое позднее через полгода, а приграничные конфликты тем более не заставят себя долго ждать. Ситуация и общественное настроение в любом случае станут работать против и тех, кто подписывал это соглашение, и тех, кто его малодушно поддержал.

Данные опросов ВЦИОМ и других ангажированных социологических служб о равнодушии россиян к проблеме территориальной целостности и поддержке вывода войск из Чечни базируются на фальсификациях и являются инструментом политического давления на оппозицию. Поддавшись этому давлению, пойдя по пути уступок, оппозиция будет терять сотни тысяч сторонников ежемесячно. Ее быстро выдавят из привычного электората. Вдобавок станет явью ее внутренний раскол, в процессе которого Геннадий Зюганов может утратить роль лидера объединенной оппозиции.

Казалось бы, то, что сделал Черномырдин, дает оппозиции козыри в руки. Вотум недоверия кабинету или импичмент ведь значимы не сами по себе (и первое, и тем более второе крайне трудно довести до конца), но как элементы политической тактики. Думский протест тем хорош, что связывается в глазах нации с антиконституционным дроблением России, которому дан старт в Раздорах, и с принятием бюджета, на который колоссальным бременем лягут затраты на “развод” с Ичкерией. Чеченцы требуют с России 140 миллиардов долларов репараций. Между тем правительсвенный законопроект вообще никаких расходов на этот предмет не предусматривает. На этом основании левое большинство в Думе вообще могло бы отказаться от рассмотрения бюджета до внесения в проект соответствующих коррективов. “Подвесив” правительство путем отказа от рассмотрения бюджета, оппозиция достигла бы тактического успеха и еще и в том, что поставила бы неуязвимого доселе Черномырдина в зависимость от сроков думского голосования, заставила бы его считаться с собой по всем другим вопросам.

Дума не должна говорить ни “да”, ни “нет”, пока не закончатся выборы в субъектах федерации. Ей следует затянуть обсуждение на два месяца, до завершения региональных выборов, по итогам которых станет возможен альянс с обновленным Советом Федерации против политики Кремля. Это гарантирует оппозицию от антиконституционного переворота путем роспуска Думы и вручения ее полномочий верхней палате.

Однако сама проблема соглашения в Раздорах должна быть делегирована Думой не верхней палате, а законодательным собраниям регионов. Тогда к обсуждению была бы привлечена местная пресса, и люди дали бы реальный, не придуманный оплаченными социологами ответ: хотят они дробления России или не хотят, готовы платить принудительный налог на содержание режима в Грозном или нет. Это и есть мобилизация общественной поддержки оппозиции.

Это тем более важно, что объединенная оппозиция уже сегодня должна готовиться к весенней политической кампании. Кремлевская группировка, втайне, возможно, уже “приговорившая” Думу, боится новых парламентских выборов на фоне голодной и холодной зимы. Ведь на самом деле новый союз с верхней палатой даст НПСР шанс даже усилить свое представительство в Думе против нынешнего.

Если председателям думских комитетов, стреноживших оппозицию, эти выборы страшнее, чем Кремлю, то следующим шагом Думы станет объявление амнистии Яндарбиеву, Масхадову и Басаеву. После этого любые протесты против отделения Кавказа станут бессмысленны. Красные проиграют, так и не начав.

Ч. П.

СОЮЗ МОЛОДЫХ ПАТРИОТОВ

В конце ноября состоялось совещание представителей патриотических объединений молодежи, которое приняло обращение к сверстникам:

“Летом этого года мы стали свидетелями того, как нагло обманули граждан нашей страны. Запугав народ мнимой “красной опасностью”, те, кто безраздельно правил страной на протяжении последних пяти лет, сохранили свою власть и продолжают разрушать страну.

Россия превращается не просто в придаток “мировой экономической системы”, но и в свалку отходов ее деятельности.

Трагедия, которую переживает наше общество, — это и наша трагедия. Молодежь оказалась брошена на произвол судьбы, ее обманули. Обещая общество равных возможностей, власть для большинства молодых людей предоставила лишь одну возможность — выживать любыми способами, и многие выживают: юноши идут в бандиты, девушки — на панель.

Где же выход? Власть говорит, что у нее нет денег, чтобы поддержать молодежь, что государственный бюджет пуст. У этой власти не может не быть пустого бюджета, когда беззастенчиво расхищается национальное достояние, когда за рубеж утекают десятки миллиардов долларов. Пора понять: для того, чтобы добиться изменений к лучшему, необходима смена всего проводимого в стране политического и социально-экономического курса. Народно-патриотические силы сформулировали и выдвинули четкую программу выхода из кризиса. Это программа прорыва России в будущее, в котором будут сочетаться высокие технологии и индивидуальная активность граждан, сильная государственная власть и демократия, эффективная экономика и социальная справедливость. Без молодых такого общества не создать! Поэтому нам нужно создать мощное народно-патриотическое движение молодых, способное реально отстаивать права и интересы молодежи. Именно мы призваны сформировать социально значимые ориентиры в государственной молодежной политике.

Наше движение станет той созидательной силой и социальной опорой для российской молодежи, которой так не хватает в стране сейчас.

Призываем всех, кому небезразлично будущее Отечества, кто разделяет наши идеалы и устремления, активно включиться в работу по созданию Народно-патриотического союза молодежи”.

Телефон Оргкомитета: 298-55-65

ТЕЛЕГРАММА В ГАЗЕТУ “ЗАВТРА”

ТЕЛЕГРАММА В ГАЗЕТУ “ЗАВТРА”

Копии — Председателю Совета Федерации Строеву,

средствам массовой информации,

Орловскому комитету по высшей школе

и народному образованию

В городе Орле создалась напряженная обстановка в системе учебных заведений профтехобразования. Как депутату мне поступают многочисленные жалобы от учащихся и родителей 1-го, 2-го, 16-го и других училищ о том, что дети голодают. Причина — прекращение в текущем году питания из-за невыплаты денежной компенсации.

Участились случаи голодных обмороков во время занятий, вызываются бригады “скорой помощи”. Из-за отсутствия денежных средств ухудшается здоровье сотрудников училищ, нет денег на общественный транспорт, семьи остаются без средств к существованию.

Коллективы находятся в предзабастовочном состоянии. Общая задолженность госбюджета Орловской области составляет более десяти миллиардов рублей. Вторично обращаюсь к вам с просьбой рассмотреть сложившуюся ситуацию и принять все меры для устранения социальной напряженности!

Алексей ЗОТИКОВ, депутат Госдумы

г. Орел

НАШИ В ЧЕЧНЕ: КОМБАТЫ Борис Карпов

Сейчас уже не гремят бои в горах и на равнинах Чечни, война ненадолго закончалась. Российская государственность, ведомая предателями, потерпела сокрушительное поражение и откатывается на север, занимая оборонительные рубежи в Ставропольском и Краснодарском краях. Но воевавшие в Чечне русские войска не разбиты — они отступают, в очередной раз преданные политическим руководством своей страны. От солдата до генерала — все они испытывают горечь и боль. Мы видим свой долг в том, чтобы рассказать, как эти люди воевали, как жили и как умирали. Мы пытаемся перекрыть истеричное тявканье “коллег”, обливающих ветеранов Чечни грязью и ложью, и угодливо славящих продажных “миротворцев”. Мы хотим напомнить прошедшим дорогами Чечни солдатам, комбатам да и генералам, что это они — “соль земли русской”, и на них, а не на “политических лидеров”, ненавидимых нашим народом, надеется погибающая Родина.

Александр БОРОДАЙ

От заголовка “Батяня-комбат” я отказался по причине шлягерной заезженности этой любэшной песенки. Поп-артист Расторгуев, облаченный в ладно скроенные галифе, благое, в общем-то, дело сделал, на всю Россию громко спев про “Е-комбата”, который не прятался за спины ребят, в какофонии нынешнего “металла” и попсы воздвиг образ сильного и правильного военного. Собирательно-обобщенный портрет нашего командира батальона, повоевавшего в Чечне, не хотелось бы писать лозунгово-плакатно на фоне залпов батарей. К тому же многие наши комбаты и сами сочиняют и поют песни про войну и легко отличат эстрадно-сценические шумовые эффекты от всамделишной орудийной канонады. Да, приходилось наблюдать за боевой работой комбатов под шум боя, слышать команды: “Батарея, огонь!” и “Батальон, вперед!”. Дожидались передыха, и когда остывали автоматы, “шайтан-трубы” станковых гранатометов и минометы, когда был принят доклад о наличии людей, мы садились в палатке, землянке, в затишке под кустиком и беседовали “за жизнь”…

1. Комбат-1 (Гудермес)

В шестнадцать ноль-ноль комбригу позвонил из Ханкалы генерал:

— Ты там разберись со своими офицерами — мне докладывают, что у тебя уже комбаты с фонарями ходят. Там у тебя что, по пьянке мордобоем занимаются?!

Подполковник опешил, но, слава Богу, тут же сообразил, о ком и о чем идет речь.

— Да этот комбат был ранен и контужен в бою! Нам здесь пьянствовать некогда! Вам, товарищ генерал, кто чепухи наплел? Вот ему бы я фонарь поставил — за клевету на боевых офицеров!

— Ну ладно, не кипятись, — успокоил генерал, — ошиблись, значит.

В другое время, в другом месте над такой “дезой”-поклепом просто бы посмеялись, но тогда, в декабрьском Гудермесе, когда обстановка была накалена до предела, у многих чесались кулаки — так хотелось поставить заслуженный фингал под глазом зоркому наблюдателю из вышестоящего штаба. Мужики матерились в адрес вруна-стукача очень зло, но скоро угомонились, занявшись боевой работой. Я же, пристально наблюдая за этой денной и нощной работой, все чаще выделял среди офицеров санкт-петербургской бригады рослого подполковника, чем-то похожего на популярного актера Георгия Буркова. С этим офицером, Сергеем Валентиновичем, чаще всего советовались комбриг и генерал из вышестоящего штаба, ему доставались самые сложные задачи в ходе боевых операций, он не только руководил действиями своего батальона, но и лично возглавлял одну из штурмовых групп, которые выбивали моджахедов из городских кварталов. Комбат-1 первым появлялся утром у штаба — в белом маскхалате, с автоматом и радиостанцией, напружиненный и сильный, немногословно-деловой и строгий. После операции он последним снимал мокрый посеревший балахон, а радиостанцию не выключал, только просил заменить севший аккумулятор, чтобы не потерять нить-узду управления своим повоевавшим, пораненным, уставшим, но не сдающимся батальоном; интересовался, куда отправили раненых, распоряжался о горячем ужине для солдат, о ремонте потрепанных бэтээров, давал указания ротным. Не входило в мои планы писать об этом офицере — в те дни только и забот было в бригаде, чтобы вызволить из блокады наших ребят, остающихся в гудермесской комендатуре. Тяжелая, гнетущая обстановка не располагала к неспешным душевным беседам, каждый был комком нервов. Но с комбатом-1 мы все ж познакомились поближе…

В бригаду прилетел генерал из Ханкалы, туман не выпустил “вертушки” обратно, и мне пришлось уступить старшему по званию единственную гостевую койку в командирской комнатке какого-то сельхоз-объекта, где устояли кирпичные стены и даже стекла не все еще были выбиты. Сам же отправился ночевать в комбатовскую землянку, где пожалел лишь о том, что с первого дня не обосновался в этой тепло-радушной тесноте. Комбат-1 обустроился капитально, понимая, что здесь придется зимовать: землянка глубокая, сухая и теплая. И вместительная ровно настолько, чтобы можно было проводить с офицерами батальона и совещания, и редкие застолья по случаю. В тот день как раз и выпал такой случай — прилетевший генерал вручил группе отличившихся кавказские кресты — знаки “За отличие в службе”. Серьезные награды полагалось обмыть в солдатской кружке, что и было сделано чинно и благородно. В комбатовской землянке за большим дружным столом, в тесноте да не в обиде, собралось десятка полтора фронтовиков этого батальона да двое офицеров-омоновцев, волею обстоятельств оказавшихся в оперативной бригаде внутренних войск. За ужином выпита была самая малость — одна на всех литровая бутылка германской водки с кавказской фамилией ASLANOW на этикетке разливалась по кружкам так, чтоб хватило на четыре тоста. Все чин-чинарем. Да и не могло быть иначе, если во главе стола — комбат-1. Кстати, и свой рубиновый крест, полученный еще месяц назад, он обмыл и привинтил на камуфляж только сегодня, вместе с подчиненными — раньше не хотел, поскольку считал, что его офицеры и прапорщики такой награды достойны были в неменьшей степени. Он верховенствовал по праву: по возрасту и опыту, по должности и званию, по уважению и авторитету. Недолгий наш ужин завершил еще одним неназойливым напоминанием-инструктажем.

Батальон отдыхал после сегодняшнего боя перед завтрашним: уставшие вусмерть бойцы храпели, постанывали и что-то вскрикивали во сне среди развешенных для просушки маскхалатов, разгрузников, тельников, рукавиц, в черной тесноте своей фронтовой “казармы” — то ли бывшего склада, то ли гаража, заполненного от земляного пола до ветхой крыши испарениями потных тел и влажной солдатской одежды и обувки, запахами ружейного масла и пороховой гари. Несколько бойцов не спали, и комбат не стал их ругать — они все крутили и крутили до затмения своей душевной боли хрипловатый раздрызганный магнитофон, из которого под гитару пел их друг Мишка Рогозин, убитый сегодня. Вчера еще балагур-неунывака отправлен уже домой “грузом-200”. Мы с комбатом присели в каптерке, выкурили с мальчишками еще по одной сигарете, помолчали…

Пора было на боковую. Оглядываю “спальню” комбата, где вместо гобеленов красуются плакаты с правильными девизами. Над койкой командира: “В жизни есть две ценности — русская женщина и автомат Калашникова”. Четко и недвусмысленно — и то, и другое создания совершенные и могут сразить наповал. “Если не знаешь, что делать, — делай шаг вперед!” — это над замполитовской лежанкой. И еще несколько афоризмов — для всех: “Воин! Не забывай, что женщины в большинстве своем отдают предпочтение тем, кто умеет добиваться успеха. Воин! Множь свои ратные успехи, не останавливайся на достигнутом!”, “Кроме мишени, у воина должны быть и другие цели”, “Душу — Богу, сердце — даме, жизнь — Отечеству, а честь — никому!”

Стали разоблачаться перед сном. Я увидел, что плечо комбата залеплено лоскутами пластыря, а его ватная куртка, летний камуфляж и тельник — как решето.

“Это что, осколками?!” “Да, еще когда первый раз пытались к комендатуре прорваться… Ничего страшного, так — мелочь, хорошо, что по башке не сильно досталось”. Комбат поднял руку, ощупывая припухшее подглазье и висок. Ссадины от мелких осколков уже подживали, синяк, расплывшийся в пол-лица, из фиолетового становился желтым…

Вспомнили с комбатом сегодняшнее телефонное объяснение по поводу этого фингала. “Да ну их в … — унял мое негодование подполковник, — сявки эти не стоят того, чтоб о них говорить. Наплевать и забыть! Давайте лучше поспим, а то ведь завтра работать”.

Назавтра он повел свой батальон в бой, и однополчане, осажденные в гудермесской комендатуре, были освобождены…

* * *

Из офицеров с большими звездами комбат, если успел вырасти до майора или подполковника, — последний, кто делит со своим солдатом и окоп, и миску каши, и последний цинк патронов. Комбатам, наряду с их достаточной жизненной умудренностью, солидностью должности, масштабом выполняемых задач, еще в полной мере свойственны и нерастраченное лейтенантское бурливое озорство, и готовность ротного командира подняться в атаку первым и по-молодецки взять на себя ношу поболе других. В Чечне всякое случалось. К примеру, лейтенант-первогодок не может запустить заглохшую БМП: “ЗИЛ знаю, БТР знаю, а “бээмпэшку” — не очень, только раз в училище водил!” Рядом ротный, вчерашний конвойник, вертит в руках трофей — то ли советский “Фагот”, то ли американский “стингер” бандиты оставили. Полковые специалисты далеко, а комбат — вот он, рядом, такой же грязный и взмыленный после боя, так же на брюхе поползал. Во всем разберется, все точки над “i” расставит.

На комбатовском уровне проходит тот рубеж, где мужество и отвага достигают высших пределов в своем изначальном романтическом смысле, истинном боевом качестве, в кристальной чистоте. Командиры полков, бригад и дивизий пусть не обижаются — многие из них по праву носят свои медали “За отвагу” и ордена Мужества. Но на широком размахе их действий проявляются уже другие нужные военному человеку качества — тактическая и стратегическая прозорливость и инициатива, способность аккумулировать и анализировать разноречивые данные. И умение распорядиться своими батальонами, командовать своими комбатами. Несомненной для этих категорий становится и оглядка: налево, направо, в тыл, и наверх — не на Бога, на начальство. Оглядка расчетливо-трезвая, по-командирски грамотная, но иногда и сугубо лично охранительная, когда не интересы дела в фокусе, не жизни людей, а свое кресло и то, что в нем уютно помещается.

2. Пересменка

на Лысой горе (Бамут)

Раненого накануне начальника штаба батальона (семь ранений и контузий за Чечню!) увезли в госпиталь. На Лысой горе у Бамута было тридцать семь бойцов, фельдшер Людмила Михайловна и два корреспондента с фотоаппаратом и диктофоном. Невеликое войско в окружении лесных “духов”. Если бы не комбат. “Комбат будет с нами! Комбат остается!” — Эти короткие слова-инъекции, передаваемые полушепотом, на всех подействовали вдохновляюще. Владимир Николаевич обошел кольцо окопов, заглянул в каждую стрелковую ячейку и землянку. Когда на высотку были подняты привезенные боеприпасы, продукты, вода, подполковник сказал словами фронтовой песни: “Пусть солдаты немного поспят”. А уж потом пошла неспешная, но кропотливая подготовка к ночному бою, хотя никто не мог сказать наверняка — будет он или нет. Саперы ставили мины, расчет малой артиллерии — 82-мм миномета — оборудовал основную и запасную позиции, проверял боеприпасы, солдаты углубляли окопы и укрепляли брустверы. Комбат нарезал секторы ведения огня “агээсникам”, велел протереть ссыпанные в ящик пулеметные патроны: “Под дождем намокли, от налипшей земли и ржавчинки может заклинить. Это кажется, что подвезли много, а вот этой горстки как раз может и не хватить”. И уже не бойцам, а нам, вполголоса: “Не дай-то Бог…”

“Духов” той ночью отбили. Уже на рассвете, когда на крик: “Аллах акбар!” была выпущена последняя автоматная очередь и я уселся на дне окопа, вытянув уставшие ноги (всю ночь на полусогнутых), и закрыл глаза, расслабившись в наступившей тишине, кто-то об меня все ж-таки запнулся. То был комбат, решивший после боя обойти кольцо окопов, чтобы еще и еще раз поглядеть-проверить своих бойцов. “А, это вы, — Владимир Николаевич был еще возбужденно-энергичен, — ну как, все нормально?” — “Порядок, командир!” — Я не скрывал своего удовлетворения исходом боя, в котором с нашей стороны было лишь двое легкораненных, что по тогдашним бамутским меркам считалось вполне терпимым…

* * *

Начальник штаба батальона, капитан по имени Вячеслав, наверняка станет комбатом — какие наши годы! (Пусть только поскорее выздоравливает после ранения на Лысой горе.) Познакомиться нам не вышло, но, судя по отзывам сослуживцев, офицер этот не только боевой, прошедший огни и воды, но и думающий, грамотный, о каких говорят — перспективный.

Батальон — такое подразделение, что командиру не справиться без толковых замов, которым можно довериться “от” и “до”. Через сутки после боя на Лысой случилось еще более крутое дело в самом Бамуте. Ротный старлей, действовавший за комбата, был ранен в начале боя. Вертелся несколько суток как белка в колесе, но… Кроме него в боевых порядках батальона не осталось ни одного офицера. Ситуация!

Прежде уже приходилось рассказывать о том, как вели в бой батальоны начальники штабов, замполиты, то есть замы по РЛС, даже училищные преподаватели. Если несли они ту ношу достойно, то со временем их стали привычно называть комбатами, причем и подчиненные, и начальство. Были, хотя и реже, другие примеры, когда временщики не удостаивались столь высокого звания, именно звания — “комбат”. Высокое это звание…

3. Борода и Азиат

(Ножай-Юрт)

Несколько офицеров-”афганцев” в разное время и в разных районах Чечни настойчиво повторяли мне одно и то же — офицеры подразделений должны находиться на войне со своими солдатами от звонка до звонка. В Афгане два года с перерывом на очередной отпуск были нормой. В Чечне поначалу установили 45-суточный срок, вне зависимости от должностей и званий. Эти вредные издержки войны в собственной стране, где домашний очаг для многих совсем рядом и кавказский поход стал “спецкомандировкой”, не то чтоб расхолодили офицеров, но заставляли их считать дни до пересменки, раздирая сердце между семьей и подразделением. А у солдат-то замены не было! Из месяца в месяц в боевых порядках офицеров становилось все меньше и меньше: многие оставались на зимних квартирах после ранения, контузии, для реабилитации, по семейным обстоятельствам, написав рапорт о переводе в другое ведомство, об увольнении под разными предлогами и т. д. и т. п.

Вообще афганский опыт внедрялся в повседневную жизнь как бы неофициально, исподволь. Носителями его, бесценного, являются сегодня как раз комбаты, бывшие “за речкой” взводными и ротными (а кое-кто и там, и здесь батальонами командовал, не поднявшись в должности по причине перестроечных пертурбаций, сокращений, перевода из армейского или пограничного ведомств в наше или бегства из ближнего зарубежья).

Они, эти многомудрые воины-интернационалисты, даже и не воробьи стреляные, а настоящие орлы. Со своими рожденными в окопах навыками, непонятными для многих причудами, с небезосновательными амбициями, но главное — с умением и желанием воевать, с пониманием главной своей обязанности — не потерять солдат. У них неподражаемое огневое мастерство, умение стрелять изо всего не только стоя, лежа и с колена, но и другими способами, у них своеобразные воззрения на фортификационную науку, нетрадиционные методы обучения и воспитания личного состава.

Один такой, по прозвищу Борода, называл бойцов своего зеленого во всех смыслах батальона справедливо-ласкательно муравьями и заставлял зарываться в землю как можно глубже. Однажды застукал далеко не сладкую парочку с водкой и украденной со склада тушенкой. Надел на прохиндеев наручники и повесил им на грудь таблички: “Я пропил солдатскую совесть” — одному, и “Я воровал из солдатского котла” — второму. Получил тот комбат от генерала нагоняй за незаконные карательные меры, спасибо, что уголовное дело не открыли, спасло комбата только военное время, но большинство — от солдата до других генералов, с кем вспоминали мы тот курьез, были на стороне Бороды. Это как раз тот случай, когда реальная житуха, тем паче фронтовая, не вписывается в прокрустово ложе уставов… Тот Борода ни в какую не хотел вести в бой свой необстрелянный, наспех сформированный батальон. Все приговаривал: “Вот научу своих муравьев кой-чему, тогда пожалуйста — любую высоту возьмем”. Но задачи ставились, прежде всего исходя из обстановки, качество “людского материала” редко брали в расчет: “Ну где взять других солдат?!” Невыполнимые задачи выполнялись…

Еще один комбат-”афганец”, Азиат, словно подарок судьбы для внутренних войск. На Дальнем Востоке командовал армейской ротой поддержки погранвойск, а в Афганистане его батальон занимался и проводкой колонн, и охраной объектов, и блокпосты, вроде нынешних, выставлял. Как говорит сам Валерий Степанович — “творческий” был батальон. Подчинялся напрямую командующему 40-й армией генерал-лейтенанту Б.Громову. Командарм утверждал решения комбата, и у того были развязаны руки в ходе “боевых”.

На одной из высоток на границе Чечни и Дагестана Азиат уступил нам для ночлега свою палатку. “А сам где спать будешь?” — “Боюсь, сегодня поспать не получится, что-то “духи” зашевелились, буду своих пацанов всю ночь теребить”. Мы поужинали, послушали комбатовские песни, а потом до утра сквозь сон доносились его переговоры с Беркутом, 21-м, и другими высотками, где несли службу его матерые лейтенанты — Хохол, Боевик, Француз, которые если не во всем, то во многом хотели походить на своего комбата.

А назавтра в штабе кто-то походя бросил: “Артист этот Азиат, рисовки много, нагнетает обстановку…”

Спорить не стали. Тем более, что “артист” — вовсе не обидный ярлык, если учесть, что этот подполковник действительно работал в филармонии и теперь не гнушается петь со сцены солдатского клуба. А разве рисовка это, если русский офицер, далеко не ветеранского еще возраста, надевает по праздникам парадный мундир, на котором аж пять орденов, заработанных отнюдь не в кабинетах? А что до нагнетания обстановки, то тормошил он своих подчиненных совсем не случайно — он, в отличие от других, видел, как в Афгане моджахеды вырезали целые блокпосты и жгли из засад колонны, и отлично понимал, что недавний захват в плен целого взвода под чеченским селом Шуани (а это ведь совсем рядышком) — дело рук таких же непримиримых и коварных “духов”. Он вовсе не нагнетал обстановку — он просто хотел вернуться домой живым и привезти живыми своих пацанов…

* * *

Некоторые из нынешних комбатов по возрасту никак не тянут на солдатского “батяню”. Для бойцов они, скорее, старшие братья, не достигшие и тридцати лет капитаны и майоры. Есть и зрелые мужики, уже за сорок, подполковники. С благодарностью и уважением вспоминаю Виктора Михайловича и Александра Дмитриевича из софринской бригады, Александра Ивановича из Костромы, Евгения Николаевича из ОДОНа, еще одного Александра Дмитриевича — из Иванова… За их плечами, действительно, Россия, Москва и Арбат. Но еще и Волга, и Урал, и Сибирь… И Кавказ, кстати, тоже…

Воевали они достойно и служить продолжают честно, несмотря на все нынешние невзгоды и передряги. И песенку, в которой “огонь, огонь, огонь… агония-я-а-а…”, воспринимают именно как музычку с приставкой “поп”… Прав артист Расторгуев — на войне все серьезней, чем в кино. И комбаты — мужики поинтересней, посильней, чем в самом крутом шлягере.

Полковник Борис КАРПОВ

ДЕРЖАТЬ УДАР Михаил Савицкий, народный художник СССР

— Михаил Андреевич, вы — художник: человек, умеющий видеть зорче других, способный проникнуть в суть событий, в том числе и социальных, политических, на ваш взгляд, почему “демократические” силы на Западе, этот транснациональный кагал, так боятся белорусского референдума? Народное голосование, выбор, сделанный народом — ведь это же высшее воплощение демократии.

— Референдум пытаются свести к тому, что Лукашенко, мол, хочет что-то навязать народу. Все замыкают на личных претензиях, “прихотях” президента. Скрывая от общественного сознания, от людей Беларуси, что этот референдум качественно отличается от подобных мероприятий на Западе, о которых ливийский лидер Муаммар Каддафи сказал: “Референдум — лучший способ обмануть собственный народ”. Таков западный тип референдума. И нам хотели бы навязать именно западную модель. Однако в Беларуси референдум проводится по принципу веча, когда принципиально важные вопросы о том, какой строй общества должен у нас быть, как должна формироваться структура государства, призван решить народ. Сам! Отменить референдум в Беларуси, как это требовали на Западе, значит, — заткнуть рот белорусскому народу.

Вопрос о референдуме переворачивают так, что Лукашенко хочет стать диктатором. Не получает он по новой Конституции диктаторских полномочий! Дело в другом. Референдум может укрепить властные полномочия в руках той ветви власти, которая более других стремится к интеграции с Россией.

— Мне представляется, что и Запад, и официальную Москву пугают не только конкретные инициативы Александра Лукашенко (в частности интеграционные). Пугает сам по себе прецедент прямого обращения главы государства к народу. “Новый мировой порядок”, утверждающийся все более наглядно и жестоко, основывается на принципе противоположном — сговоре элит. Лукашенко возвращает народу статус политически правоспособного лица. Вот почему белорусский референдум (в отличие от недавно проведенного казахстанского) подвергается такой ожесточенной критике.

— В том-то и дело, что референдум в Казахстане проходил по западному образцу. Есть властитель — он запрашивает еще большие полномочия у народа и получает их. Но дистанция между властителем, который отстаивает одни интересы, и народом, имеющим другие интересы, увеличивается. “Ради Бога, мы за такой референдум”, — говорят на Западе. Здесь же, в Беларуси, референдум укрепляет в сознании человека убеждение, что государство выражает его интересы.

…Другое дело, что Лукашенко, в силу неопытности в политических играх, растерял многие козыри, полученные еще в результате референдума 95-го года. Если бы тогда президент не делал ошибок (а он допустил их немало), в новом референдуме не было бы необходимости.

— Какие ошибки?

— Лукашенко мог бы уже тогда получить большие властные полномочия. Старый состав Верховного Совета уже закончил работу, новый еще не был избран. Эту ситуацию можно было умело использовать. Но вместо того чтобы предпринимать конкретные шаги в экономике и в идеологии, Лукашенко поддался на мелкие провокации оппозиции. Позволил вовлечь себя в их политическую игру. В ней его всегда переиграют, потому что он один, а против него — 856.

— Это конкретное или магическое число?

— Число условное. Против него толпа. Он фактически снизил уровень первого лица в государстве, споря с теми, с кем ему и спорить-то не следовало бы, а нужно было власть употребить, или заставить их держаться на расстоянии. Лукашенко немало сделал, чтобы превратить в политическую фигуру того же Позняка. После референдума 95-го года Позняк превратился в абсолютный ноль, он был никто, “поручик Киже”. Но ввязавшись в спор с Позняком, Лукашенко тем самым поднял его в общественном мнении. “А, раз Моська на президента залаяла и тот заметил ее, значит, она сильна!”

Были, насколько я могу судить, ошибки и в отношении средств массовой информации. Многие редакторы газет, назначенные президентом, на деле проводят антипрезидентскую политику. И кадровые ошибки в самой системе власти! Многие люди, которые были обязаны Лукашенко своим возвышением и должны были бы работать на него, перебежали на сторону оппонентов и стали поливать его грязью.

— Я думаю, отсутствие достаточного числа квалифицированных и надежных помощников и заставляет Лукашенко самому ввязываться в бой с политической мелюзгой. Тут не столько ошибка, сколько беда президента. Он поистине человек из народа, вознесенный народом на высший пост в государстве поверх, в обход кланов и элит. Эти кланы — управленцы, финансисты высшего и среднего уровня — не могут служить опорой президенту. Он враждебен им как представитель иной, народной стихии. Поэтому Лукашенко так мучительно трудно формирует свою команду. Вся его сила, его опора — в народе.

— Лукашенко в какой-то мере оказался заложником собственной силы. С народом по каждому поводу советоваться не будешь. Сильный политик — прежде всего сильное окружение. Короля играет свита.

— Средненького, знаете ли, короля. По-моему, это счастье, что это в Беларуси есть яркий лидер, которого при всем желании не сможет сыграть целая сотня людей свиты. Да и так ли легко найти сотню профессионалов, столь же динамичных, столь же честных, столь же убежденных, как Лукашенко.

— А это его работа — искать. Не опираться на тех сомнительных людей, которые клянутся в личной преданности, зарабатывают очень неплохие деньги и перебегают в оппозицию. Его дело — искать людей и формировать государственную идеологию, которая сама станет привлекать приверженцев.

— А много ли квалифицированных управленцев, экономистов, политиков в Беларуси? Даже в Москве, которая до недавнего времени была одним из двух центров мировой политики и экономики, — их немного. Смотрите, и правительство, и оппозиция который год тасуют колоду одних и тех же людей.

— Людей достаточно, круг государственников довольно широк. Но над привлечением их надо работать. Опыт прикладного человековедения здесь необходим. Умение разбираться в людях для президента — более важно, чем знание, скажем, восьми языков, включая санскрит.

— Об этом говорилось еще в древней рукописи “Тайная тайных”, по которой обучали искусству управления государством московских царей.

— А Лукашенко здесь неофит. Он, действительно, пришел в политику как народный лидер. Но именно в этом не только сила, но и слабость.

— Ваш прогноз: что будет после референдума?

— Только бы после победы Лукашенко не поддался на провокации. А в отношении провокаций опыт у работающих здесь иностранных посольств огромнейший! Сейчас спровоцировали импичментом, завтра — еще чем-нибудь, но спровоцируют… Лукашенко очень хорошо держит удар, но он не знает одного правила политической драки, которое великолепно знал Сталин: чтобы ударить в ответ, иногда приходится ждать 20 лет. Так вот, надо ждать так, чтобы 20 лет сохранять власть. И ударить! Тогда это будет точно нанесенный удар.

ЭЛИТЫ ПРОТИВ НАРОДОВ Александр Казинцев

В Четверг 21 ноября по вечернему Минску — мимо громады Педагогического университета, мимо ярко освещенных окон Верховного Совета, мимо чернеющих в небе шпилей костела Святого Креста — промчался кортеж: три правительственных ЗИЛа со шлейфом иномарок. Слепя мигалками, оглушая воем сирен, на бешеной скорости вылетели на проспект Скорины. Толпы на остановках, скопившиеся, как всегда, в конце рабочего дня, тоскливо глядели вслед: движение приостановилось, троллейбусы завязли в мгновенно возникших заторах. Лишь небольшая, человек до двухсот, группа с плакатами и бело-красно-белыми флагами, затерявшаяся в сумраке посреди бескрайней площади Незалежнасцы, качнулась, загомонила, обсуждая прибытие делегации из Москвы.

Черномырдин с командой мчался, как на пожар. Но вызов оказался ложным. Лживым, как и все, что мировые агентства, посольства, резиденты передавали в те дни из Беларуси. Информационной блокады, отключения российских телеканалов — не было. Запрета на оппозиционную прессу — не было. А главное — не было бушующих толп, пришедших присягать на верность парламенту. Несколько сот человек — это максимум. В субботу, решающий день накануне референдума, собралось не более четырех десятков. В России такую тусовку постеснялись бы назвать митингом. Так, заурядный пикет.

Это больше, чем уточненная статистика. Характеристика ситуации, показывающая, что ни о каких прямых параллелях с российским черным октябрем 1993 года говорить не приходится (а ведь заговорили — охотно и едва ли не все: от белорусской оппозиции до нашей, от мировых правительств до эрэфовского).

Народ не вышел на площадь. Потому что его пригласили к избирательным урнам. В этом — коренное отличие белорусского ноября от российского октября. Тогда Ельцин, разгоняя парламент, не отважился пойти на выборы. И прямо нарушил волю народа, проголосовавшего на весеннем референдуме 93-го года (помните, пресловутое “да, да, нет, да”?) за сохранение всех ветвей власти. Ельцин обратился за помощью к танкам. Лукашенко — к избирателям.

Это лишь один уровень анализа — политический. Сравнивая нынешнюю осень в Минске с той, пропахшей соляркой и порохом, в Москве, нужно без обиняков завить: в политическом плане ситуации прямо противоположны.

А как же противостояние парламента и президента? Следует различать несколько уровней конституционного кризиса в Беларуси. Политические характеристики событий в Москве и Минске не совпадают, однако они имеют одну и ту же структурную природу. И в Беларуси, и в России приходилось выбирать между слабой властью парламента и сильной рукой президента.

Трагедия России в том, что наш “всенародный избранник”, начав с развала Союза, кончил (еще вопрос — остановится ли на этом?) сдачей Чечни, то есть фактическим развалом России. С последовательностью, достойной лучшего применения, Ельцин действует в ущерб национальным интересам. Такого страна не знала, может быть, с начала XVII века, когда, воспользовавшись смутой, российскую корону нацепил иудей.

Но значит ли это, что многоголосый и многоглаголевый парламент лучше защитит интересы государства, чем наделенный полнотой полномочий (и ответственностью) президент? В нашей ситуации, безусловно, да. Но только потому, что у нас ненормальная ситуация!

Поэтому в сентябре 93-го года все, кому дорога Россия, пришли защищать парламент. И это была не жалкая горсточка профессиональных протестантов, как в Минске, — а людская громада. Мы знали: Ельцин у власти — это полная гибель России. Кто сомневался тогда — может убедиться сегодня…

Однако именно нынешнее положение России должно бы убедить всех — только усилением власти, только предельной концентрацией власти, сосредоточением ее в одних руках можно попытаться вытащить Россию (в принципе любое постсоветское государство) из бездны. Разумеется, это должны быть не трясущиеся руки маразматика. И не веснушчатые ручонки рыжего регента…

Завтра (дай Бог!) к власти придет Зюганов — разве ему не потребуются чрезвычайные полномочия, чтобы мобилизовать, “уздой железной” поднять страну? Смешной вопрос! Кстати, двусмысленная позиция народно-патриотических сил в отношении поста президента, на мой взгляд, стала одной из причин неудачи лидера блока на летних выборах. Нелепо бороться за президентский пост, сомневаясь в необходимости его (а то и призывая вовсе упразднить, как настаивал один из влиятельных лидеров оппозиции В. Анпилов).

Пора признать: те российские оппозиционеры, которые выступают против сильной президентской власти, совершают детскую ошибку — переносят отношение к конкретной личности на важнейший институт государства. Те же российские оппозиционеры, которые, говоря о Беларуси, обвиняют Александра Лукашенко в желании диктаторских полномочий, проявляют чрезмерную корпоративную солидарность. То есть опять-таки совершают ошибку, хотя далеко не детскую.

Впрочем, все институты власти, взаимоотношения между ее ветвями — величины условные: время, место и люди придают им каждый раз новое значение, наполняют иным содержанием. Единственная безусловная реальность — народ. Демократия — власть народа, как бы ни опаскудили великое слово московские перевертыши! А опаскудили потому, что взяли на себя роль посредников между народом и властью, застолбили тепленькие местечки политических менял, выгодно конвертирующих народные устремления в валюту, недвижимость и прочие “общечеловеческие ценности”.

Я — за “прямую демократию”. За власть народа, не униженную, не разменянную, не истасканную сотней посредников-негодяев. Те, кто дни и ночи стоял у Дома Советов, знает: “прямая демократия” — не химера, не выдумка кабинетных романтиков. Она озаряла небритые, усталые лица людей, гревшихся вокруг тусклых костров у сумрачной громады осажденного Дома. Тогда она не воплотилась в конкретику власти. Начавшая оформляться политическая система была расстреляна из танковых орудий. Но она начала оформляться, приобретать реальные черты! Потому-то кремлевские властители и поспешили выкатить танки, чтобы навсегда похоронить мечту народа, волю народа непосредственно решать собственную судьбу.

Осенью 1993 года “прямая демократия” воплотила себя в работе Верховного Совета России. Опальный парламент, в силу ряда причин, оказался передаточным устройством, резонатором народной стихии. Осенью 1996 года “прямая демократия” определяла и направляла деятельность Александра Лукашенко. В этом — глубинный, сущностный уровень ситуации в Беларуси.

Как это часто бывает, враги президента лучше, чем приверженцы, выразили смысл его деятельности. “Мы являемся живыми свидетелями создаваемой в конце ХХ века в центре Европы модели общественного устройства, характерной для навсегда ушедших, казалось бы, эпох”, — провозглашает оппозиционная “Свабода” (22.11.1996). И тут же поясняет, что это за модель: “Режим личной власти с ярко выраженной охлократической окраской”.

Охлократия — власть толпы. Но тут же, себе противореча, газета выдает главное, что не дает покоя: Лукашенко создает не государство толпы — республику народа. “Лукашенко апеллирует к “народу”, — сквозь зубы признает “Свабода” и выплескивает на народ всю, видимо, долго копившуюся злобу, — т. е. к неполитическому спектру общества, к той части населения, которая находится за пределами собственно политического пространства, к людям, не имеющим представления о политике и механизмах функционирования политической системы”.

Над этими “непосвященными”, составляющими девять десятых населения любой страны, белорусская (“национальная”?) оппозиция глумится так, как обычно иноземные оккупанты глумятся над коренным народом. “Разве можно всерьез рассчитывать на то, что, скажем, заводской слесарь или сельский механизатор будет вникать в научные тонкости новых законов”, — презрительно бросает в оппозиционной “Народной воле” некий Геннадий Буравкин, родной брат П. Бунича, судя по фотографии (N 106, 1996 г.).

В том же номере — через всю страницу — заголовок беседы с членами Конституционного суда: “Принять Конституцию через референдум — это все равно, что поручить операцию санитарке”. Понятно, санитарка, так же, как заводской слесарь или сельский механизатор, — это быдло, унтерменши, гои, коим не дозволяется, не должно быть дозволено определять свою судьбу. Непонято другое — почему газета именует себя “Народной волей”? Она выражает волю “господскую”, “элитарную” — какую угодно, только не народную…

Не могу понять и того, какая же атмосфера установилась в элитарных кругах Беларуси, если господа Тышкевич и Пастухов, члены Конституционного суда, хранители Основного Закона государства, народа позволяют себе столь вызывающе демонстрировать пренебрежение к народу.

Хотя понять этих господ, в сущности, несложно. В запале борьбы белорусская оппозиция выбалтывает заветное: “Политическая элита, почувствовав угрозу своему существованию, объединилась против узурпации власти”. Так “Свабода” объясняет диковинный союз БНФ, либералов, коммунистов и аграриев. Вот и пружина истерической кампании против Лукашенко — элита почувствовала угрозу в союзе президента и народа, заключенном помимо нее, через ее голову.

Еще бы, пропадают доходы от посредничества между нижними этажами общества и его верхом, денежный и политический навар, который неукоснительно, как налог, собирали с людских надежд, нужд, слез. Есть от чего прийти в ярость. Тут впору забыть о различиях политических программ, о разном цвете знамени, о шелухе эмблем и символов. Можно наплевать на принципы, приличия и даже на благоразумную осторожность, демонстрируя изумленному обществу единство позиций столь разнородных сил.

Уникальность белорусской ситуации в том, что решительный жест народного лидера А. Лукашенко сорвал завесу с “тайного тайных” — закулисного сговора элит. И не только внутренних! Геополитическое положение Беларуси, ее важность в качестве единственного союзника России, форпоста восточного славянства на пути западной экспансии — все это обусловило вовлечение в кризис сил, куда более могущественных, чем белорусская оппозиция.

Не зря тусовка на площади Незалежносцы все надежды возлагала на “импичмент”, который-де “мировое сообщество” объявило Лукашенко (говоря проще — на иностранное вмешательство!). Не зря господа судьи апеллировали к “цивилизованному миру”: “Цивилизованный мир давно отказался от принятия законопроектов, в том числе Конституции, путем народного голосования. Допустить такое в наше время — значит, насмешить мир” (“Народная воля”, N 106, 1996 г.).

Самоубийственная откровенность! Только в одном покривили душой ненавистники собственного народа: народное волеизъявление грозило не насмешить — напугать “цивилизованный мир”. “Новый мировой порядок”, подавив геополитических противников, — СССР, соцлагерь, движение неприсоединения, еще не успел окончательно утвердить свое глобальное господство, сковать, как бетон, живую инициативу народов, политическую жизнь суверенных государств. “Бетон” жидкий — из него еще можно вырваться!

“Новый мировой порядок” — это диктат международных элит, утверждающих свое, оплаченное долларами и защищенное американскими ракетами право вместо права национальных государств, свой суверенитет вместо национальных суверенитетов. В офисах транснациональных компаний, на международных конференциях, в закрытых клубах и масонских ложах они определяют судьбы миллиардов людей, устанавливают цены, создают и урегулируют кризисы, бросают в бой чужие армии и запрещают им побеждать. И с каждой операции, с каждого витка кризиса, с каждой капли нефти или крови они получают баснословный доход. Сегодня они сильны настолько, что уже не считают нужным скрывать механизм своего господства под истлевшим за столетия флером “западной демократии”. Они все меньше нуждаются в этой, еще недавно основополагающей, ценности “свободного общества”. Не случайно в начале девяностых американский философ Ноам Хомски в своей знаменитой лекции “Демократия и власть” охарактеризовал ситуацию в современном мире как “сумерки демократии”.

Элиты всесильны — но до той поры, пока народы молчат, погруженные в политическую летаргию. Вот почему белорусский прецедент “прямой демократии” так опасен для мировых элит. Вот почему так важно было, выражаясь изящным языком конституционных судей, не допустить народного голосования.

Забота о точной дозировке властных прерогатив? О правах и свободах личности? Полноте! Одновременно с белорусским проводился референдум в Алжире. Там несколько лет назад прозападно ориентированные военные отменили результаты выборов, чтобы не допустить к власти исламистов, одержавших убедительную победу; теперь они пожелали придать режиму видимость легитимности. Казалось бы, вот классический случай нарушения принципов демократии. Однако референдум в Алжире проходит без единого замечания со стороны “мирового сообщества”. Все правильно: он лишь увеличит пропасть между властителями и подданными — деморализованными, поставленными на колени, способными разве что втихомолку проклинать власть. Тем легче будет Западу, играя на противоречиях верхов и низов, манипулировать теми и другими.

Референдум в Беларуси, пробуждающий политическую активность народа, — явление другого порядка. И мы увидели, как мировая закулиса реагировала на него. Были мобилизованы все теле- и радиоканалы, газеты всего мира повторяли ложь о произволе в Беларуси. Парламентарии Европы, Америки и — к несчастью! — России, премьеры и президенты, уподобясь уличным зевакам, на все лады вопили “пожар”! В надежде сбить порыв народной инициативы, похоронить референдум, а заодно инициировавшего его президента под обильной пеной фраз о согласии, гражданском мире, нулевом варианте и соблюдении прав человека.

Но мы видели и другое: люди шли на избирательные участки, как на праздник. Группами, по-соседски, весело переговариваясь.

“За кого голосовала? — переспросила, внимательно глядя на меня сквозь очки, седая, прямо держащаяся женщина. — Конечно, за Лукашенко. Я вижу, что он много делает для республики. И если бы у него было больше свободы, он бы сделал еще больше”. Представилась — Ольга Павловна Сергиевич, доцент. Помедлила, будто прислушиваясь к себе — говорить или не стоит — и сказала: “Знаете, я не голосовала за него на выборах. Думала, молодой, как-то он еще справится… Но на посту президента Лукашенко проявил организаторские способности, желание вникнуть в экономику, да во все сферы жизни. А главное, чувствуется, что у него не пустые слова, что он прислушивается к нуждам людей. Привлекает и его большая порядочность, неиспорченность”.

На избирательном участке в общежитии Лингвистического университета бойкая востроносая девчушка Маша из Мозыря призналась: “У Лукашенко есть огромная сила убеждения. Стараюсь не пропустить ни одного его выступления. В сердце что-то откликается…”

На избирательном участке в школе N 4 я встретил и. о. премьера Сергея Линга. Он пришел с супругой Майей Алексеевной по-семейному, без охраны. Заметив мое удивление, улыбнулся: “Я работаю 40 лет, за это время на меня не было ни одной жалобы. Мне нечего стыдиться или бояться. Зачем мне охрана?”

Приветливо глядя карими глазами, глава правительства серьезно и обстоятельно рассказывал о положении в белорусской экономике, о ее, хотя и скромных, успехах (рост реальных доходов населения опережает рост цен, наметилось оживление в промышленности). Слушая его, я подумал: а ведь мировая элита, пожалуй, не простит и этого — простоты, сердечности, открытости. Отгородившись от людей пуленепробиваемыми стеклами “мерседесов”, высокими стенами вилл, многотысячным штатом полиций и спецслужб, она не простит лидерам Беларуси их доступности и отзывчивости. Для международных заправил сама атмосфера человечности, установившаяся в Беларуси, непереносима!

Как бы то ни было, братский славянский народ сделал свой выбор. Подавляющим большинством — десять к одному — он поддержал президента.

За этот выбор придется расплачиваться — хозяева мира не прощают непокорных. Зная, что Лукашенко победит на референдуме, Запад не прислал ни одного официального наблюдателя, хотя приглашения были посланы шестнадцати наиболее авторитетным международным организациям. Не сумев сорвать голосование, мондиалисты наверняка будут ставить под сомнение его легитимность. Борьба мировых элит против народов — эта последняя глобальная битва — продолжается. Но Бог любит смелых. Поэтому верю — Беларусь победит.

* * *

На этой полосе на вопросы А. Казинцева отвечают известные люди республики

ИХ "САТАНИНСКИЙ ТУР" Иван Шимякин, народный писатель Беларуси

— Писатели, по слову Блока, — это нервы народа. С особой остротой чувствуют они происходящее в глубинах народного организма. Иван Семенович, как видится сегодняшняя ситуация в Беларуси с точки зрения писателя?

— Противостояние в Минске навязывалось экстремистами. Приведу вопиющий пример: часть писателей (они почему-то присвоили себе право говорить от имени всего союза) собрались для подписания резолюции против референдума. Полыхали страсти, и тут не выдержало сердце талантливого прозаика, старого фронтовика, партизана Александра Капустина. Он умер прямо на собрании. Но ораторы не обратили на это внимания — принялись голосовать “заяву”.

Никогда не думал, что в нашем писательском союзе повторится ситуация, которую я описал в повести “Сатанинский тур”: “Челноки” поехали на автобусе в Польшу, перед самой границей умирает человек. Что делать: заявить в милицию? Начнется разбирательство, не пустят за границу. И они решают завалить умершего шмотьем, и семь дней возят труп по Польше…

— Главное обвинение, предъявляемое А. Лукашенко, — что он, мол, желает присвоить себе чуть ли не диктаторские полномочия.

— Я читал президентский проект Конституции. Если сравнивать — у Ельцина прав больше. У Назарбаевва больше. Читал французскую Конституцию — и она дает больше прав президенту. О Соединенных Штатах я уж не говорю.

— Враждебность к Лукашенко парадоксальным образом объединила непримиримых противников — коммунистов и бэнээфовцев. Не приведет ли этот противоестественный союз к тому, что обе партии потеряют собственное лицо?

— Меня глубоко разочаровали руководители белорусских коммунистов. Мы хорошо знаем Новикова: был помощником у старой партноменклатуры. А теперь называет нас, пожилых людей, чуть ли не отребьем и призывает фактически избавиться от нас. С кем же он останется? Дошло до того, что коммунисты с бэнээфовцами вместе подписали заявление. Я воспитан по-старому: так нельзя, должны же быть у людей принципы!

НО БЕЛАРУС — НЕ ТРУС! Юрий Азаренок, кинорежисерр

— Юрий, ваш документальный фильм “Ненависть”, показанный по белорусскому телевидению накануне майского референдума 95-го года, произвел огромное впечатление. Некоторые политологи полагают, что вы, в известной мере, помогли тогда Александру Лукашенко победить. Я знаю, вы сейчас подготовили новую документальную ленту “Закулиса”. О чем она?

— В “Ненависти” я показал р е з у л ь т а т ы действия глубинных сил, борющихся против славянства. Фильм имел большой резонанс потому, что я осмелился вслух сказать о том, о чем до этого люди шептались на кухне. Об абсурдности ненависти, которую БНФ культивирует в обществе. О карикатурности лидеров фронта. И все-таки, оглядываясь назад, я вижу, что фильм получился несколько поверхностным. Я не сказал тогда о тайных механизмах и организациях, управляющих белорусской оппозицией. В новом фильме “Закулиса” я попытался поймать за рукав и вытащить на свет к у к л о в о д о в. Это удалось потому, что в Беларуси эти могущественные силы, предпочитающие действовать тайно, вынуждены были выйти из-за кулисы.

Вот кадры, запечатлевшие весенние беспорядки в Минске. Какие же люди вышли на улицы вместе? Фашисты из украинской УНА-УНСО — они переворачивают машины, закидывают камнями милиционеров, громят Минск. В одном строю с ними рафинированные политики, считающие себя элитой Беларуси. Мальчишки-студенты, задуренные, искалеченные националистической пропагандой. И на заднем плане — внимательно наблюдающие за погромом — иностранные дипломаты. Колоритнейшее сочетание! Вот она, белорусская смута, которую пыталась навязывать моей стране мировая закулиса!

Против нас поднялось “мировое сообщество”. Как против сербов два года назад. Сербы осмелились тогда сказать: мы хотим жить по своим законам, со своей идеей, на своей земле. Им этого не простили. Их пытались задушить экономической блокадой, сломить политическими санкциями, расстрелять ракетами, деморализовать при помощи самого страшного современного оружия — информационного. Нечто похожее мировая закулиса хочет проделать и с нами. За одно только желание жить по-своему. Вот что жестоко наказуемо в условиях “нового мирового порядка”.

Подумайте, белорусы решили провести референдум. По вопросам, никоим образом Америки не касающимся, — по какой конституции нам жить, продавать землю или не продавать, когда праздновать день независимости. И вдруг грубый окрик из госдепа! Заявление западноевропейских послов. Инспекционная поездка Л. Фишер из Совета Европы. Накануне референдума — вы видели это — журналисты со всего мира, как воронье, жаждущее трупов, слетелись в Минск. Хотели крови. Не получилось! Думали запугать. Не дождались! И не дождутся. Я белорус, я знаю мой народ и готов повторить всем: не запугаете!

РАНО КАРКАЮТ ВОРОНЫ… Эдуард Скобелев, политолог

— Эдуард Мартинович, я знаю, у вас была уникальная для советского человека возможность заглянуть за кулисы мировой политики. Долгое время вы работали за рубежом, представляя Беларусь в различных международных организациях, этих центрах силы сегодняшнего мира, бастионах “нового мирового порядка”. Скажите, чем объяснить истерическую — близкую к панике — реакцию Запада на внутренние (подчеркиваю — именно внутренние!) инициативы белорусского президента?

— Нынешний Запад, как и СССР вчера, задавлен интернационализмом. Запад настолько анестезирован, что практически не понимает собственных интересов, то есть национальных интересов, скажем, немцев, французов, шведов и т. д. И поворачивает против Лукашенко, потому что он оспорил догмы МВФ и собирается создавать свою модель реформирования. Но Запад не понимает, что этот человек пришел, чтобы не только спасти свой народ, но и дать шанс Западу. Говоря объективно. Ведь они уже задыхаются в собственных отходах, и развал мирового рынка на носу, и они будут беззащитны и нежизнеспособны.

В этих условиях Лукашенко, вынужденно ищущий оптимальные решения для Беларуси, ищет и для Запада: какая новая модель общественной организации даст нужный эффект? Ведь в этом все и дело: экономика начинается с моральной идеи. Мы уже приняли “рынок”, но мы не приняли и не примем его человеконенавистнической философии…

Запад зверски бюрократичен и самонадеян. Он и мысли не допускает, что кто-то там способен его подкорректировать. Он готов силой раздавить каждого, кто станет подавать советы, даже спасительные.

— К сожалению, и Россия, к которой так открыто, так доверчиво обратился А. Лукашенко с предложением братского союза, слишком часто занимает двусмысленную позицию по отношению к нему. Разумеется, речь об официальной Москве.

— Серость не терпит света. Ложь не выносит правды. В нынешних правящих кругах России Лукашенко боятся: своим демократизмом, своей честностью он срывает маски. А этого не прощают те, у кого за маской нет ничего.

Впрочем, раскаркались вороны рановато. Александр Лукашенко устоит.

"КОГДА РОССИЯ СЛАБА, МЫ ПЛАТИМ ЗА ЭТО ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ" Радован Караджич

В 20-х числах октября этого года группа русских литераторов принимала участие в Международном конгрессе писателей в Белграде. Благодаря содействию известного общественного деятеля, писателя, публициста, художника Д. Калаича состоялась встреча русской делегации с Р. Караджичем, сокращенную стенограмму которой мы и предлагаем вашему вниманию. С нашей стороны в беседе принимали участие С. Лыкошин, Л. Бородин, Ю. Лощиц, Э. Володин, Н. Ярцева.

Радован КАРАДЖИЧ. Я очень признателен вам за то, что у вас нашлись и время, и энергия, и храбрость выразить поддержку нам, Республике Сербской. Да, я знаю, что у вас в стране далеко не все благополучно, и тем более эта поддержка для нас драгоценна…

Сергей ЛЫКОШИН. Дорогой г-н Караджич, мы рады приветствовать вас от братьев-писателей России. Все эти годы вы являетесь для нас символом высокой славянской надежды, надежды православного мира.

Благодаря нашему другу Драгошу Калаичу мы здесь, в Пале. Наконец, пользуясь случаем, мы не только хотим засвидетельствовать вам свое почтение, но и заручиться вашей высокой поддержкой в культурных и политических инициативах, которые предлагает наша патриотическая общественность.

Хотелось бы, чтобы наша деятельность носила конкретный характер и реально помогла Республике Сербской в решении тех трудностей, которые сейчас существуют. Главным нам видится сотрудничество в информационной и культурной сферах, поддержка Республики Сербской в разработке общей идеологической программы сопротивления силам нового мирового порядка. Сейчас Россия находится в крайне невыгодных политико-экономических условиях, в том смысле, что режим, стоящий у власти, ориентирован антинационально и агрессивно разрушает устои духовной и православной жизни. Поэтому ваш высокий подвиг национального самоопределения сербов для нас является достойным примером и в политике, и нравственной жизни страны.

Р. КАРАДЖИЧ. Вы знаете, ведь накат на нас достигает такой силы, так много криков со всех сторон, осуждающих нас, что иногда невольно думаешь: а, может быть, мы и вправду ошибаемся, нет ли какого-нибудь особенного греха и за нами? И как в этот момент помогает поддержка, когда она приходит из Греции, от нашей сербской диаспоры, из России. Это придает нам силы.

Ведь “нет ничего тайного, что бы не стало явным”. Это касается и отношений между людьми, и между государствами. Например, планы Германии на полное разрушение Сербии до конца мая 1992 года активно, хотя и тайно, поддерживали Соединенные Штаты. Через четыре года это стало ясным для всех. Но мы не допустили осуществления этих планов. А если бы мы дрогнули тогда, то уже летом 92-го года произошел окончательный распад, вплоть до отделения Воеводины и Косово. Была бы маленькая Сербия в границах 1912 года. И еще, я думаю, что и война в Чечне тогда бы вспыхнула гораздо раньше, чем это случилось. Как это ни странно на первый взгляд, но мы приписываем себе, пусть это не кажется самонадеянным, как большую заслугу то, что мы задержали эту волну, что она не обрушилась на всю Сербию на четыре года раньше. Теперь Китай, Индия и другие понимают, что и у них может произойти то же самое — тот же распад, разделение на многие карликовые государства.

Вне всякого сомнения, именно это Запад хочет видеть и в России. Итак, мы создали Республику Сербскую, вынуждены были это сделать, чтобы защитить себя, свой народ, само наше существование. Надо сказать, что за последние четыре года произошли колоссальные изменения в психологии нашего народа. Ведь эта часть сербов, которая проживает в Боснии, — она особая. Больше всех, наверное, претерпев от турецкого владычества, боснийские сербы и больше всех приблизились к христианскому идеалу терпения и смирения. Но не перед врагами православной веры. Здесь они демонстрировали удивительную стойкость. Поэтому, когда Россия вела войну против Турции, всегда их поддерживали сербы, тоже восставая против турецкого владычества. Последнее — очень успешное — восстание против турок было в 1875-76 годах. Тогда были освобождены огромные территории. Босния приняла решение присоединиться к Сербии. Но потом, на Берлинском конгрессе, постановили: туркам уйти, а нас — под протекторат Австро-Венгрии.

Сейчас происходит нечто похожее. Разница только в том, что называют это не протекторатом, а защитой, и речь идет не об одной стране, а о Международном сообществе.

Леонид БОРОДИН. Во всем, что сейчас происходит на Балканах, так или иначе, принимала участие Россия, в ее нынешнем состоянии, с ее нынешним правительством. Мне бы хотелось услышать от вас, человека, представляющего страну, ставшую жертвой многих сил, — как вы оцениваете роль России в этом? То есть, что она сделала и что не сделала, что она могла сделать, а что не захотела?

Р. КАРАДЖИЧ. Сейчас такой момент, когда мы видим Россию почти бессильной. Это уже бывало в истории. Каждый раз, когда Россия оказывалась слабой, мы платили за это дорогой ценой.

Конечно, мы понимаем, что когда говорим о России, то всегда разделяем: вот здесь, на этой стороне — народ России, а здесь — правительство. И даже в рамках одного правительства: на одной стороне — Министерство иностранных дел, а на другой — Министерство по чрезвычайным ситуациям, которое хотело бы нам помочь. И Министерство обороны, которое тоже бы нам помогло, если бы могло. В России — и среди народа, и в правительстве — есть люди, которые нам больше помогали бы… А время, когда в Министерстве иностранных дел был Козырев — это было время поражения и для России, и для нас во многом. Здесь Россия очень много потеряла, поскольку Козырев пекся в основном о западных интересах в ущерб интересам России.

Как бы ни была сейчас слаба Россия, все равно — это не та степень слабости, которая обязывала Козырева или кого другого поступать таким образом, как он поступал. Можно сказать, что действия МИДа, которые так неприятно сказались на положении Сербии, были и самыми настоящими, по сути, антирусскими действиями, то есть направленными против интересов России.

Юрий ЛОЩИЦ. Г-н Караджич, вы как врач-психиатр знаете, что, когда человек находится в состоянии серьезной болезни, то никакое внушение не может на него подействовать, пока сам организм своими внутренними силами не выйдет из этого состояния.

Что касается России, я глубоко убежден, у нее есть свой совершенно особый исторический биоритм. Несколько раз на протяжении тысячи лет ее истории были сходные ситуации, когда эта болезнь доходила до предела, когда интервенты захватывали Кремль, когда горела столица, когда Гитлер подходил к самой Москве. Видимо, что-то есть в этом историческом биоритме целого громадного народа такое, что он болеет до конца и очень долго. И у меня есть ощущение, что эта болезнь еще какое-то время продлится, мы еще не дошли до настоящего кризиса, за которым следует перелом болезни: или выздоровление или смерть. Но до сих пор было так, что после этой болезни Россия вставала необыкновенно сильной… И в этом, может быть, и есть наш исторический оптимизм. Что бы вы сказали по этому поводу?

Р. КАРАДЖИЧ. У нашего народа есть одна пословица, глубоко христианская по своему смыслу, она звучит как совет или внушение родителей детям: в беде не унижайся, в счастье не возвышайся.

Вот, может быть, русские, да и сербы, должны быть немножко умереннее во всем. Это факт, что Запад всегда будет бояться России. Но Россия должна найти способ, чтобы снова стать сильной таким образом, чтобы Запад ее не боялся. Хотя проблема намного глубже, чем мы ее можем понять. Может быть, на Западе гораздо больше боялись Достоевского, чем Ленина. А если это так, то тут нет выхода, нет спасения. Россия не должна отречься от себя — от Достоевского, от своей души. Если Запад хочет, чтобы Россия стала мондиалистской страной, чтобы она потеряла своеобразие, саму свою сущность… то, пожалуй, две улицы в Москве еще можно превратить в этакое подобие “цивилизованного” рая. Но всю Россию — нет.

У нас в народе говорят: “где болезнь, там и лекарство”… Россия должна выздороветь изнутри, в русском духе есть еще скрытые силы, прежде всего я связываю это с Православием. Это и поможет ей излечиться. Еще я думаю, что другие православные страны упускают случай, чтобы выступить вместе. Исламские страны поддерживают друг друга. На Западе всегда бывает ведущая держава, на которую равняются, с которой считаются другие: это или Австро-Венгрия, или Франция, или Германия, а теперь Америка… И только православные страны разобщены, никогда не выступают совместно.

Россия никогда не должна забывать, что она великая держава. Она не смеет быть таким “силачом-придурком”, над которым все издеваются.

С. ЛЫКОШИН. У России есть информационные и политические центры сопротивления такому положению вещей. Некоторые находятся как бы за пределами собственной российской территории, после того как от России отделились и Украина, и Белоруссия. Ныне президент Белоруссии Лукашенко являет собой образец подлинно славянского противостояния натиску западных политиков и внутренних компрадоров. Тем самым он реально утверждает идеи всеславянского единства. Скажите, у вас были когда-нибудь встречи с Лукашенко?

Р. КАРАДЖИЧ. Нет, я никогда не встречался с президентом Лукашенко. А связывает наши биографии то, что и я, и он одновременно были награждены орденом Андрея Первозванного… Но я знаю, что Александр Лукашенко очень много делает для объединения России, объединения славянства.

С. ЛЫКОШИН. Позиция ваша в коренной своей основе очень сходна. В связи с этим приходит мысль: а может быть, центром возрождения России и Великой Сербии как раз станет периферия некогда великих государств? В Смутное время в России такой периферией стал Нижний Новгород, и сейчас это может быть одна из славянских территорий? Например, Белоруссия.

Р. КАРАДЖИЧ. Может быть… Но без возрождения в людях веры православной это — невозможно. Сколько несчастий и горя вынес наш народ из-за своей веры. 500 лет преследований и гонений. И мы подумали: если мы так страдаем из-за своей православной веры, то почему бы нам не стать настоящими православными. “Где болезнь, так и лекарство”. А теперь в наших школах преподается Закон Божий. И это, как показывают детские сочинения, самый любимый предмет. Ну что же, учимся быть настоящими православными, настоящими сербами. А то ведь дошло до того, что сербы изо всех сил старались не походить на сербов: они не писали кириллицей, стеснялись своих обычаев и так далее. Они таким образом думали смягчить хорватов и мусульман, сидеть тихо, не высовываясь, не дай Бог, не раздражать чем-нибудь их. Но, как выяснилось, это была ошибочная тактика. Она ничего не дала. А нужно совсем наоборот: быть таким, каков ты есть. Каждый народ интересен именно своим отличием от другого, будь то француз, или серб, или русский. А если это не так, то это уже не народ, это какая-то пластмасса. Роза должна пахнуть розой, никто не хочет, чтобы на лугу все цветы пахли одинаково. То же и народы… Такая однообразность, безликость, может быть, удобна для торговли, но для выживания нации — это пагубно.

Э. ВОЛОДИН. Вы знаете, я хочу поделиться своими наблюдениями. В 92-м году, когда я был здесь, мы у себя, в Москве, опубликовали переписку Козырева с одним его другом… Вы помните, “Дорогой Андрей” она называлась. Вот был уровень антинационального поведения. Но за четыре года происходит трансформация российской власти. Она не стала национальной, но она перестала использовать антинациональную фразеологию. Дальше. Был период, недавний, когда в “демократических” средствах массовой информации о сербах писали любую ложь и любую гадость. А сейчас? Я очень внимательно следил за их реакцией, когда вас с Младичем объявили военными преступниками, и заметил, что в самых антироссийских газетах не было попытки превратить вас в чудовищ, которых ищет Международный трибунал. Это тоже определенные симптомы: антинациональные силы в России боятся вести себя, как раньше. Мафия, которая руководит сегодня Россией, в настоящее время лихорадочно ищет пути удержаться на плаву. И опять-таки, с этой точки зрения рассматривая пощечину, которую Россия получила в Чечне, я могу сказать так: происходит любопытная вещь. Пресса и телевидение говорят, что чеченцы выиграли войну, а в народном сознании и народной психологии это оставляет примерно ту же загрузку, как проигрыш в 1904 году войны с Японией. И, может быть, это тоже один из факторов укрепления русского духа.

Р. КАРАДЖИЧ. Я верю, что не может случиться, чтобы Россия погибла — она возродится. Но большая проблема — это те русские, которые остались вне границ России. Их судьба похожа на нашу судьбу. И когда у вас проходил Конгресс русских общин, я ожидал, что они будут делать то же самое, что и мы. Ведь границы между бывшими республиками нарезаны произвольно, так же, как и у нас. Но Хорватии, тем не менее, не забыли отдать все приморье. Глубоко обдуманная политика…

Э. ВОЛОДИН. Вы знаете, и тут есть изменения. Мы с Сергеем Лыкошиным два года ездим в Северный Казахстан. Еще в прошлом году русские там говорили: плевать на все, надо уезжать. Сейчас мы с ними встречались — уже не то. Они укрепились, экономические рычаги взяли в свои руки и имеют возможность политически на что-то влиять. И они нам в этом году сказали: это наша земля, отсюда мы никуда не уедем. И никакой автономии создавать не будем. Потому что наша граница в Афганистане.

Н. ЯРЦЕВА. Дорогой г-н Караджич, мы восхищаемся вами. Если бы у России был такой симпатичный, отважный, такой яркий, красивый лидер…

Р. КАРАДЖИЧ. Ну-ну, спросите у мусульман, какой я красивый, симпатичный…

Н. ЯРЦЕВА. А вам не страшно? Ведь весь мир ополчился против маленькой Республики Сербской. У вас нет чувства безнадежности?

Р. КАРАДЖИЧ. Нет. Никакими силами личной власти, ни диктатурой, ни магией, ничем я не мог сдержать порыв полутора миллионов боснийских сербов. Они остались на поле битвы и боролись. С одной стороны, против нас был весь мир. А с другой — полтора миллиона сербов, которые думают, как я. И я думаю, как они. И здесь никакой дилеммы не было. Я совершенно спокоен, потому что знаю, кто прав. Правы те люди, которые 500 лет живут под турками, страдают, воюют и не сдаются. Я — верующий человек и я понял, в чем состоит мой долг. А какой будет исход, я не знаю. Но цель у нас есть, и я сделаю все, чтобы она осуществилась. Наша вера помогает нам. Не было бы никакого подвига, если бы мы знали наверняка, что нас ожидает непременно успех. Но мы в него верим. Хотя нас все уверяли в том, что мы должны обязательно пропасть. Все уверяли: и враги, и друзья. Иногда мне кажется, что наш народ похож на того героя русских сказок, который идет к цели, а перед ним — то огонь, то пропасть, то горы, то леса непроходимые, и нападают на него со всех сторон, а он идет прямо и наконец доходит до цели. Вот таков и наш сербский народ.

Н. ЯРЦЕВА. Скажите, а если путем давления на Милошевича и его правительство вас выдадут Международному суду, что вы предпримете? Скроетесь куда-нибудь?

Р. КАРАДЖИЧ. Нет, я живу здесь, с моим народом. Здесь со мной моя жена, моя дочь замужняя…

Н. ЯРЦЕВА. Но у вас есть охрана?

Р. КАРАДЖИЧ. Охрана работает. Но я не знаю, как они работают. Я просто вижу, что все в порядке. И я, и мои друзья все свои решения принимаем свободно, совершенно не обращая внимания ни на блокаду, ни на давление. Это Запад меня называет игроком. Да, я вижу их насквозь, все их крапленые карты. А они не знают, что мы поступаем так, потому что иначе поступать не можем. И благодарим Бога, что он нам дал такую судьбу.

Ю. ЛОЩИЦ. Господин Караджич, мы вам необыкновенно благодарны за то, что вы в очередной раз нашли время для этой встречи. Мы знаем все бремя ваших ежедневных забот и трудов и поэтому мы не смеем дольше вас сегодня задерживать. Но только в конце хотелось от нашего имени сказать, что, несмотря на то, что Босния и Сербия, и русские в России, в бывшем Советском Союзе, переживают такие тяжелые времена, весь славянский мир переживает даже, может быть, не просто тяжелые, а позорные для себя времена, самые позорные, но даже сегодня мы счастливы, что у всего славянства есть свои великие герои.

ДВЕ СТОРОНЫ ОДНОГО МЕДАЛИСТА ( За что президент Харватии Туджман удостоен награды “Маршал Жуков”? ) Людмила Александрова

5 ноября российский посол в Загребе вручил президенту Хорватии Ф. Туджману медаль “Маршал Жуков” с формулировкой “за активный вклад в Победу над фашизмом и по поводу столетия рождения Маршала”. В ответной речи Туджман сказал, что награду он “получает заслуженно”.

Однако есть и иная точка зрения относительно этих “заслуг”. Не касаясь сегодняшних “достижений” хорватского президента, обратимся к истории. 27 июня 41-го года, действительно, прозвучали первые выстрелы партизан на территории Хорватии. Но с той поры и до сентября 43-го, то есть до капитуляции Италии, партизанские отряды на хорватских территориях на 95 процентов состояли из сербов. Активно Хорватия подключилась к партизанскому движению лишь в последние годы Второй мировой войны. Об этом, в частности, напомнили недавно академик Игорь Шафаревич и доктор исторических наук Елена Гуськова, проводя пресс-конференцию по поводу упомянутого скандального награждения.

В то же время общеизвестно, что в этой войне из всех славянских народов Балкан только хорваты осознанно сражались против СССР, тогда как другие народы Югославии, воюя против фашизма, сдерживали на Балканах около 40 немецких, итальянских и других дивизий, которые могли бы быть брошены против Советской Армии. На стороне Германии в России и на Украине воевал усиленный 369-й пехотный полк хорватских легионеров, за свою жестокость прозванный в нашем народе “дьявольским полком”. И свой последний бой, свое существование легион закончил под Сталинградом. А из Загреба телеграфное агентство тогда сообщало: “Мы — в Независимом Хорватском Государстве, и горды, что принесли себя в жертву под Сталинградом. Эта гордость проистекает из сознания, что усташи являются единственными борцами против большевизма на территории Балкан.” Сам же период существования этого НГХ — 1941-45 годы — время создания этнически чистого государства и массовых убийств сербов усташами.

Что касается боевой биографии Ф. Туджмана, то она вообще не очень известна. Формально он был участником партизанского движения в последние годы. Однако вся его последующая биография говорит о том, что если он и исповедовал когда идеалы антифашизма, то в последующем их предал. Формировался как ярый националист, а став лидером Хорватии, с апреля 90-го года избрал своим лозунгом самый махровый национализм, свойственный фашизму. Туджманом овладела идея превосходства хорватской нации над другими, потому и правящая партия Хорватии, которую он возглавляет, проводит политику дискриминации граждан другой национальности, преследования по признаку религиозных убеждений, гонения на сербскую православную церковь, разжигания националистических настроений.

По отношению к сербам в последнее время совершались невиданные ранее преступления. Только с 91-го по 93-й годы было разрушено 70 православных сербских церквей, разграблены 94 церкви и 4 монастыря, разрушены 96 церковных зданий, 10 православных сербских кладбищ…

По данным Красного Креста Югославии, только к концу 91-го года было зарегистрировано более 250 тысяч беженцев из Хорватии — граждан сербской национальности.

У всех на памяти весна и осень 95-го года, когда из Западной Славонии и из Книнской Краины были изгнаны все сербы — около 300 тысяч человек. Колонны беженцев, покидавших Хорватию, жестоко расстреливались хорватской авиацией.

Вот почему весть о вручении Туджману медали “Георгий Жуков” оскорбила не только наших воинов-ветеранов, но и участников Второй мировой войны в Югославии. После этого святотатства в высокие ведомства Москвы было много звонков из Белграда: местные ветераны выразили готовность сдать награды, когда-то полученные от советского правительства за Победу над фашизмом в годы Второй мировой войны! Вот выдержки из сводного письма, переданного посольству Российской Федерации в Союзной Республике Югославия, которое подписали целый ряд обществ дружбы сербов с другими народами и несколько сербских и черногорских землячеств из Хорватии, Сербской Краины, Боснии и Герцеговины: “патриотические, антифашистские чувства сербского народа глубоко оскорблены фактом вручения медали “Маршал Жуков” президенту Хорватии Туджману. Столь же глубокую печаль испытывают по этому поводу сербы и за пределами Сербии. В молодости Туджман принимал участие в антифашистском движении, однако не следует забывать, что речь идет о лидере современного клирико-нацистского движения и президенте страны, в которой осуществляются цели и доводятся до конца дела, начатые фашистскими главарями Независимого государства Хорватского, сателлита гитлеровской Германии. В современной Хорватии происходит невиданный геноцид над сербским народом и массовое бегство сербского населения со своих коренных земель, оказавшихся после распада Югославии в составе новой Хорватии…

Кто же и почему так цинично девальвировал медаль “Маршал Жуков”? Патриотическая Сербия и русская общественность адресуют этот вопрос официальным властям Российской Федерации, президенту и правительству России. Они уже много раз унижали свой народ, а теперь унизили и всех братьев-сербов. Что может быть нелепее и трагичнее, чем такой фарс, который уже вошел в историю…

Вся деятельность Туджмана порочит идеалы демократии, гуманизма, и вручение медали “Георгий Жуков” человеку, поправшему идеи антифашизма, на практике осуществившему уничтожение целого народа, является актом, порочащим имя легендарного Маршала! Так считает и действующий в России Комитет “За права сербов”, председателем которого является Елена Гуськова. Он тоже принял заявление, где говорится: “Вручение президенту Республики Хорватия господину Ф. Туджману медали “Маршал Жуков” в связи с 50-летием Победы над фашизмом вызывает по меньшей мере недоумение своей непродуманностью. Награда вручена не по адресу. Это обстоятельство прежде всего ставит в двусмысленное положение официальные органы власти в России — правительство, МИД, Совет ветеранов и даже самого президента, от имени которого была вручена награда Туджману. В молодые годы Туджман действительно был участником партизанского движения. Однако прославился он именно своим отступничеством от идеалов молодости. Вся деятельность и сочинения господина Туджмана находятся в полном противоречии с антифашистскими идеалами его юности и с убеждениями большинства ветеранов, награжденных в годы Второй мировой войны и в связи с юбилейными датами общемирового антифашистского движения. Комитет “За права сербов” поддерживает возмущение ряда общественных организаций Югославии и просит Государственную думу России опротестовать непродуманный шаг награждения Туджмана. Награды такого значения, как медаль “Маршал Жуков”, требуют безупречного служения идеалам антифашистской борьбы. Они оплачены кровью патриотов, партизан, героев Сопротивления”.

Среди подписавших этот документ — В. Белов и В. Распутин, А. Проханов и В. Клыков, а также другие известные деятели русской культуры, кому близки Сербия и ее народ. Не менее авторитетные имена — под таким же заявлением, принятым учеными России свои голоса присоединили к протесту академики: Р. Иванов, П. Волобуев, Ю. Кукушкин, И. Шафаревич и еще немало деятелей отечественной науки. На пресс-конференции, о которой сказано выше, Игорь Ростиславович Шафаревич так оценил злополучное награждение: “Трудно придумать действие, которое более эффективно разрушило бы духовные связи между Россией и ее последним союзником в мире — Сербией. Показательно, что до сих пор в средствах массовой информации России не было ни одной, даже короткой, в одну строчку, информации о награждении Туджмана медалью “Маршал Жуков”. Эта новость просочилась из западных СМИ, в частности, с Балкан. Это очень прискорбный факт…”

Куда уж прискорбнее: медалью Великого Маршала награжден тот, кто давно оплевал дело всей его жизни.

Маразм продолжается…

В СТРАНЕ БЕЛОГО АНГЕЛА Академик Игорь Шафаревич

Мне довелось недавно побывать в Республике Сербской — последнем национальном очаге боснийских сербов, оставшемся у них после войны и всех этнических чисток. Эта небольшая область приблизительно с полутора миллионами жителей является крайним, последним форпостом славянства и православия на западе. Национальный символ сербов — белый ангел с древней сербской иконы “Ангел на гробе”, и он прекрасно передает дух мужества, основанного на вере в покровительство высших сил, которым держится Республика.

Сейчас сербы проиграли жестокую, кровопролитную войну, продолжавшуюся четыре года. Много пришлось услышать о том, что они перенесли. Например, о том, как сербы уходили из Сараево, как откапывали кости своих предков, клали их в новые гробы и уносили на плечах или увозили на машинах. Как, чтобы спасти жизнь детям, бросали их в случайные уезжавшие машины и теперь этих детей повсюду разыскивают. Об истреблении сербов хорватами и мусульманами, о специальном серповидном ноже, “серборезе”, о посаженных на кол, о взорванных православных храмах и распятых священниках.

Теперь война проиграна, и победители продиктовали свои условия мира. Дейтонские соглашения означают для сербов примерно то же, что означал Брестский мир для русских и Версальский мир для немцев. Но, странным образом, пребывание в Республике Сербской не оставляет впечатления встречи с побежденным народом. Они спокойно обсуждают планы восстановления своей экономики, укрепления связей с Сербией. На недавних выборах с подавляющим перевесом победила партия, поддерживающая вождя боснийских сербов Радована Караджича. “Мировое сообщество” объявило его военным преступником и требует от сербов, чтобы они его схватили и выдали. Но Караджич остается центральной фигурой Республики Сербской. Там называют его “наш президент” и духовно он — руководитель страны.

Встреча с Караджичем подтверждает впечатление, сложившееся от его роли в борьбе сербов и его выступлений. Это истинный вождь, он видит поверх сиюминутных событий. И в его словах не только не было оттенка поражения, но чувствовалась вера в будущее сербов. Караджич сказал, что народ Республики Сербской, пройдя через войну, очистился духом, и он надеется, что они помогут подняться и всем сербам. Действительно, истинным победителем в войне оказался, пожалуй, именно народ Республики Сербской. Потому что он вел войну со всем миром: против них были войска НАТО, уполномоченные на то Советом Безопасности ООН (решения которого поддержала и Россия). И из этой войны он вышел окрепшим духом. А Запад, диктующий свою волю через ООН, вынес из той же войны окрепшее сознание, что он может бороться только если, благодаря самолетам и ракетам, будет избавлен от необходимости идти на жертвы. Но рано или поздно, а, скорее, рано, чем поздно — он столкнется с кризисом, который потребует от него жертв. И тогда он дрогнет, как пятьдесят лет назад дрогнул и побежал от Гитлера.

Что же дало силы сербам бороться против всего “мирового сообщества”, а сейчас — сохранить стойкость и силу духа? Ответ не нужно долго искать, они сами об этом говорят: национальная сплоченность и верность Православию. Они борются за те же ценности, за которые умирали наши предки на Куликовом поле: “За святыя церькви, за землю за Русскую и за веру крестьянскую”. Сейчас в школах Республики введен урок Закона Божия. Во время войны перед боем часть становилась на молитву. Да и не одни сербы — сейчас, видимо, вообще высоким боевым духом обладают народы, скрепленные религиозным единством. Вот и в Чечне — мы видим результат: громадное возбуждение, толпы, высыпающие на улицу по любому поводу, постоянный приток новых сил к боевикам, несмотря на их очень большие потери. А причина, с чего все начинается? С зеленых повязок и этого странного кругового танца. Еще воины племени Масаи перед битвой совершали ритуальный танец религиозного происхождения (а один исследователь поведения животных утверждал даже, что волки перед охотой совершают сложные действия, в научной литературе называемые “ритуалами”, до подробностей напоминающие танец воинов Масаи). По-видимому, религия обладает колоссальной силой сплочения людей, единообразной ориентацией членов большой человеческой группы.

Похоже, что мир опять вступает в эпоху религиозных войн. Это звучит странно. Но лишь потому, что мы еще с XIX века приучены смотреть на национальность и религию как на отмирающие пережитки. Тут были едины и “Коммунистический манифест”, и идеологи прогресса, и либерализм. Кажется, один Достоевский недоумевал: как можно думать, что эти тысячелетние вопросы могут рассеяться за несколько десятилетий? Но вот Вторая мировая война была начата замешанным на национальной закваске фашизмом и выиграна благодаря национальному подъему в России. А теперь, кажется, приходит черед религиозных войн. Как иначе можно назвать войну в Югославии? Сербы, хорваты и боснийские мусульмане — это даже не близкие народы, это один народ с общим языком, разделенный по религиозному признаку. Только сейчас могла появиться такая парадоксальная запись в графе “национальность” — мусульманин (в теперешней Боснии). Да ведь и война в Чечне, это — по сути религиозная война. Не в том смысле, что это война всего исламского мира против православного мира — нет, это локальная война. Но в локальном конфликте обе стороны опираются на разные цивилизованные типы, выросшие каждый на своей религиозной основе. Русские могут лупить из ракетных установок по городу, но не могут брать заложников, отрезать головы, кастрировать пленных или отстреливаться, прикрываясь женщиной. Не нам судить, кто лучше — но мы разные, у нас разная основа. Не верится, чтобы чеченцы внезапно вошли в традицию ислама. Не слышно о новых исламских святых и богословах. Но их “стереотип поведения” сложился на исламской основе и возвращение к ней помогает этот стереотип оттачивать. Русские еще дальше ушли от своих религиозных корней, но и их поведение этими корнями определяется. Еще один пример — Израиль. Столько уж раз еврейские интеллигенты объясняли нам: чего мы не должны были делать в Истории и что должны делать сейчас. Не пора ли, наконец, нам поучиться у евреев — не тому, что они говорят, а тому, что строят у себя в Израиле: национальное государство с государственной религией?

Это иллюзия — что люди так сильно меняются, и поэтому нет ничего удивительного в том, что человечество вновь переживает эпоху, подобную времени гугенотских войн или Тридцатилетней войны, или Великой английской революции. И тогда на сцену выступила новая сила: протестантская армия, спаянная религиозным единством. Многие историки видят силу протестантской армии Густава Адольфа в новом уровне дисциплины, создаваемой общей молитвой перед битвой, а победу войска Кромвеля в Английской революции — в его пуританской сплоченности с постоянными молитвами и проповедями, которые давали им, например, возможность скакать в битву ровным строем и спускать курки пистолетов по единому сигналу. Эта объединяющая мощная сила не раз проявлялась в Истории — нет ничего удивительного в том, что она проявилась и в наше время.

Главная цель моей поездки в Сербию (как и многих других поездок) была — понять, что же им дает силы для борьбы? И даже конкретнее: чего нам не хватает, чтобы подняться наконец на борьбу за будущее своей страны и своего народа? Мы относимся сейчас к типу народов, которым противостоит мощь “нового мирового порядка” и которые могут компенсировать разницу экономических и технических возможностей силой своего духа. А тогда, как показывают все современные примеры, путь может быть только один: Россия должна вступить в борьбу, провозгласив себя национальным русским и православным государством. Конечно, таким государством, где в атмосфере терпимости и любви будут жить многочисленные народы, разделяющие судьбу русских. Но в основе все же — государством русским и православным. Сначала может показаться, что Россия не готова быть православным государством — слишком народ отошел от Церкви, и не только после 17-го года, а и раньше. Но я уверен, что подавляющей части народа не будет трудно сделать шаг к православию — сначала хотя бы как к своей государственной религии. Я предвижу упреки, что это кощунственно — снижать религию до уровня силы, скрепляющей государство. Но ведь в церкви молятся: “Помилуй, Господи, падшее создание Твое”. А падшее создание и не может быть способно постичь всю полноту Божественного откровения. Почему же каждому не принять ту его часть, которую он сейчас способен усвоить? Со временем, когда борьба за страну и народ прочно соединится с верой предков, мы, может быть, таким путем сможем подняться и к более высоким ступеням религиозного сознания.

«РУССКАЯ ТАЙНА»

«РУССКАЯ ТАЙНА»

Предлагается видеокассета с новым цветным документально-публицистическим фильмом “Русская тайна”. Режиссер и автор сценария Вячеслав Тихонов. Фильм размышляет о судьбе русского народа, русского человека в контексте российской действительности последних лет. Подробно освещаются события кровавой осени 1993 года. Редкая хроника, многочисленные интервью с деятелями оппозиции. Фильм — лауреат 5-го Международного кинофестиваля “Золотой Витязь” (Минск, 1996 г.). Ему присужден специальный приз имени Александра Сидельникова “За лучшую режиссуру”, а также приз газеты “Правда” “За мужество в постановке острейших вопросов сегодняшней действительности”. Продолжительность фильма — 2 часа 12 минут.

По вопросу приобретения кассеты обращаться по тел. 194-75-70 и по адресу: ул. Мар-шала Соколовского, д. 3, ком. 4 (проезд до станции м. “Октябрьское поле”); тел. 279-66-02, 279-95-31, адрес — ул. Трофимова, д. 2А, МЖК РФ (проезд до станции м. “Автозаводская”).

СТАЛИН ЧИТАЕТ НОСТРАДАМУСА ( Отрывок из повести “Сны последних времен” ) Лев Котюков

ПОСМЕРТНОЕ ПРЕЗРЕНИЕ к былым земным богам — плодородный чернозем для обильной поросли презрения к самим себе в грядущем.

Всю жизнь человек пытается быть свободным. Ценой самоунижения, ценой чужого унижения, каясь, казнясь, самоуничтожаясь. Скоротечно тает его ненадежная жизнь, как снег в огне, — и морозное дыхание, и дым погибшего снега. И в итоге: раб свободы — человек. Немощный раб, а не хозяин. Неладна, угрюма жизнь человека — и что радости с того, ежели в уважительном страхе кличут его за глаза “хозяин”. Но какая ему радость, ежели он давно и бесповоротно знает, что это не так. И жутко на душе от своего одиночества, от последнего вечного одиночества — и самой верной страже не защитить, не спасти от одиночества душу.

Человеку ведома цель Сатаны, но нет ему откровения в промысле Божьем, а душа надеется, жаждет, ждет… И ждет всевышнего откровения человек до самого последнего земного мгновения.

“И даны были каждому из них одежды белые, и сказано им, чтобы они успокоились еще на малое время, пока и сотрудники их, и братья их, которые будут убиты, как и они, дополнят число.

…И десять рогов, которые ты видел, суть десять царей, которые еще не получили царства, но примут власть со зверем, как цари на один час.

Они имеют одни мысли и передадут власть свою зверю.

Они будут вести брань с Агнцем, и Агнец победит их, ибо Он есть Господь господствующих и Царь царей; и те, которые с Ним, суть званные и избранные и верные.

…Побеждающий наследует все, и буду ему Богом, и он будет Мне сыном”.

СТАЛИН ОТКРЫЛ глаза и угрюмо подумал: “Страшно, когда злое неизвестное человеческое “я” таится в толпе, но в сто крат страшнее, когда толпа злобно хоронится в человеческом “я” — и уверенно ждет своего беззаконного часа. Сколько крови еще должно быть пролито, дабы души праведников восполнили число Ангелов Божьих, дабы Божья рать соответствовала числу ангелов Божьих до отпадения, дабы их число превысило число падших ангелов?.. Неужели человечество сотворено только ради дополнения?..”

Всеохватное внутреннее зрение объяло огромное земное пространство — и душа содрогнулась: дышали кровью реки, моря и океаны, и земля была влажна от крови, как от утренней росы.

“…Лет через сорок какой-нибудь мазила сляпает картину — и изобразит меня в гробу. И мой гроб, как челн дубовый, будет плыть в кровавых водах. И все будут восхищаться смелой фантазией, а какой-нибудь идиот ее репродукцию вырвет из “Огонька” и повесит на стену моего кабинета. А может, и подлинник взгромоздит…” — хмуро, но без злости и ярости, почти равнодушно подумал он, скользнул взглядом по цветной журнальной фотографии светловолосого деревенского мальчика, ласкающего козленка, которую он бережно прикнопил над изголовьем своего дивана, и которая незащищенная стеклом тихо тускнела на свету.

“Помру, — опишут и эту картинку, как мою собственность. Костюмы старые, мундиришко маршальский затертый, тулуп овчинный да еще сапоги и валенки… Вот и весь нажиток… Подивятся убогости, а брехать будут, что сокровищами сейфы набивал. Уж это точно будут!.. Тьфу!.. И чего это вдруг Хрущев с родимым пятном на лысине померещился? Или не Хрущев?!. Блазнится дрянь всякая… Нет бы Пржевальского во сне увидеть. Или мать… Или Надю… А вместо них то картавые, то беспалые. И моря крови… Как будто я их открыл, эти моря, вместе с островами кровавыми в 13-м году. Плохо преждевременным провидчеством маяться, попробуй разбери — что от Бога, а что от лукавого!.. Вон этот, как его, Нострадамус тоже нагородил — не разберешь… Но, однако, не все чепуха — многое сбылось и сбывается. На глазах сбывается!.. Но все-таки без пророчеств спокойней жить: меньше надежды, но веры больше”.

В тяжкие военные дни он приказал представить перевод книги знаменитого французского прорицателя, ибо прослышал, что используют его враги и союзники, — и не одну ночь в зашторенном от бомбоносного неба кабинете вчитывался в туманные, велеречивые центурии, силясь постигнуть их сокровенный смысл. Кое-что постиг — и дивился некоторым предсказаниям, ибо здравый анализ непостижимого повергал в прах мыслимые законы земного бытия.

Шалаш его любит обветренный воздух,

Отребье поможет его приютить.

Читал Сталин и видел шалаш Ленина в Разливе, и себя, сходящего с лодки навстречу торопливому Ильичу.

А в апреле, когда в Милане подвесили за ноги на фонарь труп Муссолини, он вспомнил строки Нострадамуса — и восхитился точности предсказания:

Он всех устрашал

своим яростным видом

И мраморных статуй касался плечом.

Подвешенный за ноги вождь безобиден.

И он не заслужит посмертный почет.

Но, конечно, в первую очередь Сталин выискивал в пророчествах то, что касалось России, исхода схватки с безжалостным рейхом и, чего греха таить, перспектив собственной участи.

Вождь сделал на время

германским вассалом

Брабант вместе с Фландрией,

Кант и Бруджес.

Но был он враждебным

разбит идеалом,

Кавказец взял Вену и замки окрест.

Этот катрен он с удовольствием вспомнил, когда Москва по его приказу салютировала войскам Маршала Толбухина в честь взятия Вены. И Вену вспомнил, свою Вену 1913-го года. Свое одинокое православное Рождество в темной, холодной европейской гостинице… И, само собой, продрогшего, небритого уличного художника-торговца, который по прошествии лет чертовым образом обратился в грозного фюрера великой Германии. Оно, конечно, можно было бы по-иному трактовать строки, но не было, хоть тресни, ни одного кавказца в истории, кроме него, чьи войска овладели Веной с окрестностями и еще, Бог весть чем овладели.

История жила в предсказаниях — и можно было только восхищаться ими, если даже они были случайным наитием, а не плодом целенаправленного Божественного ясновидения.

Чудесен для всех переход через Альпы.

Большой полководец обставил врага.

Замолкли вдали орудийные залпы,

Солдат не страшат голубые снега.

Практически невозможно трактовать по-иному катрен, посвященный переходу Суворова через Альпы. Учреждая ордена Суворова и прочих русских воителей, он не без удовольствия вспомнил вещие слова прорицателя.

В 41-м, несмотря на тяжелую уверенность в победе, он искал ее подтверждение у Нострадамуса — и без особого труда вычитал развернутое описание краха третьего рейха:

Откажется немец от веры Христовой,

К языческим власть обратится богам.

Душа его будет в темнице суровой,

И он за жестокость поплатится сам.

Снаряды разрушат старинные стены,

И кровь будет смешана с ярым огнем.

Молись, осажденный, боящийся плена.

Ты хищник,

поверженный горным орлом.

Будь проклят, жестокий,

коварный еретик,

Решивший народ и закон изменить!

Сгорит твоя власть, как и ты,

на рассвете,

И прах твой развеянный не воскресить.

ПРОЧИТАЛ, НО НЕ ШИБКО возрадовался, ибо в ту же ночь открыл и иные предсказания. Одно было малозначительное, но очень уж точное — и откровенно раздражало. Про генералиссимуса Франко, давнего, упорного и удачливого врага:

Страна не сорвется в кровавую бездну,

Решительный Франко друзей созовет.

Пускай неприязнь дипломатов

исчезнет, -

Испания силой традиций живет.

“Надо же!.. Из XVI века так точно предсказать! И про кого, про эту мелочь пузатую с кисточкой… Ишь ты, петух испанский, удостоился именного упоминания. А про меня ни гу-гу, как будто имени у меня нет… Кавказец, мать твою так!.. Несолидно как-то… Да и какой он, к черту, кавказец, всего лишь по иронии судьбы…” — мелькнула ревнивая, обидная мысль, но не омрачила. Омрачило иное. Тяжко стало на душе, когда, наконец, нашел он про себя злое высказывание. Он явно не нравился Нострадамусу, поэтому, наверное, и брезговал его именем прорицатель:

Мне страшен неведомый

третий правитель

Загадочный северной снежной страны.

Его же соратники им же убиты -

И старость его пред лицом Сатаны.

“Тоже мне, страшен!.. Чем это я тебя напугал, скотина астрологическая?! Нужен ты мне!.. Какие, к черту, соратники?! Разбойники с большой дороги! Сколько сил отдал, нервов сжег, чтобы сокрушить эту сатанинскую банду, оставленную в наследство чертовым Ильичом. Чего стоило вырубить эту вредоносную чащобу! Лес рубят — щепки летят. Да уж… Летят, чересчур летят!.. — глаза Сталина потускнели, колкая, фантомная боль пронзила старые оспины на щеках, как будто случайные щепки от кровавых порубов вонзились в лицо, — Но что он мог сделать?! Он же не палач! Он — судья… Он — подсудный судья в земном судилище… И не его вина, что эти “сталинские щепки”, как поют в запретной песне, летят и летят в небытие. Но кто обделен прививкой оспы в его империи?! И жертвы виновны, и палачи виновны! И он виновен!.. А больше всех жидовня русско-еврейская… И нет ему передыха в этой борьбе. А жалкие призванные упорно выдают себя за избранных. В Сатане ищут Бога! И все трижды виновны перед теми, кто не родится на этом свете никогда. А они все умрут. И он умрет!..

Они, точно праздник,

справляли поминки:

Великий правитель скончался вчера.

Но тень его с лестью была в поединке,

Идя под защитой креста и орла.

Какая уж защита… Хотя — как знать… Но возрадуется нечисть всесветная, ох как возрадуется. Возликуют дети подлости и лжи концу моего временного бессмертия. Но не знать им счастья от злой радости и клеветы: грязью умоются, грязью кровавой”. И высветились зловещие слова предсказания:

Славянский народ

под ненастливым знаком,

И тюрьмы, и песни их власти не впрок.

На смену придет,

как священный оракул,

Схоласт и догматик,

и ложный пророк.

И опять, как наваждение, всплыла хитроглазая, круглая личина Хрущева с темным родимым пятном на лысине, будто кто-то сокрушил о его пухлую голову школьную чернильницу-непроливайку.

“Да нет, не он!.. Какой из него оракул и пророк?! Брехлив и льстив — это точно… Но стоит попристальней присмотреться, человек — существо непредсказуемое. И чего он мерещится с испачканной лысиной? Вот Берия почему-то не мерещится, а должен. Только помри, враз свое пенсне паскудное протрет — и такую смуту организует, чертям тошно станет. Но тоже не пророк и не оракул. Но глаз да глаз нужен за шакалом. Нельзя расслабляться и благодушествовать нельзя. А то, как это там сказано у Нострадамуса, про царишку, про Николая, увы! последнего:

Я знаю: монарх, наконец, пожалеет,

Что прежде щадил он врага своего.

Царя устраняют жестокой идеей,

Казнив всех родных и всех ближних его.

А Берия наглеет, шакал менгрельский! И свои кое-кто из русаков тоже наглеют, заражаются чужебесием на “благо” Родины!.. А тот, грядущий, вместо которого мне хрущевская лысина с пятном мерещится, — кто он?! Уже наверняка народился, гадина, на свет — и сейчас, когда я бессонницей маюсь, дрыхнет безмятежно где-нибудь в глубинке под крестьянской крышей — и ведать-не ведает о своем паскудном предназначении. Эх, коли бы знать, ежели б наверняка ведать!.. Да что толку: не этот, так другой объявится, не лысый, так волосатый, с хохлом седым вместо пятна родимого. Сокрушат империю, размотают державу, подлецы!..” — Сталин аж зубами скрипнул от безнадежности и грядущего позора, ибо черным по белому нашел в пророчествах:

Величье империи все-таки сгинет,

И скипетр положит без боя страна.

Земель завоеванных нет и в помине,

Остался без зерен кровавый гранат.

Опасен для красных рост сект

и религий:

Бичем устрашенья не выстроишь мир.

Никто не спасется от дьявольской лиги,

И демоны мрака сойдутся на пир.

“Да уж, черт бы побрал эту Лигу Наций, или ООН!.. Какая разница: что жопа, что задница!.. А уж от этих тайных сект и обществ оккультных — гарантированное безумие и чужебесие. Напрасно несведущие надеются на чудеса: дважды два всегда четыре, а не пять в земном измерении. И никакие фокусы ничего не изменят. А в ином, может быть, вообще чисел нет, там без Пифагора обходятся. В ином властвует Слово и великое Молчание за Словом. И кто ведает: что есть здесь, что есть там?!..”

ТОМИЛО ДУШУ грядущее, обессиливало. Мрачили сознание смутные, зловещие предсказания… И не собственной судьбы, которая была ясно предугадана еще в давние годы. Он уже несколько лет, вскорости после смерти жены, не помнил себя как человека, рукой махнул на свою обреченность во времени и продолжал вершить свой сизифов труд. Угрюмо внимая судьбе, угрюмо убеждаясь в своей жестокой правоте, свыкнувшись с безысходностью, он упорно толкал перед собой неподъемные камни империи, дабы хоть на малое время уберечь ее от власти истинной бездны. И предсказания чужеземного, старинного ясновидца, страшные, темные предсказания, не могли сломить его волю, направляемую высшими силами.

Грозен и мрачен был смысл предсказаний:

Военной грозой дышит Черное море,

Персидской стрелой

не задет Трапезунд.

Форос с Митераном -

в тревоге и в споре,

И волны восточную кровь понесут.

“Что еще за Форос или Фарос?! Местечко в Крыму… Но что сие значит? И Митеран?.. Вроде фамилия французская?.. Но при чем здесь Франция? Непонятно! Но кровь сулят, черт бы вас побрал!..

В кулак сжаты силы

в арктическом поле,

Тревогой и страхом охвачен Восток.

Недавний избранник

в боях будет сломлен,

Кровь варваров бьет

в византийский песок.

Что еще за избранник? Небось, липовый, избранный вместо истинного, призванного?.. Какая-то война на окраинах империи. Опять кровушка!.. Сплошной конец света! Но в отдельно взятой стране… Обидно!..”

Но утешало, что конец Вселенной по Нострадамусу был отодвинут в даль времени, — и эта даль все-таки таила надежду на спасение империи, хотя бы перед концом Света, а еще б лучше, ежели намного раньше:

Все гаснет, все гибнет и рушится в Лету.

Я слышу биенье последних сердец.

Пять тысяч годов,

пять веков будет Свету -

И встретит история вечный конец.

Сталин легко счел, что Светопреставление начнется на исходе седьмого тысячелетия христианской эры, что соответствовало Откровению Святого Писания о семи светильниках и иных явлениях, обозначенных числом семь, — и утешился. Но обозримая громада земного времени, обозримое собственное земное небытие наполнили душу болевой, саднящей пустотой, — злой обидой на самого себя за немощь, за невозможность сокрушить сию безвременную пустоту.

“…Ничего, ничего, одолеет беды Россия. Выживет. Все перемелет и переварит — и социализм, и коммунизм, и демократию бесовскую…”

Но чтобы как-то отвлечься от горькой безнадежности собственного грядущего небытия, он обратил свои мысли к ближнему будущему — и кое-что практически полезное извлек из пророчества Нострадамуса:

Готовьтесь к расчету у вас в Нюренберге.

Прожекторно высветилась строчка.

“В Нюренберге и будем судить эту сволочь! Судом народов! Молодец Нострадамус, не промахнулся!..”

Великий бульдог, покидая свой город,

Был зол на невиданный дикий союз,

Он шел на охоту

с разгневанным взором.

Медведь перед волком

держись и не трусь.

“Ну, этот бульдог — явно Черчилль. А медведь — символ России. Говорят — попрут его после выборов из премьеров. Озлится — и испечет какую-нибудь гадость. Матерый вражина. Не дает его британскому высокоблагородию покоя наш союз с Америкой. Постарается вбить клин. Наверняка постарается! Он там, на Западе, после смерти Рузвельта популярен. Стравит нас с янки. Надо нам, стало быть, думать не только о бомбе, но и о средствах доставки. Эти бзделоватые либералы уважают только кулак. Будет ракетно-атомный кулак. Надо срочно подстегнуть ракетные работы, чтобы ноздря в ноздрю шли с атомным проектом. А потом можно и Берия убрать, а сейчас никак нельзя — вся организация бомбовых работ в его руках.

Какое оружие скрыто в ракете,

Которую мчит крыловидный огонь.

Латинское небо рвет северный ветер,

И грозами взорван был венский покой.

Правильно делает ставку пророк на ракетные силы. Но причем здесь Вена? На Вену кидать ракеты нет смысла в обозримом будущем, Вена уже сказала свое слово в истории. Хватит с лихвой того, что я там с этим бесноватым повстречался… Впрочем, всякое может сотвориться в мире, может, не сказала еще своего последнего слова красавица-Вена, мать ее так… Да и астрологи могут ошибаться, может, и не скажет уже ничего Вена… Но ошибки астрологов — не преступления. А вот мои ошибки — страшней преступлений. Эх, мне бы пророческий дар, а то дальше лысины с родимым пятном не видать ни зги. Жаль!.. И в памяти всплыли строки любимого Лермонтова:

Настанет год, России черный год,

Когда царей корона упадет;

Забудет чернь к ним прежнюю любовь,

И пища многих будет смерть и кровь.

Когда детей, когда невинных жен

Низвергнутый не защитит закон;

Когда чума от смрадных, мертвых тел

Начнет бродить среди печальных сел,

Чтобы платком из хижин вызывать,

И станет глад сей бедный край терзать:

И зарево окрасит волны рек:

В тот день явится мощный человек,

И ты его узнаешь — и поймешь,

Зачем в руке его булатный нож:

И горе для тебя! — твой плач, твой стон

Ему тогда покажется смешон;

И будет все ужасно, мрачно в нем,

Как плащ его с возвышенным челом.

Лермонтову я не страшен. Он говорит: “мощный человек”… Он меня не боялся, подобно этому Нострадамусу. Чего бояться укротителя зла? Вот это стихи, не то что “Расцветший розовый бутон к фиалке голубой прильнул…” — усмехнулся Сталин, вспомнив строчку из своих юношеских стихов.

"ОБЕРЕГАЮТ РУССКИЕ СЛОВА…" Игорь Тюленев

* * *
Кто нам сети паучьи расставил,
И свой жирный язык проглотил?..
— Не по честному!
Это без правил! —
Кто нам правила установил?
Я, писавший о Гогах-Магогах,
Прозябаю в уральской поре,
Слишком зная о призраках
много —
Отразилась Магнитка в дыре.
Кто копал эту яму державе?
Кто плетьми трамбовал
котлован?
И Мамоне служил и Варавве,
Веял в небо фабричный туман.
И жемчужные детские слезы
С пьяным хохотом
свиньям швырял,
Не вылазил от срама из кожи,
Но куски со столов собирал.
Стыд-то, стыд-то какой
и тревога…
Дернет ниточку вольный паук —
И волна атеизма до Бога
По глазам поднимается вдруг.
Булавой голова покачнется,
И покатится в бездну венец.
И на утро никто не проснется,
Никого не приблизит Творец.
И над родиной русское горе,
Как над Китежем, воды сомкнет,
Вместо нас

на великом просторе —
Ковшик бражника
уткой всплывет.
Это гордая чаша забвенья,
Что испил до конца мой народ.
Кто у Бога попросит прощенья?
Кто на дно за Россией нырнет?..
* * *
Так значит есть Небесная Россия,
На холмах облачных алмазный
вертоград,
И нету тьмы, лишь голоса родные,
Словно лучи пронизывают сад.
А мне и любо: —
Пушкин и царевны,
А мне и славно,
кто ж не будет рад,
Что нет лгунов —
итоги их плачевны,
За пазухой у Бога нет наград.
И нет блудниц,
тем паче, власть имущих,
Нет распрей, грабежа
и воровства,
Роскошные реликтовые кущи
Оберегают русские слова.
Где в скинии Творец и человеки,
Источники бурлят живой водой,
И прошлое прошло —
теперь вовеки
Сын Человеческий
останется с тобой.
Остановись перед
Престолом Божьим,
Он ототрет с очей твоих слезу,
Ты брел сюда сквозь пламя —
бездорожьем,
Но верен был России и кресту.
Порой душа пугается напрасно
Переступить бессмертия порог,
Того не зная —
умирать нестрашно,
Коль Господу угоден русский слог.
ПУШКИНСКАЯ ПЛОЩАДЬ
В небе Пушкин в блеске бронзы,
Мимо важно ходят бонзы,
Проезжают президенты,
Не являя интерес.
А в подземном переходе
Место отдано свободе,
Выбор, если хватит ренты, —
От сохи до стюардесс.
Есть “еврейская газета”,
В сток впадает речка Лета,
У “Плейбоя” три девчонки,
Три девчонки задарма.
Фарс, трагедия — все рядом,
Аты-баты, мирный атом,
Книги, трусики, колготки,
Вход в метро… А дальше тьма.
Мимо жизни катит поезд,
Мимо ближних катит совесть,
Загляни в глаза — увидишь
И вершки, и корешки.
И услышишь крик баяна
В ржавых пальцах ветерана —
Это русский, а не идиш,
Подыхает от тоски.
* * *
А русские уж больно оробели,
Неистребима Авеля печать,
Что ж поспешаете,
не видя божьей цели:
— Так точно! —
проходимцу отвечать.
Заморскому уму и веры больше,
Когда его Европой понесет —
Не тронет ни Германии,
ни Польши —
У нас хлеба под корень посечет.
То между башен разобьет
могильник,
То непотребных девок в неглиже
Скакать заставит.
То английский лирник,
Как сатана, поселится в душе.
А нам то что? — то плачем,
то смеемся,
Или от страха,
словно лист, дрожим…
Все говорят,
что к пропасти несемся,
А мы в нее давно с тобой летим.
* * *
“Се, оставляется дом ваш пуст…”
Евг. от Матфея 23, 38
Иерусалим, ты не увидишь Бога,
Не внидет больше Он
в твои врата,
К тебе была пряма Его дорога,
Народ твой отшатнулся
от креста.
Камнями побивающий пророков,
Изгнавший бранью —
посланных к тебе,
Ты ничего не вынес из уроков,
Что преподал Он сидя на Горе.
Ты псам отдал алтарь,
а жемчуг свиньям,
Менялами заполнил Божий Храм,
Прельщал бесовством,
ублажал насильем,
Подобен был окрашенным гробам.
Твоих детей Он не собрал
под крылья,
Их увели под именем Его.
Так скрежещи зубами от бессилья,
Он был, а ты не понял ничего.
ЖЕНЩИНА
Словно стрелы,
качнулись ресницы,
Ты стыдливо пошла наугад…
Не моря поджигают синицы —
Отсыревшие спички горят.
И мерцают заросшие лица,
Как дорожные фонари —
Тот поэт, тот пентюх,
тот убийца:
Мужики, фраера, упыри.
Ты прошла мимо нищего края,
Ты прошла мимо царских палат,
Где четыре княжны погибая,
Пурпур в твой добавляли наряд.
Ты прошла мимо пытошной дыбы,
А затем мимо жертвенных слез,
В чешую проплывающей рыбы —
Свое тело запрятал Христос.
Ты следы укрывала шелками,
Обжигала дыханьем ветра,
И простор разрезала шажками,
Всякой твари и гаду сестра.
Где пути наши пересекутся? —
Под прямым или острым углом,
Там уста в поцелуе сольются,
Жизнь вдыхая в разрушенный Дом!
* * *
И грянуло…
И нас не стало в мире,
Пришли другие с поступью иной,
Спиной высокой
к Северной Пальмире —
Уходит Пушкин —
первый русский гой!
Форсирует, как Вислу,
речку Лету,
Он стоп своих не омочил водой,
Но власти вслед за ним
не шлют карету,
И не меняют антирусский строй.
А чернь все митингует
и глумится,
Да словеса чужие говорит,
По всем скорбит
Небесная Царица,
Но умный раб на небо не глядит.
Но умный раб
нахлестывает тройку,
Да кровью обагряет удила…
Князь Тьмы
в аду уплатит неустойку
Смутьяну за кровавые дела.
* * *
Присяду на порог,
Да подопру косяк,
А заяц скок да скок,
На то он и русак.
С недельного питья
Тускнеет неба цвет,
Сказать бы: — Вот он я! —
Да где найдешь ответ.
Одна изба на лес,
На речку и на луг,
На птиц и на собес,
На всех зверей вокруг.
И ни души кругом,
И ни огня в ночи,
Но Божий Суд в ином…
Скачи, русак, скачи.

(ТЕАТР): ВЗГЛЯНИ НА АРЛЕКИНОВ Алиса Лидина

В конце ноября на новой сцене театра на Таганке глазам московских зрителей предстал спектакль Московского музыкально-драматического театра “Арлекин”. Спектакль назывался “Шут на троне”. Жанр его был обозначен как “шоу-представление в стиле итальянской комедии дель арте” и “философская сказка”. На поверку, действо оказалось мюзиклом, являвшим рагу из ретрошлягеров, пластинки (иногда синхронной), вокала (микрофонного) и текста (пошлейшего). “Режиссура и постановка Сергея Мелконяна” — стояло в программке. От пьесы Р. Лотара “Король Арлекин” не осталось почти ничего. Публике подаются вымученные репризы в духе провинциального цирка. На сцене — не карнавальная стихия, не раскрепощение духа, когда все кувырком катится в веселую преисподнюю, чтобы еще раз напомнить, что есть истинное добро и справедливость, а… “повесть, которую пересказал дурак; в ней много слов и страсти, нет лишь смысла”.

А слов действительно много. Персонажи шутят беспрерывно, “юмористические” перебивки явно доминируют над сюжетом. Вот некоторые перлы:

“Принц Боэмунд (О. Казанин): Коломбина, пойдем!

Арлекин (А. Нижинский): Что вы собираетесь с ней делать?

Принц Боэмунд: Бак заправлять! Она моя”.

Королева Гертруда (О. Бочарова) при упоминании о России с упоением восклицает: “О! Русская водка, меха, селедка, зима, голодно, бомжи — и МУЖИК!” А тут и этот самый мужик являет себя публике в образе в лоск пьяного священника, который никак не может вползти на подмостки.

Вообще, к священникам и церкви в этом спектакле отношение особое. Потуги на раблезианский юмор оборачиваются пошлым глумлением, когда, к примеру, у персонажа, обозначенного в программке как “Архиепископ (просто Падре)” наперсный крест болтается где-то на уровне гениталий, да еще и превращается по ходу дела то в дубинку-демократизатор, то в кинжал, а то и в сотовый телефон для прямой связи с Господом. Архиепископа сопровождает бессловесный монах с гримом и повадками голубого. Временами “просто Падре” начинает имитировать мастурбацию, временами набрасывается на близстоящих персонажей женского пола. Вполне органично в этой связи звучит следующий диалог:

“Панталоне (В. Власенко): Эй, работник культа, почем опиум для народа?

Архиепископ (О. Черкас): Ты не Панталоне, и не Полталоне, и не четверть. Ты — жалкий памперс!”

Умирая, достойный священнослужитель танцует под музыку, характерную для милого кабачка “Гамбринус”, и это сочетание также выглядит вполне органично.

Вообще, сексуальная озабоченность явно доминирует в мотивах поведения действующих лиц “философской сказки”. Именно сексуальная озабоченность, а не любовь. Играется этакий подростковый преизбыток оргазма, столь неиссякаемого, что хочется вспомнить сентенцию Козьмы Пруткова относительно фонтана, когда, к примеру, дегенерат Эццо (Ю. Алесин), рвущийся к власти, восклицает: “Как трудно мне мужчиной быть в объятьях Гизелины! Наверно, лучше ей купить электромассажер!”

Вторая после секса тема — это, конечно же, политика. Здесь достаточно кукишей в кармане и “безумно смелых” намеков. Есть и “концерт, посвященный реанимации”, и “меч средней дальности”, при помощи которого призывают “зачечнять… защищать Родину!”… Поминаются и Совет безопасности, и “Лебединое озеро”, и “Рабочий и колхозница” Мухиной… В общем, полный набор.

Не будем утомлять читателей дальнейшим погружением в философские глубины “шоу-представления”. Напомним лишь, что все это происходило на сцене Театра на Таганке, бывшего когда-то Меккой интеллектуальной элиты Москвы. В фойе молодой человек томно-театрального вида рассуждал о превосходстве метода Вахтангова и Мейерхольда над системой Станиславского, сравнивая “Шута на троне” с “Принцессой Турандот”. Но две миловидные девушки вернули мне веру в то, что у нового поколения со вкусом все в порядке. Они собрались уходить уже после первого действия и признались, что так и не поняли, к чему все “это”.

— Вообще-то я Малый театр люблю, — простодушно сказала одна. А другая с грустью констатировала, что ради “этого” пропустила концерт Чайковского.

Быть может, вопрос “к чему все “это” прояснят следующие факты.

Театр “Арлекин” под руководством Сергея Мелконяна является частью Международной театральной корпорации “Арлекин” под тем же руководством. Международным этот театр стал в 1991 году после удачных гастролей по США. Главный офис этой театральной корпорации находится в Рэддинге, Калифорния. Главный офис в России находится в Москве, на площади Журавлева, 1. Там же, на площади Журавлева, в здании бывшего Телевизионного театра находится офис еще одной интернациональной компании. Эта компания называется “Гербалайф”. Комментарии излишни.

Алиса ЛИДИНА

Пять лет назад группа политиков, наделенных воистину провинциальным мышлением, ночью, по-воровски, распорядились снять с флагштока Кремлевского дворца огромное багряное полотно. Это полотно было знамя сверхдержавы, последней континентальной империи — СССР.

Теперь, спустя пять лет после разрушительного переворота, руководители этого странного обрубленного политико-территориального образования, называемого Эреф, теперь они, устроив очередной пошлый политический КВН, объявили всенародный конкурс на национальную идеологию. Стали спешно сочинять слова нового Государственного гимна…

Смешно! Гусман, Евтушенко и Нуйкин сочиняют русский гимн.

Но если речь идет о конкурсе — вот вам гимн!

Друг нашей газеты, московский композитор Геннадий Шарин, специально к пятилетию Беловежских соглашений написал музыку на слова русского поэта Станислава Золотцева. Получился гимн. Их гимн. Пусть же его распевают Ельцин со своими домочадцами.

Слова Станислава ЗОЛОТЦЕВА Музыка Геннадия ШАРИНА

I
Мальчишек русских, как стадо баранов,
Ведут на смерть, превращая в калек.
Зато — мы вдоволь наелись бананов,
Зато нам “сникерсов” хватит навек!
II
Пусть ядом в детские души с экранов
Течет кровавая грязная слизь…
Зато — мы вдоволь наелись бананов
И “пепси-колы” всласть напились!
III
Страданий, горя, беды, обмана
Россия до крайней черты полна.
Зато — мы вдоволь наелись бананов.
Теперь мы — банановая страна!…

(ВЫСТАВКИ): БАТИКИ И ПЛАКАТЫ ТИТ

Честное слово, — иной раз, оказавшись в просторном вестибюле главного московского Выставочного зала на Крымском валу, хочется иметь при себе настоящий гоночный многоскоростной велосипед. Хочется, протащив его вверх по лестнице, вскочить на жесткое сиденье и, упруго оттолкнувшись правой ногой от мраморного покрытия, легко двинуться вдоль многоцветной, но, как прибрежная флора, однообразной художественной продукции столичных художников. Мимо вас будут нестись беспрерывные блесированные раковины, бесформенные амебы внеземных живописных сущностей, пока, наконец, вездесущий и победоносный расписной батик, это неистребимое, агрессивное декоративно-прикладное чудовище века сего, пока этот самыйбатик не превратится в одну сплошную пеструю ленту и, затуманив сознание, окутав душу своими приторными прелестями, сломит волю к сопротивлению, окончательно застит очи. И вас, потерявшего на скорости бешеные педали, бросит заодно с вашим гоночным и многоскоростным велосипедом под ноги какой-нибудь совершенно жалкой и обмороженной картине…

Но — нет. Прошлый месяц был богат событиями в художественной жизни, и Крымский вал не только удивлял нас рыночной пошлостью, но и искусство в ассортименте было…

Кирилл Соколов — мрачный авангардист. Все его супрематические игры — исключительно во имя прославления смерти. Все его пучеглазые скульптуры напоминают скелеты (то есть они частично скелетированы). Картина с обнаженной натурой, писаной М(аслом на) ОРГ(алите), имеет соответствующую пометку, указующую на смысл происходящего. Однако вереница темных и графичных полотен вдруг неожиданно радует заболевший от салона глаз. Здесь у Соколова чувствуется индивидуальный стиль. Здесь, во всяком случае, есть сильный темперамент и определенно имеется культура. Если хотите, авангард Соколова — выстраданный авангард.

Известный когда-то в России, Кирилл Соколов в семидесятые покинул Родину, а ныне вот приехал из Лондона, привез с собой обширную и в целом удачную экспозицию своих картин.

В соседних этажах Выставочного зала на Крымском валу раскинулась огромная выставка, посвященная памяти художника Попкова. Трагичный маленький храбрый дебошир и изумительный русский художник, Виктор Попков (автор “Шинели отца”) был убит в 1972 году. Теперь, в память о нем, из свежевырытого демократического подвала вышла когорта ныне немодных и полузадушенных, но в большинстве своем честных и талантливых художников. Здесь есть замечательные зарисовки и литографии Геннадия Ефимочкина, который запечатлел милые сердцу сценки из жизни Москвы семидесятых… Здесь печальные, тонущие в потоках тьмы фантастические пейзажи Игоря Обросова — лунные виды русской (именно так!) природы… Есть также графика Александра Дудникова. Условно — эсхатологические мотивы в образах московского метрополитена. Это — несомненная удача. Здесь метро-ад, метро-рай и метро-чистилище предстают нашему взору.

“Карнавалы в Царицыно” — так называется замечательный цикл работ Евгения Мациевского — это жуткая гравированная ретроутопия, выполненная в экспрессивной манере.

Городские виды Андрея Волкова, изобразившего Сахару пустынных, опаленных солнцем, выгоревших крыш, — они также к месту в этой самой интересной за последний год групповой выставке на Крымском валу.

Пред тем как метнуться на Север к мрачным и зловонным водам Финского залива, этого Саргассова моря русской Ойкумены, хочется упомянуть еще две московские выставки.

Первая представляет неунывающую мультипликационную или лубочную — как хотите — живопись Недбайло и размещается в бывшем Доме медика (ныне помещение оперного театра “Геликон”) на Большой Никитской (бывшая улица Герцена).

Другая, размещенная в Доме художника на Крымском валу, погружает нас в мир наглухо закрытых дверей и запечатанных подъездов. Автор этих картин — г. Семейко — работает в жанре гиперреализма. Все нарисованные двери здесь старательно задраены, так что возникает впечатление некой “безысходки”. Зато обнаженные фигуры в рисунках г. Семейко расположились в весьма “открытых” позах, что дает основание нашему брату фрейдисту предполагать, что художнику всю жизнь не везло в картах, но зато — очевидно — невероятно везло в любви.

Под Петроградом, на брегу этого самого залива, в славном курортном городе Сестрорецке — выставка современного политического плаката. Художники-плакатисты создали сильную и безжалостную экспозицию, посвященную сегодняшней социальной проблематике. Михаил Цветов, Юрий Агапов, Александр Никольский, Сергей Смигли, Андрей Симонов, Виктор Кундышев, Георгий Рашков и Борис Ефремов — вот неполный список участников этой уникальной выставки. Остается ожидать прибытия плакатов в столицу. Во всяком случае, неизбалованная подобными дерзкими сюрпризами московская публика восприняла бы инициативу ленинградцев, что называется, “на ура”.

ТИТ

(РЕКЛАМА): УЧИТЕСЬ ГОВОРИТЬ

Учебно-театральная студия

ЛАРИСЫ СОЛОВЬЕВОЙ

при Театральной академии (ГИТИС)

организует ОДНОМЕСЯЧНЫЕ КУРСЫ

С ИНТЕНСИВНЫМ ТРЕНИНГОМ

по голосу и движению на основе

новейших театральных методик мира.

АКТЕРЫ И ПРЕПОДАВАТЕЛИ, ОРАТОРЫ

И ЖУРНАЛИСТЫ, ЛЮДИ РЕЧЕВЫХ

ПРОФЕССИЙ, БИЗНЕСМЕНЫ

И ПОЛИТИКИ!

ЕСЛИ У ВАС ПРОБЛЕМЫ С ОБЩЕНИЕМ, С РЕЧЬЮ — ОБРАЩАЙТЕСЬ К НАМ!

По желанию организаций педагог

проводит занятия по месту работы.

Художественный руководитель студии — известная актриса, проработавшая

более десяти лет в “Современнике”

и МХАТе, опытный педагог, обладающий международным дипломом с правом

преподавания уникальных новейших

театральных методов.

Обучение платное.

ПРИНИМАЮТСЯ ВСЕ ЖЕЛАЮЩИЕ!

Справки по тел.:

593-16-17; 124-17-34.

(В ДУМЕ): СЕКТУАЛЬНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ? Олег Кузнецов

В конце ноября в Государственной думе России, по инициативе фракции ЛДПР, состоялось обсуждение проекта Федерального Закона “О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР “О свободе вероисповеданий”.

Один из докладчиков, диакон Андрей Кураев, отметил, что закон, прошедший в первом чтении, не ставит никаких серьезных препятствий для деятельности деструктивных сект. Закон уравнивает в правах русскую Православную Церковь и любую оккультную организацию с неясным, а зачастую и преступным прошлым. Для РПЦ о. Андрей видит возможность бороться с сектами лишь “насаждая добро”, ведя просветительскую, миссионерскую деятельность.

Значительно резче звучало выступление Юрия Полищука, доктора медицинских наук, профессора. За три года помощи пострадавшим от деятельности тоталитарных культов он убедился, какой ущерб духовному, психическому и физическому здоровью его пациентов нанесла эта деятельность. Прошли судебные процессы над Аум Синрике, Белым братством; в отношении свидетелей Иеговы — в Петербурге и Сургуте, над Обществом Сознания Кришны — в Ростове. Несмотря на все эти усилия общества, государство не выработало противовесы разрушительной энергии сект. Психиатр напомнил присутствующим, что депутат В. Савицкий (светлая ему память) ставил вопрос о внесении в прежний закон поправки об ограничении или запрете тех культов, которые наносят несомненный ущерб здоровью личности. Профессор выразил удовлетворение наличием в законе статьи 12 “О ликвидации религиозной организации и запрете ее деятельности в случае нарушения ею законодательства”.

Но реальная действительность такова, что власти тормозят действие программы реабилитации пострадавших от сект. Без свидетельств специалистов обвинения в адрес сект выглядят бездоказательными. В центре им. Сербского и в Московском НИИ психиатрии заморожено создание научной базы программы реабилитации, она не финансируется. К тому же идет открытое давление на специалистов со стороны иностранных структур, в частности, стороны американской психиатрической ассоциации, которая в стиле грубого окрика заявила, что в России снова находятся психиатры, пытающиеся использовать психиатрию для ограничения свободы вероисповедания. Ассоциация пригрозила пожаловаться в Международный Комитет по использованию психиатрии в немедицинских целях, дабы тот исключил Россию из Всемирной психиатрической ассоциации. Этой угрозы оказалось достаточно для наших властей, и программу реабилитации прихлопнули.

На обсуждениях в Думе говорилось о том, что определенным силам необходимо вызвать эпидемию оккультизма в нашей стране и переустроить общественное сознание на первобытный лад. Например, учение “Свидетелей Иеговы” требует от адептов отказа от службы в армии и от участия в выборах. Эта организация насчитывает в России 600 тысяч человек, и ее прирост составляет 40-50 процентов в год.

Правоохранительными органами ряда стран установлено, что церковью сайентологии создана крупная информационная сеть, собирающая сведения военного и секретного характера. В нашей стране эта церковь тоже проникла в военно-промышленный комплекс. Работников пермского моторного завода, не желающих изучать дианетику (сайентологию), незаконно увольняют с работы.

В результате тяжелой борьбы с думскими сектантами фракции ЛДПР удалось настоять на рассмотрении вопроса об исключении из законопроекта пункта 6 статьи 3 “О свободе совести ребенка”. Есть надежда, что детей у нас невозможно будет безнаказанно вовлечь в тоталитарную секту.

Олег КУЗНЕЦОВ

(ЛАНДШАФТ): КАМНИ ДЛЯ СОФИИ Владимир Винников

Недавно Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II освятил в г. Губкине Белгородской обл. Спасо-Преображенский собор, построенный на средства Лебединского горнообогатительного комбината. Сегодня это крупнейший в России действующий православный храм, причем, в отличие от новомосковского храма на Волхонке, возведенный без применения прогрессивных железобетонных технологий, а как положено: из кирпича и камня.

Несомненно, церковь Покрова на Нерли и деревянная 22-главая Успенская церковь о. Кижи больше отвечают “русскому духу” сосредоточенности и гармонии с Божиим миром, но ведь эти храмы — вовсе не образцы храма государственного, мощного, парадно-торжествующего, державного. Линию державного христианства в ортодоксальной традиции со времен Юстиниана проводили храмы Святой Софии в Константинополе, Киеве, Новгороде. Москва не продолжила эту традицию. Владимирские князья предпочли Успенские соборы. Разгром Иваном Грозным Софийского двора в Новгороде (1570) был последним шагом на пути отказа русской государственной власти от софийности — непременного условия ее духовной связи с русской государственной общностью: народом.

Легенда о казни царем мастеров Бармы и Постника, воздвигших в Москве Собор Покрова на Рву (Василия Блаженного) тоже свидетельствует об этом трагическом разрыве.

Согласно христианскому преданию, Престолы и Власти — высшие ангельские чины, и многие из них впали в соблазн, после чего были низвержены в Ад вместе с Люцифером-Денницей. Ивана Грозного его ближний “болярин” князь Андрей Курбский впрямую именовал пособником Антихриста. Порождающая такое изумление на Западе “загадочная русская душа” — во многом связана именно с разрывом между идеальным пониманием государственной власти и ее реальным бытием.

Полное равнодушие к посягательству на государственную власть при сoхранении своей государственной общности с XVI века стали отличительным свойством нашего народа. И все попытки властей, светских и духовных, преодолеть это глубинное равнодушие народа не сопровождаясь возвратом к софийности, оказывались бесплодными. Рушились стены Успенского собора Кремля (1489), оставался невоплощенным Новый Иерусалим патриарха Никона, ледниковой глыбой застыл Исаакиевский собор в Петербурге. Только Храм Христа Спасителя — технологичный, посюсторонний, предвещавший уже Днепрогэс, Т-34 и спутник, эту пропасть преодолел.

Дробление русского государства на “субъекты Федерации”, которое проводят одержимые соблазнами нынешние власти, не будет остановлено без обращения к софийности, перед которой “мудрость мира сего” есть безумие. Русские люди, руководящие землями России, уже начинают если не осознавать, то чувствовать это. В той же Белгородской области поднялся к 50-летию Победы храмовый комплекс на Прохоровском поле. Теперь вот — Губкинский храм. Но всё это — еще робкие, неуверенные попытки приближения к истине. И попытки, опасные для совершающих. Директора Лебединского ГОКа Калашникова уже увольняют победившие акционеры из банка “Российский кредит”. Может быть, они тоже построят что-нибудь кроме коттеджей и офисов, более отвечающее их духовным запросам, чем православный храм. Но Спасо-Преображенский собор на Белгородской, на русской земле уже стоит и, надеюсь, судьба творения архитектора Тона этот собор не постигнет.

Владимир ВИННИКОВ