/ Language: Русский / Genre:nonf_publicism / Series: Газета Завтра

Газета Завтра 190 (30 1997)

Газета Завтра


Газета Завтра

Газета Завтра 190 (30 1997)

(Газета Завтра — 190)

КРЕМЛЕВСКИЕ УПЫРИ ЗАПОЛНЯЮТ ДЕКЛАРАЦИИ

Есть нечто тошнотворное и уморительное в том, как именитые казнокрады с ужимками и виляниями задов заполняют декларации о доходах. С потными от волнения физиономиями, шельмовато бегая глазками, вернувшись с Канар, постреляв жирафов в Кении, насидевшись в саунах Гаити с лиловыми девами, они указывают в декларациях доходы бомжей и церковных нищих. Какие-то утлые хибарки. Какие-то сотки и огороды. Каких-то четырех бычков. Потрепанные “жигули” и поношенные пиджаки.

Мы вглядываемся в тяжелое, как глазированная гиря, лицо Черномырдина. В миловидное, с глазками-пуговками лицо Немцова. В пылкий, как намасленная медная сковородка, лик Чубайса. Перелистываем публикацию в американском журнале “Форбс”, где указывается, что у зампреда Совета безопасности Березовского в кошельке завалялось 3 миллиарда личных долларов. У Ходорковского, фаворита московских банкиров, — 2,4 миллиарда. У Рэма Вяхирева, угнездившегося в голубом поднебесном небоскребе Газпрома, всего — 1,1 миллиарда. А сколько, позвольте поинтересоваться, у Верховного рыболова России Бориса Ельцина? А у его деятельной, защищающей интересы семьи и всей страны дочери Татьяны Дьяченко? А сколько у всех больших и малых упырей, упырят, упыришек, засевших в роскошных палатах, в царственных кабинетах, в министерских апартаментах? Похожие на красные, наполненные кровью нарывы, они покрыли все огромное, изможденное тело страны.

Почему ударился космический “грузовик”-неудачник о станцию “Мир” и отказало сердце у командира корабля, а изведенные космонавты должны теперь лезть в открытый космос, исправлять неисправности? Потому что деньги для космической программы расползлись по кошелькам “демократических” прохвостов и хапуг.

А почему рухнули гнилые перекрытия томской казармы и погибли 12 юношей, наивно полагавших, что русская армия защищает святыни страны? Потому что деньги, необходимые на ремонт зданий, электростанций, заводов, железных дорог, пристали к сальным лапкам мздоимцев и жуликов, и русская армия, убиваемая на глазах, защищает при этом барыши “Лукойла” и процентные ставки “Мост-банка”.

Почему голодают детишки и ветераны, роясь вместе с шелудивыми кошками в мусорных ямах? Их деньги у Березовского.

А почему молодые учительницы, став проститутками, ложатся под тяжелые туши “новых русских”? Потому что их полугодовая зарплата крутится в коммерческих банках.

И пока взбесившиеся от наворованных богатств мерзавцы скупают виллы в Испании и южной Франции, плавают на белоснежных яхтах, возводят дворцы из родосского мрамора, — в это время навсегда исчезают русские школы математики, фундаментальной физики, баллистики, ракетостроения, генной инженерии, водородной энергетики, искусство реставрации храмов и фольклорного пения. И в этот момент в городке умирает больной, над ним висит пустая капельница, нет денег на лекарства, ибо все они пошли на бриллиант в диадему любовницы красавца-банкира.

Нет такой гребенки, которая причешет поднявшиеся дыбом волосы. Нет такого мудреца и толкователя, который объяснит, почему при всем этом народ лениво хрумкает выращенную на огороде морковку и сонно мигает вслед воровским “мерседесам” синими наивными глазками. Почему неистовый Анпилов, трижды воздетый на дыбу “за народное дело”, вывел в свой марш на Москву лишь малую горстку людей. Почему интеллектуалы Сарова, где рождались ядерные силы России, теория пульсирующей Вселенной, идея конвергенции Сахарова, — почему в первом туре нижегородских губернаторских выборов они, без зарплаты, у остановленных реакторов, у замороженных лабораторий, проголосовали за “красного” Ходырева, а приехал к ним Черномырдин, заплатил за бутерброд с сосиской, и они, светочи науки, уже голосуют за черномырдинца Склярова. Они кто — русские физики, продолжающие дело Менделеева и Курчатова, или микробы?

Неделю назад Испания вышла на улицы миллионными толпами, запрудив проспекты и площади, протестуя против убийства молодого политика. Россия каждый год недосчитывается 1,5 миллиона своих сыновей и дочерей, а по обочине Симферопольского шоссе шагает, играя на гармошке, протестующая горстка анпиловцев.

День и ночь электронные пушки ТВ, захваченные Гусинским и Березовским, дубасят по мозгам русских граждан, превращая эти мозги в дряблый кисель, поселяя в них веселый бред, трансформируя гемоглобин в хлорофилл, — превращают людей в растения. Познер, импортированный из Америки, — не путать с зараженной коровьим бешенством говядиной, импортированной из Англии, — велеречиво, с поразительным утонченным двуличием учит народ смирению и братской любви к березовским. Не тому ли учат и иерархи церкви, покрытые золочеными ризами, подъезжающие к храму на лимузинах?

Оппозиционная Дума, предмет снисходительной легкой иронии “демократов”, умело лавируя, сотрясая небеса громоподобными заявлениями, поддержала черномырдинский воровской бюджет-97, “Налоговый кодекс” имени Чубайса, “Закон о разделе продукции” имени Ходорковского и, ловко увернувшись от “секвестра”, разъехалась по курортам. Если осенью, с первыми промозглыми дождичками, оппозиционная Дума не сыграет, наконец, “острую игру”, “атакующую партию”, которую ждет от нее изнуренный изверившийся народ, то, похоже, оппозиция выкипит, как чайник, в котором мало воды, а много известковых осадков.

Оппозиция, играй не в волейбол, а в шахматы!

Зюганов, встречайся с Анатолием Карповым!

Народ, миленький, оторви глаза от грядок с морковкой, посмотри чуть выше — по твоим головам в лакированных изящных штиблетах ступает Борис Березовский!

ТАБЛО

* Указы Ельцина по упразднению Сухопутных войск, войск ПВО и ракетно-космической обороны, железнодорожных войск при одновременном слиянии воинских округов были оценены в Вашингтоне и в Белом доме как выдающаяся победа группировки Чубайса-Батурина в демонтаже Вооруженных Сил России. Они рассматриваются здесь как практически полный слом не только стратегического, но и общевойскового потенциала. Подобные мероприятия, полагают в аналитических структурах Белого дома, создают тотальную неразбериху и в условиях “финансовой удавки” выведут российскую армию из состояния даже ограниченной боеспособности минимум на год, что необходимо для раскручивания очередных горячих конфликтов на Кавказе с целью “добиться тотального ухода России из Кавказского региона с последующим вытеснением из Средней Азии и отрывом от энергоисточников”. Вторым следствием этих актов считается снижение потенциала РФ в военно-политической сфере до уровня среднеевропейской страны, неспособной к глобальному влиянию. По имеющимся данным, новый министр обороны Сергеев должен по выработанной в спецслужбах США инструкции, транслированной группой Чубайса, вскоре тайно начать уничтожение систем управления ракетами с “разрезанием тяжелых ракет, способных достичь американской территории”. На одном из последних заседаний Совета национальной безопасности США также указывалось, что чрезвычайно важно в пропагандистском и политическом плане не допустить противодействия данным указам со стороны Госдумы РФ, оппозиции, поскольку это “создает опасную смычку между военными и антиельцинскими силами”…

* Сведения от наших источников из Анкары (Турция) и Эль-Риада (Саудовская Аравия) указывают, что выход Басаева из правительства Масхадова и установление им тесного взаимодействия с Яндарбиевым означает скорое устранение “пророссийского” Масхадова. Возникшая связка между Яндарбиевым, отражающим интересы ваххабитов Саудовской Аравии, и Басаевым, руководимым из Анкары, показывает сложение усилий спецслужб этих двух стран по “расширению зоны горячего конфликта на Кавказе”. В данном планировании (с участием Радуева) предполагается в ближайшее время объявить Яндарбиева верховным имамом и ввести “имамат” как государственное устройство “Ичкерии”. Вооруженные столкновения и конфликты, которые последуют за этим, должны поставить точку на российском проекте “трубы” в Новороссийск и служат мощным импульсом для перестановки сил в политическом окружении Ельцина. “Фиаско” политики Рыбкина-Березовского может повести к их политическому и физическому устранению. Данная аналитическая оценка была сделана в Анкаре. Сам же конфликт в своем оптимуме должен сработать как механизм дальнейшей дискредитации перед народами Кавказа. В свете этого в Анкаре было решено осуществить мотивировочные “вбросы” для того, чтобы Рыбкин и Березовский “добились силового решения российской армии против осетин в Пригородном районе”, уничтожая тем самым наиболее последовательного “русского союзника в центре Кавказа”. Передача Пригородного района Владикавказа ингушам и чеченцам будет означать “полную потерю лица и доверия к Москве”. Это покажет осетинам и другим кавказским народам, что Москва ненадежна, за чем и должен последовать уход русских из региона…

* 15-18 июля на правительственных дачах в Рублево-Успенском, по данным из обслуживающего персонала и сведениям сотрудников служб прослушивания, состоялся ряд встреч Березовского и Гусинского, на которых последний выступил как “умиротворитель и посредник в конфликте Березовского и Потанина”. В результате стороны решили “не раскачивать лодку, в которой вместе сидим”, и спустить конфликт между ЦБ и Минфином на тормозах. В этой связи Березовский обязался снять давление Дубинина на Минфин и урегулировать “дело в Прокуратуре”, а Гусинский взял на себя гарантии по отступным ОНЭКСИМбанка в приватизационных проектах…

* Опубликованные данные о личных состояниях российских деятелей (Березовский — 3 млрд. долл., Ходорковский — 2,4 млрд. долл., Вяхирев — 1 млрд. долл.) среди 200 богатейших людей мира было связано, по нашим источникам, с личной просьбой Чубайса и Потанина к их американским партнерам “осуществить дискредитацию группировки Черномырдина” перед очередными осенними приватизационными торгами…

* По информации из Вашингтона, визит Шеварднадзе был связан с предложенным им планом по “созданию интернациональной зоны на Кавказе” с последующим формированием Кавказской конфедерации, которую он и может возглавить. Первым этапом проекта, предложенным им Клинтону и впоследствии подробно обсужденным с руководством спецслужб США, является интернационализация конфликта с Абхазией и замена там русских войск на войска ООН с участием Турции. Затем аналогичная модель должна быть применена в отношении Карабаха. Параллельно подобные схемы можно применить к Осетии и другим кавказским субъектам РФ. Руководство США в целом позитивно отнеслось к данному “плану”, но рекомендовало проводить его “максимально скрытно и осторожно”…

* Как сообщает источник в Минфине, спецотдел этого министерства получил установку на выявление всех счетов московского мэра Лужкова в зарубежных банках, а также акционерных пакетов, закрепленных за ним и его окружением. Предполагается, что массированная кампания против “лучшего мэра” будет начата в октябре-ноябре. В Москву будет назначен новый и максимально авторитетный представитель президента, который должен “подмять Лужкова или полностью его уничтожить”. Особое внимание рекомендуется обратить на финансовые операции жены и детей мэра, проявляя таким образом их богатство на фоне обнищания общей массы россиян. Цель данных операций — дискредитация Лужкова перед выборами председателя Совета Федерации. Чубайс делает выводы из приморских уроков?..

* В банковских кругах Швейцарии зафиксированы крупные переводы средств на счета чеченских полевых командиров, которые будут военными действиями срывать строительство нефтепровода на Новороссийск. Только из Саудовской Аравии поступило около 200 миллионов долларов, что является суммой, серьезно превышающей возможные доходы от нефтепровода на первом этапе…

* В аналитическом центре администрации президента был проведен ситуационный анализ с участием банкиров группировок Чубайса и Черномырдина. Было решено максимально сбивать накал событий, закрывая на ТВ любую информацию относительно социального недовольства и забастовок за исключением Приморского края, где “Наздратенко должен быть зачищен”. Этим мотивируется и массовый уход в отпуска деятелей ТВ и СМИ. Между тем в кадровых вопросах на ТВ готовятся важные замены и идет обостренный конфликт между главными политическими группировками…

* Отсутствие реакции Думы, НПСР и КПРФ на президентские указы в армейских кругах РФ расценивается как “предательство и выявление подлинной сущности оппозиции, покрывающей режим”. В соответствующем управлении ФСБ принято решение максимально распускать данную версию по войсковым частям и соединениям…

АГЕНТУРНЫЕ ДОНЕСЕНИЯ СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ “ДЕНЬ”

ОПРОВЕРЖЕНИЕ

В N 28 за 1997 год газеты “Завтра” был опубликован материал о якобы имеющихся в Федеральном агентстве правительственной связи и информации записей бесед предположительно с участием членов семьи президента РФ Б. Ельцина, на которых обсуждались вопросы перемещения высших должностных лиц правительства РФ. В связи с этим Центр информации и внешних связей ФАПСИ официально заявляет, что изложенные газетой домыслы не соответствуют действительности. Записей бесед такого содержания в ФАПСИ нет и быть не может. Законом Российской Федерации “О федеральных органах правительственной связи и информации” Федеральному агентству четко определен круг задач, которые мы и выполняем; в который не входят ни прослушивание, ни запись, ни сбор подобной информации.

Вызывает сожаление, что газета этой публикацией ввела общественность в заблуждение, не проверив достоверность фактов, изложенных (как нам сообщили в редакции) анонимом. Появление подобных фальшивок направлено на дискредитацию деятельности ФАПСИ, сотрудники которого сегодня в нелегких условиях достойно выполняют свой профессиональный долг.

Просим опубликовать этот материал в качестве опровержения в ближайших выпусках газеты “Завтра”.

Центр информации и внешних связей ФАПСИ

АГЕНТСТВО “ДНЯ”

* Дедушка Познер учит русских сироток любить дяденьку Березовского.

* Борис Абрамович, если можно, отщипните от своих 3 миллиардов долларов на ремонт общежития томских курсантов!

* Совет безопасности объявляет прием на ускоренную подготовку коррумпированных чиновников.

* Офшорный Агапов.

* Перемены в чеченском руководстве заставляют Рыбкина то и дело менять подгузники.

* Березовский и Ходорковский на свои сбережения могут нанять войска НАТО и завоевать Россию. Но им это не нужно.

* Рыбкин рядом с Березовским выглядит, как подберезовик.

* В Карелии Россия между двух поклевок потеряла армию.

* Ельцин начал сокращение армии с курсантов Томского училища.

* На устах умирающей российской армии — улыбка Батурина.

* От армии Жукова — к похоронной команде Сергеева.

* Подайте патроны, поручик Батурин, корнет Березовский, налейте вина!

ТИХИЙ ОКЕАН — РУССКИЙ ОКЕАН ( БЕСЕДА ПИСАТЕЛЯ И ФЛОТОВОДЦА )

Александр Проханов

Много лет назад, когда был жив великий советский океанский флот, когда наши подводные лодки-ракетоносцы плавали под полярными льдами и у берегов Калифорнии, когда Средиземноморская эскадра годами не подплывала к берегу, противодействуя 6-му американскому флоту, когда из Тихого океана в Индийский, в Красное море шли корабли новейших проектов, — я побывал на ТОФе, на авианесущем крейсере “Минск”, и в моем пожелтевшем блокноте сохранились краткие записи… Теперь, в канун военно-морского праздника, беседуя с вчера еще командующим Тихоокеанским флотом, а ныне начальником Главного штаба ВМФ России адмиралом Владимиром Ивановичем КУРОЕДОВЫМ, я вспоминаю то давнее время.

Окончание на стр. 3

ТОВАРИЩУ ПО БОРЬБЕ ( Олегу ШЕНИНУ — 60 лет )

Олегу ШЕНИНУ — 60 лет

Горячо поздравляя с юбилеем лидера коммунистов Советского Союза, несгибаемого гэкачеписта, нашего товарища по сопротивлению антинародному режиму, шлем уважаемому Олегу Семеновичу Шенину сердечные пожелания новых сил, стойкости, мужества в деле служения Родине и народу!

РЕДАКЦИЯ “ЗАВТРА”

«НЕ ПУЩАТЬ!» ( Колоннам нищей провинции запретили войти в столицу )

“Реформы Ельцина ведут Россию в колониальное ярмо. Народное добро расхищается ордой безродных мафиози и банкиров. Экономика и армия развалены.

Народы страны Советов! Вставайте на защиту своего добра, будущего своих детей. Каждый может присоединиться к походу на Москву, который начался 12 июля. Цель акции — объединить стихийный протест трудящихся под политическими лозунгами.

17 июля колонны трудящихся, двигающиеся из Тулы и Рязани, встретятся у кольцевой дороги Москвы.

18 июля — все к Кремлю! Здесь начнется Народное собрание. Люди труда будут решать свое будущее.”

Председатель исполкома “Трудовой России” В. Анпилов, председатель Союза офицеров С. Терехов”.

На призыв Анпилова и Терехова свершить поход ограбленного народа на Москву отозвались около 200 человек. На призыв провести Народное собрание — около 3 тысяч. Сотни тысяч трудящихся Тульской, Рязанской, прочих областей не пожелали встать на защиту своего добра и не захотели объединиться под едиными политическими лозунгами: “Долой президента Ельцина и его правительство! Да здравствует восстановление Советской власти и возвращение собственности людям труда!”

Акция “Трудовой России” и “Союза офицеров” не удалась. Не удалась, ибо не стала массовой и, следовательно, ничего не смогла решить. Но была ли она несвоевременной и бесполезной?

Когда колонны Анпилова и Терехова сошлись у столичной кольцевой автодороги, из Москвы разъезжались работники пяти российских АЭС. Они в результате своего похода получили почти все, что требовали от власти. Причем получили, не просидев у Дома правительства и пяти часов. Власть даже и не попыталась торговаться с атомщиками. Почему? Потому, вероятно, что если бы она устроила с ними торг, и атомщики остались бы в пикете хотя бы на пару дней, то где гарантия, что они не подхватили бы политические лозунги красных колонн Анпилова и Терехова? А кому надо, чтобы те, кто управляет атомом, заявили: “Долой Ельцина с Чубайсом!”

Политпоход “Трудовой России” и “Союза офицеров” сработал на быстрое и, по сути дела, беспрекословное исполнение чисто ведомственных экономических требований работников АЭС. Их же сравнительно легкий успех, есть основания думать, подтолкнет к действиям работников других профессий. И не исключено, что в ближайшее время на Москву, по примеру атомщиков, двинут шахтеры из Новомосковска, ученые из Пущина и Дубны и токари со слесарями с оборонных заводов Коврова.

Политическая акция Анпилова и Терехова позволила приоткрыть новые возможности для экономической борьбы. Но не это в ней главное. Главное то, что такая акция была проведена, что две сотни людей из десятков городов страны собрались вместе и прошли по двести километров из Тулы и Рязани до Москвы. А это значит, за двумя сотнями участников красного похода стоят тысячи их единомышленников, которые собирали по рублю на оплату проезда, на еду, на листовки и на бензин для сопровождавших их колонны машин. В тульских, рязанских и подмосковных городах и поселках участников похода тепло принимали на митингах и во многих населенных пунктах давали им продукты.

Своим походом Анпилов и Терехов не доказали, что сегодня миллионы готовы вести борьбу под политическими требованиями, но выявили, что эти требования в провинциальной России есть кому поддерживать.

Участники похода атомщиков уехали из Москвы со своими заслуженными сребрениками. Участники похода “Трудовой России” и “Союза офицеров” возвратились по домам с уверенностью, что их дело правое и обречено на победу.

Маршу провинции с политическими лозунгами власти закрыли дорогу в Москву, не пустили дальше Варшавского шоссе у метро “Пражская”. То есть власть впервые после октября 1993 года запретила шествие по столице. Запретила, чтобы впредь провинции было неповадно искать правду в Москве. Запретила, потому что столичная властная элита боится ограбленной провинции. Но провинции нечего терять, кроме своих цепей. И, отшагав 12-18 июля первые 400 километров к победе, она наверняка возобновит походы — именно с политическими требованиями.

Николай АНИСИН

ЗАТО МЫ ВЫБРОСИМ РАКЕТЫ… ( К НОВЫМ УКАЗАМ ПРЕЗИДЕНТА )

А. Н.

То, что наш президент недалек и косноязычен, — это известно давно. Но его откровения на военную тему потрясают даже нас, людей, не понаслышке знающих, что такое армейский маразм…

Откровения о тридцати восьми снайперах, отслеживающих Радуева, до колик насмешили страну, но рекорд держался недолго. Последовал новый ляп — об отвинченных боеголовках. Но и он не стал последним. Теперь господин Ельцин, упраздняя ракетно-космическую мощь России, разразился новой сентенцией. На этот раз в адрес ПВО. Удивился он, понимаешь, что штаб ПВО находится не на границе, где летают самолеты НАТО, а в центре страны. Непорядок, бардак!..

Грусть охватывает от таких заявлений. Грусть от того, что в сложнейшие, наиважнейшие вопросы обороны государства лезет грубый, недалекий и потрясающе некомпетентный, необразованный “командир”. Страшно и глупо зависеть от воли человека, всерьез считающего, что штабы и командные пункты надо размещать прямо под бомбы и ракеты вероятного противника.

А. Н.,

генерал-лейтенант “ненужного” ПВО

От редакции:

У всех армейских “реформ” очень знакомое лицо. Господин Батурин стоит за каждым распущенным полком, сданным на металл кораблем, расформированным корпусом. Шелестящий, вкрадчивый Батурин готовит указы, которые подмахивает президентская рука.

Что может сделать армия? Ничего. Только терпеть, разваливаться и умирать. Но есть еще Лев Рохлин и его движение. Они могут сделать так, чтобы имя Батурина было ненавистным для каждого офицера. Рохлин должен сделать так, чтобы Батурина проклинали в войсках. Сорвать с него бесстрастную хитрую маску. Демонизировать, засветить, заклеймить. Батурин — гробовщик армии.

ПАМЯТИ ГЕРОЕВ

Комитет памяти жертв трагических событий сентября-октября 1993 года в г. Москве сообщает о начале подготовки мероприятий, посвященных 4-й годовщине государственного переворота в России.

Комитет предлагает партиям, движениям и гражданам присоединиться к этой работе.

Контактные телефоны:

191-14-79 (с 19.00 до 21.00),

247-12-47 (с 10.00 до 17.00).

КРИЗИС ЖАНРА ( РОССИЯ )

Ю. Бялый

15 июля — Р.Аушев обвиняет Владикавказ в провокациях, направленных на взрыв обстановки на Северном Кавказе в интересах московской “партии войны”. Аналогичные обвинения повторяет А.Масхадов. А.Галазов в ответ обвиняет руководство Ингушетии в потворстве захватам заложников-осетин и митингам с требованиями вернуть “исконные ингушские земли” в Пригородном районе.

17 июля — Сенат США проголосовал за блокирование американской помощи РФ в случае подписания Б.Ельциным закона “О свободе совести и религиозных объединениях”.

20 июля — На Ваганьковском кладбище в Москве поврежден взрывом памятный знак, посвященный убиению семьи Романовых. Ответственность взяла на себя организация, связанная с “Реввоенсоветом”.

Одним из главных политических процессов последних месяцев оказывается массовое осознание того простого факта, что в “демократическом концерте Европейской цивилизации” наш голос слышать не намерены. Последние подчеркнуто-показательные “пинки” вроде заявлений на саммите НАТО в Мадриде, обещаний Олбрайт странам Балтии и отказов ЕС снять антидемпинговые меры в отношении российских товаров — мало что добавляют к картине, которая уже доходит даже до самых неисправимо-западнических российских элит.

Сие означает, что демонстративно вставшая под либерально-рыночные знамена команда “молодых реформаторов” сталкивается с задачей “демократического обустройства России” во “враждебном капиталистическом окружении” именно в тот момент, когда этот самый рыночный либерализм почти полностью “протух” в качестве реформистской идеологии, а слово “демократ” становится, к сожалению, ругательным для все более широких масс.

Излет либерально-демократической риторики особенно ярко показывают итоги последних выборов в регионах, где в педалируемое почти всеми кандидатами “областничество” неизменно вплетается мотив негативного отношения к либерально-рыночной Москве. Одно из последних свидетельств — заявление новоизбранного (в качестве идейного преемника Немцова) нижегородского губернатора И.Склярова о том, что он видел свою главную задачу в торможении разрушительных либерализационных процессов в экономике области, которые инициировал нынешний первый вице-премьер.

При этом, хотя публичные акции правительства почти полностью сосредоточены в сфере актуальной социально-экономической проблематики, даже обыденное сознание фиксирует тот непреложный факт, что проводимый с небывалой жесткостью, превосходящей амбиции “раннего Гайдара”, политический курс — явно буксует. В результате “правительство реформаторов” вползает в очередное, грозящее оказаться небывало мощным, обострение кризиса государственности — почти без поддержки снизу и без инструментов его блокирования.

Наивные надежды на инерцию естественных центростремительных тенденций обрушились еще в эпоху внутрироссийского “парада суверенитетов”, вынудившего федеральный Центр к подписанию множества “асимметричных” Договоров о разграничении полномочий и предметов ведения с национальными автономиями.

Попытка скрепить многонациональную страну по Бисмарку, “железом и кровью”, — рухнула с уходом из Чечни, и сегодня, в момент яростных коллизий вокруг реформирования армии, может показаться выходом из положения только уж очень “отстраненному” от реальности политику.

Упования на возможность склеить политическое пространство страны по Тютчеву, “любовью” — после “десятилетки ненависти” и множества вспухших этнотерриториальных конфликтов представляются нынче прекраснодушными мечтаниями.

“Коммерческий прагматизм” реформаторской региональной политики, ставящий во главу угла трансферты, “свободные экономические зоны” и (как в случае Чечни) раздел доходов от совместных регионально-федеральных экономических проектов — спотыкается и на катастрофической нехватке у Москвы “пряников” для такой политики, и на уже обозначенной возможности регионов напрямую обращаться за “пряниками” к добрым дядям из дальнего зарубежья.

Попытка чисто административного воздействия на субъекты Федерации, начатая “комиссарским” экспериментом в Приморье, пока провальна, и есть все основания считать, что ее подтвержденное президентским указом продолжение способно создать глубокий и патовый конфликт с сенаторами (которых, как известно, без стрельбы разогнать невозможно).

Кавказский кризис отмечен как нарастающим вайнахо-осетинским противостоянием (волна террора и захватов заложников, заявления Аушева, Масхадова и Галазова, выход Басаева из правительства Чечни и создание с его участием некоей частной “охранной ассоциации” из бывших полевых командиров и боевиков), так и резким повышением градуса внутридагестанских конфликтов (аварцы, кумыки, чеченцы-аккинцы). Он усугубляется решениями правительства РФ о ликвидации СЭЗ в Ингушетии и безлицензионного производства водки в Северной Осетии. Все это ставит население глубоко кризисного региона с “лежачими” предприятиями и огромной безработицей в почти безвыходную ситуацию и грозит “новой кавказской войной” гораздо более крупного масштаба, чем чеченская.

Амбициозная заявка на форсированное “реформирование” армии, не обеспеченная концептуально, идеологически и ресурсно, встречает нарастающее противодействие думской оппозиции, генералитета, директората ВПК и офицерского состава. В то же время фактический провал конверсии и невозможность закрытия ряда крупных градообразующих военных предприятий будет постоянно требовать от казны расходов на поддержание, в том числе и “незапланированных” в реформах направлений оборонного заказа.

Учитывая, что жизнь будет постоянно “подбрасывать”, как любил говорить предыдущий президент, все новые проблемы, — стиль “пожарной команды”, в котором работает нынешнее правительство, очень скоро обнаружит свою бесплодность даже для нынешней, уже и так недопустимо узкой, базы социальной поддержки реформаторов. Объективные ограничения того волюнтаризма (отметим, что именно это подзабытое слово употребил в своем интервью генерал Рохлин), который был реальным содержанием российской власти в последние годы, сегодня уже самоочевидны.

Одно из таких иллюстративно-хрестоматийных ограничений — “подброшенная жизнью” необходимость решения по закону “О свободе совести и религиозных объединениях”. Действительно скороспелый и непродуманный закон после утверждения Думой внезапно оказался далеко за рамками отношений между законодательной и исполнительной властью. Ельцину уже предъявлены обращения Патриарха (с требованием подписать), а также Папы и конгресса США (с требованием не подписывать). РПЦ вряд ли сегодня пойдет на компромисс, поскольку иерархи, вдохновленные примером грузинских собратьев (вышедших из Всемирного совета Церквей) и поддержанные паствой, наращивают радикальность антиэкуменических и антипрозелитических требований. Поддержка Патриархии президенту сейчас совершенно необходима. А конфликт с США и Ватиканом сегодня также явно не с руки.

Куда ни кинь, что называется, — всюду клин. И бесплодны упования на появление в результате стажировок на Западе новой генерации “суперменеджеров”, и не помогут ни административная сверхэффективность Чубайса, ни финансово-комбинационные способности Березовского. Другой класс проблем и другой, “непожарный” формат возможных решений.

Понимают это уже очень многие. И не случайно из стана недавних горячих сторонников Ельцина и реформ все чаще звучат заявления наиболее авторитетных идеологов о необходимости смены курса.

Но поменять курс — значит признать, что предыдущий был ошибочным, и безусловно сменить накрепко спаянную с этим курсом властную команду. Конечно, страна большая и образованная, и новая команда молодых “реформаторов реформации” для “реформирования нареформированного” найдется. Но учитывая, что нынешняя команда накрепко спаяна не только с либеральным курсом, но и с огромным пластом собственности кланово-корпоративных структур и их нешуточных интересов, обросла мощной “шкурой” международных и криминальных связей, — подобная властная “хирургия” представляется предельно сложной и опасной не только для оперируемых (не о них речь), но и для страны. И возникают серьезные сомнения, что такую “хирургию” способен безболезненно для себя свершить нынешний, также накрепко связанный с командой и курсом “рулевой”.

Однако даже если вообразить, что описанная хирургия возможна, ее ведь нельзя совершать молча! Обществу должно быть сказано: что произошло, почему, “кто виноват и что делать”, должны быть предъявлены новые цели и “правила игры”. То есть должен быть кардинально ИЗМЕНЕН ЖАНР ПОЛИТИКИ. Но где субъект нового жанра, и как, в каких технологиях этот самый жанр менять?

Хорошо, когда одни не хотят, а другие не могут. А вот когда и те и другие не могут и не хотят?.. Хорошо, когда кто-то заявляет: “Есть, мол, такая!” А когда все кричат: “Что вы, что вы! Мы — не такая, мы просто ждем нового политтрамвая”!?… Хорошо, когда хоть трамвай в наличии. А если и трамвая “нэма”?.. Вот реальный масштаб ПРОБЛЕМЫ, которую “подбрасывает” уже не оппозиция, а идущая вперед жизнь. Проблемы, которую России предстоит решать очень скоро.

Ю.БЯЛЫЙ

"ЕСЛИ Я ВСТАНУ…" ( РОССИЯ И СНГ )

М. Подкопаева

3 июля — Б.Ельцин и Г.Алиев предложили Армении создать совместную комиссию для выяснения обстоятельств появления оружия в Закавказье. Ельцин также предложил провести совещание глав РФ, Франции и США по Карабаху с участием президентов Армении, Азербайджана и НКАО.

6 июля — Туркменистан потребовал ликвидации соглашения РФ и Азербайджана по шельфовому нефтяному месторождению Кяпаз.

13 июля — В Баку Г.Алиев, Б.Немцов и глава ЮНКО Х-А.Яриханов подписали соглашение о транзите “ранней нефти” через Новороссийск.

14 июля — Туркменистан заявил об усилении своего контроля над спорными территориями Каспия.

Одним из самых животрепещущих для страны оказывается сегодня вопрос: с чего следует начинать свой рабочий день министру иностранных дел Примакову? Вопрос нешуточный. После крупных внешнеполитических кампаний последних месяцев произносимое Ельциным “рабочий день нужно начинать с…” или “просыпаясь утром, подумай о…” — способно вызвать содрогание. Стоило президенту произнести: “Вставая утром, подумай, что ты сделал для Украины” — и Черноморский флот оказался разделенным.

А 3 июля при подписании российско-азербайджанских документов в Кремле президент высказался еще более весомо и многообещающе. Он сказал, что Россия берется за проблему Нагорного Карабаха столь же плотно, как в свое время взялась за тему Россия-НАТО. Если вспомнить о неоднозначном результате, который имели занятия НАТО, то обещание так же заняться и Карабахом не может не беспокоить.

Вместе с тем сама заявка России о повышенном внимании к карабахской проблеме более чем своевременна. Дело в том, что Запад тоже, по-видимому, дал зарок взяться за Карабах так же плотно, как и за расширение НАТО. И потому заявление Ельцина, столь настораживающее по формулировке, все же должно демонстрировать хотя бы видимость готовности России не дать оттеснить себя от решения столь значимых для нас вопросов.

Роль катализатора западной активности в карабахской кампании в какой-то степени сыграл мартовский скандал с поставками российского оружия в Армению, причем оружейная тема была сразу связана с нефтяной. В “Уолл-стрит джорнел” говорилось, что США своей политикой в отношении Ирана и Азербайджана добились того, что “нефть Каспия все еще остается под контролем России, представляя потенциальную опасность”. Тогда же М.Лелевелд в “Джорнел оф коммерс” написал, что Россия остается единственной силой, которая может поддерживать мир в кавказском регионе и способна принять меры при нарушении своих интересов. (Устами бы Лелевелда да мед пить…)

Третьей выступила “Вашингтон пост”, цитируя обвинения спикера грузинского парламента З.Жвания в адрес США в том, что в обмен на согласие России на расширение НАТО (все еще “предстоящее”) Вашингтон допустил расширение сферы влияния России на Кавказе (уже действующее). Газета добавляет, что некий важный сотрудник администрации подтверждает такую возможность, и делает тот же вывод — это путь к российскому контролю за каспийской нефтью.

Позднее в “Нью-Йорк таймс” эти высказывания превращены бывшим минобороны США Уайнбергером и сотрудником института Гувера Швейцером в клич Западу: доминирование России в транспортировке нефти каспийского региона будет для нее большим успехом, чем для Запада расширение НАТО. Так куда же смотрят США?

На этот вопрос с сарказмом отвечает Ф.Стар, глава института Центральной Азии при университете Джона Хопкинса: итак, России все сошло с рук, что возможно лишь при американо-российском тайном сговоре (расширение НАТО в обмен на позиции России на Кавказе). И дальше — якобы США превращают центральноазиатские страны и Азербайджан в заложников американской политики в отношении Ирана.

Проговорка более, чем существенная. Ибо, если речь идет о центральноазиатских странах, то дело не только в нефти, но и в центральноазиатском транспортном коридоре, новом Шелковом пути. А если речь заходит о США и Иране, то неподалеку следует искать Збигнева Бжезинского, идеолога центральноазиатской дуги и изменений иранской политики США. И ведь он действительно обнаруживается — озвучивает в апреле предложение связать карабахский район с соседями при помощи трубопроводов, и таким образом добиться между ними экономического сотрудничества (читай — экономической зависимости). Под “связыванием нефтепроводами” имеется в виду турецкий вариант нефтетранзита. Армении и Карабаху он предлагается не бесплатно, а в обмен на территории. То есть Азербайджану следует вернуть его собственные захваченные территории плюс Шушинский район Нагорного Карабаха. А поскольку Азербайджан, в свою очередь, сейчас предлагает Карабаху статус автономии в обмен на вывод из Карабаха войск, то “убиваются”, таким образом, все возможные “зайцы”: Карабах должен считать, что он автономен, но безоружен, и ему обещают нефтепровод (но тогда не его, а азербайджанский), идущий затем на Турцию.

Армяно-турецкие и армяно-азербайджанские противоречия не единственные проблемы такого маршрута, но именно его Г.Алиев в Анкаре назвал не просто приоритетным, а осуществимым до 2000 года, и получил “Орден Турецкой Республики”.

Та же тема армянского транзита звучит и в подтексте развернувшейся в США борьбы проармянского и проазербайджанского лобби. В марте в Вашингтоне создан “Американо-азербайджанский совет” с наблюдательным советом с участием Пола Гобла, заместителя директора “Радио Свобода”, аналитика из “Фонда наследия” Ариэля Коэна, Роберта Элела (Центр стратегических исследований при Джорджтаунском университете). Одновременно Крис Хекимян, директор по делам правительства, сообщает: “Наши друзья в конгрессе предлагают нам искать компромисс, то есть убедить Карабах урегулировать этот вопрос, и тогда Армения получит трубопровод. Это похоже на взятку”.

К июлю заявление армянского лобби “на нас давят” превратилось в “сенат давит на Клинтона, призывая содействовать Баку, Еревану и Анкаре в строительстве нефтепровода через Армению в Турцию”. И в этом случае, как и во всех других, Нагорный Карабах как субъект не рассматривается, его требуется только “уговорить”. В Лос-Анджелесе тем временем проходит первый международный конгресс азербайджанцев США и Европы. Наблюдая за вышеописанным разворотом событий, можно согласиться с агентством “Туран”, что “Вашингтон постепенно превращается в центр кавказской политики”.

Эта точка зрения придает особое звучание недавнему заявлению министра иностранных дел Украины Удовенко о том, что “Украина хочет честно смотреть в глаза и армянам, и азербайджанцам”. Сегодня это трудно, учитывая, что Украина согласилась участвовать в азербайджано- грузино-украинском миротворческом батальоне, куда Армению, конечно, не зовут. Назначение батальона не уточняется, но обстоятельства говорят сами за себя. Однако если при этом рассчитывать на способность американского сената отрегулировать отношения армянского и азербайджанского лобби (а это все труднее) и помнить об апрельской встрече Алиева и Тер-Петросяна в Стамбуле при посредничестве Демиреля, то высказывание Удовенко читается как ожидание давно обещаемого армяно-азербайджанского потепления. Тем более, что в ударную группу в США, выступающую за изменение американской политики в отношении Азербайджана, кроме Брента Скоукрофта, Ричарда Чейни, Джеймса Бейкера и Ллойда Бентсена, входит и Збигнев Бжезинский, имеющий на Украине особый авторитет. Алиев, кстати, получил не только “Орден Турецкой Республики” в Анкаре, но и “Орден Ярослава Мудрого” в Киеве (коллекция для прошлых эпох фантастическая). В ближайшее время Украина, видимо, будет смотреть в глаза армянам и азербайджанцам через американо-турецкие защитные (а возможно, и прицельные) стекла. Вот только как Азербайджан будет смотреть в глаза Украине, пустив основную нефть мимо ее территории?

Но при всем изумляющем американо-турецком напоре возможность этого варианта карабахского урегулирования не гарантирована. И не только потому, что слишком неправдоподобно обещание Алиева начать транзит каспийской нефти через Джейхан. Хотя и это весьма существенно! Ведь уже сейчас ЕС объявляет прямой маршрут Баку-Джейхан несостоятельным и поддерживает тот или иной выход трубопровода к Черному морю. Это же заявляет и глава азербайджанского каспийского консорциума Терри Адамс, очевидно, раздраженный стремлением Алиева извлечь наибольшую выгоду из возможности манипулировать маршрутами нефти.

Кроме того, “танковый скандал” в Европе оценили несколько иначе, чем в США. Весной Оргкомитет конгресса по правам человека в рамках ОБСЕ высказался: определенными силами Азербайджана и России поднята пропагандистская шумиха о поставках оружия Армении. И ОБСЕ волнуют не сами эти поставки, а то обстоятельство, что Азербайджан, в отличие от Армении и Грузии, нарушает Договор об обычных вооруженных силах в Европе. Ведь в ОБСЕ есть официально полученные от Азербайджана данные о том, что количество вооружений, переданных Баку Россией и другими странами после 1992 г., значительно превышает установленные нормы. (В этой связи интересно недавнее интервью Гейдара Алиева “Эху Москвы”, в котором он заявил, что “ни у кого никаких документов на эту тему нет и быть не может”.)

Тем не менее после настойчивых рекомендаций Клинтона и Гора Алиев и миллимеджлис Азербайджана одобрили проект Соглашения по фланговым ограничениям в рамках Договора об обычных вооружениях в Европе. Это означает, что Азербайджан, с одной стороны, попадает под международный контроль вооружений (правда, с поправкой о непередаче своих квот России). Но, с другой стороны — в США снимается запрет на финансовую и иную помощь Азербайджану, принятый конгрессом в связи с неприсоединением Баку к договору. А Ельцину и для создаваемой им трехсторонней комиссии по поставкам вооружений Армении и Азербайджану это дает возможность опереться на Договор.

Не стоит сбрасывать со счетов и твердой позиции Шеварднадзе, 15 июля заявившего в Тбилиси совместно с Демирелем о том, что считает маршрут Баку-Супса-Джейхан безальтернативным.

Кроме того, все договоренности о транзите азербайджанской нефти на мировые рынки “подвешиваются” в связи с правовой спорностью добычи каспийской нефти. Речь не только о несогласованном статусе Каспия, но и о претензиях Туркмении на месторождения Азери, Чираг и Кяпаз. И если протест Туркмении относительно Кяпаз прозвучал после заключения соглашения с Россией, то прокачка “ранней” нефти с Азери и Чираг продолжает обсуждаться уже после демонстрации Ниязовым на Ашхабадской встрече доказательств принадлежности месторождений Туркмении. С одной стороны, в этом есть удобство круговой поруки с вовлечением в этот круг и России, и международного консорциума, с другой — для России это может стать и выигрышным поводом для маневра с позиции международного права, и возможностью ввести этот новый аспект в строительство взаимоотношений с Чечней, добившейся своего участия в соглашении о транспортировке “ранней” нефти.

Сегодняшние кавказские обстоятельства таковы, что тревога американских политиков не случайна. Ведь провозглашаемый при их поддержке принцип “нефть в обмен на территорию” может с учетом неопределенного статуса Каспия и спорности национальных зон, обернуться и против Азербайджана. При этом проблема Карабаха задевает не только нефтяные вопросы, но и идущее полным ходом выстраивание Евроазиатского транспортного коридора. А неравнодушие Центральной Азии к этой проблеме проявилось во время недавнего визита Алиева в Ташкент, когда Каримов сказал известное “на Кавказе не может быть двух Армений”.

И как бы ни формулировал российский президент свой карабахский вызов, он бросает перчатку на арену, где уже дерутся гиганты. России неизбежно придется выходить на эту арену, которая была и остается зоной ее жизненно важных интересов, и где только начинаются главные дипломатические бои. И риторикой типа “вставай и ложись с мыслью о…” здесь явно не отделаться. Ибо партнеры Ельцина исповедуют иной принцип, напоминающий знаменитое “Если я встану, то ты ляжешь”. И, добавим, улегшись, вряд ли встанешь. По крайней мере в ближайшем, XXI столетии.

М.ПОДКОПАЕВА

А Я ТОНУ… ( РОССИЯ И МИР )

Ю. Бардахчиев

Май 1997 — Г.Киссинджер на конференции НАТО в Брюсселе предложил России искать себе место в Азии.

10 июля — Премьер Швеции Й.Перссон в связи с итогами натовской встречи в Мадриде отметил, что более не опасается возникновения в процессе расширения НАТО так называемой “серой зоны” между Западом и Россией, угрожающей положению Швеции.

14 июля — М.Олбрайт в Литве заявила, что не исключает приема стран Балтии в НАТО уже в 1999 г.

На протяжении последних лет мы не раз обращали внимание общества на бессубъектность российской политики. Нужен, мол, субъект, и точка! Нужно, чтобы речь шла не только о том, что делать и как, а и о том, какое “кто” будет эти “что” и “как” победно реализовывать. Такой подход многим представлялся излишне наукообразным. Какой там еще субъект, когда у нас есть и президент с его непогрешимым чутьем, и многоопытный МИД, и твердо стоящая за народ оппозиция? Какого вам еще рожна, политологи вы этакие? И доколе будете пугать нас неведомыми словами и злопыхать сразу “по всем мыслимым азимутам”?

Устыдившись собственного злопыхательства и особенно наукообразия, вновь воспользуемся простой и доступной иллюстрацией — из известного анекдота.

Идут соревнования пловцов высшего класса на Темзе. Яростная борьба на финише… А посередине джентльмен во фраке и панталонах, который плывет поперек реки, натыкаясь на финиширующих. Они на него набрасываются: что, мол, плывешь куда ни попадя. А он отвечает: “Это вы плывете, а я тону”.

Возвращаясь к аналитическому занудству, поясним: субъект — это пловец на финише, а “бессубъект” — упомянутый джентльмен во фраке и панталонах, плывущий поперек реки.

Мадридский саммит показал, что российская внешняя политика бессубъектна именно в указанном смысле. То есть все плывут, а посередине этот самый во фраке. Самым банальным доказательством данного обстоятельства было все, связанное с прибалтийским вопросом, проблемой СНГ, принятием в отсутствие России и при ее фактическом игнорировании вопиющих агрессивных антисербских решений. Весь карточный домик афишируемых ельцинско-примаковских достижений рухнул в один момент. И под невнятное мычание вице-премьера Серова. Все видели. Все оценили.

Но если бы дело свелось только к этому… Сторонники многополюсных химер склонны успокаивать себя тем, что в “ихнем вражьем лагере” царит глубокий раздрай. Что на первый взгляд не лишено оснований. Царит этот раздрай, понимаешь… И между Европой и США… И внутри Европы… И даже внутри самих США.

За примерами далеко ходить не надо. В письме пятидесяти известнейших политиков, чиновников, дипломатов и военных США не только в который раз описываются все риски и угрозы расширения НАТО, но и весь этот процесс называется “политической ошибкой исторического масштаба”. Ну надо же! Клинтон стремится завершить свой второй и последний президентский срок историческими свершениями, а ему “клеят” ошибки исторического масштаба! И не как-нибудь, а аккурат за неделю до Мадрида. Нетрудно представить себе реакцию Клинтона на существование в его собственном стане иного взгляда на историю, ее масштабы, ошибки, свершения и т.д.

Уже после саммита откровенную обиду на его результаты выразил бывший многолетний министр иностранных дел Германии Г-Д.Геншер, до сих пор сохраняющий влияние на ее политику. “Создалась ситуация, с которой мне ни разу не приходилось сталкиваться и которая не должна повториться”, — заявил он. И назвал саммит почти провальным, что вызвано, по его мнению, “отсутствием общей концепции приема новых членов”. О том же говорит и влиятельная английская “Юропиан”, которая, имея в виду Клинтона, называет “безумием распространение популистских политических мероприятий на вопросы обороны”.

Что же касается Франции, то ее резкость не идет ни в какое сравнение ни с немецкой “агрессивной” дипломатичностью, ни с английской язвительно-атакующей сдержанностью. Ширак, полтора года назад объявивший о намерении Франции впервые после 1966 года вернуться в военные структуры НАТО, на саммите, что называется, “отыграл назад”, заявив об отказе от этой идеи и исключив возможность увеличения ежегодного взноса Франции в НАТО для оплаты новых членов — Польши, Венгрии и Чехии. И канцлер Германии Коль “не согласился с оценками этих расходов, представленными президентом Клинтоном”.

Чем же так недовольна Европа? Только ли тем, что в Мадриде вновь все решали американцы? И это, разумеется, но еще Европа была буквально в бешенстве от того, КАК решали американцы ее вопросы. Прежде всего принятие трех стран, а не пяти, как добивались европейские лидеры НАТО, было дополнено очень резким блокированием любых шагов европейцев, направленных на увеличение их роли в военных структурах блока, что заложило основу для будущих глубоких евроамериканских противоречий. Речь также идет о логически связанной со списком принятых стран КОНКУРЕНЦИИ АМЕРИКАНСКИХ И ЕВРОПЕЙСКИХ ВПК. В канве нарастающих противоречий США и Европы (достаточно назвать конфликт США с ЕС по импорту продовольствия, антишвейцарскую кампанию США в истории с нацистским золотом, действия спецслужб США по созданию зон нестабильности в горячих точках Европы, в частности, в Албании) военно-техническая конкуренция в рамках НАТО занимает одно из главных мест. В этой ожесточенной схватке за политические зоны влияния и за рынки сбыта глобальное стремление США стать единственной сверхдержавой столкнулось с региональной целью европейских государств — желанием хотя бы сохранить свои позиции на… СОБСТВЕННОМ КОНТИНЕНТЕ. Победил, скажем так, “более всеобъемлющий интерес”. Европейцам жестко дают понять, что “новый европейский порядок” в американской его редакции… это без каких-либо вариаций!

Уже год назад, после принятия принципиального решения о расширении НАТО, давление американских производителей вооружений на европейские многократно возросло. Еще до Мадрида спор между Францией и США наблюдатели определяли как битву “миражей” и “фантомов”, то есть борьбу за рынки между французской Dassault и слившимися Boeing и McDonnell Douglas. Теперь европейцам придется конкурировать с еще одним монстром — слившимся аэрокосмическим гигантом Lockheed Martin — Northrop Grumman. В ответ Еврокомиссия пытается угрожать американцам объявлением новой компании “вне закона” на территории ЕС. Однако, судя по высказываниям французской “Фигаро”, шансы у нее невелики: “Военная аэронавтика США уже приступила к замене “МИГов” и “Сухих” на американскую продукцию на базах бывшего Варшавского Договора. Что касается английских и французских фирм, то они далеко позади, и им остается лишь сетовать на “американскую гегемонию”.

Решится или нет Европа на “битву титанов” в условиях тактического поражения на Мадридском саммите — вопрос почти риторический. Но именно в тайной и приносящей баснословные дивиденды сфере продажи вооружений проявились заказчики самой идеи расширения НАТО. Точнее, заказчики заказчиков — гигантские военно-промышленные компании, уже сейчас лоббирующие в парламентах натовских стран ратификацию расширения. Боевые самолеты, ракеты, атакующие вертолеты, радары, коммуникационные системы (и это только для начала!) — вот то, что необходимо срочно заменить в арсенале вооружений, унаследованном Восточной Европой от советской эпохи. “Пожалуй, никогда еще со времени окончания холодной войны портфель заказов ВПК не был таким пухлым”, отмечает “Фигаро”.

Однако битва американских и европейских ВПК вовсе не предполагает заглатывание всей Восточной Европы без разбора. Во всяком случае — пока. Именно поэтому Мадридский саммит имел для Соединенных Штатов вполне определенную тактическую цель. США эту цель выработали, заявили и заставили принять почти как безоговорочную капитуляцию. В рамках этой промежуточной цели расширение НАТО (а следом и ВПК) захватывает не просто Восточную Европу, а именно и только север этой Восточной Европы. С прицелом на так называемое “Балтийское доминирование”.

Выбор американцами Польши, Чехии и Венгрии как “северного направления” расширения НАТО учитывает и политическое, и военно-техническое измерение. Прежде всего НАТО “проглатывает” страны с наиболее развитой экономикой и военной промышленностью (результат СЭВовской системы разделения труда), что дает американскому ВПК некоторую уверенность в будущей платежеспособности кандидатов. При этом, что не менее важно, США хотят одним (и первым же) выстрелом убить сразу двух геополитических зайцев. Первый — усиление позиции антигерманского члена НАТО — Польши (Варшава генетически, если можно так выразиться, боится германского расширения и страстно мечтает ввиду этого оказаться под защитой США). Заяц второй — “системное десантирование” в зоны, которые могут стать завтра плацдармами германизма, и подавление тем самым этого германизма “в зародыше”. Речь идет о Чехии и Венгрии.

Далее, страны “северного направления” расположены в виде “стратегического пояса”, окружающего западные границы РФ и Белоруссии и одновременно отрезающего Югославию от сферы влияния России. А эти государства вместе являются стратегическим “ключом” для привязывания к НАТО в будущем “второго ряда” европейских государств — Румынии, Болгарии, Албании, разделенной Югославии и, что очень важно, Украины.

С позиции военно-тактической территория этих государств, при размещении авиабаз и ракетных комплексов НАТО, становится удобным плацдармом для “сдерживания”, а в случае необходимости и агрессии ВС НАТО на территорию России. Еще один важнейший аспект — страны Балтии теперь через Польшу — и именно через проамериканскую Польшу! — получили надежный коридор в натовскую Западную Европу.

Одновременно США надеются поручить весьма рьяно стремящейся в НАТО Польше роль “малого лидера” Балтийского региона. Наконец, этот выбор — приятный щелчок по европейским надеждам на руководство южным флангом НАТО.

Дело в том, что европейская зона интересов, а значит, и интересов ВПК Франции, Италии, Германии и Англии, находится именно на юге — в Средиземноморье и на Ближнем Востоке. Там европейские страны имеют давние исторические и экономические корни, с этим же регионом они связывают большие надежды в будущем. Румыния, например, еще до распада СССР поддерживала особые отношения с Францией, а ее армия оснащена французскими боевыми самолетами. Понятно, что прием Румынии в НАТО в первой волне означал бы продолжение французских продаж вооружений румынской армии.

Несколько лет европейцы добивались и права взять на себя южное командование НАТО с базой в Неаполе (что означает опять же контроль над Средиземным морем). В этой зоне Франция рассчитывала развернуть собственную военно-технологическую программу, частично перекликающуюся с программой “Партнерства во имя мира”. В южном направлении заинтересована не только Франция. Германию, Италию и Англию, помимо нефти и газа, привлекают здесь очень перспективные рынки вооружений и военных технологий. Именно на этом “южном” поле европейцы рассчитывали серьезно потеснить США.

Впрочем, не стоит преувеличивать противоречия американских и европейских военно-промышленных комплексов в том, что касается борьбы с “общим врагом” — российским ВПК. Объединенный западный ВПК решал и решил не столько задачу политической изоляции России, сколько задачу продолжения гонки вооружений в условиях, когда Россия не представляет угрозы ни для Запада, ни для Восточной Европы. Если несогласная с расширением Россия продолжит гонку вооружений с Западом, она будет вынуждена тратить деньги на собственную армию и перестанет конкурировать с Западом на мировых рынках вооружений. Если Россия не станет этого делать, натовские военные стандарты все равно вытеснят конкурентоспособное российское оружие из Центральной и Восточной Европы. ВПК Запада сумел одновременно и сохранить НАТО на дальнюю перспективу как военный блок (зачем резать курицу, несущую золотые яйца?), и решить задачу насыщения сегодняшнего мирового рынка оружия более совершенными, а значит, и более дорогими системами.

А Россия для западных корпораций ВПК является удобным жупелом — этаким резиновым монстром, который по желанию можно надуть, чтобы все в ужасе начали против него вооружаться. Не этим ли занимается сенатор Джесси Хелмс, истерически кричащий о русской угрозе, призывающий отказаться от обязательств не размещать на территории новых членов крупные подразделения и ядерное оружие, не увязывать процесс расширения с адаптацией Договора об обычных вооруженных силах в Европе и разработать на континенте натовскую систему противоракетной обороны. Впрочем, это понятно — именно Хелмс является председателем комитета по иностранным делам, которому предстоит дать “правильную” рекомендацию сенату США по продвижению НАТО в “северном направлении”.

Во всем вы правы, господа российские многополярники… Или как вас правильно… многополюсники? Царит у них раздрай, в их лагере. Но это… Это как между пловцами в соревнованиях высокого класса… Какая уж там тишь да гладь… Там жесточайшая конкуренция. Но они-то конкурируют… А наш президент, наш МИД, наша Дума ведут себя как тот господин во фраке и панталонах. Описывать это все и больно, и стыдно… Одно утешение — что читающие способны еще испытать катарсис — некое очищение через этот стыд и эту боль. А катарсис, как известно, меняет личность. И может быть, исчезнет наконец в волнах подобного катарсиса этот постыдный фрачно-панталонный клиент… А вместо него появится… СУБЪЕКТ РОССИЙСКОЙ ПОЛИТИКИ…

Ю.БАРДАХЧИЕВ

ТИХИЙ ОКЕАН — РУССКИЙ ОКЕАН

Александр Проханов

“Противолодочный крейсер — громада серой холодной стали, взметенной уступами в небо, врезанной в угрюмое свечение вод. Надстройка, бронированная в глыбах гора, дымящая туманной вершиной, стеклянным дыханием кратера. Ковши и чаши антенн чутко, жадно процеживают струи тумана и ветра. Бугры круглобоких контейнеров таят в своей сердцевине тела ракет и торпед, незримых и сонных, готовых скользнуть и метнуться, превратить в пожары и взрывы любые корабли и подлодки. Колючие, воздетые ввысь зенитно-ракетные комплексы ведут остриями по тучам, ожидая молниеносной атаки разящего штурмовика. На тусклой палубе, на стартовом белом кругу застыл самолет — остроклювый, хищный, готовый пружинно сорваться, дунуть огнем, превратиться в исчезающую точку, бомбить и стрелять у далеких, в завесах дождя, горизонтов. Экипаж, невидимый, упрятанный в палубах, рубках,- припал к прицелам, приборам, окружил машины и топки, наполняет корабль биением команд и сигналов, непрерывной работой, толкающей остров брони в океане…” (из блокнота)

Александр ПРОХАНОВ. Товарищ адмирал, действительно, так случилось, что лет пятнадцать назад писательская судьба привела меня на ТОФ, на Тихоокеанский флот, и мне удалось принять участие в уникальных учениях, маневрах, когда еще новенький, с иголочки, и, казалось, непотопляемый “Минск” был наполнен такими же молодыми, сверкающими, лакированными машинами вертикального взлета. Это были “Яки” со всеми их недостатками — но мы ушли в район учений, и там были проведены реальные, по существу, стрельбы, когда воображаемый ордер, авианосный противник, был подвергнут сразу пятикратному удару: с ракетного крейсера, который вышел в район стрельбы с подводной лодки многоцелевой ракетой “море-море” наш “Минск” отстрелялся из своих аппаратов из своих комплексов стреляла ракетоносная авиация — и на море бушевал пожар, мишени разлетались и плавились, так что казалось, будто все мы присутствуем при рождении потрясающей, уникальной дальневосточной военно-морской цивилизации. Тогда еще не был освоен даже Дахлак, но уже говорили, что пора отсюда подтягиваться в Красное море и что Персидский залив, забитый американскими авианосцами, мы должны нейтрализовать. А что сейчас с этим авианосцем, с “Минском”? Знаете, разные ходят версии в Москве, и судьбу “Минска” можно считать в какой-то степени метафорой всего нынешнего состояния флота.

Владимир КУРОЕДОВ. Да, многие годы прошли, Александр Андреевич, с тех памятных дней, и сегодня значительно трудней флоту, его людям. Мы все больше становимся флотом прибрежного действия, очень мало оставили действий в океанской зоне. А ведь тогда Индийский океан освоили, Красное море, Суэцкий канал даже, Читтагонг разминировали, если помните,- это исторические моменты действий Тихоокеанского флота в зоне Индийского океана. Там у нас целая эскадра была. Сегодня произошло значительное сокращение, и состояние флота, можно сказать, тревожное. Все держится на вечном нашем золотом запасе, на людях, которые и тогда, и теперь говорят: “Мы нужны России, и мы понимаем, что такое патриотизм, что такое защита Отечества”. В руках этих людей техники еще достаточно, но “Минска” уже нет. “Минск” свою жизнь боевую завершил.

А. П. А что с ним? Его разрезали или бордель в нем устроили, ресторан? Ходят разные версии.

В. К. Я видел его пять месяцев назад стоящим у пирса и целым. Что сейчас с “Минском” — не знаю. По контракту он продавался на металлолом. А если фирма, которая “Минск” купила, хотела использовать его как-то иначе, то там необходима была переделка контракта, это серьезная договорная процедура с продающей стороной. Поэтому все знает организация, которая занималась продажей.

А. П. Сейчас есть такое мнение, причем не обывателей, или там литераторов, а среди людей, реально планирующих военную стратегию, что России ТОФ не нужен, Черноморский флот не нужен, один адмирал действующий Балтику лужей назвал. Ставка делается только на Северный флот. Вот что это за точка зрения, что за явление, почему вдруг нашлись люди в мундирах, которые считают, что ТОФ себя исчерпал?

В. К. Не знаю, я таких людей среди морских офицеров, среди военных вообще не знаю и не видел. Но если вдруг придется с такими разговаривать, то я скажу: Россия, омываемая морями и океанами, просто обязана иметь у себя силы, защищающие ее со всех этих направлений. И я точно знаю, что подобных мыслей у тех, кто руководит сегодня военно-морским флотом и Вооруженными Силами, нет.

А. П. Тогда как могло случиться, что уважаемый мной Игорь Николаевич Родионов, который ныне в отставке, находящийся, перед этой отставкой, полетев в Японию, во всеуслышание заявлял, будто его как военного человека, как министра русского радует военно-стратегическое сближение Америки и Японии? Я помню, что всегда наращивание военного присутствия Японии в Тихом океане вызывало тревогу у России, у Советского Союза, а также американцы, которые зоной своих интересов объявили Охотское море, — нас возмущали, и вдруг министра обороны радует военно-стратегическое сближение двух несоюзных нам флотов, двух армад, которые в любой момент могут быть обращены против нашей страны.

“Флагман лег на боевой курс, держа в пеленге ракетный крейсер и лодку. Приближался момент удара. Офицеры управления скопились у экрана, вглядываясь в зеленый пульсирующий мир. Зажигались и меркли мелкие импульсы целей — корабли охранения, блокирующие зону стрельбы, мишени в центре квадрата, два китобоя далеко за пределами зоны и “Локвуд”, американский фрегат-разведчик, оттесняемый охранением из района учений.

Планшетисты с мелками, нацепив наушники, на прозрачном разграфленном планшете легкими сухими ударами вели траектории двух “орионов”, назойливо круживших на большой высоте. Американские самолеты, нашпигованные электроникой, уцепились за невидимую точку в небе и ходили кругами, выжигая горючее, посылая на свои береговые базы электронную картину района, репортаж о советских учениях” (из блокнота).

В. К. Не знаю, откуда у вас эта фраза, эта информация. Я вместе с министром обороны был в этой командировке, облетел с ним весь земной шар, посетил все пункты и Америки, и Японии — нигде на эту тему разговор так не шел. Не может нас радовать это, и не говорил такого Родионов. Были другие слова: “Это дело двух государств, это их право”. И добавлялось: “У нас прекрасные отношения с Китаем — ведь вы же не будете против?” Игорь Николаевич очень умный человек, дальновидный, он хороший стратег, и я вам скажу, что он был и безупречный политик. Я с огромным удовольствием прошел эти десять дней под его руководством, но, к сожалению, мы ничего не сдвинули внутри своих Вооруженных Сил по реформам — это наша беда. И моя беда. Разве я не отвечаю за флот Тихоокеанский, за людей, за его боевую мощь? Отвечаю, в первую очередь отвечаю. Просто есть условия, прежде всего финансовые, которые мне руки вяжут, не дают возможности эффективно работать. Но вопрос даже не в том, чтобы мне дать сюда денег побольше, вопрос — разрешить мне в рамках выделенных средств провести мои мероприятия. Но этого разрешения нет. Я за целевое, постатейное выделение денег. Если бы я имел бюджетную величину для флота на год, я бы несколько по-другому флот построил, структурно перестроил его, я бы сделал, чтобы людям было легче. К сожалению, здесь уже не моя прерогатива, а высших органов флотских. Вот такие трудности.

А. П. Но что же все-таки подразумевается, когда мы говорим “военная реформа”? Я по-прежнему как наивный человек, как идеалист — а я им и сейчас остаюсь — считаю, что мы в это слово вкладываем некий положительный смысл, наше желание усовершенствовать флот, экономику, всю жизнь. Что же такое реально представляет собой реформа, как она касается вас на флоте своим крылом?

В. К. Одной фразой отвечу: жить по-человечески и служить по уставу. По-человечески — это значит не на февральской получке находиться во второй половине июля.

А служить по уставу — значит как положено: на корабле, в море. Ведь когда нет топлива — разве это служба? Вот это надо сделать, и это возможно сделать, даже сегодня возможно, когда мы в удавке финансовой.

А. П. И все же, каковы параметры, критерии существования флота? Скажем, эскадры океанской у нас нет, Дахлак не наш, топливо и масла на пределе, весь флот стоит у пирса, у офицеров бушуют души, жены ропщут, оборудование навигационное устарело, космические группировки удается нам вывести в полном объеме или нет — этого не знаю. Но в чем критерий существования флота? Он сжимается, сжимается, сжимается… Что в пределе: последний катер или еще флот? Или это как бы арифметическая сумма железа и какой-то человеческой массы?

В. К. Критерий флота имеет и количественную, и качественную характеристику. Количественная — в его составе боевом, в его людях, а качественная характеристика присуща эффективности решения задач, стоящих перед ним.

А. П. То есть ТОФ удовлетворяет и сегодня этим критериям?

В. К. Безусловно. Отвечает всем необходимым требованиям: от последнего тральщика до морских стратегических ядерных сил.

А. П. И даже управляемость сохраняется?

В. К. Да, наш флот управляем и как самостоятельное боевое объединение, и в составе любой группировки. Сейчас мы совместно с Дальневосточным округом провели небольшие региональные мероприятия — учения, проверили взаимодействие на практике, отработали все свои вопросы.

А. П. Значит, вам удается — и я думаю, на это все направлено — превратить свой флот в минимально возможное нечто, чтобы потом это все опять расцвело. Или нет? Ведь в моем, литературном, мире мы переживаем тоже своеобразную катастрофу: союзы писателей рухнули, многие ушли в политику сумасшедшую, какое-то время просуществовали в качестве общественных лидеров и сгорели дотла на этих своих ролях. Рынок книжный рухнул, и ты сегодня можешь писать шедевры, но критики, которая оценит, уже нет. То есть свои муки налицо, но все-таки, мне кажется, нам удалось сохранить некий ДНК, некий код культурный, вот он сейчас зазимовал, как вирус, в стадии вируса, а чуть потеплеет — опять мы распустимся в культуры. Наверное, и на флоте вот этот ген подобным же образом сохраняется?

В. К. Вы совершенно правы. Этот ген прежде всего в людях. Останутся те, кто верит, что флот нужен России. Таких много, сотни тысяч. Есть, конечно, люди, сломавшиеся морально. Планочка жизненного уровня где-то опустилась — они и не выдержали, упали. Есть такие. Мы их потеряли, можно сказать. Но в своем большинстве люди у нас достаточно упорные, в них как вложили понятие “Родина”, так в них это понятие и остается — как основа всего. Ради шутки, как говорят на флоте: “На шлюпках поднимем флаги, а флот будет!” Это — идея, можно сказать, народная, не пришедшая со стороны, не насильственно кому-то вложенная в уши.

“Летчик, угнездившись в кабине, захлопнул фонарь. Укрылся стеклянным блеском. Стал невидимой частью машины. Слабо зашумело, задуло, одев машину прозрачной рябью. Перешло в нарастающий секущий свист. Из-под брюха ударили синие струи, расплющиваясь об огнеупорную палубу. Самолет окутался копотью, светом. В грохоте колыхнулся, стал отжиматься от сияющих раскаленных опор. Висел в сфере света, в центре огня. Медленно вращал глазницами, уходил за пределы палубы над плещущим морем, выдавливая на воде плоские ямы. И вдруг косо, быстро, снимаясь с невидимой, удерживающей его спицы, понесся, черня и терзая воздух, вонзаясь в тусклую даль. Разом умолкая, превращаясь в маковую росинку. Пусто. Голое море. Оседает шлейф жирной гари. И уже второй самолет, окутываясь ревом и пламенем, балансирует, щупает крыльями воздух, уносится на огненной метле” (из блокнота)

А. П. Мне кажется, что военным, в частности морякам, сейчас морально труднее, чем кому бы то ни было, я даже думаю, труднее, чем конструкторам генеральным, которые что-то там строят — ракеты, корабли, танки,- потому что военные, а особенно моряки, вообще очень наивные люди, потому что большую часть жизни они проводят на морях и не знают жесточайших законов берега. Они наивные, потому что верят в святые символы флага. И теперь, когда рушится Родина, народ, ценности, оборона,- встают вопросы. За что Нахимов воевал? За Крым. Где этот Крым? Зачем Цусима, где погибла эскадра адмирала Рождественского? Ведь это страшно тяжело сегодня офицеру, адмиралу, тяжело морально. Я не говорю о зарплате и прочих бытовых неурядицах.

В. К. Потому-то я и сказал перед этим: тот, у кого моральная планочка оказалась низковата,- тот и выпал из строя. А в основном у большинства, она высокая. Ведь мое место в частях. Я от Камчатки до Хабаровска на самолете все облетал, переговорил и продолжаю общаться с очень многими людьми.

А. П. Вы чувствуете себя частью края?

В. К. Конечно, я же коренной приморец. Я все сегодня делаю для того, чтобы на кораблях служили уроженцы Дальнего Востока. Ведь раньше ТОФ на 80 процентов комплектовался офицерским корпусом с запада. А сегодня мы делаем все — и, на мой взгляд, правильно делаем, чтобы здесь служили те, кто здесь родился и вырос.

А. П. Судьба Приморья сейчас волнует всех. Вот, Владимир Иванович, можно некорректный вопрос задать? Я тут встречался с Евгением Ивановичем Наздратенко и почувствовал, как он взвинчен, какая у него сейчас душевная драма происходит в связи с конфликтом, который сейчас нарастает, разгорается в Приморье. Как офицеры флота к нему относятся? Я не спрашиваю, как вы к нему относитесь. Вы знаете свой состав. Что думает моряк-дальневосточник по поводу этой драмы, которая нависла над Наздратенко? Ведь нет в ней необходимости, нет для нее условий — и нам бы ее очень не хотелось, очень. Но все же: если, предположим, будут досрочные выборы… Мне кажется, что до этого не дойдет, удастся погасить скандал. Но если будут досрочные выборы, то флот поддержит губернатора?

В. К. Конечно, флот будет за губернатора голосовать, как и в 95-м году. Наздратенко сегодня очень много делает для флота — не на словах, а в конкретных делах: и в подготовке кораблей, и в обеспечении жильем, да по любому вопросу, который надо решить. И не только он, но и все его вице-губернаторы с удовольствием любой наш вопрос решают. Вот сейчас “Адмирал Виноградов” ушел в поход на Токио. Кстати, интереснейший поход. Больше века русских военных кораблей не было в Японии, с 1894 года, когда мы последний раз заходили в порт Нагасаки. Так вот, по моей просьбе были проведены за счет местного бюджета некоторые финансовые вливания для корабля, чтобы не ударить в грязь лицом. И точно так же мы здесь работаем. Ведь Владивосток — город моряков, и флот городу помогает, краю помогает. Вплоть до того, что по-прежнему на картошку ездим! Но наша помощь, конечно, больше проявляется в ситуациях чрезвычайных. Вот когда зимой очень трудно было, топлива не давали, то корабли сливали, отдавали свое топливо городу. Так было.

А. П. А нам казалось, что Наздратенко открывал НЗ.

В. К. Да, флот открывал НЗ по просьбе губернатора, чтобы дать топливо городу, его тепловым электроцентралям. Мы друг без друга не можем жить. Поэтому, возвращаясь к тому вопросу, я еще раз повторю: не нужна эта драма. Нам нужна работа. Трудная, совместная работа.

А. П. А что вообще творится в Тихом океане, кто там сейчас хозяин?

“На рейд из залива вышла подводная лодка. Лениво, вяло скользила, неся свое черное, змеиное, со связками мускулов тело. Застыла, гася движение среди белесых вод. Я смотрел, прозревая сквозь воду ее колоссальную, сокрытую в море массу, атомное горение котла, контейнеры, отягченные готовыми для удара ракетами. Подлодка готовилась к стрельбам. Через несколько недель она уйдет в океан. Погрузится на долгие месяцы, скроется среди подводных течений. Войдет в пульсирующее грозное поле, охватившее мировое пространство. Между двух полюсов, уклоняясь от самолетов разведки, следящих акустических станций, противолодочных кораблей неприятеля, от рыскания враждебных подлодок” (из блокнота)

В. К. Знаете песню: “На Тихом океане тишина обманчива, как летняя погода”? Сегодня там крупнейшие державы мира друг против друга пока стоят — и люди по 3-4 месяца находятся на боевом дежурстве. Но за последнее время и ТE8хий океан, и моря все больше становятся ареной доверительных действий. Мы начали проводить ряд совместных с другими флотами мероприятий. Почти ежегодно проводятся учения с Соединенными Штатами Америки, а в прошлом году мы принимали корабли четырех государств на празднике 300-летия русского флота. Буквально неделю назад от нас ушел проводящий кругосветное плавание фрегат “Ричмонд” Королевства Великобритании. На мой взгляд, это просто веление времени. Тематика наших учений — оказание помощи в стихийных бедствиях, в тех ситуациях, которые складываются здесь, в западной части Тихого океана, в результате возможных землетрясений: где надо — эвакуация, где — оказание помощи людям и доставка продовольствия. Вот на такую тематику мы ведем учения. Я вот был удивлен учениями на Черном море вокруг Севастополя — с задачей оказания помощи какому-то населению в результате конфликта, возникшего в городе. От таких учений Россия отказалась, вы знаете. А здесь — другая тематика.

А. П. Вот вы говорите “меры доверия”. Со времен Горбачева — все меры доверия. Китай, например, не только отрабатывает “меры доверия”, но и наращивает свое военное присутствие, и все с пониманием, с уважением даже к такой политике относятся.

В. К. Я бы сказал так: Китай увеличивает или улучшает свою обороноспособность. Почему бы так не сказать?

А. П. Но когда шли последние маневры вокруг Тайваня, наш флот реагировал?

В. К. Конечно, правда, у нас задача была другая: более детальное изучение обстановки. И мы ее выполнили.

А. П. Несколько лет назад я шел в районе Хоккайдо на каком-то пограничном корабле обеспечения (не помню, как он назывался, но боевой, были там орудия небольшие) так за нами, пока мы шли, шастали два японских эсминца: спокойные, точные, молчаливые — смотрели, есть ли потенциальная угроза.

В. К. Оружие само по себе потенциальная угроза. Потому-то и речь идет о поиске мер доверия, чтобы, не боясь, ходить друг к другу.

А. П. Бояться не надо, но опасаться стоит всегда. А Курилы, эти самые Южные Курилы — ведь до сих пор дискуссия не стихает по их поводу. Есть круги, очень влиятельные круги бизнеса, которые, контролируя, по существу, огромный сектор российской политики, по-прежнему, исподволь, отрабатывают проект передачи этих островов Японии, и общественное мнение находится под такой радиацией, которая вымывает из нашего сознания святую заповедь: “ни пяди русской земли!” Если Украину отдали, то что там Курилы? Если Прибалтику отдали…

В. К. Вы меня в политику тянете, а ведь знаете, что военные политикой не занимаются. Но отвечу вам так: в этих вопросах я за законность и справедливость. Я категорический сторонник того, что ни пяди русской земли мы никому не должны отдавать. Ни предками нашими, ни нами, ни нашими детьми, ни историей — никем нам не позволено отдавать, мы права такого не имеем. Но все должно решаться на основаниях законности и справедливости.

А. П. А многое флот проиграл бы в случае потери этих островов?

В. К. Безусловно. Прежде всего здесь проигрыш стратегического плана, потеря оперативной целостности театра. Это уже проигрыш. Дальше условий можно много придумать: и блокирование флота в Японском море, и невозможность развертывания сил в океанскую зону и т. д., но потеря оперативной целостности, разрыв флота пополам — это уже говорит о многом.

А. П. И последний вопрос. Я не завидую сегодняшним официальным идеологам, которые говорят о величии России, потому что у них нет примеров личностных, на которых они могли бы воспитывать, скажем, новую армию. Допустим, вот Суворов, давайте действовать как Суворов! Но Суворов собирал империю, он за Измаил воевал, он бил турок. Тирасполь, Приднестровье — это суворовские завоевания. Или давайте брать пример с Ушакова для флота. Но Ушаков долбил турецкий флот на Средиземном море… Кого ни возьми — все так или иначе содействовали расширению русских пространств: что в море, что на суше. А где новые, демократические герои, в чем их слава?

“Летчики ведут ракетоносец на цель, уже приборы вложили ее образ в электронную память ракет. Те еще связаны жестко с машиной, но в их электронном мозгу уже зреет, дымится удар.

— …Шесть, пять, четыре, три, два, один… Пуск!..

Недоступный для средств ПВО, вне их зоны поражения, ракетоносец пустил ракету. Медленно удаляясь, она вписывается в ниспадающую к морю кривую, вычерчивая ее дымной трассой.

— Есть!.. Цель поражена!.. Попадание!..” (из блокнота)

В. К. Флот и сейчас воспитывается на именах своих героев: Ушаков, Нахимов, Лазарев, и великий наш исследователь Крузенштерн. Но, наверное, сегодня мы воспитываем личный состав на идее нерушимости границ, того достояния, которое оставлено нам нашей славной историей. Вот я выступал на прошлой неделе перед выпускниками училища — 23 диплома с отличием, 3 медалиста — и вспоминал себя. Ведь 30 лет назад я закончил то же самое училище и я понимаю: этикет военного — прекрасная вещь, при мне командующий флотом никогда перед выпускниками не выступал. Но на мои слова: “Есть ли вопросы? Я готов на все ответить!” — ни одного вопроса, им все понятно, видите ли. Если мне не все понятно, как же у них может не быть вопросов? Им же входить в эту жизнь. Я знаю, что они умнее меня. Умнее — это точно. Я-то прожил жизнь в условиях стабильности, мы в тепличных условиях вырастали, я об этом говорю и своим подчиненным, и в человеческих, и в военных. А когда наваливается воз проблем, да воз не по нашим условиям, то многие, кто не был к такому готов, ушли другие руки опустили, в сторону отошли. Остались только те, кто может справиться и с проблемами, и со службой. Но они то за эти шесть лет, с 92-го по 97-й — через сколько прошли? Ведь каждый год динамично реформировалась Россия — я не говорю, в какую там сторону, я говорю о динамике вообще. И они значительно умнее нас, эти молодые ребята, они за 5 лет такое прошли, чего я не видел. И в то же время вот молчат, у них нет вопросов.

А. П. Но, с другой стороны, и вы кое-что видели: мировой океан, например, а они его увидят ли?

В. К. Да, здесь проблема очень серьезная. В прошлом году, например, некоторые офицеры, выпускаясь штурманами, не были ни на одном штурманском походе. Но это тоже проблема решаемая. Просто надо в любой ситуации найти правильное решение. А то все смотрим, вздыхаем, ждем, как узел закрутится сам: затянет тебя или не затянет? Людей, принимающих по существующим условиям четкие решения, почти нет. А здесь все просто решилось: каждый месяц, когда флот делает выход в море, сажаем училище на корабли. И они довольны, и мы довольны. Все курсы берем — и идем в недельное плавание под флагом командующего флота. Они там и свои занятия по программе проводят, и вместе на боевых постах учатся, делают все, что им потом предстоит решать. Так что сегодня уже с первого курса ходят у нас курсанты на боевом корабле. Везде есть выход. Обнадеживает вот что: и в лучшие времена на флоте первичных должностей не хватало всегда. У нас переизбыток был старшего поколения. А низшего звена всегда не хватало. И сегодня просто радость, что молодежь идет. Парадокс ведь: знают, что флот сокращается, а идут! И получают места на кораблях. Вот 209 человек выпускаем, 167 — получают места на Тихоокеанском флоте и на кораблях в первую очередь. Сейчас стоит задача: сохранить корабли. Иначе зачем тогда флот? Этот кабинет не нужен, если кораблей не будет.

“Я поднялся в ходовую рубку. Вахтенный офицер стоял в свечении вод. За стеклами близко, врезанные в светлую воду, шли корабли, по четкой черте, бесшумно, мощно пожирая пространство, тратя последний тающий отрезок времени, сжигая его прикосновением отточенного железа.

Я чувствовал убывание времени: корабельного, боевого, приближавшего старт ракет и своего, личного, отдававшего в голову частым тяжелым уханием.

Море грозно светлело. Шли корабли. И я, чувствуя вовлеченность в удар и матросов-хлебопеков, и юнца-оператора, и множества иных, вовсе незнакомых мне людей, испытал мгновение, расширяющее сознание,- словно тело перестало существовать, а моя душа поднялась над всем, обозрела всю землю разом…

На подводной лодке ртутно задымило. В молнии света прянуло острие, словно сорвался с тетивы черный зубец. И я в тяжелый бинокль следил дрожащий полет ракеты, трепетное, в окулярах, удаление острия.

Крейсер, задрав контейнер, окутался белой гарью, накрылся рыхлой дымной копной — и оттуда, ахнув, гася за собой струю света, умчалась ракета, отточенная, как стеклорез.

На флагмане, перед рубкой, в поднявшемся на дыбы сером цилиндре закипело, осветилось. Задергались кинжальные лезвия синих шипящих огней. И словно шарахнуло по корпусу громадной кувалдой. Огромный огненный шар прокатился по палубе, пропуская сквозь себя корабль, и в пламени, исчезая, на миг возникло черное буравящее веретено. В рубку ворвался, обжигая ноздри, запах раскаленной стали. Жадно, остро вдыхал я этот дух, этот блеск. Глядел, как рассеивается пороховое облако, и бок корабля с контейнером несет в себе горячий ожог — серую, лысую, со сгоревшей краской, броню” (из блокнота)

А. П. Я помню, как молодым человеком попал в кабинет к Адмиралу Советского Союза Горшкову. Он почему-то стал благоволить ко мне после моих публикаций о флоте, оформил мне поездку на все закрытые базы североморские и как-то раз в разговоре со мной увлекся, начал рассказывать об океанических цивилизациях. Он тогда только что написал свою книгу “Морская мощь государства” и говорил, что к ХХI веку Россия станет великой океанической державой и будет контролировать не только поверхность океана, но и дно. Там о поселениях морских речь зашла. И он говорил об этом с какой-то наивной, футурологической, мальчишеской верой и мечтой. Я подумал: как бы ему было горько видеть нынешнее состояние флота. Но надеюсь, что во флоте сохранились наверняка какие-то слои военных интеллектуалов, которые держат еще эту мечту и сверхзадачу.

В. К. Да, в основном у поколения старшего, у штабистов осталось, но они сохранили это направление.

А. П. Владимир Иванович, вот советское время — это время огромных огранизационных свершений, были непрерывные суперпроекты: “Космос”, или “Целина”, или проект создания нового поколения океанических военных кораблей, то есть была устремленность в будущее. И чтобы создать безбазового содержания флот в Северной Африке — это какая башка должна была быть у стратегов: как поставить корабли, на каких местах, чтобы в Тунис сходить на заправку, помидоры взять в Пирее, подвоз, коммуникации, действия в случае войны… То есть чертова кибернетика! Сейчас эти проекты как бы исчезли, нет Пятой эскадры, нет флота. Значит, нам придется заново все изобретать, или этот опыт драгоценный где-то лежит в маленькой папочке на пергаментной бумажке, ждет своего часа?

В. К. Велосипеда мы постараемся не изобретать. То, что прошло проверку на практике и осталось в архивных делах, то, что планировалось на перспективу, ничего не забыто.

А. П. А как лично ваша судьба складывалась?

В. К. Всю жизнь здесь, в Приморье, кроме двух с половиной лет на Балтике, где был начальником штаба флота, ну и плюс годы учебы в Москве и Ленинграде. А так я в Приморье родился, и училище здесь заканчивал, и службу почти всю здесь прошел. Во всех закуточках Дальнего Востока отслужил.

А. П. Если доживу, и на ТОФе появится какой-нибудь новый авианесущий крейсер, пригласите меня на смотрины.

В. К. С удовольствием приглашу! Вот придет наш “Петр Великий”, наш атомный крейсер ракетный, который сегодня на Северном флоте испытания проходит,- и как только придет, я вас приглашу.

“Вышло бледное солнце, позолотило высокую сталь — и она зажглась, как колокольня. Крейсер, утратив страшные тонны, невесомый, лучистый — скользит среди вод и небес”.

КУДА ВЕДЕТ «НОВЫЙ КУРС»? ( С ИЮЛЬСКОГО ЗАСЕДАНИЯ “КЛУБА ЯЙЦЕГОЛОВЫХ” )

Х. Коллеги, наша июльская беседа будет по необходимости краткой. Можно сказать, просто присядем перед дорогой на отпускные чемоданчики и поразмышляем о том, что может нас ожидать осенью, когда мы, отдохнувшие и загорелые, надеюсь, опять и снова, в первый раз, по словам нашего незабвенного премьер-министра, сможем все вместе собраться за этим, уже родным для нас, круглым столом. Итак, ваши прогнозы на осень по итогам прошедшего полугодия.

Y. Судя по вступлению, уважаемый коллега видит ситуацию в удивительно-розовом свете, будто все вокруг тоже сидят на чемоданчиках и готовятся отбыть на Канарчики. А это далеко не так. Даже ситуацию в Москве, не слишком радужную, нельзя сравнивать с тем беспределом, который творится в регионах. Страна медленно закипает. В октябре 1993 года сняли только первую пенку. К нынешнему октябрю у нас будет уже не три года, а семь лет непрерывного падения производства — это совсем другой уровень жизни. Вряд ли большинство наших людей будут согласны терпеть его дальнейшее снижение. И пусть не говорят о непоследовательности реформ, о проклятом наследии советского прошлого, о нехватке времени и прочем. Да за четыре неполных года наши отцы Великую Отечественную войну выиграли! Одиннадцать миллионов безработных, бешеный рост цен (особенно на коммунальные услуги), отсутствие инвестиционных кредитов — полные условия для вымирания страны и ее раздробления на политические бантустаны. Лично я прогнозирую на осень — социальный взрыв.

Х. Отдохнуть и загореть можно не только на Багамах, но и на загородном участке, хотя — согласен с вами — оснований для оптимизма не слишком-то… Но все же, прошу вас, коллега, высказаться более конкретно: какой именно социальный взрыв ожидается вами, в каких формах он может проявиться, при каких условиях. Насколько я понял, вы, в соответствии с хорошо выученными уроками диамата, предполагаете некий переход количества в качество — напомню, подспудно желаемый вами. Вы не раз уже кричали: “волки!”, но тревога оказывалась ложной — и президента переизбрали, и Думу не разогнали, и с чеченской проблемой справляемся в рамках договорных процедур. Сегодня, особенно для интеллектуалов,- быть в оппозиции приятнее, чем во власти: деньги почти те же, а ответственности никакой. Так что поменяться с вами местами я готов когда угодно: хоть осенью кабинетами, хоть стульями сейчас. Прошу вас, пересаживайтесь вот сюда и ведите нашу беседу.

Z. Хороший ход: сначала мы съедим ваше, а потом — каждый свое. Браво, “партия власти”! Но пока вы репетируете за этим столом свои будущие — возможно, уже осенние — роли, у меня есть возможность высказаться с позиции “над схваткой”, чем всегда отличались и чем были приятны для меня эти клубные встречи. Продолжу аналогии, отталкиваясь от понятия “роль”. Что мы наблюдаем? Политический театр какого рода: кукольный или драматический? Или это вообще — политический цирк? Трое коверных: Рыжий, Черный и Седой, их реприза между номерами, реквизиты которых уже готовят неприметные рабочие сцены. В этих терминах ситуация за полугодие будет выглядеть так: Седой позвал Рыжего вместе устроить бо-бо Черному, но в решающий момент отступил в сторону, присел на услужливо подставленный кем-то березовский пенек, любуется птичками и с интересом следит за выяснением отношений. Отъезд Ельцина в двухмесячный отпуск при сохранении статуса нынешнего премьер-министра и статуса нынешней Государственной думы означает для “команды Чубайса” именно потерю темпа в заявленной борьбе с традиционной партхозноменклатурой, к которой в последнее время подтянулась и часть “новых” банковско-финансовых структур. Временный симбиоз связки Березовский-Смоленский с газпромовской номенклатурой оказался настолько эффективным, что успешно отразил не только внутриполитические атаки “группы Чубайса”, но и текущие внешнеполитические проблемы вокруг “каспийского узла”, в частности, чеченскую. Характерна выработанная в ряде сходок позиция криминальных структур, аналогичная, по сути, мнению местных, региональных институтов власти, особенно силовых: “Березовского поддерживать, Потанина мочить”. К той же позиции склоняются и ведущие средства массовой информации, благожелательно озвучившие претензии главы ЦБ С.Дубинина (близкого В.Черномырдину) к Уникомбанку и ОНЭКСИМбанку (близким А.Чубайсу) — чужие здесь не ходят. Вдобавок, в этом процессе повысилась и степень взаимного понимания между “газпромовцами” и Германией. Именно “разбору полетов” были, видимо, посвящены поездки Чубайса к американцам “в Скандинавию” (причем сведения об этом визите циркулировали по Гарвардскому институту развития еще в июне) и Черномырдина в Берлин. Но если Черным его патроны вполне довольны, то Рыжего, похоже, ждут большие неприятности.

Y. Еще бы! Ведь игра, затеянная руками “молодых реформаторов”, сложилась вовсе не в их головах. Этих, уже сорокалетних, “мальчиков” разыгрывают чуть ли не “втемную”, используя хорошо известные особенности их способа мышления вообще и нынешнего мировоззрения в частности. Чубайс после приписанного ему выборного триумфа Ельцина был снова вытолкнут на авансцену публичной политики с абсолютно прозрачной программой из четырех пунктов. Посмотрим же на успехи в осуществлении этой программы.

Пункт первый, главный — денежная приватизация базовых отраслей российской экономики путем расчленения так называемых “естественных монополий”. Любому понятно, что раз монополии эти естественные, то расчленение их может быть только искусственным, надуманным, нецелесообразным и пройти в угоду каким-то иным, еще более “естественным” монополиям. Поэтому “Газпром”, а также близкие к нему финансово-промышленные группировки, получили мощнейшую поддержку везде: от коммунистов до Европарламента, санкционировавшего кредит Газпрому в размере 4 млрд. долларов США. В результате Чубайс полностью проиграл эту главную битву, а метания вокруг Сбербанка вообще ни во что не материализовались. Соответственно, предприятия топливно-энергетического и военно-промышленного комплексов “под Чубайса” не пошли. Единственное, чего добился вице-премьер — погашения Газпромом долгов перед бюджетом в размере 11 триллионов рублей. Слезы, которых не хватит даже на зарплату. Правда, есть еще опыт успешного манипулирования Госдумой и ее оппозиционными фракциями по ряду вопросов (бюджет, налоговый кодекс, перечень месторождений, подпадающих под соглашения о разделе продукции). Но здесь заслуга Чубайса есть, скорее, заслуга огородного пугала.

Пункт второй, должный обеспечить выполнение первого — отставка Черномырдина и кадровые перестановки на узловых постах, особенно в силовых структурах и важнейших регионах России. Результаты — полностью отрицательные. Удалось добиться отставки И.Родионова, но на промежуточной фигуре полугражданского Сергеева все и застопорилось — пока. Попытка же “убрать с Приморья” Е.Наздратенко вызвала настолько мощную ответную реакцию, что нездоровый Ельцин испугался и окончательно дистанцировался от своего бывшего главы администрации. Видимо, силы, придвигавшие к Ельцину Березовского (тайга какая-то — елки да березы!), применили к Анатолию Борисовичу классический прием аппаратной борьбы: отставку через повышение.

Пункт третий, должный обеспечить выполнение второго — секвестр бюджета. Одним махом убивалось несколько зайцев. Прежде всего, конечно, развал сложившегося к концу прошлого — началу нынешнего года “взимупонимания” между Зюгановым и Черномырдиным. Затем — выполнение жестких требований МВФ к бюджету России и отказ от предполагавшейся денежной и кредитной эмиссии. Наконец, “дожимание” безденежьем в результате секвестра не только всего экономического комплекса РФ, прежде всего сырьевого, более-менее пережившего предыдущие встряски, но и военных структур, что позволяло бы перейти к прямому силовому давлению на Россию со стороны Америки и НАТО. Однако верная номенклатурной тактике Дума пока “пересидела” вопрос секвестра.

Параллельно запускался так называемый “монархический проект”, куда можно отнести и эпопею с монументом Церетели, несостоявшуюся канонизацию Николая II и его семьи, требование сноса мавзолея, а также ряд акций помельче. Конечно, он тоже был нацелен расколоть коммунистов и “черномырдинцев”, восстановить деление общества на “белых” и “красных”, но главное было в другом: создать политический механизм передачи власти “демократам” в случае недееспособности или смерти Ельцина. Марионеточный “самодержец” был бы идеальным в этом отношении. Не удалось.

Вот, коллега, те обстоятельства и условия, при которых я жду нынешней осенью социальный взрыв: полная исчерпанность реформаторского, демократического движения, политический раскол на Западе по отношению к будущему России, утрата нынешней властью реальных рычагов управления в силовых структурах и регионах России.

Х. Да, все эти моменты присутствуют в нынешней политической атмосфере. Но ни один из них не сработает на предрекаемый вами (видимо, региональный) взрыв. Такого, чтобы все субъекты Федерации выступили под давлением “народных масс” против Центра, — нет и быть не может. Или, вернее, здесь нужна огромная работа по конструированию направленного взрыва, которая не под силу ни одному из субъектов нынешней публичной политики. Размышляя над вопросом о характере политического театра, я пришел к выводу, что он все-таки кукольный, а не драматический. Не случайно “КУКЛЫ” — самая лучшая политическая передача, ибо в ней заложено истинное понимание нашей ситуации.

Возьмем феномен Березовского, его взлет к вершинам власти. На чем он основан и, главное, на что нацелен? Лично для меня Борис Абрамович — персона нон грата, но будем объективными — эта фигура важна не сама по себе. Если верить Коржакову, то мы имеем дело с человеком, готовым на все ради денег. Или усердно создающим такое впечатление. И в этом своем качестве он оказывается понятен и близок всем: от чеченских боевиков до Совета Европы. Просто не человек, а лакмусовая бумажка того, чем живет нынешняя политика и политики. Он заменил собой для Чечни — Лебедя, для семьи президента — Чубайса, готов заменить для Газпрома Черномырдина, а для США с Израилем в перспективе более дальней — и президента Ельцина. Но сам-то он важен именно как передаточное звено от центра к периферии, от двигателя — к движителю, не более.

Или, может быть, оппозиция способна возглавить бунт голодных шахтеров, оборонщиков, ткачих? Нет, ей хорошо и в Думе, ей нравится служить передаточным звеном по проведению в жизнь призывов “хранить стабильность и двигаться в направлении предлагаемых правительством мероприятий”. А стихийный социальный взрыв должен быть очень хорошо подготовлен. Кое-что в этом направлении пыталась и пытается предпринять самая активная на сегодня группа (Лебедь, Коржаков, ряд губернаторов), связанная с молодой номенклатурой национально-капиталистического плана, но в противоход им уже запущена военная инициатива Рохлина-Родионова.

Так что на ближайшие месяцы предполагается видимое сохранение статус-кво и активная подготовка к осенним боям. Но это по-прежнему будет не широкое социальное движение, а ряд верхушечных поединков, аналогичный средневековым сражениям феодальной рыцарской конницы. Черномырдин против Чубайса, группа Потанина против группы Газпрома, Куликов против Совета безопасности, Чубайс против Гуцериева и Аушева (из-за отмены налоговых и прочих льгот для Ингушетии), Дубинин против Алексашенко и Вавилова, Чубайс против Лужкова и Наздратенко и т.д. Может быть, еще какие-нибудь бароны со своими окороками подтянутся.

Y. Вы не отравленное мясо имеете в виду?

Х. Я имею в виду норму феодального права, согласно которой вассал был обязан нести военную службу у своего сеньора столько времени, на сколько хватало ему собственного продовольствия с пожалованных земель. И некоторые доблестные рыцари демонстративно являлись ко двору своего сеньора с единственным окороком, съедали его за два-три дня и спокойно отправлялись восвояси, если только их не брали на полное довольствие.

W. Добавлю от себя, что некоторые особо значимые регионы всегда могут быть “прикормлены”, равно как и ведущие политические партии. Контуры раздела собственности обозначились уже к концу прошлого года, после губернаторских выборов и ряда “приватизационных” конфликтов на местах. Разница экономических интересов легко может быть преобразована в политический сепаратизм, но существует ряд моментов, тому препятствующих, а именно: общность инфраструктуры экономики. И здесь мирными политическими методами ничего сделать нельзя — только силой разрушить эту инфраструктуру: нефтепроводы, железные дороги, линии электропередач и связи, переструктурировать пространство России. Регионы и их коллективный орган — Совет Федерации — за летние месяцы успеют сформировать собственную силовую линию, которая впервые определилась в “деле Наздратенко” и по ряду других законопроектов, которые Строев был вынужден возвращать Ельцину. Несомненно, колебания и разногласия будут, сохранится и внешняя лояльность к президенту, но ценой все же серьезных субвенций на регионы со стороны федеральной власти. Здесь Совет Федерации объективно блокируется и с прочерномырдинскими “естественными монополиями”, и с прозюгановскими политическими структурами по вопросу бюджета.

Именно в этом блоке — корни “нового курса” Ельцина с упором на неизбежность экономического подъема и совместной работы с оппозицией. “Раньше бы врезал, но сейчас продолжу вести диалог”, — такая формула является резким отходом от заявлений даже месячной давности, нагнетавших напряженность. Другой вопрос, отражают подобные формулировки реальный пересмотр позиций или же являются временной маскировкой перед окончательным “осенним наступлением”?

Z. Наступать в таком физическом состоянии, как у Ельцина? На кого и ради чего? Осенью текущего года президент будет находиться под плотной опекой собственной семьи и серьезным влиянием “группы Березовского”, которая постарается курировать и общеполитическую ситуацию, и кадровую политику правительства. Позиции Ельцина, видимо, слабеют на фоне сговора “региональных баронов”, невыдачи зарплат и раздачи разного рода популистских обещаний, впоследствии невыполняемых. Но Ельцину не приходится выбирать только между пассивным сохранением нынешнего статус-кво и “резким спуртом” во главе молодых “радикал-демократов” при назначении Чубайса вместо Черномырдина и роспуском Госдумы. Скорее всего, будет реализован “третий вариант”, при котором бюджетные невыплаты будут списаны на Черномырдина, но выдвиженцем станет Немцов, чья кандидатура получит одобрение Думы и снизит давление на президента со стороны Совета Федерации, где Немцов как нижегородский губернатор всегда считался более-менее “своим”. А Чубайс останется на своем нынешнем посту и будет выполнять роль Рыжего уже в надуманном конфликте с Немцовым. Такой вариант устраивает и Березовского в его романе с Газпромом.

Вообще, для Ельцина привычна политическая модель управления с противостоянием “наверху” трех различных центров: “ТЭКовский”, находящийся в некоторой оппозиции к радикальной модели связанный с ВПК “пропатриотический” центр, и, наконец, радикально-реформаторская группа, связанная с ведущей внешней силой (США). Здесь президент чувствует себя как рыба в воде и способен двигаться более-менее самостоятельно, используя своих советников и противостоящие друг другу группировки. Поэтому существует большая вероятность отставки всего правительства в конце сентября-начале октября. К тому же сроку назреют и какие-то важные перемены в стане народно-патриотической оппозиции.

Х. Итак, подведем итоги наших бесед. Нынешняя политическая структура приближается к полной выработке своего ресурса. Но на последний (или предпоследний) форсаж нынешней осенью ее хватит. Тогда же могут проявиться и какие-то качественно новые моменты развития ситуации, которые мы обязательно обсудим во время или сразу после “форсажа”. А теперь предлагаю помолчать перед дорожкой.

ПСИХ-ОТРЯД

“А над Пянджем быстрой речкой

дыма сизые колечки.

На мангале у реки духи жарят шашлыки…”

Русская дивизионная песня

Договор-приговор

Июньским утром в уютном Кремлевском зале встретились бывший прораб и партработник президент Ельцин, бывший председатель колхоза и боевик средней руки президент Рахмонов, бывший партработник лидер исламистов Нури и ученый мусульманин, профессиональный разведчик Тураджон-зада. Они подписали договор, в котором было много хороших слов о мире и согласии. Подписали, прекрасно понимая, что вместо обещанного мира наверняка получится война. Высыхающие на “договоре о межтаджикском урегулировании” чернила включили отсчет времени для нового передела Средней Азии. Количество игроков за зеленым геополитическим столом велико и ведут они себя осторожно, уж больно велик куш власть над частью региона, которому отец современной геополитики Макиндер не зря дал название “сердце мира”. Однако некоторые эксперты уже называют точную дату начала активных боевых действий 10 августа.

Необычность складывающейся ситуации не в том, что в Туркестане снова начнется война — битвы кипят здесь, почти не прекращаясь, по крайней мере, с седьмого века нашей эры — а в том, что впервые за последние полтора столетия среди держав, борющихся за влияние в этом регионе, нет России. Нет, хотя войска ее еще разбросаны по городам и кишлакам Таджикистана.

Договоренностям “о межтаджикском урегулировании” аплодировало все мировое сообщество, особенно та его часть, которая профессионально занимается разведкой. Ведь предстоящая война выгодна очень многим. Находящемуся у власти в Таджикистане Кулябскому клану война нужна, чтобы сохранить и подтвердить права на уже завоеванное, ослабить позиции противников, прежде всего северян -ленинабадцев, уничтожить слишком зарвавшихся лидеров в своем кругу.

Для оппозиции, существование которой в значительной степени зависит от воли спецслужб США и исламских государств, война — способ отработать долги, оправдать свое содержание в течение многих лет.

Для Ирана, Пакистана, США война важна как способ навсегда или по крайней мере надолго вышвырнуть Россию из Средней Азии, подмять под себя перспективнейший в стратегическом отношении и, кроме того, располагающий огромными природными ресурсами регион.

Война отвечает интересам набирающего силу Узбекистана, который, поддерживая формирования Худойбердыева, надеется получить контроль над Курган-Тюбинской областью. Предстоящая война выгодна даже Китаю, которому почти наверняка отойдет остающийся в полной изоляции Горный Бадахшан.

Страшные же талибы, чье наступление так всколыхнуло мировое сообщество — а их реально воюющие силы, как выяснилось, не превышают трех-четырех тысяч человек- являются лишь катализатором, способным втянуть всю Среднюю Азию в водоворот крупномасштабной войны. Каждое их движение, спонсируемое Пакистаном, Эмиратами и США, повергает в крупную дрожь азиатские народы, готовящиеся или воевать, или драпать.

Так уже бывало в истории. Когда-то маленький племенной союз хуннов, выкинутый из Китая, стронул находящиеся в неустойчивом равновесии племена Великой степи и докатился в Европу страшным валом гуннского нашествия, растершим в пыль многие могучие государства.

И наконец, для всех участников война является прекрасным прикрытием для развертывания еще более широкомасштабной, по сравнению с нынешней, и, соответственно, сверхприбыльной торговли оружием и наркотиками.

Не нужна война только простым декханам, вкалывающим на полях по шестнадцать часов в сутки, ведущих хозяйство теми же способами, что и их предки тысячи лет назад. Не нужна война и безработному городскому населению, успешно вымирающему от тифа, гепатита и других заразных заболеваний, остаткам славян, которые ведут борьбу за существование в разных уголках республики.

Война противоречит стратегическим интересам России, оказывающейся в проигрыше при любом ее исходе, неизбежно теряя свой миротворческий престиж и влияние, военно-стратегический и уж тем более экономический контроль над территорией. Особенно эта война не нужна офицерам и солдатам российской 201-й мотострелковой дивизии, составляющей костяк миротворческих сил. Именно им предстоит разоружать переправляющихся через Пяндж боевиков оппозиции и вести караваны с беженцами к местам постоянного проживания, к их бывшим домам, где уже давно живут другие люди.

Российские солдаты должны стать щитом между теми, кто беспощадно резал друг друга несколько лет назад, кого не связывают никакие узы, кроме уз кровной мести.

Каждая из враждующих сил уже старается перетянуть дивизию на свою сторону. Каждая готова втравить ее военнослужащих в провокацию, добиваясь реализации своих сиюминутных тактических задач.

А российское правительство с младенческим спокойствием делает из своих солдат мишени для разноплеменных бандитов, ставит своих граждан в положение заложников в чужом геополитическом розыгрыше.

За все это Ельцин получил право в очередной раз покрасоваться перед телекамерами в роли миротворца.

Курган-Тюбе

Раскаленная белая дорога со скоростью превышающей сотню километров в час летит под колеса старых бэтээров психотряда. Сорокапятиградусный ветер бьет в лицо и кажется, что кожа съеживается от жгучего дыхания среднеазиатского лета. По обеим сторонам дороги аккуратно возделанные поля, на дорожном асфальте кучи свежей золотистой соломы — в конце июня в солнечном Таджикистане уже собирают первый урожай. Закутанные с ног до головы в пестрые ткани женщины мерно взмахивают кетменями, по обочине трясется на ишаке седобородый старец в тюбетейке. Голые дети на улицах кишлаков приветственно машут нам руками. Маячащие на горизонте горы из-за известняковых включений кажутся раскаленными солнцем добела. Густо населенная Курган-Тюбинская область по праву считается житницей республики.

Пасторальную картину лишь изредка нарушают застывшие на взгорьях танки и БМП, вокруг которых в ленивых позах расположились расхристанные люди с автоматами. Это кулябские боевики — военнослужащие нынешнего таджикского министерства обороны (МО РТ). Они посланы арестовать или хотя бы блокировать командира первой бригады президентской гвардии полковника Худойбердыева, который в очередной раз поссорился с руководством республики.

Но эта задача явно им не по силам. “Мятежный полковник”, которого в Таджикистане обычно зовут просто “Махмуд” (все понимают о каком именно Махмуде идет речь) командует самой боеспособной частью таджикской армии и пользуется непререкаемым авторитетом и поддержкой среди населения Хатлонской долины, по большой части узбеков. У него есть более двух тысяч прекрасно вооруженных и обученных бойцов-ветеранов, прошедших суровую школу боев с отрядами оппозиции в Тавильдаре, около шестидесяти танков, более ста БТР и БМП, прекрасная артиллерия, в том числе дивизион установок залпового огня “Град”, несколько “Ураганов”, горы боеприпасов и стрелкового оружия. По некоторым данным, при необходимости он в кратчайшие сроки способен поставить под свои знамена около двенадцати тысяч бойцов. Махмуд известен как решительный и талантливый командир, способный ради выполнения того, что считает своим долгом, поступиться личными интересами. Под его властью в Курган-Тюбинской области, более всего пострадавшей от кровавой гражданской войны 1992 года, унесшей, по мнению экспертов, более четверти миллиона жизней, постепенно восстановилось относительное спокойствие. Естественно, Махмуд богат и содержит бригаду на собственные средства. Он пользуется доходами от высококачественного хлопка, производимого на плодородных почвах Хатлонской долины и Гиссарского района, и, что гораздо важнее, имеет немалую долю прибыли от работы алюминиевого завода, являющегося главным нервом экономики республики. От того, как действует это предприятие, зависит курс национальной валюты — рубла. Ведь, по подсчетам экономистов, годовой доход от продажи алюминия может достигать трехсот миллионов долларов. Поговаривают, что именно недовольство распределением доходов от алюминиевого завода является одной из основных причин конфликта между полковником Худойбердыевым и его конкурентами из Кулябского клана, среди которых своим неприязненным отношением к Махмуду выделяется командир президентской гвардии Гафур Седой.

Наши бронетранспортеры лишь ненадолго задержались у заправки 191-го мотострелкового Курган-тюбинского полка и вылетели на пустынную дорогу, ведущую к заповеднику Тигровая Балка. Вблизи границы местность становится по-настоящему пустынной. Лишь остатки глинобитных стен напоминают о том, что еще несколько лет назад жизнь так же кипела здесь, как и в предместьях Курган-Тюбе. Проехав чахнущий под солнцем городок Дусти, поднимаемся на голые, покрытые только выгоревшей травой высоты, господствующие над Пянджскими переправами. Поблизости есть паром, на котором беженцы переправляются на территорию Таджикистана. Но сейчас берега пустынны, так же как и лагерь представителей ООН. Слухи о тысячах беженцев, дожидающихся переправы, оказались несколько преувеличенными. Только иноземное голубое полотнище с белесым изображением земного шара полощется на горячем ветру.

За нашими спинами, направив стволы пушек в сторону Афганистана, стоят несколько танков. Усиленная рота 201-й дивизии была выдвинута на помощь пограничникам стеречь переправы. Подтянутый, рыжеусый комбат, в выгоревшей добела форме показывает на расположенные чуть ниже окопы и ячейки. “Каждую ночь песком засыпает, каждый день отрываем все заново. Место, конечно, хорошо выбрано, все переправы как на ладони, только палатки на солнце буквально за сезон сгорают, да и ветрами их сносит и воду приходится возить издалека”. Он обращается в основном к Яше, командиру отряда психологических операций. Комбат знает, что командир психотряда — человек хоть и не очень заметный, но в дивизии весьма влиятельный и может намекнуть кому надо об изменении места дислокации. “Как солдаты, терпят или жалуются?” — спрашивает кто-то из нашей группы. “Терпят, куда они денутся, нормальные мужики”, — ворчит комбат. Служат в 201-ой дивизии почти исключительно контрактники, срочники только из местных русских, которых в Таджикистане скоро можно будет по пальцам пересчитать.

“ А что ж так внизу пусто?” — спрашивает Яша, показывая вниз на крыши убогих лачуг. “Так в Шерхане талибы недавно побывали”, — отвечает стоящий за нашими спинами комроты. Как флаг свой белый подняли, так на этой стороне половина жителей снялась, похватали что было и чухнули подальше. Потом талибы ушли, только банда какая-то сидит, человек тридцать”.

“Пограничники, что ли информацией поделились?” — искренне удивляется командир психотряда. Дело в том, что взаимодействие с погранвойсками — постоянная головная боль для разведчиков 201-й. Даже на участках Пянджского и Московского погранотрядов, там где части дивизии стоят на усилении застав, стражи границы стараются ограничить передвижения армейцев, неохотно делятся информацией о происходящем “на той стороне”.

“Да,” — усмехается комбат, — “взаимодействие с “погранцами” сейчас просто прекрасное, они же понимают — если, что случится, мы их единственная надежда”.

Спускаемся на несколько километров вниз к соленому озеру — излюбленной солдатской купальне. Около нашего нехитрого лагеря робко бродит тощий и большеглазый азиатский мальчик. Он голоден и надеется, что русские покормят его. Витя, добродушный капитан из далекого северного гарнизона ( у самого двое детей), наливает мальчишке миску густой похлебки. Тот, схватив еду, воровато оглядывается и убегает в развалины близлежащего дома.

Пожилой подполковник из нашей “тургруппы” провожает маленького аборигена взглядом исподлобья. “Вырастет — контрабандистом будет, через Пяндж — раз и готово. Другой судьбы у него, похоже, нет.” В одном из разваливающихся домов поселка еще живет семья русских — отставной старик-таможенник и две по-азиатски неопрятные бабы. Сначала они пугаются, а потом, видя искреннее сочувствие, хором начинают проклинать свою постылую жизнь в этом заброшенном уголке развалившейся империи. Та, что помоложе, начинает реветь, рассказывает о муже, умершем весной от тифа.

Огромное красное солнце садится вдали за пыльные горы афганской провинции Кундуз.

Шуробад

Мы торопились оставить позади грязный, покрытый влажной зеленью садов, тифозный Куляб, вотчину правительственного клана. Никого не прельщала перспектива ночевать в душных казармах Кулябского полка, где, как уверяли старожилы, можно вшей ненароком подцепить. Я жалел только о том, что не смог увидеть Женьку — веселого пулеметчика-добровольца, воевавшего в Приднестровье и Абхазии, а потом уехавшего в Таджикистан и, по слухам, служащего в этом многострадальном полку прапорщиком. Служить в 201-ю по контракту едут люди с самыми разными судьбами — “солдаты удачи”, не мыслящие себя вне войны, безработные рабочие закрывшихся заводов, не нашедшие другого способа сколотить состояние, неудачники, пытающиеся начать жизнь заново, бывают и люди, просто скрывающиеся от закона или от бандитов.

Когда проезжали через городскую площадь, промелькнул бронзовый бюст местного героя последних лет Сангака Сафарова — отсидевшего в советских тюрьмах почти четверть века, а затем сумевшего во время недавней войны с демократическими исламистами объединить под красным знаменем разрозненные отряды местной самообороны и превратить их в грозную силу, сумевшую захватить и удержать Душанбе, а следовательно, центральную власть.

Конец этого восточного харизматического лидера был вполне традиционен. Поссорившись со своим помощником Файзали, Сангак застрелил его, а охрана Файзали в свою очередь расстреляла самого Сангака. Но светлая память о Cангаке не умерла среди благодарных кулябцев — многие улицы, площади, школы и колхозы названы его именем и в противоречие с мусульманскими традициями украшены его изображениями.

С натужным ревом взлетели бэтээры по крутому серпантину, лишь на минуту задержавшись у горного ключа с чистейшей, ледяной водой. Нам открылся перевал — ровное плоскогорье длинной не более километра. По одной стороне дороги поле переливается всеми оттенками красного — цветут горные маки, с другой колышутся под прохладным ветерком неизвестные мне голубые цветы. Завороженные красотой вида мы остановились.

Сильный толчок застал нас врасплох. На полном ходу в нашу машину врезался идущий следом бэтээр. Яша чуть не улетел с брони , зацепившись сломанной когда-то ногой, яростно матерился. Сидевший на верхушке башни Влад, похоже, весьма болезненно налетел на оказавшийся у него между ног прожектор. Остальные отделались ссадинами и легкими ушибами.

Достоевский говорил, что “красота спасет мир”. Будем надеяться, что так и будет. Но наша склонность к эстетике, почти наверняка спасла в тот раз жизни ехавших за нами следом товарищей. Их бэтээр, добегающий последнюю тысячу километров, потерял тормоза как раз на коротком ровном участке. Искореженную тормозную трубку водитель выкинул и заменил на новую.

“Да,” — меланхолично протянул Яша несколько минут спустя, пиная слегка помятый “зад” нашей машины , — ”на серпантин бы ушли, и нам потом по всем склонам собирать вас как грибы…”.

Впереди нас ждало очередное разочарование. Добравшись прохладным вечером до шестнадцатой заставы Московского погранотряда, мы выяснили, что и здесь, вблизи Памира, вопреки курсировавшей по Душанбе информации, никаких скоплений беженцев не наблюдается. Стемнело, и в белых афганских кишлаках на “той стороне” не зажглось ни одной электрической лампочки, что не удивительно для страны, где на душу населения приходится 39 кВт/ч. электроэнергии. Только многочисленные звезды светили ярко.

Уже вернувшись в Душанбе, мы узнали, что в это время напротив населенного пункта Калайхумб через границу прорывалась крупная банда, вытесненная с территории Афганистана кишлачным ополчением. Почти восемьдесят человек были уничтожены в узком ущелье огнем давно пристрелявшихся пограничников.

ПСИХОТРЯД

Отряд психологических операций, с которым мы за последние годы накрутили немало километров по приграничным дорогам Таджикистана, — наверное, самая странная часть в 201-й мотострелковой дивизии. Формально предназначенный для работы с населением, ведения агитации в рядах противника, он выполняет важные разведывательные функции. Недаром в психотряд приезжают на стажировку офицеры-разведчики со всех концов страны.

Его двадцативосьмилетний командир знает каждую приграничную тропку от Нижнего Пянджа до Калайхумба, не раз ходил с колоннами по дорогам горного Бадахшана. Яша служит в Таджикистане четыре года, с тех пор как “вывелся” из Германии, и уже не надеется на замену. Среднеазиатский климат и кочевой образ жизни не пошли ему на пользу — среди офицеров дивизии он, пожалуй, чемпион по количеству перенесенных инфекционных болезней: гепатит, два тифа, дизентерия, словом, весь букет, кроме холеры. Яша уже давно “махнул рукой” на свое здоровье. “Еще пара лет и вы меня здесь похороните,” — оптимистично заявляет он. Живет в блоке — узкой комнатке не более восьми метров площадью, где из удобств только кондиционер. Семья осталась где-то в Волгограде и в ближайшем будущем нет надежды на “воссоединение”.

“Пробовал я их здесь поселить,” — рассказывал Яша. “Снял квартиру. А потом начались напряги, угрожать стали. Ведь мы здесь все люди известные, если что, наши семьи в заложники в первую очередь пойдут. Защиты никакой, только вот рацию в квартире жене оставил и пользоваться вроде научил. А я еще каждую неделю где-то далеко на границе болтаюсь. Помучились так несколько месяцев и отправил семью обратно. Самое смешное, если начальство чем-то недовольно, то угрожает и меня обратно домой отправить в Россию, так же как и в Германии “пугали”. Русского офицера стращают перспективой возвращения на Родину. Как будто я жить не смогу без этого их двойного оклада”.

Несмотря на вечный скепсис, Яша — один из лучших офицеров дивизии. Сутками он вместе с подчиненными возится, ремонтируя разваливающиеся машины, а потом еще должен корпеть над многочисленными докладными записками и отчетами. Так что времени у него не хватает даже на “чай”, совместное распитие которого — чуть ли не единственное развлечение для большинства военнослужащих 201-ой дивизии.

Надо сказать, от чрезмерного употребления алкоголя в армии нередко случается немало неприятностей. На моих глазах днюющему и ночующему в своем кабинете начштаба одной из дивизий докладывали об алкогольных ЧП -то у прапорщика отказала с перепою печень, то солдат в пьяном виде улегся на рельсы узкоколейки и погиб под поездом, который ходит-то не чаще раза в месяц, то купавшийся в пьяном виде нырнул в неглубоком месте и свернул шею, ударившись о дно. Потери личного состава от пьянства и вызванных им последствий, похоже, превышают потери, наносимые террористами, активность которых, впрочем, резко возросла в последнее время.

Командование 201-й дивизии не просто борется с пьянством дисциплинарными мерами, но прилагает неимоверные усилия, чтобы создать для своих солдат и офицеров хотя бы видимость нормальной жизни. На скромные армейские средства содержатся два русских оркестра, практически за счет дивизии живут местные театры. А дивизионная газета считается чуть ли не самой популярной в республике. Одним словом, вся жизнь русской общины Душанбе вращается вокруг одноэтажного здания штаба дивизии, спрятавшего фасад в гуще колониального садика, населенного павлинами.

Хорог

Старенький Ан-26 провалился в воздушную яму и, печально скрипнув металическими сочленениями, влетел в ущелье. Серый гранит ближайшей горы с потеками белоснежного снега закрыл в иллюминаторе блистающую под солнцем панораму Памира. Внизу Пяндж — узкая полоска воды, такого же, как и горы, серо-коричневого цвета. Ровно по ее середине проходит граница, отделяющая принадлежащую Таджикистану Горно-Бадахшанскую автономную область (ГБАО) от Афганской провинции Бадахшан. Но для того, чтобы сесть на аэродром города Хорога, самолету коллективных миротворческих сил (КМС) приходится пролетать над территорией Афганистана.

В маленьком салоне стоит густой запах репчатого лука. Мешки с картошкой и луком соседствуют с аккуратными квадратами банок оливкового масла. Русскими военно-траспортными самолетами возит “живой бог” исмаилитов Ага-хан четвертый продовольствие для своих единоверцев, ютящихся на отрогах каменных гигантов “крыши мира”.

Тридцатитысячный Хорог зажат между четырьмя огромными горами и Пянджем. Здесь, на высоте в две с половиной тысячи метров, воздух прозрачен, а лучи солнца не кажутся такими жаркими, как в Душанбе или на нижнем Пяндже. На крохотном аэродроме царит сонное полуденное спокойствие, а из-за афганской горы в нескольких километрах доносится частая дробь тяжелого пулемета.

“Не стреляют из Афгана по аэродрому?” — спрашиваю я встречающего самолет тощего прапорщика с неподвижным лицом в темных очках.

“ Да уж с полгода не было,” — бормочет он. — “А раньше у них там батарея стояла, а пониже позиции снайперов были,” — показывает рукой на склон горы в нескольких сотнях метров. “Зато Ишкашим несколько месяцев назад “Фантомы” бомбили,” — вступает в разговор рыжеватый парень в комбинезоне. “Все сначала смотрели, как самолеты красиво заходят, а потом сообразили куда — и как прыснули, вмиг полоса опустела. Правда бомбы кинули плохо, с большой высоты, ни одна не попала. А кто бомбил, так и непонятно, там в Афгане всякого оружия полно, и нашего новейшего в том числе, и наемники-хохлы тоже есть…”.

“Погранцовский” уазик привозит нас к казармам Хорогского отряда, расположенным в самом центре города, на берегах несущей в Пяндж свои бутылочного цвета холодные воды реки Гунт. Чистые белые домики стоят посреди роскошного парка. В одном из них до сих пор живет нынешний начальник разместившегося в городе штаба оппозиции, еще год назад бывший капитаном погранвойск. Начальника Хорогского отряда, как мы и ожидали, не обрадовало наше прибытие. Посовещавшись с Душанбинским начальством, он бодро сообщил, что на его помощь мы рассчитывать не можем, так как специального предписания от руководства ФПС не поступало.

В ста метрах от погранотряда здание местного правительства -хукумата, перед которым возвышается простерший к горам руку здоровенный Ильич радикального черного цвета. А тысячью метров выше, на почти отвесном склоне горного пика выложена белым камнем многометровая надпись на английском языке, видимая из любой точки города: “Добро пожаловать, Ваше высочество” (так исмаилиты, составляющие более восмидесяти процентов населения Горного Бадахшана, приветствуют регулярно посещающего историческую родину Ага-хана четвертого).

В хукумате нас отводят к самому высшему должностному лицу — маленькой улыбчивой женщине, одетой во все черное. Мы удивленно переглядываемся. Женщина -начальница в самом сердце мусульманского мира! Оказывается, Гюльсара Рахматова — уже в течение многих лет ответственный работник компартии Таджикистана. Представители коммунистов имеют огромный вес не только в Хароге, но и во всем Таджикистане. Лозунги типа “Партия -наш рулевой”, красные флаги, действующие обкомы, горкомы и райкомы со стоящими рядом неизменными черными “волгами”, пионерские галстуки можно увидеть не только в Горном Бадахшане, но и в городах Нижнего Пянджа, Кулябской и Ленинобадской областей. Таджикские коммунисты поддерживают хорошие отношения с компартией Китая и нередко получают от последней не только политическую, но и финансовую помощь. Как правило, деловые встречи таджикских и китайских коммунистов проходят именно здесь, на территории ГБАО, имеющей значительную по протяженности границу с Китаем. Сейчас компартия в материальном отношении прочно стоит на ногах и, как гордо сообщает нам новая знакомая, даже оказывает помощь КП РФ.

В кабинете Рахматовой, где стены и потолок исчерчены трещинами от частых землетрясений, рядом с тяжелым бюстом вождя мирового пролетариата висит портрет Гарвардского выпускника, религиозного лидера Ага-хана. Сама хозяйка ведет себя как набожная исмаилитка. Всеобщее почитание этого человека вполне понятно. Именно он является основным кормильцем населения Памира, ежегодно вкладывая в это дело около 27 млн долларов США. Он же занимается строительством миниэлектростанций на бурных речках Бадахшана, финансирует образовательные программы. Впрочем, вкладываемые в развитие Памира суммы не кажутся фантастическими, если учесть, что годовой оборот предприятий, принадлежащих главе исмаилитов, значительно превышает 600 млн. долларов. Эта сумма, для сравнения, несколько превышает величину валового национального продукта соседнего Афганистана.

Гостеприимные работники хукумата угощают нас ширчаем -местным блюдом, составляющим основу современной памирской кулинарии. Рецепт его прост: черный чай смешивается с молоком, добавляются растительное масло, жир яка и соль по вкусу. Напиток с непривычки трудно удержать в желудке, зато он очень питательный.

Формально исмаилиты считаются мусульманской сектой шиитского толка, ведущей свое происхождение с Ближнего Востока. Многие исследователи догматики исмаилитов отмечают серьезные заимствования из иудаизма, особенно из Кабалы. Еще во времена крестовых походов исмаилитские “старцы гор” наводили ужас на всю малую Азию, широко используя для достижения своих политических целей фанатичных убийц-гашишинов. Лишь после падения последней твердыни — Аламута, немногие уцелевшие исмаилиты бежали в Бадахшан, где стали проповедниками новой религии. Но привитое на каменистую почву Памира учение Хашина ибн Хакима потеряло былую воинственность, оставаясь при этом вызовом для окружающего мусульманского мира. Исмаилиты отрицают большую часть незыблемых ритуалов ислама, тем самым лишая эту религию ее мистического смысла. Они не признают обязательность пятничной молитвы, не строят мечетей, не закрывают лица своих женщин паранджами, не считают необходимым посредничество мулл для общения с Богом. Исмаилитов в полной мере можно назвать протестантами мусульманского мира. Недаром многие исламисты считают их худшими из неверных.

Сложные умопостроения исмаилитских мистиков нашли такое широкое понимание именно на Памире не случайно. Ведь в течение нескольких предыдущих веков сюда, в труднодоступные горные районы, отступали теснимые тюрками Узбека и Шейбани-хана, воинственными кочевниками-пуштунами и туркменскими наемниками носители высокой фарсидской культуры. Так и получилось, что большинство представителей интеллектуальной элиты средневекового Туркестана оказались исмаилитами.

В течение многих веков выжить исмаилитам помогали горы. Лишь небольшие отряды захватчиков и работорговцев могли пройти к местам их обитания высокогорными тропами, просочиться глубокими коварными ущельями. Но эти же горы были не только союзником, но и злейшим врагом, резко ограничивая численность населения, ведь камни есть не будешь, а плодородной земли на Памире практически нет. И хотя памирские рубины и другие драгоценные камни славились на весь мир, население этого региона продолжало влачить нищенское существование в течение многих веков. Но в конце девятнадцатого века отряды русских солдат под командованием полковника Ионова и сотни оренбургских казаков покорили горные перевалы и поставили заставы по Пянджу. Сначала пришельцы разгромили китайские регулярные отряды и свирепствовавшие в крае банды афганских разбойников, нередко руководимых британскими офицерами, чье командование с давних пор мечтало взять под контроль выгодные в геополитическом отношении и обладающие значительными ресурсами просторы “сердца мира” . Постепенно русские стали осваивать край , завозить продовольствие в вечно голодающие кишлаки, стоить дороги и школы. Советская власть продолжила дело царских полковников и генералов, вкладывая в развитие Таджикистана и особенно Горного Бадахшана огромные средства. В узких долинах возникали заводы, на речках возводились плотины электростанций, в Хороге открылся университет, состоящий из шести гуманитарных факультетов. Характерно, что именно здесь, на самой окраине империи, был отмечен самый высокий в стране показатель образованности населения.

Как только открывались перевалы в Хорог, Ванч, Рушан и другие города Памира, из Душанбе уходили колонны с продовольствием, медикаментами, товарами народного потребления. Теперь жители Памира вспоминают советские годы как райское время, когда жизнь была сытой и необременительной, было все, что только можно пожелать.

Вариантов карьеры у памирцев было немного: шофер, учитель, ученый. В силу общей миролюбивости характера в армию шли лишь немногие. Часть избыточного населения Бадахшана переселилась в Душанбе, где и составила прослойку интеллигенции. Так и появилась в советском Таджикистане пословица: “Ленинабад управляет, Куляб торгует, Бадахшан поет”.

После развала Союза часть проживающих в Душанбе памирцев примкнула к взявшему власть в республике движению демократических исламистов, ныне называемых оппозицией и объединенных в ДИВТ (Движение исламского возрождения Таджикистана). За этот самый “демократический исламизм” и вырезали памирцев ворвавшиеся через некоторое время в Душанбе кулябские боевики.

Так население Бадахшана, само того не желая, оказалось в стане оппозиции, тем более, что теснимые кулябскими формированиями отряды Саламшо — председателя совета джихада, отступили именно на Памир, в Ванч.

Сейчас ГБАО связана с внешним миром лишь нерегулярно летающими в Хорог самолетиками и 720-километровой трассой Ош — Хорог, считающейся “самой наркотической” дорогой мира. Действительно только за прошедший год на этой дороге изъято более 3 тонн наркотиков ( опий, гашиш, героин) и около тонны контрабандных рубинов. Причем все эксперты признают, что изъятое не составляет и сотой доли от благополучно провозимого. Говорят, что в Хороге цена килограмма опия составляет 100 тысяч рублей, а уже в Душанбе его можно продать за 10 тыс долларов.

Наш уазик почти летит по пробитой в горах дороге на восток от Хорога, к еще более высокогорному Ишкашиму. Рядом шумит мелкий и узкий Пяндж. При желании в некоторых местах можно вброд перейти границу. Многие афганцы так и поступают, чтобы воспользоваться удобной, построенной русскими дорогой. Раньше это была сурово охраняемая приграничная зона. Сейчас на постах и заставах служат набранные ФПС России солдаты-таджики. Эти забитые декхане ведут себя робко даже с безоружными. Становится понятно, почему мимо них только ленивый не носит наркотики из Афганистана в Таджикистан.

Заезжаем в кишлак Гарм-чешма. Здесь из-под земли бьют горячие сернистые источники. Местные жители всячески демонстрируют дружелюбие, седобородые старцы вылезают из целебных вод, чтобы поздороваться с нами. Русских на Памире пока любят и уважают, их еще считают “старшими братьями”. Но в самом Хороге славянину уже нельзя появляться на улице после заката — слишком велики шансы быть убитым или взятым в заложники.

А оставшийся без поддержки России во враждебном исламском окружении Горный Бадахшан неизбежно будет искать себе сильного союзника, и руку помощи ему уже протягивает великий сосед — Китай.

Из Хорога в Душанбе нас перебросили уже знакомые летчики-сибиряки. Прощаясь с нами, один из них окинул огромный аэродром каким-то уж очень печальным взглядом. “Что ж так грустно?” — поинтересовался мой товарищ.

“Да, плохо, что почти весь аэродром таджики контролируют”, — ответил летчик . “Представляете, какой здесь бардак будет , когда драпать станем?”.

Мы этого не представляем и видеть этого не хотим.

Александр Бородай,

Василий Александров (фото) Наши спец. корр.

Душанбе — Курган-Тюбе —

Куляб — Шуробад — Нурек — Хорог — Москва

ПОХИЩЕНИЕ ЕВРОПЫ ( ГЕНШТАБ ГАЗЕТЫ "ЗАВТРА" )

генерал Виктор Филатов

ДЛЯ ЕДИНСТВА ПАРТНЕРОВ по бизнесу нет страшнее испытания, чем испытание монетой. Это правда: только монетой можно сегодня скомандовать каждому государству “Фас” или “К ноге!”, и Штатам в первую очередь. Мировое правительство, или — как его аккуратно именует влиятельный западный интеллектуал и историк Джон Лафленд — “технократы из Брюсселя” (видимо, по месту дислокации штаб-квартиры НАТО) в свое время, как говорится, вбросили идею о “евро” — единой валюте Европы. Евро внешне — лишь прообраз рубля Российской империи и СССР, как и вся объединенная или единая Европа — лишь повторение задов Российской империи и СССР. Все это у нас уже было: и единое пространство сразу на двух континентах, и единая валюта для 15 государств, и одно на всех имперское или союзное МВД, МО, МИД и т.п. — все, что приличествует ЕДИНОМУ государству.

Есть и другая точка зрения на евромонету: евро — это “переодетый” доллар. Зачем его переодевать? В Европе сильны антиамериканские настроения, они растут. В Европе доллар задавил все валюты. И знак оккупации своих стран европейцы видят в долларе. Мы проиграли американцам “холодную войну”, европейцы проиграли американцам валютную битву. Евро — это лишь по-иному названная американская оккупация Европы. Американцы как таковые тут ни при чем. США — такая же оккупированная долларом страна, как и все другие: доллары в США вот уже скоро 100 лет печатает частная корпорация Ротшильда и ПРОДАЕТ их как товар, на манер зубных щеток, правительству США… за доллары. Европу сгоняют в единый концлагерь, название которому “ЕВРО”.

Европейские интеллектуалы приняли “правила игры”, навязанные им солдатами Мирового правительства, — долларами, и, нигде не употребляя слово “оккупация”, начали борьбу против оккупантов. “Мегатонную бомбу” взорвал недавно историк Джон Лафленд, опубликовав книгу “The Tainted Source”, — “Грязный источник”. К сожалению, у нас она никогда не будет переведена и издана, чтобы не дать мощного дополнительного оружия в руки русским националистам. Лафленд — интеллектуал тэтчеровской ориентации, сотрудник “Уол Стрит Джорнал” и “Санди Телеграф”, три года тому назад он опубликовал памфлет “The Death of Politics” — “Смерть политики”. Как написала одна из газет тогда, книга “Смерть политики” вызвала “гнев фанатиков европейской идеи”. Книга “Грязный источник” у тех же “фанатиков” вызвала шок. На протяжении всего повествования Лафленд атакует по всем правилам военного искусства: проект объединенной Европы не является плодом либеральной мысли, он — плод “тоталитарных идеологий нацизма, фашизма и их прочих вариантов”. По-русски Лафленд надо читать так: объединенная Европа — это не более, чем легализация оккупации Европы нацистами, фашистами “и их различными вариантами”. Бомба Лафленда разит наповал: выше национального суверенитета не только не существует никакой свободы, Лафленд вообще не представляет, как без национального суверенитета можно быть свободным. Больше того, Лафленд буквально проходится огнеметом по “фанатикам европейской идеи”, убедительно доказывая, что без национального суверенитета нет и быть не может “самого юридического фундамента государства и фундаментальных прав граждан”.

“Уберите со стен портреты Аденауэра, Шумана и Жана Моне, — ведет прицельный огонь на поражение Лафленд, — и повесьте портреты Гитлера, Муссолини или Петена. Они являются настоящими апостолами европейской идеи…

Для начала Лафленд предлагает еще раз повнимательней присмотреться и послушать… доктора Геббельса — министра пропаганды третьего рейха. А теперь, говорит он, послушаем Коля. Похоже? Очень? “Технология транспорта и телекоммуникаций уменьшает расстояния между народами, — делал открытия Геббельс в 1940 году, — и это непременно приведет к европейской интеграции”. Или вот еще из Геббельса: “Народы Европы все больше сознают, что многие недоразумения, нас разделяющие, являются обычными семейными ссорами в сопоставлении с громадными вопросами, которые надо решить между континентами”. Речь идет, конечно, о вопросах глобальных, как сказали бы сегодня. Семейное согласие потом обернулось концлагерями и газовыми печами, десятками миллионов трупов. О семейном согласии сегодня твердят и Коль, и все “фанатики”. Очень красиво! А конкретное дело — отмена границ между национальными государствами. Именно это — сердцевина Майстрихтских соглашений. “Вы стали составной частью одного Великого Рейха, который собирается организовать Европу, разрушить границы, разделяющие европейские народы, и обеспечить им легкое совместное сосуществование”, — это снова Геббельс, но тех дней, когда Европа уже лежала под кованым сапогом “семейного” солдата и дымились костры, на которых сжигали трупы.

А что же сам Гитлер? На одном из собраний нацистской партии в Нюрнберге в 1937 году фюрер сказал: “Нас больше интересует Европа, чем любая из стран. Наш народ, наша культура и наша экономика развивались в широком европейском контексте. Поэтому мы должны создать препятствия каждой попытке внесения элементов раздора и разрушения в семью народов”. А единодушие, как известно, бывает только на кладбище. Тогда и появлялись panzerdivisionen. Сейчас танками называют доллары. А вот и кладбище — в августе 1941 года появилось итальяно-немецкое коммюнике, его подписал и Муссолини, там слова про “семью европейских народов” покрепче. “Уничтожение большевистской угрозы (читай — русских) и плутократической эксплуатации (читай — американцев, но не ротшильдов) обеспечит мирное, гармоничное и успешное сотрудничество между народами европейского континента как в политическом, так и в экономическом и культурном планах”. Деталь: ни слова не сказанно о делах военных. О них есть в других документах, там черным по белому заявлено: оружие могут носить только немец и полицай. Кто ходит у нас теперь с пачками долларов в кармане?

В КНИГЕ ЛАНФЛЕНДА все-таки ощущается этакий душок антинемецкий. Островное мышление автора, вечная конкуренция немцев и англичан не всегда позволяют автору видеть проблему в глобальном масштабе. Еще в прошлом году американские оккупационные гарнизоны стояли в восьмидесяти странах, в этом году их гарнизоны — в ста странах мира. В страну вначале приходит доллар, за ним — вооруженный оккупант, за солдатом-оккупантом — оккупационный денежный знак. Не немцы сколачивают “новую Европу” по чертежам “европейской идеи”. Это делает Мировое правительство. Немцы не виноваты, что идеи Гитлера — ненемца сегодня исповедует и реализует сионист Ротшильд и 100 банкиров его единоверцев, которых официально именуют Мировым правительством. Сегодня все как раз наоборот: немцы пытаются отбиваться от “нового мирового порядка”, которым ротшильды придавили всю Европу, весь мир. А польза от работы Лафленда та, что он, хоть и на ограниченном Европой пятачке, пытается с помощью прошлого ответить на вопросы дня сегодняшнего. Идеи Гитлера “по национальному вопросу” привели ко Второй мировой войне. Идеи Гитлера, раскручиваемые Мировым правительством, неизбежно ведут к Третьей…

Самым наглым и садистским способом “новый мировой порядок” устанавливают на территории бывшей Российской империи. Буквально танками давили Карабах и Приднестровье, Абхазию и Москву, Грозный и Душанбе, Ригу и Тбилиси… Люди умирают по деревням и городам от голода и вшей, от болезней и беспредела властей. Люди рождаются уродами, а полноценные русские умирают раньше всех на планете. Циничный ландскнехт Мирового порядка Гайдар дал этому точное название — “шоковая терапия”, то есть мгновенно, по живому, без наркоза: кто выжил, тот пока остался…

Когда мы, русские националисты, пишем и говорим, что у нас сейчас фашистский режим по типу гитлеровского, когда, мы русские националисты, говорим, что в России сейчас режим фашистской оккупации, в ответ нам говорят: вы — сумасшедшие, ваше место в дурдоме. Нет пророка в своем отечестве: “Существует неразрывная связь между “тоталитарным” европеизмом 30-х и 40-х годов и нынешним “демократическим” европеизмом”, который стал так именоваться со времен окончания Второй мировой войны, — делает последнее бомбометание симпатичный мне Лафленд. — У них общий враг — национальное государство, которое для них представляет угрозу их миру, оно слишком маленькое пространство для их экспериментов на тему “Экономика планетарных размеров”.

Мне ничего неизвестно о том, сколько и чего знает Лафленд о моей стране. Я только уверен: Лафленд всполошился не потому, что Запад разорил мою великую Родину, а потому, что в дверь его собственного Дома постучалась та самая РАЗРУХА-ПЕРЕСТРОЙКА, которая нас уже сделала резервацией. От нее никто не убережется, это — Мировая война конца ХХ века. “В отличие от консервативных либеральные технократы думают, что они могут собрать крем “либерального порядка”, но при этом они смогут не дотронуться до торта национальности, закона и политики, которые являются основанием всего”. Вот здесь Лафленд, к сожалению, глубоко заблуждается: на примере России он должен знать, что эти самые “либеральные технократы” не только “дотронулись до торта национальности, закона и политики, которые являются основанием всего”, они в России взорвали все это изнутри, опошлили и оболгали, вывернули наизнанку и надругались, разграбили и пустили по ветру. И если исследователь Лафленд проследил неразрывную связь между “тоталитарным европеизмом” 30-х и 40-х годов с нынешним “демократическим европеизмом” в плане идей и сентенций, то мы, исходя из нашей, русской конкретики, должны сказать: методы воплощения этих идей, плоды их те же, какие были, когда “новый порядок” в Европе и у нас наводили Гитлер, Муссолини, Петен.

Обозреватель итальянской влиятельной и популярной газеты “Карьера делла Сера” Рикардо Киябери, рассуждая о евромонете, сделал очень толковое резюме: “Если сегодня кто-то думает — два века спустя — о восстановлении Венецианской Республики, то в этом в немалой степени виноваты и тираны единой монеты”, — имеется в виду недавнее выступление националистов Венеции за отделение от Италии. Допустим, евро — это переодетый доллар, а все европейские валюты — маленькие тараканы, тогда — что есть наш рубль, где в таком раскладе место нашего рубля?

РУБЛЬ СЕГОДНЯ — денЗНАК, обслуживающий оккупационный доллар. Надо знать, что национальные деньги становятся врагом своей нации в тот день, когда их объявляют только внутренне конвертируемыми. Внутренняя конвертация без конвертации внешней — это самолет с оторванными крыльями. Крылья, ракеты, пушки любой национальной валюты — внешняя конвертируемость. При Горбачеве у нас была такая “военная доктрина” — только обороняться, ни шагу… вперед. Тебя атакуют, тебя бомбят, тебя поливают огнем и свинцом, тебя убивают раз и два, но ты не моги, сиди и жди — это ситуация с рублем только внутренней конвертации. Ему строжайше запрещено воевать на чужой территории. А на своей территории воюет, как известно, только дурак и идиот.

Когда рубль сделали “деревянным”, на периферии почти повсеместно перешли на талоны и купоны, и доллар почти мгновенно стал основной денежной единицей РФ. Поезжайте сегодня за Брест без долларов, а только с рублями, многими рублями — и вы умрете там от жажды и голода: за рубли вам там не продадут даже бутылку коки. Рубли там для “них” то же, что талоны с какого-нибудь леспромзоха севернее БАМа километров на пятьсот…

Во время войны армию противника-оккупанта обслуживают солдаты-военнопленные в качестве шоферов при офицерах, подносчиков патронов, подвозчиков снарядов, техников самолетов, на разминировании и т. д. — так действуют все оккупанты. Но речь о долларе: сегодня одного доллар-оккупанта обслуживают как минимум 5700 рублей-военнопленных. По миру их марширует нынче более 400 миллиардов, в самих США — лишь одна треть. 270 миллиардов солдат-долларов США несут оккупационную службу за рубежами США — это есть реальная численность вооруженных сил США в войне, которую Штаты навязали всем.

Во всех российских банках, от Владивостока до Калининграда и далее, расклеены ахтунг-плакаты, на которых — увеличенный доллар, а над ним на корявом русском: “Что меняется в ваших деньгах”. Плакат выпущен к обмену 100-долларовых купюр. Русские, вы поняли? Доллары — “ВАШИ деньги”.

А совсем недавно МБ — Мировой банк, чья штаб-квартира в Вашингтоне, прихватив гору своих звезднополосатых, дислоцировался на вечное место жительства в Москве. Поговаривают, штат у МБ в несколько раз больше, чему у ЦБ РФ. Майкл Картер — “директор МБ по России”, или как его именуют в ротшильдовской команде — “директор России”, объявил по прибытии в Москву: отныне кредиты МБ России будут “бюджетозамещающими”, “новая программа МБ — это и программа самого российского правительства”. Когда его спросили, какие отрасли российского хозяйства они будут финансировать из этого “бюджетозаменителя”, он долго говорил, но сказанное уложилось в одну фразу, за которую Ельцин уволит из армии министра обороны Родионова. Ау! Дума! Это, между прочим, и есть разгон Думы по-оккупационному. Ау! Правительство! Это, между прочим, и называется марионеточным правительством. Ау! Дубинин! Вы успели переквалифицироваться “в управдомы” к Мише Картеру? Задачка: в условиях абсолютной долларовой оккупации, что есть “пункты обмена валюты”? В Москве их сегодня больше, чем туалетов и хлебных магазинов, вместе взятых, и на каждом — этот треклятый знак $ и рисованный американский флаг. “Пункты обмена валюты” — есть военные комендатуры оккупантов, шлагбаумы оккупантов на наших дорогах, патрули оккупантов по городу, гранатометы оккупантов, дислокация их гарнизонов.

Почему все это проходит у нас без сучка и задоринки? Мировое правительство разработало совершенно новый тип войны, к этой войне ни один наш Лебедь не готов и понятия о ней не имеет. Идеологическое вооружение наших оккупантов ультрасовременно, оно базируется на глубоких фундаментальных разработках в области психологии, социологии, истории, других гуманитарных наук. Кстати, разработку дизайна новой 100- и 50-долларовй купюры минфин США доверил национальной академии США, то есть всем ученым первой величины. За 70 лет “выжигания каленым железом” из русских всего русского было утрачено понятие — “мое русское”. После августовского переворота 1991 года в наработке понятия “свой — чужой” — полный маразм и затмение. В постсоветской ментальности произведена тотальная подмена основополагающих национальных терминов и понятий. Это никак не могут уразуметь даже национально мыслящие финансисты страны и национально мыслящие идеологи России. Вот почему у нас, у русских, “проходит” без малейшего неудовольствия “наш доллар”, который клепает в США сионист Ротшильд для сугубо своих нужд, глубоко враждебных всему русскому.

…Городская телефонная станция объявила, что за 700 долларов она любому установит почему-то именно “народный телефон”. Рубль переводят по курсу дензнака другого государства в системе государственных органов. Россия “плавно перешла” на “ваши деньги” — вот теперь оккупация полная и окончательная. Доллар — ЗНАК оккупации, его даже не стали переодевать в русские одежки.

Помни Ротшильда. Знай ден(ь)ЗНАК оккупации!

СТРАТЕГИЧЕСКИЙ КОРИДОР СМЕРТИ

Феофан Костаки

Благосклонность Шеварднадзе “военно-политическому союзу” — вещь серьезная и запланированная. Речь идет о “союзе” между Чечней, Западной Грузией и … лазами в Турции, об организации боевых действий как против России, так и против Грузии. Вот почему один из чеченских террористов, Радуев, в частности, ратует за возобновление боевых действий с Россией. Другого же, Басаева, поглядывающего на юг, больше волнует перспектива дестабилизации границы бывшего СССР и вопросы “братского союза с единоверной Аджарией, ущемленной в правах со стороны Грузии”.

Аджария — это самый, на сегодняшний день, наисложнейший узел не только на постсоветском пространстве. Это коридор, предназначенный мировой “демократией” для организации прорыва и лобового столкновения России с мусульманским миром, и любое неосторожное обращение с ней, вплоть до непродуманных упоминаний в прессе, чревато тяжелейшими последствиями.

Для полномасштабного осуществления и организации прорыва российско-грузинский филиал мировой “демократии” придерживает приграничную с Аджарией, до зубов вооруженную армянскую диаспору Джавахетского края Грузии. Турецкий же филиал демократии в качестве контрмеры планирует ввести в действие такую же приграничную грузинскую диаспору.

Все ключи управления процессами в руках Шеварднадзе, по крайней мере, нельзя сбрасывать со счетов его “координирующую” роль в деле организации этого прорыва.

Он уже не раз провоцировал Аджарию к сепаратизму, и в случае дезинтеграции региона тараном станет здесь “общегрузинское движение”, созданное искусственно.

А если нынешнему аджарскому лидеру удастся все-таки сохранить баланс между Россией, ее вооруженной группировкой в регионе и провокаторским шеварднадзевским руководством Грузии, то “демократия” пустит в ход уже другой, отыгранный на Балканах трюк межрелигиозной розни.

Мафиозно-террористическая организация Шеварднадзе постепенно перехватывает у аджарского лидера все нити управления. По некоторым данным, ему уже определен срок пребывания на должности.

Весьма прискорбно и то обстоятельство, что достоверные источники указывают и о точных сроках начала смуты в регионе — они в точности совпадают со сроками отвода российских миротворцев с грузино-абхазской разделительной полосы (не говоря уж о совпадении со временем предлагаемого натовского броска сюда).

Ситуация такова, что “патриот” Шеварднадзе доведенным до отчаяния беженцам из Абхазии и жителям Западной Грузии в качестве меры для разрешения проблемы навязывает единственно военный путь “похода на Абхазию”. Совсем недавно председатель грузинского парламента — армянин с грузинской фамилией Жвания — во всеуслышание провозгласил о начале периода “подготовительного” этапа для “избавления от оккупационных войск”. В качестве контрмеры Россия “демократов” якобы с целью “сокрытия агрессии” использует армянский рычаг давления, а также некую аморфную “кавказскую конфедерацию”, в результате чего весь “абхазский поход” оборачивается, мол, против Тбилиси и “ненавистного шеварднадзевского режима”.

Наивно полагать, что власть Шеварднадзе ограничится лишь тбилисской областью. В результате всех походов Грузия просто расчленится, и одновременно создастся единое кавказское государство. Ускоренными темпами готовятся к созданию такого государства и Чечня, и Дагестан. Председатель парламента Жвания согласен с этим. Шеварднадзе выжидает. Ему еще надо делать вид, что в духе “пророссийства” он готов дать “отпор” всем проискам “звиадизма-дудаевщины”. Потому он спешно сколачивает некую “мингрельскую автономию” на западе республики, “союз” Чечни с “абхазско-мингрельским” государством. Эти манипуляции года на полтора дадут ему возможность сохранить имидж “пророссийца”, кресло президента и роль главного координатора на Кавказе.

К чему, однако, все “абхазские походы”, “чечено-мингрельские союзы” и “гражданские войны” и насколько внутригрузинским являются эти сценарии?! Да все к тому, что создать некое “единое кавказское государство” готовы сегодня лишь Чечня и Дагестан. Но Абхазия, Карачай, Кабарда, “Конфедерация” — нет. Посему и нужны “абхазские походы” и “гражданские войны” против “звиадистского” запада Грузии. При обратном же ходе событий, которые, повторяем со всей серьезностью, запланированы и обязательно наступят, — все эти силы выступят единым союзом против ненавистного “шеварднадзевского центра”. Сам же главный дирижер уже по своему усмотрению либо сделает вид, что его “свергла” некая “дудаево-звиадовщина”, либо объявит себя первым “звиадистом” и со своей “тбилисской областью” присоединится к готовой кавказской конфедерации — создаст единый парламент, государство и объявит себя королем Кавказа Георгием XIII (в Грузии его прозвали Жорой).

Армянский фрагмент сценария требует особого рассмотрения.

Пока что Шеварднадзе политическими мерами всячески провоцирует и поощряет сепаратизм вооруженной до зубов армянской диаспоры Джавахетского края Грузии, прилегающего к Аджарии и Турции. Ему не составит труда довести отношения до конфликта и начать войну под “патриотическим” грузинским прикрытием, отлично при этом сознавая, что Россия не вся “демократизировалась” и при его, лично шеварднадзевской двойной игре может использовать Армению в качестве сильной союзницы.

Не секрет, что по личному распоряжению самого Шеварднадзе через Грузию прошло в Армению российское вооружение на миллиард долларов. Он будет обеспечивать “пророссийский армянский прорыв” к Черному морю, что вызовет адекватную реакцию со стороны тех, кто по ту сторону границы. Особенно в том случае, если ситуация в Аджарии дестабилизируется и править к тому времени в регионе будет не Абашидзе, а кто-нибудь из щеварднадзевских марионеток.

Никоим образом не следует забывать о том, что Шеварднадзе находится в таком же скрытом союзе с Турцией, как и с Россией.

Тут и замыкаются все “про-антироссийские” кольца заговорщических “союзов”, и все “слухи” о них приобретают конкретное очертание.

Спору нет, найдутся свои адвокаты в России как у антироссийского “союза”, так и у “союза” пророссийского. Найдутся и люди, оправдывающие “армяно-российский союз”, однако для русской державы все эти “союзы” — одного дерева ягодки: и всеми своими “прорывно-контрпрорывными” мероприятиями они служат заговору, коим, повторяю, является вытравливание российской военной машины из Кавказского региона. Организовать такую игру на внероссийском поле Закавказья проще, нежели на внутрироссийском — в Чечне.

Какая вообще разница, под каким соусом будет осуществлено мероприятие — под пророссийским или антироссийским, или вовсе антигрузинским. Под каким покровом — звиадизма, шеварднадзеизма или других “измов”?!.

Пока Шеварднадзе, наобещавший всем сторонам с явно противоположными интересами осуществления своих замыслов, еще не взорвал весь регион да и мир в целом следом. Пока Шеварднадзе еще не смог сокрушить южный фланг империи и не выдавил военную машину России из региона, есть еще время обратить внимание на следующее обстоятельство: главной военной базой и опорой России на сегодняшний день является Грузия. И все конфликтные сценарии “пророссиец” Шеварднадзе запланировал в районах крупного сосредоточения российских военных контингентов, их главных опорных баз с единственной только целью их выдавливания. Подумаем над этими фактами.

Увы, перечень опасностей здесь не кончается, и, помимо элементов чисто провокационных, имеется масса других, указывающих на согласованность планов с российской “демократией”.

Говорю даже не о том, что российская “демократия” не меньше грузинской нуждается в демонстрации “патриотизма”, но о том, что для подкрепления независимости Чечни и признания ее “де-юре” необходимо делать вид, что удалось столкнуть эту рвущуюся к независимости автономию с Грузией. В конце концов дело даже не в том, что без подобного рода жульнических мероприятий все чеченские и прочие независимости чистой воды нонсенс, а все дело в безнаказанности аферистов. До каких пределов могут длиться авантюры и что обговаривал Шеварднадзе с Березовским по этому поводу в своей трехчасовой беседе? И зачем это торчал там представитель Украины? Каковы на самом деле контуры “крымской войны”?

Рьяные антинатовские выступления, пускай самых ярких представителей российской “демократии”, на фоне южного сговора приобретают лукавый, а то и зловещий вид. Перспектива южной дестабилизации настолько масштабна и динамична, настолько заманчива, что вполне может послужить оправдательным средством патриотствующей “демократии”, ибо предоставляет ей массу возможностей для маневров.

За такие промахи, преступления, как обвалы державных флангов, ответствен, конечно, лично сам президент России, его окружение и вообще вся “демократическая” исполнительная власть. И все-таки надеемся, что он не в сговоре с Шеварднадзе и не позволит вовлечь себя в очередные авантюры, займет по отношению к Кавказу в целом и к Грузии, в частности, “белорусскую” позицию.

Как ни нагоняй панику относительно “отплытия Кавказа к иным берегам”, один Шеварднадзе без военных авантюр и без согласия российского президента просто не в состоянии выдавить российские войска ни из одного региона Грузии, а из Армении — тем более.

Всем ясно, что Запад ни под какие шеварднадзевские заверения не будет продвигать свои “проекты века” через Грузию в обход России, пока там российские военные.

Следовательно, можно предположить, что грядет полная “зачистка” Грузии как от неугодных, так и от российских контингентов для развязывания Шеварднадзе рук в общеении с Западом. Грузия в планах Запада фигурирует исключительно в качестве “зачищенной” курортной и “транзитно-коридорной” зоны, куда “не велено пущать” никакого экономического прогресса. И Шеварднадзе отлично этим пользуется: на период “экономической стабильности” процесс физического уничтожения производителей и собственников республики, а также следом процесс концентрации их имущества в руках президентского окружения, стабильно достиг апогея.

Четко обозначенной политической концепции сдерживания у России на сегодняшний день нет. Кроме единственной, разработанной при непосредственном участии Шеварднадзе, которая в самом конце горбачевского правления была утверждена в качестве основного геополитического “путеводителя” по Кавказу. И коль уж на сегодня опасность исходит с юга, стоит и о ней упомянуть.

Согласно этой “удерживающей” концепции, роль первостепенной союзницы” (опять “союзничество”) России на Кавказе отводится Армении. За Грузией закрепляется второстепенная “союзническая роль”. Потому что она распадается на отдельные “государства”. Воспользовавшись приграничными этническими козырями, Армения и Азербайджан, разумеется, победив в военно-политической схватке с Грузией, настолько укрепят свои позиции, что на втором этапе “союзничества” России просто нечем будет на них воздействовать. СНГ превратится в чистую фикцию и не только в армяно-азербайджанских измерениях. Помимо всего прочего, Россия отсекается от процесса Карабахского урегулирования. Если карабахская тема и обсуждалась на встрече Шеварднадзе с Березовским, то именно под этим углом, и не иначе!

В вопросе ухода России с Кавказа силы, посвященные в тонкости кавказской игры, не сомневаются. Вся драка в регионе идет сегодня лишь за то, кому достанется контрольный пакет “евразийского коридора” и кто восполнит образовавшийся грузинский вакуум — Армения со своим “союзничеством” с Россией, “великий Туран” с Азербайджаном, либо вовсе США, Германия или прочие державы. В драке пока что первенство удерживает Шеварднадзе, истребляя всех подряд и самыми вероломными методами прибирая чуть ли не всю собственность сограждан и государства в свои руки.

КАК ПО ПРЕЖНЕМУ В НЕВОЛЕ…

А. Б.

Почти два месяца в алма-атинской тюрьме томится один из известнейших борцов за права русского населения Казахстана семиреченский казак Петр Коломец. Казахстанские спецслужбы арестовали его, не предъявив какого-либо обвинения, в отместку казачеству за весенние волнения славянского населения на севере республики.

Но семиреченские и сибирские казаки, другие патриоты России не оставили товарища в беде. В Москве, Кургане и других городах РФ были проведены акции с целью добиться освобождения казака. Обеспокоенные оглаской своей антирусской деятельности, власти Казахстана недвусмысленно обещали отпустить Петра Коломца на свободу. Однако изменившаяся политическая ситуация, наметившееся ухудшение отношений России и Казахстана заставили тюремщиков пересмотреть свое решение.

Недавно Петру Коломцу предъявлено сфабрикованное обвинение в вымогательстве. Показания многочисленных свидетелей, опровергающих версию обвинения, не принимаются во внимание.

По поступившим из Казахстана данным, семиреченского казака собираются перевести в общую камеру и “активно применять к нему меры физического воздействия”, стремясь “склонить к сотрудничеству с властями”.

Но казак не оставлен в беде! Товарищи Петра Коломца продолжают борьбу за его совобождение, готовя акции массового неповиновения режиму Назарбаева в северном и восточном Казахстане.

А. Б.

ПО РЕЦЕПТАМ ЗОНДЕР-КОМАНД

В. Ш.

Уж сколько лет твердили миру, что Германия давно не та, какая была при “бесноватом”, что бундесвер — это современная, гуманная армия для защиты демократических идеалов…

И вдруг на суд общественности попала недавно одна интересная видеозапись. Сюжет незатейлив. Это расправа над боснийскими сербскими партизанами. Тут и связанные по рукам и ногам, с залепленными скотчем ртами “пленные”, и пытки ножом, и расстрел в затылок поставленных на колени сербских боевиков, и даже образцово-показательное… изнасилование сербской “партизанки”. В общем, весь набор какой-нибудь заштатной зондер-команды.

Одно только смутило граждан, видевших эту пленку. Снята она была не в казарме хорватских гвардейцев и даже не у мусульманских фанатиков, достали эту пленку не из архива Второй мировой войны. Сделана была эта запись в казарме одного из германских батальонов, отправлявшихся на “миротворческую” службу в Боснию. Так, оказывается, тренировались доблестные германские солдаты, готовясь к выполнению “миротворческой” операции под эгидой ООН.

Германский канцлер Коль (любимый друг нашего президента) тут же добродушно пояснил, что-де парни молодые, развлекались, фильмов западных насмотрелись… А так — мухи не обидят. Грудью за демократию, свободу и мир между народами! И батальон убыл на смену выслужившим свой срок воякам…

Говорят, когда эту пленку показывали по германским телеканалам, на кладбище дивизии СС “Мертвая голова” радостно раскачивались бетонные кресты и откуда-то из-под земли доносились знакомые аккорды “Хорст-Весселя”…

В. Ш.

МГНОВЕНЬЯ

Юрий Бондарев

СТАРОСТЬ

В деревенском платке, в обвисшем стареньком пальтишке, с сумкой в бессильно опущенной руке, она стояла возле арки ворот и неподвижно смотрела на работающего лопатой дворника, здоровенного парня в вязаной шерстяной куртке. Он ловко, сильно отбрасывал снег с тротуара, изредка удивленно оглядывался на старуху, а она, не шевелясь, окостенело смотрела тусклыми глазами на лопату, заметив во всем весеннем мире только ее, но не видя ни самого дворника, ни сияющих на солнце сугробов. Она видела что-то свое, незримое никому, смотрела внутрь себя, вспоминая то, что уже никак не могла вспомнить.

Я видел, как свернула с мостовой машина, подъезжая к арке за спиной старухи, слабо и нетерпеливо сигналя, но старуха стояла, не двигаясь, не оборачиваясь, не изменяя выражение сухонького лица. И тут я понял, что она внезапно остановилась здесь в настигнутом бездумье и так же бездумно направила свой бессмысленный взгляд в сторону работающего лопатой дворника, совершенно не интересного ей, но явившего собой как бы точку магнита ее бездумья.

Машина осторожно объехала старуху, исчезла под аркой, а она даже не взглянула, не повернула головы в направлении шума мотора, равнодушно отсутствуя в этом озвученном мире. И мне показалось, что несколько минут она будто пребывала в блаженной сияющей пустоте безучастия, которого нет на земле, безразлично и покорно стояла без мыслей, без воспоминаний, без чувств, что было преддверием вечного беспространственного безмолвия.

Я знал, что это была не глухота, не слепота, а глубокая старость.

КРУГОВОРОТ

Из дневника астронома

Тебя уже давно нет со мной, а я, как безумный, оглохший от одиночества, ищу спасения в мыслях о бессмертии всего живого во Вселенной. Нет, теперь я не сомневаюсь, что ни единого атома невозможно создать из ничего и невозможно материю уничтожить абсолютно. И особо важно, что вместе с материей наше сознание будет существовать бесконечно, не подверженное смерти и исчезновению. Почему большинство астрономов избегают признать главную истину? А она заключается в том, что неисчислимые галактики Вселенной — вечны, как вечна и материя. То есть: не было начала возникновения галактик, не было и начала возникновения материи из неведомого вещества. Лавуазье, отвергая “тепловую смерть” мироздания, которая уже могла бы наступить много раз, пришел к заключению, что в бесчисленных галактиках существует вечный, непрекращающийся круговорот материи, энергии и возникновения жизни. И мой любимый астроном Шепли, изучая космос 65 лет, сделал основной вывод: “Вселенная всегда была и всегда будет выше нашего понимания”. И вот все это в тысячный раз с навязчивой непоколебимостью утверждает меня в том, что в непознанной нашим разумом Вселенной безраздельно господствуют великие объективные законы: сохранения материи, энергии, тепла, количества движений и самой жизни на неограниченных числом планетах в мировом пространстве. И меня поразила мысль, что на этих планетах существует, должно быть, разумная жизнь в многочисленных совпадениях, наподобие зеркального сходства с нашим земным существованием. И поразило то, что планеты, подобные нашей, с точностью до единого атома существуют в каждой эволюционной эпохе развития жизни. Стало быть, каждый человек и все живое имеют свих бесчисленников, одинаковых в любой мелькнувшей и настигающей секунде, одинаковых в физических движениях, чувствах, мыслях, привычках, поступках, которые вечно рождаются, вечно живут и вечно умирают. Какая безумная охватила меня мысль! Какая страшная вселилась в меня теория!

Ведь это означает, что на разных планетах в каждое мгновение распинают Христа. И никогда не было начала его распятия, как никогда не будет и конца. И Иуда предает его всякий раз. И Понтий Пилат неустанно спрашивает Христа перед казнью: “Что есть истина”? И я вечно нахожусь на той Великой войне, и вечно горит после бомбежки Сталинград. И существует множество миров, где в любой миг времени Гоголь закончил переписывать шестой вариант “Мертвых душ” с совпадением всех помарок, исправлений, знаков препинания.

Но самое главное: на всех планетах во Вселенной есть женщина, любимая мной без памяти, но которая недолго любила меня и ушла однажды, безразлично-холодно сказав: “прощай”, — и поцеловала меня в лоб, как покойника, впрочем, в тот вечер и похоронив меня… Если бы не наука, не студенты, я погиб бы тогда. Странно: ее уже нет на свете и нет того человека, к которому она ушла, а в душе моей ничего не забыто. И когда я ложусь в свою постылую старческую постель и закрываю глаза, мне вдруг кажется, что она, шурша юбкой, входит в комнату, наклоняется надо мной — я ощущаю тепловатый ветерок ее духов, ее шепот “прощай”, и холодные губы едва прикасаются к моему лбу, как к покойнику… Я испуганно вскакиваю на постели, оглядываю пустую комнату, потом падаю головой на подушку, опять закрываю глаза, заставляя себя думать о тех сказочных днях, когда мы познакомились с ней в Ялте на горячем пляже, ослепленные морем, о том, как мы молодые, сильные заплывали с ней далеко за буй, как смеялись, блестели ее глаза от синевы пространства, солнца, как вода омывала ее отполированные загаром кофейные плечи, как были прохладны в морской свежести ее губы… Но это видение мелькает краткой секундой. Я лежу в темноте, не открывая глаза, и снова она входит в комнату, шурша юбкой, и снова вызывает озноб сквознячок тепловатых духов и ее холодный поцелуй в лоб. И вот каждую ночь я медленно умираю, медленно схожу с ума — и нет ни начала, ни конца моей боли, моей беды, от чего не может отказаться моя память, подчиненная уже не мне. И я проклинаю себя за эту пришедшую мне в одиночестве старости мысль о непрекращающемся круговороте энергии и человеческого сознания. И все-таки зачем и во имя чего это безостановочное движение, эти зеркальные повторения жизни и смерти во Вселенной? Да, это выше нашего понимания. С готовностью верю, что человек — природа, познающая самое себя. Но тогда зачем ее познавать, если не было ни начала ее создания и не будет конца? Есть ли смысл в познании непознаваемого? Неужели галактика, как и материя, наша жизнь и страдания не имеют завершения? Зачем повторять страдания Христа, жестокость, войны, молниеносные радости, муки несчастной любви, которые страшнее всех казней? Это выше, выше человеческого понимания. Одно я еще готов понять: от этих мыслей, которые истерзали меня, может спасти только самоубийство. Нет, и оно не спасет, оно будет вечно повторяться в круговороте на разных планетах — без начала и без конца. Да, да память материи и мысль невозможно стереть во Вселенной.

Что же делать? Сколько еще ночей я буду существовать в этом круговороте? Сколько раз меня будут казнить законы памяти и Вселенной, где не исчезает тот прощальный поцелуй, холодок губ, звук ее голоса, после чего жизнь моя кончилась?

И в минуты ночного одиночества я сознаю, милая моя, драгоценная моя, что там, за пределами, ни на одной из бесчисленных планет наша молодость, наша земная с тобой жизнь не повторятся. Кто-то из моих коллег в необязательном разговоре сказал, что любовь стариков похожа на сказку, начатую с конца. И почему-то навязчиво вспоминая в бессонные ночи эту роковую фразу, я чувствую, как мне становится трудно дышать, и непереносимая тоска перехватывает слезами горло.

Нежность моя, ненаглядная моя, несчастье мое, я хочу только одного: навеки остаться здесь, вместе с тобой на нашей общей земле.

РУКИ

Я проснулся, сжимая и разжимая затекшие во сне пальцы, посмотрел на свою руку и вдруг поразился: какой удивительный совершенный механизм! И вспомнил расхожую фразу, от века употребляемую людьми со спокойным безразличием: “Все сделано человеческими руками”. В этом обобщении — непреложная истина. Тем не менее, есть к вечной мудрости и бесспорное добавление: “И все ими разрушается”.

Да, вся наша жизнь и наша смерть связаны с человеческими руками. Все от рождения человека и до предела жизни соединено с движением, жестами и “выражением рук”: страх, удивление, восторг, отчаяние, согласие, отрицание, угроза, “указующий перст”, приветственные и прощальные знаки, крестное знамение, объятие, работа художника кистью, писателя пером, строителя разнообразным материалом.

Но как все-таки отвратительна власть рук, изготовленных к жестокости, насилию, убийству, власть, заряженная сознательной или слепой ненавистью, мщением, сладострастием злобы, войной.

И, подумав об этом, я внезапно вспомнил жаркий августовский день на Украине и “родные” полковые орудия возле поваленного плетня у прокаленных солнцем садов, за которыми было село, занятое немцами. Под обвисшими ветвями яблонь краснели в траве крупные яблоки, сбитые пулеметными очередями. Стояла в горячем воздухе гнилая вонь тола, смешанная с запахами разрыхленной снарядами земли и конским потом. Мы только что на предельной рыси под нахлестами пулеметных трасс домчались через желтое пшеничное поле по открытому пространству к восточной окраине села, откуда начинались сады, и тут в укрытии деревьев, спешившись, перевели дыхание, обтирая рукавами гимнастерок потные пылающие лица. Мы смотрели туда, где левее села шевелились в пыли, рокотали танки там, в поле, как-то оголенно стояла ветряная мельница с поломанными крыльями — лучшего наблюдательного пункта, занятого немцами, нельзя было вообразить. Наша пехота разъединенными группами входила в село, вбегала под яблони, и то и дело где-то очень близко в селе рыдающе завывали, скрипели немецкие шестиствольные минометы беглые разрывы танковых снарядов врезались в дикие взвизги минных осколков. Сизо-черный дым вздымался, кипел на траве, полз, тянулся к небу, пронизанный над деревьями знойным солнцем. Я знал, что надо немедленно ставить орудия на прямую наводку, но по открытому полю мы не продвинемся и ста метров в сторону немцев: нас засекут с высоты мельницы и шестиствольные минометы накроют орудия. И сразу стало ясно, что надо двигаться через сады, под прикрытием деревьев, к западной окраине села и там занять противотанковую позицию.

Я подхватил с передка автомат, крикнул командира первого орудия сержанта Мелешина, подбежавшего ко мне на крепких, чуть кривоватых ногах, пропотевшая пилотка заломлена на ухо, рыжеватый завиток волос прилип ко лбу, крупные веснушки густо разбегались по его курносому лицу, глаза светились жарким ожиданием — весь он, смышленый, поворотливый, вызывал у меня надежное чувство добротности, здоровья и неуязвимости, этот парень из орловской деревни. Он грыз яблоко, с хрустом впиваясь белыми зубами, и не прекратил жевать, глядя на меня напряженно и понимающе. Я не успел все объяснить ему, он опередил меня:

— Ежели рванем полем, либо танки в упор расчешут, либо шестиствольным “ишакам” верхотура данные даст! Только через село надо!

Я кивнул:

— Пойдемте со мной, поищем проход для орудий.

— Ясненько. — Он швырнул огрызок яблока в сторону и перекинул автомат на руку.

Мы переждали очередной минометный налет и сейчас же ступили под деревья, в луковую вонь нерассеявшегося дыма, в пестроту теней, солнечных бликов, в это все-таки земное благо, а навстречу уже попадались раненые, и противоестественно-красный тошнотный цвет крови резал по глазам. А мы шли, отыскивая промежутки между яблонями, запоминая дорогу для орудий, и все ближе доносилось железное гудение танков на окраине. В те минуты мы невольно благодарили судьбу за то, что молчали шестиствольные минометы, позволяя нам идти в рост. И помню, вышли на поляну, а сад, очищаясь от толовой мути, словно бы весь празднично засиял, засверкал, облитый летним солнцем, трава была ярко усыпана переспелыми яблоками, они покойно лежали, грелись и на сером холме муравейника — все здесь было мирно, тихо, знойно, как в том прекрасном и невозвратном, что называлось детством. Я взглянул на Мелешина. Он задержался в тени яблони, широко расстегнул гимнастерку и, ладонью вытирая пот на веснушчатом лице и груди, озирал мечтательно-восхищенными глазами поляну, небо, яблони и говорил, посмеиваясь:

— Благода-ать, а? Эх, и шустряк я был по чужим садам шебуршить! Собаки штаны вдрызг рвали, хоть в этнографический музей сдавай! Ума не произведу, чего это меня на чужое тянуло, когда свой сад был! Вот так и к бабам… — Он с ласковым азартом подмигнул мне. — И до баб охоч был, клещами не оттащишь! Вот это самое село займем, оторвусь я с разрешения начальства, а? На Украине красивые бабы оказались, черти! Грудастые, задастые… И все: “да що вы делаете, як же так можно?..”

— Все понятно, — сказал я, зная, что в каждом селе, где мы иногда занимали позиции или задерживались на ночь, Мелешин молниеносно заводил любовные шашни и отпрашивался часика на два из взвода “погостить”, как говорил он.

— Да разве понятно? — возбужденно показал в смехе ослепительные зубы Мелешин. — Перед войной женился, а жена через два месяца ушла по причине моего кобелирования! Сам себя не пойму. Тянет на чужое, и все! Увидишь какую чернобровую, у которой все при ней, — и аж пуговицы летят. Любопытство это, что ли, а? А без этого и жизнь не в жизнь. А ведь бабы сами ко мне, как мотыльки, на огонек летят! Убьют меня на войне, многое они потеряют, милашки мои необласканные! — И он опять подмигнул мне.

Почему все это он говорил тогда так возбужденно, не в меру весело и откровенно, задержавшись на той поляне, в благости короткого затишья? Предчувствовал ли он, что через минуту его смертельно ранит, а я на всю жизнь запомню его гибель и его необычно веселую речь, его смех, его сильную молодую шею, которую он вытирал ладонью?

Мы сделали лишь несколько шагов по этой полянке, когда впереди, астматически задыхаясь, заскрипели, заскрежетали шестиствольные минометы, настигающий густой вой заполнил небо, будто загородил его и, разверзая гигантскую прореху в нем, что-то огненно-фиолетовое, завиваясь горящими хвостами, обрушилось на землю, забивая уши грохотом, звоном. Горячим ударом в грудь меня откинуло в сторону, сбило с ног и, придавленный спиной к земле, оглохший, не в силах продохнуть в удушающей толовой вони, я успел подумать, что вот они, последние секунды моей жизни, что осколками меня пробило, пронзило насквозь. И с предсмертным ужасом я схватился за грудь, ожидая под пальцами кровавое месиво, и открыл запорошенные землей глаза.

То, что я увидел в двух шагах от себя, было немыслимо страшным, отталкивающим в своей чудовищной обнаженной неестественности, что не могло быть недавним Мелешиным. Он лежал в странной, какой-то птичьей позе, на боку, вывернув голову к небу, живот его был широко распорот, разъят, растерзан, внутренности окровавленными кольцами вывалились на траву, его сразу истонченные восковые губы сжимались и разжимались, пузырились красной слизью, издавали жалкий свистящий звук, его обезумелые глаза блуждали по небу, по облакам, по вершинам яблонь, ничего не видя перед собой. Он умирал, а руки, измазанные сгустками крови, судорожно ловили и заталкивали в живот эти скользкие кольца, смешанные с травой и землей.

Я бросился к нему, едва не падая от гула в ушах, от потугов рвоты, приподнял его голову, пытаясь встретить его взгляд, сказать что-то нужное, ложное, утешительное, но уже понимал, что он не услышит меня. И я помню: голубые глаза Мелешина стали белыми на очень белом лице, застыли, остекленели, а руки, которые, казалось, еще не верили в смерть, еще жили, еще вроде бы слабо шевелились, продолжая защищать, спасать то, что несколько секунд назад было живым Мелешиным. Может быть, это чудилось мне? Но я никогда не забуду умирающие залитые кровью руки на животе Мелешина, их последнюю попытку задержать смерть…

НЕНАГЛЯДНЫЙ

Она спросила его:

— Тебе хорошо с ней?

— Да.

— А со мной?

— Нет.

— Мне больно. Вот здесь. — Она показала на грудь. — Если бы ты знал, как мне больно.

Он вяло поморщился. Она взяла нож со стола и протянула ему.

— Ударь сюда. Может быть, боль пройдет.

— Что за мещанская мелодрама! — вскричал он. — Ты с ума сошла. Я не убийца!

— Но ведь ты предал меня.

С ласковой покорностью, глядя ему в лицо, она тихонько прижала его дрогнувшую руку к своей груди.

— Ты слышишь, как у меня стучит сердце?

— Нет.

— Очень стучит. Что бы ни было, оно тебя любит.

— Я не слышу, как стучит твое сердце, — сказал он раздраженно, почти жестко. — И зачем все твои сантименты? Надоело! Скучно!

Она опустила глаза.

— Но почему ты предал меня? Разве я заслужила это?

Он с прежним раздражением пожал плечами.

— Все проходит, милая.

— Нет, не все, — возразила она, обращаясь к нему улыбающимся взглядом. — Ты читал… или слышал о вечном возвращении?

— Какая ерунда! Я не верю, что вечность вечна! Это слишком многозначительно! Впрочем, хватит этой болтовни! Было и прошло, понимаешь? Хватит! Давай не устраивать сцены, а разойдемся мирно! Пойми, мне тяжело с тобой, я не могу себя насиловать! Я не люблю, не люблю тебя! Надоели твои сю-сю!

Он не был умен, поэтому кричал, некрасиво исказив свое красивое лицо. Она молчала. Она почувствовала духоту невыносимой тоски и слабо, беспомощно заплакала. Ей было трудно дышать, и тогда она со всей возможной сдержанностью сказала еле слышно:

— Уходи, милый. Прощай, ненаглядный…

Она выговорила это и сквозь слезы тихо засмеялась от страха перед тем последним, утоляющим муку, что после его ухода она решила сделать с собой.

ЗАДАННАЯ ЦЕЛЬ

Уродливые клеветничекие позы в телевидении и прессе не всегда проявляют у людей разумных страстное желание полемизировать с так называемыми правдолюбцами, избравшими манеру всепозволительного, точнее — непристойного стиля. Тем более, что охраняющие истину доказательства, несдержанная ответная брань или же спокойные аргументы могут глупцам всех мастей и тупицам, коим несть числа, показаться слабостью, оправданием, даже виной, а это унижает истинность реальности и удлиняет срок клеветы, которой предназначено умереть своей смертью.

Какими бы виртуозными ни были выпады и выходки, какой бы изощренно-иезуитской ни была озлобленность в намерении как можно больнее ударить незаурядного политика, общественного деятеля, грош цена всем этим попыткам, ибо не такому уж темному нашему народу в конце концов становится ясно, что в мути ненависти мельтешит пакостная физиономия лжеца и льстеца, бесстыдно извращающего истину на потребу господ, властью овладевших. Таковы многие программы российского телевидения и таковы в подавляющем числе средства массовой информации (исключение редко), торгующие моралью, совестью и правдой. Давно уже нет сомнения, что заданная цель купленной, перекупленной и заложенной серо-желтоватой прессы и аморального “голубого экрана” — это подвергнуть идиотизации повально все в нашем великом прошлом, в первую очередь духовные и народные ценности, то есть вырвать героические страницы из человеческой летописи, приговаривая, что у славян не было и нет своей истории. После этого на безжизненном пустыре, обработанном пятой колонной и американскими бульдозерами, вырастить бумажные розы завезенного колониального образца и придумать не третий, а четвертый, слаборазвитый мир с людьми, на шее которых будут висеть колокольчики, как у прокаженных в средние века.

1997 г.

"И ВДРУГ ПРОЗРЕВАЕТ ДУША…"

Виктор Широков

ОДИССЕЯ

Как хорошо, что есть углы

глухие в кисловодском парке!

Скворцы, синицы и щеглы -

здесь — долгожданные подарки!

Я семечек им брошу горсть:

не бойтесь, милые, берите!

Кто я? Прохожий. Странник. Гость,

просеянный в курортном сите.

Есть у меня еще фундук

для резвых нагловатых белок.

Карман открою, как сундук.

Жаль, что он,

впрочем, слишком мелок.

Один — аллеей прохожу.

Вершины — зелены на синем.

И жаловаться погожу -

нет одиночества в помине.

Щеглы, синицы и скворцы,

бельчата, муравьи и мухи,

здесь — ваши тихие дворцы,

вы на посул заезжий глухи.

Я тоже скоро возвращусь

к себе домой, к заветным книгам,

где плачет и смеется Русь,

давно привыкшая к веригам.

Вершины дум, вершины лет,

надежды и неразберихи…

…Обломов, русский Гамлет, свет

в окошке, наш учитель тихий,

где выход? Стоит ли роптать?

А может, проще, без раздумий

умчаться, крадучись, как тать,

куда-нибудь, где ждет Везувий,

где нет сплошных очередей,

где есть всегда шампунь в продаже,

где сладкогласый чародей

не уговаривает даже,

а просто тысячи ролей

бросает чохом на прилавок…

И вот — наследник королей,

ты получаешь свой приварок…

Так ч т о мешает? Только лень

или предчувствие утраты?

Не встретится замшелый пень,

скворец не выронит стакатто,

не прыгнет белка — взять орех,

и кожу не ожгут мурашки…

Да все н е т о. И все же грех

бежать, когда Отчизне тяжко.

Терпи, мой друг! Твоя юдоль -

не только в чтенье и смиренье,

но в том, чтобы осмыслить боль

и не свалиться на колени.

Есть стол, есть верное стило,

есть труд, любимый поневоле…

Тебе, брат, крупно повезло…

Кузнечик скачет в чистом поле.

Прыжок, еще один прыжок…

Сейчас пойдет тоска на убыль.

И словно ласковый ожог,

целуют солнечные губы.

И ты, просвеченный насквозь,

остановился на полянке.

Мгновеньем раньше был ты гость,

а стал… Читаешь в “Иностранке”

роман с названием “Улисс”

и продолжаешь одиссею…

Ясней расшифровать бы мысль,

но развивать ее не смею.

Вернее, вовсе не хочу.

От солнца в полдень

слишком жарко.

Отказываюсь от подарка.

Из парка в свой отель лечу.

ЛОБНОЕ ВРЕМЯ

Осмелели. Рты раскрыли.

Говорим о том и этом.

Словно всем раздали крылья

полетать над белым светом.

Я вот тоже вспоминаю

дедов битых-перебитых…

Я эпоху понимаю,

только разве с ней мы — квиты?

Если резала железом

по живому, по-над Обью,

а сейчас стучит протезом

по забытому надгробью.

И опять не спит старуха,

виноватых снова ищет:

почему растет проруха?

Почему растет кладбище?

Почему хозяин в нетях?

Почему дурные вести?

Виноваты те и эти,

не пора ли плакать вместе?

А верней не плакать — строить,

молча истово трудиться…

Знает даже не историк:

кровь людская — не водица…

Сколько можно обливаться

из бездонного колодца!

Надо б с помпою расстаться…

Красная — все так же льется.

* * *

Как острые листья осоки

впиваются, сталью звеня -

Варлама Шаламова строки

однажды вонзились в меня.

Мне нравились четкие фразы,

гармония мысли и чувств,

как будто бы льдинок алмазы

украсили выжженный куст.

Бывает такое свиданье,

что слушаешь стих, не дыша

и мало душе любованья,

и вдруг прозревает душа.

Испуганный этим прозреньем,

запомнишь уже навсегда

деревьев скрипучее пенье,

алмазное звяканье льда.

И может быть, позже узнаешь

причину подобной красы,

а все, что сейчас повторяешь,

лишь отзвук давнишней грозы.

* * *

Мне казалось, что понимаю

этой жизни хотя бы азы,

присягаю апрелю и маю,

языку весенней грозы.

А на деле вышла промашка,

ослепил меня курослеп,

неожиданно стало тяжко

заработать даже на хлеб.

Недоступными стали книги,

оголяется отчий дом.

Только фиги, сплошные фиги

да свиные рыла кругом.

Суетятся они, торгуют,

честь и родину продают.

Не хочу я судьбу такую,

мне не нужен такой уют.

Остается одно и то же:

по течению плыть и плыть,

и своею небритой рожей

горький воздух базара пить.

ОДА НА СОВЕСТЬ

До чего скрипучие полы,

расскрипелись пьяно половицы.

Да уж, не продать из-под полы,

сбрасывая лихо рукавицы,

совесть. Незаметно. Воровски.

Упиваясь собственным всезнайством.

Чтобы после, мучась от тоски,

распроститься

с нажитым хозяйством.

С нажитым богатством. Ничего

человек не унесет с собою.

Одного себя лишь. Одного.

Почему же все берет он с бою?

Почему не думает о том,

что он наг приходит, наг уходит?

Вечно скарбом набивает дом

и скорбит при нищенском доходе?

Но занозы совести остры,

не спасут любые рукавицы.

Ни рубанки и ни топоры

гладко не затешут половицы.

Не утешат, не утишат зуд

совести, мук нравственных коллизий

вечных и от судей не спасут

ни при соц., ни при капитализме.

РАНДЕВУ

Вести с West’a.

На Weste — весталки.

Даже благовест: Благо — west?

Почему-то мне все-таки жалко

отваливших на Запад невест.

Почему-то желаю им счастья.

Даже если подует норд-ост.

Слишком часто,

да-да, слишком часто

выбивали нас в полный рост.

Гунны. Шведы. Татаро-монголы.

Немцы-рыцари. Вся пся крев.

Мы спрягали родные глаголы,

чтоб потом победить королев.

И когда мне твердят, вестимо,

мол, инвесторы сделают best,

то, поверьте, невыносимо

нам от бестий жаждать торжеств.

Есть известнейший жест,

между прочим,

и в известном смысле мужской,

всем, до сласти чужой охочим,

обещая конец лихой.

Завсегда в годину лихую,

напрягаясь из всех своих сил,

наш народ доверял, рискуя,

лишь себе. И льгот не просил.

Ни гум.помощи.

Ни подачки.

Ни валюты какой взаймы.

И князья не строили дачки,

и водярой не мыли умы.

Ох и смутное нынче время!

Самозванцы в большей чести.

Где ты, Муромец?!

Ногу — в стремя.

И страну начинай мести.

Не из мести.

И тоже не спьяну.

Поработай, усы закусив.

Чтоб потом молодым боянам

славу петь тебе на Руси.

Что прошло сказанье-известье.

Всю родную страну насквозь…

Ну а гостя и с Ost’a, и с West’a

примем ласково, как повелось.

Подадим ему меду-пива

жбан серебряный, ендову…

И на этом весьма красиво

кончим славное рандеву.

* * *

Жил-был я. Меня учили.

Драли вдоль и поперек.

Тьма потраченных усилий.

Очень маленький итог.

Что я думаю о Боге?

Что я знаю о себе?

Впереди конец дороги.

Точка ясная в судьбе.

Все, что нажил все, что нежил,

что любил и что ласкал,

все уйдет… А я — как не жил.

Словно жить не начинал.

МАРШАЛ — ГЕРОЮ ( Легендарному разведчику, известному писателю, Герою Советского Союза В. В. Карпову — 75 лет )

Д. Т. Язов, Маршал Советского Союза

Дорогой Владимир Васильевич!

С тех пор, как появилось в годы Великой Отечественной войны легендарное имя — разведчик Владимир Карпов, я как-то невольно стал следить за вашим вкладом в развитие военного дела, а затем с неослабевающим вниманием — за вашим писательским трудом.

За плечами у вас семь с половиной десятилетий. Нам всем очень повезло, что вы живете и пишете для нас и для последующих поколений замечательные книги.

Я подчеркиваю — повезло, так как, во-первых, в феврале 1941 года 19-летним курсантом Ташкентского военного училища, незадолго до выпуска, вы были по ложному обвинению арестованы, а во-вторых, работа войскового разведчика — это выполнение задач на территории врага, то есть на лезвии бритвы, между жизнью и смертью.

Своеобразно устроен советский человек! Заключенный Карпов писал М. И. Калинину, председателю Президиума Верховного Совета СССР, не просьбу о помиловании, а требование отправить на фронт, под пули — спасать Отечество.

Вас освободили из лагеря с оговоркой: “досиживать оставшийся срок после окончания войны, если во время боев не оправдает себя отважными действиями”.

Только два месяца вы были в составе 45-й армейской штрафной роты Калининского фронта. Это уникальный случай, когда за беспрецедентные по отваге и мужеству поступки красноармеец освобождался из штрафной роты. В новый 1943 год вы вступили рядовым 629-го стрелкового полка 134-й стрелковой дивизии. Вскоре стали сержантом, командиром отделения, затем младшим лейтенантом, лейтенантом, командиром взвода пешей разведки в своем полку, захватившим вместе со своими боевыми товарищами 79 “языков” и ставшим за свои прославленные подвиги в 22 года Героем Советского Союза!

После тяжелого ранения — учеба: Высшая разведывательная школа Главного разведуправления Генштаба, Военная академия имени Фрунзе, Высшие академические курсы ГРУ.

Еще в госпитале, во время лечения после ранения, вы начали писать. Потом — шесть лет напряженной учебы на вечернем отделении Литературного института имени А. М. Горького, шесть лет бессонных ночей офицера Генштаба, сочетающего с обучением нелегкую работу, ответственные командировки.

Затем, в течение еще шести лет, вы командуете полками на Памире, в песках Кара-Кумов, Кизил-Арвате, назначаетесь заместителем командира и начальником штаба дивизий в Кушке и Марах и возвращаетесь в Ташкент на должность заместителя начальника родного училища. Сегодня многие военачальники, выпускники ТашВОКУ — ваши воспитанники, Владимир Васильевич.

Отслужив 25 календарных лет, в звании полковника, вы уволились в запас и посвятили всего себя литературному труду.

Вы становитесь заместителем главного редактора журнала “Октябрь”, главным редактором журнала “Новый мир”. В 1982 году съезд писателей избирает вас секретарем Союза писателей СССР, а с 1987 года вы возглавляете этот Союз. В 1986 году за повесть “Полководец” вам присуждается Государственная премия СССР. Ваши литературные произведения переведены на десятки иностранных языков. Вы — доктор литературы Страдклайдовского университета (Англия), лауреат Международной премии “Золотая астролябия” (Италия). Вас избрали академиком в своей стране и академиком Международной академии при ООН. Примечательно, что депутатом Верховного Совета СССР вы были избраны от Ростовской области по избирательному участку в станице Вешенской, сменив ушедшего из жизни Михаила Александровича Шолохова. А когда в годы “демократического” безвластия правда колола глаза власть имущим и эту правду избегали очень многие, вы все-таки пробивались, сохраняли верность этой Правде.

Дорогой мой боевой товарищ!

Вам, соратнику по оружию в годы войны и доброму другу в мирные будни, в день вашего юбилея я желаю дальнейших успехов на литературном и военном поприще.

На военном — потому, что такой писатель, как вы, не уходит в запас. Не зря вами были заслужены боевые награды: медали “За боевые заслуги” и “За отвагу”, ордена Ленина, “Красного Знамени” и “Отечественной войны” I степени, два ордена “Красной Звезды”. С этими наградами и Золотой звездой Героя вы вступили на Красную площадь знаменосцем во главе парадного расчета Высшей разведшколы ГРУ на параде Победы 45-го.

Я желаю вам в этот радостный день добра, счастья и благоденствия, желаю всегда помнить ту Великую Страну, которой мы единожды давали клятву, принимая Военную Присягу.

За вами, Владимир Васильевич, новое литературное произведение — “Генералиссимус Сталин”!

С глубоким уважением и братской любовью —

Д. Т. ЯЗОВ,

Маршал Советского Союза

Редакция “Завтра” от души присоединяется к теплым словам уважаемого Маршала.

ОТ РЕДАКЦИИ

Что такое Россия? Национальное государство или космополитическое общество? Как формируется национальная элита? Как взаимодействуют народы, населяющие с древности государство, именуемое Русью, Россией, Советским Союзом? Все эти вопросы возникают даже тогда, когда речь идет только о русско-еврейском диалоге.

Разговор этот, важнейший для понимания и проблем современной России, и проблем современной культуры, начался со статьи Владимира Бондаренко “Еврей — не жид, русский — не быдло”, опубликованной в N 24 газеты “Завтра”. Его продолжил Марк Рудинштейн в беседе с В. Кичиным в “Общей газете”.

Сейчас диалог продолжают один из лидеров еврейской общины в Москве, главный редактор “Еврейской газеты” Танкред Голенпольский и известный русский писатель из Санкт-Петербурга Сергей Воронин.

Мы рады объективному, корректному тону разворачивающейся важнейшей дискуссии и готовы охотно ее продолжить.

"ЭТО СУЩАЯ ПРАВДА…"

Сергей Воронин

В июньском номере вашей газеты была напечатана статья Владимира Бондаренко: “Еврей — не жид, русский — не быдло”. Меня она заставила вспомнить многое, что было связано с так называемой “групповщиной”. А по сути дела с еврейским засильем в литературных кругах Ленинграда. Но об этом чуть позже, а теперь мне хотелось бы привести один любопытный случай во время моей работы в газете “Смена”.

Как-то в один из дней в нашу комнату вошел, как всегда, аккуратно одетый, при галстуке, в костюме Семен Розенфельд. В дверях он столкнулся с выходящим от нас высоченным, в черном длинном пальто, в штанах с налипшей коркой грязи на манжетах, Березарком.

“Зачем вы пускаете этого жида?” — возмущенно сказал Розенфельд, как только закрылась дверь за Березарком.

Мы, нас было трое — П. Зенин, Т. Богловский и я, — растерянно переглянулись меж собой. “Ничего себе, еврей об еврее!”

“А! — догадавшись о нашем недоумении, воскликнул Розенфельд. — Вы должны знать, есть евреи и есть жиды. Я еврей, а тот, который только что вышел, — жид! Жиды нас, евреев, так же ненавидят, как и вас русских!”

Это было в 1946 году. Я тогда был далек ото всяких разговоров о евреях, антисемитизме. И никакого особого значения этому эпизоду не придал.

Кое-что стало до меня доходить, когда я уже приобщился к литературе. Работая в “Смене” разъездным корреспондентом, я много ездил по Ленинградской области, бывал и на Карельском перешейке во вновь организованных колхозах, состоявших из переселенцев Ярославской, Вологодской, Костромской областей. Итогом наблюдений и уже некоторого писательского опыта (к тому времени у меня вышла первая книжка рассказов “Встречи”), стала повесть “На своей земле”. Она была напечатана в журнале “Звезда” в двух номерах и одновременно вышла в издательстве “Советский писатель”. В “Ленинградской правде” появилась положительная рецензия “Свежий голос” Золотницкого и, чего я уж никак не ожидал, пошел поток читательских писем, среди которых были и такие, где спрашивали адрес моего литературного колхоза “Новая жизнь”, чтобы туда приехать. Мало того, повесть была выдвинута на соискание Сталинской премии. И вдруг, как гром среди ясного неба, разгромное выступление на секретариате СП СССР критика Ф. Левина. Свое выступление он закончил словами: “Я бы не хотел жить и работать в таком колхозе”. Ему никто не возразил (В. П. Друзин, главный редактор “Звезды”, сидел пришибленный. Еще бы, времена-то были сталинские), потому что только Левину было поручено прочесть мою повесть и высказать свое мнение. На что председательствовавший Александр Фадеев сказал: “Ну, Воронин еще молодой, успеет получить.” Он не ошибся, я получил Государственную премию России, но только через тридцать лет после того дня.

Умер первый редактор журнала “Нева” А. И. Черненко. Его преемником стал я. Казалось бы, молодой редактор, надо бы поддержать, но куда там! Первое, что сделали групповщики, это объявили “голодную блокаду”, надеясь, что без их прозы я загублю журнал. В ответ я широко открыл двери редакции писателям с периферии, памятуя, что Русь талантами не оскудела. Прошло время, и журнал стал одним из самых тиражных.

В 1962 году была направлена в Китай туристическая группа, на правах как бы делегации. В нее входили железнодорожники, врачи, художники, ветераны труда — представители разных национальностей. В этой группе был и я. И вот как-то стоим мы у окна вагона, врач Эсфирь Давидовна Тыкочинская и я, и о чем-то говорим. А в это время передают по радио информацию о выносе тела Сталина из мавзолея. И к нам подходит молодой нацмен (никак не хочу принижать его, просто не знаю его национальности) и говорит что-то оскорбительное в адрес евреев. Лицо Тыкочинской пошло красными пятнами. Я почувствовал себя страшно неловко. “Нацмен” отошел, и Тыкочинская, утирая слезы, сказала: “Это все последствия процесса о врачах-убийцах”. И я вспомнил, как в то время, на моих глазах, выбросили из трамвая еврея. Темных сил в русском народе хватает. И не дай Бог будить их, провоцировать. А провокация определенно была, думал или не думал об этом Сталин. И как бесконечно прав Владимир Бондаренко, говоря: “Доводить этот вопрос до опасной черты не следует ни нам, русским, ни евреям, ибо закончиться все это может большой кровью”.

Работая главным редактором в “Неве”, я напечатал там свой рассказ “В родных местах”. И тут, как говорится, еще не успела высохнуть типографская краска на листах, грянула статья главного редактора “Литературки” С. С. Смирнова. Что любопытно, этому предшествовала его поездка в Ленинград и посещение нашей писательской организации. Статья называлась “Именем солдат”. С. С. Смирнов обвинял меня в реабилитации власовца. Заканчивал он статью так: “Хотел или не хотел того Воронин, но он запустил пулю в святая святых, в Коммунизм!” Будь это во времена Сталина, быть и мне, и всей редакции расстрелянными. Конечно, прежде, чем писать такую статью, надо бы С. С. Смирнову повстречаться со мной. Все же, как-никак, а я главный редактор известного журнала. Но нет, ему было достаточно контакта с лидерами групповщины, чтобы ошельмовать меня. Зачем? Да только затем, чтобы сбросить меня с поста главного редактора. Что и подтвердило на другой же день, после появления статьи, партийное собрание. Требовали исключить меня из партии, разжаловать в рядовые. Пытался защитить мой рассказ Кесарь Ванин, говоря о терзаниях души русского человека, но его высмеял ведущий критик А. Л. Дымшиц. “О какой душе идет речь? Бред какой-то!” В перерыв ко мне подошел Д. Гранин и сказал: “Учти, лежачих не бью!” Видимо, он считал вопрос со мной уже решенным. Но я был спокоен и никак не считал себя “лежачим”. Мне было известно мнение М. А. Шолохова: “Рассказ нормальный. Надо его защищать.” Было и мое выступление на этом собрании, где я расценил статью С. С. Смирнова как рецидив бериевщины. И привел ряд имен невинно репрессированных писателей, из которых некоторые погибли в лагере. “Вы что, этого хотите?” — крикнул я в зал. После меня должен был выступить Ю. П. Герман. Он отказался. В “Литературной газете” была информация об этом собрании. “Воронин отмел все обвинения в свой адрес”. “Отмел”!..

Что говорить, горячие были тогда денечки. К моей радости, бюро Ленинградского обкома КПСС признало неправильной статью С. С. Смирнова.

Я был защищен. Но горький осадок остался. Не только мне, но и моим сторонникам было очевидно непримиримо-злобное отношение групповщины к нашему журналу. И все чаще стали вызовы в обком (это уже после ухода замечательного человека, первого секретаря обкома Ивана Васильевича Спиридонова. Это он сказал мне по окончании бюро: “Не отдадим журнал на растерзание. И редактора не отдадим на растерзание”.). И все суровее отношение ко мне секретаря по идеологии Б. А. Покровского. И в результате двойной удар по журналу за публикацию очерка “Вокруг да около” Ф. Абрамова и статьи о генетике двух биологов Медведева и Кирпичникова. И вызов на “большой ковер”, на заседание секретариата ЦК КПСС. Этому способствовала еще и двухподвальная статья академика Ольшанского, правой руки Лысенко. Предполагалось мне вкатить “выговор”, а А. Чаковскому — гл. редактору “Лит. газеты” — за положительную рецензию о невской статье о генетике — “на вид”. Но в ходе заседания все изменилось. А. Чаковскому — “выговор”. А мне заключительные слова Ф. Р. Козлова: “Мы доверяем ленинградскому обкому, он на месте сам разберется с Ворониным”. (На бюро обкома мне “поставили на вид”, без занесения в личное дело).

Казалось бы, все в порядке. Но если раньше Горлит подписывал очередной номер журнала, почти не читая, на полном доверии, то после “проработки” то ли в силу перестраховки, то ли по спецуказанию, но из готового к набору номера слетели почти все материалы. Пустили запас. Но и запас постигла такая же участь. Из прозы оставалась только повесть Семена Бытового. И в другое время вряд ли бы напечатали, но поджимал типографский график, и мы, сократив ее более чем наполовину, закрыв от стыда глаза, послали в набор. Когда она была напечатана, инструктор отдела культуры Г. М. Смирнова сказала мне: “Вот такую прозу и надо печатать, Сергей Алексеевич”. И я понял — все! Надо уходить.

Время шло. Групповщина все больше набирала силу. Под “групповщиной” в то время все понимали “еврейское засилье”, но тогда не было принято называть вещи своими именами. Побаивались. Надо сказать, что не одни евреи были в групповщине, находились и русские — такие, как Михаил Дудин. Но я твердо знаю и то, что там не было таких евреев, как Израиль Друц, честный, принципиальный человек, осуждавший групповщину. Не случайно он в своем завещании просил, чтобы я был председателем комиссии по его литературному наследию. Работала в “Неве” С. Ф. Вайнтрауб. Ей не хватало каких-то месяцев рабочего стажа, чтобы выйти на пенсию. И я принял ее на работу в отдел публицистики. Она не раз с возмущением говорила о том, что меня называют антисемитом только за то, что я отклонял бездарные рукописи еврейских авторов. Так что не все были жиды, были и евреи. И о них у меня сохранилось самое теплое воспоминание. Может, и среди групповщиков были евреи, но не зря же опасается за свою жизнь Марк Рудинштейн. Жиды — это та же мафия, организованная, преследующая одну цель, — свою выгоду. Отсюда захват всех средств массовой информации. Что мы сегодня и наблюдаем.

А в то время постепенно, но неуклонно, уже перекрывался кислород русским писателям.

К концу 80-х годов все ленинградские журналы и издательства были в руках групповщиков. Русским писателям фактически доступа туда не было. Это я почувствовал и на себе, когда мой двухтомник из новых произведений был “зарезан” в “Советском писателе”. В “Неве” же, когда я принес туда рассказы, сказали: “Напечатаем, но не ранее, чем через два-три года. У нас большая очередь”. В ленинградских газетах стали появляться разгромные статьи. Так изничтожили книгу “Село русское” Михаила Шургина, вышедшую к его 50-летию, и книгу стихов талантливого поэта Юрия Красавина. Да и не только их. В то время, как “своих” авторов доводили чуть не до гениев.

Мириться с таким положением было невозможно. И я добился выступления в открытом эфире по ленинградскому телевидению. Я обо всем вышесказанном объявил прямо и откровенно. Обнародовав и такие цифры: из 420 ленинградских писателей только 84 русские. Гвалт поднялся страшный. Меня обвинили в антисемитизме. Из прокуратуры потребовали объяснение. Но я повторил то же, что и сказал в своем выступлении. “Если бы засилье было узбеков, я бы говорил так же об узбеках. Если бы захватили все татары, я бы говорил так же и о татарах. Но если это были евреи, то я сказал о евреях”. Прокуратура нашла обвинение в мой адрес необоснованным.

О положении русских писателей я говорил на пленуме СП СССР и на писательском съезде. Говорил от имени Валентина Пикуля, Петра Выходцева, Вильяма Козлова о необходимости выхода из писательской организации, возглавляемой В. Арро, и создания своей русской писательской организации, которая и была создана при поддержке Валентина Распутина и Василия Белова.

Вся эта неравная борьба, стоившая большой нервотрепки, была следствием нравственного геноцида со стороны оголтелой групповщины.

В завершение необходимо повторить справедливые слова из статьи Владимира Бондаренко: “Любой народ живет в своем языке, в своей культуре, значит, если ты идешь в иной народ — дорожи его культурой, не навязывай свое”. Это сущая правда.

И если говорить о том, чтобы наконец-то стерлась грань нездоровых отношений евреев и русских, то и начинать надо с этого. С уважения к русскому народу. Тем более, что русский народ не мстителен, он по-христиански добр, а если вынуждают его на зло, то в этом вина тех, кто переполняет чашу его терпения.

"НЕ МОГУ СОГЛАСИТЬСЯ…"

Тангред Голенпольский

Я готов к диалогу, господин Бондаренко, но не как квартирант, временно снимающий угол, а как хозяин страны с хозяином страны, потому что мой народ сделал не меньше, чем любой другой, населяющий нашу страну, для ее славы и величия. И не больше натворили ошибок отдельные его представители, чем представители любого другого великого народа России. Да, да, именно великого, ибо все народы велики, а человеци грешны и в религиозном, и светском смысле этого слова.

Для того чтобы вести диалог, и вы это знаете не хуже меня, нужно прежде всего отказаться от мифов и заскорузлых стереотипов, поскольку увековечивая их, мы будем только наращивать то самое противостояние, о котором пишете вы (противостояние, которое, кстати говоря, с еврейской стороны не существует), и тем самым ослаблять и без того обескровленную на сегодняшний день Россию. Убежден, что всякий, кто пытается увековечивать или насаждать стереотипы межнационального противостояния, в первую очередь — враг России, а не евреев или русских. Для того чтобы эти уродливые явления преодолеть, требуется интеллигентность. К ней я вас и призываю.

В вашей статье не могу согласиться с рядом принципиальных посылов. Я прочитал ее несколько раз, и у меня сложилось впечатление, что вы представляете роль русского и других народов в революции в качестве “быдла” (используя ваш термин), которое бессловесно и покорно исполняло волю полсотни евреев — фанатичных революционеров. Неужто вы сами верите, что “коварная” кучка крушила православные (а заодно и свои) храмы, уничтожила казачество, издевалась, расстреливала православных (а заодно и своих) в ГУЛАГах и застенках? А русские, да и представители других народов России, пассивно следили за всем этим в белых перчатках? Ни один человек в здравом уме в это никогда не поверит. Обвинить во всем всех евреев — все равно, что обвинить всех русских в еврейских погромах, в расстреле польских офицеров в Катынском лесу или в коллаборационизме с немецкими фашистами. Евреи в той же мере отвечают за Юровского, в какой русские за Чикатило. Нет, господин Бондаренко, нет и не может быть коллективной ответственности целого народа за преступления и политический авантюризм отдельных его представителей.

Оправдывая свою точку зрения, вы приводите пример Израиля, получающего от Германии “немалые деньги за преступления нацизма”, и в этом как бы молчаливо упрекаете нас, граждан России.

Начнем с того, что существует понятие репараций, которые страны-агрессоры, проигравшие войны, выплачивают за нанесенный ущерб. В свое время СССР получил вполне обоснованные и отнюдь не малые репарации от Германии. Далее. Единственными, кого фашисты уничтожали только за их веру и за этническое происхождение, были евреи. И Израиль считает себя правоприемником погибших, что признается рядом демократических государств. С этим можно спорить, можно не соглашаться. Жизнь моего дяди Захара Семеновича Голенпольского, так никогда не оправившегося от тяжелых ран, полученных под Кенигсбергом, и умершего в больнице для инвалидов войны, никакими деньгами не компенсируешь. Но существует и иная реалия. Я убежден, что наши старики-ветераны, вновь пострадавшие в нынешней славной экономической реформе, проведшие детство в фашистских лагерях и гетто, имеют не меньшее право на эти деньги сейчас и здесь, а не если и вдруг они надумают покинуть Россию. Компенсация выдается не за отъезд из России, а за искалеченные годы жизни, потерянное здоровье.

Как видите, я к русскому народу с большим уважением отношусь, чем вы, и не считаю, что он должен нести ответственность за своих вождей и своих мерзавцев. Вместе мы страдали и при царизме, и при большевиках. Вместе переносим тяготы и сегодня. И будем дальше страдать, если не научимся пользоваться теми немногими демократическими законами и правами, которые нам удалось обрести ценой новых утрат.

Однако пойдем дальше. На протяжении всей вашей статьи звучит один и тот же мотив:”…усиление еврейского присутствия у власти… может привести к крайне рискованной ситуации” или “живя в России, евреи должны элементарно понимать, как они выглядят с русской стороны, и обрести некие самоограничивающие правила”, “явная количественная ненормальность”, “чрезмерное участие в средствах массовой информации”… Скажите прямо, без словесного кокетства: “Вы, евреи, живете не у себя, а у нас, и не забывайтесь, вас больше, чем надо, вы слишком активны тут”. А еще можно ввести квоту — столько-то допустимо на ТВ, столько-то во властных структурах… Может, пойдем дальше, господин Бондаренко, и введем ограничения на профессии, восстановим черту оседлости? Вы, вероятно, забыли, что все это уже было при нелюбимых вами большевиках и родичах Гогенцоллернов. А у немецких фашистов были еще запреты на смешанные браки и ограничения на рождаемость. Ведь все это вещи одного ряда. Сказали бы уж прямо — не нужны вы нам здесь, в России. Однако рафинированная юдофобия выглядит элегантней в диалоге.

Нет, господин Бондаренко, мы живем у себя, мой народ немало сделал для нашей России и на протяжении всей истории разделял вместе с русскими и другими народами все радости и невзгоды. В течение 70 лет нам запрещали изучать свой язык, у нас отняли право на наши традиции и веру, нам отказывали в работе. Я сам был 40 лет невыездным, а переехав в Москву, 8 лет не мог устроиться на постоянную работу только за то, что был и беспартийным, и евреем. Вы такого будущего хотите для России? Спасибо подлинным русским интеллигентам Борису Панкину, Борису Пастухову, Михаилу Ненашеву, Льву Митрохину, которые помогли мне в трудную пору.

В отличие от других народов, но не в упрек им, отмечу, что мы всегда гордо называли себя русскими евреями. Евреи по рождению — прозаики, поэты, драматурги — были не русскоязычными литераторами, как их именуют в газете “Завтра”, а русской творческой интеллигенцией. Кстати, они ими остаются, оказавшись за пределами России. Могут быть неприятны господа Чубайс или Зюганов, но не потому, что у одного в жилах есть еврейская кровь, а у другого русская, а потому, что вам или мне не нравится то, что и как они делают. Давайте же решать наши проблемы у урн для голосования и не доводить наши народы до урн с прахом наших сограждан.

Это вина всех россиян в том, что мы терпимо относимся к тому, что в центре наших городов продается порнографическая и нацистская литература, что наши дети, сидя вечером у экранов телевизоров, облучаются эстетикой, чуждой для нашей культуры и традиции.

Да, наша желтая журналистика сегодня использует язык и стилистику, не присущую великому русскому языку. Но это отнюдь не потому, что пишут “инородцы”, а от того, что пишет слишком часто малообразованная молодежь. А еще от того, что пришло новое поколение и привнесло свой возрастной жаргон — свой неполовозрелый вызов старшему поколению. С ними надо работать, а не выдвигать против них расистские обвинения. Американские хиппи тоже терроризировали страну своим обликом и языком. Прошло время, они подросли, помылись, подстриглись и стали… консерваторами. И обратите внимание, никто не кричал, что все хиппи — евреи или итальянцы, или поляки. Впрочем, в большевизме их все же обвиняли. В Америке вообще все американцы, но при этом подчеркивается уважение к их корням: американцы ирландского происхождения, русского, афроамериканцы…

Сегодня в прессе подсмеиваются над былой попыткой назвать нас единым советским народом, но в основе этого лежал немаловажный для перспективы психологический фактор. Ныне же, когда мы мечемся в поисках национальной идеи, этот объединительный фактор должен стать определяющим. Россияне — Вера — Гражданственность — Отечество. И пусть вера у всех нас разная, веротерпимость должна быть общей для всех.

Я не стану комментировать высказывания цитируемого вами Марка Рудинштейна из чувства брезгливости. Впрочем, он уже сам пытается найти оправдание своей глупости на страницах “Общей газеты”. Оказывается, “бес попутал”. Но, честно говоря, я удивлен не им, а вами. Вы, справедливо возмущаясь пошлой журналистикой, не побрезговали взять в руки материал, в котором юная эксгибиционистка детально обсуждает на страницах СПИД-инфо с пожилым человеком профессиональные достоинства проституток и способы постижения оргазма. Мне не хочется обвинять вас в юдофобии, но ведь ухватились вы за это именно из-за слов кинодельца о его негативном отношении к “жидам”. А за “жида” я, по своей старой детдомовской закалке, всю жизнь, извините, бью по физиономии.

В отличие от этого господина, я не собираюсь извиняться ни за Троцкого, ни за Свердлова, ни за Кагановича, ни за случайность их рождения в еврейской семье. Их деяния преступны вне зависимости от национальной принадлежности их родителей. Кстати, их первой подлостью было отречение от своего народа, а человек, предающий свой народ, способен на все.

Не собираюсь и вас просить каяться за тех, кто творил еврейские погромы, ни за “дело” врачей, ни за “дело” еврейского антифашистского комитета, ни за 70-летний духовный геноцид моего народа. Хотя и вы, и я несем косвенную ответственность за то, что мы и нам подобные молчали и терпели. Не русские или евреи, а вы, я, каждый россиянин в отдельности. Это, если хотите, вопрос экзистенциальный.

Я согласен с процитированным вами воззванием русских евреев, проживавших в 1924 г. в Берлине: “За Россию и против ее губителей! За еврейский народ и против его осквернителей!” Это же должен сказать в отношении своего народа каждый представитель нашей многонациональной страны. Давайте бороться с подлецами, ворами, преступниками, а не с народами.

МЫ — НЕ КОЛОНИЯ!

12 июля, после четырехмесячных отсрочек и под другим названием (обязательное условие), разрешительными органами была зарегистрирована АНТИКОЛОНИАЛЬНАЯ ЛИГА — общественное движение против колонизации нашего Отечества иностранными державами. Теперь это официально — региональное общественное движение “Граждане за национальную безопасность”. Контактный телефон Лиги: (095) 292-52-01.

ЭТО — НАШЕ "ВРЕМЯ"!

Если вы неравнодушный человек и хотите знать, как живут сегодня граждане России во всех ее уголках, а в особенности — в Сибири, как трудящиеся поднимаются на борьбу за свои попранные нынешним режимом права, — читайте и выписывайте газету Российского общенародного союза “Время”. Это ваша газета!

Если вы хотите знать, что происходит в коридорах российской власти, кто там правит бал, как коррупция поразила весь государственный организм, в том числе и верхние эшелоны власти, — читайте и выписывайте газету “Время”. Это ваша газета!

Если вы хотите знать, как сегодня борется оппозиция — настоящая, принципиальная оппозиция в лице Российского общенародного союза, депутатской группы “Народовластие” в Государственной думе, — читайте и выписывайте газету “Время”. Это ваша газета!

Если вы хотите знать, что такое Российский общенародный союз — молодая партия российских патриотов, бессменным председателем которого является истинно народный депутат России Сергей Бабурин, — читайте и выписывайте газету “Время”.

Это ваша газета!

Наш индекс: 32486