/ Language: Русский / Genre:nonf_publicism / Series: Газета Завтра

Газета Завтра 193 (32 1997)

Газета Завтра


Газета Завтра

Газета Завтра 193 (32 1997)

(Газета Завтра — 193)

завтра_97

КТО ЗАБЬЕТ БЫЧКА ОППОЗИЦИИ

Конец лета. В деревнях бьют бычков. Стоял себе посреди луга, ел траву и цветы, смотрел на пролетающих бабочек, лизал протянутую руку хозяйки, подставлял пятнистую спину теплым дождям. В один прекрасный день подкатил ревущий грузовик. Мужики из кузова спустили доски, привязали бычку на рога веревку и ударами палок, с руганью погнали на борт. Ревет, не понимает, что с ним делают, а его вгоняют в зловонный кузов, крепят в распоры. И бычок, оторванный от родных лугов, чует близкую смерть, не понимает, откуда она и за что, мычит, а его увозят на бойню.

Так и народ — умирает, стонет, обливается слезами, бестолково в разные стороны мотает головой. А его бьют дубьем по хребту, гонят в смертную колымагу, и он идет, упирается, не понимает, откуда и за что ему смерть, кто его палач и мучитель.

В своем отчаянии начинает винить в случившемся, кого бы вы думали? Не Чубайса с Немцовым, не Ельцина с дочками, не расплодившегося в несметном количестве Лившица, а своего лидера, взращенного им, выстраданного, поставленного им же, народом, во главе оппозиции. И вот уже капиталист-коммунист Семаго выступает с публичной критикой оппозиции в газете ее противников. И вот уже молодые комсомольцы-революционеры, коим число полтора человека, грозящие кулаками царским монументам, открывают охоту на Зюганова. И вот уже известный писатель с открытой трибуны разочарованно о нем отзывается. И все это мгновенно и жадно хватают острыми клювами НТВ и “Известия”, и враги, оснащенные миллионными тиражами, умными пропагандистами, используя нетерпение и усталость людей, плодят миф об усталости самого оппозиционного лидера.

Но лидер не устал. Он находится в страшном огненном фокусе сжигающих его общественных противоречий и сил, дорожа каждым малым, незаметным для глаз приобретением, каждой новой ячейкой сопротивления, каждой новой, пусть крохотной группой, включенной в борьбу, не подавая вида, как велик риск потерять все разом. Отдать на растерзание маньякам и палачам 93-го года безоружный, незащищенный законом народ. Будем искренни: готов ли народ к открытому сопротивлению убивающей его власти? Сколько сотен стариков выходит перекрывать Транссибирку? Сколько десятков пошло на Москву после полугодовой страстной проповеди Анпилова? За сколько сребреников продалась атомная элита Арзамаса-16, проголосовав за Склярова?

Смысл сегодняшней общероссийской политики в том, что против Чубайса, срезающего американской секирой 1,5 миллиона русских голов ежегодно, складывается общенациональный фронт. Это прежде всего народно-патриотическая оппозиция. Это и губернаторы умертвляемых регионов: не только из “красного пояса”, но и Наздратенко, и Россель, и Лужков — несомненный лидер Совета Федерации, переставший обниматься с Минелли и Кобзоном и поднявший, наконец, русский флаг. Это и армия, крикнувшая “Нет!” устами Рохлина. И директора предприятий. А теперь уж и группа банкиров, облапошенная дружком Чубайса Потаниным. И осторожный, в немецком пиджаке, бормотун Черномырдин, чья ненависть к Чубайсу повышает давление в газовой трубе атмосфер на сто.

А в этом месиве интересов и целей, при видимой пассивности народа, действует лидер, вступая в альянсы и временные соглашения, выбирая союзников и партнеров, уклоняясь от прямых ударов властей, сберегая Думу и штабы оппозиции.

Чего, скажите на милость, стоит кафедральный призыв Бабурина начать мирную национально-освободительную революцию? Где он видел такую? В Палестине, в Мозамбике, в Анголе, где земля красна от крови революционеров? Только поза, красивый жест, декларация.

Не станем торопиться с капризной критикой. Лидер — не эстрадный певец, который должен нравиться зрителю, а если хоть на миг не потрафил, его готовы освистать и забыть. Лидер — это наши с вами огромные труды и жертвы, наши ожидания и молитвы, брошенные в общую шапку копейки. Лидера взращивают медленно, как сильное дерево. И его нельзя косить, как траву. У лидера есть обязательства перед народом. Но и у народа есть обязательство перед лидером. И это обязательство в том, чтобы беречь лидера, хранить, взращивать до решительного часа.

Горе нам, если этот час пробьет, а мы недосчитаемся лидера.

Горе бестолковым бычкам, которых злой и беспощадный погонщик гонит бичом на бойню.

АГЕНТСТВО “ДНЯ“

* Деноминация оставляет народу как обычно — два ноля.

* У России есть свой Че. Черномырдин.

* Лужков: “Тяжела ты, кепка Мономаха!”

”НАДО ПОСЛАТЬ!..”

Александр Коржаков:

— Александр Васильевич, поздравляем с выходом книги. Вам на память — значок газеты “Завтра” и от нее же — два-три вопроса. Что делать дальше России с Ельциным?

— Уже ничего. Все завершится естественным путем…

— И как скоро?

— Так я же не врач.

— Но он успеет прочесть вашу книгу?

— В ней сотни страниц…

— А вы ему ее презентуете?

— С дарственной надписью.

— Вручите лично или пошлете?

— Надо послать.

— Разве еще не послали?

— Гм… Надо послать!

Е. Н.

РАХМОНОВ И ТЕНЬ НАДЖИБА

В. Смоленцев

Итак, как и прогнозировали наши аналитики, заигрывание Рахмонова с оппозицией разрушило и без того хрупкое равновесие в таджикском политическом истеблишменте и сдетонировало новую вспышку насилия и передела власти. Выступавшие против договора с оппозицией полковник президентской гвардии Махмуд Худойбердыев и бывший министр МВД Якуб Салимов объявлены мятежниками, и против них развернуты широкомасштабные боевые действия.

Чем бы они ни закончились, уже сегодня можно с уверенностью сказать, что проигравшей в этих событиях останется Россия. Ее убогая внешняя политика “невмешательства” неминуемо закончится тем, что она будет попросту вышвырнута отсюда фундаменталистами оппозиции, которые очень скоро придут к власти.

Что означают сегодняшние бои в Курган-Тюбе?

Первое — президент Рахмонов пошел на окончательное добивание Народного фронта, который и привел его в свое время к власти (Худойбердыев и Салимов являлись самыми яркими из оставшихся в живых лидеров Народного фронта), тем самым не только устраняя политических конкурентов, но и полностью порывая с идеологией “НФ” — восстановления Союза ССР, социальной справедливости, социалистического уклада общества. Отныне Рахмонов такой же удельный царек, как и соседний Акаев или Назарбаев.

Второе — с разгромом Худойбердыева и Салимова Рахмонов лишается своих самых боеспособных войск и главное — преданности большинства полевых командиров, для которых пример Худойбердыева и Салимова будет весьма наглядным (в смысле того, что бывает с теми, кто становится “излишне” известным и самостоятельным).

Третье — в лице начальника своей гвардии Гафура и командира бригады спецназа Сухроба Рахмонов получает еще двух новых Худойбердыевых, которым он обязан укреплением власти, а значит, зависим.

И последнее. Рахмонов не отдает себе отчета в том, что все вышеперечисленное приведет к обвальному падению его авторитета у населения, еще большему расколу республики на кланы и уделы, а значит, усилению оппозиции и приходу ее к власти.

…Когда Рахмонова с веревкой на шее поволокут на городской рынок, как когда-то Наджиба, он вспомнит и Сафарова, и Салимова, и Худойбердыева. Только тогда это уже ему не поможет…

Наши корреспонденты успели буквально накануне этих драматических событий побывать у полковника Махмуда Худойбердыева. Сегодня мы предлагаем вам очерк о нем.

В. СМОЛЕНЦЕВ

Очерк о комбриге ХУДОЙБЕРДЫЕВЕ читайте на стр. 4

ТАБЛО

l По данным из окружения семьи Ельцина, Т.Дьяченко, а также ряд банкиров и доверенных лиц провели интенсивные консультации по проблеме Коржакова и его мемуаров. На этих консультациях говорилось о том, что необходимо предохранить самого Ельцина от данных “мемуаров”, а также поставить заслон от широкого распространения книги на Западе. Но выдержки из нее уже широко публикуются в Великобритании, Финляндии, ФРГ, США и др. странах. Консультации не дали приемлемого плана, эксперты в растерянности предлагали даже осуществить физический “наезд” на отставного телохранителя. По мнению западных наблюдателей, жуткие сцены “при дворе царя Бориса” делегитимизируют Ельцина и делают его и его семью “персонами нон грата” для приличного мирового сообщества, уготавливая им судьбу ближайших родственников диктаторов Дювалье и Маркоса…

l Березовский и Потанин получили указание от Ельцина через Чубайса “заключить мир” и совместными усилиями работать над переформированием собственности в РФ. Об этом передают источники из администрации президента. Однако сразу по “заключении мира” Березовский начал проталкивать указ о замене вице-премьера Коха, а Потанин — предпринимать шаги по выдавливанию Березовского с ОРТ. Подобный “баланс” показывает, что столкновения вскоре возобновятся с новой силой. Но главная схватка предполагается между Чубайсом и Черномырдиным, поскольку первый не сумел решить задачу переструктуризации Газпрома силами Госкомимущества и экспертов Гарвардского института международного развития (директор Дж. Сакс)…

l Втягивание Рахмонова через посредничество представителей РФ в переговоры и компромисс с антироссийской таджикской оппозицией, как сообщают источники из Вашингтона, дало конкретный результат даже быстрее намеченных сроков. Раскол в среде военных формирований, поддерживающих нынешний таджикский режим, дошел до начала военных действий и, по расчетам аналитических фирм, работающих под эгидой ЦРУ и Пентагона, дальнейшее введение оппозиционных формирований во власть приведет к обострению взаимоотношений Таджикистана и Узбекистана, ослаблению военно-политических позиций Рахмонова и к его неизбежному падению. В результате Москва лишится стратегического плацдарма на Памире и будет, в конечном итоге, вытеснена из Средней Азии. В США разработан сценарий, по которому Рахмонова следует обвинить в наркобизнесе. Особую заслугу в формировании нынешней конфигурации конфликта (с человеческими жертвами) здесь отводят ряду демократических деятелей РФ, в том числе Рюрикову (бывший помощник Ельцина), бывшему министру иностранных дел Козыреву, бывшему послу в США В. Лукину, а также самому Ельцину, выступающему своеобразным зонтиком всей политической комбинации…

l Как передают из Исламабада, здесь происходят интенсивные секретные переговоры между резидентами американских спецслужб, руководителями разведки Пакистана и руководством талибов. Цель переговоров — добиться от талибов и священнослужителей отказа от открытого производства опия-сырца в районах Кандагара и Мусакалы. Талибам предлагается перевести плантации в другие труднодоступные районы с тем, чтобы внешне закрыть вопрос о производстве опия и других наркосредств с участием спецслужб США. Ожидают, что подобный документ может быть выпущен в ближайшие две недели, что, впрочем, не ликвидирует наркопотоки, идущие в Европу и Россию с помощью спецслужб США…

l Представители Госдепа США, по оценкам наблюдателей в Ташкенте, резко активизировали свои контакты с местными властями, убеждая в необходимости прервать поставки нефтепродуктов антиталибским силам. В частности, указывается на то, что проузбекский генерал Дустум был вытеснен с помощью нынешнего лидера таджика Масуда…

l В правительственных кругах Эр-Рияда и Анкары, информируют источники, считают, что готовящаяся встреча Ельцина и Масхадова подведет черту под выводом Чечни из состава РФ и превратит ее в субъект международного права. Это послужит, полагают здесь, конституционным прецедентом для дальнейшего расчленения РФ. Решение данного вопроса было бы невозможно без вклада руководства Совета безопасности РФ (Рыбкин, бывший генерал КГБ Агапов, Березовский), которые проталкивают это мероприятие…

l Деноминация и проект бюджета 1998 г., по источникам из ЦБ и Минфина, являются звеньями одной цепи и предполагают (примерно через 10 месяцев) резкое повышение цен при дальнейшем раскручивании новой инфляции, что произойдет после обесценивания новых накоплений населения. Предполагается, что КПРФ в очередной раз проголосует за бюджет и поддержит основополагающие принципы его формирования (распределение собственности, внешние заимствования как удавку МВФ, недофинансирование ВПК и бюджетников). В данном варианте будет разыгрываться прежняя схема (спасение Черномырдина, заигрывание с демократическими СМИ, накопление сил для будущих схваток и др.)…

l Московский режиссер Н. Михалков, сообщают источники из криминальных кругов, в ночь с пятницы на субботу посещал пивное кафе на Новом Арбате в Москве, где он должен был встретиться с одним из уголовных авторитетов на предмет, как сообщили бармены, привлечения средств под совместные “киноначинания”… Прежние покровители отказали или уже неплатежеспособны?

АГЕНТУРНЫЕ ДОНЕСЕНИЯ СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ “ДЕНЬ”

СВОБОДУ РУССКИМ ПАТРИОТАМ!

С 27 июня 1997 года в Московском городском суде (Дом правосудия) в зале N 429 проходит открытый процесс по делу N 56795. Русские патриоты Николай Николаевич Лысенко (бывший депутат Государственной думы, председатель Национально-республиканской партии России) и Михаил Николаевич Рогозин (священник Русской Православной Церкви Московского Патриархата, бывший помощник депутата Лысенко) обвиняются в организации и осуществлении взрыва в кабинете N 845 (кабинет, в котором работал депутат Н. Н. Лысенко).

Н. Н. Лысенко — отец троих детей. О. Михаил Рогозин — тоже отец троих детей. Следствием не были учтены тяжелые материальные обстоятельства, в которые попали семьи после заключения под стражу (обвиняемые содержатся в следственных изоляторах с апреля-мая 1996 года!) им не изменили меру пресечения, не выпустили из-под стражи под поручительство.

Обвиняемые не признают за собой причастности к предъявленным им обвинениям.

Судебное расследование — в зените. Необходимо прорвать информационную блокаду вокруг судьбы честных русских людей. Свободу Николаю Лысенко и Михаилу Рогозину!

Екатеринбургское общество русской культуры “ОТЕЧЕСТВО”

С НЕБЕС НА ЗЕМЛЮ…

Недавно Ельцин почтил присутствием освящение храма-часовни на Арбатской площади.

В эти же дни в Москве появилась книга Коржакова ”Борис Ельцин: от рассвета до заката”, несколько строк из которой, в изложении газеты ”Совершенно секретно”, приводятся ниже. Неисповедимы пути президента…

”Из Америки в Россию возвращались через Шелтон… Когда взлетели… выпили совсем немного. Легли спать… Ельцин встал… Но упал, описался… Лежал на полу неподвижно с бледным безжизненным лицом… Попытался сесть… падает на подушку… Требует: сделайте меня нормальным… Президент пытается идти и не может, встает и падает… В одних трусах и рубашке сел на пуфик и заплакал”.

ВЛАСТЬ НА ПОБЕГУШКАХ

Николай Анисин

5 августа 1997 года в России свершилось историческое событие.

Событие, которое впервые за всю пору российской демократии наглядно — всем напоказ — продемонстрировало: ни президент, избранный десятками миллионов, ни премьер-министр, одобренный Государственной думой, ни Генеральный прокурор, утвержденный Советом Федерации, высшую власть в стране не олицетворяют.

5 августа 1997 года мы впервые за шесть лет увидели демократию без одежд и смогли убедиться, что главные чины в нынешнем нашем государстве являются не верховными правителями, а куклами-марионетками.

Итак, проследим — как произошло раздевание российской демократии.

За четыре дня до исторического события — 1 августа — Генеральный прокурор РФ Скуратов шлет послание премьер-министру Черномырдину: надо остановить конкурс по продаже госакций РАО “Норильский никель”, ибо есть факты нарушения законодательства при подготовке этого конкурса. Премьер долго размышляет: надо ли? Но потом все-таки соглашается с генпрокурором и 4 августа направляет своим замам Чубайсу и Коху официальное распоряжение: “Прошу совместно с Российским фондом федерального имущества срочно приостановить проведение назначенного на 5.08.97 г. коммерческого конкурса по продаже государственного пакета акций РАО “Норильский никель”, обязав комиссионера привести условия конкурса в соответствие с требованиями действующего законодательства”.

Какие именно нарушения законодательства были допущены при подготовке конкурса? Госпакет акций “Норильского никеля” в ноябре 1995 года взял под залог ОНЭКСИМбанк. Взял, заплатив государству 170 миллионов долларов, и в результате почти на два года стал фактическим собственником предприятий, которые ежегодно как минимум давали полтора миллиарда долларов прибыли. До 1 июня с. г. государство могло выкупить свои акции у ОНЭКСИМа, но не захотело. Не захотело вернуть банку 170 млн. долларов с тем, чтобы потом самому вновь получать каждый год 1,5 миллиарда долларов. То есть не захотело прекратить по сути дела дармовое присвоение огромных доходов с прибыльной госсобственности. А раз так, то ОНЭКСИМ получил право выставить госпакет акций на торги, для того чтобы купить этот пакет у самого себя и навечно стать собственником “Норильского никеля”, — уникального промышленного комплекса, способного при полной загрузке производить цветных и драгоценных металлов на 6,5 миллиарда долларов в год.

Формально выставленные на торги ОНЭКСИМбанком акции могла купить и любая другая корпорация. Но условия торгов определял сам ОНЭКСИМ, который не произвел ни оценку мощностей предприятий “Норильского никеля”, ни оценку его финансового состояния. То есть банк другим предлагал покупать кота в мешке. И на участие в торгах согласилась только неведомо кем учрежденная структура — “Передовые промышленные технологии”, которая могла быть создана тем же ОНЭКСИМом, ибо без второго участника конкурс не мог быть признан состоявшимся.

Незадолго до торгов известная компания “Транс уорлд груп” сделала заявление, что если будет известно финансово-экономическое состояние “Норильского никеля” и если оно не является плачевным, то она готова выложить за него миллиард долларов. Вполне вероятно, что при том же условии могли найтись покупатели, готовые заплатить и гораздо больше. Но ОНЭКСИМ отказался открыть карты. А это противоречило ныне действующему законодательству о приватизации. И потому появилось послание Скуратова Черномырдину и распоряжение последнего: назначенный на 5 августа конкурс срочно приостановить, а его условия привести к требованиям законодательства.

Повторим: обращение Генпрокурора премьер получил 1 августа. Решение о приостановке конкурса вынес 4 августа. За эти три дня он наверняка согласовал это решение с Ельциным и получил от него добро. Два главных лица в государстве по инициативе главного блюстителя закона распорядились: конкурсу 5 августа не быть! Но конкурс 5 августа состоялся. Почему? Потому что президент, премьер-министр и Генеральный прокурор не являются главными в российском государстве. А кто в нем их главней?

Утром 5 августа вице-премьер и глава Госкомимущества Альфред Кох, тот самый, кому Черномырдин предписал приостановить конкурс, берет с собой руководителя ОНЭКСИМбанка Владимира Потанина и едет к Генпрокурору Скуратову. О чем они говорят — тайна сия велика есть. Но в течение часа Скуратов подписывает письмо, где просит Черномырдина конкурс не отменять. То есть просит о том, что он считал незаконным, считать законным. Далее: с этим письмом Потанин едет к Черномырдину и ровно в полдень вступает в его кабинет. А через тридцать минут начинается заседание комиссии по проведению конкурса. Черномырдин разрешает проводить то, что он день назад не разрешал. А это значит, что и Генеральным прокурором РФ Скуратовым, и премьер-министром России Черномырдиным руководит бывший инструктор комитета комсомола МГИМО Потанин. Руководит потому, что за ним стоит Чубайс, утвердивший устав “Норильского никеля” и подаривший его за гроши ОНЭКСИМ-банку. А за Чубайсом стоит Сорос со товарищи…

Вспомним: “Транс уорлд груп” была не прочь купить акции “Норильского никеля” за миллиард долларов. При раскрутке конкурса эту сумму можно было и удвоить-утроить. ОНЭКСИМ же получил эти акции в собственность за 283 миллиона долларов, из которых 170 остается ему (стоимость залога, который он внес в 1995 году), а 83 млн. достанутся государству. Государство единожды получит 83 миллиона долларов, ОНЭКСИМ же получает заводы и рудники, способные давать продукции на 6,5 миллиарда долларов каждый год. А чего ему это не получить, если Потанин с Чубайсом и Соросом в России главнее Скуратова, Черномырдина и Ельцина.

Николай АНИСИН

ТАНЦЫ НА КРОВИ

Владислав Шурыгин

На прошлой неделе в Москве прошли очередные пышные похороны. А уже по традиции, таковые устраиваются либо для миллионеров (тех, как мух, бьют в разборках), либо для милиционеров (с ними давно никто не считается, и жизнь милиционера ничего не стоит в России, кроме пышных похорон). В этот раз хоронили милиционеров, расстрелянных преступниками около одной из фирм. Не будем касаться причин происшедшего, хотя действия погибших были далеки от профессионализма, — прибыв на сработавшую сигнализацию, они беспечно остались в автомобиле, послав одного сотрудника на проверку.

Преступникам не составило труда разоружить его и застрелить из собственного оружия, а потом, выскочив неожиданно, изрешетить машину.

Речь о другом. Очередные похороны, собравшие и в этот раз весь московский политический бомонд, все больше начинают походить на… праздник. Этакий очередной “день победы” преступности над законом и моралью.

И ритуал один и тот же. Хмурые товарищи по оружию. Красный шелк гробов, траурные венки. Клятва над могилой найти и покарать преступников. Интервью многозвездных эмвэдэшников с обещанием: “Уж это дело точно доведем до конца”. И… тишина. Ни схваченных преступников, ни удара по группировкам. Создается впечатление, что все это делается с одной только целью: подчеркнуть безнаказанность преступников.

Ни одно громкое преступление последних лет не раскрыто. Ни одно! Где убийца Талькова? Где убийца Листьева? Где убийца Кивелиди? Где убийца Квантришвили? Список бесконечен. Не найден никто.

Возникает и другой вопрос. А способны ли вообще сегодняшние правоохранительные органы бороться с организованной преступностью, если сами во многом переродились в преступные объединения? Ведь давно уже в народе говорят, что для РУОПа и ОМОНа закон не писан. Кто может четко определить, где в действиях нынешней милиции кончается закон и где начинается беззаконие? Хотел бы я посмотреть на этого безумца.

А есть еще продажные суды и судьи. А еще банно-путанная прокуратура. А еще мафиозно-бандитские адвокаты.

Вся законно-правовая вертикаль государства буквально изъедена коррупцией, взяточничеством. Пронизана ядовитыми плющами преступности. Сколько у нас милиционеров, получающих зарплату еще и у местных мафий? Сколько таких прокуроров, судей, руоповцев, омоновцев?

Хоронить убитых милиционеров мы научились красиво, но глядя на десятки иномарок, на которых съехались на эти похороны чины из МВД, на тяжелые золотые печатки и цепи, украшающие многих “товарищей по оружию”, поневоле задаешься и еще одним вопросом: а на скольких из них лежит вина за эти смерти?

Не за подобные ли “вольво” кто-то пропустил через свои посты боевиков Басаева, не за эту ли БМВ проехал в Россию Радуев? Не за эту ли цепь солнцевская братва узнала дату облавы, не за эту ли “печатку” бандюги узнали маршрут и состав инкассаторов?

Тела очередных жертв войны с преступностью (или, может быть, войны преступности с нами?) преданы земле. А на блатхатах, в роскошных особняках, виллах, в борделях и банях сотни рук с дорогими перстнями на всех пяти пальцах ударили в эти секунды стаканами о стаканы, фужерами о фужеры за очередную победу над нами, за очередных “заваленных ментов”. И кто знает, на скольких хатах, виллах, особняках потрепали одобрительно кого-то по плечам, на которых красуются милицейские и прокурорские погоны.

— Не боись! Это мы честных ментов валим. А ты, брателла, наш!

Владислав ШУРЫГИН

БАНКРОТСТВО ГАРАНТА

Владимир Винников

4 августа президент издал указ о деноминации денег, на который все СМИ откликнулись точно так же, как в свое время — на введение ваучера: кто-то — с пусканием розовых слюней и соплей, кто-то — с подозрением на очередной трюк по ограблению народа. И это интуитивное единство — показательно. Вопрос действительно чрезвычайно важный.

Необходимость всеобъемлющей финансовой реформы была очевидна еще два года назад, потому что в заданном “демократами” финансовом режиме ни одно государство выжить не могло. РФ выживало до сих пор лишь потому, что перестало быть государством: параметры его бюджета, его экономики, а значит — практически всех сфер жизни задаются МВФ. Все институты власти, в том числе силовые структуры, финансируются чужими деньгами, долларами. Естественно, что в подобных условиях никакое внутреннее законодательство действовать не может — по причине псевдогосударственного характера власти, которая пресмыкается перед поставившими ее хозяевами, презирает и собственное законодательство и собственную Конституцию. Даже соблюдение законов от числящихся в юрисдикции этого псевдо-государства лиц и организаций требуется выборочно или, вернее, ситуативно.

Отсюда — гигантский внешний и внутренний долг, уже сопоставимый с годовым ВВП (внутренним валовым продуктом). Причем долг растет, а производство падает. Именно в этих ножницах, а вовсе не на мифических “рельсах”, лежат головы Ельцина, его псевдоправительства и всей порожденной “реформами” нечисти и накипи. Есть ли выход из такого положения? Или неизбежна “секир-башка”? Что бы вы, уважаемый читатель, предпочли думать на месте Ельцина, Черномырдина, Чубайса?

Для “команды Ельцина” невозможно начать разводить ножницы “долг-ВВП” в обратную сторону. Это значило бы — отказаться от личных сверхдоходов, ради которых все, собственно, и затевалось: продажа ГДР и Восточной Европы, развал Союза, приватизация, — все, все, все… Поэтому власть предержащие всячески “наращивают концы” этих ножниц, пытаясь выскользнуть из-под края. “Деноминация денег” в условиях спада производства есть не только один из путей уменьшения внутреннего и внешнего долга российского псевдогосударства, но еще и попытка скрытой денежной эмиссии, попытка обойти экономический и политческий суверенитет (или диктат?) МВФ на территории России. Ведь на время обмена “старые” и “новые” дензнаки могут обращаться одновременно, следовательно, агрегат “наличные деньги” может быть — хотя бы на время — увеличен минимум вдвое. Не считая уже описанных в прессе других мелких приятностей, вроде “выравнивания” внутренних цен и обменного курса рубля. Но без масштабной налоговой и банковской реформы, без смены всей экономической политики подобный шаг нельзя назвать ничем иным, кроме как уловкой банкрота отсрочить час своего официального бесчестия.

С 1993 года Ельцин любит называть себя гарантом российской Конституции и российских реформ. Мысль явно кем-то подброшенная, своеобразная мина замедленного действия. Гарант — термин сугубо экономический. Так называется третья сторона в сделке, страхующая обязательства по ней одной из сторон, чья платежеспособность вызывает сомнения, перед другой, подобных сомнений не вызывающей. Понятно, перед кем гарантировал судьбу сомнительных российских “реформ” президент Ельцин. Понятно, почему его так рьяно поддержали год назад западные клиенты этих “реформ”. Но, похоже, сам гарант уже обанкротился и ситуация с Ельциным вот-вот напомнит исторический анекдот, когда поэт Жуковский решил поручиться перед императором Николаем I за благонадежность Пушкина. “Ты за него ручаешься, а за тебя-то кто поручится?” — спросил у воспитателя своего сына бдительный Николай Павлович. После возможных несанкционированных фокусов с деноминацией — а они, как считают эксперты, уже запрограммированы в секретных инструкциях по ее проведению — кто будет ручаться за Ельцина? А если без фокусов — кому такая деноминация нужна? И не напоминают ли “реформаторы” ту самую обезьянку, которая запустила мохнатую лапку в узкое горлышко выдолбленной тыквы, захватила горсть фиников и не может вытащить лапку обратно, в панике дожидаясь прихода охотников? Ей бы, дурочке, бросить все и бежать, пока не поздно, на пальму где-нибудь поближе к Багамам, а она все примеряется: два финика выпустить из лапки или пять? Или три нолика, как в нашем случае?

Владимир ВИННИКОВ

БЕШЕНСТВО ПОИСКА «ПРАВДЫ»-МАТКИ…

Евгений Нефедов

Ежели правда, что правда бывает только одна, то нынешнее существование под одним небом сразу трех “Правд” смахивает на неправду. Как в целом похоже на дурной сон то, что еще на заре ельцинизма “Правда” стыдливо убрала с первой страницы советские ордена, почти отстраненно смотрела на разрушение СССР, не стала газетой сопротивления, не заявила о переходе в жесткую оппозицию к режиму, лишившему ее прав как на лидерство в отечественной печати, так и на средства, имущество, помещение, даже прав на существование…

Но ежели все-таки правда, что правда у каждого своя, то весь этот полумаразм с изданием сразу трех “Правд” в одно время вполне соответствует не менее маразматической ситуации, когда деление, вопреки законам природы, не есть размножение, отпочкование и продолжение жизни, а суть разрушение, расчленение и погибель. В то же время, ежели правда, что правда — хорошо, а счастье — лучше, то как ни крути, а пути правдистов последних лет к своему счастью были опять же не шибко праведными. Вместо того, чтоб собраться в единый кулак и, подняв его, потрясать в направлении своих губителей, одни из них только подняли руки, отдавшись то ли грекам, то ли варягам, другие, хотя и трясли кулаками, но делали это в адрес тех первых, а третьи… Третьи, пардон, мародерски выждав, пока вторые и первые уложат друг друга, быстро обчистили не то их карманы, не то несгораемый сейф с орденами, не то даже тумбу с некогда боевым знаменем — и тут же явились свету, присовокупив к названию цифру 5…

Но правду некуда деть — газета уже получилась совсем другая: по количеству — третья, по имени — пятая, а поскольку две впередистоящих, то исчезая, то возникая, по-прежнему спорят, кто из них первая, кто вторая, и кем считать третью, — воспринимается вся эта кутерьма уже словно в каком-то четвертом измерении, когда сбитый с толку читатель попал в пятый угол, а сам бывший орган компартии стал то ли шестеркой в чьих-то руках, то ли седьмою водою на киселе по отношению к левому движению и его идеологии… Побывав за годы “реформ” фроловско-селезневско-ильинско-ряшинско-линниковской, газета “Правда”, великий символ великой эпохи, так и не оказалась, увы, ни зюгановской, ни шенинской, ни анпиловской, и печальная ее доля близка сегодня к судьбе горемычного Мавзолея… У красного движения нет теперь крепкой красной газеты, и, похоже, единственный, кто при желании может взять да и показать в одночасье, как такую газету следует делать, это — уж не обидьтесь, коллеги, — прошедший, не расколовшись, сквозь все потрясения коллектив нашего “Завтра”! А то уж очень неловко читать нам в передовой статье очередной возродившейся “Правды”, что ей, мол, не по душе как перегибы реформ, так и радикализм оппозиции… Прямо ни дать ни взять — “просвещенные патриоты”. Только “Правда”-то здесь причем?

Сейчас нужна как раз та “Правда”, которая — глаза колет! А тут получается: хлеб-соль ешь, а “Правду” — режь. Но чьи ж это тогда хлеб да соль, кто и зачем подкармливает трех сестер-соперниц, доводя их до бешенства во взаимных упреках и обличениях, судебных дрязгах и публичных склоках? Опять, что ли, греки-варяги или уже кто-то поближе да побогаче? Не власти ли предержащие, не банкиры ль хлеб-соль отстегнули, дабы приручить уж и “Правду” вместе с “Известиями” и прочими? Злые языки о том и толкуют…

Нет правды на земле, но правды нет и выше — внушала когда-то классика. Не знаем, уж как там выше или еще где-либо, но что у нас теперь “Правды” нет — это сущая правда.

Евгений НЕФЕДОВ

БЕСЫ СОВБЕЗА

Андрей Фефелов

На полных парах идет подготовка ко встрече лидера Чечни Масхадова с президентом так называемой Российской Федерации Ельциным.

В Москву одним за другим прибывают эмиссары молодого чеченского государства. Радостных и самодовольных вице-премьеров Чечни Закаева и Удугова в аэропорту встречают вкрадчивые чиновники Совета безопасности РФ, а потом все вместе они садятся в лимузин, поданный дорогим гостям представителями чеченской диаспоры в Москве.

Не секрет, что встреча Ельцина и Масхадова предполагает подписание некоего широкомасштабного договора, который в СБ характеризуют как “договор о взаимоотношениях между органами государственной власти Чечни и РФ”. Речь, по сути, будет идти о немедленном, полном и безоговорочном признании Россией суверенитета Чечни: проект документа предполагает открытие посольства Ичкерии в Москве и установление между Чечней и РФ дипломатических отношений. Речь идет о “преодолении” пресловутых хасавюртовских соглашений, которые решение вопроса о государственном статусе Чечни “размазывали” аж до 2001 года. Как и предполагалось, все вершится быстрее и грубее.

Интересно наблюдать, как очередная уступка со стороны центра возбуждает у чеченцев новый приступ аппетита, завышает планку их требований к России. Вот Чечня (как победившая сторона!), помимо денег на восстановление, требует контрибуцию от побежденной России (ни больше ни меньше — 260 миллиардов долларов), вот лидеры новообразования заявляют о своем праве вершить чеченское правосудие на всей территории бывшего Союза, вот пересматриваются результаты Хасав-юрта…

Новое государство с ничтожными территорией и ресурсами, диктует свою наглую волю России, нахраписто нажимает на протухший корпус ельцинской государственности.

В свете всего вышесказанного следует обратить внимание на феномен Совбеза РФ — этого зловещего органа, который не занимается ни безопасностью, ни Россией, а в лице Рыбкина, Агапова и Березовского как будто с утра до вечера занимается проблемой отделения Чечни от федерального центра. Что делать? Такова равнодействующая векторов интересов различных банковских кругов и представителей властной элиты.

Даже проводимая центром в последнее время политика “подкупа доминионов” — порочным образом, но все же скрепляющая территорию,- и та сходит на нет. Записанное в бюджет (уже после секвестра) обещание выделить “на восстановление Чечни” 700 миллиардов рублей умело блокируется Минфином Чубайса, а упразднение экономической зоны в Ингушетии и запрещение спирто-водочного производства в Осетии, как нарочно, выводит местные воровские элиты на тропу суверенитета.

Известно, что Масхадов на предложение Ельцина приехать отозвался встречным предложением собраться на территории третьего государства — Азербайджана, Грузии или Белоруссии…

Посмотрим, что ответит Ельцин. Или ему уже все равно?

Однако все это — вопросы второго порядка. Самый главный вопрос, который хочется задать в связи с последними событиями на Кавказе — это вопрос о войне в Чечне.

Ведь эта, начатая Ельциным война, как мы видим, является неотъемлемой частью, важнейшим этапом запланированного кем-то и уже начавшегося процесса распада Федерации.

Течение этой “странной” войны (когда всякая успешная инициатива российских войск с помощью СМИ и “замиренчества” блокировалась из Москвы), ее результат (консолидация чеченского общества, полная аннигиляция ориентированной на Россию внутричеченской оппозиции) — все это отвечает задачам уничтожения РФ как государства.

Постепенно, день за днем всплывают контуры страшного изуверского заговора: 6 000 жизней бескорыстных и самоотверженных наших воинов были брошены на осуществление планов ненавистников России.

Кстати, Шахрай, стоящий у истоков “странной” войны, сегодня активно включен в процесс создания проекта межгосударственного договора между Чечней и Россией.

Андрей ФЕФЕЛОВ

ВРЕМЯ ЧЕ

Денис Тукмаков

“Друзья скажут обо мне, что я авантюрист. Да, это так. Но я авантюрист особый. Я рискую собой, чтобы доказать свою правду… Вспоминайте иногда маленького “кондотьера” XX века,” — это строки из прощального письма родителям Эрнесто Гевары де ла Серна, больше известного в мире по двум буквам его революционного прозвища “Че”.

В то время, когда в Москве хотят сровнять с землей усыпальницу у Кремлевской стены, последний символ великого государства, когда на Урале проводят бесконечные эксперименты над человеческими костями, будто над доисторическим ящером, на Кубе возводят мавзолей для Че Гевары.

В начале октября, в тридцатую годовщину своего Ухода, он вернется в Санта Клара, место своей решающей битвы, город, откуда его партизанская колонна начала победоносное шествие на Гавану.

Врач, сын архитектора. Родом из Аргентины, он встретился с Кастро в Мексике, на концах штыков принес революцию на Кубу, а свою последнюю обойму расстрелял в джунглях Боливии. Че — герой мира, и дом его — вся Латинская Америка.

И все-таки Куба по праву считает Че своим. Единственная на обратной стороне Земли страна победившей революции, пороховая бочка шестьдесят второго года, чуть не взорвавшая весь мир, — кто еще как не Куба смеет предъявлять права на героя?

Лежащий между Северной и Южной Америкой, точно в раскрытой пасти чудовища, остров Свободы вот уже сорок лет остается для половины Земли — тайной, чудом. Под боком у ледяных Штатов — огненный протуберанец революции. Среди россыпи латиноамериканских переворотов — устойчивая монолитная глыба.

Сердце Кубы — Кастро. Он не из тех, кто приходит следом, он сам торил свой путь. Сдавленный полной блокадой, преданный “большим другом”, Кастро выстоял. Его не обесцветили как Восточную Европу, не разбомбили как Караджича, он не превратился, подобно Северной Корее, в ощетинившийся бастион. Переживший пять советских генсеков и восемь американских президентов, Кастро — последний Великий XX века. Жив Кастро — жива Куба.

Она признана всеми. Сотни американцев едут на кубинский фестиваль, звезды Голливуда считают за честь рекламировать гаванские сигары, русские студенты предпочитают майкам с эмблемой “Макдональдс” значки-иконки Че.

Мир склоняет голову перед сединами Фиделя… и душит его блокадой. Мир зол и завистлив. Он душит Кубу, как старый бессильный муж молодую страстную жену.

А Куба — Куба строит мавзолей в Санта Клара. И вдруг выясняется, что в конце XX века важнее рационализма, банковских займов, чудо-программ становится мистика, и прах героя обладает ценностью большей, чем дряхлые ядерные ракеты.

Где-то рядом с возводимой усыпальницей строится атомная станция. Она даст свет, электричество. Но мавзолей Че принесет энергию иного, более мощного порядка: она воспламенит души людей. Смысл мавзолея — в сопричастности нации своему герою, в его открытости и доступности; герой пребывает в этом, грешном мире. Он дает людям силу, а люди через него соприкасаются с бессмертной историей.

Среди различных архетипов героя-воина есть два главных. Первый — воин, сражающийся против множества врагов и гибнущий под стенами родного города. Его помнят, но память эта — о прошлом, давно ушедшем. И есть второй, сильнейший тип — герой, уходящий в неизвестность, в поход, из которого нет возврата. Александр Македонский, Фридрих Барбаросса, Евпатий Коловрат, барон Унгерн.

В сакральной традиции такой герой не умирает, потому что смерть — это конец, а его путь бесконечен. Он продолжает жить и ждать, когда наступит время его возвращения. Тогда поднимет он своих воинов и разобьет врагов. Треть века назад Че Гевара ушел из этого мира в свой последний, безумный, безнадежный поход. Теперь он возвращается с триумфом, достойным героя. Наступает время Че.

Денис ТУКМАКОВ

НАЧАЛО ОСЕННЕЙ СПИРАЛИ

ФИНАНСОВАЯ ГИЛЬОТИНА

Реформаторы в России даже не попытались усилить конкурентоспособность несырьевой части нашей экономики. Все, что они сделали, вело только к одному — к втягиванию России в мировой рынок в качестве сырьевого придатка. А это привело к тому, что территории и слои населения, не участвующие в экспорте сырья, нищают и теряют способность к воспроизводству, в них наблюдается тотальная физическая и интеллектуальная деградация. Перспективы возрождения России связаны в основном с расширением производства сырья (сегодня оно охватывает не более 13 процентов населения).

Промышленный капитал в стране, ориентированный на внутренний рынок (электроэнергетика, угольная отрасль, основная часть машиностроения), ослабел и потерял ресурсы, необходимые для политической экспансии или хотя бы для активной обороны. С 1995 года его цель ограничена только самосохранением.

В том же 1995 году, когда прозвучала идея залоговых аукционов, заявил о себе крупный финансовый капитал — новая сила, воспитанная Чубайсом и сделавшая его фактически первым лицом государства.

Но движение финансового капитала к власти, начавшееся залоговыми аукционами, завершилось лишь президентскими выборами, при подготовке которых были поставлены под контроль СМИ и уничтожены политические группы, представлявшие интересы “новых” экспортеров и капиталов, ориентированных на внутренний рынок (в первую очередь — это группа Коржакова-Сосковца).

Финансовый капитал не может “переварить” переходящие под его контроль промышленные предприятия (исключений всего два: ОНЭКСИМ с “Норильским никелем” и Менатеп с ЮКОСом). Поэтому основная часть приобретаемых им пакетов акций крупных предприятий в конечном итоге обречена на перепродажу иностранному капиталу, а основная часть наиболее активных финансовых корпораций России — на превращение в “младших партнеров” крупнейших групп иностранных капиталов и реализацию их интересов в России. И поэтому сегодня главное политическое противоречие в стране — это противоречие между национально- и транснационально ориентированным капиталом, между капиталом, стремящимся производить, и капиталом, стремящимся захватить имущество не ради его развития, а ради перепродажи и получения маржи.

Финансовый капитал является более сильной стороной. Спекулянт всегда мобильнее производителя, кроме того, финансовый капитал обладает рыночным менталитетом, а у промышленного — сильны пережитки советского мировоззрения, у финансистов больше денег, у них — поддержка зарубежных структур, включая межгосударственные, а также возможности создания благоприятного мирового общественного мнения.

Главный инструмент транснационально ориентированного капитала — чрезмерно жесткая финансовая политика, которая, создавая дефицит денег, укрепляет положение финансового сектора, располагающего наиболее дефицитным ресурсом, и ухудшает положение производительного сектора, являющегося основным политическим противником финансового капитала, готовит его поглощение в ходе приватизации (ведь чтобы купить предприятие подешевле, лучше его сначала обанкротить).

Кроме того, жесткая финансовая политика, ставя Россию на грань банкротства, делает ее руководство политически управляемым и облегчает приобретение наиболее эффективных производств.

Такая политика и сформировала в России олигархию в виде крупнейших финансовых групп, частично уравновешиваемых внешним давлением.

В результате реальная политическая власть находится у немногих крупнейших корпораций, а деньги — у государства, бюджет которого стал важнейшим источником финансовых ресурсов.

Это временная ситуация: объединение власти и денег неизбежно.

Теперь государство становится независимым от национального капитала и балансирует уже не между интересами отдельных его групп (часть из которых выражает интересы международных капиталов), но между структурами — агентами международных капиталов и населения России (так как государству надо обеспечивать минимальный уровень социально-политической стабильности).

Каковы могут быть последствия от подчинения России интернациональному капиталу? Будет ли он ее дробить на части, будет ли уничтожать в ней государственнообразующие отрасли, без которых она не сможет существовать как относительно стабильное целое?

Это будет зависеть от того, будут ли российские предприятия продаваться одной группе транснациональных капиталов или же государству удастся обеспечить баланс сил основных групп капиталов (США, Европа, арабский мир, Китай), за счет которого оно сможет получить дополнительные степени свободы. Пытка нам уготована. Но будут ли нас просто пытать или с особой степенью жестокости — это зависит от того, кто возьмет верх в государстве.

КУКЛЫ

“Все силовые конфликты новой России были решены на информационном поле”. Сегодня в стране есть только два политика, умеющих сочетать информационное воздействие и традиционные кулуарные методы ведения политики. Это Чубайс и Березовский.

Ключевой фигурой на российской политической сцене остается Анатолий Чубайс. Он выражает интересы американской элиты, в первую очередь — тесно связанных с ним международных финансовых организаций и американских капиталов. В качестве примера достаточно указать на конфликт ФКЦБ (Д.Васильев) с Центральным банком (А.Козлов), в ходе которого полностью контролируемый тогда А.Чубайсом Д.Васильев пытался ограничить активность российских банков — участников отечественного рынка ценных бумаг в пользу его преимущественно иностранных участников — инвестиционных компаний.

Чубайс выполняет функции “витрины” российских реформ. Он — единственный политик, сумевший создать устойчивую, разветвленную, относительно профессиональную команду политических деятелей (распределяя иностранные деньги между ее членами). Эффективно работает на информационном поле, умело и последовательно создает свой имидж. Но из-за жесткости характера и повышенных амбиций не способен использовать талантливых творческих людей, что качественно снижает эффективность его работы со СМИ (по сравнению, например, с Березовским).

Зная о резко негативном отношении к себе большинства глав регионов и сознавая их как решающую политическую силу (подобную секретарям обкомов при Хрущеве и Брежневе), Чубайс регулярно по строго выдерживаемому графику встречается со всеми главами субъектов Федерации, буквально очаровывая их.

По мнению “разведывательного сообщества”, он курируется английской разведкой.

Ближайший соратник А.Чубайса и фактически его тень М.В.Бойко, обладатель гражданства Израиля и “грин карты” США — по мнению все того же “сообщества”, патронируется американской разведкой. В свое время он возглавлял Рабочий центр приватизации при правительстве Российской Федерации (РЦП), который был одним из основных каналов финансирования группы Чубайса. Сейчас ведает секретными счетами Чубайса в “Чейз Манхеттен банк” и является заместителем руководителя администрации президента, главный представитель Чубайса в ней.

Разглашение характера зарубежного сотрудничества Чубайса и Бойко стало одной из причин увольнения помощника президента по международным вопросам Д.Рюрикова. Что же касается М.В.Бойко, то до 16 лет он жил в США и носил фамилию отца — Шамберг. Ныне отец занимает высокое положение в разведке госдепартамента США. Сегодняшним летом Чубайс и Бойко вместе уехали в отпуска: Чубайс — в Данию (где в прошлом году “читал лекции” перед своими английскими операторами) и Норвегию, Бойко — в Нью-Йорк, поближе к отцу.

Жесткий прагматик в тактике, Чубайс не лишен романтизма в плане стратегии (достаточно указать на вполне серьезную проработку его окружением планов реставрации монархии в России на основе возвращения династии Романовых с сохранением Чубайса в качестве регента).

Чубайс генетически не способен понять психологию российского населения, а слепое заимствование его командой американских технологий ведет к тому, что она останется чужеродным телом, “всенародным аллергеном” в сегодняшнем российском обществе. Это не позволит Чубайсу подняться с уровня блестящего политического менеджера на уровень политика. Кроме того, попытка такого подъема будет противоречить политике хозяев Чубайса, направленной на лишение России индустриального потенциала и скупку ее сырьевых запасов американским капиталом.

Борис Березовский — любимец израильских спецслужб, рассчитывающих, что он отвлечет арабов от Израиля и переключит на Чечню.

Журнал “Форбс” “замочил” Березовского, потому как редактор журнала — друг Бориса Йордана — представителя американских инвестиционных групп, конкурирующих в России с израильскими группами.

Березовского считают главным лоббистом и чеченских интересов. В Чечне он, вероятно, представляет интересы империи Ротшильда-Оппенгеймера (Каспийский трубопровод, азербайджанская нефть).

Через Березовского проходят основные финансовые потоки семьи Ельцина. Он контактирует и с другим распорядителем средств семьи — П.П.Бородиным, управделами президентской администрации.

Березовским создана сеть осведомителей, в том числе и среди окружения Чубайса, и толковый информационно-аналитический аппарат.

Контроль над ОРТ Березовский получил, завоевав доверие Коржакова. Но в июне 1996 года он встал на сторону Чубайса, что позволило ему избавиться от прежних хозяев и приобрести политическую самостоятельность.

До весны 1997 года ни одно решение Ельцина не принималось без одобрения Чубайсом. Но потом Березовский сумел отдалить его от семьи. Поводом для размолвки послужил заключаемый российскими властями контракт с “Де Бирс”. Чубайс был против, семья — за. Березовский подтолкнул Т. Дьяченко выйти на Ельцина, минуя Чубайса, что вызвало ярость последнего и стало отправной точкой охлаждения его отношений с семьей.

Березовский не лишен авантюризма, о чем свидетельствует его попытка сделать себя председателем Совета директоров Газпрома.

Достоинств у Березовского много. Но при всем том он имеет репутацию богатого пройдохи, что создает препятствия для восприятия его как серьезного политика.

Татьяна Дьяченко. Проявила хватку и волю в разных, в том числе и очень неординарных, ситуациях. Установила контроль над администрацией за исключением охраны. Но ей не удалось превратить администрацию в центр власти — не нашлось для этого достаточно толковых и компетентных людей. Поэтому Т. Дьяченко остается лишь каналом воздействия на отца.

Виктор Черномырдин. Не самостоятелен и не активен. Не умеет наступать и бить. Но он воспринимается в обществе как гарант некоей стабильности, и вокруг него невольно группируются все, кто боится проамериканской политики Чубайса и кто далек от личных интересов Березовского.

Борис Немцов. На Западе воспринимается как реформатор, в России как представитель провинции и практик, близкий к производству. Немцов — реформатор для народа, а не для капитала США и Израиля. Это распространенное о нем мнение выгодно отличает его от Чубайса и Березовского, и потому последние через подконтрольные им СМИ периодически его “мажут” — чтоб не шибко высовывался.

Вся сила Немцова в поддержке Ельцина. Без нее он — мистер Никто, ибо не располагает собственной экономической и политической базой.

Немцов не может не восприниматься Чубайсом как конкурент, ибо он с его имиджем реформатора, но с более положительным отношением к нему в народе по “решению свыше” спокойно может взять на себя многие функции Чубайса. Поэтому Чубайс стремится задушить Немцова в объятиях, то есть стремится идентифицировать себя с ним: мы одна команда.

Противостоять дискредитации Немцов вряд ли способен. Чубайса в аппарате ненавидят, но уважают. Немцова в аппарате презирают. За ним нет поддержки СМИ и глав регионов. У него нет контактов с элитами развитых стран.

ПАУКИ В БАНКАХ

В ходе прошлогодних выборов президента все крупные группы финансового капитала действовали вместе. Их союз сохранился и после выборов и был направлен на дальнейший захват вотчин промышленного капитала — естественных монополий в первую очередь.

Но в мае с. г., после того как Чубайс возвратился из США, между финансистами начался раздрай.

Чубайс получил в США жесткую установку на осуществление следующих мероприятий:

— форсировать приватизацию и дробление “естественных монополий” в обход действующего законодательства (механизм — указы президента)

— распространить контроль на силовые структуры России, в особенности МВД и армию

— добиться отставки Черномырдина

— не допустить реального объединения Белоруссии и России.

Кроме того, на Чубайса и его группу была возложена обязанность контроля за выполнением подписанного Центробанком и правительством РФ соглашения с МВФ в части вывода нефтяной промышленности из-под национального суверенитета и последующей скупкой ее соответствующими монополиями США. Кроме актов приватизации, здесь был задействован механизм СРП — Соглашений о разделе продукции. Это соглашение с МВФ не случайно засекречено и хранится в личных сейфах подписавших его от имени РФ лиц.

Но именно за это поручение Чубайс и его группа взялась наиболее активно, поскольку продажа контрольных пакетов российских нефтяных компаний сулила баснословные и быстрые барыши: не только финансовые, но и политические. В погоне за ними “группа Чубайса” пошла не только на разрушение сложившейся структуры финансовой олигархии, но более того — решилась на слом всей финансово-банковской структуры “демократической” России. Поэтому Чубайс высказался за форсированный перевод бюджета из “уполномоченных банков” на казначейскую систему исполнения.

Сама по себе угроза перевода счетов в казначейство стоила немногого, так как крупнейшие “новорусские” банки понимали свою необходимость и рассчитывали на неизбежность компенсаций своих убытков за счет государства. Но предусматривалось еще и фактическое сокращение числа уполномоченных банков до двух “чубайсовских”: ОНЭКСИМ и “Альфа”, что ставило остальные “спруты реформ” под угрозу реального уничтожения, механизм которого, в частности, был отработан на “Тверьуниверсалбанке”.

Тем самым Чубайс замахнулся на слом системы политических сил, сложившейся в ходе президентских выборов, и создал предпосылки для формирования мощного финансово- политического фронта античубайсовской (то есть антиамериканской) направленности.

В изоляции на внутреннем банковском рынке оказались также ОНЭКСИМ и Альфабанк, чьим единственным союзником и господином осталась часть американского капитала, покорными исполнителями воли которой эти банковские структуры являются сегодня. Марионеточная роль “группы Чубайса” уже проявилась в конфликте с TWG-групп из-за Новолипецкого меткомбината. Намечавшийся компромисс сорвал руководитель инвестиционной американской компании “Ренессанс-капиталл” Борис Йордан, которому в свое время Коржаков отказал в выдаче визы. Ответом стала атака TWG на “Норильский никель” — основу финансового могущества группы “ОНЭКСИМ”.

Однако — и это еще важнее — “группа Чубайса” и сам он попали под удар Березовского. Первым свидетельством этого стала публикация наработок чубайсовских аналитиков по методике дезинтеграции и приватизации Газпрома, где начальным этапом значилось отстранение Р.Вяхирева от руководства корпорацией.

Возникший скандал заставил Вяхирева пойти на контакт с Березовским как своим потенциальным союзником, а Чубайса — отказаться от активного давления на Газпром. Собрание акционеров Газпрома 28 июня не допустило избрания в члены совета директоров никого из “чубайсовцев”, кроме “обязательных” Белоусова из ГКИ и Кудрина из Минфина. Провалили не только А.Вавилова, но и руководителя “Белтрансгаза”, лишь потенциально способного подпасть под влияние группы Чубайса.

Вдобавок обозначенная причастность к названным выше публикациям доверенного сотрудника министра внутренних дел Куликова также обострила отношения между Куликовым и Чубайсом, что сыграло на руку Березовскому по вопросу чеченского урегулирования, где Куликов сопротивлялся “вариантам” Березовского.

Впрочем, конфликт Куликов-Чубайс разгорелся задолго до этой публикации и был связан с намечавшимся секвестром бюджета текущего и проектом бюджета на 1998 год, где предусматривалось резкое сокращение финансирования силовых структур.

В ответ на жесткую критику Куликова Чубайс сразу по возвращении из США дал указание своим доверенным сотрудникам обеспечить увольнение Куликова до конца августа. Но многим в окружении Чубайса вскоре стало ясно, что его отставка привела бы к дезорганизации единственной дееспособной силовой структуры — МВД и непредсказуемым последствиям в общественно-политической жизни страны.

Поэтому Чубайс предпринял попытку договориться с МВД и Куликовым, в чем достиг определенных успехов. После их замирения Березовский организовал “утечку” из МВД видеопленки, компрометирующей министра юстиции Ковалева, который, как и Куликов, считался “человеком Черномырдина”.

Эта скрытая атака на Куликова была отбита благодаря резкому демаршу Рохлина, который указал на возможность превращения армии в самостоятельную политическую силу. В этих условиях возможная роль Куликова резко возросла, а фехтовальной точности укол Рохлина указывает на реальность античубайсовского блока силовых структур. Даже на место Ковалева неожиданно был назначен “черномырдинский” силовик Степашин. Эту гипотезу подтверждает ряд июльских мероприятий, организованных ориентированным на Черномырдина античубайсовским блоком и “раздразнивших” Чубайса, заставивших его включить до того не задействованные, резервные мощности для контроля над ситуацией.

К этим мероприятиям следует отнести:

— “раскручивание” махинаций с ценными бумагами питерских соратников Чубайса — Кудрина и Путина (ныне — руководителя Главного контрольного управления президента)

— оперативное возбуждение дела против Потанина и Вавилова, обвиняемых в хищении бюджетных денег по “индийским” контрактам

— обращение Генпрокурора Скуратова к президенту с просьбой приостановить скандальную приватизацию Тюменской нефтяной компании (ТНК).

Березовский помогал запустить эти процессы, но контролировать их он не в состоянии из-за скудности собственных ресурсов и ограниченности интересов стоящих за ним сил чисто экономической сферой.

У Чубайса и прочерномырдинских “силовиков” возможностей значительно больше, но в разных сферах. Устроить битву “кита со слоном” на долгое время вряд ли возможно. Сегодня Чубайс реально руководит Минфином, а при помощи ГКИ и Комиссии по несостоятельности способен оказать почти любой силы давление на любое предприятие.

Единственной неподконтрольной ему инстанцией на сегодня является ЦБ России во главе с Дубининым, жестко ориентированным на поддержку Черномырдина. Поэтому устранение Дубинина с поста главы ЦБ является для Чубайса первоочередной задачей, в решении которой появился и личный момент: глава ФКЦБ Д. Васильев, безоговорочный сторонник группы Чубайса, в вопросе о месте размещения центрального депозитария акций Газпрома уступил А. Козлову (ЦБ) и добился размещения депортария в России. Чтобы наказать ослушника, Чубайс пошел на болезненный для себя шаг — предал гласности факты финансовых махинаций американских советников ФКЦБ и Д. Васильева лично, что вызвало грандиозный скандал и существенно уменьшило доходы главы Федеральной комиссии по ценным бумагам. Пикантность в том, что Чубайс получал деньги по аналогичной схеме (в частности, от компании “Мотес Аура”), и это было использовано Голембиовским для первой из двух “известинских” статей.

К борьбе с Центральным банком Чубайса толкает желание установить свой полный контроль над деньгами государства (деньги — власть) и устранить другие банки от участия в аукционах, где должен был победить прочубайсовский ОНЭКСИМ.

Но форсаж Чубайсом вопроса о переводе бюджетных расчетов в федеральное казначейство встретил жесткую отповедь Дубинина, указавшего на неподготовленность подобной акции как с технической стороны, так и со стороны финансово-политической (обвал крупных банков приведет к неминуемому кризису с непредсказуемыми последствиями).

Для отставки Дубинина Чубайс планировал использовать Госдуму. Замысел состоял в том, чтобы устами оппозиции обвинить ЦБ во всех экономических неудачах последнего времени, не утвердить его отчет и добиться принятия закона о единовременной колоссальной эмиссии (300 трлн. рублей), гибельной для народного хозяйства и принципиально неприемлемой для нынешнего руководства ЦБ.

Затем, после отставки Дубинина, Дума должна была дать задний ход или инициировать собственный разгон.

Березовский собирался подписать невыгодный для России договор с Чечней о банковской деятельности, однако Дубинин сорвал его планы. Это позволило Центральному банку перейти в контрнаступление. Дубинин обвинил Потанина и Вавилова, представителей группы Чубайса, в хищении бюджетных средств. Березовский на это никак не отреагировал.

Когда из-за “Сибнефти” столкнулись Потанин и Березовский, Чубайс не стал вмешиваться. Потанин расценил это как слабость Чубайса и стал искать других политических союзников. Ими могут быть Черномырдин и Лужков. Однако они оба находятся на античубайсовских позициях, рассматривая Потанина как представителя Чубайса. Поэтому Потанин, хотя и поддерживал Лужкова, вряд ли сможет использовать того в своих интересах.

Таким образом, после того как “силой власти” на липовых аукционах Чубайс обеспечил своему ОНЭКСИМу захват контрольных пакетов “Норильского никеля” и “Связьинвеста”, он собственноручно разломал свою экономико-политическую базу в лице других корпораций и банков, превратил их в мощную финансовую оппозицию по отношению к нему. Во время отпуска за границей Чубайс, вероятно, обсуждал с заказчиками его политики новую, менее сложную программу действий по давлению на экономику России, ибо он сумел выполнить только часть ранее поставленных перед ним задач: принятие через Госдуму Закона об СРП и открытие торгов по нефтяным компаниям.

Чубайс, однако, так и не смог установить контроля ни над силовыми структурами, ни над естественными монополиями. Помимо этого, Чубайс сейчас вынужден отказаться от кампании против Черномырдина и попытки разогнать Думу (поскольку та приняла критический минимум законов).

Чубайс понимает свое проигрышное положение и теперь, вероятно, ограничится приватизацией нефтяных компаний России и продажей за рубеж акций “ЕЭС России”.

УНЫЛАЯ ПОРА

К концу 1997 года прогнозируется дальнейшее ухудшение социально-политической ситуации в России: произойдет дальнейшее углубление кризиса федерального и региональных бюджетов, сохранение высокого уровня неплатежей, усугубление экономической ситуации как в Москве, так и в регионах.

Намерение президента выплатить долги бюджетникам не сможет быть реализованным, что осложнит ситуацию на политическом небосклоне.

Из двух возможных ходов развития, планируемых группой Чубайса: “эволюционного” (замена Черномырдина на схваченного компроматом и потому послушного Немцова) и “революционного” (разгон Думы и назначение Чубайса и. о. премьер-министра с концентрацией у него всей полноты власти) — последний маловероятен даже при возникновении форсмажорных обстоятельств. Это объясняется как отсутствием поддержки со стороны силовых структур и регионов, так и возможными политическими катаклизмами.

Кроме того, против самого Чубайса уже началась широкая политическая кампания его бывших союзников.

Теми силами, которыми он сегодня располагает, позитивных изменений ему не добиться, а его выпады против соперников не столько беспокоят, сколько сплачивают их. К примеру, публикация в “Форбсе” о баснословных личных достояниях Березовского, Ходорковского и Алекперова, как считают аналитики, послужила импульсом к их объединению против заказчиков публикации — Йордана, Потанина и Чубайса.

Спастись от надвигающейся угрозы и порубить головы противников Чубайс может, разве что вынудив Ельцина на чрезвычайные меры через шантаж президентской семьи имеющимися у него видеоматериалами от “Видео Интернешнл”.

Но чем шантаж этот способен обернуться — бабушка надвое сказала.

НАСТОЯЩИЙ ПОЛКОВНИК ( штрихи к портрету комбрига Махмуда Худобердиева )

Владислав Шурыгин

Он коренаст, крепок, улыбчив, подвижен и совсем не похож на того грозного вояку, каким рисуют его телевидение и газеты. Нет в нем ничего “демонического” и “зверского”, о чем беспрестанно твердят враги по обе стороны Пянджа. Нет революционного фанатизма в глазах, картинности и позерства “свергателя режимов” — нет тех качеств, которые упорно приписываются ему скорыми на руку журналистами.

Он вошел в кабинет одного из российских военных штабов в легких спецназовских “песчаных” брюках, камуфляжной майке. Бросил в советскую фуражку с алым общевойсковым околышем темные очки, сдвинул на живот кобуру “пээма”, чтобы сидеть не мешала. И искренне рассмеялся:

— Эти идиоты совсем сдурели: президенту обо мне доносят, что я, мол, его свергать собираюсь. Ума нет у людей! Слышишь, Сергей, — он обратился к принимавшему нас командиру, — они меня блокировать решили. Прислали три танка и три бээмпэшки. Загнали их в горы на жару. Без воды, без еды, без связи. Тут же сдуру один танк угробили. На ручной тормоз не поставили, он под горку и закувыркался. Механика — насмерть, наводчика покалечил. Ко мне прибежали: помоги, Махмуд, вытащи танк. Или разоружи нас — сил нет от жары и голода…

В кои веки еще представится возможность встретиться с самим Махмудом Худойбердыевым — легендарным командиром первой бригады президентской гвардии. И несмотря на молчаливое неодобрение нашего “контакта” Сергеем (а Махмуд его многолетний друг), мы буквально повисли на Махмуде с предложением встречи.

— Ладно, — согласился наконец он, — только не здесь. У русских и так из-за меня волосы на голове дерут. Приезжайте ко мне в Курган-Тюбе завтра часам к восьми утра. Поедем на полигон, там и поговорим…

…Крепкий полковник, затянутый в камуфляж, со щеточкой черно-смоляных усов, жесткий и собранный, ничем не напоминал вчерашнего улыбчивого не то восточного “плейбоя”, не то хозяина большого рынка. Что-то в нем было от иракского Саддама, что-то от афганского Дустума, правда, последний был уже “не актуален”. Дустума к тому моменту уже сверг Абдул-Малик…

Вместо “пээма” на поясе в объемистой кобуре покоился внушительный ствол не то “кольта”, не то “браунинга”, и это говорило о том, что все-таки к нашему приезду полковник Худойбердыев готовился…

Легенды о Махмуде

Самые кровопролитные бои войны 1992 года развернулись в окрестностях города Курган-Тюбе и в окружающей его долине. “Оппозиция” Саида-Абдулло Нури — странная смесь местного филиала московского “демократического союза” с фундаменталистскими исламскими радикалами — стремилась установить господство над одним из самых богатых регионов Таджикистана, граничащим с Афганистаном.

В эти дни наступления “оппозиции” на Курган-Тюбе тогдашний военком города старший лейтенант бывшей советской армии, бывший командир разведроты одной из частей ограниченного контингента советских войск в Афганистане, бывший командир роты почетного караула президента Казахстана Назарбаева, видя полный паралич расположенного здесь кадрированного полка армии, Бог знает кого, а тогда еще 201-я дивизия не получила статус российской, но уже утратила советскую принадлежность, решился с несколькими добровольцами встать на пути у оппозиции.

Худойбердыев и его люди попросту угнали из парка не охраняемые никем танки и выступили из города. Подход мощных танков к отрядам Санчака Сафарова, дерущимся с “оппозицией”, был полной неожиданностью для Нури и его войск. Наступление на Курган-Тюбе захлебнулось. В городе начались затяжные бои.

Но кто-то “доложил” Нури, что танки к народнофронтовцам Сафарова привел военком города. В ту же ночь в дом, где жила его семья, ворвались вооруженные бородачи, а на утро Махмуд получил ультиматум: перегнать танки на сторону оппозиции, или вся семья к вечеру будет разрезана на ломти…

Ответ Худойбердыева на ультиматум был столь же неожиданным, сколь и ужасным. Он вывел танки на улицу перед своим домом и приказал им… расстрелять свой дом до основания.

Сколько погибло под его руинами боевиков, никто не знает. Но семья… Семья чудом осталась жива. И жена, и дети. Аллах или Господь (а жена Худойбердыева славянка, украинка) хранил их.

— Не совсем так было, — неохотно вспоминает о той ситуации Махмуд. — Зэки вообще-то спасли семью. Тюрьму с началом боев бросили охранять. Они и разбрелись по городу. Несколько зашли ко мне во двор. Охранники их испугались — думали, мои люди пришли. А тут еще танки стали стрелять. Разрывы. Ну, боевики дали деру. А зэки, как услышали от жены, что тут было, забрали ее, детей и привели ко мне.

— Но приказ-то стрелять по собственному дому ты отдал?

— Приказ отдал. Я знал, что этим сволочам верить было нельзя. Так и так смерть. Привел бы я им танки или нет — они бы все равно мне свой разгром не забыли. Жена потом рассказывала, они даже за ножами сходили, которыми баранов режут. Обсуждали, кому первому голову отрезать, — мне на глазах жены, или наоборот. Выхода не было…

Говорят, что жена и дети Худойбердыева — едва ли не единственные, кто в подобных обстоятельствах уцелел. И, кто знает, не прикажи Махмуд открыть огонь по собственному дому, прими ультиматум, были бы сегодня они все живы…

Говорят, что за подобное вероломство люди Худойбердыева никого из “оппозиции”, воевавшей под Курган-Тюбе, в плен не брали. А захваченного в бою автора ультиматума Махмуд пустил “в расход” самолично… Говорят…

Говорят, что после Афганистана Худойбердыев попал в алма-атинское военное училище в роту почетного караула, где отслужил почти год, пока его случайно не заприметил президент Назарбаев, который, увидев во главе роты молодого красивого узбека, возмутился: мол, как же так, неужели у нас нет своего казаха, чтобы представлять его и республику. Говорят, что когда Махмуд услышал эти слова, он в тот же день написал рапорт о переводе и отказался выезжать на очередную торжественную встречу.

— Пусть себе ищет казаха, — сказал Махмуд.

Казаха нашли. Говорят, был жуткий конфуз в аэропорту Алма-Аты, когда найденный казах не только не знал, как отдать рапорт гостю, но даже возглавить прохождение почетного караула толком не смог. Ушел куда-то в сторону…

Говорят, что у Махмуда везде свои люди. В разведке, в МВД, в Москве, в Ташкенте, в Турции, в Афганистане. Везде…

Говорят, что он поклялся великому Санчаку лично водрузить красное знамя над Пиком Коммунизма, когда восстановится Союз.

Говорят, что Ахмад-шах Масуд поклялся дать миллион долларов за голову Худойбердыева и сказал, что, пока тот жив, Нури никогда не сможет захватить Таджикистан.

Говорят, Махмуд за одну ночь собрал всех курган-тюбинских воров, вывез в горы и каждого второго расстрелял, а остальным пригрозил, что сделает то же самое, если те не прекратят грабить народ. С тех пор в городе почти нет преступлений и стрельбы.

“Патроны зРЯ не жжем”

Сам Махмуд к легендам о себе относится добродушно-снисходительно, но не без оттенка чисто восточного самодовольства. Быть народным героем приятно, что там ни говори. Но мы с нетерпением ожидали выезда на полигон, чтобы воочию, реально посмотреть, а что же все-таки могут его люди, чего стоят его батальоны.

Сначала мы сбились с пути и заехали в расположение одного из гарнизонов бригады. Приятно удивила четкая реакция дежурных по КПП: уже через несколько минут прибыл дежурный по части и, уточнив, кто мы и откуда, ушел в штаб. Через несколько минут он вернулся:

— Командир будет ждать вас уже на стрельбище, — объявил он. — Отсюда туда ближе, чем до города. Тридцать километров по шоссе, а там справа увидите. И поторопитесь, он не любит опозданий…

Последнее дежурный добавил уже от себя, по-своему оценив нас и наши поиски комбрига.

Мы выехали на шоссе. А за спиной, на плацу, начался привычный любому военному человеку утренний развод. Роты строились, командиры собирались на доклады…

Доехав до полигона, мы поняли, почему комбриг хотел встретиться пораньше. Полигон представлял из себя совершенно лысую, без кустика, без травинки впадину между отрогами горной цепи. В восемь утра здесь уже было далеко за тридцать в тени…

— Батальоны по месяцу здесь живут, — пояснил Махмуд. — Стреляют, учатся. Спят в палатках. Едят на полевой кухне. У нас даже полевой “приварок” есть в обязательном порядке. Дополнительное мясо, а еще сами колхозники молоко привозят.

— А не жарко?

— Конечно, жарко. Но это армия. И это наши условия. В них нам воевать. Никуда не деться. Потому-то мои солдаты и превосходят всех других и в МОРТе (министерство обороны Таджикистана), и в МВД, и в гвардии, и в “оппозиции”. В любую жару, в любой холод лезут в горы, отрабатывают тактику, стреляют.

— Ну от такой жизни, наверное, и дезертиров целая куча?

— Ни одного. Наоборот. Со всего Таджикистана ко мне люди едут, просят сыновей взять служить в бригаду. Я им говорю: мы — гвардия президента, мы все время на передовой, под огнем. Ни в какую! Пусть, мол, служит, пусть под огнем, зато никто его просто так под душманские пули необученного, безоружного не сунет, никто из него рабочего ишака не сделает… Поэтому у меня под ружьем сейчас две тысячи штыков и еще пять резерва. Случись что — через неделю я еще десять батальонов буду иметь…

В этот день стреляли молодые гранатометчики и расчеты ЗУ-23, установленные на МТЛБ. Кстати, установки эти были сделаны на местном заводе по опыту… чеченской войны.

— МТЛБ в горах — самая удобная техника. Верткая, устойчивая, проходимая. А одна “зэушка” на выгодной позиции может в горах хоть роту держать, — пояснил Махмуд, — это мне “чеченцы” показали.

“Чеченцы” — русские офицеры, воевавшие в Чечне, уволившиеся и приехавшие служить сюда по контракту.

Я думаю, что эти МТЛБ, наверное, самое первое воплощение опыта чеченской войны. Сколько лет его внедрения ждать в России, остается только гадать…

“Зэушки” поливали свинцом мишень на склоне в километре-полутора от позиций. Рядом, в низине, стреляли РПГ. Грохот стоял неимоверный. Эхо многократно отражалось, металось в каменных стенах и склонах, глушило, давило, утомляло.

— И как же местные жители терпят? — спросил Махмуда один из моих спутников. — Жалуются, наверное.

— Э… какое там жалуются, — искренне удивился Махмуд. — Наоборот, сами приходят, просят научить стрелять, дать оружие. Они здесь с лихвой хлебнули войны. По одной области больше шестидесяти тысяч убитых. Нет, они знают, что, пока мы тут, все тихо. Уйди мы из области — и через месяц сюда придут “бородатые”. А у них списки “должников” очень длинные.

Поэтому мы здесь зря патроны не жжем. Готовимся…

Судя по дружному грохоту, обычной, рутинной суете, на всех стрельбищах готовились солдаты бригады на совесть. Патроны жгли не для показухи…

— Так чья же все-таки бригада, Махмуд? — не выдержал я и задал вопрос в лоб. — Армия Таджикистана? Твоя? Президентская? За кого она? За кого будут воевать твои люди?

Казалось, Махмуд ждал этого вопроса. Он молча кивнул в сторону проезжавшей в низине МТЛБ.

— Видишь флаг?

На кончике антенны трепетал яркий алый вымпел.

— Под ним мы поднялись против исламистов и “оппозиции”. Я им сказал тогда: я сам мусульманин. Но слова “Аллах велик” для меня означают “мир всем” и “милосердие для всех” — в этом величие нашей веры. А вы с этими словами людям головы режете. Всем, кто хоть как-то не подходит под ваши бредни. Мусульманам, христианам, всем. Поэтому я буду вас уничтожать как собак, чтобы вы не извращали нашей веры и не делали из нее пугала для людей.

Поэтому мы шли в бой под красными знаменами. И Санчак, и все его сподвижники считали, что мы воюем за советскую власть, за свободу и за нашу великую Родину — Советский Союз. Санчак мне говорил: “Ты, Махмуд, должен в честь нашей полной победы поднять красное знамя над Пиком Коммунизма”.

У меня служат солдаты и офицеры пятидесяти национальностей. Я у себя в бригаде приказом установил русский язык как официальный язык, язык нашего общения. Все совещания, все команды, все документы — только на русском языке.

Но мы не банда. Мы — гвардия президента. И мы верны присяге, данной ему и нашему народу. Поэтому бригада воюет на самых тяжелых участках. Под Тивильдарой МОРТ два месяца топталось и ничего не смогло сделать, а мы за две недели боевиков на пятьдесят километров отбросили.

Что там говорить, в последних боях случай был: отделение наше попало в окружение. “Духи” им в плен идти предлагали. Жизнь гарантировали, мол, для них почетно людей Махмуда взять в плен и показать своим командирам. Никто не сдался. Трое к своим пробились, трое погибли. А один, русский, контрактник, раненым подорвал себя гранатой вместе с “духами”.

Сам суди. Кто мы и за кого…

Хан

— Меня часто называют коммунистом. Это так и есть. Я член компартии Таджикистана. А у нас она большая сила. В нее люди верят. Простой народ он ведь на своей шкуре испытал, что такое развал Союза. Были школы — нет школ. Были больницы — нет больниц. Были трактора, грузовики, легковушки — нет их. Теперь на трактор целым районом скидываются. Раньше простой человек мог сына или дочь отправить учиться в институт в Душанбе, в Россию, на Украину. А теперь не может сына в школу пристроить. Учителя разъехались, учебников нет. Школу на дрова растащили. У нас люди компартии верят.

Зато Нури сказал, что когда в Душанбе вернется, будет воевать против коммунистов и неверных. Это против меня, значит. И что, я теперь должен своими руками, своей бригадой обеспечивать его переход через Пяндж, развозить его людей по своей области? Да это то же самое, что набрать ведро углей и начать их рассыпать по углам собственного дома.

Меня люди не поймут. Здесь же реки крови исламисты пролили. Им еще на сто лет сюда дорога заказана…

Мы пили обжигающий ароматный зеленый чай, удобно раскинувшись на курпаге — восточном уличном диванчике на высоких деревянных ножках. Вокруг и над нами шелестел на легком ветру виноградник. Мы находились почти в центре долины на вершине невысокой горы, превращенной заботливыми руками людей в огромный виноградник. Жарилась на углях душистая баранина. Истекала жиром и соком. На блюдах снопами лежала свежая зелень. Мы гостили в “летней резиденции” Махмуда — так он шутливо окрестил это место.

— Долина не одну бригаду прокормить сможет, а пять таких бригад. Надо только с умом дело ставить. Воровать не давать. Простым людям жить не мешать. Все здесь есть. Хлопок — высшего качества, фрукты, хлеб, рыба, пастбища. Два-три урожая в год. Алюминиевый комбинат. Раньше с него боевики кормились. Приезжали ночами на грузовиках, по сто тонн алюминия вывозили.

Теперь мы взяли его под охрану — все идет в доход государству. Я не бандит какой-нибудь. Я — полковник президентской гвардии. Меня сюда президент прислал для защиты границы и поддержания порядка.

Многие люди из тех, с кем мы говорили о Махмуде, отзывались о нем одинаково: справедливый.

— Я так понимаю, что без союза с Россией Таджикистану не быть. Вот Лукашенко молодец. Объединил Россию и Белоруссию. Верю, что скоро и мы объединимся с ней. Таджикистан — это ведь ларец сокровищ, кладовая. Вся таблица Менделеева здесь, а еще долины плодороднейшие. А люди какие! Где еще раньше могли так гостя встретить, как у нас? Бескорыстно, от чистого сердца. Никакая Грузия не сравнится…

Потом мы долго пели под гитары, на которых виртуозно играли два красивых черноглазых, черноволосых парня. Пели русские песни, пели советские, слушали и подпевали таджикским, было спокойно и очень уютно…

Мы уезжали, когда жара пошла на убыль. Спешил куда-то и Махмуд. Из радушно-улыбчивого хозяина он вновь стал собранным, жестким комбригом. Простились просто и быстро. На перекрестке дорог разъехались. Нас повезли наши друзья в сторону Душанбе, а он уехал в сторону Курган-Тюбе.

Странное чувство осталось после этого знакомства — беспокойное, точащее душу.

Пожалуй, именно в Махмуде впервые за многие годы наших путешествий воедино сошлись самые противоречивые черты. Он чем-то походил на легендарного бандеровского комбрига Костенко. Такой же отчаянный вояка до мозга костей. Но без “батьковщины”, жестокости, беспощадности. Он напоминал и легендарного приднестровского Шевцова такой преданностью идее Союза, верностью тем ценностям, на которых вырос, и одновременно дипломатичностью, хитростью, умением настоять на своем.

В Махмуде было что-то и от тех ханов, которые когда-то сами обращались к русскому царю и приносили присягу на верность, связывая на века свою судьбу и судьбу своего народа с Россией. Такая же широта, гордость, богатство, достоинство.

Наверное, полковник Махмуд Худойбердыев — это совершенно новый и в то же время очень старый тип союзника и друга России здесь, на Востоке.

Взамен лукавых, скользких, ненадежных, бессильных постсоветских номенклатурщиков, обращающихся к России за помощью только для того, чтобы удержаться у власти, сохранить свои посты, здесь выросли такие вот Худойбердыевы. Яркие, искренние политики, воины, дипломаты, хозяева. И их дружба, их стремление к России, к объединению куда более надежны и истинны, чем все игры и договора Назарбаевых, Шеварднадзе, Акаевых и прочих “партийных царей”.

Именно такими людьми, как Махмуд, собиралась держава тысячу и сто лет назад. Они восстанавливали ее в 20-е годы нашего столетия. Хочется верить, что выйдет это у них и сейчас.

За Худойбердыевым будущее.

Владислав ШУРЫГИН

Фото Василия Александрова

”ЗЕЛЕНАЯ ПАПКА” ГИТЛЕРА ( Продолжение. Начало в N 31 )

генерал Виктор Филатов

В натовской “науке побеждать” стратегия — это гонка вооружений, а тактика — навязывание дорогостоящих военных программ. Классикой тут служит туфта с так называемыми “звездными войнами”. Запустил ее когда-то все тот же “невоенный НАТО”. Под эти мультфильмы-страшилки из бюджета СССР изымали гигантские суммы, отвлекали лучшие умы и золотые руки. Казну и сегодня опустошают ковровые бомбежки “ложных целей”, нарисованных для СССР и России художниками “невоенного НАТО”.

В рамках своей “науки побеждать” этот мирный НАТО разработал модель стратегических операций: “санкции”. Например, санкции на поставку еще в СССР и страны Варшавского Договора, а теперь — на территории, оставшиеся от них, товаров, которые Мировое правительство объявляет на сей час “стратегическими”. Каждый год составляют новый список: что можно продавать, а что категорически нельзя. Вдохновенно творит здесь ЦРУ. Был создан специальный орган КОККОМ — координационный комитет по осуществлению контроля над экспортом “стратегических” товаров в социалистические страны. В переводе на язык войны КОККОМ — военная контрразведка, гестапо и военная полиция, вместе взятые: КОККОМ отслеживает нарушителей в торговле по списку и жестоко карает за это, естественно, исполнитель — солдат-доллар, который своими “санкциями” разоряет, пуская по миру, ослушника. Так было в “холодной войне”, так остается и ныне. Тому же “невоенному НАТО”, по сути, принадлежит разработка и деталировка военной операции под кодовым наименованием “режим наибольшего благоприятствования” — это когда товарам из нашей и восточноевропейских стран ставили такие “минные поля” на пути в страны Запада, как особая таможня, особая пошлина, особые требования к качеству и упаковке, особые сроки доставки, особое оформление разного рода деклараций, квитанций, заявок, обязательств, особое кредитование…, через которые ни разу не удалось за все 45 лет “холодной войны” прорваться.

В отношении к нынешней России ничего не изменилось, “Дранг нах остен” усилился многократно. Объявлено, что мы вообще не те — “не рыночники”, а потому на мировой базар нас — не пущать. Госторговля наша дотла сожжена несколько лет назад, но все равно мы — “не рыночники”. Сегодня Россию только на экспорте Запад “кидает”, применяя разного рода дискриминационные меры, в том числе придуманные антидемпинговые, на миллиард и более долларов в год. Нам разрешено вывозить только нефть и газ. Еще, говорят, хорошо в Париже идут наши лисички — такие грибы. А ввозить разрешено все. Я недавно проехал по самым глухим деревням Подмосковья: в самых захудалых магазинчиках там на полках обязательно поддельная водка и… “ножки Буша”. А еще везут мясо бешеных коров, которое целиком идет в “Макдональдсы” — вот откуда там “сравнительно умеренные цены”. В тех “Макдональдсах” с утра до ночи ошиваются наши мальчишки и девчонки, а инкубационный период бацилл коровьего бешенства — до 30 лет. Не Черкизовский мясокомбинат надо трясти на предмет “бешеного мяса”! Это “Макдональдсы”, которые, может, и не ведая того сами, участвуют в крупномасштабной операции геноцида против нашего народа.

Русским важно понять: война против них продолжается. И если присмотреться к “военному НАТО” и к “невоенному НАТО”, то обнаруживается, что подобное однажды уже прокручивалось. Перед нападением на Советский Союз Гитлер подписал проект военного захвата и оккупации СССР — “план Барбаросса”. Там поставлены задачи вермахту, и эти задачи максимально выполняет после 1945 года “военный НАТО”. У него почти такое же количество дивизий, какое было у Гитлера. Но мало кто и теперь знает, что Гитлер тогда же благословил то, что сегодня именуется “невоенным НАТО”. Да-да, это так называемая “зеленая папка”, план еще более засекреченный, чем “Барбаросса”. “Зеленая папка” — план переваривания экономики СССР, приспособление ее к своим нуждам. Несъеденное — под нож тотального уничтожения! Полномасштабно “зеленая папка” была тогда реализована на оккупированных территориях СССР. А теперь “план Барбаросса” — это “военный НАТО”, а “зеленая папка” — экономическое освоение оккупированных территорий — это “невоенный НАТО”.

Так “зеленая папка” — многостраничный кирпич. На каждом новом этапе продвижения захватчиков в глубь нашей страны она прирастала дополнениями, уточнениями, инструкциями, рекомендациями. Так и сейчас — на каждый этап приватизации выпущены соответствующие бумажки, косяком идут указы, законы, то есть те же инструкции по дальнейшему продвижению реформ… Прошлое может нас интересовать лишь в той степени, в какой оно помогает нам понять настоящее и предвидеть будущее. Вот как выглядит, например, только один раздел из “зеленой папки” Гитлера — “ФИНАНСЫ И КРЕДИТНОЕ ХОЗЯЙСТВО”.

Комментарии в скобках мои.

“1. ДЕНЬГИ не должны быть лишены своего прямого назначения — служить платежным средством, поэтому нецелесообразно их “конфисковывать”. Рекомендуется во избежание крупных хищений взять под охрану банковские учреждения, государственные сберегательные кассы и т. п. (В чьих руках сейчас деньги России? Деньги России находятся “под охраной” МВФ — банка Мирового правительства, у нас сейчас более 2000 частных банков со своей охраной и службой безопасности, но каждый из них находится под таким зверским контролем, что ежели какой-то из них попытается дернуться в сторону национальной экономики, он моментально будет разорен, у него отберут лицензию или попросту убьют, или посадят президента банка. Примеров тому — тьма). Следует предотвратить вывоз денежных знаков. (Словечко “вывоз” требует расшифровки: “вывоз” — это совсем не значит, что запрещается грузить в мешки рубли наши и везти их, допустим, в Германию. Сегодня это сделано проще и изящней: с нашим рублем можно доехать только до Бреста. За Брестом рубль — дерево. Это и есть смысл указания Гитлера “предотвратить вывоз денежных знаков” с оккупированной территории). Деньги, находящиеся на руках, следует изъять, выдав взамен расписку в получении, а деньги передать одной из немецких служебных инстанций — хозяйственной группе при полевой комендатуре или хозяйственной команде. (Почти все предприятия у нас сегодня сидят “на расписке-картотеке”. Самое наглядное подтверждение того, что у нас все идет из “зеленой папки” Гитлера — дела вокруг губернатора Приморского края Наздратенко, он — тот самый, “не внушающий доверия начальник”. “Не внушающим доверия” кому-чему? Режиму. Режим тут же “изъял” у Наздратенко деньги, которые положены Приморью, и передал их “хозяйственной группе при полевой комендатуре”, по сегодняшнему — генералу КГБ Кондратову. Губернатор без финансов — это, по Козьме Пруткову: “Если ты на клетке с тигром увидел надпись “лев” — не верь глазам своим).

2. ЗОЛОТОЙ ЗАПАС И ВАЛЮТА должны быть сохранены. Дальнейшие мероприятия будут проводить хозяйственные команды по получению указаний. (До демократического переворота в августе 1991 года в нашей казне было более 2300 тонн золота, по последним сведениям, в казне сегодня от 26 до 30 тонн золота. “Хозяйственные команды”, получив “указание”, хорошо сработали).

3. ОБЩИНЫ (под общинами гитлеровцы понимали чаще всего нашу деревню), не имеющие денег, но которым, по хозяйственным соображениям, они должны быть немедленно предоставлены, могут получить кредит в имперских кредитных кассовых билетах (см. пункт 5) под обычную долговую расписку или под заклад (любимое словечко Гитлера и наших “реформаторов” — “заклад”, правда, Гитлер строжайше запрещал даже разговоры о продаже нашим крестьянам земли, но то было более 50 лет тому назад, тогда оккупантом был солдат — он держал захваченную землю под своим сапогом нынче у нас оккупант — доллар, скупить нашу землю — это и есть оказаться под сапогом оккупанта-доллара. Вот почему сегодня гитлеровцы-”реформаторы” насмерть стоят за продажу земли, в городах с рабочим людом они такую операцию, под кодовым названием “ваучер”, уже провернули) по письменному указанию хозяйственной группы при полевой комендатуре или хозяйственной команде. Из денежных кредитов, полученных общинами (имперские кредитные кассовые билеты, т. е. рубли деревянные), следует предоставлять тем предприятиям, в которых мы заинтересованы, под соответствующую обычную гарантию необходимые им суммы для выдачи зарплаты. (И приехали к смыслу нашей всероссийской проблемы — “выдаче зарплаты”. Он в том, что выдавать зарплату и впредь будут только на тех предприятиях, “в которых мы заинтересованы”. “Мы” — это, во-первых, все тот же оккупант-доллар, во-вторых, “мы” — это те, кто печатает доллары-оккупанты. Деньги только на “выдачу зарплаты” — значит, на развитие производства ни копейки, а это — уничтожение производства, что у нас и происходит сейчас. В других главах “зеленой папки” прямо сказано, что вся промышленность Советского Союза должна быть, как у нас теперь, только “ремонтной базой” — в этом и весь “интерес”). Первые мероприятия в этом деле проводят хозяйственные отделы при Главном командовании армией. (Минфин РФ во главе с Чубайсом — и есть тот самый “хозяйственный отдел при Главном командовании армией”? А разве ЦБ РФ во главе с Дубининым — не еще один “хозяйственный отдел при Главном командовании армией”?). Если имперские кредитные кассы еще не организованы, то интендантством должен быть выдан соответствующий денежный аванс с условием быстрого погашения через надлежащую кредитную кассу, которая должна стать заимодавцем. (Ну это мы уже прошли: “имперские кредитные кассы” уже организованы — более 2000 всевозможных частных банков).

4. ГОСУДАРСТВЕННЫЕ БАНКИ и другие финансовые учреждения, которые располагают большими денежными средствами, должны быть немедленно взяты под контроль. (Уже все схвачено). Для этого назначается “временный управляющий на правах комиссара”, по возможности, из числа старых руководителей учреждений. (“Старых” — это и Ельцин, и Геращенко, и Шапошников, и Ерин, и Козырев, и всякие Силаевы. Однако ставка на “старых” — проблема первых лет оккупации, когда доллар-оккупант только-только выполз из полуподполья. Оккупационный режим-доллар окреп и дает порулить в указанном направлении “молодым вожакам” — это Чубайс, Немцов и прочие Лившицы и Уринсоны). Он получает соответствующее письменное назначение, КОТОРОЕ МОЖЕТ БЫТЬ ОТМЕНЕНО. (Мы теперь живем именно так: от указа о назначении до указа о снятии. Тусовка политической колоды сегодня породила очень популярную телепередачу “Куклы”: какие надо — показывают, какие не нужны — задвигают в чулан). Законным основанием, в случае надобности, может явиться постановление исполнительной власти. (Сегодня у нас, кроме указов “исполнительной власти”, других законов для исполнительной власти нет, как то предписывал Гитлер в “зеленой папке”.)

Рекомендуется в ближайшее время закрыть ДЛЯ ОБЩЕГО ПОЛЬЗОВАНИЯ все финансовые учреждения и возложить на них кредитование для выплаты заработной платы, жалованья и пенсий. (Сегодня все финансовые органы занимаются, как учил оккупант, “выплатой зарплаты, жалованья и пенсий”, потому и нет ни зарплаты, ни жалованья, ни пенсий.)

5. При первой возможности создаются ИМПЕРСКИЕ КРЕДИТНЫЕ КАССЫ, которые персонально и оперативно подчиняются ГЛАВНОМУ УПРАВЛЕНИЮ ИМПЕРСКИМИ КРЕДИТНЫМИ КАССАМИ в Берлине. (Берлин — это сегодня Международный валютный фонд, а сразу после 1991 года у нас мгновенно возникло не то 4000, не то 5000 “имперских кредитных касс” — частных банков, все эти “МММ” и “Чары”.) Эти кассы ведают всеми вопросами финансов и кредитования. Для выполнения денежных операций выпускаются имперские кредитные кассовые билеты стоимостью в 50, 20, 5, 2, 1 и по 0,50 имперских марок. Имперские кредитные кассовые билеты являются законным платежным средством наряду с местной валютой. Курс имперской марки по отношению к местной валюте определяется постановлением исполнительной власти. (Вот вам тот самый “валютный коридор”, который сегодня здравствует в России.)

Финансовым учреждениям в оккупированных областях следует предлагать открывать текущие счета в имперских кредитных кассах. (Сегодня даже Министерство обороны РФ имеет свои счета в “имперских кредитных кассах” -частных банках).

Войсковым частям отдан приказ при переходе границы выплачивать содержание солдатам только имперскими кредитными кассовыми билетами или местными денежными знаками.

Немецкие государственные деньги использовать только как разменную монету в 10, 5, 2 и 1 пфеннинг, если не имеется местных разменных денег.

Немецкие деньги достоинством свыше 0,50 имперской марки, которые солдаты имеют при себе при переходе границы, войсковые кассы должны обменять на имперские кредитные кассовые билеты в ближайшей имперской кредитной кассе. (Сегодня у нас с этим делом — один к одному: рубль — тот самый “имперский кредитный билет”, который имеет хождение только на оккупированной территории, то есть на территории России. Березовские, как когда-то солдаты Гитлера, за рубежи России ездят не с рублями. Доллар-оккупант крепче всех “берлинских стен” и “железных занавесов”).

6. Войсковым частям приказано следить за тем, чтобы солдаты в оккупированных областях расплачивались только имперскими кредитными кассовыми билетами или местными деньгами по установленному курсу. (Функции гитлеровских оккупационных воинских частей сегодня выполняют сами государственные структуры России — они повсеместно перешли на расчеты исключительно долларовые, типичный пример, когда цэрэушник и сионист Сорос скупил не за рубли, а за доллары все наши телекоммуникации, на гигантских распродажах России в виде аукционов “Связьинвест” расчеты официально идут только на доллары. На языке нынешних членов правительства РФэто называется: “мы, т. е. они, поменяли менталитет”. Указания о том, что в оккупированных областях наряду с местными деньгами имеет хождение и германская марка в виде имперских кредитных кассовых билетов, а также указания о курсах этих денег будут даны своевременно.

7. Особенно важно поддерживать установленный курс имперских кредитных кассовых билетов и тщательно следить за стоимостью их населению. (Это наш “валютный коридор”, про него мы уже говорили — вот он еще раз в “зеленой папке” Гитлера). В том случае, если население совсем отказалось бы принимать имперские кредитные билеты или принимало бы их не по установленному курсу, этому следует противодействовать путем штрафов. (На днях появилось указание — если вы на территории России покупаете доллары, с вас за эту операцию взимают “штраф” — 2 процента от суммы покупки). О таких случаях хозяйственные органы обязаны доносить. Для поддержания курса следует принимать при взыскании контрибуции, а также при продаже товаров населению не только местные деньги, но и имперские кредитные кассовые билеты по установленному нами курсу.

8. Во всяком случае следует препятствовать выпуску временных денежных знаков. При недостатке денег см. пункт 3. (На оккупированных территориях в обращении ходила не рейхсмарка, а ее суррогат — “кредитные кассовые билеты”. А что имеем мы? 40 процентов капитала России сегодня в долларах. Это не суррогат? Это не “кассовые билеты” немцев? Зря. Вот-вот в Европе появится новая всеевропейская, а уж если быть совсем точным — НАТОвская, читай — США, новая валюта — евро. Национальные валюты идут под нож. Через день после введения евро доллар объявит о своем “поражении” и прекратит существование. Останется только евро — тот же доллар, но уже не в зеленой униформе, а в чистых, отмытых от крови и всего самого скверного, что связано с долларом на земле, одеждах. Доллар на оккупированной территории СССР — это суррогат, “кредитный кассовый билет” из “зеленой папки” Гитлера, от которого завтра Запад вместе с США откажется в пользу евро. Но СССР и Россия проданы за доллары. А доллары-то — тю-тю. Потому буквально, как на пожар, гонят всех этих не понимающих игры пешек березовских, гусинских, соросов и потаниных скупать в России за неизвестно для них самих откуда взявшиеся у них доллары все подряд, приказано: патронов вчерашних войн не жалеть. Даже Чубайс очумел — Запад выложил без звука 2 млрд. долларов за “Связьинвест”. Для Чубайса это результат его гениальной государственной мысли и деятельности. Завтра Мировое правительство повезет в Россию через Петербург эту бумагу пароходами. Это и называется быть оккупированным без единого выстрела и без единого доллара. Так воюет Мировое правительство, такие теперь войны против русских.)

9. ИМПЕРСКИЕ КРЕДИТНЫЕ КАССЫ должны работать в тесном контакте с хозяйственными учреждениями. Несмотря ни на что, они оперативно подчиняются Главному управлению имперскими кредитными кассами, они обязаны согласовывать все свои мероприятия с планами хозяйственных инспекторов в области денежного и кредитного хозяйства.

Хозяйственные отделы (1У-W) и хозяйственные команды должны привлекать руководителя ближайшей имперской кредитной кассы к сотрудничеству при выполнении постановлений по кредитованию, в особенности изложенных в пункте 3.”…

Вот таковы наши финансы и кредиты сегодня, как бы извлеченные из “зеленой папки” Гитлера.

Понятно, что когда речь идет о “холодной войне”, мы должны знать технологию, по которой она ведется. Но еще важнее теперь, после нашего поражения в ХВ, знать, как будут вести себя победители и побежденные. Любая цель национальной огромности всегда круто замешана на национальной психологии. Сердцевина всякого мировоззрения — это, в конечном счете, национальная психология. Нет национального интереса без национальной психологии.

Окончание следует

ВОЙНА В ЧЕЧНЕ ( Документальный фильм )

Этот документальный полуторачасовой фильм, созданный группой патриотов, журналистов газет и телевидения, — первая попытка осмыслить кровавую и жестокую “непонятную войну”, которая велась в Чечне на протяжении почти двух лет. Его отдельные выводы могут показаться спорными и даже противоречивыми, не укладывающимися ни в одну из двух официальных точек зрения — Москвы и Грозного.

В фильме использована редкая и порой малоизвестная хроника боев, снятых западными, российскими и чеченскими операторами. В работе над лентой совместно участвовали люди, смотревшие там друг на друга сквозь прицелы автоматов…

Видеопленку с фильмом можно приобрести у распространителей печати возле музея В. И. Ленина в Москве и в редакции “Литературной России”.

ОТ РЕДАКЦИИ

Между русским мужиком и интеллигентом-народником Ельцин стоит, как пугало огородное: машет руками, топает деревянной ногой, скрежещет ржавым металлическим голосом что-то о продаже земли.

Его привезли на показательную ферму, как раньше возили иностранцев в колхоз Стародубцева. Привезли к голландскому колонисту, которому для прирезания земли к своему отечеству, естественно, требуется этот самый закон о продаже. И Ельцин распоряжается: “Продать!” Чудищем топчется на чудной русской, приволжской земле, страша разве что собственных телохранителей. Представляет на суд публики свою “идею”, но какие там идеи могут быть у чучела?

“Продать!” И маяк капитализма, какой-то хорошо подсуетившийся новорусский губернского масштаба, исполняет перед одеревенелым “хозяином” роль цивилизованного мужика. В то время как настоящий-то русский мужик, все в той же фуфаечке и в тех же резиновых сапогах, совсем отдельно бытует от этого сельскохозяйственного шоу.

И мысль русская аграрная витает тоже вдалеке от Ельцина.

Здесь мы представляем двух столпов нашей деревни — крестьянина Николая Брагина и ученого-агрария Александра Чаянова, смертью своей, небытием повязанных в высших слоях русского духа.

Убийцы обоих известны.

ДВА ЧАЯНОВА

Ольга Вельдина

Но не надо спешить закрывать дверь за прошлым. Нам, ищущим и не находящим ответов, нужно оглянуться назад. Там остались многие великие имена. В них есть, если присмотреться, брезжащий Свет, который мог бы вывести Россию на тот самый правильный Путь. Одно из таких имен — Александр Васильевич Чаянов. Его трагедия, его муки каким-то образом связаны с Надеждой, которая не осуществилась для России.

Чаянову не было дано по-настоящему состояться в ХХ веке. Век заканчивается, Чаянов — нет.

… Три года назад я познакомилась с младшим сыном известного аграрного экономиста — Василием Александровичем Чаяновым. (Старший сын Чаянова Никита погиб на фронте в 1941-м.). Это уже очень пожилой человек, который последние десять лет своей жизни (с тех пор, как в 1987 году реабилитировали отца) целиком отдал поискам документов, писем, статей, словом, всего, что могло бы пролить свет на жизнь и смысл жизни Александра Чаянова. В первую нашу встречу он сказал мне: “Я поклялся посвятить остаток жизни восстановлению доброго имени отца.” В этих словах не было никакого пафоса. Василий Александрович занят тяжелой, очень будничной, прозаической работой. Каждая бумажка, пусть даже самая ничтожная, но имеющая отношение к жизни отца, является для него счастливой наградой за месяцы, а то и годы переписки, сидения в архивах, за упорство в общении с некоторыми официальными инстанциями… Не перечислишь всего.

Шум вокруг имени Чаянова давно утих. Оно и понятно. Прошла мода на статьи о жертвах страшного тоталитаризма, и не нужен стал Чаянов, хотя трудно найти более актуальную сейчас фигуру в российской аграрной науке. Его работы по кооперации, статьи по теории трудового семейного крестьянского хозяйства (да и многое другое) — вот что было бы как нельзя кстати для того, чтобы наладить дело с реформами в нынешнем сельском хозяйстве. Если мы когда-нибудь все-таки опомнимся и начнем строить Великую Россию, а последнее невозможно без развитого сельского хозяйства, то Чаянов нам обязательно пригодится.

Трагическая судьба всемирно известного ученого, безусловно, предопределила во многом судьбы его близких. Они жили, как будто бы в черной тени, которую отбрасывало на них само запретное имя “Чаянов”. (Жена Чаянова, Ольга Эммануиловна, так и не дожила до реабилитации мужа, скончалась 19 сентября 1983 года.) Не буду писать о житейских трудностях, о многочисленных препятствиях, это слишком очевидно, таких семей много в стране, и жизнь Василия Александровича не является исключительной. Речь о другом.

Младший Чаянов почти не жил с отцом: когда того забрали, Василию исполнилось всего лишь пять лет; он не видел отца, не знал его, не помнил. И все же духовное влияние Александра Васильевича на сына, почти постоянное, несомненно. Осмелюсь даже сказать, что оно увеличивалось с годами. Понятие “отец” стало особой духовной субстанцией, оно обладало огромной магией, излучало светлые “токи”. Постепенно оно преобразовалось в основное содержание и смысл жизни. Кстати, Василий Чаянов тоже избрал науку, но не аграрную — после окончания Московского горного института он занимался автоматизацией на горных предприятиях, а потом — в непромышленной сфере.

Последние годы Василий Александрович, вникая в жизнь и труды ученого Чаянова, практически постоянно живет в атмосфере его мыслей, его поступков, его чувств. Если вдуматься, личность и судьба сына тысячами невидимых нитей связана с личностью отца. Все это для меня сомкнулось в одну целостную формулу, которую я назвала “два Чаянова”. В этом есть внутренняя логика, глубокий смысл. Правда, эта схема недостаточна, если ее не поставить в соответствующий интерьер времени.

Совершенно ясно, что старший Чаянов не совсем вписывался в свое время, точнее, он как бы расходился с ним. Однозначно: ему было не по пути с большевистской властью. Хотя он очень многое сделал для нового строя, хотя именно в 20-е годы он выдвинулся в число ведущих теоретиков в аграрной науке, хотя он занимал очень высокие посты. (К примеру, в октябре 1917 года ему довелось даже две недели пробыть товарищем министра земледелия во Временном правительстве; а в 1921 — 1922 годах он формировал планы Наркомзема). И несмотря на все эти “хотя”, закономерность последующих событий не подлежит сомнению. Вот короткая хронология последних семи лет его жизни. 21 июня 1930 года — арест. Его обвиняют в принадлежности к мифической Крестьянской трудовой партии. Далее — четыре года тюрьмы. Последний год заключения заменен ссылкой в Алма-Ату, где Чаянов устроился преподавателем в КазСХИ и одновременно консультантом в Наркомате земледелия Казахстана. В 35-м году новый виток травли. Увольнение из КазСХИ и зачисление на работу в Казахстанский НИИ экономики сельского хозяйств. 9 ноября он уволен и оттуда и зачислен в Наркомзем. 17 марта 1937 года — второй арест. 3 октября 1937 года — приговор к высшей мере наказания.

Чаянов не мог быть ни фанатиком, ни ортодоксом, ни лизоблюдом, ни палачом. Он был тем, кем он был, — великим ученым с душой поэта. Он занимался теорией крестьянского хозяйства и писал романтические повести. Ему почти гениально удавалось и то, и другое. В ярославской тюрьме он писал “Историю западно-европейской гравюры”. Круг его интересов был удивительно широк. Однажды он сочинил утопию “Путешествие моего брата Алексея в страну крестьянской утопии”, герой которой из 1921 года попал в год 1984-й, совсем в другую Россию, с другим строем. Чтобы написать такое, нужно быть немножко идеалистом, немножко мечтателем. Тут нужен порыв души, счастливая окрыленность. И все это в нем было. Ему в голову приходили замечательные фантазии, которые он “упаковывал” в форму художественных произведений. А потом он, великий реалист и великолепный практик, вставал из-за стола и шел заниматься прозой жизни — в Госплан, в Наркомзем, в свой институт. Он был необыкновенен во всем. И ему этого не простила “эпоха свободы”.

Я не стала бы утверждать, что Чаянов был абсолютно чужд духу революции и социалистических преобразований. На своем месте он слишком немало сделал для Советской власти. Очевидно, существовал какой-то общий, ключевой духовный момент, благодаря которому на самом раннем этапе строительства нового государства между властью и Чаяновым не было острого антагонизма. Этой “точкой”, в которой сошлись революция и Чаянов, явился мираж земного рая или “земного града” (по определению Сергея Булгакова). При всей своей незаурядности Чаянов обладал многими типичными чертами интеллигенции того периода. Интеллигенты начала века верили в прогресс, который в конце концов приведет человечество к некоему земному раю; в нем люди будут жить свободно и гармонично, там будет действовать закон: от каждого — по способностям, каждому — по потребностям. Прекрасный неуловимый призрак, как его ни называй, — “коммунизм”, “земной град” или как-то еще очень ясно отражается в чаяновской утопии.

“Сын века — он уходил от своего века, заворачиваясь в плащ от соглядатаев, голода и снега”, — это Бродский о еретике Мигуэле Сервете, сожженном кальвинистами. Русский ученый Александр Чаянов также уходил от своего века.

Он не ушел от пули. Ему в своем времени ничего не было дано, кроме расстрела. Он, сын своего века, этим веком и был приговорен.

Как это было? Каким был тот день расстрела Чаянова, 3 октября 1937 года, холодным и дождливым, или, наоборот, солнечным и теплым? Мы ничего не знаем о последних месяцах жизни ученого. Этот период — как сплошная тьма. Никаких свидетельств, воспоминаний, записок, документов. Впрочем, неудивительно. Смерть Чаянова скрывалась даже от ближайших родственников.

Но в архиве бывшего КГБ не могло не сохраниться “Дело Чаянова”. Вот фрагмент из акта медицинского освидетельствования, составленного через пять дней после ареста: “… Со стороны нервной системы: зрачки сужены, вяло реагирует на свет…, дрожание в веках и вытянутых пальцах… Со стороны психики заметных отклонений нет. Жалобы: головокружение, провалы памяти, упорная бессонница, боли в затылочной части головы. Заключение: Чаянов страдает резко выраженной неврастенией на почве переутомления и начинающегося склероза мозговых сосудов. За свои действия и поступки ответствен”. Василий Александрович Чаянов, обнаруживший эту медицинскую справку, сразу проконсультировался со специалистами. Они считают: указанные выше симптомы могут быть вызваны либо вынужденной бессонницей, либо отравлением наркотиками или тем, что человека били по голове.

Из обзорной справки личного тюремного дела на Чаянова А. В. стало известно: двадцать один раз вызывали больного Чаянова на допросы, часто — ночью. Двадцать один раз.

Попытки представить тюремную жизнь Чаянова во всей полноте страшных реалий 30-х годов привели меня в читальный зал архива ФСБ. Я взяла святая святых для себя и Чаянова-младшего — дело на заключенного Чаянова и его единомышленников (заведенное после первого ареста в 1930 году.) Оно составляет 24 тома. Плюс пять томов — реабилитация. Всего — 29. Каждый том — в картонной обложке казенного синего цвета — точь в точь квартальные отчеты какой-нибудь бухгалтерии. Я тогда подумала: если рукописи трудов ученого собрать и переплести в картонные обложки, то томов исследований получится гораздо больше, чем томов допросов. Только опубликованных работ по организации и экономике сельского хозяйства у Чаянова более трехсот. Из них шестьдесят семь — книги. В тюрьме написано еще пять-семь книг.

Читальный зал, в котором я оказалась, небольшой и даже уютный. В нем — с десяток столов, на каждом, как положено, лампа. Милые занавески на окнах. Людей почти не было. Мягкая, камерная тишина располагала к сосредоточенному чтению. Но в самый разгар работы стоявший на улице “мерседес” встревоженно “закричал”. В маленький мир покоя врезалось завывание сигнализации. Сотрудник архива подошел к окну, посмотрел вниз. Помолчал. Опять бросил взгляд на “мерседес” и, отвернувшись от окна, сказал бесцветным голосом: “Никак не выключается”.

Я перечитала желтые страницы дела на заключенного Чаянова. На некоторых из них встречается неровный чаяновский почерк. Это не только показания, но и записки с просьбами. Например, о свидании с женой.

… Вышла из архива со странным чувством. Близости 37-го года. Он не так далеко от нас, этот год. Я ощутила “кровную” связь времен. Например, годов 30-х и 90-х, при всей их несхожести и даже внешней противоположности. Они настолько разные, насколько и похожие. В конце концов, 90-е “вышли”, в том числе и из 30-х. Я попробовала “примерить” Чаянова к нашему времени. И удивилась несовпадению. В каком разительном диссонансе находятся его научные труды, его глубокие, замечательные теории с теми идиотскими реформами, которые начали проводить на селе в начале 90-х! Эти преобразования вводились не только не “по Чаянову” (которого к тому времени уже реабилитировали), но вопреки самому элементарному здравому смыслу. (Кстати, Чаянов был категорически против капитализации сельского хозяйства. Он выступал за развитие семейных трудовых крестьянских хозяйств, широко кооперированных и поддерживаемых государством, соответственно местным условиям.) “Отцы” наших реформ, видимо, не удосужились вникнуть в работы одного из наиболее авторитетных ученых в истории аграрной науки ХХ века. Наши славные западники не заметили, что западная аграрная наука развивалась, во многом опираясь на идеи Чаянова. Живи Чаянов в наше время, его, разумеется, не посадили бы в Бутырку, она и так переполнена; но в большом образном смысле, второй “расстрел” Чаянова состоялся именно при “демократии”, которая его, реабилитировав, тут же забыла о нем, точнее, просто выбросила, как ненужный хлам, на свалку истории. И не только Чаянова, но и других крупных русских ученых-аграриев начала века — Кондратьева, Макарова, Челинцева…

Американский психотерапевт Эрик Берн ввел в психологию человеческой судьбы понятие “сценарий”. Оно означает “постепенно развертывающийся жизненный план, который формируется в раннем детстве в основном под влиянием родителей.” Иными словами, по мнению Берна, родители неосознанно “программируют” судьбы детей, и немногим людям удается вырваться из “сценарной матрицы”. Даже если человек решает действовать во всем противоположно ключевым указаниям отца и матери, то скорее всего и это было запланировано в его сценарии. Конечно, нелепо напрямую переносить концепции психологов в область законов развития обществ и государств. Просто, на мой взгляд, мысль Берна является удачной, хотя и отдаленной аналогией того, что происходило в России в начале и в конце этого века. И та, и другая революции (1917-й, 1991-й) проходила под знаком абсолютного отрицания сложившегося строя, его идеалов и ценностей. Дети отрекались от веры отцов. В одном случае, от веры в Бога и царя, в другом — от религии коммунизма. В предельном нигилизме дети не хотят замечать свою огромную зависимость от отцов; они не видят, что некоторые недостатки предыдущего поколения в определенной степени уже запрограммированы в них самих. Разрушая все до основания, они начинают воспроизводить те же ошибки. Эрик Берн считает, что для отдельного человека выходом из этого порочного круга является обретение собственного сценария. В чем выход из кризиса для России, говорить сложнее. Может быть, также в том, чтобы найти правильный, самостоятельный путь. (кстати, как в начале века, так и сейчас, Россия “болеет” Западом), — путь более самостоятельный, как по отношению к Западу, так и по отношению к недостаткам предыдущего режима.

Представляю, с какой грустью смотрел бы Чаянов на наших брошенных властями крестьян, на вымирающие нищие деревни. В утопии “Путешествие брата Алексея…” Россия 1984 года выглядит, как страна, которая образует вокруг Москвы “на сотни верст сплошное сельскохозяйственное поселение, прерываемое квадратами общественных лесов, полосами кооперативных выгонов и огромными климатическими парками.” “В основе этого строя, — пишет Чаянов, — так же, как и в основе античной Руси, лежит индивидуальное крестьянское хозяйство.”

Портрет Чаянова… Каждый день, просыпаясь и засыпая, Василий Александрович видит страдания отца. Есть мистика в крепкой связанности этих людей. Как есть мистика и в самих несчастьях Чаянова. Отраженный свет падает на картину в квартире сына. Чаянов смотрит на нас из 37-го года. Кто он такой, Александр Васильевич Чаянов? Каково его подлинное место в прошлом, настоящем, будущем? И здесь — сплошная мистика. Неизбежно наступает новый век. Мы живем уже в предчувствии его.

Мы привычно теряем: находить, обретать нам несвойственно. Жизнь мудро использует свой инструмент справедливости: коли государству нет дела до собственной славы, коли мы не слышим пророков в своем Отечестве, что ж — на авансцене появляется сын. Он восстанавливает справедливость, отдавая этому жизнь.

Пусть будет так — Сын с большой буквы. Сын, которому довелось по-своему узнать лихолетье, отца не бросил. Я имею причины думать, что сын мог бы подняться, если не вровень с отцом, то уж в один ряд с ним попал бы по заслугам. Этого сейчас нет. Судьба сына тяжелая, сложная, отягченная, высокая. Он уже устал от своего креста, но крест святее воли. Теперь ничего нет более необходимого, чем служить отцу. Но тут уже трудно разделить: Отец и Россия.

Россия-мати, свете мой безмерный.

Папа.

А сыну уже 72 года.

Вот он звонит мне, едва соприкосновенной с Чаяновым, и рассказывает — то о письме, то о статье отца, какой-нибудь бесценной бумаге, отобранной им у небытия. Мы встретимся потом втроем: отец, сын и я — причисленная.

Если бы моя воля — я бы издала книги Чаянова, собрала бы научные конференции, создала условия для работы сыну. Если бы моя воля — я жила бы в чаяновской утопии.

ОГОНЬ-МУЖИК

Александр Синцов

На редких фермах, основанных в горбачевские времена и выстоявших до сих пор, “взошло” теперь уже второе поколение хозяев — и эти молодые мужики воспитаны в жестокой борьбе за выживание.

Есть у меня в Вологодской области хороший знакомый Николай Брагин, двадцати пяти лет от роду. Я побывал у него, узнав о смерти отца — скоропостижной, от отека легких. Приехал с соболезнованиями и любопытством: как теперь будет парень выкручиваться в лесной глуши? И поразился прежде всего тому, до чего же глубоко проник в него разбой, криминальный уклад всей нашей жизни — в этого самого, казалось бы, праведного русского человека — трудягу, червя земного. Выходит, и в деревне теперь не прожить без автомата?

Не так много времени прошло после моего предыдущего наезда к Брагиным, когда старший был здоровехонек. Тогда я жил у них два дня. Помогал вытачивать бревна на станке (единственный прибыльный бизнес для нынешнего северного крестьянина), ходил ночью сплавлять лес. Потом ехал с отцом и сыном на грузовике попутно в Москву. Они гостили у меня, звонили с моего московского телефона… И вот теперь уже не скажешь: они. Сын остался в одиночестве.

* * *

Вижу, как наяву, последний день жизни знаменитого на Вологодчине мужика. Тот осенний вечер, когда березовыми трескучими дровами пламенело в доме Брагиных устье русской печи. А рядом на тумбочке пылал в цветном телевизоре мир Божий.

За большим столом Николай-I сидел напротив Николая-II. Оба одинаково шумно ссасывали с ложек жирные, огненные щи.

Прислуживала мать Зоя. Злое, знойное имя это никак не вязалось со слезливой бабой, задерганной бесконечной работой и двумя крутыми мужиками. Она мстила неудавшейся жизни одеждами — до нелепости дорогими, не к случаю напяленными на себя: управлялась с ужином в бархатном платье, блестя золотом на пальцах с обгрызанными ногтями.

— Мы, мать, только первого похлебаем. Остатки запакуй сухим пайком. Мы сейчас на Волбицу двинем.

— Приспичило вам на ночь-то глядя?

— В пятницу надо в Москве быть. Там суббота, воскресенье — дни пропащие. В воскресенье-то мы уж здесь другой сруб должны основать.

— Как же в такую дорогу и не спавши, Никола-ай?

— Ничего, мы за рулем попеременке. За тыщу верст наотдыхаемся.

— Совсем ты, отец, на старости лет голову потерял…

Мужики встали, засунули в карманы пакеты с хлебом и ушли. А Зоя, сидя, повернулась к божнице и стала молиться, утирая слезы передником.

У крыльца, белый от изморози, громоздился грузовик с горой точеных бревен в кузове. Машина просела на рессорах. Мужики стояли у колеса и рассуждали: доедут ли до Москвы при такой перегрузке.

От мочи валил пар в черное небо, раскрывшееся над фермой до самого господа Бога. Звезды унизали голые ветки на березе вместо опавших листьев. И первой метелью уже завивался Млечный Путь. Долго еще этот вихрь будет кружиться в недосягаемой выси над фермой, прежде чем настоящий снег засыплет эту лунку на земле, называющуюся фермой Ям, но уже сейчас, светя и мерцая в вышине, он ознабливал мужиков предчувствием долгой зимы.

Они шагали по лесной дороге с двумя длинными баграми на плечах. Свежезаточенные крючки вспыхивали при луне голубоватыми огоньками, а замасленные фуфайки бликовали, будто кожаные.

Лужи по дороге были подернуты слюдой первого заморозка. Лезвием бритвы ледок чиркал по резине бродней.

Километров через пять отец с сыном свернули в лес. Огоньки на копьях потухли и вновь вспыхнули у реки.

Омоченные в воде багры ужалили громадный плот. Черенки прогнулись дугой. Тяжко освобождались бревна из вязкого ила. Обширный омут, чернеющий бездонно, волновался под луной. По нему бежали белые круги, ломаясь и крошась далеко на течении.

Первым прыгнул на плавучую твердь старший Брагин. И, охнув, сразу просел между бревнами. Багор спас. Иначе бы провалился совсем, и сошедшиеся лесины накрыли, потопили.

— Подрубили, гады, связку, — хрипел он. — Колька, веревку кидай. Да не ко мне! За плот кидай. Я обведу. Захомутаем, покуда на теченье не вынесло.

И он, хватаясь за торцы, поплыл в черном дегте к крайним лесинам, чтобы удержать их на тихой воде.

Потом у берега бродил по горло и сращивал перебитую проволоку, ором, матом запрещая сыну лезть в реку на подмогу. Когда плот был снова собран, хотя и жидко, но прочно, он опять первым прыгнул на него. Мокрый, закостеневший, вдруг осип. Трудно было разобрать, о чем он кричал-пищал, отталкиваясь багром от берега.

— Ну его к Богу, батя! Неделю тут стоял и еще пускай, — сын налегал на багор против воли, страшась ночной проводки.

— Засекли нас, Колька, — едва слышным грудным фальцетом высвистывал отец. — Связки подрезали, понимаешь? Знак это. Или сейчас уведем, или прощай тридцать лимонов.

— Тогда ты давай, батя, домой бегом. Я один в принципе справлюсь. Сухое одень, стопарь рвани — тогда ко мне навстречу. Иначе заколеешь.

— Один упустишь, Колька! Расползутся в теснине! Ночь. Не собрать. Пропадет лес.

Они плыли мимо деревни, в чьих владениях вырубили делянку. Домов в темноте было не видать, но даже мраком от них веяло враждебным. Шептал теперь и сын.

— Батя, это здешнего Витьки Бушихина дело. Это он, гад, за прошлогоднего лося с нами рассчитался. Его лось-то был. Он его месяц прикармливал. А мы завалили на дармовщинку.

— И лось наш, и лес наш, Колька!

Плот брюхом скрежетал по камням переката. Летом бы какая-нибудь бессонная старуха обязательно высунула голову в окошко и засекла татей лесных. Но через два стекла не слыхать было в домах ни плеска, ни скрежета.

Только на длинном плесе за деревней старший Брагин стащил с себя мокрую одежду. Некоторое время он, голый, белый, парил в темноте, как утопленник, пока не облачился в фуфайку сына и в его сапоги, а парень остался на бревнах босой.

Река сужалась, деревья на берегах сращивались ветвями, цепляли ветками за лица мужиков.

Будто в тоннеле плыли.

Желтой одинокой звездочкой зажглась, наконец, впереди лампочка на крыльце фермы. Теперь пора было мужикам сверлить баграми песчаное дно, прижимать корабль к берегу — попадать в рукав старицы на отстой.

Если бы не купанье отца — одно удовольствие было бы от такого ночного плаванья. И перебрел бы старший Брагин к дому через реку, не задумываясь. Но он так застудился, так ослаб и пал духом, что согласился ехать на закорках.

Ноги Кольки от ледяной воды анестезировались, пятки не ощущали боли от острых камней. Спиной он чувствовал, как трясет отца лихоманка.

— В принципе я один могу в Москву сгонять, батя. Ты бы не дергался.

Сиплым голосом отец свистел на ухо сыну:

— С таким грузом тебе и не поддомкратить-то, если шина лопнет. Ничего. В кабине отогреюсь.

Сын ссадил всадника на крыльце, и пока отец переодевался, завел мотор у грузовика. Уютно, призывно горел огонек в просторной кабине с бахромой поверху окошек, с фотографиями голых девок на стенках.

Отец необычайно тяжко, устало забрался в кабину и уполз за спинки сидений под одеяло.

На крыльце в свете фонаря в финской дубленке внакид и в ночной рубашке до пят стояла мать Зоя и крестила грузовик. Задним ходом машина продавливала темноту, одолевая первые метры длинного пути.

Грузовик долго и печально загудел — прощались с плаксивой хозяйкой.

Она долго стояла на крыльце, крестилась, слушая удаляющийся рокот мотора.

Когда стало тихо, она впустила собаку в дом и заперлась.

…Кабина лязгала, дребезжал капот, брякала железная кружка в бардачке. Одуревший от рева мотора Колька рулил тупо, гнал под девяносто, будто дорога просматривалась до горизонта, хотя впереди стояла чернильная ночь. Только в зеркале заднего вида начинал дрожать голубой рассвет.

Он расслышал голос-хрип отца сзади и подумал: “Ого, прорезалось! Значит, все в порядке”.

Выключил приемник.

— Чего говоришь, батя? Громче давай!

И не дождавшись ответа, молодой водила опять врубил музыку, подумав: “Ну и хрен с тобой, батя. В принципе лег, так спи”.

Напомнили ему стон эти звуки из-за занавески, будто бредил отец с перепою — такое с ним случалось. “С устатку рванул лишку старик и сломался. А я хоть бы хны, — хвастливо подумал Колька. — Да. Вот так вот власть-то и забирается. Конечно, в принципе куда он денется. Еще с десяток годков поупирается, и ко мне в помощнички”.

Грузовик буравил тупым лбищем утренний туман, ливень, затем простой чистый воздух осени. Пролетали по бокам деревни. Степенно поворачивались тремя стенами церкви с голубыми куполами. Поля тяжко взмахивали бирюзовыми крыльями озимей. Большие города выставляли впереди себя свалки на объездных дорогах. Посты ГАИ встречали бетонными дотами времен чеченского террора. А на скоростной подмосковной дороге стали подбивать под колеса грузовика тушки раздавленных собак — от розовых, свежих, до сухих, выдубленных шинами.

Вторая ночь загустевала под высокой насыпью в тени иллюминирующей кольцевой дороги. Напоследок ознобило грузовик, и мотор остановился. Но еще долго что-то урчало и переливалось под капотом, как в брюхе старого рабочего коня.

— Батя, хорош дрыхнуть! Приехали!

Никто не отозвался.

— Я за водой, батя. Бревна сверху ополоснем, наведем продажную видуху.

Колька ведер десять выплеснул на кругляки из кювета. В золотом свете с дороги точеные в бока смотрелись как лакированные. Колька с подножки еще полюбовался на товар и нырнул в кабину за занавеску.

— Батя, я на биржу. Насчет цен разведать.

Он отвел ситцевую занавеску, и лицо отца лимонно-желтое с коричневым оскалом растворенного рта — кричаще-мертвое, притянуло его и парализовало жуткой новостью своей.

— Е!..

Рука отца, холодная и твердая, как деталь машины, была вцеплена в спинку. Лопаточки ногтей вонзились в кожу сиденья, тонкие черенки пальцев были остро переломлены. Видимо, перед концом он пытался дотянуться до Кольки, толкнуть, проститься.

— Бляха-муха, папка!..

Парень не слез, а стек на сиденье совершенно расслабленный, вялый. Рот его тоже растворился и глаза выпучились в крайнем изумлении — живая копия отца.

Тело Кольки звенело от бешеного тока крови, губы сохли, проступал на них меловой ободок и щетина на небритом лице как-то вдруг нехорошо загустевала.

Новогодний, праздничный московский свет с кольца понемногу разживил взгляд. Ноги вывалились из кабины, будто кукольные. Они не держали, и парень тяжко плюхнулся задом на подножку.

Потом он на коленях полез обратно в кабину. Челюсть у него все еще была отвисшей, но глаза уже напряженно сощурились. Он как бы вопил беззвучно, закрывая ладонью глаза отцу, и тщетно подбивал ему под деревянный подбородок ком одеяла. Словно толстую ветку согнул в плече руку отца и вдавил за бортик вдоль тела. Затем решительно кинул одеяло на покойника и выскочил из кабины.

Вскарабкался по насыпи и на дрожащих ногах пошагал по обочине вращающегося автомобильного обруча к лесной бирже на пересечении с Осташковским шоссе.

Прежде робкий, стеснительный среди беспощадных московских дельцов, привыкший отступать за спину отца, теперь он, сжатый сверхдавлением горя и страха, креп с каждым шагом.

Вот и биржа.

В грязи пустыря стоят десятки грузовиков с бревнами, прицепы, полные бруса, высятся штабеля досок под пленкой. Орут грузчики, пьют водку какие-то бродяги-поденщики. Шныряют агенты оптовиков.

От безысходности, от ужаса совершившегося в кабине он не почуял в повадках двух подвернувшихся биржевиков ничего подозрительного. Сторговались мигом. Мясистый парень в широком кожаном пальто, с мокрыми от дождя волосами кликнул еще одного такого же громилу, бритого наголо, и они пошли “смотреть товар”. Некоторое подозрение все-таки слегка смущало Кольку. Уж очень все легко получалось. Отец сутки здесь околачивался, прежде чем ударить по рукам. Но Колька пять лимонов сбавил с рыночной цены, чтобы поскорее свалить груз и везти отца хоронить, потому, наверно, покупатель и оказался столь скорым на смотрины. Так он думал.

В куртке из кожезаменителя, в стоптанных полуботинках, Колька казался мальчишкой между двух этих жующих и плюющих воротил. Вел их обратной дорогой теперь уже против вращения автомобильного круга — торопливо, вприбежку, как бывает от избытка сил взбегает молодняк по спускающемуся эскалатору.

По откосу через заросли чертополоха они пробрались к грузовику в глубокую тень насыпи.

И Кольку сразу начали бить. Гонгом отозвалась дверца машины от удара его головы. Ловким пинком его переломили. Он скорчился, от следующего пинка закатился под кузов. Встал там в грязи по-собачьи на четвереньках и взвыл, рыдая:

— За что?!

— Цену сбиваешь, сука, а еще спрашиваешь.

— Мне срочно надо, ребята, срочно! У меня такое дело!..

— Даем пятнадцать лимонов, и сваливай.

— В принципе это же полцены, мужики! Вы что?!

Гололобый присел, чиркнул зажигалкой под бензобаком.

— Сейчас вместе с машиной тебя зажарим.

— Да говорите же, где сгружать-то!

Он вылез из-под кузова в глине по колени и по локти. Лицо было перекошено огромным волдырем под глазом. Подбородок залит кровью, спекшейся в щетине коркой.

— Хотя бы на бензин-то дайте. На обратную дорогу, — канючил он.

— За кого держишь, мужик? Получишь, что сказано. А в следующий раз только к нам. Дернешься — кремируем.

Лишь борт отомкнул — полвоза сами ссыпались.

Пока Колька скатывал остатки, купцы сидели на каких-то бочках и курили. Закрыв борта, Колька опять поскорее забрался в кузов, будто бы надо было подмести там. Они подошли и подали ему пачку денег.

“Сейчас или они меня пришьют, — думал Колька. — Или я их из двух стволов”.

Он присел на корточки, прежде чем протянуть руку за расчетом, чтобы не выдернули из кузова.

— Не ссы, мужик, — сказали ему. — В следующий раз спросишь Витьку Бриллианта. Не обидим.

Наощупь вроде бы настоящие были деньги. Колька пролистнул пачку — и “куклы” не оказалось. “Ну, держитесь, гады!”

Он юркнул в кабину. Мотор, еще теплый завелся сразу. Колька отжал сцепление, воткнул первую скорость и вытащил из-под сиденья обрез. Взвел курки. Опустил стекло. И, стронув грузовик с места, долбанул двумя зарядами картечи по кустам — скорее не в обидчиков, а так, куда-то за кольцо, в большие огни, в этот гигантский немеркнущий сполох над городом. И выстрелы вышли какими-то нестрашными, вполне можно принять за два хлопка в глушителе…

Первый снег штукатурил ветровое стекло. Дворники отваливали белые колбасы.

— Ничего, батя, — шептал Колька, понемногу сращиваясь с рулем. — Ничего, прорвемся.

Он мчал по самой противной для него слишком светлой, ровной, слишком ухоженной подмосковной дороге. Что-то новогоднее детское, со слезой невозвратимости виделось ему в белой сыпи впереди. Желтые и красные огни встречных напоминали елочные шары. И чем дальше гнал Колька на север, чем хуже, трясучей становилась дорога, чем гуще забеливалось впереди, тем ему было лучше…

* * *

Пока я со слов Николая Брагина-старшего описывал эту историю, от него пришло письмо: “Привет с хутора! Не могли бы вы прислать мне вырезки из московских рекламных газет, особенно насчет пиломатериалов… До ледостава успел выдернуть из старицы тот плот. Станок барахлит, но работает. Теперь у меня в напарниках Витька Бушихин… Ездил в леспромхоз, договорился насчет леса у них. Содрали с меня пятьдесят процентов. Недельки через три буду в Москве — позвоню. Мать хочет вам ягод послать…”

"РЕФОРМАТОРЫ" В ДЕЙСТВИИ

СРЕДНЕКОЛЫМСК (Республика Якутия-Саха). В улусе в течение недели дважды повышалась цена на хлеб. Сначала буханка хлеба подорожала на 1500 руб., потом на 2600 руб. В итоге килограмм хлеба стал стоить 9100 руб.

ВОЛОГДА. Состоялся второй вологодский крестьянский сход, на котором присутствовали представители коллективных, крестьянских и фермерских хозяйств из 26 районов. В принятом на сходе заявлении говорится, что “в результате так называемых “реформ” запас прочности агропромышленного производства области исчерпан, деревня доведена до полного финансового краха”.

КАЛУГА. В области в настоящее время насчитывается 2 тыс. фермерских хозяйств с земельным наделом в среднем на одно хозяйство 22,7 гектара. В этих хозяйствах имеется 2979 голов крупного рогатого скота, 3956 свиней, 1844 овец и коз, почти 15 тыс. голов птицы. Фермеры производят лишь около 1 процента основных видов животноводческой продукции области.

БРЯНСК. В области объем валового регионального продукта с начала года составил 96,2 процента от уровня прошлого года. Производство потребительских товаров сократилось на 18,8 процента, в том числе пищевых продуктов — на 13,2 процента.

ВОРОНЕЖ. На территории Острогожского района области в результате ураганных ветров, ливневых дождей и града погибли посевы сельскохозяйственных культур почти на 3 тысячах гектаров. По предварительным данным, ущерб составил несколько десятков миллиардов рублей.

СМОЛЕНСК. Согласно данным опроса, проведенного информационно-аналитической группой “Электоральные технологии”, 12 процентов опрошенных жителей области считают, что за последнее время их жизнь улучшилась, 37 процентов не заметили в своей жизни никаких изменений, 28 процентов отметили ухудшение жизненных условий, а 23 процента считают свою жизнь невыносимой.

Сводку подготовила Л. АНДРЕЕВА

ОТ «ЗАВТРА»

Сегодня на страницах "Завтра" выходит газета "Справедливость". Издание это — отнюдь не новорожденное, ему уже восемь лет. За это время газета уже пять раз закрывалась и восемь раз меняла типографии.

Редакцию "Справедливости" преследовала партноменклатура во главе с тогдашним лидером Чечено-Ингушетии Завгаевым. Ее трижды запрещали, заставляя пройти перерегистрацию, власти Чечни во времена Дудаева. "Справедливость" не избежала закрытия по возвращении в Грозный того же Завгаева.

Чеченские власти всех последних лет не жаловали "Справедливость", потому что она не хотела никакую власть обслуживать. Редакция газеты и ее авторы из разных социальных групп всегда пытались говорить правду — то, что они думали, а правда в Чечне с 1989 по 1997 годы была такова, что ее не хотел знать никто из правителей.

После апреля 1996 года, когда редактор и учредитель "Справедливости" Леча Сатигов был второй раз арестован властями Ичкерии и брошен в тюрьму под землей, газета перестала выходить. Ныне спасшийся от смерти редактор, находящийся в бедственном положении, как и все его товарищи, пытается возобновить выпуск газеты. И редакция "Завтра", предоставляя свои страницы "Справедливости", помогает восстановлению справедливости по отношению к мужественной газете.

СЛОВО РЕДАКТОРА

Леча Салигов

Вся моя деятельность в роли редактора "Справедливости" с 1989 по 1996 год сводилась главным образом к тому, чтобы загасить, не дать возгореться тлевшим углям межнациональной розни в Чечено-Ингушетии, а затем — в Чечне. Наша газета делала все, что могла, для сохранения стабильности в республике. Мы не проиграли идейно. Большинство населения Чечни не желало прихода к власти экстремистов и решения имевшихся национальных и политических проблем силовым путем. Тем не менее экстремисты получили негласную, но действенную поддержку из Москвы и захватили власть. В республике начал твориться криминальный беспредел. В результате из Чечни хлынул поток беженцев — как русских, так и чеченских. Здравые силы пытались изменить обстановку, очистить власть и навести элементарный порядок. При минимальной хотя бы помощи со стороны Москвы им это бы удалось мирным путем. Но федеральный центр предал их, лишил финансовой и организационной поддержки и вознамерился решить сложнейшие проблемы десантными полками за два часа. В Чечне вспыхнула война, в которой сгорели свыше 120 тысяч человек и сотни тысяч остались без крова.

Эта война отняла у меня мать и отца, я и моя семья, как и еще 75 тысяч русских и чеченских семей, стали беженцами. И сейчас, возобновляя выпуск газеты "Справедливость", я постоянно думаю, как преодолеть последствия чеченской трагедии и как восстановить в республике мир, как вернуть в нее ее граждан и обеспечить им возможность спокойно трудиться и растить детей. Но во всех этих раздумьях я постоянно прихожу к одной и той же мысли, что проблемы Чечни не могут быть решены без решения проблемы межнациональных отношений во всей России.

Чеченский пожар еще не погашен. А уже у самых ее границ разгорается новый пожар. Но не внутри отдельной республики, а между двумя республиками — Осетией и Ингушетией. Они не могут разделить часть территории, которую ингуши считают своей и которую осетины не желают им возвращать. Осетия настаивает на ее управлении этой территорией Пригородного района, а Ингушетия требует введения в нем прямого правления президента России. Примирение этих двух позиций в ближайшее время невозможно, а следовательно, Кавказ на пороге новой, гораздо более, чем чеченская, крупномасштабной войны, ибо в осетино-ингушский конфликт, если он станет горячим, будут вовлечены и Чечня и Дагестан. Как остановить новую страшную войну? Как предотвратить кровавую бойню между кавказскими народами, в которую неизбежно будет втянут и русский народ?

Корни чеченской войны были в Москве. Эту войну породили меркантильные интересы отдельных влиятельных кругов, наживавшихся на махинациях с нефтью, оружием и присвоении денег, выделявшихся на восстановление разрушенного войной хозяйства. Корни воспламеняющегося осетино-ингушского конфликта — в Москве, в политике федерального центра, связанной с играми в оффшорные зоны, с переделом водочного рынка и прочими криминальными авантюрами. Но вместе с тем Кавказ оказался перед лицом не разрешимых на сегодня противоречий не только по экономическим причинам, но и в связи с отсутствием в России четкой, выверенной национальной политики. Такую политику надо вырабатывать, причем немедленно. Вырабатывать всем, кто не заинтересован в войнах между народами.

Газета "Справедливость", которая на своей шкуре испытала все то, что происходит от межнациональной розни, с нынешнего ее выпуска соберет на своих страницах мнения и точки зрения разных людей, которые могут помочь найти необходимую для России национальную политику. Заинтересованных в этом лиц приглашаем к сотрудничеству.

Леча САЛИГОВ

ОПОРА И ЩИТ

Хажбикар Боков

1654 год, 8 января — Богу милостивому и Вашему царскому величеству велико благодарим, получившие ныне, что от веку жадали есом, промыслом Божним и милостию неизчетного вашего царского величества. Говорится в обращении Богдана Хмельницкого царю Российскому Алексею Михайловичу, с благодарностью за воссоединение Украины с Россией, — что Ваше царское величество пожаловати под крепкую высокую руку свою государскую нас, верных слуг своих приняти изволил. За милость неизреченную Вашему царскому величеству паки и паки до лица земли низко челом бьем.

1656 год, 7 июля — Стефан воевода и владетель молдавские земли бити челом, чтобы он, великий государь, пожаловал, велел его Стефана воеводу со всею молдавскою землею принять под свою государственную высокую руку в вечное подданство. И великий государь царь Алексей Михайлович, великой и малой России самодержец пожаловал Стефана воевода со всею молдавского землею под свою государственную руку принять изволил.

1731 год, январь. Казахские от всех жузов и каракалпакские ханы, султаны, старшины обращались к императрице Елизавете Петровне о принятии их в подданство Московии: — "Всеприветлейшая, державнейшая от востока до запада и все северные страны российских государств великая государыня императрица и самодержица всероссийская… припадая к стопам всепокорно просим…"

— "И мы, великая государыня, — ответила им императрица, — уповаем, что вы, видя к себе нашу милость…, будете в подданстве нашем содержать себя всегда непоколебимо…"

И обещали они быть России верными, добрыми, послушными.

11 октября 1745 год. Старшины туркменских родов обратились к белокаменной Москве с просьбой о принятии их в подданство России.

"Имеем желание свое быть в подданстве России во все времена". — Клялись они в верности своей и в подтверждение этого целовали святой коран.

"Быть верными, добрыми, послушными и вечно подданными России", — обещали киргизы в своем обращении к Российскому царю Николаю Павловичу.

17 января 1855 года. И в подтверждении своей верности, в заключении своей клятвы целовали святой Алкоран".

— Присягаю на верноподданство всероссийскому государю и его величайшим наследникам и обязуюсь сохранить клятву сию свято и нерушимо и в заключение целую святое писание и закрепляю эту клятву великими словами: Валлаги, Биллаги, Таллаги, Аминь! — Это обращение хана Гусейн-Кули с просьбой принятия Бакинского ханства в подданство России. Такие же прошения и других ханов Азербайджана. И в октябре 1803 года они увенчались Гюлистанским договором.

— Удостойте всемилостливой грамотой скудость нашу и тем сделайте нас народом, прославляющим высочайшее государствование ваше. Всепокорно просим милосердно принять и удостоить всю нашу нацию под высочайшим вашим остаться покровительством и навсегдашнем защищении, — заявляли предводители армянского народа.

Обращался к Российскому государству и грузинский народ. Следствием этого явился Георгиевский трактат, принятый в августе 1783 года.

— От себя и преемников своих торжественно навсегда отрицаем всякое вассальство под каким бы титулом оно ни было, всякую зависимость от Персии или иной державы. — Говорится в первом пункте договора. — Объявляем перед лицом всего света, что Грузия не признает над собой и преемниками иного самодержавия, кроме верховной власти и покровительства его имперского величества и высоких наследников и преемников престола всероссийского. Обещаем тому престолу верность и готовность пособствовать пользе государства во всех случаях, где это потребуется.

— Сей договор делается на вечные времена, — гласит трактат.

Таких просьб было множество от народов, живущих на Западе, Востоке, Севере и Юге Московия.

Удовлетворение клятвенных обращений правителей, духовенства и других представителей, выражающих священную волю разных народов, лежат в основе создания обширного многонационального Российского государства. Великого государства, занимавшего 1/6 часть суши земного шара с добрым сердцем — Москвой.

Эту чрезвычайно важную деталь — собирание России — подмечал и великий ученый прошлого Грановский. Он подчеркивал, что когда Европа занималась наукой и прочими делами, Россия — не менее вдохновляющей деятельностью -собиранием самой себя из разбросанных вокруг нее на огромных просторах земель. Она их осваивала, она их и защищала.

— Защищала так, — словно подтверждал Достоевский, — что дай Бог нашим будущим поколениям суметь их так защищать.

Сегодня мы видим, как много охотников ругать Россию, корить ее за "имперские замашки". Кто сознательно, а кто и неосознанно сбрасывают со счетов то, что имперские черты российского государства тогда были обусловлены объективной исторической необходимостью.

Умалчивается или грубо искажается и то положение, что собирание России шло в основном не завоеваниями, подобными захвату колоний странами европейской цивилизации с беспощадным истреблением непокорных аборигенов до сплошного геноцида их.

Если бы Москва истребляла присоединившиеся к ней народы или удерживала их насильственно, ассимилировала, выжигала все национальное, от образа жизни до сознания, Россия просто не оставалась бы столетиями многонациональной державой. Грубо говоря, у нее бы ныне не было "национальных" проблем, как нет их у США, где почти поголовно истреблены индейцы.

Важнейшая историческая особенность судьбы России — государи российские, народ всех сословий, национальностей и вероисповеданий, не ведая ни о каких геополитических теориях, интуитивно ощущали свое родство с Россией, ее историческое предназначение. Они чутьем отрабатывали путь ее развития. Умом, трудом, мирным и ратным, народной мудростью и терпением создавали могучий державный феномен — Россию. Так создавалась Россия, распростертая на огромных просторах с многообразным населением, хотя и социально слабыми связями и множеством разнообразных национальных традиций, Москва учитывала, что на таких огромных пространствах невозможно соединить население только гражданскими, социальными, экономическими связями. Она знала, что почти 200 различных народностей невозможно органически объединить в единую нацию. И все же Россия — единая и сильная держава с ровно бьющимся сердцем — Москвой. Это тоже — феномен, отличающий Российское государство от всех империй, имевших место в истории. Державность России исходила из объективной необходимости, вытекающей из геополитического положения шестой части поверхности Земли, а также из состава самого населения на этом огромном разбросанном, но все же едином пространстве собственной цивилизации.

Кому-то, очевидно, снится развал и самой России в связи с развалом Советского Союза. Кому-то, очевидно, хочется конца и физического существования России. Кто-то так и мечтает конца Российского государства, которое столетия собирали, защищали наши предки, деды, прадеды. Государство, которое ценою огромных жертв защищали наши отцы и братья. Государство, в которое вложен тысячелетний труд всех поколений россиян, отвага и героизм всех ее национальностей.

Мы знаем, что ряд субъективных и объективных причин привел к подрыву советской державы, к разрушению традиционных союзных государственных структур. Но мы уверены, что то же самое не должно произойти с Российским государством.

Россия имеет свою тысячелетнюю историю, свои сложившиеся традиции, свое установившееся мировоззрение. Россия должна и может отстаивать свою цивилизацию.

Россия — это не просто одно из государств мира. Это целый континент с несметными богатствами, огромнейшим людским потенциалом, собственным богатейшим историческим опытом. Народу России нечего занимать.

Любая из 177 национальностей России найдет все, что ей нужно у своих добрых соседей, которых знает, с которыми живет уже столетия под одним крылом, под могучим внимательным взором Москвы. Многонациональный народ России должен быть представляем с достоинством. Да не будет того, что в российском народе ослабеет сознание собственной общероссийской гордости. Не иссякнет стремление россиян к постоянному использованию своих собственных усилий в сохранении и приумножении великой державы. Я говорю о российском народе во всей его совокупности, при этом имея в душе и сознании русский народ, составляющий почти 85 процентов всего населения России. Все национальности хорошо понимают значение и место старшего брата в российской семье.

В мире есть, конечно, и другие великие державы. Но Россия как великая держава — это совсем иное. Быть великой и могучей не только жизненная необходимость собственно самой России. Это историческая миссия России — держать цивилизованное равновесие между западом и востоком, севером и югом. Всюду. И при этом нигде и никогда не заявляя о каких-либо "зонах собственных интересов", а всегда имея в виду интерес к миру и безопасности всех народов. Выполняя эту нелегкую, но предназначенную самой судьбой роль, Россия, ее 850-летняя белокаменная столица Москва способны стать и обязательно станут всеобщей опорой и щитом глобальной безопасности мира. Так было не один век. Только в качестве великой страны Россия, русский народ в братском единении со всеми ее народами выполнит свое предназначение на планете Земля. Только так и Москва выполнит свою великую священную роль — роль сердца необъятной России, 177 ее народов.

Москва, Московское великое княжество лежат в основе "России". Когда мы говорим о России, подразумеваем и Москву.

Хажбикар БОКОВ, писатель, доктор философских наук

"ПО МОЕМУ УБЕЖДЕНИЮ…" ( ответы на вопросы газеты "Справедливость" )

1. Как, на ваш взгляд, улучшилась или ухудшилась межнациональная обстановка в России после принятия новой Конституции России в 1993 г., фактически закрепившей новое государственное устройство?

2. Какие необходимо принять меры и государственные решения для улучшения межнациональной обстановки в ближайшее десятилетие?

Владимир ЖИРИНОВСКИЙ,

лидер ЛДПР:

1. Я бы не стал связывать ухудшение межнациональной обстановки с принятием новой Конституции. Наоборот, причины ухудшения как раз в том, что в национальном вопросе новая Конституция не исправила ошибок предыдущей, советской Конституции.

Конечно, после 1993 года была страшная война в Чечне, в которой погибло 100 тысяч человек. Но вспомним, что многие десятки тысяч русских были вынуждены бежать из Чечни до начала боевых действий. Десятки тысяч русских были убиты в Чечне тоже до начала бонвых действий. Все русские были ограблены и унижены.

Поэтому 1993 год тут совершенно не при чем. Можно было бы взять за точку отсчета 1991 год — развал СССР. Но и тот развал был предопределен (помимо очевидного факта предательства интересов страны и народа коммунистической верхушкой) прежней Конституцией, закреплявшей национально-территориальное деление страны и под предлогом "национального равноправия" ставившей русский народ в неравноправное и даже подчиненное положение по отношению к нацменьшинствам.

Я не считаю хорошими такие национальные отношения, при которых статью о нарушении национального равноправия (ст. 74 УК РСФСР и ст. 282 УК РФ) применяют исключительно против тех, кто как раз борется за равноправие русских с нацменьшинствами. Первый раз ее применили, между прочим, еще в 1990 г., когда председателя Союза за национально-пропорциональное представительство рабочего К. В. Смирнова-Осташвили посадили в лагерь усиленного режима, где его убили уголовники. Потом вакханалия антирусских прокурорских и судебных преследований русских людей по 74-й статье возобновилась в 1992 г. арестами журналистов-патриотов.

После же 1993 года в этой области произошло затишье. Была объявлена амнистия, под которую попали все подвергавшиеся преследованиям русские патриоты. Новые дела, которые пытались заводить враги русского народа, быстро гасились. Так что в этом смысле после 1993 года в области межнациональных отношений в России наступило некоторое улучшение.

2. Отменить национально-территориальное деление. Вместо так называемых "республик" ввести губернии. Ликвидировать все привилегии национальным меньшинствам. Запретить антипатриотическую пропаганду и строго наказывать за нее. Наказывать за разжигание ненависти к России и к русским как к государствообразующему народу страны (составляющему 85 процентов населения России).

Руслан ХАСБУЛАТОВ,

член корр. РАН, профессор:

1. Возможно, я пессимист, но мне представляется, что Российское государство как многоэтническая целостность набирает разрушительные процессы, оно гибнет. И не столько в силу каких-то естественных причин, сколько в результате сплетения различных неразумных действий как на уровне федерального центра, так и самих регионов, в том числе республик и их вождей.

Прежде всего напомню о специфических особенностях российского государства как федерации. В мире много федераций — США, Германия, Мексика, Канада, Индия и т. д. Что отличает их от России с точки зрения федеративного строительства? Это то обстоятельство, что федеративное качество России основано на базе национальных республик, являющихся ее частями, на территории которых никогда не жили русские как коренной (аборигенный) народ. Это непонимание — характерная черта, свойственная даже самым высшим государственным и общественным деятелям страны, поэтому повсюду слышны поверхностные и крайне опасные рассуждения о необходимости "губернизации", недовольство тем фактом, что якобы республики имеют больше прав, чем области — края и т. д.

Эта асимметрия возникла исторически, а не в силу какой-то глупости, или, наоборот, мудрости российских правителей. Вспомним, что Россию формировали далеко не только русские — русскими собственно являются только центральные области, да Киевщина (Киевская Русь) остальные земли принадлежали тем народам, потомки которых живут на этих землях и ныне (а некоторые вымерли, оказались перебитыми и пр. в ходе колонизации). Так, в XIX веке в составе империи были Бухарское, Самаркандское, Киргизское ханства (со своими законами, судами, должностными лицами), некоторые, как, например, Польское царство и Финляндское наместничество, издавна имели не только самоуправление, но и специальные законы, в соответствии с которыми жизнь их граждан регулировалась совершенно на другой правовой основе (свойственной им исторически), чем в собственно русской части империи (русских губерниях). Правда, Столыпин умудрился значительно сузить их права, чем вызвал серьезное недовольство и стимулировал подъем сепаратизма, но это уже другой вопрос. Особый статус имели округа на Северном Кавказе, где в аулах часть судебных дел вершилась шариатскими судами…

Придя к власти в разрушенной стране, особенно после завершения гражданской войны, большевистские вожди, далеко не глупые люди, были вынуждены волей обстоятельств, согласиться на автономизацию Федерации с позиций национального вопроса, чтобы сохранить или даже собрать страну. Другое дело, провозгласив республики по национальному признаку и, предоставив конституции, они выхолостили реальные права через партийные органы (к примеру, договор, подписанный Лениным о самостоятельности Башкирии).

Когда в 1991 году были ликвидированы парторганы, все республики практически имели вполне содержательные демократические конституции. Но не все национальные элиты осознали эту принципиально изменившуюся обстановку и стали наседать на российский центр, требуя каких-то "дополнительных прав". Помнится, мне тогда пришлось очень нелегко, но, в конце концов, нам удалось решить острейший конституционный кризис через Федеративный договор. Напомню — неспособность союзного руководства разработать и предложить новый Союзный договор, идею которого это руководство само вбросило в общество, мощно стимулировала гибель СССР. Отказ от этого договора в новой российской Конституции — это многозначительный негативный знак.

После расстрела X съезда народных депутатов и Верховного Совета Российской федерации, стала отчетливой тенденция по откровенному наступлению на федеративные начала, которые едва стали пробиваться с 1991 года. Простой пример — нет ни одного представителя нерусских народов, занимающих первые должности в высшей властной иерархии страны. Был один, помните — и сколько оскорблений и брани ему пришлось выдержать по поводу своей "нерусскости". И сами, кстати, национальные республики и их лидеры не сделали ровным счетом ничего, чтобы влиять на такую обстановку. Национальная культура республик, традиции, обычаи их народов — кого это интересует в "федеральном" центре? Смотрите TV и делайте выводы. Национальные республики превращаются в глухую провинцию и одновременно мощным хором раздаются призывы "Россия — для русских". Но "какая Россия?" — в рамках Московской кольцевой дороги и прилегающих 11 областей? Ведь остальная Россия принадлежит тем народам, которые живут на своей земле тысячи лет, в равной мере как и русским.

Современных правителей, похоже, ничему не учит трагический пример Чечни. Для распада России недостаточен "сепаратизм Владивостока", от такого "сепаратизма" с Россией ничего не произойдет, но сепаратизма одной-двух республик вполне хватит, чтобы перестала существовать Федеративная Россия. Боюсь, что этого не понимают и даже не способны понять, — мне это стало ясно, когда 21 сентября 1993 года, в 8 часов вечера мне принесли Указ президента за N 1400. Это был мощный удар по Федерации, с этого периода усилились процессы распада. У меня нет вопроса в том, погибнет или не погибнет государство, вопрос в том, кому надлежит и сможет ли тот, кому это надлежит, прервать процессы, ведущие страну к неизбежному краху…

2. Прекратить политику этнофобии, высшее и среднее руководство России укрепить за счет представителей национальных республик из коренных народов, ряд первых должностей (коль скоро президент — русский, премьер должен быть националом) закрепить за представителями республик — тем более что по грамотности, интеллекту и прочим качествам они никому не уступают реабилитировать председателя Верховного Совета России (и весь X съезд), как выдвинутого на высокую должность депутатами республик на 1 съезде народных депутатов Минестерство национальностей возглавить авторитетному националу на правах первого заместителя главы правительства, и многое, многое другое -нет смысла говорить обо всем этом, поскольку некому слушать.

Надиршах,

председатель Союза мусульман России:

1. Перефразируя русского классика, скажу, что людей испортил "квартирный" вопрос, а не Конституция. Я не вижу связи между тенденциями в межнациональных отношениях и тенденциями законотворческими. Дело все в том, что Россия становится частью торгашеской цивилизации, именующей себя "свободным миром". Запад с его представлением о себе как квинтэссенции исторического прогресса, пытается навязать народам России свои "гуманистические" ценности, созданные человеком, ориентированные на "человеческое", а не на волю Творца… Угроза духовной деградации пробудила русский и другие народы. Но возникли национальные доктрины, подменяющие собой религиозное убеждение, — отсюда нарастание межнациональной напряженности. Но я с оптимизмом смотрю на возможность консолидации с теми русскими патриотическими силами, которые опираются на православную традицию. А то, что мы такие разные, то ведь сказано в Коране: "…Он сделал бы вас единым народом, но угодно Ему испытать вас тем, что Он даровал вам. Соревнуйтесь друг с другом в добрых делах. Все вы возвратитесь к Аллаху, и тогда возвестит Он вам то, в чем вы расходились…"

2. Законы должны быть направлены на то, чтобы не ограничивать способность верующего выбирать то, что соответствует истинным потребностям человеческого бытия, предначертанных Всевышним. А призывы к дружбе между народами могут раздаваться до самого Судного дня. Но ведь мы и не должны жить в мире и согласии с теми, кто сошел с пути, предначертанного Всевышним. Не "улучшать" надо межнациональные отношения, да еще с помощью законов, а возвращаться к Господу своему. Только на этом единственно истинном пути мы обретем гармонию с собой и между народами. Используя любимое образное выражение русской интеллигенции, скажу: в стороне от дороги, ведущей к Храму, все призывы к согласию — от лукавого. Законы — тоже. Я, например, никак не воспринимаю новый Закон о свободе совести. Потому что, руководствуюсь только Кораном и Сунной Пророка (да благословит его Аллах и приветствует) и другим советую. Правда, мне все говорят, что этот закон отдает приоритет Русской Церкви, особо ее выделяя. На самом деле мысль о том, что русская церковь — культурное наследие, оскорбительна для хранителей православной традиции. Для авторов закона сегодняшнее (9 июля) празднование Тихвинской иконы, видимо, всего лишь "культурное мероприятие" с милой народной байкой в основе. Но для меня это — особая, мне неведомая, форма диалога между Богом и русскими. Творцы Закона о свободе совести низвели русскую православную традицию до "исторического наследия", видимо, хронологически расположенного где-то между вещим Олегом и вечным Чубайсом. Ислам авторы, к счастью, обошли вниманием.

НА ЛИНИИ ОГНЯ

А. Келиматов

Позади призывы мятущейся толпы о свободе и независимости Чечни 91-го. Время сделало свое дело: все течения, образовав русла, впали в свои берега. Сегодня они имеют свои контуры и своих родителей.

По прошествии такого времени можно сказать, что в какой-то мере эксперимент на Чечне удался и большая политика вобрала в себя, расставляя сети, как паутину, все проблемы чеченского волка, который, имитируя перед своим народом порыв к свободе, фактически приносит его в жертву своих интересов. Но нелепости слишком нужны земле. На них, по образному выражению Ф. М. Достоевского, стоит мир, и без них, может быть, в нем совсем ничего бы не произошло.

Но дело в другом: народ Чечни ждал не эту свободу и не с такими жертвами и кровью.

91-й год, осень. ГКЧП сеет синдром неуверенности в завтрашнем дне для всех субъектов Союза. Растерянность, чувство неустойчивости толкают республики Союза к самостоятельным и не зависимым от центра действиям. В некоторых республиках улавливают эту волну как революционную ситуацию для политического переворота. Вместе с "демократами" новой России зарубежная агентура включается в плановую игру, объектом для которой избирается неугомонная Чечня.

Еще не пришедший законным путем к власти Дудаев становится фактическим диктатором, а не способная себя защитить власть Завгаева уходит со сцены без ощутимого сопротивления.

Пожар запылал. 5 октября "захватывается КГБ". Первое торжество! 9-11 октября из тюрем выпускаются "узники режима" — всего 1081 человек. Из них 243 убийц, остальные грабители, насильники и наркоманы. 738 из них — жители республики. Несколькими днями ранее по распоряжению сверху освобождаются под залог и поручительство осужденные и следственно арестованные за неумышленные преступления. Последний акт носил характер стимуляции для возмущения первых. Дудаев еще до выборов заручился ощутимой силой поддержки своего курса — агентурой идеологического отдела местного КГБ, осведомителями из застенков и армий зэков.

Следующий этап — моральное и физическое удушение правоохранительных органов. Выпущенные "жертвы" пошли к своим обидчикам. Пошла прямая деморализация правоохранительных органов. Джинн не стал размышлять долго. Он пошел "в народ" и стал его душить. Беззаконие становилось законом вольной республики, а здравые умы — предателями и изменниками.

"Демократы" России подсаливали ситуацию в Чечне, взаимодействуя со спецслужбами США, Израиля и исламских стран Ближнего Востока, но с различными интересами и домоганиями на сей счет.

Жизнь в Чечне кипела для одних, подкрепляя их шаткие позиции вливаниями бизнесменов, диаспор из зарубежья и из центра, а других, чьи интересы отличались своим скромным содержанием (бытом и духовностью), она бросала в такие условия, что их физические недуги становились летальными, а оставшиеся в живых становились жертвами властей предержащих…

Отдавая должное планомерной разрушительной политике Дудаева, нельзя не отметить его изощренную идеологизацию, направленную на внутренний взрыв в вайнахском обществе.

Если сердце чеченца — родина, то душа его непременно — вера. Сердце Чечни уже осенью 91-го было ранено, а душа отравлена. Призывы за "веру и свободу" даже несогласных с "вождями" и их политикой заставляли прислушаться, и наряду со всеми они тоже становились управляемыми. Генерала многие раскусили еще до вступления на президентский пост. Но дело было сделано, хотя и сегодня еще существует не отмененное решение ВС РСФСР, не признающее легитимность и тех выборов, президента Дудаева, и его режима.

Следующим, самым мерзким и отвратительным шагом, был террор в духовных отношениях, когда сумели стравить верующих по признакам их течений и школ. В Чечне таких течений более двадцати.

Разделение чеченцев по этническим родоплеменным признакам окончательно разобщило нацию и толкнуло в пропасть без надежды на скорое выздоровление. Как следствие эта разобщенность породила к концу 92-го более сорока различных общественно-политических движений, лидеры которых имели прицел на места в креслах власти, сближение с властными кланами и мафиозно-финансовыми кругами.

Видя это, многие роптали и возмущались, но Дудаев при малейших недовольствах народа заявлял, что он не держится за власть и отдаст ее любому, кто будет избран народом. Но 31 марта 92-го года, когда оппозиция попыталась "интеллигентно" сменить власть, и в июне 93-го, когда народ пожелал провести референдум по жгучему вопросу отношения к России, Дудаев пролил кровь своего народа: расстрелял УВД и городское собрание, где хранились бюллетени. Впервые чеченец восстал против чеченца. Его правая рука отсекла левую.

Генералу везло, он справлялся с самыми трудными задачами, то упрощая их, то осложняя их принародно. Явно прослеживалась "мохнатая рука" из центра. Все годы правления дудаевского режима с утроенной секретностью работала фельдъегерская служба, штат которой сохранялся еще от советской эпохи. Она доставляла инструкции, указания и просто поздравления от представителей высших эшелонов власти России. Это подтверждалось и тем, что спецслужбы отказывались помогать

оппозиции в возможности негласной проверки содержания пакетов. Работал прямой провод с Москвой. Одним словом, оперативная связь была еще лучше, чем у прежней партийной номенклатуры.

Очевидной была криминализация республики. Легальные и нелегальные связи с крупными мафиозными кланами в российском центре и финансовое обеспечение режима создавали условия для открытого террора против "слабых" кланов, игнорирование воли народа.

За все время Советской власти в Чечено-Ингушетии в состоянии кровной вражды на октябрь 91-го находились 300 семей. За год же правления режима Дудаева это число выросло за 10 тысяч. Сегодня, кроме всех бед, постигших чеченский народ, продолжается кровная месть. Объективная криминальная статистика в Грозном и по республике представляет собой жуткую картину. Убийство с особой жестокостью и насилием, с перерезанным горлом, с отнятием членов тела стало нормальным явлением. Торговцы живым товаром подсаживают своих жертв на стоянках и автобусных остановках, подбирая их по внешним признакам возраста и здоровья, а после их трупы находят в лесных массивах Урус-Мартана уже в распотрошенном виде, без внутренних органов. Кража заложников с целью получения выкупа — одно из средств наживы дикого средневековья. Волчьи ямы заполнены товаром, а ценники выставлены на виду. Процветает торговля детьми и молодыми девушками для заграницы. Таков неполный перечень всей мерзости, что нашла сегодня благоприятную почву на земле древних вайнахов.

Генерал Лебедь и СБ России вместе со СМИ могут утверждать, что война в Чечне остановлена.

Это не так. Война идет дальше, грозя охватить пожаром весь Кавказ, а за ним и Россию. Вот куда привела политика "демократов".

А. КЕЛИМАТОВ,

полковник милиции (бывший командир 2-го отдельного

полка милиции МВД ЧР, беженец без статуса

ЗЛОДЕЙСТВУЮТ ЗЛОДЕИ ЗЛОДЕЙСКИ

архимандрит Иоанн Крестьянкин

Русское сердце всегда с особой теплотой, с особой нежносью относилось к словам пастырской проповеди. Особенно, если слова эти исходили от благодатных “старцев” — подвижников благочестия, любимых и почитаемых в народе церковном.

Традиция старчества известна в православии с незапамятных времен. Из века в век не прерывалась мистическая преемственность иноков, бравших на себя тяжкий крест служения народным болям и скорбям — крест вразумления заблудших, ободрения малодушных, спасения погибающих…

В начале XX века казалось, что революционные бури и разгул государственного богоборчества навсегда прервали эту “златую вервь”, связывавшую русское “сегодня” с его многовековым “вчера”. Но Бог поругаем не бывает. В дальних скитах и катакомбах, в лагерях ГУЛага и уцелевших монастырях продолжало биться мистическое сердце Русского Православия.

Жива традиция старчества и сегодня. Архимандрит Иоанн (Крестьянкин), насельник Псковско-Печерского монастыря — один из тех, кто долгие годы несет на себе неподъемный старческий крест. Его пастырским словом — иногда тихим, кротким и любовным, иногда — обличительным и вразумительным — назидалось не одно поколение православных.

Сегодня мы предлагаем вниманию наших читателей одну из недавних проповедей отца Иоанна.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Дорогие мои! Сегодняшнее положение России дает нам особенный повод говорить о бытии диавола, о разрушающей, смертоносной деятельности его. И жизнь наша теперешняя настоятельно требует, чтобы мы все очень внимательно отнеслись к этой теме. Главной задачей врага рода человеческого во все времена была, есть и будет борьба с Богом за души людей, где место битвы сердца человеческие. Все совершается там: в нашем сердце может уместиться бездна ада, и там же — искра святой веры, сохраненная Богом от тлетворного дыхания вражия, родит пламень Божественной любви ходатая вечной радости.

И нам с вами, дорогие мои, надо знать свое сердце, ибо невнимание и незнание не оправдают нас в день Страшного Суда, который неотвратимо приближается к земле. «Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его…» (Мф.25:41), скажет Сын Человеческий тем, кто не знал, кто не хотел знать. Но как же не знать, когда нам с вами наша собственная жизнь ежедневно дает почувствовать насилие, тиранию над нами и самого диавола, и «сынов противления», то есть людей, которые стали исполнителями злой воли диавола на земле.

Вспомним грозные пророчества Писания: «Земля опустошена вконец и совершенно разграблена… Сетует, уныла земля; поникла… Земля осквернена под живущими на ней, ибо они преступили законы, изменили устав, нарушили вечный завет. За то проклятие поедает землю, и несут наказание живущие на ней… Злодеи злодействуют, и злодействуют злодеи злодейски… Земля сокрушается, земля распадается, земля сильно потрясена; шатается земля, как пьяный, и качается… и беззаконие ее тяготеет на ней» (Ис.24:3-6,16,19-20).

Да разве эти слова не о России, не о нас? Это же мы преступили закон Божий! Это мы нарушили Его завет! Это мы забыли Бога!

И наша матушка-кормилица земля уже рождает одни «терния и волчцы» от злобы живущих на ней. И небо, когда-то дарившее людям светлый дождь и плодоносную росу, сеет на наши головы химическую отравляющую влагу, и ветер Чернобыля обжигает мир своим смертоносным дыханием. И разгул зла, лукавства и вражды идет по земле. И нет молитвы, чтобы залить этот пожар зла, нет духовной силы, чтобы предотвратить грядущую гибель…

Все то, даже малое зло, которое успеваем натворить мы, грешные люди, приводит в совокупность великий дирижер сатана. Он сеет малое и выращивает в большое. И тайна беззакония восходит «от силы в силу» именно потому, что вконец ослабело наше сопротивление ей, оскудело наше понятие о ней.

Мы в своем обольщении забываем Бога, забываем небо, забываем вечность. Люди целиком погружаются в плотскую жизнь, и на этой почве разрастается всепоглощающий разврат. Младенцы, зачатые в беззаконии, появляются в мир больными, от рождения одержимыми духом злобы, часто они лукавством превосходят взрослых. Отроки, не зная детского простодушия, играют во взрослых, в одуряющих химических веществах ищут особых видений и ощущений, зачастую находя в них смерть. Юноши и девушки, не зная самого понятия невинности и чистоты, погружаются в болото такой грязи, о которой помыслить страшно и срамно глаголати. Наркотический угар для многих становится единственно реальной жизнью.

А грохот бесовского шума и бесстыдной лжи, ворвавшийся в дома наши с телевизионных экранов? Оглушил, одурил всех от малого до большого, вовлек все в водоворот адского кружения, поработил души насилием лукавого слова! Нормой жизни становится: ходи по трупам задавленных тобою, рви кусок из чужого рта и плюй на всяческие заветы!

И вот мы, не задумываясь, добровольно впускаем в дома свои телевизионных колдунов всякого рода и учимся у них, как быстрее и надежнее безвозвратно погубить душу. Цепи, скованные из тьмы предательства, измен, стихийной гордости, лжи и самомнения, — все крепче окутывают наши сердца, связывают наш ум, наши руки, все наше существо. И мы становимся не способными ни к чему доброму. И светлый Ангел Хранитель стоит поодаль, оплакивая сердца наши, ставшие игралищем бесов. А тот враг, что посеял в нас страшные плевелы злобы и гордыню лжеименного разума, он — «человекоубийца искони», лжец и отец лжи любуется плодами своих дел. И Бог теперь не столько отрицаем, сколько вытесняем из сердца человека различными пристрастиями и житейскими попечениями. Бог просто забыт!

«Даждь Ми, сыне, твое сердце» (Притч.23:26), просит, зовет Господь. Да где оно, наше сердце?! И есть ли еще оно?.. Если и есть, то нет в нем уголка, местечка для Бога, для света и тишины, для мира и любви. И страшно нам, что свет Божий откроет для нас самих ужасный хлам нашего сердца. И мы гоним Бога и бежим от всего, что может обнаружить наше истинное лицо…

И даже в Церкви гордыня мешает нам врачевать свои душевные язвы. Теперь много молодежи ринулось в Церковь, кто — уже познавши всю скверну греха, кто — отчаявшись разобраться в превратностях жизни и разочаровавшись в ее приманках, а кто, задумавшись о смысле бытия. Люди делают страшный рывок из объятий сатанинских, люди тянутся к Богу. И Бог открывает им Свои отеческие объятия. Как было бы хорошо, если бы они по-детски смогли припасть ко всему, что дает Господь в Церкви Своим чадам, начали бы учиться в Церкви заново мыслить, чувствовать, заново жить.

Но нет! Великий «ухажер» диавол на самом пороге Церкви похищает у большинства из них смиренное сознание того, кто они и зачем сюда пришли. И человек не входит, а «вваливается» в Церковь со всем тем, что есть и было в нем от прожитой жизни, и в таком состоянии сразу начинает судить и рядить, что в Церкви правильно, а что и обновить пора. Но, дорогие мои, такие гордецы находятся в страшном обольщении. Они примут и священный сан, они примут и монашество, но все это уже без Бога, водимые той же силой, что вела их в жизни до прихода в Церковь и что так ловко обманула их теперь.

А уж обманывать-то диавол умеет! Нынче едва ли не каждый день мы слышим и читаем в периодической печати о всяких явлениях-знамениях то на небе, то на земле: о светящихся летающих объектах, о «добреньких» инопланетянах, о «барабашках», которые вторгаются в жизнь наших современников, навязывая им определенные нормы поведения, творя мнимые чудеса, приучая к послушанию себе. Есть даже случаи самоубийств, совершенных по внушению этих «опекунов».

И никого не смущает такой их наплыв, ни у кого не возникает мысль: а откуда же они, почему пришли и где были раньше? Но даже если бы кто-то все эти явления в той же печати назвал своим именем, сказал, что это — разгулявшиеся, разыгравшиеся с омраченным, обезбоженным миром бесы, у читателей все равно не было бы уже способности осмыслить и понять, что же несут в себе эти явления.

А новые, открывшиеся в последнее время способности «целительства» с помощью «ясновидения» и «прозорливости»? Открывшиеся у многих людей — от юноши, с грехом пополам осваивающего школьную программу, до преподавателя вуза, от тетушки-домохозяйки до дамы, образованной во всех отношениях. Поразительно, что большинство из них, не обремененных никакими знаниями в области медицины, воспринимают открытие своих способностей как «дар неба».

Дар-то дар! Но от кого и зачем, что может принести он «врачу» и больному? Знайте же: «врачу» он принесет лишь бесовскую гордыню, а доверившемуся ему пациенту нарушение всех душевных и духовных сил одержимость. Но это будет потом. А пока все хотят быть здоровыми любой ценой. И эта цена — отречение от истинного Бога…

Все это, дорогие мои, знамение «последних времен». Это значит, что святыня христианства, оскорбленная нашим вероотступничеством, неприметным для суетящейся толпы образом удаляется из среды человеческой, оставляя мир на произвол торжествующего зла. И оттого у многих, живущих на земле, возникает в наше время предощущение грядущей катастрофы. Но человечество, даже томимое тяжелым предчувствием, не хочет остановиться, задуматься, понять, что же с ним происходит. Грех поработил ум и сердце, согнул и исказил человека настолько, что он перестал видеть Бога, он уже не может выпрямиться, чтобы ум его осиял свет Божественной истины и тьма исчезла.

…Господи, имя Тебе Сила, подкрепи же нас всех, изнемогающих и падающих!

О СОБЛАЗНЕ ТЕПЛОХЛАДНОСТИ

Константин Душенов

Так говорит Аминь, свидетель верный и истинный, начало создания Божия:

знаю твои дела: ты ни холоден, ни горяч о, если бы ты был холоден

или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден,

то извергну тебя из уст Моих

Откр. 3, 14-16.

Опубликованное в 24-м номере газеты «Завтра» письмо митрополита Иоанна «Так дальше продолжаться не может…» вызвало в среде православной общественности и духовенства жаркие споры. Одни приветствуют его публикацию как «давно назревшую меру», другие — клеймят как провокацию, а тех, кто дерзнул его обнародовать и «вложить персты в язвы» — объявляют врагами Церкви.

Не буду скрывать: это как раз тот результат, который мы и предвидели, предавая письмо гласности. Несмотря на все возможные обвинения, нам казалось чрезвычайно важным «взорвать» ситуацию, нарушить порочную традицию «зоны молчания», десятилетиями складывавшейся вокруг самых болезненных церковных проблем. Ведь, согласитесь, принцип «двойного стандарта», согласно которому дома, на кухне, все обсуждают одно, а на публичное обозрение выносят совсем другое, нельзя признать нормальным. Это — очевидный реликт «эпохи застоя», которая в церковном сознании странным образом сумела задержаться до сего дня.

Впрочем, хочется верить, что главное все же сделано: положено начало открытому и честному обмену мнениями по самым болезненным вопросам современной церковной жизни.

ЗА ДЕРЕВЬЯМИ ЛЕСА НЕ ВИДНО?

Однако в начинающейся дискуссии есть все же свои странности. Я, например, очень удивлен, что при обсуждении письма митрополита Иоанна так много внимания уделяется моей скромной персоне… Вот и глубоко уважаемый о. Дмитрий Дудко посвятил в 28-м номере газеты «Завтра» целую статью мне, грешному. Не вдаваясь в подробное цитирование, скажу лишь, что с точки зрения почтенного батюшки я «экстремист, подобный Глебу Якунину», «вношу в Церковь нецерковную струю» и действую «на руку и врагам государственным, и церковным».

Честно говоря, мне кажется бессмысленным вести диалог на таком уровне. Видит Бог, навешивание ярлыков — далеко не лучший способ аргументировать свою позицию. Тем более, что мне уже приходилось заявлять: я не претендую на бесспорную правоту, я лишь ставлю вопросы, которые волнуют (NB!) не одного меня, но миллионы других мирян Русской Православной Церкви.

Я могу ошибаться. Я готов признать свои ошибки и искренне, публично покаяться в них. Если только мне аргументированно, и — главное — со ссылками на православное вероучение и канонические основы церковной дисциплины объяснят, в чем заключаются мои проступки.

Но как раз такой-то аргументации я пока ни разу не слышал. Более того, как показывает опыт, сегодня при обсуждении злободневных церковных проблем вообще, как правило, нет спора по существу вопроса. Так случилось и с письмом митрополита Иоанна: обсуждается что угодно, но только не содержание того документа, который был опубликован в газете! И это притом, что в письме покойный святитель поднял важнейшие вопросы, без преувеличения являющиеся судьбоносными для дела русского национального и религиозного возрождения. Так почему же вместо того, чтобы честно высказаться по этим серьезнейшим проблемам, разнообразные критики предпочитают перемывать косточки какому-то Душенову?

Впрочем, понятно почему: приведенные в письме факты невозможно оспорить, а все основные положения документа подкреплены ссылками на святые каноны, которые в Русской Православной Церкви, слава Богу, до сих пор никто не отменял. Так что надо либо признать правоту написанного и, соответственно, сделать для себя определенные практические выводы, либо — полемизировать не с содержанием документа, а с его публикаторами, да и то по принципу «сам дурак».

Только вот в такой полемике не окажемся ли мы в положении известного фольклорного персонажа, который «за деревьями леса не увидел»?

ОТЦЫ И ДЕТИ

Надо иметь смелость посмотреть правде прямо в глаза, сколь бы малоприятной она ни была. К сожалению, в основании всех рассуждений о том, что «не надо ворошить грязное белье», «не стоит подогревать страсти», ибо «все это льет воду на мельницу раскола» лежит глубокое недоверие определенной части духовенства к собственной пастве. Такого рода священники и епископы, зачастую вполне благонамеренные и консервативно настроенные, тем не менее считают основную массу своих прихожан темной и необразованной, а потому и стараются держать ее подальше от какой бы то ни было информации по церковным проблемам.

Получается, что духовные отцы считают своих духовных чад неспособными разобраться в современной ситуации, неготовыми к восприятию горькой действительности во всей ее правдивой полноте. Так что стоит кому-либо из мирян коснуться «запретных» тем, которые батюшки оставляют, как правило, для обсуждения в своем «узком» кругу, как из среды духовенства тут же раздается грозное шиканье: «Не лезьте не в свое дело».

В этом отношении весьма показательным является интервью, данное недавно газете «Православный Санкт-Петербург» (N6, 1997) настоятелем Князь-Владимирского собора протоиереем Павлом Красноцветовым.

«От печати всегда требовалось донести до верующих то или иное действие церковных властей, чтобы они лучше понимали его значение, его смысл, — подчеркнул о.Павел. — Я думаю, что вторгаться во внутреннюю жизнь Церкви не следует. Мы должны просвещать людей, а не заниматься критикой и разоблачительством… Миряне не имеют права судить священника… Священник принимает на себя все грехи мирян — не им его судить. Писать же о слабостях архиереев и священников в газете — это трепать имя Церкви на стогнах мира сего».

В таких претензиях отца-настоятеля на право быть «неприкасаемым» для критики сквозит неподдельная озабоченность либерально-обновленческого крыла русского духовенства резким падением своего авторитета. Верующие понемногу отворачиваются от таких пастырей, чувствуя их лукавство и духовное бессилие. А сами церковные либералы не имеют аргументов, чтобы вести со своими критиками открытую, честную дискуссию на страницах церковной (или светской — не имеет значения) прессы. Отсюда и неприкрытая тоска по старым добрым временам, когда всякая информация, попадавшая на страницы православных изданий, проходила тщательнейшую проверку на предмет лояльности церковному начальству.

Кстати, ни одна официальная церковная газета сегодня ни за что не решится опубликовать на своих страницах какой бы то ни было материал, затрагивающий реальные внутренние проблемы РПЦ. Эти издания — будь то «Журнал Московской Патриархии», «Московский церковный вестник» или епархиальные газеты, которых сегодня в России уже более сотни, — отличаются полным отсутствием «живых», проблемных материалов. Прочитав их, можно подумать, что у Церкви нынче нет внутренних проблем важнее, чем достойная встреча разнообразных зарубежных делегаций, обильно прибывающих в Москву для встречи со Святейшим Патриархом Московским и Всея Руси. Из их содержания совершенно невозможно понять, что же в действительности волнует сегодня русского православного человека.

Единственное, что дозволено критиковать авторам таких изданий, — это тоталитарные секты вроде «Аум Сенрике» и «Белого братства». Так что упреки в том, что письмо митрополита было опубликовано в «нецерковной» газете, кажутся мне совершенно надуманными. Не критиковать, а спасибо надо сказать газете «Завтра» за то, что она предоставила свои страницы для подобной публикации. Честно говоря, невольно создается впечатление, что церковное священноначалие намеренно придерживает развитие общецерковных средств массовой информации, полагая, что чем меньше обычный прихожанин будет знать о том, что происходит в Московской Патриархии, тем легче будет избегать нежелательных инцидентов с «излишне активными» мирянами.

Но, к счастью, далеко не все наши иерархи таковы. Это подтверждают и последние Архиерейские Соборы, на которых, несмотря на сильнейшее давление либерально-экуменического лобби, целый ряд епархиальных архиереев недвусмысленно высказался за возврат к святоотеческим правилам и святым канонам, за возрождения истинной соборности в жизни Русской Церкви.

БЛАГОДАТЬ ЕДИНСТВА И ГРЕХ РАЗДЕЛЕНИЯ

Кстати, о соборности… Русская соборность — это, говоря словами митрополита Иоанна, «сознание духовной общности народа, коренящейся в общем служении, общем долге. Смысл этой общности — в служении вечной правде, той Истине, которая возгласила о Себе словами Евангелия: «Я есмь путь и истина и жизнь» (Ин 14, 6). Эта осмысленность жизни как служения и самопожертвования, имеющих конкретную цель — посильно приблизиться к Богу и воплотить в себе нравственный идеал Православия».

Вот и судите теперь сами, что есть общего между святынями православия и заявлениями Патриарха Алексия II о том, что «мы едины с иудеями»? Между служением Вечной Правде и экуменическим вероотступничеством митрополитов Филарета (Вахромеева) и Владимира (Котлярова)? Между «осмысленностью жизни как служения и самопожертвования» и бесстыдной торговлей «гуманитарным» алкоголем и табаком, сказочно обогатившей митрополита Кирилла (Гундяева)?

Так что разрушенную подобными деяниями соборность нам еще предстоит восстановить. И одному Богу известно, сколько для этого понадобится времени и сил. Ясно одно: без активизации участия миллионов рядовых мирян во всех областях церковной жизни это невозможно. Ибо ругать иерархов — проще простого. Но при этом важно помнить, что никто иной как мы сами — своей бездеятельность, беспринципностью, соглашательством и нерешительностью — потворствуем всем тем нестроениям, всем тем отступлениям от Священного Писания и Священного Предания, которые имеют место ныне в Русской Православной Церкви.

И нечего смущаться возможными обвинениями в «нецерковности» и «экстремизме». Согласно православному вероучению, хранителем Истины является весь народ церковный в своей полноте. А это значит, что каждый из нас несет личную ответственность за то, что происходит в Церкви. «У нас ни патриархи, ни Соборы никогда не могли ввести что-нибудь новое, — писали Восточные патриархи в своем соборном послании «Ко всем православным христианам» в 1848 году. — Потому что хранитель благочестия у нас есть сам народ, который всегда желает сохранить веру свою неизменною и согласною с верой отцев его».

Попытка исключить мирян из церковной жизни, сосредоточив решение всех вопросов в руках исключительно духовенства есть ничто иное, как копирование католической практики, в которой паства не более как безгласное стадо, которое не имеет никакого права голоса. Между тем, нелишне было бы вспомнить собственную историю: ведь именно объединения рядовых мирян спасали чистоту православия во времена тяжких церковных смут. Наиболее яркий пример этого — борьба с унией на Украине в XVI-XVII веках, когда победоносное шествие униатов, поддержанных «окатоличенной» частью православных епископов-вероотступников было остановлено православными братствами, объединившими в своих рядах мирян-исповедников.

Только, пожалуйста, не надо толковать эти ссылки на историю как призыв противопоставить мирян и духовенство. Не может быть ничего лучше, благодатнее и спасительнее, чем единодушное соработничество на ниве Божией пастырей и паствы, учителей и учеников: епископата, священства и рядовых мирян.

Но очевидно и другое: не может быть ничего более пагубного для дела русского возрождения и спасения души, для церковного мира, единства и благолепия, чем ситуация, при которой вопросы, тревожащие миллионы мирян, повисают в воздухе, не получая со стороны иерархии никакого ответа, а болезни загоняются вглубь вместо того, чтобы приступить к их врачеванию.

Соблазн «теплохладности», а проще говоря — соглашательства и равнодушия, прикрывающегося благонамеренной личиной смирения — сегодня один из самых распространенных и самых опасных. Если что и способно погубить нас сегодня, — так это именно ложно понимаемое стремление к миру любой ценой. «Егда бо рекут мир и утверждение, тогда внезапу нападет на них всегубительство», — поучает нас Священное Писание (1Сол. 5,3).

Так давайте же решать все проблемы вместе, сообща, соборно — в полном соответствии с неискаженным церковным вероучением и каноническими основами церковного бытия. Видит Бог, в этом случае трудно будет найти паству более уважительную и благоговейную, чем наша, российская. И только тогда можно будет говорить о действительном духовном возрождении Руси!

ИДЕЯ ХОРОША, НАРОД ПЛОХ

Георгий Александров

Различные наблюдатели по-разному пытаются объяснить очевидный рост консервативных, охранительных настроений среди основной массы прихожан Русской Православной Церкви. Одни видят в этом рецидив «черносотенства», другие — пробуждение в народе национально-религиозного самосознания, подавленного в последние десятилетия богоборческими репрессиями государства.

Как бы то ни было, священноначалие РПЦ не может игнорировать это явление. В частности, от зарубежных аналитиков не укрылось заметное ужесточение риторики в публичных выступлениях Патриарха Алексия II. В частности, экуменический журнал «Ecumenical News International» в специальном выпуске, посвященном Второй европейской экуменической ассамблее в Граце, состоявшейся этим летом, отмечает, что в своем выступлении на форуме «патриарх был обязан использовать очень суровый язык, осуждающий наше западное присутствие в России». Но одновременно автор материала, известный английский экуменист Острейхер, предполагает, что это лишь искусный дипломатический маневр Алексия II, связанный с изменением внутрицерковного баланса сил в России, но не с его личными убеждениями.

Такая точка зрения, судя по всему, не лишена оснований. Об этом можно судить хотя бы по разноречивым сообщениям прессы об участии патриарха в совместных богослужениях с инославными во время ассамблеи. Если зарубежные обозреватели отмечают, что «болезненность экуменических отношений подтвердилась отсутствием официальной делегации Русской Православной Церкви на заключительной экуменической службе 29 июня», то наши отечественные, наоборот, подчеркивают, что «Патриарх молился с католиками в соборе святого Стефана, был бодр, произнес проповедь, которую завершил по-немецки: Бог да хранит Австрию!» («Московские новости» N27, 1997). В любом случае, думается, было бы неплохо, если бы мы могли узнать правду обо всем этом не из разнообразных комментариев, но из первых уст, на худой конец — из официальных информационных бюллетеней Московской Патриархии.

При этом интересно отметить, что усиление консервативных тенденций характерно не только для РПЦ, но и для других Православных Поместных Церквей, например — Грузинской и Сербской. «Впечатления от белградских газет сродни чувствам, вызываемым сегодня доморощенной околоцерковной печатной продукцией национал-патриотического толка» — сетует, например, редактор религиозного приложения к «Независимой газете» Олег Мраморнов. Там «одно и то же изо дня в день: экуменизм — обман, диалог — ловушка, папа римский — враг Сербии». «А у нас: православие или смерть! Экуменизм — капкан для истинно православных; гуманизм — кривая дорожка в вечную погибель для поверивших в общечеловеческие ценности; под видом православных архиереев скрываются заседающие во Всемирном Совете Церквей волки в овечьей шкуре».

Либеральные идеи не прививаются в православной среде — сегодня это уже очевидно. Почему же? Да потому, что народ наш плох: темен и невежествен — отвечают либералы.

На эту тему поразительное по своей откровенности интервью дал упоминавшемуся уже международному журналу «Ecumenical News International» митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Владимир (Котляров). На вопрос корреспондента, недоумевавшего, как же это получается, что «Патриарх Алексий, Вы, митрополиты Ювеналий, Филарет и Кирилл, лидеры Церкви, всем известные своей приверженностью к экуменизму, уступаете давлению снизу и оказываетесь неспособны вести Церковь в том направлении, которое считаете правильным?», митрополит Владимир ответил так:

«Церковь есть собрание людей. Конечно, лидер имеет большое влияние в некоторых вопросах. Но это не самое главное. Самое главное — как думают люди, как священники и епископы умеют воспитывать их в приходах… А люди говорят: мы вообще не хотим западных христиан. Даже многие из молодых епископов, которые, можно думать, должны были получить образование в ином направлении, придерживаются совершенно антиэкуменических взглядов…

Мне трудно объяснить, что это: то ли страх, то ли обида за прошлые притеснения, или результат влияния РПЦЗ… Но, поскольку все эти факторы сочетаются, мы стоим перед очень сильной реакцией против экуменизма и ВСЦ…

У нас нет литературы, нет информации, мы изолированы. Часть населения на духовном уровне абсолютно необразованна и непросвещенна. Люди не учились, как должно, они находились в духовном вакууме, который теперь заполняется без всякого контроля, без каких-либо фильтров…»

Из сказанного митрополитом следует, что сегодня единственной реальной силой, сдерживающей экуменические поползновения высших иерархов, являются консервативно настроенные миряне, которых становится все больше и больше и влияние которых постепенно растет. «Нам становится все труднее и труднее принимать участие в экуменических службах, — жаловался на экуменической ассамблее в Граце священник Всеволод Чаплин, представитель Отдела внешних церковных сношений Московского патриархата. — В этих службах есть некоторые элементы, способные вызвать катастрофу во внутрицерковном общественном мнении в России…»

Нельзя не отметить, что сегодня отец Всеволод выражается весьма осторожно. Однако таким осторожным он был далеко не всегда. «Русский православный фундаментализм мы с вами хорошо знаем, — сокрушался он пять лет назад в «Независимой газете» (20.11.1992) под псевдонимом «Виктор Покровский». — Его облик груб и неотесан. Он предстает перед нами чаще всего в лице густоволосого клирика, идущего «брюхом на народ»… Отечественный коктейль: самодержавие + Гришка Распутин + соленый огурец…».

Итак, причина духовного банкротства экуменистов найдена. Это — «абсолютная необразованность и непросвещенность» верующих, стремящихся отстоять чистоту Православия от еретический искажений и ложных мудрствований, «грубость и неотесанность» русского патриотизма. Что тут скажешь? Воистину, пастыри, столь презрительно характеризующие свою паству, «во тьме ходят, и не знают, куда идут, потому что тьма ослепила им глаза» (1Иоан. 2,11).

Георгий АЛЕКСАНДРОВ

ВОЗВРАЩЕНИЕ К ЖИЗНИ

Елена Захарченко

Иконы, как и люди, имеют свою судьбу. Они могут находиться в музеях, домах, скрываться в тайниках во времена гонений на веру, но по-настоящему живут они, конечно, только там, где молятся благочестивые прихожане — в храмах.

Баба Шура из деревни Высокий Остров, что находится в Новгородской области близ Боровичей, с 1937 года бережно хранила у себя дома храмовую икону Божией Матери. Прежде эта икона находилась в церкви, построенной в честь Смоленской Иконы Царицы Небесной. Как и многие приходские храмы, он пострадал во время богоборческих гонений. Священника арестовали и расстреляли, дьякон был тоже репрессирован, а храм закрыт.

Рискуя жизнью и собственным благополучием, здоровьем и покоем близких, баба Шура блюла образ Богоматери. За веру и верность, видно, сохранил Господь и ее саму, и запрестольную храмовую икону в эти страшные годы. Дай Бог, чтобы сегодня, в дни новой разрушительной русской смуты, сей образ Царицы Небесной, возвращенный в восстанавливаемый храм, согрел наши сердца и вселил в них надежду на лучшее будущее России.

Пока по разным городам и весям Руси живут люди, подобные бабе Шуре, смиренно и самоотверженно несущие на своих плечах все тяготы отечественной истории, такая надежда нас не посрамит!

Елена ЗАХАРЧЕНКО

ТАК!

ТИТ

Недавно один местный тусовщик то ли в шутку, то ли всерьез стал упрекать меня в ангажированности.

— Все ты, брат, ругаешься, все-то тебе не нравится. Получил, знать, социальный заказ хаять новый, буржуазный наш уклад…

Возразить на это мне сложно, ибо ехидное слово было произнесено именно в тот момент, когда я собирался вслух порассуждать на тему, как в свое время мудро поступил Сталин, организовав празднование 800-летия Москвы, и как скверно, опрометчиво поступает нынешняя власть, акцентируя внимание граждан на 850-летнем юбилее столицы. Здесь, на мой взгляд, дело не только в мрачном социальном и политическом контексте нынешнего праздника. В конце концов, почему бы городу, в котором обращается 90 процентов всех российских денег, — почему бы этому городу не напраздноваться всласть, устроив, как говорится, пир во время “чу-чу”?

Дело в том, что сама цифра 850 выглядит как-то жалко и провинциально по сравнению с историческим масштабом и геополитическим значением величайшего из городов. Таинственные, неизученные мифология и топография Москвы отсылают нас к таким понятиям, как Третий Рим, Новый Иерусалим, коррелируют с эсхатологическими мотивами легенд о “вечном городе”.

Заметьте, сталинские “восемьсот” — это и есть знак вечности. Стократная восьмерка — лента Мебиуса в головокружительном вращении колец и сфер…

Однако наивные свистоплясы вздумали “посчитать” Москву, представить ее одним из многочисленных благополучных “анклавных” заповедников старой Европы: рыночная площадь, ратуша и герб (на последнем всегда “лыцарь” в доспехах).

Да, лужковские свистоплясы, я уверен, воссоздадут атмосферу этнографического праздника — они натащат чудовищные матрешки из папье-маше, устроят чертов рок-концерт (петь будут патлатые лисовско-евстафьевские мерзавцы), попросят Зыкину поскрипеть что-либо на русский мотив, протащат по Тверской игрушечный лафет, за которым пойдут нестройные колонны опереточных придурков в картонных кольчугах, наконец, раздадут прохожим “горячие” бублики и так далее… Уже сейчас весь центр столицы увешан “праздничными” плакатами, пошлость и подлость коих трудно выразить словом и требуется особый характерный жест…

Чего стоит светящаяся в московской ночной сутенерской мути тумба с изображением филевской церкви и медовой надписью: “Сердце всей Руси святой”. Чего стоит плакат с памятником Минину и Пожарскому, снабженный бессмысленной в данном случае строчкой: “За нами Россия, Москва и Арбат”? Обратите внимание, с какой виртуозностью, — одним, можно сказать, росчерком пера, русские герои Минин и Пожарский поставлены в положение форменных идиотов. Собирали, значит, они, войско; шли-шли освобождать Москву от ляхов, — очевидно, “проскочили”, и она, то есть Москва, вместе с Россией и Арбатом оказалась, стало быть, “за ними”. Впрочем, Минин и Пожарский со своей задачей по уничтожению оккупантов справились прекрасно, а вот нас, кажется, действительно полагают за идиотов.

Эх, похоже, я запрограммирован на негативное восприятие современных реалий. Иначе, наверное, я совсем по-другому отнесся бы к тому, что с 1 августа, впервые за всю историю московского метро, на всех строящихся направлениях прекратились работы, кончилось развитие…

Отнесся бы так, воскликнул бы: “Слава Ельцину и Лужкову! Наконец-то поживем в тишине. Хоть еще действуют некоторые линии, ходят туда-сюда поезда, но, будучи оптимистом, уверен — произойдут всякие интересные обвальчики, подвижки и затопления, и с вычурным наследием сталинизма будет покончено раз и навсегда!”

Впрочем, деградация в одних сферах идет параллельно с трансформацией в других. Так, например, на берегу Москвы-реки в районе Пресни тихо, почти бесшумно, но упорно готовятся площади под строительство “Московского Сити” — нового административного центра Москвы, своеобразного Нью-Кремля. Судя по макету, этот квартал по силуэту будет напоминать Манхеттен, а по духу — странный громоздящийся полусредневековый город из фильма про Бэтмена. Громила станет очевидной доминантой всей центральной застройки города. Главный небоскреб “Сити”, называемый “Россией” (в проекте он представляет из себя чудовищный гибрид готического собора в Реймсе и здания Эмпайр-билдинг в Нью-Йорке), должен взмыть над землей на 400 (!) метров и явить собой апофеоз новой идеологии. Те, кто более или менее знаком с проектом, не сомневаются в идеологическом и религиозном назначении комплекса. И, наверное, не случайно проект предусматривает возведение чудовищного хрустального куба, магическим образом поставленного на одну из своих вершин. Кстати, число сегментов этого куба, по слухам, равняется “числу зверя”. Так это или нет, одно очевидно: наступает новое средневековье — капиталистическая утопия рвется к дымным небесам. Интересно в этой связке вспомнить про затевавшееся при Собчаке в Петербурге строительство небоскреба “Петр Великий” (170 метров). Здание, по мнению специалистов (в частности, профессора Заварихина), было спроектировано в духе храмовой архитектуры и должно было, видимо, служить прославлению некоего нового религиозного культа…

Касаемо же “Сити” — есть слабая надежда, что денег на его строительство не хватит ни у Березовского, ни у Потанина, ни, тем паче, у правительства РФ. Впрочем, даже если “Сити” будет построен, великая и разноликая Москва “переварит” монстра, как перевоплотила она дух чечулинских “высоток” и посохинского Нового Арбата. “Девальвировать” Москву не удастся ни нелепыми празднествами, ни абсурдными архитектурными новшествами, ни засильем буржуазного обжорства.

Среди всей бездарной и мерзкой чепухи, затеваемой ко “Дню города”, выделяется один-единственный рекламный плакат. Это действительно мощная, точная и великолепная работа. Здесь Василий Блаженный — в центре, а вокруг смазанный, центробежный ландшафт. Бесконечное, неподвластное человеческой воле континентальное вращение… Этот плакат, да воспоминания о мистическом концерте Жана-Мишель Жарра (6 сентября на Воробьевых горах) — пожалуй, все, что останется от празднования 850-летия Москвы.

ТИТ

АНАЛОГА — НЕТ

Ю. П.

Вокруг Москвы в одночасье выросли скорбные и скучные виллы “новых русских”, игрушечные коробочки “среднего класса”. Откуда эта тяга “на природу”, прочь из города? Не только загрязненный воздух и шут тому виной. Душа умирает, завернутая в саван асфальта и бетона, сознание увядает в полном отчуждении от породившей человека почвенной, травяной, животной жизни. Но и туда, в пригород, люди, вроде бы свободные в осуществлении своих желаний, несут метастазы своего городского жилья, которое буквально втискивает разум человека, все его чувства — в декартову систему трех координат, нигде в естестве не наблюдаемую. Эта система сводит нас с ума, разрушает нормальные инстинкты, навевает психозы, доводит до самоубийств. Бесконечные плоскости и прямые углы всегда вызывали протест в человеческом сердце, но ничего более экономичного и эффективного для реального строительства, чем прямой угол, цивилизации найти не удается. Любые умствования натыкались на сопротивление материалов и законов физики.

Архитектор Константин ПЧельников, разрабатывая дизайн-модуль ”ПАУК”, обратился к архетипу жилья вообще.

Шалаш — это первое трепетное средство освоения очеловечивания земного пространства. Речь идет о праархитектуре. Человек вышел из полуземлянки и сохранил о ней какие-то самые теплые, родственные воспоминания. Даже пословицы говорят об этом: “С милым рай и в шалаше”, “Мал шалаш, да наш” и так далее. Убежище, крыша без стен превратилась в тропиках в бунгало на столбах. Под этой девственной крышей рождались дети, здесь готовили пищу, оттуда выходили охотиться, ловить рыбу или собирать коренья. Со строительством стен началось отчуждение человека от природной среды, а город свел это положение до абсурда: человек — сам по себе, а природа — сама по себе.

Открыли Америку — и колонисты стали осваивать гигантские прерии, двигаясь с Востока на Запад по этому плодородному плато. Появилось знаменитое ранчо — то же бунгало, только на ковбойский лад. Тут тебе и очаг, и люлька, и глаза промывают скотинке, и лошадей подковывают…

Вспомни героя Дюма — Портоса. Став бароном, он построил в своем лесу шале: крыша над головой, в корзине “бургундское” — и пылающая жаровня.

Обитель, вынесенную за пределы замка или дворца, мы встречаем и в Версале, и в Павловске — они как шарниры между природой и постылой урбанизированной средой. А чеховские беседки, а шалаш в Разливе?..

В противовес урбанизации среды, поглощающей человека, превращающей его в говорящий компьютер, павильон Пчельникова становится местом терапии, своеобразной шлюзовой камерой на пути к чистой природе… Газон, занавеси — и долгие ночные беседы у живого костра.

Идея, заложенная в пчельниковском павильоне по своей оригинальности в существующей архитектурно-строительной практике не имеет аналогов. Полностью отсутствуют привычные угловые опоры, конструктивное решение основано на системе перекрестных рам с наклонными опорными ребрами, поддержанных диагональными коньковыми стропилами консольных углов образуемого ими перекрытия. Это разработка своеобразного объемного модуля, модификации которого могут быть безграничны, а элементы конструкции образуют самодостаточную пластичную форму жилого интерьера.

Ю. П.

“РЕСТАВРАЦИЯ КРЕМАЦИЕЙ”

В. Фатеев

“Дикость, подлость и невежество не уважают прошедшего, пресмыкаясь перед одним настоящим!” — писал Александр Пушкин. Правоту этих слов гениального поэта ежедневно подтверждают нынешние руководители Москвы. В начале июля в самом центре столицы был снесен известный пушкинский памятник — дом N 12 по Столешникову переулку. Дом был известен как канцелярия московского обер-полицмейстера, куда не раз вызывался поэт и где его отчитывали за вольнолюбивые стихи. Памятное здание уничтожено во исполнение распоряжения мэра Лужкова о мерах по созданию пешеходной зоны “Столешников переулок”. Заместитель начальника городского Управления охраны памятников Алексей Куренной выдал разрешение на снос. Планируется снос еще восьми соседних строений. Скоро на образовавшийся пустырь придут строители, и, как водится, после их ухода никаких примет истории в квартале не останется.

Большинство московских заповедных и пешеходных зон уже превратилось в “зоны бедствия”, где подчистую выкашивается все, что сохранило старомосковский отпечаток. Этакий “Новый Вавилон” растет на месте уютных особнячков, флигилей и скверов. Архитекторы уже окрестили нынешние методы преобразования заповедных уголков столицы “реставрацией методом кремации”.

В. ФАТЕЕВ

Художник и заказчик

Вячеслав Максин

Первая печатная книга появилась на Руси при Иване Грозном (1564). Это значимое событие отмечено памятником первопечатнику Ивану Федорову. Государственная важность события 1564 года состоит в том, что в России впервые появились заказчики — царь и выдающийся организатор — “деятель книг доселе невиданных” Иван Федоров.

Между тем, в Европе печатать книги начали на сто лет раньше Федорова.

Основа печати — наборный шрифт. Наборный шрифт создавали и изготовляли исключительно талантливые люди — высокообразованные художники и граверы.

Интересно, что первопечатнику Федорову не было нужды изобретать свои печатные литеры — задолго до него русским наборным шрифтом печатались книги в Кракове, Цетинье, Праге и других городах Европы.

Русский наборный шрифт поставляется нам до сих пор из-за границы, и не было бы оснований для беспокойства, если бы не одно обстоятельство: художники-иностранцы не способны создать гармоничные, совершенные гарнитуры именно русского шрифта, сравнимые с шедеврами рисунков букв латинского алфавита (вспомним имена Иенсона, Гарамона, Баскервиля, Бодони)…

Разница между латинским и русским шрифтом — “небольшая”, в латинском алфавите 26 знаков, в русском 32, но для специалистов разница существенная: в первом случае каждая буква в строке должна “дружить” с 25 соседними, а в русском шрифте каждая буква должна “породниться” с 31 знаком.

Образец хорошего русского наборного шрифта может создать только русский художник — больше никто.

И еще: рисунок русских букв — дело государственное. Увы, это не осознавали в полной мере наши правители — ни цари, ни генсеки. Иначе они бы покровительствовали самому распространенному (массовому) виду изобразительного искусства и согласились бы — ради своего народа — быть полноценными заказчиками русского наборного шрифта.

В России ХХ века было несколько случаев заказов на наборный шрифт — то по любви к искусству, то по нужде. В 1912 г. шрифтолитейный завод в Петербурге немца Лемана и в 1925 г. в Москве власти устраивали конкурсы, в которых участвовали все виднейшие книжные графики своего времени. Конкурсы выявили печальное обстоятельство — неподготовленность художников к работе над наборным шрифтом. Представленные на конкурсы произведения не отвечали производственным требованиям.

Острая необходимость в художниках наборного шрифта возникла в 1932 году с появлением первой отечественной наборной машины. Наборная машина без рисунков букв — что колбаса без мяса, т. е. мертвое тело.

Тогда молодых выпускников художественных вузов определили в штат лаборатории шрифта, организованной при разработчиках наборных машин. С 1932 г. название шрифтовой организации менялось, однако тяжкое положение художника при наборной машине оставалось неизменным.

Нет худа без добра и нет правил без исключения. Яркий творческий прорыв совершила художник поэтического таланта, освоившая тонкости профессии, замечательный человек Галина Андреевна Банникова. Банниковская гарнитура является первым оригинальным русским наборным шрифтом. То было событие государственной значимости. Шрифт был создан ею в 1946-1951 годах.

Художник Отдела шрифтов Николай Николаевич Кудряшов оказал глобальную услугу руководству издательства “Большая Советская Энциклопедия”, его емкий удобочитаемый шрифт (1954 г.) позволил выпустить очередное издание энциклопедии в тридцати томах вместо пятидесяти, что сэкономило миллионн рублей.

Окрыленная успехами художников Отдела, делать наборный шрифт пришла когорта значительных художников книги — с ними заключили договора, пошла работа… Но довольно скоро начались сбои, принцип товарищества между художниками Отдела новых шрифтов и членами Союза художников не восторжествовал. Группа “значительных” оказалась в наборном шрифте художниками одноразового использования. Что говорить — наборная машина плохой советчик, ненадежный покровитель изобразительного искусства.

Можно дополнить нашу “шрифтовую историю” еще одним знаменательным фактом — Международным конкурсом по созданию новых наборных шрифтов в странах — членах СЭВ в Дрездене (в марте 1971 г.), приуроченного к 500-летию со дня смерти Гутенберга.

Советские художники представили на конкурс 26 проектов всей эспозиции, большинство произведений было отмечено премиями и дипломами.

Итак, как видим, художники наборного шрифта у нас есть! Когда объявится заказчик?

Вячеслав МАКСИН

ИГРУШКИ — ЭТО СЕРЬЕЗНО

Александр Руденко

Из ребенка, лишенного в детстве игрушек, вырастает нравственно ущербный человек. И, наоборот, детство, насыщенное игрушками и играми, выводит в мир лидера, человека, подготовленного к жизненным поворотам. Игрушки формируют ребенка, учат его мечтать, а какой будет эта мечта, зависит от создателя игрушек. Имитация капкана, уродливые красные крокодилы, голубые бегемоты; безобразные и длинноногие, как богомолы, куклы и криминальные герои из пластика вряд ли разовьют в ребенке добрые чувства. Взрослые, вмешиваясь через игрушки в мир детства, заряжают его той энергетикой, какой наделены сами.

Но вот неожиданно посещает меня видение — детское, давно ушедшее в глубину прошлого, вдруг вынырнуло и ожило. Я попал в непридуманный сказочный мир. На лужайке расселась четверка потешных крыловских музыкантов. Плутовка Лиса обманывает глупую Ворону с сыром. Здесь и редкостный враль барон Мюнхгаузен, и рыцарь Печального образа плетется на дряхлом коне со своим оруженосцем Санчо… Эти все удивитель-нейшие игрушки созданы из дерева — самого обыкновенного, — из которого спички и табуретки делают.

“Волшебные палочки” — так назвали свой игровой конструктор художник Иван Истомин и инженер Александр Якушин. С помощью этого конструктора изготавливать фигурки сказочных персонажей просто, как “выкладывать” штакетник, с той лишь разницей, что в первом случае следует применить воображение. Именно это свойство поможет ребенку стать смелым и самостоятельным, подскажет и научит его, как реализовать свою творческую энергию.

— Конечно, сейчас при помощи компьютера создаются всевозможные игры, — говорит Александр Якушин, — что позволяет электронным средствам обучения и воспитания запрограммировать человека с детства. Ребенок находит решение той или иной игровой ситуации только в соответствии с “правилами” и “законами” компьютерной программы. Игры если и надоедают, то из-за своей однообразности. У ребенка не будет к ним продолжительной заинтересованности, если они не подходят для создания новых “внесистемных” конструкций.

Действительно, под натиском западных компьютерных игр, напичканных бредовыми кошмарами, на смену доброте, душевности придут холодный цинизм и злоба.

Творческая же мысль авторов “Волшебных палочек” обратилась к самой природе, взяв за их основу живой материал — дерево, хранилище времени, событий, порой давно стертых из памяти человека.

“Палочки”, прежде всего — это и игра, и увлекательная работа. Сегодня маленький умелец по картинкам и чертежам в конструкторе при помощи нехитрых инструментов мастерит забавный сувенир, а завтра — стол, садовую скамейку, скульптуру на детской площадке, резное крыльцо у своего нового дома. В конечном итоге, любой ребенок может создавать из дерева — этого чистого и дружелюбного материала — все, что захочет.

Авторы конструкторской новинки по сей день проводят свое далеко не бронированное новаторское суденышко через ведомственные и чиновничьи рифы. Три месяца демонстрировался конструктор в АО “Игрушка” и перед ним прошла целая вереница ответственных лиц. Смотрели и щупали. Однако страшно далеки все они были от интереса к чудесному изобретению, способному взбудоражить и восхитить детей, воспитать из любого малыша творца.

Видимо, подобные вопросы куда проще было решать старому шарманщику Карло, который разглядел в обычном полене счастливое будущее.

Александр РУДЕНКО

НАУКА РЕФОРМИРОВАТЬ

Всероссийское общественно-политическое движение “Духовное наследие” и “Международная неправительственная организация “РАУ-кор-порация” представляют новое издание — “ВОЕННАЯ РЕФОРМА: ОЦЕНКА УГРОЗ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ”, подготовленное под общей редакцией лидера Народно-патриотического союза России Геннадия Зюганова.

В книге анализируются проблемы, связанные с обеспечением национальной безопасности Российской Федерации с учетом той ситуации, что сложилась внутри страны и за ее пределами. Дается оценка возможных угроз безопасности России в военной, экономической, социальной, межнациональной, информационной и других сферах. Большое внимание уделено и проблемам военной реформы, соображения которой, высказанные профессионалами, могли бы служить четким ориентиром в ее осуществлении.

Книга вызовет несомненный интерес не только у специалистов, но и у массового читателя. 15 августа в 12.00 в Центральном доме журналистов состоится ее презентация с участием Г. ЗЮГАНОВА и членов авторского коллектива: руководителя” Духовного наследия” А. ПОДБЕРЕЗКИНА, директора Информационно-аналитического центра Института оборонных исследований А. СУРИКОВА и генерала Ю. ЛЕБЕДЕВА.

По вопросам приобретения книги звоните по тел.: 231-68-29 и 959-22-53.