/ Language: Русский / Genre:nonf_publicism / Series: Газета Завтра

Газета Завтра 220 (59 1998)

Газета Завтра


Газета Завтра

Газета Завтра 220 (59 1998)

(Газета Завтра — 220)

Генерал Виктор Филатов НА ЗАПАХ НЕФТИ [ ГЕНШТАБ ГАЗЕТЫ “ЗАВТРА” ]

Очень заблуждается тот, кто думает, будто Ирак сегодня борется с США за то, чтобы с него сняли санкции и разрешили продавать не 2 миллиона тонн нефти, как сейчас, а столько, сколько он захочет. Все наоборот: сегодня покупатели иракской нефти борются с США за право покупать столько нефти Ирака, сколько им, покупателям иракской нефти, ее требуется. А покупатели эти — вся Западная Европа и Япония.

Можно захватить непокорную нефтяную скважину, поставить возле нее “человека с ружьем”, и “человек с ружьем” будет разрешать: кому и сколько продать из этой скважины. Американцы в феврале 1991 года захватили не Ирак, а все нефтяные скважины на географической территории, называемой Ираком — последняя нефттерритория на планете, не контролировавшаяся в то время американцами. К этой скважине-территории американцы приставили “человека с ружьем” в обличье закамуфлированном — санкции, и с неприкрытым вооруженным мурлом — авианосцы, бомбы и ракеты.

Кто владеет нефтью, тот владеет не только миром, но и самой захудалой автомастерской и даже движком в забытом богом сельском клубе. Это сегодня уже прописи. Американцы владеют в такой вот форме нефтью Ирака, а значит, они владеют потребителями иракской нефти — Западной Европой и Японией. Западная Европа без внешних поставок нефти может продержаться не более 6 месяцев, Япония — не более 3-х. Западная Европа и Япония с февральской “Бури в пустыни” 1991 года посажены на голодный нефтяной паек, на американские карточки, которые выдает или не выдает им американец с ружьем у скважины- территории. Американцы не только устанавливают, кому и сколько продать иракской нефти, но этим самым они устанавливают и по какой цене продавать нефть. Если сегодня снять санкции с Ирака, нефть на мировом рынке мгновенно подешевеет минимум на 30 процентов. Кому это надо? Только не США. Это надо конкурентам США. Дешевле нефть — дешевле вся продукция Западной Европы и Японии. Дави конкурента!

Есть тут и “иной мотив”. Бывая в Западной Европе, я постоянно спрашивал у тамошних, почему, к примеру, все, какие случаются в мире силовые операции, они, европейцы, передоверили американцам? И мне отвечали одно и то же: мол, силовые операции очень дороги, у нас нет на них денег, мы слабы, а у американцев деньги на это есть, и мы их просим, чтобы они сами, без нас, вместо нас… И получается, что американцы как бы защищают европейцев и японцев от арабов и сербов, от кубинцев и северных корейцев, от ливийцев и албанцев, от сомалийцев и китайцев, от русских в том числе — от “всех врагов демократии” и ”свободного мира”. А денег на военные операции ни у европейцев, ни у японцев нет потому, что гигантски высоки цены на нефть, деньги уходят туда. Такая игра с длинным концом. Передоверив американцам военные операции на Балканах из-за искусственно созданного американцами всеевропейского безденежья, европейцы сами попали под американский кованый сапог. Демонизировав сербов, американцы сегодня поставили перед европейцами ультиматум: не поддержите нас против Ирака, мы выведем наши войска с Балкан и оставим вас с глазу на глаз с “кровожадными сербами”, которые вас… и т. д. и т. п.

Первым сдался Коль, он согласился, чтобы американцы бомбили Ирак с аэродромов ФРГ. Желудок — он всегда по центру.

И все-таки европейцы и японцы отчетливо сознают, что из-под американцев можно выбраться только с помощью… нефти, снижения цены на нефть. В Ираке сегодня сошлись лбами не Хусейн и ООН, в Ираке сегодня сошлись США и Западная Европа с Японией и Россией. Какой резон здесь у России? С августа 1991 года американцы делают все, чтобы превратить Россию в Германию и Японию, полностью зависимых от внешних нефтепоставок, каковые сегодня во всем мире под контролем исключительно Штатов. Спасибо, что у нас появились Вяхиревы. Посувалюки тут не при чем. Посувалюк — это ЦРУ. Посувалюк — враг России, любимый подчиненный Шеварднадзе, не устающего на каждом публичном выступлении до сих пор похваляться, что это он, будучи членом Политбюро ЦК КПСС, министром иностранных дел СССР, разрушил СССР и Россию. Шеварднадзе работал в тесном контакте с ЦРУ. Посувалюк во время “Бури в пустыне” был послом в Ираке и напрямую, открыто вместе с тогдашним советским военным атташе, работал с телегруппой CNN, которую Ирак по ошибке допустил в Багдад для репортажей, а CNN — это ЦРУ. Это руками Посувалюка ЦРУ, Горбачев и Шеварднадзе обманывали и предавали Ирак, всаживали Ираку и Советскому Союзу нож в спину. Все это происходило на моих глазах. Кончилось скандалом…

Из-под американцев Россия, как и Западная Европа с Японией, может вырваться только с помощью нефти. Пока вся мировая нефть у американцев, русская нефть будет последней целью американцев. До последнего момента русской нефти была уготована судьба иракской, т. е. всеми доступными способами захват ее и установление квот на добычу и продажу, как и сегодня Ираку, и закупка всех нефтепродуктов на Западе. Нефтепереработка в России только за последние несколько лет снизилась вдвое и сейчас составляет что-то около 170 млн. тонн в год. До последнего времени все шло, как доктор Сэм прописал, к русскому нулю. И только сегодняшняя позиция России в отношении к событиям вокруг Ирака дает надежду на то, что русская нефть, а с ней и Россия, выйдет из-под контроля американцев.

В Ираке американцы действуют сегодня на удержание. Удержать победу всегда труднее, чем ее достигнуть. Всю “Бурю в пустыне” я пережил в Багдаде. В качестве пушечного мяса у американцев тогда были 500 тысяч солдат из 29 стран. В том регионе, в тех условиях такую группировку в боевом напряге по форме “раз” можно продержать не более 3-4 недель. “Буря в пустыне” длилась именно столько. Если бы Ирак тогда продержался в Кувейте еще неделю, мир бы стал свидетелем того, как Пустыня без всякой бури поглощала бы солдат “Бури в пустыне”: по уши в собственном дерьме, без еды и воды. Мир бы стал свидетелем того, как американские солдаты пачками сдавались бы иракцам ради глотка воды, или бежали бы, бросая оружие, к источникам воды, как стадо бизонов. Но у кого-то тогда не хватило нервов, кто-то слишком доверился Горбачеву, который по шпаргалке ЦРУ наобещал Ираку золотые горы в обмен на отход без боя иракцев из Кувейта. Ираку для победы не хватило одной недели.

Сегодня та история повторяется. Американцы снова выбирают февраль — наименее знойный в тех местах. Они снова поставили на блицкриг. Счет тех 3-4 недель уже пошел, вот почему Клинтон сказал, что тысячелетняя традиция — во время Олимпийских игр не ведутся войны, ему не помеха для бомбежек Ирака. Затяжка на срок Олимпийских игр без иракцев уничтожит американскую группировку, разорит американскую казну. Иракцам надо перетерпеть не более 3-4 недель. Уже сегодня американцы признали, что им не продержаться более 3-5 дней.

И что дальше? Ни одного военного американца, даже под флагом ООН, не возвращать в Ирак ни в каком качестве. Предъявить ультиматум Штатам: или с нас снимаются все санкции, или мы втянем США в позорную затяжную войну, как сделал это когда-то Вьетнам. Американцы могут выиграть любой военный блицкриг, но американцы не выдержат ни одной затяжной, длительной войны. Ни с точки зрения географической, ни с точки зрения особенностей своей подготовки, ни с точки зрения экономической, ни с точки зрения политической и позиции Западной Европы, Японии и России. Кубу, которая у американцев буквально под носом, они ненавидят самой лютой ненавистью, даже большей, чем Ирак и Хусейна, но не оккупировали они ее в течение уже 30 с лишним лет только потому, что там, и они это точно знают, у них блицкрига не получится, а получится затяжная война. На Кубе, как сами американцы подсчитывали, они потеряли бы в двадцать раз больше солдат, чем во Вьетнаме, миллион — такова цена была бы оккупации Острова Свободы. Я несколько раз бывал на Кубе по приглашению министерства обороны Кубы — свидетельствую правильность американских расчетов-подсчетов.

Денис Тукмаков ФИЛОСОФ ТРИДЦАТОГО ВЕКА

КОГДА ЖИВЕШЬ ради каждого человека на Земле, ничто не ранит душу сильнее, чем людское забвение. В час сотворения великого учения зависть знающих мужей разрывает сердце. Принося людям спасение, больнее всего ударяешься об их равнодушие.

Закройте глаза, вообразите отверженного философа. Вот он ступает, седовласый, грузный, уставший. Его невидящий взгляд вперился в дорожную пыль, его губы упрямо сжаты. Он что-то объясняет сам себе на руках, голос его молчит, ведь никто не слушает. Его одежда поистрепалась, его слова стерлись из памяти последних слушателей. Но идеям своим он будет верен до конца, они — все, что есть у философа.

Вчера он выступил на залитой солнцем рыночной площади родного города перед народом, его не поняли, забросали гнилью и камнями. Сегодня утром он, задыхающийся в дыму, выхватил из костра последние, еще не тронутые огнем страницы своей рукописи, приговоренной к сожжению судом инквизиции. Час назад он в приступе гнева разорвал векселя кредиторов в клочья и прогнал их, зайдясь в чахоточном кашле. Отверженный философ шагает сквозь века, всегда неизменный — взгляд внутрь себя, губы обкусаны — его захлестывают идеи и не находят выхода.

Таким он приходит в наш просвещенный век в надежде провозгласить, наконец, свое учение людям. Да только дубовые столы университетских кафедр и партийных кабинетов вполне годятся на растопку инквизиторского костра, и цена предательства друзей по-прежнему велика, а книги столь же хрупки и беззащитны, как и века назад.

XX век — не время для пророков. Еще одна жизнь отверженного философа проходит даром. Но не страшно, умрет он — родится кто-то еще, кому удастся найти путь к людям, одарить их счастьем и раем на планете Земля. Это правда, ведь так гласит его учение. А что еще есть у философа?

Две с половиной тысячи лет философии ниспровергнуты. Все прошлые учения себя изжили. На смену им пришло новое знание — философия третьего тысячелетия.

Основная философская категория отныне — Диалектическая Самодвижущаяся Материальная Система (ДСМС). Это и человек, и планета, и любое другое тело. Через эти Системы самодвижется все мироздание. Каждая Система абсолютно целостна, совершенно развита, в себе самой имеет собственную причину и источник движения.

Человеческая личность как ДСМС самодостаточна, предельно полна. Она включает в себя не только физическое тело, нервную систему, сознание, но и все внешние раздражители — все, с чем она соприкасается в этом мире.

Тело и среда борются и взаимодействуют в великом диалектическом единстве. Как только человек сталкивается с каким-то предметом из внешней среды, этот предмет тут же вливается в ДСМС человека, перерабатывается сознанием и тем самым становится частью человека. Так человеческая личность, вбирая в себя галактики и песчинки, своим качеством превосходит все существующее во Вселенной.

Человека нельзя помыслить без окружающего его мира, и точно так же среда существует только потому, что есть человек. Когда умирают наши тело и сознание, продолжает жить тот бесконечный мир, что мы вобрали в себя при жизни, пропустили через наши нервные окончания и наши страсти, сделали частью себя. Поэтому смерть — это лишь момент, переход, распад атомов, тогда как жизнь — абсолютна.

Отдельная человеческая личность становится столпом философии, центром мира, двигателем истории.

Философ Борис Тихонович Малышев. Титан, глыба, — таких остались единицы. Вот уже тридцать лет он развивает собственное учение — философию ДСМС. Это не какое-то доморощенное сочинительство, шитое белыми нитками; Малышев создал свою систему в пятьдесят лет, будучи кандидатом философских наук, преподавая на кафедре философии естественных факультетов МГУ. Солидная научная теория, основанная на материалистической диалектике, теории отражения и системном анализе, и одновременно — прорыв в философской мысли, кардинально новое учение, снимающее 2500-летний основной вопрос философии: “что первично — материя или сознание?” Чтобы уяснить хотя бы основные положения философии ДСМС, обыденного ума маловато, нужна академическая подготовка и многие часы размышлений.

Свое учение Малышев изложил в 1966 году в монографии “Человеческая личность как система отношений”; он подготовил ее как докторскую диссертацию, собираясь защищаться в МГУ, надеясь донести новое учение до людей, раскрыть им истину мира…

Докторскую степень он так и не получает, его работу даже не ставят на защиту. Против него выступают ведущие ученые страны — академики, профессора. На обратной стороне титульной страницы монографии — беспрецедентный случай! — они подписывают свой протест против книги — такая своеобразная аннотация. Этого мало, психолог с мировым именем А. Н. Леонтьев ответственно заявляет, что в малышевских работах никакой науки нет, поэтому и защищать нечего, а известный уже тогда философ С. Т. Мелюхин признается, что с отвращением читает книгу Малышева.

Тогда автор предпринял попытку защититься в Белорусском университете, однако Высшая Аттестационная комиссия при Совете Министров СССР пригрозила распустить ученый совет БГУ в случае малышевской защиты. Это было похоже на травлю — не диссидента, не “вражеского” западного философа, а своего, университетского ученого: слишком не вписывалась его теория в устоявшиеся каноны. Обычная защитная реакция догматиков, драка за кресло, за кусок хлеба, только с философским уклоном. В научных словарях место для Малышева предусмотрено не было.

Началась многолетняя борьба. Малышева замалчивали, его не хотели печатать, а на те книги, что все-таки вышли, — не ссылались. Вокруг его теории создали вакуум, как будто ее и не было. Ему позволили лишь читать лекции аспирантам, и больше ничего.

Философия третьего тысячелетия обрекалась на забвение.

Каждая человеческая личность неповторима. Всеобщее знание о каждом из нас превратится в бесконечный ряд каталогов. Но философия не терпит хаоса и беспорядка, теория требует схематичности, и поэтому Малышев разработал типологию ДСМС человека. Он ввел 3 типа личности, на которые разделяется все человечество: гармонитель, властитель, жалкая и страшная тень властителя.

Как заклинание, как притчу проговаривает Малышев определение гармонителя: “Он привлекает, увлекает, приобщает, возвышает, облагораживает, наполняет радостью и счастьем…” “Радивый пасечник”, “творец”, “бог”. Гармонитель — идеал человеческой личности.

Для характеристики властителя — другие слова: “он скрежещет, хрипит, рычит, стенает”. “Медведь на пасеке”, “сверхмощный и сверхъядовитый гормон”. “После него — разор и опустение.” Это завистливый жадный жестокий деспот. Единственно, чем ценен властитель — это умением накапливать богатства и военную мощь, но совершает он это по-варварски, не зная ни моральных преград, ни физических пределов накопления.

Властителю силятся вторить его многочисленные тени — не имеющие собственной воли, они слепо повинуются своему владыке и часто оказываются страшнее самого властителя.

Но это лишь типология, в реальности нет ни абсолютных гармонителей, ни стопроцентных властителей. В каждом человеке присутствуют оба начала, в разных пропорциях. В одном — лишь малая червоточина властительства, а другой почти полностью проеден злым червем. Таким его воспитали родители, близкие, все общество. Надо избавить человека от властительства, взлелеять в нем созидательное начало, гармонителя — и тогда изменится мир.

Что ж, до анафемы чуждых ему людей Малышеву дела не было: кто они ему? Гораздо больнее было то, что первым в борьбе дрогнул его старый друг Александр Семенович Дремов, научный редактор малышевской монографии. Его припугнули лишением партбилета, если книга выйдет, и Дремов принялся задерживать Малышева, просил переработать один параграф, другой, что-то убрать, что-то снять. Философ резал по живому, но все выполнял — книгу нужно было издать. Наконец, сократив свой труд на треть, Малышев выполнил все требования друга. Для того, чтобы Дремов поставил свою подпись на отредактированной рукописи, договорились встретиться в главном здании МГУ.

Малышев рассказывает: “Заходим в пустую аудиторию, я говорю: “Саша, давай, подписывай”. “Нет, знаешь, не могу!” “Но в чем дело?” “Не могу, и все тут.” У меня помутилось в голове. На окне стоял графин, граненый, тяжелый, с водой. Я видел перед собой только его матовое лицо и синюю жилку на виске. И единственная мысль была: графином — в этот висок. Я размахнулся что есть силы, чтобы его… уничтожить, этого редактора. Но когда я замахнулся, я ударил этим графином по острому бетонному краю оконного проема. Графин разлетелся вдребезги, и меня обдало холодной водой…

Мне стало жутко. И он стоит передо мной, бледный как полотно. И текут у него слезы. Я обнял его: “Саша, милый, — и у меня потекли слезы — что мы наделали! Что мы с тобой наделали!” И он, плача: “Давай… подпишу”. И дрожащей рукой подписал эту рукопись.

После тех событий мы отдалились, я даже не знаю, жив ли Дремов сейчас. Патологический трус, предатель из трусости, он стал мне не интересен, не с чем стало дружить.”

В истории человечества было три великих катаклизма, повлиявших на все последующее его развитие, — Малышев называет их: “три трагических кризиса по формуле “быть или не быть?” Это значит: уйдет ли данная ДСМС в небытие или выживет, возродясь в новом качестве?

Первый трагический кризис затронул еще нашего обезьяньего предка: природные катаклизмы поставили его на грань вымирания. Он действительно исчез как вид, однако успел совершить качественный скачок, стал человеком. Биологическая ДСМС превратилась в социальную ДСМС. Спасительным качеством только что появившегося человека явилась беззаветная материнская любовь, охватывающая все его существование. Любовь всех ко всем позволила человечеству выжить и утвердиться на нашей планете.

Материнская община матриархата, просуществовавшая более двух миллионов лет, была обществом гармонителей. Тогда не существовало ни подавляющего личность государства, ни воинов-поработителей, ни завистливых собственников, ни убийц и насильников. Матерь, стоявшая во главе племени, не принуждала, а советовала, руководствуясь принципом “так будет лучше”.

Но в конце концов наивная материнская любовь не смогла обеспечить выживания человечества: не обладая достаточными знаниями, она оказалась слишком слаба перед силами природы. И тогда, около десяти тысяч лет назад, в период второго трагического кризиса — “всемирного потопа” — на смену матери пришел хищный властитель — хозяин, надсмотрщик, в кратчайшие, по историческим меркам, сроки сумевший аккумулировать прибавочный продукт, спасти человечество от голодной гибели. Спас и поработил, окутав мир путами власти. Научные открытия и земные богатства пускал он на укрепление этих пут. Так на костях миллионов властитель создал цивилизацию, не претерпевшую качественных изменений до наших дней.

Монографию, несшую людям новое учение, все-таки напечатали — решением большинства кафедры. Но потом началась чертовщина, средневековье…

“Когда тираж — 6000 экземпляров — был набран, ко мне прибегает из нашей университетской типографии мальчик-практикант. Он начитался художественных частей моей книги и познакомился со мной, специально придя на кафедру. И вот в один прекрасный день он мчится на кафедру, запыхавшийся, отзывает меня в сторону и шепотом кричит: “Борис Тихонович! Вашу книгу грузят в самосвал, чтобы изрубить! Идемте быстрей.”

Мы прибегаем: действительно, рабочие заканчивают бросать пачки в грузовик. Смотрю: у каждого рабочего — их там было три человека — по стопке моих книг в авоськах: себе отложили. Они увидели меня и спрашивают: “Кто ты?” “Так я автор вот этой книги,” — отвечаю. “А-а. Хочешь взять себе?” “Конечно, хочу!” “Ну набирай, сколько унесешь — все твое.” И вот я и этот мальчик набрали в охапку моих книг.

Я у одного рабочего спрашиваю: “Ну а тебе она зачем? Это же философская книга…” “Потом я за эту книгу автомобиль куплю!” — говорит. Так сохранилось несколько десятков экземпляров монографии. Остальное увезли и изрубили.”

Сегодня человечество переживает третий трагический кризис по формуле “быть или не быть?” Своими бездумными действиями беспощадный властитель поставил на грань вымирания все живое на земле — или от экологической катастрофы, или — что скорее — от оружия массового поражения. Однако бомбы и химикаты сами по себе не так страшны. Ужаснее всего то, что в наш век человечество достигло такого научно-технического и информационного прогресса, что виновником гибели планеты может стать один-единственный человек.

Малышев вводит термин “Овеществленный Труд Особого Рода (ОТОР)” — это сконцентрированный труд миллионов людей, заключающий в себе колоссальную энергию, постоянно готовый произвести глобальную работу, вплоть до всеобщей катастрофы. Оружие массового поражения — пример ОТОРа. И сегодняшняя реальность такова, что доступом к ОТОРу может овладеть случайный человек: лаборант-неврастеник, международный террорист, несостоявшийся духовный лидер, школьник-компьютерщик, уставший оператор АЭС. По вине властителей человечество становится заложником непоправимой случайности — в этом заключается третий трагический кризис.

Борис Тихонович Малышев воевал, добровольцем ушел из института в специальный партизанский отряд, вернулся с войны весь израненный, с протезом вместо ноги. После демобилизации не сломался, принялся наверстывать упущенное — окончил институт, аспирантуру, вскоре стал деканом Московского института культуры. Впоследствии на воспоминания о войне наслоились философские воззрения, и получилась своеобразная философия собственной истории.

Малышев вспоминает два совершенно разных боя. Первый случился в августе 1941-го. “На рассвете шли в разведку, готовили проход в тыл врага коннице генерала Доватора. Родной смоленский лес. Настроение приподнятое. Вдруг в нескольких метрах из густых кустов команда по-немецки: “Огонь!” Падаю камнем. В голове единственная мысль: как медленно падаю! Успел упасть, чувствую: жив. Нас было семеро, пятеро замешкались и тут же были убиты.

Фашисты, выждав несколько минут, убедившись, что все мы недвижимы, осторожно начали подступать к убитым, чтобы забрать оружие и документы. Я понял: сейчас обнаружат и схватят. Сдаваться живым не желал. Решил схватить первого приблизившегося, сплестись с ним в клубок, а там будь что будет.

Мне повезло! Прямо на меня надвигались высокие офицерские сапоги. Мгновение! Прыжок! Сапоги в моей мертвой хватке. И крик ужаса фашиста: мертвый схватил живого. Солдаты бросились прочь, вырвался и мой офицер. Тут же прыгаю в кусты, выхватываю гранату и — в сторону врага. Взрыв! Топот ног убегающих солдат. Осмотрел себя: кровь течет по правой ноге, две пули в мягкие ткани. Перебинтовал — и на базу.

Этот бой был честным: человек против человека, рукопашная: или я, или он. Но был и другой бой — страшный, бессмысленный, явивший подлинный ужас войны.

В марте 1943-го пошел с десантом под Новороссийск. Высаживались глухой, дождливой ночью из штормового моря. Нас обнаружили. Слепой артобстрел по площади. Вода кипит. Берег в огне. Для нас боя и не было: десант обстреливался невидимым противником. Слепая нечеловеческая машина смерти смешивала нас с водой и землей. Вдруг взрыв рядом. Удар! Мысль: как глупо кончается жизнь. И чувство беспомощности, унижения, моральной раздавленности. Тогда я пережил мгновение войны, в которой уже не возможны ни победители, ни побежденные. Эта то, что грозит сегодня миллиардам людей — всесветная машинная ядерная война.”

Чтобы избежать катастрофы, людям нужно понять, что время властителя ушло вспять. Его организаторский накопительский пыл больше не нужен: благодаря НТР человечество овладело столь высокой производительностью труда, достигло таких научных высот, что впредь может спокойно существовать без разрушений и насилия. Впереди — эра гармонителей, творческого и радостного труда.

При этом речь идет не о пресловутом “золотом миллиарде” человек из развитых стран, выживающих за счет нищеты остального мира. Нет, в реальности на Земле хватит места на всех, надо лишь перекрыть разрушительную энергию властителей и их теней и дать простор гению творцов.

Конечно, властители добровольно не бросят узду, которую они накинули на мир. Поэтому основной целью на нынешнем этапе истории является революция гармонителей. Революция не как драка, свержение, смерть, а как качественный скачок внутри каждого человека, переход на более высокое состояние, выход человечества из третьего трагического кризиса. “Революция гармонителей — тихая, добрая, ненасильственная, лучезарная, наполняющая радостью и счастьем.”

Для того, чтобы революция произошла, необходимо скорейшее объединение разобщенных до сих пор гармонителей. Таким образом, главным лозунгом сегодняшнего дня становятся слова: “ВЫДВИГАЙТЕ ГАРМОНИТЕЛЕЙ!”. Ищите их, подхватывайте их, взращивайте их в самих себе — пока не стало поздно.

У Малышева был любимый ученик — Иван Федорович Зубков. Один-единственный. Он учился в малышевской аспирантуре, защитил кандидатскую, стал доктором философских наук. Он сам понял всю малышевскую философию, понял все до конца. И открыл еще одну Диалектическую Самодвижущуюся Материальную Систему — геологическую. Вы бы знали, какую теорию создал Иван Зубков! Он сталкивал массы океана с громадой суши, в жерле извергающегося подводного вулкана находил он рождение первых форм жизни…

Умер Иван Федорович, вот уже четыре года прошло. Ему пятьдесят два всего было. Зубков страдал болезнью крови, и, уехав на ученую практику в белую от солнца Аравию, он не вернулся живым. С какой нежностью рассказывает Борис Тихонович о своем любимом ученике! “Солнце спалило моего Зубкова…” Вспоминает, как во время приема экзамена Зубков, уже умудренный ученый, забыв обо всем на свете, засел у окна с малышевской книгой, и так поразило его одно место в работе, что прямо во время ответов он воскликнул на всю аудиторию: “Гениально!!!”

А есть ли еще ученики у Малышева? “Да есть, — говорит, — несколько философов, которые меня своим учителем называют. Но они меня и не читают даже. Вышла у меня статья в “Вестнике МГУ”, звоню одному: “Читал?” Он отвечает: “Да не успел еще”. Звоню второму — “Времени нет, Борис Тихонович”. Нет, мой Зубков один такой был…”

Настоящий ученик, истинный человек, гармонитель. Ныне неживой.

История человечества пронизана обещаниями рая. Превозмогая тотальный гнет властителей, на свет рождались учения о долгожданном избавлении и счастливой жизни. Безумные утописты возглашали в коридорах темниц правдивые заветы Общества Без Зла, легковерные пророки угадывали в отсветах заката на далеких облаках облик Города, “ворота которого не будут запираться днем, а ночи там не будет”. Но иссякали голоса тайноведов, наступала тьма, скреплявшая холодом камень тюрем с периной облаков, и рушились идеалы.

Но ни религии, ни утопии не могли принести избавления человечеству, ибо никогда не поднимались они до той высоты мудрости и величия, с которой ВСЕ люди выглядят равными, одинаково достойными спасения. До сего дня не существовало учения, которое покрывало бы своей благодатью каждого на земле. Во всякой церкви найдутся непрощаемые грешники, у любой утопии есть хотя бы один враг, которого предписано уничтожить. Кто спасет последнего человека последнего времени?

…Я слушал, а старик говорил — закрыв глаза, сведя брови, в такт слов качая утвердительно головой. Я слушал его речь к окружающему нас миру — о том, что абсолютно плохих людей нет, что в любом из нас жив гармонитель, о безграничной, всепобеждающей любви, которая только и способна победить властительство. Малышев вещал о будущем, в котором не будет насилия и анархии, отомрут государство и армия, исчезнет за ненадобностью религия, сгинут невежество и страх. Мир станет прозрачным — гармония раскрепостит людей, и благодать прольется на наши головы. Передо мною вставала картина земного рая, рая безусловного, рая, ждущего нас всех, в котором хватит места для каждого человека — для вас и для меня тоже, — который настанет неизбежно — или мир погибнет навеки…

ВДРУГ ВСЕ ИСЧЕЗЛО: видение, голос, тепло дома и простор улиц. Появилась долгая дорога, уводящая за горизонт, и одинокий спутник на ней, седовласый, уставший. Черты его лица были мне теперь знакомы. Философ что-то доказывал самому себе, не соглашался, возражал и все дальше уходил по своему пути.

Небо попыталось обделить его счастьем, перепутав порядок вещей: когда он постиг истину, время как бы обратилось вспять. Свое учение он принес в чуть-чуть не готовый к нему мир, но он думал: вот-вот, скоро, сейчас его поймут. А вышло так, что мир с тех пор еще более откатился назад — в век суеверных свечей и голодных войн. Будто поменялись физические свойства пространства: философ стал невидим — он кричит, ему не отвечают, — и поэтому он вечно один, идет себе по дороге, без учеников, регалий и почета.

Но ни одиночество, ни время, ни даже небо не властны над человеком, который измерил и познал мир в своем уме. Мысли и чувства философа вплелись в стан вселенной и выведали ее суть. Малышев всесилен! Стоит ему повелеть, и мир покорится ему, скрежеща падет к его ногам. Но это будет по-властительски — не по добру. Поэтому он бредет молча по своей дороге к вечному будущему, скрытому в пыльных дождях и неясных пророчествах, а на поясе его старого плаща болтаются ключи от врат бытия.

Николай Старшинов (6.12.1924 — 6.2.1998 ) “О ТОМ, ЧТО БЫЛО…”

* * *

Ракет зеленые огни

По бледным лицам полоснули.

Пониже голову пригни

И, как шальной, не лезь под пули.

Приказ: “Вперед!”

Команда: “Встать!”

Опять товарища бужу я.

А кто-то звал родную мать,

А кто-то вспоминал — чужую.

Когда, нарушив забытье,

Орудия заголосили,

Никто не крикнул: “За Россию!..”

А шли и гибли

За нее.

1944

* * *

Солдаты мы.

И это наша слава,

Погибших и вернувшихся назад.

Мы сами рассказать

должны по праву

О нашем поколении солдат.

О том, что было, -

откровенно, честно…

А вот один литературный туз

Твердит, что совершенно неуместно

В стихах моих

проскальзывает грусть.

Он это говорит и пальцем тычет,

И, хлопая, как друга, по плечу,

Меня он обвиняет в безразличье

К делам моей страны…

А я молчу.

Нотации и чтение морали

Я сам люблю.

Мели себе, мели…

А нам судьбу России доверяли,

И кажется, что мы не подвели.

1945

* * *

Зловещим заревом объятый

Грохочет дымный небосвод.

Мои товарищи — солдаты

Идут вперед

За взводом взвод.

Идут, подтянуты и строги,

Идут, скупые на слова.

А по обочинам дороги

Шумит листва,

Шуршит трава.

И от ромашек-тонконожек

Мы оторвать не в силах глаз.

Для нас,

Для нас они, быть может,

Цветут сейчас

В последний раз.

И вдруг (неведомо откуда

Попав сюда, зачем и как)

В грязи дорожной — просто чудо! -

Пятак.

Из желтоватого металла,

Он, как сказанья чешуя,

Горит,

И только обметало

Зеленой окисью края.

А вот — рубли в траве примятой!

А вот еще… И вот, и вот…

Мои товарищи — солдаты

Идут вперед

За взводом взвод.

Все жарче вспышки полыхают.

Все тяжелее пушки бьют…

Здесь ничего не покупают

И ничего не продают.

1945

* * *

И вот в свои семнадцать лет

Я стал в солдатский строй…

У всех шинелей серый цвет,

У всех — один покрой.

У всех товарищей-солдат

И в роте, и в полку -

Противогаз да автомат,

Да фляга на боку.

Я думал, что не устою,

Что не перенесу,

Что затеряюсь я в строю,

Как дерево в лесу.

Льют бесконечные дожди,

И вся земля — в грязи,

А ты, солдат, вставай, иди,

На животе ползи.

Иди в жару, иди в пургу.

Ну что — не по плечу?..

Здесь нету слова “не могу”,

А пуще — “не хочу”.

Мети, метель, мороз, морозь,

Дуй, ветер, как назло, -

Солдатам холодно поврозь,

А сообща — тепло.

И я иду, и я пою,

И пулемет несу.

И чувствую себя в строю,

Как дерево в лесу.

1946

КОГДА-ТО РОТНЫМ ЗАПЕВАЛОЙ

Я был когда-то

ротным запевалой,

В давным-давно

прошедшие года…

Вот мы с учений топаем, бывало,

А с неба хлещет ведрами вода.

И нет конца

раздрызганной дороге.

Густую глину месят сапоги.

И кажется — свинцом налиты ноги,

Отяжелели руки и мозги.

А что поделать? -

Обратишься к другу,

Но он твердит одно:

— Не отставай!.. —

И вдруг наш старшина на всю округу

Как гаркнет:

— Эй, Старшинов, запевай!

А у меня ни голоса, ни слуха

И нет и не бывало никогда.

Но я упрямо

собираюсь с духом,

Пою…

А голос слаб мой, вот беда!

Но тишина за мною

раскололась

От хриплых

баритонов и басов.

О, как могуч

и как красив мой голос,

Помноженный

на сотню голосов!

И пусть еще

не скоро до привала,

Но легче нам

шагается в строю…

Я был когда-то

ротным запевалой,

Да и теперь я изредка пою.

1957

ПОЮ ЛЮБОВЬ

Ты и неласковой была,

Не только

по головке гладила, -

И леденила ты, и жгла,

И беспощадно лихорадила.

Но ты была окном в зарю,

Ты крыльям

помогала вырасти.

И я тебя благодарю

За милости и за немилости.

Была беспечна и вольна.

А где ж теперь былая вольница?

Стоишь, тиха и смущена,

Как провинившаяся

школьница.

Но эту робость ты откинь,

Пусть радость в душу

мне запросится,

Ты распахни такую синь,

Чтоб в небо захотел я броситься.

Ты иволгой свищи в лесу

И таволгой опушки выбели…

Я все равно тебя спасу,

Не допущу твоей погибели.

Пусть вновь,

ворвавшись в жизнь мою,

Ты на меня обрушишь бедствия,

Я все равно тебя пою,

Пою тебя, любовь, приветствуя.

Кто мы? Друзья или враги?..

Великодушна и безжалостна,

Ты лучше душу мне

сожги,

Но не оставь меня,

пожалуйста!

1975

“ЗАВТРА” ВСЕМ СЕРДЦЕМ СКОРБИТ О НИКОЛАЕ СТАРШИНОВЕ,

НАШЕМ ТОВАРИЩЕ, ПРЕКРАСНОМ ПОЭТЕ И СЛАВНОМ БОЙЦЕ…

Владимир Бушин МОСКВА-98

Памяти друга

Ты жил прекрасно. Ты достойно жил.

Где ныне, друг мой,

жизнь такую сыщем!

Война, работа, бражничал, дружил…

А главное — не подавал ты нищим.

Деньжата были. Ты их не берег.

На золото смотрел как на проказу.

За все всегда платил сполна и в срок,

Но нищему не подал ты ни разу.

Вся наша жизнь — сегодня, как во сне.

Жизнь без подачек,

рабства, скукотищи…

А нищих просто не было в стране.

Лишь за границей мы встречали нищих.

* * *

“Все жарче вспышки полыхают,

Все тяжелее пушки бьют…

Здесь ничего не покупают

И ничего не продают”.

Так ты писал, мой милый Коля,

О днях побед, о днях потерь.

Прошло полвека… “Лес да поле,

Да плат узорный” — где теперь?

Везде ларьки, бистро, развалы,

Туда-сюда снует народ,

Орут торговки, зазывалы —

Растет торговый оборот!..

А я как по стеклу ступаю

И отвращенья не таю,

И ничего не покупаю,

И ничего не продаю.

* * *

Москвы уж нет. Остался остов,

Могилы дедов и отцов.

Вот и твоя… Да сонм прохвостов,

Да толпы пляшущих лжецов.

Им всем воздастся полной мерой.

Неотвратим возмездья миг.

Уж в “Белом доме” пахнет серой,

Уж виден в небе гневный лик.

Но ничего не чует свора.

Резвясь без страха, без стыда…

Таким Содом был и Гоморра

За день до Божьего суда.

Владислав Шурыгин УЗНИК ( Очерк о полковнике Павле Поповских )

СЕГОДНЯ ОН УЗНИК. Камера, смрад тел, собранных в невыразимой тесноте каменной клетки. Бесконечный, негасимый, воспаленный свет тусклой лампочки. Ночи без сна. Обида, боль, горечь. А в короткие минуты забытья — огромное голубое небо вокруг, свист ветра в ушах, парение на упругом батуте прохладного воздуха. И белый купол над головой…

…По телевидению блеклая, безразличная ко всему, кроме собственной исключительности, дикторша назвала его «бывшим полковником». Прокуратура уже торопливо хвастается, что задержала «предполагаемого» убийцу Холодова. И этот «предполагаемый» и «бывший» — он. Торопится следователь, закрепляет «успех» операции по задержанию опасного преступника. Только кто же от него бегал-то? Никуда не скрывался, полковник на все допросы ходил. Да и куда ему бежать, а главное — зачем? Здесь — дом, здесь — семья, здесь — друзья и любимая работа. Бегает тот, кто за собой вину чувствует, кого грехи гнетут. А он в тот день поехал в военкомат за справкой о льготах на оплату квартиры. Там, на ступеньках у входа, его и арестовали.

О том, что в ближайшие две недели его арестуют, он знал. Прокуратура — не то место, где секреты хранятся… Первым признаком надвигающегося ареста стала постоянная слежка. Для него, профессионала-разведчика, обнаружить «наружку» за собой было заданием для первоклассника. Плотно вели, в несколько машин.

Вот бы так какого «Япончика» или «Китайчика» вели… Так нет же, на «братву» у «правохранителей» вечно финансирования не хватает, и техники недостаток. Зато на армейского полковника, начальника разведки ВДВ, хватило и техники, и денег налогоплательщиков.

И все же верить в то, что арест — дело решенное, не хотелось. Зачем арестовывать, если он все эти годы следствия никуда не бегал, не скрывался? Хотя нет, «скрывался» пять месяцев в Чечне, воевал «за Россию-матушку»…

…Полк специального назначения разведки воздушно-десантных войск был в декабре 1994 года едва ли не единственной полнокровной боевой единицей на все Вооруженные Силы России. Он создавал его неторопливо и тщательно, отбирая для будущей элитной части лучшие подразделения ВДВ. 218-й батальон “спецназа”, геройски проявивший себя в Карабахе, Приднестровье, Абхазии, стал основой этого полка, а к нему полковник Павел Поповских добавил «непромокаемый» (по шутке ВДВ) 901-й десантно- штурмовой батальон, выдержавший годичную блокаду в осажденном Сухуми. Всего за год из этих батальонов сложился элитный, абсолютно новый в современном военном строительстве полк, идеально приспособленный для участия в локальных конфликтах, имеющий полный арсенал средств для проведения как боевых, так и психологических операций.

1 января полк бросили в Грозный, как последний резерв всей российской армии.

Полк спецназа не имел ни пушек, ни танков, ни минометов. Всего четыреста бойцов с легким стрелковым оружием да десяток бэтээров — вот и все силы десантников. А в городе, после разгрома и гибели 131-й бригады, 81-го полка, после отступления штурмовых группировок на одного российского солдата приходилось восемь боевиков. И казалось, что полный разгром и гибель остатков наших войск уже неизбежны. Вот в эти часы полк с боем прорвался к генералу Рохлину. Тогда-то и стали понятны мудрость и дальновидность разведки ВДВ, создавшей и обучившей этот полк.

С первых часов разведчики захватили инициативу у боевиков. Умелые, обученные, психологически подготовленные спецназовцы начали беспощадно и страшно перемалывать опьяненных успехом, уверенных в безнаказанности боевиков Дудаева. Уже через сутки после прорыва полка к Рохлину боевики окрестили его «президентским» и при одном упоминании о нем начинали нервничать. А еще через двое суток Дудаев издал приказ о запрещении прямых столкновений с «серыми волками» — эмблема полка, объявил их личными врагами и назначил огромные премии за каждого убитого “спецназовца” и особую премию за пленного.

Эта премия так и осталась невыплаченной…

Дудаеву противостоял невысокий, худощавый, немногословный полковник, который прорвался в город на броне вместе со своими «спецами» и лично руководил разработкой и проведением каждой операции полка.

… Он мог не ехать на эту войну. Как не прилетели сюда десятки комкоров, командармов и комдивов, отправивших в Чечню свои части, а сами оставшиеся в теплых штабных кабинетах. Но полковник Поповских не мог поступить иначе. Полк был его детищем, его созданием, а значит, он должен был быть с ним. И потому Поповских не вылезал с передовой, лично ходил с группами на «боевые».

Дудаев не знал, кто командует ненавистными ему «серыми волками», но заочно приговорил его к смерти. Слишком велики были потери боевиков и слишком горьким оказалось разочарование от выбитой из рук победы…

Тогда, в январе 1995, полковник Поповских и его полк спасли не только группировку генерала Рохлина, но и честь, престиж всей России, ее армии от бесславного и позорного разгрома. Именно 45-й полк специального назначения ВДВ переломил ход боев за Грозный, нанес боевикам тяжелейшие поражения, овладел ключевыми узлами сопротивления и обеспечил удачное наступление других частей.

В КАМЕРЕ ДУШНО, и горькие мысли лишают сна. Нет, не за себя ему сейчас обидно. Он сильный, он выдержит. Обидно, что на глазах разрушается все то, что он создавал все эти годы. Это следствие нанесло тяжелейший удар по полку и по разведке ВДВ. Сначала были «засвечены» все, — столь долго формировавшиеся структуры и подразделения. В результате «неопознанных» утечек большинство секретов и тайн полка стало известно структурам, которые дружественными никак не назовешь. Боевики всех мастей теперь прекрасно осведомлены о существовании полка, о месте его дислокации, о его задачах и целях. Через следствие прошли десятки офицеров полка и разведотдела. Фамилии и адреса многих из них так же перестали быть тайной. Бесконечные допросы, обыски озлобили людей, раскололи некогда единый боевой коллектив. Большинство офицеров замкнулось в себе. Очень многие разочаровались в службе, поняв свою незащищенность перед любыми провокациями.

Более того, сменившееся командование ВДВ вообще отнеслось к полку как к бельму на глазу. Новые генералы его иначе как «подследственным» не называют. А потому принято решение его от греха подальше сначала сократить в два раза, а затем и вообще расформировать. Замысел явно недалекий и убогий. Впрочем, новый командующий хорошо выполняет уголок на брусьях, а вот в успехах против боевиков не замечен — что ему этот полк и отправленный на пенсию полковник? А что до надвигающейся новой кавказской войны, так все боевики знают: реформа в ВДВ идет полным ходом, и если что, так «единым строем», «под руководством верховного», «одним полком»… Да и, глядишь, к тому моменту он будет демонстрировать уголок в другом, куда более высоком и спокойном кабинете…

Очень немного в нынешней России людей, для которых понятие чести, долга, верности присяге — не пустой звук. Еще меньше тех, кто в нынешней мерзкой и аморальной жизни искренне и бескорыстно боролся за честь и величие державы, кто не боялся рисковать ради этого карьерой, званием, милостью правителей. Полковник Павел Поповских все эти смутные годы был в центре самых острых и драматических процессов, он, как никто другой, участвовал в разрешении кризисов в Приднестровье, Абхазии, Осетии…

Когда в июне 1992 года шли тяжелейшие бои на улицах Бендер, а молдово-румынские части рвались за Днестр, стремясь рассечь узкую полоску земли, посмевшую восстать против румынизации, когда со всей России пробирались сюда добровольцы, чтобы с оружием в руках отстоять независимость Приднестровья, тогда на аэродроме Тирасполя сели тяжелые «Илы», из чрева которых на приднестровскую землю начали сходить крепкие, коротко стриженные люди в десантных камуфляжах без знаков различия. Это высаживался батальон “спецназа” разведки ВДВ. Именно ему была поставлена задача остановить геноцид русскоязычного населения, прекратить войну, охладить пыл румынских вояк. Уже на следующий день батальон убыл в Бендеры.

Особенно зверствовали румынские снайперы. Завербованные прибалтки из различных стрелковых и биатлонных клубов получали деньги за каждого убитого, независимо от пола и возраста. Им была поставлена задача сеять ужас и панику среди жителей города, морально сломить их, вынудить бросить все и бежать, куда глаза глядят. Пули настигали людей на улицах и в квартирах, в очередях за продуктами и на ступеньках больницы. Казалось, никто не сможет остановить этот террор. Но по решению невысокого сухощавого полковника, командовавшего русским спецназом, его бойцы вышли на улицы. Районы действия снайперов были поделены на квадраты, в них было организовано наблюдение, оборудованы засады и огневые позиции. И началась охота. Бесшумная, беспощадная смерть настигала «белые колготки» — так окрестили этих ведьм — в самых неожиданных местах. Кто-то умирал с заряженной винтовкой у окна, выцеливая очередную жертву. Кто-то — оборудуя на крыше позицию для стрельбы. Кто-то, чистя винтовку в глубине схрона-убежища… Среди «колготок» началась паника. Они оставляли город, стремясь побыстрее скрыться. То тут, то там стали находить трупы «народнофронтовцев», которые прикрывали снайперш, а заодно и контролировали их работу. В течение всего двух суток город был очищен от снайперов, а чтобы румынам и впредь неповадно было терроризировать гражданское население, спецназу была поставлена задача провести акцию возмездия. Ночью на передовую ушли бойцы с «винторезами» — бесшумными снайперскими винтовками. А в глубокий тыл просочились разведгруппы.

Эту ночь можно назвать «черной» для вражеских вояк. Молчаливая страшная смерть настигала их повсюду. Умирали часовые, оседали с дырками во лбу дежурные расчеты и наблюдатели. Мешками валились беспечные ночные гуляки. А в тылу румын взрывались опоры силовых линий, взлетали в воздух подстанции и трансформаторные. На следующий день Молдова запросила перемирия…

СЕГОДНЯ ОН ПОДСЛЕДСТВЕННЫЙ. В газетах его уже назвали «убийцей», «организатором». Уже вовсю в прессу «сливаются» детали «дела», уже готовится общественное мнение: «осудить и посадить»…

Зачем ему была нужна жизнь этого мальчика, если он прикрывал известнейших журналистов, когда они собирали материалы о коррупции в армии и правительстве. Если все эти годы он, как мог, боролся с развалом страны, развалом армии. Если он сам знакомил убитого журналиста с теми, кто потом снабжал его материалами, консультировал, помогал. Эти люди живы, хотя они куда более опасны для коррупционеров и воров от власти.

А может быть, кому-то очень надо, чтобы прекратила свое существование разведка ВДВ, чтобы во всех смертных грехах было обвинено ГРУ, чтобы был разгромлен и уничтожен полк спецназа, чтобы были дискредитированы разведка, десант? Ведь впереди очередная война на Кавказе, и боевикам там совсем не нужны ни ВДВ, ни ГРУ, ни спецназ…

Не спится полковнику, нет сна. В новостях объявили, что скоро будут еще аресты. Значит, окажется за решеткой человек, ставивший «на уши» половину грузинской армии. Спец высочайшего класса, каких во всем мире единицы, в роли неумелого ремесленника — что за злая шутка… Однако все это всерьез, все это по-настоящему. Арестуют, закроют.

Абхазия… Мир этой истерзанной войной республике принесли все тот же полковник Поповских и спецназ разведки ВДВ. Именно Павел был одним из тех, кто разрабатывал план миротворческой операции, кто принял на себя всю полноту ответственности за ее проведение. И всегда рядом с ним были его спецы.

Командующий ВВС Грузии лично топил в море баркасы и суда с российскими беженцами, спасавшимися из захваченного грузинской солдатней курортного Сухуми. Его “Су-25” стал ангелом смерти для десятков ни в чем не повинных женщин, детей, стариков. Демократическая московская власть равнодушно взирала на то, как фашистский режим уничтожает россиян. Ей было все равно…

И вновь за поруганную честь России, за пролитую кровь встал спецназ. И было утро, когда в неравной дуэли сошлись человек и самолет. Первая ракета “захватила” солнце и улетела в никуда. Грузин, обнаружив запуск, тут же выполнил боевой разворот и занял позицию для атаки. Он был опытным асом, этот грузин. Один из лучших штурмовиков советских ВВС. Два ордена за Афган…

До ракетно-бомбового удара оставались считанные секунды. Надо было бежать, спасаться. Значит, вновь долгие дни и недели поиска, засад. Значит, вновь потопленные корабли и выброшенные на пляж детские трупы… И, стиснув зубы, спецназовец схватил вторую «Стрелу». Это было безумие, но прямо из глубины комнаты какого-то санатория, чтобы точно избежать засветки солнцем, капитан выполнил запуск. Он знал, что в таком замкнутом пространстве будет неминуемо обожжен пламенем стартового двигателя, что в случае повторного промаха у него не останется ни одного шанса выжить. Но он был спецом и не умел отступать… Ракета метнулась к серо-зеленой туше грузинского штурмовика — и через мгновение в ослепительной вспышке отправилась в ад черная душа черного полковника…

Больше никто не топил корабли с беженцами.

…Капитан тоже проходит по делу. Его тоже должны арестовать.

Самое тяжелое чувство для спецназовца — это бессилие. И в том, что случилось с полковником Павлом Поповских, это чувство угнетает более всего. Это у американцев за загнанным в горы Рэмбо приезжает представитель Пентагона, а за полковника разведки отвечает нанятый все тем же Пентагоном адвокат. У нас же всесильные на войне, под огнем спецы оказываются абсолютно беззащитными против любых провокаций в мирной жизни. Государство, армия требуют от них постоянной готовности к самопожертвованию, подвигу и тут же безразлично отдают этих людей в застенки, в тюрьму по самым надуманным обвинениям. Студент юридического института, практикующийся на прокурорского следователя, с легкостью может парализовать боевую подготовку целого батальона спецназа, терзая многочасовыми допросами его офицеров. Но ведь в бой, в огонь государство пошлет не прокурора, а комбата… Я против того, чтобы в стране были касты «неприкасаемых» для закона людей, хотя они давно существуют. Кто из прокурорских посмеет, предположим, хотя бы допросить, не говоря уже о чем-то ином, Березовского, Гусинского, Чубайса, Дьяченко?

Я лишь за то, чтобы люди, проверенные войной, доказавшие свою верность присяге, долгу, Родине, были надежно защищены от недоказанных, надуманных обвинений. Чтобы на страже их чести, их интересов стояли не истерзанные следствием родные, не верные друзья, а государство, министерство обороны, которые сегодня бесстыдно и безразлично сдают этих людей, заранее списывая их в отходы, отрекаясь от них, безмолвствуя.

Когда-то закончится это следствие, и Павел Поповских выйдет на свободу. Забудется весь кошмар и ужас прожитых недель. Но останется на сердце незаживающая рана. Нет, не от обиды за себя. Он крепкий, он выдержит. Душу будет терзать горечь того, что созданный им совершенно новый боевой механизм — удивительный сплав разведки, спецназа, политики, идеологии, теперь оболган, заморожен, невостребован. Как сохранить его, как спасти?

…Крепки стены тюрьмы. Безразличны к людскому горю, страданиям. Не он первый, не он последний, кого без вины бросили в застенки. Надо выдержать, надо не сломаться. Верят в него друзья, верят близкие. А значит, все будет нормально. Не зря же ему снится по ночам огромное голубое небо и белый купол над головой…

ВО СЛАВУ ВОИНСТВА ( "МУЗЫКА И СЛОВЕСНОСТЬ СУТЬ ДВЕ СЕСТРЫ РОДНЫЕ…" )

Слова, вынесенные в подзаголовок, принадлежат русскому театральному деятелю и издателю XYIII века Петру Алексеевичу Плавильщикову, и по прошествии немалого времени остаются своеобразным наказом композитору, аранжировщику, исполнителю. Вспомнил я об этом, прослушав две песни Николая Шершня на слова Леонида Ивашова — "Офицеры России" и "Лейтенанты, генералы". Обе песни не просто "легли на душу", а буквально овладели мной, и я с подаренной кассетой ходил, как некто с писаной торбой, предлагая друзьям послушать… "Песня назначена природою для пения", — говорил Державин. И опять-таки это звучит как напоминание нам, сегодняшним, несмотря на простоту и риторичность сказанного. Двадцать четыре часа в сутки на всех волнах радио по всем каналам ТВ что-то поют… Но, увы!

Если через сто лет свидимся, то посмотрим, сколько останется от того хлама, что попевают сегодня…

Николай Шершень смог вдохнуть в прекрасные стихи душу мелодии. Так бывает, когда портрет человека, о котором много знаешь, внезапно "заговорит", оживет в воображении и восприятии. Ничего не слышав раньше о Николае Шершне, я решил его разыскать. Предлагаю читателям "Завтра" результат этой встречи — беседу с композитором.

— Николай, представтесь так, как считаете нужным.

— Подробная биография моя вряд ли кому интересна. Я пишу музыку, в настоящее время готовлю альбом, который считаю главным в своем творчестве. Называется он "Во славу русского воинства". Последние четыре года эта тема — главная для меня.

— Почему именно эта тема?

— По одной простой причине: я как патриот должен больше делать и меньше говорить. Образно выражаясь, я должен встать в ратный строй в черное для страны время. В лихую годину и пахарь, и кузнец брали меч и становились в ряды русского воинства. Так было всегда и, Боже упаси, если когда-то будет по-другому.

— Своими песнями вы решили напомнить мужчине, что он и воин? А не "полусолдат", как говоривал Денис Давыдов…

— Напомнить в первую очередь людям в мундирах. Мы переживаем заключительный этап кровавой борьбы за будущее России. А в армии сконцентрированы немереная сила — и физическая, и интеллектуальная — сила преданных России умов. Быть может, армия — это последний оплот страны.

— Николай, песня "Лейтенанты, генералы" — офицерский вальс, вставший в уровень фатьяновско-долматовских песен. Есть ли какие-то чисто субъективные толкования: почему эта песня задевает за живое, а другая, тоже вроде бы хорошая — нет?

— На мой взгляд, первая задача композитора-песенника — не испортить ту музыку, которая уже заложена в стихах. В настоящих стихах всегда звучит музыка, поэтому мое дело расслышать эту музыку и перевести ее в нотные знаки.

— Почти по Сумарокову:

Слог песен должен быть приятен, прост и ясен,

Витийств не надобно: он сам собой прекрасен.

Чтоб ум в нем был сокрыт и говорила страсть…

Ум и страсть есть в ваших песнях, поэтому не миновать вопроса о соавторах — поэтах, на чьи слова вы пишете мелодию.

— Мои поэты: генерал Ивашов — личность известная не только в стране, но и далеко за ее рубежами, сахалинский губернатор Валентин Федоров (сейчас он премьер-министр Якутии), известная киноактриса Наталья Варлей…

— Вы правильно заметили: личность! Это и есть для меня определяющее: стержень, суть, нутро.

Можно иметь много звезд на погонах — и быть никчемнее сержанта или ефрейтора. А генерал Ивашов — это благородный воин и утонченный поэт.

Валентин Федоров — человек государственный, и в то же время у него есть пронзительные стихи о любви к Родине. Вместе с ним мы выпустили альбом с оригинальным названием "Романсы губернатора".

Что же до Наташи Варлей — то она не просто замечательная актриса, она еще и тонкий лирик. В ее стихах — размышления о жизни, бытии, о Боге (она верующий человек, и мне это импонирует).

Словом, круг моих соавторов — это люди не просто умные, талантливые, не просто патриоты России, это прежде всего, люди дела, конкретного поступка. Многим политикам как раз не хватает этого качества.

Еще каких-то семь лет назад я играл рок-музыку, так называемую "молодежную"… Потом судьба свела на гастролях с Натальей Варлей. Общение с ней повлияло на мой творческий путь. Укрепила меня и газета "Завтра". Я нашел прекрасные стихи Евгения Нефедова, иеромонаха Романа, Николая Тряпкина — это же целый репертуар, сложившийся как бы естественным путем…

— Николай, из нашей беседы невольно выделяешь, что вам близка не только тема Родины, но и тема Православия.

— Да, я православный человек, хотя фамилия украинская. "Русский" — всегда было общим названием великороссов, малороссов и белороссов. Мы — один народ, и деление на москалей, хохлов и бульбашей было условным и безобидным до тех пор, покуда оно не понадобилось корыстным политикам, исповедующим тезис "разделяй и властвуй".

— Да, все мы помним, что арзамасцы — лукоеды, пермяки — солены уши, Рязань — косопузая, Питер — все бока повытер, а ярославцы — все лукавцы, однако ж не более как с усмешкой вспоминаем эти исторические поговорки.

— Я Россию объехал вдоль и поперек с десяток раз. Мотаясь с концертами, я же встречаюсь не с бюрократами, а с народом — с теми, кто пашет землю, рубит лес, работает в шахтах… И нигде ни разу не замечал враждебности или неприязни к украинцам или белорусам.

— Какую из своих песен вы считаете своей "визитной карточкой"?

— Пожалуй, это "Офицеры России". И не потому, что она об армии, а потому, что в этой песне — наступательная жизненная позиция.

— Не похоже, чтобы такую позицию сегодня поддерживали официальное в "Останкино", видимо, для вас там слишком высокие пороги…

— По радио мои песни звучали именно благодаря тому, что не перевелись еще смелые, самостоятельно мыслящие люди. И я хочу сказать: низкий поклон вам, друзья, дающие эфир патриотической песне! Мы, патриоты, не хозяева в эфире, и песни наши — как искры в ночи: такие же яркие, такие же редкие…

Вячеслав МОРОЗОВ

ЭТО НАШ ДЕНЬ!

Блок радикальной оппозиции ФРОНТ ТРУДОВОГО НАРОДА (Трудовая Россия, НПБ, Союз Офицеров) ЗАЯВЛЯЕТ:

Оккупационное правительство — против проведения нами шествия 23 февраля (НПСР проводит шествие и митинг 22 февраля).

Эта власть уничтожила Армию, теперь уничтожает и память о ней! Она же отняла у нас Красную площадь, но мы не отдадим ей наш праздник — ДЕНЬ КРАСНОЙ АРМИИ! Поэтому призываем всех истинных патриотов Родины выйти с нами 23 февраля! Сбор — в 16 часов на площади Белорусского вокзала.

Слава нашей Армии! Нет — оккупантам!

АНПИЛОВ, ЛИМОНОВ, ТЕРЕХОВ, ХУДЯКОВ, ДУГИН

ОТ ИМЕНИ СЛАВЯН ( открытое письмо станиславу говорухину )

Дорогой Станислав Сергеевич!

Письмо это прошу рассматривать как личное послание другу и единомышленнику (во всяком случае, до последнего времени было так).

Что же произошло теперь? Я теряюсь в догадках.

Почему вы, дорогой Станислав Сергеевич, человек не посторонний и не враг Всеславянскому кинофоруму, стали ныне главным препятствием на неостановимом его пути? Вы хотите задержать его развитие, поставить в один ряд с прочими “тусовками”, и близко не решающими те глобальные, интеграционные духовные задачи, которые ежегодно, последовательно и столь успешно, даже в условиях сегодняшнего антинационального режима, решает “Золотой Витязь”.

Вы неоднократно бывали нашим дорогим гостем. Вы своими глазами могли видеть чудо духовного единения славян.

Неужели же вы не поняли совершаемого нами прорыва, не поняли того, что Всеславянский кинофорум — единственное на земле с о б о р н о е м е с т о единения нравственных сил подвижников экрана планеты (в этом году мы ожидаем уже 35 стран). Мы не гонимся за раскрученными рекламой именами. У нас присутствуют и мировые светила — Михалков, Ангелопулос, Кустурица, Паскалевич, Занусси, Ильенко. Но главная наша задача — собрать подвижников нравственного кинематографа со всей России и всего славянского мира, для которых закрыты двери Каннских и Оскаровских фестивалей, но чьи фильмы бесконечно ценнее для нашей культуры, чем эффектная пустота кинобомонда.

Мы создали Международное объединение кинематографистов, выработали план “Кинематограф созидающего духа”, который должны проводить в жизнь в этом и в XXI веке, и не скрою, что мы рассчитывали и на ваше соратничество.

Госдума России, которая иногда принимает и правильные решения (а не только внедряемый вами, Станислав Сергеевич, закон, легализующий на Святой Руси “Оборот продукции сексуального характера”, закон, принципиально допускающий разврат грядущих поколений), Госдума приняла и постановление о государственной поддержке Всеславянского кинофорума “Золотой Витязь”, разглядев его позитивную направленность, необходимую для духовного укрепления Государства Российского.

Но даже после этого вы, дорогой Станислав Сергеевич, вместо того, чтобы решением вверенного вам Комитета закрепить принятое постановление и тем содействовать реальному прорыву национального, традиционного, славянского кинематографа в этом году и в будущих временах, вы, по непонятным для нас причинам, вставали преградой на дороге Всеславянского кинофорума.

До меня дошло, что вызывает сомнение сумма, запрашиваемая на наш кинофорум. Давайте разберемся и с этим вопросом.

Вам известно, что на прошлый Московский МКФ было выделено из бюджета 30 миллиардов. “Кинотавр” запрашивает — 22! Всеславянский кинофорум просит — 18.

А теперь положим на чаши весов Московский международный фестиваль (ММКФ) и Всеславянский кинофорум “Золотой Витязь”.

ММКФ:

14 игровых картин (1 конкурс)

(фильмы, часто нарушающие все христианские заповеди).

Участвуют 20 стран.

“Т у с о в к а”, как говорил С. Соловьев.

“Золотой Витязь”:

170 фильмов по 5 конкурсам

(соответствующие девизу:

“За нравственные идеалы. За возвышение души человека).

Участвуют 35 стран.

С о б о р единомышленников.

Думаю, что вам хорошо известен тот факт, что Всеславянский кинофорум показал на своем конкурсном экране за шесть лет своего существования 810 фильмов, т. е. больше, чем все остальные фестивали России, вместе взятые.

Кроме того, наш Кинофорум проводит Съезд кинематографистов славянских народов, чего не делает ни один другой фестиваль.

Может вызвать сомнение статья, запрашиваемая на развитие инфраструктуры Всеславянского кинофорума. Можно и ее снять, но тогда вы лишаете нас возможности развития, обрекая на “сиротство в родной Москве”, где до сих пор у Кинофорума нет своего угла, оргтехники, транспорта — нет ничего!

Понимаете ли вы, что в сегодняшнем кинопроцессе России есть два разнонаправленных потока. Нисходящий поток ММКФ, Госкино, фестивалей-тусовок, соловьевского СК (к счастью, пришедшего к финалу). И поток восходящий, духовный, дорогу которому прокладывает “Золотой Витязь”.

В жизни постоянно приходится выбирать — с кем вы?

Находясь в первом пагубном и для человека, и для Русского кинопотоке, исчерпавшем себя до основания, есть риск отстать от уже неудержимого, нового восходящего потока.

Сейчас судьба Всеславянского кинофорума во многом будет определяться лично вами, Станислав Сергеевич.

Послушайте свое сердце, и я надеюсь, что вы сделаете верный выбор.

С уважением и надеждой -

Николай БУРЛЯЕВ

Владимир Бондаренко ЯРОСЛАВСКОЕ СОБИРАТЕЛЬСТВО

[gif image]

По Ярославскому художественному музею мы ходили вместе с известным русским писателем, председателем ярославского отделения Союза писателей России Юрием Бородкиным. Он как истинный патриот города показывал сокровища музея. Больше всего Юру восхищали купчихи, дородные ярославские купчихи, изображенные местными художниками восемнадцатого столетия… Купчихи на самом деле были великолепные… Да и не только они. Галерея ярославских портретов — это визитная карточка крупнейшего провинциального художественного музея России. Я всегда любил в своих поездках по стране, с кем бы ни встречался — с военными, политиками, писателями, но выкроить время для посещения местного музея. Меня не так привлекали спущенные по разнарядке из Москвы второстепенные работы европейских и русских художников, вот тебе Айвазовский, вот тебе этюд Репина, вот работа неизвестного художника из окружения Рубенса… Стандартизация губительна для любого музея, для любой культуры… Но несмотря на все чиновничьи усилия, лик каждого крупного провинциального музея свой, неповторимый. И держится он на своих местных ценностях. Деревянная скульптура в Перми, работы Писахова в Архангельске, каслинское литье в уральских музеях, коллекция работ филоновской школы в Петрозаводске. Тем и уникален каждый музей, что за ним — история края. Именно в привинциальных музеях можно прочувствовать уклад помещичьей усадьбы и, кстати, восхититься утонченным вкусом владельцев усадеб, вывозящих в какую-нибудь костромскую глухомань шедевры европейской и русской живописи, воспитывающих своих живописцев, щедро помогающих провинциальным талантам.

Вот и ярославский художественный музей уникален прежде всего ярославским портретом… Тут уже перед нами не усадебная, а купеческая культура. Ярославль — крупный торговый купеческий город, и вся история развития этого купечества проходит в портретах восемнадцатого, начала девятнадцатого столетия. Я спросил у руководителей музея: ну а нынешние-то новые русские стремятся походить на своих предков, помогают искусству? Увы, почти нет, и, как у любого другого музея в нынешней России, у ярославцев масса проблем. Министерство культуры ничем не помогает, да и не может. Зарплаты мизерные, и те — не часто… Музею приходится самому выпутываться из кризиса. Вот за это умение, наверное, Ярославский художественный музей и получил в этом году звание “лучшего музея России”. Руководители музея признаются, что изменился состав посетителей. Почти совсем исчез туристический поток, который питал все музеи “золотого кольца”. Значит, надо работать с самими ярославцами, а для этого постоянно заинтересовывать их чем-то. Музей проводит до пятидесяти выставок в год. Он стал центром культурной жизни Ярославля. Свои художественные лавки, где за умеренные деньги можно купить изделия художественных промыслов, платки и расписные чайники, графику и работы современных ярославских художников. Уже не один год прямо в художественном музее работает “театр на набережной”, играют русскую классику, устраивают концерты. То, что когда-то блестяще начинала в музее имени Пушкина в Москве Ирина Антонова, проводя музыкальные вечера лучших пианистов мира под сводами музея искусств, продолжили ярославские музейщики. Конечно, в чем-то помогает и губернатор области, особенно, когда он вернул зданию, где расположен художественный музей, статус губернаторского дома, дома приемов. Ведь когда-то именно в этом доме на набережной Волги была резиденция губернатора Безобразова… Прекрасный губернаторский парк, сохраненный именно благодаря музейному положению. Сохранены парковая скульптура, аллеи, старые деревья, устраиваются летом выставки под открытым небом… А теперь там же под открытым небом проводятся летом широкие губернаторские приемы… Я спросил у служителей: а как же вы умудряетесь совмещать работу крупнейшего художественного музея России и статус дома губернаторских приемов? Не погибнет ли музей в таких условиях? Воспевать положение придворного музея они не стали, но наряду со сложностями не скрывали и те преимущества, которые им дает такое уникальное положение… Не до жиру, быть бы живу. Естественно, губернатор выделяет немалые деньги на свой дом приемов, и это помогает поддерживать сам музей в рабочем состоянии. Других крупных меценатов нет и не предвидится… Да и хранители музея все-таки в дни приемов закрывают залы экспозиций, чтобы высокие гости не спутали шишкинские просторы с реальными берлогами, где скрываются от кремлевских правителей уцелевшие ярославские медведи. Кстати, медведь — символ города Ярославля, и тем более ярославцам обидно, что премьер-министром России был убит на ярославской земле их древний символ…

Да, я согласен, что звания “лучшего музея года” ярославцы добились не случайно. Редко в каком областном центре сегодня в художественном музее ведется такая интенсивная работа. Русскую культуру восстанавливают прежде всего в русской провинции. Ярославцы рассказали мне о молодом художнике Николае Мухине, добившемся недавно звания академика, может быть, самого молодого академика в России. Он получил право участвовать в оформлении храма Христа Спасителя. Вокруг его работ всегда много споров. Кто-то его называет ярославским Глазуновым, кто-то упрекает в излишнем авангардизме, но все признают его талант… Немало и других интересных молодых мастеров искусства в Ярославле. Свои графические работы мне принес Денис Реутов. Работая в технике гравюры, он успел уже завоевать признание и в России, и за рубежом. Немало потрудился в главных святынях края — Спасо-Преображенском и Толгском монастырях, в Углическом дворце царевича Димитрия. Целую серию работ посвятил Борисоглебской обители, о которой знаменитый француз Жан-Поль Сартр писал: “Это выше романских монастырей Франции. Нигде нет столь полного слияния человека с природой, как здесь…” Денису Реутову нет еще и тридцати, но его графика уже становится заметным явлением в русском искусстве. Он объединяет вокруг себя таких же молодых художников, организовывает выставки. В художественном музее как раз проходила его выставка гравюр малых форм. А рядом — галерея ярославского общества станковистов “Аллея”. Восемь живописцев объединились вокруг художественного музея и устроили постоянно обновляемую выставку работ. Это их манифест современного искусства русской провинции. Они ищут свои традиции в русском пейзаже, в русской живописи, в русской жизни. Их работы — портреты, натюрморт, пейзаж — вызов забвению и разрухе, они не думают о Москве, а если думают, то только о том, как ее завоевать, ибо подчиняться пустоте московских эпигонских салонов они не желают.

Юрий Жарков, Вячеслав Клапша, Геннадий Новиков, Михаил Кораблев и другие члены группы объединяются как бы вопреки общему разладу.

Тут же рядом выставка, посвященная 255-летию ярославского живописца Дмитрия Коренева, одного из блестящих мастеров ярославского портрета. В свое время Коренева поддержал губернатор Мельгунов, когда для его грандиозных планов преобразования губернии потребовался художник. Коренев написал целую серию портретов. Так появилась первая в провинции общественная портретная галерея, “представляющая телесные черты великих мужей”.

И так каждый сезон — выставка за выставкой, концерт за концертом. За последние годы музей пополнился новыми коллекциями.

Прежде всего — это блистательная коллекция работ позднего периода Константина Коровина. Ее подарила музею уроженка Ярославля, русская эмигрантка из Парижа Галина Соловьева. Но самым крупным приобретением музея, после которого фонды выросли вдвое, стало приобретение коллекции известного русского кораблестроителя Виктора Владимировича Ашика. Этот замечательный военный кораблестроитель, как и многие русские интеллигенты старой петербургской школы, знал и любил русское искусство. Его коллекция могла бы стать основой отдельного музея. Но в Петербурге после смерти ученого, а вскоре и его жены, не только не нашлось места для коллекции, но еще ее изрядно пограбили мародеры, прослышавшие о ее мировой ценности, даже остатки коллекции, перевезенные в Ярославль, дают представление о ее уникальности. Что ни говори, богата земля русская и людьми, и шедеврами. Грабят нас, уничтожают, пускают на продажу, но никак истребить не могут. О коллекции корабела Ашика я думаю написать отдельную статью в “День литературы”, но то, что музей с приобретением собранной им русской графики приобрел еще большую уникальность — несомненно для всех ценителей русской культуры.

В чем-то ярославцы показывают пример развития провинциальных культурных центров. Без ссылок на Москву, с опорой на русские культурные традиции. И тянут этот груз две энергичные русские женщины — директор музея Надежда Леонидовна Петрова и ее заместитель искусствовед Любовь Леонидовна Юрова.

Богатство России прирастает провинцией…

“БРАТСТВУ” — БЫТЬ

В С.-Петербурге во Дворце культуры имени Ленсовета 7 и 8 февраля проходил Конгресс работников науки, техники, образования Северо-Запада России и в рамках конгресса — конференция по геополитике. Конгресс собрал более полутора тысяч человек — представителей интеллектуальной элиты.

Первый такого рода конгресс происходил в прошлом году в Москве; последующие пройдут в других городах России, что создает перспективу превращения Конгресса в межрегиональное, а затем и всероссийское Движение. О настроениях участников форума говорит круг затронутых проблем: так, на Конгрессе неожиданно встал вопрос о судебной ответственности лиц, которые привели страну в состояние перманентной и тотальной катастрофы…

Хотя оргкомитет и стремился избегать политики, но, видимо, в настоящих условиях это оказалось не под силу организаторам форума. Ученые из Белоруссии в своем выступлении напомнили слова Карамзина: надежды и отчаяние народа есть дело государственное, и горе тем политикам, которые этого не понимают.

Выступавшие на конгрессе теоретики сельского хозяйства ратовали за так называемую “Ленинградскую модель”, которая предусматривает максимальное использование региональных ресурсов с упором на сотрудничество с местным ВПК.

Конгресс также принял решение о создании межрегиональной общественной организации “Русско-Белорусское братство”.

Прозвучали сообщения “О состоянии оборонной промышленности, военной науки и путях выхода из кризиса” (А. Шулунов); “Реформы и кризис нации” (В. Илюхин); “Ленинградская модель восстановления и развития сельского хозяйства” (В. Семенов); “Ресурсы России и концепция ее устойчивого социально-экономического развития” (Г. Костин) и многие другие. Различные точки зрения, даже противоречащие друг другу, тем не менее выявили интегральное стремление собравшихся противостоять распаду, который до сих пор называют “реформами”.

В состав оргкомитета вошли такие уважаемые лица, как Ю. Савельев, В. Белов, Ю. Ердяков (отв. секретарь оргкомитета). Также в работе конгресса принял участие президент Петровской академии наук и искусств Л. Майборода.

Ш. А.

ЕВГЕНИЙ О НЕКИХ

* * *

Семья ОРЛОВЫХ, Москва: "80 лет Советской Армии и Флота — большая дата, а праздника в душе нет… Как мы все пели, бывало, собравшись 23 февраля!.."

Так почему не спеть и сейчас? В такой день!

* * *

Солдатушки, бравы ребятушки, где же прежний праздник? — Этот праздник "демократов" дразнит — переназван праздник!..

Солдатушки, бравы ребятушки, где же ваша слава? — Наша слава там же, где Держава: предана та слава…

Солдатушки, бравы ребятушки, где же ваша сила? — Наша сила там же, где Россия: продана та сила…

Солдатушки, бравы ребятушки, где же ваши деды? — Наших дедов доконали беды, не снесли их деды…

Солдатушки, бравы ребятушки, где же батьки ваши? — Батьки наши без зарплаты пашут да плакатом машут…

Солдатушки, бравы ребятушки, где же ваши мамы? — Ищут нас по моргам и по ямам с горя наши мамы…

Солдатушки, бравы ребятушки, где же ваши сестры? — Наши сестры в рабстве у прохвостов, на панели сестры…

Солдатушки, бравы ребятушки, где же ваши жены? — Наши жены всяких прав лишенны, плачут наши жены…

Солдатушки, бравы ребятушки, где же ваши детки? — Просят детки у людей монетки да едят объедки…

Солдатушки, бравы ребятушки, что ж у вас за служба? — Стала служба никому не нужной, вот такая служба…

Солдатушки, бравы ребятушки, как же командиры? — Поменяли флаги да мундиры эти командиры…

Солдатушки, бравы ребятушки, где же ваши пули? — Наши пули в нас и повернули, дуры наши пули…

Солдатушки, бравы ребятушки, где же ваши танки? — Наши танки бьют в народ по пьянке, помним эти танки…

Солдатушки, бравы ребятушки, где же ваши бунты?! — Ждем приказа хоть какой-то хунты, да не слышно хунты…

Солдатушки, бравы ребятушки, сколько ж это будет? — Сколько будет, пусть решают люди. Что ж молчите, люди?!

РАЗНОЕ

4 марта в Большом зале ЦДЛ в 18.30 газеты “Завтра” и “День литературы” проводят

ВЕЧЕР РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ

Участвуют известные писатели, артисты, политики. Среди них — Сергей БАБУРИН, Николай ГУБЕНКО, Николай БУРЛЯЕВ, Станислав КУНЯЕВ, Валентин УСТИНОВ, Леонид БОРОДИН, Александр ДУГИН, Игорь ШАФАРЕВИЧ, Валентин РАСПУТИН, Татьяна ПЕТРОВА и другие.

Вечер ведут Александр ПРОХАНОВ и Владимир БОНДАРЕНКО

Билеты продаются в редакции газеты и в кассе ЦДЛ.

Справки по тел.: 247-13-37, 245-96-26

ИЗДАНО В “ПАЛЕЕ”

Ко дню рождения товарища Ким Чен Ира патриоты России выпустили в свет новую книгу "Светоч XXI века". Книга издана в "Палее" на личные сбережения патриотов и повествует о неутомимой деятельности вождя корейцев.

В новом году товарищ Ким Чен Ир десятки раз встретился с трудящимися страны, внимательно выслушивая их предложения, которые незамедлительно претворялись в жизнь.

Интересно, что товарищ Ким Чен Ир — единственный государственный руководитель в мире, который ежедневно еще встречается с рабочими и крестьянами.