/ Language: Русский / Genre:nonf_publicism

Газета Завтра 297 (32 1999)

Газета ЗавтраГазета


Александр Проханов СТЕПАША ПОДЫХАША, ПРЕЗИДЕША ИДЕОША

Кремлевская гильотина нежно чмокнула — и целлулоидная голова Степашина, бормоча неоконченную шутку, покатилась в корзину, где, вывалив синие языки, выпучив страшно глаза, лежали другие отсеченные головы: Примакова, с характерным желтым жирком на обрубленной шее; Кириенки, которая, и отрубленная, продолжает кивать; Черномырдина, с металлическими пружинами и гайками, торчащими из рваного горла. Там же, изрядно подгнившие, издающие характерный запах, валялись круглая, как арбуз, голова Гайдара, рыжая, как тыква,— Чубайса, черная, как баклажан,— Немцова.

Для Ельцина отправить в отставку правительство — как малую нужду справить. Именно так и отнесся народ к отставке Степашина — словно к маленькой смешной гадости, которую совершил президент, известный мастер мочиться прилюдно.

Степашина искренне жаль. Молодой демократ, недотепа, из пожарников, прямо с ночного горшка, по костям своих товарищей, расстрелянных в Доме Советов, по трупам русских солдат, погибших в Чечне, по выгнутой радикулитом спине Примакова, взобрался на самую вершину кремлевской елки. Распушил перья, раскланивался во все стороны, читал стихи, декламировал прозу, шутил с Шираком на тему бургундских вин, с Гором философствовал на тему русской водки, пританцовывал, шаркал ножкой, давал честное генеральское слово, нравился дамам, мнил себя гордым орлом. И вот те раз — стащили за ноги с елки, оторвали башку, ощипали, как обыкновенного петуха, и бросили в суп.

Путина не жаль, хотя его тоже ощиплют. Когда Ельцин назвал его наследником, который способен, благодаря своим заслугам перед Россией (Это каким же? Присоединил Сибирь, покорил Кавказ, по- строил флот, освоил Космос, написал "Ивана Сусанина", открыл таблицу Менделеева, выиграл Отечественную войну?) — благодаря заслугам он способен сплотить общество и повести страну в ХХ1 век, большинство русских политиков тут же тихо его возненавидело и стало рыть ему могилу. Кроме Собчака, которому по сей день предан этот чекист-"собчакист", и Чубайса, с которым Путин одной масти,— все остальные сразу взялись за лопаты. "Под камнем сим лежит разведчик, довольно блеклый человечек."

Появление тихого, как землеройка, Путина в самом центре русской катастрофы, где кровью хлюпает Дагестан, останавливаются на полях комбайны с пустыми баками, тлеет рубль и поминутно дорожает хлеб,— это появление пройдет незаметно. Его шелковистую шкурку аккуратно сдерут и повесят на забор рядом с косматой, мокрой, отдающей зловонием шкурой кремлевского медведя, которого устал водить на цепи Березовский и на которого уже спущено множество злых и неблагодарных собак из "Отечества".

В редакцию пришла телеграмма с пометкой "срочно".

"Цэкабешенство продолжается. Фунтик лопнул. Началась путина. Подробности гробами. Сибирский цирюльник."

Александр Проханов

Дешевые автобусные экскурсии 1 в 2007 году.

ТАБЛО

l Отставка Степашина стала возможной вследствие неадекватного состояния президента и сложных интриг группы Березовского-Абрамовича, задействовавших через Т.Дьяченко переданный из Нью-Йорка “компромат” на премьер-министра. Этим “компроматом” послужили детали пребывания “политпожарного” в США, где тот сделал попытку заявить себя в роли “координатора” процесса “преемственной передачи власти” в России,— такую трактовку событий дают наши источники в Кремле. Они также отмечают, что кандидатуры, предложенные “кремлевской группой”, не прошли через “верховного”, и связывают это с инстинктивным стремлением “царя Бориса” уравновесить влияние Березовского-Абрамовича — на этот раз усилением “группы Чубайса”. Тем самым Ельцин рассчитывает получить поддержку как заокеанских покровителей “главного ваучера страны”, так и РАО “ЕЭС России”, контроль за финансовыми ресурсами которого полностью находится в руках Чубайса. Это стало особенно важным для “семьи” после провала “атаки на Газпром”...

l Отставка Степашина и выдвижение Путина стали очередным этапом ослабления “кремлевской группировки” — так оценивают ситуацию в кругах иностранных журналистов, аккредитованных в Москве. Психологическая нестабильность Ельцина и обострение обстановки на Северном Кавказе, ставшее ожидаемым следствием “войны олигархов”, привели к явному кадровому провалу. Гипотетическое введение ЧП, могущее быть целью данной “рокировки” в верхах, неминуемо натолкнется на неприятие большинства Совета Федерации, что блокирует любые действия Кремля, направленные на выход за рамки конституционного поля. Подписание указа о дате парламентских выборов дает возможность оппозиции спокойно готовиться к 19 декабря при любом “вре- менном правительстве”. Победа антиельцинских сил обещает быть сокрушительной и неминуемо выльется в новое голосование по импичменту и преданию Ельцина суду...

l Резкий рост недовольства “правительственной чехардой” отмечается в силовых структурах Российской Федерации, особенно в связи с необходимостью “адекватно отреагировать на вторжение чеченских боевиков в Дагестан”, что представля- ется невозможным из-за тесных связей Березовского с группировками Басаева и Хаттаба. Согласно поступившей агентурной информации, высокопоставленный представитель президентской администрации на прошлой неделе имел конфиденциальную встречу с Басаевым, в ходе которой и были обсуждены условия “вторжения в Дагестан”, что должно было послужить поводом для отставки Степашина и давления на Ельцина с целью “протолкнуть” угодного группе Березовского-Абрамовича премьера. В этой связи указывается, что Путин — не та фигура, которая абсолютно устраивает главных банкиров “семьи”...

l В ближайшем окружении Лужкова, как свидетельствуют данные, полученные из московской мэрии, царит приподнятое настроение. Отставка Степашина и подписание союза с Шаймиевым рассматриваются как снятие непосредственной угрозы родственникам главы “Отечества”. В столичной “системе” воспринимают события 9 августа как явную ошибку “семьи” и полагают, что необходимость привлечения Примакова в данной ситуации становится минимальной. Вместе с тем эксперты СБД полагают, что Путин вполне способен проявить себя гораздо более жестким преследователем лужковской “системы”, чем аморфный Степашин...

l Как передают нам из Вашингтона, отставка Степашина воспринята здесь “со сдержанным удовлетворением”, поскольку ее достаточно сильно лоббировали связанные с Чубайсом финансовые структуры, поддерживающие демократическую партию. Именно секретные послания Чубайса своим контрагентам из корпорации “Голдмен энд Закс” сыграли важнейшую роль в дискредитации Степашина перед “семьей”. Якобы именно через их каналы в руки Путина попала пленка, на которой были запечатлены некоторые моменты пребывания российского премьера за океаном и его бесед с высшими руководителями США. В американском политическом истеблишменте фигуру Степашина изначально рассматривали как временную и слабую, неспособную на решительные шаги по обеспечению нужного результата парламентских выборов. От Путина ожидают запрета компартии как легальной политической силы и полного отсечения оппозиционных Ельцину политических партий от избирательного процесса на основании тезиса о “борьбе с экстремизмом”...

l Реакция левых фракций Государственной думы на очередной “кадровый зигзаг” Ельцина должна быть “сатирической”, демонстрирующей всю глубину маразма “демофашистского режима” в России,— полагают эксперты СБД. Смена четвертого за год правительства — самый яркий симптом тотального кризиса, в который наша страна загнана по воле нынешних кремлевских правителей. Ельцина не следует принимать всерьез — как не принимали всерьез Калигулу римские сенаторы, проголосовавшие за присвоение сенаторского достоинства коню сумасшедшего императора. В свете этого голосование по кандидатуре Путина должно пройти без сучка и задоринки, поскольку дело не в том или ином премьере — дело в самом президенте...

l Разоблачения ряда российских разведчиков в Германии состоялись с подачи Вашингтона и его контрагентов в Кремле с целью “максимально обострить отношения Москвы и Евросоюза накануне решающих событий на Балканах и в России”, где главную роль отводят М.Джукановичу и Ю.Лужкову,— сообщает наш информатор из Бонна...

АГЕНТУРНЫЕ ДОНЕСЕНИЯ СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ “ДЕНЬ”

Натяжной потолок 2 . Продажа, монтаж, доставка

АГЕНТСТВО “ДНЯ”

« Временно исполняющим обязанности преемника Ельцина назначен Путин.

Марина Струкова ИКОНА РОССИИ

Ввысь идёт дорога вечности

ослепительным лучом.

Охраняй меня от нечисти,

воин с огненным мечом.

Сердце яростью расколото,

ничего уже не жаль.

Охраняй меня от золота -—

по отважным плачет сталь.

Охраняй меня от радости —

с нею песен не сложить.

Охраняй меня от старости —

чтоб любви не пережить.

Солнце чёрное снижается,

дым над Русью бьёт ключом...

За меня всегда сражается

воин с огненным мечом.

Марина СТРУКОВА

А. П. ЕЛЬЦИН — ПЛОХО, ЛУЖКОВ — ХУЖЕ

Политический гибрид, созданный Лужковым и Шаймиевым, претендует на державность, но лишь по виду напоминает двуглавого орла. По сути же, является двуглавым драконом, вывалянным в птичьих перьях общипанного ельцинского петуха. Такие гибриды рождались в курятниках вблизи Чернобыля, куда, спасаясь от радиации, сползались змеи.

Образование “Наше Отечество—Вся Россия”, названное так великим лингвистом Боосом, является скопищем властителей самых сытых, обобравших страну регионов. Почти каждый лично ответствен за русскую катастрофу, нажил несметные состояния на народном горе. В новый период истории, когда ельцинизм сгнил до позвонков и ребер, они стремятся отскочить от зловонного трупа, выломав у него при этом золотые коронки.

Огромные деньги, ловкость придворных гримеров, сладкозвучие наемных витий, толпа продажных певцов и художников должны убедить легковерный народ, что этот союз чалмы с ермолкой — и есть выстраданное Россией политическое чудо. В это варево сепаратизма, русофобии, гангстерской этики и вопиющего фарисейства необходимо добавить радикулит Примакова и целлулоидные шутки Степашина. И вот вам рецепт зелья, которым мазали себя голые ведьмы во время праздников на Лысой горе. Не путать с горой Поклонной.

Нам хочется задать несколько вопросов Лужкову, чтобы тот мог ответить на них народу во время предвыборных дебатов, к которым он торопливо готовится, посещая днем стройки, а ночью бани, стараясь смыть с себя трупные пятна ельцинизма.

Почему он, Лужков, исходил подобострастными, верноподданническими хвалами в адрес Ельцина, когда тот был в силе, и резко отвернулся от своего благодетеля, когда тот смертельно ослаб? Почему он взял в свою команду наиболее ненавистных народу ельцинистов, отдав им на откуп пропаганду, идеологию и культуру? Почему, выступая за русский Севастополь и Крым, он ни разу не выступил за русское Семиречье, за русские Нарву и Харьков, не возвел хулы на разрушителей Советского Союза? Почему, провозглашая себя защитником русских Крыма, он в Москве поддерживает мерзкий тезис о “русском фашизме”, придуманный горсткой еврейских националистов для подавления самосознания русских? Почему, выступая в защиту русских ветеранов в Риге, разогнанных латышской полицией, он допустил зверское избиение в Москве русских фронтовиков, среди которых находился знаменитый писатель Бондарев? Почему, ратуя за Конституцию и закон, он в 93-м году слепо поддержал антиконституционный переворот Ельцина, разогнал законные Советы, что привело к кровопролитию в столице? Не он ли отдал приказ подведомственному ему “горкомхозу” отключить от Дома Советов электричество, телефоны, воду, блокировать периметр здания поливальными машинами, подготавливая блокаду и стрельбу из танков? Не он ли приказал московскому ОМОНу дубинами убивать беззащитных женщин и стариков у метро “Баррикадная”, куда они пришли поддержать блокадников Дома Советов? Ответствен ли он за то, что столица России Москва превратилась в город вселенского блуда, в стойло Золотого Тельца, вместилище лжи и распада, стала ненавистной для всей остальной России, потеряла свою первопрестольную святость? Почему Москва залита кровью убитых предпринимателей, поделена на зоны криминальными группировками, московский чиновник-взяточник стал именем нарицательным, а московская строительная мафия сравнима лишь с сицилийской? Почему Лужков поддерживает сепаратистов Югославии, отрекается от друга России Милошевича, а его отношение к бомбардировкам НАТО вылилось в запрет демонстраций у ненавистного москвичам американского посольства? Почему он, вещая о единой справедливой России, вступил в альянс с Шаймиевым, добившимся почти полной независимости от Москвы, с Рахимовым, не допустившим на выборы русского кандидата, с Аушевым, с чьей территории стреляли в спину российским войскам на подступах к Чечне?

Пусть Лужков ответит на эти дружеские вопросы, которые непременно зададут ему в своих предвыборных листовках русские люди.

“За Победу!”

А. П.

А. Бородай “БОТЛИХ БОМБИЛИ, НАМ ОБЪЯВИЛИ...”

Большая кавказская война, наконец, началась, причем в самое удобное и нужное для кремлевской группировки время. Теперь под предлогом введения ЧП в нескольких субъектах Федерации можно легко отменить не только президентские, но и парламентские выборы. Захват исламскими боевиками Цумадинского и Ботлихского районов Дагестана не стал неожиданностью для военных и гражданских экспертов по проблемам Кавказа. Ведь многие тысячи профессиональных боевиков в Чечне и Дагестане не могли "простаивать" без дела слишком долго, тем более, что их зарубежные "спонсоры" из арабских и западных разведцентров в последнее время стали "зажимать" финансирование, ссылаясь на отсутствие у подопечных серьезных результатов (взрывы на базарах и обстрелы блок-постов в счет не идут).

На сегодняшний день боевики взяли под контроль многие населенные пункты по течению реки Андийское Койсу: Эчеда, Эчеда-майдан, Сильди, Агвали, Гакко, Хвайни, Хвайни-кола — в Цумадинском районе; и Ансалта, Беледы, Рахата, Зибирхали, Шорода, Ашино, Ботлих — в Ботлихском районе. Силы боевиков в начале операции составили примерно 2500-3000 человек, причем под руководством Шамиля Басаева выступило 800-1000 боевиков, Эль-Хаттаб выставил около 300 штыков, командир исламского полка особого назначения Арби Бараев привел еще 500 боевиков, ваххабитский религиозный лидер "амир Дагестана" Магомед Багаутдин — около 500 штыков, и арабский наемник Абу-Джафар — около 200 штыков. Сейчас эти отряды значительно увеличили свою численность за счет добровольных сторонников из числа местных ваххабитов и мобилизованных жителей захваченных сел ( отказаться от вступления в ряды "воинов ислама" — значит навлечь на себя обвинение в "пособничестве гяурам",— со всеми вытекающими отсюда последствиями). На вооружении боевиков не только стрелковое оружие, но, по крайней мере, одна установка "Град", около десятка минометов, пять ЗУ-23, много горно-зенитных комплексов на базе ДШК, несколько единиц бронетехники...

Источники утверждают, что в плен к ваххабитским боевикам уже попали восемь дагестанских милиционеров и личный состав двух располагавшихся в Ботлихском районе блок-постов (по 40 человек каждый). Остается неясным, каким образом большая часть территории Ботлихского р-на так легко перешла в руки бандитов, если около одноименного пункта было сконцентрировано около тысячи российских военнослужащих (в том числе батальон десантников из ставропольской ВДД и отдельный батальон внутренних войск МВД России). Впрочем, если верить официальной информации, российские войска еще удерживают Ботлихский аэродром, который обстреливается боевиками из минометов. По сведениям, полученным из компетентных источников, один из российских вертолетов уже выведен из строя.

Успех войсковой операции по вытеснению боевиков ставится многими экспертами под сомнение, так как на данный момент силы боевиков и федеральных войск практически равны, тогда как для наступления необходимо четырех-пятикратное превосходство. Явное преимущество федеральные войска имеют только в воздухе, но горно-лесистая местность может существенно снизить эффективность примене- ния авиации. Бомбежки же "мирных сел", скорее всего, не дадут существенного практического эффекта, зато будут использованы противником в пропагандистских целях.

Вероятно также, что захват боевиками этих двух районов является отвлекающим маневром, призванным сковать большую часть находящихся в Дагестане боеспособных частей федеральных войск, в то время как боевики, у которых еще остались немалые человеческие резервы, готовят мощный удар по Кизляру и Хасавюрту, захват которых открывает им прямой путь на Махачкалу, защищать которую остаются бригада морской пехоты, дислоцированная в городе- спутнике дагестанской столицы Каспийске, местный ОМОН, немногочисленные московские спецназы ("Вымпел", "Альфа") и даргинское ополчение Саида Амирова.

Положение федеральных войск осложняется тем, что наиболее короткая дорога из дагестанской столицы в мятежные районы непроходима, так как идет по территории столь любимого бывшим премьером Степашиным Карамахинского анклава, находящегося под властью "исламских джамаатов".

Следовательно, подразделениям 102-й бригады внутренних войск для того, чтобы попасть на место событий или вернуться обратно, необходимо сделать огромный "крюк" через половину республики.

Из всего вышесказанного следует, что ситуация в Дагестане и в целом на Северном Кавказе близка к критической и не может быть "стабилизирована" иначе, как путем длительной и кровопролитной войны. Но готово ли к этому постоянно "обновляющееся" российское руководство?

А. БОРОДАЙ

Игорь Стрелков ТЕХНОЛОГИЯ ПРЕДАТЕЛЬСТВА

Еще совсем недавно впадавшие в истерику из-за любых попыток ограничить экспансию "мирных ваххабитов" московские телекомпании "вдруг" заметили, что "радикальные исламисты" и впрямь представляют серьезную угрозу для территориальной целостности России, прав и свобод ее граждан. Подоплека нынешней позиции СМИ ясна как Божий день. Есть "заказ на войну". Уплачено! И война — началась.

Единственным выходом для желающих остаться у кормила власти "олигархов" является отмена выборов под любым предлогом. Заправилы со Старой площади и их "спонсоры" из "дружественных" банковских структур ищут экстремистов. Революционеры нынче (вот беда!) пошли хилые. На одном "Реввоенсовете", да паре вооруженных кухонными ножами придурков далеко не уедешь. При всех потугах прессы их действия едва-едва тянут на внеочередное звание для какого-нибудь младшего опера заштатного УВД. Поэтому ("гулять так гулять!") из потайного ящика извлечен старый (еще Коржаковым сработанный) вариант "военной опасности". Благо, многолетними стараниями эта опасность создана и взращена до вполне удовлетворительных размеров.

КАРАЧАЕВО-ЧЕРКЕСИЯ

По развитию ситуации в этом регионе можно защищать диссертацию на тему: "Карачаево-Черкесия как модель применения подрывных политических технологий". Из тихой, спокойной республики, где межнациональная напряженность не выходила (и не собиралась выходить) за рамки мелких базарных стычек, за считанные месяцы создан бурлящий котел.

Когда генерала Владимира Семенова (карачаевца, женатого на чеченке) увольняли с поста главкома Сухопутных войск, компетентные люди хватались за головы, понимая, что через пару-тройку лет Россия получит в его лице "второго Дудаева". В администрации президента придерживались того же мнения — и задолго до выборов перешли к прямой финансовой и политической поддержке генерала. Как-никак, у администрации много друзей среди ненавистников России: Эдуард Шеварднадзе, Гейдар Алиев, Леонид Кучма, Руслан Аушев, Минтимер Шаймиев, Мадлен Олбрайт и прочие абрамовичи. Чем же Владимир Семенов хуже? На средства, вложенные в его предвыборную кампанию, можно было бы решить все экономические проблемы маленькой республики на годы вперед. Куда было состязаться с такой мощью убогому "водочному магнату" Станиславу Дереву? Но самое интересное даже не в этом. Населению был искусно предложен выбор между двумя ярыми национал-экстремистами: карачаевским и черкесским. Само собой, что обе титульные национальные группы предпочли "своего" националиста “чужому”, хотя при ином раскладе большинство охотно голосовало бы за "нейтрального" кандидата, даже русского. Но таковых перед решающим туром выборов не оказалось.

Дальше дело пошло по накатанной схеме: поджоги, угрозы, фальсификации, протесты, пикеты, митинги,— стандартный "кавказский" набор. Стоило Семенову одержать "убедительную победу", как российские СМИ с редким единодушием кинулись брать интервью у проигравшего кандидата и с бурным возмущением рассказывать обывателю о "грубейших нарушениях законодательства" при проведении голосования. У проигравшей стороны создали впечатление поддержки ее требований на самом высоком уровне. Иначе — пошумели бы "деревцы", побунтовали... да и договорились со счастливыми победителями. Мафии ведь всегда найдут общий язык. В конце концов, дал бы Семенов своим черкесским оппонентам пару-тройку должностей, договорился бы о переделе сфер влияния...

"Ну, уж нет!"— решили закулисные кукловоды. И вот уже Верховный суд РФ признает результаты выборов недействительными. Теперь на площадях и дорогах бунтуют разгневанные толпы "семеновцев", искусно направляемые хорошо обученными "штабами" и подкармливаемые из "внебюджетных фондов".

"В чем же смысл?"— спросите вы. Ответ прост: нужно довести дело до вооруженных столкновений. Кто посчитал, сколько экстремистских лозунгов и оскорблений в адрес противоположной национальности вылилось с обеих сторон в ходе "послевыборной эпопеи"? Сколько мелких драк и стычек прокатилось по градам и весям маленькой республики? На Кавказе долго помнят обиды и почти никогда их не прощают. Не хочется пророчить беду, но, похоже, скоро в Карачаево-Черкесии начнут стрелять.

ОСЕТИНО-ИНГУШСКИЙ КОНФЛИКТ

Следующим по степени напряженности регионом является осетино-ингушская граница. Напомню, в октябре 1992 года в Пригородном районе Северной Осетии-Алании произошел вооруженный конфликт, в результате которого сотни людей погибли, а десятки тысяч ингушских беженцев покинули места своего проживания. Чтобы предотвратить дальнейшую межнациональную войну, на границу между республиками выставлено больше войск, чем на любую внешнюю границу Российской Федерации (не считая чеченского рубежа). Работала дюжина комиссий, представительств, комитетов и совещаний, которыми исписаны десятки тонн бумаги. В "процесс мирного урегулирования" угроханы десятки, а то и сотни миллионов "уе". И что же? А ничего! Воз и ныне там. Такое впечатление, что Москва по-настоящему и не хотела примирения, а лишь стремилась "законсервировать" конфликт до поры до времени (авось, пригодится!). Противостояние погромыхивало время от времени терактами, убийствами да перестрелками вдоль границы, а также кормило тучу чиновников и обеспечивало расквартированным здесь войскам удвоенный оклад и выслугу. Война ждала своего часа.

Посмотрев правде в глаза, необходимо отметить: конфликт принципиально невозможно разрешить к обоюдному удовлетворению враждующих сторон. И осетины, и ингуши считают и будут считать Пригородный район своей исконной землей, ссылаясь на различные периоды истории, вплоть до раннего средневековья. Характерно, что никто не вспоминает о русском казачьем населении, компактно проживавшем здесь до 1920 года и поголовно вырезанном или изгнанном ингушами в ходе революции и гражданской войны. О нем напоминают сейчас лишь старые названия населенных пунктов: Камбилеевское, Ольгинское, Сунжа...

На словах президенты Дзасохов и Аушев всемерно стремятся к примирению. Дзасохов, надо ему отдать должное, под давлением Кремля (испытывающего необъяснимую любовь к усатому генерал-президенту Аушеву) пошел на крайне непопулярную меру — приступил к возвращению ингушских беженцев. Невдомек ему, наверное, было, что он таким образом собственными руками задействовал излюбленную технологию "поджигателей войны". Получив надежду на скорое возвращение в родные края, беженцы не стали оседать и расселяться в иных местах, пользуясь для этого предоставленными Федеральным центром денежными средствами. Основная часть ингушей-выходцев из Пригородного района осталась "на чемоданах", обеспечивая надежную "козырную карту" в руках Аушева в споре за территорию. Последний сделал, впрочем, все для того, чтобы не допустить расселения беглецов из Осетии. Они нужны ему в качестве компактной и озлобленной массы, а не в качестве законопослушных оседлых граждан. Снова и снова ингушский президент громогласно заявлял, что Пригородный район — неотъемлемая часть Ингушетии, сводя на нет все попытки оппонентов добиться примирения путем постепенных уступок. Заодно генерал придерживал и деньги, щедро выделенные беженцам на обзаведение новыми домами и хозяйствами взамен разрушенных. Большая часть их поныне "крутится" в московских банках. Что же касается беженцев, вернувшихся в родные места, то части из них пришлось вновь испытать все "прелести" межнационального конфликта. В ходе целого ряда беспорядков осени-зимы 1998-99 гг. сотни их домов и вагончиков вновь были сожжены осетинами. Большая часть, впрочем, не пострадала, охраняемая милицией и подразделениями внутренних войск. И если раньше "линия фронта" конфликта проходила по линии осетино-ингушской границы, то теперь она пролегла через каждое село, где совместно проживают граждане осетинской и ингушской национальности. Как только противники сблизились, усилиями экстремистов с обеих сторон резко выросло число похищений, поджогов, убийств и обстрелов. Чего и добивались "кукловоды".

Касаясь нынешней ситуации, хотим прокомментировать свежие новости: 30 июля президент Р.Аушев заявил о прекращении любых переговоров с осетинской стороной. Что ж, возможно в Назрани считают, что час открытого противостояния с Россией пробил.

ЧЕЧНЯ И ДАГЕСТАН

Перейдем, наконец, к третьему отделению разыгрываемого строителями "нового мирового порядка" представления — к многострадальной Чечне вкупе с приданным ей Дагестаном. Вот она — "священная корова" всех "поджигателей"! Как долго ее растили, пестовали, "доводили до ума"! Сколько усилий затратили! Зато каковы результаты: полумиллионное русское население полностью изгнано (а частью — и вырезано); промышленность, сельское хозяйство, инфраструктура, медицина, образование и т. д. — все разрушено до основания: криминальные элементы оккупировали все сферы общественной жизни; страна скатилась к родо-племенной (тейповой) раздробленности и стала ареной бесконечных вооруженных разборок. Впечатляет?! Многочисленным "полевым командирам", руководимым из ненавистной Москвы, а также из дальнего зарубежья, тесновато под одной крышей. Руку в прошедшей войне они набили неплохо и не прочь раскрыть дремлющие таланты мародеров, садистов и убийц на более просторном поприще. Когда-то все чеченские незаконные вооруженные формирования не раз стояли накануне полного разгрома. Но каждый раз им заботливо приходили на помощь. Теперь они окрепли, а российские Вооруженные Силы стали слабее...

Аналогичная ситуация в Дагестане. Уже само по себе соседство с Ичкерией не могло не сказаться на состоянии экономики и правопорядка. Задача "поджигателей" облегчала также уникальная разноплеменность республики, наличие уходящих в глубь веков территориальных споров между различными народностями. Но, чтобы реализовать скрытые возможности обострения, пришлось немало потрудиться. Во-первых, трудности возникли при решении весьма специфической задачи: заставить национальные элиты выступить против Москвы. Все трезвомыслящие лидеры дагестанских национальных общин отлично осознают, что республика на 90% живет за счет дотаций из федерального бюджета, и продолжение финансирования для нее — вопрос жизни и смерти. Глядя на Чечню, в обещания "золотого дождя" со стороны исламских государств не очень верят.

“Кукловодам" удалось завербовать лишь второстепенные фигуры. Наиболее значительными приобретениями стали полностью ошельмованный и утративший авторитет лидер лакского национального движения "Кази-Кумух" Надир Хачилаев и крупный мафиози, руководитель аварского "Фронта имени Имама Шамиля" Гаджи Махачев. Последний, впрочем, занимает выжидательную позицию, не торопясь совать голову в петлю вооруженного конфликта. Он рассчитывает, что союз официальной Москвы с даргинской мафией президента Магомадова и мэра Махачкалы Саида Амирова рассыплется — и тогда он, Махачев, вполне подойдет на роль нового "фаворита".

Охлаждающим душем для многих горячих голов, как уже сказано выше, послужила соседняя Чечня. Ее "живой труп", вызывающий дрожь и омерзение, является наглядным пособием "нового мирового порядка" для "республик постсоветского пространства".

Столкнувшись с непредвиденными трудностями при розыгрыше "национальной карты", "поджигатели" вышли из положения легко и изящно. На смену "национальному экстремизму", хорошо зарекомендовавшему себя в Чечне, пришел игравший там лишь вспомогательную роль "исламский джихад". Его адепты "нового мирового порядка" уже неоднократно опробовали в Афгани- стане, Таджикистане и так далее. И (какое совпадение!) федеральные власти вновь сделали буквально все, чтобы еще слабые ростки так называемого "ваххабизма" не оказались растоптанны- ми. Тогдашний глава МВД Сергей Степашин лично "искал, но не нашел ничего противозаконного" в деятельности исламских экстремистов. На любые преследования и ограничения по отношению к ним со стороны местных властей было наложено "высочайшее вето". И что же? Прошло чуть больше года,— и вот "боевики-исламисты", со слов наших СМИ, "угрожают безопасности Дагестана и России".

Об этом два года подряд "гласом вопиющего в пустыне" кричали все российские спецслужбы. Но "поджигатели" делали вид, что эти тревожные сигналы их не беспокоят. Сейчас — другое дело. "Ребенок" подрос, окреп и пора его испытать на деле. Силенок, правда, еще маловато: по самым смелым подсчетам, дагестанские и чеченские ваххабиты могут выставить от силы 2-2,5 тысячи "штыков". Даже добавив к ним 3-4 тысячи чеченских боевиков (что сомнительно — те только грабить сбегаются в столь большом количестве, а воевать — нет), армия получается не ахти какая. Как ни ослабли российские Вооруженные Силы, но могут и побить... и даже побьют, пожалуй, если политики не вмешаются.

Планы тех, кто рулит конфликтами из тихих кабинетов, предельно ясны: спровоцировать единую по времени серию вооруженных конфликтов на Северном Кавказе. Тогда в дело вступят экономические, внешне- и внутриполитические факторы, способные привести к серьезным внутренним катаклизмам и новому "параду суверенитетов" — развалу Российской Федерации. В сложившейся обстановке только решительными ударами по бандам боевиков и их быстрым разгромом можно сорвать планы "кукловодов". Любые затяжки, топтание на месте, нерешительность — преступны, потому что обрекают нас на очередное поражение.

Товарищи офицеры! Вам не кажется, что мы слишком долго отступали?

Игорь СТРЕЛКОВ

Александр Николаев ДУТЫЙ ТЯЖЕЛОВЕС

Всем видно: экс-премьер Евгений Примаков после его очень похожей на пинок отставки основательно замялся. Замялся как опытный игрок в казино, который, поверив в свое счастье, опрометчиво рискнул, крупно продул, и вот теперь размышляет в дверях: махнуть рукой и удалиться прочь, или еще в самый последний раз испытать ранее благоволившую к нему фортуну?

Любопытно залезть под кожу одной из самых темных фигур нашей политической игры. Но Примаков по сей день даже для матерых патологоанатомов из высокооплачиваемых СМИ остается глубоко непроницаемым. Скажем, Виталий Третьяков, свое огромное интервью с еще премьерствовавшим Примаковым предварил следующей, как бы вырвавшейся с удивлением ремаркой: и при включенном, и при выключенном микрофоне собеседник не обозначил ничего сверх официальной версии своих центристских взглядов.

Тем не менее, тот, кто прожил долгую жизнь на виду, как-либо да наследил. Попробуем же разглядеть по внешним данным, что может быть у фаворита сразу трех эпох: коммунистической, перестроечной и нынешней — внутри.

Уже само происхождение на свет Жени Примакова овеяно какой-то тайной драмой. Доподлинно известно, что родился он 29 октября 1929 года в Киеве. Буквально через считанные дни его мать Анна Яковлевна переезжает с новорожденным в Тбилиси. Там она проработала последующие 30 лет в поликлинике прядильно-трикотажного комбината, там же и скончалась в 1972 году.

Кем был отец, что стало с ним — неясно. Лубочные биографы Примакова, взявшиеся в пору премьерства лепить из него образ, наподобие ленинского в доперестроечной детской литературе, намекают, что отец Евгения Максимовича пал жертвой сталинских репрессий. Сам Примаков отвел ему лишь одну строчку в своей автобиографии: "Отец умер, когда мне было три месяца".

Но, по сведениям сокурсника Примакова, настоящим отцом его был не кто иной, как знаменитый литературовед Ираклий Андроников. Признать левого отпрыска последний почему-то не посмел, но и бросить на произвол судьбы не смог. Отсюда якобы и тот пожарный переезд матери с новорожденным в Тбилиси, и затем успешное начало примаковской карьеры в Москве.

С детства навалившиеся на мальчика перипетии, которые он должен был скрывать, сказались и породили его крайне скрытный характер. И кстати, многие его друзья в один голос утверждают, что служба во внешней разведке, которую Примаков возглавлял в 1991-96 годах, была ему больше всех прочих по душе. "Он нашел себя в разведке. Он купался в этом" (Томас Колесниченко).

В патриотических изданиях не раз указывалось на еврейские корни Примакова по матери (Киршенблат или Киршблат). Но он, похоже, никогда не чувствовал себя евреем — и в 1990 году ославился на весь, особенно еврейский, мир тем, что в качестве члена президентского совета при Горбачеве обнимался с заклятым врагом евреев Саддамом Хусейном. Впрочем последний глава советского КГБ Крючков отозвался о его работе на Востоке такой емкой фразой: "Он сделал много полезного и для арабов, и для евреев".

Это "и" — невозможно для законченного иудея. Когда при Ельцине еврейский национализм стал выходить из окопов, Примаков остался внешне совершенно в стороне. Даже наоборот, уже на посту премьера не чурался альянса с коммунистами, которым шьют антисемитизм. За что "Коммерсант" и "Новые известия" надавали ему жестких оплеух: "Примаков предал Россию... Только истинный коммунист мог продать свой народ..." ("Коммерсантъ" 24.03.99.)

В 1944 году Примакова зачислили курсантом Бакинского военно-морского училища. Но через два года он был отчислен по состоянию здоровья, вернулся в Тбилиси, а в 1948-м приехал в Москву и поступил в Институт Востоковедения на отделение арабистики.

В ту пору, когда внешнеполитические интересы СССР почти целиком замыкались на Европе и Америке, арабистика казалась в высшей степени бесперспективной и никому не нужной. Тогда какой мотив загнал туда способного и прыткого юнца, который не мог предвидеть, что через 4 года Насер свергнет короля Египта и начнет строить у себя социализм, что затем развяжется арабо-израильский конфликт, и у нас возникнут самые живые интересы в мертвом прежде направлении, а специалисты по нему сразу окажутся при деле?

Лубочные биографы все бесчисленные галсы в жизни Примакова: от несостоявшейся морской карьеры до разбившейся премьерской,— объясняют лишь одним беззаветным желанием служить сперва советской, а потом уже и несоветской вовсе Родине. Пусть оно и впрямь так: у нас и Березовский служит Родине, и Макашов, и Ельцин, и Анпилов. Главное — каким именно путем и в расчете на какую для себя лично за то благодарность?

Путь Примакова с самого начала можно назвать обходным, нацеленным, скорее, на личное устройство в жизни, чем на идейное служение по призванию. Он не Рихтер, отдавший жизнь роялю, не Королев, не Жуков, даже не Виталий Третьяков, не мыслящий себя вне своей журналистской сферы. Примаков всегда горел желанием выбиться наверх, а каким именно путем — это уже по обстоятельствам и по возможностям. Если не в море, так на суше. И, скорее всего, он избрал арабистику потому, что на нее никто не шел и приезжему с периферии там легче было получить студенческий билет. В заполитизированной в ту пору высшей школе Примаков понял, что ценятся не столько отметки, сколько образцовое общественное лицо — и стал руководителем лекторской группы при Московском обкоме ВЛКСМ. Профессор Герман Дилигенский, знавший Примакова молодым, подметил это его свойство очень точно: "Видно было, что он действительно руководит, командует. Он стремился к этому и способен быть лидером..."

Вся последующая карьера Примакова шла неизменно в этом русле: только вверх, и совершенно все равно, на каком именно направлении. После окончания института по специальности "страновед по арабским странам" Примаков, выгадывая шанс, поступает в аспирантуру экономфака МГУ. После окончания ее в 1956 году, когда уже стал бурно расти интерес СССР к арабскому Востоку, заполучает место не только престижное, сулящее главное счастье для служителя Отечеству тех лет (выезд за рубеж), но и очень хорошо оплачиваемое. Проработал Примаков на радио 9 лет, успев за эти годы вступить в КПСС и подняться по службе до руководителя вещания на страны Арабского Востока. Говорят, что этот успех был достигнут не без протекции Ираклия Луарсабовича Андроникова, отношения с которым у Жени хоть и не были теплыми, но и не прерывались.

В личной его жизни к тому времени состоялись тоже важные события. Еще в 1951 году он женился на уроженке Тбилиси Лауре Харадзе, которая затем родила ему двоих детей: Сашу и Нану. Он приобрел много полезных и влиятельных друзей в сфере журналистики и востоковедения: таких, как Зорин, Овчинников, Колесниченко и другие. Купил машину и обзавелся очень правильным и общественно полезным хобби футбольного болельщика. Биографический лубок об этом говорит устами журналиста-международника Валентина Зорина: "Евгений Максимович лих-х-хой водитель... Проблемы, как съехаться — не было, а потребность в общении была. На футбол вместе ходили... Проблемы "Спартака"... были темой нашего серьезного обсуждения. Он разрывался между тбилисским "Динамо" и московским "Спартаком"..."

Дальше биограф Примакова, журналист Леонид Млечин трогает до слез живописанием единственной за всю карьеру, не считая ельцинского пинка,политической репрессии против великого любителя своей Родины Евгения Максимовича: "Курато- ры из ЦК решили, что человек с такими взглядами не может занимать пост в государственном комитете по телевидению и радиовещанию... Формально Примакова не уволили, он ушел сам и даже без выговора... Примакова сделали невыездным... Остался без работы, это было страшно в те времена. Валентин Зорин позвонил Николаю Иноземцеву. Он был тогда заместителем главного редактора "Правды":

— У нас есть талантливый парень,остался без работы.

— Приводи,— ответил Иноземцев. Примаков понравился, Иноземцев сказал: — Я вас беру. Но в агитпропе прицепятся и помешают. Вам надо несколько месяцев где-то пересидеть.

— Где?

— В Институте мировой экономики и международных отношений. Я позвоню директору Арзуманяну и договорюсь.

Таковы были номенклатурные правила. В сентябре 1962 года Примакова приняли на работу в институт, а уже в декабре оформили в "Правду".

"Ну, не сводились все интересы Евгения Максимовича тогда к карьере,— говорил Зорин.— Это происходило как-то само собой. У него было несколько этапов в жизни, и каждому он отдавался, не думая совершенно, что это лишь ступенька к карьере..."

С 1965 года Примаков, со слов того же самого биографа Млечина, стал снова выездным, "что в то время было очень важным". Побывал в качестве корреспондента "Правды" в Египте, Сирии, Судане, Ливии, Ираке, Ливане, Иордании, Йемене, Кувейте. Стяжал за пятилетие своей газетной службы благоволение начальства тем, что писал очень злые антиизраильские статьи и книги. Где-то около этого времени, как мягко дает понять биограф, от чистой журналистики Примаков, в духе своей обращенной строго вверх жизненной цели, переходит к более серьезной деятельности: "Его отправили к курдам, чтобы создать прямой канал общения. Этот канал шел через ТАСС. Только сообщения Примакова не печатались в газетах, а с грифом секретности поступали в ЦК, МИД, КГБ..."

Всеволод Овчинников: "Сравнивая мою карьеру с Примаковым, теща говорила: вот ты как заладил — сорок лет в этой "Правде" и никуда. А он со ступеньки на ступеньку и все время с повышением".

В награду за действительно прилежно отработанную в пользу государства службу в 1970 году Примакова назначают заместителем директора Института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО). Там он, в очередной и не последний раз в жизни сменив поле деятельности, "постиг науку о том, как добиваться своего, избегая необходимости называть вещи своими именами".

Партийно-стратегический в то время институт, командовал которым Иноземцев, работал по международной линии ЦК над докладами Брежнева. В порядке этой важной для государства мозговой работы Примаков завел самый главный для его дальнейшего подъема на Олимп контакт — с идеологом партии Александром Яковлевым, который вспоминал впоследствии, "как они с Иноземцевым в промежутках между работой над очередным докладом для Брежнева гуляли на бывшей сталинской даче и с горечью говорили о том, что происходит в стране".

Той элите, в ряды которой уже прочно въехал Примаков, эта горечь ни в малейшей мере не мешала замечательно подниматься по ступеням карьеры. В 1977 году Примаков становится директором Института востоковедения, в 1979 году изби- рается действительным членом Академии наук по Отделению экономики. Экономистом он после окончания им аспирантуры ни одной минуты не работал. Но, надо полагать, заслуги Примакова перед брежневской номенклатурой по какому-то невидимому и потому никак не представленному в ученом свете фронту были настолько велики, что пожизненную академическую ренту ему выписали.

При Андропове Александр Яковлев становится директором ИМЭМО, а при Горбачеве поднимается в перестроечное ЦК и на свое место ставит Примакова. Чуть позже, в то самое время, когда горела и слетала старая номенклатура, Яковлев переводит Примакова через перестроечные Альпы и находит ему место в ближайшем окружении Горбачева. В 1989 году Примаков становится кандидатом в члены Политбюро и избирается Председателем Совета Союза Верховного Совета СССР. То есть входит уже в самый высший эшелон. И когда Ельцин сметает Верховный Совет после путча 1991 года, Примаков блестяще повторяет свой альпийский переход, дважды удавшийся кроме него только тому же Яковлеву. Еще при номинальной горбачевской власти, 30 сентября 1991 года, он назначается главой внешней разведки — и Ельцин оставляет его в этой должности.

Как человеку, заслужившему все лавры при застое, удалось не растерять их, да еще и приумножить при уже полярно противоположной власти?

Льстецы частенько прилагали к нему пушкинские строки: "И академик, и герой..." Точнее сказать, наоборот: не академик, не герой, не мореплаватель, не плотник — но ценный кадровый работник! Свой гений он употребил на отыскание универсальной формулы личного успеха на протяжении всех трех вроде бы и разных, но чрезвычайно родственных в какой-то генетической основе эпох. Журналист — но не от Бога, чтоб не ссориться с людьми; экономист — но никакой; востоковед — но без хоть отдаленно пахнувших костром открытий. Помог евреям, как сказал Крючков, но и с арабами при этом лобызался тоже. И, может, даже закрепившаяся за ним среди рыцарей плаща и шпаги байка, что сотрудничая с первых дней карьеры с КГБ, он одновременно работал и с "Моссадом",— полное вранье. Но знаменательно, что именно к нему, высочайшему мастеру паллиативов и компромиссов, она прилипла. Несозидательная, но устраивающая абсолютно всех и всегда личность — именно такая и должна была перекочевать из застоя через перестройку в наши дни упадка.

Елейные биографы феномен этой выплываемости при любой власти относят исключительно к на редкость достойной для царедворца манере поведения Примакова. Не лебезил, не заискивал никогда перед сменявшимися владыками, умея выказать лояльность им солидно,— чем и страшно пленял всех. Но суть, сдается, все же несколько поглубже. При всех манерах — он надежный в высшей степени подручный. Какое дело ни доверь — реального и порождающего настороженность успеха не достигнет, что в пору возобладавшего упадка и не надо. Но доверителя зато не огорчит.

И все без исключения его деяния на высших государственных постах были именно такого сорта. В 1990 году он утрясал события в Баку с резней сперва армян, потом азербайджанцев. Так утрясал, что конфликт ушел вглубь, разъединив две республики и дав старт распаду СССР. С таким же нулевым успехом Примаков исполнил свою знаменитую миссию в Ираке в пору кувейтского конфликта. Бомбежек не предотвратил, долгов нам не вернул. Багдад с тех пор с колен не поднялся — сумел на всем этом чудесным образом подняться только сам Евгений Максимович.

Тогда же он возглавил парламентскую комиссию по борьбе против льгот и привилегий — и так же свел весь ее великий звон на нет. Умея превосходно выставляться в образе гуманиста-демократа, Примаков на самом деле там, где лишь на волос задевался его интерес, милости к другим не ведал и делался непробиваем, как казенное сукно.

Один его бывший подчиненный по ИМЭМО говорит: "Не дай Бог, если Максимыч запишет тебя в свои враги. Лучше сразу ищи себе новое место работы..." Когда Горбачев решил снять Старкова с "Аргументов и фактов", сотрудники редакции пробились в Верховный Совет к Примакову с коллективной петицией: "Иот, вы же академик, просветитель, бывший журналист,— передайте бумагу Горбачеву". На что тот отвечал: "Горбачев снимает Старкова не как глава парламента, а как генсек партии. Через ЦК к нему и обращайтесь".

Познав в совершенстве дух номенклатуры, который Ельцин особо жаловал ввиду своего панического страха перед конкуренцией, Примаков в ельцинской России еще уверенней пошел в гору.

Принято считать, что он блестяще проявил себя главой внешней разведки. Да, как выдающийся организатор всякой видимости он действительно составил очень вескую и выразительную мину — при самой плохой игре. Его предтеча Шебаршин, отдавший жизнь и душу не карьере, а своему прямому делу, увидев, что новый глава КГБ Бакатин повел игру на поражение, подал ему рапорт по поводу одного кривого назначения: "...на основе личных связей, без учета деловых интересов. Эта практика, уверен, может погубить любые добрые преобразования. Судя по тону Вашего разговора со мной, Вы считаете такую ситуацию нормальной. Для меня она неприемлема". И кадровый разведчик, генерал-лейтенант Шебаршин, оставшись верным своей офицерской чести, в 56 лет стал пенсионером.

При Примакове в Ясеневе, где сидела Внешняя разведка, наладилась столовая, буфеты, прочий внешний быт и вид. Но в 1994 году произошел самый крупный провал за всю историю этой службы — агента Олдрича Эймса, сдавшего еще десяток самых ключевых фигур. Но главное, что Россия стала планомерно сдавать все свои международные позиции — и по линии внешней разведки в том числе. При Примакове до неприличия развился вывоз наших капиталов за рубеж, все экономические комбинации с МВФ и прочими партнерами мы продували в пух, НАТО железно продвигалось на Восток, чужая агентура действовала у нас уже практически в открытую, чуть не зарплату получала в качестве советников российского правительства. И о ней, агентуре в органах власти, забил тревогу в прессе бывший амурский губернатор Полеванов, сменивший в Госкомимуществе Чубайса, но не примаковская разведка.

Да, конечно, это была общая тенденция, которую ни один деятель в одиночку не переборол бы. Но Примаков, прекрасно строя свой радеющий за государство вид, сам был одним из скрытых авторов всего этого безобразия. В деле засыпавшегося на краже книг афериста Якубовского, которого многие свидетели называли агентом канадской разведки, есть документ:

"I. Учредить должность полномочного представителя правительства РФ по взаимодействию с правоохранительными органами и специальными информационными службами.

2. Назначить Якубовского полномочным представителем..."

И среди подписей под этим фантасмагорическим назначением стоит: "Директор СВР Примаков". При всем том нейтральные вроде бы слова Ельцина, которые он сказал в 1996 году при назначении Примакова министром иностранных дел, можно расценить как скрытую и глубоко циничную иронию: "Он в особых рекомендациях не нуждается. Его хорошо знают как у нас в России, так и за рубежом..."

Сменив на посту главы МИДа утратившего всякий авторитет в России Козырева, Примаков прочно остался в своем образе. Достоинство, политический вес полнейшие — и полный крах всей нашей дипломатии, увенчавшийся уничижительными для России бомбежками Югославии. И он, уже будучи премьером, мастерски не изменил любимой позе: развернул свой летевший в Штаты самолет — но больше ничего решительно не сделал, кроме грозного, но никого уже не пугающего вида.

И вот таким "тяжеловесом", реально не поднявшим за всю жизнь ни одного доверенного ему дела, Примаков, как сразу всем угодная фигура, занял в кризисный момент должность главы правительства. То есть сделал шаг, принципиально отличавшийся ото всех его прежних. Фиктивным делом заниматься на вторых, даже самых значительных, ролях — одно, возглавить государство при впадающем в маразм президенте — совсем другое.

И у многих от этого храброго поступка Примакова даже затеплилась какая-то неистребимая для наших душ надежда на политическое чудо: что вот-де старый кагэбист, разведчик, как Штирлиц во враждебном стане, просидел целых три эпохи среди злой номенклатуры, выжидая своего решительного часа послужить Отечеству,— и час этот настал,

Ситуация, когда Примаков принял власть, была более чем подходящая для того, чтобы проявить себя. Кириенко свалил страну на дно. Рубль отпущен — не надо подчинять всю экономику искусственному удержанию его. Есть шанс для проведения налоговой реформы. Из-за троекратного скачка доллара — огромный приоритет для отечественного производителя. Фактически дефолт 17 августа в огромной мере выбил почву из-под ног у "олигархов". Ельцин во всех смыслах еле дышит, и его окружение в полной растерянности. Короче, три-четыре верных удара — и можно было бы решить в корне главные, давно известные и наболевшие проблемы, убивавшие страну.

Риск для Примакова был, конечно, огромен, но и доводы в пользу того, чтобы рискнуть — не менее весомы. Все это, очевидно, он взвесил, заручился поддержкой Думы — и решил сыграть в принципиально новую для себя игру.

Но уже видно, что победить в ней он в принципе не мог. Из вороньего гнезда, как говорит народ, орел не вылетит. И все попытки опровергнуть эту истину окончились для вечного окопного сидельца полным крахом. Все его деяния остались на уровне замахов, но не решительных ударов, подобных тем, которые Ельцин наносил, когда шел к своим целям. На переворот в экономике у Примакова духа не хватило. Но главное свое поражение он схватил в той сфере, где как раз считался высшим докой — в политической.

Только он тронул Березовского, пошел накат, перед которым липовый атлет, всю жизнь толкавший надувные гири, по самой своей природе устоять не мог. Березовский через ОРТ, "КоммерсантЪ" поливал Примакова грязью — а Примаков заискивающе оглядывался на Ельцина, пытаясь спрятаться за ним, даже больным. И, будучи не лидером по натуре, вместо ясного, открытого отпора, который наверняка поддержала бы страна, пустился в какие-то подковерные интриги. То ли заводит дело на Березовского, то ли не заводит. Люди Примакова организуют на Абрамыча встречный компромат с публикацией его телефонных разговоров с Доренко, Дьяченко и Шабдурасуловым. Но Примаков при этом в интервью газете "Вашингтон пост" зачем-то заявляет, что не видит никаких обвинений против Березовского, "которые повлекли бы за собой его арест".

А Ельцин, наблюдая за всей этой суетней премьера, начинает сам пощелкивать его, как бы пробуя на прочность. Прочность оказывается нулевой. Примаков клялся, что уйдет, если тронут его команду. Но Ельцин выгоняет Густова — с целью посмотреть на реакцию премьера. Тот, вместо того, чтобы ударить кулаком, чувствуя за собой симпатию всей страны, молчит. Ельцин наносит ему более серьезные оскорбления: назначает Черномырдина представителем по Югославии, то есть зачеркивает авторитет профессионального международника Примакова — премьер опять молчит. Тогда Ельцин начинает его просто топтать публично: не здороваться, пересаживать его заместителей, людям у телевизоров за это даже в душе стыдно, а Примаков опять молчит. Но если премьер имеет только амбиции и только желание исподволь тайком пробраться к высшей власти, то надо его гнать, что Ельцин совершенно справедливо и делает.

И ни один из тех, кто угрожал поднять за него толпы, этого не делает. Люди готовы идти в бой за бесстрашными и сильными — за ловким честолюбцем не пойдет никто.

Поэтому теперь, как бы застряв в дверях, Примаков оглядывается напрасно. Он в самой своей звездной ситуации продул — и не случайно, а закономерно, потому что такова его природа. Да, он всю жизнь был игрок отменный в сражении за свое собственное благополучие. Игрок, но не борец, не того калибра личность, которая способна биться за большие цели и в стычках с мощными противниками побеждать. Он же всю жизнь мощным силам только уступал, только пользовался ими в свое благо, но никогда, как и Горбачев, не управлял ситуацией, даже в малой степени не упирался и не сопротивлялся ей.

Поэтому, как бы СМИ его богатых партнеров и союзников опять ни вздували его рейтинг, в ожидающих нас политических баталиях, где надо будет биться, а не укрываться под чужим крылом, он ничего не сможет. И лучше б ему было, не вводя никого больше в заблуждение своим дутым весом, честно распрощаться с этой ареной битв, освободив место молодому липовому тяжеловесу — Лебедю, который, как и Примаков, стал всесветно известен позорным для России миротворчеством.

Александр НИКОЛАЕВ

Самые дешевые авиабилеты в Иркутск 3 .

Александр Ростиков БИТВА ЗА СОЮЗ

ОПРЕДЕЛИТЕСЬ, НАКОНЕЦ!

Это было, как взрыв бомбы. Накануне очередной сессии Парламентского собрания Союза Беларуси и России, которая должна была состояться в Минске и куда были приглашены руководители всех фракций российской Госдумы, планировалось выступление президента Беларуси Александра Лукашенко. Но то, что оно коренным образом может повлиять не только на настроение, но и в целом на ход белорусско-российских отношений, никто не ожидал. Хотя мысли, высказанные на ней президентом, отнюдь не являлись экспромтом, а явно были плодом долгих и серьезных раздумий. Но главное, они давно волновали не только разного рода политологов, специалистов, но прежде всего простых граждан Беларуси и России, с недоумением и со все большим разочарованием взирающих на нечистоплотную возню вокруг образования союзного государства.

"Мы своими полумерами, полушагами достаточно уже дискредитировали святую идею единения,— резко говорил Александр Лукашенко.— Геннадий Николаевич (Селезневу), разве это нормально, что уже более года мы не можем собрать высший совет Союза Беларуси и России? Все предложения тонут. Они просто тонут в администрации президента и в других структурах российского руководства... Определитесь, наконец! Определитесь, чего хочет Россия. И если вы через какие-то проблемы, которые накопились у вашего порога, хотите прежде всего нормализовать отношения с заокеанскими государствами, скажите нам. Мы будем строить свою политику, исходя из этого. Неужели вы думаете, что я буду держать свою страну — уже пять лет это происходит — в подвешенном состоянии? Вроде и России мы не нужны (протягиваем руку — получаем с той стороны камень в эту руку), и с Западом испортили отношения.

Не хочу, чтобы это было для вас сюрпризом, но мною отдано распоряжение МИД о налаживании самых добрых, тесных отношений со всеми нашими соседями, в том числе и западными государствами. Здесь была допущена ошибка — слишком сильный крен на Восток... Считайте сегодняшнее мое выступление последним в части настоятельных предложений по движению вперед нашего Союза, его развитию".

ЖИЗНЬ ПОСЛЕ ТРАГЕДИИ

Собственно, история интеграции Беларуси и России началась сразу же после Беловежского сговора, когда вопреки проведенному референдуму великая страна была растаскана на десятки безликих, явно исторически бесперспективных "национальных" государств. Подавляющее большинство белорусов, не вдаваясь в геополитику, восприняли это как личную трагедию, подспудно сознавая, что объединение двух славянских государств не только реально, но и единственно целесообразно для сохранения их самостоятельности. Скажу больше, никто в Беларуси, за исключением нескольких национал-маргиналов, страдающих комплексом неполноценности, всерьез не считали, что они так долго будут "жить без России". Потому начавшиеся проволочки с объединением, бесчисленные задержки с введением "единого рубля" стоили поста премьеру Кебичу. С другой стороны, именно активное и напористое разыгрывание этой объединительной карты Александром Лукашенко и позволило ему одержать в этой битве победу.

В чем другом, но в последовательности Лукашенко не откажешь. 20 июля 1994 года, став во главе государства, он наперекор крикливому меньшинству националистов в парламенте и осторожному его большинству, призывающему выждать, осмотреться, сразу же стал продвигать идею создания единого государства. "Нет смысла ждать, пока мы действительно станем чужими, чтобы потом столетиями идти на сближение. Ведь все равно никуда нам друг от друга не деться",— любил в тот период повторять он. "Младореформаторы" России, заканчивающие первый этап невиданного еще в истории разграбления великой страны, чтобы как-то отбиться от белорусского президента заговорили о разности экономик двух стран. "Не такие уж разные у наших республик сложились экономические системы,— парировал Лукашенко.— Даже в законодательной базе нет больших различий".

Он понимал, что то "гигантское" законотворчество, которое развернули парламентарии и "помогающие" им разного рода специалисты от науки и политики, более напоминало чиновничье рукоделие по сохранению своих теплых мест, чем настоящую работу на пользу общего блага. Да, у республик уже проявились разные подходы к решению тех же экономических проблем, например, к приватизации. Но это еще не являлось свидетельством того, что Беларусь и Россия стремительно отдалялись друг от друга. Согласовать политику в области структурной перестройки, приватизации, антимонопольного регулирования потребительского рынка, а также денежно-кредитных отношений, налогообложения и некоторых других сфер, при наличии доброй воли и желания можно уже было и тогда, 5 лет назад, что не так уж сверхсложно сделать еще и теперь.

"ВНОВЬ ВЕЛИКАЯ СТРАНА?"

Но это святое дело явно намеренно затягивалось. Народы двух стран немного воспряли духом 2 апреля 1996 года, когда в Георгиевском зале Кремля Лукашенко и Ельцин подписали Договор об образовании Содружества Беларуси и России. Под звон колоколов он был торжественно освящен Патриархом Всея Руси Алексием II. А потом на банкете в Кремлевском Дворце съездов Лукашенко, выпив из хрустального бокала с двуглавыми орлами, по русскому обычаю на счастье брякнул его об пол. Мы, белорусская делегация, вместе с деятелями культуры, науки и политики России, среди которых выделялся Михалков с орденом Андрея Первозванного и белорусско-российские космонавты Климук и Коваленок, действительно считали, что присутствуем при историческом событии единения двух братских народов. Ведь уже тогда провозглашалось, что за год-полтора будет проведена унификация денежно-кредитных и бюджетных систем, созданы условия для введения общей валюты, осуществлен переход к составлению совместных балансов производственных мощностей и согласованному исполь- зованию их на благо обоих государств.

Но уже по прибытии в Минск мы поняли, что против этого союза началась настоящая война. Ее объявили народам ведущие российские СМИ и в первую очередь — телевидение. Как это уже изначально повелось, вскоре к этому "демократическому" действу подключились и белорусские националисты. На подмогу они пригласили украинских боевиков из УНА-УНСО. Выступление против "сдачи суверенитета" закончилось нападением на работников правопорядка, опрокидыванием милицейских машин, потасовкой и травмами. И гневом народа. Выполняя его волю, судебные органы республики осудили несколько наиболее "отличившихся", в том числе и группу украинских националистов. Лидер же белорусских — Зенон Позняк, воспользовавшись моментом, наконец, исполняя свою давнюю мечту, бросился в Америку, где сразу же получил статус политэмигранта.

Еще более агрессивной и скоординированной борьба против единения двух народов стала вестись в следующем году, когда президенты двух стран подписали меморандум о взаимопонимании по вопросу о доработке и принятии устава Союза Беларуси и России. Я вместе с другом-журналистом был в Китае, когда в декабре прошлого года этот устав Союза был наконец подписан. Казалось, от него уже рукой подать до договора об объединении Беларуси и России в единое союзное государство. В административном здании поселка Мулин, что находится недалеко от древней южной столицы Китая Нанкина, мы смотрели телепередачу о том, как это происходило, а потом вместе с крестьянами пили ароматную китайскую водку за это историческое событие. На следующий день, прилетев в Шэньчжень — огромный мегаполис, граничащий с Гонконгом, город с такой же развитой и современной экономической системой, мы были приглашены на непланировавшуюся ранее встречу с мэром. Как выяснилось, он не принимал никаких журналистов уже более двух месяцев. А здесь ему хотелось посмотреть на белорусов. Русских он видел ранее. "А вы ничем от русских не отличаетесь. Теперь вы вновь одна великая страна!" — несколько раз уважительно повторил он.

Но оказавшись дома и интересуясь, как идет подготовка Договора, я видел, что белорусская сторона со все большим недоумением и разочарованием смотрела на действия "российских интеграторов". Документы московского саммита, намечающие уже к июню — июлю этого года создать единую для всех субъектов хозяйствования правовую среду, единое таможенное пространство, унифицировать гражданское, налоговое законодательство, валютное регулирование и денежно-кредитную систему, как и прежде, лежали без движения. За высокопарными словами о дружбе и единении, подписанием и согласованием все новых и новых документов по-прежнему не было реального дела. Многие записанные в договорных документах обязательства так и не выполнялись. Из документов, как и прежде, выхолащивалась суть, предмет Договора — единое мощное государство, крепкая, действенная власть. "Полумерами, полушагами", как скажет на Парламентском собрании белорусский президент, явно нельзя уже добиться "реального продвижения вперед", тем более, как не раз заявлялось, вступить в XXI век в новом качестве — как союзное государство.

Демократы, все эти гайдары, явлинские, немцовы и прочие кириенко, как наиболее открытые и злобные враги России и ее объединения с Беларусью, вновь стали вещать, что наши страны движутся вперед в экономике с разной скоростью, а то и в совершенно разные стороны, что Беларусь так и не провела у себя "подлинных" реформ. Понятна была их обида, ведь Лукашенко не дал разграбить, задушить промышленность республики, не стал распродавать за бесценок западному капиталу, как его к этому все время подталкивают, белорусскую землю, ее недра. Сегодня, на решающем этапе, этот Договор стал довольно острой не только внешней, но прежде всего внутриполитической проблемой. Теперь уже ясно, что от того, состоится ли это объединение, зависит судьба не столько Беларуси, сколько России. Останется ли она в руках ее врагов, ведущих дело к окончательному уничтожению страны, или у нее появится, наконец, реальный шанс вновь стать великой, уважающей себя державой. Хотя, как утверждают белорусские демократы, "одна из величайших трагедий современной России — засевшее во многих российских умах прилагательное "великая". Надо, мол, ясно представлять, что весь российский ВВП на 1999 год спланирован в размере менее 200 миллиардов долларов, что соответствует ВВП, скажем, Бельгии, равной по площади одной из шести областей той же Беларуси. Зачем же нам связываться с такой "великой"?

КТО ЕСТ КОРУ И ЛИСТЬЯ?

Но вернемся к тем, кто утверждает, что от этого союза выигрывает только Беларусь, а Россия теряет международный авторитет и к тому же берет на себя неоправданно великие, непосильные в ны- нешних условиях, материальные затраты. Не буду говорить о "международном авторитете" сегодняшней России, сдавшей все и всех и, прежде всего себя. Остановлюсь на "материальных затратах" этого единения, которыми пугают простых, до нитки ограбленных граждан России.

Беларусь никогда и ни у кого не была хомутом на шее — ни в царские времена, ни в тот период, когда огромная часть ее находилась под Польшей, ни тем более в советские времена, ежегодно давая в общесоюзный бюджет сумму, эквивалентную 3 миллиардам долларов. Не ставит она цели получать односторонние выгоды и теперь. Не в пример другим странам СНГ в Беларуси не разрушили, не растаскали на куски, не распродали невесть кому предприятия, высокопродуктивные колхозы и совхозы. Располагая хорошо развитой инфраструктурой, высоким научно-техническим потенциалом, она сохранила и высококвалифицированные рабочие кадры. И как бы российские "реформаторы" ни издевались над нашим народом, что он, мол, объел "кору и листья", белорусы и сегодня полностью обеспечивают себя не только "бульбай", хлебом, но и молоком, мясом, яйцами, умудряясь еще хорошо подкармливать Москву, Санкт-Петербург и другие регионы России. Да, за нефть и газ мы вынуждены платить и продуктами, после чего в республике порой некоторое время ощущается их недостаток. Но не в пример другим странам Беларусь не стоит с протянутой рукой у дверей разного рода валютных фондов. Как сказал Лукашенко: "Резервов за счет кредитов МВФ мы не создаем. Сколько сами заработаем, то и наше". Если Россия действительно намерена все-таки восстановить собственную промышленность, она должна будет восстанавливать хозяйственные связи и, прежде всего, — с теми, у кого эта промышленность не разрушена. С образованием Союза Беларусь и Россия будут иметь общий рынок товаров, труда и капитала, что, безусловно, придаст мощный импульс развитию экономик двух стран. Более того, как сказал недавно Лукашенко: "Если восстановить разорванные после распада СССР экономические связи в полном объеме, то можно самостоятельно, в рамках Союза двух стран, зарабатывать те деньги, из-за которых Россия сейчас унижается, на коленях выпрашивая их у Международного валютного фонда".

НЕ ТОЛЬКО "БЕЛАРУСЫ" ТАЩИЛИ ВПЕРЕД СССР

Сегодня в Беларуси, как и в России, много предприятий не загружено. Так, созданный на базе передовых технологий и обошедшийся СССР в 1,5 млрд. долларов белорусский "Планар" по производству интегральных схем можно использовать в интересах двух стран, получая огромную выручку в валюте.

Это же касается и бытовой техники. Если в России практически свернуто производство современных телевизоров, то в Беларуси работает несколько таких заводов. Сегодня только одно ПО "Горизонт" выпускает около сорока моделей и модификаций самых современных телевизоров с цветным изображением. Объем производства их в месяц составляет около 20 тысяч. Это объединение заканчивает подготовку к выпуску своих телеприемников в России, в том числе и на Барнаульском радиозаводе. Недавно в администрацию белорусского президента пришло обращение руководства Красногорского района Брянской области, в котором содержалась просьба взять под опеку этот российский регион и местные предприятия. С подобной просьбой о помощи и "тесном сотрудничестве" к А.Лукашенко обратились труженики целлюлозно-бумажного комбината Калининградской области. Их поддержала местная администрация. Это можно было бы считать парадоксом межгосударственных отношений, если бы россияне действительно со все большей надеждой и завистью не смотрели на то, что происходит в Беларуси, как народ ее сражается за то, чтоб экономика страны не погибла. Белорусам удалось не только сохранить в рабочем состоянии свой знаменитый тракторный завод, но и во многом его модернизировать. Минские "Беларусы" составляли треть, а в некоторых хозяйствах и половину тракторного парка бывшего СССР. Сегодня республика производит около двух третей всех тракторов, выпускаемых на территории бывшего Союза. И спрос на них постоянно растет. Уже сегодня сельскому хозяйству России, чтобы обновить свой тракторный парк необходимо около 400 тысяч стальных "пахарей". Естественно, белорусский трактор дешевле аналогичных западноевропейских машин и, главное, более приспособлен к местным условиям. А новые МТЗ экономят на каждом вспаханном гектаре ведро горючего, и по этим показателям им сегодня нет равных.

То же можно сказать и о белорусских автомобилях. Сегодня все или почти все минеральное сырье, которое добывается в России, как возили, так и возят тяжеловесы "Белазы". Даже российскому КамАЗу, чтобы создать такую большегрузную машину, как "дальнобойный" белорусский "МАЗ", способный без проблем ходить по дорогам дальнего зарубежья, потребуется не менее 10 лет и огромные капиталовложения, которых нет. Но дело еще и в том, что те же "Мазы" на 65% состоят из материалов и комплектующих, поступающих из России, да и потом более 90% их идет в эту страну. Так стоит ли задаваться вопросом, на кого прежде всего работает этот завод? На Россию и Беларусь! Объединение нефтеперерабатывающей отрасли и, прежде всего, заводов, находящихся в Новополоцке и Мозыре, также принесло бы огромную пользу Союзу двух государств, позволит увеличить загрузку белорусских предприятий, упростит поставки более дешевых нефтепродуктов для ближайших областей России и получить большую прибыль от совместных поставок на экспорт.

"Союз двух" дает возможность формировать единый энергетический и транспортный комплекс. Уже сегодня РАО ЕЭС имеет устойчивый рынок сбыта электроэнергии с годовым оборотом свыше 1 млрд. рублей. Что же касается выгоды от объединения, то Россия получит одной только прибавки ВВП более 30%. "Падение по этому показателю у вас составило более 50%. Так почему мы шарахаемся друг от друга?"— спросил однажды Александр Лукашенко.

КОСМОС, ИЛИ КРАТЧАЙШИЙ ПУТЬ В ЕВРОПУ

Сколь бы ни была сложной ситуация с финансированием, в Беларуси продолжает развиваться и наука. Национальная Академия наук является ведущей в СНГ по разработке элементов и материалов для машиностроения, а также в разработке и производстве лазеров. Кстати, совместно с российскими учеными здесь осуществляют программу "Лазерные технологии XXI века". В свое время в республике выпускали уникальные приборы для космических исследований. Установленная на спутниках аппаратура считывала номера автомобилей на Земле. Сканирующие спектрометры и сейчас работают на космической станции "Мир". В настоящее время в рамках белорусско-российской космической программы создается совместный спутник, "начинку" которого составят приборы, разработанные и изготовленные в республике. Имеющийся в Беларуси высокий научный и производственный потенциал предполагается востребовать при реализации проекта "Альфа", запуске в космос в начале XXI века международной орбитальной станции.

Гигантскую роль играет и геополитическое положение Беларуси в экономике России. Не секрет, что в основе российско-белорусского Союза лежит интерес, с одной стороны, России в кратчайшем транзитном пути в Европу (около 80 процентов российского импорта идет сегодня именно через Беларусь), а с другой стороны — Беларуси к близкому и огромному российскому рынку. Союз позволит еще более упростить и унифицировать таможенные правила, ускорить транзит, процедуры при пересечении границ. Такого в цивилизованном мире, как в странах СНГ, еще не было, чтобы 70% транспортного времени уходило на таможенные досмотры. Активизация экономической жизни России и Беларуси будет способствовать еще большей политической стабильности, что особенно важно в окружении все более нищающих, теряющих ориентиры республик СНГ, с одной стороны. И агрессивного блока НАТО — с другой.

ГАРАНТИЯ СУВЕРЕНИТЕТА

С объединением России и Беларуси во многом возрастают безопасность этих двух стран, их военный потенциал. На территории республики во многом сохранилась инфраструктура передового, дважды Краснознаменного Белорусского военного округа, действуют многие объекты Вооруженных Сил России и, прежде всего, такой важнейший, как Центр управления связи с подводными и надводными кораблями, включая атомные подводные лодки.

После распада Варшавского Договора именно в Беларусь была выведена самая современная, опережающая по многим параметрам военная техника. Именно здесь лучшая система управления ПВО в Европе. Республика не подвергла "конверсионному" разгрому 120 своих военных заводов. Многие из них по-прежнему обладают уникальными производственными базами и высокими технологиями, являясь монополистами не только в рамках СНГ. Здесь же находятся 15 НИИ, специализирующихся на военных разработках и, прежде всего в электронике.

Именно Беларусь самым решительным образом поддержала Россию в ее неприятии расширения НАТО на Восток. Находясь на стратегическом перекрестке между центрально-европейской и балтийско- черноморской группой стран, Беларусь стала основным препятствием на ключевом, восточном, фланге НАТО. Сегодня заключен и реально действует договор о военном сотрудничестве между Республикой Беларусь и РФ, налажена совместная подготовка специалистов, принят договор о совместной охране границ, создан пограничный комитет. Концепция безопасности охватывает политическую, экономическую, военную, экологическую и социальную сферы и рассчитана на длительную перспективу. Комментируя высказывания некоторых политиков о намерении НАТО следующей жертвой после Югославии сделать Беларусь, Лукашенко заявил: "Беларусь сегодня не одна. Попытка замахнуться на нее приведет к крайне негативной реакции в российском обществе".

Когда-то гитлеровский идеолог Розенберг предлагал отбросить Россию "назад в азиатские степи". Ближе всех к воплощению этой мечты подошли современные "цивилизаторы" НАТО. Но Лукашенко своим "интеграционным проектом" сорвал планы создания вокруг России Балтийско-Черноморского кордона, отсекающего эту страну от Центральной Европы. Более того, теперь Россия сама выходит на границы центрально-европейского региона. То есть кардинально меняется ее стратегическое положение, позволяющее намного усилить свои позиции на западном направлении. Россия получает дополнительтные возможности воздействия на региональное развитие отношений с Украиной, Польшей, государствами той же Балтии.

Именно благодаря Союзу с Беларусью Россия получает гарантии своего суверенитета над таким стратегически важным районом, как Калининградская область, на которую в начале 90-х годов активно претендовали Германия, Польша и даже Литва, как минимум угрожая ей изоляцией и требуя вывода оттуда всех российских войск. Это и многое другое делает Беларусь (после разгрома Югославии) наиболее вероятным объектом нападения сил, стремящихся к мировому господству. Так как Россия, оставаясь ядерной державой, пока еще может дать отпор, то на Западе активно муссируется тема необходимости вмешательства в дела Беларуси. Там обсуждаются темы типа "Беларусь — угроза безопасности Европы", а небезызвестный Карнеги-центр, "естественно", приходит к выводу, что "белорусская проблема носит общеевропейский, а не региональный характер". Конечно же, решать ее, по мнению специалистов, должны евроструктуры и, прежде всего, НАТО. "Прямую угрозу интересам национальной безопасности США" видит в стремлении Беларуси быть в Союзе с Россией и администрация Клинтона. Запад "опасается", что этот Союз, а точнее Беларусь, стремящаяся к объединению с Россией, может стать отправной точкой "реставрации империи".

ТАК НАДО ЛИ БЫЛО ИДТИ "У ЭУРОПУ"?

Резкое заявление Александра Лукашенко о смене внешнеполитического курса и развороте страны на 180° прозвучало накануне его 5-летия пребывания на посту президента Беларуси. Оппозиция ликовала: "Лукашенко признал ошибочность курса, по которому он все это время вел страну. Мы же сразу говорили: никакого союза с Россией, надо идти "у Эуропу". И даже в экономическом плане эта страна нам не помощник. Россия не может предложить нам никаких новых технологий, сама в этом отношении катится в каменный век. К тому же и обширные российские рынки, которыми соблазнял нас Лукашенко, при всей своей емкости, оказались достаточно бедны и убоги. Лукашенко, наконец, должен честно признать, что в своей ориентации на Восток он руководствовался не экономической целесообразностью, а исключительно политической выгодой. И первой из них остается претензия "батьки" на российский престол”.

Но прежде чем рассматривать эту расхожую концепцию, скажу, что Лукашенко на всех этапах создания Союзного государства никогда не исключал прямого вхождения Беларуси в состав Российской Федерации. Для него, человека жившего в великой и могучей стране, немыслимо жить среди бесчисленных президентов, расплодившихся на постсоветском пространстве, и их беспомощных вымирающих подданных. Свою цель он видит в создании славянского, прежде всего славянского крепкого государства, с живущим достойной жизнью, уважающим себя народом.

Окончание следует

Николай Анисин ПУСТАЯ БОЧКА С ЗАПАХОМ НЕФТИ

Перебои с бензином в ходе реформ в России уже случались. И не раз. Но случались они в отдельно взятых субъектах Федерации и быстро ликвидировались. Нынешним же летом бензиновый дефицит тряхнул и Питер, и Владивосток, и области центра, и юг. И далеко не везде лихорадка унялась в считанные дни. Можно ли за всем этим усмотреть признаки системного топливного кризиса, и чего нам ожидать: исчезновение бензина либо резкого его подорожания?

В нынешнем первом полугодии российские НПЗ (нефтеперерабатывающие заводы) произвели бензина на 770 тысяч тонн меньше, чем за первые шесть месяцев прошлого года. Обмеление бензиновых хранилищ было вызвано сокращением поставок нефти на отечественный рынок. То есть сокращением поступления сырья на НПЗ.

Только несколько нефтяных компаний поддерживали стабильные поставки топлива. Так, НК “Сибнефть” в июне и июле поставила на внутренний рынок 99% произведенного Омским НПЗ бензина, или 285 тысяч тонн в абсолютонм выражении. В распространенном компанией сообщении говорилось, что ценовая политика “Сибнефти”будет оставаться в рамках картельного соглашения, заключенного российскими производителями в июне 1999-го года. Во многом подобный “альтруизм” объясняется умением губернатора Омской области Леонида Полежаева довольно решительно договариваться с руководством компании о ценовой политике и бесперебойных поставках топлива (не случайно во время своего визита в Омскую область Николай Аксененко отметил, что “Сибнефть” в отличии от многих других комапний показывает пример правильной организации отношений с регионом). Однако, очевидно, что решение проблем в отдельных регионах не сильно меняет общую картину, которая сложилась на территории страны.

В первом полугодии импорт в Россию высокооктановых сортов бензина уменьшился на 627 тысяч тонн по сравнению с первым полугодием 1998-го. Таким образом, очереди на наших автозаправках появились потому, что мы меньше бензина стали производить и меньше завозить. Причина того и другого — одна и та же: рост цен на нефть на мировом рынке. У нас стоимость ее, родимой, осталась неизменной, на Западе — поползла вверх. И туда уплыли сотни тысяч тонн нефти, которые должны были получить российские НПЗ и поставщики бензина в Россию и ближнего зарубежья.

Передел нашей нефти в пользу западного потребителя достиг пика в начале третьего квартала и вверг правительство Степашина в полную растерянность. Многие нефтяные компании срывают все графики поставок сырья на внутренний рынок. Срывают, ибо им стало в два раза выгодней торговать на рынке внешнем. Поднимать цены на нефтепродукты в России до уровня западных нельзя. Это приведет к скачку цен на все товары. А что надо делать?

Вице-премьеры Аксененко и Христенко высказались за повышение экспортных пошлин и введение для нефтяных компаний квот на вывоз их продукции. Обе эти меры не устраивали Международный валютный фонд, пороги которого в это время обивал Степашин, и были отвергнуты. Вместо административного варианта Аксененко — Христенко сам премьер предложил вариант полюбовно-договорной.

В конце июля Степашин собрал генералов нефтяной индустрии и заключил с ними сделку: в третьем квартале без всякого нажима, по доброй воле на 3,5 миллиона тонн увеличьте поставки нефти на внутренний рынок. Вы при этом не получите столько денег, сколько могли бы получить на Западе, но мы вам упущенную прибыль компенсируем услугами. Как? Правительство, которое командует нефтяной экспортной трубой, закроет доступ к ней для всех посреднических фирм. Шанс экспортировать нефть и нагревать на этом руки будет даден только вам, ее добытчикам. Кроме того, вы и только вы, дорогие и любезные, получите монопольное право на поставку бензина на российские автозаправки и таким путем установите над ним свой контроль.

Высокие договаривающиеся стороны, судя по официальной информации, ударили по рукам. И если соглашение Степашина с нефтяными генералами будет выполнено, топлива по приемлемой цене в стране хватит и для северных заводов, и для уборки урожая. А что будет дальше?

Нефтяные компании, сделавшись монополистами в экспорте и розничной торговле, начнут действовать исключительно в своих интересах. То есть начнут наверстывать упущенную прибыль. Стало быть, цены на внутреннем рынке неуклонно будут догонять цены на рынке внешнем. Это неизбежно ввиду не только алчности хозяев нефтяных компаний, но и ввиду сегодняшнего состояния дел в этих компаниях.

До середины восьмидесятых в нашу нефтедобывающую промышленность ежегодно вкладывалось свыше 20 миллиардов долларов, во время перестройки — 16 миллиардов, в девяностые годы — менее 7 миллиардов долларов. С 1991 по 1998 год разведывательное бурение нефтяных скважин в России сократилось в 4 раза, а эксплуатационное — в 4,6 раза. Средняя обводненность имеющихся скважин равняется 80%. То есть из тонны поднимаемой оттуда жидкости на нефть приходится только 200 килограммов.

Накопленный в прежние годы потенциал нефтяной индустрии иссякает. Новый не создается. И поэтому, дабы хоть как-то сохранить производство, добывающие нефтекомпании цены на нефть будут поднимать. Стабильности на топливном рынке нет и не предвидится.

Во втором квартале 1999 года нефть на Западе продавалась вдвое дороже, чем в первом, и, соответственно, прибыль компаний удвоилась. Но их невыплаты в бюджет в том же втором квартале были на 3,2 миллиарда рублей больше, чем в первом. И со временем даже при многократном увеличении цен на бензин российские автозаправки будут торговать, скорее, апельсиновым соком, которым страна наводнена с избытком.

Николай АНИСИН

Валерий Легостаев ПИСЬМО АЛЕКСИЯ

История учит, что ничему она не учит. На протяжении столетий Русская Православная Церковь не единожды становилась жертвой собственных политических амбиций. Так было, например, при царе Алексее Михайловиче Тишайшем, когда непомерно возомнивший о себе "сердечный друг" оного патриарх Никон сел в конце концов на царскую скамью подсудимых. Так было при Петре I, который упразднил патриаршество, самолично таскал попов за бороды, закрывал и обирал монастыри. Так было при более чем христолюбивом последнем российском императоре Николае II, рука об руку с которым русская церковная номенклатура довела Россию до февральской революции 1917 года, за коей последовал тотальный обвал самодержавной российской государственности. Так было, увы, и при Советской власти.

Похоже, что нынешнее поколение россиян, кому выпало счастье выживать в благодатную эпоху Аллы Пугачевой и президента Ельцина, имеет шанс наблюдать очередную попытку управителей Московской Патриархии утвердить собственные притязания на государственную власть, не считаясь при этом ни с интересами сохранения гражданского мира и политической стабильности в обществе, ни с подлинными интересами самой Русской Православной Церкви как таковой. На эту мысль наводит, в частности, политическая деятель- ность актуального главы РПЦ, патриарха Алексия II, демонстрирующего при каждом удобном случае безупречную лояльность правящему в России полууголовному в сути своей режиму и одновременно посылающему время от времени хулы в адрес предыдущей, "богоборческой" власти.

Действительно, в советские времена отношения между церковью и государством складывались непросто, хотя в разное время по-разному. тем не менее, перед православными Советская власть может оправдаться по крайней мере тем, что она всячески способствовала укреплению духовного и государственного единства славянских народов, — прежде всего, конечно, русского и украинского — что объективно является важнейшей предпосылкой существования сильной Русской Православной Церкви.

А вот пользующиеся очевидным расположением патриарха "перестройщики" и "реформаторы" разорвали вековые связи между Россией и Украиной, чем нанесли жесточайший, чтобы не сказать гибельный, урон жизненным интересам РПЦ. Ведь на самом деле за внешними признаками нынешнего православного бума в России скрывается глубокая зияющая рана, имя которой — отторжение Украины вместе с оставшимся на ее территории абсолютным большинством наиболее крупных приходов и главных святынь Русской Православной Церкви. И в прежние времена находилось немало любителей порассуждать над вопросом: да верно ли русская — Русская церковь? Теперь число рассуждающих намного увеличилось и станет, вне сомнений, еще больше.

Вообще говоря, губители Союза и Советов Горбачев и Ельцин, доведя дело до раскола славянских народов, причинили тем самым РПЦ зло, равного которому не приносил ей ни один другой деятель за всю историю России. Странно поэтому слышать недовольное ворчание руководства Московской патриархии по адресу былой "богоборческой" власти, и в то же самое время наблюдать знаки почтения со стороны патриарха к двум партийным перевертышам, уподобившим своими безумными интригами Русскую церковь дереву, у которого ствол отпилили от корня.

Исторической правды ради нужно, однако, сказать, что нынешний патриарх Алексий II отнюдь не всегда исповедовал антисоветские взгляды. В бытность свою просто митрополитом Алексием, он, не чинясь, принимал личное участие в обсуждении важных документов КПСС и по собственной инициативе силился нанести удар "попыткам враждебной нам пропаганды в извращенном свете представлять положение верующих в Советском Союзе". Об этом свидетельствует, в частности, большое письмо, направленное митрополитом в далеком теперь от нас декабре 1985 года в адрес свежеиспеченного генерального секретаря ЦК КПСС Горбачева, где содержались некоторые соображения автора по вопросу об отношениях между государством и церковью.

Факт письма общеизвестен. Он даже зафиксирован в энциклопедических справочниках, содержащих биографические данные Алексия II (см. "Кто есть кто в России", М.: "Олимп", 1998). Тем не менее, сам текст столь важного документа, насколько могу судить, до сих пор не опубликован. К счастью, у нас есть возможность восполнить этот досадный, со многих точек зрения, пробел.

Однако прежде стоит коротко напомнить исторический контекст, в котором появилось письмо митрополита. Осенью 1985 г. в аппарате ЦК КПСС началась проработка путей нормализации церковно-государственных отношений. Попутно замечу, что первые шаги в этой части предпри- нял в октябре 1985 г. не кто иной, как будущий ужасный "консерватор" Лигачев. 7 ноября в Кремле на государственном приеме в честь 68-й годовщины Октября состоялся традиционный для мероприятий подобного рода обмен любезностями между патриархом Пименом и членами Священного синода РПЦ, с одной стороны, и генсеком и членами Политбюро, с другой. Как обычно, высшие иерархи РПЦ заверили руководство КПСС и правительства в том, что церковь будет и впредь делать все возможное для поддержания внешнеполитического курса Советского государства. На это Горбачев назидательно отвечал, что речь надо вести не только о внеш- ней политике, но и о делах внутри страны. Здесь также много работы. Внимательные уши архиереев не оставили этот праздничный экспромт генсека без внимания. Члены Синода справедливо расценили его как указание на открывающиеся перед церковью новые широкие возможности.

Таким образом, осенью 1985 года Русская Церковь получила от руководства КПСС несколько выразительных сигналов, свидетельствовавших о готовности властей к диалогу и разрешению в духе доброй воли проблем, накопившихся в отношениях между государством и церковью с приснопамятных времен хрущевских гонений. Ожидался ответный шаг со стороны главы РПЦ. Однако, на удивление, вместо патриарха Пимена свое послание на имя генсека ЦК КПСС прислал один из членов Синода, митрополит таллинский и Эстонский, Управляющий делами Московской Патриархии Алексий.

Ни тогда, ни позже не удавалось понять, по какой причине при живом, хотя и тяжело больном, патриархе в диалог с высшей партийной властью вступил от лица РПЦ всего лишь церковный аналог ельцинского Пал Палыча Бородина, который, как известно, любит называть себя "просто завхозом". Возможно, так пожелал сам патриарх Пимен. Возможно, это было коллективное решение членов Синода. Не знаю. Но так или иначе, именно Алексий предстал уже тогда в глазах Горбачева и его команды в качестве лица, уполномоченного общаться с властью от лица Церкви. При этом в своем послании митрополит продемонстрировал тонкое понимание сути государственно-церковных отношений в СССР, равно как и правильную оценку выдающихся личных качеств генсека Горбачева. Все эти обстоятельства были приняты ЦК КПСС во внимание, что сыграло далеко не последнюю роль при решении вопроса о новом главе РПЦ после того, как в мае 1990 года почил в бозе святейший патриарх Московский и всея Руси Пимен.

Поступившее в ЦК на имя Горбачева послание митрополита Алексия было разослано всем членам Политбюро. Поскольку в ту пору как сотрудник аппарата ЦК КПСС я имел некоторое касательство к решению государственно-церковных проблем, один экземпляр письма оказался в моем распоряжении. Надеюсь, что его нынешняя публикация представит интерес для любителей новейшей российской истории, а также для редакторов очередного издания энциклопедии "Кто есть кто в России".

Хотелось бы еще напомнить, что составлялось послание не в суровом 1937-м, а в конце 1985-го, когда ветры свободы вовсю порхали над просторами нашего многострадального Отечества. Значит, есть основания думать, что писал его митрополит искренне, свободно, не подвергаясь давлению со стороны каких-либо враждебных Церкви сил.

"Генеральному секретарю ЦК КПСС

Михаилу Сергеевичу ГОРБАЧЕВУ

Глубокоуважаемый Михаил Сергеевич!

В развитие нашей короткой беседы на приеме по случаю 68-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции позвольте мне высказать несколько соображений по вопросу отношений между государством и церковью. Прежде всего хочется отметить значимость сказанных вами слов о необходимости сотрудничества не только по международным проблемам, но и в решении внутренних задач, которые стоят перед страной. Ваши слова вдохновили меня обратиться к вам с настоящим письмом.

Закон об отделении церкви от государства — основополагающий принцип, на котором строятся наши отношения,— отнюдь не означает, что церковь находится вне государства, а верующие граждане — вне советского общества. Напротив, тысячами видимых и невидимых нитей церковь связана с государством, а верующие нашей страны заняты практически во всех сферах экономической и социальной жизни. Одним словом, отделение церкви от государства не исключает сотрудничества между ними и даже, более того, только при отделении и возможно подлинное сотрудничество.

В этой связи интересно вспомнить о позиции по данному вопросу первого советского правительства. 14 марта 1918 года по поручению В.И.Ленина нарком юстиции Гурский, нарком страхования Елизаров и управляющий делами СНК Бонч-Бруевич приняли депутацию Поместного Собора Русской Православной Церкви. В ходе состоявшейся беседы они заявили, что, издавая декрет от 23 января, Совет Народных Комиссаров не стремился нанести ущерба церкви или в чем-то стеснить ее деятельность, но имел в виду лишь отделить ее от государства, то есть устранить то ненормальное положение, при котором церковь являлась государственным ведом- ством. От имени правительства было заявлено даже о готовности рассмотреть вопрос внесения, в соответствии с пожеланиями Русской Православной Церкви, изменений в декрет при условии, что они не будут противоречить принципу отделения. К сожалению, слишком жесткая позиция представителей церкви того периода не позволила продолжить начавшийся диалог с советским правительством. Но если последнее занимало столь конструктивную позицию по отношению к церкви, возглавляемой людьми, которые не в состоянии были правильно оценить исторические события 1917 года, то я убежден, что в настоящее время, незыблемо соблюдая принцип отделения церкви от государства, существует гораздо больше основания для плодотворного сотрудничества между ними.

Русская Православная Церковь живет одними интересами с нашим народом. Могу сказать вам, глубокоуважаемый Михаил Сергеевич, что происходящие сейчас в нашей стране изменения находят широкий отклик среди православных верующих и православного духовенства. Деловой и реалистический подход к существующим проблемам, отказ от пустой фразеологии и прожектерства — это веление времени. Если мы хотим сделать нашу родину сильной и процветающей и таковой передать ее будущим поколениям, мы должны действовать только таким образом. Глубоко импонируют нам и ваши слова о том, что целью социально-экономических преобразований в нашей стране является создание не "общества, которое обеспечило бы всестороннее духовное развитие человеческой личности, не человек ради материальных благ, а материальные блага для человека.

В этих условиях перед нами, естественно, встает вопрос: что может сделать Русская Православная Церковь для того, чтобы содействовать претворению в жизнь курса, встречающего одобрение всего народа? Не вдаваясь в детали, которые требуют обдумывания и разработки, могу сказать, что основные направления нашего сотрудничества, которое, кстати, де-факто уже имеет место, ясны. Русская Православная Церковь может внести существенный вклад в патриотическое и гражданское воспитание, в дальнейшее укрепление единства нашего общества, что столь необходимо в нынешней сложной международной обстановке. В церковной проповеди следует большее внимание уделять разъяснению необходимости добросовестного отношения к труду, к умножению общественного достояния, бережного отношения к хлебу насущному, деятельному участию в охране окружающей среды, в охране памятников истории и культуры — к решению всех тех задач, которые стоят перед обществом. Церковь могла бы более активно и решительно бороться с различными пороками и "болезнями в обществе", не только с пьянством, но и с моральной распущенностью, черствостью, эгоизмом, добиваясь укрепления советской семьи как важнейшей ячейки общества, выступать за духовное и нравственное здоровье людей.

Глубокоуважаемый Михаил Сергеевич! Русская Православная Церковь всегда жила чаяниями и интересами своего народа. С ним она была и в радости, и в годину испытаний. В прошлом она содействовала становлению и единству нашего государства. Ее патриотическое служение в суровые годы Великой Отечественной войны не требует доказательств.

Наше государство, как нам известно, позитивно оценивает миротворческую деятельность Русской Православной Церкви. Эта деятельность разнообразна и в определенной степени дополняет усилия советского правительства и общественных сил, направленные на упрочение всеобщего мира. Так, например, в результате активного участия представителей Русской Православной Церкви положительную деятельность, направленную на укрепление международного мира, осуществляют такие христианские международные организации, как Всемирный Совет Церквей, Конференция Европейских Церквей и Христианская Мирная Конференция. Также накоплен положительный опыт межрелигиозного сотрудничества в предотвращении угрозы ядерной катастрофы. Однако я убежден, что вклад Русской Православной Церкви в этой области мог бы быть и более существенным, если бы мы действовали, руководствуясь не сиюминутными задачами, а долгосрочной внешнецерковной политикой, которая требует разработки.

Необходимо признать, что для выполнения важных задач, о которых сказано выше, Русская Православная Церковь в полной мере еще не готова. Следует провести трудоемкую подготовительную работу, готовить соответствующие кадры. Назрел также вопрос о пересмотре существенных республиканских законодательств в отношении религиозных объединений, которые устарели и не отвечают новым реальностям, сложившимся в нашем обществе и государстве. Назрела необходимость выработки общесоюзного законодательства. Мы ощущаем необходимость в повышении роли и авторитета Совета по делам религий при СМ СССР как компетентного органа, ответственного за разработку и проведение государственной политики в отношении религиозных объединений.

В связи с проектом новой Программы КПСС, который предоставлен на обсуждение не только членов партии, но и всего советского народа, разрешите мне обратиться к вам с конкретным предложением. Почему бы в этом важном документе, который на многие годы будет определять поступательное движение нашего общества, не отразить готовности КПСС сотрудничать с верующими различных религий в укреплении международного мира, предотвращении угрозы ядерной катастрофы, как об этом было сказано в обращении, принятом коммунистическими и рабочими партиями несколько лет тому назад, а также в решении задач экономического и социального развития? Это, будучи отражением реально существующего положения, дало бы мощный стимул для более активного участия верующих различных стран в общечеловеческой задаче сохранения международного мира, а верующих нашей страны побудило бы к более активному участию также и в общесозидательном труде. Нет сомнений, что включение такого положения в Программу произвело бы чрезвычайно выгодное впечатление за рубежом, показав, что свобода совести реально существует в нашей стране, пользуется признанием государственного и партийного руководства, что нанесло бы сильный удар попыткам враждебной нам пропаганды в извращенном свете представлять положение верующих в Советском Союзе. Это оказало бы помощь и многим компартиям, для которых проблема взаимоотношений с верующими имеет весьма актуальный характер.

В своем письме я затронул некоторые вопросы, как мне кажется, требующие откровенного обсуждения и поиска новых, нестандартных путей для их решения.

Примите, многоуважаемый Михаил Сергеевич, глубочайшую признательность за ваши титанические усилия и последовательно проводимую политику, направленную на сохранение мира и жизни на нашей планете и социально-экономические преобразования в нашей стране.

С глубоким уважением

АЛЕКСИЙ

Митрополит Таллинский и Эстонский,

Управляющий делами Московской Патриархии

17 декабря 1985 г.

Виктор Топоров Что ж вы, земляки?

МОЙ ДВОЮРОДНЫЙ БРАТ Валера, вернувшись из школы, торжествующе объявил матери, что сегодня весь день в их четвертом классе били жидов. Тетя Зина, женщина простая и честная, не стала рассуждать о пролетарском интернационализме. Она объяснила сыну, что его покойный отец был из евреев — и, безусловно, считал себя евреем. С Валерой приключилась жуткая истерика: взахлеб рыдая, он категорически отказывался признать себя евреем (или полуевреем), он не хотел назавтра идти в школу, он не хотел жить...

Постепенно все это как-то рассосалось и утихомирилось, но не до конца: обладая типично славянской внешностью и безупречными анкетными данными (он тоже Топоров, наша семья — напомню — из выкрестов), он избрал нетипичный для представителя “малого народа” путь: армия, работа машинистом на железной дороге, заочный вуз... И, хотя к этому впоследствии подверстались заочная же аспирантура, переход на управленческие — и довольно крупные (дослужился до железнодорожного генерала) — должности, он, к примеру, так и не обзавелся отдельной квартирой: ни служебной (она же выслуженная), ни кооперативной; долгие годы они с матерью, женой и дочерью жили даже без телефона. С кровными родственниками по линии Топоровых—Кричевских он общается редко и только когда этого, по тем или иным причинам, никак нельзя избежать. Контакты наших семей строились на дружбе матерей: Зинаида Федоровна приходила к нам (в последний раз была на похоронах моей матери, но и сама ненамного моложе и очень болеет): грузная старуха (когда-то была белокурой красоткой а-ля Любовь Орлова), по какой-то странной иронии судьбы ставшая на склоне лет похожей на еврейку... А Валерий и на административную-то работу перешел поневоле: задавив на дороге человека, хотя вины машиниста в этом не обнаружили, он не смог впредь водить составы.

Я НА НЕСКОЛЬКО ЛЕТ моложе двоюродного брата — и к тому времени, как он принялся бить жидов, уже четко осознавал, что принадлежу к этому злосчастному племени. Осознавал — и не испытывал в этой связи никаких неудобств. Смутно припоминаю, как уговаривали меня в детстве какие-то дворовые мальчики признаться в том, что я все-таки не еврей, а то, мол, они не могут со мной дружить, но я упорно стоял на своем и предлагал им поступиться принципами. Впрочем, за вычетом проходных дворов и знаменитого Кабинетского садика, где хозяйничала “шпана” и старались не появляться мои соплеменники, мир детства — и дома, и на газонах около дома, и потом в школе — кишмя кишел евреями: в гостях у нас бывали исключительно адвокаты, лечил меня врач по фамилии Мэр, а порой вызывали на консультацию знаменитого профессора Фарфеля, в первом же классе я подружился с Портером и Рабиновичем... Потом появились шахматисты... и не в последнюю очередь поэты... Ну и мамин поклонник-сионист, потчевавший меня соответствующего рода литературой...

Борьба с космополитизмом воспринималась изнутри — со стороны отпрыска безродных космополитов — именно как заговор евреев против всего остального человечества. Было это, разумеется, не так или не совсем так — хотя, пожалуй, и так тоже.

Помню, как удивил меня, трех- или четырехлетнего, урок, преподанный родным отцом. Он повел меня в кондитерскую на Невском, которую именовал кухмистерской, взял пирожных мне и кофе себе — и застыл у стойки, несколько тоскливо отвернувшись в сторону.

— Папа, а чего это ты отворачиваешься?

— Понимаешь, сынок, я тоже очень люблю пирожные. И у меня слюнки текут.

— Так возьми!

— Нет, сынок. Если толстый еврей в бобровой шубе будет на публике есть пирожное, то это может возбудить у кого-нибудь антисемитские настроения.

— А зачем же ты тогда носишь бобровую шубу?

— Положение обязывает.

Косвенный совет про бобровую шубу, которую обязывает носить положение, я постарался пропустить мимо ушей, а вот насчет пирожных принял к сведению раз и навсегда. Это, можно сказать, единственный отцовский урок, который я воспринял безоговорочно.

Я ПРОГУЛИВАЛСЯ в окрестностях “Сайгона” с восемнадцатилетним (но выглядевшим на пятнадцать) Колей Голем. Какой-то дядька лет сорока попросил у меня прикурить. Я и дал ему прикурить — от сигареты.

— А спички пожалел, что ли?

— Сударь мой, вы дурно воспитаны! Вам следовало поблагодарить меня, а вы...

— Молчи, местечковый!

Я взглянул на дядьку попристальней. Явно здоровей: мне с ним не справиться, юный Голь (“блокада Ленинграда” — дразнила его в Крыму одна девочка) — не помощник. Вспомнив борьбу, которой когда-то занимался, я заломил дядьке руку и поволок в милицию. Ближайший пикет (и я был неплохо осведомлен об этом) находился в здании метро Владимирская.

Уже на ступенях метро, завидев ментов, дядька вывернулся из моего захвата и обратился к ним за помощью. В пикет повели нас обоих. Юный, но мужественный (трусил он только в литературных ситуациях) Голь проследовал за нами.

— Он напал на меня на улице,— пояснил дядька.

— Он оскорбил мое национальное достоинство,— сказал я.

— Паспорта, — сказал дежурный сержант.

Паспорта оказались у обоих.

— Копелевич Борис Федорович, еврей,— с расстановкой прочитал сержант.— Топоров Виктор Леонидович, русский...— Он сделал паузу.— Ну-ка расскажите еще раз, как было дело.

— Он напал на меня на улице!

— Он оскорбил мое национальное достоинство!

Сержант оказался остроумцем.

— Что ж вы, земляки, ссоритесь,— поинтересовался он и отпустил обоих, сначала Копелевича, потом меня, с пятиминутным интервалом, чтобы мы не подрались на улице.

КАК НИ СТРАННО, эта потешная история приобрела для меня некий смысл и помимо того, который вытекает из нее очевидно. Размышляя над ней, я постепенно проникся логикой дядьки Копелевича: оказывается, один еврей может оскорбить другого по национальному признаку, апеллируя к понятию “местечковости”. В определенной мере это соответствует построениям иных теоретиков еврейского вопроса: из гетто первой вырывается яркая индивидуальность, она не испытывает никаких притеснений, напротив, даже существует в режиме явного предпочтения, но вот вслед за нею выход из гетто осуществляет серая еврейская — “местечковая” — масса, и тут ее начинают давить и гнобить. Естественно, и индивидуал, и масса испытывают взаимную ненависть. Это всего лишь одна из теорий (и не самая распространенная), но она имеется...

Местечковое — то есть не ассимилировавшееся прежде всего в культурном смысле — еврейство (хотя ему-то, конечно, как раз кажется будто оно уже ассимилировалось на все сто процентов) раздражало и раздражает меня в литературе (наряду с прочим и в литературе), по сей день — скажем, журнал “Всемирное слово” я тут же и по справедливости перекрестил в “Местечковое слово”, — а виной или причиной всему тогдашний дядька по фамилии Копелевич.

Меня часто обвиняют в антисемитизме (хотя применительно ко мне речь может идти только о национальной самокритике), даже — как некто Рейтблат — в “неуклюже скрываемом антисемитизме”. Меж тем совершенно ясно, что разговор о еврейском преобладании (или о еврейском засилье) в определенных сферах деятельности и о специфических, не всегда безобидных формах утверждения этого преобладания (разговор, в годы советской власти с ее неявным, но несомненным государственным антисемитизмом абсолютно недопустимый) сегодня, когда евреи перестали скрывать или хотя бы микшировать свое еврейство, не отказавшись, однако же, от методов и стилистики неформального тайного сообщества, — такой разговор сегодня необходим и неизбежен — и вести его надо в форме честного диалога с теми, кого презрительно аттестуют или шельмуют антисемитами.

Табуирование (или истерически-слезливая, с оглядкой на холокост и с апелляцией к родовому трактовка) этой темы представляют собой страусову политику; такой подход в нынешних условиях не сокращает, а множит число юдофобов — уже подлинных, а не мнимых,— причем множит его в геометрической прогрессии. Мы живем не в Германии, где запрет на тему обусловлен исторически (хотя и там он рано или поздно будет нарушен, причем брутальным взрывом долго томящейся под спудом энергии); у нас вина России перед своим еврейством и вина еврейства перед Россией находится в шатком — и все более раскачиваемом — равновесии; у нас не то чтобы вызревал новый государственный антисемитизм (чего нет, того нет!), но создается для него все более и более благодатная почва. И создается она прежде всего самими евреями — преуспевающими, раскрученными, торжествующими, — но отказывающимися от какой бы то ни было рефлексии по поводу национальной (она же в данном случае мафиозная) природы своего успеха; более того, категорически возбраняющими подобную рефлексию всем остальным. Отсюда и национальная нескромность (если уже не национальная наглость), объективно пагубная. Отсюда нарастающее недоумение и отторжение. Вторая еврейская революция (как и первая — в 1917-м) грозит обернуться трагедией — и для всей страны, и для торжествующего сиюминутную победу еврейства.

В 1991 ГОДУ Я ВЕЛ ПО ПИТЕРСКОМУ РАДИО цикл литературно-критических передач “В кривом зеркале” — радиоаналог начавшегося тогда же на страницах “Литератора” и продолжающегося до сих пор (с поздней осени 1992-го — на страницах “Смены”) “Дневника литератора”

В одном из первых радиовыступлений я подверг уничижительной критике очередную повесть Даниила Гранина. Повесть была очередной, но не рядовой: Гранин сочинил памфлет против давным-давно отставленного первого секретаря Ленинградского обкома КПСС Романова.

Я ничего не имел — да и не имею — против Гранина. Напротив, считаю его недурным очеркистом, поневоле — в силу особой иерархичности советской литературы — превратившимся в средней руки прозаика. На голосовании в связи с исключением из Союза писателей Солженицына он — единственный — воздержался; и хотя впоследствии отозвал свое “воздержание”, но и такие колебания дорогого стоят — и Гранину они и впрямь стоили дорого: ему пришлось уйти с сопредседательства питерского Союза писателей (на пару с Михаилом Дудиным, который проголосовал за исключение, однако поста лишился тоже — нечаянная рифма к заключительным главам солженицынского романа “В круге первом”, где, сузив круг подозреваемых до двоих человек, берут обоих). Раннеперестроечный роман “Картина” был не так уж плох, знаменитый в перестройку “Зубр”, при всей нравственной двусмысленности, — тоже; разве что “Блокадная книга” получилась однозначно фальшивой. Но с подвергшейся моему разносу повестью дело обстояло из рук вон. Изначальное отсутствие чести и достоинства — лишь оно дает человеку возможность сочинить памфлет против того, кому ранее, до его свержения, лизал пятки. То есть, точнее, если ты кому-нибудь (кроме сексуальных партнеров) когда-нибудь лизал пятки, то никогда и ни против кого не смей писать литературных памфлетов! Так я сказал это по радио — и слова эти сохраняют свою справедливость по сей день; но тогда, исполненный перестроечного оптимизма (или, если угодно, идеализма), сказал я и другое: Гранин и Романов, советская литература и советская власть скованы оной цепью. И если уж выпроваживать партийную власть, то и подпартийную литературу — следом за нею.

Выступление вызвало бурю. Считалось, что Гранин меня убьет, причем не в переносном смысле, а в буквальном (самого Гранина, его мстительность и в особенности его всемогущество в литературных кругах Питера демонизируют — он у нас эдакий Березовский и Коржаков в одном лице). Мне предложили охрану(!), а когда я отказался, предоставили, как бы это помягче сказать, криминальную крышу. Мне объяснили, что если на меня кто-нибудь когда-нибудь посягнет, то достаточно сказать посягнувшему (или посягнувшим): “Будешь иметь дело с Китайцем” (или Корейцем, уже не помню, но человек такой реально существовал, и я даже встречал кличку в книге “Бандитский Петербург” или “Коррумпированный Петербург” — опять-таки не помню) — и тот (те) сразу отстанет.

Вспомнил же я все это в другой связи, имеющей непосредственное отношение к данной теме. После передачи про Гранина я получил мешок писем (жили тогда относительно благополучно, почтовые расходы были ничтожны, и писать письма во всевозможные редакции еще не считалось дурным тоном или признаком душевного заболевания). Точнее, два полумешка, если бы я их, конечно, рассортировал. Примерно половина слушателей обвиняла меня в том, что я посягнул на великого русского и советского писателя. Другая половина — благодарила за то, что я наконец размазал по стенке грязного жида. Несколько обомлев от второго потока писем, я вернулся к первому и обнаружил, что все, в которых речь шла о великом русском советском писателе, подписаны выразительными еврейскими фамилиями. Айсберги, Вайсберги, Айзенберги, всякие там Рабиновичи — именно и только так. И тут я обомлел вторично.

Разумеется, я знал, что Гранин еврей — в том или ином смысле еврей — и что настоящая фамилия его Герман. Но это знание оставалось глубоко пассивным; в случае с Граниным еврейство, истинное или ложное, не имело ровным счетом никакого значения. Гранин был для меня советским писателем — и только советским, без вторичных национальных признаков, он и писал-то на специфически советском канцелярите с окказиональными заимствованиями из пейзажной лирики того сорта, что попадает в хрестоматию “Родная речь”. Кроме того, он был советским начальником — что еврейства если и не исключало, то сводило к партминимуму. И вдруг выяснилось, что множество людей (писем были десятки, а в сумме набралась сотня с лишним) ненавидят Гранина именно и только как еврея. Но выяснилось и другое: множество евреев любит “великого русского и советского писателя” в аккурат и в точности за то же самое — за его всячески скрываемое и лично для меня не имеющее никакого значения еврейство!

Это был хороший, наглядный урок того, что я называю обратной связью и в чем усматриваю главный движущий механизм юдофобии.

Окончание в следующем номере

Автоцистерны производства «КАПРИ», продажа полуприцепов-низкорамников Уралавтоприцеп 4 предлагает «Коминвест-АКМТ».

Вячеслав Клыков: “СМЕЛОСТЬ И ВОЛЯ”

1 августа в старинном городе Муроме, что во Владимирской области, на крутом берегу Оки открылся памятник русскому богатырю, святому преподобному Илье Муромцу. Событие это собрало великое множество народу. Представители столичных патриотических организаций, казачества, местной власти и духовенства тонули в толпе горожан и паломников, съхавшихся в Муром из соседних городов и деревень.

Сброс полотна с памятника вызвал в толпе восторг и ликование. Казалось, победительный дух гиганского воина, простершего ввысь мощную длань с мечем, передал- ся и людям, стоящим в тени огромной фигуры, которая соединила заросший речной берег и облака.

Глядя на бодрые и восторженные лица, слушая смелые речи, шутки и песни людей, пришедших к своему земляку и герою, уходила прочь тоска, возникала уверенность в собственных силах и в том, что у России есть будущее. Наши силы неисчислимы!

На вопросы "Завтра" отвечает автор памятника Илье Муромцу, скульптор Вячеслав Михайлович Клыков.

Корреспондент. Вячеслав Михайлович, памятник Илье Муромцу, установленный на берегу Оки в городе Муроме, весьма впечатляет, в том числе и своими размерами. Почему именно этот образ былинного богатыря вдохновил вас на столь крупномасштабный и сложный проект?

Вячеслав КЛЫКОВ. Илья Муромец — реальное лицо. Известно, что он родился в селе Карачарово. Я видел место, где, по преданию, стоял его дом. Видел родник, возникшей в том месте, куда ударил копытом конь Ильи Муромца. Мне посчастливилось прикоснуться к мощам Ильи Муромца, находящимся в Киево-Печерской Лавре. Я видел кисть его руки и померил ее со своею. У меня рука не такая уж маленькая, привычная к тяжелой работе. Но высохшая, потемневшая кисть Ильи Муромца оказалась на пять сантиметров длиннее моей. А ведь это мощи... При жизни, представляете, какая это была кисть? Какая лопата?..

Я больше склонен доверять летописям и былинам, нежели изысканиям современных историков. В былинах и преданиях иногда содержится большая правда, чем в самой жизни. На протяжении десяти веков жила любовь к этому герою. Илья Муромец — воин, защитник, первый казак России, святой инок. В нем воплощен народный идеал. Ведь еще Достоевский сказал о том, что русский народ надо судить не по тому, каков он есть в реальности, а по тому идеалу, к которому он стремится.

Создать Илью Муромца — такая задача встала передо мной после мемориала на Прохоровском поле и памятника маршалу Жукову. Здесь ясная и простая, без всяких полутонов, идея: встань за веру, русская земля!.

Корр. Наравне с благодарностью и почтением, которые к вам испытывают большинство национально мыслящих людей, раздаются также голоса скептиков. Последние говорят о "монополии Клыкова" в области монументального искусства. Однако, как нам представляется, ваши творения, установленные во многих уголках России, формируют своеобразную знаковую структуру. Быть может, в какой-то момент, когда русские люди начнут наконец-то собираться, именно вокруг монументов национальным героям возникнут "места сбора". И кто знает, быть может, на берегу Оки соберется дивизия имени Ильи Муромца.

В.К. Спасибо злопыхателям — они воспитали во мне мужество. Поговаривают, что я исполняю якобы госзаказ. Да вот только не было никакого госзаказа. Все свои "заказы" я изобретаю сам, а потом пробиваю их, чего бы это мне ни стоило. Это касается и Прохоровского поля, и Жукова, и Ильи Муромца. Что касается "мест сбора": мемориал на Прохоровском поле в районе Белгорода — одно из самых посещамых и любимых народом мест. Известно из истории, что после сражения на Прохоров- ском поле наши войска уже не отступали — только наступали, гнали фашистов до Берлина. Именно с Прохо- ровского поля началась рУсская Победа. Там была сломана военная машина врага. И вся его идеология была сломана. На открытии мемориала я сказал: "Подобно нашим предкам, давайте дадим себе клятву: с Прохоровского поля мы только наступаем!". Может, для кого-то эти слова покажутся слишком громкими и декларативными. Но я с Прохоровского поля только наступаю...

Корр. Вячеслав Михайлович, как на памятник отреагировали местные жители? Что означает для Мурома факт его установки?

В.К. Надо сказать, что памятник — не уездного масштаба. По высоте, от постамента до меча, это 21 метр. Стоит он на берегу Оки и виден с того берега. В Муроме возник центр, что градостроительно важно. Ведь на месте древнего муромского кремля стояло только "чертово колесо". Что касается местных жителей, то не успели мы открыть памятник, как все молодожены стали приезжать сюда — к Илье Муромцу. Поразительно, но никаких дурных разговоров не было. Кое-кто впервые узнавал, что Илья Муромец был их земляком. Многие не знали, что Илья Муромец — исторический персонаж, а не просто былинный герой.

Корр. Наша страна всегда удивляла мир способностью к концентрации и неожиданному сокрушительному победоносному рывку. Россия — страна "вертикального взлета". Но страдательных, жертвенных героев всегда у нас было больше. Быть может, нам сегодня не хватает именно победительного, наступательного начала, которое несет в себе образ святого воина Ильи Муромца.

В.К. Именно так. Хватит плакаться, копаться в себе. Нам нужна Победа. Муромец — победитель. Он одолел всех супостатов. Еще указал самому князю на его ошибки. Что касается "вертикального взлета"... Действительно, события в России будут развиваться по совершенно неожиданному сценарию. Не так, как просчитывают западные аналитики. Все произойдет совершенно нестандартно. Незаурядно. И нам нужно быть готовым к этому. Вот и все.

Корр. В Москве, на месте событий 93-го года, где "белые" и "красные" объединились, сейчас живет своей жизнью кустарный, но очень трогательный мемориал, посвященный тем дням. Что вы думаете о дальнейшем обустройстве этой территории, об увековечении памяти павших в черном октябре?

В.К. Я и мои друзья предлагали поставить на том месте храм Спаса на Крови. Но, как вы понимаете, власти могут сооружать чудовищные статуи Петра Первого или здания очередного банка с турецкими башенками. А строить храм на Пресне у властей нет ни средств, ни желания. Хотя проект этого храма уже готов. Колорит: белый и красный. Красный кирпич и белые проемы. Спас на Крови — белое и красное. Пора, наконец, сказать, что нет ни "белых", ни "красных",— есть одни русские люди. Русская Победа в том, что все русские поймут: у них нет другой страны, кроме той, что завещана им предками. Нам, русским, нужно почувствовать себя единым народом. Партийки, движения, кружки — это не суть русского дела. В конце концов, есть универсальная формула: самодержавие, православие, народность.

Корр. Вячеслав Михайлович, как вы работаете? Как возникает образ, как он воплощается в модели, в материале?

В.К. Человек я очень выносливый. Когда "прокладываю", друзья не успевают подавать мне глину. Я все делаю сам, в том числе и каркас памятника. Конечно, мне помогают, но я не поручаю работу "увеличителям", которые по полгода меряют точки, втыкают штыри. Памятник, его размеры, пропорции я вижу глазом. Таким образом, сокращается примерно в десять раз время его исполнения. Если Господь Бог дал мне глаз художника, то для выполнения замысла нужны только смелость и воля. Иногда я импровизирую уже в размере, не обращая внимания на первоначальный эскиз. Масштаб должен быть взят максимально точно. Нужно учитывать все: ландшафт, среду... Когда объект получается больше, возникает насилие — насилие над средой. Когда меньше — ощущение слабости, недостаточности. Сла- ва Богу, с размером, с масштабом я никогда не ошибался. Наверное, это от природы. Образ созревает в голове. Это самый интересный период. В это время я ничем внешним не интересуюсь. Не могу встречаться с друзьями, читать газеты. Только думаю, бесконечно мысленно просчитываю, прокручиваю варианты. Когда вдруг приходит уверен- ность в том, что ход найден, я больше не сомневаюсь и делаю все возможное для осуществления одного только варианта. Ибо в нем я убежден и готов отстаивать его на любом уровне.

Корр. Вы — состоявшийся художник. Интересно было бы узнать, кто вам более всего близок в русском и мировом искусстве. Есть ли у вас учителя, авторитеты?

В.К. Конечно, есть. У каждого художника есть идеал, к которому он стремится, которому на каком-то этапе подражает и поклоняется. Мне скоро шестьдесят лет — фактически старик. Но до сих пор я преклоняюсь перед гением итальянца Джакомо Манцу. Я — православный человек, он — католик. Но его искренность, отношение к делу, мастерство, артистизм вызывают у меня чувство восхищения. На становление меня как художника, безусловно, повлиял Александр Тереньтьевич Матвеев. Очень люблю его — как скульптора и как прекрасного русского человека.

Близок мне Шарль Деспьо. По пластике импонирует и Аристид Майоль. Скульптор работает в основном с такими анемичными материалами, как, например, бронза или гранит. Задача состоит в том, чтобы в каждом куске его трепетала жизнь... Названные мастера этого достигли.

Вопросы задавал

Андрей ФЕФЕЛОВ

ТИТ МАРЬИНА РОЩА (мистический реализм художника Ефимочкина)

СТРАННЫЙ, МЕРКНУЩИЙ, уходящий (вернее давно ушедший, но через магическое заклинание вернувшийся) мир. Так являются умершие родственники во сне. Действительно, в "Марьиной роще" Геннадия Ефимочкина есть что-то от привидения. Родного призрака — нежданного, но желанного гостя.

Оказывается, неутомимый путешественник Ефимочкин, рисовавший суда, пингвинов и промышленные ландшафты, все эти годы тайно занимался спиритизмом — вызывал духов прошлого. Заклинал бесконечность, день за днем вел мучительную торговлю с бездной, отдавал месяцы за одну лишь крупицу любимого образа, вырванную из пасти Хроноса. Время, с методичностью и скоростью ткацкого станка пожирающее целые галактики, вдруг отступало, обнажая родные до слез туманные улицы, заборы, крыши, мокрые тротуары и покосившиеся стены хибар уже нетленной, вечной, не подверженной стихиям Марьиной рощи...

И вот мы видим наяву эти таинственные дворы; золотые в ночи пивные, окруженные темными живыми силуэтами; закатные ландшафты — с трубами и облаками; сугробы, поделенные синими вечерними тенями.

Речь идет даже не о поиске чего-то безвозвратно утраченного, а потому привлекательного и манящего. Тут в пору говорить об остром чувстве реальности, подлинности — "первая производная", от которой и есть такая странная вещь, как искусство. Собственно, об этом рассказывает и сам автор.

— Первые тридцать лет моей жизни прошли в Марьиной роще. Почти столько же я прожил в других районах Москвы. Но та первая половина, мне кажется настоящей, подлинно моей, а последующая как будто уже и не моя. Она прошла как бы и не в Москве. Не осталось знакомых людей, домов и переулков. Как-то случайно встретил свою бывшую соседку Иру, и она мне призналась, что часто ездит на то место, где стоял наш деревянный дом, и плачет, плачет, вспоминая прежнюю жизнь. Но если трезво взглянуть на ту прошедшую жизнь, хорошего в ней было не так уж и много. Комната с покосившимся полом, в которой я жил последние годы, зимой не отапливалась. Стены промерзали насквозь. Казалось бы, одно это должно было вытравить добрые воспоминания о прежней жизни. Но нет. Мне кажется, что самой лучшей частью Москвы были трущобы Марьиной рощи. Посмотрев мои картинки на выставке, одна пожилая женщина сказала, что всегда стыдилась того, что жила в Марьиной роще, а теперь будет этим гордиться. Стало быть, моя любовь к деревянным развалинам как-то ей передалось.

Инициация Марьиной рощи произошла... И на первый взгляд не ясно, что подмешивал в краски Ефимочкин, производя акт заговаривания времени? Говорят же, что реализм как стиль восходит к алхимии. Искусство нашептывает утихшие, но недосказанные фразы, пробуждая дремлющие в толще времен мелодии. Это тонкое обращение с реальностью напоминает действия опытного мага, умеющего заклинать духов времени, не желающего плясать в бесовских хороводах. Последнее — удел жадных постмодернистов.

— Глядя на мои первые картинки этой серии, старшие коллеги-учителя иной раз удивлялись: "Неужели в Москве нет ничего приличнее? Где ты увидел такие развалюхи?" Им казалось, что эта рухлядь специально мною выискивалась из чувства протеста тому розовому оптимистическому идеалу, который продолжало еще воспевать советское искусство 50-60-х годов. Я же стремился к правде. Так жили миллионы, и не только в Москве. Уже тогда стало понятно, что пришел конец деревянным кварталам Москвы, а с их исчезновением уходила целая эпоха. Как прошлое ни оценивай, но это наша жизнь — другой не было, и потому я стремился в меру сил запечатлеть ее. Я видел, как начинается новая жизнь, растут новые блочные дома. Будут ли в них более счастливы люди, расскажут уже другие.

Мистический компонент особенно отчетливо явлен в ночных картинах. Сумеречный мир теней и световых духов поражает тем сильнее, чем обыденнее и привычнее кажется скромный антураж.

— Я часто писал ночные мотивы. Что-то загадочное и настороженное есть в вечерних картинах. Возможно, что темнота и душевная смута, неверный свет тусклых фонарей вызывают атавистическое чувство древнего страха.

Именно этой вот "мистики" и "магии" убоялись академики, когда выдвинутая в этом году на Госпремию "Марьина роща" Ефимочкина была выставлена в Третьяковке. Магия запрещена законом, она противна и неподвластна ему. В этом смысле абстракция все-таки более воспитуема. А дальнейший уход в математику и текст делает искусство просто программируемым. В конце концов "заурядный" черный квадрат превращается в "гениальный" компьютер, куда в любой момент можно засунуть дискету с нужной программой.

Кстати, один незадачливый посетитель Третьяковки назвал серию Ефимочкина прообразом модной компьютерной игры.

"Марьина роща", по его мнению, должна быть мультиплицирована и раскрыта в трехмерном виртуальном пространстве, куда можно было бы водить экскурсии заинтересованных пользователей. Смешная, но бесплодная идея.

— В 1962 году меня переселили из "Рощи". Наши дома сломали, сожгли, но на этом месте ничего путного не построили. В последующие годы я неизменно возвращался к сюжетам моей Родины. Сначала сделал несколько цветных линогравюр, затем начал писать маслом. Вся эта работа растянулась на долгие годы. В перерывах между работой над другими темами, между поездками по стране я возвращался к своим Марьинским картинкам. Денег за них не получал — напротив, они сами требовали все больше новых вложений. На этом примере могу утверждать, что коммерция в искусстве не является двигателем. Есть нечто такое, что не поддается рациональному объяснению, что побуждает художника упорно работать, несмотря на убытки и сомнительный успех в будущем. Как большинство родителей, я вожусь со своими "детьми", показываю их, пытаюсь возбудить к ним симпатии других людей. Некоторые проявляют к ним сочувствие, но вместе с тем говорят, что искренности для искусства мало. Нужен блеск живописи, виртуозное владение техникой, а этого в моих картинах и нет... Блестящего виртуоза Рубенса знают все, а его современник Броувер не столь знаменит. Однако они жили в одно время, и оба вдохновлялись жизнью. Но как эта жизнь несхоже выглядит на полотнах двух живописцев! Один изображает пышных красавиц, подвиги королей, блеск придворной жизни. Другой кабачки, драки, жизнь низов. Один пишет большие пестрые холсты, другой монохромные маленькие картинки. Казалось бы, между ними ничего общего, а по сути дела оба мастера представляют обе стороны одной и той же медали — жизни. Вот я и думаю: наши успехи в освоении космоса и трущобы Марьиной Рощи, банкеты руководителей страны и уличные пивные тесно взаимосвязаны между собой. Это звенья одной цепи.

Около двадцати работ, созданных Ефимочкиным по юношеским зарисовкам, составили единую уникальную серию. Геннадий Федорович скромничает, говоря, что в его "картинках" нет техники и владения живописью. Коллеги по Союзу художников знают Ефимочкина как строгого профессионала. Но тайна "Марьиной рощи" — не в "профессионализме", а "химическая женитьба" не состоялась бы без одного странного компонента, имя которому — любовь.

Теперь "Марьина роща" — наше достояние. Художник Ефимочкин спустился за ней во тьму и вытащил на свет... Может быть, не совсем на свет, но в сумеречную область полусна, полувоспоминания (история с Орфеем). Впрочем, Ефимочкин не страшится оглядываться назад.

— Еще несколько лет после моего переселения у Рижской железной дороги сохранялись кварталы старого города. Тут вовсю гоняли голубей, сушили белье во дворах. Прищепленные к веревкам простыни, кальсоны, рубашки, как Гуси-Лебеди, размахивали, бились крыльями по ветру...

ТИТ

слушайте на волнах Народного Радио

Слушайте:

на волнах Народного Радио (612 и 1233 кГц)

информационно-аналитическая программа

“ПЕРСПЕКТИВА”

Политика, война, культура, мировые новости

ежедневно с 18 до 19 часов.

Телефон: 950-69-17.

Александр Дугин РУССКИЙ МАРШРУТ (национал-экзистенционализм)

Хаос интернешнл Однажды я листал материалы "Ордена Иллюминатов Танатероса" ("Хаос Интернешнл", Кэролл и т.д.), и мое внимание привлекло описание "пилигримажа хаоса". В нем излагалась техника существования хаота-иллюмината, который проводит дни в шатаниях по знакомым, выпиваниях спиртного и (если удастся) в неприличных контактах с дамами, принадлежащими к "ордену". Все это описывалось в нарочитых "готических" тонах, было снабжено подробными инструкциями, что надо действовать как можно более спонтанно, иногда выходить не на той станции, останавливаться по дороге, чтобы выпить из горла, и вести себя как подобает "настоящему сатанисту" - т.е. не считать деньги, не выискивать самого короткого пути, не звонить перед визитом к товарищам, а валиться как снег на голову, опаздывать на работу, кривляться и делать глупости. Это называлось "черной инициацией". "Если это "черная инициация", - подумал я, - то все население СССР и даже сегодняшние россияне, кроме менеджеров, поголовно "посвященные". "Черные иллюминаты", чье становление, шокирующее воображение западного человека, было описано в руководстве по пилигримажу хаоса, на самом деле воспроизводили простое и совершенно профаническое существование обычного советско-российского евроазиата. Вот, оказывается, кто мы. Мы - хаос интернешнл.

Открытые и закрытые храмы

(парентезис) На Западе меня заинтересовало странное ощущение, что внутри священных мест - соборов, церквей и т.д. - возникает то же чувство, что и в самых открытых и несакральных местах России. В московском метро или на пригородной помойке царит та же атмосфера, что под торжественными сводами Кельнского собора. Это очень сходные пространства. С чем же тогда сравнить пребывание на французском лугу или среди камней Пиреней? Я думаю, с могилой. А русские храмы, святыни? Возможно, с какой-то еще более тонкой и возвышенной сакральностью... Но, возможно, и нет. Беспоповская или клюевско-хлыстовская оптика предложила бы парадоксальное соотнесение святынь Европы с русской природой, а ложных псевдосвятынь России с чем-то еще. Но уж, конечно, не с французской поляной. Гроб гробу рознь. Наши гробы живее ихних младенцев.

Между странами могут существовать онтологи-ческие различия. Евразия живет в одном про-странстве и законы физики здесь одни, в Европе и в США - другие. Это знает история религий. Когда-то шаманы путешествовали на небо в теле. Позднее стали оставлять его на земле, поднимаясь в духе. Но в определенных местах и у определенных племен золотая нить не перерезана, и тело таких "беловодских" шаманов совершенней духа шаманов простых и унылых. Тело России духовнее духа Запада. Русское тело. Для современного европейского схоласта, будь он честен (вы встречали когда-то честного схоласта? - вообще, вы встречали когда-то честного и полноценного западного человека?), российский мусор должен был бы быть поставлен выше ватиканских реликвий. Один дебил-кюре показывал мне, что рядом с алтарем у него хранится пакетик с камешками из Берлинской стены. Сволочь. Истинный алтарь Европы, если она хотела бы действительно встать на путь спасения, должен был бы быть увенчан пустой бутылкой от Бадаевского пива и окурком "Явы". К этому, кстати, постепенно приходит Гийом Фай, антипапа "новых правых".

Задача из мирового учебника Из пункта А в пункт Б можно добраться по-разному. Рука атлантиста хватает линейку и чертит прямую, далее, послав все (т.е. нас) ко всем чертям, методично следует начертанию. И плевать атлантисту, что прочерчено по живому, что пространство между А и Б волнится, вихрится, бушует, плачет, хохочет и страдает. Плевать ему - нечерному и неиллюминату - что одно и то же существо, пребывающее в А и в Б - это два разных существа, и между ними не только количественное, но и качественное различие, поскольку за плечами у одного магическая ткань пути, а у другого - лишь ее предвкушение.

Технология связи и транспорта основана на этом атлантистском принципе - пройти как можно больше и измениться как можно меньше. Нет ничего более закрытого, чем базовые предпосылки "открытого общества". Оно "открыто" в какую угодно сторону, только не внутрь. А то, что не движется внутрь, остается на месте. Точнее, становится декорацией для чего-то иного, что движется сквозь или посредством его.

Евгений Головин приводит в таких случаях хрестоматийный пример: "Будоевицкий анабазис Швейка". "Черный иллюминат" Швейк уверен, что в город Будоевицы можно попасть, двигаясь в любом направлении. Он совершенно прав. Есть не одни Будоевицы, но множество. Реальное пространство имеет более сложную конфигурацию, нежели иллюзорные вселенные Минковского атлантистов. Рассудок - не более, чем скверный анекдот. Он столь же плосок, как шутки студентов технических вузов.

Из пункта А в пункт Б вышел человек. Какой класс! Пункт А. Смазанная буфетчица на зеленом вокзале, облупленная стена дома, бывшего когда-то оранжевым, но выцветшего до невообразимого сочетания солнца и грязи, синкопический ритм двигающихся ломаных веток под порывами душного ветерка, баба средних лет с сумкой и эрото-летальным недоумением в глазах, идущая "по де-лу" (как интересно было бы узнать подробнее о ее делах...), мальчик на велосипеде с легкой восьмеркой и судьбой непреднаме-ренного убийцы за ухом (через пять лет он пырнет вилкой своего товарища, надвигавшись бензином) и небо, такое разное в каждой точке живого мира, небо пункта А. Из всего этого изобилия, роскоши, чрезмерности фигур и смыслов, ускользающих намеков и засасывающих страстей плоти выходит человек. В принципе, он мог бы не выходить. Он мог бы сесть здесь на лавочке на центральной площади и сидеть так до вечера, пока не стемнеет и пьяные подростки не начнут угрожающе и возбужден-но (полные веснушчатого, бродящего семени) собираться по углам и конспиративно переговариваться с молодым ментом, и тогда уколы ночи заставили бы его отправиться куда-то, например, в тот же пункт Б (но совсем не обязательно) или искать укрытия в загаженной гостинице (гостиницы всего мира - в том числе и 5-ти звездочные - имеют характерный запах, это - запах тления материального существования, напоминающего туристу о финитности его тура) или у вороватой бабки, продающей на станции порченные огурцы. Но он не стал дожидаться, а как гласит задачка, взял и вышел. Заранее избрав иную долю, иное страдание, иное наслаждение, иной вид смерти. Ах, если бы только он остался....

Пункт Б. Теперь пункт Б. Возможно это лишь магическая редубликация пункта А. То же самое, но на велосипеде едет девчонка, которая только что чуть не упала, засмотревшись на распахнутого алкаша в канаве, около вокзальной буфетчицы отирается зоркий добродушный армянин, и в ветерке угадываются какие-то стальные очень тонкие иголки, отсутствовавшие в пункте А, и АБСОЛЮТНО ИНОЕ НЕБО.

Без человека (вне человека, до человека), вышедшего из пункта А (и пока не дошедшего до цели), пункта Б не существует. Не то чтобы вообще. Нет, он есть в мерцающем замысле. Он тяжело рвется к существованию, пытаясь продавить сгущенную пелену возможного, выпростаться острым углом плоти из тумана предположительности; его завязь, зародыши его взрослых обитателей и мягкие скелеты малышей уже шевелятся, но это процесс... Это будущее. Это полурукотворный, полупредестинированный объект, кото-рый еще может отклониться, сместиться, а то и вовсе обрушиться внутрь себя, так и не став твердой лавой фиксируемого атлантистской картографией присутствия. Пункт Б. Проект Омега. Что мы знаем об этом, в конце концов? Много было предчувствий и пророчеств. Лучшие сердца человечества описывали архитектонику этого небесного пункта Б. Но то, что отделяет нас от него (весь этот иллюминизм пути), столь насыщенно отвлекающими моментами, сбивает и приближает, уводит в сторону и открывает, обнажает и насылает чары гипноза, что не может не влиять на окончательную иерофанию пункта Б. Пункт Б. Пункт прибытия человека. Finis gloria mundi. Последний (не существующий) трактат Фулканелли.

Путь по обочине Он находится в пути. И на каждом шагу окутывает его магия бифуркаций. Пейзажи меняют свои очертания так причудливо, что порой человеку кажется, будто определенный ритм движений и траектория взгляда могут остановить шевеления знойной влажной плоти окружающего, превратить непроницаемую ткань вещества в хрустальное море. Найди поворот головы... Схвати ускользающее чувство едва заметное на фоне потеющей работы сухожилий и мышц... Сверни в сторону - там на поляне сидит шофер и трет масляную крыльчатку... Может быть, это и есть тот самый, который едет в правильном направлении, а совсем не в этот идиотский пункт Б.

Пары рассудка утверждают: не может быть - это просто шофер. Пары контррассудка - капилляры великого евроазиатского мыслительного органа, смущающие чары Большой Души - опровергают, точнее, сбивают с толка: а ты уверен?.. Хрен с ним, с шофером. По обочине идет девица. Специально не смотрит на человека. Не смотрит столь нарочито, столь исполненно скрытым значением, что теплая подушечная волна зреет в животе, под ребрами. Когда-то человеку, идущему из пункта А в пункт Б, было 13 лет. И в эти 13 лет любой женский образ - страшный, косой, полураздетый, усохший, с обтянутыми бедрами или морщинистым локтем вызывал возбуждающую и унизительную дрожь. Так бьется карась, которого суют глазами в мутную стеклянную банку. Сейчас ему, в целом, все равно, все прохладно и отсрочено, но 13 лет - принадлежащие иному пункту и иному пейзажу - никуда не делись. Как никуда не делось вообще ничто. Все есть, и все в нас. Все в нем. Так и этот шофер и девица - раз попавшись на глаза - никуда не денутся больше. Им некуда деваться, чья-то сила выкинула их на берег внимания, и нет пасти, способной заглотить эту роскошь назад. У бытия есть предбытийная матричная причина, но у него нет послебытийного могильного вместилища. Нет успокоения раз изрыгнутому из небытия. К бытию примешана Большая Мысль, оживляющая Большую Душу. И девать Ее некуда. Человек сворачивает (или не сворачивает), бредет в лес, подходит к ларьку, тыкается ликом в землю, подставляя затылок небесам.

НАТО "Слишком хорошо вы, ребята, живете, - скажет тот проницательный натовский тип, который способен схватить содержание русского маршрута. - Для этого мы вас (вместе с такими же, как вы, балканскими путниками из пункта А в пункт Б по картам Милорада Павича или Милоча Мачванского) и будем бомбить".

Ясно, что если так двигаться всегда и во всех ситуациях, то нас завоюют. Поэтому на русском маршруте периодически возникают тени с линейкой и угольником, а также с циркулем, чертящим не про-извольные овалы (как мы и солнце), а корректные картезианские кружки. И гонят нас из пункта А в пункт Б без бифуркаций, девиц и шоферов, без армян и буфетчиц, без велосипедистов и ветерка. Строем, унылой нерусской колонной, по гадким ненавистным рельсам, которые, увы, тщетно пытаются покорежить и разъесть наши национальные почвы, расовые зубастые травы и соки Евразии...

Что делать?

Что же делать?

Вы ещё не купили мебель от Столплит 5 ? Заходите к нам, мы предложим Вам лучшие модели.

Михаил Вербитский __

На вопросы Вторжения отвечает легенда русского Интернета, главный редактор электронного журнала LENIN (htth://imperium.lenin.ru/LENIN/) Михаил Вербитский

СМЕРТЬ НЕОБХОДИМА

поскольку без смерти

нельзя почувствовать цену жизни

Вы провели несколько лет в Америке.

Чем был вызван ваш отъезд?

- Я прожил в Америке около 6 лет. Учился в Гарварде, работал в Принстоне и MIT. Жизнь наша (моя и моей семьи) была лег-че, чем у Лимонова, хотя мы были беднее официальных ни-щих. После окончания аспирантуры пришлось еще год отрабатывать долги... В Гарвард я попал по совокупности научных работ как математик. К 1990-у году почти все русские математики уехали - в Москве учиться было не у кого. Задним числом, кстати, можно сказать, что нигде на Западе не было такой богатой математической жизни, как в Москве 80-х. Распад СССР разрушил лучшую в мире школу математики... В Штатах я (помимо профессиональной деятельности) много рисовал, писал, участвовал в Юзнете (интерактивный, текстовой предшественник WWW). В 1991-95, мною было написано около 3-5 мегабайт полемических статей (в основном о политике, музыке и литературе), это было прекрасной школой дискуссий... Уже через год для меня стало очевидным, западный либеральный строй абсолютно тоталитарен, проникнут тупой пропагандой, которую население, тем не менее, воспринимает всерьез. В брежневском СССР свобод было куда больше. Примерно через два года после нашего прибытия в Америку мы с женой моей прочли американские книги Лимонова и поразились, насколько похожи наши ощущения на то, что он описывает.

А каковы по вашему мнению перспективы Запада?

- Запад нежизнеспособен. Особенно Европа - общество победившей геронтократии. Молодежь во Франции, Германии, Испании игнорируется, ее ролевые модели (в TV, рекламе, и пр.) подчеркнуто инфантильны. Общество ориентировано исключительно на богатого старика. Рождаемость у европейцев давно не перекрывает смертность, то есть Европа подвергает сама себя планомерному геноциду. И слава Богу! Франция, бывшая в 1960-х центром мысли, страшно деградировала. Лучшие французские математики давно в Америке. Там несколько иная (но не менее безнадежная) ситуация. Американское общество ориентировано на подростка. Причем подросток предлагается в качестве ролевой модели ДЛЯ ВСЕХ. Например, командующий силами НАТО генерал Уэсли Кларк - очевидный безумец, надрывно имитирующий подростка. В его моложавости кроется нечто зловещее, извращенное, какие-то страшные комплексы. В Америке нет места человеку старше 25-ти. Наверное, это все таки лучше "культа старика". Хотя, с другой стороны, такая ориентация ведет к дикому уровню психических заболеваний (до трети белого населения страдает шизофренией, психопатией и тяжелейшими неврозами). Живут на таблетках. А рождаемось та же, что и в Европе. С другой стороны, негры и "латинос" плодятся великолепно. Плюс иммиграция (легальная и нелегальная). Причем цветные в Америке не ассимилируются, напротив: ненавидят белое население, занимаются в основном проституцией и наркоторговлей. В Америке доля населения, находящегося в тюрьмах, больше, чем в любой другой стране мира, и в основном это негры и "латинос". Не менее 80% черных мужчин от 18 до 25 лет сидели или сидят. Среди черных все большее влияние завоевывают эсхатологические религиозные течения, которые утверждают, что негры суть истинные (библейские) евреи, а белые - дети Каина (у американских англосаксов, кстати, популярна аналогичная теория, только они считают, что германцы и англосаксы - это библейские евреи, а современные евреи произошли от Каина). Демонстрации негров, убежденных в том, что они евреи, происходят еженедельно по всей Америке. Например в Нью-Йорке и в Бостоне я видел такие демонстрации сотни раз. Доля цветного населения Америки неуклонно растет, и очень скоро (5-10 лет) цветные будут составлять в Америке большинство. Тогда массы безработного, агрессивного и прошедшего тюрьмы цветного населения набросятся на белую Америку и ее уничтожат. А ведь негры и "латинос", с геополи-тической точки зрения - типичные евразийцы. То есть с падением Америки мир резко накренится в нашу сторону. То же само ожидается и в Европе, только там место негров занимают арабы (во Франции), турки (в Германии) и пр.

А есть что-нибудь в современной Америке позитивное, обнадеживающее?

- Есть. Буквально в последние год-два Америка столкнулась с очень любопытным явлением: дети вдруг ни с того ни с сего, становятся стихийными евразийцами - добывают оружие (в Америке это просто), идут в школу и там убивают всех подряд, а потом себя. Это - пассионарный, здоровый элемент Америки. Эти дети - наши люди. Но шизофрения нации переносится и на ее пассионарный элемент... Кстати, красный террор, ЧК, ГПУ и т.д., на мой взгляд, - значительно менее здоровое явление, чем работа серийных и массовых убийц. ЧК убивало людей по бумажке, с холодностью чиновника, ни-чем не рискуя, чем тривиализировала Жертвоприношение. Убивать же следует со страстью. Убивать случайно. Убивать силами сердца. Убийца обязательно должен быть убит. Смерть необходима, поскольку без смерти нельзя почувствовать цену жизни. Чиновничье убийство по списку обесценивает смерть, тем самым обесценивая жизнь. С другой стороны, конечно, работа ЧК была необходима революции. Но эта работа - грязная, ею нельзя гордиться. Чекист - ассенизатор, в крайнем случае мясник, но никак не Жрец. Роль комиссара, политрука в большевистском государстве была эквивалентна роли брахмана в классической иерархии. Чисткой должен руководить Жрец Смерти, внося в действие элементы теургии. Грех, ответственность на руководителе, а не на рядовых мясниках. Председатель ЧК - Махагала, питающийся кровью врагов Чевенгура. На практике же, чекисты в основном были людьми действия - кшатриями, а зачастую - просто одуревшими от кокаина чандалами. Единственный правильный кровавый революционер-брахман - это Троцкий. Дзержинский же (неутомимый трудоголик, покровитель беспризорников и пр.) - типичный кшатрий. А на смену ему пришли чандалы. Ягода, например, из провинциальных вороватых торгашей. Явный чандал и дегенерат. Про Ежова известно только, что был маленького роста, неумен и свиреп. Видимо, жертва неудачной мутации, ненавидящая нормальных людей за свою неполноценность. Другое дело - Берия. Пересажал все ягодо-ежовского ГПУ и освободил большую часть их жертв. Очень симпатичный персонаж. Жаль, что о нем сохранилось так мало достоверной информации...

Фотоцентр АльтТелеком - распечатать фото через интернет 6 в Москве.