/ Language: Русский / Genre:nonf_publicism

Газета Завтра 345 (28 2000)

Газета ЗавтраГазета


Александр Проханов ЕСЛИ ТРОНЕТЕ ПУТИНА, ВРЕЖЕМ!

Путин зачитал свое послание к Федеральному собранию. Было тихо. Золотился орел. Что-то блестело на носу у Строева, то ли слеза, то ли сосулька. Грозно, как купол планетария, возвышался череп Шандыбина. Замерли четки в руках у Шаймиева. Фракция "Единство" делала вдох и выдох по счету "раз-два". Впервые за десять лет от лица Президента говорил человек. Не было звероподобных гримас. Слушатели не дождались рыка, в котором существо с кровавыми белками отхаркивало советскую эпоху. Невысокий изящный человек делился идеями, которые могли родиться в голове интеллектуала, управляющего своими эмоциями и мыслями, владеющего лексикой командира и аналитика. Было сказано нечто ошеломляющее, доселе звучавшее только со страниц оппозиционных газет, а теперь произнесенное первым лицом государства.

Нам сообщили, что народ вымирает, как при геноциде, и через десять лет нас станет в семь раз меньше. Россия ослабела, как зэк, на котором десять лет демократы возили мертвые камни. Региональные псы разорвали страну, как лоскутное одеяло, и ее приходится сшивать в Чечне орудиями залпового огня. Продажные СМИ, как грифы, поедающие человечину из рук олигархов, доклевывают государство. Еще немного таких "реформ", и Монголия будет присылать нам советников, а русские роженицы, у которых отобрали детей, станут вскармливать молоком породистых щенков Оклахомы.

Президент произнес слова, которые действуют на подсознание русского. Родина. Государство. Народ. Национальные интересы. Отечество в опасности. Дорогие братья и сестры. Враг будет разбит. Победа будет за нами. Впервые людям, наевшимся "лебеды общечеловеческих ценностей", показалось, что из их печени вынули гвоздь, и вместо изнуряющей боли они почувствовали прилив бодрости. Им предложили соединиться не в "Движение обманутых вкладчиков", не в "Партию любителей пива", а в народ, поднявшийся во имя спасения России.

Сказав все это, Президент начал объяснять, как с помощью либеральной экономики, сохраняя нефть, водку, алюминий, сталь, лес и все остальное национальное богатство в руках интернациональных ворюг,— как с их помощью сделать народ богатым, а Россию сильной. На минуту возникло ощущение, что учитель взял в руки влажную тряпку и стер с доски первоначальную, сделанную красивым почерком надпись. И нарисовал Грефа, Чубайса, Гайдара, Ясина, Шаповальянца, Немцова, Хакамаду, спирохету, палочку Коха, инфузорию-туфельку, вирус СПИДа, возбудителя сибирской язвы, сине-зеленую водоросль, раковую клетку, печень таракана, яйцо мухи и соринку на носу у Строева, которая оказалась крохотным метеоритом, прилетевшим из другой галактики.

И возникло щемящее чувство. Стало жаль Президента. Жаль себя. Жаль двуглавого орла, позолоченного Павлом Бородиным. Жаль носа Строева, ставшего мишенью метеоритов. Хотелось посмотреть на тех ловкачей, которые отняли у Президента вторую часть его торжественного, с нарядными буквицами Послания и всучили свои страницы, написанные ловкой скорописью, справа налево. И хотелось крикнуть: "Не трогайте Президента!.. Не смейте обижать маленьких!.. Вот вырастет, тогда вам задаст!.." Захотелось взять Президента в ладонь, как озябшего воробья, и внести в тепло, в дом, где перестанет нападать на него лютая свора губернаторов, свирепая стая олигархов, разъяренные журналюги с оскалом Доренко и загривком Киселева, страшные одноногие ваххабиты, американская сова Олбрайт, вылетающая по ночам полакомиться славянской кровью.

Хотелось обратиться по ОРТ к нации: " Народ, встань на защиту своего Президента!" Но народ не встанет. Слишком холодно и темно в обесточенных городах. Слишком дороги газ и электричество. Нечем платить за квартиру. Не на что купить анальгина после просмотра передачи Сванидзе. Не на что купить бензина на заправках "Лукойла". Не на что похоронить саратовскую бабу Нюру, исправно голосовавшую за Ельцина, а теперь, после клинической смерти, проголосовавшую, если верить Аяцкову, за Путина.

И только газета "Завтра", которую не кормит Газпром, ненавидит Гусинский, объезжает за сто верст Березовский, сидя верхом на Невзорове, — только наша романтическая газета, очарованная первой частью президентского послания, защищает его от враждебного мира, куда, не все до конца продумав, сунула его ФСБ.

Александр ПРОХАНОВ

ТАБЛО

l Выступление Путина с обращением к Федеральному собранию, по выводам аналитиков СБД, наглядно показало фундаментальное противоречие, изначально и, скорее всего, сознательно заложенное в его деятельность на посту президента. Оно сводится к балансированию между противоречащими установками — на централизацию федерального государства и на углубление "либерального курса", проводимого ставленниками Запада, самыми видными представителями которых сегодня являются Чубайс и Греф. Подобная "мина замедленного действия" способна взорвать практически любые инициативы Путина во всех сферах государственной деятельности. Следовательно, нынешний "хозяин Кремля" должен либо отказаться от одной из этих установок в пользу другой, либо его политическая судьба повторит зигзагообразную карьеру Горбачева, но в "ускоренном варианте". "Политика баланса", бывшая визитной карточкой "лучшего немца", предполагает бесконечное топтание на месте, совершенно неэффективное в современных российских условиях, что проде- монстрировал прежде всего ход "дела Гусинского". Время для принятия стратегического решения Путиным варьируется, по сделанным оценкам, от двух недель до четырех месяцев...

l Из Вашингтона передают, что в Белом доме и Госдепартаменте активизирована подготовка к "головомойке для русского руководителя" на встрече "большой семерки" в Японии. В ее результате планируется "максимально укрепить позиции группы Чубайса-Грефа-Илларионова". Оптимальным вариантом давления американцы избрали своеобразное сочетание "кнута и пряника", сопровождая фактический ультиматум в поддержку Гусинского и чеченских "повстанцев" с предложениями широкомасштабной финансовой помощи на длительную перспективу, начиная с 2001 г. При этом исключаются любые варианты пересмотра и реструктуризации российских долгов, поскольку речь идет об установлении в России американского "финансового протектората" с введением системы "currency board". По той же информации, итоги встречи Шанхайского форума (синхронная критика программы ПРО со стороны РФ и КНР, вхождение Узбекистана в работу форума и др.) вызывают в США повышенные опасения, поскольку Путина считают способным установить реальное и крупномасштабное стратегическое сотрудничество с Китаем, что вновь (как и в 50-е годы) приведет к утрате Америкой геостратегического доминирования над Евразией. Именно эта возможность спровоцировала США на предъявление ультиматума Путину уже этим летом, несмотря даже на то, что "ситуация для подобного шага не вполне созрела"...

l Согласно информации, поступившей из Нью-Йорка, результаты анализа путинского послания Федеральному собранию РФ были обсуждены на спецсеминаре, организованном крупными финансовыми структурами восточного побережья США. Отмечалось, что, в отличие от Ельцина, Путин сам принял активное участие в его составлении, чем и объясняется низкий уровень литературного оформления текста, частые повторы и определенная запутанность содержание. Тем не менее, пассажи о "либеральной экономической политике с опорой на собственные силы" были расценены как серьезный "сигнал Западу перед встречей большой семерки". Особое внимание обращалось на положение об отказе от крупных заимствований, на ударную критику премьер-министра М.Касьянова, коммерчески сыгравшего на реструктуризации российских долгов, а также на открытые инвективы в адрес Гусинского и кланов, которые "приватизировали госфункции". Наконец, основным политико-идеологическим элементом текста названа впервые вынесенная в официальный оборот критика Ельцина "за децентрализацию государственной власти", впрочем, пока без упоминания имени "всенародноизбранного". В связи с этим предполагается, что "борьба с губернаторами и главами национальных республик" действительно будет приоритетной для Путина. В целом на семинаре сделан вывод о "негативных настроениях в российском руководстве", что не прекрывается декларированной "приверженностью Путина либеральной экономике". Рекомендации свелись к применению против России принципов "ограничения государственного суверенитета", опробованных в ходе операций против Ливии, Ирака и Югославии. Для обоснования такой политики особо подчеркивалось, что Путин отказался даже рассматривать вопрос о "международных гуманитарных интервенциях" в защиту "прав человека", что должно было вымостить дорогу к изменениям в Уставе ООН на основе англосаксонского "прецедентного права". Признано необходимым "финансово-информационное давление на Кремль", что в сочетании с ухудшением политической и экономической ситуации в России должно "дать необходимые результаты"...

l По сообщениям из кругов, близких к руководству "Мост-Медиа", здесь принято решение "нанести ряд ударов по Генпрокуратуре" путем "вбрасывания документов о коррупции" в ее стенах. Одновременно контакты с разветвленной сетью "прогусинских прокуро- ров" переводятся на "низкий профиль", что должно "сохранить кадры" на перспективу "решающих схваток с Путиным". В этой связи спецслужбы "Моста" провели активную работу с рядом руководителей управлений и следственных групп Генпрокуратуры, чтобы максимально затемнить сложившиеся в ходе "царствования Скуратова" и развертывания дела Березовского "тесные контакты"...

l По нашим агентурным данным, в прошедшие выходные состоялась встреча между Березовским и Гусинским. В ходе этой встречи было не только заключено очередное "перемирие олигархов", но и составлен план совместных действий по "расшатыванию позиций Путина и его ленинградской группировки". Оптимальным считается "спровоцировать" путинцев на некие "активные действия", после чего возникнут контуры "модели ГКЧП" с теми же разрушительными для государства последствиями. Ближайшим практическим рубежом станет совместное моделирование голосований в Госдуме по преодолению вотумов Совета Федерации. Думский провал должен полностью остановить Путина, который к тому же будет вынужден 18 числа выехать в запланированную поездку по Азии. Другой вариант действий, который также обкатывался на встрече, сводился к тому, чтобы достичь согласованной версии и проголосовать ее 19 июля в Госдуме, а затем провалить на заседании Совета Федерации 26 числа того же месяца. В качестве "резерва" голосования были выделены "Российские регионы", одномандатники, а также "Яблоко", в котором особенно сильно влияние "Моста". Провал центральной темы политики Путина должен поставить его в положение "слабой стороны", которая вынуждена будет "договариваться" и возобновить ориентацию на клановые группировки Березовского и Гусин- ского. В противном случае, как выразился один из участников встречи, "можно будет подумать и об импичменте"...

l План рецентрализации и снижения статуса губернаторов до уровня федеральных чиновников был выработан лично Чубайсом и его группой еще в январе нынешнего года, передает нам источник из окружения главного приватизатора. Он имеет четкое "имущественное" обоснование, которое связано с "приближающимся переделом собственности" крупных промышленных объектов в регионах, где доминирующее положение занимают структуры, близкие или принадлежащие губернаторам. Вследствие этого предполагается лишить "региональных баронов" политической самостоятельности, а потом произвести необходимые операции по введению новых владельцев. Среди намеченных к переделу объектов — Нижнетагильский и Новолипецкий металлургические комбинаты, ряд крупнейших объектов цветной металлургии и т. д. Устранение губернаторов необходимо для "прихода американских монополий и финансовых корпораций", которые и должны управлять реальной экономикой страны. Такова общая стратегическая задача клана Чубайса, транслируемая через Путина, но "не имеющая реальной перспективы"...

АГЕНТУРНЫЕ ДОНЕСЕНИЯ СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ “ДЕНЬ”

АГЕНТСТВО “ДНЯ”

« Доренко будет работать у Примакова.

« Березовский вывинчивает из Путина шурупчик.

« Киселев объявил Президенту джихад.

« Популяции губернаторов грозит истребление.

« Греф-фрукт.

Александр Синцов ШЕСТЬ “ГУСИНСКИХ" УДАРОВ

НТВ организует демонстрацию силы и неколебимости чеченских боевиков в преддверии поездки Путина на встречу "большой восьмерки" в Японию.

Пять "гусинских" ударов таковы.

Удар первый, телевизионный. Мы опять видим на экранах этой компании рекламные ролики о высоком боевом духе чеченских боевиков. Рекламный стиль съемок очевиден для внимательных зрителей. Но таково свойство картинки, даже самой лакированной, лубочной, отталкивающей, что она действует непосредственно на душу, пока только глянешь на нее хоть краем глаза. Тем более, что нас уже приучили (настойчивее всего именно НТВ) к смотрению таких роликов, восприятию их всерьез. Постановочность кадра и "чизовые" улыбки не отторгают навязываемой сути.

Согласно драматургии, разработанной в штабах НТВ, наносится второй удар. Раскручиваются сюжеты с взрывами последних недель — в гарнизонах наших войск в Чечне, в Ростове, во Владикавказе. Нагнетается истерия возможного повторения осенних московских трагедий. Снова с экранов НТВ на нас обрушиваются вопли и стоны неутешных вдов. Выхватываются из всего спектра человеческих реакций на подобные события самые "животные", бьющие на инстинкты, и отсекаются лица одухотворенные — даже в собственном неутешном горе. Выхватывается, согласно прочеченскому сценарию, один из тысячи омоновцев, павший духом. Из него иезуитскими способами интервьюеры НТВ вытягивают реплику: "Больше я в Чечню не поеду",— которой он, несомненно, устыдится через час, через день. Но картинка с его "пораженческими" настроениями уже сработала.

Третьим ударом, показывая неудачное, в спешке срочной поездки в Моздок, размещение в зале генералов, когда они как будто встают навытяжку перед Кадыровым,— НТВ вбивает клин между Путиным и армией.

Четвертый удар наносят "непримиримые" губернаторы, ставшие пятой колонной чеченских сепаратистов и, конечно же, таким образом вошедшие в союзнические отношения с НТВ. Их сепаратизм, будучи до сего дня скрытым, закамуфлированным под "истинный федерализм", теперь обрел логическое завершение в этом союзе с Гусинским. Губернаторов, составляющих чуть более сотни и борющихся за свои кормушки, НТВ преподносит как "истинную оппозицию".

Пятый. В качестве наводчиков Клинтона энтэвэшные политики многие часы эфира посвящают обрисовке Путина как президента, неспособного победить коррупцию в высших эшелонах власти. Они подкидывают "материал" для аналитических служб наших стратегических противников, который будет использован против Путина на встрече в Японии.

Шестым ударом является миф о зажиме свободы слова — это самый раскрученный сюжет НТВ, в котором так же мало правды, как и во всех остальных.

Чем же отвечает Путин на эти вызовы? Какой символический жест он делает? Как утверждает себя? Путин идет в театр Райкина.

Театр гримас, цинизма и канкана. Этот визит даст театру Райкина долгожданные субсидии, как о том поведал сам режиссер. Чеченцам — заряд убежденности в правоте своего дела. А нам — растущую тревогу за судьбу каждого из нас и России в целом.

Александр СИНЦОВ

Александр Борисов УБИЙСТВО ПО ВЕРТИКАЛИ

Растет список жертв очередной войны за собственность. Утром в понедельник, 10 июля, неизвестные расстреляли гендиректора "Уралмаша" Олега Белоненко и его шофера Владислава Яровского, скончавшихся уже на руках врачей. Для многих эта новость не стала громом средь ясного неба, поскольку крупнейшему в стране машиностроительному комбинату уже давно создана печальная криминальная слава, и в многолетней борьбе за контроль над ним пали многие коммерсанты, менеджеры, бандиты... Недаром "Уралмаш" дал свое имя известной на всю страну преступной группировке.

Но убийство Белоненко, тем не менее, несколько отличается от других "заказух", к которым мы все уже вроде бы успели привыкнуть. Руководителя "Уралмаша" демонстративно "убрали" накануне готовившихся на предприятии пышных торжеств по случаю профессионального праздника — Дня металлурга — и ожидавшегося приезда одного из главных акционеров, владельца холдинга "Ижорские заводы", приближенного к нынешней власти московского олигарха Кахи Бендукидзе.

Существует версия, согласно которой убийство Белоненко, занявшего директорское кресло немногим более полугода назад, выгодно местечковым уральским царькам и прежде всего хозяину “Уральской республики”, чьи широкие связи с криминалитетом уже давно не являются тайной. Ведь Белоненко — назначенец тесно контактирующего с правительством олигарха — воспринимался регионалами как "рука Москвы", которая норовит поставить под свой контроль крупнейшие предприятия, ранее находившиеся исключительно "под крышей" местных сатрапов. Кстати, именно при Белоненко завод, многие годы по загадочным причинам считавшийся нерентабельным, стал приносить немалую прибыль и недавно заключил очень крупный и, несомненно, выгодный контракт с "Сургутнефтегазом", прибыль от которого должна была пройти мимо разверстого рта Росселя и Kо.

Таким образом, ликвидация Белоненко выглядит уже не простым "коммерческим" убийством, а серьезной политической акцией, в какой-то мере знаковой для нынешних взаимоотношений центра и регионов. Если эта версия верна — за Москвой ответный ход. Путин и его люди вряд ли могут позволить, чтобы их протеже, пусть даже негласных, безнаказанно уничтожали с подачи региональных властей. А пока Россель объявил об "усиленных поисках преступников"...

Александр БОРИСОВ

ОТ ПАТРИОТИЧЕСКОГО ИНФОРМБЮРО (Редакторы — президенту)

Уважаемый господин Президент!

С предельным вниманием мы выслушали Ваше послание, адресованное гражданам России. Многие положения совпадают с содержанием наших газет, которые мы издаем под освистывание и улюлюканье "демократов". Мы ценим мужество, с которым Вы описали контуры национальной катастрофы, понимая, что Ваша информированность могла бы добавить к этой удручающей картине не один ужасающий штрих. Так может говорить государственник, обремененный непосильным грузом проблем, который с отчаянием и стоицизмом стремится взять сразу, рывком, с земли, на что его побуждает вопиющее положение Родины. Вы обращаетесь к сокровенным чувствам россиян, чтобы вызвать долгожданный порыв, соединяющий расколотое изнуренное общество в народ, занятый спасением родного очага.

Мы хотели бы просить Вас о встрече, которая исправила бы уродливое положение в информационной политике России, когда на протяжении десятка лет патриотические газеты вычеркнуты из диалога власти и прессы. За "круглым столом" Президент собирает главных редакторов изданий, чьи статьи оплачивают олигархические кланы, чьи перья отточила патологическая неприязнь к государству, чей ум изощрен от множества политических кампаний, в которых подавлялось национальное самосознание, искажалась картина мира, а вымирающая, исполненная страданий Россия преподносилась как страна прогрессивных реформ.

Мы, редакторы патриотических изданий, десять лет демонизированы либеральной прессой. Вычеркнуты из информационной среды. Нас стараются замуровать в катакомбах, откуда не слышны голоса наших авторов и читателей. Рабочих и крестьян, лишенных работы и достатка. Офицеров и генералов, проливающих кровь за Россию под огнем чеченских гранатометов и телекамер НТВ. Изобретателей и ученых, которые не уезжают на Запад, а, уповая на возрождение страны, стерегут драгоценные, сделанные ими открытия. Писателей и философов, которые впроголодь, как пророки, проповедуют Русскую Красоту, Русский Подвиг, неисчерпаемую Русскую Веру.

На встрече, на которую рассчитываем, мы не станем просить Вас о поддержке — мы привыкли биться с нуждой, как и весь наш народ. Не станем жаловаться на подавление свобод — была бы свободна и независима наша Родина. Мы бы хотели, чтобы голос читателей-патриотов достиг Вашего слуха сквозь целлофановый мешок НТВ и резиновый противогаз ОРТ. Чтобы вы услышали от нас суждения, которые, быть может, лягут в основу ваших следующих президентских посланий. Когда Вы, господин Президент, скажете о русском народе как о разделенном народе. Изложите экономическую политику как политику в интересах большинства соотечественников. Сформулируете национальное будущее как поприще, где объединенный народ одолеет трагедию предшествующего правления и добьется, как всегда бывало в нашей истории, неизбежной русской Победы.

С уважением,

Главный редактор "Советской России" В. ЧИКИН

Главный редактор "Завтра" А. ПРОХАНОВ

Борис Хорев КРАПЛЕНЫЕ ТУЗЫ “РЕФОРМ”

IV Петербургский экономический форум, претендующий на звание "русского Давоса", по своему содержанию, на мой взгляд, был куда менее интересен, чем предыдущий (июнь 1999 года), когда говорили о необходимости государственного регулирования экономики и даже о "новой экономической политике" (Строев). Теперь же тон в управлении отечественной экономикой задают "либералы" — выходцы из Питера, земляки Путина: Греф, Кудрин, Илларионов. Первый стал министром экономического развития и торговли, второй из замминистра превратился в вице-премьера и министра финансов, третий назначен уполномоченным президента по связям с "большой семеркой". Соответственно, ни личные качества этих представителей путинской команды, ни их профессиональный потенциал в среде экономистов "северной столицы" загадкой не является и какого-либо энтузиазма не вызывает.

Алексея Кудрина я и сам помню по питерскому Институту социально-экономических проблем, где он считался довольно блеклым "эмэнэсом", но неожиданно возвысился при Собчаке, а защитился в Институте экономики у Абалкина. Герман Греф более известен своими успехами в спорте, но управлять питерским госимуществом под руководством Собчака и Путина это ему не мешало. Андрей Илларионов, удачно "раскрученный" на смену первой поросли "младореформаторов" типа Гайдара и Чубайса, вначале удивлял ученый мир своими сногсшибательными экономическими открытиями на почве сравнительно-исторического метода, а едва заняв высокий правительственный пост, видимо, с лихвой отработал все вложения в свою карьеру, увеличив госдолг РФ сразу на 10 млрд. долл.

Об уровне понимания этим "ученым" даже простейших экономических процессов может свидетельствовать его реакция на спад во втором квартале нынешнего года. Основной причиной этого спада Илларионов сразу объявил рост государственных расходов. Иных он, видимо, попросту не знает, напоминая чуть ли не унтер-офицерскую вдову, которая, как известно, сама себя высекла.

На деле же ни выборы, ни особая якобы "расточительность" нового правительственного кабинета здесь абсолютно ни при чем. Произошло сезонное падение производства, обычное в весенние месяцы и связанное с естественным для более теплого сезона снижением производства-потребления энергоносителей и электричества. Правда, в начале мая грянули было холода, но отопление-то уже отключили. Так что и на сей раз ультралиберальная самокритика Илларионова обнаружила в нем "усердие не по разуму".

Впрочем, художества "путинско-березовского" призыва в правительство, в том числе введение единой ставки подоходного налога, оберегающей богатых и еще более обкрадывающей бедных,— уже стали притчей во языцех. И выступление на форуме премьер-министра М.Касьянова продемонстрировало полное непонимание правительством реальной экономики. Бравурные тирады о росте ВВП с мая 1999-го по май 2000-го года на 7%, "вытеснении бартера из системы расчетов" и об увеличении золотовалютных резервов до 20 млрд. долл. без всякого анализа ситуации и прогнозной оценки в устах главы правительства звучали, по меньшей мере, странно, а программные заявления практически ничем не отличались от прежних реформаторских напевов: вот приедет доллар, доллар все поправит.

Если заявленное одной из целей кабинета "создание благоприятного инвестиционного климата" будет осуществляться и дальше за счет подавляющего большинства населения, это приведет только к дальнейшему росту социальной напряженности в стране. Ведь очевидно, что к легализации "теневых" доходов эта мера не приведет, их укрывали и будут укрывать от налогообложения все те же 5-7% "инициативного" населения. Так что реальный смысл введения "плоской ставки", скорее всего, заключается в том самом 1%, на который повышено налогообложение доходов всех граждан страны. А это, если брать в российских масштабах, не такая уж и маленькая прибавка для бюджета.

Конечно, представители "бизнеса" выражали на форуме одобрение этим налоговым послаблениям, но главным их требованием стало (все-таки!) требование государственной поддержки бизнеса, что практикуется-де во всех развитых странах. Речь шла не только о правовых условиях предпринимательства в регионах и ограничении чиновничьего произвола — "деловые люди" требовали поддержки со стороны местных властей, создания системы инвестиционных банков и механизма поощрения экспорта и ограничения импорта.

Об инвестициях (зарубежных по преимуществу) толковали больше всего, как будто за десять лет "реформ" не поняли, что для лежащей почти на полюсе страны привлечение денег из-за рубежа никогда не может стать основой существования. В том же Питере, где условия для инвестиций, пожалуй, наиболее благоприятные по всей России, венчурный (то есть рисковый!) капитал вкладывается по преимуществу в пищевую промышленность, то есть самую предсказуемую и быстроокупаемую отрасль. Обилие и качество сортов питерского пива, которым, по традиции, бесплатно и щедро угощали участников форума, может считаться единственным ощутимым следствием подобных "инвестиций".

Главным реальным источником развития отечественной экономики является все-таки труд. Единственное выступление на пленарном заседании форума, которое завершалось под гром аплодисментов,— блестящий доклад академика-секретаря Отделения экономики РАН Дмитрия Львова был посвящен, по сути, именно проблемам оплаты труда. По мнению, Львова, экономический рост 1999-начала 2000 года минимум на 2/3 обеспечен сверхэксплуатацией труда жителей России. Академик назвал "гнилым" утверждение, будто в России плохо живут, потому что плохо работают и низка производительность труда. На самом деле на один доллар своей зарплаты наш работник создает продукции в три с половиной(!) раза больше, чем американец на доллар своей. Такой эксплуатации нет нигде в мире. По мнению Львова, сегодняшняя экономика России имеет весьма отдаленное отношение к западной модели. Академик, конечно, не стал связывать это утверждение с концепцией периферийно-зависимого капитализма и не задался вопросом, кто пользуется плодами такой сверхэксплуатации, но сам факт его выступления свидетельствует о том, что фундаментальная экономическая наука, наконец, высказалась против либерально-монетаристских концепций отечественных "демократов" и их зарубежных покровителей. Повышение оплаты труда и создание внутреннего платежеспособного спроса, по крайней мере, стало осознаваться как главный механизм, способный обеспечить развитие страны. "Элита считает зарплату рабочих",— оперативно откликнулась на это выступление главная питерская газета "Санкт-Петербургские ведомости".

Вторым важным механизмом развития на форуме признано восстановление и развитие экономических связей в СНГ. В Содружестве тоже наблюдался рост, правда, поменьше, чем в России — в среднем на 3%. Впечатление такое, что Содружество просыпается ото сна, тянется не к декларированному, а к фактическому единству, что показала и прошедшая буквально накануне форума очередная Межпарламентская ассамблея стран СНГ. Появилось и более четкое понимание роли России в нем. Тем более, что на торговлю с РФ приходится более 80% товарооборота в СНГ. Если Россия уйдет из "постсоветского пространства", сюда придут другие, и с не лучшими намерениями. Кризис в России неизбежно распространяется на страны СНГ. Даже Касьянов, и тот заявил, что успех интеграции при застое экономики в принципе невозможен. Союз России и Белоруссии может и должен здесь служить примером (хорошо бы это усвоить и некоторым каналам российского ТВ, то и дело льющим на братскую республику потоки лжи и грязи).

Наконец, еще одна возможная "точка роста" была обозначена в выступлениях представителей морского флота, прежде всего — широко известного в Питере В.Харченко, бывшего начальника торгового Балтийского пароходства. Его при Собчаке сняли с должности и даже посадили, чтобы за время отсутствия быстро (за 9 месяцев!) распродать все суда. Теперь торгового флота у России на Балтике нет. Уничтожен и пассажирский флот, нет регулярного расписания движения пассажирских судов. 94% морской торговли Россия осуществляет, фрахтуя иностранные суда. Кадры российских моряков используются зарубежными судоходными компаниями. При этом Россия теряет до трети стоимости перевезенных по морю товаров. 6% собственного рынка грузопассажирских перевозок, оставшихся у РФ,— мизер, но и его мы скоро можем лишиться. Нужно восстановить отечественную судоходную компанию на Балтике — о наказании виновных в ее развале я уже не говорю. Харченко надеется на Путина — тот, вроде бы, обещал разобраться и помочь. Мало нас, дураков, учили?..

Своеобразный итог был подведен выступлением главы Внешэкономбанка Костина, который подчеркнул, что экономика России вновь на перепутье. "Путь к рынку" себя исчерпал. Но вряд ли правительство прислушается к этим трезвым голосам и сменит губительный неолиберальный курс на хотя бы неокейнсианский (т.е. социал-демократический), за который выступает, к примеру, С.Глазьев.

Я бы добавил к этому главный вывод, который сделал для себя на "русском Давосе" — "патриотическая" политика принципиально несовместима с либеральной экономикой. Я не сторонник размахивать кулаками после драки, но объективный процесс вел к победе в России левых сил (возможно, в союзе с национально-ориентированным капиталом). Теперь и этот капитал потерял точку опоры, и трудящиеся массы оказались в гигантском проигрыше. В карточной колоде "реформ" снова козырными оказались крапленые тузы от "олигархов" и "либералов", действующие в интересах Запада. Политические лозунги "патриотизма", позаимствованные Путиным у оппозиции, требуют смены игральных карт на экономико-географи- ческие. И верного компаса по курсу.

Анатолий Триус КАПИТАЛИЗАЦИЯ - ЛОЖЬ

Систематические стенания власть предержащих о неудачах в проведении реформ,— неудачах, которые на себе ощущают все: и бедные, и богатые,— заставили меня серьезно задуматься, не содержат ли эти "реформы" сами по себе нечто, органически препятствующее их реализации. В основе моих рассуждений лежали три простых вопроса, которые почему-то не задавали и не задают себе "первоклассные" профессионалы-экономисты.

Первый вопрос — о стоимости перехода от социалистического способа производства к капиталистическому (в рублях или долларах). Второй — готовность человека к переходу на новые производственные отношения и к выживанию в условиях такого перехода. Наконец, третий, вытекающий из первых двух,— о сроках реализации программ реформирования.

Отвечая на первый вопрос, необходимо сказать, чем отличается материальная база советской социалистической экономики от материальной базы капитализма. Вспомните гласно-перестроечные мечты о "хозяине" и беспредельное поругание "совка". Но промышленные предприятия в странах капитала, как мы знаем, создавались по воле отнюдь не госпланов, а, как правило, частных собственников и за их средства. Двигала их волей заинтересованность в прибыли, что в условиях рыночной конкуренции требовало обеспечения автономного функционирования их предприятий. Обходилась и обходится такая автономия недешево. Например, для химической промышленности, объекты энергетического обеспечения, природо- и трудоохранные меры, а также другие затраты, создающие конкурентную независимость, составляют от трети до трех четвертей общего объема капитальных вложений.

Не имея исторической возможности компенсировать подобное естественное увеличение непроизводительных затрат за счет "периферийных" и "колониальных" стран — рынков сбыта промышленной продукции, в СССР последовательно реализовывался курс на глубокую интеграцию и кооперацию промышленности, энергетического комплекса, коммунальных объектов, транспорта, связи и т.д.,— всего того, что сегодня называется "инфраструктурой экономики". Именно эта основа плохо ли, хорошо ли, но обеспечивала и обеспечивает существование нашей страны на протяжении последних 70-75 лет.

В новых для России условиях хозяин-приватизатор оказывается перед выбором: либо вкладывать деньги на обеспечение сырьевой и энергетической независимости "своих" предприятий, либо нещадно проэксплуатировать доставшееся по дешевке производство, вернуть с лихвой сделанные "инвестиции", а остатки оборудования сдать в металлолом. В условиях "свободного рынка", где главным является получение прибыли, выбор "хозяев" очевиден. Они в массе своей идут по второму пути.

К тому же, пытаясь оценить затраты по перестройке нашей промышленности на капиталистический лад, я взял советские планы капиталовложений на 15-летний период 1985-2000 годов, за которые планировалось увеличить ВВП страны вдвое. Эта сумма составляла порядка 2 трлн. советских рублей, приблизительно равных американскому доллару. При этом планировалось увеличение действовавших мощностей по преимуществу за счет более дешевой реконструкции с максимальным использованием объектов существующей инфраструктуры. В нынешних российских условиях эту сумму требуется увеличить минимум в 3-5 раз, то есть до 6-10 трлн. долл.! Приняв во внимание возможности освоения таких вложений силами всего населения России, мы получим срок в 50-150 лет! Иными словами, даже внуки "реформаторов" вряд ли смогут пользоваться плодами усилий своих заботливых предков.

К тому же, за годы "реформ" инфраструктура оказалась разрушенной настолько, что на повестку дня встал энергетический кризис. По оценкам энергетиков, уже в 2000-2001 году ряд районов может оказаться без тепла и света, поскольку хищнически эксплуатируемое оборудование энергетического комплекса вот уже несколько лет ремонтируется "запчастями", снятыми с резервных агрегатов. В этот же период заканчивается и возможность восстановления парка сельхозтехники, так что нечем будет добывать и хлеб насущный. Не случайно Запад на подъем России махнул рукой и считает, что достаточно оставить здесь всего 15-20 миллионов рабов для обслуживания нефтяных вышек. У них там есть неглупые люди, прекрасно понимающие все перспективы "капитализации" России.

Что же касается пресловутого "человеческого фактора", то объективно в ряды "приватизаторов" и "реформаторов" выдвинулись люди типа Березовского и Гайдара, которых при всем желании нельзя поставить в один ряд с Морганами, Дюпонами, Фордами и даже Ротшильдами. Если уж отец "чикагской" школы М.Фридман в ужасе открестился от "гайдаровцев" и "явлинцев" с их "шоком без терапии", то исчезают даже какие-то теоретические оправдания нынешней ситуации — мол, хотели как лучше. Хотели именно так — через колено, к будущей осени, на крайний случай — за пятьсот дней. И успеть пожить на "честно приватизированное".

Что касается наших эксплуатируемых, то в большинстве своем это люди, которые впитали коллективистский, артельный, даже соборный образ мышления и действий. Для того, чтобы они приобрели новые навыки выживания, в системе конкуренции, где “человек человеку — волк" и идет "война всех против всех", то по оценкам западных социологов, здесь должно смениться минимум 2-3 поколения. То есть мы упираемся снова едва ли не в столетие, а самые "продвинутые" демократы уже голосят о Моисее, который, дескать, сорок лет в Синайской пустыне вытравливал в "избранном народе" память о "египетском рабстве".

А мы куда собрались бежать? Ожидать, что в России совершится экономическое чудо на капиталистический лад, может только неграмотный или безумный человек. Но есть у нас еще "национал-капиталисты", слепо верящие в возможность быстрого и успешного перехода. Придет, мол, к власти более способный, энергичный и, наконец, молодой царь-батюшка, наведет быстренько порядок — и заживем мы как хотели.

Конечно, советскому обывателю с тысячами рублей на сберкнижке можно было надеяться пережить два-три года "реформ". Но сегодня выбор у каждого из нас простой: либо окончательно пустить все в распыл и стать рабами Запада, предав свою историю и всое будущее, либо срочно вернуться к советской экономике. Кстати, слово "совет" означало в старорусском языке не болтовню на сборище, а слияние ветвей дерева с его стволом и корнями в одно целое. "Совет вам да любовь”,— говорят поэтому молодоженам, желая им полного единства и взаимопонимания в жизни. А ложь о будущей капитализации России, пусть даже в высшей степени ”профессиональная”, только разрушает наше единство.

Анатолий ТРИУС

Рувим Свержинский ЧТО БЫЛО, ЧТО БУДЕТ...

В связи с национальной катастрофой, вызванной реформами Горбачева-Ельцина, есть смысл напомнить о временах другого "реформатора на троне" — Александра II Освободителя. Тяжелейшее поражение Российской империи в Крымской войне (1853-56 гг.) проявило ее отсталость и значительно ухудшило геополитическое положение. Освобождение крестьян от крепостничества создало предпосылки для ускоренного развития капитализма в России по "западным" лекалам. Но возникли и "трудности развития". Прежде всего, потребовались гигантские финансовые средства. Без них нельзя было развивать железнодорожный и водный транспорт, строить новые предприятия, разрабатывать сырьевые месторождения и т.д. Правительство предпринимало усилия, чтобы необходимые средства добыть. И добывало их за счет предельного снижения жизненного уровня людей. Это приводило к массовым бунтам крестьян против помещиков и правительства, расширению забастовочного движения, создавало условия для политического террора против властей. Кроме сужения платежеспособного внутреннего рынка, ужесточение налогового пресса создавало определенные трудности и отечественному предпринимательству. В целом финансовая проблема явно не решалась. В этих условиях Россия вступила в переговоры с Соединенными Штатами о продаже русской части Аляски и Алеутских островов. Сделка состоялась за относительно ничтожную сумму 7,2 млн. долларов. Так в 1867 году Россия потеряла обширный, стратегически важный регион в 1,5 млн. кв. км, богатый золотом и другими природными ресурсами.

В то время Запад, озабоченный не столько удержанием статус-кво, сколько разделом и переделом мира, не скупился на кредиты и инвестиции. О подобных масштабах нынешние "реформаторы" и мечтать не смеют. К 1914 году доля иностранного капитала в российской экономике составляла 47%. В базовых отраслях он вообще господствовал безраздельно. К примеру, в угольной промышленности 75% мощностей контролировалось зарубежными компаниями. А объемы полученных кредитов были таковы, что перед Первой мировой войной только на обслуживание процентов по внешним займам уходило 100 млн. золотых рублей — треть бюджета страны. Всего же вывоз капитала был в 6 раз больше.

За границей эти гигантские средства от эксплуатации природных богатств и рабочей силы России использовались для создания новых технологий и наукоемких отраслей производства, для стимулирования внутреннего потребительского рынка, для развития культуры, науки, образования. В России же на эти цели средств оставалось крайне мало. Поэтому и через полвека после начала реформ Александра II научно-техническая отсталость России не уменьшилась. В частности, по производитель- ности труда она беспросветно отставала от развитых стран — к примеру, от США в 9 раз, от Англии — в 5 раз. Надо особо подчеркнуть, что отставание России происходило на фоне не распада, а, напротив, бурного развития производства. Так, добыча угля за 1860-90 гг. увеличилась в 20 раз, выплавка чугуна возросла втрое. В 1895 году железные дороги России были в 23 раза протяженнее, чем в 1861-м — в год ”освобождения” крестьян. Но у наиболее проницательных современников эти успехи реформ не вызывали никакого оптимизма. Уже через пять лет после царского манифеста, в 1866 году, Ф.И.Тютчев опубликовал пророческие слова: "Умом Россию не понять..."

А через 40 лет, в 1902 году, на преодоление отсталости России в рамках западного "прогресса" надежды не было ни у простых людей, ни у политиков, ни у ученых. Даже весьма лояльный к царскому правительству историк В.О.Ключевский сравнил Россию с "большим кораблем, который несется на всех парусах, но без карт и компаса" — с парусным кораблем, символизируя тем самым длящуюся отсталость Отечества. И далее: "Так из преобразовательных последствий, недостаточно предусмотренных и направленных, сложилось положение, с которым чувствовали не в силах справиться... Прежняя общественная апатия уступила место общему ропоту, вялая покорность судьбе сменилась злоязычным отрицанием существующего порядка без проблеска мысли о каком-либо новом... Истинная подкладка этого недовольства очевидна: это общий упадок благосостояния при частных искусственных исключениях. Недовольство обострялось чувством бессилия поправить положение, в создании которого все участвовали и все умывали руки" (выделено Ключевским).

Прошло всего несколько лет после мрачных размышлений Ключевского, как Россию постигла очередная катастрофа — поражение в русско-японской войне, продемонстрировавшее полную бесперспективность движения по "западному" пути, измеренному "аршином общим". Копия почти всегда хуже оригинала. Далее настала эпоха войн и революций, в результате которых Россия выковала уникальную социально-экономическую модель развития, поднявшую ее в исключительно короткие сроки (1929-62 гг.) на уровень мировой сверхдержавы.

В истории "новой России", с эпохи Петра I начиная, случалось всякое. Были невиданные, "умом не понятые" взлеты. И были катастрофические, невероятные периоды деградации и упадка. Истинный механизм и тех и других пока не является достоянием общественного сознания даже в его научных, не говоря уже о политических и массовых, формах. Самая близкая по времени и живая по сути своей социально-экономическая структура русской цивилизации была создана под руководством Сталина. Его наследники и преемники просто не понимали принципов действия этой структуры, и предпринятые ими изменения ее работу только ухудшали. Но это вовсе не означает ее нежизнеспособности — на советском заделе страна прожила практически все десятилетие "реформ" и очевидно, что могла выдержать ядерную войну.

Сегодня далеко отставшая от "передовых" стран Запада Россия, как свидетельствует и ее пореформенно-предреволюционная, и ее постсоветская история, не сможет выйти из "круга катастрофы", ориентируясь на современный "мировой рынок", где к тому же несоизмеримо велики "ножницы цен" между продукцией новейших технологий и минеральным сырьем, а также продукцией первичного передела, составляющими основу внешнеторгового баланса России.

Только на основе изучения, восстановления и принципиального развития социалистической концепции советского периода может быть осуществлен прорыв России в достойное будущее.

Рувим СВЕРЖИНСКИЙ

г.Рига

Анатолий Баранов ГУЦЕРИЕВ & К&deg

Не так давно Михаил Сафарбекович Гуцериев, депутат от Ингушетии, назначен руководителем совместной белорусско-российской компании "Славнефть".

В России, уже привыкшей к "киндерсюрпризам", назначение это никого не удивило. Разве что на пресс-конференции по поводу вступления в должность третьего по счету президента "Славнефти" кто-то спросил, не страшно ли Гуцериеву без опыта работы в нефтяной отрасли возглавлять такую компанию. На что бывший вице-спикер от ЛДПР легко ответил, мол, с конца восьмидесятых футболками торговал, потом и нефтью приходилось приторговывать — справлюсь...

"Что такое финансовое предприятие по сравнению с бюджетом этой (Ингушской.— прим.авт. ) республики, — объяснил Гуцериев в одном из интервью, — составляющим всего 500 миллионов рублей в год, или, по нынешнему курсу, около 20 миллионов долларов? Даже с учетом закрывшейся еще три года назад свободной экономической зоны. Для сравнения: только ежедневные остатки на счетах в БИН-банке составляют 150 миллионов долларов."

Удивился только Лукашенко, когда Россия, имея в "Славнефти" меньший, чем Белоруссия, пакет акций, прислала ему нового нефтяного генерала, да еще с предложениями приватизировать совместную государственную компанию. Пробыв в новой должности каких-то три недели, пред светлы очи белорусского президента он предстал, вооруженный солидным пакетом предложений по изменению подходов в финансировании реконструкции Мозырского НПЗ.

Белорусская сторона имеет 42,7% акций ОАО МНПЗ, российская — 42,3%, еще 12% — трудовой коллектив предприятия. Через несколько лет Мозырский НПЗ, после завершения реконструкции, сможет производить до 85% высоколиквидной на европейских рынках продукции. Выгодное географическое положение завода — на границе с Россией и Украиной, в непосредственной близости от развитых рынков Европы — только подчеркивает привлекательность компактного, оборудованного по западноевропейским меркам предприятия.

После окончания реконструкции капитализация Мозырского НПЗ увеличится на 120 миллионов. Рыночная капитализация акций компании увеличится в три раза.

Еще один нюанс — продукция "Славнефти" не заложена под кредиты. Самое время, с учетом неплохих перспектив, обложить долгами прибыльное предприятие. А затем выкупить его у государства за эти долги.

Ведь если мировые цены на нефть упадут до уровня 1997-1998, "Славнефть" окажется банкротом. А рано или поздно нефть в цене упадет...

"В период моей работы в компании БИН, — заметил как-то Гуцериев,— у меня сложились доверительные отношения с некоторыми западными банками, названия которых я не хотел бы оглашать. Многие из них, к примеру, турецкие, швейцарские и американские банки, стали нашими кредиторами. Неплохие отношения сложились также с нефтяными структурами, в том числе с одной небольшой калифорнийской компанией." Вот уж поистине: язык мой — враг мой. Батька сказал: нет.

Судьба сорокадвухлетнего Михаила (во время последних выборов он стал уже Микаилом) Гуцериева пестра, как лоскутное одеяло таборного цыгана.

Родившись в казахстанской ссылке, что обычно для вайнахского племени, он начал трудовой путь на текстильном комбинате в Джамбуле (вот откуда первый бизнес). Затем жил и работал в тени развесистого дерева клана Гуцериевых на исторической родине. Про клан — не для красного словца, и по сей день немало Гуцериевых на видных постах в Ингушетии. Например, брат Микаила-Михаила Хамзат — министр внутренних дел республики. А другой брат-погодок, Саит — тоже депутат Госдумы, но уже от фракции "Единство".

Настоящий взлет карьеры М.Гуцериева начался с приходом к власти Руслана Аушева, первой крупной акцией которого было создание свободной экономической зоны "Ингушетия". Главой администрации Зоны с полномочиями, мало отличавшимися от президентских, и стал М.С.Гуцериев. Только его, в отличие от Аушева, никто не избирал. В 1994 году он был просто назначен постановлением правительства Российской Федерации.

Зона стала громадным насосом, перекачивавшим деньги из всей России в маленькую Ингушетию, по размерам сравнимую с двумя-тремя районами Московской области и вообще лишенную значимых природных ресурсов и полезных ископаемых. Но богатство Ингушетии стало прирастать Сибирью, компании регистрировались в Назрани, получали налоговое освобождение, но платили администрации "зоны" разовую дань. Причем далеко ездить было не нужно, скажем, в Москве достаточно было добраться до Фрунзенской набережной.

Сегодня никто уже не сможет сказать, какая часть этих денег перешла непосредственно будущим организаторам и участникам чеченской войны. С уверенность можно лишь сказать, что без Зоны "Ингушетия" в регионе на нашлось бы достаточного количества свободных денег для подготовки и ведения боевых действий силами отдельно взятого субъекта Федерации.

Данные об участии доходов Зоны "Ингушетия" в финансировании кавказских войн чисто умозрительные, основываются на косвенных данных.

22 ноября прошлого года по ингушскому телевидению был показан сюжет в рамках политической рекламы, где заместитель председателя Государственной думы Федерального собрания РФ, вновь баллотирующийся в высший законодательный орган страны Михаил Гуцериев в качестве приоритетной задачи своей предвыборной программы назвал "возвращение ингушских исконных исторических земель". И все немалые средства, которыми располагает этот бизнесмен-политик, он мог бы вложить в осуществление выгодных проектов, но это, по его словам, ничто по сравнению с "заветной мечтой ингушского народа". Что несколько расходится с образом миротворца и интернационалиста.

О связях системы свободных зон, разработкой которых занимался Гуцериев все последние годы и как вице-спикер, и как бизнесмен, и как экономист, с Чечней говорит такой эпизод из периода краткого премьерста Сергея Степашина, описаный в "Московских новостях", которые трудно заподозрить в антипатии к описанным персонажам: "Степашин относится к чеченскому лидеру с явной симпатией; он даже вспомнил, что во время войны Масхадов спас ему жизнь. Степашин и Масхадов при встрече обнялись; разговор продолжался чуть больше часа и проходил в непринужденной обстановке".

О чем же "был базар"?

"Суть главных договоренностей,— растолковывают "Московские новости",— скрывалась в безобидной фразе, брошенной премьером на пресс-конференции. Степашин сказал, что они с Масхадовым договорились об экономических проектах, в том числе и тех, для которых не нужны инвестиции. Речь идет о достаточно сенсационном проекте, который в корне может изменить экономическую ситуацию в Чечне. Еще в прошлом году Руслан Аушев вел конфиденциальные переговоры с Масхадовым о возможности создать на базе аэропорта "Слепцовский" особую таможенную зону."

А дальше всплывает наш герой: "Один из авторов этого проекта, вице-спикер российского парламента Михаил Гуцериев просит от исполнительной власти только одного — доверия к Кавказу и кавказцам от тех, кто стоит у руля российской политики. Ни денег, ни пушек и танков. "Мы между собой разберемся без оружия, — говорит он. — Русские на Кавказе без нас, кавказцев, ничего не сделают". Возможно, точно так же думает российский премьер, имеющий за плечами опыт войны на Кавказе."

"Черная дыра" уже не в Ингушетии, а прямо в Чечне должна была заработать в конце августа прошлого года. К счастью, Степашина, уже успевшего подписать все необходимые документы, вовремя погнали. Началась вторая чеченская война.

Забыли только перекрыть все источники финансирования и материально-технического снабжения. Более того, клан Гуцериевых допустили до нефтяного пирога. Даже Михаил Леонтьев, на что уж сомнительный какой-то патриот, и тот возмутился: "За счет доходов российских нефтяных компаний,— сказал он, однако, как раз по случаю назначения Гуцериева на "Славнефть", — можно финансировать войну с обеих сторон — не только российской, но и чеченской. И никакой Совет Европы не придерется — плюрализм".

Косвенно о росте финансовой мощи княжества Аушевых и Гуцериевых можно судить по личному состоянию последнего: тут и банк "Бин", и финансово-промышленная компания, и четырехзвездный отель, и заводы, десятки магазинов, клуб, страховые компании, транспортные, торговые, лесные, винные заводы, акции нефтяной компании, газеты и... Пароходов, кажется, нет — Ингушетия не имеет выхода к морю. То, что Микаил-Михаил один из самых богатых людей в России, говорить, думаю, не приходится: по оценке экспертов, в числе которых были Починок, Федоров, Коржаков, Гуцериев занимает 36 строчку в рейтинге самых-самых, его личное состояние оценивается в сумму около 300 миллионов долларов.

На стремительный рост благосостояния Гуцериева проливает некоторый свет и его законотворческая деятельность в Госдуме.

Подготовленные и проведенные им законы очень близки к тому роду деятельности, который и составляет основу благосостояния клана Гуцериевых: "О поддержке за счет средств федерального бюджета субъектов Российской Федерации в реализации региональных социальных программ", "О простом и переводном векселе", "О зоне экспортного производства". Занятно, что одной из региональных программ, строительством новой столицы в Ингушетии (вот уж какая необходимость-то), руководит все тот же Гуцериев.

Нелишне будет заметить, что в избирательных материалах г-н Гуцериев числит себя одним из основных организаторов и участников Хасавюртовских соглашений. Ведь Гуцериев избирался на этот раз не по спискам ЛДПР, а в Ингушетии. Там Хасавюрт не без основания числят в числе славных побед вайнахского народа.

В общем, назначение Микаила-Михаила Гуцериева на пост главы крупнейшей государственной нефтяной компании — это несомненная удача правительства и администрации нового президента. Еще два-три таких успеха — и в России можно будет вводить внешнее конкурсное управление, как в каком-нибудь лопнувшем банке.

Анатолий БАРАНОВ

Евгений Храмцов ПАХАРИ МИННЫХ ПОЛЕЙ (От 600 до 1000 взрывоопасных предметов обезвреживают ежедневно армейские саперы, разминирующие Грозный и другие города и села "замиренной" республики. Нередко — под огнем "непримиримых" недобитков)

Все свое время, и время всякой вещи под небом: ...время насаждать, и время вырывать насаженное; ...время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить; время разбрасывать камни, и время собирать камни...

Екклесиаст, гл. 3, б) Утомительное кружение жизни

Пуля, брызнув от стены кирпичной крошкой, ушла рикошетом в землю.

— Назад! — крикнул нам с фотокором командир сводной роты уральских саперов подполковник Алексей Вохменцев, выпуская длинную очередь из "Калаша" в направлении здания, откуда "подал голос" чеченский снайпер.

Дважды повторять не пришлось. Через секунду пара отчаянных чудаком на букву "м", поверивших было прежде в "полную и окончательную" зачистку Грозного от бандитствующего отребья, лежали, прижав к груди свои "Кодаки" и "Зениты", в ближайшем укрытии.

— Совсем озверел "черный Абдулла", — на манер одного из героев "Белого солнца пустыни" проворчал расположившийся рядом с нами командир омоновцев из Свердловской области майор Володя Алексеев. — Если прежде этот "чушок" выходил на охоту только по ночам, то теперь и светлое время суток ему не помеха. Нет, — решительно махнул рукой, дополнив жест "парой фраз не для протокола", — пора кончать с этим ублюдком и его логовом. Взорвем гада!

Пока Володя и его подчиненные "выкуривали" снайпера из его берлоги, их земляки-саперы приготовили все необходимое для подрыва вражеской огневой точки.

Спустя четверть часа все было кончено. Напичканный свинцом "дух" лежал на пустыре, распахнув объятия Аллаху. Здание, служившее ему пристанищем-дотом, — клубилось над горою битого кирпича.

Саперы, отвлекшись на время от выполнения свой основной задачи, продолжили работу по разминированию чеченской столицы.

РАЗ — РАСТЯЖКА, ДВА — ФУГАС...

Грозный образца 2000 года, по определению саперной братии, прощупавшей его миноискателями и руками еще в первую чеченскую кампанию, это сплошь "камень вперемешку с металлом". Да мы и сами это видели воочию. И не только в Грозном. Небольшое селеньице Комсомольское, притулившееся близ Главного Кавказского хребта, после полумесячной осады федеральных войск являло собой нечто похожее на взорвавшийся арсенал — если не окружного, то во всяком случае дивизионного подчинения. Снаряды к "Градам" и "Ураганам", выстрелы к гранатометам различных систем, мины и патроны разного предназначения и калибра — все смешалось в доме "Облом-заде", разрушенном до второго этажа его погреба.

Ладно, все, что "навалили" наши войска на головы мятежных чеченцев (последние, по большому счету, сами в том виноваты), наши же саперы готовы разминировать без проблем. Снаряд, граната, патрон к ПКТ или КПВТ, мина, неразорвавшаяся после выстрела из "основного пехотного" — безобидны до поры до времени. Если, конечно, не в меру любознательный местный элемент не начнет извлекать из них тротил и порох (естественно, не для глушения рыбы в Аргуне, Сунже и Тереке, где, окромя мальков пескарей сроду ничего не водилось).

Нет, отнюдь не федеральное взрывоспособное "добро" заботит в большей степени армейских саперов. Куда опаснее, по их мнению (и мы сами имели реальную возможность убедиться в этом), "программируемые на подрыв" мины, снаряды и фугасы, закладываемые бандитами.

Продвигаться впереди саперов на разминируемой территории — все равно что быть "одноразовым миноискателем". Кстати, именно так называют подполковник Алексей Вохменцев и его коллеги приданных их подразделению бойцов их пехоты либо ОМОНа, кои, почувствовав себя этакими "кощеями бессмертными", откровенно лезут на рожон, не видя ни земли, ни растяжек под ногами.

Были подрывы.

Вот и фотокор наш, увлеченный без меры своей работой, едва не стал "одноразовым". Зацепил ногой растяжку. Слава Богу, сигнальную. Повезло.

— Слушай, парень, мне бы очень не хотелось собирать твои останки по всему Старопромысловскому району, — сказал тогда Вохменцев. — Охолони, браток!

Растяжки — и в большей степени не сигнальные, а боевые, имеющие "на том конце" мины направленного действия МОН-50, 100 или 200, гранаты Ф-1, РГД-№3 или РГ-42, а также ПТУРСы, УРСы и прочие НУРСы (противотанковые, авиационные управляемые и неуправляемые снаряды) — "конек", основные средства партизанской борьбы "непримиримых" супротив наших военных.

— Помнится, — рассказывает Вохменцев, — разминировали мы здание нефтяного института в Старых Промыслах. Под ним — бомбоубежище. Проходили его 4,5 часа. Темнота кромешная, через каждые полметра — растяжки. Сняли порядка 30 гранат. Только закончили работу, сели во дворе перекурить, как тут к нам подходят несколько женщин-чеченок с десятком ребятишек. Спрашивают: коль наши дома разрушены, можем ли мы поселиться здесь? А у меня на душе одно: все ли зачистили, не осталось ли в подвале еще какой взрывоопасной мерзости? Пошел с бойцами по второму кругу. И что вы думаете? Нашел еще одну растяжку, закамуфлированную под электропроводку. В распределительном щитке — фугас на 2,5 килограмма тротила. Рванул бы — мало не показалось. Во всяком случае, и институт, и близрасположенные здания разрушило и повредило бы изрядно. Вместе с разместившимися в них людьми.

НЕ "СЪЕМОМ" ЕДИНЫМ

Работа по обнаружению и ликвидации взрывоопасных предметов, оставшихся после завершения активной фазы боевых действий в Чечне, на сегодняшний день — основная "головная боль" армейских ребят, носящих на камуфляже эмблемы инженерных войск. Однако же, как справедливо заметил в беседе с нами заместитель "главного инженера" оперативной группировки полковник Александр Нестеренко, "не съемом единым живет сапер".

За период нынешней чеченской кампании подразделения инженерных войск, представляющие многие российские военные округа ("А можно конкретнее?" — "Можно, пишите: две отдельные роты разминирования от Московского округа, по одной — от Ленинградского и Уральского, два инженерно-саперных батальона от СКВО плюс ряд других подразделений") навели через Терек, Аргун и Сунжу до 50 мостов и временных мостовых переправ, оборудовали свыше сотни пунктов полевого водоснабжения и несколько тысяч фортификационных сооружений. Помимо этого, вели постоянно инженерную разведку местности, ставили минно-взрывные и невзрывные заграждения на участках возможного прорыва и отхода противника, решали другие специфические задачи.

Начальник инженерных воск Минобороны генерал-лейтенант Николай Сердцев, говоря мне о командире одного из саперных батальонов СКВО подполковнике Бахтияре Набиеве, был краток в своих характеристиках: это тот человек, кто небезызвестному Шамилю Басаеву под Алхан-Калой ногу оторвал.

Сам Бахтияр добавляет: жалко, что не голову.

Батальон Набиева сработал тогда, под занавес штурма Грозного, весьма оперативно. Когда поступило сообщение, что полуторатысячный отряд Басаева будет отходить через Алхан-Калу, Бахтияр со товарищи в течение буквально двух часов возвели в окрестностях этого села непреодолимую минно-взрывную преграду. "Непреодолимую" — это не для красного словца. Сея противопехотные мины через каждый метр "квадратно-гнездовым", саперы не могли предположить, что "чеченский террорист номер один" в желании выбраться из западни пошлет одним маршрутом впереди себя десяток "двоек" смертников. Впрочем, это ему мало помогло. Положив при прохождении минного поля до 170 боевиков убитыми и свыше 300 раненными, Басаев едва сам остался жив, подорвавшись на нашей "пэмээнке".

Я не стал уточнять — ни у Набиева, ни в штабе группировки — на какую награду направили тогда представление комбату-1 из СКВО, отменно выполнившему поставленную перед его батальоном задачу. Узнал только, что за нынешнюю чеченскую кампанию свыше 70 процентов саперов, принимавших непосредственное участие в проведении контртеррористической операции на Северном Кавказе, были представлены к боевым орденам и медалям. А четверо — офицеры Крюков, Ростовщиков, Мариенко и Журавлев (двое последних, увы, посмертно) — удостоены звания Героя Российской Федерации. Надо полагать, не за наведение мостовых переправ.

СМЕРТЕЛЬНЫЕ "СЮРПРИЗЫ"

Беседуя с саперами, разминирующими Грозный и Комсомольское, работающими под Шатоем и Ведено, не мог обойти и такую весьма болезненную для моих визави тему, как рост профессионализма чеченских взрывотехников. Услышав об этом впервые еще в Москве из уст участников прежней кампании в ЧР, хлебнувших полной мерой лиха и нынешней войны. Те утверждали в один голос, что столь широкого спектра разнообразных мин-"ловушек" и соответственно изощренной фантазии тех, кто их устанавливает, они никогда ранее не встречали.

— Да, это действительно так, — подтвердили слова своих коллег командиры подразделений разминирования Оперативной группировки и их подчиненные. — Уже с Дагестана, с Ботлиха и Новолакского мы четко осознали, что в этой войне нам противостоят не просто "любители" минно-взрывного дела, получившие первичные знания и навыки в установке стандартных боезарядов, но — "профи" минирования, готовые подловить нас на любой маломальской невнимательности, либо некомпетентности.

"Сюрпризы", подкладываемые чеченскими минерами, различаются как по своей национальной принадлежности (в основном это мины, снаряды и гранаты российского производства, но встречаются и "американки", "итальянки", а также фугасы-"самопалы"), так и по способу, виду и форме их установки и маскировки.

Упаси вас Господь, коль забросит судьба в Чечню, наподдать ногой лежащий у дороги камень. Под ним вполне может оказаться граната с выдернутой чекой.

Не спешите, увидев тело (мертво

го? без сознания?) человека, оказать ему первую медицинскую либо погребальную помощь. Помощь эта, скорее всего, через минуту потребуется вам.

Вы, сапер, уверены в том, что под миной, установленной вами вчера, нет "сюрприза", заложенного сегодня ночью "черным Абдуллой"? Так не стоит, коль есть сомнения, отказываться от применения проверенной еще нашими дедами "кошки" — одного из главных орудий "съема" мин, поставленных на неизвлекаемость.

Будучи в прежней своей чеченской командировке в полку штурмовых десантников, бравших боем Аргун и Шали, видел в каждой палатке — и у солдат, и у офицеров — "трофейные" телевизоры, видео- и аудиотехнику.

В нынешнюю, у саперов на Ханкале, подобных "трофеев" не наблюдал. Съязвил еще по этому поводу: что, мол, все до вас десант и пехота разобрали? Напрасно я так...

— Трофеев не берем! — заявил определенно уже известный нам подполковник Алексей Вохменцев. — Это правило каждого нашего сапера. Лучше жизнь без телевизора, чем телевизор без жизни незадачливого "трофейщика".

Для примера командир уральцев привел пару случаев из личной практики. В одном — борец пехоты, польстившись на увиденный в "богатом" доме, покинутом хозяевами, импортный "ящик", остался в итоге без обеих рук, подорвавшись на растяжке. В другом — трагедии едва удалось избежать, когда молодой солдат-сапер уже стал дергать шнур питания видеомагнитофона, "замкнутый" на полуторакилограммовый фугас. Еще секунда — и коль не вмешайся Вохменцев, писать бы письма в никуда пришлось не только родным и близким этого сапера.

— Серьезные в своей подготовке подонки, — так охарактеризовал чеченских минеров подполковник Бахтияр Набиев. — Полагаю, что сегодня они ни в чем не уступают своим учителям подрывного дела арабских кровей, усердно отрабатывающим наркодоллары международного террориста-миллионера Усамы бен Ладена.

Набиеву и его коллегам не раз приходилось ликвидировать мини-заводы по производству радиоуправляемых фугасов и других смертельных "сюрпризов", где чеченские подрывники под началом иранских, пакистанских и прочих инструкторов поверяли практикой теорию обращения со взрывчатыми веществами. Читая подробные инструкции, составленные на арабском и русском языках, листая конспекты "воинов Ислама" по минно-взрывной подготовке, а главное оценивая с точки зрения профессионала "плоды труда" чеченских минеров, Бахтияр со товарищи знают: им противостоят жестокие и опасные во всех отношениях "спецы", недооценка профессионализма которых может привести к самым тяжелым последствиям. И потому, выезжая на очередное разминирование, армейские саперы стараются действовать предельно собранно и внимательно, не забывая испытывать при этом обязательное чувство страха.

Да, именно страха, я не оговорился, — как не оговорились офицеры и солдаты инженерных войск Опергруппировки. Они не стесняются в этом признаваться. "Сапер, утративший чувство страха на разминировании — это уже не сапер, а потенциальный самоубийца".

Самоубийцы здесь не служат. Каждый надеется вернуться домой живым.

В БОЙ ИДУТ НЕ ОДНИ "СТАРИКИ"

У саперов (как, впрочем, и у представителей других воинских специальностей) в Чечне действует старое фронтовое правило: на всякое опасное задание первыми идут наиболее опытные командиры и бойцы. Потому и не удивился, услышав от подчиненных подполковника Вохменцева и Набиева, что их командиры в ходе разминирования никогда не отсиживаются на Ханкале. Постоянно "на передке", в гуще событий. Или, как там у Чапаева? — "впереди на лихом коне".

Не удивился, узнав, что среди офицеров и солдат подразделения Вохменцева и Набиева первыми идут "на съем и подрыв" заложенных чеченцами мин и фугасов такие "затридцатилетние профи" саперного дела, как капитаны Алексей Богданов, Олег Бондарев, Андрей Иванов или, к примеру, сержант-контрактник Саша Цивилько. За плечами каждого из них — по две войны. Капитаны за прошлую Чечню удостоены орденов Мужества, за нынешнюю — представлены к очередным госнаградам либо досрочным званиям. У Цивилько — саперный опыт "Афгана", медаль "За отвагу".

Право на первенство у "зубров" инженерных войск неоспоримо. Однако их все активнее пытаются теснить молодые ребята-лейтенанты, чей боевой опыт ограничивается пока лишь несколькими месяцами работы в Дагестане и Чечне.

На войне мужают и матереют быстро. Примером тому — лейтенант Максим Синица. И полугода не прошло, как он, выпускник Тюменского инженерного училища, распределенный "для дальнейшего прохождения" в Северо-Кавказский военный округ, оказался в Дагестане. Воевал на Ботлихском и Новолакском направлениях, в числе первых входил в Чечню, работал сначала "по востоку", на равнинной части ЧР, затем "на югах", в Аргунском ущелье, ныне представленный к боевому ордену 22-летний командир роты разграждения еще не числит себя в "стариках", но уже по праву замахивается на это звание.

Точно так же, как и его друг и однокашник по училищу лейтенант Александр Титов. Он, командир инженерно-саперного взвода, в Чечне с ноября 99-го. Работал "по Аргуну и его окрестностям", далее — в Грозном. На личном боевому счету Саши — свыше тысячи взрывоопасных предметов, в том числе около сотни чеченских "сюрпризов”, установленных на неизвлекаемость. Но ведь снял-таки их! Где — "кошкой", где — когда не было возможности воспользоваться "саперной тяпкой" — руками. Снимал даже в нарушение всех существующих саперных инструкций — установленные в неуправляемом варианте "озээмки" ("выпрыгивающие" осколочные мины ОЗМ-72). Не всякий многоопытный "профи" инженерного дела отважился бы на такое.

Ладно, бывшие курсанты-"господа юнкера", известное дело, парни рисковые. Им порой, как говорится, "что спирт, что пуля — лишь бы с ног валило". Но какого дьявола, пардон, лезет на рожон, снимая чеченские мины и фугасы, откровенный "пиджак" лейтенант Сергей Букреев? Выпускник сельхозинститута, "едва имеющего" военную кафедру, он спустя месяц после призыва, пройдя доподготовку, напросился "по саперному делу" под Самашки. Нынешняя командировка в Чечню — уже вторая в его двухгодичной армейской практике. Не перебор ли, товарищ лейтенант?

— Да нет, все в норме, товарищ полковник! — смеется Букреев, — я еще до конца не решил, но, возможно, после окончания действительной срочной останусь-таки "на контракт". Но только здесь, в Чечне. По совести сказать, не могу, уже не могу, — Сергей сделал акцент на слове "уже", — покинуть своих ребят. Сроднился с ними. Надеюсь, вы понимаете меня?

Зная отношения, сложившиеся в боевых условиях между людьми в погонах, его трудно не понять.

ПРОВЕРЕНО. МИНЫ ЕСТЬ

Кто из нас, просматривая старую фронтовую кинохронику, не цеплял взглядом надписи, оставленные нашими саперами на стенах зданий зачищенных от фашистской мерзости европейских городов и селений: "Проверено. Мин нет. Капитан Петров (лейтенант Иванов, сержант Сидоров...)" — фразы эти, начертанные второпях мелом или углем, обязательно венчал автограф человека, производившего разминирование данной местности. И эта его "визитка" выступала лучшей гарантией хорошо выполненной работы, именным поручительством конкретного сапера Иванова — Петрова — Сидорова: здесь можно передвигаться, не рискуя взлететь на воздух, разбрасывая по сторонам оторванные конечности.

В Грозном-2000 хватает надписей на стенах уцелевших и полуразрушенных домов. От нейтрально-информативных типа "Куплю козу. Спросить Ваху" и "Здесь живут люди" до кричаще-воинственных: "Добро пожаловать в ад-2!" и "Над нами Аллах, под нами русские козлы! Убьем их!". Однако вот "визиток" российских саперов я, сколько ни пытался, не смог обнаружить.

— Что, не хотите делать себе рекламу, — спросил у подполковников Вохменцева и Набиева, — или же попросту не рискуете письменно поручиться за качество работы, выполненной вами и вашими подчиненными?

— Самореклама людям нашей профессии вообще-то не свойственна, — нахмурился Вохменцев, — чай, не звезды кино или эстрады. А что касается "письменного поручительства"... По мне, вполне достаточно той письменной информации по разминированию, что я подаю ежевечерне в штаб инженерных войск Оперативной группировки. К чему еще "работать на публику?”

Набиев же так ответствовал на мой вопрос: за качество работы поручиться готов, но — до завершения светлого времени суток. А вот гарантировать то, что ночью на зачищенную от мин территорию не заявится какой-нибудь "черный Абдулла", установив там очередную порцию растяжек или фугасов, увы, не могу.

— И часто заявляются?

— Да практически каждую ночь!

Было дело, еще при штурме Грозного: в пятиэтажке, где на следующий день расположился КП генерала Владимира Булгакова, саперы Набиева "едва ли не языками все вылизали", очищая здание от взрывоопасных железяк. А спустя пару дней Бахтияр, следуя на доклад к генералу, увидел — нет, скорее ощутил "шестым чувством" — фугас, мастерски установленный за батареей отопления на первом этаже. Откуда и когда он появился? А Бог его знает! Во всяком случае, еще сутки назад Набиев лично проверял это и другие помещения. И в здание после этого, по словам охраны, вроде бы никто из посторонних не входил...

В желании круто поиграть в партизанскую войну "черный Абдулла" не щадит ни чужих, ни своих. В том числе и будущее Чечни — ее детей. Своих детей. Иначе как объяснить, что в разминируемых нашими саперами школах Грозного уже через день-другой после начала занятий выявляются вдруг многочисленные гранатные растяжки, ребятишки приносят на уроки смертельно опасное барахло вроде ручек-"стрелялок", пеналов со взрывчаткой и прочих "сюрпризов", любезно подаренных "добрыми бородатыми дядями".

По данным российских спецслужб на Ханкале, к середине марта в "полностью зачищенном от ваххабитов" Грозном обретались от 400 до полутысячи "лиц, состоявших либо состоящих в незаконных вооруженных формированиях". Тех, о которых один мой знакомый сапер бросил запоминающуюся фразу: "Днем они — мирные абрикосы, а ночью — боевые урюки!"

Лучше, пожалуй, и не скажешь. В точку!

ЗАВТРА БУДЕТ ЗАВТРА

За неполный месяц работы "по Грозному и его окрестностям" уральская рота подполковника Вохменцева обезвредила свыше 10 тысяч различных взрывоопасных предметов. Северокавказский батальон подполковника Набиева снял и уничтожил за декаду "горячей командировки" до 60 тысяч боевых "сюрпризов". Неплохие показатели в этом плане, судя по сводной ведомости, предоставленной нам в штабе инженерных войск Опергруппировки и у московских, и у ленинградских саперов.

В целом "на круг", выходит, что со времени начала разминирования чеченской столицы парни с инженерными эмблемами, отработав к апрелю до 80 процентов территории Грозного, ликвидировали около 90 тысяч мин, снарядов, гранат, фугасов и прочих боезарядов. Если учитывать, что численность тамошнего "замиренного" населения в марте едва превышала 20 тысяч человек, получается, что армейские саперы спасли жизнь каждого из них минимум четыре раза. Такая вот нехитрая арифметика...

— Ладно, через пару-тройку недель вы полностью очистите от "зараз" оставшиеся 20 процентов грозненской территории, — предположил я (время показало, что верно), беседуя с саперными командирами, — какие дальнейшие планы? "По домам"?

— Нет, это вряд ли, — усмехнулся один, — нашему брату здесь, в Чечне, работы хватит не на один месяц и скорее всего даже не на год. По моим прикидкам, чтобы полностью разминировать все города и сельские районы республики, нынешнему инженерному составу группировки потребуется не менее двух лет. Слишком много взрывчатки приняла в себя эта земля — и в первую, и во вторую боевые кампании.

— Завтра будет завтра, — философски заметил другой, — люди нашей профессии не привыкли загадывать наперед. Дурная примета. Когда выходишь на разминирование — живешь одним днем, своей конкретной задачей, не позволяющей отвлекаться на дальнейшие планы. И все-таки, отступая от давней традиции, скажу так: Грозный не первый, но наиболее крупный, масштабный участок приложения наших усилий. За ним непременно последуют новые — близ Шатоя и Ведено, других селений, где медленно, но верно умирает эта война. И коль пришло время сбора ее взрывоопасных "камней", мы непременно соберем их. Все до единого! Лишь бы только нам не мешали...

Пришло время собирать камни.

Чечня — Москва

“ТЕМНИЦЫ РУХНУТ...”

На днях Дума совершила беспрецедентный акт — внесла поправки в собственное постановление об амнистии. Одним из тех, кто активно ратовал за эти изменения, был депутат Виктор Илюхин. Можно, конечно, отнести это на счет принципиальности бывшего председателя Комитета по безопасности, но есть здесь один нюанс. Почти два с половиной года назад тоже Илюхин писал письмо в прокуратуру, в котором от имени комитета просил прокуратуру освободить из-под стражи бывшего начальника разведки ВДВ Павла Поповских, арестованного по подозрению в организации убийства Дмитрия Холодова. Время и факты доказали полную несостоятельность этих обвинений. Но по-прежнему Павла Поповских и четверых его товарищей держат за решеткой — в нарушение всех законодательных норм, в нарушение Конституции. И только постановление об амнистии должно было дать им долгожданную свободу. Десантники не собирались признавать себя виновными и собирались бороться за полное свое оправдание. Но амнистия хотя бы открывала им двери тюремных застенков. И вот теперь изменения в постановлении лишили их этой надежды. Офицеры-десантники будут по-прежнему томиться в тюрьме.

Интересно, что под амнистию уже успели подвести сотни всякого рода преступников, которые не просто находились под следствием, а уже тех, которые были осуждены и находились в местах заключения. Нанятые адвокаты и подкупленные судьи не преминули воспользоваться амнистией, и на свободе оказались настоящие преступники. А оболганные, лишенные всех прав герои-десантники так и остались в застенках.

Дума фактически "осудила" невиновных.

До сих пор не назначена даже дата суда, а сам суд, по оценкам адвокатов, может быть затянут следствием еще на полтора-два года. Мы не сомневаемся, что все это дело лопнет, как мыльный пузырь, но кто ответит за почти пять лет тюрьмы, в которой просидели безвинные люди?

Мы обращаемся к нашим друзьям, томящимся в "Матросской тишине". Братья, мы знаем, как вам сейчас тяжело и горько. Мы всей душой сочувствуем вам. Мы помним о вас. Мы ни одной минуты не сомневаемся в вашей невиновности и знаем, что настанет день, когда тюремные запоры рухнут. Мы все ждем вас, мы верны нашему братству. Держитесь, родные!

Редакция "Завтра"

Михаил Георгиев СМЕЩЕНИЕ ЦЕЛИ

О расколе Движения в поддержку армии было написано уже немало. На состоявшемся недавно съезде из ДПА вышла активная часть военного крыла. Сегодня по этому вопросу мы предоставляем слово председателю Всероссийского офицерского собрания генерал-полковнику Владиславу АЧалову.

— Итак, Владислав Алексеевич, что же произошло на съезде ДПА? Кто-то называл это расколом. Иные поспешили обвинить вас чуть ли не в "предательстве". Но как вы сами оцениваете все происшедшее?

— Даже странно читать оценки наших оппонентов того, что произошло на съезде. "Предательство", "раскол", "уход". Я бы свой ответ хотел начать с того, что, готовясь к съезду, мы ни в коем случае не планировали и не допускали мысли о своем уходе. К этому нас обязывала и профессиональная привычка к дисциплине. К тому же верность светлой памяти нашего боевого товарища, генерала Льва Рохлина, создавшего ДПА, и сами цели, во имя которых ДПА было создано, — все это не оставляло в нас никаких сомнений на тему нашего будущего в ДПА. Мы готовились к съезду и готовились продолжать свою работу. Но уже накануне съезда, на заседании Координационного совета, а затем и на самом съезде, его организаторы во главе с Виктором Илюхиным фактически выставили нас за дверь. Ни один наш представитель, а ведь в рядах ДПА сегодня большинство сторонников именно наших, армейских организаций — Комитета ветеранов Вооруженных Сил, Всероссийского офицерского собрания, Союза офицеров не был включен не только в обновленное руководство ДПА, но и даже в президиум съезда. Нас просто взяли и "выключили". Конечно, мириться с таким положением мы не могли. Мы расценили это как заранее спланированный раскол ДПА.

— Но почему столь странно повели себя ваши вчерашние товарищи?

— Причина проста. Это полный кризис, в котором оказалось Движение в поддержку армии под руководством его сегодняшнего руководителя Виктора Илюхина. Полный провал на выборах, а ДПА набрало всего лишь 0,58 %, свидетельствует о том, что Движение находится в состоянии глубокого спада. И причина его почти в полной смене его руководством целей и задач, стоявших перед ДПА при его создании.

Напомню, ДПА, которое создавалось усилиями многих талантливых и ярких лидеров и в первую очередь генералом Львом Рохлиным, было изначально нацелено на помощь прежде всего военным, как одной из наименее защищенных социальных групп современного российского общества. Это было его основной целью. Потому Движение так и называлось — "В поддержку армии и оборонной промышленности". И при его первом председателе Льве Рохлине ДПА, отстаивая эти свои цели, стало одним из самых влиятельных и популярных политических движений. Но новый председатель ДПА Виктор Илюхин так и не смог найти общий язык с военными. Армейцев он не понимал и сторонился. Под его руководством ДПА из Движения в поддержку армии все больше становилось обычной мелкой протестной политической организацией, обслуживающей своего лидера. Отсюда и результат — полный провал на выборах. По нашему анализу сам Илюхин, судя по всему, этот результат вполне предполагал. Иначе с чего бы это все основные ресурсы ДПА были брошены исключительно на предвыборную кампанию самого Виктора Ивановича. Более того, доходило до абсурда. Я сам был выдвинут ДПА кандидатом в депутаты по одному из избирательных округов Тульской области. Просил Виктора Ивановича приехать, помочь авторитетом и опытом. Илюхин приехал, но не для того, чтобы помочь мне, а начальнику УВД области, который не то что к ДПА, но и вообще к оппозиции никакого отношения не имел. Более того, в Москве Илюхин подписывает листовку с призывом голосовать за генерала Попковича, одного из соперников ДПА на выборах.

А как оценивать тот факт, что за все время предвыборной агитации председатель ДПА фактически ни разу не выступил перед военными избирателями? Фактически Виктор Иванович просто отстранился от работы с армией, с военными. Как после всего этого ДПА могло победить на выборах?

Не раз и не два пытались мы говорить с Илюхиным. Мне кажется, именно эта наша принципиальность, нежелание угодничать, щелкать каблуками более всего Илюхину и не нравилась. Он окружил себя людьми, которые стали просто исполнителями его воли.

На съезде же был подготовлен документ, который вообще ставил крест на том ДПА, которое было создано Львом Рохлиным. В новых целях и задачах ДПА больше не было защиты интересов и прав военнослужащих, а лишь голое политиканство, как, например, "стремление" к изменению Конституции и ликвидации поста президента, и тому подобное. Какое это имеет отношение к защите интересов армии? Никакого. Об этом мы открыто заявили.

— Но почему так произошло? Почему столь мощный ресурс, которым обладало ДПА еще полтора года назад, к выборам был фактически исчерпан до нуля? Почему Движение фактически оказалось на грани полного краха?

— После трагической гибели Льва Рохлина мы обсуждали кандидатуру нового председателя. И фактически единодушно сошлись на том, что Движение должен возглавить военный, генерал. Кандидатур было несколько. И сегодня нет смысла всех их перечислять. Но буквально в ночь перед голосованием группа сторонников Илюхина провела "необходимую" работу, и когда утром мы пришли на внеочередной съезд, оказалось, что дело было сделано. У нас не было опыта интриганства и мы не стали возражать, считая, что главное — это работа. Тем более что Илюхин был главой думского Комитета по безопасности, что будет способствовать работе. Последнее было едва ли не основным. Хотелось верить, что Виктор Иванович с энтузиазмом возьмется за новую работу. Но очень скоро стало ясно, что Илюхин видел ДПА совершенно иначе. Для него ДПА было лишь инструментом в устройстве его собственной карьеры. Поэтому работа региональных организаций была направлена на безоговорочную поддержку всех действий и начинаний Илюхина и его окружения. Шло просто активное "выжигание" накопленных с таким трудом ресурсов. Все наши замечания на эту тему просто отметались, а с определенного времени, мы, военные, стали просто нежелательными участниками на заседаниях исполкома. Виктор Иванович просто забыл, что мы не случайные люди, пришедшие с улицы, а за каждым из нас стоит опыт руководства огромными коллективами и сложнейшими структурами, авторитет, уважение. Мы не умеем и не будем ни перед кем заискивать.

Генералу Рохлину тоже было нелегко работать с военными, но он умел находить со всеми общий язык, ладить, искать единые подходы. Илюхин же этого просто не захотел. И если говорить коротко, то главная причина нынешнего кризиса ДПА в том, что оно из массового движения превратилось в партию одного человека.

На съезде мы заявили, что в условиях, когда нас просто убрали от руководства, мы не можем дальше оставаться в ДПА, хотя готовы сотрудничать. Ни Ачалов, ни Всероссийское офицерское собрание, а Илюхин спланировал и провел в жизнь развал ДПА, изменение целей и задач Движения.

Михаил ГЕОРГИЕВ

ДОСЬЕ “ГЛАСНОСТИ”

Вышел из печати 6-й номер Досье "Гласности". Он открывается рассказом об истории двух орденов, ставших символом победоносного завершения Великой Отечественной войны — Славы и Победы. А материал "О Троцком, троцкизме, репрессиях 1937-1938 гг. и трагедии 1941-го" показывает подлую роль троцкистов и их последователей в подрыве обороноспособности Советского Союза, по-новому раскрывает наиболее сложные моменты нашей истории.

Статья "Бандитские гнезда в горах Грузии. Оккупация или коммерция?" содержит информацию о базах чеченских боевиков на границе с Россией. 2000 бандитов в дружеских объятиях Шеварднадзе готовят там очередные набеги и теракты.

Современной ситуации в Югославии посвящен публикуемый в номере доклад С.Милошевича на съезде социалистической партии.

Публикуются также материалы "Жадною толпой стоящие у трона", где пересказываются долгожданные разоблачения Ю.Скуратова, "Сыграй последний матч, Стрельцов!" Завершает номер окончание подборки "Как нас обманывают в магазинах, на рынках, в аптеках".

Досье "Гласности" можно купить в Москве: в приемной "Правды", на Главпочтамте, в Союзе писателей России, в Славянском культурном центре (Черниговский пер., 9/13), в Центральном доме журналистов; в Киеве по адресу Аскольдов пер., 5; в Самаре в обкоме КПРФ; в Пятигорске в магазине "Книги" (ул. Фучика, 2). Можно заказать Досье по почте, переведя 10 рублей по адресу: 103132 Москва, ГСП, Новая площадь, 14. Изюмову Юрию Петровичу.

Сергей Кара-Мурза ЧТО ИМЕЕМ — НЕ ХРАНИМ (Практикум “О чем думали рабочие?” занятие третье)

В ПРАКТИКУМЕ НА ТЕМУ "О чем думали рабочие" приняли участие многие читатели. Из их писем уже можно выявить несколько главных линий рассуждения людей, которые побудили их пассивно "сдать" советский строй. В прошлой статье было дано письмо Александра, который сводил дело к тому, что трудящиеся устали от напряжений ("очередей") и были готовы "отдаться кому угодно", не думая и не рассуждая.

Надо напомнить одну вещь, на которую не обратил внимания А. и, похоже, вообще выпавшую из нашей общей памяти. Ведь рабочие вовсе не были давно настроены антисоветски, они резко изменили свои установки всего за два года. Согласно опросам 1989 г., рабочие отрицательно относились к идее смены общественного строя и перехода к капитализму. В этом они резко отличались от технической интеллигенции ("специалистов"). В отчете по большому исследованию ВЦИОМ ("Есть мнение", 1990) читаем: "Квалифицированные рабочие демонстрируют умеренно отрицательное отношение ко всем трем видам предпринимательства (частное предпринимательство, привлечение иностранного капитала, кооперативы) — "за" выступают только 10,8%, 6,4% и 5,6%". Позиция подсобных рабочих и учеников практически была такой же. Безработица отвергалась рабочими как нечто абсурдное, так что и разговора о ней в 1989 г. не могло быть, и ВЦИОМ даже не задавал о ней вопросов.

Какое новое знание о капитализме и безработице получили рабочие с 1989 по 1991 гг.? Только отрицательное. Первые же совместные предприятия и кооперативы заслужили дурную славу. Иными словами, практический опыт никак не мог повернуть рабочих к капитализму. Но ведь мнение изменилось радикально (пусть лишь на время, необходимое для проведения приватизации).

Вот данные опроса, проведенного в апреле-мае 1991 г. на трех больших заводах в Москве, Тамбове и Шадринске. Самая большая группа рабочих (29%) пожелала идти "по пути развитых капиталистических стран Запада к обществу свободного предпринимательства" (один даже приписал в анкете: "Вперед, к победе капитализма!"). За государственную и кооперативную собственность на средства производства высказались 3% рабочих. По этим вопросам рабочие наконец-то заняли позицию, не отличимую от позиции "специалистов" тех же заводов. Резко изменилось и отношение рабочих к безработице. Теперь 54% согласились с тем, что небольшая безработица полезна и необходима, и лишь треть заявили, что они категорически против безработицы в СССР, так как любая безработица вредна и бесчеловечна. "Специалисты", как и раньше, были почти все поголовно за безработицу (96%). Замечу, что оговорка "небольшая безработица" нелепа. Для человека не существует большой или малой безработицы, она для него всегда тотальна, абсолютна. Или ты работаешь и получаешь законный доход — или ты безработный.

Каким же образом можно было достичь изменения установки рабочих по самому главному вопросу их социального положения — при том, что все первые шаги к капитализму наглядно ухудшали их жизнь? Только путем интенсивной манипуляции сознанием. Мышление рабочих стало резко некогерентным. Выступая за переход к капитализму, рабочие вовсе не строили иллюзий относительно свой собственной судьбы. Лишь 25% рабочих были "оптимистами" и надеялись при этом пробиться в "средний класс". 28% "сомневались", а 49% были "пессимистами" — предвидели, что обнищают. Рабочим в массе внедрили желания, прямо противоречащие их интересам. Подчеркиваю факт наличия манипуляции потому, что выявление подлога лишает любую сделку законности. Приватизация по Чубайсу была основана на огромном подлоге, и забывать этого ни в коем случае нельзя. Рано или поздно этот вопрос встанет не только в политической, но и юридической плоскости.

Но вернемся к объяснениям позиции рабочих, данным в других письмах (полезно при этом освежить в памяти статью от 25 мая, чтобы вспомнить условия задачи). Игорь Я., в прошлом военный (политработник), потом бригадир автобусного парка, пишет: "Да, может быть, у каких-то рабочих и была надежда на лучшее... Но под лучшим рабочие понимали не только благосостояние. Не только рабочим, но и всем простым людям надоела, прежде всего Ложь как высшего, так и низшего руководства, расхождение слов и дел. Слово "коммунист" стало презираемым. Они видели, что творят руководители-коммунисты: воровство, пьянство, взяточничество и т.д. Вот что было самое противное для людей, а не благосостояние. Рабочие не выстраивали цепочек умозаключений, им обрыдла нравственная атмосфера в обществе. Хотелось правды, честности, справедливости. Им неважно было, что будет, им важно было убрать всю эту зажравшуюся и наглую, прежде всего низшую номенклатуру (высшей они еще доверяли — она ведь начала, Горбачев). Как они могли увидеть то, что еще будет! Не все академики и доктора это видели, а что вы хотите от рабочего?

Существовавший строй они отождествляли с руководителями, приведшими общество в такое состояние. К таким умозаключениям приходили не только рабочие, но и большинство общества. Вот почему не было насилия при смене строя, и не строя вообще, а государственного строя... Люди были согласны на смену, но прежде всего руководителей, а не строя. Они верили, что Советская власть нужна, но с другими руководителями, хорошими. Наивность, иллюзия? Да! Но это не вина, а беда. Ошибка? Да. Но рабочие не могут делать сложных теоретических умозаключений и увязывать их с практикой. Только на своем практическом опыте они могут осознавать свои ошибки, тем более что подобного практического опыта у них просто не было...

НИКАКОГО "ГЛУБОКОГО ПОРАЖЕНИЯ СОЗНАНИЯ" у рабочих не было и нет, оно такое, какое есть. Если же говорить о политическом сознании рабочих, то оно вырабатывается или практически, или теоретически, третьего не дано. О каком теоретическом сознании рабочих можно говорить, если оно отсутствовало у тех, кому по должности положено его иметь. Если Ю.В.Андропов на всю страну заявляет, что мы не знаем общества, в котором живем...

У рабочих была иллюзия, что после перестройки можно будет жить, как на Западе. Некоторые рабочие действительно стали жить лучше: покупать машины, ездить за границу. Это очень тонкая прослойка газовиков и нефтяников, но они и в СССР неплохо жили, теперь они покупают западные товары, а их товарищи сосут лапу. Но и эта прослойка вряд ли радуется развалу СССР, грабежу России, преступности, нищете своих сограждан... Об уравниловке я вообще не хочу говорить. Не было ее в СССР, не было. Только дураки и подлецы могут верить в этот миф. Да, роскоши не было, но был достаток у тех, кто работал. Да, хочется большего, таков уж человек".

Итак, Игорь Я., человек обостренно чуткий, видит корень проблемы совсем в другой сфере, нежели А., — в сфере нравственной и главным образом внутри трудового коллектива ("низовая номенклатура"). Но по сути, оба объяснения схожи. Речь идет о недовольстве рабочих нехваткой каких-то благ, и из-за этой нехватки они согласились на изменение всего жизнеустройства. У А. рабочие были недовольны тем, что в очереди надо толкаться и продавцы невежливые. Игорь Я. говорит, что рабочим было невмоготу потому, что начальники не были "персонами, приятными во всех отношениях". Они говорили неправду! Да разве можно это было терпеть! Лучше уж всем вымереть. Рабочим неважно было, что будет! Вдумайтесь только в эти слова.

Я бы сказал, что картина складывается еще более тяжелая. Ведь тут, как и в случае с А., возникают те же самые два вопроса, которые оба автора как бы не замечают. Конечно, иметь начальство, которое не лукавит и сплошь состоит из хороших людей, — благо (вернее, утопия, ибо этого не может быть, начальство не может быть хорошим, а если оно сплошь из ангелов, то вообще кошмар). Но разве это благо по своему значению перевешивает такие блага, как надежная работа, жизнь и здоровье детей, безопасность страны — все то, что мы как народ потеряли? Кстати, в начале практикума мы условились, что мы не будем рассматривать тот редкий случай, когда человек согласен на ухудшение благосостояния своей социальной группы. Так что принять тезисы Игоря Я. мы можем, только включив то благо, которое мы обозначили как "нравственный начальник", в весь комплекс благ, в сумму определяемой как благосостояние.

Второй вопрос: почему передача государственного "Уралмаша" Кахе Бендукидзе сделает начальство более благородным и чутким? И как может при этом сохраниться Советская власть? Игорь Я. хорошо описал недовольство рабочих. Но между этим недовольством и выводом "Пусть отдадут мой завод Кахе!" должны же быть какие-то промежуточные рассуждения. Пусть в курилках они излагались нечленораздельно и нецензурно — как раз дело участников практикума перевести их на обычный язык. Но тут у обоих "экспертов" — провал. Мол, не рассуждали рабочие и никаких умозаключений не делали, и все тут! Но этого же не может быть. И, кстати, напрасно Игорь Я. считает, что "все общество" так же рассуждало. Ничего подобного. Березовский не так рассуждал, Каха Бендукидзе тоже не так. Мы довольно подробно знаем, как рассуждала интеллигенция и в каких звеньях ее умозаключений есть четко выявляемые ошибки.

Игорь Я. пишет, что "рабочие не могут делать сложных теоретических умозаключений и увязывать их с практикой". Как же так? В 1989 г. они были против безработицы, а в 1991 г. — за. Чтобы этот поворот произошел, должны были быть сделаны именно умозаключения, и они не могли не быть увязаны с практикой, поскольку шкурно касались именно рабочих — речь шла об источнике хлеба для их детей. Какие тут нужны теории, тем более сложные? Тут речь идет о реакциях почти на уровне безусловного рефлекса, тут должен был бы работать инстинкт самосохранения, а потом уж возникать связная аргументация.

Мне кажется, что Игорь Я. сильно идеализирует побуждения рабочих, так что главным на деле был последний его довод: "У рабочих была иллюзия, что после перестройки можно будет жить, как на Западе". Эта мысль, кстати, звучит во многих письмах. Г.М. пишет: "Уверенность рабочих (трудящихся) строилась на том, что к завоеваниям социализма добавятся всевозможные блага с Запада".

В ДРУГОМ ПИСЬМЕ ЧИТАЕМ: "С чего вы взяли, что у рабочих вообще были какие-то умозаключения? Разве вы не убедились, что они "голосуют сердцем"? Вопреки всякой логике. Да и не только рабочие, а и все разновидности интеллигенции. "Энтузиасты из рабочих могли посчитать..." Да кто тогда что-то просчитывал? Инженер из Днепропетровска, приехав в Москву в командировку, совал мне под нос листок с цифрами добычи полезных ископаемых на Украине, из которых следовало, что они будут жить лучше Швеции и Швейцарии, стоит только сбросить иго москалей. Всякие возражения отметались на чисто эмоциональном уровне. А что могли анализировать рабочие? Они были убеждены, что стоит свалить власть партии, и они будут жить как в Европе и Америке. Ненависть и недоверие к номенклатуре были (и остались) столь велики, что никакой логики и не требовалось. Все это разные вариации одной мысли.

А насчет лживых начальников, так каждый ищет себе нравственное оправдание, когда замышляет что-то сомнительное. Но мы это не в упрек. Дело-то в том, что "голосовать сердцем" — это метафора. Так или иначе, но были умозаключения, выводимые из иллюзии, и они оказались ошибочными. Пока сами рабочие не поймут, что они сделали целый ряд ошибок и не выявят их корни, никакого рабочего движения возникнуть не может и с них будут продолжать драть относительно в семь раз больше, чем в США. И ссылки на эмоции ("ах, они ненавидели номенклатуру") годятся на краткий миг, на состояние аффекта. Если большинство народа живет в состоянии губительного аффекта больше десяти лет, то это небывалая и страшная патология, которую мы обязаны осмыслить и преодолеть.

Но, похоже, до такого прямого разговора мы не доросли. Игорь Я. говорит о наивности, о том, что это не вина, а беда рабочих и т.д. До каких же лет человек не отвечает за свои решения по причине наивности? И почему решение помочь угробить страну и пустить реки крови нельзя вменить в вину? Ведь, не чувствуя вины, большая и влиятельная социальная группа (рабочие) уклоняются и от всяких усилий, хотя бы умственных, по исправлению ошибок и восстановлению сносного жизнеустройства. Новосибирск, населенный сплошь рабочими и инженерами высокой квалификации, проголосовал в 1996 г. за Ельцина. Какая может быть наивность в 1996 г.?

Иногда эту "наивность" ставят в отличие от Игоря Я. рабочим в вину. Один читатель пишет: "Да и почему вообще вы придаете такое значение рабочим? Во времена Ленина рабочий класс был другим. Это были люди, еще жившие согласно морали крестьянской общины. Они были коллективисты, потому что жили в тесноте, в бараках. Они еще действительно были классом. Сегодняшний рабочий — индивидуалист. Он всю жизнь жил в отдельной квартире, жил лучше учителей, врачей и прочей "прослойки", он привык к заботам государства о "гегемоне", он превратился в самодовольного жлоба, который все время чувствовал себя обделенным. И вот теперь, вышвырнутый к параше, он способен только скулить, но не думать и тем более не бороться. Так стоит ли вообще рассчитывать на этот спившийся бывший "класс".

Здесь много верного в описании реальности, но я не могу согласиться с выводом. Да, главный провал советского строя состоит в том, что он воспитал избалованного человека массы ("самодовольного жлоба"), который подрыл у дуба корни, не подумав, что желуди растут на этом дубе. Так и в трудовых семьях бывает — недостает культуры детей воспитать, хочется их побаловать. Но это исправимо, и это надо исправлять, хотя бы в молодом поколении, которому все равно придется трудиться. Другого народа у нас нет. Проблема в том, чтобы найти путь к просвещению, не проходя снова через бараки, через мораль, навязанную бедствием.

СЕГОДНЯ ВСЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ СИЛЫ проявляют опасную безответственность, соблазняя рабочих своими лозунгами и программами. Пока не будут расчищены те дебри, которыми зарос коллективный разум, положительной силой рабочее движение стать не может, оно будет марионеткой в руках того же господствующего меньшинства (как это и вышло с шахтерскими забастовками 1989 г.).

Сложность и даже парадоксальность нашей задачи в том, что сам тип "нерассуждающего рабочего" порожден именно советским строем. Чтобы рабочие выводили свою политическую позицию, ставящую под угрозу их рабочие места, из того факта, что "начальство недостаточно нравственное" или что "начальство имеет льготы", — в это на Западе никто и поверить не может. Это кажется настолько нелепым, что если ты это скажешь, тебе просто перестают доверять. Это было продуктом искривления чисто советской идеи справедливости.

Таким "совком" рабочий и остался, и образовательные средства капитализма его ничему не обучают. "Совок" угробил советский строй — и не может жить в капитализме и тем более строить его. А ведь роль рабочих в построении капитализма даже важнее, нежели роль буржуазии. В результате положение страны и самих трудящихся становится почти безвыходным. В них застряла искусственно созданная ненависть к советскому строю (к "номенклатуре" и советским продавцам), и в то же время не возникает классового сознания, которым обладает пролетариат. Выработать язык, на котором можно разговаривать с такими трудящимися, — сложная задача, но все к ней боятся подступить. Манипулировать такими людьми ельцины и березовские научились, а разговаривать с ними — нет. Так что напрасно радуются манипуляторы. Ни общества, ни хозяйства, ни государства на одной манипуляции не построить. Но и нам от этого радости мало.

Думаю, что надо продолжать наш практикум.

Петр Меснянкин, Главный конструктор СКБ Минсредмаша ОТ РЕАКТОРА К СОХЕ

В КОНЦЕ 40-Х ГОДОВ ХХ ВЕКА Америка была единственной страной, обладающей ядерным оружием (ЯО). Этим воспользовался Пентагон, разработав конкретные планы атомного бомбового удара по городам Советского Союза. Всего таких планов было пять, в каждом предполагалось задействовать от 50 до 300 бомб и уничтожить от 20 до 200 советских городов. Всего готовилось 737 бомб на 318 наших городов.

Только испытания советской атомной бомбы 29 августа 1949 г. и водородной 22 октября 1955 г. отрезвили горячие головы генералов Пентагона. Взрыв 50-мегатонной бомбы 30 октября 1961 г. над Новой Землей и атомный арсенал средств ядерного сдерживания (СЯС) России гарантируют мир на планете в XXI веке.

Началом создания ракетно-ядерного комплекса в Советском Союзе можно считать конец 1945 г., когда под Москвой был создан первый в СССР институт (НИИ-88) по разработке ракетной техники. ОКБ в нем возглавил Сергей Павлович Королев. В апреле 1946 г. создано КБ-11 по разработке ЯО в ядерном центре Арзамас-16, в котором главным конструктором назначили Юлия Борисовича Харитона. Научное руководство по созданию атомной промышленности возглавил Игорь Васильевич Курчатов. Все баллистические расчеты легли на плечи президента Академии наук СССР Мстислава Всеволодовича Келдыша. Знаменитое трио (три "К") — Келдыш, Курчатов, Королев — создатели Ракетного космического ядерного вооружения.

Первый ракетный комплекс с ядерной боевой головкой (боевая часть — БЧ), Р-5М, принят на вооружение в 1956 г. и существовал до 1962 г., пока не появились РК с большим гарантийным сроком эксплуатации. ВПК при Совете Министров СССР принимает решение о применении атомных зарядов в ракетах тактического назначения: "Филин", "Пион", "Марс". "Луна", "Луна-М", "Темп", "Темп-С", "Темп-2С" — прообраз РК "Тополь", разработанного генеральным конструктором А.Д.Надирадзе.

В США разработка тактических ракет с ядерным зарядом систем РК типа "Серджент", "Капрал", "Онест Джон", "Лакс", а также ствольной атомной артиллерии велась с небольшим опережением.

Модернизация ракеты "Луна-М", доработанная СКБ-933, где главным конструктором был автор настоящих строк, находилась на вооружении порядка 30 лет.

Наличие тактических ядерных РК препятствовало продвижению НАТО на Восток.

Договор между СССР и США СНВ-1 привел к ликвидации в Советском Союзе всего РК тактического ядерного вооружения. Беловежское соглашение и ратификация СНВ-1 открыли доступ НАТО непосредственно к границам России. В результате идеолог-реформист Михаил Горбачев получил Нобелевскую премию мира, а Борис Ельцин стал первым президентом России, лучшим другом американского президента Билла Клинтона и немецкого канцлера Гельмута Коля.

Несмотря на отсутствие тактического ЯО, оставшийся ракетно-ядерный потенциал БР и МБР с разделяющимися ядерными и термоядерными головными частями (ГЧ) беспокоил Пентагон. Продолжали боевое дежурство разработанные Королевым ракеты Р-7А и Р-9А на жидкостном топливе, которые прослужили весь положенный гарантированный срок эксплуатации. Среди разработок Янгеля необходимо отметить ракеты Р-16 и Р-36 ("Сатана" — по терминологии американцев), которая испытана в 1962 г. и находится на вооружении. Гарантированный срок кончается в 2007 г., то есть период эксплуатации составляет 40 лет. Благодаря массовому выпуску ракет УР-100 и его модификаций в количестве более 1000 штук и 200 испытаний, разработки Челомея, удалось достичь паритета СССР-США без учета БР Англии и Франции. В 1983-1984 гг. были проведены летные испытания РК "Тополь", который принят на вооружение в 1984 г. и поныне в модернизированном варианте является основным носителем МБР шахтного базирования ("Тополь-М"). Однако заокеанские голоса продолжали угрожать советскому народу. Так, первый лорд адмиралтейства Англии граф Маунтттэттен Бирманский заявил: "В СССР 500 целей для атомного удара. 12 % этих целей можно уничтожить ядерными ракетами "Поларис" из районов Северного моря, из-под льдов Арктики и из районов Тихого океана".

Даже академик Сахаров вынужден был отреагировать на это заявление следующим образом: "Пока в мире существует ЯО, необходимо такое стратегическое равновесие ядерных сил, при котором ни одна из сторон не может решиться на ограниченную или региональную войну".

Андрей Сахаров — фигура неоднозначная и противоречивая. Являясь сторонником ядерного паритета между двумя великими державами и отцом русской водородной бомбы, был сторонником конвергенции социалистической и капиталистической систем хозяйствования. Политическую наивность Сахарова Запад использовал в своих корыстных целях, наградив Нобелевской премией по ранее проверенному сценарию, направил его общественную деятельность против советской власти.

ЛИШИВШИСЬ ТАКТИЧЕСКОГО ЯО по СНВ-1, тем менее Россия была готова к акту атомного возмездия против любого агрессора. Обладателями стратегического ЯО были все пять родов войск РФ: РВСН, ВМФ, СВ, ВВС, ПВО наземного, морского и воздушного базирования. Триада стратегического ЯО не устраивала Пентагон в его количественном отношении. Началась дипломатическая борьба за резкое сокращение — ратификация СНВ-2, подписанного 13 июня 1979 г. Документ предусматривал реализацию в два этапа.

Первый этап: к 5 декабря 2001 г. суммарное количество атомных боезарядов не должно превышать 3800-4250 единиц (2100 единиц для БР) на подводной лодке, 1200 единиц для МБР с разделяющейся ГЧ и 650 единиц для тяжелых бомбардировщиков. Учитывая Беловежское соглашение, основная ошибка первого президента России, самолеты-носители Ту-160, Ту-22А остались на Украине, а М-3 пошли на металлолом. Стратегическое ЯО ВВС РФ для ответного атомного удара практически отсутствует.

Триада ядерных сил сдерживания фактически разрушена. Россия постоянно находится под прицелом со стороны НАТО. В мгновение ока, с помощью РМД, войска НАТО ликвидируют места расположения стратегического ядерного оружия как шахтного, так и грунтового базирования. Русские операторы не успеют перенацелить и произвести запуск МБР с ЯО. Количество МБР морского базирования недостаточно для глобального атомного удара. По этой причине к договору СНВ-2 появился дополнительный протокол от 3 января 1993 г., подписанный Евгением Примаковым и Мадлен Олбрайт. Срок реализации СНВ-2 по первому этапу перенесли на 31 декабря 2004 г.

Второй этап — к 1 января 2007 г. предлагается достичь уровня СБЧ с ядерным зарядом до 3000-3500 единиц.

Анализ публикаций военных специалистов в ведомственных журналах и газете "Красная Звезда" показывает их единодушное мнение о негативном отношении к ратификации договора СНВ-2. Америка, военный и политический руководитель НАТО во главе со своим верховным главнокомандующим Клинтоном были заинтересованы в его ратификации. Сокращение СЯС Россией позволяет США создать систему ПРО — гарант национальной безопасности от ядерного удара. Однако для этого требуется пересмотреть условия договора 1972 г. по ПРО о снятии запрета на ее развертывание и увеличение числа перехватчиков МБР. По заявлению президента Владимира Путина во время встречи в начале июня в Москве с Клинтоном Россия не согласна с американским вариантом ПРО. Встречное предложение — создание европейского варианта. Его недостаток — остается незащищенной азиатская часть России. Конечно, если бы интеллектуальный и технический российский задел по ПРО (система ПРО А-35, ЗРК С-400 "Триумф", ЗРКС-300 ПМУ-2 "Фаворит" и др.) реализовать, то вопрос национальной безопасности от атомной угрозы будет решен для всей территории России, без привлечения США и стран Европы. Для этого необходимо, чтобы "новые русские" ("талантливый" бизнесмен Гусинский, топливный король Вяхирев, магнат РАО ЕЭС Чубайс, идеолог капитализма Березовский и примкнувший к ним Евгений Киселев) вернули русскому народу (в государственную казну) незаконно "приватизированный" ими капитал, без принуждения Генеральной прокуратуры. Хочется обратиться к этим господам со словами из песни "Не рубите, мужики, дерева! Не рубите!" Добровольно верните незаконно принадлежащие вам деньги российскому государству. Для обеспечения национальной безопасности вашей Родины.

Не прислушаются русские бизнесмены к голосу разума. Об этом говорит шоу, устроенное сторонниками Гусинского по поводу его ареста за мошенничество в особо крупных размерах. Оправдывается народная мудрость: "Если воровать, то миллионы, а если любить, то королеву", а не женщин легкого поведения, как это сделал человек, похожий на бывшего генерального прокурора Скуратова. Следуйте этому совету, и жизненный успех вам обеспечен. Военная наука и техника — локомотив научно-технического прогресса. Научно-технический прогресс — поступательное развитие (движение вперед) к более высшим ступеням научно-технических достижений. Каждый вид вооружения имеет свою динамику развития, которая базируется на предыдущих разработках. Вместо того чтобы уничтожать крейсеры (по указанию Хрущева), самолеты-носители ЯО (результат Беловежского соглашения), тактическое ядерное оружие (по СНВ-1), осуществлять демонтаж и закрытие АЭС (после Чернобыля), закрывать ядерные полигоны и запрещать натурные испытания ЯО, прекращать разработку и изготовление ЯО в РФЯЦ-ВНИИЭФ, ВНИИТФ и специализированных атомных объектах, открывая их для всеобщего обозрения по указаниям Горбачева и Ельцина, надо заниматься дальнейшим усовершенствованием всех видов вооружения и всех родов войск РА.

Возврат к строительству крейсеров-ракетоносцев типа "Петр Великий", самолетов-носителей БР с ядерным и термоядерными зарядами типа модернизированного варианта Ту-95М показывает ошибочность ранее принятых решений. "Беда, коль пироги начнет печь сапожник, а сапоги тачать пирожник", так бы оценил эти ошибки Иван Крылов.

РАССРЕДОТОЧЕНИЕ НАТО В ЕВРОПЕ на границах с Россией говорит о необходимости возобновления ракетно-тактического (РМД) и ствольного артиллерийского ЯО. Президент Владимир Путин в беседе с Клинтоном предупредил его о такой возможности. Региональная война в Югославии и локальная в Чечне показали необходимость иметь высокоточное оружие (ВТО) со стандартной и ядерной взрывчаткой направленного действия. Для уничтожения военных баз потенциального противника. Анализируя допущенные ошибки, можно сделать однозначный вывод.

Российская армия должна иметь на вооружении все виды современного оружия, где возможна замена стандартной (химической) взрывчатки на ядерную. Однако разрушенный оружейный комплекс по разработке и изготовлению ЯО не способен выполнить такую задачу. За последний десятилетний период уходящего ХХ века ядерный паритет Россия — США потерпел крушение. Для его восстановления потребуется интеллектуальный труд российских физиков-ядерщиков и материальные затраты из госбюджета в XXI веке. Модернизация стратегического РК "Тополь" и продление гарантийных сроков БЧ и ГЧ с атомными и термоядерными зарядами не решат паритет ядерного вооружения с Америкой и ядерными странами НАТО. В советские времена ВПК достиг не только паритета, но и явного превосходства перед американским Пентагоном. Почувствовав советский приоритет оружейно-ядерного комплекса, США усилили "холодную войну", добившись смены советского режима, а затем разрушения ядерных центров и всей атомной промышленности в целом, скупив ядерное горючее для АЭС. Ратифицировав СНВ-2, депутаты Госдумы и Совет Федерации нанесли последний решительный удар по развалу ядерного арсенала России. Взяли на себя юридическую и моральную ответственность перед российским народом на себя. Тайна секретного оружия полковника Жириновского о затоплении США на дно океана в случае атомной агрессии с ее стороны оказалась более убедительной, чем доводы физиков-ядерщиков.

Евгений Легостаев ГИБЛЫЙ СЪЕЗД (К 10-Й годовщине ХХVIII съезда КПСС)

"Мы были бы несчастной, гиблой партией,

если бы ставили и решали вопросы

только после того, когда пожар начался".

Иосиф СТАЛИН

1

Нынешний год богат на юбилеи, связанные с политическими событиями десятилетней давности, сыгравшими злую роль в судьбе Советского Союза и его трёхсотмиллионного народа.

В марте 1990 г. спешно собравшийся ради этого важного дела третий (внеочередной) Съезд народных депутатов СССР учредил пост президента СССР. Не найдя лучшего, двинули в президенты, в обмен на 6 статью Конституции, надоевшего всем до слёз непотопляемого колобка Горбачёва: раньше он от бабушки-партии ушёл, теперь и от дедушки-съезда ушёл…

В мае созвали Съезд ещё одних народных депутатов, теперь уже РСФСР. Эти, ценой титанических усилий, просунули-таки на место председателя Верховного Совета РСФСР будущего мономаха всея Руси Ельцина. В схватке за кресло председателя Ельцин дважды не смог одолеть партийца от сохи Полозкова. После чего на Полозкова нажали из горбачёвского ЦК и он, дрогнув, сошёл с дистанции. Вот тогда страдавший запоями и недержанием мочи косноязычный любимец московских либералов вполз преимуществом в четыре голоса в кресло главного российского демократа.

Вдохновлённые первым успехом, депутаты приняли 12 июня Декларацию о государственном суверенитете России — правовой акт, наиболее удивительный из всех, которые когда-либо на протяжении веков рождались в черепных коробках российских политиков. Помнится, в начале нынешнего столетия, наблюдая революционную ломку России, знаменитый русский монархист В.В.Шульгин, человек благородного сердца и высокого ума, недоуменно вопрошал сам себя: "Есть ли предел русской дури…". Десять лет назад, 12 июня, Съезд российских депутатов, приняв Декларацию, разрешил тем самым сомнение монархиста: предела, увы, не существует.

Десятилетний юбилей упомянутых событий, проложивших дорогим россиянам путь из мрака тоталитаризма в светлое уголовно-демократическое завтра, широко отмечен узким кругом "интеллектуалов особого рода" (А.Ципко)*, самовлюблённо токующих при малейшей оказии на печатном пространстве одного независимого издания, умудрившегося обрести неограниченную ничем свободу слова в тесном кармане Березовского. Чуден бородатый лик российской демократии при тихой погоде!

2

По-человечески понятно тщеславное стремление вышеозначенных "интеллектуалов" придать десятилетней давности происшествиям, вольными или невольными соучастниками которых они являлись, статус событий, "которые потрясли мир". Однако, если взглянуть в прошлое без классовых предубеждений, то невозможно не согласиться, что на самом деле единственным событием действительно всемирно-исторического масштаба явился в 1990 году ХХVIII съезд Коммунистической партии Советского Союза, заседавший в Кремлёвском дворце съездов в Москве со 2 по 13 июля. При закрытии съезда свежепереизбранный на пост генсека Горбачёв сказал: "Тот, кто рассчитывал, что это последний съезд и на нём состоятся похороны КПСС, тот опять просчитался. КПСС живёт и будет жить". Разумеется, как всегда, он солгал.

Историческое значение ХХVIII съезда заключается как раз в том, что на нём состоялись фактические похороны КПСС как единой мощно централизованной многомиллионной политической организации, надёжно скреплявшей своими структурами на протяжении семи десятилетий исполинское здание Союза ССР. Предательский разгром КПСС на ХХVIII съезде предопределил ликвидацию Советского государства и последующий раздел гигантской советской территории в 22,4 млн. кв. км между немногочисленными политико-экономическими кланами, криминальное ядро которых сложилось и окрепло в недрах гипертрофированного при Горбачёве теневого сектора советской экономики.

Созданная в 1903 году великим Лениным как политический авангард российского пролетариата Коммунистическая партия на протяжении всех лет своего существования вдохновлялась романтической идеей построения социально справедливого общества, в котором рабочие и крестьяне больше не будут объектом эксплуатации со стороны частных собственников на средства производства. Упразднив Коммунистическую партию в том её виде, в котором она была создана Лениным, ХХVIII съезд тем самым фактически сдал советских рабочих, включая сюда и работников интеллектуального труда, а также крестьян, в хозяйственное пользование вновь народившейся криминальной российской буржуазии. Другими словами, предал социальные классы, служение интересам которого изначально являлось для компартии смыслом её существования.

В давние времена ещё Пётр Чаадаев задавался вопросом: почему в Европе распространение христианства повсеместно сопровождалось уничтожением крепостничества, тогда как в России всё происходило с точностью до наоборот — "русский народ подвергся рабству лишь после того, как он стал христианским, а именно в царствование Годунова и Шуйского?". С пришествием к нам демократии ситуация аналогичная. В Европе становление демократических институтов сопровождалось расширением политических и социальных свобод рабочих и крестьян. У нас же триумфальное шествие демократических ценностей ознаменовано реставрацией для этих групп населения системы наёмного рабства в особо циничной форме, когда люди принуждены работать на хозяина, месяцами не получая за свой труд ни копейки. Дети рабочих и крестьян экономически жёстко ограничены в части их доступа к достойному образованию и качественному медицинскому обслуживанию. В решающей мере такое положение дел явилось следствием упразднения КПСС как политической организации, защищавшей и выражавшей в советском обществе интересы широких трудящихся масс.

Предательство КПСС узкой группой её высших руководителей, наиболее полно воплощённое в решениях ХХVIII съезда, повлекло за собой ослабление политических позиций и качественное усиление капиталистической эксплуатации трудящихся во всём мире. Общеизвестно, что крушение социализма в СССР и других европейских странах обернулось повсеместно для работников наёмного труда резким ухудшением их жизненных условий на фоне небывалого обогащения владельцев крупных капиталистических компаний.

Профессор Массачусетского технологического института Лестер Туроу (Lester C. Thurow) в своей книге "Будущее капитализма" (1996 г.) отмечает: "Никогда прежде не было так, чтобы большинство американских трудящихся испытывало снижение реальных заработков, в то время как реальный ВВП (валовой внутренний продукт) на душу населения повышался… Если нынешние тенденции продолжатся, — утверждает профессор, — то в конце столетия реальные заработки будут ниже, чем в 1950 г. Полстолетия не принесло никакого выигрыша в реальном заработке рядовому рабочему. Такого в Америке никогда не было". Одной из важнейших причин столь существенного подрыва экономического положения американских трудящихся Туроу называет исчезновение для господствующих слоёв капиталистического мира "политической угрозы социализма", которую заключали в себе СССР и его союзники.

ХХVIII съезд, принявший под давлением Горбачёва и тесно примыкавшего к нему тогдашнего премьера Рыжкова, в числе прочих и резолюцию о переходе к рынку, то есть о движении вспять к системе частной эксплуатации массы наёмных работников, сыграл тем самым позорную для компартии роль пособника в деле ликвидации "угрозы социализма", способствовал усугублению жизненных проблем большинства трудящихся во всё мире.

Легко назвать и другие мотивы, в силу которых ХХVIII съезд может быть охарактеризован как рубежное политическое событие новейшей истории России/СССР, уничтожившее в июле 1990 года последние иммунные ресурсы советского общества, приговорив тем самым страну к умерщвлению, а её народы к деградации. Данное обстоятельство, убеждён, рано или поздно пробудит интерес к истории ХХVIII съезда со стороны людей, серьёзно работающих над восстановлением из-под слоёв пропагандистских фальсификаций подлинной картины грандиозного предательства КПСС и советской супердержавы кликой политически ничтожного Горбачёва.

3

Как событие внутрипартийной жизни ХХVIII съезд представлял собой кульминационный момент исключительно подлой, наполненной клятвопреступлениями, коварством и ложью, "холодной войны" за выживание, которую вели с января 1988 г. по август 91-го генсек Горбачёв и его окружение против собственной партии. Говорю о "холодной войне" в противовес "горячей", состоявшей в подготовке и осуществлении в августе 1991 г. при участии Горбачёва вооружённой провокации с целью законодательного запрета КПСС и конфискации партийной собственности.

Вспоминая сегодня о ХХVIII съезде, видимо, есть необходимость коротко восстановить сначала хронику событий, предшествовавших ему и обусловивших принятые на нём решения. Напомню, зерно будущих антагонизмов, разорвавших многомиллионную партию в клочья на её ХХVIII съезде, завязалось в далёком 1985 году. Тогда в силу обстоятельств, не до конца ясных и по сей день, высшая власть в СССР оказалась в руках трёх человек: Горбачёва, Рыжкова и Лигачёва. Все они были выдвиженцами генсека Андропова, хотя и не все в одинаковой мере. В наименьшей — Горбачёв, для продвижения которого наверх вопреки существующей легенде Андропов сделал крайне мало. В большей — Рыжков, которому Андропов поручил заведование Экономическим отделом, выполнявшим в структуре аппарата ЦК КПСС аналитические функции. В наибольшей — Лигачёв, которого Андропов пересадил из жёсткого кресла первого секретаря далёкого от Москвы Томского обкома партии на ключевое в аппарате ЦК место заведующего Отделом организационно-партийной и кадровой работы, наделив при этом его (Лигачёва) широкими полномочиями. Делая эти назначения, Андропов вряд ли предполагал, что его выдвиженцы, которых он подбирал на роль всего лишь аппаратных исполнителей, через пару лет примут на себя всю полноту ответственности за судьбу партии и страны. Однако жизнью был реализован именно этот экзотический вариант.

В 1985 г., после поочерёдной кончины Андропова и Черненко, трое заняли решающие позиции в Политбюро. Горбачёв стал генсеком. Рыжков возглавил Совет Министров. Лигачёву достался не очень внятный по своим полномочиям пост неформального второго секретаря ЦК, подразумевавший, однако, в силу традиции право на руководство работой Секретариата ЦК КПСС.

В советском обществе мало кто даже из числа коммунистов догадывался о существовании в КПСС наряду с Политбюро и ещё одного руководящего рабочего органа — Секретариата ЦК. Настолько незначительной была его роль. Хотя исторически Секретариат возник в 1917 году даже раньше Политбюро. Его первым руководителем был Свердлов. Согласно букве партийного Устава, Политбюро, Секретариат и Генеральный секретарь ЦК КПСС избирались Пленумом ЦК и были таким образом как бы одинаково ответственны перед партией и независимы друг от друга. Теоретически.

В условиях, когда партия обрела роль "руководящей и направляющей силы" великого государства, Политбюро постепенно трансформировалось из органа сугубо партийного в некое подобие западного Совета по национальной безопасности, членами которого становятся в большинстве случаев по должности: председатель правительства, министр иностранных дел, министр обороны… Одновременно обязанность повседневного руководства текущей работой и жизнью КПСС всё больше перекладывалась на плечи Секретариата. При этом Политбюро в лице Генерального секретаря внимательно следило, чтобы со стороны Секретариата не было ни малейших поползновений на самостоятельную роль.

В 1986 году, сразу после первого горбачёвского ХХVIII съезда, секретарями ЦК были избраны: Бирюкова, Добрынин, Долгих, Зайков, Зимянин, Лигачёв, Медведев, Никонов, Разумовский, Яковлев. Самонадеянно доверив Лигачёву руководство этой разношерстной командой, Горбачёв как генсек совершил роковую для себя кадровую ошибку. Он породил энергию, управлять которой оказался не в состоянии. Под напористым председательством Лигачёва Секретариат ЦК быстро набрал недюжинную силу, обрёл широкую поддержку со стороны областных комитетов партии и стал претендовать на самостоятельное участие от лица КПСС в делах не только сугубо партийных, но и государственных.

Как свидетельствуют опубликованные сейчас воспоминания некоторых из бывших близких сотрудников Горбачёва, он уже в конце 1986 года отслеживал кипучую деятельность Секретариата с возрастающим беспокойством и раздражением, серьёзно задумывался над проблемой перемещения Лигачёва подальше от Старой площади. Одни говорили — на Украину, другие — в Узбекистан. Сделать это становилось с каждым месяцем всё сложнее, поскольку акции Лигачёва и Секретариата шли неуклонно вверх по мере того как всё больше людей, имевших возможность наблюдать нового генсека не только по телевизору, замечали за ним опасную для государственного лидера патологию — реформаторскую чесотку. Скажем, в кратчайшие сроки после своего прихода к власти Горбачёв сумел разобрать на части и отправить на свалку, не сотворив при этом ничего взамен, системы управления тремя важнейшими отраслями советской экономики: агропромышленным комплексом, машиностроением и строительством. Этот симптом вселял в сердца понимающих людей большие опасения за будущее страны при новом генеральном.

Качественно новый виток в подспудном развитии антагонизмов между Политбюро и Секретариатом произошёл на фоне инициативной встречи Горбачёва с президентом США Рейганом по вопросам ядерных и космических вооружений в октябре 1986 года в Рейкьявике. Замечательная сторона встречи заключалось в том, что на ней Советский Союз впервые за всю свою историю был представлен делегацией, состоявшей сплошь из потенциальных предателей: Горбачёв, Шеварднадзе, Добрынин, Яковлев, Черняев. Под стать им была и по-восточному многочисленная свита. В неё входили, в частности, протеже Яковлева "внутренний диссидент" Примаков, а также другие, духовно близкие ему западоиды: Арбатов, Боровик, Грачёв, Бурлацкий… (Семантическая загадка: чем "внутренний диссидент" отличается от нормального предателя?)

Единственным высоким армейским профессионалом в этой пёстрой, галдящей о новом мышлении стае являлся начальник Генерального штаба ВС СССР Маршал Советского Союза С.Ф.Ахромеев. На встрече ему была отведена скромная роль сопровождающего (Яковлева и Черняева?) лица. В Рейкьявике Горбачёв, просидевший всю свою предыдущую жизнь без пользы для дела на сельском хозяйстве, обнаружил свои претензии на единоличное решение в ходе переговоров с Западом судьбоносных для СССР и стран социалистического содружества сложнейших вопросов баланса стратегических вооружений. Сделанные им Рейгану предложения были настолько авантюрны и безответственны, что американцы не в шутку запаниковали, полагая, будто их заманивают в ловушку. Вашингтону потребовались время и напряжение ума, чтобы взять себе в толк невероятное: новый генсек КПСС в разоруженческой тематике обнаруживал не только воинствующий дилетантизм, но и готовность к беспрецедентным уступкам, тождественным предательству национальных интересов СССР.

Рейкьявик резко усилил недоверие, которое изначально питали по отношению к Горбачёву высшие руководители Советской Армии. Для них, привыкших в эпоху Брежнева и Устинова считать себя солью советской земли, Горбачёв был сельхозником, выскочкой, не понимавшим проблем армии и ВПК, не ценившим заслуженные военные кадры. Рейкьявик как будто бы подтверждал их худшие опасения. В ответ на их демонстративное отстранение Горбачёвым от переговорного процесса военные активизировали свои рабочие контакты с Лигачёвым. Министр обороны СССР Маршал Советского Союза С.Л.Соколов стал всё чаще появляться на совещаниях, которые проходили в зале заседаний Секретариата ЦК.

Разобраться с военными помог мартовскому генсеку друг Гельмут. 28 мая 1987 года, когда Горбачёв был в Берлине, в Москве на Красной площади приземлился спортивный самолёт юного немца Матиаса Руста. Он хотел говорить с Горбачёвым о мире. Под эту провокацию горбачёвцы вычистили из армии не только министра Соколова и руководство Войск ПВО, но заодно и массу других военачальников вплоть до уровня командования дивизиями. Как выразился однажды Яковлев, после проделанной чистки у членов Политбюро "все руки были в крови". Тем не менее проблема Секретариата не потеряла для Горбачёва своей остроты. Её окончательное решение оставалось ещё делом времени.

4

Так или иначе, но Лигачёв был бы передвинут подальше от Секретариата, а, может быть, и Старой площади. Скорее всего это могло произойти после приближавшихся официальных торжеств по случаю 70-й годовщины Великого Октября. Но произошло неожиданное: в скрытое противоборство двух главных лидеров партии вмешалась "третья сила" в лице первого секретаря МГК КПСС Ельцина. С 1985 года, по протекции Лигачёва, он являлся как бы ассоциированным четвёртым членом тройственного союза верных андроповцев. Не случайно ему доверили ключевой для КПСС пост партийного лидера Москвы. В новой должности Ельцин быстро продемонстрировал свои сильные стороны: способность бессмысленно менять кадры, умение хорошо ездить на троллейбусе и божий дар смачно бранить в заводских цехах своего предшественника Гришина. Но это всё. Пару раз на Секретариате Ельцину намекнули, что все его действия замечательны, но неплохо бы заняться и чем-нибудь полезным. В ответ у гордого уральца возникло ставшее со временем хорошо знакомым россиянам желание "врезать". Он и "врезал" на Октябрьском (1987г.) пленуме ЦК, где поначалу единственным вопросом стояло обсуждение юбилейного доклада генсека Горбачёва.

Едва тот завершил чтение, как Ельцин, находясь в полувменяемом от собственной храбрости состоянии, подошёл к трибуне. Вообще-то с его стороны это был не совсем безрассудный поступок. Будучи кандидатом в члены Политбюро, Ельцин хорошо знал о недовольстве некоторых членов ПБ активностью Секретариата, равно как и о сложностях в отношениях Горбачёва и Лигачёва. Поэтому у него были веские основания рассчитывать на поддержку своей акции со стороны большинства членов ПБ и генсека. Произнеся небольшую сбивчивую речь, в которой акцентировались недостатки стиля работы Секретариата и "особенно товарища Лигачёва", Ельцин вернулся на место и обессиленный опустился в кресло.

Дальше события приняли оборот, крайне неблагоприятный для него, а сильным рикошетом — и для Горбачёва. Как только на демарш Ельцина отреагировали генсек (сдержанно) и Лигачёв (возмущённо), трибуну занял очень авторитетный в партии бывший первый секретарь Омского обкома, а на момент пленума Председатель Комитета народного контроля СССР Манякин и, в свою очередь, от всего сердца "врезал" будущему первому президенту, решительно поддержав Лигачёва. Его сменил первый секретарь Астраханского обкома Бородин и снова "врезал". За ним то же самое проделал председатель ВЦСПС Шалаев; за ним — первый Тюменского обкома Богомяков; следом — первый секретарь Полтавского обкома Моргун, и … пошло поехало. Это была совершенно спонтанная и потому особенно внушительная демонстрация солидарности членов ЦК с Лигачёвым и Секретариатом, причём как бы в пику больше не Ельцину, но Горбачёву. Из членов Политбюро первым взял слово Рыжков. Говорил сбивчиво, но "линию Секретариата" одобрил, упрекнув лишь за слишком снисходительное отношение к Ельцину: "Вы (Ельцин. — Авт. ) ещё бумажку не успеете подписать, а уже поручение идёт: в Москве сделать то-то, в Москве сделать то-то и так далее. Вот главная ошибка Секретариата".

Позже мне доводилось читать и слышать на разных каналах много дичи об Октябрьском пленуме. Главная — будто тогда Ельцин выступил против Политбюро, чем подорвал устои КПСС. Этакий Давид Николаевич, восставший в одиночку против коммунистического Голиафа. Ничего подобного в природе, конечно, не было. В горячке всеобщей поддержки Секретариата на Пленуме вообще как бы позабыли о Политбюро, а заодно и о самом Генеральном секретаре. Ситуация приняла столь невыгодный для Горбачёва характер, что он был вынужден, остановив поток выступлений, объявить перерыв. После перерыва первым слово получил член ЦК, горнорабочий с Украины Колесников. Его речь состояла из 9 предложений. Два последних процитирую: "Мы, рабочий класс, будем и дальше поддерживать курс нашей партии, нашего Политбюро. (Аплодисменты.) Я хочу сказать, Михаил Сергеевич, рабочий класс Вас любит, он Вам верит, и Вы можете быть уверены — рабочий класс всегда был таким и останется. (Аплодисменты.)" После чего разговор снова завертелся в основном вокруг Секретариата и Лигачёва.

Когда в нынешние времена просматриваю при случае стенограмму Октябрьского пленума, всегда с особым удовольствием перечитываю речь на нём Александра Яковлева. Можно так и этак относиться к этому своеобразному человеку, но нельзя не воздать должное его искусству навешивать политические ярлыки. Согласившись, что "в работе Секретариата есть недостатки", будущий параноидальный антикоммунист затем обозвал Ельцина "глашатаем настроений мелкобуржуазного свойства", выявил в нём "безнравственность", "политическую несостоятельность", "демагогические притязания на истину", "несогласие с курсом перестройки", "упоение собственной личностью", "глубокий консерватизм"…Интересно, что в тот год клеймо "консерватор" ещё только проходило рабочие испытания перед запуском в массовое производство для обозначения политических оппонентов Горбачёва. Как видим, волею судеб Ельцин примерил его на себя задолго до главного "консерватора" Лигачёва, причём в "глубокой" форме. Заключая, Яковлев расценил демарш мелкобуржуазного безнравственного демагогического консерватора как "откровенное капитулянтство" и попытку поставить "личные капризы выше партийных, общественных дел." И всё это, прошу заметить, за считанные минуты короткого выступления. Ну, разве не молодец?!

Заключительный экспромт Горбачёва, ошеломлённого столь дружной реакцией Пленума на вылазку Ельцина, выдавал крайнюю степень раздражения оратора и изобиловал сильными выражениями. Про Ельцина генсек сказал будто тот "суетится всё время" и что "он хотел так нас столкнуть, чтобы мы нагородили то, что было сделано, например, товарищем Хрущёвым, и разъединить общество". По поводу намёков на непростую обстановку в Политбюро отрезал прямо: "Это пустые разговоры, болтовня зарубежного радио, что у нас нет единства. Нас хотят поссорить, столкнуть то Горбачёва с Лигачёвым, то Яковлева с Лигачёвым и так далее". Совершенно обмякший от полученной трёпки Ельцин промямлил: "Суровая школа сегодня, конечно, для меня за всю жизнь, с рождения, и членом партии…"

5

Октябрьский (1987г.) пленум открыл перед Горбачёвым в высшей степени тревожную картину опасно возросшего авторитета Лигачёва. После единодушного в общем-то одобрения Пленумом "линии Секретариата" и дружной поддержки членами ЦК самого Лигачёва вопрос об ослаблении его позиций приобрёл для генсека совершенно безотлагательный и вместе с тем почти тупиковый характер. Тем не менее в январе 1988 года был найден выход из тупика. Не тривиальный. С подачи генсека, Политбюро приняло постановление "Об упорядочении деятельности Политбюро и Секретариата ЦК КПСС" (называю по памяти). В соответствии с этим документом жёстко ограничивалась периодичность заседаний Секретариата, из его ведения изымались все мало-мальски значимые вопросы жизни партии, общества и государства. На практике это означало свёртывание работы Секретариата всего через пару месяцев после того, как его "линия" была поддержана Пленумом.

Упомянутое постановление Политбюро положило начало организационному демонтажу КПСС силами перерожденцев и предателей в руководстве партии. Вместе с тем это было начало тотальной "холодной войны" немногочисленной группы Горбачёва против КПСС за собственное политическое выживание. Оставив в стороне известный всем пропагандистский компонент этой войны, связанный с именем Александра Яковлева, остановлюсь на том, что можно было бы назвать организационными и материальными приёмами разгрома КПСС руками горбачёвцев.

Формальное упразднение Секретариата, лишившее партию и её аппарат повседневного руководства со стороны ЦК, произошло по итогам ХIХ партконференции в июне-июле 1988 года. Сам генсек, вместо того чтобы принять на себя хотя бы часть функций ликвидированного Секретариата, с головой окунулся в праздничный карнавал международных визитов. За шесть лет своего пребывания у власти, разгромив партию и погубив страну, Горбачёв ещё успел совершить более сорока зарубежных поездок, чем установил абсолютный рекорд всех вождей всех народов. В связи с ограниченным числом государств на планете некоторые ему пришлось посещать неоднократно. Францию — четырежды, США и ГДР — трижды, Польшу, Индию, Румынию, Финляндию, ФРГ, Италию, Англию — дважды… Был так увлечён собиранием премий за рубежом, что у себя на Чернобыле смог побыть лишь спустя три года после аварии. Финансирование международного туризма Горбачёва и его супруги, выплаты коммунистической чете №1 немалого командировочного довольствия истощили партийную кассу. Поэтому все позднейшие разговоры о якобы спрятанном где-то "золоте партии" мне лично представляются надуманными. Если и остались после Горбачёва от этого "золота" какие-нибудь крохи, то скорее всего их следует искать в фундаменте нехилого особняка, который отстроил для себя бывший пролетарский вождь на Ленинградском проспекте.

В то время как Горбачёв ломал хребет Секретариату, другой будущий герой ХХVIII съезда Ельцин залечивал нанесённые ему Октябрьским пленумом душевные раны на фешенебельном курорте литовской Паланги. Именно здесь искушённые прибалтийские политтехнологи, верно оценившие психологическую предрасположенность Ельцина к измене, принялись в собственных интересах создавать ему через местную печать славу "народного заступника". Опять же вопреки легенде о якобы стихийном характере роста популярности подвергнутого остракизму Ельцина, весь он как ломовой таран разрушения был придуман и сконструирован в первую очередь прибалтами. Они вылепили из него героя, снабжали методической, пропагандистской, предвыборной продукцией и, видимо, ещё кое-чем, энергично поддерживали и тонко регулировали в нужном направлении его оппозиционную деятельность. Оказавшись при власти, Ельцин, похоже, не оставался в долгу. Не случайно в начале этого года в Риге носились с идеей наградить схоронившегося под крылом путинских гарантий Ельцина орденом Трёх Звёзд за то, что он оказал странам Балтии "не только политическую и моральную, но и материальную поддержку". Содержание особых отношений Ельцина с прибалтийскими врагами России когда-нибудь, будем надеяться, станет достоянием общества. Тогда страна узнает немало интересного о подлинных катапультах, выстреливших этого специалиста по снайперскому делу наверх на погибель России/СССР.

В 1988 году было положено начало размыванию социальной базы КПСС путём форсированного создания кооперативного сектора экономики. В этот год официальное число действующих кооперативов превысило 14 тысяч, в следующем — возросло в шесть раз. Неограниченный рост заработной платы в кооперативах, возможность неконтролируемого перевода по кооперативным каналам огромных денежных сумм из безналичного состояния в наличное позволили быстро перекачать в руки кооператоров и дельцов набухшей криминальным капиталом теневой экономики многие миллиарды государственных рублей. Вдохновлённое идеями Яковлева — Горбачёва правительство Рыжкова щедро финансировало развал собственного государства. В 1988 году бумажных денег было влито в оборот вдвое больше, чем в 1987 году, и вчетверо больше, чем в среднем за год в одиннадцатой пятилетке. Значительная часть этих средств перекочевала в сейфы советских кооператоров и теневиков и в дальнейшем была инфильтрована в политическую сферу на цели борьбы против КПСС. Вообще 1988 год явился рубежом, за которым началось широкое включение криминальных экономических сил, вызревших ещё в пору позднего Брежнева и получивших обильную финансовую подпитку при Горбачёве, в политическую борьбу на стороне продажного генсека: "Куй, пока Горбачёв!"

В марте 1989 года состоялись так называемые первые демократические выборы народных депутатов СССР, которые в обстановке нарастающей неразберихи вылились в небывалый политический разгром советских партийных, государственных, хозяйственных и военных кадров. Характерно, что в Орготделе ЦК, где мне тогда довелось работать, в ходе предвыборной кампании действовала жёсткая директива "ни во что не вмешиваться", существовал категорический запрет на связь с местными партийными организациями. По сути это была скрытая фаза ползучего государственного переворота, после которого государственные и политические структуры СССР так и не смогли в полной мере восстановиться. Зато стали неприкосновенными для закона фигурами, например, 29 депутатов от литовского "Саюдиса", проводивших свою предвыборную кампанию под оголтелыми сепаратистскими, антикоммунистическими и антироссийскими лозунгами.

В мае 1989 года созданный исключительно для обслуживания личных политических нужд Горбачёва Съезд народных депутатов СССР приступил к работе. Это был исторический момент искусственного установления в издёрганном политической нестабильностью Советском Союзе ситуации двоевластия и подключения к работе по демонтажу КПСС высших государственных инстанций страны. Повинуясь незаурядному управленческому таланту кандидата в члены Политбюро Анатолия Ивановича Лукьянова, наиближайшего из всех соратников Горбачёва по разгрому партии и разделу СССР, стенобитная машина Съезда в неполные два года превратила в мусор организационные структуры КПСС, раздолбив заодно и политический фундамент Советского государства.

За молниеносный по историческим меркам срок своего существования Съезд созывался пять раз, и каждый раз основная интрига баталий крутилась вокруг ничтожной персоны партийного Хлестакова. На первом съезде его избирали Председателем ВС; на втором -расширяли его полномочия; на третьем — избирали президентом; на четвёртом — опять же расширяли полномочия и выставляли за дверь больного Рыжкова; на пятом — сдали в "Матросскую тишину" верного Лукьянова, после чего умыли руки и удалились с президентом-иудой на покой. Трудно представить себе, сколько народных денег вбухало правительство в организацию этой предательской по отношению к собственной стране катавасии.

Спору нет, в составе народных депутатов СССР было немало и по-настоящему достойных, мужественных людей, убеждённых коммунистов, пытавшихся в меру своих возможностей предотвратить катастрофическое развитие событий. Но не им было дано определять лицо Съезда, который последовательно обслуживал политические интересы Горбачёва, требуя от него взамен только одного: всё более крупных предательских акций по отношению к КПСС.

В рамках Съезда произошло историческое воссоединение мощных финансовых ресурсов советской теневой экономики с идеологией ублюдочного экономического либерализма, носителями которой выступила молодая амбициозная поросль столичных, в основном НИИ и вузов. Широко известно, что в России испокон веку есть две беды — дороги и дураки. До последнего времени была менее известна третья — либералы. Между тем так же испокон веку в утративших духовную связь с собственным народом верхних слоях российского общества мечутся человеки, желающие переделывать Россию по глянцевым картинкам из Европы. Ещё раз отнесусь к Чаадаеву, предупреждавшему задолго до нынешних российских реформ: "Русский либерал — бессмысленная мошка, толкущаяся в солнечном луче; солнце это — солнце запада". Много ли добавишь к этой дефиниции сегодня? Пожалуй, ничего. На Съезде депутатов СССР фугас теневого капитала оснастили взрывателем бессмысленного для России либерализма. Плоды этой демократической забавы переваривает Россия "со слезами на глазах" уже второе десятилетие.

Политическая реформа Горбачёва — Лукьянова сопровождалась небывалым пропагандистским давлением на партийный аппарат, массовым увольнением политически состоятельных опытных партийных кадров. В 1988 году в СССР действовало 4,6 тысячи партийных комитетов от ЦК КПСС до сельского райкома. В них было занято 109,5 тысячи партийных работников. Это была наиболее ценная, профессиональная часть КПСС, без которой ни одна партия как таковая существовать, конечно, не может. В 1989 году штатная численность партийного аппарата сократилась почти на 8 тысяч человек, в том числе по аппарату ЦК КПСС — на 536 ответственных работников. Проведено данное сокращение было в два приёма, совпавших по времени: первое — с подготовкой выборов народных депутатов СССР, второе — народных депутатов РСФСР. Третья волна сокращений накрыла профессиональные структуры КПСС в 1990 году, в ходе подготовки к ХХVIII съезду. Тогда из штатных расписаний вычеркнули около 45 тысяч работников, в том числе по аппарату ЦК КПСС — 603 из 1494. Сокращения в районном и городском звене превысили 45 процентов состава ответственных работников.

Как-то в его статье, опубликованной "Правдой" в марте 1995 года, Лукьянов обронил глубоко циничную по своей сути фразу о событиях августа 1991 года: "Факт остаётся фактом — партия сдалась почти без боя". Какая партия? Не та ли, к предварительному (до августа) разгрому руководящих органов которой Анатолий Иванович в пору его тесного взаимодействия с Горбачёвым имел самое непосредственное отношение? Не та ли, полуразрушенные обломки которой Лукьянов и Горбачёв кроили рука об руку на федеральные куски на ХХVIII съезде?

В ходе подготовки к ХХVIII съезду окружение Горбачёва инициировало развитие внутри КПСС фракционной деятельности, запрещённой партийным Уставом. В начале января 1990 года на свет божий появилась "Демократическая платформа в КПСС". Реальный потенциал этой антипартийной группировки был незначительным. Однако Яковлев обеспечил ей пропагандистское сопровождение, а присные генсека в Политбюро надёжную "крышу".

Верхушка платформы состояла из людей, пользовавшихся репутацией антикоммунистов. Когда-то они ввинчивались в партию, искали для себя поручителей, письменно клялись соблюдать Устав. В критический момент всех предали и продали: Афанасьев, Гдлян, Иванов, Лысенко… Был ещё вездесущий занозистый Травкин. До демократии раз или два видел его в живую на заседаниях Секретариата, где он, непрестанно шмыгая мокрым носом, рисовал секретарям ЦК грандиозные перспективы бригадного подряда. Слабый по части "людей из народа", Лигачёв выхлопотал бригадиру Звезду Героя Социалистического Труда. И нате, ныне социалистический Герой заседает в Думе, мастерит своим бывшим классовым братьям-рабочим загон в капитализм. Забавный думак!

(Окончание следует)

Кстати замечу, в одном из номеров "Независимой газеты" (04.03.97 г.) ее главред Третьяков не погнушался лично встать на защиту плодовитого мыслителя Ципко, которого НТВ вгорячах упрекнуло за то, что он когда-то работал в аппарате ЦК. В ответ Третьяков заявил, будто Ципко пришел в ЦК "не укреплять тоталитарный строй, а менять его". Пользуясь случаем, хочу уведомить заинтересованных лиц, что данное утверждение Третьякова не соответствует действительности. Ципко пришел в аппарат ЦК менять не тоталитарный строй, а менять свою в общем-то неплохую квартиру. Говорю об этом со знанием дела, поскольку работал в ту же пору в аппарате ЦК и занимал там определенную должность, лично помогал Ципко выколачивать для него во внеочередном порядке из управления делами ЦК улучшенное жилище. Лишь получив искомое в известном доме на ул. Димитрова, Ципко объявился в "Московских новостях", где, как понимаю, и началось его плодотворное сотрудничество с Третьяковым на почве совместного участия в политической травле людей, пытавшихся противостоять Горбачеву.

Тот факт, что Ципко до сих пор не опроверг публично ложного утверждения Третьякова, а также опыт многолетнего личного знакомства с мыслителем еще с тех давних времен, когда он был особо ретивым секретарем партбюро на моем студенческом курсе философского факультета МГУ, — все это вместе взятое позволяет мне утверждать, что на самом деле он никакой не "первый легальный антимарксист", как сам рекомендуется, не "просвещенный патриот", не "православный славянин" и даже не "интеллектуал особого рода", а заурядный проныра из Одессы, даром что мегаписучий. Подозреваю, что и сам Третьяков об этом где-то догадывается.

Вадим Кожинов ЛИКИ И МАСКИ ИСТОРИИ (Неюбилейная беседа об уходящем веке Окончание. Начало в № 27)

КОРРЕСПОНДЕНТ. Вадим Валерианович, получается, что сегодня большинство стран мира не имеет возможности адекватно ответить на агрессию, предпринятую "коллективным Западом". И дело дошло до того, что территорию Югославии подвергли фактически атомной бомбардировке. Правда, это были не "обычные" ядерные заряды, а содержащие так называемый "обедненный" уран, но радиоактивное заражение местности все равно произошло. В Индокитае США применяли химическое оружие, все эти дефолианты, от которых пострадали и сами американские военнослужащие. То есть "вьетнамский синдром" у Штатов прошел. То ли они так далеко ушли вперед, то ли так низко пали? Как бы вы охарактеризовали это лицо Запада? Было ли оно присуще ему всегда или появилось только на исходе ХХ века?

Вадим КОЖИНОВ. Нет, на мой взгляд, это достаточно новое явление. Кстати, оно связано с вопросом о тоталитаризме и демократии. Сравнивая режимы советского и нацистского образца, я должен добавить еще одну, самую существенную, на мой взгляд, деталь. Иначе будет не совсем ясно, что я, собственно, имел в виду, когда описывал различную природу гитлеровской и сталинской власти. Тоталитаризм, если пользоваться этим термином, в Германии и в России — принципи-ально разные вещи. Наш тоталитаризм был тоталитаризмом, если угодно, за страх, а европейский — за совесть, что в определенном смысле гораздо "хуже". Ведь Сталина, скорее, боялись, чем любили,— во всяком случае до войны и победы 1945 года, а за Гитлером немцы шли по доброй воле, видели в нем спасителя Германии и защитника их собственных интересов. Так что поклонение фюреру, когда он свободно разъезжал по улицам и его встречали буквально рыдающие от восторга, ликующие толпы, было вполне искренним и ничуть не противоречило принципам, на которых строится западное гражданское общество. Гитлер как бы воплощал в себе сумму эгоистических интересов подавляющего большинства немецкого общества, и первое покушение на него состоялось только тогда, когда стало очевидным неизбежное поражение Германии.

То же самое наблюдается сегодня и в США, да и на всем "демократическом" Западе. Советский Союз часто упрекали в гонениях на "инакомыслящих", на "диссидентов". На Западе вроде бы ничего похожего нет. Но люди, вернувшиеся из эмиграции, рассказывают, что на самом деле там существует гораздо более эффективное — анонимное — давление, когда неугодный человек попросту перестает существовать для общества. Тебе ничего дурного не говорят, но просто отказывают в работе и общении. Один довольно известный писатель рассказывал мне, что в одной из своих лекций высказал мысли, которые не понравились. Так ему после этого сообщили, что никто не записался на его курс и по этой причине контракт прерывается. Не смог он анйти место и вдругих университетах. В конце концов ему пришлось уехать из Америки, потому что "волчий билет" в "демократическом" обществе делает жизнь невыносимой. Причем никто ничем не угрожает, не высказывает своего недовольства, не пытается "перевоспитать". Или будь таким, как надо, или тебя нет. Все делается совершенно анонимно, и не за страх, а именно за совесть.

Да что ссылаться на других? Могу привести пример из собственной практики. Вот только что в Америке вышла книга, посвященная Бахтину, где они перепечатали, с моего согласия, статью о Бахтине. Так статья отцензурована, из нее выкинуто место, которое им не понравилось, а к ряду других мест сделаны разоблачающие примечания, что вот здесь Кожинов совершенно не прав. И когда мне удалось связаться с редактором-составителем этой книги, то эта женщина, весьма известный американский литературовед, сослалась на то, что мало было финансов и многое пришлось сокращать. Что можно возразить? Между тем сократили одну-единственную страницу и добавили не меньше страницы "нужных" примечаний. То есть ни о каком уважении к коллеге по науке, ни о каком профессиональном отношении к его труду речи не идет.

Корр. То есть все-таки ни о "тоталитаризме", ни о "демократии" применительно к обществам ХХ века говорить не приходится, и за этими терминами стоит лишь очередной исторический миф?

В.К. Да, совершенно верно, особенно в отношении периода после Второй мировой войны. Не так давно я выступал на радиостанции "Голос России". Мне в прямом эфире задавали вопросы люди из разных стран. И один итальянец спросил, не считаю ли я, что во Второй мировой войне в конечном счете победил доллар. Я ответил, что такая точка зрения имеет основания, поскольку Запад вложил достаточно большие материальные средства в войну. В частности, хорошо известно, что нам во время войны было поставлено более полумиллиона тяжелых грузовиков, "фордов", "доджей" и "студебеккеров", которые я сам прекрасно помню и которые сыграли огромную роль в войне. У нас был очень ограничен парк автотранспорта, и поначалу наши солдаты, в отличие от немецких, передвигались почти исключительно пешком, а это создавало для вермахта гигантское преимущество, поскольку позволяло быстро перебрасывать войска с одного участка фронта на другой, создавая необходимый численный перевес.

В этот момент, кстати, в разговор вклинился один американец примерно с тем же вопросом, и я ему сказал, что долларами войну не выиграешь. В частности, начиная с Курской битвы, то есть примерно с лета 1943 года немцы на Восточном фронте не вели наступательных операций. А на Западе было иначе. Союзники после высадки в Нормандии почти не встречали сопротивления немецкой армии. Но как только они подошли к границе собственно Германии, их не только встретили, но и отбросили почти на сто километров под Арденнами, а потом был еще и дополнительный удар, менее сильный, под Страсбургом. И в конце концов 1 января 1945 года Черчилль обратился к Сталину с известной просьбой нанести мощный удар по гитлеровским войскам. В некотором смысле это было неожиданностью, поскольку Черчилль, согласно ряду документов, опубликованных в его книге "Вторая мировая война", в значительно большей степени опасался продвижения России в Европу, чем самой Германии, чья мощь была уже сломлена. Сопоставляя эти факты, можно понять, насколько болезненно союзники восприняли удар под Арденнами. Видимо, память о Дюнкерке еще не стерлась, и они всерьез опасались быть сброшенными обратно в море. А уж это входило в планы англо-американских войск еще в меньшей степени, чем даже взятие советскими войсками Берлина. Осуществись подобная катастрофа, Вашингтон и Лондон утратили бы всякую возможность контролировать послевоенную Европу. между тем в конце 1944 года во Франции было высажено около 3 миллионов человек, и к этой армии вторжения присоединилось еще множество французов. То есть численный перевес союзников был подавляющим, однако серьезно воевать с немцами они не могли.

Корр. Тем не менее, Америка после победы над Советским Союзом в "холодной войне" заявила о претензиях на глобальное и, главное, вечное лидерство в мире. И миф о "свободном демократическом обществе", противостоявшем и уничтожившем сначала нацистский, а потом и коммунистический "тоталитаризм", сыграл в этой победе очень важную роль. Как глубоко укоренился этот миф на самом Западе, насколько сами американцы, европейцы, японцы готовы сегодня следовать этому мифу?

В.К. Что касается победы во Второй мировой войне, то здесь роль Америки, как я уже сказал, сильно преувеличена. Ален Тейлор, достаточно объективный английский историк, сделал потрясающее сообщение, что с октября 1944-го по май 1945-го, в ходе боев на территории собственно Германии, союзники потеряли полмиллиона человек, то есть большую часть своих потерь понесли именно в последние месяцы войны, когда немцы по необходимости были вынуждены оказывать им более-менее серьезное сопротивление. А до того вермахт просто не считал нужным с ними воевать — судьба войны решалась на Восточном фронте. Гитлер мог послать две-три дивизии в Африку, где Роммеля ловила в десять-пятнадцать раз превосходящая его силы британская армия, и не могла как следует поймать. Для них он так и остался "лисом пустыни".

Тот же Тейлор и другие западные историки признают, что Советский Союз мог победить немцев и без открытия Второго фронта в Европе. Более того, даже совместными усилиями союзников и Германии победа над Советским Союзом была бы невозможной.

Эти факты показывают, что в настоящей войне цивилизация доллара победить не может. Те военно-политические результаты которые были достигнуты Америкой в Ираке и Югославии, не были результатами настоящей войны. Там, действительно, шли первые в истории "войны доллара". А это, повторюсь, не война. Это нечто совершенно иное. Конечно, есть убежденные пацифисты, которые считают войну абсолютным злом. Но история человечества вообще драматична и трагична. Начиная с "Илиады" и вплоть до "Тихого Дона" война рассматривается как величайшее испытание человека, в котором проявляется его сущность, укрепляются самые ценные человеческие свойства. А то, что происходило в Ираке и Югославии, никакого отношения к тому, что называется героизмом и трагедией, не имело. Мне скажут, что трагична судьба людей, погибавших в Ираке и Югославии. Но даже и это неверно, потому что трагедия предполагает сражение двух сил, которые имеют равные права и приблизительно равные возможности. У каждой стороны в трагедии есть своя правда, которую нельзя отстоять иначе, нежели в смертельной схватке с другой стороной. Но когда на совершенно беззащитные страны ведется такого рода нападение и защищается собственная ложь — это уже не героика и не трагедия. Это вообще выходит за рамки всего человеческого.

Причем я хотел бы подчеркнуть, что вовсе не являюсь поклонником Саддама Хусейна и не считаю его союзником России. При других условиях он мог бы и с нами воевать. С ним готовы обниматься только политики наподобие Жириновского. Более того, в отличие от многих людей, моих единомышленников, я не считаю сербов нашими братьями по определению. Это совсем другой народ. Народ очень гордый, если угодно, даже эгоистический, со своей сложной историей и со своими интересами, которые значительно отличаются от интересов русского народа. Достаточно вспомнить, что Первая мировая война началась именно из-за сербов. Дело не в том, что "обижают" наших союзников. Дело в самом факте "гуманитарных бомбардировок", когда действительно отменяются всякая нравственность, всякое духовное содержание войны. Таких "войн доллара" до конца XX века никогда не было, это — новое явление мировой истории. Во время войн США в Корее и Индокитае гибли десятки тысяч американцев, а сейчас их потери измеряются единицами, много если десятками военнослужащих. Поэтому надеяться на повторение вьетнамского варианта, когда американское общество само добилось у правительства прекращения военных действий, не приходится. Такие войны Запад может вести бесконечно. Можно называть этот феномен войной "постиндустриальной" и даже "постинформационной" эры, но, по сути, это — война эры "постчеловеческой". Идет, как это ни прискорбно, разрушение каких-то фундаментальных основ человеческого бытия, формировав- шихся на протяжении тысячелетий.

Кроме того, по-моему, нельзя сравнивать ту войну, которую американцы вели в Индокитае, с той войной, которую вел Советский Союз в Афганистане. В конце концов, Афганистан был пограничной страной, своего рода подбрюшьем советской Средней Азии, а не располагался, как Вьетнам, за десять тысяч километров от ближайшей американской территории. Между тем, на этот факт почему-то совсем не обращают внимания.

Корр. Понятно, что такая безнаказанная агрессивность современного Запада грозит всему миру. Но ведь она не в меньшей мере грозит самому Западу. Рано или поздно это расчеловечивание западного общества на нем отразится. Причем не только "биороботизацией" людей, но и такими, например, явлениями, которые Запад квалифицирует как "международный терроризм", выступающий "асимметричным" ответом стран "третьего мира" на агрессию Запада. Сюда же можно, видимо, отнести и всемирный расцвет "наркобизнеса". Основной мишенью наркооружия является именно Запад. И это — оружие, самонаводящееся на доллары. Вот тогда-то, под обломками взорванных зданий и хороня "севших на иглу", Запад вспоминает о нравственности, осуждает "террористов"и наркодельцов с позиций морали. Тоже — двойной стандарт?

В.К. Совершенно с вами согласен. И, в частности, более-менее известно — хотя у нас не очень-то хотят об этом громко говорить в соответствующих средствах массовой информации,— что в Европе нарастает возмущение действиями Соединенных Штатов. Ведь, если на то пошло, Югославия все-таки — европейская страна. Пусть и окраинная, пусть и непокорная, не желающая подчиняться каким-то стандартам европейской жизни, но все-таки европейская. И то, что Америка заставила большинство европейских стран принять участие в агрессии — в том числе даже страны, близкие Югославии по культуре и языку,— это крайне прискорбный момент, подтверждающий мою мысль о тотальном разрушении основ европейской, да и всей мировой цивилизации. Нравственный крах Запада состоялся. Если уж бельгийского принца, лицо королевской крови, не столь давно обвинили в самой настоящей коррупции, связанной с закупкой огромного числа негодных американских самолетов, то дальше ехать некуда.

Или ситуация с Клинтоном, который лгал под присягой на Библии о своих отношениях с Моникой Левински. Уверен, еще лет десять назад все закончилось бы тем, что такого человека изгнали бы не только с поста президента, но и вообще из общественной и политической жизни. Сейчас же все обернулось по-другому, и это — еще одно доказательство полного падения Запада.

Корр. Видимо, значительную роль в этом крахе сыграли представления о собственном прошлом Запада, как цивилизации, обладающей исключительным правом на историческую полноценность во всех отношениях: и экономическом, и военно-политическом, и юридическом, и нравственном в конце концов. Но, видимо, в представлениях о Европе и США как единственных оплотах цивилизации и прогресса тоже произошли значительные качественные изменения, без которых не могло бы состояться нынешнее полное расчеловечивание Запада?

В.К. Тут я с вами не соглашусь. По ряду причин Америка изначально выступала как сила, разрушающая устои Запада. Ну, судите сами. В 20-х годах прошлого века назревала война между Османской империей и союзом России, Франции, Великобритании. Тем не менее, тогда один из "отцов-основателей" США, Томас Джефферсон, чей портрет красуется сегодня на долларовой купюре, сказал, что, вот, хорошо, пусть они, эти союзники, держат корову за рога и за ноги, а мы, американцы, будем доить молоко. Через сто двадцать лет, 24 июня 1941 года в одной из крупнейших американских газет, "Нью-Йорк Таймс", было опубликовано интервью с сенатором Гарри Труменом, впоследствии президентом, который заявил, что в интересах Америки, чтобы русские и немцы убивали друг друга как можно больше.

И здесь я хотел бы напомнить читателям следующее. Почти все они с детства знают и любят книгу Марка Твена "Приключения Тома Сойера". И почти никто не обращал внимания на то обстоятельство, что апофеозом Тома Сойера становится крупный счет в банке. Не какой-то подвиг, не какие-то движения души, а несколько тысяч долларов с получением шести процентов годовых. Согласитесь, что в России подобного быть не могло. Думаю, такого не могло быть и в Европе. А наши читатели, убежден, эту деталь просто не замечают. Я, во всяком случае, долго ее не замечал, поскольку увлекает в книге совсем другое. Кстати, в Америке этому культу доллара, очевидно, есть какие-то противовесы, иначе бы она давным-давно рассыпалась. Это ясно видно из другой книги того же автора, "Приключения Геккельберри Финна". Том Сойер, даже став уважаемым вкладчиком солидного банка, продолжает дружить, если говорить нынешним языком, с "бомжом" Геком Финном. Этот герой даже не может воспользоваться своей частью денег — настолько он далек от тамошнего истеблишмента. Но Том продолжает с ним дружить — и не потому, что у Гека "тоже есть деньги", а благодаря тому, что в общении с ним реализует какие-то человеческие ценности, недоступные "миру доллара".

Так что я вовсе не хочу сказать, будто Америку насквозь проел доллар. Мне доводилось встречаться со многими американцами, в основном — литераторами, и почти от каждого из них я слышал, что они ненавидят этот долларовый мир, что они ненавидят, в частности, массовую культуру. Они утверждают, что это — не американская культура, а культура международная. Все эти фильмы Голливуда, Диснейленды и прочее. Кстати, я во многом готов с ними согласиться.

Корр. А что за образ ХХ века сложился в этой массовой культуре? Ведь сегодня очень многие люди и на Западе, и у нас убеждены: Гитлера победили доблестные янки при участии англичан, Советский Союз был только "империей зла", уничтожившей под 100 миллионов собственных граждан, а ядерные бомбы на Хиросиму и Нагасаки упали, видимо, по требованию Сталина, развязавшего Вторую мировую войну и отнявшего у Японии "северные территории". Под миф о Холокосте не только получают деньги из Германии и Швейцарии, но и пытаются вину за него возложить и на советское руководство, которое, мол, не приняло меры к вывозу еврейского населения на восток страны. Причем исторические мифы — настолько прочная вещь, что даже вы назвали сербов едва ли не главными виновниками начала Первой мировой войны. Между тем убийство в городе Сараево эрцгерцога Фердинанда Гаврило Принципом — достаточно запутанная история, где очень сложно найти начала и концы. То же, в принципе, касается и другого политического убийства, случившегося двадцать лет спустя, когда в Марселе от рук хорватских усташей погибли югославский король Александр и французский министр Барту, непримиримый противник Гитлера.

В.К. Действительно, я готов согласиться с тем, что под сараевским убийством была какая-то интрига, которая не имела к сербам никакого отношения. Но, простите, никуда не денешься от того факта, что наш тогдашний император, Николай II, считал сербов настолько близким и родственным нам народом, что после долгих колебаний все-таки отдал приказ о военной мобилизации. Конечно, "альтернативная история" — достаточно сомнительная вещь, но все-таки я не исключаю, что если бы в этом деле не была замешана Сербия, события могли пойти по другому пути. Более того, с этой мобилизацией был связан чрезвычайно интересный момент. Сразу после объявления о ней масса приближенных к императору военачальников начала умолять его отменить свое решение — и Николай II согласился с этим! Но тогда ему объяснили в Генштабе, что миллионы людей уже двинулись на войну, и обратное движение может привести только к полному хаосу, воспользовавшись которым, немцам ничего не стоило нас завоевать. Между тем, такой жест император был готов сделать.

Что касается более поздних исторических мифов ХХ века, то среди них, конечно, выделяется миф о Холокосте. Я говорю о мифе не в том смысле, будто массового уничтожения евреев немецкими фашистами не было. Но реальные масштабы этой трагедии значительно преувеличены. Во всяком случае, о 6 миллионах погибших речь, разумеется, идти не может. Дело прежде всего в том, что 2 миллиона польских, прибалтийских и бессарабских евреев засчитаны в этой цифре дважды: сначала как жители Польши, Литвы, Латвии, Эстонии и Румынии, а затем уже как жители Советского Союза. Об этом говорят даже израильские источники, причем отнюдь не направленные против сионистского движения. На мой взгляд, даже цифра в 4 миллиона погибших завышена, но, в любом случае, главное неприятие в этом мифе вызывают не цифры погибших, а претензии еврейства на роль главной и чуть ли не единственной жертвы гитлеровского геноцида.

Между тем нацисты массово уничтожали и русских, и белорусов, и поляков, и сербов, и цыган,— всех, кто согласно их "расовым теориям" считался "недочеловеком". Ведь 700 белорусских деревень были полностью уничтожены за время немецкой оккупации. Причем я побывал на знаменитом мемориале в Хатыни. Рядом с этой деревней был убит немецкий солдат, и карательный отряд заживо сжег всех ее жителей. В живых остался только один-единственный человек, который был в гостях в соседней деревне. И когда он вернулся, то нашел своего убитого внука, там стоит даже скульптура, изображающая этого человека с мертвым мальчиком на руках. Потом, уже после войны, произошла такая история. Не знаю, по чьей инициативе, в Хатынь приехали офицеры из ГДР, обучавшиеся в Минске в какой-то военной академии. И когда этот человек увидел их форму, кстати, очень похожую на форму Третьего Рейха, и услышал немецкую речь, то он просто бросился на одного из этих экскурсантов, свалил его на землю и начал душить, так что немца еле отбили у него. Конечно, вся история очень похожа на провокацию, но этого белоруса нельзя не понять. Он ведь если не осознавал, то чувствовал, что с его односельчанами, с его родными людьми немцы поступили как с вредными насекомыми. И таких Хатыней в одной только Белоруссии было 700. Точно так же поступали нацисты с цыганскими таборами. Их захватывали и сжигали, существует даже кинохроника об этом, снятая немецкими операторами. Но никакого разговора об этом нет, в отличие от Холокоста, о котором трубят постоянно и на каждом углу.

Могут сказать, что среди евреев было много талантливых людей, признанных всем миром, и поэтому такое внимание уделено именно этому преступлению нацистов. Но, что удивительно, в сущности, кроме известного писателя и педагога Януша Корчака и историка Дубнова, умершего в возрасте 30 лет в рижском гетто, нельзя назвать ни одного известного человека. Есть люди, которые получили широкую известность после пребывания или гибели в гитлеровских "лагерях смерти", но при таком глобальном вроде бы геноциде именно лидеров еврейства Холокост практически не коснулся. И в этом отношении можно привести массу поразительных фактов. Вот, например, судьба Блюма, известного французского политика-социалиста, одного из создателей антифашистского Народного фронта. Он был в 1943 году вывезен в Германию, а в 1945 спокойно вернулся и возглавил правительство. Это — не говоря о финансовой верхушке, которую просто выкупали у нацистов, как, например, некоторых членов семейства Ротшильдов. Все это говорит о том, что проблема Холокоста гораздо сложнее, чем ее пытаются представить.

Корр. Между прочим, по законам ФРГ, мы с вами, Вадим Валерианович, за подобные рассуждения могли бы подвергнуться судебному преследованию чуть ли не по уголовной статье.

В.К. Да, так что грех жаловаться на отсутствие "свободы слова" в России. Еще раз подчеркну, что я ни в коей мере не ставлю под сомнение действительно грандиозные масштабы уничтожения евреев гитлеровским режимом. Все нацистские документы рассматривают евреев как безусловных врагов. Но в то же время нет никаких доказательств того, будто под "окончательным решением еврейского вопроса" подразумевалось тотальное уничтожение всех евреев. Огромное количество евреев было вывезено за пределы Третьего Рейха, в том числе в Палестину, очень многие эмигрировали в США. Известно, что некоторые сионистские лидеры, как и многие другие евреи, служили в гитлеровской армии. Точно так же, как служили в ней многие белорусы, украинцы, прибалты, да и русские. Безусловно, для немцев такое положение дел было в значительной мере выгодно.

И, с моей точки зрения, то что делали в Югославии страны НАТО, не менее страшно, чем то, что делали нацисты в годы Второй мировой войны. Те же масштабные провокации для оправдания своей агрессии, те же удары по мирному населению. И для натовцев эти люди выступают даже не в роли вредных насекомых, как жители Хатыни для нацистов, а, наверное, в роли персонажей какой-нибудь компьютерной игры, не имеющих ни плоти, ни крови, ни души, ни сердца.

Корр. А что, по-вашему, лежит в основе столь широкого распространения "массовой культуры" и "массовой истории"?

В.К. Мне кажется, эти феномены стали завоевывать мир только после Второй мировой войны, а до того ситуация выглядела совершенно иначе. Была какая-то мелодика жизни. Сейчас же все основывается на ритме, который заставляет людей не столько вслушиваться в жизнь, сколько вибрировать в соответствии с этим ритмом. Причем в этом есть свой смысл. Несколько лет назад в журнале "Новый мир" было напечатано сочинение нашей замечательной исследовательницы Ксении Мяло о рок-музыке, где она стремилась доказать, что рок-музыка восходит своими истоками к народным игрищам, но это не имело отношения к искусству, выступало как способ психической, да и сексуальной разрядки. Если посмотреть на наших современных подростков, которые вибрируют под эти страшные выкрики, под эти страшные децибелы, которые просто травмируют слух, то станет понятно, что это — вовсе не пение. А до Второй мировой войны и некоторое время после нее — я сам помню — к нам по каким-то тропам добрались американские и английские песни, "Долог путь до Типперери" и другие, достаточно симпатичные, относящиеся скорее к бытовой, чем к массовой культуре. Так что страшный напор "массовой культуры" относится все же к более позднему времени и связан именно с мирной жизнью. Потому что пока наши союзники по Второй мировой воевали, господства массовой культуры просто не могло быть. Она, эта массовая культура, предполагает полное растворение в подсознании, в каких-то виртуальнных импульсах всех собственно человеческих душевных и духовных качеств. Да и телесных тоже. Ведь если бы массовая культура, как волшебница Цирцея в "Одиссее" Гомера, просто превращала людей в животных, то это было бы не так страшно, наверное. В конце концов, существует теория, впрочем, оспариваемая, что люди произошли от животных, сам Одиссей вернул своим спутникам человеческие облик и сущность, то есть подобный процесс принципиально обратим. Здесь существует какой-то путь, который открыт, а вот человек, превращенный в компьютер, уже никем и ничем стать не сможет. Его подчинение внешним ритмам хаоса и растворение в них противоречит самой сути нашего пребывания в этом мире.

При этом не следует забывать такой очень важной вещи. В биологии существует закон, согласно которому онтогенез повторяет филогенез, то есть организм в процессе своего развития очень быстро "пробегает" предшествующие ступени эволюции, весь исторический путь своего происхождения. Недавно мне довелось выступать на одном собрании, проходившем в бывшей Ленинской библиотеке и посвященном книге. И там один уважаемый доктор наук, культуролог вдруг начал страстно говорить о том, что, вот, с Интернетом такое счастье. Раньше, бывало, чтобы составить простейшую библиографию, нужно было рыться в сотнях книг и журналов, а теперь достаточно нажать кнопку на компьютере — и все готово. В ответном слове я извинился перед ученым коллегой за резкость, но расценил его слова как чудовищные. Во-первых, если человек не сам составляет библиографию, а пользуется составленным кем-то еще списком, ничего достойного он написать не сможет. Во-вторых, часто ценнейшие сведения, ценнейшие факты добываются из источников, вроде бы не имеющих никакого отношения к выбранной теме — даже по "ключевым словам". Но самое главное даже не в этом. Ведь составление библиографии — это самая элементарная творческая работа. И если эту ступень не освоить, то просто невозможно двигаться дальше. То же самое наблюдается и в нашей школе, где ученики уже предпочитают не учить таблицу умножения, постигая внутреннюю гармонию мира чисел, а нажимать на кнопки калькулятора, не постигая ничего. И человек, который не постиг с юности таблицу умножения, не освоил этой первой ступени, никогда ничего не сделает в математике. А еще мне пришлось добавить, что, произнося подобные речи в крупнейшей библиотеке страны, этот культуролог фактически призывает к ее закрытию. Ведь если пользоваться только Интернетом, то библиотеки становятся абсолютно ненужными. К чести моего невольного оппонента, он тут же признал, что несколько увлекся и сморозил чушь.

Вообще, нынешнее засилье компьютеров на Западе — весьма прискорбный факт. Ведь на истинное творчество способен только человек, и если он передоверяет это машине, то общество будет неминуемо деградировать.

Корр. Вадим Валерианович, вы достаточно регулярно общаетесь с деятелями западной культуры в широком понимании этого слова. Каковы все-таки ваши личные впечатления о них, сказывается ли на этих людях та деградация Запада, о которой вы говорите, есть ли разница между представителями США, Европы и Японии в этом отношении?

В.К. Я считаю принципиально невозможным давать оценки настолько общего характера на основании круга личного общения, который у меня, к тому же, достаточно специфичен и ни в коей мере не может считаться типичным для Запада. В частности, я связан с группой "Московские учебники", это очень одаренные и интересные люди. Так вот, они уже дважды привозили ко мне немцев, очень образованных и, если хотите, откровенных русофилов, которые с нашей страной связывают все надежды на преодоление деградации своего общества и Запада в целом. Но когда я у одного из них спросил, не хотел бы он изложить свои соображения в письме, скажем, на имя президента Путина, поскольку несть пророка в своем Отечестве, то услышал в ответ, что ни одной подписи, кроме своей, под таким письмом ему собрать не удастся, поскольку не контактирует с другими людьми, которые придерживаются подобных убеждений. Я уверен, что подобная разобщенность существует прежде всего из-за страха выходить на общественную арену Запада или Германии какой-то сплоченной группой, поскольку это принесет членам подобной группы множество неприятностей. Впрочем, о западном "тоталитаризме" мы уже говорили.

Корр. Вадим Валерианович, если согласиться с вашим мнением, что ХХ век закончился в 1991 году, то как бы вы оценили его итоги в канун вашего 70-летия, какую бы характеристику дали ему для нашей страны и всего мира в целом?

В.К. Я решительно не согласен с точкой зрения, согласно которой наша история в ХХ веке была чем-то ничтожным и даже позорным. Так могут думать только люди, которые не понимают фундаментальных основ человеческого бытия. Трагичность нашей истории в ХХ веке лучше всего свидетельствует о ее величии. Начиная с 1905 года, у нас в стране шла война, где каждая из сторон защищала свою правду. И весь ХХ век, вплоть до 1991 года, эта трагедия не прекращалась. Сейчас часто повторяют фразу о том, что, вот, "Россия взошла на Голгофу", не понимая, что казнь на Голгофе означала и воскресение, и бессмертие. Мне уже приходилось писать о двух человеческих судьбах: маршала Константина Константиновича Рокоссовского и генерального конструктора космических кораблей Сергея Павловича Королева. Как вы знаете, они были в 30-е годы арестованы, осуждены, долгое время находились в самом униженном и позорном положении, на волосок от смерти, и тем не менее, кончилось дело тем, что один из них стал одним из двух наиболее прославленных полководцев Великой Отечественной войны, командовал Парадом Победы на Красной площади в Москве, а второй осуществил прорыв человечества в космос. Эти две личные судьбы и видятся мне воплощением судьбы России, всего нашего народа в ХХ веке. Мы в течение этого века не раз бывали на грани гибели и действительно взошли на Голгофу, но это вовсе не унижающее обстоятельство, а великая честь, оказанная нам историей.

И когда мы подводим итоги ХХ века, мы должны понимать именно это. Не хочу сравнивать Россию с Иисусом Христом и утверждать, будто нас ждет окончательное воскресение и бессмертие,— я уже не в том возрасте, чтобы воспринимать будущее в розовых тонах,— но я уверен, что если через столетие будут говорить о ХХ веке, история нашей страны предстанет одной из самых прекрасных его страниц. Ведь трагическое в классической эстетике и есть форма прекрасного. Ну, судите сами, в эпоху зарождения христианства были и массовые казни сторонников новой религии, и ответные репрессии — тем не менее для любого серьезного историка эта эпоха была и остается одной из самых содержательных и возвышенных эпох в истории всего человечества. Или взять европейское Возрождение. Это не просто трагическая — это страшная эпоха, с чудовищными междоусобными войнами, с гибелью сотен тысяч людей, что при тогдашнем незначительном населении значило больше, чем миллионы жертв Второй мировой. И если в нацистских концлагерях из кожи заключенных делали абажуры, то знаменитый тиран Борджиа просто засаливал в огромных стеклянных сосудах тела поверженных им врагов, чтобы смотреть на них и вновь переживать минуты своего торжества. А сейчас, через примиряющую дымку времени, эпоха Возрождения видится неким цветением человеческого духа, временем Рафаэля и Леонардо да Винчи.

Корр. Вопрос только в том, будут ли существовать в будущем сама объективная история и объективные историки. Ваш давний знакомый Александр Александрович Зиновьев, например, полагает, что победившее западное сообщество просто постарается вычеркнуть Россию из истории.

В.К. Я не настолько пессимистичен, как Александр Зиновьев. Запад много раз, начиная с XI века, пытался уничтожить Россию, но это ему не удавалось. И то, что происходит сейчас, вполне может обернуться, напротив, каким-то уже нашим превосходством. А Зиновьев, конечно, невероятно талантливый человек, заслуживающий всяческого уважения и интереса, но, будучи логиком, он все-таки слишком переменчив. По-моему, каждую свою книгу он пишет в совершенно другом настроении. Я ему даже в личном разговоре как-то сказал, что нельзя сегодня прославлять эпоху Брежнева, потому что из нее вышли все деятели "перестройки" и "реформ". Когда автору книги "Почему Россия не Америка" на телевидении задали вопрос, в чем он видит самую большую вину Сталина, Андрей Паршев ответил, по-моему, замечательно точно и глубоко: "В том, что он породил Хрущева, Брежнева, Горбачева и Ельцина". Так что наши победы и наши беды связаны между собой неразрывно, и преувеличивать что-то одно я бы не стал.

Корр. Спасибо вам, Вадим Валерианович, за эту беседу, и еще раз примите наши поздравления с 70-летием.

Беседу вел Владимир ВИННИКОВ

Александр Сергеев МОДЕЛЬ ЗИНОВЬЕВА

В конце мая в Минске вышла книга А.А.Зиновьева "Глобальное сверхобщество и Россия", включающая в себя три очерка: "Великий эволюционный перелом", "Русская трагедия" и "Русская контрреволюция". Только поступив в продажу, книга сразу привлекла внимание читателей, став своеобразным русским катехизисом антиглобализма. Дело в том, что в ней впервые за много лет проблематика "русской катастрофы" изложена в кратком и общедоступном виде, понятном массовому читателю и не "загруженном" претензиями на псевдоконспирологический эзотеризм и эстетскую вычурность. В то же время книга Зиновьева написана на основе дискуссий философа с президентом Белоруссии Александром Григорьевичем Лукашенко, а в самом издании "Глобального сверхобщества и России" приняли участие яркие представители патриотической интеллектуальной элиты Белоруссии, тесно связанные с президентом РБ. Таким образом, издание книги Зиновьева стало не только интеллектуальным событием, но и реальной политико-идеологической акцией.

ВЫЗОВ СИСТЕМЫ

А.А. Зиновьев дает развернутое описание того противника, который продолжает вести против России "холодную войну", не обращая внимания на официальные заверения в ее "окончании". Этот противник показывается автором как "глобальное сверхобщество", как сила, невиданная прежде в истории человечества. "Современный Запад не есть лишь сумма стран США, Англии, Германии и других им подобных западных "национальных государств", — пишет Зиновьев. Это есть социальное образование более сложное и более высокого уровня организации. Оно включает в себя в качестве основы и структурных компонентов национальные государства западного мира, но не сводится к ним". По сути, "глобальный монстр" Запада вырастает из "бесчисленных и разнообразных организаций, учреждений и предприятий общезападного (наднационального характера). "Глобальное сверхобщество, — отмечает Зиновьев, — уже включает в себя многие десятки миллионов людей. Оно имеет сложную структуру. Эта структура еще не оформилась отчетливо и почти не изучена". И далее — очень важная деталь, без которой немыслимо адекватное понимание происходящих в мире событий: "Глобальное сверхобщество не подчиняется правителям отдельных стран Запада. Наоборот, последние так или иначе зависят от него. (...) Правители этого глобального сверхобщества... присвоили себе роль судьи в русской трагедии и ... вовлекли в свою деятельность десятки и даже сотни миллионов людей западного мира, одобривших и поддержавших их в намерении наказать русских за приписанную ими русским некую вину перед человечеством"...

Интересно, что многие тематические узлы, которые затрагивает здесь Зиновьев, можно обнаружить и в книге С.Ю.Глазьева "Геноцид". Однако Глазьев старается объяснить появление "мировой олигархии" (аналог зиновьевского "глобального сверхобщества) чисто экономическими причинами и интерпретирует ее деятельность, направленную на разрушение России, как сверхприбыльный колониальный подход для захвата российских ресурсов и установления тотального мирового господства. Впрочем, возможно, что многих вещей Глазьев просто недоговаривает, будучи ограничен рамками "респектабельного дискурса", за рамки которого сложно выйти публичному политику. Так, говоря о "мировой олигархии", он делает оговорку, что "степень ее консолидации не следует преувеличивать", что это явление "не укладывается в расхожие схемы "мирового империализма или масонского заговора", что речь идет "больше о тенденции, чем о сложившейся организационной структуре", что "было бы ошибкой видеть в этой тенденции заговор злодеев или сатанинских сил", и что определяют ее "объективные экономические интересы". Кроме того, Глазьев настаивает на том, что национальные государства Запада еще не до конца попали под контроль мировой олигархии, что между ними существуют какие-то противоречия и т.д. К сожалению, реалии современного мира не дают оснований для такого предположения.

До сих пор российские критики "нового мирового порядка" пытались отделять "национальные государства Запада" от "мондиализма" США и международной финансовой олигархии. Зиновьев стал первым, кто ясно показал, что ни Германию, ни Францию, ни Израиль, ни Японию нельзя больше рассматривать как независимые международные величины, поскольку они уже давно являются составными частями уже сложившейся надгосударственной системы — "сверхобщества Запада".

МЕСТЬ ЗАПАДА

Невозможно получить правильное представление о современной мировой ситуации, не разобравшись в мотивах Запада, которыми "глобальное западное сверхобщество" руководствуется в своей политике, проводимой в отношении к России. Для многих исследователей, занимающихся проблематикой становления планетарного тоталитаризма или "нового мирового порядка", радикально антироссийская позиция Запада объясняется прежде всего прагматическими интересами этого цивилизационного сообщества, стремящегося за счет раздела России каким-то образом договориться с Китаем и мусульманскими странами, "подарив" им большие куски российской территории, или заткнуть финансовую "черную дыру", которая может образоваться после возможного краха "долларовой пирамиды" путем экспроприации российских сырьевых ресурсов, оцениваемых в несколько триллионов долларов. А. Зиновьев, не отбрасывая эти объяснения, акцентирует внимание читателя на своего рода "субъективном факторе", определяющем поведение Запада. Этот субъективный фактор — мотив мести. Зиновьев подробно и аргументированно объясняет, за что Запад собирается мстить России и русским, часто не считаясь ни с собственными тактическими интересами, ни со здравым смыслом (и потому — очевидно рискуя). Итак, прежде всего Запад мстит России за то, что она осуществила прорыв в мировом эволюционном процессе, открыла новое направление социальной эволюции, стала реальным конкурентом Запада в межцивилизационном противостоянии; во-вторых, за колоссальные геополитические успехи СССР, после которых над Западом нависла угроза быть загнанным в свои национальные границы; в-третьих, за страх и комплекс неполноценности, который десятилетиями испытывали люди Запада перед русскими, создавшими мировую сверхдержаву, измотавшими Запад в гонке вооружений, создавшими огромный интеллектуальный и технологический потенциал.

Все это взятое вместе не только создавало угрозу "стратегическим интересам" западного мира, но и разрушало веру правителей Запада в их историческое превосходство над всем остальным миром. Именно поэтому идея "преступности" русских стала, по словам Зиновьева, "основной идеей западной идеологии и пропаганды, а также руководящей идеей всех мировых сил, организованных хозяевами западного мира (в конечном итоге — глобальным сверхобществом) на борьбу против якобы преступного, якобы виновного во всех грехах русского коммунизма, то есть против России и русского народа как носителей этой "заразы". Стоит акцентировать также предельно важную мысль Зиновьева о том, что для Запада русские — это генетические носители мирового контрпроекта, угрожающего его монополии на власть.

На этом идеологическом фоне и возник тот сценарий "запланированной гибели" нашей страны, который Зиновьев называет "антирусским проектом".

ЗАПЛАНИРОВАННАЯ ГИБЕЛЬ

"В антирусском проекте, — пишет Зиновьев, — можно выделить три этапа. Первый — низвести русских на уровень народов третьестепенных, отсталых, неспособных на самостоятельное существование в качестве суверенного народа. Второй этап — направить русский народ на путь биологической деградации и вымирания, вплоть до исчезновения его в качестве этнически значительного явления. Планируется его сокращение до пятидесяти и даже тридцати миллионов, а потом и того менее. Разработан богатый арсенал средств для этого — недоедание, разрушение даже примитивной системы гигиены и медицинского обслуживания, сокращение рождаемости, стимулирование детских заболеваний, алкоголизма, наркомании, проституции, гомосексуализма, сектанства, преступности. Планируется "сжатие" русских в сравнительно небольшом пространстве Европейской России. Возможно введение закона пропорционального распределения территорий в зависимости от числа людей. Тогда на "законных" основаниях русских просто сгонят в резервации, как индейцев в Северной Америке. Суть таких планов — довести русских до такого состояния, чтобы они не смогли удерживать занимаемую ими территорию, которая стала величайшим соблазном для западного мира".

Для того чтобы завладеть огромной русской территорией, каждый квадратный километр которой будет цениться на вес золота в условиях задыхающегося от перенаселенности мира, Запад, по мнению Зиновьева, не остановится ни перед чем: "Планируется замещение русских примитивными (с точки зрения планирующих) народами, способными жить в климатически трудных условиях и имеющими заниженные жизненные претензии сравнительно с русскими, а также растворение русских среди других народов. Планируется противопоставление одной части русских другим, выделение и денационализация русской элиты, колонизация русских районов представителями западных народов. Планируется использование русских в будущей войне с Китаем, при этом предполагается как минимум тридцатью миллионами".

И наконец, самым последним и самым страшным актом русской трагедии А. Зиновьев видит вычеркивание русских из мировой истории, после которого "лишь с помощью логических и математических методов можно будет вычислить", что в ХХ веке "существовал какой-то (именно какой-то!) великий народ, сыгравший огромную историческую роль. Однако вряд ли новые хозяева мира позволят себе признание того факта, что этот народ — русские.

Сущность этой части проекта, по Зиновьеву, состоит в постепенном искажении и занижении вклада русских в историю человечества с тем, чтобы "в конце концов постепенно исключить из памяти человечества все следы их в истории вообще, сделать так, как будто никогда такого великого народа на земле не было". По мнению Зиновьева, это историческая фальсификация уже сейчас идет полным ходом. "Достижения прошлого, еще не так давно потрясавшие мир, стали сознательно замалчиваться и разворовываться. Нас стали преподносить в самом ужасающем виде, как дураков, уродов, воров, холуев, бездарностей, преступников". В конечном счете "вся история будет сфальсифицирована так, чтобы от нас и следа не осталось", считает Зиновьев.

Самое трагичное, что весь этот чудовищный план не является плодом воображения отчаявшегося маргинала, не знающего Запада и дающего волю своей мрачной фантазии. Мы имеем дело с чем-то принципиально иным — с футурологическим прогнозом серьезного мыслителя-аналитика, много лет прожившего на Западе и анализирующего его стратегию как бы изнутри, прекрасно знающего всю зловещую "кухню" бывших советологов, специализирующихся на разрушении российской государственности. Приниципиально важно, и Зиновьев это постоянно подчеркивает, что уничтожение России как государства неотделимо от гибели большей части населения России.

Пока что большинству наших соотечественников еще не до конца понятно, какую угрозу, какую опасность несет гибель России как государства для них лично.

Зиновьев очень четко дает понять, что гибель российского государства с неизбежностью приведет и к гибели нашего народа. А гибель народа — это процесс, который, по западным сценариям, будет развертываться в течение ближайших нескольких десятилетий. Таким образом, в случае реализации этих сценариев шансы каждого отдельно взятого человека, живущего сегодня в России, погибнуть насильственной смертью, стать свидетелем гибели своих детей и внуков, лишиться своего дома и имущества, попасть в рабское и унизительное положение возрастают в сотни раз. Уцелеть в своем нормальном человеческом качестве сможет лишь один из десяти, сохранить себе жизнь — один из четырех. Это можно сравнить с эпидемией чумы или взрывом атомной бомбы, при которых предельно низок коэффициент выживаемости.

Очень важно проникнуться ощущением той трагической уникальности момента, которую старается донести до нас Зиновьев. Он призывает расстаться с иллюзиями, с недооценкой нависшей над нами опасности, с оптимистическими надеждами на то, что преодоление катастрофы станет результатом естественного хода вещей. Зиновьев говорит о том, что никогда прежде такого с Россией не случалось, напоминает, что "народы рождаются и гибнут только один раз". И только ощущение надвигающейся гибели России, организованной и спланированной "глобальным монстром" Запада, может быть и отправной точкой к адекватному осмыслению того, что на наших глазах становится "историей русской катастрофы".

ТИТ НЕ ВЕРЮ! (Книга Владислава МУДРЫХ как школа "зловещего оптимизма")

Держа в руках книгу "Теория эволюции разума", вспомнил случай, произошедший со мной в начале 90-х.

Как-то на даче, расположенной в истринской пойме близ Нового Иерусалима, сидя под звездами у гаснущего костерка, я беседовал с моим приятелем, выпускником знаменитого Физтеха. Мы порядком уже подвыпили, и разговоры о женщинах и политике, как это часто бывает у русских, незаметно "конвертировались" в спор о смысле бытия и человеческом предназначении вообще. Заранее зная, что я имею дело с упертым атеистом, я судорожно искал аргументы против его заявлений о случайности и бессмысленности происходящего на планете Земля, включенной в процесс вселенской энтропии.

— Прогресс, патриотизм, правые, левые, блондинки, брюнетки — какая разница, какое это имеет значение и смысл ввиду бездны. Ну будет Россия доминировать в мире, ну станет русский язык мировым языком. Что дальше? Накормим мы всех голодных негров, спасем детишек от наркотиков, заставим вспомнить западных кретинов, что такое любовь… И что? Только не надо мне рассказывать байки о России как плацдарме выхода человечества в космос, о том, как смоленский мужик пробил плеву земной атмосферы, и о космодроме Панфиловский в центре Сибири. Все это неинтересно, пошло и, поверь мне как физику, совершеннейший бред, утопия. Перспектив у человечества никаких, это надо четко понимать.

— Хочешь перспектив, обратись к компьютерам!

— Компьютеры, утюги, стиральные машины, телефоны и мясорубки не решат проблему будущего, — вяло отмахнулся от меня физтеховец.

Но меня было уже не остановить, я уже рисовал ему величественную картину перехода человечества в виртуальное пространство, в неорганическое "вечное" состояние, связав каким-то образом Билла Гейтса с Владимиром Вернадским. Когда мой собеседник вдруг стал вслушиваться и одобрительно хмыкать, я остановился, оцепенев от ужаса. Нарисованная мной картина была чудовищна… Речь шла о мертвом бессмертии. Тогда я с не меньшим вдохновением продолжил траурную драму о "последнем пользователе", который слабеющими руками нажмет на клавиатуру и вытолкнет остатки своего "Я" в мир чистой информации, в пространство мировой компьютерной сети. Его радостно встретят виртуальные родственники и друзья, уже много лет существующие только на дисплее. Позади него останется природа, освободившаяся от бремени человечества. Кто знает, может быть, камни и текучие пески Земли есть носители мощной цивилизации, некогда преодолевшей "органический рубеж". Что шепчет нам сухой песок с тончайшим звуком, шипящий, как модем, протекающий сквозь теплые пальцы? Нет, мы никогда не поймем язык камней.

Так говорил я, ибо уже слышал о выкладках “проклятого мондиалиста” Жака Аттали про людей будущего, живущих со встроенной в мозг микросхемой. Позже я посмотрел американские фильмы "Газонокосильщик" и "Матрица" и прочитал газетные обзоры трудов западных футурологов, простраивающих тенденцию развития человечества на путях информационных технологий. Теперь вот мне попалась книга, вышедшая в издательстве "Аграф".

"Теория эволюции разума" V.Мoudrykh — по-своему блестящая работа. Посвящена она теме возникновения искусственной эволюции на базе конверсии бионосителя интеллекта в процессорный компьютер.

Отдавая себе отчет в том, что этот труд является лишь частью общемировой дискуссии на данном направлении, следует отметить, что мы имеем дело с серьезным исследованием, впервые в таком объеме раскрывающем для русского читателя предпосылки философии так называемого эволюционного экзистенциализма.

Вдохновенный тон автора, его беззаветная преданность идее прогресса на путях создания интеллекта неорганической материи выдает в нем русского — Владислава Мудрых, живущего в Оксфорде и мечтающего о переустройстве мира.

Картина бешеного развития информационных технологий, анализ возможности эволюции нервной системы с последующим выходом на "симбиотическую форму существования человека и конгломерата сознания интеллектов неорганической материи", что приведет, по мнению автора, к глобальным изменениям социальной пространственной системы цивилизации.

Мудрых пишет:

“…необходимо сканировать и занести в память компьютерных библиотек весь эволюционный опыт, накопленный человечеством со времени изобретения письменности: все книги, журналы, научные наблюдения, картины, рисунки, фильмы, музыкальные произведения, придав данным хранилищам информации черты специализации и собственные внутренние ассоциативные поисковые программы.

И если мы с Вами, читатель, сопоставим данный уровень информационного доступа с созданием универсального языка компьютерных символов, позволяющего предоставить каждому индивидууму весь объем накопленных человечеством знаний в письменной, а затем и в иных формах (аудио-видео мультимедиа) на его родном и абсолютно понятном языке — мы достаточно ясно представим себе ближайшую перспективу эволюции вследствие огромного увеличения и расширения потока информации к каждому отдельно взятому индивидууму как формы трансферта опыта предшествующих поколений (и относительного биогенетического бессмертия их интеллекта) так и мощнейшего фактора когеренции негативной энтропии…”

“…или, в максимальной высоте абстракции, к очередному разделению всего человеческого рода на живых и ограниченно мыслящих, живущих в состоянии относительно остановившегося развития разума, и части неживых представителей неорганической мыслящей материи, развивающихся бешеным темпом — как сейчас мы наблюдаем разницу между человекоподобными обезъянами и людьми?

Если данная иллюстрация последствий невнимания к неравномерному геополитическому развитию территорий кажется Вам искусственно-экзальтированной, попытайтесь объяснить элементарный факт, почему лучший серийно произведенный в 1999 году представительский автомобиль России "Волга-3102" не имеет даже системы ABS (антиблокировки тормозов), а список электронно-компьютерно-технических устройств "Mercedes S500" 1999 года не уместится на следующих двух страницах. (Автор просит извинить за простоту примеров — это условие их наглядности).

То есть при условии стандартного (повторяющегося по восходящей спирали) эволюционного процесса на территории наиболее развитых в научно-промышленном отношении государств возможно появление совершенно новых социальных макроструктур иной ступени эволюции при относительном их безразличии к оставшейся вне их территориальных зон части человечества (и при полном отсутствии территориальных притязаний высших к низшим — как никто в принципе не претендует на естественные зоны обитания обезьян — занятые им джунгли и т.п.)”.

“… мы лишь начинаем сознавать беспомощность и бесцельность попыток продлить существование биологического носителя разума — бренного тела, вместо попыток ускорить процесс спасения самого интеллекта, который может жить вечно. Человечество всегда знало это, заявляя о бессмертии душ умерших, незримо стоящих рядом и окликающих нас из глубин нашего суперэго собственного сознания. Участие наше в этом одном из самых поворотных и ключевых, этапов эволюции уже причисляет нас всех, живущих в этот период активных и пассивных участников процесса все ускоряющегося неуклонного превращения, к касте избранных. Хотя, уверен, будут и другие этапы, но читатель простит — "не стреляйте в пианиста, он играет как умеет" — мы пытаемся ограничить наше исследование теорией, которой есть прямые либо косвенные доказательства, и выводами, которые читатель может признать своими. (Для тех , кто интересуется проблемой существования внеземных цивилизаций — попытайтесь понять термин бесконечности пространства и полного отсутствия понятия времени, т.к. нельзя конечными циклами (оборотами вокруг Солнца) мерить бесконечность циклов преобразования и движения материи во Вселенной (движение других планет, звезд, галактик и их скоплений…”

Коротко говоря, молодому русскому интеллектуалу, чем бы он ни занимался, — политикой, иконографией, литературой или физикой, — просто необходимо ознакомиться с базовой для данного направления книгой. Без сомнения, "Теория эволюции разума" вызовет массу раздумий и может подтолкнуть к значительным выводам. Это действительно серьезная работа, описывающая некую цивилизационную тенденцию, однако, на мой взгляд, слишком серьезно относиться к ней нельзя.

Если кто-то при вас выступает апологетом вампиров, всячески превознося их, обращает внимание на их высокие личностные качества и общественную значимость, пророча им великое будущее, не расстраивайтесь. Зачем опровергать оратора, ставя на вид ряд некрасивых, известных из мировой литературы ситуаций, связанных с моральным обликом вампиров, если таковые не существует в природе.

За истекший век человечество не раз ловилось на приманку несбыточных ожиданий. Да, социальная революция в России оказала огромное влияние на мир, но это влияние просто несопоставимо с теми величайшими ожиданиями, которые возлагали люди на внедрение в жизнь общественных наук. То же можно отнести и к технической революции, достижения которой действительно потрясают воображение. Однако вопреки предсказаниям "домашние роботы", что называется, не вышли из стадии пылесоса. О "выходе человечества" в космос и говорить не приходится. Полеты к дальним галактикам, освоение новых планет, похоже, навсегда останутся в лексиконе фантастов. Очень возможно, что скоро бум, связанный с информационной революцией, несколько поутихнет.

История богатая крутыми поворотами, идет своим путем, оставляя возможность мечтателям чертить бесконечные функции от скачущей кривой вечно изменяющейся жизни.

ТИТ

Владимир Голышев “МАКУШКА ЛЕТА”

Есть в годовом цикле две экстремальные точки — солнцевороты, моменты когда убывающее солнце начинает прибывать или наоборот — прибывающее убывать. Один солнцеворот приходится на средину зимы, другой — на середину лета. В христианской традиции зимний солнцеворот — это Рождество Христово (шире — Святки). На небо восходит знамение грядущего чуда — Вифлеемская звезда. Во тьме ночи, в "земной расселине" (пещере) рождается "Солнце Правды, Христос Бог наш". Начинается новый годовой цикл…

Ровно через полгода, когда душное лето уже готово переломиться надвое, солнце, преодолев высшую точку, снова катится вниз — к Вифлеемской пещере. Принято считать, что происходит это в ночь на Рождество Иоанна Предтечи или на "Ивана Купалу". На самый высокий холм в эту ночь принято приносить большое тележное колесо. Там его облепляют смолой, обвязывают соломой, зажигают и под пение особых "купальских" песен спускают с вершины. Летящее по склону огненное колесо символизирует одновременно: убывающее солнце и отсеченную по воле Ирода честную главу Предтечи...

"Истинно говорю вам: из рожденных женами не восставал больший Иоанна Крестителя…" — эти слова Спасителя, как нельзя лучше, иллюстрирует само расположение Предтечева Рождества на годовом круге. Считается, что в ночь на Ивана Купалу творческие силы всего сущего, энергии природных стихий достигают своего апогея. Пламя непременных "купальских" костров, через которое, дабы запастись на год здоровьем, лихо перескакивают и стар и млад (в Малороссии костер иногда заменяли кустом жгучей крапивы), — не только лучший "антисептик", но и верный погубитель "всякого диавольского и чаровного действа" . "Живой" огонь для "купальского" костра добывали почтенные старики, причем непременно трением друг о друга сухих дощечек. Матери сжигали в пламени этих костров рубашечки хворых детей, а "знающие люди" бросали в огонь одним им ведомые травы со словами "да сгорят с этим зельем и все беды, всякое нестроение, всяк навет". Даже угли и пепел "купальского" костра способны сохранить дом от нечаянной молнии, а скот от падежа.

Воды естественных водоемов в эту ночь также считаются, как никогда, исполненными жизненной силы. Но силой естественной, природной, земной (в отличие от студеной Крещенской воды, сила которой в Божьей благодати). Чтобы запастись здоровьем, в этот праздник купались не только люди — в воду загоняли хворый скот и даже птицу.

Особыми животворными свойствами обладает и "купальская" роса. Собранная (и отжатая в сосуд) огромными скатертями, она ценилась и за способность отгонять злых духов, и за потрясающий косметический эффект.

Чудесная сила "купальской" росы сообщалась и лекарственным травам, и полевым цветам (главное, успеть сорвать, пока роса не высохла). Поэтому и специалисты-травники ( "знающие люди" , "знахари"), и народец попроще в ночь на Купалу собирают лекарственные травы, ведь их целебная сила в эту ночь особенно велика. Считается даже, что в ночь на Ивана Купалу, ввиду неслыханного буйства жизненных соков "во всяком травном зелии" , вопреки своей природе расцветает папоротник. На поиски этого чудесного цветка (наделенного бесчисленными волшебными свойствами), оставив стариков за их лекарственными хлопотами, отправляется, как правило разбившаяся на пары разнополая деревенская молодежь. Обычно цветок, как на грех, не находится, но это, обычно, не особенно расстраивает "юных следопытов"…

Из полевых цветов (с непременным чернобыльником) ловкие девичьи руки плетут венки и опоясания (призванные сообщить животворящую, плодотворную силу детородным органам) для себя и для полюбившихся парней. В этих роскошных цветочных одеждах им предстоит прыгать через костер. Оттого насколько удачным окажется прыжок, зависит успех или неудача будущей семейной жизни. Поэтому лихие полеты над пламенем, кажущиеся лишь проявлением молодецкой удали, в действительности — ответственнейшее дело. Кому охота "прокуковать" свой век бобылем (бобылкой) или иметь мало детей?..

Вообще на летний солнцеворот приходится множество похожих народных праздников. Иван Купала, конечно, самый распространенный, но не единственный. Например, в Костромской губернии, на Юге России, а также в Малороссии больший акцент делается на пессимистической стороне солнцеворота: да, творческая сила природы достигла пика, но ведь после неизбежен спад. Поэтому там солнцеворот отмечают, как похороны Ярилы. Чучело Ярилы изготавливали из соломы (причем обязательно с гипертрофированными "мужскими принадлежностями") и клали в небольшой гроб. Нес к месту погребения Ярилу самый дряхлый, самый немощный в селении старик. Его сопровождали причитающие на все лады бабы (как правило, подвыпившие). "Який же вин був хороший!.. Не встае вин бильше! О як же нам розставатися с тобою? И що за жизнь коли нема тебе? Приподнимись хоть на часочек!.. Но вин не встае и не встае"…

В некоторых губерниях в летний солнцеворот праздновалась Кострома ("кострой", "кострецом" или "костромой" называли колючие травы, символизирующие солнечные лучи; любопытно, что в городе Костроме этого праздника не знали). Костромой нарекали выбранную на эту роль девушку или соломенное чучело, наряженное девушкой. Костроме кланялись, пели песни, плясали. Затем ее несли на реку, где насильно купали (девушку) или (если Кострома — чучело), слегка подравшись (одна "команда" Кострому защищала, другая — атаковала), ее разрывали на части и топтали. Затем, немного поплакав (для проформы), вся компания с веселыми песнями возвращалась в деревню…

Праздники летнего солнцеворота ("макушки лета") своим кажущимся легкомыслием и разгульностью (во дни апостольского поста!) вызывали неодобрение церковных иерархов, видевших в них не более, чем свидетельства темных суеверий и безнравственности. Масло в огонь подливало и поверье о ведьминых шабашах на Лысой горе в Купальскую ночь. Однако для внимательного исследователя очевидно героическое и величественное — совсем не легкомысленное — содержание традиционных народных обрядов, связанных с солнцеворотом...

Когда солнце достигает высшей точки, оно, согласно народным представлениям, в нерешительности застывает. И если его не сдвинуть — земля будет выжжена дотла, все источники высохнут. Индусы в этот момент обращались с мольбою к Индре, призывая всесильного бога сорвать с небесной вершины солнечный диск и погасить его губительные лучи в водных потоках. А наши предки — сами спускали с вершины холма огненное колесо, чем спасали все живое от смертельной опасности…

Заданное человеком-Божьим соработником направление движения светила обрекает сотворенный мир на драматический спуск в ледяную зиму. И своим участием в спуске огненного колеса человек как бы берет на себя свою долю ответственности за это. Теперь за отмороженные ноги, бесконечные ночи и полгода бескормицы ему некого винить — сам колесо толкал. Зато ровно через полгода, когда солнце окажется в крайней нижней точке и землю накроет морозная тьма Рождественского Сочельника, на небо вновь поднимется Вифлеемская звезда — и все начнется сначала…

Владимир ГОЛЫШЕВ

ДЕНЬ ЛИТЕРАТУРЫ

Вышел из печати июльский номер газеты русских писателей "День литературы", многие материалы которого посвящены 70-летию известного литературного критика Вадима КОЖИНОВА. Это и его статья, и адресованные ему в разные годы стихи Н. ТРЯПКИНА, Ю. КУЗНЕЦОВА, А. ПЕРЕДРЕЕВА, В. СОКОЛОВА, С. КУНЯЕВА, В. ЛАПШИНА, и редкие фотоснимки из архива юбиляра.

Критика и полемика вообще широко представлены в этом номере. В материалах — яркие события и имена литературного мира, острые проблемы общественной жизни и творческого процесса, анализ произведений, ставших явлениями времени. В числе авторов — Н. ПЕРЕЯСЛОВ, И. КИРИЛЛОВ, В. СЕРДЮЧЕНКО, Ю. КУВАЛДИН, С. КАРА-МУРЗА, А. ПАРПАРА, И. ДУДИНСКИЙ, Г. КРАСНИКОВ, А. ЦВЕТКОВ, П. ИЛЬИНСКИЙ.

В номере — рассказ В. ШИРОКОВА, стихи Ю. ЧЕХОНАДСКОГО и П. АКАЕМОВА, представление новой книги пародий Е. НЕФЕДОВА.

Подписаться на “День литературы” можно во всех отделениях связи по объединенному каталогу “Газеты и журналы России”, индекс — 26260.

Покупайте “День литературы” у всех распространителей “Завтра” и в редакции газеты. Тел.: 245-96-26 и 246-00-54.

Газета нуждается в финансовой и технической поддержке. Кто любит русскую литературу — помогайте нам.

Главный редактор “Дня литературы”— Владимир БОНДАРЕНКО

Александр Лысков РАСКОЛЬНИКОВ ВРЕМЕН “ДЕМОКРАТИИ И РЕФОРМ” (По материалам следствия)

В ИЮЛЕ, В ЖАРКИЙ ВЕЧЕР один молодой человек вышел из своей комнаты в коммунальной квартире у Мойки, где жил с матерью, и медленно, как бы в нерешительности отправился в сторону Литейного. Он был одет в обрезанные до колен джинсы с бахромой, в порванные кроссовки и длинную безразмерную майку. "Заколебали, — шептал он, ежась, как от холода. — Убью". Хотя никак невозможно было бы по его шаркающей походке, согбенной спине разглядеть в нем человека, готового на кровопролитие. Такими гуляющими молодыми людьми с манерами ленивцев полны улицы всякого летнего города.

Он только нынче утром приехал в Петербург с дачи, от матери. Ему надобно было посетить милицию, чтобы получить новый паспорт взамен утерянного. Дело тянулось не один месяц. Выправлялись справки с прежнего места жительства, еще масса каких-то выписок и свидетельств. Сегодня опять не хватило какой-то печати в документах. Опять по жаре надо было идти в домоуправление. Перенести еще одно посещение конторы у него не хватило сил. Он решил переждать жару дома, полежать на диване, послушать плейер. И к вечеру вернуться на дачу.

Но только он лег и заткнул уши слуховыми аппаратами, как вошла младшая, шестидесятилетняя Желоховцева — соседка по квартире. Угрюмо, напористо встала на пороге, вцепилась рукой в косяк, как бы намереваясь вырвать его для пущей убедительности слов, и заговорила:

— Лежишь? Устал? Уработался, бедненький? В твои годы люди женятся, семью содержат. А ты сам себе на носки не можешь заработать. Почему опять свет не выключил в коридоре? Я сколько раз тебе говорила: выключай свет в коридоре и ванной! Вот встань сейчас, иди и выключи. Я тебе не прислуга, не мать, чтобы сопли тебе подтирать. Слышишь, тебе же говорят?

Несмотря на звуковые затычки в ушах, он хорошо расслышал слова соседки, только делал вид будто не слышит. Ему хотелось, чтобы она подольше злилась, кричала, портила себе кровь. Он знал, что у нее гипертония. И надеялся, что когда-нибудь в приступе гнева ее хватит удар. Может быть, вот сейчас. И он отдохнет наконец, полежит в прохладной комнате часок-другой, пока не сядут батарейки в плейере. А потом поедет обратно на дачу — как всегда без билета, хотя мать денег дала. Но он решил поиграть в покер на автомате.

Сквозь сощуренные веки он видел, как надвигалась на него соседка. Дождался, когда она сорвет дужку с его головы. Вскочил с дивана на ноги и с необыкновенной учтивостью, проникновенно стал просить прощения, что задремал, не слышал, как она вошла.

— Тетечка Таня! Да как вы тут поживаете? Жара, правда? Мамуля вам приветичек передавала.

Как ни была рассержена соседка, но от ласковых слов немного смутилась.

— Ой, Валя, спасибо, конечно, маме передай. Только я уж все равно от тебя не отстану. Хорошо, мальчик, свет я еще могу за тобой погасить, но когда ты мне долг отдашь? У меня все терпение лопнуло. Ты рассчитываешь, что надоест мне из тебя эти двести рублей вытряхивать? Не дождешься! Я тебе всю плешь переем. Я тебе такую жизнь устрою! Ты, поганец, у меня еще попляшешь! Я ребят подговорю, им сто рублей заплачу и тебе мало не покажется, наломают тебе бока. Будешь знать, как издеваться над пожилыми людьми!..

Соседка опять раскалилась, раскричалась. А увидев на его лице улыбку, взвизгнула, затопала ногами и стала крыть матом.

Он улыбался, обреченно прижмурившись, сознавая в себе твердое желание убить. Представлял, как он сейчас подойдет к ней, сожмет ей горло и задушит. Вариант был слишком хлопотливый. Много будет возни, криков, борьбы.

Улыбка сошла с его лица. Под словесный трезвон соседки он задумался о странном спокойствии в себе, об отсутствии страха перед мыслью об убийстве. Было в этом даже что-то радостное, острота жизни почувствовалась, казалось, навсегда утерянная. Появился интерес к окружающему миру.

Молчание его сначала раздражало ее, потом озадачило и насторожило.

— Больше я с тобой, с г..., не буду связываться. Больше ты у меня лучше ничего не проси. Не подходи ко мне. Я тебя в упор не вижу!

Она отцепилась от косяка и с силой захлопнула дверь.

Он мигом просветлел и расслабился, будто провел приятную беседу — кажется, ничуть не напрягли его выкрики тети Тани. Снова он приступил к исполнению своего давнего и единственного желания — полежать в прохладе на мягком и послушать музыку. Лег, включил плейер, закрыл глаза. Мозг успокоился от ритмических ударов надсадного пения и аккомпанемента одной из множества рок-групп. Интересно стало опять вернуться к только что порадовавшей его мысли об убийстве тетки. Фантазировал он с удовольствием, со всей силой еще не до конца растраченной молодости. В череде его многолетнего безделья или дел скучных это казалось выдающимся, освещало всю его жизнь каким-то подобием поступка, задуманного и исполненного им самим.

А скучной была вся его жизнь. Тихое, скромное детство возле матери-одиночки с ее частыми слезами и пеняниями на незадавшуюся женскую судьбу. Унылые школьные времена — бессмысленные, закончившиеся в самый разгар разложения страны, войн и мора. Какое-то пэтэу, где он тоже бездельничал, но посещал занятия, за что и получил корочки. Месяц работал "по специальности". Но кому нужен был такой вялый, унылый, сонный ученик автослесаря?.. Тогда он уже вино пил сознательно и уже напивался до умопомрачения и не считал, что это плохо, ничуть не страдал от потери человеческого образа, да и самого этого образа он не представлял. Не маячило перед ним никакого красивого силуэта, ничего не светило в потемках души.

Выпить и забалдеть — было приятно, вот тогда некие образы начинали всплывать в сознании довольно интенсивно. Тогда жить становилось интересно. А жить, в смысле — рыскать с утра до вечера в поисках работы, думать о чем-то целенаправленно, проникать в какие-то сферы бытия, тем более пробивать их лбом — он не только не пытался, но и знать не знал, что так надо.

Высшим достижением его личных волевых усилий было сидение в ларьке: месяц он торговал мелочевкой на Литейном, потом, забрав выручку, сбежал. Его искали, грозились убить. Со страху он резал себе вены — ударил несколько раз в теплой ванне ножом в запястье. Боялся мести, избиений, как ему казалось, неминуемой смерти, и лучше сам с собой решил покончить — деликатнее, и главное без боли... Матери удалось тогда пристроить его в психбольницу, где его заодно очистили и от алкоголя, написав в заключении: "Эффект лечения — положительный". Было ему тогда семнадцать лет.

ПОХОЖЕ, ОН УСТАЛ ОТ ЖИЗНИ еще в утробе матери. И даже раньше. В момент безрадостного зачатия, похожего на убийство. Само его лежание на диване (а он любил и умел лежать подолгу, ничего не делая, подремывая) уже было не от мира сего.

Когда в плейере сели батарейки, поплыл звук, он без досады выключил и стал лежать просто так.

Опять скользнул сквознячок по его лицу — толкнули дверь в его комнату, и он опять не затруднил себя открыванием глаз. Потянуло запахом нафталина и валерьяны — значит на этот раз пожаловала старшая Желоховцева — Полина Феодосьевна. На этот раз сердце жильца не сжалось под напором агрессивности, но и не расслабилось ответно на доброту старой женщины.

— Не спишь, Валечка? — спросила она.

Он открыл глаза. Слегка крутнул головой и засунул ладони под затылок, чтобы лучше видеть старушку вдали.

— Мне сегодня, Валечка, звонил племянник. У него есть работа на мойке машин. Ты бы, Валечка, съездил к нему. Вот я тебе на бумажке адрес написала. И на метро возьми вот четыре рубля. Съезди, мальчик. Может, тебе понравится. Он человек хороший, я просила его отнестись к тебе повнимательнее.

— Хорошо, Полина Феодосьевна, я съезжу, — сказал он, а подумал с такой же досадой, как при виде тети Тани: "Заколебала!"

— Ты прямо сейчас поезжай, Валечка. Он тебя ждет. Глядишь, и наладится у тебя жизнь.

Женщине было восемьдесят три года. Когда-то она была известным хирургом. Теперь бедствовала, как все, доживала с дочерью и пыталась "помочь несчастному мальчику".

С виду бодрым, просветленным он вскочил со своей лежанки, будто вдохновленный открывшейся перспективой и благодарный соседке — он легко притворялся ласковым и обходительным, мог даже обаять при первом знакомстве. А внутри у него звучало теперь только одно: "Заколебали!" Он взял записку, взял четыре рубля, уже решив, что сейчас на эти деньги, прибавленные к своим, сыграет на автомате. И вышел в городское пекло. Подолом просторной майки он обмахивал лицо, а войдя в павильончик игрового зала, утер им пот с лица.

Он встал перед автоматом. Обе его руки сжали резиновые рычаги, а глаза устремились в экран, на котором руки невидимого виртуального партнера стасовали колоды и выкинули четыре первые карты. Он делал ставки и давил на рычаги. С третьего раза ему повезло выиграть восемь рублей. Некоторое время он размышлял: или пива купить, или еще рискнуть.

В городе было необыкновенно жарко. Липы в аллеях просвечивали насквозь, листья ссохлись, пожухли, хотя еще и не пожелтели. Хотелось пить. Холодного. Пенистого. Хмельного. Две кружки. Одну — махом до дна. Другую долго цедить под сигаретку. Азарт и жажда боролись в нем. Игра с компьютером так же одуряла, как алкоголь. Если он и верил во что-то, так это в везение, в неожиданное обогащение. Вот вдруг у него появляется много денег! — было его любимой мечтой. Он играл запойно, идейно, как молился. Выигрывал редко и мало. Но как истинный верующий не разочаровывается в вере, в постулате, если даже в повседневности чудо свершается не столь грандиозное, так и он верил в дурные деньги — сворованные и выигранные. И он готов был попоститься — отказаться от пива. Снова заступил к автомату. Поставил на кон все, что имел. Толкнул рычаг. Волосатые руки компьютерного, рисованного крупье выкинули четыре карты. Пошла игра. Мелькали перстни сдающего карты, выскакивали на экране цифры ставок. Бренчали жетоны в автомате. Потные ладони он вытирал об укороченные штанины и опять хватался за рычаги, будто участвовал в настоящем смертельном воздушном бое — так был захвачен хитроумной игрушкой.

В такие минуты он оживал, каждый мускул в его худосочном теле напрягался, сердце билось сильно. Ровно и счастливо. И лицо, обычно постное, вялое, наполнялось содержанием. Может быть, игра была его призванием? Ему бы побольше везения да хорошего наставника, может быть, он и избежал бы страшной участи убийцы, не взял бы спустя полчаса топор в руки, не повторил бы подвиг Раскольникова, вечный дух которого, видимо, живет в Питере и время от времени вселяется в кого-нибудь.

Но он проиграл эти жалкие восемь рублей. Вышел из зала автоматов опять обескровленным. Опять ничтожные и вместе с тем роковые планы копошились в голове: вернуться домой за плейером, продать его и еще попытать удачи в игре.

ОН, КАК МОЖНО БЕСШУМНЕЙ, повернул ключ в замке. На цыпочках двинулся по коридору к своей комнате. Но обостренный вековым одиночеством, долгим сидением взаперти слух тети Тани уловил его передвижение. Только что она узнала от матери о пожертвованных четырех рублях на метро для устройства судьбы этого неприкаянного, только что тетя Таня закончила кричать на добрую старушку, перенесла свою злобу на мерзавца-соседа — и тут как тут он сам шуршит на коридоре, опять с какой-нибудь пакостью, опять свет оставит включенным. Она кинулась вон из комнаты, ударом руки распахнула дверь в коридор и снова набросилась на него:

— Был в автосервисе? Ездил устраиваться на работу?

— Конечно, тетя Таня. С завтрашнего дня приступаю.

— Ну смотри. Если долг не отдашь с первой получки, я через суд потребую. У меня свидетели есть.

— Что вы, тетя Таня. Сразу все до копеечки. Не расстраивайтесь.

— Валентин, последний раз я тебе верю. А когда отдашь долг, то добьюсь, чтобы ты регулярно платил за свет и канализацию. Иначе я на туалет замок навешаю.

— Тетечка Таня, не волнуйтесь. С первой получки!

Когда соседка, схватившись за сердце, убралась в свою комнату отлеживаться, пережидать приступ головной боли, он пошел на кухню, взял из ее стола плоский, литой металлический топорик-мясоруб. Спрятал топорик за спину и постучался в комнату соседок.

— Ну что там еще?! — простонала младшая Желоховцева.

— Тетя Таня! Тетя Таня! — произнес он скороговоркой чрезвычайно взволнованного человека. — Тетя Таня, в ванной трубу прорвало. Вода на пол течет!

Лезвие топорика было ржавое, тупое, в зазубринах. Его не точили со дня покупки — как на заводе прошелся по нему наждак, так до сих пор бороздки от него не загладились. Было время, когда топорик не ржавел — раз в неделю мать и дочь Желоховцевы покупали говядину и рубили, нанося слабые женские удары, больше разминая и разрывая волокна, чем разрубая. Лезвие вытирали тряпочкой или газетой, и животный жир оставался как смазка. Теперь женщины уже несколько лет не покупали мяса — дорого, да и зубы поизносились. И ржавый топорик с клеймом "85 копеек" на обушке лежал в столике под газетой.

О существовании топорика никогда бы не узнал тихий и вежливый юноша Валя, если бы года три назад, еще в пору его учебы в "путе", они с группой не собрались за город, и старшая Желоховцева, радея за него, не предложила бы ему этот топорик — как же в походе без костра, без дров, без топорика!

Тогда Полина Феодосьевна собственноручно обернула лезвие тряпочкой, чтобы не прорвало рюкзак, и с сочувственной радостью проводила Валечку до порога. Молодость его напомнила ей о своей, о дочерней. Тогда он, которого сверстники кликали Валентяем, впервые приладился к топорику, перерубил пару сушин — на больше сил не хватило. Его слабая рука сразу заболела тогда в плече и кисти, и он долго не притрагивался к секачу. Потом еще раз прибег к помощи заточенной стали для открывания дверей в свою комнату, потеряв ключи. Выворотил со щепками замок, с тех пор комната не запиралась. Как человеку не хозяйственному, не самодельщику, не туристу топорик был для него чуждой вещью из другого мира. Но, видимо, какой-то клеткой памяти инструмент удерживался в его сознании. Востребовался опять. И легко был найден в шкафу на ощупь. Пластмассовую волнистую рукоятку признали пальцы. Сжали до побеления, удобно, слитно.

Когда он уже взял топорик, прикрыл дверцу шкафа и одолевал несколько шагов до комнаты Желоховцевых, почувствовал в себе необыкновенный подъем духа. Рука ничуть не вспотела, возбуждение было здоровое, природное. Кровь тоже мгновенно очистилась, чувствовалось сильно и свежо. Как бы новая жизнь начиналась. Будто несколько лет прошло после стояния в очереди к начальнику паспортного отдела. В бездне времени заглохли крики соседки. Давно зарубцевалась досада от проигрыша на автоматах. Время взрывалось в нем и волной отбрасывало в прошлое все, что только что было на душе.

Но уже когда он был на полпути к дверям соседки — страх новизны начал сковывать его. Он с тоской подумал, что как бы хорошо было сейчас завалиться на диван. Кануть в ту, отлетевшую жизнь. Он затосковал о ней, как бы запамятовав, что был в той жизни ужасно несчастлив и много страдал. Все показалось милым. Мамочка вспомнилась на даче, грядки, роса на укропе. Это было как в невозвратном прошлом, потому и манило, озарялось ярким солнечным светом.

Если бы он бросил топорик и убежал, то через час мог быть на очаровательной даче. Но его очаровывал и ужас настоящего. Лень, уныние — естественные его состояния — совершенно отступили сейчас. Трусость — тоже. Все сконцентрировалось в звериной хитрости и коварстве — бесподобная новизна!

В полумраке коридора его тонкие, слабые ноги между бахромой шорт и кроссовками выглядели еще тоньше. Майка на полусогнутом теле обвисла спереди. Топор прижимался к тощим ягодицам, словно защищал от пинка... Давно он не играл ни в прятки, ни в пятнашки, давно не озорничал, нажимая звонок у соседей и убегая вниз по лестницам, а сперва подкрадываясь вот так же к дверям.

Перед большими, старомодными дверями комнаты соседок, почти упершись лбом в щель притвора, он чувствовал себя абсолютно растворенным в воздухе квартиры, распущенным, как молоко в воде. А голос откуда-то взялся весьма натуральный. Весь остаток подсознания он вложил в этот голос, изощрился в интонации, в самой фразе так, что за дверями ни на секунду не заподозрили худого.

— Прямо на пол вода течет, тетя

Таня! Трубу прорвало!

МЛАДШАЯ ЖЕЛОХОВЦЕВА в отличие от доброй мудрой старухи-матери весь мир обвиняла в заговоре против себя. И свое будущее представляла переходами из одного несчастья в другое. Весть о прорвавшейся воде, об аварии — ложная — была для нее правдивой. Очередное несчастье, придуманное Валентяем, казалось логическим продолжением всех ее предыдущих дней пребывания на земле.

А ведь была она к тому же инженером-конструктором по специальности. Когда-то курс гидравлики проходила в технологическом институте. Сопромат тоже сдавала. И сделала сотни расчетов в исследовательском бюро. Знаний у нее, конечно, было достаточно для того, чтобы насторожили ее эти слова "трубу прорвало". Чтобы разрушить трубу, нужно по ней нанести удар, резьбу сорвать в соединении или десятикратно увеличить давление воды. Любой технарь от Бога заподозрил бы неладное в этом крике "прорвало!" Но у нее, как у большинства женщин, отсутствовало ощущение металла, чутье на механику. Слово, особенно такое пугающее, как "прорвало", вогнало ее в панику, сорвало с дивана, понесло в пропасть, в безумие криков, ссор, выяснения отношений. Она распахнула дверь и, не желая даже краем глаза взглянуть на человека, который приносил ей одно горе, устремилась к ванной комнате.

Животное чувство за время этих нескольких шагов из двери в дверь все-таки заставило ее переключиться на вестника тревоги, на источник опасности. Безотчетно она заметила все-таки в полутьме странное любопытство в его глазах, будто он видел в ней что-то необычное: пятно сажи на щеке или синяк под глазом. Она уже была для него не тетя Таня, не соседка и не живое существо. Он уже в своей душе умертвил ее, сделал ее трупом. А она — это ж надо! — все еще двигалась, торопливо шагала к ванной, протягивала руку навстречу выключателю, зажигала свет, наполняясь наконец сомнениями и недоверием. Тем более что податель сего сигнала так много лгал ей раньше. И невключенный свет в ванной почти что убедил ее, что она попалась на какую-то уловку. Уже гнев прилил к ее голове, когда она распахивала дверь ванной и по мере открывания видела сухие плитки пола. Включился и слух ее — шума прорвавшейся воды что-то тоже было не слыхать.

Дверь ванной отворилась до упора, ударилась о стенку, отскочила и стала затворяться перед ней. Она вытянула руку для защиты от удара двери. Одновременно начала делать движение головой, поворачиваться назад и открывать рот для того, чтобы исторгнуть накопившийся заряд раздражения. Нацелила жерло своей глотки в бессовестную "харю" недоросля.

— Ты что, издеваться вздумал над пожилым человеком! Что же это ты за паскудник такой! Что вырастет-то из тебя?! С девками иди свои шуточки проворачивай. Какая еще вода? Какая труба? Где ты видел? Да за такие шуточки я тебе сейчас такого пинка дам!..

Она упиралась ногой в порожек ванной, тормозила и поворачивалась, вдохнув и напрягшись, озвучивая эти слова. Инерция движения тяжелого старого тела была куда больше, чем инерция зрения, мысли. Она успела увидеть позади себя изломанный силуэт некоего человекоподобного существа с занесенным над головой топором. Спазм смерти где-то в животе, под сердцем дал толчок мышцам, рука вздернулась для защиты. Пока кисть поднималась до уровня плеча, топор сверху успел долететь до ее виска. Вот жало коснулось дряблой кожи, надрезало, вонзилось в кость, углубилось в череп, отсекая мочку уха. По своей инерции топор погружался дальше — в шею, крушил хрящи и кости. Остановился на ключице.

Не от боли, не от пресечения жизненно важных связей живой плоти начала падать тетя Таня, а от ужаса. Обморок случился с ней раньше, чем кровоизлияние.

Туша рухнула на пол и, колыхнувшись несколько раз, будто устраиваясь поудобнее, успокоилась.

Тот, с топором в руке, встал над поверженным существом и некоторое время смотрел на рану. Утолщающуюся, наливающуюся кровью до краев. Он размышлял, смертелен ли удар, сможет ли еще тетя Таня орать, язвить ему. И теперь еще нарождалось главное сомнение — сможет ли она рассказать кому-нибудь, что это он ее ударил. Не хотелось, чтобы кто-то узнал о таком его нехорошем поступке. Для верности он еще два раза тюкнул ей в голову. Так же неуверенно, как когда-то ударял ножом себе по венам.

— Таня! Таня! С тобой все в порядке? — послышался голос Полины Феодосьевны из глубины ее комнаты.

Впервые за многие годы он пересилил лень, собрал волю и заставил себя крепче сжать топор. Преодолев неимоверную усталость, стремительно отскочил от человеческой туши, спрятался. Худой, костистый, он распластался по стенке и, оглушенный биением собственного сердца, слышал лишь протяжные шаги престарелой Полины Феодосьевны. Вжимался в стенку, боясь встретиться с нею глаза в глаза. Изготавливался ударить сзади.

Дверь стала выламываться из плоскости стены, свет из комнаты упал на лежавшую тетю Таню, и материнский инстинкт кинул Полину Феодосьевну к дочери. С придушенным стоном-воплем она резво для своих лет преодолела эти несколько метров — спасать ребенка. И лишь на последних шагах толкнулось в ней чувство самосохранения и заставило обернуться.

— Валюша? — прошептала она изумленно.

Возненавидев ее доброту, совсем некстати выказанную в такой миг, останавливающую его, парализующую, вынуждающую оставить свидетеля, он кинулся на старуху. Взгляд его был устремлен чуть выше ее глаз, в морщинистый лоб с прядкой жидких волос. Он налетал на нее и до последнего прятал топор за спиной. Так что даже слишком близко начал замах и рубанул по короткой дуге, не сильно, лишь слегка надсек лобную кость. Голова старухи только дернулась от удара, а сама она продолжала стоять с опущенными руками и одними губами произносила его имя.

Невыносимо было видеть ее, и он, отведя глаза, размахнулся и рубанул сбоку по шее, как по стволу дерева, сверху вниз, приподнявшись на носки, осев и хукнув.

Боковой удар-толчок свалил старую с ног. Теперь ему было удобнее докончить битву. Еще раза три он рубанул ей по темени. Выпустил топор из рук. Сел на стул возле тумбочки с телефоном.

В комнате соседок работал телевизор. Зачем-то он пошел и выключил. Оглядел комнату, куда его иной раз зазывала Полина Феодосьевна в отсутствие тети Тани и поила чаем, ненавязчиво, просяще поучала. Он хотел было порыться в серванте, в сумках, чтобы добыть денег, — теперь все это он сделал как бы ничьим. Но вдруг почувствовал непреодолимую усталость.

Вернулся в коридор, опять сел возле телефона. Не хотелось глядеть на тетю Таню, даже теперь она была ему ненавистна. А вот на лежащую "бабушку" глядеть хотелось. Приятный, добрый был человек. Даже не верилось, что могут быть такие хорошие люди. Она не обидела его, не досадила ему даже в последнюю, страшную для них обоих минуту. Он тяжко вздохнул и поднялся на ноги. Обычной своей вялой, нерешительной походкой вернулся в кухню. Нашел там целлофановый пакет. Засунул топор в пакет. В своей комнате взял плейер. Захлопнув французский замок, вышел из квартиры.

Благополучно избегнул встречи с соседями.

СОЛНЦЕ ПЕКЛО ЕЩЕ СИЛЬНО . По этой причине пенсионерская скамейка пустовала. Это обрадовало его. Он быстро пошагал через двор к мусорным контейнерам, бросил топор в бак, и пугаясь открытого места, почти бегом убрался со двора.

Ноги ослабли, как в приступе ангины, которой он часто болел. Он не понимал, куда шагает. Чувствовал в себе страшный беспорядок. Умом старался прицепиться к чему-нибудь и не мог. Ему нужно было сесть, отдохнуть, но нигде не встречалось свободной скамейки. На Литейном он влез в трамвай, сел у окна и поник головой, закрыл глаза, сжимая в руке плейер той же хваткой, что недавно топор. Рука еще хранила в себе импульсы замахов и ударов по человеческому телу. Сердце билось надрывно, предынфарктно. Сил и сознания у него хватало лишь на то, чтобы не свалиться в проход, под ноги пассажирам.

Так и ездил на трамвае больше часа, прежде чем зеленоватая бледность оживилась здоровым цветом. Он открыл глаза и будто выйдя из глубокого сна, поглядел в окно. Не сразу определил, где он. Мелькали какие-то старинные дома, переехали через канал по мосту. Трамвай остановился напротив бульварного кафе.

Под зонтиками на тротуаре стояло с десяток пластмассовых столиков. Он вскочил с места и, не чуя ног под собой, расталкивая людей, вывалился на улицу. Наконец он нашел в себе теперешнем что-то общее с бывшим. Кафе. Пиво. Музыка в динамиках. Дорожа этой зацепкой за жизнь, он стал лихорадочно искать того, кто бы купил плейэр. Бармен согласился. Сошлись на двух банках пива. Влажный, в испарине его ладони плейер нырнул под прилавок, а он сел под зонтик. Остуженные банки подморозили его, он будто закоченел. Глотка, гортань, желудок отвергали даже мысль о питии и еде. Сопротивлялись, сжимались. Он стал икать и трястись в ознобе. Страшно было дотронуться до запотелых банок. Единственное желание было — согреться.

Он встал и вышел под пекло. Зябко съежился, сунул руки в карманы шорт и побрел вдоль трамвайных путей. Его встряхивала икота, била дрожь. Все силы уходили на борьбу с этими конвульсиями. Через некоторое время он согрелся и решил идти "домой".

Издалека, из подворотни из-под кленов он долго всматривался в окна своей квартиры, и ему вдруг показалось, что там кто-то движется. Он испугался и побежал неведомо куда. Город отторгал его. Выдавливал из себя. На последних силах он добрался к вокзалу и сел в электричку на Ольгино.

Напротив него устроились две девушки — он даже не глянул на них. Презрительно поухмылявшись, они раскрыли плитки шоколада и стали есть. Ему пришлось выскочить в тамбур. Там курили. Удушье подступило к горлу. Он кинулся в следующий вагон, сел у открытого окна на обдуве и задремал — обессиленный, полуживой.

Платформа Ольгино была на километр дальше дачного поселка. Электричка подрезала домики. Он увидел на участке мать, копавшуюся на огороде с сечкой в руке. Она распрямилась и скользнула взглядом по окнам вагонов — поджидала его, ужин был сготовлен. Он инстинктивно отдернулся от окна, спрятался в простенке, хотя она никак бы не смогла разглядеть лицо на такой скорости.

Отношения между ним и матерью были законсервированы еще в младенчестве, когда неожиданно умер отец, как бы стремительно постарел в болезни и ушел. Мать в ужасе от потери бросилась на борьбу со временем, всячески тормозила взросление сына, который так же мог уйти от нее — к другой женщине или в бродяги. Она за всех друзей-товарищей старалась быть у него. Потому и сегодня он признался ей легко. Она никогда не наказывала его за проступки. Не выработала страха.

— Мамуля, вызови психушку, — сказал он. — Скорую помощь вызови, мамуля. В психушку меня сдай. Я тетю Таню убил и Полину Феодосьевну тоже. Скорее, мамуля. Иди, звони. Психушку вызови. Скажи, он в помешательстве. Ненормальное поведение, скажи.

— Ты и вправду бредишь, Валечка? Что ты такое тут мне говоришь? Да ты в своем уме? Говоришь, тетю Таню убил?

— И Полину Феодосьевну, мамулечка. Звони в скорую. Вызови врачей. Я их топором, мамулечка. Сначала тетю Таню, а потом Полину Феодосьевну.

— Зачем же ты это, Валечка?

— А заколебали они меня, мама!

— Хорошо, хорошо, Валюшка. Успокойся. Побегу на станцию, позвоню. Ты успокойся. Я сейчас.

Она приняла его слова за бред, горячечные речи — за безумство. По шпалам побежала к платформе, попросила у кассирши воспользоваться телефоном. Только на обратном пути до дачи набралась она сил впрямую допустить до рассудка его слова. "Я их топором, мамуля". Сказалась закалка множества переживаний — от мелких пакостей сына, жалоб соседей, учителей. Принес бы такую весть добрый работящий юноша, третьим трупом легла бы тогда мать, убедившись, поверив в то, что он сказал. А к рубцам на сердце Веры Васильевны лишь добавился еще один, несомненно, самый глубокий, но пока что не смертельный рубец... Она спешила одолеть обратный путь от станции к даче, чтобы сыночек в таком тяжелом состоянии поменьше оставался один. Спешила утешить, еще не зная как, еще слов не подобрав. Тоже под удар топора спешила — окончательно увериться в том, что он сказал правду... Думала, вдруг "они" еще живы, только ранены и готова была лететь в Питер, в квартиру, на помощь несчастным женщинам.

Вбежав в дом, она увидела сына распластанным на полу. Пальцы были сжаты в кулаки, а голова медленно, рывками перекатывалась с боку на бок. Мать упала на колени перед ним, схватила его голову обеими руками и сжала. Он продолжал дергать головой, мычал, сухие рыдания сотрясали его, а вместе и Веру Васильевну.

— Ничего, Валюшка. Ничего! — твердила она.

За те полтора часа, что ехала до Ольгино машина "Скорой помощи", ей удалось успокоить его. Она даже смогла усадить его в старое, изношенное кресло и напоила водой. Он заговорил и сказал:

— Полину Феодосьевну жалко.

Потом долго сидел молча, будто глубоко задумавшись, и прибавил, слегка оживившись и опять немного отпив из кружки:

— А тетю Таню — ни капельки.

Когда психиатр и два санитара застучали каблуками по хлипким ступеням веранды, он опять бросился на пол — на этот раз показно, и наметанному глазу врача нетрудно было разглядеть притворство... Намеренно они вели себя так, будто имели дело с настоящим сумасшедшим.

Как бы по следу сына помчалась в город мать. Проделала путь в обратном порядке — на электричке, на трамвае. Вот она, семнадцатая квартира. Толкнула дверь рукой — не поддалась. Открыла ключом и сразу захлопнула за собой, услыхав вой собаки в комнате соседок.

Мертвые женщины лежали в кровяных лужах. Они привлекли ее внимание лишь настолько, насколько требовалось убедиться, что они мертвы. Прижавшись спиной к стене, боком, чтобы не наступить в липкую жижу, Вера Васильевна пробралась до их комнаты и заглянула. Старая болонка выглядывала из-под кровати, и увидав живую душу, прекратила вой, принялась скулить, просить о помощи. Ужас, боль, тоска слышались в голосе животного.

Силы были на исходе. От запаха парного мяса мутило. Несколько мух уже снялись с разрубленного черепа тети Тани, когда Вера Васильевна пробиралась вдоль стены к телефону. Она села прежде чем набрать номер. Дождалась наряд милиции, сидя на ступеньке лестничной площадки.

Лейтенант-оперативник пригласил ее для допроса в квартиру, но на этот раз она не смогла туда войти. Молодой милиционер под руку отвел ее в машину. Сам сел рядом на заднем сиденьи, и, пристроив планшетку на колене, стал писать первый протокол. Она лгала недолго. Все рассказала начистоту.

Ночевала она в камере как подозреваемая. А утром ее отпустили, сказав, что сын во всем признался.

Когда она вернулась в квартиру, то останков соседок там уже не было. Собаки — тоже. Она налила воды в ведро и принялась скрести, замывать кровь на линолеуме.

ОСЕНЬЮ В СУДЕ , в последнем слове Валентин Дорин сказал: “Я прожил восемнадцать лет. Смысла жизни я не понял. И жизни не видел. Теперь мне дали двадцать лет. И мне жизни уже никогда не увидеть. Жалею, что когда резал себе вены, не довел дело до конца. Теперь я вершить самосуд над собой не могу из религиозных соображений. Но и жить не могу. Потому прошу вас помочь мне и приговорить к высшей мере”.

Он стоял за решеткой в тюремной робе, бледный, наголо стриженный. Было понятно, почему в школе его дразнили Уханом. Большие и розовые были у него уши, почти прозрачные.

В заключение автор благодарит читателей "Завтра", которые выразили желание по почте приобрести его новую книгу "Свобода, говоришь?" Вынужден просить присылать за книгу не 50, а 5 (пять) рублей, не считая, как решили многие, это опечаткой. Книга издана не на коммерческой основе.

Высылается также предыдущий выпуск "Натка-демократка" тоже по цене 5 (пять) рублей с учетом стоимости пересылки. Именно такие суммы следует переводить по адресу: 129226, Москва, ул. Сельскохозяйственная, 18, корп.4, кв.57. ЛЫСКОВУ Александру Павловичу.