/ Language: Русский / Genre:nonf_publicism

Газета Завтра 351 (34 2000)

Газета ЗавтраГазета


В ЧАС БЕДЫ

В эти трагические для Родины дни, когда страна скорбит по поводу гибели "Курска", лучшей лодки Северного флота, и горе матерей и отцов, жен и детей, потерявших в морской пучине самых дорогих и любимых, стало горем каждой российской семьи, — мы, в дни траура и поминовения, со всей очевидностью сознаем размеры беды, в которую ввергнута Россия. Велики масштабы войны, которую ведет народ на протяжении десятилетия, теряя ежегодно по миллиону своего населения, оставляя на поле брани горящие города, взорванные дома, упавшие самолеты, утонувшие корабли, опустошенные, обезлюдевшие регионы, бессчетные могилы соотечественников. Сто восемнадцать моряков, лучших и честнейших мужчин, погибая в железном коробе лодки, были участниками этой войны, в которой страна отстаивает право называться Россией, владеть территорией между трех океанов, говорить на родном языке, поклоняться своим святыням, чтить своих героев и праведников.

Не авария механизмов лодки, не просчет экипажа стали причиной ее смерти. Она пала в сражении, которое ведут сегодня народ, российская государственность, стремясь из последних сил выводить корабли в океан, поднимать эскадрильи в небо, качать нефть и газ, согревать дома, обучать детей, пестовать сирот, хранить веру в свою суверенность и необоримость, в неизбежную Русскую Победу. Разгром, который учинил враг в наших домах, в наших министерствах и штабах, в наших умах и сердцах, сопоставим с самыми темными и кромешными деяниями в российской истории, самыми беспощадными и смертоносными нашествиями. Этот враг, прикидываясь "реформатором" и "благодетелем", десять лет творит сознательное зло, терзает Россию, иссушая ее здоровье и волю, отнимая последние деньги и хлеб, обрекая на духовный паралич и уныние.

Тайна гибели "Курска" еще не раскрыта, но в ней, как в "черном ящике", таится страшный факт таранного удара по России.

Гибель "Курска" есть грозный и трагический повод осмыслить момент текущей истории, не впасть в безутешное горе и панику, а проявить волю и сосредоточенность, что всегда было свойственно русским, когда поражения ставили их на край пропасти. Так, после разгрома "полка Игорева" была священная Куликовская Победа. После предательства бояр и польских оргий в Кремле была победная рать Минина и Пожарского. После нарвского поражения Петра — его блистательная Полтава. После Бородина и пожара Москвы — русские стяги на Елисейских полях. Жестокое поражение Красной Армии под Киевом и Смоленском привело к победе под Москвой, Сталинградом и Курском, к красному знамени над Берлином. Геройская смерть Шестой десантной роты в Аргунском ущелье сделала эту роту святой, вооружила армию светоносной победной силой. Гибель "Курска" не разъединит, не ослабит нас, а соединит и сплотит, поможет преодолеть раскол, царящий в народе, когда хитроумный враг расщепляет нас на группы, дробит нас в пудру, в крупу. На трагедию в Баренцевом море, на мученический подвиг моряков "Курска" народ откликается единством и стойкостью.

Многие в стране надеялись: после безумств "перестройки", после разорения “либеральных реформ" власть, заявившая о Государстве, России и Родине, — уже не будет упиваться пышными ритуалами в отреставрированных царских дворцах. Многим хотелось верить, что она отринет безумный экономический курс, уничтоживший Советский Союз, а теперь добивающий Россию, лишающий народ последних копеек, останавливающий заводы-гиганты, не позволяющий стране иметь врачей и глубоководных водолазов, поддерживать на плаву научные школы и подводные лодки. Мы требуем, чтобы власть, наученная нынешней горькой потерей, не затевала вновь прежнюю гибельную политику "радикального либерализма", отвратительную и смехотворную, а мобилизовала бы остатки национальных ресурсов, остатки финансов и производственных сил, экономической и политической воли. Мы будем бороться за то, чтобы, собрав ресурсы нашей державы воедино, духовно мобилизовавшись и объединившись, наш народ победил в сражении за русский двадцать первый век.

Мы убеждены: на этот мобилизующий порыв откликнется героический флот России, не покидающий просторы Мирового океана. Отважная Российская армия, добивающая террористов в Чечне. Наука, хранящая в обесточенных лабораториях величайшие открытия современности. Патриотическая культура, не устающая проповедовать Добро, Любовь, Милосердие. Церковь, возжигающая священные лампады над могилами героев, молящаяся за всех, кто печется о спасении Родины.

Мы знаем, что трагедия "Курска", слезы живых и святое мученичество погибших соединят нас в непобедимый народ. И новый атомный "Курск", построенный на сбережения людей, как это бывало в годину напастей, выйдет в море. В великий океан отечественной истории.

Игумен АРИСТАРХ, настоятель монастыря, глава военного отдела Мурманской и Мончегорской епархии; Ю.В.БОНДАРЕВ, писатель; В.И.ВАРЕННИКОВ, генерал армии, президент Российской ассоциации Героев; С.Ю.ГЛАЗЬЕВ, член-корреспондент РАН, председатель Комитета Госдумы по экономической политике и предпринимательству; Г.А.ЗЮГАНОВ, лидер КПРФ и НПСР; А.И.КИСЕЛЕВ, генеральный директор Государственного космического научно-производственного центра имени М.В.Хруничева; В.М.КЛЫКОВ, скульптор, народный художник России, лауреат Государственных премий СССР и РСФСР; Н.И.КОНДРАТЕНКО, глава администрации Краснодарского края; Г.В.ОСИПОВ, академик РАН, директор Института социально-политических исследований; С.Л.ПАРЕНЬКОВ, генеральный директор ОАО "Металлургический завод "Серп и молот"; А.А.ПРОХАНОВ, главный редактор газеты "Завтра"; В.Г.РАСПУТИН, писатель; Ю.П.САВЕЛЬЕВ, ректор Санкт-Петербургского, Балтийского технического университета; Г.Ю.СЕМИГИН, председатель исполкома НПСР; П.Г.СИМЕНЕНКО, генеральный директор АО "Кировский завод"; В.А.СТАРОДУБЦЕВ, глава администрации Тульской области, председатель Агропромышленного союза России; В.Н.ЧЕРНАВИН, адмирал флота, президент Союза подводников России; В.В.ЧИКИН, главный редактор газеты "Советская Россия".

Предложение: снять квартиру в москве по лучшей цене 1 с помощью надежной компании.

ТАБЛО

l Согласно конфиденциальным сообщениям из Лондона и Тель-Авива, за последнюю неделю резко активизировались контакты между руководителями холдинга "Мост-медиа" и лидерами Всемирного еврейского конгресса, в которых на разных уровнях были задействованы Гусинский, Малашенко и Киселев. Главная тема обсуждений — координация политико-пропагандистской кампании вокруг подводного крейсера "Курск". Целью этой кампании назван подрыв позиций Путина и вытеснение из Кремля группы "питерских чекистов", которых Запад через структуры ВЕК подозревает в стремлении "возродить сверхдержавный статус России", а также полная чистка армейских структур. Трагедия "Курска" должна, по мнению "мостовиков-затейников", стать прологом к расчленению РФ на 8 "государственных образований", подобно тому, как трагедия Чернобыля стала прологом к расчленению СССР. Предлагая свои услуги в качестве "информационного тарана", "российская сторона" не преминула поставить перед контрагентами из ВЕК вопрос о возмещении своей задолженности перед "Газпромом" для "обеспечения дальнейшей деятельности системы НТВ на территории России"...

l По информации, поступившей из Пекина, здесь в одном из академических институтов прошел семинар, на котором китайские специалисты в области системного прогнозирования обнародовали результаты проведенного исследования экономической программы Грефа-Чубайса. Итоги многофункциональ-ного динамического моделирования показали, что основные параметры "на входе" и "выходе" данной программы не могут быть согласованы между собой и содержат "локусы разрыва", что позволяет характеризовать документ, положенный в основу экономической политики Кремля, как "набор разрозненных слабосвязанных тезисов, не имеющий практического значения". Особенно это касается вопросов энергообеспечения промышленности, сельского хозяйства и социальной сферы. Следовательно, данная программа является "акцией прикрытия" в сфере политической конъюнктуры и должна быть заменена...

l Встреча Чубайса с представителями ведущих "олигархических" группировок ("Альфа", ОНЕКСИМ, "Сибирский алюминий" и др.) состоялась в Ницце (Франция). Согласно имеющейся информации, Чубайс пытался переориентировать эти "прокремлевские" группы на "ответственность за политику Кремля" и "взятие Путина под контроль". Второй тур обсуждений должен состояться в Швейцарии в конце августа...

l По мнению источников, близких к правительственным кругам, "вопрос об отставке Касьянова" отложен на конец 2000 года — прежде всего в связи с неясностью ситуации в США. Победа связки Гор — Либерман открывает "зеленую улицу" команде "либералов" во главе с Чубайсом и Грефом. Напротив, если Белый дом займут кандидаты республиканцев Буш-младший и Чейни, ключевые позициии в правительстве, скорее всего, займут С.Иванов и "питерские чекисты"...

l Госприемка атомного подводного крейсера "Курск" в 1994 году, как сообщают наши информаторы из ведущих КБ, из-за резкого снижения финансирования прошла с массой нарушений, которые могли серьезно сказаться в ходе катастрофы. Режим работы в условиях мелководья при загрузке не более трети мощности двигателей требует особой выучки экипажа и предъявляет почти предельные требования к надежности всех систем подлодки, тем более — при условии комбинированной разгерметизации корпуса в результате внешнего удара и взрыва боезарядов на борту. Отдельное внимание обращается на то, что допуск к месту катастрофы "спасателей" из Великобритании и Норвегии, входящих в НАТО, позволяет специалистам этого военного блока получить чрезвычайно важную информацию даже при внешнем осмотре поврежденной подлодки, не говоря уже об их проникновении внутрь "Курска". Североморская группа глубоководных водолазов была расформирована по приказу Кремля два года назад, а обратиться за помощью к водолазам Балтийского флота почему-то "не удосужились", хотя при исследовании легендарного "Титаника" применялись именно отечественные образцы подводной техники...

l Из Лос-Анжелеса, где завершился съезд демократической партии США, сообщают, что главные медиаструктуры Америки "выразили глубокое удовлетворение" выдвинутой связкой Гор — Либерман и пообещали сделать все от них зависящее, чтобы обеспечить "триумф двум собратьям по крови и вере". В частности, "режим наибольшего благоприятствования" будет предоставлен бывшему конгрессмену П.Бьюкенену, который, выступая от третьей “реформистской” партии в качестве кандидата на президентство, способен легко отобрать у Буша около 15 — 20 миллионов голосов ультраправого спектра, который в противном случае голосовал бы за Буша. Последнее, по замыслу стратегов демократической партии, и должно обеспечить исход кампании в пользу Гора — Либермана...

l Визит в Москву главы ЦРУ Дж.Тенета, помимо полуофициального повода о "консультациях в рамках сотрудничества спецслужб двух государств", одновременно служил для зондирования готовности Кремля "сдать" договор по ограничениям ПРО 1972 года в обмен на проекты "совместной ПРО", предложение о чем было сделано делегации "Единства" во главе с Б.Грызловым, гостившей на съезде республиканцев. Но главной миссией американского "рыцаря плаща и кинжала" стало "удержание Кремля" от резких антиамериканских заявлений в связи с гибелью подводного атомного крейсера "Курск" путем "консультаций о возмещении ущерба" и "реструктуризации части внешней российской задолженности"...

АГЕНТУРНЫЕ ДОНЕСЕНИЯ СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ “ДЕНЬ”

Специальное предложение: шины dunlop grandtrek sj6 недорого 2 в интернет-магазине "Джокер".

АГЕНТСТВО “ДНЯ”

« Путин набрал в рот морской воды.

« Поезд реформ “Чернобыль — Курск”.

«КУРСК» БЫЛ УБИТ АМЕРИКОЙ

Во времена двух супердержав советский и американский флоты всегда находились на самом острие политического противостояния. То, что немыслимо для дипломатов, чего сложно было достичь в джунглях Вьетнама или в горах Афганистана, на океанах случалось постоянно: мы и американцы проверяли друг друга на прочность. Помимо договоров о ненападении или правил предупреждения столкновения судов, существовали нередко более важные неписаные правила взаимоотношений потенциальных противников. Наши игры с натовцами в кошки-мышки строились на постоянном прощупывании, у кого кишка тонка: адекватно ли ответит наш командир-подводник на их провокацию? Крепкие ли нервы у американского командира авианосца? Чувствует ли моряк за собой мощь державы или предоставлен самому себе?

Примеры подобных жестких отношений известны. Наши сторожевые корабли гонялись за американскими авианосцами, каждые полчаса сообщая их координаты, курс, скорость, чтобы в случае войны они были немедленно уничтожены ядерным ударом. Точно так же американцы и сегодня преследуют наши подлодки. Когда осуществлялось слежение за авианосцем "Америка" в Баренцевом море, американцы вопреки соглашениям начали боевые заходы авиации над советским сторожевым кораблем. Наш командир принял решение — непосредственно сблизиться с авианосцем, поставив корабль по корме, так чтобы наши мачты заслоняли посадочную площадку. Самолеты не могли сесть на палубу, американцы вынуждены были пойти на переговоры.

Другой наш сторожевой корабль следил в Средиземном море за авианосной группой и стал свидетелем погрузки вертолетами на авианосец с корабля снабжения контейнеров с оборудованием. Один из контейнеров сорвался и упал в воду между бортами судов. Наш корабль на полном ходу пошел на сближение с ним. Американцы подняли вертолет "Си кинг", который ветром от своих винтов должен был подогнать контейнер к борту авианосца. Тогда сторожевой корабль развернулся и пошел на таран вертолета. Лишь когда с борта вертолета спрыгнул человек с линем на поясе и обхватил контейнер, наш командир прекратил смертельную игру. Но он показал, что может действовать предельно допустимо, и это было важно в той неписаной этике.

Судно комплексной разведки "Марьята" под норвежским флагом и с американским экипажем, которое и в этот раз следило за нашими учениями в Баренцевом море, всегда занималось дешифровкой переговоров наших кораблей, записью телеметрии ракет и подводным наблюдением. Раньше давалось приказание на выдавливание "Марьяты" из района боевых стрельб и подавление ее радиоэлектронных средств. Никакие переговоры не давали результата, даже когда наши моряки орали американцам в мегафон с пятидесяти метров. Тогда следовал другой шаг: выходить в лобовую атаку этого разведчика, часто в кромешном тумане, исключительно по локации. Только тогда американец уходил.

Мы стреляли фальшфейерами в американские вертолеты, зависавшие над палубами наших кораблей, расстреливали противолодочные буи, сбрасываемые нам под борт. Не ответить на вызов означало сдаться, показать спину, опозорить страну и мундир. Важно было продемонстрировать супостату: даже наш маленький корабль — это часть великой державы, честь которой он отстаивает перед лицом авианосцев, он не забыт и не предан, и вся сила Родины — за ним.

Это была своеобразная мораль хождения по кромке. Именно благодаря подобному жесткому противодействию и не началась новая война, потому что и те, и другие знали: все предельно серьезно. Даже в разгар Карибского кризиса, когда американцы заставили подняться у берегов Кубы три из четырех наших дизельных подлодок, они не посмели открыть по ним огонь. Потому что понимали — последует адекватный ответ.

Все это было до конца восьмидесятых. А после начался обвал. В 1988 году американцы совершили две провокации на Черном море и на Камчатке, когда их ракетный крейсер и фрегат демонстративно вторглись в наши территориальные воды. Никогда до Горбачева американцы не позволяли себе подобного. На эти провокации наша страна адекватно не ответила: корабли не были ни атакованы, ни протаранены. За последние десять лет русских увели из океанов, даже на севере деятельность нашего флота ограничивается сегодня выходом в ближайшие полигоны боевой подготовки. За это время сменилось два поколения командиров американских кораблей, не проверявших силу русских моряков, выросших уверенными в собственной безнаказанности. Никто не колебал их амбиций уже десять лет.

В 1993 году в районе наших учений американская подлодка "Грейлинг" протаранила ракетный подводный крейсер стратегического назначения "Борисоглебск". Часть обшивки американской лодки застряла в нашем корпусе — достаточное доказательство нацпринадлежности нарушителя,— и все равно инцидент спустили на тормозах. Надо было уже тогда трубить тревогу, что американцы создают опасность ядерной катастрофы вблизи наших берегов. Ведь психология "лишь бы не было войны" только приближает войну. Но адекватного или хотя бы информационного ответа с нашей стороны не последовало — и в результате произошла катастрофа "Курска".

Существуют веские доказательства того, что это был таран натовской подлодкой нашего подводного корабля. Об этом говорят авторитетные флотоводцы и простые моряки. Даже Илья Клебанов официально заявил, что 12 августа произошло столкновение "Курска" с "подводным динамическим объектом водоизмещением более 8 тысяч тонн". Это была подлодка класса "Лос-Анджелес" или более современная субмарина класса "Си вулф", вскоре после трагедии она срочно запросила помощи в норвежском порту — там, где натовцы никогда не базировались. Очевидно, именно этой лодке принадлежали два найденных спасательных буя с нехарактерной для наших лодок зелено-белой окраской, автоматически отстреливающихся в момент серьезной аварии.

Это не мог быть самопроизвольный взрыв нашей торпеды, поскольку на учениях боевые торпеды никогда не используются, а сами они просто так не взрываются. Это не могло быть и столкновение с нашим или чужим надводным кораблем, вроде ледокольного сухогруза, иначе об этом стало бы известно на следующий день. Обшивка лодки вогнута внутрь; пробита не только торпедная часть, но и распорота рубка — все это свидетельствует о внешнем воздействии на подводный корабль.

Существует также вероятность того, что практическая, учебная стрельба нашей подлодки была принята следящей натовской субмариной за боевую атаку, в результате чего по нам был применено боевое противолодочное оружие. Но и в этом случае та подлодка нарушила все писаные и неписаные правила поведения в районе чужих боевых учений.

Версия о столкновении подтверждается косвенными фактами. О чем двадцать пять минут беседовали в день трагедии Клинтон и Путин? Зачем сразу после инцидента приехал в Москву шеф ЦРУ? Почему в тот злосчастный день над районом гибели "Курска" постоянно барражировали американские "Орионы"? Почему пять дней молчал президент?

Это молчание дорогого стоит. Молчит не только власть. В эти дни затыкают рот морякам и адмиралам, заставляют скрывать правду военных экспертов и спасателей. Молчание объясняется тем, что у России больше нет национального суверенитета.

Вместо него сегодня разворачивается либеральная шумиха на костях. Нас заставляют поверить, будто это была авария на лодке, в которой "нет смысла искать виноватых на стороне". Что наши подводные корабли ненадежны, командование — некомпетентно, а спасатели — неумелы. Что нам нечего делать на морях, даже у родных берегов, и "такие лодки нам не нужны". Что имперскость и океанский флот — бранные слова. Что Америка — наш лучший друг, раз готова покопаться в останках нашего убитого судна. Что даже слабая попытка президента вспомнить о величии России всегда будет оборачиваться подобными "авариями". Вся эта истерия направлена на срез государственнической программы Путина, демонтаж военного руководства и уничтожение остатков боевого потенциала России.

Но моряки, спасающие сегодня гордость флота, эксперты, по следам обломков определяющие причины трагедии, Путин, принимающий доклады о ситуации, знают истину. Она такова: американцы, преднамеренно или нет, не просто уничтожили один из лучших наших подводных кораблей, но произвели атаку на ядерный объект у берегов России, взрыв двух реакторов которого превратил бы в Чернобыль северо-запад Евразии. По сути, "Курск" — наша первая жертва в Третьей мировой ядерной войне, и кто знает, где случится следующая: у берегов Приморья или в Москве? Если сегодня руководство страны пойдет на компромисс с американцами, НАТО и внутренней пятой колонной, смолчит о случившемся, совершит горбачевское предательство, то завтра Россию ожидают катастрофические последствия.

Делайте ставки на спорт webmoney и другие 3 способы оплаты.

Вечная память подводникам "Курска", погибшим за Россию!

Empty data received from address [ http://zavtra.ru/cgi//veil//data/zavtra/00/351/21.html ].

Владислав Шурыгин ПОСЛЕДНИЙ ПАРАД

Тьма!

Первобытная, та, которая была до сотворения мира. До первого вздоха. До первых звезд. Безжалостная. Растворяющая в себе все без остатка.

Последняя тьма.

Холод.

Он вливается в тело, сковывает, завораживает, лишает воли, дурманит и зовет с собой в небытие. Туда, где уже нет ни боли, ни удушья, ни страха.

Море.

Родное, соленое.

Покорное. Привычное.

И вдруг взбесившееся, в мгновения превратившееся в страшную силу, смявшую и порвавшую тысячи тонн легированной стали, как жесть консервной банки.

Вот оно — ленивой ледяной плитой лежит вокруг. Неторопливо, страшно подползает все ближе, выжимая из объема отсека остатки воздуха.

Каждый вдох — мучение.

Сжатый страшным водным прессом воздух буквально врывается в легкие, распирает, рвет грудь и мучительно трудно его выдохнуть. Кислорода все меньше.

И углекислота предательски туманит сознание.

Путает сон с явью. Бытие с небытием.

Тьма.

Холод.

Море.

Удушье.

Отчаяние.

И только онемевшие пальцы, сжимающие сорванный водой тяжелый вентиль, механически выстукивают им по стали переборки:

три простых, три двойных, три простых.

Три простых, три двойных три простых.

— SOS! SOS!.. Вода!

…Три простых, три двойных, три простых…

SOS! Вода!

Все произошло слишком быстро.

Страшный удар, сбивший с ног. Удивление, растерянность, взгляд на приборы. Глубина — 60…

И вдруг страшный, ни с чем не сравнимый рев моря, врывающегося в отсеки.

Инстинкты быстрее чувств. Бегом к кремальере. Успеть задраиться, загородиться от воды, закрыть ей путь в глубину лодки! Туда, где за твоей спиной в отсеках твои товарищи, друзья.

И вдруг — тьма!

Аварийно остановился реактор.

И в последнее видение перед тьмой — огромный, в объем переходного люка кремальеры, пенящийся вал воды, врывающийся в отсек.

Не успеть!

Шторм.

Море словно взбесилось.

Боевые корабли серыми громадами тяжело и угрюмо стоят на волнах, развернувшись острыми форштевнями на ветер. Зло, мощно режут пенные всклокоченные зелено-черные валы.

Ревет, свистит ветер в решетчатых фермах мачт.

Шторм.

Как он не вовремя!

Хрупкий, такой маленький рядом с громадой крейсера "спасатель" подлетает на огромных волнах, как щепка.

— Работать не могу! — передает его командир. — Волна не дает спустить "гэсэашки"…

Это значит, что к лодке, лежащей сейчас под ним, глубоководный спасательный аппарат не спустится. А счет идет на минуты.

И послушный воле командующего, огромный крейсер дает ход, медленно режет штормовое море, обходит спасатель и, встав практически поперек волны, прикрывает своей громадой "спасателя" от прямых ударов волн и ветра.

— Пробуем спутить "гэсэа!

Над палубой "спасателя" на кране поднимается выкрашенная в оранжево-белые полосы тяжелая "капля" глубоководного батискафа. Его раскачивает, и кажется — вот-вот он врежется в стойки крана, разобьется о них, но крановщик каким-то чудом, поймав движение волны, направляет стрелу за борт и батискаф огромным маятником уходит в сторону и зависает над водой. Начинается спуск. Вот волны подхватили его и почти мгновенно жадно поглотили, подмяли под себя, но через мгновение он оранжевым поплавком вынырнул из воды. Но не надолго. Скоро его рубка исчезла в воде — он ушел вниз, туда, где в черной ледяной тьме лежала изувеченная лодка…

От бессонницы глаза комфлота красные, черные круги тенями легли в глазницы. С начала учений он спал не больше трех-четырех часов в сутки. Последние двое суток — на ногах. Перед ним карта. На ней фломастером вычерчен силует лодки. Ее местоположение. Вокруг нее "зарубки" места стоянки кораблей эскадры. На листах бумаги поверх карты схемы, торопливые рисунки акванавтов с "гэсэа" — лодка лежит, зарывшись носовой частью в ил с креном на борт.

Один из них в оранжевом водолазном свитере поясняет.

— Вот здесь и здесь наблюдали пробоины. Похоже на огромную трещину, тянущуюся по правому борту через весь первый отсек и часть второго. Часть рубки разрушена, как от внешнего удара. Камера на месте.

— Почему не можете стыковаться? — жестко спрашивает комфлота.

— Крен, товарищ командующий. Крен лодки и сильное течение у дна под углом тридцать градусов, вот так, и спасатель карандашом ставит стрелку у корпуса лодки на карте. Пробуем. Сейчас работает очень опытный экипаж. Думаю — стыкуемся. Вот только шторм…

— Я шторм своим приказом отменить не могу!

— Я понимаю, товарищ командующий. Мы делаем все, что можем. Сейчас готовим второй "гэсэа". Одна проблема — аккумуляторы старые. Едва половину ресурса из них вытягиваем. Пять лет новых не получали…

В голосе спасателя горечь. Сколько раз он писал запросы на эти чертовы аккумуляторы…

Но сейчас не время для этих сетований! И комфлота резко обрывает спасателя.

— Вертолет к обеду доставит все, которые еще есть на складе. Но аппараты должны работать непрерывно. Нужна стыковка! Понимаешь, нужна!

— Сделаем все!

— Что с водолазами, запросили ТОФ? — повернулся он к "каперангу" — штабисту.

— Так точно! Водолазы у них есть, подготовлены для работы на ста метрах. Но докладывают, что оборудование для этих работ выработало весь ресурс и не готово…

Сердце комфлота словно лизнул холодный шершавый язык. "Не готово…"

Господи, сколько раз за эти годы он слышал это страшное слово. "Выработало ресурс. Не готово…" Когда на содержание флота финансисты смету, которой не хватало даже на питание моряков ему хотелось прямо здесь, сейчас снять трубку "вертушки" и кинуть в лицо этим реформаторам все, что он о них думает, бросить рапорт на стол и уйти, забыть об этом ужасе. Но всегда он останавливал себя. Это самое простое.

Но за ним тысячи людей, десятки гарнизонов, корабли у причалов. Уйдет он — и кого сюда назначат "реформаторы". Какого-нибудь лакея паркетного, который, стремясь угодить всем этим "рыжим Толикам", "березам" или "гусям", начнет закрывать гарнизоны, разгонять бригады и дивизии, резать остатки флота.

И он сдерживал себя. Он боролся за флот. Летел в Москву, униженно ходил по роскошным правительственным кабинетам, каждый из которых стоил больше, чем ремонт корабля в сухом доке. Улыбался, пил с ними водку, приглашал в гости, на охоту и пробивал, пробивал, ПРОБИВАЛ эти чертовы деньги! Уговаривал изнеженных гедонизмом банкиров "спонсировать" флот, ругался с губернаторами…

Его флот, его любовь, его боль…

Но что значат все эти его усилия перед этой трагедией? Кому о них рассказать? Женам моряков "Курска", которые вот уже третьи сутки не спят в своих квартирах?

Чем оправдать себя? Как помочь "Курску"?

Горький этот ход мыслей прервал оперативный.

— "Гэсэа" докладывает, что смог сесть на комингс, но не может "присосаться". Нет герметичности. Аккумуляторы сели. Он всплывает.

Что известно о натовцах?

Подозрительно затихли, товарищ командующий. Увели из района своего разведчика, потерян контакт с американскими апээл. Не похоже на них. В такой обстановке они наоборот стараются поближе подойти.

Обнаружили второй объект?

Никак нет. Гидрограф его засек, определил его как лодку, лежащую на грунте в пяти кабельтовых от "Курска". Но пока определяли "Курск", объект, видимо, снялся с грунта и ушел из района. Сейчас ищем…

Вода все ближе. Ее не видно в полной тьме, но каждой клеточкой тела чувствуешь ее приближение. Вот она уже лизнула грудь.

Все труднее дается каждый вздох. То и дело накатывает забытье, но уснуть, отключиться нельзя. Иначе — все. Тьма.

И вдруг сквозь углекислотную муть, сквозь забытье гулкий удар по корпусу:

"Нашли! Господи, они нашли! Они спасут, они рядом. — И слезы, которые невозможно сдержать, текут по щекам.

Уже не одиноки. Там, наверху друзья и товарищи борются за спасение, пробиваются сюда!"

Опять удар. Словно что-то огромное пытается тронуть лодку стальным пальцем.

"Колокол" сажают! — озаряет сознание. Только бы успели! Надо дать знать о себе. И рука вновь выстукивает по корпусу: три простых, три двойных, три простых. Три простых, три двойных три простых.

— SOS! SOS! …Вода!

…Три простых, три двойных, три простых…

— SOS! Вода!

Томительно тянутся минуты.

А море, словно испугавшись, что люди вырвут у него очередную жертву, все выше подымается по телу, ползет к горлу, стремясь забрать себе моряка.

Не успеют... Слишком мало времени. Губы хватают воздух у самого потолка.

И отдавая свой последний вдох ледяной воде, он еще успел подумать: жить!..

Комфлота вышел на открытую надстройку крейсера. Час назад он отдал приказ прекратить погружения "гэсэашек" — шторм больше не позволял работать спасателям. И теперь оставалось только ждать.

Он смотрел на бушующее море перед собой. Пенные валы вздымались к небу и опадали грязной мутной зеленью. В трех кабельтовых от крейсера качался на волнах БПК. Он словно очерчивал границы трагедии. Между ними, под этими ревущими волнами, на дне в полной тьме боролись сейчас за свою жизнь его моряки.

И он всеми силами своей души кричал им:

— Держитесь!

— Не сдавайтесь! Мы делаем все, что только можем!

…Командующий уже знал, что министр обороны, выслушав его доклад, принял решение принять помощь норвежских водолазов, что они готовятся к вылету и через сорок восемь часов будут здесь. Он знал, что уже утром под воду вновь уйдут спасательные аппараты и будут вновь и вновь пытаться стыковаться с лодкой.

Он только не знал, есть ли у него эти сорок восемь часов. Есть ли у него время хотя бы до завтра.

Как еще не знал, что страшный таранный удар вражеской субмарины и последующее столкновение с дном деформировали комингс-площадку и сделали невозможным стыковку с "Курском".

Он смотрел в бущующее зелено-черное море и, казалось, сквозь него видел дрожащие огоньки церковных свечей. То светились души его моряков. Все слабее, все тише. Истаивали, уходили во тьму.

И он, не умеющий молиться, не верящий ни в бога, ни в черта, тихо шептал морю и ревущему ветру.

— Держитесь, братцы!

Держитесь!

Владислав ШУРЫГИН

Евгений НефЁдов БЕССМЕРТИЕ

Empty data received from address [ http://zavtra.ru/cgi//veil//data/zavtra/00/351/23.html ].

Кавад Раш “БРАТИЕ МОЯ МИЛАЯ, РУСИ, ПОТЯГНИТЕ ЗА ОДИНО СЕРДЧЕ!"

ПОМЫСЛЫ И МОЛИТВЫ ВСЕХ РОССИЯН в студеном Баренцевом море, они вместе с экипажем лодки на стометровой глубине бедствуют с моряками. Архиерейский собор ежедневно возносит молитвы за спасение экипажа подводного ракетного крейсера "Курск". Вся страна готова прийти на помощь морякам", — сказал президент Путин, сын подводника. В день освящения храма Христа Спасителя Его Святейшество Патриарх Алексий II отслужил Божественную литургию во спасение терпящих бедствие моряков. В литургии участвовали более десяти тысяч молящихся вместе с Великой княгиней Марией Владимировной. Отец ее супруга Владимира Кирилловича Великий Князь Кирилл Владимирович из августейших русских моряков. В роковое утро 31 марта 1904 года он был с адмиралом Макаровым на броненосце Петропавловск, когда взрыв мины потряс русский флагман. Погибли адмирал Макаров и большинство офицеров броненосца. Спасли только 80 человек. Погибли 650 членов экипажа. Великий Князь Кирилл отделался контузией и ожогами. Потом будет Цусима. Наш уходящий век начался с морской катастрофы, которая потрясла Россию. В 1915 году Император Николай II произвел Великого Князя Кирилла Владимировича в контр-адмиралы и назначил Начальником морских батальонов и речных флотилий Действующей армии с одновременным вступлением в должность командира гвардейского экипажа. Последний моряк из царствующей династии Романовых Великий Князь Кирилл Владимирович, внук царя Александра II и выпускник морского кадетского корпуса объявит себя за границей императором Кириллом I по праву наследства.

За последние десять лет со времен гибели подводной лодки "Комсомолец" в Норвежском море (1989) Российское общество прошло через такие потрясения, которых иным государствам хватает на столетия. Только в 2000 году, последнем году ХХ столетия, у нас за плечами уже две чеченские кампании, взрывы домов в Москве, Волгодонске, Буйнакске, взрыв в переходе у метро "Пушкинская", гибель омоновцев из разных российских городов. И вот теперь трагедия на Северном флоте. В 1902 году, в начале нашего кровавого века, бомбисты убили министра Внутренних дел фон Плеве, истребителя революционеров и одну из опор трона. Тогда же причисленный к лику святых благочестивейший Царь мученик Николай Великий страстотерпец трагический прошептал:

"Грозно посещает нас Господь гневом своим"…

Эти вещие слова стали смыслом всего нынешнего столетия. В этом великом и трагическом веке, который вместил в себя войну с Японией, две кошмарные мировые войны, гражданскую резню, палаческие репрессии, распад государства, безумные гримасы национализма окраин, войны на Кавказе, этот кровавый век уходит под грохот взрывов и катастроф и призывает нас к трезвлению. Мы не можем позволить, чтобы оценку событий этого страшного и ключевого века, который формирует новое тысячелетие, взяла на себя изолгавшаяся печать, купленная на корню олигархами. В этой связи гибель лучшего российского подводного крейсера особенно символична, ибо весь наш ХХ век пронизан флотскими мотивами. Октябрьский переворот 1917 года был бы немыслим без яростной поддержки моряков. Победа новой власти была потому во многом, если хотите, делом морским. Моряки сознавали свою ответственность за происходящее, потому кронштадтцы, почувствовав неладное, потребовали очистить Советы от большевиков и даже установить в России "морскую диктатуру". В слово "морскую" кронштадтцы вкладывали понятие высшей справедливости и твердости.

В 1941 году флот бросил на фронты полмиллиона своих лучших сынов. Роль моряков под Москвой и Сталинградом известна. Именно потому бывший морской пехотинец генерал Василий Маргелов ввел для воздушно-десантных войск тельняшки. Десантники последние двадцать лет не выходят из войн и доказали, что тельняшки носят по праву. Поначалу моряки отнеслись к затее Маргелова с ревнивой неприязнью. Говорят, что между Маргеловым и создателем нашего океанического флота адмиралом Горшковым произошла знаменательная перепалка. Маргелов сказал Горшкову, что готовит новые войска, где один его десантник будет стоить десятка пехотинцев. На что Горшков отпарировал:

— А один мой моряк стоит нескольких твоих десантников.

Последние полстолетия флот был одной из составляющих ядерного трезубца. В 1970 году мы провели маневры в Мировом океане четырьмя флотами и добились наибольшего морского могущества за триста лет. Россия стала второй морской державой планеты, отбросив Англию, Германию и Японию далеко назад. А ведь в XIX веке третье место на море было для генерал-адмирала Великого Князя Константина Николаевича пределом мечтаний. За такое "мелководье" его вообще нельзя было подпускать к руководству флотом. Великая держава с мировыми горизонтами, мечтающая о третьем месте, не имеет шансов на исторический прорыв. Петр Великий за такое малодушие отходил бы Великого Князя своей знаменитой дубинкой.

Трагедия в Баренцевом море всколыхнула Россию и жертвенной вспышкой осветила все уголки страны и все души. Даже одного предложения телеведущего, первых же нескольких слов достаточно, чтобы любой средний телезритель или домохозяйка засекли его тут же в фальши, двуличности и наигранности. В слове не обманешь — ни в письменном слове, ни в изустном. Отсюда тихая ненависть миллионов к телевидению. Ракетный подводный крейсер "Курск" расставил всех по местам и рангам и поставил перед обществом ряд жгучих проблем о флоте в судьбе России, о печати и безопасности государства и нашем месте в мире.

Гибель подводного крейсера "Курск" стала нечистой манной для тайных и явных недругов России. Возбужденно ожили радионечистоты и телеклоаки. Главная задача — опорочить моряков, лучшую часть российского общества. Но важнее всего — это охота на президента. Кроме Путина, их ничего, казалось, не интересует. Озвучивают гневные тирады западных газет, не упоминая, сколько за это заплачено. Все подается под фальшивый мотив тревоги за судьбу моряков и их родных. Благо, у нас народилось целое поколение телезрительниц, которые, о чем у них ни спроси, тут же ударяются в рев при виде камеры. До этого наши СМИ наигранным возбуждением провинциальных актеров, став как бы органами МЧС, разогревались пожарами, авариями, селями, взрывами, чтобы держать общество в катастрофическом состоянии, ибо под грохот легче воровать. Как говорят на Востоке — "вор любит шумный базар". И вдруг такая удача привалила, затонул целый ракетный крейсер, лучшая в мире субмарина, убийца авианосцев — гордость Флота, стоимостью в миллиард долларов. Здесь даже Путин уходит на второй план — главное поднять вокруг Флота такую свистопляску, чтобы обеглавили военно-морские силы и урезали расходы на Военно-морской флот. Кроме русского флота, супостат ничего не боится, потому услуга будет замечена за кордоном. Но "картинка", как они на своем пошлом жаргоне называют изображение, — вещь обоюдоострая и прямо беспощадная. Она изобличает фальшь, неискренность и двоедушие, и зритель отворачивается. Ложь наказуема, и СМИ в последнее десятилетие испытали катастрофическое падение авторитета в обществе, сравнимое с разгромом. Когда погиб "Комсомолец", остатки его команды, теряя сознание в ледяной воде, среди безлюдных просторов в надвигающейся ночи запели "Варяга". Печать "не заметила", а общество оцепенело промолчало, оглушенное "перестройкой". В первую чеченскую кампанию печать резвилась, как хотела, и проплясала на русских трупах, героизируя боевиков. Благо, сбитые с толку солдаты и даже офицеры мямлили в камеру, что они не знают, зачем их сюда послали. И это после того, как в Чечне были унижены, изнасилованы и выброшены несколько сот тысяч русских граждан их соплеменников.

Но Россия трезвеет не по дням, а по часам.

И вот вокруг гибели "Курска" произошел исторический поворот. К месту событий разумно был допущен только один телеканал. Моряки отомстили СМИ за все обиды. Жены и матери моряков отмахивались с презрением от наседавших телевизионщиков. Это было что-то новое в нашем Отечестве. Быть может, незримо вступилась за Русь тысяча прославленных святых во главе с Царской семьей. Экраны заполнили моряки, и Россия увидела в деле, что значит флотское братство. Адмиралы один за другим заговорили с экранов умно, сжато, наступательно и с достоинством. Болтуны из СМИ, которые последние пятьдесят лет никогда над собой не работали, потускнели и как бы испарились.

Моряки оказались умнее на голову всех своих оппонентов. Мы таких военных еще не видели. Как это ни парадоксально, но экипаж "Курска" сделал свое дело. Эпоха "Курска" станет временем наивысшего взлета морского братства. Россия открыла для себя Флот. Перед нами морская семья, как особый военно-духовный орден, созданный Отцом Отечества императором Петром.

Он незримо все дни присутствовал над водами Баренцева моря. Никто на свете больше него не любил моряков. Помазанник-моряк был и зримо среди североморцев — его имя светилось с борта могучего ракетного крейсера "Петр Великий". Казалось бы, все эти дни на всех радио- и телеканалах должны были бы звучать лучшие морские песни. Но за последнее десятилетие на флотскую тему откликнулась только группа "Любэ" — бесспорно, самая народная и самая талантливая российская музыкальная группа. Сегодня, когда к затонувшей лодке в братской тревоге сошлись корабли почти всего Северного флота и моряки в тоске вглядываются в глубины, ожидая чуда, в сердцах у них и у тех, кто в кромешной тьме на дне моря, тихо звучит песня Николая Расторгуева о синем море, где "за туманами берег наш родной..., там за туманами любят нас и ждут".

Что же похоронено на дне Баренцева моря? Что значит подводный ракетный крейсер "Курск" и его экипаж. Моряки, элита общества, цвет нации, прошедший жесточайший отбор с праславянских времен, с эпохи культуры "Боевых топоров" раннего неолита. Тысячи лет через века, мор, битвы, набеги, тяжкий труд, лишения и победы русский народ поколение за поколением продирался сквозь испытания, чтобы выработать породу мужчин, которая на исходе второго тысячелетия от воплощения Господня выставит экипаж атомного крейсера, вооруженного огнем чудовищной силы. В эти же века народ выковал инженеров-мыслителей, способных сотворить этот чудо-корабль.

Каждый такой корабль и его экипаж являются качественным скачком в духовной и умственной эволюции общества. Теперь этот совокупный продукт тысячелетий лежит на стометровой глубине моря. И скоро непроглядная полярная ночь опустится над одинокой титановой могилой, которую будет заносить ил.

КТО ТАКИЕ ПОДВОДНИКИ РУССКОГО ФЛОТА и почему они вместе с женами и детьми чувствуют себя одной семьей? Их неодолимо тянет в Питер после службы. Здесь их столица морская, здесь их альма-матер — училище подводников, Адмиралтейская академия и кадетский корпус Его императорского Высочества Цесаревича Алексея, ныне святого Алексея, бывшее высшее морское училище им. Фрунзе. Выпускники Морского кадетского корпуса, гнезда адмиралов русского флота, оставили свои имена на 280 географических названиях Мирового океана. Кадетский корпус Святого Цесаревича Алексея на следующий 2001 год отметит свое трехсотлетие.

Кто такие офицеры-подводники? Что за традиция у них за плечами? Подводники с первого дня появления в списках флота вызывали к себе неподдельное уважение собратьев. Моряки за триста лет выработали в своей среде особый русско-флотский культурный исторический тип. Есть надежда на его грядущее преобладание в русской жизни.

Последние полстолетия в нашем флоте лидерство по чести было за подводниками. Они совершали кругосветки под водой (1966), достигали Северного полюса (1962). Лодки уходили в океан и бесследно исчезали. Усталые подлодки возвращались из морских пучин после ураганов, столкновений с субмаринами супостата. Последние два десятилетия было двадцать таких столкновений. Подводники тушили пожары под водой. Бывало, разбив "морду" об айсберг в море Бафина, со вмятиной в скуле швартовались у родного причала.

Два десятка командиров подводных лодок собрались в Петербурге и решили основать "Клуб подводников". Председателем клуба избрали потомственного подводника капитана 1-го ранга Игоря Курдина. В Питере губернатор Яковлев капитан 1-го ранга запаса. У него два вице-губернатора — адмиралы Гришанов и Щербаков. До недавнего времени администрацию четырех районов Петербурга возглавляли моряки. В клубе подводников Игорь Курдин говорит, что в Питере живут более тысячи бывших командиров военных кораблей. Только командиров атомных и дизельных крейсеров более пятисот. Это сила города. Каждый командир, как только корабль уходит за рейд, в сущности, становится главой небольшого, но мощного государства. Он отвечает за живучесть корабля и экипаж. В командире развивается и крепнет тот психотип серьезного, уравновешенного, трезвого и ответственного мужа, который присущ хорошему главе государства. После суровых лет жизни в темных глубинах Мирового океана многие из них после службы долгие годы перебиваются с семьей порой в шестиметровых комнатах коммуналок в надежде на квартиру. При том, что каждый командир корабля — золотой фонд для любого города — это бесценный человеческий материал.

И все же, несмотря на тяготы, моряка, как магнитом, тянет в Петербург — здесь его родное училище, здесь он проходил офицерские классы и кончал академию. За долгие годы жизни вне общества моряки находят общий язык прежде всего с людьми флотского братства.

Игорь Курдин говорит, что девиз их клуба:

"Подводник — это не работа, не служба и не вид деятельности — это судьба".

В программном заявлении Движения поддержки флота сказано: "Голос истории, опыт предков взывают к единению нации". В глубинах России и на Флоте давно ждали такого объединения. Память страны свидетельствует: русский флот совместно с русской армией раздвигал сами пределы земли нашей ...Мы объединились в Движение поддержки Флота, потому что мы породнены нашей общей причастностью к тому особому миру, к той особой судьбе, что называется "Флотом".

Судьба подводного ракетоносца "Курск" взывает к единению вокруг Флота и нового прорыва во имя России.

"Братие моя милая, Руси...", — восклицает польский князь-союзник, объезжая перед битвой строй русских полков — "потягните за одино сердче..." — (ударьте единодушно) князь в отчаянную минуту призывает к единодушию и подвижничеству.

Неугасающий дух воинского братства с его искренностью, теплотой и жертвенностью доносит до нас и обращение адмирала Нахимова к морякам:

"...Матросы! Мне ли говорить вам о ваших подвигах на защиту родного нам Севастополя и флота: я с юных лет был постоянным свидетелем ваших трудов и готовности умереть по первому приказанию. "Мы сдружились давно. Я горжусь Вами с детства. Отстоим Севастополь!.."

Не только во время войны, но и в периоды кризисов или несчастий народ и его государство отдают отчет перед всем миром о своей предыдущей жизни и проходят экзамен перед Богом. Смута — это только горькая констатация факта нестроения и пороков, набравших критическую массу. На самом деле смута — это время высшего экзамена для нации, где воровство, глупость и насилие соседствуют со стойкостью, верностью и подвижничеством и побеждают в итоге зло. Смутное время Московской Руси — это и время великих порывов, жертвенности и славы. В такое время люди ищут опоры в прошлом, учатся у отцов терпению и честности, и побеждают.

В смутное время бывший казак, а значит и моряк Патриарх Гермоген, воодушевлял россиян напоминанием о былом господстве русских над морем:

"Отцы ваши не только к Московскому царству врагов своих не пропускали, но и сами ходили в морские оттоки, в дальние расстояния и в незнаемые страны, как орлы острозрячие, как на крыльях парящие и все под руку покоряли Московскому Государю-Царю".

Идея владения морем — самая глубокая и древняя русская мечта, ставшая в образе Николая Угодника — покровителя плавающих, путешествующих, вечным напоминанием русского православного призвания на морях.

Мы не знаем в истории Европы ни одного государства, экономическому и духовному подъему которого не сопутствовало бы усиление флота.

Петр I осуществил морское призвание Руси вопреки межеумочно-ордынским оценкам, именно как верный и почтительный сын своего отца. Царь исапостол и шаутбенахит* посчитал нужным отметить это собственноручно в предисловии к Морскому Уставу:

"И хоть намерение отеческое не получило конца своего, однако же достойно оно есть вечного прославления, понеже довольно являет, какого духа был оный монарх, и от начинания того аки от доброго семени произошло дело морское".

Новую Россию создал Флот. Сам Великий Петр и Отец Отечества внушал подданным, что "ничем иным токмо флотом" впредь и должно усиливаться и процветать Россия. Самые тайные враги России вместе с нашими абалдуями уже триста лет нашептывают о сухопутности России и ошибках Петра. Что до последнего, то он никогда не был реформатором, ибо реформа признак бессилия — Помазанник и Отец наш Петр был преобразователем, потому из всех великих праздников ему более всего были по душе Троица и Преображение Господне.

Не так давно и леди Маргарет Тэтчер внушала нашим слабеньким на головушку бесхребетным "комбайнерам" и "гарантам" идею сухопутно-ордынской природы России. У нас это называют вместе с казахскими баями — "евразийством". Леди знает, что делает. Великобритания пережила свою смуту в XVIII веке и была на краю деградации и гибели. В середине XVIII века к власти пришли виги — разновидность английских демократов, наследниками которых стали лейбористы-социалисты, кои исповедовали тезис Томаса Джеферсона, что: "торговец не имеет отечества". При вигах к 80-м годам британское общество пришло к краю пропасти, разброду, смуте, потере веры в себя и утрате пути. В парламент пролезли "олигархи" из Вест-Индии, торговцы и темные нувориши. Нищета в стране была ужасающая. Англия теряла год от года престиж и влияние в мире. Король Георг III наконец прогнал вигов, и правительство сформировали консервативные "тори", точнее, идеал наших дворян-славянофилов почвенников. Кабинет возглавил 24-летний Уйльям Питт-младший. Перелом пришелся на 1783 год. Рычагом подъема нации стало возрождение Флота. Ожила промышленность, торговля и ремесла. Англия стала "мастерской мира". Тори правили до 1830 года. За эту пору они низвергли Наполеона, героями выиграв морскую битву при Трафальгаре. То была эпоха энергии и дерзаний, время Горацио Нельсона, который при столкновениях с начальством грозил, что уйдет в русский флот. Нельсона, даже потерявшего руку и глаз, страстно влекло к абордажным боям — признак великого бойца. В России для пяти братьев Орловых, Потемкина, Суворова, Путянцева, Ушакова, Горацио Нельсон нашел бы поприще и достойное общество офицеров, которые тоже исповедовали принцип беззаветного Нельсона: "самые смелые действия наиболее безопасные". Суворовское "опасности лучше идти навстречу, чем дожидаться ее на месте". Принцип, которому, к слову, поклоняется спецназ в Чечне.

Командир первого отечественного подводного атомохода капитан 1-го ранга П. Осипенко стал первым Героем Советского Союза после Великой Отечественной войны до полета Юрия Гагарина в космос. После войны 70 подводников стали Героями Советского Союза и России. Последним к званию Героя России был представлен капитан 1-го ранга Геннадий Лячин — командир ракетоносца "Курск".

Сами подводники считают:

— присущие всем военным морякам по роду их службы мужество и решительность дополняются особой внутренней и профессиональной культурой, которые еще нуждаются в специальных гуманитарных исследованиях как социально-психологический и культурный феномен, формирующийся в экстремальных условиях агрессивной морской среды, концентрации высоких энергий и пограничной зоны противостояния национальных интересов различных государств.

ПЕТР I СВОЕЙ ДОСЕЛЕ НЕРАЗГАДАННОЙ ЛИЧНОСТЬЮ явил миру новый тип Государя и моряка. Все моряки — дети Петра. Мы отмечаем начало русского регулярного флота с 1696 года. Сам Петр завещал отмечать начало нового морского дела на Руси со дня обнаружения им "дедушки русского флота" английского бота в сарае села Преображенского в 1688 году. В 1692 году Петр I самозабвенно строит корабли на Плещеевом озере, готовясь спуститься по Нерли на Дон и прийти к Азову. Не пресловутое "окно в Европу" владело всеми помыслами православного Царя всю жизнь, а изгнание в Азию "Царя Турского и всех бусурманских орд", как он писал европейским государям, предлагая им союз против османской орды.

В том же 1692 году в Крым Петр отправил посольство с требованием прекращения уплаты дани (которую в виде подарков Москва ежегодно отправляла в Бахчисарй), отказа от разбойных набегов и возвращения "святых мест" в Палестине православному духовенству. Но Петр не был бы Петром, если бы не держал в поле зрения все моря. Через Азов Петр рвался к Средиземному морю, где будут полстолетия дежурить в ХХ веке наши подводники. Мысль о Белом море, которое Русь никому никогда не уступала, не оставляла Преобразователя. В том же 1692 году в Москве на пути в Троицу и Белое море Царь решил воздвигнуть врата. Так родилась Сухарева башня — как новая икона России, созданная под вид корабля. "Позже Петр I, набрасывая чертеж Адмиралтейства", воплотит в устье Невы ту же идею, увенчав шпиль корабликом — новым символом Святой Руси. Тогда же по чертежам Царя был возведен Кафедральный Собор в Санкт-Петербурге во имя живоначальной Троицы. Отдав Флоту Андреевский флаг Царь-исапостол делал всех русских моряков членами Андреевского морского военно-духовного братства.

Сухареву башню 20-летний Государь заложил за четыре года до решения Боярской думы: "морским судам быть". К 1696 году корабли уже были, и первым кораблем стала Сухарева башня.

В 1692 году Царь велел строить каменные ворота с башнею под вид корабля с мачтою. Галереи второго яруса этой башни должны были "соответствовать шханцам", т. е. верхней палубе корабля. Восточная сторона представляла корабельный нос, а Западная — корму. В третьем ярусе Сухаревой башни расположили классы Навигацкой школы и так называемый "рапирный зал", где учили бою на холодном или, как тогда говорили, "белом оружии". В 1695 году на башню поставили часы с боем. С Западной же стороны помещался деревянный амфитеатр, где хранился кораблик для шествий, называемый Петром "памятником Миротворцем".

В Навигацкую школу Царь велел принимать детей дворянских, дьячих, подъячих, из домов боярских и других чинов от 12 до 17 лет. Русский барич допетровской эпохи в 17 лет считался неразумным младенцем. Все его образование — это нетвердое чтение букваря и псалтыри по урокам сельского дьячка. Недоросль-барчук был капризен, избалован и неразвит. И вдруг Царь призывает его не куда-нибудь, а в море. Многие, бросив печки и теплые углы, укрылись в лесах. 20-летний Царь уже построил сто судов на Плещеевом озере — святую флотилию против басурманских орд. Семеновцы и Преображенцы уже из потешных стали регулярными полками гвардии. Они же станут ядром новых экипажей. Царь потерял терпение в ожидании "абитуриентов" и издал грозный указ: всякому, кто откроет укрывающегося от службы дворянина, будет отдано все имение виноватого".

Прибывших детей осматривал сам Царь, богатых и способных отдавал в гвардию или отправлял за границу, остальных в Навигацкую школу. Учеников всегда пятьсот человек. Кто имел крестьян более пяти дворов — и жил за свой счет, бережливый на все и даже скаредный Царь не жалел денег на Навигацкую школу, которая стала его "задушевным делом". Из Англии выписаны за большие деньги три преподавателя. Англичане трудились честно и истово.

В Навигацкой школе помимо морских офицеров готовили артиллеристов, инженеров, геодезистов, архитекторов и даже гражданских чиновников — писарей и мастеровых. Государь отдал под школу Сухареву башню — для большего удобства астрономических наблюдений учащихся.

Сухарева башня, как видим, не только парадные ворота столицы на пути к Белому морю, но и очаг, из которого образовались буквально все отрасли образования в России — все ее училища, университеты, институты и академии. Началом же всего явился Флот. Навигацкие школы в Сибири насаждал (в Охотске, Якутске) Витус Беринг "для морского пути обучать молодых казачьих детей всякому морскому обыкновенно".

В 1754 году сибирский губернатор В. Мятлев, человек петровской закваски, моряк в прошлом, ревностный и решительный, испросил у Сената разрешение открыть Навигацкие школы в Иркутске и Нерчинске. Движение поддержки флота обязано все Навигацкие школы восстановить.

В 2001 году кадетский корпус Его Императорского Высочества Святого Цесаревича Алексея в Петербурге, ведущий свое начало от Навигацкой школы в Сухаревой башне, отметит свое 300-летие. Если мы и с нами Государственная дума и Флот не добьется празднования этого юбилея как общенационального, государственного праздника, тогда всем нам грош цена и мы заслужили все глумления не только последних десяти лет, но и предшествующих восьмидесяти. Под "мы" я имею в виду писателей России, чей творческий союз был основан в 1958 году капитаном 1-го ранга Соболевым, выпускником Петербургского кадетского корпуса Цесаревича Алексея. В год основания Санкт-Петербурга в 1703 году на Олонецкой верфи у Лодейного поля начали строить военные корабли. Первенец фрегат "Штандарт" в том же году лично привел в устье Невы Петр I — это был первый русский военный корабль на Балтике.

При Петре I Адмиралтейство располагало своими заводами, верфями, фабриками и заповедными лесами. Такое Адмиралтейство должно быть восстановлено. В 25 городах России Петр основал Адмиралтейские школы, для обучения разных чинов (кроме шляхетства) цифири и геометрии. Адмиралтейские школы должны быть восстановлены и открыты для приема на государственный счет всех детей моряков и военных, чьи отцы отдали свои жизни в последнее десятилетие за Отечество. Народные деньги на Навигацкие школы отобрать у воров и вернуть детям. Заместитель главы антикоррупционного комитета Михаил Краснов заявил, что потери от коррупции (по-русски — воровства) достигают минимум 20 миллиардов долларов в год! Даже половины этой суммы достаточно, чтоб восстановить Адмиралтейство, Навигацкие школы и новый с иголочки океанский флот с флотилией крейсеров, превосходящих "Курск". Этих денег ждут несколько миллионов наших беспризорных детей.

ПЕТР НЕ ТОЛЬКО СОЗДАЛ ФЛОТ И КАДРЫ, но и сам стал эталоном для подданных. Послав стольников учиться на Запад, он вскоре и сам туда поспешил, устыдившись, что гардемарины и корабелы могут превзойти Царя в ремеслах и науках. Самые чуткие его современники сразу почувствовали нравственную высоту — Государя.

Только после документального знакомства с реальной жизнью Московской Руси, которую Петр I принял уже с ужасным расколом ученым обезумевшим от тщеславия плебеем Никоном, начинаешь понимать, что то, что сотворил Петр с государством, которое платило дань даже крымчакам, нельзя назвать иначе, как величайшим чудом испытанным на земле после Вознесения Спасителя. Продолжением этого чуда явилось причисление к лику святых 1154 мучеников и исповедников ХХ века во главе с Августейшей Царской семьей. Мы еще не осознали всю невиданную мощь этого величайшего прославления. Когда во времена Ивана Грозного при митрополите Макарии на соборе прославили сразу 63 общерусских святых, это зарядило русский народ такой подвижнической энергией, что он выдержал войну на три фронта в Ливанской кампании, из смуты сделал триумф, избрал на престол Романовых, махнул за полстолетия до Тихого океана, создал великий Флот и Империю. Остатков этой невиданной на земле энергии хватило, чтобы выиграть войну с фашизмом, прорваться в космос, создать океанский флот.

И самый кризисный год, когда, казалось, силы нации на исходе, идут всюду взрывы и гибнет ракетный крейсер — в эти дни Господь подвигнул иерархов Соборным разумом прославить 1154 праведников во главе с Императором и Цесаревичем — Вечным Верховным атаманом казачьих войск и покровителей моряков. В помощь России послана Богом необоримая рать святых подвижников. С ними не страшны никакие беды до скончания времен.

С минуты прославления вся Россия стоит в миру, как в снопе непобедимого света.

Подвиг и мученический конец экипажа ракетоносца "Курск" явлен нам во спасение Руси. Их жертвенный пример, как и бессмертный подвиг 84 десантников из святой 6-й роты в горах Кавказа, призывает нас протрезветь и очиститься и сосредоточиться на построении новой, невиданной доселе страны, где не будет ни одного вора и ни одного насильника.

Тот новый тип людей, который нам нужен, уже рождала Россия. Чаще всех этот тип идеалиста-рыцаря встречался в старом русском флоте.

Иван Гончаров, автор "Фрегата Паллада", писал о морском офицере Якубове, который оказал на него в детстве сильное влияние: "Явившись в провинцию, он сблизился с тогдашним дворянским кругом и решительно завоевал себе общую симпатию и уважение. Это был чистый самородок честности, чести, благородства и той прямоты души, которою славятся моряки, и притом с добрым и теплыми сердцем, все это хорошо выражается в английском слове "джентльмен", которое тогда еще не было в русском словаре". Якубов говорил мальчику Ване Гончарову: "Ах, если бы ты сделал хоть четыре морские кампании (морскою "кампаниею" считали каждые полгода, проведенные в море. — К.Р.), то-то б порадовал меня". И Гончаров добавляет: "Если бы он предвидел, что со временем я сделаю пять кампаний — да еще кругом света!"

Время, проведенное в море, в старину воспринимали как "Божьи дни".

У русских моряков (это видно и по верховному Правителю адмиралу Колчаку) был только один серьезный недостаток — они были слишком прямые воины и идеалисты. Каждый народ и его войска оцениваются по количеству идеалистов в их составе. Чем больше идеалистов, тем непобедимее армия. Наши морские офицеры были слишком чисты сердцем, чтобы предположить, что в спину им будут стрелять же матросы.

Главным смыслом жизни они сделали наставление отца нашего Петра I своим юным стольникам: "Сколь возможно, искать того, чтоб быть на море во время боя".

Если принимать во внимание не только потопленные корабли, но и поведение моряков перед лицом смерти, то Цусиму можно признать одной из вершин русского духа.

Сухарева башня еще достраивалась, когда весной 1694 года "шкипер" Петр отплыл Сухоной и Двиной в Архангельск. В Унской губе попал в жестокий шторм и чудом спасся. В память о своем спасении Петр сделал своими руками большой крест и водрузил его на скале. На кресте, чтобы не смущать подданных, вольным слогом он по-голландски вырезал: "Этот крест сделал капитан Петр в лето Господне 1694". Ему 22 года. Он полон сил. Идет на поклонение в Соловецкий монастырь — морскую твердыню Руси. В то же лето вышел впервые в жизни в открытое море на судах русской постройки "Св.Петр" и "Св.Павел". Потом Петр I побывал и в Баренцевом море, там, где потерпел катастрофу ракетоносец "Курск".

Теперь нам ясно, что Россия тоскует по людям петровской генерации, по морякам с петровским кругозором, бодростью, авианосным мировоззрением и социальной яростью. Мы в мире не одни. Если смотреть правде в глаза, то следует признать, что, кроме Белоруссии, у нас нет ни одного подлинно дружественного соседа.

В Японскую войну внешняя и внутренняя печать, враждебная России, ввела в употребление и внедрила в головушки провокационное название "Дальний Восток". Дальним Востоком может называться Манчжурия, Корея, наконец, Япония. Но не может быть никогда Дальним Востоком окраина Сибири, выходящая к океану. Не зря при Царе флотилию, основанную там, назвали "Сибирской". Не может часть Святой Руси быть Дальним Востоком. Враги так называли эту землю, чтобы как бы отсечь ее от общей России, как землю дальнюю и чужую, и глуповатое слово "нашенское" ничего не меняло. Когда икону Божией Матери послали в Манчжурию, к защитникам Порт-Артура, то адресовали ее "воинам Дальней России". Один из величайших наших моряков, адмирал Невельской, назвал свои записки "Подвиги русских морских офицеров на крайнем Востоке России". Ему же мы обязаны окончательным утверждением за Россией этих земель.

"Крайний Восток России", "Дальняя Россия", "Русский Восток", но не Дальний Восток. Глупее слова "нашенский" может быть безродное слово "дальневосточный".

Все будущее России на морях. Вся наша надежда на БАМ и на берега Тихого океана. Враг ни минуты не дремлет и каждый день бомбит по телевидению именно Камчатку и Владивосток. Америка уверовала, как в непреложную национальную догму, в положение своего соотечественника, адмирала Мехена:

"Кто владеет морем, тот владеет миром".

Рейган накануне нашей слабоумной перестройки говорил: "Превосходство на море — это для нас необходимость". Мы должны уметь контролировать воздух, поверхность и подводное пространство, чтобы обеспечить доступ ко всем океанам мира". Доктрина, достойная великой державы. Но кто им внушил, что, кроме них, нет больше хозяев в Мировом океане? Еще более зловеще для нас звучит требование администрации президента США:

"Делать упор на проведение одновременно, а не последовательно, авианосных операций, имея в виду эскалацию вокруг СССР, особенно на Северо-Западе Тихого океана".

Речь здесь о малозащищенных и малонаселенных Чукотке, Курилах, Приморье и Камчатке. В Приморье мы выходим великой рекой Амур. Как известно, кто владеет устьем Амура, тот владеет Сибирью, а кто владеет Сибирью, тот владеет миром. То, что родные межеумки и супостат называют Дальним Востоком, есть органическая часть и океанская окраина такого русского духовного феномена, как Сибирь или Русский Восток, и первый город, где мы должны с помощью моряков навести порядок железной демократии, — это Владивосток.

Так своей жертвенностью озарил все просторы России из края в край и в глубь времен бессмертный экипаж ракетоносца "Курск", потерпевший катастрофу в Баренцевом море.

Родители и родственники моряков с "Курска" прибывают в город, основанный святым царем Николаем II и названный им Романовым-на-Мурмане. Убийцы царя переименовали город в Мурманск. Основные улицы Романова-на-Мурмане были названы именами всей царской семьи. В 1916 году Император Николай II, несмотря на войну, проложил железную дорогу Санкт-Петербург — Романов-на-Мурмане. Царь-страстотерпец, капитан I ранга, Государь Николай II основал и Северный флот.

Ракетоносец "Курск", стало быть, из Его флота и души моряков тоже с ним.

"Братие моя милая, Руси, потягните за одино сердче!", ибо Святая Русь — это морская Русь.

« исапостол — "равноопостольный" (греч.), шаутбенахт — контр-адмирал (нем.)

Владимир Голышев ПРЕТЕРПЕВШИЙ ДО КОНЦА...”

ОТ АРХИЕРЕЙСКОГО СОБОРА 2000 года, названного "Юбилейным", трудно было ожидать сколько-нибудь значимых для церковной жизни решений. Вообще там, где возникают круглые даты, дело обычно ограничивается помпезными публичными мероприятиями и пустыми декларациями. Но на этот раз в церетелевском интерьере "Зала для соборов" храма Христа Спасителя царила совсем иная, не юбилейная атмосфера. Тревожные вести с Баренцева моря не могли оставить равнодушными участников собора. Ребята, гибнущие в подлодке, их родственники, сослуживцы для Русской Церкви не статистические единицы, а возлюбленные чада. Когда собор был прерван для совместной молитвы о спасении моряков, "находящихся в водном плену", вместе со своим священноначалием молилась вся Русская Православная Церковь, вся страна…

Еще в предсоборный период руководство Русской Православной Церкви заявило о решимости вынести на собор самые сложные, самые наболевшие вопросы, волнующие церковный народ. Наверное, главный из них — вопрос о причислении к лику святых царской семьи.

Вопрос этот давно стал любимым инструментом либеральных СМИ для нападок как на Церковь, так и вообще на всех нелибералов. Прелесть сего "инструмента" в его универсальности. Дух захватывает, когда в материалах, подписанных одной фамилией (а зачастую даже в одном материале), встречаешь одновременно и гневную отповедь современным коммунистам-зюгановцам ("зачем они царя убили?"), и упрек тем, кто почитает последнего императора и членов его семьи святыми (за такой несовременный и несвоевременный монархизм). Виноватей всех, безусловно, священноначалие Русской Православной Церкви. Почему царскую семью к лику святых до сих пор не причислили?! Большевиков покрывают. А если причислят? Мракобесы-монархисты, что с них взять…

В преддверии Юбилейного архиерейского собора истерика в либеральных СМИ достигла своего апогея. "Канонизация Николая II — это гигантский жест в сторону "архаики", т.е. глухого, мифологизированного, алармистского отношения к миру. Этот жест работает только на тех, кто видит церковную ограду как высокий железобетонный забор, за которым должны укрыться осажденные, постоянно повторяющие только одно: "Не мир принес Я, но меч" . Такие опусы можно было прочесть, например, в претендующей на компетентнось и беспристрастность "НГ-религии". А то, что писалось в неподцензурном Интернете, вообще цитированию не поддается.

Давать советы свещенноначалию (причем в форме ультиматумов) — излюбленная забава пишущей братии. К сожалению, отсутствие элементарной деликатности не позволяет им (людям, в большинстве своем для Церкви внешним) ощутить всю противоестественность их менторского тона. Между тем вопрос о канонизации святых — это внутреннее дело Церкви, и решает она его в соответствии с Церковным Преданием, а не с политической конъюнктурой или мнением на сей счет СМИ. Незыблемость этого принципа была блистательно подтверждена соборными деяниями. И в первую очередь работой синодальной комиссии по канонизации святых во главе с митрополитом Крутицким и Коломенским Ювеналием.

Первое, что хочется отметить, — комиссия поставила перед собою значительно более масштабную задачу, чем подготовка канонизации одной лишь семьи последнего царя. Были исследованы архивные материалы о сотнях мучеников и исповедников, принявших страдания и смерть за Христа в ХХ веке.

"Древние мученики почитались как святые уже по самому факту пролития ими крови в свидетельство своей веры в распятого и воскресшего Спасителя. Но в наш лукавый век необходимо применять дополнительные критерии при подходе к данной теме, учитывать обстоятельства эпохи…

Члены Комиссии не нашли оснований для канонизации лиц, которые на следствии оговорили себя или других, став причиной ареста, страданий или смерти ни в чем не повинных людей, несмотря на то, что они пострадали. Малодушие, проявленное ими в таких обстоятельствах, не может служить примером, ибо канонизация — это свидетельство святости и мужества подвижника, подражать которым призывает Церковь Христова своих чад" (из доклада митрополита Ювеналия).

Участие в еретической или раскольничьей организации также рассматривалось как препятствие для канонизации. Обязательным была признана и официальная посмертная реабилитация — свидетельство отсутствия состава преступления, а следовательно — вины. Кроме того, ввиду невозможности перечислить всех пострадавших в этот период поименно, было предложено совершить прославление "всех за Христа пострадавших новомучеников и исповедников Российских ХХ века, пока неизвестных людям, но ведомых Богу" (такая коллективная форма прославления усвоена Церковным Преданием со времен апостольских).

Наряду с мучениками и исповедниками к лику святых предлагалось причислить и мирно почивших: знаменитого московского батюшку "старца в миру" Алексея Мечева, митрополита Макария (Невского), старца Зосимовой пустыни Алексия (Соловьева), иеросхимонаха Серафима Вырицкого.

Должны были получить общецерковное прославление многочисленные местночтимые святые (в частности, старцы знаменитой Оптиной пустыни).

Кроме того, к лику святых предполагалось причислить праведников XVI-XIX веков. Тридцать четыре преподобномученика Спасо-Преображенской Валаамской обители (18 "достоблаженных старцев" и 16 послушников), зверски убитых за твердость в православной вере новообращенными лютеранами 20 февраля 1578 года. Игумена Кизилташского монастыря Парфения, убитого в 1867 году крымскими татарами. А также Ростовского митрополита Арсения (Мацеевича). "Будучи уже в преклонных летах, он подвергся жестокому гонению со стороны государственной власти за ревность о благе Церкви Христовой. Митрополит Арсений был строгим аскетом и бессребреником, мужественно выступавшим против любого вмешательства государственной власти в дела церковные, в особенности против изъятия у Церкви ее имущества. Смиренно претерпев все испытания: неправедный суд, клевету, гонения, ссылку, тюремное заключение, он сподобился от Бога дара прозорливости и чудотворений. Обстоятельства гонения, воздвигнутого на него императрицей Екатериной II, можно сравнить с обстоятельствами гонений на архипастырей, пастырей и мирян Русской Православной Церкви в ХХ веке, которые с такой же ревностью и самопожертвованием отстаивали интересы церковные, как это делал митрополит Арсений. Сострадание православного народа невинно осужденному архипастырю сопровождало его в изгнании всюду, где люди знали о его присутствии. Его почитали святым еще при жизни. Среди церковного народа ходило множество его изображений, и наиболее частое — митрополит Арсений, стоящий в темнице, одетый в мужицкий кафтан и валенки, у узкого окна с решеткой" (из доклада митрополита Ювеналия).

Материалы в комиссию поступили более чем из тридцати епархий, так как "согласно установившемуся порядку инициатором прославления того или иного мученика или исповедника должен быть Правящий Преосвященный, на канонической территории которого служил, принял мученическую кончину, погребен или особо почитается подвижник веры".

Всего на соборе предполагалось общецерковное прославление более тысячи праведников (что и исполнилось). В том числе и "в Соборе новомучеников и исповедников Российских ХХ века в лике страстотерпцев императора Николая II, Императрицы Александры, Царевича Алексия, Великих Княжен Ольги, Татьяны, Марии и Анастасии"…

ВОПРОС О КАНОНИЗАЦИИ ЦАРСКОЙ СЕМЬИ, кажущийся таким острым и даже скандальным за пределами церковной ограды, на самом деле камнем преткновения никогда не был.

"Деятельность главы государства невозможно изъять из политического контекста, но это не значит, что Церковь, совершая канонизацию царя или князя, что она делала и в прошлом, руководствуется политическими или идеологическими соображениями. Как имевшие место в прошлом, акты канонизации монархов не носили политического характера, как бы ни трактовали эти события пристрастные недруги Церкви в своих тенденциозных оценках, так и предстоящее прославление царственных мучеников не будет и не должно иметь политического характера, ибо, прославляя святого, Церковь не преследует политических целей, которых у нее собственно и нет по природе вещей, но свидетельствует перед уже чтущим праведника народом Божиим, что канонизуемый ею подвижник действительно угодил Богу и предстательствует за нас пред Престолом Божиим, независимо от того, какое положение он занимал в своей земной жизни" (из доклада митрополита Ювеналия).

Сам факт достойно, с истинно христианским смирением перенесенных страданий и мученической кончины, многолетнее народное почитание (начало которому положил еще патриарх Тихон в 1918 году) бесчисленное множество чудес, совершенных по молитвам к ним, мироточащие иконы — всего этого вполне достаточно для принятия решения о причислении семьи последнего царя к лику святых. Однако, чтобы не оставлять без ответа выпады многочисленных критиков, комиссия по канонизации досконально исследовала и, так сказать, "сомнительные" аспекты.

"Одним из главных доводов противников канонизации царской семьи является утверждение о том, что гибель императора Николая II и членов его Семьи не может быть признана мученической смертью за Христа. Комиссия на основе тщательного рассмотрения обстоятельств гибели Царской Семьи предлагает осуществить ее канонизацию в лике святых страстотерпцев. В богослужебной и житийной литературе Русской Православной Церкви слово "страстотерпец" стало употребляться применительно к тем русским святым, которые, подражая Христу, с терпением переносили физические, нравственные страдания и смерть от рук политических противников" (из доклада митрополита Ювеналия).

Как страстотерпцы в лике святых прославлены князья Борис и Глеб (первые русские святые), царевич Димитрий, Андрей Боголюбский.

Этот чин святости, строго говоря, не требует исследования обстоятельств жизни святого, так как решающим свидетельством здесь является именно пролитая в подражание Христу кровь. Однако синодальная комиссия нашла необходимым все-таки исследовать "религиозные, нравственные и государственные аспекты царствования последнего Императора" .

В докладе митрополита Ювеналия были приведены убедительные доказательства того, что "глубокая религиозность выделяла императорскую чету среди представителей тогдашней аристократии" , что "в отношении с Распутиным присутствовал элемент человеческой немощи, связанный у императрицы с глубоким переживанием неизлечимости смертельно опасной болезни сына, а у императора обусловленный стремлением сохранить мир в Семье и сострадательной уступчивостью материнским терзаниям" , и не более того.

В докладе убедительно доказывается несостоятельность попыток представить акт отречения от престола, как "церковно каноническое преступление", так как "статус миропомазанного на царство православного государя не был определён в церковных канонах" . Сам акт отречения был вырван у императора в результате заговора изменников-думцев, поддержанных генералитетом, — царя убедили, что отречение может предотвратить кровопролитие. "Не случайно, при обсуждении в июле 1918 года на Соборном Совете Поместного Собора вопроса о заупокойном поминовении убиенного Государя Святейший Патриарх Тихон принял решение о повсеместном служении панихид с поминовением Николая II как императора" . То есть Русская Церковь никогда не видела в императоре "гражданина Романова", и это обстоятельство нельзя не учитывать.

Относительно растрела рабочих 9 января 1905 года комиссия пришла к выводу, что "исторические данные не позволяют обнаружить в действиях Государя в январские дни 1905 года сознательной злой воли, обращённой против народа и воплощённой в конкретных греховных решениях и поступках" (известно, например, что приказ войскам об открытии огня отдал не император, а командующий Санкт-Петербургским военным округом).

В последние же семнадцать месяцев, проведенные императором и его семьей "в почти полной изоляции от внешнего мира, окруженные грубыми и жестокими охранниками", по свидетельствам очевидцев, ими было проявлено достойное восхищения "величие, проистекавшее не из их царского достоинства, а от удивительной нравственной высоты".

Относительно прислуги, разделившей участь царской семьи, ввиду отсутствия в Церковном Предании соответствующего чина святости (а также отсутствия сведений относительно их всенародного почитания как святых) "комиссия пришла к заключению, что наиболее подобающей формой почитания их христианского подвига на сегодняшний день может быть увековечение этого подвига в житии Святых страстотерпцев". Такой взвешенный подход выгодно отличает прославление семьи последнего императора в лике святых Русской Православной Церковью от канонизации "царственных мучеников", предпринятой раскольничьей РПЦЗ в 1981 году (тогда вместе с царской семьей были "канонизированы" римо-католик Алоизий Егорович Трупп и лютеранка гофлектрисса Екатерина Адольфовна Шнейдер)…

Проголосовав единогласно, Юбилейный архиерейский собор принял единственно возможное решение: "Прославить в Соборе новомучеников и исповедников Российских в лике страстотерпцев императора Николая II, императрицу Александру, царевича Алексия, великих княжен Ольгу, Татьяну, Марию и Анастасию" . Решение это было принято уже на второй день собора…

И ТЕМ НЕ МЕНЕЕ даже такое естественное и само собой разумеющееся соборное деяние, как прославление в лике святых новых праведников, выглядит таковым, к сожалению, только внутри "железобетонной" церковной ограды. Было бы наивным предполагать, что истратившие столько пороха в преддверии собора либеральные СМИ не используют его для попытки расколоть противоположный им патриотический лагерь, реанимировав для этого полузабытую "красно-белую" схему. Первые же телевизионные комментарии соборного решения о канонизации подтвердили этот прогноз…

То, что "мученики и исповедники ХХ века" — лишь часть (хоть и большая) праведников, предложенных для канонизации, а царская семья прославлена не отдельно, а в Соборе мучеников и исповедников ХХ века, комментаторы предпочли "не заметить". Опять заговорили об "атеистическом государстве", о "преступлениях большевизма", не замечая того, что смысл причисления к лику святых — это прославление жизненного подвига святого, а не обличение виновников (реальных или мнимых) его страданий. И подменять одно другим нельзя. Признание личной святости царя и "анафема" Советской власти — далеко не одно и то же…

В последнее время принято считать, что последний император олицетворял собой "Россию, которую мы потеряли" (процветающее государство, семимильными шагами двигающееся в единственно верном направлении — навстречу "цивилизованному Западу"). Ему, разумеется, противопоставлены злоумышленники-большевики, "правильную" — "Романовскую" — Россию разрушившие. Согласиться с этой элементарной схемой мешают два обстоятельства. Во-первых, она совершенно не учитывает логику истории, во-вторых, последний российский император не был типичным Романовым…

С конца XVII века некогда единая Россия с одним народом как бы разделилась на две: оставшуюся собой крестьянскую, православную Россию, и Россию петербургскую, "Романовскую". Эти "две России" говорили на разных языках ("Романовская" предпочитала французский), носили разную одежду... Единственное, что их объединяло, — решение масштабных исторических задач (территориальные приобретения, освободительные войны, имперостроительство). К концу XIX века таких задач не осталось, и пропасть между "двумя Россиями" стала непреодолимой. Николай Александрович воцарился именно в этот роковой момент.

Когда знакомишься с историческими источниками начала ХХ века, в глаза бросается удивительное несоответствие последнего царя духу того лукавого времени. "Романовская" Россия к тому моменту в лице аристократии и интеллектуальной элиты больших городов уже чувствовала себя Европой. Конституция, парламент, "демократические свободы" владели умами всего образованного слоя... В 1917-м, примитивным шантажом вырвав у Государя "отречение", “Романовская” Россия получит возможность реализовать все свои фантазии. Другая Россия — та, что за плугом, в шахте, в окопе, — ими в расчет не принималась…

Николай Александрович, судя по всему, остро чувствовал этот трагический разлом и принципиально не связывал себя с интересами России "Романовской". Отсюда его поразительная скромность и непритязательность в быту, простая, "народная" набожность. Осознавал он и всю трагичность переживаемого Россией исторического момента, пагубность "демократических преобразований", неизбежность потрясений и их масштаб. И это знание делало его в глазах столичной элиты ретроградом и фаталистом... На станции Дно Россия “Романовская" в письменном виде зафиксировала тот факт, что не считает Государя своим.

С другой стороны, кровавая развязка, мученический венец, похоже, воспринимались им как нечто неизбежное, Богом назначенное. Более того, можно предположить, что он видел в этом своего рода искупительную жертву… В любом случае, противостоявшая большевикам "Романовская" Россия — Россия национальной измены, Россия Временного правительства и Учредительного собрания — не имеет на него никаких прав… Кстати, идейные наследники той "февральской" России — нынешние либерал-реформаторы — еще совсем недавно, в 60-годы, бренчали на гитарах романтические куплеты о "комиссарах в пыльных шлемах". Тех самых "комиссарах", которыми теперь принято попрекать патриотов, не желающих из конъюнктурных соображений отрекаться от советского прошлого...

Общецерковное прославление семьи последнего императора неизбежно должно подвести черту под любыми попытками использовать екатеринбургскую трагедию в политических целях. Ведь святой, преодолев земное притяжение, вселяется в Небесные обители, где молитвенно предстоит перед престолом Вседержителя за весь народ (даже за своих убийц). И почитание царственных страстотерпцев, приняв нормальные канонические формы, не усугубит, а лишь уврачует мучительные последстия исторических катаклизмов уходящего ХХ века.

Компания, работающая на рынке более 9 лет, предлагает купить оптом  секонд 4 хенд одежду и обувь по доступным ценам.

Денис Тукмаков “ОТ МИРА СЕГО...”

ВСЕ ГОДЫ ЕЛЬЦИНСКОЙ МГЛЫ Православная церковь, окрыленная свободой от уз государственного атеизма, пребывала в блаженном неведении о чаяниях вымирающего народа и не желала снисходить до трагедии, переживаемой российским государством. Церковь была занята сама собой: ей не было дела до крушения советской "антихристовой" Родины; не занимал ее и грабительский передел собственности. Расстрел Парламента и чеченская бойня, беспредел выборов и катастрофа реформ если и удостаивались частной оценки церковных иерархов, то исключительно обтекаемой по форме. За десять лет ни разу не заступалась она за свой народ, ни разу не прозвучало из ее уст строгого, искреннего, бесстрашного ответа на вызов современности, в котором чувствовалось бы величие духа Сергия Радонежского и Гермогена, дышала бы мощь церковных танковых колонн, что отправлялись на фронты Великой Отечественной. Вместо этого Церковь последнее десятилетие молчала и бурно строила храмы. Храмы без прихожан, умирающих по миллиону в год, но с золотыми куполами, что сверкают сегодня над разрушенными заводами и замерзающими поселками.

Наблюдая за этим пиром, тем с большей надеждой ждали мы нынешнего Юбилейного архиерейского собора, на котором впервые в истории должна была быть принята социальная доктрина Русского Православия, — общецерковное учение о состоянии современного человека, общества, мироустройства. От доктрины этой ожидалось не просто внятное толкование отношения церкви ко всем более-менее важным вопросам человеческой и общественной жизни: о нации, собственности, войне, семье, труде или культуре. В ней Церковь должна была показать своей пастве Эдемский сад — свой идеал земного человеческого существования — и путь к его достижению. Сегодня, в 2000 году, Русская Православная церковь обязана была в своем социальном учении живописать гигантскую картину торжества и трагедии великого государства, испытанных им в веке двадцатом, и тщательный благословенный план его возрождения из небытия в веке двадцать первом.

Чуда не случилось. Социальная доктрина Церкви принята единогласно — но нет в ней ни веры, ни духа, ни спасения. Все, что есть, — это прежние обтекаемость и половинчатость, осторожность и благие пожелания, полумеры и банальности. "Основы социальной концепции Русской Православной церкви" представляют собой нечто среднее между конституцией, правильной до горечи, до судорог, и заявлениями МИДа, извечный смысл которых — "как бы кому не навредить". Своего рода справочник для начинающего священника, как, не сбиваясь, отвечать прихожанам про смертную казнь, эвтаназию и аборты.

Удивительно, но авторы данной доктрины, которая разрабатывалась в Отделе внешних церковных сношений РПЦ под руководством митрополита Кирилла, изначально устранились не только от важнейших проблем современной России, но даже и от самих понятий "Россия" и "русский". Первое они презрительно называют "сиюминутными, краткосрочно-актуальными вопросами". Что касается русскости доктрины, то, по заявлению митрополита Кирилла, ее авторы "сознательно избегали обсуждения ситуации в конкретных государствах, ведь около половины приходов Московского Патриархата сегодня находится вне пределов Российской Федерации". В основном тексте концепции словообразования от названия "Россия" упоминаются лишь три (!) раза. Хорошо это или плохо — другой вопрос, но факт остается фактом: данная доктрина абсолютно космополитична. Интересно, как это будет смотреться лет через пятьсот: в юбилейном 2000 году, во времена смуты и разорения государства, Русская церковь принимает документ, в котором о русских не сказано ни слова.

Практически каждый тезис доктрины основывается на цитируемом отрывке из Писания или трудов отцов Церкви. Документ получился на редкость двойственным, с бесконечными "вместе с тем", "однако", "с другой стороны", "в редких случаях", "с пониманием отнестись" и "проявляя мудрость".

По объему "Основы" занимают около двухсот машинописных страниц и разделены на шестнадцать глав, каждая из которых раскрывает определенный уровень взаимоотношений церкви и светского общества.

Уже во второй главе "Церковь и нация" , посвященной отношению Православной церкви к народам мира и к национальным и межнациональным отношениям людей, появляются если не откровенные противоречия, то определенная двусмысленность. В первом же пункте главы признается, помятуя известное "нет различия между Иудеем и Еллином", что церковь по природе своей носит вселенский, наднациональный характер. Но уже из второго пункта следует, что "вселенский характер Церкви, однако, не означает того, чтобы христиане не имели права на национальную самобытность, национальное самовыражение" и что "напротив, Церковь соединяет в себе вселенское начало с национальным". В результате перед православным христианином встает сложная задача одновременно "любить свое отечество, имеющее территориальное измерение, и своих братьев по крови, живущих по всему миру". Глава заканчивается невнятным и "политкорректным" заявлением о том, что и "национальные чувства могут стать причиной греховных явлений, таких, как агрессивный национализм, ксенофобия, национальная исключительность, межэтническая вражда".

В главе "Церковь и государство" указывается, что государство благословляется Богом как "необходимый элемент жизни в испорченном грехом мире, где личность и общество нуждаются в ограждении от опасных проявлений греха". И далее: "Церковь не только предписывает своим чадам повиноваться государственной власти, независимо от убеждений и вероисповедания ее носителей, но и молиться за нее" — то есть молиться за тех, кто десять лет распинал страну.

При этом, среди рассуждений о юридических отношениях между Церковью и государством, говорится, что "если власть принуждает православных верующих к отступлению от Христа и Его Церкви, а также к греховным, душевредным деяниям”, Церковь может... “обратиться в международные инстанции и к мировому общественному мнению”.

Из последующих рассуждений о формах государства вытекает, что наиболее "высокой формой государственного правления" является теократия по примеру власти судейства в древнем Израиле. Чуть ниже него стоит монархия; а республика вообще не имеет ничего общего ни с Писанием, ни с Церковью. При этом, однако, замечается, что "изменение властной формы на более религиозно укорененную без одухотворения самого общества неизбежно выродится в ложь и лицемерие, обессилит эту форму и обесценит ее в глазах людей" — это к вопросу о восстановлении монархии в России.

Ближе к концу главы перечисляются "области соработничества" церкви и государства — и здесь авторы доктрины дали себе простор для воображения. И если о миротворчестве, благотворительности, заботе о сохранении нравственности, духовном, культурном, патриотическом воспитании, об охране окружающей среды, о попечении воинов и профилактике правонарушений со светскими властями еще можно кое-как договориться, то в своих попытках влезть в науку, здравоохранение, экономическую деятельность Церковь вряд ли найдет общий язык с государством.

Одно из важнейших положений главы "Церковь и политика" гласит: "перед лицом политических разногласий, противоречий и борьбы Церковь проповедует мир и соработничество людей, придерживающихся различных политических взглядов" ради вовлечения всех членов церкви в общий созидательный труд. Каким образом это будет происходить, как объединяться с Новодворской, Чубайсом и Немцовым — не сообщается.

Другой важный пункт данной главы — невозможность участия Церкви “в деятельности политических организаций, в предвыборных процессах, таких, как публичная поддержка участвующих в выборах политических организаций или отдельных кандидатов, агитация и так далее". Но очевидно, если очень хочется, то можно и поучаствовать. Потому что данное положение не означает отказа церкви от "публичного выражения позиции по общественно значимым вопросам". Осознавая, что многое в политике "неизбежно сопряжено с грехом или попустительством греху", Церковь при этом не отказывает православным мирянам от возможности окунаться в политику, призывая их, однако, быть "духовно и нравственно чуткими". Разумеется, участвующие в политике миряне не должны выступать от имени Церкви, она должна оставаться незапятнанной.

Глава шестая социальной доктрины названа "Труд и его плоды" . Признавая в ней труд как "творческое раскрытие человека" и "благословляя всякий труд, направленный ко благу людей", авторы концепции, тем не менее, настаивают, что "обольщение достижениями цивилизации удаляет людей от Творца, ведет к мнимому торжеству рассудка, стремящегося обустроить земную жизнь без Бога. Реализация подобных устремлений в истории человечества всегда заканчивалась трагически". Где пролегает грань между "соработничеством" и "отпадением от Божьего замысла" — остается непонятным. Очевидно, однако, что под "мнимым торжеством рассудка" понимается не столько западная рационалистическая цивилизация, сколько наша советская Родина, которая "закончилась трагически". Под конец главы еле слышен призыв церкви "к справедливому распределению продуктов труда, при котором богатый поддерживает бедного, здоровый — больного, трудоспособный — престарелого", который отчего-то напоминает недавние призывы Березовского "поделиться, пока есть время".

В главе "Собственность" авторы доктрины со свойственной им широтой заявляют: "Церковь не определяет прав людей на собственность. Однако материальная сторона человеческой жизни не остается вне ее поля зрения". Церковь также "признает существование многообразных форм собственности", при каждой из которых возможны "как греховные проявления, так и нравственно оправданное использование материальных благ". Непонятно, кому нужно это признание.

В главе "Война и мир" доктринеры достигают почти полного тождества с иезуитскими братьями по вере, доказывая, что война есть одновременно зло и благо. Почему зло — понятно, но как Церковь могла оправдать войну? Очень просто: авторы трактовали цитату из Евангелия от Иоанна "нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих" как разрешение сражаться на поле боя. И дальше: "Взявшие меч, мечем погибнут — в этих словах Спасителя находит обоснование идея "справедливой войны". Итак, воевать и убивать истинно верующему во Христа не возбраняется. Как лицемерно после этого выглядят слова авторов доктрины о том, что война должна вестись по правилам, "с гневом праведным", а воюющие должны обладать высоким нравственным обликом!

Разумеется, Церковь не может не осуждать завоевательную войну, но ведь "в нынешней системе международных отношений подчас бывает сложно отличить агрессивную войну от оборонительной"! Посему Церковь оставляет за собой право в каждом отдельном случае решать — осуждать ли очередную бойню, или поддерживать. При этом Церковь считает своим долгом при первой возможности быть посредником на переговорах.

Рассуждая в главе "Преступление, наказание, исправление" о смертной казни, авторы социального учения вдруг вспоминают, что она признавалась в Ветхом Завете, и что ни в Писании, ни в Предании, ни даже в историческом наследии Православной церкви "нет указаний на необходимость ее отмены". Неужели Церковь оправдает еще и смертную казнь? Нет, вспоминая о милосердии, Церковь "приветствует шаги властей" к ее отмене, признавая "вместе с тем", что вопрос этот должен решаться всем обществом, прекрасно понимая, каково будет это решение.

Высоко оценивая в главе "Здоровье личности и народа" врачебную деятельность, авторы доктрины отчего-то считают "весьма важным ознакомление преподавателей и учащихся медицинских учебных заведений с основами православного вероучения и православно ориентированной биомедицинской этики". Очевидно, это необходимо для "создания в лечебных учреждениях молитвенной атмосферы". С глубокой тревогой констатируя "демографический кризис окормляемых народов", Церковь называет его главные причины (приводим их полностью): в двадцатом веке таковыми стали "войны, революция, голод и массовые репрессии, последствия которых усугубил глубокий общественный кризис конца столетия". Выходит, в ельцинском геноциде виновата революция 17-го, а "массовые репрессии", не влиявшие на демографию лет пятьдесят, аукнулись лишь сегодня.

Встав в главе "Проблемы биоэтики" перед трудным выбором: разрешать ли женщине делать аборт ради сохранения собственной жизни, авторы доктрины привычно "проявляют снисхождение", но чтобы та женщина, убившее свое дитя, непременно исполнила "покаянное молитвенное правило"! Еще постыднее звучит фраза о том, что "Церковь приветствует усилия медиков, направленные на врачевание наследственных болезней. Однако целью генетического вмешательства не должно быть искусственное "усовершенствование" человеческого рода и вторжение в Божий план о человеке". Но как обойтись одному без другого? Слава Богу, что ясность звучит хотя бы в вопросах о донорстве половых клеток, суррогатном материнстве, внетелесном оплодотворении, клонировании человека, купле-продаже человеческих органов, фетальной терапии и гомосексуализме, которые все отнесены к разряду недопустимых. Также Церковь выступает против эвтаназии, даже при согласии на нее страдающего больного.

Полагая в последующих главах, что проблему экологии можно решить только через правильную духовную ориентацию человека и что науку следует использовать осмотрительно и на нравственных принципах, попутно "забивая себе местечко" в культурном просвещении и в школьных курсах, предостерегая в предпоследней главе СМИ от нападок на церковь, авторы доктрины переходят в заключении к "Международным отношениям. Проблемам глобализации и секуляризма" . В этой главе, желая оставаться "над схваткой" и не снисходя до слова "русский", авторы пишут: "Церковь скорбит, когда в связи с разделением полиэтнических государств разрушается историческая общность людей, попираются их права и в жизнь многих приходят страдания". А чуть выше говорится так: "Церковь приветствует тенденции к объединению стран и народов, особенно имеющих историческую и культурную общность, при условии, что эти объединения не направлены против третьей стороны". Что же, если мы объединимся с Белоруссией, чтобы противостоять натиску Америки, — это будет против воли Божьей?

К процессам глобализации Церковь подходит с "критической осторожностью", называя несправедливым "доминирование стран сильных над слабыми, богатых над бедными, технологически и информационно развитых над остальными". Все, что нужно, чтобы успокоить Церковь, — "сугубая ответственность" политиков и "согласие с волей народа". Обычно с таких же слов начинаются послания американских президентов. Наконец, отмечая опасность "международных экономических и финансовых структур, не признающих никаких пределов", "Церковь ставит вопрос о всестороннем контроле за транснациональными корпорациями и за процессами, происходящими в финансовом секторе экономики… через использование всех механизмов, доступных обществу и государству". Отчего-то кажется, что в своем нынешнем состоянии Православная церковь, добивающаяся "признания легитимности религиозного мировоззрения как основания для общественно значимых деяний", не сильно бы страдала, окажись она на месте одной из таких корпораций. К этому некоторая часть церковных иерархов, видимо, и стремится изо всех сил.

Борис КАГАРЛИЦКИЙ, старший научный сотрудник Института сравнительной политологии ВОЙНА КАК ОРУДИЕ ТОРГА

СЛОВА КЛЕМАНСО — "война слишком серьезное дело, чтобы доверять его генералам" — давно стали почти банальностью. Другой вопрос, что стоит за этим изречением. Об этом обычно не задумываются.

Успех или поражение в любой войне — начиная с древних времен — зависели от множества обстоятельств, причем чисто военные факторы далеко не всегда были решающими. Тем более это относится к партизанским и гражданским войнам. Иными словами — к чеченскому конфликту. Показательно, что ни казенные пропагандисты и аналитики, ни их либеральные критики не попытались серьезно задуматься над уроками прежних войн.

Попробуем сформулировать несколько общих правил, а затем на этой основе попробуем сделать выводы относительно нашего ближайшего будущего.

Правило первое и главное: партизанская война продолжается ровно столько времени, сколько воспроизводятся в обществе определенные социальные и культурные нормы, сделавшие ее неизбежными. Генералам всегда крайне неприятно признавать, что они воюют с народом или с какой-то его достаточно большой частью. Потому они постоянно ищут внешние источники геррильи: наемников, иностранных инструкторов (советских, американских, арабских, кубинских), пути снабжения партизан.

Действительно, почти во всех современных геррильях внешнее вмешательство имело место, но оно всегда было второстепенным. Более того, порой оно даже ослабляло повстанцев. Единственная проблема любого повстанческого движения — пополнение молодежью. Если есть люди, будет и оружие. Пусть его будет недоставать, пусть будет нехватка опытных специалистов, пусть из-за устаревшего снаряжения будут дополнительные потери. Все это не имеет никакого значения до тех пор, пока есть свежие пополнения.

В 1945 — 51 годах в Прибалтике и Западной Украине был поставлен практически чистый эксперимент. "Лесные братья" находились в фактической изоляции от внешнего мира, граница была надежно перекрыта. Тем не менее они продержались 6 лет и побеждены были вовсе не из-за недостатка оружия, а из-за отсутствия свежих рекрутов.

Почему молодые литовцы или западенцы перестали вливаться в повстанческие отряды? Объяснить это репрессиями тоже невозможно. Пик репрессий приходился на 1947 — 49 годы, к этому же времени относится и подъем повстанческого движения. Напротив, его крах относится к 50-м годам, когда репрессии прекратились.

Дело в том, что на занятых советскими силами территориях жизнь понемногу наладилась, для молодежи, даже националистически настроенной, стало более привлекательным делать карьеру в новой системе, нежели рисковать жизнью в лесах. Показательно, что уровень жизни в нелояльной Прибалтике был выше, нежели в остальном СССР. Причем московское начальство тщательно заботилось о его поддержании.

В итоге молодые литовцы, латыши и западенцы вместо того, чтобы пополнять ряды партизан, стали вступать в КПСС, возглавлять советские учреждения и в конечном счете вполне мирными средствами добились того же, к чему стремились "лесные братья". В этом смысле "антитеррористические операции" в Прибалтике и на Западной Украине закончились таким же провалом, как и вьетнамский поход американцев или афганская авантюра СССР. Но это уже другая история.

Правило второе: если антиповстанческая операция армии не заканчивается полной победой в течение двух-трех месяцев — значит армия уже проиграла. Единственный шанс армии победить — разгромить первые очаги партизанской войны сразу же, до того, как повстанческое движение пустило корни в обществе, стало образом жизни населения.

Почти все известные случаи победы армии над партизанами были одержаны в коротких кампаниях. В Боливии военные при помощи американцев расправились в 1967-м с Эрнесто Че Геварой и его отрядом. В Мексике было несколько попыток развернуть сопротивление, жестко пресеченных карательными операциями. В Малае (часть современной Малайзии) к концу колониального правления началось повстанческое движение, которое тоже было очень быстро подавлено британцами, после чего стране была столь же быстро предоставлена независимость.

Напротив, в Колумбии, где в 60-е годы военные подавить геррилью не смогли, она продолжается по сей день. Ее ведет уже второе поколение генералов-консерваторов и партизан-марксистов.

С другой стороны, возможность или невозможность армии одержать быструю победу сама по себе — не технический вопрос. Военные побеждают там и тогда, когда вооруженное сопротивление началось в обществе, в принципе еще не готовом к затяжной партизанской войне.

Там, где молниеносная победа генералам не удалась, каждый день конфликта ослабляет их положение. Причем неважно, кто эффективнее действует, кто одерживает верх на поле боя.

Иными словами, партизаны могут выиграть войну, даже не выиграв ни одного боевого столкновения. Впрочем, к чеченцам это не относится. Выпускники советских военных училищ настроены на проведение успешных боев.

Правило третье: разобщенность повстанческих формирований осложняет положение армии.

В этом плане историки часто сравнивают ситуацию в Белоруссии и на Украине во время Великой Отечественной войны. В Белоруссии партизанское движение было в значительной мере стихийным, создавалось попавшими в окружение красноармейцами и местным населением. На Украине — создавалось преимущественно из центра. В Белоруссии оно было на порядок эффективнее.

Конечно, здесь сыграла роль и география (болота в Белоруссии и степи на Украине), и поддержка местного населения (куда большая в Белоруссии). Но показательно: все современные исследователи подтверждают, что к 1944 году, когда "большой земле" удалось организовать управление партизанскими отрядами в Белоруссии, их эффективность стала падать. Организованная из Москвы операция "рельсовая война", несмотря на широкую пропагандистскую кампанию, была одной из наименее успешных акций белорусских партизан (взрывали не там, где надо, не те составы и т.д.).

В Ливане израильтяне и американцы не только разгромить бандформирования не смогли, они даже не смогли толком разобраться, что происходит, кто с кем воюет. Из Сомали американцы в панике бежали, столкнувшись с несколькими десятками вооруженных кланов.

В Афганистане советские войска пытались договариваться с одними бандами против других, но это не приблизило наших генералов к решению проблемы, а лишь изменило соотношение сил внутри сопротивления.

И все же Чечня — с точки зрения перспектив военных — худший случай из всех до сих пор известных. Дело в том, что боевики разобщены, но признают на символическом уровне общее руководство и, как правило, друг в друга не стреляют. Несмотря на разобщенность, они в ключевые моменты способны консолидироваться и действовать скоординированно, а затем снова разбиваться на мелкие отряды, принимающие решения совершенно самостоятельно.

Масхадов ничего не контролирует — и это правда. Он эффективно управляет боевыми действиями и является общепризнанным лидером — и это тоже правда.

Правило четвертое: чем более активно армия ведет "антитеррористическую борьбу" (преследования, спецоперации, атаки против повстанческих баз), тем выше потери и тем ближе поражение регулярных войск.

Надо отметить, что операции повстанцев являются менее "затратными". Хорошо известен итог попыток американцев перерезать тропу Хо-Ши-Мина во время вьетнамской войны. На снабжение американских войск тратились сотни тысяч долларов, расстреливались огромные запасы боеприпасов, проедалось несметное количество продовольствия. Вьетнамские бойцы обходились несколькими рожками к автомату Калашникова и одной-двумя горстями риса в день.

"Операции преследования" и "акции возмездия" непременно сопровождаются жертвами среди мирного населения, а это означает новое озлобление против армии, новое пополнение рядов повстанцев. Порой партизаны осознанно проводят акции, провоцирующие карательные операции армии (это, кстати, практиковалось и советскими партизанами на Украине и в Белоруссии). Вся вина все равно ложится именно на армию. И это правильно. Ибо стрелять в мирных жителей — военное преступление, независимо от того, чем это вызвано. А вести активную антипартизанскую войну без постоянного совершения военных преступлений не удавалось никому.

Обычно военные пытаются подавить партизан, а политики — завоевать симпатии населения. Убивать людей и одновременно завоевывать их симпатии — довольно трудно, но так себя вели американцы во Вьетнаме, советские войска в Афганистане, так пыталась себя вести российская администрация в первую чеченскую войну. Во вторую чеченскую войну российские политики опробовали что-то более оригинальное. Война ведется в Чечне, а "борьба за симпатии народа" — в России. Нам рассказывают про восстановленные школы, пущенное электричество, а на практике ничего этого не делается, ибо все прекрасно понимают бессмысленность подобных попыток. Если деньги на восстановление Чечни и выделяются, они туда не доходят. Так можно более рационально перераспределять ресурсы. Но победу такими методами достичь всё равно невозможно.

Есть ли у военных альтернатива? В принципе есть. Если армия не может победить, она может сама воспользоваться партизанским принципом затягивания конфликта. Это значит — воевать как можно меньше. Свести активные действия к минимуму. Не высовываться. Смириться с неизбежными потерями, не пытаясь за них мстить противнику (ибо в итоге потери будут только больше).

В этом смысле поучителен длительный опыт пребывания израильтян в Южном Ливане. Израильтяне догадывались, что лучше не проявлять особой инициативы. Потери сокращались, война превращалась в вооруженное перемирие, время от времени нарушаемое, но тем не менее для всех приемлемое…

Правило пятое: успех "антитеррористической операции" может быть закреплен только соглашением с террористами. Разумеется, речь не идет об угонщиках самолетов и бандитах, грабящих банки. С ними действительно договариваться невозможно. Но суть проблемы в том, что армия никогда не признаёт повстанцев законной вооруженной силой, а потому объявляет их "бандитами" и "террористами", даже если они таковыми не являются. А потому военные и государство не могут найти адекватных юридических и политических мер по решению проблемы, ибо вынуждены ее изначально неправильно формулировать.

В итоге военные внушают себе и обществу, что проблема будет решена, когда удастся пленить или уничтожить лидеров партизан.

Генералам положено знать слова Клаузевица о том, что война есть продолжение политики другими средствами. Иными словами, любая военная задача должна выполняться политически приемлемыми средствами и в политически приемлемые сроки. Если война "до победного конца" продолжается бесконечно долго, это уже не победа, а поражение.

Для того чтобы прекратить боевые действия, переговоры надо вести между воюющими сторонами, другого способа никто не изобрел. Причем всегда оказывалось бессмысленно вести переговоры с одними вооруженными группировками без участия других. Те, кто исключен из "мирного процесса", всегда имеют возможность его дестабилизировать.

Переговоры с повстанцами всегда заканчиваются либо признанием поражения военных, либо компромиссом, реально учитывающим требования "вооруженной оппозиции". В противном случае добиться прекращения огня просто невозможно.

В середине XIX века, когда Британская империя находилась в зените славы, англичане на северных окраинах Индии столкнулись с непальцами. Хотя империя и обладала огромной армией, свирепые горцы оказались ей явно не по зубам. После нескольких неудачных попыток подавить сопротивление англичане резко изменили тактику. Они признали независимое государство Непал, но придумали для его населения новое занятие.

Вместо того чтобы грабить территорию империи, горцы должны были отныне ее охранять. Каждый год тысячи молодых горцев направлялись в имперские вербовочные пункты. Оттуда их направляли во всевозможные "горячие точки", где они покрыли себя славой. Их назвали "гуркхами". Из них формировались элитные подразделения. На родину они отправляли денежные переводы, за счет которых страна, фактически не имевшая современной экономики, могла как-то существовать. Британской империи давно уже нет на карте, а гуркхи по-прежнему служат и в английской, и в индийской армиях. После окончания последней югославской войны они первыми из натовских сил вступали в Косово.

Кстати, из бывших террористов всегда получались великолепные антитеррористические подразделения, а из бандитов — самые непримиримые борцы с бандитизмом. Басаева можно официально вернуть в штат ГРУ, дав ему соответствующее звание (а если надо — выплатить пенсию по инвалидности). Масхадов сможет руководить Генеральным штабом гораздо лучше, нежели Квашнин. Мовлади Удугову надо поручить организацию спецпропаганды. Всех этих людей готовили в России. На них затрачены деньги советских и российских налогоплательщиков.

В любом случае налаживать отношения с Чечней будет в России уже другая власть. Поражение в войне означает неизбежность нового цикла политического кризиса в нашей стране. Вместо стабильности, обещанной Путиным, мы рано или поздно получим новые конвульсии радикальных перемен.

Это тоже историческая традиция. В России реформы и революции происходили после проигранных войн. После Крымской войны отменили крепостное право, после русско-японской началась первая революция, после империалистической в 1917-м — пало самодержавие, а затем... Ну, мы все знаем, что было затем. Афганистан сыграл свою роль в начале перестройки и крушении советской системы.

И, кстати, Россия в этом не уникальна. Во Франции после Индокитая и Алжира рухнула Четвёртая республика, в Америке вьетнамская война привела к студенческой революции. Что ни говори, история многому учит. Если только задумываться над ее уроками.

Предлагаем вам лестницы деревянные цены невысоки 5 в сети.

Владислав Шурыгин, военный обозреватель газеты “Завтра” РОССИЯ ДОЛЖНА ПОБЕДИТЬ!

Знакомство с текстом, предложенным г-ном Кагарлицким, оставило сложное впечатление. Все им написанное составило некий анализ хода и возможного исхода нынешней чеченской войны с многочисленными ссылками на исторические параллели и факты.

В ходе анализа г-н Кагарлицкий выступает последовательно то как историк, то как конфликтолог, то как специалист военного дела. Общий вывод Кагарлицкого — Россия стоит на грани полного военного и политического поражения в чеченской войне. Панацеей от всего этого он предлагает одностороннее сворачивание и остановку боевых действий и немедленные переговоры с лидерами боевиков.

Вывод, конечно, не новый. Его мы постоянно слышим от всех противников этой войны. Но в работе г-на Кагарлицкого собрана этакая квинтэссенция всех звучавших до этого аргументов. Cтатья состоит из пяти неких "правил".

"Партизанская война продолжается ровно столько времени, сколько воспроизводятся в обществе определенные социальные и культурные нормы, сделавшие ее неизбежными".

Г-н Кагарлицкий совершенно точно определяет продолжительность любой войны. И с этим сложно поспорить. Но, переходя к факторам, влияющим на эту продолжительность, он делает совершенно неожиданный вывод, что никакое внешнее вмешательство в войну никак на нее не влияет. Что партизаны вне зависимости от степени поддержки ведут войну легко и до победного конца.

"Действительно, почти во всех современных геррильях внешнее вмешательство имело место, но оно всегда было второстепенным. Более того, порой оно даже ослабляло повстанцев".

Очень интересный вывод. Ну да обратимся к фактам. К 1969 году советские и китайские военные поставки удовлетворяли ни много ни мало аж 87% всех потребностей почти полумиллионной армии Северного Вьетнама в оружии и боеприпасах и почти 45% в продовольствии и медикаментах. Хороша "второстепенность", не правда ли?

А теперь обратимся к афганской войне. По свидетельству бывшего президента Афганистана Раббани, пакистанские, китайские, американские поставки удовлетворяли аж 93% процента потребностей моджахедов в оружии. И где же тут "ослабление повстанцев"? Так что посыл, мягко говоря, натянутый.

Я позволю себе утверждать, что в современной партизанской войне ее успех или неудача зависят прежде всего оттого, насколько "интернационализирована" эта война. Неудача американцев во Вьетнаме и Советского Союза в Афганистане были прежде всего связаны с тем, что, воюя против "партизан", они на самом деле были втянуты в войну против целой коалиции стран. Китая, Кореи и СССР — во Вьетнаме; Китая, США и Пакистана — в Афганистане. И победить в такой войне, конечно, практически невозможно. Именно это явилось главной причиной проигрыша первой чеченской войны. Россия ничего не смогла противопоставить целой коалиции, сложившейся против нее. В эту коалицию вошли Саудовская Аравия, Турция, Азербайджан, Грузия и часть политической элиты Дагестана. При этом полная открытость границ делала войну обреченной на поражение. На территории Грузии, Дагестана и Азербайджана боевики вели себя как дома. Лечились, отдыхали, закупали оружие. Формировали караваны с оружием и боеприпасами. Но автор словно и не замечает этого. Он лихо переключается на анализ контрпартизанских операций, которые закончились поражением повстанцев, и тут же делает вывод, что военная фаза этих операций была бессмысленна и провальна.

"В этом смысле "антитеррористические операции" в Прибалтике и на Западной Украине закончились таким же провалом, как и вьетнамский поход американцев или афганская авантюра СССР".

Вообще по части парадоксальных выводов господин Кагарлицкий вне конкуренции. Признавая успех контрпартизанской войны в Прибалтике и на Западной Украине, он тут же делает вывод, что главным секретом ее успеха стало, оказывается, "налаживание жизни" на занятых советскими войсками территориях.

Конечно, улучшение экономического и социального положения охваченных партизанским движением областей — задача первостепенная и в конечном итоге — главная. Но без вооруженного подавления партизанского движения — просто-напросто невыполнимая. Напомню, что те же самые "зеленые братья" в Литве и оуновцы на Львовщине в первую очередь стремились уничтожать не казармы советских войск и не райотделы МГБ, а открывающиеся школы, магазины, мехмастерские, электростанции, линии передачи и прочие социальные и промышленные объекты, которые могли бы привлечь симпатии населения на сторону "русских оккупантов".

Поэтому, чтобы обеспечить этот экономический рост, укрепление социальной базы мятежных областей, необходимо было сломать хребет повстанческому движению. Иначе просто ничего бы не вышло. Не допустили бы партизаны. Что и было сделано за восемь лет с 1944 по 1952 год. При этом, поправляя г-на Кагарлицкого, уточню, что все же основные отряды повстанцев были рассеяны и уничтожены в 1946 — 1949 годах. И фактически до 1987 года мы не имели здесь никаких серьезных проблем.

Далее автор оглашает второе правило: "Если антиповстанческая операция армии не заканчивается полной победой в течение двух-трех месяцев — значит армия уже проиграла. Единственный шанс армии победить — разгромить первые очаги партизанской войны сразу же, до того, как повстанческое движение пустило корни в обществе, стало образом жизни населения".

Ну, зачем же так грубо передергивать факты? История знает более чем достаточно примеров того, как партизанские войны, тянущиеся десятилетиями и даже столетиями (!!!), благополучно выигрывались правительственными войсками или переводились в более выгодные для себя формы. Это и полный разгром партизанского движения на Корсике и фактически полное угасание партизанской войны басков в Испании, переход ее в обычный политический терроризм.

Кстати, переход партизанской войны от широкомасштабных действий к одиночному террору — это всегда точный показатель ее кризиса и угасания. Если хотите, то терроризм — это деградировавшая партизанская война…

Вернемся к примерам. О "бандеровцах" и "лесных братьях" мы уже говорили. Но почему бы еще не вспомнить о разгроме басмаческого движения в советской Средней Азии в 20 — 30-х годах? А ведь оно по своему размаху намного превосходило все то, что потом мы увидели в Прибалтике и на Западной Украине. Более того — широко поддерживалось из-за рубежа. А ведь с басмачами воевали почти пятнадцать лет!

Уничтожено партизанское движение в Индонезии. Сошли на нет партизанские движения в Перу, Уругвае, Эквадоре. И примеры эти можно продолжать.

Поэтому, мне видится, что автор просто сделал собственный вывод и подогнал под него удобные ему факты. Но к истине этот вывод не имеет никакого отношения.

Но г-н Кагарлицкий идет дальше: "Иными словами, партизаны могут выиграть войну, даже не выиграв ни одного боевого столкновения", — делает он сенсационное тактическое открытие. Пассаж верный разве что для Чехии и то времен позднего Горбачева.

Но, может быть, просто вспомним, во сколько обходилась та или иная партизанская победа народам, в этих войнах участвовавшим. За независимость пало 1,5 миллиона вьетнамцев, миллион алжирцев, более полумиллиона афганцев, 20 тысяч кубинцев. И даже в ходе многолетнего "мирного" восстания индийцев против английского протектората пало более 1 миллиона человек. И не грех было бы уточнить историю алжирского конфликта. Она весьма далека от той, которую живописует г-н Кагарлицкий. За пять лет боев с повстанцами Франция потеряла около 20 тысяч убитых солдат и офицеров и была вынуждена оставить почти все отдаленные сельские районы. А общие потери французов в Алжире переваливают за 50 тысяч убитых.

Из всего написанного автор делает вывод: "Отметим, кстати, что ставки для Португалии в Анголе и Мозамбике, для Франции в Алжире были во много раз выше, чем для России в Чечне".

Замечательный вывод! Но хотелось бы кое что уточнить. И Ангола и Алжир были одними из МНОГИХ колоний, как Португалии, так и Франции. Кроме того, они находились за тысячи километров от границ метрополии. И потеря их не нарушала территориальной целостности Франции или Португалии. Они, так сказать, не имели друг к другу территориальных претензий. Мы же в Чечне до сих пор даже не можем провести четко границу между Чечней и Россией. Напомню, что собственно древняя "Ичкерия" представляла из себя всего несколько горных и предгорных районов. Всего около 40% сегодняшней территории. А еще в начале века столица Чечни Грозный был не чем иным, как русской сторожевой крепостью с названием "Грозная". Не говоря уже об исконно казачьих Надтеречном, Наурском и Шелковском районах. При этом территориальные аппетиты сегодняшней Ичкерии простираются далеко за пределы ее нынешних границ. Но об этом чуть позже.

И, уйдя с огромной кровью и мощнейшим внутренним политическим кризисом из Алжира, Франция тем не менее ни дня не размышляла над уходом из не менее "свободолюбивой" Корсики, которая, кстати, тоже почти сто лет боролась за независимость. Потому что Корсика — это уже вопрос территориальной целостности собственно Франции, а здесь двух мнений быть не может.

Для нас же очередной уход из Чечни обернется детонацией всего Северного Кавказа. Господин Кагарлицкий все время забывает или принципиально не замечает одного простого и очевидного факта, что в Чечне вот уже десять лет как осуществляется скоординированный план по отторжению от России ВСЕГО Северного Кавказа.

Правило третье, открытое г-ном Кагарлицким, гласит: "Разобщенность повстанческих формирований осложняет положение армии. В этом плане историки часто сравнивают ситуацию в Белоруссии и на Украине во время Великой Отечественной войны. В Белоруссии партизанское движение было в значительной мере стихийным, создавалось попавшими в окружение красноармейцами и местным населением. На Украине — создавалось преимущественно из центра. В Белоруссии оно было на порядок эффективнее".

Ну, что же, коли так, то не грех вспомнить и о партизанах Великой Отечественной войны. Несмотря на всю их романтизацию и героизацию, истинная история партизанского движения весьма и весьма отличается от официальной версии. А правда такова. Несмотря на все попытки организации массового партизанского движения на захваченных немцами территориях, добиться этого удалось лишь на части территории Белоруссии и северо-западе Украины.

То есть партизанские отряды создавались сразу после оккупации повсеместно, но в течение очень короткого времени большинство их было выявлено и уничтожено.

Теперь вернемся к Белоруссии. Если бы г-н Кагарлицкий прочитал мемуары легендарных партизанских командиров С.Ковпака, Н.Медведева или недавно опубликованные мемуары бывшего начальника центрального штаба партизанского движения И.Старинова, то выяснил бы следующее. Активное создание отрядов здесь шло сразу после захвата гитлеровцами областей и почти полностью прекратилось с установлением здесь оккупационной власти.

Начиная уже с весны 1942 года партизаны стали крайне нуждаться в помощи и для снабжения их было создано целое управление при Генеральном штабе Красной Армии. Теперь о том, как формировались партизанские отряды. Тот же Старинов пишет, "партизанские отряды росли быстрее и действовали активнее там, где им оказывали постоянную помощь из советского тыла. В Белоруссии, например, такую помощь получали витебские партизаны. С марта по сентябрь 1942 года им было переправлено 11000 винтовок, 6000 автоматов, тысячу пулеметов, пятьсот противотанковых ружей… И что же? Численность витебских партизан составляла почти половину общей численности белорусских партизан, хотя Витебщина занимает лишь десятую часть территории БССР". Весьма красноречивое свидетельство.

Ну а теперь я бы хотел привести еще одну справку, которая вообще ставит крест на всех досужих размышлениях г-на Кагарлицкого о "стихийности" белорусских партизан. Согласно справке Генерального штаба ВС СССР от июля 1944 года, "партизанам и подпольщикам, действовавшим на захваченных гитлеровцами территориях, было передано 98% имеющихся у них средств радиосвязи, 95% использованных ими средств взрывания, 70% взрывчатки, 90% противотанковых ружей, 80% автоматов и патронов к ним". Кроме этого, "90% всех взрывников и минеров, действовавших в составах партизанских отрядов, прошли подготовку на курсах и в школах, развернутых в тылу Красной Армии. Для действий в тылу гитлеровцев было сформировано более десяти саперных бригад подрывников-разведчиков".

И это "стихийность" и "независимость"?

Далее автор развивает идею непобедимости и неуязвимости партизан вообще и чеченских боевиков в частности. Но при всех мифах о неуловимости и неуязвимости партизан на самом деле они крайне уязвимы. Они так же, как и федеральные войска и даже сильнее, зависимы от поставок оружия и боеприпасов, и значит, проблема прикрытия коммуникаций для партизан крайне болезненна. И каждая потеря каравана с оружием и боеприпасами весьма чувствительна для боевиков, которым иначе просто негде их пополнять.

Покупки вооружения и боеприпасов у тех же "федералов" в ходе прошлой войны не покрывали и 3% от потребностей боевиков.

Еще более остро для боевиков стоит проблема медицинского обеспечения и лечения раненых. В полевых условия, в лесных лагерях развернуть полноценные госпитали крайне сложно.

В третьих, базы боевиков и лагеря сами являются мишенью для ударов отрядов и групп специального назначения федеральных войск, и потому их сокрытие становится едва ли не главной задачей, что делает всю машину боевого управления партизан крайне медлительной.

В городах и поселках боевики смогут скрываться лишь до укрепления здесь органов МВД и ФСБ федеральной власти, после чего их задержание и арест лишь дело времени.

Поэтому в запасе у чеченских боевиков есть не более четырех-пяти теплых месяцев относительного беспорядка и "зеленки", пользуясь которым, они попытаются как можно более масштабно развязать партизанскую войну. И если они не победят в ней до следующей осени, то к зиме их состояние станет крайне тяжелым.

Четвертый принцип, предлагаемый г-ном Кагарлицким, вообще вне всякой логики. "Чем более активно армия ведет "антитеррористическую борьбу" (преследования, спецоперации, атаки против повстанческих баз), тем выше потери и тем ближе поражение регулярных войск. И далее: “Есть ли у военных альтернатива? В принципе есть. Если армия не может победить, она может сама воспользоваться партизанским принципом затягивания конфликта. Это значит — воевать как можно меньше. Свести активные действия к минимуму. Не высовываться. Смириться с неизбежными потерями, не пытаясь за них мстить противнику (ибо в итоге потери будут только больше)".

Осмелюсь предположить, что при подобной тактике любую регулярную армию способно победить даже стадо бабуинов, регулярно забрасывающее камнями ворота гарнизонов. Чем это не повод " воевать как можно меньше".

Тот "рецепт", который предлагает для "успешной войны" с партизанами Кагарлицкий, на военном языке называется "утратой стратегической инициативы". И фактически в ста процентах случаев приводит к полному поражению в любой войне.

Сам рецепт окончания войны, который предлагает г-н Кагарлицкий, вполне прост и оригинален — взять и договориться с лидерами боевиков. Сесть за стол переговоров и, так сказать, поделить зоны влияния. "Переговоры с повстанцами всегда заканчиваются либо признанием поражения военных, либо компромиссом, реально учитывающим требования "вооруженной оппозиции" . В противном случае добиться прекращения огня просто невозможно, утверждает безапелляционно Кагарлицкий.

Но дело-то в том, что все предлагаемое сегодня уважаемым автором уже было произведено г-ном Лебедем в августе 1996 года. Может быть, Кагарлицкий забыл. И торжественное окончание "столетней войны" с "горцами". Подписание мирных договоров между Россией и Чечней. Клятвы в добрососедстве, "отложенный статус" и миллиарды на восстановление промышленности. Все это уже было! Почти четыре года Россия пыталась "сосуществовать" с новой Ичкерией, строить с ней какие-то отношения, вести переговоры. И что? В итоге мы получили полностью перевооружившуюся, озверевшую от безнаказанности бандитскую республику, которая не только не удовлетворилась достигнутыми результатами, а, наоборот, в августе прошлого года бросила тысячи боевиков "освобождать от руссизма Дагестан". И вот теперь г-н Кагарлицкий предлагает нам вновь наступить на те же грабли? Извините…

Да, мы должны уничтожить и Басаева, и Хаттаба, и Масхадова и еще с десяток полевых генералов и генеральчиков. И неправду говорит Кагарлицкий, что на место убитых приходят еще более непримиримые. История свидетельствует как раз об обратном. Смерть лидеров "Черных пантер" — привела к расколу и развалу движения. Смерть Майкла Коллинза привела к расколу и резкой деградации ИРА. Со смертью Че Гевары завершился "экспорт революций" с Кубы в Латинскую Америку. Со смертью Савинкова рухнуло террористическое эсеровское движение, смерть Троцкого поставила крест на троцкизме как политическом движении.

Партизанское движение, как никакое другое, зависит от вождя, от лидера. Именно перед лидером усмиряются личные амбиции и претензии "полевых командиров" на власть. И со смертью лидера всегда начинается раскол и грызня за эту власть.

Для окончательного решения чеченского вопроса уважаемый автор предлагает: "Басаева … официально вернуть в штат ГРУ, дав ему соответствующее звание (а если надо — выплатить пенсию по инвалидности). Масхадов сможет руководить Генеральным штабом гораздо лучше, нежели Квашнин. Мовлади Удугову надо поручить организацию спецпропаганды. Всех этих людей готовили в России. На них затрачены деньги советских и российских налогоплательщиков". Обоснование этой идеи крайне простое: "…из бывших террористов всегда получались великолепные антитеррористические подразделения, а из бандитов — самые непримиримые борцы с бандитизмом".

Благостная история с гургхами, приведенная как пример автором — это скорее редкое исключение, чем правило. Да, англичане нанимают гургхов на службу. Но почему-то у них нет вербовочных центров для боевиков ИРА, как нет у турок армейских вакансий для курдских партизан. Не слышал никто и о наеме в испанскую армию баскских боевиков. Ну а уж представить, что израильтяне в составе своей армии сформируют палестинскую стрелковую бригаду, просто невозможно.

Против кого, хотелось бы спросить, можно было бы использовать нанятых на службу боевиков? Может, мы смогли бы их послать в Косово или Таджикистан, где их братья по вере устанавливают "новый порядок"? Боюсь, что во всех случаях эти "россияне" будут разве что хорошим пополнением для местных мусульманских "ультра".

Г-н Кагарлицкий начал свою работу с цитаты Клемансо: "Война слишком серьезное дело, чтобы доверять его генералам" . Что же, с этим изречением я бы мог согласиться. Выигрыш на любой войне зависит слишком от многих факторов, среди которых стратегическое искусство генералов лишь одна из его составляющих. Кроме него, есть еще социальный кредит общества своей воюющей армии, есть дипломатия, политика, национальные интересы.

Хотим ли мы скорейшего окончания этой войны? Безусловно. Но не на тех условиях, на которых четыре года назад закончил войну Лебедь и какие нам сегодня предлагает Кагарлицкий. Россия может и должна решить проблему Северного Кавказа, Чечни так, как этого требуют наши национальные интересы. Поэтому свою работу я также закончу цитатой английской королевы Елизаветы: "Самый быстрый способ закончить войну — это просто ее проиграть!"

Хочется верить, что время таких "простых решений" в России закончилось…

Новый рено символ 6 продается в салоне Renamax

Евгений Ростиков ПО КОМУ СТРЕЛЯЮТ КУРОПАТЫ (Еще раз о том, как жертвы немецких фашистов превратили в жертвы “сталинских репрессий”)

Конечно, если бы не было Куропат, то в той ситуации, которая сложилась в СССР в конце 80-х годов, их все равно обязательно бы придумали. По большому счету все так и случилось. Вот как это описывает в своей статье "Эти "неожиданные" Куропаты" один из шумных поклонников "перестройки", неолиберал Алесь Адамович. "В 1971 году, воспользовавшись каким-то "писательским десантом", мы направились в сторону Дудинки, Норильска — по просторному, как Млечный путь, Енисею. Сибирские леса и сопки время от времени открывали, показывали нам опустевшие поселки спецпоселенцев, где-то там остались на земле рубцы братских и одиночных могил, отсыхающие струпья лагерей, мы это замечали... И только недавно вдруг сообразили (опять вдруг!), что в 30-е годы людей губили, уничтожали не только за Полярным кругом, но и рядом с домом".

В то, что полутрезвые "писательские десанты" это сами "вдруг сообразили", — верится с трудом. Но, как говорится, была бы идея, а кем она подброшена и для чего — это уже сегодня (когда от Великой Страны осталось десятка полтора дотлевающих пепелищ в виде независимых, ну очень "независимых" стран, с более чем 200 миллионами погорельцев) не суть важно. Но идея в умах возникла, то бишь засела, как ржавая заноза. Все остальное было, как говорится, делом техники.

ЛИДЕР И ЕГО ДЕЛО

В те не такие уж далекие годы проживал в Минске некий гражданин по фамилии Зенон Позняк. Ничем он особенно в этом миллионном городе не выделялся, хотя, как всякому провинциалу, попавшему в столицу, славы ему очень хотелось. И профессию для этого подобрал соответствующую — поступил на актерский факультет местного театрально-художественного института. Но после первого же выступления — демонстративно сорвал и растоптал институтскую стенгазету, написанную на русском языке. Зенонку как несознательного оттуда вышибли. Но свет не без добрых людей — закончил он этот институт уже с дипломом театроведа. Только работать по специальности не стал — подался в фотографы, потом в археологи, на досуге пописывал стишки и статейки и, как сказали бы нынче, принимал активное участие во всех национально-художественных "тусовках". Времени у него для этого было более чем достаточно, и в 40 лет он не имел ни семьи, ни детей, ни подружки — да, поговаривали, и не интересовался этим. Тем не менее, даже в той самовлюбленно-ограниченной, безответственно-нагловатой среде он вскоре стал выделяться своим особым радикализмом, нетерпимостью к любым другим мнениям, а главное — бешеным местечковым национализмом, за которым скрывалась ненависть ко всему советскому, и прежде всего — к русским. Так что кандидатура первооткрывателя не где-то на безлюдном Севере или далекой Сибири, а в самом центре Европы "коммунистического ГУЛАГа", которым вскоре будет объявлен весь Советский Союз, практически была уже предрешена. Оставалось только найти хоть что-то подобное на то, что было намечено, что уже созрело в некоторых хитрых умах как "идея".

И вот 3 июня 1988 года в безликой писательской, а точнее — описательской газете, "ЛiМ" появляется огромная статья под названием "Куропаты — дорога смерти", подписанная двумя фамилиями — Е.Шмыгалевым и З.Позняком. В дальнейшем Шмыгалев, то ли бывший офицер, то ли сотрудник некоего института, как всякий мавр, сделавший свое дело, исчезает с поля зрения общественности, и Куропаты с невиданным энтузиазмом будет продолжать "копать" уже Позняк и спешно созданная под него разношерстная горластая команда под названием "Товарищество памяти жертв сталинизма "Мартыралог Беларусi", которая по прошествии года перерастет в провокационно-воинственный Белорусский народный фронт (БНФ). Лидером его, естественно, становится Позняк. Понятно, что захоронение на окраине Минска, о существовании которого специалисты, да и многие минчане знали не один десяток лет, подается уже как величайшее открытие нашего Зенонки.

В какой-то мере так оно и было. Ведь именно Позняк эти безымянные могилы, по которым по сей день не найдено никаких документальных свидетельств, безапелляционно объявляет местом массового предвоенного расстрела безвинных жертв НКВД. Этот несостоявшийся актер-фотограф своим тонким пронырливым носом чутко уловил "веянье времени". Нужно было доказать, что в основании нечаянно качнувшегося государства с мощной армией и дружным великим народом нет никакой цементирующей силы, кроме расползающейся, как трещины, паутины страха и гиблой трясины из миллионов и миллионов трупов, которых садистски "нарубили" эти, ничего другого не умеющие, ни на что другое не способные русские. Вот почему "неожиданное открытие" Позняка будет с таким энтузиазмом и единодушным восторгом встречено всеми похоронщиками великой страны как внутри, так и далеко за ее пределами. Это место, получившее благодаря авторам статьи устрашающее, но так до сих пор и непонятно откуда взявшееся имя "Куропаты", вмиг становится известно всему миру. О нем на все лады примутся трубить разного рода зарубежные радиоголоса, накручивая многомиллионные тиражи рыдать рвущаяся под флагом "гласности" на "свободу" партийно-демократическая пресса.

"АПОСТОЛЫ" ЗАНИМАЮТСЯ ЦИФРАМИ

Сначала авторы публикаций и их помогатые не могли определиться с таким архиважным вопросом, как количество жертв, покоящихся в этих неглубоких рвах на окраине Минска. Но фотограф-археолог снова взял дело в свои руки. Хотя ему уже с самого начала было ясно, что жертв этих "не два, не три человека, а тысячи", только вот сколько конкретно этих тысяч — он не сразу придумал. Но когда счета этим треклятым коммунякам стали предъявлять со всех стран, и не на тысячи, а на миллионы, и наш Зенонка враз одним взмахом пера, точнее — языка, решил эту высиженную им куропатскую загадку. В интервью популярной в то время газете "Молодежь Эстонии" (а за кровавой сенсацией примчались и оттуда) Позняк, подыгрывая прибалтийским националистам, менторским тоном уже вещал: "Сталинский коммунизм физически уничтожал нас как нацию, как этнос. В результате наших археологических исследований и выборочной эксгумации могил, проведенной совместно с прокуратурой БССР, сделано заключение ,что в среднем только в одних Куропатах было расстреляно четверть миллиона человек. Но выяснилось, что такие душебойки (чувствуете актера, поэта, трибуна, вошедшего в раж. — Е.Р. ), как Куропаты, были вокруг каждого города Беларуси. Только в Минске нами найдено шесть таких мест". Если учесть, что только областных городов в Беларуси пять, а всех прочих и под сотню наберется, то можно представить, какую уйму народа уничтожили перед войной эти сталинские сатрапы (читай — русские окккупанты). После таких "археологических исследований" действительно приходится только удивляться, как вообще сохранился на земле белорусский "этнос". И какие тут еще могут быть претензии к немецко-фашистским войскам, уничтожившим в республике "всего" каждого четвертого ее гражданина. Было бы там уже после коммунистов что уничтожать. Не расходился с этим мнением актерствующего фотографа и писатель-фронтовик Василь Быков: "Широко по свету разошлась печальная слава белорусских Куропат, где в страшные годы большевистского террора было уничтожено более за 200 тысяч безвинных жертв.", — эпически писал он, отныне начавший величать Позняка не менее, как "апостолом" нации.

Не случайно теперь эти два "апостола", чуть не заведшие белорусский народ в свои националистические кошмары, отсиживаются: один то в США, то в Польше, другой — то в Финляндии, то в Германии. Но для этого сначала им пришлось в поте лица поработать над разрушением великой страны, не последнее место в судьбе которой сыграла тщательно сработанная "операция Куропаты". Куропаты стали не только основным козырем белорусских националистов, но и весомым аргументом в борьбе за власть прочих национал-либералов от Прибалтики и Украины до Грузии, Таджикистана и Казахстана... На некоторое время для всей этой экзальтированной публики основным занятием стала работа ломом и лопатой, поиск жертв сталинских репрессий, выкапывание безымянных трупов. Но переплюнуть нашего Зенонку никому не удалось. Ничего подходящего, даже близко похожего на Куропаты, они так и не смогли найти. Прибалты, пряча конфуз, ссылались на то, что их потенциальных жертв "российские оккупанты" предусмотрительно вывезли и схоронили в Сибири. "Настоящие" хохлы галдели на своих митингах про свой "богатый" чернозем, который после прихода москалей стал от пролитой украинской кровушки явно жирнее. Но следов ни в виде особо богатого урожая, ни особенно в виде костей безвинных жертв им, несмотря на все старания, представить также не удалось.

Что касается всех прочих национально-обиженных, то они не могли найти следов своих безвинно погубленных треклятыми коммуняками соплеменников, потому что до них, не в пример Беларуси, действительные оккупанты не дошли, их народы четыре года не подвергались немецко-фашистскому геноциду.

РУССКИЙ. ЗНАЧИТ ВРАГ!

Я отнюдь не намерен утверждать, что массовых расстрелов не было, что "пламенные комиссары" и их передовой отряд — чекисты, начиная с первых дней Гражданской войны и кончая чуть ли не пятидесятыми годами, не уничтожили тысячи, а может, миллионы ни в чем не повинных, прежде всего — простых, работящих людей, а потом уже всю эту бандитскую верхушку, которую и поныне оплакивают либералы. Это к 80-м годам знали практически все, об этом уже открыто говорили оставшиеся в живых свидетели, архивные документы. Но теперь важно было доказать, что делали это не "славные" латышские и прочие стрелки, в большинстве своем состоящие из нацменьшинств, которыми руководили те же латыши, евреи, поляки, грузины (даже в Беларуси этой службой руководил грузин Цанава), а русские. Что именно они губили российское офицерство, сгоняли со своих земель, гноили российское крестьянство.

Но интересы спешно созданных так называемых "фронтов", открытых от Эстонии и Украины до Азербайджана, Грузии и Таджикистана, требовали иметь конкретного врага — и именно русского. Только он, страшный и коварный, мог взбудоражить национальное сознание, объединить крикливые толпы и подвигнуть их на действия, тем самым обеспечив национальным элитам безраздельную, уже никем и ничем не контролируемую власть над этими толпами, возможность распоряжаться всеми ее богатствами.

Эта война с русскими, а не коммунистами, как кое-кому и сегодня выгодно утверждать (посмотрите, кто пришел в результате нее к власти в этих странах-республиках — те же коммунисты), начавшаяся в конце 80-х годов, продолжается и по сей день, только в более подлой и циничной форме, примеры которой практически ежедневно демонстрируют республики Прибалтики, Украины, Казахстана...

В Беларуси это национальное самоубийство не произошло. Хотя именно оттуда оно и должно было начаться. Ведь в Куропатах, как утверждал их "первооткрыватель" Позняк, лежали не кто-нибудь, а именно белорусы: "крестьяне, которые умели работать, интеллигенция, ученые, писатели, учителя, цвет нации". И, конечно, уничтожили их русские, извечные враги белорусов. Как бы в подтверждение этого Василь Быков, рвущийся в духовные вожди БНФ, срочно накропает повестушку о так называемом Слуцком восстании, инсценированном в конце 20-х годов польской разведкой с участием польских отрядов, но которое теперь подавалось как восстание настоящих белорусов за свою землю и свободу против русских оккупантов, которое в конце концов было потоплено в крови войсками, пришедшими с Востока. Неутомимый Позняк в очередной статье о Куропатах вдруг "вспомнил, как вел раскопки фундамента костела Доминиканцев в Минске. Слой XVII столетия — и штабеля скелетов с проломами, мушкетными прострелами в черепах. В те времена захватчиками из Москвы было уничтожено более половины, а точнее — 51 процент белорусов", — писал об "открытиях" своего шефа его пресс-секретарь Сергей Наумчик. После таких "научных выкладок" даже я, человек ко всему и во всем относящийся критично, невольно задумался, как же 10 миллионов моих соплеменников остались в живых во все времена, живя бок о бок с такими кровожадными зверями, как русские?

"ТЕХНОЛОГИЯ" ДЕЛА

Первое следствие по Куропатам началось уже в июне 1988 года. "Это дело было совершенно уникальным. Несмотря на то, что событие преступления налицо, было неясно, кого и что искать, — рассказывал следователь по особо важным делам при прокуратуре СССР Язэр Бролишс. — Более того, не существовало ни прецедентов таких расследований, ни методик. Это первое такое дело в Советском Союзе. Тем не менее, путем проб и ошибок, применяя испытанные технологии и приемы криминалистики, мы вышли из положения".

Вышли из положения... Советские власти, не привыкшие к какому бы то ни было сопротивлению, оглушенные начавшейся разнокалиберной "гласностью", после Куропат и вообще поджали хвост. Их робкие неумелые попытки остановить начавшуюся вакханалию только подзадоривали националистов.

А когда в конце октября 1988 года, во время празднования "Дзядов", нагнав тысячи милиционеров и собрав сотни пожарных и других спецмашин и якобы применив даже газы, они так и не смогли остановить шумный "поход" праздной, но с каждым шагом все более взвинчивающей себя толпы на Куропаты — под впервые после оккупации поднятым бел-чырвона-белим флагом, стало ясно, что отныне инициативу перехватили националисты и время этой трусливой власти истекает. Так что не было ничего удивительного в том, что те же следователи, ища "выход из положения" "без малейшего сомнения" подтвердили все выводы, ранее широко объявленые актером-фотографом Позняком. Тем более, когда доморощенный археолог был официально назначен (когда в республике имелись кандидаты и доктора археологии) главным специалистом-экспертом этого уникального дела. "В ходе следствия не было найдено никаких доказательств "немецкого следа". А свидетельств того, что расстреливали "компетентные органы", — более чем достаточно", — вещал Язэр Бролишс. Тогда же родился и знаменитый отчет Позняка об археологических раскопках (эксгумации) захоронений в урочище Куропаты, который подтверждал ранее сказанные им слова о 220 — 250 тысячах убитых. Эти бредовые измышления были без помех утверждены одним из специалистов археологии, а затем вместе с общим отчетом по археологии приняты ученым советом и дирекцией института истории АН БССР. Надо учесть, что к тому времени и некоторые академические институты, до сих пор "подтверждающие" коммунистические идеи, стали срочно перестраиваться на поиск ее национального эквивалента. Не случайно, что в этот же период во двор подобного академического института в Алма-Ате притащили камень, подтверждающий, что казахи являются прямыми наследниками то ли Александра Македонского, то ли Чингисхана. Конфуз, который случился потом, когда выяснилось, что камень этот сработали и оставили в голой степи после своих съемок киношники алма-атинской студии, "великие" национальные историки и их помогатые археологи постарались быстренько забыть. Вообще-то та массовая гуманитарно-прикладная наука, существовавшая в советское время, не идет ни в какое сравнение с подобной современной — сегодня одних "академиков" раз в сто больше в каждой республике и пекут их уже не по дням, а по часам. Но как первые, так и вторые, за редким исключением, не отличаются самостоятельностью и работают в основном на политическую конъюнктуру. Потому в переломные, критические моменты истории, которые они не в состоянии ни предсказать, ни по-настоящему осмыслить, эффект от их помощи нулевой. Повторяю, эти академические науки могут только "обслуживать" власти, но не подвигать их на разумные действия.

Но вернемся к нашим Куропатам. В ноябре 1988 года следствие, казалось, было закончено. Тогдашний генпрокурор БССР Тарнавский и два других его коллеги на основании дела сообщают, что в Куропатах "покоится не менее 30 тысяч граждан".

Первоначальное количество жертв, названное Позняком, уменьшается более чем в 8 раз. Последнего это, конечно же, не устраивает, и под победный гром "общественности" в январе 1989 года расследование вновь возобновляется. И так, с перерывами в 2 — 3 года, дело по Куропатам будет закрываться как окончательно расследованное, а потом вновь открываться еще три раза. Им будет заниматься, помимо "ученого Позняка", не менее ученая "общественная комиссия", военная прокуратура... Окончательные выводы по нему не сделаны и по сей день. Оно и понятно, это дело после разрушения Союза приобрело "национальное значение". Каждый в этих Куропатах ищет свое. Но первоначальная идея Позняка, что это зло совершили люди с Востока, которое олицетворяет НКВД, остается незыблемым. О нем и сейчас периодически вспоминают, когда возникает малейшее реальное движение в сторону Союза Беларуси и России. Не случайно в 1994 году, накануне президентских выборов, когда правительство Кебича впервые заговорило о Союзе и создании единого рубля, залетевший на несколько часов в Минск президент США Клинтон около часа из них провел с Позняком в Куропатах, всем своим видом внимая его "аргументам".

После прихода к власти Лукашенко прокуратура республики, сославшись на многочисленные обращения граждан, где оспаривались выводы материалов, что в захоронениях находятся только жертвы политических репрессий, вновь открывает это дело. Генпрокурор РБ Олег Божелко справедливо замечает, что "предыдущее расследование в период с 1988 по 1995 годы проводилось крайне односторонне, под сильным давлением националистов. В тот период были проведены многочисленные митинги и демонстрации, организованы публикации в газетах и журналах, выступления по радио и телевидению, изданы соответствующие книги, которые не могли не повлиять на расследование дела. Допросы жителей окрестных населенных пунктов, прилегающих к месту захоронения останков, осуществлялись в условиях сформированного определенными силами общественного мнения.

Показания многих свидетелей изобиловали домыслами, фантазиями, содержали ссылки на людей, которые давно умерли. Во внимание принимались без критической оценки показания граждан, которым в то время было 4 — 6 лет от роду. Научный отчет Позняка и других о результатах раскопок во многом построен на предположениях и содержит выводы, не подтвержденные доказательствами..." Тем не менее и это новое расследование так и не дало пока вразумительных ответов на такие важные вопросы, чьи жертвы покоятся в Куропатах, кто они и откуда? Хотя один момент этого нового расследования все-таки стоит отметить. Согласно ему, здесь захоронено не 250 тысяч расстрелянных, как утверждали Позняк — Быков и иже с ними, и даже не 30 тысяч, а около 7 тысяч человек. Впрочем, это никак не уменьшает трагедии, разыгравшейся в Куропатах.

"НЕМЕЦКИЙ СЛЕД"

Среди множества версий того, жертвы чьих деяний покоятся в Куропатах, наиболее яростное сопротивление у националистов получает версия о так называемом "немецком следе". Оно и понятно, их всегда тянуло на Запад, и если до Германии или как сегодня до Америки все-таки далековато, то хотя бы к Польше. Тем не менее утверждение о том, что преступление в Куропатах совершено во время оккупации немецко-фашистских войск, имеет своих убежденных сторонников. Наиболее аргументированно эту версию раскручивает бывший командир партизанского отряда бригады "Дяди Коли" Иван Загороднюк. Он изначально задается вопросом — откуда появилось само это слово "Куропаты" и кто окрестил им пустырные холмы в конце огородов деревни Готище? "Ведь ни на топографических картах, ни в народной памяти такого урочища в окрестностях Минска никогда не было".

Согласно его версии, история и генезис этого слова следующие — в первый год войны на перекрестках Логойского тракта, а также ряда улиц Минска, можно было видеть указатели "Карпате юден". Это не что иное, как кодовое название фашистской операции по уничтожению 7,5 тысячи переводчиков, так называемых "дойч мечер", которые перед нападением на СССР были мобилизованы немцами в Австрии, Германии, Чехии и Польше для работы в Москве после предполагаемого быстрого ее падения.

В большинстве своем эти переводчики, владевшие русским и немецким языками, были лицами еврейской национальности. Они имели при себе легкие походные вещи и двигались с немецкими тыловыми частями вслед за продвижением фронта. Но когда под Смоленском наши части оказали сильное сопротивление, эти переводчики были брошены в оршанскую тюрьму. В советское время в ней находились уголовники, но при отступлении их выпустили на все четыре стороны. Кстати, часть из них организовала партизанский отряд с понятным названием "Гоп со смыком", который в 1942 году был расформирован.

Но переводчики долго в тюрьме не задержались. После поражения под Москвой их в спешном порядке погрузили в товарняки и направили в Минск. Здесь уже плененные, под надзором латвийского и литовского батальонов, соорудили проволочное заграждение, вырыли ямы, построили насыпную стенку для улавливания пуль. Ведь в 400 метрах от места предстоящей экзекуции находился гарнизон "Зеленый луг" (сегодня это один из районов Минска), где строились землянки, огневые точки и другие фортификационные сооружения.

В первых числах сентября сюда стали прибывать колонны переводчиков, которых партиями подводили к ямам и расстреливали. Первым расстреляли какого-то австрийского богача, у которого за сохранение жизни требовали указать место, где спрятаны сокровища.

Эта операция и получила у немцев кодовое название "Курпате юден". "Кур" — курирование, забота; "Пате" (патер) — крестный отец; "юден" — еврей. Так немцы проявляли "заботу о крещении" евреев, исповедовавших раввинский иудаизм. А Позняк трансформировал слово "Курпате юден" в белорусское — "Куропаты".

После уничтожения переводчиков были расстреляны и пленные, что копали могилы и строили фортификационные сооружения. В живых остались только те из них, кто владел латышским и литовским языками и сумел выдать себя за "националов". Затем уже немцы вместе с полицаями приступили к расстрелу минского гетто...

С наступлением весны и лета 1942 года трупы в могилах начали разлагаться. А так как они были присыпаны тонким слоем земли, которую вымывали дожди и теплые воды, возникла реальная угроза эпидемии. Немцы дали команду частично эксгумировать захоронения. Часть трупов сожгли, а остальные присыпали антисептиком и засыпали толстым слоем земли. Вот почему в 1988 году при следственной эксгумации в могилах были некомплектные останки человеческих костей и следы извести.

ЧТО СЛЫШАТ НЕРОДИВШИЕСЯ

Кроме того, в захоронениях среди прочих дорожных вещей — кожаных пальто, курток, обуви, были найдены и более мелкие — зубные щетки, расчески, кружки, миски, кошельки с деньгами, золотые цепочки и кулоны, но самое главное — проржавевшие опасные бритвы, ножи, ременные пряжки, детали оружия, флакон с капсюлями, приспособление для изготовления охотничьих боеприпасов, скоба, прикрывавшая курок ружья или обреза, и ряд других предметов, которые никак не могли оставаться у заключенных НКВД.

Многие обнаруженные вещи были иностранного производства — Германии, Австрии, Польши, Чехии... Тогда заговорили о некоем "польском следе", подвинув расстрел в Куропатах с 1937 — 1939 гг. к 1940 году, тем самым пытаясь расширить географию Катыни. Только здесь, мол, расстреливали не столько польских офицеров, а простых граждан, вывезенных после присоединения в 1939 году Западной Беларуси и Прибалтики. Для пущей убедительности этой версии в дело включили так называемое письмо Шелепина Хрущеву, написанное от руки каллиграфическим почерком, в котором довоенная ВКП(б) именуется КПСС. Но и "польский след", не найдя мало-мальски вразумительных доказательств, скоро растаял.

Хотя попытки доказать, что он есть, постоянно предпринимаются. Недавно один из таких белорусских "историков", бывших политпросветителей, вороша кости Катыни, "авторитетно" сообщил: "На территории Беларуси, вероятно, было расстреляно 3870 интернированных в 1939 — 1940 годах офицеров польской армии. Скорее всего, эта цифра не окончательна. По предположительным данным, их прах может покоиться, в частности, в Куропатах".

"Вероятно", "предположительно" — все это аргументы из той же позняковской "археологии" и "истории". Более того, теперь уже эти бравые "историки" говорят, что среди расстрелянных польских офицеров были и наши земляки — выходцы из Западной Беларуси. И потому надо требовать от России если не компенсации, то раскаяния и перед белорусским народом.

Сколько их, предъявляющих России претензии, желающих получить от нее "компенсации"!

В последнее время все громче заговорили и о еврейском следе. В первые годы расследования этого дела старший следователь Комаровский ездил в Израиль, и в центре Яд-Вашем ему сообщили, что место расстрела в Куропатах еврейского населения не фигурирует. Нет информации о расстрелах евреев в Куропатах и в немецких архивах. И никого не смутило тогда, что во время Нюрнбергского процесса место расстрела гамбургских евреев в Тростинце под Минском, куда их привозили эшелонами, тоже не упоминалось. Этот страшный лагерь смерти вообще долго нигде не фигурировал. Теперь, видно, пришло другое время, можно было бы вспомнить и о евреях и немецком следе.

Тем не менее, после такой кропотливой работы у следователей основной остается версия, предложенная Позняком, — что в куропатском лесу лежат белорусы — жертвы НКВД. Казалось бы, что и требовалось доказать. Но дело-то в том, что, как установила ботаническая экспертиза АН БССР, самые старые деревья появились на этих холмах только в 1942 году. "Свидетели" этих экзекуций (жители окрестных деревень) теперь утверждают, что место, где НКВД расстреливало свои жертвы, было обнесено высоким забором, потому самих расстрелов они не видели, но слышали "гром выстрелов", крики, мольбы обреченных о пощаде. Но разве в таком месте, на высоком холме, в 500 м от ближайшей деревни, осуществляло бы НКВД такие сверхсекретные расстрелы? Казалось бы, должны были смутить следователей и такие слова свидетелей: "знаю от односельчан", "помню разговор", "от родных слышал", "плохо помню, но..." Но не смутили. Все росказни принимались за факты. Теперь уже известно, что близ Куропат находились фашистские охранные части, пункт ПВО, немецкий гарнизон, опорный пункт гестапо. Все они в той или иной мере привлекали местных жителей в качестве помощников и осведомителей, многие служили в полиции. После войны части из них пришлось долго и трудно оправдываться перед органами. Так что тенденция "свидетельских" показаний этих "очевидцев" Позняку, а потом уже и всем прочим "интересующимся", в отношении НКВД предсказуема и вполне объяснима.

И вот уже в "интеллектуальных" "Свободных новостях" муж некой местной жительницы Шобик на чистом глазу не так давно повествовал: "Я вот разговаривал с Сашей, родственником супруги, он уже умер. Так он рассказывал, что с 26 по 27 июня 1941 года — уже немцы входили в Минск, а в Куропаты еще привозили и расстреливали людей... Немцы пришли нас победить, так они же покаялись, теперь компенсацию дают. А большевики не покаялись. И не думают".

Теперь решено, видно, заварить в этих Куропатах уже новую кашу, и потому журналист на полном, как говорится, серьезе спрашивает этого словоохотливого Шобика, приженившегося на куропатской даме:

— А откуда одежда и вещи иностранного производства у расстрелянных в Куропатах?

— Перед самой войной, — где-то в 1940 году, как немец напал на Польшу, было много евреев, которые бежали через Польшу. Я же все помню. (Естественно. Правда, войну эту немцы начали не в 1940-м, а в 1939 году. Да и откуда этот "все помнящий" белорус Шобик мог знать, как бежали евреи через Польшу. Но послушаем дальше. — Е.Р. ) Могли большевики и этих евреев побить. Обувь, одежда в Куропатах — это их. Очень много евреев бежали...

— Стоп! — с пафосом восклицает "свободный" журналист. — А может, это и есть та правда о Куропатах, которой так боится наша власть? Одно дело, когда НКВД уничтожало своих "врагов народа" — можно один камень с Соловков привезти, чтоб лежал там в память жертв сталинизма. И успокоиться — свои ведь поймут и простят. Совсем другое дело, если НКВД убивало убегающих от фашизма иностранных граждан. В лучшем случае — это просто скандал. В худшем... Немцам жертвы Холокоста до сих пор обходятся в копеечку...

Только вот какое отношение нынешние власти (читай Лукашенко) имеют к тем военным или предвоенным Куропатам — неясно. Да это и не так важно. Раз Лукашенко не с нами, значит, виноват. Души его! А заодно и Россию. Действительно, давно уже пора поискать в Германии еще одну дойную корову. Окончательно закабалить Россию. Для этого можно пожертвовать даже "гениальной" позняковской идеей о белорусах, которых убили энкэвэдэшники, пришедшие с Востока. Потом, когда националисты доберутся до власти, все эти жертвы окупятся сторицей. Потом уж они вместе с латышами, литовцами и прочими прочими представят полный счет этой ненавистной России!

ТРАГЕДИЯ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

"Изначально и в сегодняшней ситуации проблема Куропат носила и носит не только юридический, но и политический характер", — сказал вскоре после прихода к власти Александр Лукашенко. От себя добавлю, прежде всего политический. Прием, отработанный в Куропатах с мифическими 250 тысячами жертв НКВД и стоивший жизни СССР, через десять лет будет применен в Косово, где, чтобы уничтожить Югославию, сербов обвинят в убийстве "по меньшей мере 100 тысяч албанцев". Потом, уже после варварской бомбежки НАТО Югославии и действительно тысяч ни в чем не повинных жертв этой неиспровоцированной бойни, международные эксперты убедятся, что "подозрительные участки", заснятые с космоса и объявленные местами массовых захоронений, на деле оказались пустыми. Что в знаменитых шахтах Трепча, "где наверняка должно быть не менее семисот тел", не оказалось ни одного. Что лидеры США и других стран НАТО "сознательно дезинформировали мировое общественное мнение", чтобы начать в современной Европе эту варварскую войну.

Если власть не умеет противостоять провокаторам или идет на поводу у них, то для дискредитации и уничтожения ее можно избрать любой повод, даже самый ничтожный. Главное — постоянно подогревать страсти. Сегодня в Беларуси таким вселенским злом пытаются представить книгу "Война по законам подлости". После того, как суд не пошел на поводу у "еврейских общин и организаций", свой иск против издателей книги подал... главный редактор "президентской" газеты "Советская Белоруссия" Павел Якубович. Провокации по разрушению страны и смене Лукашенко продолжаются.

Недавно Минск посетили сотрудники комитета по международным отношениям Сената США Марк Тиссен и Иэн Бжезинский, сын идеолога "холодной войны" Збигнева Бжезинского. Приехали они по важному делу для осуществления "программ правительства США по поддержке демократии в Беларуси". Потому, направившись по следам президента Клинтона, они встретились с оппозицией, посетили Куропаты, где Бжезинский, ничуть не стесняясь, что находится в чужой стране, нагло заявил: "К сожалению, эхо этих репрессий, направленных против собственного народа, эхо страданий ни в чем не повинных людей слышно и сегодня: действия белорусских властей ведут к тому, что трагедия может повториться. Этого мы не должны допустить!" Вот так, ни больше ни меньше.

Куропаты с самого начала благодаря стараниям националистов стали не местом печали, где отдают дань уважения трагически погибшим, а символом провокаций, в том числе и таких международных, способом взорвать гражданский мир и согласие в обществе, помешать объединению двух родственных народов.

И потому, изменив немного хемингуэевский вопрос "По ком звонит колокол?" на вопрос "По ком стреляют Куропаты?" , я бы сказал так — они стреляют прежде всего в славянство, в наше настоящее и будущее. История с Куропатами не только еще не закончилась, но, убежден, скоро получит новое развитие, возможно, еще более трагическое.

По осени, где-то в конце октября — начале ноября, в Минске, как правило, начинает раскручиваться очередная серия провокаций. Это уже стало недоброй традицией — на "Дзяды" (католический праздник поминовения предков) оппозиционные лидеры организуют "поход на Куропаты". Цель вроде благородная — помянуть предков. Но вот чьи конкретно предки похоронены в Куропатах и лежат ли здесь белорусы — никто точно не знает. Ни одной фамилии жертв так и не удалось установить.

Тем не менее, БНФ, а в последний год после раскола этой организации аж два ее крыла, подают в Мингорисполком заявки на проведение этой "акции". Затем примелькавшаяся компания под бело-чырвоно-белыми флагами, под которыми в годы войны выступали полицаи, со скорбно-фальшивыми минами на лицах рвется пройти по центральным улицам города, и уже оттуда, если не удастся спровоцировать стычку с силами правопорядка, отправляется "на митинг" в Куропаты. Здесь злобно "поскорбев" о жертвах "российской и советской оккупации", с чувством исполненного долга расползается по своим затхлым, пропитанным ненавистью к своим восточным собратьям, норам.

О том, что Куропаты требуют не этой политической свистопляски, а как минимум помолчать, подумать, куда могут завести любые крайности, ненависть и злоба, они стараются не размышлять. В 80-х годах эти места пытались благоустроить, установить памятник и, возможно, даже построить церковь и костел. Но то, что было сделано при советской власти, — Центральная аллея, крест, стела — в период позняковско-шушкевического правления так ничего и не изменилось. Не решен был и главный вопрос — о статусе территории Куропат. Могилы расстрелянных людей стали только ступенью для политической карьеры оголтелых националистов, трамплином для их прорыва во власть. Все остальное им в тот период казалось уже ни к чему. Теперь они со смаком расписывают в своих "свободных" газетенках о выгуливаемых местными жителями здесь собаках, о несанкционированных раскопках и других фактах вандализма. Но взять в руки топоры, лопаты, грабли и расчистить территорию от кустов и мусора, элементарно привести ее в порядок — желания у них нет и не будет. Привыкшие митинговать и бузить, они не могут сделать даже это маленькое конкретное дело. Это противоречит их характеру, их "нутру". И власть, которой они усердно добиваются, будет такой же контрпродуктивной, разрушительной, как однажды разрытые ими и раз в году "пользуемые" могилы несчастных Куропат.

Uniroyal. Узнай больше: быстро купить литые диски 7 по выгодной цене. Услуги.

Стив Кангас ПОДЛОГ (Правда о чилийском “экономическом чуде”)

Телеэфир заполнен картинными заламываниями рук на чилийскую тему — "не слишком ли высока цена процветания?" Многие эту дилемму для себя уже решили — "нет, не высока, в самый раз".

Так называемая “чилийская модель” все чаще признается оптимальной для России. Похоже, ее апологеты всерьез считают, что она может быть у нас успешно реализована. То, что Пиночет, заливший кровью Чили, привел ее к экономическому благоденствию признается чем-то само собой разумеющимся. "Чилийское экономическое чудо", как-никак!..

Известный американский экономист Стив КАНГАС, опираясь на официальную чилийскую статистику, методично, кирпичик за кирпичиком демонтирует этот опасный миф.

Есть у политиков и экономистов любых убеждений или научных школ "розовая мечта" — взять и создать страну, основанную исключительно на их собственных политических и экономических представлениях. Представьте себе: никакой оппозиции, никаких политических противников, никаких моральных компромиссов. Один только, если так можно выразиться, "великодушный диктатор", строящий общество в соответствии с вашими идеалами.

Чикагская экономическая школа получила в Чили именно такой фантастический шанс. В почти лабораторных условиях, продолжавшихся 16 лет (1973-1989 гг.), команда правительственных экономистов — выпускников Чикагского университета — демонтировала и децентрализовала чилийское государство буквально до предела человеческих возможностей.

План включал в себя приватизацию благотворительных и социальных программ, дерегуляцию рынка, сворачивание профсоюзов и полное переписывание законов и Конституции. Все это в отсутствии самого ненавидимого крайне правыми общественного института — демократии.

Результаты их деятельности подтвердили самые пессимистические прогнозы чилийских левых. Экономика Чили превратилась в самую нестабильную в Латинской Америке — за краткими периодами промышленного роста неминуемо следовали оглушительные падения. В среднем же темпы роста чилийской экономики за 16-летний период окажутся среди самых медленных в Латинской Америке. Возникло страшное неравенство доходов — большая часть работающих реально (с поправкой на инфляцию) получала в 1989 году меньше, чем в 1973-м, в то время как состояния самых богатых взлетели выше небес. Кроме того, из-за отсутствия контроля над рынком Чили превратилась в одну из самых загрязненных стран мира.

При этом устранение демократии — непременное условие деятельности "чикагских мальчиков", обеспеченное им диктатором, — удалось только за счет полного подавления политической оппозиции и профсоюзов и установления режима террора с широкомасштабными нарушениями гражданских прав.

Консерваторы написали многие тома апологетической литературы, в которой реформы в Чили представлены как огромный успех. В 1982 году Милтон Фридман восторженно восхвалял генерала Пиночета за то, что он "принципиально поддерживал экономику, полностью ориентированную на свободный рынок". "Чили, — по мнению Фридмана, — экономическое чудо".

Приведенная ниже статистика показывает, что это ложь. Чили — трагический провал неолиберальной экономической модели, и граждане Чили до сих пор платят за него страшную цену.

ЗВЕЗДНЫЙ ЧАС "ЧИКАГСКИХ МАЛЬЧИКОВ"

Для начала несколько общеизвестных фактов.

Главный экспортный товар Чили — медь, долгое время вызывавшая пристальное внимание Соединенных Штатов. К 1960-м годам американские фирмы вложили так много в чилийскую добывающую промышленность, что фактически владели большей ее частью. Когда к власти в 1964 году пришел консервативный президент Эдуардо Фрей, он попытался национализировать медные рудники, но безуспешно — бизнес-сообщество оказало ему упорное сопротивление.

В 1970 году, впервые в Западном полушарии, президентом вполне демократически был избран марксист — Сальвадор Альенде. В ходе всеобъемлющих социалистических реформ он национализировал не только медные рудники, но также и банки и другую собственность, принадлежавшую иностранцам. Эти действия, вместе с широким перераспределением земли по плану аграрной реформы, вызвали глубокое отторжение в чилийских деловых кругах. Более того, Альенде был однозначно классифицирован как "личный враг Америки". Как теперь документально подтверждено, организацией их в оппозицию режиму Альенде занялось ЦРУ. Была спровоцирована широкая "забастовочная кампания", "народные волнения". А в сентябре 1973 года ЦРУ помогло генералу Пиночету устроить военный переворот, в ходе которого Альенде погиб. Правительство Пиночета утверждало, что он покончил самоубийством, сторонники же Альенде убеждены, что он был убит мятежниками.

Новое правительство первым делом начало приватизировать предприятия, которые Альенде национализировал, и демонтировать прочие "социалистические" проекты. Но все это делалось крайне сумбурно, так как собственного экономического плана у Пиночета не было. В результате к 1975 году инфляция достигла 341%.

На фоне этого "рукотворного" хаоса и явила себя миру сплоченная группа экономистов, впоследствии получившая название: "чикагские мальчики".

Эти тридцать чилийцев действительно были молоды. В период с 1955 по 1963 годы они изучали экономику в университете Чикаго. Где, обучаясь в аспирантуре, стали фанатичными последователями Милтона Фридмана (признанного гуру "свободного, саморегулирующегося рынка"). В Чили они вернулись, уже будучи полностью индоктринированными в теорию "свободного рынка" (а точнее — в "рыночную веру"). К концу 1974-го они достигли высоких постов в пиночетовской администрации, возглавив большинство отделов экономического планирования…

Возникшее положение дел было уникальным в мировой истории. Хотя Пиночет и был диктатором, право управлять экономикой он целиком передал "чикагским мальчикам". Единственной его функцией осталось подавление политической и профсоюзной оппозиции. Такое "разделение труда" было представлено чилийскому обществу как "устранение политики и политиков из управления нацией". Предполагалось, что вместо них экономикой будут управлять технократы с учеными степенями, руководствуясь "лучшей из существующих экономических теорий" (под этой теорией, само собой, понимался "неолиберализм" Милтона Фридмана). Было торжественно провозглашено, что отныне политический курс будет определяться не лозунгами и не "порочной демократией", но беспреистрастной наукой...

В марте 1975 года "чикагские мальчики" провели экономический семинар, который широко освещался всеми общенациональными СМИ. Для решения экономических проблем Чили была предложена радикальная программа экономии, названная "шоковой терапией". План включал в себя резкое сокращение денежной массы и правительственных расходов, массивную дерегуляцию рынка и либерализацию внешней торговли. На конференцию пригласили нескольких лидирующих мировых экономистов, в частности, чикагских профессоров Милтона Фридмана и Арнольда Харбергера. Неудивительно, что предлагаемая программа получила их высочайшую оценку.

План "чикагских мальчиков" поддержали также Мировой банк и Международный валютный фонд. Его скорейшая реализация была признана необходимым условием предоставления Чили каких-либо займов. И пиночетовская Чили "не подкачала"… Сейчас Мировой банк ставит Чили в пример всему "третьему миру". Нетрудно догадаться почему, если вспомнить размер государственного долга Чили этим организациям и размер ежегодно выплачиваемых процентов... Вообще разорение, долги, неравенство и эксплуатация, которые МВФ и Мировой банк разносят по всему "третьему миру" во имя "неолиберального развития", заслуживают отдельного разговора. Два других вопиющих латиноамериканских примера — Перу и Бразилия. Но Чили — хуже...

Вскоре после конференции 1975 года чилийское правительство приняло Программу экономического возрождения (ПЭВ). Первой фазой "шоковой терапии" стало сокращение денежной массы и правительственных расходов, что успешно снизило инфляцию до приемлемой величины. Однако эти меры вызвали рост безработицы с 9,1 до 18,7% за год — цифра, сравнимая с Великой депрессией в США. Производство упало на 12,9%. Это была самая сильная депрессия в Чили с 30-х годов.

Чтобы предотвратить политические последствия подобного шока, пиночетовский режим начал кампанию против потенциальных лидеров оппозиции. Многие из них просто "исчезли". У "мальчиков" оказались полностью развязаны руки для дальнейших "преобразований".

К середине 1976 года экономика начала выздоравливать, и с 1976 по 1981 годы было достигнуто то, что было названо "экономическим чудом". В это время экономика росла на 6,6 % в год (экономика США обычно растет на 2,5 процента в год). "Чикагские мальчики" отменили почти все ограничения на прямые инвестиции из-за рубежа, создав "неотразимый пакет гарантий для зарубежных инвесторов" с "невероятно благоприятными условиями" . Иностранные инвестиции и займы лавиной хлынули в Чили. Только займы с 1977 по 1981 годы увеличились в три раза... Из 507 государственных предприятий, созданных в Чили при Альенде и до него, чикагские мальчики оставили целыми и неприватизированными лишь 27.

В чем же секрет этого относительного, кратковременного, но все же успеха? Чтобы ответить на этот вопрос, важно не забывать одно железное правило: чем глубже депрессия, тем больше последующий рост. Зачастую рост всего лишь возвращает экономику туда, где она была раньше. Возможно, самый явный пример этого — Великая депрессия в США.

В 1936 году экономический рост достиг удивительной величины в 14 % — лучшая цифра в мирное время за всю историю США! Но значит ли это, что во время Великой депрессии люди питались черной икрой и запивали ее шампанским? Конечно же, нет. Экономика лишь "отвоевала" обратно "потерянную территорию". То же самое можно сказать и о подъеме "времен Рейгана", после спада 1980—1982 гг.

Во время рецессии миллионы рабочих теряют работу, заводы простаивают. Во время подъема миллионы уволенных рабочих возвращаются на пустые заводы. Таким образом возникает видимость роста. Отметим, что такой рост достижим сравнительно быстро и легко. Но после того, как все рабочие возвратились на работу, дальнейший рост подразумевает строительство новых заводов и рождение новых рабочих. И только с этого момента можно всерьез говорить о росте. У "неолибералов" же с этого момента всегда начинается очередной спад…

Все, что произошло во время чилийского "экономического чуда", — уволенные рабочие вернулись на свои места. Если же учитывать и рецессию и подъем, то Чили по параметрам экономического роста с 1975 по 1980 годы окажется в Латинской Америке на втором месте с конца. Хуже была только Аргентина.

Даже учитывая всю иллюзорность "чилийского экономического чуда", следует отметить, что большая часть экономического роста в Чили была искусственной или фиктивной. С 1977 по 1981 годы 80% экономического роста касалось непроизводительных секторов экономики, вроде маркетинга и финансовых услуг. Велика в этом "росте" и доля доходов международных валютных спекулянтов, привлеченных в Чили невероятно высокими процентными ставками — в 1977 году они составляли 51% и были самыми высокими в мире.

Интеграция Чили в мировой рынок сделала его экономику зависимой от мировой рыночной стихии. Международная депрессия, начавшаяся в 1982 году, ударила по Чили особенно сильно. Сильнее, чем по любой другой латиноамериканской стране, — с одной стороны, "пересохли" все источники иностранного капитала и внешние рынки, с другой, в это время пришлось выплачивать космические проценты по займам, сделанным в "рыночном" экстазе предыдущих лет.

Большинство аналитиков считают, что катастрофа была вызвана как внешними причинами, так и собственной глубоко порочной экономической политикой Чили. К 1983 году экономика Чили лежала в руинах. Безработица в некоторый момент достигла 34,6% — что гораздо хуже, чем Великая депрессия в США. Промышленное производство сократилось на 28%. Крупнейшие финансовые группы страны падали, ничем не поддерживаемые, и разрушились бы полностью, если бы (какой конфуз для апологетов "саморегулирующегося рынка"!) не массивная помощь со стороны государства.

МВФ предложил Чили займы, чтобы помочь справиться с отчаянным положением, но оговорил эти займы жесткими условиями. Чили должно было гарантировать выплату всего внешнего долга — невероятной суммы в $7,7 млрд . Весь пакет помощи должен был стоить Чили 3% от ВНП в течение следующих 3 лет. Все эти затраты были переложены на плечи налогоплательщиков... Пока экономика процветала, рентабельные фирмы переходили в частные руки, когда же эти фирмы обанкротились, затраты на их спасение пришлось нести обществу в целом. В обоих случаях выиграли богатые…

В 1984 году после получения займов МВФ чилийская экономика начала поправляться. Снова был зарегистрирован исключительно быстрый рост, в среднем 7,7% в год. Но как и в предыдущем цикле, рост был по большей части фиктивным ("рабочие вернулись в цеха"). В 1989 году ВНП на душу населения все еще оставался на 6.1% меньше, чем в 1981-м.

Каков же итог? С 1972 по 1987 годы ВНП на душу населения упал на 6,4%. Среднегодовой доход на душу населения в 1973 году — $3.600, в 1993 году — $3.170. За годы правления Пиночета (1974—1989 гг.) только пять латиноамериканских стран достигали худших показателей по доходу на душу населения. И это защитники "чилийской модели" назвали "экономическим чудом"!..

В 1988 году, в момент наибольшей стабильности чилийской экономики, правительство сочло возможным наконец выполнить требование своей собственной свеженаписанной Конституции: устроить референдум, подтверждающий президентские полномочия генерала Пиночета на следующие восемь лет. И… незадачливый "триумфатор-чудотворец" его с треском проиграл. Вследствие этого в 1989 году были устроены новые, более открытые выборы. Фрагментарные оппозиционные силы объединились, чтобы победить Пиночета, и президентом стал Патрисио Айлвин, умеренный кандидат от христианско-демократической партии. В его руках оказалась истерзанная страна с уродливо перекошенной экономикой и неунывающим Пиночетом в роли "почетного сенатора" и "главнокомандующего"…

ДЕГРАДАЦИЯ ТРУДА

Хаос в экономике и отсутствие настоящего (не фиктивного) промышленного роста — еще не худшее из наследства "чикагских мальчиков". Катастрофическое падение уровня жизни рядовых чилийцев — вот поистине самая жуткая глава в истории пиночетовского режима.

По всем без исключения параметрам средний рабочий жил в 1989 году хуже, чем в 1970-м. За этот промежуток времени часть национального дохода, приходящаяся на долю рабочих, упала с 52,3 до 30,7%. Даже во время второй серии "чилийского экономического чуда" (1984—1989 гг.), зарплаты продолжали падать.

К 1989 году 41,2% населения жили ниже черты бедности, причем треть из них была просто в отчаянном положении. Вокруг Сантьяго и других больших городов выросли трущобы, известные как poblaciones. Жизнь в них поддерживали las comunes — бесплатные суповые кухни. В 1970 году дневной рацион беднейших 40% населения имел энергетическую ценность 2019 калорий. К 1980 году эта цифра упала до 1751, а к 1990-му — еще ниже — до 1629. Кроме того, количество чилийцев, не имеющих адекватного жилья, выросло с 27% в 1972 году до 40% в 1988-м — несмотря на то, что новое правительство, со свойственным неолибералам "великодушием", обещало дать жилье всем.

Богатые тем временем обогащались. 20% населения стабильно увеличивали свою долю национального пирога за счет всех остальных. По неравенству доходов Чили имеет худший показатель на континенте. В 1980 году самые богатые 10% забирали себе 36,5% национального дохода. К 1989 году эта цифра выросла до 46,8%. За то же время доля в совокупном доходе нижних 50% населения уменьшилась с 20,4% до 16,8%.

Однако доходы — не единственное, что сконцентрировалось в руках меньшинства. Та же судьба постигла и производство. Как только "чикагские мальчики" дерегулировали рынок, практически в каждом секторе возникли олигополии. Сложилась немыслимая ситуация, при которой целые отрасли (например, лес или химическая промышленность) поделены между… двумя фирмами.

Отдельного разговора заслуживает запредельные чилийские показатели по безработице.

Дело в том, что высокая безработица неизбежно вызывает снижение заработной платы — безработные вынуждены конкурировать за ограниченное количество рабочих мест и соглашаются даже на зарплату ниже уровня бедности. Как объясняет экономист Пол Кругман: "Механизм, посредством которого свободно функционирующий рынок труда обеспечивает рабочее место практически всем желающим, — это свободное падение заработной платы, необходимое для уравнивания спроса и предложения".

Высокая безработица в Чили стала частью сознательной политики уменьшения заработной платы, поддерживаемой МВФ и Мировым банком. Во время кризиса 1975 года безработица достигла 18,7%. Но даже во времена подъемов все следующие десять лет средний уровень безработицы стабильно оставался на уровне 15,7%. Это самый плохой показатель во всей Латинской Америке. Причем с большим "запасом".

В результате такой политики заработная плата упала, компании стали более рентабельны, и возникло крайнее неравенство. Как можно догадаться, такая высокая безработица, кроме всего прочего, снижает общий объем производства. Это является главной причиной отставания Чили по росту производства (основному экономическому показателю) от других стран Латинской Америки.

Как же "чикагским мальчикам" удалось провести в жизнь свою "людоедскую" программу и избежать массовых беспорядков? Ответ прост: благодаря государственному террору, развязанному Пиночетом.

ЦЕНА ЭКСПЕРИМЕНТА

С самого начала своего правления генерал Пиночет принял меры, нацеленные на подавление всяческой оппозиции. Он запретил все политические партии, кроме правящей, приостановил деятельность профсоюзов и устроил охоту на всех несогласных с режимом. За 16 лет его правления силовые структуры казнили по меньшей мере 1500 активистов, отправили в изгнание еще 15000, и посадили в тюрьму, подвергли пыткам и обеспечили "исчезновение" бесчисленных тысяч. По информации одной из правозащитных групп, режим Пиночета несет ответственность за 11536 случаев нарушения гражданских прав только за достаточно мирные 1984—1988 гг.

Не может не вызывать недоумения то, как поклонники "общечеловеческих ценностей" могли согласиться на то, что условия для их эксперимента создаются таким кровавым способом. И не значит ли это, в конце концов, что его якобы благие результаты не имеют, таким образом, никакой силы? Согласно Милтону Фридману, вовсе нет: "Про политический режим, установленный Пиночетом, я не могу сказать ничего хорошего. Это был ужасный режим. Истинное чудо, произошедшее в Чили, — это не отличные экономические результаты. Истинное чудо в том, что военная хунта сочла возможным пойти против собственных принципов и поддержать режим свободного рынка, построенный людьми, принципиально верящими в свободный рынок… Стремление к политической свободе, порожденное в Чили экономической свободой и вызванным ею процветанием, в конечном счете привело к референдуму, на котором было восстановлено демократическое политическое устройство. Теперь наконец-то в Чили есть все три составляющие: политическая свобода, человеческая свобода, экономическая свобода. Чилийский эксперимент продолжает представлять значительный интерес — мы увидим, сохранит ли страна всю троицу, или же, приобретя свободу политическую, начнет использовать ее, чтобы ограничить или совсем уничтожить экономическую свободу".

В этом пассаже обращает на себя внимание то, что Фридман прекрасно отдает себе отчет в том, что "рыночный строй" (по недоразумению называемый им "экономической свободой") стал возможен лишь благодаря "ужасному" репрессивному режиму, и при малейшем намеке на демократию он неизбежно будет уничтожен (в лучшем случае — "ограничен").

"Отец неолиберализма" беззастенчиво декларирует несовместимость своего детища с демократией! Есть над чем задуматься…

ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ КАТАСТРОФА

Население Чили — 15 миллионов. Пять из них живут в столице страны Сантьяго. "Экономическая свобода", как это обычно бывает, приводит к ужасающим результатам в природоохранной сфере (законы против загрязнения окружающей среды "свободе" этой мешают). Чили — тому яркий пример… В 1992-м Сантьяго был на пятом месте в мире по загрязнению воздуха, а уровни загрязнения были в три-четыре раза выше, чем верхние пределы, рекомендованные Всемирной организацией здравоохранения.

Около 150 заводов Сантьяго загрязняют воздух по крайней мере в 100 раз сильнее, чем это допускает соответствующая норма. Из 600 000 городских автомобилей только 30% снабжены каталитическими конверторами. Из-за отсутствия каких-либо общественных программ по благоустройству (и отсутствия к ним интереса со стороны бизнеса) в городе почти 600 миль пыльных, немощеных дорог. В результате город буквально задыхается от плотного лилового смога.

Цена всего этого огромна — ужасающе высокая, даже для Латинской Америки, заболеваемость и смертность. Госпитали Сантьяго переполнены. Каждый день привозят более 2 700 детей грудного возраста, которым нужны кислородные маски. Совет врачей Чили охарактеризовал ситуацию как кризисную. В 1996 году д-р Рикардо Тулане в знак протеста подал в отставку со своего поста в экологическом комитете Совета врачей. Он обвинил правительство в бездействии перед лицом кризиса.

Чилийский журнал “Апси” пишет: "Жидкость, которая течет из миллионов кранов в домах и на улицах Сантьяго, содержит количества меди, железа, марганца и свинца, во много раз превосходящие предельно допустимые нормы. Земли, поставляющие фрукты и овощи для столичного региона, поливают водой, в которой количество кишечных бактерий в 1000 раз больше приемлемого. Поэтому в Сантьяго наблюдается заболеваемость гепатитом, тифом и паразитами, невиданная в любой другой части континента".

Проблемы не ограничиваются Сантьяго. Половина страны из-за ошибочной промышленной и экологической политики превратилась в пустыню. Согласно оценке из исследования, проведенного Центральным банком Чили, при текущих уровнях вырубки к 2025 году леса в Чили полностью исчезнут. Похожая ситуация наблюдается и в чилийском рыбном хозяйстве...

Как тут не вспомнить чикагского экономиста Рональда Коуза, получившего Нобелевскую премию за теорему, согласно которой рынок самостоятельно решает проблемы типа экологических. Пример Чили — можно сказать, зоны чистого "лабораторного" эксперимента "чикагских мальчиков" — заставляет сильно подозревать, что теорема неверна...

ПЕНСИОННАЯ СИСТЕМА

Один из наиболее разрекламированных успехов "чилийского экономического чуда" — приватизация программы социального страхования. Самый многословный ее сторонник — чилийский экономист Хосе Пинера, когда-то министр труда в правительстве Пиночета и тем самым один из самых ненавидимых людей в Чили. Сегодня он выступает как международный коммивояжер, убеждая другие страны в достоинствах чилийской пенсионной системы. Пинера вместе с другими "мальчиками" даже начал войну против системы социального страхования США — с целью навязать Америке "передовой" чилийский опыт.

Журналист Фред Соловэй пишет: "В статьях и речах Пинера приписывает чилийской модели пенсионной системы все возможные благие результаты, кроме разве что Второго Пришествия: пенсии на 40—50% выше, чем при обычном социальном страховании; имущественная безопасность для пожилых; меньшая стоимость, достигнутая благодаря "факту" гораздо более высокой эффективности частного сектора в сравнении с государственным; рост сбережений, могущий составить конкуренцию экономике азиатского "тигра"; даже полный конец в Чили классовых конфликтов".

Чилийская пенсионная система безусловно представляется успешной… Но только для компаний, извлекающих из нее непристойно высокий доход. Для рабочих Чили их пенсионная система — это катастрофа.

Согласно САФП, правительственному агентству, регулирующему частные пенсии, в феврале 1995 года 96% зарегистрированных работников были подписаны на ту или иную частную пенсионную программу, но 43,4% из имеющих счета перестали вносить на них деньги. Не исключено, что 60% не делали новые вклады регулярно. Почему так происходит — нетрудно понять, учитывая растущую в Чили нищету… А теперь самое интересное. Для получения полной пенсии необходимо делать регулярные вклады. В противном случае пенсии не будет вообще.

К 1988 году лишь четверть чилийских рабочих вносила достаточно, чтобы впоследствии получать минимальную пенсию — $1,25 в день! По утверждению критиков программы, достойные пенсии в конце концов получит не более 20% записанных.

В начале 80-х, когда создавалась сегодняшняя система, правительство предоставило людям выбор: остаться на государственном попечении или начать делать вклады в частную программу. Более 90% граждан переключились на частный план. Однако это было достигнуто смесью из угроз, принуждения и краткосрочных побудительных выплат. Многие работодатели просто автоматически переписали своих работников на частную программу. Граждане, весьма нуждающиеся в наличных, получили кратковременную прибавку к жалованью. В то же время расходы тех, кто остался в государственной системе, возросли.

"Если бы это было возможно", — говорит Сесилия Прадо, 17 лет проработавшая на государственной службе, — "я ни за что не стала бы менять программу. При демократическом правительстве они бы никогда не смогли заставить нас это сделать. А если они когда-нибудь примут закон, по которому можно перейти обратно, начнется великий исход".

По старой программе рабочие получали не только пенсии, но и деньги на медицинские расходы, низкопроцентные займы на дома из пенсионных фондов и многие другие пособия. Эта программа обеспечивала 75% чилийцев. Как только появились частные пенсии, все остальные пособия были отменены.

Очень показательно также то, что армия и полиция остались при щедрых государственных пенсионных планах. Частные пенсионные планы, видимо, недостаточно хороши для тех, кто правит страной. А для простых чилийцев они в самый раз!..

У этой развивающейся катастрофы есть много других аспектов, которые было бы слишком долго здесь описывать. Подведем только итог: убедить Америку в "успехе" Чили можно только с помощью мошенничества высшего класса.

Обычно апология чилийского эксперимента начинается с вынужденой констатации того, что "нынешнее чилийское процветание, конечно же, родилось из страдания". Похвальная "честность". Чего-чего, а "страданий" у чилийцев было предостаточно. Продолжаются они и по сей день.

Хотя чилийская экономика и растет сегодня, она все равно отстает от большинства стран Латинской Америки. Причем значительная часть роста происходит за счет уничтожения экологии. Неравенство и бедность по-прежнему вызывающие. Более того, большинство промышленных предприятий Чили принадлежат иностранцам — следовательно, и доход от их деятельности, вместо того чтобы оставаться в Чили, утекает в другие страны. Внешний долг Чили по-прежнему один из самых высоких в мире...

Однако апологеты "рыночной веры" не унывают. Обладая практически безграничным контролем над масс-медия, нетрудно даже самое оглушительное поражение представить как триумфальную победу. Произнесенная миллионы раз ложь становится общим местом, и любая, даже самая робкая попытка объективной критики воспринимается как экстравагантная выходка невежественного чудака.

А что касается чилийцев, познавших на своей шкуре все прелести "рыночного рая", так их же никто не спрашивает. Кого интересует мнение белых лабораторных мышей?..

Перевод с английского Дмитрия КАЛЕДИНА

Андрей Фефелов МОСКОВСКИЕ ХРЕНОВОСТИ

Либеральная пресса, какому бы олигархическому клану она ни принадлежала, в определенные моменты превращается в единый организм и действует на удивление синхронно (так повелось еще со времен ныне почти усопшего академика Яковлева).

На прошлой неделе сразу пять известных московских "демократических" газет отдали значительную часть своих площадей под освещение скромного, по московским меркам, рок-н-ролльного мероприятия, состоявшегося в клубе "Швайн" в позапрошлую пятницу. Неосведомленные люди удивлялись, открывая очередную демгазету и видя там вместо сообщений о ходе спасательной операции в Баренцевом море наполненные банальными поучениями репортажи с некоей вечеринки радикальных металлистов.

Люди удивились правильно. Я же означенному факту не удивляюсь нисколько, и всю эту нелепицу могу вполне объяснить, поскольку сам вечером 11 августа волею судеб оказался в клубе "Швайн" и участвовал в событиях, о которых расскажу ниже. А пока вынужден констатировать: странненькие, примерно одинакового содержания статьи в "Коммерсанте", "Вечерней Москве", "Российской газете", "Московских новостях", "Общей газете" есть отголоски провалившейся провокационной кампании, направленной прежде всего против Архиерейского собора РПЦ.

Начну по порядку. В силу своих профессиональных занятий я был осведомлен о некоей молодежной анархо-националистической тусовке, которая должна была вскоре состояться под патронажем Корпорации тяжелого рока. Обещано было много водки и закуси, а также выступление казачьего хора. Однако идти туда я не собирался, ибо в тот вечер был занят в прямом эфире программы "Перспектива" ("Народное Радио") — мне предстояло провести беседу с отцом Никоном (Беловенцом). Как только батюшка перешагнул порог радио, по внутреннему телефону раздался звонок и какая-то девушка сообщила нам, что неизвестные люди, затесавшиеся на такое-то анархическое мероприятие, собираются провести "акт сатанизма" и "опозорить всех".

Поначалу все это казалось странным. Однако после передачи отец Никон предложил все же съездить в названное место, проверить информацию, а если надо, воспрепятствовать непотребству. На случай, чтобы "воспрепятствовать", из сотрудников программы "Перспектива" была наспех сколочена группа прикрытия. Несколько друзей программы также отозвались на наш призыв и, побросав все дела, приехали в условленное место (среди них такие люди, как, например, рок-обозреватель "Завтра" Андрей Смирнов и поэт Олег Бородкин).

Вскоре наша группа прибыла на место. Ничего скверного там не обнаружили — обычная шальная рокерская атмосфера, даром что заведовал вечеринкой Сергей Троицкий (Паук). Мило поговорив с устроителями вечера, послушав замечательный казачий хор, мы уж было собрались отправляться по домам, как вдруг узрели неизвестных нам персонажей карабкающихся на сцену с отрубленными свиными головами в руках. К каждой из голов полагалась записка. На одной было написано "Бог Отец", на второй — "Бог Сын", на третьей — "Бог Дух Святой"... Тут же, как по волшебству, у края сцены появилась уйма неизвестно откуда взявшихся здесь журналистов и фоторепортеров.

Надо отдать должное реакции и проворству иеромонаха Никона, который успел подняться на сцену быстрее богохульников, выбить у них из рук гнусный реквизит и, пользуясь крестовиной микрофона как оружием, мгновенно расшвырять их по углам. Забавно, что участники гнусной и очевидной провокации, отлетев метра на три и ударившись о ступени, вдруг жалобно заорали: "Это провокация!!!"

Отец Никон действовал столь стремительно, что "группе поддержки" оставалось лишь распорядиться свиными рылами да оттеснить слегка назойливых репортеров. Поскольку все это время клуб наполняла громкая энергичная музыка, а микрофон полетел вслед за ретировавшимися богоборцами, обличительная проповедь отца Никона была не слышна, — публика в недоумении наблюдала за происходящим, очевидно, предполагая, что перед ее взором разыгрывается какой-то спектакль.

Сложно сказать со всей определенностью, кому понадобилось в преддверии открытия Архиерейского собора устраивать очередной сатанинский шабаш, однако несомненно то, что на освещение этого паскудного действа были подписаны все крупные московские демгазеты. Если бы не старания отца Никона, согласитесь, интересный возник бы в обществе фон для принятия так называемой Социальной доктрины РПЦ.

Естественно, что о случившемся либеральные журналисты не поведали. Невнятно писалось о неких абстрактных свиных отрубленных головах и, конечно же, о "в дымину пьяном попе, который дрался с артистами". Разочарованные провалом акции, они принялись передергивать факты, описывая "мерзость фашистского шабаша" и "немытые волосы нечесаных анархистов".

Р.S. Некоторое время назад дикая выходка одного негодяя, под видом "художественной акции" коловшего топором иконы, всколыхнула православную, да и не только православную общественность. В разнородной среде экспериментаторов от искусства приветствуются всяческие фокусы и эгоцентричные выпады, однако до откровенного хамства по отношению к русским ценностям доходили среди них лишь единицы — да и то, справедливости ради надо отметить, в таких ситуациях получали по мозгам от своих же собратьев "вольных художников". Так, организовавший целый ряд похабных акций такого рода галерист из Кишинева Марат Гельман ныне презираем всей артистической Москвой, а его дружок (не Глеб Павловский, а тот, что рубил в Манеже святые образа) огреб десяток мощных заушин, после чего эмигрировал в Прагу.

Что ж, цели провокаций в принципе ясны. Известны имена непосредственных исполнителей, диспетчеров и информационных спонсоров — интересно было бы узнать, кто заказчик...

Андрей ФЕФЕЛОВ

Тит КОНТИНЕНТАЛЬНОЕ БАРОККО АЛЕКСАНДРА МОСКВИТИНА

Задворки мегалополиса. За окном уже бывшей мастерской художника Москвитина — солнечное безвременье. Там пыльный, промышленный ландшафт: обрезок трамвайных путей, острова увядающей чувственной зелени, белесое кембрийское море плоских и невзрачных заводских корпусов.

Здесь, внутри покинутого помещения, такая же светлая пустота, неопределенность и пыльность. В пространстве этой огромной, как аудитория, комнаты витает пряный дух копченой рыбы. Коптильни сверху и снизу... Экзотическое соседство, в конце концов, подвело черту под темой "мастерская". Оказывается, Москва с каждым годом все больше и больше потребляет копченой рыбы, посему данное производство требует расширения, а соответственно — новых помещений. Очень скоро не будет здесь ни художника, ни его картин — тысячи пахучих и жирных анчоусов засияют латунным блеском в лучах цепенеющего под вечер, имперского солнца.

Москвитин еще неделю назад вывез отсюда стулья, этюдники и старый диван — теперь осталось пристроить собственно картины. Большого формата холсты, натянутые на подрамники, обреченно стоят, прислонившись "лицом" к стене. Их участь предрешена — завтра их надолго запрут в темный сухой отсек на каком-то безвестном складе, законсервируют до лучших времен. Не скоро еще "кочевник" Москвитин найдет по сходной цене ангар для своих огромных, как штабные карты, произведений.

Но это "будущее" еще не настало, в то время как "прошлого" тоже нет как нет. Москвитин, по необходимости назначив мне встречу в своей уже бывшей мастерской — шагнув из не наступившего будущего в исчезнувшее прошлое, неизбежно попался в капкан безвременья, затащив и меня в это особое, наполненное очарованием вечности пространство.

Пока мы осторожно, одну за одной, подхватываем, переставляем, поворачиваем картины (иногда несем их над головой, словно это большие плоские лодки), идет обмен неторопливыми репликами. Москвитин своим шаманским воркующим голосом рассуждает о мире, о культуре.

— Да. Несомненно. Важно понять, на каких, собственно, основаниях стоят те цивилизации, с которыми мы сейчас плотно взаимодействуем. Вот, например, Китай, хранящий верность своим мудрецам, занят бесконечным озиранием прошлого. Серединность во всем и приход к земле. Действительно, земная Поднебесная империя. В искусстве Японии другое — всегда борьба. Быть может, некий воин. Даже пейзаж, изображающий бурю, резкие порывы ветра говорят о серьезной борьбе — не на жизнь, а на смерть

Запад породил циклопическое видение мира — через фотоаппарат, камеру, компьютер. Это всегда взгляд на мир одним глазом. Их зауженное пространство, несмотря на все технологии, портит зрение. Рыбий глаз, фокусы монтажа, эффекты, интенсивность и скорость представления, музыкальные и световые эффекты превращают искусство в рекламу. Такая разъядность их мира оставляет от культуры блестящие осколки.

Русская культура обращена в вечность. Даже не в будущее... Границ и обычных перспектив для России не существует.

Мы медленно расставляем картины снова вдоль стен, направляем лучи их полей друг на друга, меняем наклон полотен, подбирая оптимальный угол падения света. В какой-то момент комната начинает странно двигаться. Это вполне можно сравнить с разъезжанием стен, но на самом деле это было РАЗВЕРЗАНИЕМ ПРОСТРАНСТВ.

Сложные многоцветия соединяющихся и расходящихся плоскостей, как в сияющей призме, открывали виды бушующих дебрей на бурных байкальских берегах или метаморфозы "живых" камней, вереницей ползущих вдоль теплого доисторического моря. Рыхлые гряды далеких заснеженных горных хребтов, умирающих в бездне космического ультрамарина, уводят прочь, позволяют провалиться взгляду в мир иных масштабов и измерений. Облако, бесконечно нарастающее, надвигающееся райским чудовищем, в огнях, кудряшках и свечении, вздымается над поверхностью бескрайнего озера. Холодный хрустальный поток минерала "вода" вливается в наш мир, напоминая о горнем мире "химически чистой" природы, являя "другое", пра-человеческое движение.

— Все сущее есть какая-то волна. Все сделано из одного материала.

Охотник, рыболов, путешественник, Москвитин исходил северо-восточную часть континента, писал тундры, оленеводов, движение лососи по черным камням, тунгусские тропы и рождение облаков.

В живописи Москвитина за кромкой, пленкой утлого быта и первобытной жизни эвенов и тунгусов воздвигается, нарастает великий образ необъятной одухотворенной природы. Расходятся швы времен, и сквозь напластования просвечивает Золотой век — время, когда даже скалы умели петь и разговаривать.

Как сибиряк, Москвитин, очевидно, любит и ценит пельмени, а на его работах осторожно дышит близкий и статичный Китай. Но ни о каком спокойствии, "заземлении" в творчестве Москвитина не может идти речи.

Возможно, встречая белых медведей на краях рыбачьих поселков, сплавляясь по горным речкам, за канистру спирта перелетая на вертолете в недоступные местности Алькатваама, он нашел особую зону строительства мироздания. На ясном морозном краю ойкумены вселенная еще творится, работа продолжается, и "мертвая" природа здесь дышит, не установившись в своем оцепенении. Она, созидаемая Творцом — не знает ни смерти, ни времени.

Русский, имперский человек Москвитин поет праимперию, славит Союз Одухотворенных Минералов, который сложился за миллионы лет до Ермака Тимофеевича. Чаадаев, увидев на русской истории печать "чего-то геологического", — ужаснулся. Мысль о том, что Русская идея как таковая, — лишь эхо гулов материковой платформы — пугает. Если выводить Россию от Гондваны, русская история действительно приобретает античеловеческий масштаб. Но Москвитин, похоже, докопался до зон и состояний, когда камень, облако и человек уравнены между собой в деле вселенского становления.

Любимый москвитинский символ - спираль. Солнечные камни с вырезанными на них спиральками художник находил на берегах Индигирки. Завихрения кудряшки, вьющиеся волокна линий отсылают к временам барокко. Его "романтический реализм" абсолютно индивидуален, и даже в больших живописных портретах, написанных рукой Москвитина, явлена мысль о паритетности души и материала. Складки одежды, элементы интерьера или стираются, растворяются в тумане, или несут на себе приметы живого.

— Придумывать под себя направление в искусстве — зачем? Называть себя "кем-то" сейчас бессмысленно. Все вошло в стадию путаницы. Фотореализм "реалиста" Шилова напрямую корреспондируется с натурализмом "авангардиста" Уорхала

Что касается реализма. Печалит, например, что портрет совершенно ушел из сферы искусства. Существует, конечно, заказной портрет. Есть у нас мастера салонного портрета. А личность, образ лика никто изображать не хочет. Сегодняшнее искусство стремится проникнуть в интерьер, низводится до украшательства.

Украшательство есть упадок. Лишенное глубинных смыслов и символов искусство — результат мутированного сознания, не способного к целостному видению мира.

Культура — это защита от деградации. Это единственный инструмент борьбы с мертвой кровью. Все что не несет очищение — не есть культура. Человечество сегодня стоит на грани страшной выбраковки. Мутированное сознание, пытается защититься избыточностью технологий и возможностей, но это ведет к еще большей загрязненности, компилятивности, разорванности.

А культура хранит загадку появления духа и несет в себе обереги и знаки для человечества с древнейших времен.

Душевная размеренная речь Москвитина заставила отвлечься от живописи. Я внимательно посмотрел на мастера, автора блистательных произведений, которые, по сути, являются примером ренессанса русского искусства.

Известный художник, теперь лишившийся мастерской и, очевидно, прибывающий без копейки денег в кармане, сиял умиротворенной улыбкой.

Обращая внимание на особенности построения пространственных конструкций на картинах Москвитина, убеждаешься, что там нет единой "точки схода". Их несколько. Этот примечательный факт заставляет вспомнить о "третьем глазе" и о "духовидении".

— Мы победим. Это несомненно. Здесь будут жить наши дети, наши внуки, и мы не можем выбрать смерть. Мы вынуждены победить.

День за окнами бывшей мастерской Александра Москвитина все длился, словно по молитве Иисуса Навина. Уныло громыхнув на повороте, трамвай покатился прочь. Черные гудроновые крыши складов и гаражей копили над собой горячий воздух.

— Материя для русского человека есть всегда Преображенная материя будущего. В России действует другой закон контраста.

Тит

Выгодное предложение: удобное кресло-шезлонг Brevi 8 по доступной цене.