/ / Language: Русский / Genre:nonf_publicism

Газета Завтра 917 (24 2011)

Газета ЗавтраГазета


Александр Проханов -- Люди русские

В Ярославской губернии, в Тутаеве, что у самой Волги, живёт русский человек, колокольных дел мастер Николай Александрович Шувалов. Как он стал лить свои дивные колокола, объяснить толком не может. Что-то влекло его к этим старым, позеленелым, почти утратившим свой звук колоколам, многие из которых были сброшены наземь, разбиты вдребезги. Что-то больно томило и мучило, когда глядел в пустые проёмы обшарпанных русских колоколен, печально светлевших среди пустынных полей. Он не знал, как плавить металл, как лепить и клеить глиняные формы. И не у кого было учиться. Говорят, последний мастер колокольного дела исчез на переломе войны. Сначала за ним охотились офицеры НКВД, и он скрывался по лесам в окрестностях Валдая. А потом его искали гестаповцы, и он прятался от них, пока окончательно ни сгинул в русском лихолетье. Видно, колокольные звоны были опасным оружием, а мастер, извлекавший эти русские звуки, был опасный оружейник и воин.

Николай Александрович не расскажет вам секретов, которые добывал он в непрерывных пробах и неудачах, склеивая из песка и глины колокольные формы, наполняя их расплавленным металлом. Отлитые изделия напоминали самые древние и искусные колокола прежних времён. Но звук из них излетал мёртвый, сухой, как кашель. Колокола не пели, а скрипели и квакали, словно огромные зелёные лягушки.

Как алхимик хранит рецепт таинственного философского камня, так Шувалов лелеет, бережёт под сердцем сделанное им божественное открытие. В волжскую глину и волжский песок, из которых лепит он колокольные формы, как в тесто добавляет множество самых разных дрожжей. Туда замешивается сухая трава, в которой темнеют засохшие колокольчики, луговые кашки, полевые горошки. Туда замешивается коровий помёт, удобряющий не только огородные грядки, но и глину, и песок в колокольной форме. Туда добавляется овечья шерсть, множество разных присадок, капли масла, таинственные соки. Форма, куда заливается кипящий металл, передает остывающей бронзе свою таинственную мягкость, неразличимые глазом поры создают поверхность, рождающую дивный рокочущий звук. Серебристо-нежный и долгий, он не умирает в металлической западне, а излетает наружу и долго плавает, озаряя окрестные пространства.

Само литьё похоже на жреческое искусство, на колдовство. Не всякий овладеет этим таинством, не всякий объяснит, в чём суть и секрет этого мастерства. Не во всякую погоду и не во всякий день Николай Александрович начинает литьё. Влажность воздуха, давление на барометре, фаза Луны, которая влияет на океаны, на приливы и отливы морей, — всё учитывает мастер, приступая к литью. И ещё, быть может, привидевшиеся ночные сны, суеверные знаки, состояние души, из которой помыслами и молитвами изгоняются тёмные силы.

Дело его росло не сразу, а постепенно. Сначала лил колокола малые с нежными и тихими звонами. Потом размеры колоколов росли, и звоны становились гуще, раздольнее. Спустя годы стал лить огромные, многопудовые для кафедральных соборов. И вот один висит, подвешенный на подъёмный кран, ожидая погрузки. Великолепный, смуглый, с золочёной надписью, отлитыми на поверхности иконами и словами акафистов, похожий на диво, то ли всплывшее из бездонных морских глубин, то ли спустившееся из лазурного неба.

Одна за другой наполнялись его изделиями колокольни окрестных ярославских сёл. Приходили за заказами батюшки, являлись монахи. Подкатывали холёные тучные джипы, из них вылезали дюжие молодцы с тяжёлыми золотыми цепями и клали на стол мешки с деньгами, заказывая колокола для церквей в родных деревнях и посадах, отмаливая этими вкладами, Бог знает, какие грехи.

Николай Александрович рассматривает своё колокольное дело как ремесло и трудную работу. Но так же и как искусство, создающее поразительное по красоте колокольные формы с орнаментами, пластикой, рождающие неповторимые божественные гулы. И как таинственное мистическое действо, в котором присутствуют космические силы, ангельские энергии, божественный промысел.

Каждый отлитый колол, который он выпускает со своего небольшого завода, отправляя в жизнь, обладает молитвенной силой, созывая народ на богомолье во славу божью, или отправляет человека в последний путь к праотцам, или набатно гремит среди горящих, охваченных пожарами горизонтов.

Однажды он с подмастерьями отливал огромный бронзовый крест для петербургского собора. И едва начал лить металл в форму, как вдруг разбушевалась неистовая гроза. Гудели недра и небеса, словно тысячи бесов сорвались со своих цепей, вылетели из преисподней, рвали кругом пространство, валили стены литейного цеха, мешая мастерам сотворять крест. Но едва крест отлили, и он лежал, остывая, в своём великолепном грозном монолите, как буря внезапно стихла. Покорённые бесы ушли в свои подземные щели, и на небе в чистейшей лазури засияло чудное солнце.

Колокольным звоном лечат людей, изгоняют бесов. Не раз случалось, когда бесноватые при колокольном пении вдруг падали наземь, начинали биться, стенать, и из них синим пламенем исходил нечистый.

Колокола есть вместилище таинственного русского звука, который своими гармониями, своими перекатами и переливами, волшебным гулом и пением соединяют человеческую душу с первозданными глубинами мира, с молодой, не исковерканной грехами землёй, с источниками чистейшей благодати, творившей мир в его первые чудесные мгновенья.

Колокола, вернувшиеся на русские колокольни, наполняющие города и веси своими торжественными звучаниями в наш безумный бессмысленный век возвращают людские души к первородным величию и красоте. Колокола, гудящие над Россией, есть символы русского возрождения. Среди омертвелых заводов, утонувших кораблей, заросших сорняками полей, среди русского уныния и горя колокола поют о будущем, о русском величии, о русском чуде, которое грядёт неизбежно.

Однажды я вышел на берег Чудского озера в том месте, где когда-то князь Александр Невский разворачивал свои дружины, пуская их на лёд, по которому уже двигались стальным клином псы-рыцари. На окраине сельца Кобылье Городище стояла древняя русская церковь: обветшалая, с просевшей кровлей. Священник отец Никандр, бывший пограничник, говорил мне, что там, за озером, уже начинаются земли НАТО: летают их самолёты, маршируют их батальоны. Здесь, среди трав и камышей, нет ни единого русского полка, ни единой пограничной заставы. И только церковь является оплотом, последним рубежом обороны, своими молитвами отгоняет летящие из-за озера тёмные силы. И как жаль, говорил мне священник, что звонница церкви пуста. Он не может, поднявшись на колокольню, отгонять церковными звонами летящих на Россию духов тьмы.

И вот в Тутаеве я узнаю от Николая Александровича, что он отлил колокола для церкви в Кобыльем Городище. И теперь над озером гудят и поют их чудотворные голоса. Там, где когда-то шли в бой ратники Александра Невского, бежали в атаку пехотинцы Иосифа Сталина, там одинокий пастырь отец Никандр посылает навстречу врагам воинство грозных звуков. И от их многоголосого пения ликует русская душа. Отступают мрак и уныние. И ты знаешь, что России быть вовек, когда в ней есть такие пастыри. Есть такие мастера-кудесники, как этот русский человек, колокольных дел мастер Николай Александрович Шувалов.

"Евроклининг" - химчистка ковров - быстро и качественно.

-- Табло

+ Призванная продемонстрировать прочность "тандемократии" встреча Дмитрия Медведева с Владимиром Путиным в неформальном антураже (прогулка на велосипедах и т.д.) не отражает реальной ситуации на верху "властной вертикали", где президент РФ путём масштабных кадровых перестановок стремится усилить реальный контроль над структурами МВД, отмечают эксперты СБД…

+ По мнению наших информаторов, близких к силовым структурам, похороны полковника Юрия Буданова с отданием погибшему воинских почестей можно рассматривать как проявление глубочайшего недовольства армии как идущей военной реформой, так и всей политикой Кремля. В то же время само это убийство, направленное на дестабилизацию обстановки в Чечне, на Северном Кавказе и обострение межэтнических и межконфессиональных конфликтов по всей России, могло быть совершено только при наличии мощных и разветвленных связей его организаторов во властных и коммерческих структурах, отвечающих за связь и безопасность на территории РФ…

+ Визит главы ФИДЕ и бывшего президента Республики Калмыкия Кирсана Илюмжинова к Муаммару Каддафи был осуществлен по личному согласованию с Дмитрием Медведевым, поскольку поездка в Триполи спецпредставителя президента РФ Михаила Маргелова временно блокировалась отсутствием гарантий безопасности с американской стороны, сообщают инсайдерские источники. В Кремле понимают, что в случае победы "повстанцев" контракты между РФ и Ливией на сумму в 15 млрд. долл. будут разорваны, а Россия вытеснена из ливийской экономики, прежде всего — из энергетической сферы, на которую нацелились американские, британские и французские корпорации. Однако необходимость гарантировать интересы "коммерчески близких" структур на Западе оказывается важнее всех экономических и статусных потерь...

+ Встреча президента США Барака Обамы с канцлером ФРГ Ангелой Меркель, следствием которой стало признание Берлином законной властью Ливии переходного совета в Бенгази, в то же время не решило важнейшего для глобальной экономики вопроса о соотношении доллара с евро, а также связанного с ним избрания будущего главы МВФ, в кресле которого американская сторона хочет видеть полностью подконтрольного ей руководителя Центробанка Мексики Аугустина Карстенса, тогда как сохранение на данном посту представителя Франции, теперь — министра финансов Кристин Лагард сделает бессмысленной всю проведенную американскими спецслужбами комбинацию против Доминика Стросс-Кана, такая информация поступила из Берлина...

+ Решение Конгресса США запретить финансирование военной операции в Ливии наносит серьёзный удар по Бараку Обаме и его ближневосточной политике, ставя под сомнение и свержение Муаммара Каддафи, и возможность расширения антиправительственных выступлений в Сирии, сообщили из Нью-Йорка...

+ Как полагают источники в Бейруте, массовый заход в Черное море кораблей военно-морских сил США, в том числе крейсера "Monterey" с противоракетной системой "Igis", является очевидной демонстрацией силы и готовности США полностью "закрыть" Средиземное море для РФ — в том числе путём смены политического строя в Сирии с выводом базы российского флота из Тартуса. К решению данной задачи в ближайшее время может быть привлечена и Турция, где правительство Реджепа Эрдогана, чья партия одержала убедительную победу на недавних парламентских выборах, уже выразила готовность поддержать сирийских "повстанцев" силами своей армии…

+ Контракт на покупку Россией за 1,2 млрд. евро двух французских вертолётоносцев "Мистраль" без электронного оборудования лишен всякого военного смысла и обусловлен не реальными оборонными потребностями страны, а остающимися вне поле зрения политическими и экономическими причинами, в числе которых наши парижские корреспонденты называют реализацию проекта газопровода "Южный поток" и допуск "Газпрома" к распределительным газовым сетям ЕС...

+ Согласно сообщениям из Цюриха, наблюдаемое в течение последней недели значительное падение общемирового фондового индекса может свидетельствовать о приближении "второй волны" глобального финансово-экономического кризиса...

Владимир Бушин -- Все знают, кто убил Буданова

10 июня на Комсомольском проспекте, давно родном мне и по Союзу писателей России, и по редакции "Завтра", был убит полковник Юрий Буданов. И вот первые спешные отклики по телевидению. Пресс-секретарь Генеральной прокуратуры Марков тотчас заявил, что один из двух убийц — "человек славянской внешности". Какой знаток этнографии и антропологии! Глаз — ватерпас. Откуда только Чайка берет таких?! Ты на свою-то внешность глянь в зеркало. Ведь точно — человек лубянской внешности.

А на другой день ко мне на дачу зашел давний знакомый и сосед. Поговорили о том, о сём, и вдруг он заявляет: "Я испытал глубокое удовлетворение, узнав об убийстве Буданова". Я обомлел... А сосед начал рассказывать мне какие-то новые кошмарные байки об убитом. Я — человек достаточно осведомленный, и за этой историей следил пристально, но ничего не читал и не слышал о тех кошмарах, суть которых в том, что Буданов будто бы приказал расстрелять или сам расстрелял офицера своего полка. И когда мне говорят такое о человеке, я по мере возможности стараюсь проанализировать факты, сопоставить их, найти доказательства или хотя бы смягчающую вину обстоятельства. А он — нет! Он из числа тех ныне весьма многочисленных сограждан, что охотно, радостно, бездумно подхватывают любую чушь о своём народе, о его сынах, дочерях, героях и, ликуя, несут её дальше. Они лишены не только чувства национального родства, но даже солидарности. Кажется, президент Рузвельт сказал: "Сомоса — мерзавец, но это же наш мерзавец". Вот до чего доходит солидарность, и об этом не стесняются говорить президенты великих держав. Нет, мерзавцев надо судить, и Сомоса в Никарагуа был, в конце концов, свергнут, приговорён к смерти и убит. Но всё-таки наши есть наши.

— Что ж получается? — сказал я. — Выходит, Буданова надо было ещё раньше судить за убийство русского, но не судили, а за убийство чеченки — сразу 10 лет? Где же справедливость?

— Ты же сам был на фронте, ты знаешь...

— Да, знаю. Мало того, я видел преступления на фронте и имел некоторое отношение к их последствиям. Так, однажды, будучи дежурным по роте, сам срезал погоны у старшины Ильина, которого отправляли в штрафную за воровство. Я его уважал, но следствие доказало его воровство. Не знаю, благополучно ли он отбыл месяц в штрафной. И был ещё случай, гораздо тяжелей и ужасней. 29 апреля 1944 года в белорусской деревне Кульшичи я стоял в строю и слушал приговор военного трибунала о рядовом Лаврове, который стоял около уже вырытой могилы и по приговору трибунала ждал пули. И выстрел грянул. За что? Он возглавил попытку трех солдат убить своего командира отделения сержанта Поликарпова, и во время передислокации убили его по дороге. Лаврова расстреляли, а троих однодельцев отправили в штрафную. Это было жестоко, но ведь война, и все было по закону военного времени. Не дай Бог ещё раз увидеть такое.

А тут? Если военнослужащий любого ранга совершил преступление, как совершил Буданов, да, его надо судить. Судили же и расстреляли летом 41-го генерала Павлова и ещё несколько генералов Западного фронта за преступную безответственность, результатом которой стал развал фронта. Но во избежание самых нежелательных последствий для сражающейся армии и трудящегося тыла об этом не было даже краткого сообщения в газетах или по радио.

А тут из суда сделали шоу, судилище и не столько уголовного, сколько политического характера на потребу демократии. Да ещё где! В Северо-Кавказском военном округе. Чечня не входит в этот округ? Когда, в какой армии было, чтобы своего боевого офицера во время войны судили открытым судом в "Северо-Кавказском округе" и устроили из этого всенародный спектакль "Торжество справедливости"? Это могли учинить только при мертвом молчании президента и главнокомандующего, у которого замутила небольшие медвежьи мозги болтовня чубайсов, латыниных и млечиных о правах человека. А ведь Буданов признал не только свою вину, но и справедливость приговора. Он с достоинством офицера сказал: "Я согласен с решением суда, за исключением двух пунктов. Первый: я не был насильником. Второй: мне ордена "Мужества" вручали, когда я не был преступником. Я свои ордена не под забором нашёл..." А "самое мерзкое", — сказал он, — было то, что в этой войне, развязанной преступными идиотами Ельциным и Грачёвым, убивали друг друга граждане одной страны.

Сосед мой молчит.

— Да, если офицер совершил преступление, его надо судить. Ведь ты за "диктатуру закона", правда?

— Конечно.

— Ты хочешь, чтобы всё было правильно, справедливо, чин-чинарём?

— Этого все хотят.

— Ну, далеко не все, но мне важно, что ты говоришь о любви к законности. Но у тебя же никак не сходятся концы с концами. Человек совершил преступление, признался, по закону отбыл срок. И после этого его линчуют. Так какой же ты законник? Ты за трансплантацию из Америки в Россию суда Линча. Впрочем, он уже давно сюда перенесён, и ты лишь пропагандируешь его, не соображая, что ныне на твоей родине суду Линча может быть подвергнут кто угодно. Как коммунисты Фомин, редактор газеты в Калуге, и Мартемьянов, депутат Думы, как антисоветчики Старовойтова и Юшенков, тоже депутаты, как генерал Лев Рохлин, так и Герой России полковник Руслан Ямадаев да ещё его брат Сулим...

И вспоминается ещё вот что. Когда недавно сообщили, что убит бен Ладен, даже вроде бы и умерший несколько лет тому назад, то в США безумно ликовали все: от президента до уличных мальчишек. А вот когда мы 30 апреля 1945 года узнали, что застрелился Гитлер — Гитлер, а не бен Ладушки! — никакого ликования у нас не было. И это убедительный показатель разницы уровней нравственности двух обществ. Только спустя много лет из воспоминаний маршала Жукова мы узнали, что Сталин сказал: "Доигрался, подлец!" И всё.

Мир праху твоему, советский офицер Буданов...

Михаил Делягин -- Крах европейской мечты

10 июня в Нижнем Новгороде состоялся уже 27-й по счёту (если принимать во внимание аналогичные мероприятия с участием СССР) саммит Россия—ЕС. Объединенная Европа вот уже почти 40 лет является крупнейшим торговым партнёром нашей страны и основным покупателем отечественных энергоресурсов. Однако проблемы и противоречия в отношениях между Европой и Россией за последние годы стремительно растут.

Символическому падению Берлинской стены скоро исполнится 22 года: это достойный срок для подведения хотя бы предварительных итогов евроинтеграции — притом, что в целом они уже вполне бесспорны.

Между тем в России практически отсутствует спокойный и взвешенный анализ ее опыта. Для нашей практики обычно просто ознакомительное описание передового европейского опыта (с по-советски "отдельными, временными, кое-где еще имеющимися недостатками"), часто осуществляющееся на европейские же гранты, либо, в противовес этому, — жесткие, порой откровенно обиженные нападки со смакованием неудач. В одном случае беспристрастный анализ воспринимается как кощунство, в другом — как потакание стратегическому конкуренту.

И то и другое идеологизировано и политизировано, что мешает анализу.

Между тем необходимо широкое и беспристрастное изучение опыта европейской интеграции последней четверти века, чтобы выяснить, что получилось, и какие надежды и почему не оправдались. Это вызвано научным интересом в последнюю очередь: в силу экономической невозможности нормального развития России без Украины, Белоруссии и Казахстана нам предстоит, хотим мы того или нет, осуществлять реинтеграцию постсоветского пространства, и опыт предыдущего, европейского регионального интеграционного проекта является бесценным.

Данный материал, безусловно, не претендует на окончательность; надеюсь, что он станет началом дискуссии, особенно необходимой в условиях роста глобальной неопределенности.

Значительная часть надежд на "возвращение Восточной Европы в Европу" не оправдалась — и пора понимать, почему. С другой стороны, все надежды двадцатилетней давности, которые могли реализоваться, уже воплощены в жизнь, — и нам, как соседям не только в географическом и хозяйственном, но и в культурном смысле, важно понимать, что будет дальше.

Опыт европейской интеграции нужен нашему обществу не только потому, что Евросоюз остается наряду с США и Китаем одним из трех мировых "центров силы". Хотя и весьма несамостоятельным, что мы видели и в ходе военных операций 2000-х годов, и в ход нынешней агрессии против Ливии.

Не менее важно и то, что Евросоюз является крупнейшим торговым партнером России, — и нужно сохранять уверенность в том, что с ним будет чем торговать на отдаленную перспективу (между тем последние годы грузоперевозки постепенно переориентируются на занятую работой, а не нравоучениями Юго-Восточную Азию).

Российскому обществу совершенно необходимо понимать, будет ли вражда к России, доходящая до русофобии, оставаться в "интегрирующейся" Восточной Европе ключевым критерием демократизма, и будет ли Польша считать себя, когда ей придется выбирать, 27-м членом Евросоюза или же 52-м штатом США.

Еще более важна культурно-идеологическая составляющая интереса к Европе и её опыту. Ведь именно в России, в том числе в самых широких слоях нашего общества, жива идея Европы как средоточия, квинтэссенции цивилизованности и демократичности, как высшего выражения "свободы, равенства и братства". Россия вот уже скоро четверть века живет в условиях национальной катастрофы, именуемой "либеральными реформами". В условиях еще более быстрой, чем в развитых странах, варваризации мы отчаянно нуждаемся в том, чтобы нашему стремлению к цивилизованности и культуре было на что опереться не только в прошлом, в воспоминаниях о Советском Союзе, но и в настоящем, в современной Европе, — и все более остро тревожимся из-за того, что вместо еще недавно казавшихся незыблемыми европейских ценностей всё чаще опираемся на воздух.

Значение нынешнего Евросоюза — не столько в его актуальности, сколько в безусловной гуманности: не будем забывать, что прошлый общеевропейский проект был реализован Гитлером, а позапрошлый — Наполеоном. Европа нужна России именно как прививка гуманности — и её неспособность выполнять эту функцию требует углубленного изучения в качестве еще одной угрозы для нашей цивилизации.

ЕВРОИНТЕГРАЦИЯ ПОД ВОПРОСОМ

Между тем, сегодня уже не вызывает никаких сомнений одно: евроинтеграция и расширение ЕС способствовали не решению, но усугублению его проблем.

Ключевая проблема Евросоюза — глубочайшая внутренняя дифференциация, связанная не только с уровнем развития экономик, но и с культурным фактором. Носители разных культур — даже таких близких, как французская и немецкая, — по-разному реагируют на одни и те же управленческие воздействия, что затрудняет унификацию управления. Ситуация кардинально усугубилась в 2004 году, когда единая Европа расширилась, по сути дела, за пределы своих культурных границ, — но этот вызов не нашел должного управленческого ответа.

Подтягивание восточноевропейских экономик к уровню развитых членов ЕС в 1992-2008 гг. производит глубокое и неоднозначное впечатление.Если брать за точку отсчета уровень ВВП на душу населения во Франции, как самой благополучной страны объединенной Европы, которая избежала потрясений, пережитых, например, Германией после объединения, то Венгрия достигла своих показателей 1980 года уже в 1996 году, то есть через 16 лет, и затем уверенно превысила его, несмотря на кризис и нынешнюю стабилизацию; уровень 1985 года (то есть почти накануне рыночных реформ) был уверенно превышен уже в начале 2000-х. Чехия превысила свой "относительный" уровень 1985 года лишь в 2008 году, в 2009 из-за кризиса вновь "провалилась" ниже него, а затем вернулась на этот уровень. Румыния приблизилась к нему лишь в 2008 году, но потом вновь отступила, Польша почти достигла его лишь в 2003 году, через 18 лет, а Болгария, похоже, не достигнет уже никогда (по крайней мере ее нынешний "относительный" уровень лишь немногим превышает половину уровня 1985 года).

Сохраняется высокая неравномерность развития самих стран Восточной Европы, хотя аутсайдеры частично сменились (место Польши заняла Болгария, Румыния осталась на предпоследнем месте). Как показывает кризис 2009 года, прогресс стран Восточной Европы носит неустойчивый характер: кроме Словакии (обладающей мощной нефтеперерабатывающей и химической промышленностью при малом населении, что выводит ее из общего ряда), все они (включая, насколько можно понять, территорию бывшей ГДР) пострадали относительно более сильно, чем взятая за "точку отсчёта" Франция. При этом регресс был незначительным в наиболее (Словения и Чехия) и наименее (Болгария) развитых странах; остальные отступили весьма существенно. При этом Венгрия, например, начала заметно уступать находящейся в крайне тяжелом положении Эстонии.

Большая уязвимость стран Восточной Европы, как и все перечисленное, обусловлено самой моделью европейской интеграции, а глубокая внутренняя дифференциация Евросоюза является его фундаментальной особенностью, которая в обозримом будущем будет носить качественный, а не количественный характер.

НЕОКОЛОНИАЛИЗМ ВНУТРИ ЕС

С годами крепнет уверенность в том, что сохранение разрыва в уровне развития и хроническая потребность новых членов Евросоюза в помощи отнюдь не случайны, но предопределены самой экономической моделью европейской интеграции.

Ориентация Евросоюза на внутренний рынок, а не на экспорт, — естественное следствие рационального стремления к устойчивому развитию, защищенному от внешних шоков, воспроизводящее экономические модели Советского Союза и Китая. Однако для новых членов это обернулось требованием переориентации внешней торговли на внутренний рынок Евросоюза, что, наряду с кризисом, способствовало ограничению, а то и прямому разрыву торговых связей с Россией.

Поскольку высокотехнологичная продукция новых членов, как правило, была неконкурентоспособна на внутреннем рынке Евросоюза, их европейская ориентация объективно способствовала деиндустриализации этих стран. "Гиперконкуренция" со стороны европейских фирм вела к массовой безработице и деквалификации рабочей силы, вытеснению населения в сектора с высокой самоэксплуатацией (мелкую торговлю, малый бизнес и сельское хозяйство). Другим следствием стала широкомасштабная миграция в развитые страны Евросоюза, где она существенно "испортила" рынок труда. Наконец, не следует забывать, что чрезмерное "измельчение" бизнеса объективно снижает национальную конкурентоспособность, — в частности, технологический уровень страны.

Экономики Восточной Европы (в первую очередь их банковские системы, оставшиеся слабыми) перешли под контроль глобальных корпораций "старой" Европы, которые сохранили промышленность, как правило, там, где имелась высококвалифицированная рабочая сила (до присоединения к Евросоюзу прошел также перенос экологически вредных производств). В странах с менее квалифицированной рабочей силой (Румыния, Болгария, страны Прибалтики) произошла подлинная промышленная катастрофа. При этом квалифицированные работники при открытии границ бежали (в 2007-2008 годах из Румынии уехало 20-30% экономически активного населения — 2-3 млн. чел.), создав дефицит рабочей силы и повысив стоимость оставшихся, что во многом лишило соответствующие страны преимущества дешевизны квалифицированной рабочей силы. Подготовка же ее из-за закрытия соответствующих производств и отказа от массового создания новых почти прекратилась.

Сохраненная промышленность в значительной степени занимается простой сборкой продукции корпораций "старой" Европы, в том числе ориентированной на экспорт на емкие рынки России и Украины.

В результате в странах Восточной Европы возникла двухсекторная экономика, характерная для колоний.

Принципиально важно, что западный капитал, как правило, не создавал новые, но использовал существующие в Восточной Европе и созданные до него ресурсы, придавая модернизации "рефлективный" характер.

Добавочная стоимость выводится в страны базирования глобальных корпораций, что обусловливает парадоксальное сочетание экспортной ориентации (в Румынии 85% инвестиционного импорта идет на обеспечение экспорта) с хроническим дефицитом текущего платежного баланса (во многом за счет высоких инвестиционных доходов).

Президент Чехии Клаус признал, что вступление Чехии в Евросоюз превратило ее в "объект выкачивания денег". Это касается всех стран Восточной Европы: их сальдо текущих операций платежного баланса еще до начала кризиса (что принципиально) было намного хуже, чем в 1990 году, последнем году существования социалистической системы. В Болгарии оно снизилось с -8,3% ВВП в 1990 г. до -25,5% ВВП в предкризисном 2008 г., в Чехии — с 0% до -3,1% ВВП, в Венгрии — с +1,1% до -8,4% ВВП, в Польше — с +1,9% до -5,5% ВВП, в Румынии с -4,7% до -12,4% ВВП. За 1992-2008 гг. оно снизилось в Словении с +5,8% до -5,5% ВВП, в Литве — с +5,3% до -11,6% ВВП, в Латвии — с -0,3% до -12,6% ВВП; за 1993-2008 гг. в Эстонии — с +1,2 до -9,3% ВВП, в Словакии — с -4,9 до -6,5% ВВП.

Отрицательное сальдо текущего платежного баланса некоторое время может компенсироваться притоком иностранных инвестиций, однако при хроническом характере оно означает "жизнь в долг" с высокой зависимостью от внешних шоков и рисками девальваций либо, если девальвации невозможны (например, из-за вступления в зону евро), — ухудшения социальной защиты.

При этом структурные фонды ЕС обусловливают выделение средств жесткими условиями, которым сложно соответствовать. Так, в 2007 году Румыния могла получить 2 млрд. евро, но смогла использовать лишь 400 млн. евро из фонда рыболовства. В то же время ее взнос в бюджет Евросоюза составил 1,1 млрд. евро (1,8% ВВП), то есть Румыния стала не бенефициаром, а донором Евросоюза, и возникли опасения закрепления этого положения.

Во всей Восточной Европе мы видим массовую скупку активов, в ходе которой западные корпорации становятся хозяевами не только банковских систем, но и всей экономики, а через неё — и всей политики стран Восточной Европы. Показателен провал попытки выработать стратегию развития экономики Румынии: выяснилось, что её будущее в решающей степени определяется не национальными властями, но корпорациями "старой" Европы. Если это суверенитет, то что такое колониальная зависимость? И где тот суверенитет, который от России по инерции требуют признавать и уважать?

Развитые страны (в том числе в рамках Восточного партнерства) действуют (возможно, бессознательно) по принципу "Возьмите наши стандарты, а мы возьмем ваши ресурсы и уничтожим то, чем вы можете конкурировать с нами". В целом всё это напоминает не интеграцию, а неоколониальную модель.

БЮРОКРАТИЧЕСКАЯ ИМПОТЕНЦИЯ

Такая внутренняя дифференциация ЕС оборачивается серьёзным различием интересов его членов, которое, в свою очередь, превращает практически все значимые решения в плоды сложнейших многоуровневых компромиссов.

Вступление в силу Лиссабонского договора облегчило этот процесс (введя формальный критерий достаточности поддержки при принятии решений), но одновременно обострило внутреннюю напряженность в ЕС, создав угрозу того, что некоторые страны часто будут оказываться в меньшинстве, а малые страны станут заметно менее значимыми.

Однако многоуровневый компромисс как основной инструмент выработки решений сохранился — и, соответственно, корректировать их после выработки по-прежнему крайне сложно, что сохраняет поразительную негибкость позиции Евросоюза. Поскольку эта позиция естественным образом вырабатывается без участия третьих стран (например, России), она, как правило, оказывается негибкой за их, в том числе и за наш счет.

Заранее принятые и не подлежащие корректировке решения затрудняют плодотворную дискуссию с представителями ЕС. Евробюрократ напоминает магнитофонную кассету с записью соответствующей директивы и велеречивыми рассуждениями о компромиссах, толерантности, взаимопонимании и других выхолощенных европейских ценностях.

На деле же демократия и компромиссы понимаются как безоговорочное подчинение требованиям евробюрократа, то есть как прямой и безапелляционный диктат. При этом европейцы не видят внутренней противоречивости свойственных представителям Евросоюза проповеди толерантности и авторитарного навязывания демократии.

Однако это далеко не самое худшее.

УТРАТА ЦЕННОСТЕЙ

Культурная и хозяйственная разнородность ЕС объективно обуславливает, как это было и в Советском Союзе, необходимость высокой идеологизации системы управления, так как именно идеологизация создает систему сверхценностей, ради которой можно жертвовать текущими материальными и иными интересами.

Однако идеологизация чревата снижением качества решений, что мы также видели на примере СССР. Кроме того, в настоящее время основа этой идеологизации — европейские ценности и расширение сферы их применения, то есть расширение Евросоюза, — сталкиваются с двумя фундаментальными вызовами.

Прежде всего противоречие между политическим равноправием его членов и различным уровнем их развития, как хозяйственного, так и культурного, — ослаблено Лиссабонским договором за счет равноправия. Надежды же на быстрое "подтягивание" новых членов к лидерам оказались столь же беспочвенными, сколь и аналогичные надежды советской цивилизации на ускоренное развитие "национальных окраин". Таким образом, ЕС сделал шаг назад от равноправия, что представляется существенной эрозией европейских ценностей.

С другой стороны, кризис, по всей видимости, остановил расширение как самого Евросоюза, так и еврозоны: у развитых стран больше нет ресурсов для расширения, а страны-кандидаты не могут выполнять требования для приёма. (Исключения: например, Хорватия для ЕС и Эстония для зоны евро — своей незначительностью лишь подтверждают это правило). "Восточное партнерство" — лишь паллиатив, способ привязки к себе элит стран-соседей и расчистки юридического пространства для экспансии европейского бизнеса.

Таким образом, Евросоюз, этот экспансионистский и направленный на неуклонное расширение проект, из экстенсивного поневоле становится интенсивным, — и это на наших глазах начинает болезненно, хотя и неосознанно для него самого, трансформировать весь облик ЕС. Не стоит забывать, сколько прожил другой интеграционный, советский, проект после того, как под давлением внешних обстоятельств отказался от территориальной экспансии.

Ведь отказ от насаждения своих ценностей, от их экспансии сам собой, автоматически ставит вопрос об их справедливости и подрывает их, а с ними — и идентичность их носителей. В самом деле: отказ от насаждения своих ценностей автоматически означает признание их неуниверсальности, то есть неполноценности в современном мире.

Болезненной проблемой ЕС является слабость европейской самоидентификации даже на уровне элит — если, конечно, ориентироваться на стратегические решения, а не на парадные заверения.

Неприятие континентальной Европой агрессии против Ирака в 2003 году создало для её лидеров уникальную возможность освободиться от американской интеллектуальной опеки и начать самостоятельно определять свое развитие. Но связанная с этой свободой ответственность смертельно напугала тогдашние европейские элиты, отвыкшие от неё, — и их паническое возвращение под комфортный контроль "старшего брата" (которого можно всласть порицать и винить во всех смертных грехах, включая свои собственные ошибки) стало сутью "трансатлантического ренессанса".

Существенна для руководства ЕС — возможно, из-за высокой идеологизации, — и проблема морали. Переписывание истории, насаждение демократии в новых "крестовых походах" в Афганистане, Ираке и Ливии при откровенно циничной толерантности к её "дефициту" (по официальной формулировке) в Латвии и Эстонии, попустительство практике апартеида и государственной реанимации фашизма в некоторых членах Евросоюза, торговля людьми (продажа Милошевича за обещание 300 млн. долл. "помощи" правительству Джинджича, — без этой продажи они оба были бы живы), одобрение государственных переворотов под видом народного волеизъявления — всё это глубоко аморально и в корне противоречит европейским ценностям в том виде, в котором мы привыкли их признавать.

Проявлением морального кризиса ЕС является и априорная неравноправность сотрудничества с другими странами. Когда после 11 сентября 2001 года президент Путин в бундестаге на хорошем немецком языке предложил Евросоюзу пакт "энергия в обмен на технологии", официального ответа ему так и не последовало. Неофициально же России дали понять, что она от Евросоюза никуда не денется, её энергия всё равно будет работать на Европу, а свои технологии Евросоюз оставит себе как гарантию конкурентного преимущества над Россией.

Понимание диалога с нашей страной как диалога всадника с лошадью обусловлено, с одной стороны, выработавшейся за годы "перестройки" и "рыночных реформ" привычкой к отсутствию у России каких бы то ни было твердо защищаемых национальных интересов, а с другой — пониманием, что критически важная часть личных активов нашей "правящей тусовки" находится именно в юрисдикции стран Евросоюза.

Однако такое понимание не способствует развитию сотрудничества и толкает Россию не столько к США, сколько к Китаю, и еще раз подтверждает, что всякая аморальность неминуемо подрывает жизнеспособность как отдельных людей, так и сообществ наций.

ЕВРОПА И МИРОВОЙ КРИЗИС

Глобальный экономический кризис усугубляет проблемы Евросоюза. Неожиданно обнажилась недостаточная жизнеспособность даже относительно старых его членов: чего стоит одно только появление у фондовых аналитиков аббревиатуры "PIGS" — Португалия, Италия (иногда называют Ирландию), Греция и Испания! Даже в этих странах, получивших колоссальную поддержку и породивших огромные надежды, проблемы удается лишь несколько смягчать, — что же говорить о Восточной Европе?

В 2009 году только в Польше сохранился экономический рост — причем, поскольку сохранение было достигнуто девальвацией, отставания по ВВП на душу населения избежать не удалось. Во всех остальных странах Восточной Европы спад отчетливо сильнее, чем во Франции (-2,5%), однако он ниже германского (-4.7%, что, возможно, вызвано "бременем" Восточной Германии) в успешной Чехии (-4,1%) и близок к германскому в Словакии (-4,8%). В 2010 году ни одной стране Восточной Европы (кроме продолжившей рост Польши) не удалось компенсировать провал 2009 года (правда, и из "старых" членов это удалось лишь Мальте и Швеции); в 2011 году это удастся лишь Словакии и Чехии.

Принципиален также отказ развитых стран ЕС от существенной антикризисной помощи новым членам. Он правилен: и на себя денег нет, а благополучие зависимых стран определяется состоянием развитых, поэтому для выживания возможно большего числа слабых в замкнутой системе надо помогать сильным.

Однако этот отказ зафиксировал разделение "единой Европы" на страны даже не двух, а четырех сортов:

— крупных доноров;

— развитых стран, самостоятельно обеспечивающих свои нужды (как правило, небольших);

— крупных получателей помощи;

— неразвитых стран, не имеющих политического влияния для получения значимой помощи.

Это — крах основополагающей идеи Евросоюза об однородной, равно развитой и, соответственно, равно демократичной Европе.

Думаю, не только нам, но и самим европейцам исключительно важно понимать, что придет на смену этой идее. Возможно, ассоциированные с Евросоюзом страны или новые его члены, принимаемые на принципиально новых условиях, станут "пятым сортом" стран ЕС?

Вы можете получить разрешение на применение ростехнадзора по разумной цене в столице.

Николай Коньков -- Псевдоморфоз

Очередная, уже 21-я по счёту, годовщина провозглашения российского суверенитета прошла почти незамеченной — впрочем, как и все предыдущие. Несколько телепередач, включая "Поединок" у Владимира Соловьёва между Александром Прохановым и Ириной Хакамадой, гала-концерт "Россия молодая" на Красной площади в день 12 июня и множество праздничных мероприятий помельче — вот, пожалуй, и всё. Президент РФ Дмитрий Медведев не выступил с телевизионным обращением к народу, подтверждающим его памятные слова о двадцатилетней истории новой, рыночной и демократической России, ограничившись упоминанием о "нашем национальном празднике" на церемонии вручения Государственных премий. Премьер-министр РФ Владимир Путин вообще обошёл данную тему молчанием. Записные либеральные интеллектуалы, особенно из числа "демократов первой волны", в лучшем случае бормотали нечто невнятное о "номенклатурно-феодальном перерождении" созданной ими общественно-политической системы. А патриоты-державники предрекали грядущий распад Российской Федерации, которая вот-вот повторит судьбу Советского Союза.

Что самое показательное, похожая картина в этот день, именуемый ныне Днём России, наблюдалась и год, и пять, и десять лет назад. Хотим мы или не хотим, но то, что получилось в результате создания суверенной РФ, по большому счёту, не устраивало и не устраивает никого внутри страны: ни левых, ни правых, ни имперцев, ни национал-сепаратистов, ни богатых, ни бедных, ни либералов, ни государственников.

Тем не менее, это "нечто" вступает вот уже в третье десятилетие своего существования, а потому признать этот проект полностью провальным, а Российскую Федерацию — "несостоявшимся государством", при всех очевидных уродствах и дисбалансах, вряд ли возможно. Поэтому, наверное, стоит повнимательнее примотреться к характерным особенностям данного проекта, которые давно не составляют военной тайны, а потому достаточно хорошо известны.

Экономической основой существования "проекта РФ" является экспорт сырья. В частности, по итогам 2010 года российский валовый продукт в текущих ценах составил почти 45 трлн. рублей. При этом экспорт из России составил 396,4 млрд. долл., что при среднем курсе доллара в 30,37 рублей эквивалентно 12 трлн. рублей, или более чем четверти ВВП. При этом даже чисто "сырьевая" (энергоносители, лес, алмазы, металлические руды и т.д.), без учета продукции первого передела (нефтепродукты, металлы, лесоматериалы, удобрения и т.д.), составляющая экспорта стабильно превышает отметку в 60%, то есть даёт свыше 7 трлн. рублей. Однако "официально" доля добывающего сектора в российском ВВП не превышает 11%. Как это получается — пусть объяснят статистики.

Именно валютные поступления от экспорта сырья обеспечивают существование современной РФ, поскольку позволяют гарантировать критически важные для неё импортные поставки (на 229 млрд. долл.) машин и оборудования, продовольствия, медикаментов, одежды и обуви, без которых нормальное функционирование российской экономики мгновенно окажется под вопросом.

Социальной основой существования "проекта РФ" является неравномерное и несправедливое распределение национального дохода: как по социальным стратам, так и по регионам, — которое, к тому же, продолжает усиливаться. Коэффициент Джини, характеризующий уровень социального неравенства, для РФ в "кризисном" 2009 году составлял 0,3924, а в 2010 году — уже 0,456. Это — один из самых высоких показателей в современном мире.

Доходы от собственности, которые реально получают не более 5% населения РФ, составляют сегодня свыше 30% национального дохода. Доходы от трудовой деятельности — около 50% (впрочем, в эту цифру включаются гигантские зарплаты и бонусы топ-менеджмента, которые вряд ли можно считать "трудовыми"). И только 20% приходится (официально) на госбюджет. Впрочем, гигантская коррупция, объём которой оценивается в сотни миллиардов долларов, возмещает чиновникам всех уровней нехватку "государственных" денег.

Внутриполитической основой существования "проекта РФ" является доминирование структур исполнительной власти над законодательной и судебной, что нашло своё выражение и в расстреле Верховного Совета 4 октября 1993 года, и в тексте Конституции, непонятно как принятой через два месяца после этого расстрела, и в феномене "управляемой демократии", чрезвычайно напоминающем банальное "полицейское государство" периферийного капитализма с характерной для него смычкой политической власти, крупного капитала и криминалитета.

Поэтому вовсе не удивительно, что свыше 7 млн. мужчин трудоспособного возраста заняты в РФ охраной собственности, принадлежащей всего лишь 1% богатого населения страны, то есть на каждого миллионера приходится в среднем пять охранников.

Внешнеполитической основой существования "проекта РФ" является статус "страны-правопреемницы" Советского Союза и непрерывная конвертация этого статуса власть и собственность предержащими в личные и групповые активы, по преимуществу зарубежные.

Наконец, идейной основой существования "проекта РФ" являются "общечеловеческие ценности" в их неолиберальном изводе, то есть собственность движимая и недвижимая, что замыкает весь контур данного проекта и придаёт ему достаточно высокий уровень динамической стабильности.

Всё это свидетельствует о том, что реальное содержание "проекта РФ" не соответствует его внешней форме, то есть мы имеем дело с классическим случаем социально-политического псевдоморфоза — геологического по своему происхождению термина, впервые использованного в новом значении Освальдом Шпенглером. Он писал: "В слой скальной породы включены кристаллы минерала. Но появляются расколы и трещины; сюда просачивается вода и постепенно вымывает кристалл, так что остается одна пустота, его форма. Позднее происходят вулканические явления, которые разламывают гору; сюда проникает раскаленная магма и кристаллизуется. Однако она не может сделать это в своей собственной, присущей именно ей форме, но приходится заполнять ту пустоту, которая уже имеется, и так возникают поддельные формы, кристаллы, чья внутренняя структура противоречит внешнему строению, род каменной породы, остающийся в чужом обличье. Минералоги называют это псевдоморфозом". За ним, уже применительно к этническим системам, термин "псевдоморфоз" использовал и Л.Н.Гумилёв.

Впрочем, Шпенглер делал акцент только на асинхронных псевдоморфозах (псевдоморфозах наполнения), хотя на практике не менее часто встречаются и синхронные псевдоморфозы (псевдоморфозы замещения), и даже параморфозы (псевдоморфозы преобразования), когда меняется кристаллическая решетка одного и того же минерала при сохранении его прежней формы.

В этом смысле несомненным псевдоморфозом замещения была Российская империя времен Петра I, которая пришла на смену Московскому царству, воплощавшему идею "Третьего Рима", и не был псевдоморфозом Советский Союз, изначально отвергший любую связь с предшествующей ему государственной формой.

Нынешняя Российская Федерация, провозгласившая себя (во многом — под давлением внешних сил) правопреемницей Советского Союза и до сих пор заполняющая значительную часть его геостратегического пространства, как раз и выступает процессом замещения "советского кристалла", совершенно отличным от него по качеству и внутренне расколотым "российским" псевдоморфозом.

Сегодня этот процесс уже близок к своему завершению. И в данной связи стоит особо заметить, что провозглашенная Дмитрием Медведевым "модернизация" направлена не столько на метаморфоз "проекта РФ", сколько на скорейшее завершение процесса псевдоморфоза. Это псевдомодернизация, теснейшим образом связанная с провозглашенной США "перегрузкой" в отношении России, псевдоморфоз внутри псевдоморфоза и ради псевдоморфоза.

Однако любое кардинальное изменение внешних геостратегических условий (например, в ходе развития глобального финансово-экономического кризиса) способно не только прервать и остановить его, но и запустить уже не псевдоморфический, а метаморфический процесс (вероятно, сходный с тем, который испытал, например, Советский Союз в ходе Великой Депрессии, обусловившей столь же великую "сталинскую модернизацию" 30-х с "чистками" 1937-38 гг.).

Эту перспективу необходимо видеть и к ней необходимо готовиться всем, кто думает не об итогах предстоящих выборов, а о будущем нашей страны.

Муаммар Каддафи -- Мы победим!

Слушайте меня, трусы! Вы никогда не заставите великий народ Ливии бояться вас. Вам не устрашить несгибаемый Триполи.

Триполи отразил испанцев и варваров Юга, мальтийских рыцарей и византийцев, Триполи на равных боролся с Римом. Под стенами Триполи были биты и итальянцы.

Слава Триполи!

Слава Ливии, Ливии, столкнувшейся нынче с самым диким, смертоносным варварством, но не намеренной сдаваться. Слышите? Мы не сдадимся!

У нас есть наша земля, и мы живем на ней. Мы можем умереть, — это не так страшно, — но мы не отдадим вам нашу Родину, нашу землю. Мы не сдадимся, мы не продадим ни её, ни себя.

Вы — тираны!

Вы — фашисты!

Ваше дело несправедливое, вы не знаете, что такое Родина…

У вас есть выбор.

Уйдите назад, откуда пришли, покайтесь, вы, кровопийцы, убирайтесь, уведите прочь своих солдат, раскайтесь и оставьте Ливию ее народу. Ливийцы сами решат исход этой битвы и сами положат конец этому.

Вы хотите слышать волю ливийского народа? Вы услышите, вы узнаете её!

Миллионы ливийцев пойдут в горы, пойдут во все районы страны, где прячутся банды, которых вы науськали стрелять в нас. Ливийцы устремятся на восток и на запад, миллионы ливийцев найдут их, где бы они ни прятались, и ваши самолеты не смогут остановить их. Никакие банды не смогут устоять против миллионов мужчин, женщин, детей, стариков, вставших, чтобы освободить нашу землю.

Это наш исторический долг.

Нет слабости в нашей истории и нет предательства. Мы не предадим сами себя. Жгите нас издалека, как вы любите делать, поливайте нас огнем, — мы все равно сильнее ваших ракет и самолетов. Наш голос громче грохота бомбежек. Воля ливийцев сильнее вашего железа. Не в первый раз вы бомбите нас, а затем, потерпев поражение, жалко каетесь.

Я говорю с простыми ливийцами, и я знаю: народ Ливии готов к славе, и дух его высок. Наше поколение не будет стыдиться себя. Наши дети и внуки не будут стыдиться отцов и дедов. Мы победим. Мы разобьем врага. Рано или поздно. Пусть не сейчас, а позже. Мы приняли решение выполнить наш долг перед самими собой. Мы не хотели этой злой, несправедливой войны, но раз вы ее начали, что ж. Мы готовы умирать. Это наш долг перед Историей, перед нашими дедами, которые жертвовали жизнями за эту землю, и перед грядущими поколениями, которым выпадет счастье родиться в Ливии.

Вы, живущие за морем, вы, посылающие "Миражи", чего вы хотите? Разве мы вредили вам? Разве мы перебирались к вам через море?

Для чего эти бомбежки?

Чтобы сломить нас?

ИДИТЕ В АД!

Мы никогда не сдадимся.

Слышите? Никогда!

Не пугайте нас смертью. Мы приветствуем смерть. Лучше умереть, чем жить под сапогом НАТО. Лучше умереть, чем испугаться ваших ракет и самолетов. Нам это не нужно. Это не жизнь. Смерть героя и мученика в миллионы раз лучше, чем такая жизнь.

Ливийцы, родные мои, укрепляйте свой дух!

Я знаю, вы отважны. Так держите же голову высоко. Смотрите на нашу молодежь, пришедшую ко мне в Баб аль Азизию во время бомбежек. Это — ливийцы. Это ливийцы, которых кто-то хочет сломить и поставить на колени. Это наши мужчины и женщины, это наши юноши и девушки, слишком гордые, чтобы не сражаться, боясь смерти.

Умереть не страшно!

Страшно предать себя и свой долг перед Родиной.

Победа или смерть!

Таков наш долг перед будущим и нашей землей.

Слушайте, вы, пришедшие на нашу землю, чтобы убивать!

Даже ливийские женщины в гневе встали на путь войны. Они тысячами приходят сюда, чтобы обучаться владеть оружием. Смотрите, псы: великие ливийские женщины берут в руки оружие, готовясь к битве.

Вы можете убивать солдат. Но вы никогда не сломите вооруженный народ.

Дерна восстанет!

Бенгази восстанет!

Племена Бреги уже восстали и атакуют вас. Вы уже знаете, как они отважны.

Вы оскверняете Бенгази своими визитами, властью своих грязных марионеток.

Вы оскорбляете людей Бенгази.

Племена сметут позор.

Нет жизни для предателей. Жизнь предателя не стоит ничего. А наш народ вынесет все.

Слушайте, вы: вот он — я, ливиец Муаммар! Я стою здесь, с людьми, и говорю, а бомбы разрываются рядом со мной.

Я вижу в небе вражеские самолеты.

Но я не боюсь.

Рядом со мной мой народ, а моя душа устремлена к Богу. Вперед!

Миллионы уже идут на запад и на восток, чтобы выполнить свой долг.

Мы победим!

г. Триполи, 7 июня 2011 года

Шамиль Султанов -- «Поди туда, не знаю куда...»

А. ФЕФЕЛОВ

Сегодня ни один серьёзный политик в Вашингтоне или в Пекине, в Лондоне или в Москве, в Берлине или в Стамбуле не рискнет предсказать, что произойдет даже через два-три года в глобальной политике. "Единственный совет, который можно дать тому, кто думает о будущем, заключается в следующем: всегда будь готов удивиться!"

Ни Америка, ни Китай не являются в настоящее время наиболее мощными игроками на мировой арене. Самый крутой и беспощадный — это развивающийся глобальный системный кризис, главным оружием которого является обволакивающая стратегическая неопределенность, заставляющая президентов, королей, премьеров и министров делать все больше ошибок.

Только несколько примеров проявления этой самой неопределенности, хотя на самом деле их, конечно, в десятки раз больше.

В мировой экономике упорно сохраняется странная, колеблющаяся неустойчивость. Как остроумно заметили в этой связи очень популярные сегодня на Западе Нуриэль Рубини и Иан Бреммер: "Экономики всего мира сидят на огромных запасах наличности, выжидая окончания нынешней эпохи политической и экономической неопределенности. Многим из них ждать придется долго".

Вероятность второй волны глобального экономического кризиса в настоящее время гораздо выше, чем перспективы гипотетического вдохновляющего роста. Многие совсем не глупые наблюдатели считают, что эта вторая волна наверняка будет сопровождаться острейшим социальным кризисом. Может быть, таким, которого мир еще не видел за последние шестьдесят лет. Не являются ли многомиллионные выступления в арабских странах предвестником глобального социального кризиса?

Сохраняется сильная волатильность мировых рынков энергоресурсов, которая в гораздо большей мере связана с очень серьезной геоэкономической и геополитической игрой, прежде всего, некоторых мощных внутренних актеров в США.

На глазах процессы глобализации начинают все более и более заметно пробуксовывать. Практически ни встречи "восьмерки", ни "двадцатки" в последние годы реального воздействия на мировые процессы не оказывают. Такое ощущение, что все чего-то со страхом ждут. Поэтому неудивительно, что усиливается инвестиционный протекционизм.

И, наоборот, кардинально усилились региональные тренды и региональные игроки. Причем в такой степени, что небезызвестный Джеффри Сакс вынужден даже декларировать: "Восточная Азия, Южная Азия, Латинская Америка и Ближний Восток обрели новое геополитическое и экономическое влияние. Все чаще в каждом регионе страны должны находить свой собственный путь экономического развития, энергетической и продовольственной безопасности и эффективной инфраструктуры, также им приходится делать это в мире, которому угрожают изменения климата и дефицит ресурсов. Таким образом, каждый регион должен будет обеспечить свое собственное будущее".

Основные стратегические правила, по которым развивалось глобальное взаимодействие в последние десятилетия, неожиданно перестают функционировать. А это уже тотальная системная проблема, подчеркивают Н.Рубини и И.Бреммер: "Недавний финансовый кризис и крах мирового рынка стали гораздо более серьезным потрясением для всей системы международных отношений, чем события, последовавшие за развалом советского блока".

Усиливаются споры и противоречия, растет конфронтация внутри национальных элит во многих государствах, в том числе в США и Китае, по поводу долгосрочных и даже среднесрочных политических ориентиров своих стран.

Во внешнеполитической сфере все более слабеет роль международного права. Глобальные институты (ООН, МВФ и т.д.) все чаще и чаще не справляются со своими обязанностями. На глазах слабеют и теряют эффективность традиционные дипломатические институты и процедуры, которые были незаменимы в условиях стабильной глобальной системы.

Одновременно возрастает роль спецслужб в формировании и реализации государственной стратегической политики. Но в то же время происходит постепенное накопление отложенных последствий фактически проваленных спецопераций, которые рискуют рано или поздно взорваться, кардинально усилив общую энтропию в системе международных отношений.

В противовес государствам и международным государственным организациям все более усиливается роль неправительственных, прежде всего региональных движений и организаций.

Судя по всему, раскручивающуюся спираль глобальной военной угрозы в мире уже не остановить. Самое неприятное — резкое усиление вероятности возникновения спонтанной, неуправляемой глобальной войны.

ГЛОБАЛЬНАЯ ИГРА НА БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ

Самый, пожалуй, мощный центр силы в регионе — Соединенные Штаты — вдруг неожиданным образом столкнулся с наибольшим количеством новых угроз и рисков. Стратегическая неопределенность бьёт прежде всего по наиболее влиятельному своему конкуренту.

США, потратив триллионы долларов и потеряв тысячи убитых своих военнослужащих, не только не добились решающего успеха в Афганистане и Ираке, но в стратегическом плане фактически уже проиграли. Ислам, который был объявлен Джорджем Бушем-младшим главным врагом Соединенных Штатов в XXI веке, вдруг стал еще более сильным и притягательным. Иран, основной продекларированный противник американцев, ускоренно превращается в региональную супердержаву. Оказалось, что в условиях стратегической неопределенности безусловное военное превосходство, огромные экономические ресурсы, превосходящий политический ресурс перестают быть решающими козырями в долгосрочной геополитической игре.

На первый план выходят совершенно иные факторы — политическая воля, идеология, способная консолидировать миллионы, харизматичность лидеров и многое другое.

Именно на Большом Ближнем Востоке к 2009 году США окончательно потеряли статус единственной глобальной супердержавы, способной эффективно влиять на ключевые региональные тренды. Тот же Дж.Сакс, комментируя недавнее выступление Президента США по Ближнему Востоку, отметил: "Когда Обама обсуждал арабские политические потрясения, он отметил важность экономического развития. Но, когда дело дошло до действий со стороны США, самое большее, что Соединенные Штаты смогли предложить с финансовой стороны — это небольшое облегчение долгового бремени для Египта (1 млрд. долларов США), скудные гарантии по кредитам (1 млрд. долларов), а также некоторое страховое покрытие частных инвестиций.

Действительное послание заключалось в том, что правительство США сделает совсем незначительный финансовый вклад в восстановление экономики региона. Дни, когда какая-либо страна могла полагаться на крупномасштабное американское финансирование, закончилось".

Более того, впервые после окончания Второй мировой войны Вашингтон оказался перед принципиально новой угрозой — возможностью втягивания в спонтанную и неконтролируемую военно-силовую спираль, которая способна привести США либо к экономической катастрофе, либо к глобальной термоядерной войне.

Это особенно ярко проявилось после начала арабской революции, когда Пентагон обнаружил появление десятков новых конфликтных точек в регионе, дальнейшая дестабилизация которых могла бы потребовать прямого военного вмешательства США. Но дело в том, что стратегические военные коммуникации американцев настолько растянуты, что им уже сегодня элементарно не хватает сухопутных сил для решения форс-мажорных оперативных задач даже в ограниченных региональных конфликтах. Иначе говоря, для американцев возникла совершенно неприемлемая угроза. Они могут настолько погрязнуть в "сыпучих ближневосточных песках", что в случае гипотетической одновременной военной конфронтации с какой-либо глобальной державой Вашингтону придется сразу прибегнуть к угрозе использования своего ракетно-ядерного потенциала.

Растущая глобальная неопределенность продемонстрировала еще одну слабость США — растущий дефицит действительно интеллектуального стратегического мышления. Количество фатальных ошибок, которые совершили за последние десять лет американские политики на Большом Ближнем Востоке, абсолютно рекордно. Это не означает, что вдруг все разведчики, дипломаты, аналитики в США массово поглупели. Нет, просто стратегическая неопределенность развлекается, когда ведет игру по своим безжалостным и непонятным правилам.

Еще одним, болезненным и опасным для американцев последствием из-за активности этой самой нехорошей неопределенности, может стать раскол внутри высшей американской элиты. Сшибка между военно-разведывательным и еврейским частями высшего американского политического истеблишмента США началась еще в 2005-2006 гг.

Для Москвы, если говорить цинично, выгодна победа еврейской части американской элиты. Это приведет к резкому обострению отношений между Вашингтоном и Исламским миром. Скорее всего, США в этом случае будут волей-неволей втягиваться в новые региональные конфликты и воевать десятилетиями, как мечтали о том бушевские неоконы. Европа, под воздействием естественного инстинкта самосохранения, должна будет дистанцироваться от новых американо-еврейских ковбоев. Победа произраильского лобби будет означать раскол американской элиты с гораздо более неприятными результатами, чем это было в 2000 году: социальная дестабилизация, усиление открытого антисемитизма в США и многое кое-что другое. Но все это в результате резко ослабит американцев и сделает их податливыми во многих других вопросах, важных для России.

Теперь весьма кратко по поводу влияния стратегической неопределенности на политику других крупных игроков на Большом Ближнем Востоке.

Европа становится все более импотентной, все более неспособной к выдвижению каких-либо долгосрочных стратегических проектов в Исламском мире. Хотя, могут возразить, что, например, нынешние специальные подрывные операции МИ-6 внутри Сирии являются одним из эффективных методов дестабилизации режима Башара Асада. Английская разведка курирует ряд повстанческих группировок в Ираке, через которые идет поставка оружия на сирийскую территорию. Именно англичане занимаются плотной психологической войной против Исламской Республики Иран. Именно МИ-6 тесно работает с наркотрафиком из южного Афганистана, через Иран и Азербайджан, а далее в Дагестан и в Россию. Именно английская разведка активно подстегивает суннитско-шиитское противостояние в Исламском мире.

Все это так, конечно. Но Великобритания это прежде всего младший стратегический партнер США, и только потом — сторонник общих европейских интересов.

Что касается ведущей роли Франции в нынешних ливийских событиях, то нельзя забывать важную роль конфиденциальной сделки между ближайшим окружением Саркози и некоторыми компетентными представителями американских спецслужб. Французы ненавязчиво попросили посодействовать в решении проблемы Доминика Стросс-Кана — потенциально самого опасного конкурента для Саркози на президентских выборах 2012 года. Как известно, уже бывшего директора-распорядителя Международного валютного фонда дискредитировали в Нью-Йорке действительно эффективно. А это гарантирует, что Саркози будет до победного конца вести необъявленную войну против режима Каддафи.

Что касается России, то она или не хочет, или не может, выработать самостоятельную ближневосточную стратегию. Но скорее не хочет, поскольку так сложилось за последние годы, что ближневосточные козыри стали разменными для Москвы в своих непростых взаимоотношениях с Америкой и Европой. Некоторые могут это назвать специфической государственной мудростью, другие не согласятся с этим…

Китай на Ближнем Востоке следует своей традиционной политике — как можно дальше дистанцироваться от вовлечения в сложные геополитические игры. Главное — иметь возможность импортировать необходимую для растущей китайской экономики нефть. Хотя, после 2012 года, ситуация для китайцев наверняка изменится.

УСИЛЕНИЕ РЕГИОНАЛЬНЫХ ФАКТОРОВ

На всем Большом Ближнем Востоке заметно усиливается влияние политического Ислама в лице прежде всего умеренного исламского фундаментализма. Долгосрочную идеологию суннитского вектора такого фундаментализма олицетворяет Реджеп Эрдоган — премьер-министр Турции и лидер правящей Партии справедливости и развития. Духовный лидер Исламской Республики Иран Али Хаменеи является личностным выразителем идеологии и доктрины шиитского умеренного фундаментализма.

Этот процесс сопровождался и сопровождается дискредитацией и ослаблением светских партий различной идеологической направленности: коммунистических, социалистических, националистических, либеральных и т.д. Но самое главное заключается в том, что именно умеренный фундаментализм, как важнейший политический и идеологический фактор, противостоит радикальным исламистским группировкам джихадистской и такфиристской направленности.

Начавшаяся арабская революция еще в большей степени проявила этот тренд. Во многих арабских странах резко возросло и продолжает возрастать значение "Братьев-мусульман" — крупнейшего в мире умеренно-фундаменталистского движения.

Всего лишь за пять-семь лет Турция и Исламская Республика Иран превратились в региональные супердержавы, роль которых в поддержании относительной региональной стабильности подспудно возрастает.

Продолжается радикальная трансформация системы регионального баланса сил. С одной стороны, на фоне ослабления влияния глобальных игроков старые региональные альянсы и союзы становятся все более и более эфемерными. С другой стороны, постепенно формируются новые оси и негласные структуры.

Одним из решающих факторов на Ближнем Востоке стал т.н. "северный альянс", объединяющий Иран-Сирию-Ливан-ХАМАС. Понятно в этой связи, почему Сирию пытаются раскачать военными поставками из Ирака, финансовыми инъекциями из Саудовской Аравии, особой психологической войной, которую координирует Катар, спецоперациями МИ-6.

Другим важным фактором усиления региональных трендов стало заметное сближение между Анкарой и Тегераном. До полномасштабного стратегического союза между ними еще достаточно далеко, но процесс движется пока именно в этом направлении.

Наконец, еще одно направление трансформации — это целенаправленные попытки Турции сформировать и расширить свою зону влияния в арабском мире.

При всем при этом все более слабеет региональная роль Израиля как форпоста Запада на Ближнем Востоке. Фактически Израиль так и не смог интегрироваться в региональную структуру Ближнего Востока, оставшись всего лишь "неудачной попыткой искусственной трансплантации". Израиль перестал играть роль незаменимого компонента в системе реализации важных западных интересов в регионе. Более того, еврейское государство фактически превращается в препятствие для американской политики. Это противоречие ведет к усилению внутренней конфронтации в мировом сионистском движении.

НЕОПРЕДЕЛЁННОСТЬ — МАТЬ РЕВОЛЮЦИЙ

Прежде всего то, что сегодня происходит в арабском мире, это не столько " выступления масс" или "народные восстания" в отдельных странах, а именно революция всех арабов. Отдельные восстания и перевороты в тех или иных арабских странах — компоненты единой, по сути, общеарабской революции, которая только начинается и как минимум продлится до 2020-2025гг.

Сегодня характер этой революции определяют две основные, движущие силы:

— антитираническая, антидеспотическая, общегражданская коалиция, которая объединяет различные массовые социальные группы и страты, несмотря на политические, религиозные, идеологические разногласия;

— исламская, которая консолидирует те слои и классы, которые искренне убеждены, что "Ислам — это решение".

В свою очередь эти две силы есть выражение двух основных макропроцессов в арабской нации:

— с одной стороны, речь идет о проявлении глобалистского, в основном секуляристского тренда среди определенных социальных групп, прежде всего городской молодежи, городской интеллигенции, части предпринимательских слоев и т.д. в арабских обществах, связанных с их интеграцией в мировой рынок;

— с другой стороны, речь идет об усилении и углублении процесса "новой исламизации" среди значительной части арабского социума, росте тенденции исламского возрождения арабской социума, который особенно усилился с конца 60-х годов ХХ века.

Ключевой вопрос, от которого зависит дальнейшая судьба арабской революции, таков. Случится ли жесткая конфронтация между этими двумя силами (как это неоднократно случалось в новейшей арабской истории), или будет найдена некая креативная формула согласования интересов с целью недопущения гражданской войны (как это произошло в Турции благодаря группе Р.Эрдогана)?

Судя по всему, определенные западные элиты уже сделали ставку на поддержку тех социальных и политических сил, которые выражают именно глобалистский тренд в арабском социуме, чтобы создать, с одной стороны, противодействие углублению исламизации, а с другой стороны — иметь возможность влиять на ситуацию и манипулировать ею в рамках классических "правил демократии". Поэтому закономерно, что ставку в долгосрочном плане западная элита делает на политику "оседлания" революции, а не на противодействие ей.

В принципе возможны четыре долгосрочных сценария арабской революции:

— арабский трек: конфедеративная или федеративная консолидация большинства арабских стран на основе умеренной исламской идеологии и стратегии;

— османский трек: в данном случае турецкий опыт оказывается решающим не только для стабилизации общества, но и более тесного геополитического альянса с Турецкой Республикой;

— персидский трек: в рамках данного сценария не удается избежать гражданских войн, после которых используется более радикальный опыт ИРИ для дальнейшей стабилизации общества;

— продолжительный хаос, усиление системной энтропии: длительные гражданские войны истощают силы общества, государства могут фактически распадаться по сомалийской модели.

Андрей Девятов -- Мегамашина

После визита в Астану Председатель КНР Ху Цзиньтао 15-18 июня посетит РФ. Такая последовательность событий, конечно, не означает, что для Китая отношения с Казахстаном сегодня приоритетнее отношений с Россией, но заставляет серьёзно задуматься о проблемах, существующих между Москвой и Пекином. Главной из них следует признать отсутствие общего для наших двух стран понимания образа будущего. Поэтому фундаментом двухстороннего сотрудничества являются политические интересы и политическое доверие высших руководителей КНР и РФ. Что же касается экономики, то здесь заявленное "стратегическое партнерство" выглядит уже партнерством в карточной игре: кто кого переиграет! При этом в ход идут все карты. Даже те, что в рукаве.

В результате важнейшие вопросы энергетического диалога не решаются. Свежий пример — это спор относительно 13 долларов в цене за баррель нефти, поставляемой из Восточной Сибири в Китай. Эти разногласия, возникшие уже через полгода после начала поставок "черного золота" в рамках проекта ВСТО, ударили по переговорам в части строительства газопровода "Алтай". И привели к симметричным мерам с российской стороны, объявившей о закрытии десяти вещевых рынков китайских товаров. А закрытие лишь одного Черкизовского рынка в Москве привело к суммарным потерям китайской стороной до 40 млрд. долл. как в товарах, так и в остановке экспортного производства.

Таким образом, практика партнерства выхолащивает политику доверия. И всё это происходит на фоне нарастания экономических проблем, глобального кризиса кредитно-финансовой системы на основе доллара США и дестабилизации социально-политической обстановки в зоне от Туниса и Ливии до Синьцзяна.

В перспективе второй "штормовой" волны мирового финансового кризиса (2012-2015) и обговоренных в мае 2011 г. на третьем китайско-американском стратегическом диалоге "реформе доллара и новом механизме курса RMB" нынешний визит Председателя КНР Ху Цзиньтао, в ходе которого он посетит юбилейный саммит ШОС в Астане и Международный Петербургский экономический форум, приобретает особую важность.

Что же можно сделать для обретения желанной экономической и социальной стабильности и устойчивого развития стран и народов наших не-западных цивилизаций?

Классики марксизма учат: "История — это наука всех наук". То есть подсказку верных решений можно взять из положительного исторического опыта. А положительный опыт дает Совет Экономической Взаимопомощи социалистических стран Восточной Европы, где расчеты между странами велись не в долларах США, а в переводном рубле, обеспеченном мощью СССР.

Теперь же финансовой основой экономических отношений внутри стран ШОС можно сделать переводной юань. Переводной юань — это учетная единица расчетов, а не деньги, которые можно перевести на личные счета. То есть, уходя от ближайшего нестабильного будущего доллара в клиринговую торговлю с учетом платежей в переводных юанях, страны ШОС решали бы и актуальную проблему борьбы с коррупцией. Ибо платежи в долларах можно "пилить" и в виде взяток, и откатов, переводить на зарубежные счета. А клиринговые расчеты в переводных юанях "распилить" будет нельзя.

Введение в ШОС клиринговой торговли с расчетами в переводных юанях потребует ведения тщательного межотраслевого баланса в натуральных показателях. Математика ведения такого баланса была только в СССР и осталась в России. Поэтому создание единого финансового центра ШОС и управление расчетами в переводных юанях должна взять на себя Россия.

Что же касается обеспечения переводного юаня, то, кроме огромной товарной массы китайской мировой "фабрики XXI века" и огромных запасов природных ресурсов России, под стартовый объем массы переводного юаня можно подвести триллионы и сотни миллиардов долларов государственного долга США, накопленного в валютных резервах Китая и России, считая обменный курс на дату старта. Таким образом, можно уйти от проблем, связанных с утратой покупательной способности долларом США.

Практику решения по вопросу "что делать или не делать?" Россия и Китай могли бы отнести на 16-ю встречу глав правительств в октябре 2011 года. Конечно, мгновенного претворения в жизнь идеи переводного юаня с расчетным центром в России ждать не приходится. Однако под обстоятельствами непреодолимой силы второй волны мирового финансового кризиса, острой политической борьбы в выборных кампаниях президентов ведущих стран 2012 года и ожидаемой смены курса КНР на XVIII съезде КПК такой вариант в промежутке 2012-2015 гг. вполне возможен.

Сергей Загатин -- Будь готов

ТЕХНОЛОГИЯ МОДЕРНИЗАЦИИ. ЛИСТОВКА 1938 ГОДА.

Неумолимо надвигающийся, абсолютно непредсказуемый новый передел мира в очередной раз застаёт Россию врасплох.

Как ни прискорбно, но к 70-й годовщине вторжения в СССР европейских орд, предводительствуемых германскими нацистами, русские пришли в состоянии разобщённом и деморализованном, как никогда в своей истории.

Пугает не столько мнимое превосходство Запада и Китая в обычных вооружениях и организационно-ресурсных возможностях, пугает состояние умов в российском обществе.

Строго говоря, в ситуации глобальной неопределённости и нарастающих противоречий контуры будущих блоков Третьей мировой войны практически неопределимы. Американские товарищи слишком увлеклись погоней за призраком мирового господства, генерируя и поддерживая так называемый управляемый хаос повсюду в мире. По мере усложнения соответствующих структур — и неизбежного, по многим причинам, падения управляемости подобными процессами в самих США, всемирный хаос перестаёт быть мало-мальски прогнозируемым и подконтрольным. Оргоружие дало осечку.

Кроме того, вашингтонский обком и амермахт повторили практически все ошибки гражданина Шикльгрубера — вместо того, чтобы и дальше загребать жар чужими руками, США де-факто воюют на нескольких фронтах одновременно при общем расстройстве финансов и перенапряжённости операционных линий. Как и в Германии перед крахом, в США создано колоссальное количество принципиально новых образцов оружия — но армия США уже не первый год испытывает количественный и качественный дефицит обычных образцов оружия и страдает от вырождения инфраструктуры. И проблемы эти только усугубляются. А ведь большая война ещё даже не начиналась.

Не меньше сложностей у Китая и Евросоюза — строго говоря, повторяется ситуация 1939 года, когда к ожидаемой войне, в той или иной степени, оказались не готовы все государства, вовлечённые в конфликт.

Применительно к России: тревожат даже не печальное положение армии и развал ВПК, а моральное состояние. Наши геополитические преимущества и технологический задел, всё ещё имеющий место быть с советских времён, в реальности всё ещё являются камнем преткновения для всех групп архитекторов мирового порядка.

Однако требуются два непременных условия.

Единство нации и мобилизация общества.

Продажные иракские генералы и чиновники сдавшие Багдад, да и всю свою страну в обмен на "осла с золотом" — это только часть вопроса.

Основная проблема современного российского чиновничества и всей нашей властной вертикали заключается в том, что они просто переполнены людьми, которым глубоко наплевать на наше государство. Нельзя брать взятки, учить детей в Лондоне, ежедневно нарушать закон по мелочи — и быть при этом государственником. Не получается. Внутренняя гниль вылезет при первом же серьёзном испытании. Профессиональный цинизм коррупционера и глубокое неверие ни во что порождают скептическое отношение к своему делу, неверие в цели и силы своего государства.

Показателен в этом отношении пример Первой мировой войны. Да, можно злословить, и не без оснований, в адрес британской элиты — но эти напыщенные ханжи не позволяли себе украсть и сотой доли того, что было наворовано на военных заказах патриотичнейшими российскими промышленниками, купцами и чиновниками.

И не надо забывать, что благороднейшее российское дворянство, включая членов Императорской фамилии, под хруст французской булки активнейшим образом участвовало в подрыве обороноспособности единой и неделимой.

Стоит напомнить, что на 38 тысяч кадровых офицеров русской армии в августе 1914 года приходилось более 500 тысяч чиновников, у которых уже был опыт "успешного" администрирования и обеспечения войны — закончившийся Цусимой.

Именно эта вакханалия коррупции и бюрократизма привела к революции и распропагандировала армию. А вовсе не мифические "тыщщи" большевистких агитаторов, как это мнилось рафинированным идеалистам, вроде Краснова и Бунина.

После победы в гражданской войне перед большевиками возник вопрос: как одновременно возродить разоренную войнами и революциями страну и при этом не поступиться принципами? Партия и ее лидеры оказались в ситуации политического и идеологического выбора: либо некоторый отказ от идеалов, либо потеря власти.

Инстинкт самосохранения и тактический гений Ленина заставил большевиков частично пожертвовать доктриной ради господства в стране. Тогда казалось, что прагматическая сторона политики оказалась сильнее ее доктринального обоснования, — однако Ленин и его гвардия не смогли справиться с бюрократическим аппаратом, который в рамках нового курса пришлось ставить на службу молодому советскому государству. Многие "прелести" прежнего режима возродились под новыми вывесками, советские учреждения были переполнены людьми, которые в лучшем случае относились к новой власти с лёгкой прохладцей.

Однако товарищ Сталин, как показала история, знал пути решения и этой проблемы. Правда, его методология не всем нравится, но она работала — это сложно не признать. Постоянная ротация руководящих кадров, не позволяющая создавать горизонтальные связи в среде партхозаппарата, действенная борьба с коррупционерами, применение чисто имперских способов мотивации, апеллирующих не только и не сколько к инстинкту самосохранения — "сделай или умри", сколько к чести и достоинству "новой аристократии".

Ну и массовые репрессии — куда же без них. Быть негодяем или разгильдяем не на своём месте должно быть не только стыдно, но и опасно.

Таким образом, к началу войны управленческий и военный аппарат были приведены в чувство — и никто не может отрицать того факта, что, несмотря на катастрофу лета 1941-го, организационные возможности СССР на голову превосходили германский "орднунг".

При этом ставки в игре были чрезвычайно высоки — достаточно было одного высокопоставленного военачальника высокого ранга, оказавшегося слабым звеном — и немцы входят в Минск на шестой день войны. А всего за две первые недели войны в Белостокском и Минском "котлах" были уничтожены 11 стрелковых, 2 кавалерийские, 6 танковых и 4 моторизованные дивизии РККА.

Из протоколов допроса командующего ЗапОВО генерала армии Д.Г. Павлова и его подчиненных следует, что им было известно о распоряжениях из Генштаба от 18 июня 1941 г. о приведении вверенных им частей в полную "боевую готовность".

Но за четыре дня Павлов не сделал НИЧЕГО, а вернее, сделал всё — вплоть до распоряжения о снятии вооружения с самолётов, — чтобы немецкий блицкриг протекал в наиболее комфортных условиях. Очень жаль, что "кровавая гебня" дотянулась до Павлова только через неделю после начала войны, а не на месяц раньше.

И отдельной оценки заслуживает нанесённый Сталиным удар по наиболее дремучему и мироедскому пласту народного сознания — кулацкому мировоззрению.

Нет, не зря корчевали "крепких хозяйственников", не зря, "... настоящий кулак ни земли, ни хозяйства, ни труда не любит, этот любит только деньги... Все у кулака держится не на хозяйстве, не на труде, а на капитале, на который он торгует, который раздает в долг под проценты. Его кумир деньги, о приумножении которых он только и думает. Капитал ему достался по наследству, добыт неизвестно какими, но какими-то нечистыми средствами", — писал в начале 1870-х гг. профессор химии Земледельческого института А.Н. Энгельгардт в письмах "Из деревни". Александра Николаевича сложно упрекнуть в незнании деревенских реалий и сельского хозяйства — он является основоположником применения фосфороорганических удобрений в России.

А вот и Столыпин сокрушается: "В настоящее время более сильный крестьянин превращается обыкновенно в кулака, эксплуататора своих однообщественников, по образному выражению — мироеда". Впрочем, Столыпин, нанеся удар по сельской общине, сам приложил руку к появлению большого числа мироедов — и к обнищанию-обезземеливанию основной массы российского крестьянства.

Достаточно сказать, что во время голода 1911 года кулаки в Поволжье продавали хлеб благотворительным миссиям(!) по цене, превышающей обычную от 5 до 20 раз! Можно ли было оставить носителей такого, антигосударственного (и антихристианского, между прочим) сознания в покое, имея в потенциале тотальную войну с передовыми капиталистическими государствами? Лозунг "Моя хата с краю" в условиях экстремальной ситуации чрезвычайно легко перерождается в другой — "Умри ты сегодня, я — завтра". Нет сомнения, что если бы кулачество как носитель тлетворной морали не было бы уничтожено как класс, то необходимой степени консолидации общества, единства народа, армии и партии добиться не удалось бы.

В условиях дня сегодняшнего, казалось, не всё так печально. Даже в оболваненном обывателе оказались живы имперские коды — что уж говорить про современную молодёжь, лучшая часть которой с каждым годом становится всё пассионарнее и активнее. Реваншизмом пропитана вся политическая атмосфера. Но — верхи не могут, а низы... Низы зачастую хотят странного.

Один из идеологов русского национализма Константин Крылов уже достаточно давно продвигает ряд идей, которые суммарно можно выразить одной фразой — "фуа-гра вместо пушек". Я совершенно не против тезиса о том, что русские в своей стране должны жить хорошо. Но у меня вызывает закономерное удивление противопоставление хорошей жизни имперским притязаниям. Одно совершенно не исключает другого. И более того — без мощного государства, государства-корпорации, русских ждёт деградация, вымирание и ассимиляция, а не "сытая, достойная, комфортная европейская жизнь".

Такой рецидив кулацкого сознания, подкрепляемый всё более настойчивыми требованиями отделения Кавказа, как минимум наивен и крайне недальновиден. Мир — это война. Постоянная — тайная, явная, культурная, духовная, наконец. "Лишь только тот достоин жизни и свободы, кто каждый миг идёт за них на бой". Люди могут пойти на пулемёты ради попранного чувства справедливости, национального чувства, или для того, чтобы добыть хлеб насущный своим детям, умирающим от голода.

Война за-ради фуа-гра и пирожных не может быть выиграна никогда — она и не начнётся, ввиду отсутствия вменяемого и дееспособного личного состава. Война, которая начинается с благими целями, а потом продолжается как война за фуа-гра — будет рано или поздно неизбежно проиграна. Неужели никого ничему не научил пример Третьего рейха?

Кстати, кулацкое, самостийное немецкое сознание — бюргерское, сыграло с нацистами злую шутку. Всё, как в анекдоте — "Мыкола, что б ты сделал, если б стал царём? — Взяв бы сто рублёв и втик." Геринг, расхитивший 1,5 млрд. марок выделенных на строительство аллюминиевых заводов в Норвегии, Юнкерс с Мессершмитом, всю войну игравшие в самолётики (было создано более 100 прототипов, и ни одной удачной массовой машины), начальник абвера Канарис, всю войну работавший с английской разведкой... Это просто цирк какой-то. И от подобного цирка СССР был избавлен железной волей Сталина.

Из фуа-гры и победы выбор очевиден.

Руслан Лынёв -- Подвиг и подлог

Всё чаще приходится слышать и читать о "непомерно высокой" цене, заплаченной нашим народом за победу в Великой Отечественной войне, о масштабах потерь, штрафбатах и заградотрядах. О том, что народ наш — не победитель, а жертва. Отдельно обсуждается тема массового перехода граждан СССР на сторону врага.

Среди её первооткрывателей — Александр Солженицын, писавший в "Архипелаге...": "Сколько войн вела Россия (уж лучше бы поменьше...), и много ли изменников знала в тех войнах? Замечено ли было, чтобы измена была в духе русского солдата? И вот при справедливейшем в мире строе наступила справедливейшая война, и вдруг миллионы изменников из самого простого народа. Как это понять? Чем объяснить?"

И писатель предъявил тогдашнему строю страны обвинения такой тяжести, что во многих умах это вызвало смятение не меньшее, чем доклад Н.С.Хрущева на ХХ съезде КПСС.

Линию Солженицына продолжают современные публицисты. Так, А. Бунич пишет: "На тысячекилометровом фронте миллионы офицеров и солдат преподнесли предметный урок преступному режиму, начав с открытием боевых действий массовый переход на сторону противника". И. Чубайс в "Московском комсомольце" выступил с очередным комментарием, посвященным Дню Победы: "Да, Сталин победил, причем не столько в Великой Отечественной войне, но и в проходившей одновременно войне гражданской. Впервые в одиннадцативековой истории России в ходе войны один миллион человек, а не какой-то одинокий Власов, взялись за оружие, чтобы воевать с собственной властью. В эту третью силу входили и русские, и представители всех народов, проживающих на территории СССР. Партизанское сопротивление большевизму закончилось не в 1945 году, а в начале 50-х, причем проходило оно не только в Балтии и на Украине, но и в исконно русских областях".

Но взять, скажем, историю России, к которой обращается И. Чубайс без должных для того оснований. Ко времени нашествия Батыя на Русь обычным делом были кровавые разборки между князьями, а затем сдача друг друга завоевателям, переход на службу к ним вместе с войском.

Скажут: так ведь все это было до создания централизованной власти. Допустим. Но вот она создана, и что? Разве боярство, казачество, стрельцы не присягали то польскому королю, то лжедмитриям? Позже, в разгар Северной войны Петра I, когда войска Карла XII вторглись в пределы России, донские казаки во главе с К. Булавиным нанесли по ней удар с тыла, захватили столицу Войска Донского Черкасск, Царицын, осадили Саратов, приблизились к Тамбову и Пензе.

На сторону шведов вместе с запорожцами переходит дважды предатель гетман Левобережной Украины И. Мазепа. Позже он со своими отрядами — уже на стороне турок, крымских татар.

Участник булавинского выступления атаман И. Некрасов также пришел на службу к крымскому хану, а затем, воюя на стороне Османской империи, некрасовцы грабили русские земли, захватывали и продавали в рабство своих братьев по православной вере.

Война с Наполеоном. В Виленской, Гродненской, Минской губерниях князь Р. Гедройц собирает двадцатитысячное войско, перешедшее в стан тогдашнего Евросоюза, а местные православные батюшки по предписанию главы Могилевской епархии Варлаама принимают присягу на верность Бонапарту и устраивают молебны за него. В ту же дуду — подмосковные крестьяне во главе с Ф. Никитиным и Г. Софоновым с их приветствием к Наполеону как освободителю от помещичьего рабства. А еще было немало таких, кто наряду с завоевателями принялся приватизировать все, что ни попадя, включая господские дома в Москве, временно оставленные хозяевами.

Вдохновленные идеями, принесенными на евроштыках, московские энтузиасты создали в столице оккупационную администрацию, в которую вошли купцы-старообрядцы, чиновники, преподаватели учебных заведений.

То же происходило и в Смоленске, где муниципалитет возглавил титулярный советник В. Ярославцев, получивший от самого Наполеона премию в 200 франков. Когда же последний спешно покинул пределы России, Ярославцев покончил собой, а московские коллаборационисты были отправлены этапом в Сибирь.

В следующей, Крымской войне интервентам активно помогали крымские татары, проявившие себя заодно в зверствах и грабежах русского населения.

В ходе Первой мировой войны, стараясь добиться расчленения России, спецслужбы Германии и Австро-Венгрии вели работу с представителями сепаратистских групп и движений Польши, Финляндии, Балтии, Грузии. Велась также вербовка среди военнопленных мусульман. До массовой вербовки русских пленных, составлявших 3,6 млн. человек из 15,4 млн. мобилизованных, дело не дошло. К тому же, начиная с лета 1917 года полтора миллиона русских солдат двинули не в плен, а по домам — делить землю. Гарантией "справедливого" раздела была винтовка или даже пулемет, прихваченные с фронта. Что же до господ генералов, то они поступили иначе, сдав императора вместе с семьей Временному правительству. (Не с учетом ли этого опыта И. Сталин чистил верхушку РККА от командиров троцкистской формации?)

И разве только в нашей, а не общемировой истории, были такие факты, начиная с предательства библейского Иосифа его братьями и завершая сдачей генерала Младича Гаагскому трибуналу. Да и завершая ли?

Конечно, ни по характеру, ни по масштабам, ни по тяжести испытаний все прежние войны, которые вела Россия, не сопоставимы с Великой Отечественной. Никогда еще наша страна не ставила под ружье 34,4 млн. человек. Никогда еще ей не приходилось оставлять врагу территорию с населением в 80 миллионов человек. Если же говорить о коллаборационизме, то историки, изучавшие тему, называют полтора миллиона человек, в число которых входили служившие в национальных формированиях, в казацких дивизиях, в боевых, специальных и вспомогательных частях противника, наконец, в полиции, где служила одна треть всех коллаборационистов. Из них русские в центральных областях СССР, оккупированных врагом, составляли 300 тысяч.

Тоже много. Но опять же с чем сравнивать. Что считать "нормой"? Если библейский сюжет о Христе, сданном одним из двенадцати преданнейших учеников — апостолов (что составляет восемь процентов), то наша армия и народ выглядят более чем достойно. Если с другими странами Европы времен Второй мировой войны, например, с Францией, не знавшей ни массовых конфискаций, ни репрессий, ни коллективизации, то надо учесть, что из шести миллионов человек, служивших в вооружённых силах страны, практически все, если не сдались сами, то были сданы вермахту, после чего до миллиона французов сражалось на стороне Гитлера на фронтах Европы, в том числе против нас, и в африканском корпусе Роммеля.

Уточнений требует и утверждение о массовом добровольном переходе наших граждан на сторону врага. Условия, в которых оказались миллионы пленных, был такими, что зачастую вступление в коллаборационистские формирования было единственной возможностью спастись от голодной смерти в концлагере. При этом многие рассчитывали, получив оружие, перейти к своим. И переходили к партизанам не только в одиночку, но и большими группами, вместе с оружием. Примеров достаточно, в том числе из практики так называемых национальных легионов: татарских, армянских, грузинских и т. д. Заподозренные германским командованием в готовности перейти на сторону Красной Армии, эти части срочно переформировывались или переводились на Запад, но и там, перебив немецких командиров, их бойцы переходили на сторону французских, югославских, итальянских партизан.

Даже многие литовцы, в симпатиях к большевизму не замеченные, скрывались от "добровольного" призыва в лесах, за что их родственники подвергались репрессиям вплоть до расстрелов. От "добровольной" службы в войсках СС уклонялось и большинство офицеров довоенной латвийской армии, о чем нелишне помнить как нынешним апологетам былых нацистских доблестей в странах Балтии, так и московским памфлетистам.

И не о массовых переходах наших воинов с первых же дней войны на сторону врага свидетельствуют немецкие генералы, а о совершенно ином.

"Следует отметить упорство отдельных русских соединений в бою. Имели место случаи, когда гарнизоны дотов взрывали себя вместе с дотами, не желая сдаваться в плен". Это запись из дневника начальника генерального штаба сухопутных войск вермахта генерал-полковника Ф. Гальдера, сделанная на второй день войны.

На третий день: "В общем, теперь ясно, что русские не думают об отступлении, а напротив, бросают все, что имеют в своем распоряжении, навстречу вклинившимся германским войскам".

На четвертый день: "Оценка обстановки наутро подтверждает вывод о том, что русские решили в пограничной полосе вести решающие бои и отходят лишь на отдельных участках фронта, где их вынуждает к тому сильный натиск наших наступающих войск".

На восьмой день: "Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека".

Генерал Блюментритт, наступавший на Минск, отмечал: "Поведение русских даже в этой первой битве являло собой поразительный контраст с поведением поляков и западных союзников, когда те терпели поражение. Даже будучи окруженными, русские дрались за свои позиции и сражались до конца".

17 сентября 1941 года командование 39-го корпуса вермахта направило Гитлеру памятную записку о возможностях подрыва большевистского сопротивления изнутри. В ней отмечено: "Предшествующий ход восточной кампании показал, что большевистское сопротивление и ожесточение превзошло все ожидания. Никто не должен предполагать, что война приведет к революции в Советском Союзе".

Шеф политической разведки В. Шелленберг пишет нечто просто парадоксальное. Время от времени он встречался, что называется, за рюмкой чая с двумя бывшими служащими РККА: полковником и ефрейтором. Оба попали в плен под Вязьмой, прошли вербовку в лагере, обучение в разведывательно-диверсионной структуре "Цеппелин", где им целиком доверяли. Но едва речь заходила о войне, оба говорили: "Вы её проиграете". И далее — о мощи Красной Армии, о непреклонной воле Сталина.

И если подобное имело место в столь специфических сферах той войны, то что думали и как чувствовали себя тысячи рядовых людей, пошедших служить врагу? Взять тех же полицейских, в рядах которых народ был разный: просто отморозки, шкурники из номенклатурной обслуги, но больше было людей, сбитых с толку, растерявшихся и выжидающих, чья возьмет. Как бы то ни было, "мнение большинства", похоже, выразил заместитель начальника полиции Сапычской волости Погарского района Брянской области Иван Раскин, сказавший на гулянии в своем кругу тост, который вызвал у гостей оцепенение: "Мы знаем, что народ нас ненавидит, что он ждет прихода Красной Армии. Так давайте спешить жить, пейте, гуляйте, наслаждайтесь жизнью сегодня, так как завтра нам все равно поотрывают головы".

С изменниками, захваченными в бою, партизаны и впрямь расправлялись беспощадно. Не жалели их и армейские части, вступавшие в очередной город или село. Поэтому те прятались, дожидаясь смершевцев. В конце концов, лучше законные несколько лет в шахте или на лесоповале, чем страшная и позорная смерть. Но универсальный выход — в партизаны. Считается, что каждый пятый из них так и сделал.

Оправдывая коллаборационизм, его либеральные апологеты будто забывают о таких его "издержках", как расстрелы тысячами мирных жителей, прогон их по минным полям для расчистки от мин, сожжения заживо населения целых деревень. О том, что это чаще всего творили не сами фашисты, а их холуи как из местных охотников, так и привозные, пощады не знавшие: считалось, что ни большевики, ни евреи ее не заслуживают.

По подсчетам журналистов, во Франции предано смерти 10 000 коллаборационистов. Из них большинство — по самосуду. Приговорено к каторжным работам 13 339 человек, к тюремному заключению — 24 927, к лишению гражданских прав — 50 223 человека.

Такие дела.

Владимир Карпец -- Битва за историю

Весной этого года состоялось бракосочетание британского принца Уильяма и Кейт Миддлтон, которое транслировали все мировые электронные СМИ, включая, разумеется, и российские. Оно было представлено как "событие века".

По мнению американского исследователя Дэвида Айка, "сейчас существует только одна королевская семья, остальные были уничтожены в ходе переворотов и революций, либо отстранены от реальной власти по другим причинам. По крайней мере, одна королевская семья имеет разные имена. Виндзоры — одна из этих линий". В эпоху наполеоновских войн произошло важнейшее для мировой истории соединение капитала клана Ротшильдов и властной силы Британского двора, когда Ротшильды стали оплачивать германских наемников на стороне Англии — особо это проявилось в битве при Ватерлоо 18 июня 1815 г. Именно тогда наследники узурпаторских династий соединились в своих мировых устремлениях с созданным Ротшильдами Орденом баварских иллюминатов и формирующимся мировым финансовым капиталом. Принципиально эта ситуация существует и сегодня — в деятельности таких организаций, как "Бильдербергский клуб", "Комитет 300" и практически всех ТНК и мировых финансовых организаций. Важно заметить, что до 1917 года династия носила название Саксен-Кобург-Готской. В конце Первой мировой войны 17 июля 1917 года Георг V отказался за себя и свою семью от всех немецких титулов, а также от родового имени, приняв фамилию "Виндзор" по названию Виндзорского замка. Это знаменовало окончательный разрыв с континентальной Европой и утверждения себя как принципиально космополитической силы.

Сама же идея Британской империи, как мировой, родилась гораздо раньше. Первым её сформулировал эзотерик, "елизаветинский маг", создатель английской разведки Джон Ди (1527-1608). Характерно, что он подписывался как 007. "Ди открыто сопоставил нарождающающуюся Британскую империю и с христианским идеалом "мистического универсального града", объединяющего всю землю, и "космополитическим правительством" для управления им" — пишет профессор МГИМО О.Н.Барабанов. Характерно при этом, что такая идея противопоставлялась как историческому Православию Третьего Рима (в лице Рюриковичей), так и Римо-Католицизму и Габсбург-Лотарингскому Дому. Именно Московская Русь стала первым объектом экспансии. Так называемая Московская торговая компания во время Смуты пыталась навязать России английский протекторат, а в 1612 году выдвинула проект военной экспедиции под видом "помощи" Москве, отвергнутый Ополчением. К царю Михаилу Феодоровичу Романову был всё-таки "приставлен" в качестве лекаря сын Джона Ди — Артур Ди ("Артемий Иванович Диев"). Всякие попытки "выйти из-под контроля" карались смертью. Убийство Павла Первого, затем Александра Второго (центр подготовки находился в Лондоне), сопровождаемое клеветой убийство "Друга Царей" Григория Распутина, и, наконец, Екатеринбургская Голгофа — на совести Виндзорского мирового клана. "Штаб" Февраля возглавлял британский посол Дж. Бьюкенен. Британская королевская семья помешала всем попыткам вывезти семью императора Николая II, отказав не только в присылке британского крейсера для вывоза, но и в любом предоставлении убежища.

Политика Виндзоров — прямое подчинение поверженных Британской короне. Приведение к власти большевиков — кто бы за этим ни стоял — объективно оказалось препятствием. Сегодня — вместе с "российской демократией" — королевская семья торжествует победу.. Не случайно следующее. Помимо членов собственно Британского Дома и царствующих монархов мира, на бракосочетание 29 апреля были приглашены также представители свергнутых в ХХ веке династий, в том числе Болгарии, Румынии, Греции, Югославии. Однако Романовых среди них не было, причем это касается как официально претендующих на российский престол Гогенцоллернов-Романовых (Кирилловичей), так и членов Объединения Дома Романовых, не признающих прав потомков великого князя Кирилла Владимировича. Одновременно в Рунете был совершен массированный вброс в пользу "приглашения" на русский престол брата принца Уильяма — принца Гарри. В частности, как пишет Daily Mail, " бывший ведущий дипломат сегодня считает, что Россия должна предложить пустующий трон третьему по очереди в династии британской монархии принцу Гарри. Ставший журналистом дипломат Александр Баунов полагает, что 26-летнего брата принца Уильяма следует короновать и сделать первым русским царем после правления Николая II". Ранее аналогичная кампания велась в пользу принца Майкла Кентского, который с меньшей вероятностью был бы "принят" в силу преклонного возраста, а также открытой принадлежности к масонерии. На самом деле никакой принципиальной разницы здесь нет. По сути, "хозяева мира" требуют от России капитуляции.

"Те люди, которые предлагают сегодня принца Гарри, — говорит Председатель Президиума Монархической партии "Самодержавная Россия" (МПСР) Дмитрий Меркулов, — как будто забыли российскую историю. Британцы внесли очень большой вклад в попытку изменения нашего самодержавия на т.н. конституционную монархию и создание революционной ситуации в 1917 году … Искать оттуда человека, который будет заинтересован в укреплении и усилении России, по крайне мере наивно". Да, России послана "черная метка" — вы, дескать, проиграли многовековую — даже тысячелетнюю — борьбу. Однако — hе laughs best who laughs last.

Мы предлагаем: верстка каталога цены Вас устроят типография "Немецкая Фабрика Печати".

Юрий Болдырев -- Нерыночная экономика

Продолжение. Начало — в № 22

"Завтра". Юрий Юрьевич, ваш политический путь начался с ощущения исчерпанности советского строя, советской эры. Вы выступали ярким авангардным обновителем, надеясь на новые ветры, на новые энергии. Вы стояли у истоков партии "Яблоко" — либерального направления политики. Как менялись ваши взгляды на протяжении этих двадцати лет? Как вы эволюционируете, в какую сторону? Начиная как свежий чистый либерал, исполненный надежд, романтизма, сейчас вы, если судить по вашим выступлениям в СМИ, наполнены скептицизмом. Мы считаем вас своим соратником, своим единомышленником, человеком государственно-патриотического направления. Как вы эволюционировали?

Юрий Болдырев. Не обидьтесь на меня, но как говорил один мой старый товарищ: "Зачем учиться журналистике? Это ведь наука о стандартных штампах и клише…". Вот и вы меня "приштамповываете": "исчерпанность советского строя", "авангардный обновитель", "свежий чистый либерал"… Даже "либеральное направление в политике" — это уже помягче. Здесь бы, по нынешней компьютерной моде, улыбочку, но газетный формат, наверное, не позволяет.

Я ведь — из оборонки. И выдвиженец своего коллектива в пару тысяч человек, среди которых было явным ощущение исчерпанности не советской и, тем более, социальной, но партийно-бюрократической модели. Именно в рамках этой модели в конце 80-х годов ХХ века вдруг вновь оказалось возможным, что партийный выдвиженец-аспирант, чуть ли не как в 20-е–30-е годы (но тогда-то по другим реальным причинам) смог стать замдиректора отраслевого оборонного института по… науке.

Конечно, по сравнению с нынешним кланово-бюрократическим режимом, когда детки "элиты", чуть ли ещё не школьники, вдруг массово становятся вице-президентами банков и членами правления ключевых корпораций, приведенный мною пример покажется почти невинной шалостью. Но что тогда было "новым ветром" или "новой энергией"? Да то, например, что пост того же замдиректора по науке института (отраслевого оборонного!) должен бы занять все-таки серьезный ученый по нормальному конкурсу и независимо от партийной принадлежности. Или это и есть "чистый либерализм"?

И уж прошу прощения за то, что кто-то может счесть саморекламой, но вы же спрашиваете обо мне? Так напомню важную страницу истории — призыв Горбачева, чтобы партия ушла от управления государством. И мне, баллотируясь на XXVIII съезд КПСС, пришлось выдвигать противоположную идею: нельзя безответственно бросать управление. А вот разделить КПСС на две фракции или партии и на этой основе ввести механизмы публичной политической конкуренции — это необходимо. И за эти идеи (и, соответственно, за меня) в моем округе тогда, летом 1990-го года, проголосовало более 70% членов КПСС — это "чистый либерализм"? Или попытки внедрения публично конкурентных начал, разумной либерализации, которую не верно путать с "либерализацией" как отказом от ответственности… Хотя, да что мы, собственно, обо мне лично — больше нам поговорить не о чем?

"Завтра". Но ваша эволюция интересна, хотя, может быть, в головах, действительно, остались только общие штампы о том времени и о его героях. Ведь вы были одним из основателей "Яблока"?

Ю.Б. Мне на одной встрече в Питере товарищ из зала задал вопрос: "Вы начинали как ярый яблочник…" Я его спрашиваю, как его зовут — Виктор Иванович. И тогда переспрашиваю: а про вас можно сказать, что вы — ярый "викторивановичец"?

Стоит ли рассказывать историю "Яблока"? Оно создавалось нами в противовес черно-белой картине мира, насильственно внедрявшейся в умы в первые годы "реформ" и, особенно, накануне и сразу после переворота 1993-го года. Картина предполагала два полюса: "прогрессивные реформаторы" Гайдара и Чубайса — на одном полюсе, и "страшные и жестокие партноменклатурщики-сталинисты" — на другом. А попытаться взять лучшее и из советской социальной системы, и из западного опыта эффективного стимулирования частной экономической инициативы и ограничения бюрократического своевластия через политическую конкуренцию — нельзя?

И что такое "либеральное направление в политике"? Либеральное — как отказ от чрезмерной бюрократизации? Кто же и теперь против, кроме тех, кто с этой бюрократизации кормится? С другой стороны, либеральное — как противостоявшее псевдо- или вульгарному либерализму гайдаровско-чубайсовской команды, которая красивыми словами о либерализме и реформах практически лишь прикрывала уже новое кланово-бюрократическое перераспределение национального богатства в близкие руки и целенаправленную криминализацию экономики якобы ради "борьбы с коммунизмом"… Т.е. термин-то теперь, конечно, дискредитирован, но то реальное содержание, которое мы вкладывали, чем же оно вредно?

Мне, конечно, странновато в тысячный раз рассказывать об этом и объяснять. Но, с другой стороны, вы правы: во-первых, люди живут своей жизнью и не следят за подробностями в политике, а важные детали быстро забываются. Плюс нарождаются новые поколения, которым просто и неоткуда знать. И потому продолжу.

На совести этой бывшей моей (на самом деле, моей совсем недолго — с осени 1993 по 3 сентября 1995-го — это все было уже очень давно) партии лежат два колоссальных, с моей точки зрения, непростительных греха. Первый — создание в нашей стране бесконтрольной (для нашего общества) и одновременно совершенно не суверенной, а зависимой извне системы финансово-экономической власти. Это мой тогда с моей же партией конфликт по закону о Центробанке, что я, среди прочего, подробно описал в книге "О бочках меда и ложках дегтя". Второй — попытка, которую, к счастью, нам (тогдашнему Совету Федерации — первому, выборному) все же удалось предотвратить, сдачи всех наших природных ресурсов оптом транснациональному капиталу, зарубежным потребителям наших ресурсов. Это был второй ключевой конфликт — по закону "О соглашениях о разделе продукции", в ходе которого мне и пришлось выйти из этой своей партии. Он также подробно, с приложением документов, описан в другой книге — "Похищение Евразии". Но важно понимать: все это ведь не имеет никакого отношения к изначально разрабатывавшейся нами идеологии партии. Это, с моей точки зрения — обычное, правда, чрезвычайно масштабное, предательство. Все же дальнейшее, сколько и кто каких старушек после этого переводил через дорогу, мне, например, уже совершенно не интересно.

Но важно подчеркнуть: не в том дефект "Яблока", что оно было "либерального" направления, — ничего такого особо либерального, сверх разумной меры, в идеологии партии изначально не было, и это я выше, мне кажется, уже пояснил. Дефект в том, что под прикрытием одних идей фактически реализовывалось нечто совершенно другое, с моей точки зрения, повторю, аморальное, преступное и предательское.

"Завтра". Тогда, может быть, именно ваша эволюция и не была столь радикальной, но всё же ведь она была?

Ю.Б. Конечно, эволюция была. И, надеюсь, есть. Многие вещи было невозможно понять до тех пор, пока сам не столкнешься с ними в реальности. Это касалось прежде всего таких вопросов, как степень дееспособности общества и его подверженность циничному манипулированию через СМИ, соотношение между целями развития и характером политического режима — что есть приоритет и насколько одно и другое взаимообусловлено, и т.п.

Но что два десятка лет назад я совершенно не мог себе представить, так это то, что в принципе возможно запустить процесс столь стремительной экономической и социальной деградации нашего общества, и что среди моих же товарищей найдутся те, кто считает это благом. Либо кому всё равно — главное, что на этом можно здорово нажиться. И при практически крайне вялом сопротивлении самого общества. Достигнутое, то есть лучшее из него, казалось вечным и естественным, а сама возможность отката представлялась абсурдом, бредом. Опасность "латинооамериканизации" в самом начале 90-х представлялась "самонесбывающимся прогнозом" — мол, достаточно о такой опасности предупредить, и после этого такой катастрофической ошибки мы уже точно ведь не совершим…

Была на первых этапах определенная идеализация западных конкурентных антибюрократических механизмов (хотя от ценности и полезности на нашей почве целого ряда этих механизмов я сейчас никоим образом не отказываюсь), при недопонимании роли скрытых факторов, в том числе таких важнейших, как внешний враг, заставлявший верхи и низы западного общества дополнительно сплачиваться или как минимум идти на компромиссы. Западное общество проявило сейчас зримо свои слабости, ранее нами столь явно не наблюдавшиеся — частично мы об этом уже говорили выше…

Что ж, старая истина: чем больше знаем, тем больше понимаем, что еще многого не знаем.

"Завтра". Все крупные уклады начинались не с экономической сферы, а со сферы моральной, идеологической, религиозной, культурной, философской. Как вы, человек многоаспектный, яркий, рассматриваете процессы в сегодняшней русской и мировой литературе, культуре, в русской и мировой философии. Какие мировоззрения, какие сдвиги, какая вибрация происходит в сфере мировых мировоззрений? Ведь именно оттуда, из этих вибраций, толчков, могут последовать идеи, связанные с переустройством цивилизации.

Ю.Б. Честно признаюсь: обсуждать со мной "процессы в сегодняшней русской и мировой литературе" вряд ли стоит. Как говорилось в старом анекдоте: "я — не читатель, я — писатель".

Читать что-либо художественное, как это ни печально, уже давно совсем не находится времени. Или это отговорка — нет потребности? Но, действительно, размышления и воспоминания реальных людей о фактических событиях мне уже давно интереснее, чем сколь угодно художественный вымысел. Тем более, что многие из них, такие, как воспоминания академика-кораблестроителя Крылова, согласитесь, и весьма художественны.

А уже нескольким добрым друзьям, включая академика Сергея Глазьева, я подарил книгу — блестящую работу академика Капицы — собрание предисловий величайших ученых в истории человечества к их ключевым работам. Это, действительно, философия науки, достойная бесконечного перечитывания и осмысления.

За новинками, не то, что особенно не гоняюсь, скорее просто под руку не попадаются. А те же Ключевский или Кожинов, оказывается, недопрочитаны, еще недопоняты. В силу возраста уже совершенно иначе воспринимается "Тихий Дон" Шолохова — сам бы я не взялся, но в семье кто-то перечитывал и заинтересовал… Плюс только сегодняшними нашими глазами перечитав, с вновь почерпнутым опытом, мы можем всерьез и по достоинству оценить те же "Гроздья гнева" Стейнбека или "Финансиста" Драйзера (последнее, может быть, не сверхлитература, но зато фактура теперь уже не с другой планеты)… Но в основном все же больше читаю аналитику, публицистику, мемуары.

Может быть, с возрастом "и это пройдет", и захочется снова о любви и коварстве? Возможно.

Что же касается "вибраций" и "толчков" к переустройству цивилизации, то, может быть, я слишком толстокожий, но пока до меня из них доходит лишь противостояние искусственного, виртуального, вплоть до мошеннически симулируемого, и реального, натурального, приближенного к базисным биосоциальным потребностям человека и человеческого сообщества. Во всем — и в экономике, и в литературе, и в живописи, и кинематографе, и во всей системе ценностей и структуре потребностей. Эти два начала противостоят и соревнуются. Привязанность же глобальных экономических и геополитических интересов сильнейших "игроков" к развитию или навязыванию другим в своих интересах тех или иных начал окрашивает это противостояние и в тона драматические, скрыто, но жестко конфронтационные. Рождается ли новая модель мира из этих вибраций и толчков, из противостояния этих начал? Не знаю.

Нам всегда кажется, что мир вокруг нас, наконец, начинает что-то осознавать так же, как и мы. Но мы упускаем, во-первых, ограниченность своего мировоззрения. И, во-вторых, что мир не преисполнен культа познания добра и зла. Напротив, огромное количество людей, реально влияющих на мир, осознает и стремится осознавать не мир вокруг себя, а исключительно свое место в этом мире, причём с легкостью принося любые, даже самые фундаментальные интересы этого мира в жертву своему месту в нем. Вульгарно либеральная идея подразумевает, что это и есть нормальный и единственный истинный механизм развития — к общему интересу исключительно от приоритета личного. Что ж, соглашусь с тем, что это — один из сильнейших механизмов, правда, не только развития, но и деградации. В то же время точно не единственный механизм. И вот именно вокруг этого-то и вся коллизия (обосновываемая бесконечно и разнообразно, и религиозно, и этически): возможно ли выстроить новый мир, в котором соотношение мотивов и весов было бы в большей мере в пользу приоритета общего блага? Все великие революции и цивилизации имели какие-то свои варианты ответа.

"Завтра". Есть мнения, что мир стоит на перепутье, что либеральная модель — и экономическая, и политическая, и моральная — себя исчерпала и не привела к раю земному.

Ю.Б. А разве она должна была к нему привести? Она должна была и привела к некоторому подобию рая для ограниченного круга "достойных". А на самом деле, скорее допущенных. Мы воспринимаем это как дефект модели, но "достойные", напротив, полагают это свидетельством ее совершенства…

"Завтра". Тем не менее, и в либеральной среде зреют настроения, связанные с жёстким регулированием мировых процессов. Потому что идея свободы — свободного рынка, даже идея управляемого рынка — себя исчерпала. В мире нет лишних ресурсов, люди плодятся, природа гибнет. Мир на эту модель реагирует восстаниями и революциями. И либеральная модель, а вы были причастны к либеральной модели…

Ю.Б. Мне казалось, я это уже пояснил: есть разница между либерализацией как антибюрократизацией, предоставлением больших свобод и созданием более конкурентной среды (чтобы не партийная комиссия решала, кому быть замом директора оборонного института по науке) и либеральной моделью — как полной абсолютизацией Запада, причем, даже не реального Запада, который в своей внутренней политике весьма вынужденно социален, а некоего экспортного варианта западной модели… Но, пожалуйста, продолжайте Ваш вопрос.

"Завтра". Да, так именно либеральная модель сама и либеральные круги всё более и более склоняются к жесткой, по существу, фашисткой модели управления миром: к подавлению революций, к уменьшению населения в разных регионах мира, в том числе в России, и очень вероятен взрыв мирового фашизма. И начинается социалистическое движение. Неосоциалистическое движение носит как традиционный марксистский характер, так и совершенно новый, исламский характер. Исламский социализм, исламская социалистическая революция. Не считаете ли вы, что будущее человечества связано со стычкой неофашизма и неосоциализма? Если это так, то какое место в этой схватке у России?

Ю.Б. Будет ли у человечества вообще будущее, и, тем более, каким оно будет, нам с вами знать не дано. Мы можем говорить лишь о наблюдаемых и прогнозируемых тенденциях, а также о том, что желательно для нас, к чему мы стремимся. И если говорить не на уровне терминов, а о существе, очевидно, что мир вступил в полосу новой жесточайшей конфронтации. А конфронтация, особенно при ограниченности ресурсов, объективно требует мобилизации. Раньше у Запада был избыток ресурсов — самых разнообразных. Но сейчас начинается ресурсный голод. Даже не в смысле еды или тепла, но в смысле ресурсов, необходимых для победы. Отсюда естественная тенденция к ужесточению режима, пусть и под прикрытием прежних красивых идей и видимости свобод — в тех пределах, в которых они не подтачивают основы режима.

Что же касается не внутреннего режима, а отношения к окружающему миру, здесь не должно быть иллюзий — в этой части Запад никогда избыточным гуманизмом не страдал. И прежде чем громко осуждать "тоталитарные режимы" и навязывать нам "декоммунизацию", стоило бы вспомнить о практике совсем недавнего колониального владычества и о методах подавления в колониях малейшего ропота и несогласия — не в древности, а в самой середине ХХ века. Был ли это и тогда именно "фашизм", или же это был возведенный в культ заурядный эгоцентризм? Весьма жестокий и кровавый…

В то же время, чтобы наш разговор не принимал характера шапкозакидательски патриотического, напомню, что при всех известных дефектах западной системы и наблюдаемых признаках вырождения реальная продолжительность жизни людей на Западе сейчас на десяток-полтора и более лет выше, чем у нас, а вероятность быть убитым в Европе чуть ли не в пятнадцать раз ниже, чем у нас в России. При том, что пропажи без вести, которых в России вдвое больше, чем зарегистрированных убийств, в статистику убийств у нас не включаются. От осознания этих воистину трагических реалий, да еще и при дальнейшем смягчении для преступников Уголовного кодекса, до обращения общества к руке, уже чрезвычайно жесткой и карающей без малейших колебаний — даже не один шаг, а еще меньше. Но только не обязательно называть это фашизмом. Если же говорить о жестком режиме с негативной моральной и эмоциональной окраской, то такой режим, естественно, может призываться и устанавливаться теми, кто хотел бы сохранить нынешние губительные для страны тенденции — такое вполне возможно. Только не как взрыв, то есть снизу, а, напротив, как насаждение сверху.

Самое же интересное в исламском мире и в исламском социализме для меня — это способность жестко противостоять ряду фундаментальных грехов и искушений. Почему и как они сумели наложить на ростовщичество и алкоголь столь жесткие табу, как они умудряются их удерживать столько веков? Вопрос не праздный: при всех известных недостатках и восточного общества, это все-таки пример, достойный подражания и попытки перенять, следовать.

Более цивилизованная и эффективная, не с точки зрения сиюминутной прибыли, но и с глобальной социальной точки зрения, мировая экономика, основанная на приоритете сотрудничества (если этой идиллии будет дано когда-нибудь реализоваться), безусловно, должна базироваться на ценностях ближе к исламским, нежели ценностях ростовщического закабаления и извлечения прибыли из любого греха или преступления. И, разумеется, никакого ложного гуманизма в отношении всякого воровства и мошенничества и, тем более, убийц и насильников — это, кстати, то, в чем нам бы надо брать пример равно как с Запада, так и с Востока.

Но это лишь то, чего бы хотел я.

Вовсе не факт, что значительное количество активных граждан в нашей стране разделяет мои потребности. И, тем более, готово принести в жертву такому будущему свои сегодняшние прибыли и относительное благополучие, основанное на совершенно противоположном.

"Завтра". Новый политический период в России: грядут выборы в Думу, а потом президента. Вряд ли пройдет схема переназначения президента. Видимо, будет схватка двух кругов, двух тенденций: медведевско-либерального круга и путинско-авторитарного круга. В этой решающей схватке — где место патриотическим силам?

Ю.Б. Почему же переназначение не пройдет? Вполне может и пройти. То есть, конечно, если мы выпускаем листовку, призывающую к немедленному действию, то должны написать, что точно не пройдет больше никогда. Но мы же сейчас не в этом жанре?

Что же касается конкуренции (или игры, создания видимости) между двумя головами тандема и их окружением, то действительно ли ожидается схватка, тем более, решающая?

Мне, конечно, тоже хотелось бы верить, что есть такой выбор и такая реальная содержательная альтернатива. Одна беда: та голова тандема, которая в этом раскладе (будь он реальным) была бы мне несколько ближе, упорно не посылает мне никаких сигналов, на основании которых я мог бы счесть, что это все всерьёз. Или посылает их на том языке, который я не понимаю. Последнее маловероятно — некоторые сигналы до меня ведь все-таки доходят, но почему же они тогда столь непоследовательны?

Например, заявляется, что "рынок денег стоит, а мы его сдаем бесплатно". Здорово, наконец-то, осознали. Правда, сдавал ведь рынок кто-то живой и конкретный — и не бизнес, а руководители во власти. Кто и ради чего? Совсем безвозмездно, исключительно за красивые глазки или доброе слово (вроде того, что мы — "цивилизованные")? Как говаривали в недавние времена (правда, преимущественно все впустую): "Где посадки?".

Или "кто-то" в одностороннем порядке наложил на Россию ограничения в соответствии с правилами ВТО — теперь дано строгое указание отменить и не исполнять. Правда, лишь до полного вступления. Но снова: наложили на нас односторонние ограничения в интересах Запада ведь не марсиане, а живые, конкретные наши государственные люди — кто? И опять только ли за красивые глазки? И тот же вопрос: "Где посадки?" И главное: не применять требования ВТО, которые, очевидно, губительны для страны и ее экономики (а иначе с чего же весь сыр-бор?) — правильно, но только почему же лишь до вступления? Куда и зачем мы все еще собираемся вступать — в условиях, когда вся прежняя мировая финансово-экономическая система рушится? Спешим вскочить на подножку вагона, уже падающего в пропасть?

Ладно, ошибается, недопонимает, так, может быть, стоит к кому-то еще прислушаться? А они — советнички — тут как тут. И соревнуются у нас две, ну, прямо совершенно отдельные головы тандема. Одна — опирается на "декоммунизаторов" из "ИНСОРа". Другая — создает 21 группу по пересмотру "Концепции-2020"… во главе с видным приватизатором Шуваловым, а также Мау, Кузьминовым, Грефом, Ясиным, Гонтмахером и другими известными соратниками Гайдара и Чубайса, которые тут же выдают на гора революционные предложения, вроде скорейшего доведения цен на топливо для автомобилей до европейского уровня.

И где же здесь альтернатива? Я бы искренне хотел ее увидеть, разглядеть, но пока как-то не получается. Может быть, конечно, какие-то нано-различия и есть, но тогда и нам, гражданам, нужны какие-то нано-очки — чтобы эти различия (за исключением общего регулярно потрясающего легкомыслия более молодой из двух голов тандема) все-таки разглядеть.

Единственный слабый намек на сигнал, замеченный мною за последнее время, это назначение Николая Федорова, бывшего президента Чувашии, а ранее министра юстиции в ельцинском правительстве, но ушедшего в отставку в знак протеста против переворота 1993 года, руководителем какого-то нового центра каких-то разработок. Хотелось бы надеяться, хотя, с другой стороны, люди меняются — достаточно посмотреть на нынешнего председателя Конституционного суда, когда-то проявившего определенный героизм…

"Завтра". Да, но, тем не менее, если схватка все же произойдёт, то где в ней место патриотическим силам? Будут ли они в этой схватке выбирать меньшее из зол, либо они в состоянии найти себе место и предложить третий вариант развития России? Существует ли концепция развития России?

Ю.Б. Каков будет окончательный выбор к тому времени, до сих пор не ясно. Третий же вариант с точки зрения экономики уже вполне очевиден и концептуально понятен — новая индустриализация, разумеется, с отказом от догматов абсолютного приоритета свободы торговли и фетишизации "конкурентоспособности".

Это вообще элементарный возврат к обыденному здравому смыслу. И начинать здесь надо не со сложных моделей, а с концептуального подхода к жизни и экономике.

Если кто-то шьет платья и вяжет кофточки лучше и дешевле, чем вы, сразу по миллиону штук каждой модели, но у вас нет денег купить и не на чем их заработать, то вы плюете на всякую абстрактную конкурентоспособность, вспоминаете, чему учили мама и бабушка, достаете старую швейную машину (а если есть возможность, то и покупаете новую, современную), находите спицы и шьете, вяжете, живете и ходите в приличной одежде и в тепле. Это, конечно, некоторое упрощение, некоторая редукция по сравнению с идеальной системой мирового разделения труда. Но стоит понимать, что не идеальная, в интересах всех, а реальная система мирового разделения труда вообще никоим образом не подразумевает нашего безусловного права на жизнь — это не есть приоритет для такой системы.

Если есть предчувствие катастрофы — с чего мы начинали этот разговор — не у всех, но хотя бы у задумчивой части, то надо понимать: весь мир равно счастливо не спасется, да пока никто и не настраивает мировую систему на то, чтобы спасти всех. Значит, о себе, о своей стране нам надо думать самим. И здесь совершенно точно потребуется некоторое самоограничение, хотя и не в той степени, чтобы это радикально ограничило возможность радости жизни и счастья.

Например, мир только что пережил период потрясающего масштаба разгула излишней роскоши, когда даже фары на разные автомобили были и есть до сих пор принципиально разные, не взаимозаменяемые. В масштабах производства каждой модели ключевых мировых брендов сразу миллионами экземпляров это, да плюс еще десятки позиций подобных, в принципе-то легко унифицируемых узлов и деталей, но пока поражающих разнообразием, как-то могло окупиться, хотя и, разумеется, излишне завышало стоимость каждого автомобиля. Но вот, предположим, у нас больше нет таких нефтегазовых доходов, чтобы машины и машинокомплекты для собираемого у нас с легкостью закупать за нефтедоллары — будем ходить пешком? Или набирать за рубежом кредиты — опять влезать в кабалу и терять суверенитет? Сами организовать полнообъемное производство у себя из своих комплектующих десятков разных моделей автомобилей мы, очевидно, не сможем — нет масштабного рынка сбыта для каждой модели, а на мировой рынок никто нас не пустит, тем более, что себестоимость производства в Китае все равно будет ниже. Значит, снова придется ограничивать разнообразие, максимально унифицировать узлы и детали, делать типоряды универсальных двигателей и коробок передач и т.п. И это — не впервые — мир это уже неоднократно проходил на разных этапах своего развития. И главное: в этом-то как раз нет абсолютно ничего катастрофического, ограничивающего возможность счастья.

Дальше — больше. Современная экономика диктует ненужность и даже вредность не только "вечной иглы для примуса" (помните: "Я не собираюсь жить вечно"?), но и тщательный расчет и сознательное программирование обязательного износа, по возможности, всех деталей и узлов того же автомобиля по прошествии совсем небольшого времени после начала эксплуатации. Притом, что и двигатели-миллионники уже давно делать научились, и другие узлы как сделать практически вечными, хорошо известно. Но, вроде как, не нужно. Точнее, было не нужно — во вчерашней и еще сегодняшней экономике. Но, может быть, в завтрашней именно это-то и потребуется? С тем, чтобы источником роста, в условиях очевидной ограниченности ресурсов, стала не мода на новую машинку каждые два-три года и, тем более, на крутизну ее форм и зашкаливающую по сравнению с более или менее здравыми потребностями мощность двигателя, а, может быть, исследования и разработки в области борьбы с болезнями?

И, главное, ни в коем случае не надо с этими идеями ездить по миру и пытаться убедить всех, что именно так всем вокруг и надо жить. Но нужно сначала самим найти здравую середину между двумя крайностями, двумя полюсами: нынешним повсеместным культом необузданного потребления (причем, даже не реальных и естественных благ, а благ излишних, целенаправленно навязываемых якобы как единственно возможный источник прогресса в экономике) и работающей именно на него всей машиной мировой экономики — с одной стороны, и чем-то вроде северокорейского вынужденного сверхвоздержания в потреблении — с другой стороны. Возможно ли такую золотую середину найти? В рамках такого не полицейского принуждения, но добровольного и сознательного мировоззрения Россия достаточно быстро могла бы стать весьма самодостаточным и быстро развивающимся государством.

Но идеи, как известно, не охватывают массы быстро и лишь потому, что нам так захотелось. Пока нашим обществом владеют иные идеи и ценности, и в их рамках повернуть страну на какой-то иной путь, отличный от нынешнего, не знаю, возможно ли.

Беседу вела Екатерина Глушик

В номере 22 в беседе Екатерины Глушик с Юрием Болдыревым "Нерыночная экономика" допущена опечатка. Предложение: "Верно, причём не только на этом конкретном примере, но и во всём миропан всей ценностной системе". Следует читать "не только на конкретном примере, но и миропонимании во всей ценностной системе"."

Анна Серафимова -- Жили-были

Граждане жили в неведении. Они и не помышляли, что счастье было так близко, так возможно, и не мечтали о радости, которая была им уже уготована. И вот… Фанфары, трубите!

В один поистине прекрасный день люди узнали, что разработано эффективное средство для лечения секущихся волос. Результаты превзошли все ожидания! Тех, кто ожидал. А вообще большинство и не придавало этой проблеме никакого значения. Разработчики и распространители уверяли: отныне вы не будете знать проблем с головой! "По волосам встречают, по уму провожают", — вносили они свой вклад в фольклор. Счастливые обладатели шевелюр — звёзды шоу-бизнеса, политики, парикмахеры, общественные деятели — радостно с экранов, страниц, рекламных щитов, потрясая шевелюрами, уверяли: "Если вы прибегли к этому средству, вам гарантирован успех — ваши волосы не будут сечься". И звёзды, и домохозяйки заверяли: перед этим уникальным средством мы все равны.

Не забывали, впрочем, омрачить буйную радость и бросить упрёк временам тоталитаризма, советскому прошлому, в котором секущиеся волосы не лечили столь радикально. Что вы хотите? Социализм не думал ни о человеке, ни о его волосах. Апологетам советского прошлого нечего было возразить: да, не лечили так повально. Оставалось только признать очевидное: ни энергосберегающие лампочки не радовали просто человека, ни средство гайдоропулюса, как прозвали микстуру, предписанную всей стране на радость.

Концам волос отныне не грозило раздвоение, они демонстрировали единство и сплоченность. "К Дню единения и согласия придем с едиными власами!" — призывали политики, пускавшие слезу умиления. Дождались! Вот что нас сплотит! Философы демократии и толкователи снов либерализма давали глубокое толкование: в былые времена волосы выражали раздвоенность сознания советских людей, вынужденных говорить одно, хотя думали совсем другое.

Граждане стали избавляться от раздвоенности кончиков волос — принимали средство, активно, чтобы не сказать, агрессивно расхваливаемое и пропагандируемое. Специально созданный орган Росволоснадзор строго следил за тем, чтобы граждане избавлялись от секущихся волос. Был принят законопроект о запрете занимать государственный пост, если ходил с секущимися волосами, поскольку это означало, что ты саботировал избавление от старого мышления, жаждал реванша, был склонен с тоталитарным способам правления. Со временем принимать средство было вменено и лысым. На всякий демократический случай.

Волосы перестали раздваиваться на концах. Что правда, то правда. Правда и то, что этот эффект носил временный характер. Потом они стали выпадать. Избежали этого эффекта только лысые. Но не избежали они, как впрочем, и все граждане, цирроза, холецистита, инсульта, диабета, атеросклероза сосудов, язвы желудка.

Следы заболеваний вели к средству гайдоропулюса. За радость короткого обладания шевелюрой граждане расплачивались инвалидностью и летальным исходом. Однако, упрёки к разработчикам и внедрителям средства в том, что те не знали, что рекламировали, к чему приведёт приём гайдорополюса, оказались беспочвенными.

Разработчики и распространители чудодейственного лекарства знали-таки о побочных эффектах рекламируемого и даже насильно насаждаемого ими при поддержке госчиновников средства! "Но нельзя же, чтобы и волосы целы, и почки здоровы", — растолковывали доживающему в муках и корчах поколению, новаторы-прогрессивисты. "Столь краткий миг красоты потребовал уж очень больших жертв! Да мы и не страдали по этому поводу, хорошо и счастливо жили", — сетовали пострадавшие. Чем вызывали недоумение новаторов: "А я чего это вы взяли, что это хорошо, что вы жили хорошо и даже счастливо? Пожили счастливо, сейчас поживите свободно". Успокаивали: вот избавились от такого недуга, как секущиеся концы волос, поскольку волосы выпали вовсе, сейчас можно и язву, цирроз, холецистит, атеросклероз лечить.

У инвалидов денег на такое масштабное лечение не было. У государства, которое устами своих главных идеологов и высших должностных лиц увещевало, а то и принуждало избавляться от недуга как символа раздвоенности сознания, не было ни желания лечить граждан, ни специалистов. Ветер перемен унёс и волосы, и здоровье. А гражданам посоветовали делать свободный выбор и самим искать средства и специалистов. Правда, государство несло ответственность: то и дело устраивались шумные акции по сбору средств на лечение того или иного бедолаги из миллионов пострадавших. Призывали присылать деньги, открывали счета, госчиновники помпезно клали и свой честно заработанный рубль в протянутую руку выбранного для рекламной акции больного. Пока его, однако, лечили от инсульта, он умирал от цирроза печени.

…Изготовленное по западным рецептам демократическое снадобье от несвободы слова, от которого никто не страдал, кроме карьеристов, во все времена опасающихся, кабы чего ни вышло, дало такие побочные эффекты, как тысячекратное повышение цен, принесло с собой наркоманию, педофилию, коррупцию, безработицу, безграмотность... О них разработчики перестройки и распространители этого "средства от секущихся волос" знали, но умалчивали. Уверяя, мол, и не думали, что эти детали так уж и важны гражданам, польстившимся или насильно втащенным в компанию по исцелению от раздвоенности волоса и сознания. Свобода слова, говоришь? Да… Получивши инсульт, по волосам не плачут.

Валерий Ганичев -- Слово в строю

Двадцать второго июня

Ровно в четыре часа

Киев бомбили, нам объявили,

Что началася война.

(Песня военных лет)

ПЕРЕД НАЧАЛОМ

В 1972 году я от имени Комсомола и издательства "Молодая гвардия" поздравлял с 75-летием маршала Жукова. В ходе беседы я спросил у него: "А всё-таки, Георгий Константинович, почему мы победили?" Секретарь ЦК Комсомола взглянул на меня с удивлением, но маршал после паузы сказал: "Правильный вопрос... Действительно, Германия по всем статьям тогда была лучше готова к войне, чем мы. Возьмите генералов. Мы в академиях военных учились у Клаузевица, Шлиффена, Мольтке. Прусский офицер — это же военная косточка, каста целая. Немецкий солдат покорил Европу, победоносно прошёл по дорогам Франции, Бельгии, Польши, взял Норвегию, Грецию, Крит. Англия дрожала. Немецкая техника на начало войны была лучше нашей: "мессершмитты", "фокке-вульфы", автоматы…" Подумав, Жуков закончил, как мне показалось торжественно и с назиданием: "Мы победили потому, что у нас был храбрый, патриотический молодой солдат, политически обученный, душевно подготовленный сражаться за Родину". В какой-то мере, для нас это было откровение, хотя, возможно, и сказанное в ответ на присутствие делегации молодёжи.

Как же вырабатывалась эта идеология, этот дух патриотизма, которые помогли воспитать советского солдата-победителя?

В конце 30-х годов в стране произошло важное и переломное для массового сознания событие.

К молодому читателю пришли великие светочи, мастера слова и высокого духа, патриоты России. Представляете, если бы к нам тогда хлынул поток американских комиксов, детективов, пошлости и порнографии, что идёт сегодня к молодым? Встала бы молодежь тех лет на защиту Отечества? "Да лучше бы нас немцы завоевали, мы бы баварское пиво давно пили", — заявляли поглотители такого чтива в период перестройки.

Разухабистым поносителям отечественной истории в конце 30-х досталось. Демьяна Бедного, частушечника и балагура, псевдонародного певца революции, раскритиковали в "Правде" за постановку в Камерном театре его пьесы "Богатыри", где были искажены образы былинных богатырей, не раскрыты такие свойства национального характера, как мужество, доблесть, геройство, допущена "фальсификация народного прошлого". Смысл публикации, обращённой ко всем сочинителям, был ясен: хватит издеваться над русским богатырями — они ещё пригодятся. Тогда же появляется всё больше произведений о великих полководцах и героях прошлого. Выходят книги и фильмы о Суворове, Александре Невском, Кузьме Минине, Богдане Хмельницком. Большое впечатление произвела эпопея С. Сергеева-Ценского "Севастопольская страда". Это было обращение к образам русских воинов: матроса Кошки, сестры милосердия Даши Севастопольской, богатыря Шевченко, адмиралов Нахимова, Корнилова, великого хирурга Пирогова. Как бы в преддверии войны, её народного начала и партизанского движения создаются книги о героях войны народного типа (Чапаев, Пархоменко, Щорс, Кочубей, Лазо).

Перед войной стало ясно, что надо опираться на свой народ, на его историческую традицию, на нашу общую историю и те завоевания социализма, которые близки массам (отсутствие класса эксплуататоров, дружба народов, широкая грамотность, бесплатное образование), на исторический коллективизм нашего народа.

Героями провозглашались все защитники Отечества: Сусанин, Минин и Пожарский, Суворов, Пётр I. На их фоне бледнели и почти исчезали из народного восприятия Карл Либкнехт и Роза Люксембург, Клара Цеткин, Кингисепп, Сакко и Ванцетти. Правда, их именами ещё называли улицы, но городам, посёлкам, улицам с именами Троцкого, Зиновьева, Бухарина уже возвращали старые названия или имена "красных командиров".

В общем, идеологи Советского Союза переделывали, приспосабливали идеологию к новым мировым реалиям. Однако модернизировать её к началу войны в полной мере не удалось.

Перед войной наше общество отнюдь не представляло единый конгломерат, как об этом говорила официальная пропаганда.

Было уже немалое количество людей, принявших идеи социального равенства, было довольно многочисленное молодое поколение, прошедшее школу созидательного социализма на Магнитке, Турксибе, Днепрогэсе, Московском метро, запечатлевших их личный, отмеченный государством вклад. Был умудрённый слой людей, преданных Делу. Одни из них исходили из вековечной высшей крестьянской живительной повинности: "Умирать собираешься, а рожь сей". Другие, как один мой знакомый, доктор наук, видели своё предназначение — служить и работать на благо Отечества, а не власти.

Он однажды при мне в 60-е годы жёстко ругал "большевиков", заявляя, что не только не любит, но и ненавидит их. Я спросил: "Как же вы, награждённый премиями и орденами системы, не любили и её выразителей?". Ответ был таков: "Да, я не люблю их и боролся с ними, но в 1929 году, когда был провозглашен план индустриализации страны, я понял, что надо укреплять мощь страны, её индустрию, хотя и провозгласили это большевики. Я решил работать на индустриализацию Отечества".

К числу не соединённых, не скреплённых узами социального и патриотического единства с государством относилась часть бывшего господствующего слоя, оставшегося в стране: раскулаченные крестьяне, расказаченные казаки, неправедно репрессированные, отторгаемые от общественной жизни верующие. Поэтому многим из-за границы, да и изнутри, ослеплённым потерями собственности, идеалов, имущества, привилегий, разгулом неправедности, казалось, что один небольшой толчок — и страна распадётся, рассыплется на враждующие группы.

Особую надежду на слабость восточного соседа питал Гитлер. Его разведка, агенты, многие русские эмигранты докладывали о расколотом Советском обществе. Помимо собственной военной мощи Гитлер рассчитывал на внутреннюю оппозицию, на сепаратистские силы, на подкуп и запугивание.

Казалось, что такое возможно. Кое-какие из этих расчётов даже оправдались. Было немало мест, где добросовестно служили оккупантам полицаи, старосты. В Западной Украине, Крыму, Чечне, Прибалтике создавались отряды националистов, к 1944 году сформировалась так называемая РОА под командованием генерала Власова, лозунгом которой было "освобождение России от коммунизма". Но в тот момент народ не принял этих лозунгов от людей, воевавших чужим оружием против собственной страны. Да и в целом надежды Гитлера не оправдались. И это тоже был феномен Великой Отечественной войны.

Удивительно, но наши люди в эти суровые, военные дни сплотились. И это характерно для русского народа: перед лицом большой, смертельной внешней опасности сплотиться. Пришло ли такое время сегодня? Это уже другой разговор.

ПИСАТЕЛИ И ВОЙНА

В той встрече с Г.К. Жуковым я подарил ему две книги: "Тихий Дон" (четыре тома), выпущенные впервые в одной книге и книгу "О, русская земля!" (Антология русской поэзии о России). Маршал погладил "Тихий Дон" и сказал: "Любимый писатель!" А, полистав антологию, добавил: "Мы на фронте очень ценили патриотическую поэзию!" Поэзия, в первую очередь и приходила в армию во всех видах. Особую роль сыграли писатели и журналисты, работавшие в газетах всех уровней, от центральной прессы до боевых листков.

Рядом с этим была "большая поэзия", была огневая проза, которые и создавали, прорезали, выжигали образ войны, поднимали из глубин народного сознания образы Родины, Воина, Богатыря, Героя, Мстителя.

Идею врага, идею расового превосходства фашизма можно было победить только другой высокой, вдохновенной, понятной для всех идей. Такой идеей стала идея Родины, Союза.

Вдруг в полный рост, без указующего перста вырисовывался образ России, высвечивалась необходимость воспитания национального самосознания, обобщения опыта великих побед и учительных поражений ("Слово о полку Игореве", "Варяг"). Требовалось новое осмысление литературой и искусством всех национальных культурных традиций. В. Вишневский в 1943 году записал в своём "Дневнике": "В войне мы быстро познали себя с национальной стороны. Проснулись все чувства, мысли, инстинкты, воскресли старые традиции". По нынешним временам такой подход можно было бы осудить за "нетолерантность" и ксенофобию. Тогда же, как и всегда, это было спасение для русских людей, для представителей всех национальностей.

Трагедия 22 июня, жесточайшая из войн, взывала к глубинам народного сознания, вызывала новый подход к Слову, Русской речи, к памяти.

Пока агитпроп отшелушивал для войны лозунги и идеи III Интернационала, штаб которого до 1944 г. находился в Москве, И.В.Сталин, учившийся в православной семинарии, уловил новую мировоззренческую суть войны и обратился к народу с невозможными ранее словами: "Братья и сестры!" А закончил словами, которые уже были сказаны в храме народными пастырями: "Наше дело правое! Враг будет разбит! Победа будет за нами!"

До победы было, правда, ещё очень и очень далеко, впереди были дороги отступления, миллионы жертв, сожжённых городов и деревень.

Однако стало ясно, что Слово выходит на первое место в душевном и духовном ободрении, в призыве, в разъяснении, в том, что было истиной, что порождало у бойца-труженика тыла самоотверженность, ограждало от паники, от бессилия, уныния, хотя причин для всего этого было достаточно.

Ну а что литература? Поэзия, проза, публицистика? Было ли им место в строю, в бою, в рядах сражающихся?

В то время можно было сформулировать её задачу просто: помогать фронту. Писатели слились с народной судьбой — ушли на фронт. Почти все писатели Ленинграда и Ростова записались в добровольцы. В боях за Родину погибло более 300 членов Союза писателей, десять из них получили звание Героя Советского Союза. Но нужно было обращаться с творческим Словом к чувству тысяч и миллионов людей. Подлинно былинным явлением стала в первые дни войны песня В. Лебедева-Кумача (музыка А. Александрова) "Священная война". Казалось, откуда-то свыше появились эти чеканные, грозные и провидческие слова:

Вставай, страна огромная.

Вставай на смертный бой!

С фашистской силой тёмною,

С проклятою ордой!

И далее, как грозная молитва-заклинание, в ответ на вероломство:

Пусть ярость благородная

Вскипает как волна, —

Идёт война народная,

Священная война!

Это был новый язык, новый символ, это было раскрытие сути войны, её сакральный смысл: священная война. И какой мерзостью отдают сегодня опусы либерал-демократов, обсешников, исторических фальсификаторов, объявляющих, что наша война была всего-навсего войной двух тоталитарных систем, войной двух тиранов, Гитлера и Сталина, а, следовательно, никакая она не отечественная и не священная! Большего поругания памяти наших отцов и дедов даже придумать нельзя.

О ГЕРОЯХ

Да, в июне-июле 1941 года по Красной Армии и советской стране был нанесён удар жесточайшей силы. По оценкам зарубежных военных специалистов, сопротивление России ожидалось недолгим. Британский разведкомитет утверждал, что война продлится не больше трёх-шести недель. Начальник имперского генштаба Д. Дилл добавил: "от шести до семи недель". Министр США Г. Стимпсон полагал, что "с русскими будет покончено минимум в один, максимум в два месяца". Слегка иным было мнение У. Черчилля: "Почти все авторитетные военные специалисты полагали, что русские армии скоро потерпят поражение и будут в основном уничтожены. Президента Рузвельта сочли очень смелым человеком, когда он в сентябре 1941 года заявил, что русские удержат фронт, и Москва не будет взята. Замечательное мужество и патриотизм русского народа подтвердили правильность этого мнения".

Историки войны обращают внимание на поражения, на отступление, на массовую гибель и сдачу в плен солдат Красной Армии в начале войны. Казалось, сладить с таким победоносным врагом невозможно. Но ведь находились такие герои, которые сражались насмерть и уничтожали врага. Мало кто знает, что уже 22 июня советские лётчики сбили 200 немецких самолётов и совершили 10 таранов.

Через 25 минут после начала войны лейтенант Иван Иванов таранил "Хейнкель-111" вблизи города Дубно. Посмертно ему присвоили звание Героя Советского Союза.

И перед писателями стояла задача этих героев найти, ярко описать их подвиги, восхититься ими, создать образ подлинного народного воина, справедливого и грозного мстителя.

В это время и стали появляться очерки, брошюры о героях. Помню первую привезённую к нам в Сибирь в сентябре 1941 года книжечку и листовку о бессмертном лётчике Гастелло, направившем свой горящий самолёт в немецкую автоколонну. Портрет, а скорее — рисунок, долго висел у нас в классе.

В 70-е годы я выпускал книгу Н.М. Михайлова, бывшего первым секретарем ЦК ВЛКСМ в годы войны. Он рассказывал, что Сталин специально вызвал его в Кремль и потребовал внимательно следить за подвигами комсомольцев и лично докладывать о наиболее героических юношах и девушках. Вот тогда-то появились брошюры-молнии, книжечки, листовки и плакаты о молодых героях войны.

Мы все в школах знали тогда о подвиге пятнадцатилетнего Леонида Голикова из книги Ю. Королькова "Партизан Лёня Голиков". Особо известен был подвиг комсомольца-подпольщика Саши Чекалина, посмертно награжденного Золотой Звездой Героя Советского Союза. Его именем назывались комсомольские смены, вахты.

Всей стране была известна "Молодая гвардия" из Краснодона. Вначале появились главы о юных героях-подпольщиках, а потом — и ставшая настольной книга Александра Фадеева. Недавно я убедился, что никто из нынешних молодых людей эту книгу не читал. Так вымываются из народного сознания герои. Эта глубинная операция глубоко продумана и уже немалое количество лет проводится наследниками Геббельса, хотя они прикрываются листком демократии.

«ГОСПОДЬ ВАС СПАСИ...»

И ещё главное, что вошло в жизнь всей страны в 1941 году, — великий поворот к Вере, к Богу, к душе.

И Русская Православная Церковь проявила себя в эти грозные дни как духовный поводырь народа, с первых часов нашла точные и верные слова, обращённые к соотечественникам.

Ей не надо было подыскивать эти слова и призывы — они шли из Евангелия, из храма, из русской истории. 22 июня 1941 года по церковному календарю — День всех святых, в Земле российской просиявших. В Богоявленском соборе отслужили литургию. И вот война! Как только прозвучало выступление наркома иностранных дел В.М. Молотова, пришедший с богослужения местоблюститель митрополит Сергий стал рассылать послание "Пастырям и пасомым христианской православной церкви". В нём было сказано: "Фашиствующие разбойники напали на нашу родину. Попирая всякие договоры и обещания, они внезапно обрушились на нас, и вот кровь мирных граждан уже орошает родную землю. Повторяются времена Батыя, немецких рыцарей, Карла шведского, Наполеона. Жалкие потомки врагов православного христианства хотят еще раз попытаться поставить народ наш на колени перед неправдой, голым насилием, принудить его пожертвовать благом и целостью родины, кровными заветами любви к своему отечеству".

Митрополит в этом первом послании Церкви как бы стягивает, сшивает историю нашего народа. "Но не первый раз приходится русскому народу выдерживать такие испытания. С Божьего помощью и на сей раз он развеет фашистскую вражью силу. Наши предки не падали духом и при худшем положении, потому что молили не о личных опасностях и выгодах, а о священном своем долге перед Родиной и верой и выходили победителями... Отечество защищается оружием и общим народным подвигом, общей готовностью послужить отечеству в тяжкий час испытания всем, чем каждый может".

Ошеломляющими для агитпропа явились слова: "Вспомним святых вождей русского народа, например, Александра Невского, Дмитрия Донского, полагавших свои души за народ и Родину. Да не только вожди это делали. Вспомним неисчислимые тысячи простых православных воинов, безвестные имена которых русский народ увековечил в своей славной легенде о богатыре Илье Муромце, Добрыне Никитиче и Алеше Поповиче, разбивших наголову Соловья-разбойника... Если кому, то именно нам нужно помнить заповедь Христову: "Больше сея любве ничтоже имать, да кто душу свою положит за други своя". Душу свою положит не только тот, кто будет убит на поле сражения за свой народ и его благо, но и всякий, кто жертвует собой или выгодой ради Родины".

Послание заканчивалось торжественно, высоко, жертвенно: "Церковь Христова благословляет всех православных на защиту священных границ нашей Родины. Господь нам дарует победу".

И подпись: Патриарший Местоблюститель Смиренный СЕРГИЙ, митрополит Московский и Коломенский. Москва, 22 июня 1941 г.

Потрясающий документ. То, о чем сказал Сталин 3 июля, 7 ноября 1941 года, то, о чем сначала робко, а затем более решительно заявляла советская пропаганда да и наша литература, патриарший местоблюститель написал в первые часы войны. Ведь еще не появились ни листовки, ни плакаты, призывающие к борьбе. Боевой агитпроп еще в раздумье смотрел на свои прежние лозунги о классовой солидарности и соединении пролетариев всех стран, а церковь уже определила лицо врага, указала на истоки грядущей победы, на перерастание народной войны в священную.

Перед лицом национальной опасности церковь призвала к национальному единению, к борьбе с захватчиками, агрессорами, оккупантами. Во всех православных храмах России, всего Советского Союза молились о победе русского народа. И сотни тысяч православных людей дерзали и стояли насмерть, ожидая спасения от Господа. В Петербурге до сих пор показывают два узеньких окошка кельи, где во время ленинградской блокады жил митрополит Ленинградский и Новгородский Алексий, будущий Патриарх всея Руси. В осажденном — голодном и холодном — городе в храмах горели свечи, люди молились. Митрополит ежедневно совершал молебны святителю Николаю, обходил с иконой Божьей Матери крестными ходами храмы и молился "о спасении града и храма сего".

Незабываемо яркое слово было сказано митрополитом Ленинградским Алексием на литургии в кафедральном Богоявленском соборе в Москве 10 июля 1941 года. Слово будущего патриарха я бы сегодня поместил в хрестоматии для учеников. Владыка Алексий начал так: "Патриотизм русского человека ведом всему миру. По особенным свойствам русского народа он носит особый характер самой глубокой, горячей любви к своей родине. Эту любовь можно сравнить только с любовью к матери, с самой нежной заботой о ней. Кажется, ни на одном языке рядом со словом "родина" не поставлено слово "мать", как у нас. Мы говорим не просто родина, но мать-родина, и как много глубокого смысла в этом сочетании двух самых дорогих для человека слов! Русский человек бесконечно привязан к своему отечеству, которое для него дороже всех стран мира". (Нет сомнения, что так называемая "цивилизованная" интеллигенция, позирующая на высоких собраниях, привыкшая громить все русское, и это слово, сказанное перед лицом смерти, перед лицом фашистского агрессора, ныне может причислить к разряду шовинизма и оголтелого сталинизма. — В. Г. )

Вот как! Иерархи гонимой и притесняемой Православной Церкви видели, что Советская Россия, Советский Союз спасает мир и человеческую цивилизацию, а нынешние "цивилизаторы", десталинизаторы, стремясь облить грязью Россию, ее прошлое, уравнивают фашистскую Германию и СССР с одной целью: оправдать разрушение и уничтожение великой страны.

НАУКА НЕНАВИСТИ

Ныне за столом симпозиумов и конференций любят говорить о недостаточном гуманизме по отношению к врагу, но в 1941 году вопрос стоял о жизни и смерти. Надо было не только остановить врага, но и уничтожить его. Понятия "немец" и "фашист" очень скоро слились в одно целое. Германия становилась очагом, откуда ползла смерть.

Ярким выражением этой тенденции явилась фраза Ильи Эренбурга "Убей немца!", ставшая лозунгом войны. Он писал: "Мы поняли: немцы — не люди. Отныне слово "немец" разряжает ружьё. Не будем говорить, не будем возмущаться — будем убивать. Если ты не убил за день хотя бы одного немца, твой день пропал. Если ты убил одного немца — убей другого. Нет для нас ничего веселее немецких трупов… Убей немца! — это просит старуха-мать. Убей немца, — молит тебя дитя. Убей немца, — кричит родная земля".

Леонид Леонов: "Всё меркнет перед ними — утончённая жестокость европейского средневековья, свирепая изобретательность заплечных мастеров Азии. Нет такого мучения, какого не было бы причинено нашим людям этими нелюдями".

Чем дольше разворачивалась картина зверств, мучений, разрушений, тем сильнее становилось чувство ненависти к врагу, оно прирастало с каждым новым убитым человеком, с каждым сожжённым селом, с каждым разбомблённым городом.

В 1999 году делегация Союза писателей России была в Белоруссии. С нами был Владимир Карпов, Герой Советского Союза, бесстрашно сражавшийся в боях и захвативший в плен 74 "языка". В университете города Витебска ему был задан вопрос: "А какие чувства испытывали вы, когда убивали человека?" Карпов побелел и резко ответил: "Я не убивал ни одного человека, я убивал недочеловеков. Я видел, как они насиловали девушек, как разбивали головы младенцев... А вы говорите о человеке?" Наверное, о том же говорят и знаменитые стихи Алексея Суркова, написанные в начале войны.

Человек склонился над водой

И увидел вдруг, что он седой.

Человеку было двадцать лет.

Над лесным ручьём он дал обет

Беспощадно, яростно казнить

Тех убийц, что рвутся на восток.

Кто его посмеет обвинить,

Если будет он в бою жесток?

Нынче находятся такие — и добро бы только на Западе, — которые привыкли считать Россию жестокой, её царей ужасными (Иван Терибль, то бишь, Иван Грозный), но забывают, как уничтожались "цивилизациями" целые народы и нации (индейцы США, славяне Пруссии, майя, инки, ацтеки, народы Африки и т.д.). Но ведь наши либералы-гуманисты, ну, никак не вспомнят перед 70-летием начала войны, что немецко-фашистские оккупанты разрушили 1710 советских городов, более 70 тысяч сёл и деревень(!), было уничтожено 6 миллионов зданий.

Лишились крова 25 миллионов человек, было уничтожено и разрушено 31850 промышленных предприятий. Почти 17(!) миллионов человек, наших граждан, погибло от бомбардировок городов и сёл, на дорогах эвакуации, в концлагерях, в немецком плену, погибли от рабского труда на территории Германии. Это был самый массовый геноцид в истории, большинство погибших были русские люди. И поэтому столь суровым и гневным было Слово писателей страны и столь необходимо было оно.

Герой Шолохова лейтенант Герасимов говорит от себя: "Тяжко я ненавижу фашистов за всё, что причинили они моей Родине и мне лично, и в то же время всем сердцем люблю свой народ и не хочу, чтобы ему пришлось страдать под фашистским игом. Вот это-то и заставляет меня, да и всех нас, драться с таким ожесточением. Вы понимаете, что мы озверели, насмотревшись на всё, что творили фашисты, да иначе и могло быть. Именно эти два чувства, воплощённые в действие, и приведут к нам победу. И если любовь к Родине хранится у нас в сердцах и будет храниться до тех пор, пока эти сердца бьются, то ненависть к врагу всегда мы носим на кончиках штыков ("Наука ненависти").

Мне кажется, что здесь великий писатель вычленил ту подлинную ненависть к врагу, исходящую из любви к родине, и от зверства оккупантов и захватчиков. И ведь предостережение Сталина о том, что гитлеры приходят и уходят, а народ немецкий остаётся, и о том, что мы не можем отождествлять немцев и фашистов, не принимается ни бойцами, видевшими зверства, ни писателями и журналистами, описывающими их. И лишь только когда наши войска вступили в 1945 году в Европу, пришлось, как в знаменитой статье в "Правде" "Товарищ Эренбург упрощает", разграничивать эти понятия, показать, что на территории Германии мы должны отличать немца от фашиста. Приходила Победа, когда у солдата ненависть отступала на задний план, а на первый план выходили человечность, гуманизм и, конечно, память.

Борис Лизнёв -- Первый план

Не секрет, что у нас сейчас существуют две страны, две России. Они связаны между собой лишь географическим положением. Одна Россия — это вороватая, коррумпированная, разложившаяся элита, которая пожирает 90% общественного продукта. Естественно, эта формация боготворит двадцать последних лет. Вторая Россия — это обманутый, обобранный народ, 90% населения, живущие в состоянии, близком к нищете, но сохранившие прежние нравственные ценности и христианские идеалы.

В культурном плане также произошло разделение. И, как следствие, можно выделить два кинематографа. Первый — обслуживает интересы новообразовавшейся "элиты". Его идеалы — власть материального, тотальный социал-дарвинизм, преклонение перед Западом и некая необъяснимая, пронизывающая всё русофобия. Именно эта отрасль сейчас является основной, в ней сосредоточены практически все средства. Игровой кинематограф, погрязший в коммерции и осознавший всю силу пошлости, — составная часть кинематографа, существующего, чтобы обслуживать "элитарный" мир. Его основной продукт — нескончаемые сериалы, в которых непрестанно идут попытки романтизации криминальной среды, преступников, попытки внести в сознание масс, что это и есть правда, закон жизни.

Было бы совсем печально, если бы альтернативы "первому" миру кино не существовало, но она есть. Основным её проявлением является неформатное документальное кино, приписанное к неформату по причине того, что оно не следует канонам, заданным гламурно-конъюнктурными обычаями.

В области неформатного документального кино работает огромное количество авторов и режиссёров. Их труд можно приравнять к подвижничеству, зачастую они работают в чудовищных условиях и практически бесплатно, делая своё дело во имя постижения истины, её поиска. Эти люди рассредоточены по всей стране.

К примеру, в Сибири удачно и плодотворно работают Юрий Шиллер и Владимир Эйснер, на Вятке — Алексей Погребной, в Москве — Вячеслав Орехов. Их небольшие фильмы, рассказывающие о сегодняшнем человеке, о его нуждах, о сложной жизни, являются прямыми продолжателями традиции великой русской литературы, где повествование пронизано темами сочувствия человеку, поиска внутренних резервов и идеалов в обществе. В этих фильмах нет цинизма, лишь безусловное сострадание к людям и, что главное — правда. О человеке, о человеческих отношениях. Эта правда мешает, она не нужна сегодняшней "элите", именно по этой причине такое кино в загоне и мало кто о нём знает.

Режиссёр Вадим Цаликов из Осетии, который является историком осетинского народа, снял фильмы о трагедии Беслана, о событиях в Южной Осетии. Он беспристрастно изображает людей, их подвиг. В нём соединились величие кавказского неба и русское державное сознание. Такие фильмы тоже опасны, их тоже не показывают.

Сергей Роженцев снял лучший фильм о войне на Кавказе — "Миротворцы", где с христианских позиций рассматривается проблематика войны. Ему же принадлежат великолепные фильмы о подвижниках российской жизни, а именно "Алтайская повесть" и "Прощённое воскресенье".

Есть такой уникальный человек, как Борис Криницын, который весьма плодотворно работает с исторической хроникой. Его трилогия о дореволюционной России — это новый, заново открытый, пространственно осмысленный взгляд на Россию.

Существует целый гигантский пласт православного документального кино, который задолго до игровых опытов фильмов "Остров", "Поп" затронул проблемы православной церкви. То, что игровое кино пытается интерпретировать эти проблемы лишь сейчас, показывает, что именно документальное кино заставляет, подталкивает гламурщиков двигаться в новых направлениях. Валентина Гуркаленко, Валентина Матвеева, Татьяна Карпова, Андрей Чернецов работают в жанре православного документального кино.

Имена режиссёров-документалистов можно перечислять очень долго. И их будет объединять одно: именно этот кинематограф запечатлел правдивую картину сегодняшнего времени и, по всей видимости, именно он останется в истории кино.

Люди, которые работают в тяжёлых условиях создания фильма, остаются практически один на один с материалом, с жизнью. Они живут во имя идеи, во имя своего народа. Помню, как во время одного из творческих вечеров, режиссёр документального кино, увидев огромное коли- чество собравшихся на вечере документалистов, была настолько впечатлена встречей, что воскликнула: "Я люблю кино до разрыва аорты!" И никто не смог бы оспорить её заявление, ведь только любящие своё дело, свою страну и свой народ люди могут в таких условиях создавать фильмы, многие из которых становятся шедеврами. 80% премий, получаемых российским кино, приходятся на долю документальных фильмов.

Как бы его ни старались задавить, документальное кино оказывает влияние на нашу жизнь. Ведь эти фильмы всё равно находят своего зрителя, например, в сети российских киноклубов, где аудитория предпочитает и обсуждает исключительно документальные фильмы, потому что в "большом" российском кино на сегодняшний день, в общем-то, нечего обсуждать.

Анастасия Белокурова -- Оппозиции и крайности

На пресс-конференции, посвящённой фестивалю, неизменный программный директор ММКФ Кирилл Разлогов рассказал журналистам о том, как и по каким законам отбирались фильмы. И обозначил тему фестиваля как "оппозиции и крайности".

Фильмом открытия ММКФ станет картина "Трансформеры-3: Темная сторона Луны". Более того, в Москве впервые, в рамках кинофестиваля состоится мировая премьера блокбастера такого уровня. В столицу прибудут голливудские звёзды и иностранные журналисты в огромном количестве. Качество самого фильма в данном случае отступает на второй план. Главное — сенсация.

Основной конкурс, наоборот, впервые за долгое время обнадёживает разнообразными и необычными фильмами. Российских фильмов в конкурсе два, и, судя по всему, это самое слабое звено конкурса. Арт-хаусная лента "Бумеранг сердце" режиссёра Николая Хомерики и новый амбициозный проект автора нашумевшего малобюджетного фильма "Пыль" Сергея Лобана — "Шапито-шоу", снимавшийся шесть лет и представляющий собой кинополотно порядка трёх часов действия, — "что-то между Феллини и Михалковым", как говорят.

С остальными лентами дела куда интереснее. Новый фильм ветерана японского кино Кането Синдо "Открытка" будет соревноваться с автобиографичным кинодебютом чешского экс-президента и драматурга Вацлава Гавела "Уход". Французы привезут в Москву фильм "Перевод с американского" — криминальную любовную драму о насилии в среде подростков. И "Эскалацию" Шарлотты Сильверы — франко-испанскую ленту, созданную по мотивам пьесы Людмилы Разумовской "Дорогая Елена Сергеевна". Гонконг будет представлен лентой "Месть. История любви" — название говорит само за себя. Польша — драмой из монастырской жизни под названием "Именем дьявола". Сербия — фильмом из жизни югославских футболистов 30-х годов, отправившихся на матч в Уругвай — "Монтевидео — божественное видение" режиссёра Драгана Белогрлича.

Также в рамках основного конкурса будут показаны фильмы "Легкая жизнь" Лючио Пеллегрини (Италия), "Мне без тебя не жить" Левана Тутберидзе (Грузия), "Возвращение" Юдита Элека (Венгрия), "Кеды" Ивана Владимирова и Валерия Йорданова (Болгария), "Другая семья" Густаво Лоса (Мексика), "Табу. Душе не место на земле" Кристофа Штарка (Австрия-Германия-Люксембург) и "Волны" Альберто Мораиса (Испания).

Что касаемо жюри, то имя председателя пока не определено. Известно только, что судить фильмы станут актриса Джеральдина Чаплин, режиссёры Амос Гитаи (Израиль), Артуро Рипштейн (Мексика) и Николай Досталь (Россия).

В конкурсе "Перспективы" в этом году будут соревноваться десять фильмов: "Дом под водой" Сепидеха Фарси (Франция, Иран, Нидерланды, Германия, Марокко), "Снежное дитя" Утты Арнинг (Германия, Япония, Сингапур), "Секреты, предметы" Ли Ен Ми (Южная Корея), "Анархия в Жирмунае" Саулюса Друнги (Литва, Венгрия), "Ляо Вэй" Фабьена Гайяра (Китай), "Моя сексуальная жизнь" Корнела Жорже Попа (Румыния), "Tape End" Людвига Вюста (Австрия), "Улица Ювелена" Мунира Маасри (Ливан), "Гаку" Газиза Насырова (Казахстан) и "Подводное течение" Арни Олафура Асгейрссона (Исландия).

Помимо традиционных внеконкурсных программ ММКФ, в этом году было решено раздвинуть рамки. Расширить горизонты двумя программами, к которым как нельзя лучше подходят понятия оппозиций и крайностей.

Первое нововведение будет носить название "Дикие ночи" — ночные показы для экстремалов — "секс, насилие и мейнстрим". Всё то, что неприлично показывать на дневных показах, можно будет увидеть в "Диких ночах". Вторая программа — "Третий возраст" — должна привлечь к себе аудиторию преклонных лет. Немолодые режиссёры, снимающие в своих фильмах столь же немолодых актёров и раскрывающие проблемы пожилого возраста, могут быть интересны зрителям, не посещающим традиционные голливудские фильмы в кинотеатрах и предпочитающим иное кино.

Ещё одной — судя по всему крайне интересной программой — может стать ретроспектива "1675 километров итальянского кино", где старые итальянские фильмы будут показаны в отреставрированном виде. Программа приурочена к Году Италии в России и обещает много сюрпризов. Среди почётных гостей ожидается Микеле Плачидо, который приедет в Москву представлять свою новую картину.

Не менее значительным событием в жизни любого любителя кино могут стать ретроспективы режиссёров Вернера Херцога и Сэма Пекинпа. А также актрисы Хелен Миррен.

В программе "Восемь с половиной фильмов" покажут "Меланхолию" Ларса фон Триера, а в рамках программы "Синефантом" 33-го Московского международного кинофестиваля состоится ретроспектива классика американского независимого кино Роба Нильссона. Не забудут и про документальное кино. Программа "Особый взгляд" будет представлена семью фильмами. В том числе и лентой "Счастливые люди", которую снял молодой российский режиссёр Дмитрий Васюков при участии Вернера Херцога.

Продолжится и программа "Выбор Миллениума", в которой ведущие российские режиссеры рассказывают о своих любимых фильмах. В этом году о лентах, повлиявших на кинематографистов, поведают Рената Литвинова, Фёдор Бондарчук, Андрей Звягинцев, Анна Меликян, Александр Велединский, Алексей Федорченко, Филипп Янковский и Илья Хржановский.

Фильмом закрытия станет американская картина "Расплата" режиссёра Джона Мэддена с Хелен Миррен в главной роли. Фильм расскажет том, как трое агентов Моссада ищут след нацистского преступника на Украине.

Марина Алексинская -- Балетный блицкриг

Балетный фестиваль Benois de la dansе — столкновение двух миров: балета, что утвердился в прошлом, и танца, что называют современным. Юрий Григорович, будучи главным балетмейстером Большого театра, возглавил жюри фестиваля в историческом 1991-м, когда в мусорном ветре революции в закат пошел русский мир, и под приторное, как "сникерс три ореха", wow! стал подниматься мир другой. С тех пор Benois de la dansе фиксирует миры в образах хореографии. Девятнадцатый по счету фестиваль прошел 24-25 мая на Новой сцене Большого театра.

Дважды за ХХ век классический балет в России подвергался гонениям. Дважды классический балет в России, словно сенную девку, гнали со сцен академических театров оперы и балета. Так было в 1917-м. Так было в 1991-м. "Лебединое озеро" костью в горле вставало поперек проекта глобалистов.

ХХ век знает и другое художественное событие. Модерн, как направление в искусстве, исчерпал себя в модерне к 1913 году. Михаил Фокин — его "Клеопатра", "Видение розы" для "Русских Сезонов" Дягилева — сделали в балете то, что Федор Шехтель — его особняк для Саввы Морозова в Москве — сделал в архитектуре. Первая мировая война разбила в пух и перья декоративность композиций с капризными линиями цветка белых лилий.

Модерн опростился до буквального перевода французского слова moderne. Современность стала содержанием модерна. Хореография продолжила искать новые формы. И если в Советском Союзе балет шел по пути литературных ассоциаций и обретения героико-философского содержания, то Запад, вслед за мисс Дункан, скинул корсет и пуанты и с поступью авангарда взялся за дело свободы тела.

Реформа: поднять тело в воздух — балет "Икар" Сержа Лифаря. За сценографией премьер Гранд-Опера обратился к другому гранду. "Герой тот, кто восстает против отеческой власти и выходит победителем", — процитировал Сальвадор Дали доктора Фрейда и предложил концепт сценографии. Икар — абсолютно голый, голова увенчана огромной сдобной булкой, надо лбом вьется прикрепленная к проволоке муха; крылья — пара костылей. В конце балета католический священник, сидящий в гробу, как в байдарке, гребет ложкой, чтобы этой самой ложкой ловить Икара. Лифарь почему-то отказался от сюра, не решился поставить крест на пируэтах и турах. Пройдет несколько десятилетий, и "я это сделал!" — скажет Форсайт.

Новый Буонопарте поставит крест и на пируэтах, в частности, и на неоромантизме Лифаря в целом. "Россия — страна романтического балета, Америка — страна классического балета" — Уильям Форсайт принимает сигнал Джорджа Баланчина. Отныне Форсайт — "живой классик". Он предлагает "Уникальный подход к преобразованию балета классической формы и репертуара в новую форму искусства ХХI века".

Жюри девятнадцатого фестиваля Benois de la dansе, в своем подавляющем большинстве — главы ведущих модерн-компаний мира. Они определяют погоду балета сегодня. Они отбирают на конкурс лучших артистов со всех театров и студий со всех концов света; они отобранных звезд балета и судят. Вкус, объективность, пристрастность жюри — вот палитра картины Benois de la dansе. Изысканные, словно со страниц журнала "Золотое руно", виньетки модерна сменились актуальными зарисовками "отдельных сновидений". "Ночная бабочка" Бунюэля в преломлении "антибалетной алгебры" Форсайта — в петлице ньюсмейкеров балета наших дней.

"Болеро" Охада Нахарина — нерядовое событие фестиваля. Хореограф — лауреат Вenois de la dansе в номинации "За жизнь в искусстве". Охад Нахарин в собственном "Болеро" остался верен музыке Мориса Равеля, однако историю Равеля и Иды Рубинштейн "отфотошопил" словно для страниц Playboy. Танцующие в черных коротких платьях две девушки. Их движения пещерны. Такое впечатление, что над ними нависает низкий потолок весь в сталактитах, и балерины передвигаются преимущественно на полусогнутых крепких ногах; или кувыркаются, или извиваются по полу. К аутентичному "Болеро" Бернис Коппьетерс (номинант конкурса) вернула мое воображение. Солистка Балета Монте-Карло выступила в Altro Canto (К.Монтеверди, Дж.Капсбергер, хореография Жан-Кристофа Майо — лауреата конкурса). Победительная эффектность балерины заставила услышать звук. Как будто раздался в музыке Монтеверди звон хрусталя: это Ида Рубинштейн со "ртом раненой львицы, в порыве восхищенного экстаза бросила на дно бокала бриллианты, снятые с длинных пальцев". Потом был номер "Тристан и Изольда" в хореографии Кшиштофа Пастора (дипломант конкурса). Тогда казалось, что минимализм выглядел куда как выразительней, если артисты стояли бы неподвижно на фоне "Черного квадрата" и не мешали звучанию музыки Вагнера… Парад модерна шел к своему логическому концу. Эксперимент с высвобождением тел, с телесным освоением пространства стал, обнажая игру в Форсайта, цитировать сам себя. Бокал Иды Рубинштейн с треском разбился. "Стилизовать — нечего, а создавать — не из чего" — одно из впечатлений первого дня балетного фестиваля.

Интрига фестиваля — день второй. Звезды Benois de la dansе разных лет дали благотворительный гала-концерт. Ждали, конечно, продолжения банкета! инсталляций, деформаций, психоанализа, другими словами — "высокотехнологичной неоклассики постбаланчинского периода"! И не напрасно. "Интеллектуальный авангард", карабкаясь на плечи западной классики ХХ века, сошелся на Новой сцене Большого театра с просто старинной хореографией. Да вот ведь как, даже идолы западной классики ХХ века: и Джордж Баланчин, и Джером Роббинс невчуже Большому театру — родом из России.

Старинная хореография — "Венецианский карнавал". Мариус Петипа, еще начинающий хореограф, представил гранд па-де-де на сцене Мариинского театра в далеком 1859 году. И вот сейчас музыка Ц. Пуни сдернула незримую завесу над сценой, и сцена — сама площадь Сан-Марко — вспыхнула весельем маскарада. Солистка Мариинского театра Евгения Образцова (дипломант конкурса) и солист Берлинского государственного балета Дину Тамаздакару оказывались то кокетливой Коломбиной в руках безнадежно влюбленного Пьеро, то доверчивой Смеральдиной во власти лукавого Финочетто. Каждая танцевальная реплика, каждая музыкальная фраза засверкали юмором и озорством, тая в себе великую тайну города-декорации, в котором богатый патриций или бедный слуга, или кроткая монахиня скрывались по полгода под масками комедии дель-арте. Классическая, стянутая корсетом в талии пачка Евгении Образцовой переливалась золотом и оттенком черного бархата мурановского стекла, и столько вельможного лоска, столько нарочитой церемонности привнесли артисты на сцену, что казалось иногда, это полотна Пьетро Лонги оживают в свете софитов. В этом блеске хореографического искусства, в феерии изящества и благородстве красок вдруг тихо померкла высокотехнологичная поступь "интеллектуального авангарда", а условность старого балета оказалась дороже всех свобод.

"Классическое па-де-де" — хореография В. Гзовского, музыка Д. Обера — завершило вечер. Искрометная виртуозность, апломб солистки Большого театра Екатерины Крысановой и артистизм солиста театра Станиславского и Немировича-Данченко Семена Чудина (лауреат конкурса) прозвучали как приношение Мариусу Петипа. Виктор Гзовский, уроженец Петербурга, дитя первой эмиграции, немало способствовал распространению русской балетной школы в мире. В 1925-1928 годах он — балетмейстер Берлинской оперы, в 1945 — парижской Оперы. "Классическое па-де-де" одно из самых исполняемых произведений маэстро. Оно есть торжество классического танца, сознательно избравшего однажды искусственность формы и строгую систему движений странных, жестов, поз. Публика взорвалась аплодисментами восторга, которые, казалось, уже не остановить.

Девятнадцать лет нас вкатывают в поражение. Девятнадцать лет вгоняют нас пассами Кашпировского в признание провала русского балета, а сами понятия "русский балет" и "русский хореограф" заклинают забыть, как мираж "глубоко русских деньков" в пустыне. Эти стрелы кочевников с отравленными наконечниками уже летят бумерангом. А сейчас на сцене в окружении артистов Benois de la dansе — Юрий Григорович. Патриарх советского балета, виновник блеска старинной хореографии сегодня. В театре — овации стоя, кто-то кричит, словно в атаку пошел: "Слава Григоровичу!"… Перефразируя Льва Толстого, можно сказать: хореограф в России должен жить долго. Чтобы свет красоты "глубоко русских деньков" был всегда с нами.

-- Дом — в хорошие руки!

Татьяна Боровикова, председатель Совета Сообщества многодетных и приемных детей России "Много деток — хорошо", рассказывает о решении проблемы, с которой каждое лето сталкивается подавляющее большинство многодетных русских семей.

Наше сообщество существует уже четыре года, и каждое лето мы бились над одной и той же проблемой, и только сейчас наши действия приобретает более чёткие организационные формы.

Прошлым летом многие многодетные семьи, у которых нет дач, мечтали о том, чтобы вывезти детей на природу. После моего "плача" на радиостанции "Радонеж" один человек откликнулся. "Вы знаете, — сказал он, — у нас в семье две дачи, и на одну мы не ездим". Он передал нашей организации ключи от дома и сказал: "Обживайте!" Потом другая добрая женщина предложила свой дом в Крыму. Ведь есть дети слабые, и мы теперь вывозим их к морю.

У одного человека остался дом от бабушки, и он хотели, чтобы строение поддерживалось в жилом состоянии. Мы с ним заключили договор о том, что в этом доме будут жить семьи, которые находятся в трудной жизненной ситуации. Фактически мы организовали приют. Сейчас туда уехала жить семья из Ростовской области, у них дом стоял на берегу реки, и его смыло паводком.

Опыт показывает, что лучше письменно обо всем договариваться: на каких условиях и на какой срок предоставляется дом, кто платит за электричество, за воду и прочее. Некоторые люди берут расходы на себя, а кто-то хочет, чтобы многодетные семьи сами платили…

Те семьи, которые входят в наше сообщество, нам хорошо известны. Это прекрасные русские люди, мы берём на себя полную за них ответственность.

Очень хорошо, когда на летний отдых ездят по три-четыре семьи сразу.

Такая форма отдыха оптимальна, это уже проверено. Тогда одна мама будет следить за детьми, другая может в это время обед приготовить, третья —в магазин сходить, то есть, своего рода, кооперация получается. Но, конечно, важно, чтобы семьи друг друга знали и были одного лада.

Раньше всё было более случайно: что-то где-то узнаем, договоримся, а сейчас я понимаю: надо, чтобы больше людей знали о нашем проекте. Чтобы те люди, которым в данный момент не нужен какой-то дачный дом, имели возможность проявить любовь, милосердие и щедрость к соотечественникам. Я лично часто сталкиваюсь с такими ситуациями, когда люди хотят чем-то пожертвовать, порадеть за ближних, но не знают, как это сделать. Важно, чтобы помощь шла из рук в рукт, чтобы благодетель видел, кому конкретно он помог. Большая, дружная русская семья достойна любой поддержки.

Все, кто хочет и может помочь многодетным русским семьям, может связаться со мной по телефону 8-985-233-45-84.

Материал подготовила Мария Карпова

Владимир Винников -- Апостроф

Захар Прилепин. Черная обезьяна. — М.: АСТ : Астрель, 2011, 285 с., 20000 экз.

Персонажи — именно персонажи, а не герои, — нового романа Захара Прилепина существуют — именно существуют, а не живут или действуют, — в страшном выморочном мире без ценностей, давно освоенном западной литературой, но для отечественной до недавнего времени — не только непривычном, но и принципиально неприемлемом.

Похоже, что авансы, щедро выданные за последние несколько лет автору романов "Санькя" и "Патологии", оказались конвертированы в некий многослойный литературный продукт, типичный, опять же, для новейшей западной культуры, где в оболочку "фэнтэзи" "упаковываются" сразу несколько просчитанных буквально на компьютере смысловых программ для разных "целевых аудиторий".

"Черная обезьяна" (именно так, без буквы "ё", которая теперь и, видимо, окончательно приватизирована Михаилом Прохоровым), если прочитать её внимательно, оказывается просто переполнена "мэйнстримными" для последней аллюзиями и контаминациями, что должно обеспечить феномен скрытой узнаваемости текста, скажем, поклонниками Толкиена.

Действительно, вся сюжетная линия "Черной обезьяны", связанная с "недоростками", "детьми-нелюдями", представляет собой вывернутую наизнанку легенду о хоббитах-"малоросликах", ожесточённо воюющих против своих куда более физически мощных врагов. "У них нет страха".

Второй слой этого прилепинского романа, безусловно, имеет актуальную политическую адресацию, связанную прежде всего с образом Вэла (Велимира) Шарова, могущественного обитателя российского политического олимпа, а в далеком (не по времени, но по эпохе) детстве — школьного знакомого главного (и безымянного) персонажа.

Впрочем, вполне узнаваемые черты кремлёвского прототипа поданы так, что речь идёт, скорее, о попытке психологического портрета и лояльного моделирования возможных отношений "царя и шута", чем о памфлете или карикатуре. Хотя весь узнаваемый "московский" (от Кремля до площади трёх вокзалов и далее), а также "провинциальный" антураж — сплошь, беспросветно "чернушен" и демонстрирует полную неспособность и нежелание действующей "вертикали власти" как целого заниматься любой более-менее осмысленной деятельностью, направленной на строительство государства и общества.

Третий (и для меня по вполне понятным личным причинам самый интересный) слой "Черной обезьяны", который, как и второй, не позволяет отнести её к числу "чисто коммерческой" продукции — это фиксация полного слома системы ценностей, который присущ всему "поколению 60-х годов рождения", на самом пороге вступления в социальную жизнь пережившему сначала горбачёвскую "перестройку", а потом и ельцинские "рыночные реформы". Внутренняя опустошенность и усталость от пережитого ("Наше дело неправое. Нас победили"), в конце концов, сказываются на всём, что они сегодня делают, будь то на работе (на службе) или в личной (семейной) жизни.

А то, что социально-политическое поражение целого поколения наших соотечественников пытаются выдать за победу (скажем, за "победу свободы и демократии над прогнившим тоталитарным режимом"), только усугубляет ситуацию, делает её по-настоящему безвыходной.

И только здесь, в признании факта личного и общественного поражения своего персонажа, Захар Прилепин даёт надежду на какое-то иное будущее, отличное от беспросветного настоящего.

"Нужно быть внимательным.

Мне еще долго ехать".

Тот художественный метод, который использует целый ряд современных отечественных писателей, в том числе и Захар Прилепин, в одной из статей мне уже довелось обозначить, как "SOS-реализм". Его также можно назвать "катастрофическим реализмом", поскольку внутренний мир нашего современника постигла уничтожающая всё живое и человеческое катастрофа, и те, кто не погиб и не умер, изменились.

Они не живы в полном смысле этого слова, но и не мертвы. Они, как знаменитый "кот Шрёдингера" из квантовой физики, существуют в некоей точке неопределенности (или в точке бифуркации) между этими состояниями. И могут перейти как по эту, так и по ту сторону не столько добра и зла, сколько должного и недолжного ("Недолжное добро много хуже должного зла").

Именно в эту точку неопределенности-бифуркации вышел со своим новым романом Захар Прилепин. Куда и когда он выйдет из неё: в коммерческую ли словесность (сервильно-официозную или грантово-оппозиционную — это уже не так важно), в беллетристику ли реального социального протеста (ныне почти отсутствующую как эстетический класс), а, может быть, в некое "третье измерение", свойственное истинной литературе, — сегодня предугадать невозможно.

Сегодня вполне достаточно констатации факта, что он дошёл до этой точки. Такое далеко не каждому дано (Виктору Пелевину, например, при всём уважении к его художественному таланту, — нет). А то, что разные "слои" "Черной обезьяны" вовсе не гладко и не "транспарентно" (то есть прозрачно) наложены друг на друга, из-за чего роман напоминает разбитую дорогу с ямами и кочками, — так "других писателей у нас нет".

Андрей Смирнов -- Музон

Ленинград. "Хна" ("Союз") 2011.

25 декабря 2008 года после ряда успешных концертов в московском клубе "Б1 Maximum" Сергей Шнуров объявил о распаде "Ленинграда" и создании группы "Рубль". Вскоре антикризисный проект "Рубль" выпустил альбом "Сдачи не надо".

То ли не удалось полноценно обеспечить ликвидность "Рубля", то ли появился материал, который не сильно подходил в "рублёвую" концепцию, но в конце прошлого года "Ленинград" снова объявился на сцене. Хотя побочные проекты у Шнура всегда имели место быть: те же "3D" ("Три дебила"), программа которых состояла, в том числе, и из "ленинградских" шлягеров. Последовали аншлаговые выступления "Ленинграда" в Москве и Питере под слоганом "снова живы для наживы", в интернете появились новые треки, не задержался и альбом. "Хна" — уже четырнадцатая студийная пластинка группы.

До камбэка "Ленинграда", в сентябре 2010-го Шнуров взорвал интернет клипом "Химкинский лес". Аудитория разделилась — для одних это остроумный памфлет, в котором Шнуров грамотно высмеял коллег-конъюнктурщиков; по мнению других, Сергей Владимирович соорудил по заказу власти пасквиль, воспевающий к тому же социальную апатию. Большинством была воспринята как шпилька в адрес Шевчука, хотя явный адресат послания — Нойз МС. Модный рэпер ответил скороспелым номером "Побрей звезду", но получив роскошный брутальный "хук" от участника "ленинградской" группировки Стаса Барецкого "Нойз, ты пи..р", ретировался. Глобально говоря, в этой перестрелке ничего крамольного нет, музыканты обменялись разной степени таланта выпадами — во времена оны были бы эпиграммы.

Не позабыл Шнуров и Шевчука — песня "Антинародная" явно в адрес "певца осени". По содержанию — точное попадание. Новый виток "перестройка-рок" откровенно не убедителен, в силу своей инерционности, вторичности и упущенных возможностей недавнего прошлого. Вызывает недоумение и тот факт, с какой лёгкостью апологеты свободного мышления, противники авторитаризма превращаются в угрюмых агитаторов и идейных цензоров. А всего одна фразочка "Отец нам Пётр, Матвиенко — мать" из критического исследования питерского мифа "И больше всего" как минимум ставит под вопрос упрёки Шнуру в сервильности. Или свежий ролик "Чисто по-братски". Кстати, ещё в 2000 году "Ленинград" отыграл благотворительный концерт в поддержку арестованных участников акции протеста в Риге, а вскоре Шнуров подписал письмо в поддержку нацбола Абеля. "Приличные люди" тогда предпочитали с национал-большевиками не ассоциироваться. И "Завтра" Шнуров дал интервью, сопроводив согласие матерным хохотком и формулой "потому что интересно". И при всём декларируемом циничном подходе, для Шнурова, судя по всему, это главная мотивация.

Шнуров давит на уши слушателей с завидным постоянством. Возможно, поэтому налицо неоднородность материала. Пластинки набиты под завязку — ряд номеров откровенно проходные. Тем более, сегодня многим с избытком хватает набора хитов в плеере и роликов на youtube.com. В этом жанре Шнуров успел вовсю отметиться.

На альбоме ни "Химкинского леса", ни "Антинародной", впрочем, нет. "Хна" — это сочинение на пятнадцать песен, своеобразная лирика и паноптикум образов. Само название уже тянет на нецензурную рифму-аналогию с альбомом, некогда записанным совместно с The Tiger Lillies.

"Хна" — это состояния и переживания героини в исполнении вышедшей на первый план вокалистки Юлии Коган, по кличке Юля-Ноги, и шнуровские размышления и воспоминания, они явно посильнее. Где-то зело похабно, где-то просто скучно, но вполне есть за что "зацепиться". Таковы "Твистосвист", "К.Ф.П.Р." — по мрачнейшей исповедальности напомнивший почему-то "ДК" — "Сектор газа" ("Сыграни мне, братан, блюзец") или финальный невминоз "Триумф".

Звук богатый, активно использованы синтезаторы. Как водится, достаточно цитат, намёков, отсылов — от Чайковского до Pink Floyd и синти-попа. Самое точное послевкусие — эстрада рубежа 80-х—90-х. Ту же Юлю-Ноги могли заменить Долина или Лада Дэнс с их околоджазовыми интонациями. "Хна" — это такой жутковатый памятник на могиле отечественной попсы. Взяв попсовые гармонии (если здесь уместно это слово), Шнуров наполнил пространство песен своим содержанием. И все принятые эвфемизмы или откровения про свечи и душу после этого можно забыть. Шнуров вынес на поверхность две фундаментальные мотивации попсы — похоть и бабло.

"Ленинград" балансирует на грани шоу-бизнеса и независимой сцены. Разумеется, не по части известности и материальных претензий, но по стилистике произведений. Во всяком случае, ряд песен, которые Шнуров и Ко выдают массовой аудитории, — это ощутимый вызов.

Что объяснимо раздражает в Шнурове — непредсказуемость его реакций и ориентиров. Кроме перегара, щетины, мата и дудок, нельзя что-то точно зафиксировать. Снимаешь маску, а за ней еще одна маска, и за ней — ещё одна, и так далее. Видимо, Шнуров не зря читал философов-постструктуралистов. Он чувствует, что застывание одной маски для него будет губительно. Даже внешне Шнур то с бородой и патлат, то брит почти наголо, то усат, как Ник Кейв. И изменять себе явно не намерен.

-- Хоругвеносцы

А. КОРОЛЁВ

Корни мои из царского рода Неманичей. Мой предок, протопоп Радомир Симонович-Никшич, является прямым потомком Великого князя Никши, который, в свою очередь, был племянником сербского короля Стефана Вулкановича. У короля не было детей, и он усыновил Никшу. От Никши пошло несколько родов — один из них Симоновичи. Никша — это примерно так же, как боярин Орша. Никша основал несколько значимых монастырей, в частности, построил монастырь Дольня Морача, где впоследствии Радо Симонович-Никшич долго служил. Потом, он вместе со своими братьями, ушёл от турок— постоянно шла страшная резня, было жесточайшее противостояние между православными и турками, а также потурченцами, то есть сербами, принявшими ислам. В 1804 году Симонович-Никшич вместе с товарищами сел на корабль и из Черногории приплыл в Одессу. Их хорошо встретили, дали землю. До сих пор существуют две деревни, ими основанные: Сербка и Капитановка.

Рядом с сербами жили казаки Войска Донского. Они здорово помогли переселенцам, в результате образовалось такое сербско-казачье братство. Радо Симонович-Никшич служил в храме Апостола Луки, там и похоронен. А недалеко от Луганска, в Славяносербске, стоит памятник, где вместе — сербский гусар, донской и запорожский казаки.

Род наш царский, и в семье это культивировалось. Но в то же время мой дед всегда тяготел к простому народу. Он говорил, что самый святой народ на земле — это русский народ. "Русские все блаженные и святые", — говорил он. Любил повторять, что русский мужик, даже стоя по колено в грязи, будет думать о звёздах.

***

В 1992 году я получил благословение от митрополита Санкт-Петербуржского и Ладожского Иоанна на создание Союза Православных Хоругвеносцев. Но началось всё гораздо раньше, с романтического пробуждения русских людей, с открытия заново собственной истории. Помню, какое удивление, восторг вызвал журнал с двуглавым орлом. Несмотря на род, всё-таки я жил в другом мире. Но стоит оговориться… Я родился в 1946 году, прекрасно помню Советский Союз. И те принципы, которые были заложены в социальной жизни, бесконечно выше, чем то, что мы имеем сейчас. На наших глазах идёт полное крушение, это не просто кризис — это настоящая катастрофа.

В конце 80-х был огромный взрыв интереса к Церкви. Церковь была местом, где собирались идеалисты. Причём, не обязательно патриотического толка. Помню и тех, кто впоследствии ушёл в либералы.

Ищущие люди собирались вокруг отца Дмитрия Дудко. Вторым таким центром был Владимир Николаевич Осипов. В их среде люди находили друг друга.

Сначала Союз "Христианское Возрождение", собирался на Покровском бульваре, в доме Телешова. Оттуда я попал в Братство Царя-Мученика Николая II. Это была уникальная организация, в которой состояли такие яркие и известные по сей день люди, как Сергей Фомин, Андрей Щедрин (Николай Козлов), Леонид Болотин, Вячеслав Дёмин, Константин Душенов, Алексей Широпаев. Потом все стали меняться, расходиться в разные стороны, и это нормально для людей ищущих. Некоторые ушли совсем в другую сторону, но я никого не осуждаю. Россия — страна фантастическая, тут можно найти такие заскоки, что удивляться не приходится. К тому же я верю, что возвращение к своим истокам для многих ещё впереди.

***

Я считаю, что в России не существует времени. Более того, в России и истории не существует. Да, есть исторические лица, они борются между собой, например, Царь Иван Грозный и Курбский, но всё это происходит в одно время. Сейчас. Или всегда. Россия — это пространство: гигантское, бесконечное. Русское пространство — категория мистическая. Да, оно меняется, уменьшается, потом опять расширяется. И в этой динамике, пульсации пространства, где можно днями ехать и никуда не приехать — времени нет, оно пропадает. Такого больше нет нигде — я достаточно жил в Европе. История провалилась в наше колоссальное пространство. Ветер, пурга — и из метели появляется Пугачёв, — Пушкин удивительно тонко это заметил.

***

В Любляне, где я учился на филологическом факультете тамошнего университета, пошёл однажды на фильм "Доктор Живаго". Ни книга, ни этот фильм не произвели на меня впечатления, но один образ запомнился на всю жизнь. В начале фильма показан вокзал, и в рубище идёт человек, у которого вид пророка. Его ведут под конвоем, он весь обвешан цепями, крестами. Видимо, американский режиссёр полагал, что так должен выглядеть русский юродивый. Спустя десятка два лет, когда я уже был в кругу монархистов, проходило богослужение в Донском монастыре. И у храма на коленях стоял человек, абсолютно схожий с киношным образом. Это был известный московский юродивый. Помню как Патриарх Алексий, выйдя из храма, возложил ему на голову руку. Если бы Суриков такое увидел, точно не прошёл бы мимо.

И мне пришла в голову мысль создать союз русских блаженных и юродивых, который пойдёт по Руси с посохами и торбами. Возможно, это образы не из религии, но из искусства. Бесспорно, что наша деятельность носит не только религиозный и политический характер, но и включает колоссальный элемент художественной культуры. Господь создавал творения как Художник. Именно поэтому они так прекрасны. Мы исходим из этого же принципа — абсолютного творчества. А творчество предлагает разные роды деятельности. И религия здесь не всепоглощающа, но основопологающа. Иногда хоругвеносцев некоторые люди, кто со злобой, кто со смехом, называют клоунами. А я не понимаю, что в этом ужасного: все юродивые так или иначе клоуны. Посмотрите на фигуру Григория Распутина, на манеру его поведения. Из него делают пародию, но это было то самое "ругание миру", которое совершенно не понимают люди, чуждые духовного начала.

Не понимаю, когда говорят про "театр". Истоки-то театра — религиозные, возьмём те же средневековые мистерии. Главное, в какую сторону этот самый театр ведёт. Если к Богу — что в этом плохого. Или кино про священников. Сейчас часто снимают, не всегда, правда, успешно. Тем не менее, что же вообще не снимать? И картины не писать? Что плохого в хорошей картине с евангельским сюжетом?

Люди делятся на тех, у кого есть образное мышление, и на приземлённых прагматиков-материалистов. Те, кто понимают образ, им практически ничего объяснять и не надо. Русскому человеку не надо объяснять, что такое "зверь багряный" или "блудница с чашей". Он это себе прекрасно представит. Также не надо объяснять, что такое Царство. Когда ездим по городам и весям и говорим, что мы хоругвеносцы, что за Царя — люди нас сразу понимают.

***

Никто не знал, как создавать организации, как действовать. Можно сказать, что мы двигались на ощупь. Каждодневная практика, так дело и спорилось. Помню, где-то вычитали, что до революции была такая дружина хоругвеносцев, их потом всех расстреляли по списку. Нас это по-своему тоже вдохновило — людей просто так не расстреливают. Значит, было за что.

Возьмите картину Репина "Крестный ход в Курской губернии" и увидите там хоругвеносцев — здоровенные мужики в чёрном несут на своих плечах Ковчег. Понятно, что таких лучше расстрелять, иначе с ними не справишься.

Так мы и стали совершать свои первые Крестные ходы. Ещё был бассейн "Москва", мы ходили вокруг бассейна с молитвенными песнопениями каждую среду и каждое воскресенье. И победили духа, который сидел в этом "кратере".

А потом мы пошли дальше, пошли по всей России. Первый Крестный ход был по Тульской епархии. Это был уже совсем другой уровень — тяжеленные хоругви, большие резные кресты, жара плюс 40, асфальт плавился под ногами. Шли тринадцать дней в Оптину пустынь. Я тогда впервые понял, что такое настоящий Крестный ход. И тогда же я понял, что настоящая мистика — это не видения, чудеса. Конечно, всё это есть. Но мистика — в тяжелейшей каждодневной работе до полного изнеможения. Когда руководитель Крестного хода в конце дня падает ниц без сил. Тогда я понял, что между войной физической и между войной духовной очень маленькая разница. Правильно говорят: Крестный ход — это Крестовый поход без оружия.

Единственно — там тебя могут застрелить, а здесь ты просто можешь умереть от усталости. Напряжение страшное физическое — это самое главное, и если ты не будешь работать, как вол, как раб Христов, то ты никакой не крестоносец, не хоругвеносец. Как в монастыре — многие, приходя туда, думают, что будут исключительно спасать душу. А там надо камни сутками ворочать, стену строить и храм возводить.

***

Крестный ход — духовное действо, мистический символ. Но и сложная социальная система. Иногда читаешь в интернете обращения: "братья и сестры, проведём крестный ход из Чернигова, встанем лагерем около Москвы и победим". Красиво так написано. Но никто ни разу такого крестного хода не смог сделать. Потому что люди, хорошие, искренние, не понимают, что они пишут.

Чтобы провести Крестный ход — надо найти людей, собрать иконы, найти хоругви, иногда эти хоругви самим сделать, что очень непросто. Средства нужны большие. Людей кормить нужно, предусмотреть места отдыха, транспорт обеспечить, лекарствами запастись. Бывает, что участники хода тяжело болеют. Случился и смертельный случай — в год столетия прославления св. Серафима Саровского один из участников Крестного хода, восьмидесятилетний старик, почил. Сердце у него просто разорвалось. Он пошёл в рай, с открытыми вратами. Такая смерть — великое дело. Умереть в бою или во время Крестного хода — нет ничего выше.

Людей надо подобрать единых духом. Потому что отношения между людьми могут быть разные, всегда может возникнуть недовольство, вплоть до бунтов против руководства ходом. Надо уметь сглаживать противоречия.

Идёт Крестный ход, и идёт огромное количество людей, которые чают воскресения мертвых. С ними вместе идёт Христос. Когда был Дивеевский Крестный ход — говорили, что рядом шёл св. Серафим Саровский. Даже есть снимки — действительно, абрис воздуха такой, будто силуэт св. Серафима. Некоторые называют это фантазиями, а я думаю, что так нам небо приоткрывается.

***

Движение Крестного хода — это преодоление времени, преодоление сегодняшнего. Это переход в иное время, в инобытие. Ни в какой религии мира нет такого погружения в инобытие, как в Православии. Потому что Православие и есть истина. Все остальные религии могут приближаться или удаляться, но истина только одна. Я стою на этом и буду стоять.

С людьми, исповедующими инобытие, мы встречаемся в России постоянно. Это по-настоящему блаженные, они не понимают, почему надо жить ради материальных ценностей. В Европе в этом смысле — спокойно, материально. Люди встречаются хорошие, добрые, достойные. Но такого уровня стремления за предел нигде нет. И это объединяет не только верующих, но и неверующих. Хотя я считаю, что неверующих вообще не существует — им так только кажется. В момент, когда ты предстаёшь перед чем-то Иным, просто так не получится — ты должен на что-то опереться.

И таких неотмирных людей мы и собираем в нашем Союзе Православных Хоругвеносцев. Наша численность постоянно менялась — росла, сокращалась, снова увеличивалась. А потом мы поняли, что большой организации не надо — в любой момент можем набрать много людей на Крестных ходах. Но нужна община воинов Христовых. Хоругвеносцы — это те, кому надоела обыденность нашего существования. Мы верим в высшие ценности, жаждем их. И ищем себе подобных.

***

Совсем недавно я прочитал книгу про Циолковского. Казалось бы, далёкая для меня сфера. Но читаю и вижу, что Циолковский — настоящий хоругвеносец. Он мыслил иное бытие, он жил в своей идее, и Господь ему открывал то, что другим не давал. Блаженные могут быть не только в религиозной сфере. Господу ведомы пути, которые нам неизвестны, Он может камню дать возможность заговорить и запеть.

***

Когда Христа судят, Он отвечает Пилату: "Царствие моё не от мира сего". Это наш основополагающий принцип. Монархизм хоругвеносцев не от мира сего. Монархия "здешняя" есть и сейчас — Англия, Швеция, Испания. Красивые ритуалы, одежды, любовь британцев к роду Виндзоров — всё это хорошо. Но духа-то нет. Так как мир в страшном духовном кризисе, то размениваться не стоит — мы должны идти по пути, по которому шёл Христос. Он создал общину, и эта община была прообразом Его Царствия. В Евангелии заложены абсолютно точные образцы, и политические, и культурные — в зависимости от той ступени, на которой вы реализовываетесь.

Царство есть вещь мистическая, и если оно не от Бога, то это не Царство. А политическая система всегда от людей — выборы, президенты, парламенты. Здесь никакой мистики… Хотя нет, есть, конечно, и бывает она частенько от "князя мира сего". Он везде, он вмешивается постоянно. Как только нашу слабость почувствует, тут же захватывает в свои сети, манипулирует. Там, где Бог, он не может действовать. Помазание — это же не просто помазали святым миром, это передача Святого Духа.

***

Церковь — это община верующих. Все, кто исповедуются и причащаются, это и есть Церковь. Некоторые думают, что Церковь — это абсолютный монолит. Нет, в Церкви множество движений, направлений, ответвлений. Тут нужен Толстой или, ещё лучше, Гомер, чтобы всю эту симфонию описать. Получится великое эпическое произведение.

Зачастую Церковь сводится к бытовым вещам, например, к распределению пожертвований. Это всё хорошо и нужно, но это можно и помимо Церкви делать. Церковь — соединяет нас с небесами, и это её главное предназначение. Смысл Церкви в том, чтобы нас спасти для Царствия Небесного. И если в этом смысл, если в учении сказано, что времена конечны и всё рано или поздно кончится, будет Второе Пришествие и Страшный суд, наступит новая земля и новое небо, тогда, значит, Церковь обязана жить по другим законам, нежели живёт мир. Не окапываться в этом мире, ибо всё это пойдёт прахом. Идеалисты в церкви живут именно такими категориями. Для них быт не играет никакой роли, а Бытие играет всё.

***

Мы должны больше общаться с монашеством. Функция монахов уникальна: они непосредственно общаются с Богом. Никто другой этим постоянно не занимается. Только монахи дают нам глубокое и сильное соединение. Бог им открывает то, что другим никогда не откроет. Монастыри — это прямой путь общения с Богом, они живут жизнью будущего века. Монахи — они словно радисты, — как сказал Паисий Святогорец, — вызывают нам подкрепление. На монастырях стоит Россия. Недаром богоборцы первый удар всегда наносят по монастырям. Это места силы. Монастыри надо защищать от нападений, всячески помогать и оберегать. А они будут передавать нам свои духовные силы.

***

Мы подняли знамя "Православие или смерть". Этот лозунг появился в Эсфигмене, афонском монастыре, когда зилоты не хотели переходить на новый стиль. И не хотят, и не будут хотеть. Зилоты — это такие "экстремисты". Мы под словом зилот понимаем сильно верующих людей, огненных православных. Смысл лозунга "Православие или смерть" — горение за веру, за русское православие.

На нашем знамени три черепа, которые держат в зубах кинжалы. Знамёна нам подарили четники, это боевые знамёна последних войн. У четников было написано "С верой в Бога, свобода или смерть". А мы написали — "Православие или смерть". Свобода — важнейшая вещь, но Православие — это и есть свобода. Наш художник Игорь Игоревич Мирошниченко, человек с запредельно образным мышлением — вместо одного черепа нарисовал круговую оборону, но так как четвёртого не видно, он сзади держит фланг — получилось три. Нас часто ругают — мол, что за пиратские флаги. Но череп со скрещенными костями — прежде всего христианский образ. Из христианства его все и взяли — от пиратов до масонов. Но первоисточник — Голгофа. Адамова голова и льющаяся на неё с Креста кровь Спасителя.

Материал подготовили Андрей Смирнов и Андрей Фефелов

Редакция "Завтра" сердечно поздравляет Леонида Донатовича с шестидесятипятилетием! Многая лета!

Олег Бородкин -- Стихия

***

и ангелы ада и демоны рая

не то чтоб не знают, во что я играю.

но им наплевать

на отдельную личность,

которая верит

не только в наличность.

никто и не будет особенно нежен.

лишь буркнет, зараза, что крах неизбежен.

бордовая кровь остановится в жилах,

и бренное тело забросят в могилу.

непонятый гений отжил среди швали.

душа отлетит в непонятные дали…

а тут вдруг весна.

все дождались весны.

и демоны света и ангелы тьмы.

***

весна. и мы всё время о погоде.

с водою бочка.

в бочке — мёртвый жук.

возможно, наше время на исходе.

возможно, лучший друг совсем не друг,

а так, какой-то тип малознакомый,

плюющий на страданья насекомых.

***

вновь зелено. и майские жуки

отправятся в безумный свой полёт...

от истины мы очень далеки.

лишь знаем, что кладут в мартини лёд.

лишь знаем, что в разгаре месяц май,

и что за ним последует июнь…

урвать чего-то хочешь - не зевай.

плевать тебе на что-то —

значит, плюнь.

жуки и прилетят, и улетят…

росла бы у поэта борода —

не брился бы полгода… водка — яд.

но вряд ли лучше ржавая вода.

похолоданье. ветрено. дожди…

держу я под подушкой не коран…

нарушен ритм биения в груди.

по счастью, сломан также и стоп-кран.

***

народам скучно без большой войны.

размякнуть, впасть в маразм

довольно просто

без голода, холеры и чумы,

бомбёжек, геноцида, холокоста.

есть мелкие конфликты там и тут.

мышиная возня. гнилое пламя.

и лишь японцы обречённо ждут,

когда придёт огромное цунами.

***

мне нравится российская элита:

у мальчиков работают мозги.

довольны ими жёны, дети сыты.

а крошки со стола — для мелюзги.

они несокрушимо держат слово.

всегда готовы дать и взять кредит.

а главное, расстреливай любого —

не то что люди, Бог легко простит.

***

а под лежачий камень не течёт.

последние сто долларов — пустяк.

арийцев чистых здесь наперечёт.

из борова уже не выйдет хряк.

вот люди иногда меняют пол.

приснился ночью таз. хороший. медь.

и сколько б ни молчал наш звездобол,

он всё равно опять начнёт звездеть.

один-то глаз уж точно в арзамас.

и жаба тоже в чём-то лампопус.

да чтобы водку вылить в унитаз?!

у шулера всегда припрятан туз.

вкусна подорожавшая еда.

страна и не мертва и не жива.

умчаться бы отсюда хоть куда,

хоть к чёрту на рога, хоть в сша.

элита — затрапезное жульё.

приснился паровоз, набравший ход.

ну, им бы только взяться за своё.

ещё не поздно всех пустить в расход.

нигде и никогда. никто. ничто.

вино, бывает, пьётся как вода.

ей-богу, настоящий конь в пальто.

без совести, без чести, без стыда.

***

Москву заполнил тополиный пух.

как сон прошёл последний майский день.

при виде молодящихся старух

хотелось жечь стихи, но было лень.

ещё хотелось тронуться умом.

ещё хотелось выпасть из окна,

сказать портрету фюрера "шолом!"

но было лень. и кончилась весна.

империя вплыла в анабиоз.

а мы мечтали жить как на войне.

кого-то укокошило всерьёз.

истерика таится в глубине…

с кривой ухмылкой катит по Москве

служб ритуальных будущий клиент.

хрен с ними, с муравьями в голове!

Иван-дурак — известный русский бренд.

хотелось утром встать не с той ноги.

хотелось по ночам не пить вина…

но тут как раз и дрогнули мозги.

но тут как раз и кончилась весна.

***

страна без экономики — корабль,

который через год пойдёт ко дну

со всем честным народом…

вдруг возьмёт

и ляжет на большую глубину.

России это делать не впервой,

тем паче капитан у нас — говно.

позорный вьётся стяг над головой...

я, чтоб не разрыдаться, пью вино.

команда ненадёжна, просто сброд.

назад уж невозможно повернуть…

плыви-плыви, корабль дураков.

авось и приплывёшь куда-нибудь.

Советуем обратить внимание: немецкая фабрика печати печать книг качественно и по доступным ценам.