/ / Language: Русский / Genre:love_detective / Series: Мыльная опера

Умираю от желания

Хизер Грэм

Звезда телесериалов Серена Маккармак – свидетель жестокого преступления. И, что еще хуже, все указывает на то, что следующей жертвой станет она сама! У кого искать защиты? К кому обращаться за помощью? Единственная надежда Серены – влюбленный в нее частный детектив Лайам Мерфи. Мужественный Лайам готов рискнуть ради любимой женщины всем… С ним она будет как за каменной стеной!

Хизер Грэм

Умираю от желания

Глава 1

Открыв дверь гримерной, Джейн Данн остановилась на пороге, прикидывая в уме выразительность принятой позы. Она вообще отличалась артистичностью. И что бы ни делала Джейн, она всегда представляла, как выглядит в данный момент. Что касается настоящей минуты, ее любопытный и внимательный взгляд был вполне естественен.

Ей придется воспользоваться гримерной другой актрисы, но, возможно, ненадолго.

На столе перед зеркалом, за которым она гримировалась, лежал большой букет цветов. Прелестный, изумительный букет. Дюжина алых роз в сочетании с бледно-розовыми и желтыми бутонами, а в дополнение какие-то неведомые цветы ярко-красного оттенка, не похожие ни на что, что ей доводилось видеть прежде.

А она за свою жизнь повидала немало.

Джейн посещала нужные вечеринки, завязывала полезные знакомства и играла по правилам, принятым в том кругу, где она вращалась. Не говоря уже о том, что у нее, несомненно, был талант и ей немало пришлось заплатить за успех. Она больше не была неоперившимся цыпленком и, помня, что город, в котором она жила, был городом молодых, не теряла ни минуты. Сейчас пришло ее время, и она была на подъеме.

Джейн Данн занимала свое место в большом кино и плюс к этому периодически снималась в сериалах, что могло принести быструю популярность, пусть даже временную.

Войдя в гримерную и усевшись перед зеркалом, она вдруг заметила записку, которая лежала рядом с букетом.

Сначала она не придала ей особого значения. Скорее всего какие-то напоминания от продюсеров, режиссера или кого-то из актеров. Сидя перед зеркалом, она взбила волосы, придирчиво изучая свое отражение, и удовлетворенно кивнула, довольная тем, что видела. Шикарная грива волос. Платиновая блондинка, что может быть лучше? Правда, не без усилий Бобби из салона «Тахи», это вам не хухры-мухры… Что наша жизнь без стремления к совершенству? Но пожалуй, лучшим достоянием Джейн были ее глаза. Огромные и голубые? Нет, удивительного фиалкового оттенка. Джейн улыбнулась своему отражению. Она чувствовала себя на своем месте.

Улыбаясь и продолжая рассматривать себя в зеркале, она потянулась вперед и тихо проговорила:

– Жизнь только начинается. И я буду жить вечно. Да, детка, я собираюсь жить вечно.

Снова откинувшись на спинку стула, Джейн покосилась на часы. Глубоко вздохнув, закрыла на секунду глаза, потом снова открыла их. Ее взгляд остановился на записке. Наверное, стоит прочесть…

Она развернула листок и быстро прочла то, что там было написано.

Розы красные, как кровь.
Увы, но скоро ты умрешь.
Фиалки голубые…
Прощайте, дни былые!

Со злостью отбросив записку, Джейн почувствовала, как неприятный холодок поднимается по позвоночнику. Она потянулась за сумочкой, нервно ища сигарету. Она пыталась бросить курить. Черт, вы больше не можете курить в Калифорнии! Нигде! Это плохо для вашего здоровья, дым от сигареты убивает ваших соседей, и так далее и тому подобное… По правде говоря, она пыталась бросить курить по другой причине – потому что заметила морщинки, которые с годами появились на лице от курения. Но стала быстро набирать вес и снова начала курить.

Сейчас она смертельно хотела одного – сигарету и лихорадочно чиркала зажигалкой со своей монограммой.

Она не была уверена, можно ли курить в гримерной мисс Конолли. Пепельницы нигде не было видно, но зато ей на глаза попались чашка от кофе и блюдце. Поставив перед собой блюдце, она смотрела то на свое отражение, то на записку.

– Дерьмо! – процедила сквозь зубы Джейн. И нервным движением отбросила со лба волосы. – Я буду жить вечно! И ты еще пожалеешь, черт бы тебя побрал!

Она отложила сигарету. Взяв двумя пальцами записку, положила ее на блюдце и, чиркнув зажигалкой, подожгла, с удовлетворением наблюдая, как листок бумаги скукоживается в пламени. Блюдце было влажным, видимо, кто-то недавно использовал его. Возможно, эта маленькая мышка Джине? Часть записки намокла и не желала поддаваться огню.

– Гори, черт бы тебя побрал, – пробормотала она, держа бумагу за уголок. Но в этот момент раздался резкий стук в дверь. И Джейн от неожиданности подпрыгнула. – Входите! – проговорила она слишком громким, неестественным голосом. – Входите!

Маленькая блондинка просунула аккуратную головку в дверь. Она держала в руках чемодан с гримом, который, казалось, был больше, чем она сама.

– Мисс Данн…

– Опять вы? Что вы здесь делаете?

– Я Марта, мисс Данн. Ваш личный гример…

– Ну уж нет! – возмутилась Джейн. – Когда я пришла сюда несколько недель назад, мне обещали Гилби Сейерза.

Марта, как черепаха, вобрала голову в плечи.

– Мне очень жаль. Но сегодня утром Джим Новак сказал, что я работаю с вами.

– Джим Новак – режиссер. А у меня был разговор с продюсерами. – Джейн замолчала, соображая, стоит ли выяснять это с такой… ничего не значившей девчонкой. Нет, она должна отстоять свой статус раз и навсегда.

– Мисс Данн, – снова начала Марта, – простите, но я…

– Все о'кей, милая. Вы здесь ни при чем. Но кому-то другому придется отвечать.

Джейн вихрем вылетела из гримерной. Высокого роста, стройная и элегантная, она отличалась еще одним качеством, которому научилась за годы, – стремительностью… Она ворвалась в павильон.

Помощник режиссера репетировал сцену с дублерами, выверяя текст и отмечая на полу те места, где предстоит стоять ей и Серене Маккормак в их первой сцене. Осветители поднимали наверх длинный горизонтальный кронштейн с софитами. Декорация представляла итальянский ресторан, где между героями должна была вспыхнуть ссора. Горя справедливым гневом, Джейн устремилась на площадку, глядя, как ничего из себя не представляющие, но влюбленные в кино статисты из кожи вон лезут, стоя на месте настоящих талантов.

– Где Новак? – спросила она. – Вы что, не слышите? Я спрашиваю, где Новак?

Помощник режиссера – мальчишка, который выглядел так, словно только что окончил школу – быстро объяснял что-то дублерам.

– Спасибо, на сегодня закончили.

– Послушайте, я с вами разговариваю! – возмутилась Джейн. Дублеры поспешили уйти с площадки. Мальчик, с волосами песочного цвета, вежливо обратился к Джейн:

– Я найду мистера Новака, мэм.

Она наблюдала, как он быстрым шагом направился к выходу из павильона. Оглядев площадку, Джейн почувствовала жар от горящих под потолком софитов. Осветитель, стоя на высокой стремянке, смотрел на нее сверху.

– Эй, вы! Что вы так смотрите? – вспыхнула она.

Он не ответил и, спустившись со стремянки, вышел из павильона.

– Джейн, вот ты где!

Серена Маккормак направлялась к ней, широко улыбаясь и чуть покачиваясь на высоких каблуках. Серена. Бирюзовые глаза и копна рыжих вьющихся волос… Ее приветствие звучало искренне. Ее дикция была безупречна, ее голос на редкость мелодичен. Джейн ненавидела ее, но, конечно, Серена не должна была об этом знать. Это не касалось ее лично. Просто так получилось, что Серена стояла у нее на пути. Всегда и во всем. Ее любила пресса, обожали режиссеры… Разве этого недостаточно, чтобы прийти в ярость?

– Хм-м… Привет, дорогая.

– Что случилось? – спросила Серена.

– Эти люди не выполняют свои обещания, – покусывая верхнюю губу, сообщила Джейн.

Джим Новак, привлекательный мужчина средних лет, появился на площадке в сопровождении парнишки с песочными волосами. Казалось, сначала он не замечал Джейн, хотя ассистент передал ему, что она ищет его, чтобы поговорить. Вполголоса консультируясь о чем-то по громкой связи, он пересек съемочную площадку и остановился у стола, недалеко от того места, где стояла Джейн Данн.

– Я говорил «свежие цветы», ребята, – бросил он ассистенту. – Разве я просил увядшие? Нет, не думаю. Вы знаете, что означает слово «свежие»? Так вот…

– Мистер Новак! – Джейн расстроилась, поняв, что почти прокричала его имя, чтобы привлечь к себе внимание.

– Джейн? – Он повернулся, ожидающе глядя на нее с теплой улыбкой на лице. – Хорошо, что вы уже на месте. Сейчас…

– Я не на месте. Я пришла, чтобы выяснить кое-что.

– Да? – Он сложил руки на груди. – Что случилось?

Гримеры, рабочие, операторы, реквизиторы – все наблюдали за сценой между режиссером и актрисой. Она почувствовала себя в центре внимания и не могла упустить этот шанс. Она должна сыграть отлично. Джейн решительно направилась к Джиму Новаку, обходя стол. Она заметила метку на полу, которая означала то место, где следовало остановиться Серене, чтобы быть в кадре.

Мягко, сдержанно, но решительно она уперла руки в бедра, готовясь произнести обвинительный монолог. И хотя слышала какой-то неприятный звук над головой, не обратила внимания.

– Новак, три недели назад мне обещали персонального гримера! – Она сознательно опустила обращение «мистер». – О-бе-ща-ли. Вы знаете, что значит это слово?

Она видела, как лицо режиссера залилось краской.

– Но персональный гример не предусмотрен в бюджете.

Она взяла одну увядшую розу из вазы на столе и помахала ею перед его носом.

– Может быть, свежие цветы тоже не предусмотрены в бюджете, но в моей гримерной они есть. От продюсеров. – Это была ложь, но он же не знает? – Так вот, продюсеры… Это они пообещали мне. Вы знаете, какое другое слово часто употребляют вместе с этим? Это «контракт». Именно контракт помогает следить за тем, как люди выполняют данные обещания.

Она не без удовлетворения заметила, как заходил ходуном кадык Джима.

Внезапно раздался сильный треск, вернее, неприятный странный скрежет… Она взглянула наверх.

Софиты над головой пришли в движение. И в следующую секунду… Она услышала шум, вздох, коллективный вздох, крик; кронштейн с осветительными приборами качнулся пару раз, один из софитов сорвался и устремился вниз. Быстро. Очень быстро.

Крик застрял в горле. Так и не прозвучав…

Тяжелый софит падал прямо на нее. Ударив ее по голове и ободрав щеку, он свалил Джейн с ног. Она ощущала невыносимую боль. В глазах двоилось… затем все кругом стало меркнуть. И расплываться. Она понимала, что истекает кровью… и затем почувствовала, как немеют ноги…

Какой-то яркий, режущий глаза свет… так много света. Слишком яркий свет. Он ослеплял ее. Затем… стал угасать… И все исчезло.

«Я буду жить вечно!» – кричало в панике ее сердце.

Нет. Никто не живет вечно.

Наконец кто-то на площадке очнулся и закричал. Она смутно слышала этот крик.

И потом все затянуло черной пеленой.

Пальцы, все еще державшие розу, разжались. Роза выпала из ее руки. Увядшая роза.

Никто не живет вечно.

Глава 2

Серена Маккормак, отправляясь на работу, никогда не могла ручаться, что все пойдет по намеченному плану. Люди, с которыми она имела дело, были натурами артистическими. Можно даже сказать – эксцентричными. А вообще-то слово «сумасшедшие» подходит как нельзя лучше.

Но то, что ждало ее в это утро, трудно было представить даже в страшном сне. Случилась трагедия.

Они все были в шоке. Актриса, член их коллектива, только что погибла в результате ужасного, невероятного несчастного случая. Когда прибыла «скорая помощь», еще прощупывался пульс, что давало слабую надежду. Джейн Данн повезли в госпиталь, но по приезде туда, увы, она скончалась.

Серена присутствовала на площадке и видела все. Ее словно приковал к месту этот дребезжащий звук, когда огромный софит полетел вниз. Как и все другие, она бросилась к Джейн, стараясь помочь. «Скорая» прибыла в считанные минуты, но они казались вечностью.

Теперь в павильоне находились только полицейские. Первыми появились два офицера в форме, которые старались сохранить все в неприкосновенности, то есть так, как было в момент трагедии, хотя члены группы уже сместили кое-что, когда пытались помочь Джейн. Затем прибыл детектив по имени Джордж Олсен, чтобы опросить свидетелей. С ним приехали фотограф и команда криминалистов. Они молча делали свою работу. Олсен хмуро слушал объяснения техников по свету, что это, мол, не могло случиться просто так, что они работали на совесть, когда закрепляли осветительную аппаратуру. Они говорили, что существует определенная система безопасности и все правила были соблюдены. Беседуя с сотрудниками студии и коллективом сериала, Олсен проявлял спокойствие и рассудительность, заверяя всех, что они сделают все, чтобы выяснить причину инцидента. Декорацию ресторана огородили желтой полицейской лентой, и хотя Джейн умерла по дороге в госпиталь, а не на полу павильона, то место, где она упала, очертили мелом. Фотографы делали свою работу, снимая место трагедии в разных ракурсах. Криминалисты собирали мельчайшие осколки осветительного прибора, которые только могли найти.

– Обычная рутина, – вздыхали они. Опросив всех один раз, принялись опрашивать снова. На этот раз по одиночке. Это шокировало всех, но для полицейских это было обычное дело.

– Джейн Данн. Погибла в свой первый съемочный день, – произнесла Келли Трент. Она сидела рядом с Сереной около кабинета продюсера Джо Пенни, который сейчас занимали полицейские. Келли играла в этом сериале среднюю из трех сестер. Ей было лет двадцать пять – двадцать семь, худенькая, миловидная, с невинным взглядом широко распахнутых глаз. У Серены были рыжие волосы, у Келли чуть светлее, а у Дженнифер Конолли, которая временно оставила работу из-за рождения ребенка (именно это было причиной приглашения Джейн Данн) волосы были светлые с золотистым оттенком, она была на дюйм выше Келли и чуть ниже Серены. Их и вправду можно было принять за сестер. Все трое снимались в сериале «Долина Валентайнов» с первого дня. И хотя их героини постоянно ссорились по сценарию, в жизни они были добрыми подругами. И вообще весь состав, можно сказать, состоял из прекрасных людей. Так как Серена была не только самой старшей из сестер в сериале, но и самой старшей из них в жизни, за ней обычно оставалось последнее слово. Но сейчас она не находила нужных слов, чувствуя полную беспомощность. И даже то, что все были подчеркнуто внимательны к ней, потому что она стояла ближе всех к Джейн Данн, когда упал софит, не могло успокоить ее.

– Это так печально, – сказала Серена. Это прозвучало неубедительно. Но что она могла поделать?

– Однако это перст судьбы, – послышался чей-то насмешливый голос. Обернувшись, Серена встретила взгляд Аллоны Сейндж, одной из сценаристов сериала. Аллона, как всегда, не выбирала выражения. Она была афроамериканка. Ее темная кожа отливала медью, а глаза были невероятного желтого оттенка и красивые, как у кошки. Она часто расстраивалась, когда что-то приходилось менять в сценарии по тем или иным причинам. И все еще продолжала изумляться, когда продюсеры, выслушав ее мнение, затем делали все с точностью наоборот.

Аллона вздохнула, заметив, что Серена укоризненно смотрит на нее.

– О, прости, пожалуйста, – спохватилась она. – Это прозвучало ужасно, не правда ли? Но какая же она была сука!

– Аллона! – одернула ее Келли. – Она умерла.

– Поэтому я сказала, что это «перст судьбы». Софит не задел Серену, а мог бы. Именно это и ужасает больше всего – ты в тот момент была на площадке, и это могло произойти с тобой. И тогда это была бы настоящая потеря – и для человечества, и для сериала. Джейн Данн?.. Все правильно, мне жаль, что она умерла. Это трагедия. Но она не знала никаких табу, готова была растолкать локтями всех, лишь бы подняться наверх; требовала, чтобы мы переписывали чуть ли не каждую сцену, лишь бы она была в центре внимания. И она добивалась этого с таким невероятным упорством, что вряд ли Дженнифер захотела бы вернуться в сериал после родов.

– Аллона, спасибо, что ты рада, что это случилось не со мной. Но то, что ты говоришь, все равно ужасно. Побойся Бога, – покачала головой Серена.

– Ты слишком добра, Серена. Бог уже все сказал – это его длань опустилась на голову Джейн Данн.

– Глупости, это несчастный случай, – вмешалась Келли. – И все.

– Нет. Это рука Господа, – настаивала Аллона.

– Однако полиция не считает, будто это промысел Божий, – заметила Келли. – Смотрите, вот и бедняжка Джине. Она вся в слезах.

Помощница Серены вышла из офиса Джо Пенни, где полицейские проводили опрос свидетелей.

Джине появилась в группе шесть месяцев назад, и сейчас Серена часто спрашивала себя, что бы она делала без нее? Джине помогала и Дженнифер Конолли, и с тех пор Серена и Дженнифер получали от нее забавные послания и маленькие подарки. И даже когда Дженнифер ушла из сериала, ее поклонники продолжали писать ей. Ее компьютерная почта все время пополнялась, и Джине взяла на себя обязанность отвечать на письма.

Маленькая брюнетка с огромными голубыми глазами, она была юной, очаровательной, худенькой и болезненно стеснительной.

– Джине! – Серена вскочила с места. Она всегда ощущала себя сказочной великаншей рядом с миниатюрной Джине. – Как ты?

– Ничего, – пробормотала Джине, хлюпая носом. – Я так расстроена. Я до сих пор не могу поверить, что была там… О Боже, Серена, это так ужасно…

– Да. Конечно, приятного мало, – вздохнула Серена. – Но будет лучше, если ты пойдешь домой. Отдохни, постарайся не думать об этом.

– Но накопилось столько писем… я возьму с собой, – кивнула Джине.

– Не стоит. Иди домой, посмотри кино, сделай что-нибудь, чтобы отвлечься. Мы тоже все уйдем, как только нас отпустят. Они опечатают павильон. И не смей работать, ты слышишь меня?

Джине робко улыбнулась:

– Спасибо, но если я нужна…

– Я тоже собираюсь домой, съемки подождут и почта тоже. Мы вернемся, когда все закончится…

Она не договорила, увидев, как Джей Браден идет по коридору. Темноглазый, высокий, прекрасно сложенный актер исполнял роль Рэнди Рока – по сценарию невероятного ловеласа и мужа героини Дженнифер. Увидев его сейчас, она невольно вернулась мыслями к началу. В прошлом году у него были совершенно светлые волосы, потому что его герой в течение нескольких месяцев вскапывал землю под горячим южным солнцем. А сейчас он восстановил свой естественный цвет – темно-каштановый. «Пожалуй, ему это больше к лицу», – подумала Серена.

И еще она подумала, что его уже допрашивали полицейские, но он опять вернулся.

– Джей, они что, снова позвали тебя? – поинтересовалась она.

Он покачал головой.

– Я уже почти ушел. Но услышал, что ты оказалась в хвосте очереди, потому что эта дотошная леди-полицейский осматривала твою голову и волосы на предмет осколков. Они должны отпустить тебя. Я знаю, ты ведь была там, совсем рядом…

– Я в порядке, правда, – сказала Серена и вздохнула… Так ли это? Она никогда не забудет взгляд Джейн. Никогда не забудет остановившийся взгляд ее глаз… Пульс еще был, но, наблюдая за действиями врачей, она понимала, что еще немного и пульс угаснет, как и свет в глазах Джейн.

– Джине, ты о'кей? – осторожно поинтересовался Джей.

Джине кивнула:

– Конечно. – Она толком ничего не видела и не слышала.

Серена встретила вопросительный взгляд Джея.

– Джей, почему бы тебе не проводить Джине домой?

– Нет, нет, я не хочу никого обременять, – запротестовала Джине.

Джей незаметно кивнул Серене.

– Джине, это вовсе не обременительно для меня. Давай-ка пойдем на свежий воздух.

– О, отлично, спасибо. Может, мне не стоит сегодня садиться за руль? Пусть моя «мазда» постоит на студийной стоянке.

– О'кей, пойдем, Джине, – сказал Джей, обнимая девушку за плечи.

Проходя мимо Келли и Аллоны, Джине слабо улыбнулась им. Аллона, глядя вслед Джею и Джине, вздохнула.

– Дети – вот что тебе нужно, – заявила она, окидывая Серену оценивающим взглядом. – В тебе очень силен материнский инстинкт. Бедняжка Джине. Господи, Серена, обещаю тебе, что сценаристы не станут останавливать работу из-за эмоциональных переживаний. Мы будем трудиться день и ночь. Придется внести существенные изменения…

– Они собираются найти замену Джейн? – поинтересовалась Келли.

– Продюсеры заперлись, и ответа на это нет. Мы хотим показать всем и каждому, как сильны наши переживания, – сказала Аллона.

– Мисс Маккормак?

При звуке своего имени она чуть не упала со стула. Джордж Олсен пригласил ее в кабинет. Это был приятный мужчина с большими, чуть обвислыми щеками и двойным подбородком, ежиком седых волос и пятнами кофе на темно-синем галстуке. Его тон отличался предупредительностью, а выражение лица – добротой, и казалось, что с ним можно говорить по душам, как с родным дедушкой.

– Смотри-ка! – прошипела Аллона. – Он похож на Санта-Клауса, но я готова поспорить, он знает, как из тебя душу вытрясти. Вспомни, на кого была похожа Джине, когда вышла из этого кабинета!

– Держись, – шепнула Келли. – Она права. Вспомни Джине.

– Джине еще совсем девчонка и к тому же стеснительная. Я не стеснительная и потом уже давно не девчонка, – пробурчала Серена.

– Черт! Речь идет о героине дневного сериала на ТВ! – воскликнула Аллона, обращаясь к Келли. – Да она запросто заткнет этих копов за пояс.

Серена скорчила гримасу и вошла в кабинет. Детектив протянул ей руку.

– Воображаю, как вы расстроены, мисс Маккормак. Но как вы знаете, мы вынуждены допрашивать абсолютно всех. Для нас важны мельчайшие подробности трагедии.

– Конечно, я понимаю.

Он, улыбаясь, молча разглядывал ее.

– Вы носите контактные линзы, мисс Маккормак?

– Что? Нет. С чего вы взяли?

– Да просто так. – Он покачал головой и снова улыбнулся. – Должен признаться, что не отношусь к фанатам «мыльных опер». Но вот моя жена так ни одной серии не пропустит. Ей нравится ваш сериал. И особенно вы, мисс Маккормак. У вас необыкновенные глаза. Бирюза. Как Карибское море.

– Спасибо. Вы очень любезны.

– И это не линзы?

– Никаких линз. И знаете, пока еще не изобрели линзы, способные менять цвет глаз, даже в Голливуде.

Он рассмеялся, но она усомнилась в искренности этого смеха. Не начинал ли он с комплиментов, чтобы усыпить бдительность? На самом деле ей нечего нервничать. Джейн Данн мертва. Трагедия. Несчастный случай. Они все потрясены, эмоционально опустошены и напуганы. Обычное расследование, чтобы выяснить, что случилось. Они начали с осветителей и обслуживающего персонала и работали очень тщательно, расспрашивал каждого, кто имел хоть какое-то отношение к происшедшему. Она сделает все, что в ее силах.

– Пожалуйста, мисс Маккормик, подойдите сюда и присядьте.

Олсен занял место за столом Джо Пенни. Она села напротив. Прежде ей часто доводилось сидеть здесь. Но тогда перед ней был Джо.

– Недолго же она продержалась здесь, – заметил Олсен, качая головой. Его мягкие щеки слегка подрагивали.

– Да, мы все не можем прийти в себя.

– Это естественно. – Он подвинулся к ней. – Вы стояли рядом, когда это случилось, мисс Маккормак?

Она не могла сдержать дрожь.

– Да.

– Расскажите мне, почему вы пришли на площадку?

– Была назначена моя сцена…

– Но съемка еще не началась. Вы говорили с Джейн Данн до несчастного случая?

– Я поздоровалась… но она была занята разговором с мистером Новаком, нашим режиссером.

– А до этого вы не видели ее?

– Нет, хотя и пыталась. Я вышла из своей гримерной и направилась к Джейн, в ту гримерную, которую раньше занимала Дженнифер Конолли. Но ее там не было.

– Почему?

– Что, простите?

– Почему вы пошли искать Джейн Данн?

– О, ну да… она была новенькой здесь, и я собиралась поговорить с ней и проводить на площадку до того, как начнется съемка.

– Но мисс Данн ушла?

– Да. Она… как я сказала, она хотела поговорить с Джимом Новаком, – пробормотала Серена.

Олсен снова выпрямился на своем стуле, внимательно наблюдая за ней.

– Вы снимаетесь в этом сериале не один год. Это так, мисс Маккормак?

– Примерно пять лет, если считать сначала.

– Хм-м, значит, эта работа дорога вашему сердцу?

Серена ощутила легкий укол вины. Да. Она любила сериал.

Но на днях она прошла пробы в фильме-катастрофе, который обещает стать летним «блокбастером». Она согласилась на пробы из-за своего друга, ничего не загадывая на будущее. Если она получит роль и согласится сниматься, ей придется либо совсем уйти из «Долины Валентайнов», либо каким-то образом организовать свое продолжительное отсутствие. Она никому не говорила об этом, за исключением Дженнифер.

– То есть этот сериал дорог и близок вам? – повторил Олсен, хмуря мохнатые брови.

– Очень.

– И как я понимаю, Дженнифер Конолли ваша близкая подруга?

– Совершенно верно.

– Хм-м…

Она потянулась к нему.

– Извините. Что значит ваше «хм-м»?

– Просто мисс Данн представляла угрозу для вашей подруги.

– Угрозу? – Серена даже привстала. – Угрозу!!! Нет, никто из актрис не может угрожать мисс Конолли. Дженнифер взяла отпуск, чтобы побыть с ребенком, это обычное дело. Продюсеры любят ее, режиссер обожает, все актеры тоже, и что самое главное, сэр, ее любят зрители.

– Мисс Маккормак, пожалуйста, сядьте. – Олсен развел руками. – Это ужасный, можно сказать, нелепый несчастный случай! Я обязан задавать подобные вопросы.

– Прекрасно. Позвольте мне ответить вам. Роль Дженнифер в этом «мыле» никуда от нее не уйдет. Это сериал. И у нас сколько угодно вариантов, в которых участвуют заблудшие дочери, а в воспоминаниях появляются необузданные, злые мегеры… Джейн пригласили в сериал, но никто из нас не беспокоился о своей работе. Я готова была оказать ей самый теплый прием…

– Вы не заметили ничего необычного в ее гримерной, когда искали ее?

– Нет. Хотя… – Она замолчала и нахмурилась.

– Хотя?..

– О нет, ничего. За исключением того, что Дженнифер не курила, а в гримерной было накурено… Джейн, наверное, очень нервничала перед съемкой, поэтому позволила себе эту слабость. Так как пепельницы не было, она воспользовалась блюдцем. И видимо, сожгла какой-то листок бумаги, на блюдце среди пепла были видны остатки записки. Не уверена, что это что-то важное, но вы спросили…

– Я предполагаю, что вы полюбопытствовали? – осторожно допытывался Олсен.

В дальнем углу комнаты на диване сидел мужчина, видимо, Олсен беседовал с ним до Серены. Она так нервничала, что сначала не обратила на него внимания. Но когда он поднялся, сердце подкатило к горлу. Не может быть!

Лайам.

Лайам Мерфи, с которым у нее был роман и который ушел, чтобы никогда не вернуться.

Но это был не Лайам. Этот мужчина был высокого роста, широкоплечий, с ярко выраженной мускулатурой, что и заставило ее принять его за Лайама. Его густые темные волосы придавали его облику некоторую необузданность. Она знала этого детектива. Он работал с Лайамом Мерфи. Когда она порвала с Мерфи, он каким-то образом оказался рядом и как-то пригласил ее на кофе. Она пошла исключительно для того, чтобы забыть о Лайаме, хотя знала, что это неправильно. Они выпили кофе, посмотрели фильм и потом вместе ужинали. Но в тот же вечер она сказала ему правду: она не готова для других отношений.

Билл Хатченс был привлекательным мужчиной, серьезным, с несомненным шармом – и чуткостью. Она сожалела, что ничего не чувствует к нему. Что делать, влечения не было, а он хотел больше, чем она могла дать. Они расстались друзьями. Ему нравилась работа полицейского, но он обожал театр и кино и, разумеется, актеров. Однажды она взяла его на съемку фильма о викингах, где ему досталась бессловесная роль, а он помог ей с талонами на парковку.

– Билл?

– Привет, Серена.

– Вот как? – удивился Олсен. – Прекрасно. Я вижу, вы знакомы?

– Старые друзья, – отвечал Билл.

– Прекрасно, прекрасно. Мисс Маккормак, Билл будет вести это дело, поэтому можете обращаться к нему, если потребуется.

– Ужасно, – вздохнула Серена. Может, и потребуется. Билл поймет, что среди членов группы не было никого, кто бы чувствовал хоть малейшую угрозу со стороны Джейн Данн.

– Ты нашел блюдце и остатки бумаги? – спросил Олсен. Билл покачал головой, беспокойно взглянув на Серену.

– Нет.

– Вы уверены, что действительно видели то, о чем рассказали, мисс Маккормак? – продолжал Олсен. – Может быть… – Но, встретив взгляд Серены, он поднял руки.

– Я уверена в том, что видела, потому что Дженнифер не курила.

– Может, кто-то убрал это блюдце, не желая, чтобы о ней плохо говорили сейчас, когда… она больше не может защитить себя? – предположил Билл.

– А ты хорошо осмотрел гримерную? – поинтересовался Олсен. – Ты уверен, что ничего не упустил?

Взгляд, который бросил Билл на своего босса был достаточно красноречив. Конечно, он ничего не упустил. Он служит в полиции добрый десяток лет. И хорошо знает свое дело.

– Что ж, – пробормотал Олсен, постукивая пальцами по столу.

– Я могу идти, лейтенант Олсен? – спросила Серена. Ей внезапно захотелось исчезнуть. Все это было действительно ужасно. Она видела, как на ее глазах погибла женщина, она все еще ощущала дрожь, ей хотелось поскорее оказаться дома и побыть одной.

– Еще один вопрос, мисс Маккормак.

– Да?

– Вы стояли близко к тому софиту?

– Что вы имеете в виду?

– Разве не вы должны были быть на том месте?

– Я думаю… мой маркер был именно там, куда упал софит. Да, вы правы…

Олсен кивнул, как будто знал то, чего не знала она.

– Лейтенант…

– Вы не понимаете, Серена? – перебил он, подаваясь вперед. – Окажись вы на несколько дюймов ближе – и вы могли бы погибнуть сами. Это говорит о том, что кто-то хотел убить вас, мисс Маккормак, – заключил Олсен.

– Что? – переспросила она, пораженная его словами.

– Можете ли вы назвать причину, из-за которой кто-то мог желать вашей смерти?

– Нет. Конечно, нет.

– Говорят, вы довольно амбициозны?

– Если в этом дело, то тогда вам придется арестовать половину Голливуда.

– Мисс Маккормак… – продолжил Олсен, но она перебила его:

– Я не собираюсь уезжать из города.

– О, я не об этом. – Он улыбнулся. – Но вы должны быть предельно осторожны, вы понимаете?

– Я всегда осторожна. – Она запирала двери, она подъезжала к дому сзади, так, чтобы можно было сбежать, окажись кто-то в нем…

Олсен перебирал бумаги, лежащие на столе.

– Мисс Маккормак… муж вашей сестры работает в сериале, так?

– Нет, не совсем. Моя сестра Мелинда и ее муж Джеффри оба специалисты по древней истории. Джефф занимается Египтом. И его время от времени приглашают как консультанта по этому вопросу.

– И это «время от времени» случилось как раз сегодня? Так?

Она кивнула.

– Моя героиня – археолог. Она ездила в Каир на раскопки и вернулась назад, привезя с собой несколько артефактов. Когда она сердится или когда она боится, что ее могут поймать на каком-то неблаговидном поступке, она возвращается в Египет. – Серена снисходительно улыбнулась ему, напоминая, что это всего лишь «мыльная опера», развлечение, любимое многими, а не канал «Дискавери».

– Скажите мне, мисс Маккормак, муж вашей сестры был утром в павильоне? – спросил Олсен.

Она вздохнула.

– Да. Джо Пенни хотел поговорить с Джеффом, разрешить несколько спорных вопросов. У нас был запланирован несчастный случай на раскопках. Но Джефф ушел до того, как упал софит. Послушайте, Джефф на самом деле не является членом нашей команды. Он и Мелинда – ученые. И не имеют ничего общего с голливудской братией. Они женаты почти двадцать пять лет, и теперь их больше всего занимают их близнецы. – Она замолчала, вдруг поймав себя на том, что почему-то взялась защищать Джеффри. – Лейтенант, что вы думаете обо всем этом?

– Пытаюсь разобраться. Пока это все, что я могу сказать. Это Лос-Анджелес, и я понимаю, что здесь случается всякое. Поэтому лучше вы, мисс Маккормак, скажите мне, что думаете.

– Думаю? – Она приподняла бровь. – Честно говоря, я не думаю. Я чувствую. Мое сердце кровоточит при мысли о мисс Данн, и хотя, если быть до конца честной, я чувствую, что все это ужасно, но благодарю Бога, что это случилось не со мной. И буду благодарить его всю оставшуюся жизнь.

– А я думаю, что вам стоит подумать о своей безопасности.

Серена нахмурилась.

– Софит упал, лейтенант. Просто софит…

Олсен потянулся вперед.

– И как часто такое случается?

– Хм-м… – Она никогда не видела, чтобы осветительные приборы падали с колосников, но сказать, что такое невозможно… – Это просто несчастный случай, – вздохнула Серена. – Никто не…

– Убийства часто выглядят как несчастные случаи, – возразил Олсен. – На студии работают профессионалы, которые хорошо знают, как обращаться с осветительными приборами. Расследование продлится некоторое время. Я надеюсь, вы правы и это была просто трагическая случайность. – Он поднялся. – И все же берегите себя, мисс Маккормак, о'кей?

– Обещаю вам, сэр.

Он улыбнулся:

– Приятно было познакомиться с вами, мисс Маккормак. Да. Еще одно… Я скоро приглашу вас в отделение, чтобы выполнить необходимые формальности.

Она кивнула.

– Красивые глаза, мисс Маккормак.

– Спасибо.

Ее отпустили. Она не видела, как Билл выходил, но потом он снова вернулся в комнату. Ему, очевидно, поручили проводить ее.

Он сжал ее руку, когда она шла к двери.

– И не только глаза, Серена, – шепнул он.

Он такой, этот Билл, – старается быть любезным, стремится подбодрить ее. Симпатичный, всегда сдержанный и спокойный… Почему бы ей не влюбиться в него? В жизни даже взаимное влечение не всегда залог счастья. Ее же угораздило связаться с бескомпромиссным мачо, который так жестоко поступил с ней…

– Спасибо. – Она улыбнулась уголками губ. – Билл…

– Не бери в голову, это просто по-дружески. Может, кто-то рассчитывает на большее, но с меня и этого хватит. Я рад быть тебе просто другом. Другом, который беспокоится о тебе. Пожалуйста…

– О'кей! – кивнула она. Секунду-другую изучала его красивое, слишком серьезное лицо и вдруг поцеловала его в щеку. – Я буду осторожна!

Он приоткрыл дверь, пропуская Серену и вызывая в кабинет следующего свидетеля:

– Мисс Аллона Сейндж!

Аллона поднялась.

– Здесь, я здесь, – сказала она Биллу. Затем шепнула Серене: – Санта-Клаус или дотошный зануда?

– Хм-м… Скорее Мистер Клаус. Честно. Но в любом случае смотри в оба.

Аллона скорчила гримасу.

– Увидимся позже, детка.

Серена кивнула, глядя, как элегантная Аллона исчезла за дверью.

– Я так понимаю, что меня оставили напоследок? – спросила Келли с дрожью в голосе.

Серена сжала ее руку.

– Мне подождать тебя?

– О, ради Бога, не надо. Иди домой. Это проклятое место так действует на меня… Честно, я сама хочу домой, нырнуть в ванну, а потом напиться до чертиков.

Серена понимающе вздохнула.

Она чувствовала абсолютно то же самое.

«Я хочу горячую ванну и добрую порцию виски».

Сидя на своем рабочем месте, Олсен просматривал записи. Он опросил всех причастных к происшествию по первому кругу. Билл сидел напротив него.

– Трагическая случайность? – поинтересовался Билл. – Или…

– Мы ничего не сможем сказать, пока криминалисты не закончат свою работу, – напомнил Олсен. – Несчастный случай? Да, вполне возможно. Такие нелепости порой случаются. Но все же… – Он потер лоб. – Ты знаешь, какие мысли не дают мне покоя? Серена Маккормак видела что-то в гримерной покойной, что впоследствии исчезло, испарилось… Ведь когда ты зашел туда, уже ничего не было?

Билл напрягся.

– Может, ей показалось? Что, если она была чем-то сильно расстроена?

Олсен покачал головой.

– Ты, Билл, довольно долго работаешь в полиции. И ты хороший полицейский. Но я работаю еще дольше. Не вижу, чтобы у нее была какая-то причина для расстройства, когда она вошла в гримерную мисс Данн. Она определенно что-то видела.

– Лейтенант, я обыскивал комнату сразу после того, как мы прибыли. Там не было ни записки, ни блюдца с пеплом.

– Правильно. Но прошло время между инцидентом и нашим приездом. – Он о чем-то думал, постукивая карандашом по столу. – А как насчет идеи продюсера? – спросил Олсен, просматривая записи, лежащие перед ним. – Джо Пенни. Хм-м… Он думает, Серена Маккормак нуждается в защите. – Олсен пожал плечами. – Он прав. Вполне возможно, она являлась предполагаемой жертвой. Джейн Данн стояла на том месте, которое должна была занять мисс Маккормак в предстоящей сцене.

– Но мы вообще не знаем, существовала ли предполагаемая жертва, – возразил Билл. – Криминалисты говорят, что не нашли ничего, что бы свидетельствовало о предумышленной порче осветительной аппаратуры.

– Мы не можем обеспечить охрану. – Олсен надул губы, не отвечая на слова своего помощника. – Но если Пенни хочет нанять кого-то за свой счет…

– Как друг Серены, – неожиданно страстно проговорил Билл, – я сделаю все, что в моих силах, чтобы…

Олсен издал короткий смешок.

– Остынь, у нас и так не хватает людей. И некому охранять ее, даже если бы на нее покушались. – Он взглянул на Билла, хитро улыбаясь. – Послушай, это «мыло» имеет высокий рейтинг не только в Голливуде, но и в Калифорнии. Скажем Пенни, чтобы он нанял частного детектива. И вызовем Лайама Мерфи.

– Лайам Мерфи? – переспросил Билл после некоторого замешательства.

– А разве есть проблема?

– Боюсь, это вызовет осложнения…

– Почему?

– Они с Сереной… встречались. Если вы хотите подбросить Лайаму работу, это прекрасно, но…

– Я никому ничего не «подбрасываю», – раздраженно прервал его Олсен. – Насколько я знаю, у него сейчас работы больше, чем когда он был копом. Но Лайам лучше всех подходит для этой роли. Он знает эти места, хорошо знаком со всеми этими людьми, особенно после последнего несчастного случая, в расследовании которого он принимал участие. – Олсен сделал паузу, потом неожиданно спросил: – У тебя тоже был роман с мисс Маккормак?

– Обедали вместе… и несколько обычных встреч. Расстались друзьями.

Олсен нахмурился.

– Значит, у вас существуют какие-то отношения, пусть даже дружеские. Но я не собираюсь отстранять тебя из-за этого от расследования.

– Я как-то пригласил ее на кофе, потом мы обедали вместе и сходили в кино… Серена и Лайам… – Билл на секунду замолчал, потом пожал плечами. – У них был роман. Это совсем другое.

– Хм-м… – протянул Олсен. – Вряд ли он будет относиться к ней, как к какой-нибудь школьнице старших классов.

– Нет, конечно, нет.

– Это может быть непростое дело, Билл. Похоже на несчастный случай, а попахивает убийством. Если Пенни так беспокоится о своей актрисе, то это неспроста.

Билл поднял руки, сдаваясь:

– Да. Все так.

– Я должен побеседовать с обоими продюсерами. Мне нужны они оба: и Пенни, и Ларкин. Пожалуйста, организуй это.

– Сэр, вы уже говорили с ними…

Олсен выразительно посмотрел на Билла.

– И свяжись с Лайамом. Мы должны как можно дольше сохранять версию, что случившееся – несчастный случай.

Глава 3

Бросив последний взгляд на багажник черного джипа, Лайам проверил содержимое. Принадлежности для рыбной ловли, лыжи, ящик с едой, инструменты, пиво «Миллер лайт», и одна важная перемена в обычном наборе – несколько бутылок вина в сумке-холодильнике. Глядя на них, он почувствовал легкий укол беспокойства. Он любил эти выезды на природу, быстрые ручьи, горы… Калифорния – красивейший штат, полный поразительных чудес природы!

Вся его жизнь прошла под знаком любви к природе. И всю свою жизнь он обожал женщин. И всегда старался не смешивать одно с другим.

Одиночество не тяготило его, ему нравилось проводить время наедине с окружающим его миром дикой природы, хотя он не всегда выезжал один. Пару раз в году ему составлял компанию Чарли Игл, индеец из племени нез-персэ.[1] Они вместе рыбачили, охотились, пили слишком много пива и вместе расстреливали пустые консервные банки, обсуждая судьбы мира, причем понимали, что изменить что-то не в их силах.

На этот раз он собирался поехать с Шэрон. Двадцать восемь лет, платиновая блондинка, ноги как у модели, и вместе с тем повадки отчаянного сорванца. Она изучала первобытного человека и посетила бесчисленное количество мест, которые были открыты недавно и свидетельствовали о том, что древние поселения появились в Северной Америке гораздо раньше, чем принято было считать. Они познакомились, когда он занимался розыском пропавшего человека и наткнулся в пустыне на человеческие останки. Следы насильственной смерти были очевидны. Но в результате произведенной экспертизы медицинский эксперт Лос-Анджелеса вместе со своими помощниками пришел к заключению, что бедный парень был обезглавлен до того, как была написана официальная история континента. История жизни этого человека была запечатлена в наскальных рисунках, которые обнаружили в ближайшей пещере, что вызвало настоящий бум среди ученых. Шэрон и Лайам сразу нашли общий язык, что было прекрасно, так как он продолжал просыпаться по ночам и долго лежал, вспоминая все то, что у него было и чего не было с Сереной Маккормак.

Ему следовало знать это с самого начала. Мир Серены был далек от реальной жизни, а его мир, напротив, был слишком реален. Она была самая невероятная женщина из всех, кого ему доводилось встречать до этого. Узнать ее ближе было равносильно тому, чтобы подбросить в огонь бомбу, которая неминуемо взорвется. Завести с ней роман означало то же самое.

Захлопнув багажник с большей силой, чем требовалось, Лайам убеждал себя, что собирается в горы и чудесно проведет время. Он вернулся в дом, провел руками по волосам. Нужно позвонить Шэрон и предупредить ее, что он выезжает. Пройдя на кухню, открыл дверцу холодильника, рассматривая содержимое. Выбрав большую бутылку апельсинового сока, бросил в стакан с водой две таблетки аспирина и прямо из бутылки запил их соком. Затем прошел в гостиную.

Его дом не отличался большими размерами, красивый старый дом в Лорел-Вэлли, приютившийся на краю каньона. Воловья шкура перед камином, темная кожа на софе и стульях. Множество работ из камня и такие же панели на стенах. Огромная голова лося в окружении голов газели и оленя. Он не убивал этих животных, эти трофеи передавались от хозяина к хозяину. И уже украшали стены дома, когда он приобрел его у прокурора округа. Тот, в свою очередь, рассказывал, что эти головы были там, когда он купил дом. Так они и остались в доме. Что-то вроде добрых старых друзей.

Над камином висело несколько фотографий. На одной – он за своим рабочим столом, другая относилась к тому времени, когда он закончил полицейскую академию. На третьей – он и Конар Маркем стоят рядом. Конар был отличный дайвер, как и он сам. И в то время они увлекались дайвингом.

Но потом Конар стал актером, а Лайам остался в полиции. Ему нравилась его работа. Хотя он сам толком не понимал, почему вскоре после дела о «хичкоковских» убийствах, в которое волей судеб была втянута вся группа «Долины Валентайнов», он внезапно решил уйти из полиции. Может быть, причиной тому Серена? Он хотел изменить свою жизнь и открыть частную практику. Эта работа была ему по душе. Он мог сам выбирать дела, которыми стоило заняться. Большинство расследований, которые он вел, касались розыска пропавших людей.

Конечно, бывало и такое, что жены или мужья вовсе не пропали, а сбегали со своими возлюбленными. А в нескольких случаях он опоздал. Дважды жертвы киднепинга были убиты сразу после похищения. И все, что он мог сделать, – это сообщить родственникам, что дело закрыто. Это был чистый ад. Даже после всех тех лет сердце переворачивалось, когда он должен был сообщить кому-то, что их родной человек никогда не вернется. Но были и удачные дела, он дважды находил похищенных людей: преступник положил женщину живой в гроб позади своего дома, а ребенка запер в чулане. И тогда он чувствовал ни с чем не сравнимое удовлетворение. Это было равносильно взятию реванша.

Он взглянул на телефон, стоявший на журнальном столике между софой и большим кожаным креслом. Но не поднял трубку, чтобы позвонить Шэрон. Он еще успеет сделать это. Он никак не мог забыть тот последний раз, когда он уже собрал все необходимое и собирался сесть в машину, чтобы ехать в горы… как его вызвали по срочному делу. Что ж, он больше не полицейский. Теперь его время принадлежит ему одному.

К его изумлению, телефон зазвонил в тот момент, когда он посмотрел на него.

«Пусть поработает автоответчик» – сказал он себе, стараясь сохранить спокойствие. Возможно, это Шэрон. Автоответчик заработал. Он услышал собственный голос. А потом, к своему удивлению, голос Билла Хатченса.

– Лайам, возьми трубку, если ты дома. Босс просил позвонить тебе. Лайам, возьми трубку, возьми трубку.

– Пошло оно… – процедил он сквозь зубы, но сам не заметил, как его рука потянулась к телефону и пальцы уже сжимали трубку. – Да, Билл. Это я. Что случилось?

– Несчастный случай на съемках «Долины Валентайнов».

Хотел он этого или нет, но его сердце сжалось.

– Серена? – насторожился он.

– Нет. С ней все нормально. Но актриса, которая только недавно начала сниматься, Джейн Данн… погибла. Упал софит.

– И вы уверены, что это несчастный случай?

– Олсен просил позвонить тебе… Продюсер Джо Пенни, кажется, опасается, что мы можем не досчитаться других.

– Других софитов? – скептически процедил Лайам.

– Дело в том, что в тот момент Серена была на площадке. Пенни хочет, чтобы ты последил за ней.

– Я? – Лайам был искренне удивлен.

– Очень осторожно, разумеется. Этот вопрос еще не обсуждался с мисс Маккормак.

– Вы хотите приставить к женщине телохранителя без ее ведома?

– Что-то вроде того, но это пока… Олсен хочет сначала заручиться твоим согласием, а потом объяснит ей. Она узнает очень скоро. Черт, это не моя идея. Олсен решил пригласить тебя.

– Не выйдет. Я уезжаю на природу. С подружкой.

– Чарли Игл – подружка?

– Билл, ты осел, ты слишком долго служишь в Голливуде. Нет, я еду с женщиной, с которой сейчас встречаюсь.

Билл мягко присвистнул.

– Блондинка, с которой я видел тебя в итальянском ресторане как-то на днях?

– Ну да. Послушай, скажи Олсену, что я благодарен ему за доверие, но не могу взяться за эту работу.

– А я полагал, что пожму твою руку.

– Считай, что уже пожал. Ответ будет: к черту – нет.

– Ты можешь выдвинуть свои условия.

– Департамент полиции не позволит мне подобную роскошь. Ты даже не можешь представить, что я потребую.

– Департамент платить не будет, сериал на подъеме. И это Голливуд. Они платят миллионы долларов идиотам, которые и играть-то толком не могут, а лишь способны на то, чтобы развлекать тинейджеров. Они заплатят тебе столько, сколько ты скажешь. Для них мисс Маккормак – главная инвестиция.

Лайам крепче сжал трубку. Нет, он не хочет делать это.

Да, он хочет.

К черту, нет.

Он ушел сам, но она обладала поразительной способностью менять ход событий. Что ж, по крайней мере он снова увидит ее. Серена имела на все свое собственное мнение. Фактически он закрыл дверь, он заставил себя уйти. Но он не закрыл эту дверь в своем сознании, поэтому и лежал ночами без сна. Она всегда присутствовала в его мыслях. Ни у кого в мире не было таких волос, глубокого темно-рыжего оттенка, ярче, чем закатное солнце. А ее глаза… как бирюзовое море… А фигура? Высокая, стройная, грациозная…

– Нет.

– Лайам, ты должен.

– Нет. Я хочу слишком много денег. Я хочу… – Он подумал секунду-другую, затем назвал баснословную сумму.

– Отлично, я передам Олсену, – быстро сказал Билл. – Черт, мне следовало уйти из отдела, чтобы потом Олсен мог нанять меня за половину этой суммы. Но говорю тебе, продюсеры готовы платить. Серена для них сейчас самая ценная фигура, особенно если учесть, что Дженнифер Маркем пока отсутствует на площадке.

– Но я все еще говорю «нет».

– А что, если с ней что-то случится, что-то такое, что ты мог бы предотвратить?

Лайам опустился на софу и так крепко сжал трубку, что побелели костяшки пальцев.

Черт, это ведь он ушел.

Да, физически он.

Но на самом деле она никогда не принадлежала ему целиком. Он влип в это по горло, она – настолько, насколько ей удобно. И он решил, что лучше уйти, нежели превратиться в жалкого наблюдателя восхождения Серены Маккормак к мировой славе.

И все же…

Если с ней случится что-то такое, что он мог предотвратить…

– Где Олсен ждет меня?

– В отделении.

– В отделении? А как насчет студии?

– Павильон закрыт сегодня и завтра. Они возобновят съемки после похорон и уик-энда. Поэтому Олсен хотел бы поговорить с тобой в отделении.

– Хорошо, я еду. Но мне нужно осмотреть место происшествия. Как можно скорее.

– Не беспокойся, он это сразу же организует после того, как ты поговоришь с ним. Он, между прочим, уже проинформировал капитана Риггера, что пытается пригласить тебя.

Капитан Риггер.

Лайам покачал головой. Риггер служил в отделе убийств с первого дня своего пребывания в полиции. Лайам впервые познакомился с ним, будучи неуправляемым подростком, и обстоятельства этого знакомства были далеко не радостные. Его друг и вся его семья сгорели во время пожара. Лайам увидел пламя и позвонил в службу 911; Риггер был детективом, который расследовал это дело. Сначала подозрение пало на отца приятеля Лайама. Но вскоре обнаружилось, что мать подростка и другие дети не были убиты отцом, которого нашли с пулей в голове и с пистолетом в руке. Судебная экспертиза доказала, что отец умер намного раньше, чем мать и дети. И Риггер вышел на след бойфренда погибшей женщины…

Позже судьба снова свела Лайама с Риггером. В то время он серьезно увлекался дайвингом и сотрудничал с полицией, разыскивая погибших на воде. Риггер произвел на него впечатление своей работой, и с его легкой руки Лайам начал служить в полиции. В тот момент учеба в колледже не интересовала его. Риггер убедил его в преимуществе учебы в вечерней школе и заставил найти время, чтобы получить степень по уголовному праву. И естественно, Риггер спас его от кошмара уличной жизни.

Он многим обязан Риггеру. И Олсену.

– Черт побери, Лайам, ты слушаешь?

– Да, я здесь. Хорошо, скажи Олсену, я буду через пару часов.

– Спасибо, спасибо.

Билл закончил разговор. Лайам положил трубку.

– Черт! – выругался он. – Черт!

Он сел на софу и сидел так несколько минут, напряженный как тетива. Планы на этот день рухнули. Он набрал номер Шэрон.

Она ответила обычным, бесконечно радостным голосом.

– Ты заедешь за мной? – поинтересовалась она. – Эй, если ты жалеешь и передумал…

– Я не жалею, что пригласил тебя. Но придется отложить на другой раз. Кое-что случилось…

– Да?

– Возникло одно срочное дело. И это связано со старыми друзьями. Мне правда очень жаль. Ты понимаешь?

– Конечно.

– На студии произошел несчастный случай.

– «Долина Валентайнов»?

– Откуда ты знаешь? – удивился он.

– Когда я познакомилась с тобой, я знала, что ты вел дело, которое тоже имело отношение к «Долине Валентайнов», – сказала Шэрон. – И к Серене Маккормак, – добавила она.

– В тот раз Серена не имела прямого отношения к делу.

– Ты ведь тогда встречался с ней?

– Да, встречался. Но это закончилось, Шэрон.

– Извини, – быстро сказала она. – Я не это имела в виду.

– Ничего, – сказал он.

– Что там случилось? – снова спросила она.

– Упал софит. Одна актриса убита.

– Не Серена Маккормак? – Почему ему показалось, что в ее голосе прозвучала надежда?

Его пальцы крепче обхватили трубку. Он заставил себя успокоиться. Он покончил с этим.

– Нет. Джейн Данн.

– Джейн Данн… да-да, я что-то видела в новостях о ней и о том, что она принимает участие в сериале. Она погибла? Умерла прямо на площадке?

– Несчастный случай… я на самом деле пока не знаю все подробности.

Он почти видел, как она задрожала. Почти.

– Похоже, что этот сериал приносит несчастье.

– У него самый высокий рейтинг среди дневных передач.

– Ты же сейчас частный детектив, не полицейский.

– Но у меня в полиции друзья, которым требуется помощь. И потом, этот сериал смотрят миллионы людей, это важно…

– Да, не сомневаюсь. И теперь станет еще важнее. Люди страсть как любят поглазеть на несчастный случай. Кто пострадал, сколько крови и…

– Я это компенсирую тебе, вот увидишь…

– Ты компенсируешь мне, а я компенсирую тебе. Помни об этом, если дела у королевы дневного эфира пойдут хуже. Позвони мне, когда сможешь. Я пойду разбирать вещи.

– Спасибо за понимание.

– О, конечно, – вздохнула Шэрон. – Может быть, я отправлюсь на раскопки с приятелями из университета? Они будут рады, я уверена.

– Чудесно.

– Я дам тебе знать, когда решу. Может, ты понадобишься мне. Или захочешь видеть меня.

– Спасибо. Позвони, если захочешь встретиться. – Это были слова, которые он мог сказать и за которые полностью отвечал. Он заботился о ней. Но не так, как следовало. Жаль, что он не мог объяснить почему.

Тогда с ним была другая женщина. Красивая, нет, более того – прекрасная, но настолько далекая от общего представления об обязательствах, что оставалось только уйти. Кино было ее стихией. Он провел некоторое время в этом кругу. Вокруг нее было много мужчин, она должна была нравиться, это одно из условий успешной карьеры. Он больше не мог мириться с этим. Все было кончено. Действительно кончено.

Он посмотрел на камин и тихо выругался. Затем встал и начал ходить из угла в угол.

Это было слишком даже для него.

– Слава Богу, ты дома! Ты в порядке?

Вечер предстоит далеко не мирный, подумала Серена, услышав риторический вопрос Мелинды. Серена только что пришла домой, скинула туфли и, услышав стук в дверь, посмотрела в глазок и увидела сестру.

Первым делом Мелинда обняла Серену, да с такой силой, что чуть не сломала ей ребра. Серена обняла ее в ответ, радуясь, что та так переживает из-за нее.

– Успокойся, Мелли, со мной все в порядке. – Она высвободилась из объятий, понимая, что сестра очень взволнована. Мелинда прошла через маленький холл, отделанный мраморными панелями, в глубь дома и остановилась у стеклянных дверей, выходивших в патио, где располагался бассейн. Она смотрела на воду и патио, качая головой.

– Она умерла, – вздохнула Мелинда, не в состоянии унять дрожь.

– Это нелепая случайность.

– Они уверены, что все было именно так? – спросила Мелинда, продолжая стоять спиной к Серене.

Серена задумалась, удивленная беспокойным тоном сестры. Мелинда была на пять лет старше, но, несмотря на безусловное внешнее сходство, они были совершенно разные. Мелинда всегда отличалась прилежанием; Серена хорошо училась в школе, но все равно до сестры ей было далеко. Она слишком интересовалась другими занятиями: танцы, игра на гитаре, пантомима. И ей всегда страстно хотелось играть на сцене. Она участвовала в спектаклях и в школе, и позже в колледже, затем стала принимать участие в съемках «ситкомов», не отказывалась ни от какой работы в кино. Однажды она попала в уже идущий сериал, и, наконец, у нее появилась возможность стать главной героиней в «Долине Валентайнов». Мелинда, закончив школу, поступила в колледж, затем получила ученую степень по искусству древних этрусков.

Она вышла замуж за Джеффри Гелфа, который тоже был серьезным ученым, и с тех пор они оба погрузились в науку. Они путешествовали по миру, выбирая далекие, уединенные места. Им удалось побывать в дюжине стран третьего мира, и она достоверно знала, что они единственные, кто посетил Чили. Серена искренне удивилась, когда Джо Пенни на одном из бар-бекю, устроенном в ее доме, пригласил Джеффри на должность консультанта в их сериале. До того времени Серена была уверена, что Мелинда и Джефф даже не знают о существовании такой вещи, как кабельное телевидение.

Разумеется, после трех недель работы Джефф познакомился с Джейн Данн, но при чем тут Мелинда? Почему она так переживает случившееся?

– Мелинда, – успокоила сестру Серена, – разумеется, будет расследование.

– Естественно. – Сестра продолжала стоять к ней спиной. – О Боже, это так ужасно!

– Мелинда, разумеется, это печально… но я не знала, что ты была так близко знакома с Джейн.

– Я узнала ее достаточно, чтобы понять… что она была настоящая стерва.

Серена подошла к сестре и с силой развернула ее к себе.

Мелинда в конце концов взглянула на нее. В ее голубых глазах с легким зеленоватым оттенком, так похожих на глаза Серены, блестели слезы.

– Мелинда, что она тебе сделала, что ты позволяешь себе так отзываться о ней? – нахмурившись, спросила Серена. Она видела, что Мелинда готова разрыдаться, собираясь объяснить, почему она презирает Джейн.

– Нет, Серена, это я сделала… я ненавидела ее. Я видела ее всего несколько раз на вечеринках Джо, но она была грубой и несносной. Со мной, по крайней мере. И вот она умерла! А я в порядке…

– Послушай, Мелинда, – мягко прервала сестру Серена, – это трагедия, но ты ничем не можешь помочь. Многие люди, – она колебалась, потом сказала правду, – действительно, многие люди недолюбливали ее. Но твоя неприязнь к ней здесь ни при чем, она не из-за этого погибла.

– Надеюсь, – всхлипнула Мелинда.

– Что?

– Ничего. Ничего. О Серена! – Мелинда обняла сестру, прижимая ее к себе. – Я так рада, что ты… что это случилось не с тобой.

Эти слова шли от сердца, и снова Серена была благодарна. Они были близки, так близки, как только могут быть близки родные сестры, столь непохожие друг на друга. Мелинда все годы ворчала по поводу артистической карьеры Серены, не понимая, как можно выбрать жизнь, в которой не существует такого понятия, как отпуск? Когда Серена была моложе и играла в спектаклях, Мелинда качала головой, но всегда была среди зрителей, несмотря на все свое неодобрение.

– Со мной все в порядке. Правда… – Улыбнувшись, Мелинда отодвинулась от нее. – Прости. Я веду себя как идиотка.

– Неудивительно, было бы странно, если бы подобное событие не расстроило тебя.

– Серена, я действительно чувствую себя из рук вон плохо. И не только из-за этого… Я беспокоилась из-за Джеффа. Его не было дома… он был на студии…

– Мелинда, у тебя нет причин беспокоиться о Джеффри. Он рано ушел со студии, еще до того, как случилось несчастье. И потом, он консультант, а не рабочий постановочного цеха, и, конечно, не отвечает за работу осветителей.

– Я знаю, но просто…

– Мелинда, о чем ты?

Мелинда вздохнула, глядя на сестру так, словно собиралась снова разрыдаться.

– Мелинда?

– Я не знаю… Я правда не уверена. При каждой встрече она была так зла со мной. Вернее, не зла – она просто не замечала меня вообще, как если бы я пыль на ковре. Она была груба с Джеффом, но там было что-то еще…

– Она просто немножко флиртовала с ним, Мелли. Просто флирт, ничего больше.

– Нет, с ее стороны это было больше, чем флирт. Она использовала мужчин. Она затягивала их… как паук затягивает свои жертвы в паутину, чтобы воспользоваться, когда понадобится. И вместе с тем мне искренне жаль, что она умерла. Ты веришь мне, Серена?

– Разумеется.

– И Джефф… он тоже виноват, но… это все же, должно быть, несчастный случай. Серена, может, тебе стоит послать этот сериал куда подальше? Не слишком ли это опасно?

Серена вздохнула, потирая виски. В голосе сестры звучала надежда.

– Нет, Мелинда. Я много лет работаю в «Долине Вален-тайнов», привыкла к коллективу… И потом, у меня контракт. Я не могу разорвать его.

– Твоя жизнь дороже, чем любой контракт.

– Да. Я ценю твою искренность, но не верю, что сама была предполагаемой жертвой. И потом… софиты не падают дважды в одно и то же место.

Мелинда отошла от нее.

– То есть ты абсолютно уверена, что это несчастный случай? – снова спросила она, остановившись перед маленьким баром. К удивлению Серены, ее сестра, которая вообще не пила, налила себе виски.

– Откуда я знаю… – медленно сказала Серена, думая о блюдце, которое исчезло неизвестно почему, но решила ничего не говорить об этом сестре, потому что она и так была слишком расстроена.

Кто-то позвонил в дверь, и они обе подпрыгнули от неожиданности. Звонок был очень резкий. Стакан виски дрогнул в руке Мелинды.

– Это всего лишь звонок. Звонок в дверь, – успокоила сестру Серена.

Она пошла в холл открыть дверь. Ну разумеется, это муж Мелинды. Высокий и очень худой, черты лица правильные, а само лицо тоже удлиненной формы, как и его гибкая, подвижная фигура. Сейчас его светлые волосы с едва заметными проблесками седины были зачесаны назад, как будто он провел по ним руками по меньшей мере раз сто. Серена и Джефф понимали друг друга, за исключением того, что он, как и ее сестра, считал, что она тратит свою жизнь на пустое занятие.

– Джефф, – улыбнулась Серена, открывая дверь, – входи.

– Мелинда у тебя?

«Странно, почему он спрашивает?» – подумала Серена, машина ее сестры стояла перед домом, и он не мог не видеть ее.

– Да.

Он вошел в холл. Мелинда повернулась… Секунду-другую они молча смотрели друг на друга, затем Мелинда залилась слезами и бросилась к мужу. Это напоминало сцену из «мыльной оперы».

– Джефф, – всхлипнула Мелинда, глядя на него.

– Давай поедем домой. Вместе, – предложил Джеффри.

Мелинда кивнула, глядя на мужа так, словно ни за что на свете не хотела расставаться с ним.

– Ты знаешь? – спросила она.

– Конечно. Я уже был в полиции.

– В полиции?

– Конечно.

– Джефф…

– Мелинда, я очень устал. Поедем домой.

– Джефф, она была такая дрянь. Дрянь…

– Но она не заслужила подобной смерти, – возразил Джефф.

Мелинду, казалось, успокоили его слова.

– Моя машина… – начала она неловко.

– Если хочешь, – предложила Серена, – заберешь ее в воскресенье. Может быть, мы пообедаем вместе? А потом ты заберешь машину.

Мелинда расслабилась.

– Ты хочешь пригласить всю группу?

– Нет, только свои. Хорошо?

– Конечно, с удовольствием, – кивнул Джефф. – Только свои. – Он нахмурился. Это выражение вошло в их лексикон еще в те далекие годы, когда он начал ухаживать за ее сестрой, а Серена училась в последнем классе школы. Ни уже тогда она обогнала сестру по росту. – Ты уверена, что у тебя нет других планов?

– Да, и хочу, чтобы вы оба приехали ко мне в воскресенье.

– Чудесно. – Снова взглянув на жену, Джефф взял ее за руку и повел к дверям. В последнюю минуту Мелинда повернулась и крепко обняла Серену.

– Я люблю тебя, – сказала она.

– Я тоже люблю тебя, – отозвалась Серена.

– Если я понадоблюсь, я всегда рядом.

– Я тоже, – улыбнулась Серена. – Ты знаешь это. Если тебе будет тяжело одной, если ты захочешь поговорить…

– До воскресенья! – воскликнул Джефф. – Никто не имеет права покидать город или…

– Или умереть, – буркнула Мелинда, снова обнимая сестру на прощание. Они ушли, Серена осталась одна.

Глава 4

В этот вечер Серена поймала себя на том, что дважды проверила, хорошо ли заперта входная дверь.

Она провела какое-то время, читая сценарий, потом бесцельно бродила по дому. Наконец она поняла, что ищет, чем бы заняться. Чувство тревоги не оставляло ее…

Она нашла в холодильнике бутылку шабли. Налила большой бокал, хотя и не с такой одержимостью, как Мелинда часом раньше. Подойдя к окну, задумчиво посмотрела на патио и бассейн. Картины дня как кинолента мелькали перед ее глазами. Ужасный день. И потом… ее сестра.

Мелинда действительно странно вела себя, или ей показалось? Вполне возможно, потому что все, что случилось сегодня, выходило за рамки привычного.

Постояв у окна, она задрожала и быстро отошла. Она любила бассейн и патио, вся территория виллы была обнесена высоким забором. Но ей почему-то показалось, будто она стоит у всех на виду и кто-то наблюдает за ней.

Она задернула тяжелые шторы и поняла, что ощущает… страх.

Глупости! Все двери заперты, а на окнах сигнализация. И все же… все же…

Она вспомнила, как Мелинда встретила Джеффри, как бросилась к нему… И как они стояли, обнявшись. Вдвоем легче пережить все испытания.

Она завидовала. Она хотела бы, чтобы…

«Нет, не думай о нем. Пошел он…»

Но, несмотря на все запреты, она почувствовала, как вспыхнули ее щеки при мысли о том, как хорошо ей было с ним. «Иди вперед, будь сильной и справедливой, ты имеешь право!» И еще она вспомнила, как он привез ее домой в тот первый раз, и как вошел, и как ни с того ни с сего одежда вдруг полетела на пол, и она ощутила жар его плоти.

Она тогда почти ничего не знала о нем: ни о его семье, ни о том, есть ли у него вообще семья. Не знала, что он делает в свободное время, какой кофе любит… Шторы в гостиной были широко открыты. Он осмотрел ее дом, потому что она в то время нервничала из-за «хичкоковских убийств», и успокоил ее. Сказал, что она может чувствовать себя дома в абсолютной безопасности и нет повода для беспокойства. И потом… он дотронулся до нее. Стоило ему коснуться ее, как она запылала… И его руки… и его губы касались ее тела, и его вопрос: «Ты… все хорошо?» И ее ответ: «О мой Бог, да…» И в ту же секунду он прижался к ней, и она ощутила его возбуждение… Все хорошо? Да. Да. Она готова была умереть…

Прежде она не совершала ничего подобного. Никогда. Она всегда старалась воздерживаться от секса, пока не убеждалась, что отношения устраивают ее. Поэтому, видимо, и вышла за Энди. Но Лайам не знал этого или не верил в это, потому что стоило актрисе пожать руку мужчины, как журналы уже трубили на весь свет о бурном романе. На то и Голливуд!

«Это лучший секс, который ты когда-либо имела», – нашептывал ей внутренний голос.

Ей особенно не с чем было сравнивать, что бы ни говорили завистники! Энди не в счет. У него был вечный роман с самим собой.

– Еще вина! – пробормотана она вслух и направилась на кухню. – Хочу много, много вина, – шептала она.

После очередного бокала она обратилась к холодильнику:

– Пошел он в задницу, козел!

Шикарный «козел», темноволосый и темноглазый. Сложенный как бог, мускулистый, загорелый и упрямый. И уверенный в своей правоте, и заботливый до… и…

Все. Он ушел.

Виной всему ее расписание. Тогда он был полицейским, его могли вызвать в любую минуту. Но ведь быть копом почетно и ответственно – это его слова. А она просто актриса. Ее работа – сплошное притворство…

Она подняла бокал, чокнулась с холодильником.

– Кончай с этим, детка, пошел он к черту! И если бы он сейчас вдруг появился здесь, я бы сказала именно это!

Все, что произошло сегодня, было не просто трагическое, ужасное, печальное событие… Это было… странно. Так странно, что не укладывалось в голове.

Она никогда не боялась находиться дома одна. Ее соседи были тихие милые люди. Да и преступления здесь случались не часто. А сейчас она прислушивалась к каждому шороху, каждому хрусту ветки за окном. Сегодня к вечеру поднялся легкий ветерок. И ей казалось, что это сама ночь стонет на разные голоса. И каждый звук снаружи звучал как чьи-то шаги…

– Нет! – громко сказала она.

И включила телевизор. На полную мощь. Двери заперты, на окнах сигнализация. Никто не может проникнуть в дом.

Но, несмотря на забавный «ситком», вино и все логические рассуждения, она поймала себя на том, что снова подошла к окну и отдернула штору. Никого. Проехала машина.

Это был черно-белый полицейский «крузер». «Убедилась? Расслабься. Полиция рядом», – говорила она себе.

Но в эту ночь ей приснился ужасный сон. Она смотрела на Джейн Данн. Ее глаза были все еще открыты. Она была мертва, но говорила с Сереной: «Это должна была быть ты!» Взгляд Джейн застыл. Красная роза выпала из ее руки.

От Серены до дома Мелинды Гелф было не больше мили. Мелинда сидела, прижавшись к мужу, поглаживая его руку, пока он управлял своим «вольво», глядя вперед на дорогу.

Когда они подъехали к дому, где жили уже почти двадцать лет, где выросли их сыновья, где они переживали горести и радости, случавшиеся в каждой семье, то молча вошли в холл и долго стояли обнявшись.

Она предложила поужинать. Но ни она, ни он не хотели есть.

Он пошел в душ, она предпочла горячую ванну.

И так как было еще не очень поздно, Мелинда вернулась к событиям дня.

– Неудивительно, что я тревожилась. Я до сих пор не понимаю, почему они вызвали тебя в отделение? – спросила она.

– Они позвонили мне на мобильный, как раз когда я покупал новые инструменты.

– Но почему они позвонили тебе?

– Я был в павильоне до того, как это случилось, – объяснял Джефф. Он говорил очень спокойно, даже небрежно. – Они хотели знать, не заметил ли я чего-нибудь необычного, не был ли я рядом с осветителями, или на площадке, или в ее гримерной.

– И?.. – настаивала она.

Он посмотрел на нее в полумраке спальни и нахмурился.

– И что?

– Ты был в каком-нибудь из этих мест?

Он уставился в потолок.

– Я был занят со сценаристами. Я едва заглянул на площадку, а о гримерных и говорить нечего.

– Почему, почему ты заехал за мной к Серене? – допытывалась она, понизив голос до шепота.

– Тебя не было дома, – спокойно отвечал он, – и я был уверен, что ты обо всем слышала. Я догадывался, что ты расстроена.

Она молчала.

– Черт побери! Я люблю тебя, Мелинда! – воскликнул он. Но в его словах прозвучало раздражение.

– Да, конечно. Я тоже люблю тебя, – вздохнула она. Но не сделала ни малейшего движения, чтобы прикоснуться к нему. Она даже не смотрела в его сторону.

Он потянулся, чтобы обнять ее. Она сбросила его руку со своего плеча.

– Мелинда…

– Я устала, Джефф. Правда, я очень устала.

Она почувствовала, как Джефф отодвинулся. И не заметила, когда он уснул. Единственное, что она знала, что сама лежала без сна час-другой и еще час…

День уже подходил к концу, когда Лайам приехал в отделение. Он остановился, чтобы поприветствовать Морну Дейли, дежурного офицера, сидевшую за конторкой у входа. Прежде чем они обменялись обычными любезностями, появился Олсен и повел его мимо «клеток» с проститутками, которые дружески приветствовали их, и мимо накурившихся тинейджеров, бросавших им вслед угрозы, что у них, мол, есть папочка и копам не поздоровится… Это «прайм-тайм» не только для телевидения, но и для подобных сцен в полицейском участке.

Джо Пенни уже сидел на стуле за столом Олсена. Лайам пожал руку Джо, вид у него был измученный. Олсен захлопнул дверь и начал быстро рассказывать, что случилось. Когда он закончил, Лайам посмотрел на старого приятеля.

– Я правильно понял, софит упал на глазах по меньшей мере дюжины людей? – уточнил Лайам.

– Да. Там было много народу, – подтвердил Джордж Олсен.

– Почему ты так уверен, что это может быть не просто несчастный случай?

Олсен колебался, на его губах возникло подобие тревожной улыбки. Он повернулся к Джо Пенни.

– Я хочу исключить все неожиданности, – объяснил Джо. – За годы моей многолетней работы на телевидении я никогда не видел, чтобы падали осветительные приборы.

Олсен копался в своих бумагах.

– Двое парней, ответственных за свет, – Эмилио Гарсиа и Дейтон Райли. Они оба члены союза и работают в этом «мыле» с самого начала. И кроме того, у них тридцатилетний опыт работы. Оба клянутся, что проверяли и перепроверяли каждый софит, когда устанавливали свет. Крепление каждого прибора было абсолютно безопасным.

Лайам отметил про себя, что это звучит подозрительно.

– Оба – и Эмилио Гарсиа и Дейтон Райли – клянутся, что они делают это каждый день, – продолжал Джо Пенни. – И если честно, трудно поверить, что это нечто иное, чем досадная случайность.

Джо говорил искренне. Это был тот самый человек, с которым Лайам познакомился во время расследования «хичкоковских убийств», то есть больше года назад. Джо был среди подозреваемых, и Лайаму пришлось кропотливо изучить его жизнь. Вне сомнения, он обожал женщин. Ему было за пятьдесят, платиновые волосы были слегка тронуты сединой, он отличался крепким телосложением и проницательным взглядом. Он прекрасно сохранился для своих лет, но, увы, Голливуд – город молодых. Джо делал все, чтобы как можно дольше остаться на плаву. Он определенно что-то подправил в своей внешности. Надо отдать должное его хирургу – тот сделал превосходную работу.

– Но есть что-то еще, что беспокоит тебя, – заметил Лайам, глядя на лейтенанта, с которым работал рядом многие годы. Не важно, как далеко продвинулось полицейское искусство, порой самым эффективным инструментом оставалась интуиция. Лайам понимал, что было что-то еще, о чем Джордж умолчал.

– Серена Маккормак, отвечая, упомянула о пепельнице в гримерной. Нет, вернее, о блюдце, используемом как пепельница. Она утверждает, что видела на этом блюдце остатки сожженной бумаги. Еще до того как вызвать ее, мы заходили в гримерную, а после ее заявления послали туда Билла Хатченса. Никакого блюдца, никакой сожженной записки там не было. И больше никто не упоминал об этом.

Лайам положил руки на стол.

– Может, кто-то убрал, зная, что Дженнифер будет недовольна, узнав, что кто-то курил в ее гримерной?

– Возможно. Возможно, и нет. Я не люблю строить предположения на пустом месте. – Олсен покосился в сторону Джо Пенни. – В любом случае Джо утверждает, что следует проявить осторожность. Серена Маккормак – главная героиня «Долины Валентайнов». Черт, «мыльная опера» продолжается, журналы покупают, и вся Америка сидит перед телевизором и обожает эту чертовски привлекательную женщину.

– Вы беретесь за эту работу? – спросил Джо.

– Вам передали мои условия, да? – Лайам отвечал вопросом на вопрос.

– Да это просто грабеж! Они должны были заключить вас под стражу, – отвечал Джо.

Лайам рассмеялся.

– Или соглашайтесь, или забудьте об этом.

– Если вы беретесь за это, то считайте, что мы договорились.

Олсен прочистил горло.

– Хатченс что-то говорил о том, будто бы у тебя что-то было с Сереной. Я знаю, какого рода работой ты занимаешься. Ты прежде всего профессионал. Но если ты думаешь, что ваши прошлые отношения могут помешать твоей работе…

– Не могут! – отрезал Лайам. – У меня есть один вопрос.

– Валяй.

– Что, если Серена не согласится иметь телохранителя?

– Мы не станем слушать ее, – вмешался Джо.

– Но, как я слышал, мы живем в свободной стране, – возразил Лайам.

– Эта свобода дорого обходится, особенно в Калифорнии, – нахмурился Джо. – Энди и я уверены, что наша ставка куда выше, чем мы заплатим вам. И черт возьми, мы оба знаем, что вы – это вы, вся съемочная группа знает вас… вы не должны ждать проблем с этой стороны.

«Но вы плохо знаете Серену», – подумал Лайам.

– Еще одна маленькая деталь, – продолжал Лайам, подвигаясь вперед и пристально глядя на Джо.

– Я весь внимание, – сказал ему Джо.

– Если это не несчастный случай, значит, кто-то стоит за этой смертью и этот кто-то имеет доступ в павильон.

– Вполне возможно, – согласился Олсен.

– Когда я смогу осмотреть съемочную площадку?

– Сейчас, – сказал Олсен, – прямо сейчас. И когда будешь наблюдать за мисс Маккормак…

– Не беспокойся, – перебил его Лайам. – Я понимаю.

– Осторожно, хорошо? – забеспокоился Джо.

Лайам покачал головой:

– Ну разумеется.

– Но ей еще не сказали…

– О'кей, Джо. Я даю вам для этого уик-энд. Она пока не будет знать, что я слежу за ней. Но потом… если вы не расскажете ей, я, разумеется, не возьмусь.

Глава 5

Похороны были устроены с размахом. Когда Серена приехала, церемония уже началась.

Несмотря на все свои самые лучшие намерения, она опоздала. Она хотела вызвать такси, понимая, что будет трудно припарковать машину. Пока Серена спускалась со своего холма, потом ехала по поросшей лесом территории Гленвуда, она наблюдала, как красив и изменчив пейзаж города, который она так сильно любила. Извилистая дорога проходила мимо спокойных возвышенностей, устремляясь вниз, к деловой суете Ван-Несс.

Когда она прибыла, церковь Святого Брендана была полна людей. Полиция сдерживала толпу у входа. Она остановилась, хотя и не думала, что молоденький офицер, который преградил ей путь, смотрел хоть раз в жизни «мыльную оперу»; после пристального изучения он наконец поверил, что она – именно та, за кого себя выдает – героиня дневного сериала «Долина Валентайнов» и подруга погибшей актрисы. Подруга. Она сказала, что была подругой. Хотя сама не была уверена в этом. Она много думала о Джейн в эти несколько дней. Она знала ее лучше, чем кто-то другой из актеров, но все равно не могла сказать, что знала ее хорошо. Джейн пришла в сериал недавно, когда из-за рождения ребенка выбыла Дженнифер. Она была достаточно вежлива, когда пришла обсудить предстоящую работу с продюсерами, и достаточно предупредительна с Сереной. Хотя на площадке вела себя как настоящая примадонна. Энди жаловался, что с самого первого дня у них начались с ней проблемы.

Церковь Святого Брендана выглядела довольно-таки любопытно. Гроб стоял у алтаря. Священник заканчивал службу. К запаху воска и цветов примешивался аромат дорогих духов. Серена постояла несколько секунд, стараясь сориентироваться. Она видела перед собой спины мужчин с опущенными головами, чьи-то длинные знакомые волосы и море шляп всевозможных оттенков, форм и размеров.

– Серена! – послышался приглушенный шепот, и чья-то рука ухватила ее повыше локтя.

Дженнифер Конолли, нет, не Конолли! Ее подруга вышла замуж и взяла фамилию своего мужа, теперь она Дженнифер Маркем. Вскочив со скамьи, где сидели участники «Долины Валентайнов», она схватила Серену, как заблудившегося щенка, и потянула ее за собой. Серена, благодарная подруге, шла за ней, шепча «Извините, извините» каждый раз, когда они проходили мимо кого-то, чтобы протиснуться в центр скамьи к месту Дженнифер.

Серена видела, как люди оборачиваются, чтобы посмотреть, кто пришел. Кто эта женщина? Насколько важная персона? Как одета?

Кругом суетились представители прессы. Господи… Но Джейн понравилось бы, подумала она. Дженнифер усадила Серену рядом с собой. Слева сидел ее муж Конар. Он кивнул Серене, потом снова повернулся к священнику, и его красивое лицо приняло печальное выражение, как и требовало событие.

Чуть повернувшись, Серена увидела, что ряд за ее спиной состоит полностью из членов команды «Долины Валентайнов». Осветители, гримеры, художник-постановщик, костюмеры… Аллона сидела среди прочих, она приподняла бровь, пожимая плечами, словно давая понять, что она заметила приход Серены. Джине сидела рядом с Аллоной. Торн Маккей – гример – устроился около Джине. Она печально улыбнулась им.

Когда она снова отвернулась, то обнаружила, что проскочила мимо Джо Пенни и Энди Ларкина. Хотя Джо был главным продюсером этой «мыльной оперы», Энди упоминался в титрах как продюсер и актер. Энди к тому же был ее бывшим мужем. В жизни и в сериале.

Наблюдая за ним, она поняла, что все еще испытывает к нему нежное чувство и будет испытывать всегда. Высокого роста, красивая внешность, всегда очень предупредительный и вежливый. Она думала, что он так сильно любит ее, что не вынесет расставания. Увы, она льстила себе. Хотя он по-прежнему заботился о ней, но его глаза все чаще останавливались на других женщинах.

Однажды она заметила, как он рассматривает свое отражение в ее солнечных очках, и понемножку начала понимать, что этот мужчина такой, какой есть, и ничто не изменит его. Он по-прежнему оставался ее другом. Она любила его как… брата. Как брата или, может быть, ребенка, которого у нее не было… и которого ей хотелось бы иметь.

Посмотрев в ее сторону, Энди улыбнулся и тихонько сжал ее руку. И сердце кольнуло легкое чувство вины. По-своему Энди отличный парень. Он до сих пор хотел, чтобы они восстановили их брак. «Эй, Серена, хочешь кофе? Эй, как насчет пожениться снова? Черт, это было бы здорово для рейтинга нашего «мыла»!»

– Как ты? – тихо спросил он.

– Ничего, хотя…

– Хотя?

– Я чувствую себя немножко виноватой, – заметила она. – Я совсем не знала ее.

– Никто из нас не знал ее хорошо. Она недавно пришла к нам… черт, это ужасно, – сказан Энди. Он сделал неопределенный жест и добавил: – Рука Господа.

Рука Господа! Последние дни она то и дело слышала это изречение. Но вместе с тем полиция с момента происшествия почему-то не покидает площадку.

Джей Браден, сидя на скамье рядом с другими актерами и членами группы «Долины Валентайнов», громко хмыкнул. Как решила Серена, высморкался.

– Рука справедливого Господа! – пробормотал он.

– Джей! – одернула его Келли, сидевшая рядом с ним. Серена была удивлена, она редко слышала, чтобы Джей делал подобные комментарии.

– Она умерла! – прошептала Дженнифер, обращаясь к Брадену.

– Я просто хочу быть честным, и все. Не надо было приглашать ее, – продолжал Джей Браден, похлопывая Энди по плечу. Его слова прозвучали достаточно громко. Серена молилась, чтобы присутствующие не обратили внимания.

– Послушай! Это – похороны, ради всего святого! – напомнила ему Серена.

– Она подходила на эту роль. И нам казалось, что это хороший выбор, – процедил Энди, не поворачиваясь к Джею.

Стало тихо, и Серена услышала слова священника. Она вдыхала душный запах лилий и сладкий аромат свечей, который наполнял церковь.

Пыль к пыли. Пепел к пеплу.

Потом короткое заключительное слово произнес старый педагог по актерскому мастерству. Это удивило Серену. Если бы она погибла от несчастного случая, то хотела бы, чтобы слова прощания сказала ее сестра, или Дженнифер, или кто-нибудь из группы. Может быть, они сказали бы не так складно, но, безусловно, искренне.

Вскоре церемония закончилась. Все поднялись со своих мест и заполнили центральный проход.

– Великолепные похороны. Джейн понравилось бы! Только посмотри на эту толпу! – воскликнул Джо.

– Послушай, – пробормотал Энди, – хорошие похороны всем нравятся.

– Всем нравятся хорошие свадьбы, джентльмены, – прервала Дженнифер. – И хватит болтать! Ведите себя прилично!

– Конечно, Дженнифер, конечно, – согласился Энди и мгновенно принял серьезный и печальный вид.

– Как это отразится на сюжетной линии? – поинтересовался Джим Новак, когда они выходили.

– Придется что-то изменить, – ответил Энди. – И немало.

– Но я слышу об этом в первый раз, – вмешалась Серена и тут же одернула себя. Это похороны, зачем она встряла в этот разговор? – Вчера вечером звонила Аллона и сказала, что с ума сходит, переписывая каждую сцену…

– Каждую сцену, в которой задействована героиня Джейн, – пояснил Джим Новак.

– Самая ключевая наша сцена, где есть и любовь, и смерть, приходится на День святого Валентина. Другие сериалы будут показывать на нас пальцем, говоря: «Эта смерть действительно означает, что они на этом закончат!» – вздохнула Серена.

– Может быть, нам придется кое-что поменять, – предположил Энди.

– Мы не можем! – внезапно взорвался Джо Пенни. – Все наши головоломки и вопросы, основанные на сюжетной линии, уже напечатаны в специальных журналах, посвященных сериалам, а также в женских журналах и газетах. И читатели активно спорят по поводу событий, которые должны разыграться на Валентинов день: «Кто убийца? Кто любовник? Все это вы узнаете, когда будете смотреть «Долину Валентайнов»!»

– А кто жертва, уже не надо спрашивать? – сухо заметила Серена.

– Она не жертва. Это был несчастный случай. Нелепый, печальный несчастный случай, – заявил Энди. Его голос был полон пафоса.

Они ни слова не скажут об этом! Все трое! Только и думают, как эта смерть повлияет на рейтинг сериала!

Несчастный случай. Они все говорят «несчастный случай». Кажется, она уже и сама в это верит.

– Мы должны просто продолжать жить, как жили, – сказал Джим Новак. – Бедняга Джейн изводила себя курением, но теперь ей уже не грозит рак легких. Софит упал, и она умерла. Я сам бросил курить. Хоть она и была настоящая стерва, но я хотел бы дать ей последнюю сигарету.

– Она выкурила свою последнюю сигарету, – неожиданно для себя самой сказала Серена.

Она вздрогнула, когда они все повернулись и уставились на нее. Красные пятна выступили на ее щеках. Олсен просил ее не упоминать о записке.

Но ведь она не сказала ничего о записке, вернее, об остатках сожженной бумаги, которые видела.

– Она курила, прежде чем войти в павильон. Используя блюдце под пепельницу. Это была ее последняя сигарета, Джим.

Он хмуро кивнул, словно это было существенное замечание.

Они вышли из церкви и направились к автомобильной стоянке. Другие тоже потянулись к своим машинам, негромко переговариваясь на ходу. До Серены долетали обрывки разговоров.

– Какая трагедия! – проговорила симпатичная молодая женщина.

– Хм-м… мгновенная смерть по сравнению… – произнесла важная дама в широкополой шляпе.

– Выдумаете, это кто-то подстроил? – полюбопытствовал пожилой господин.

– Но зачем? – удивилась женщина.

– Просто из чистого удовольствия, – сказал мужчина.

Женщина тихо рассмеялась:

– Вы хотите сказать, это убийство на руку другим артистам? – Она покачала головой, и они пошли дальше.

На какой-то момент оставшись одна, стоя в стороне от других, Серена почувствовала настоящее сострадание к женщине, у которой так безжалостно отняли жизнь. У Джейн были близкие друзья? Где они? Или быть актрисой, придавая этому слишком большое значение, значило лишиться настоящих друзей? Видимо, у нее их не было.

– Слишком много людей сражаются за то, чтобы занять место под солнцем, превратив в фарс всю свою жизнь.

– Это не просто так… Кто-то сделал это, могу поспорить. Убийца. И скорее всего кто-то из ее коллег!

Она чуть не подпрыгнула, услышав эти слова, похожие на шипение. Повернувшись, она пыталась понять, кто их произнес.

Никого не было рядом, хотя небольшая группа людей все еще стояла во дворике.

Одно слово рикошетом ударило в висок.

«Убийца».

Она увидела Конара Маркема. Заметив, что она застыла на месте, когда все идут вперед, он и Дженнифер вернулись за ней.

– Что с тобой, Серена?

Конар изучал ее с любопытством и тревогой. Она улыбнулась. Ей повезло, у нее есть настоящие друзья. Она постаралась отбросить беспокойство, которое охватило ее. Она не станет говорить Конару о своих страхах.

– Ничего. Просто мне очень жаль Джейн. То, что она умерла, уже не поправить… но я не могу выкинуть из головы то, как она жила.

– Я понимаю, – мягко сказал он.

Она улыбнулась:

– Как ребенок?

Он начал отвечать, но кто-то коснулся его руки. Это был один из распорядителей похорон. Будучи высоким мужчиной, Конару пришлось наклонить голову к служащему, чтобы выслушать его шепот.

Затем он повернулся к дамам.

– Я должен помочь вынести гроб.

– Что? – переспросила Дженнифер.

Конар пожал плечами. У Джейн не было друзей. Они обратились к членам группы и актерам с просьбой вынести гроб, подумала Серена.

– О, конечно, – сказала Дженнифер.

– Поедешь с Сереной? – спросил Конар.

– Мы обе поедем с Энди, – успокоила его Серена. Конар кивнул и ушел. Энди подошел, фыркнув.

– Серена. Я тоже должен помочь. Даг отвезет вас, хорошо? – Даг Хенсон был главным сценаристом в сериале. Гей, красивый до невозможности, забавный, талантливый, наделенный тонким чувством самоиронии и, как утверждала Аллона, отъявленный циник. Серена любила его.

Серена посмотрела на Дженнифер, та кивнула:

– Конечно.

– Что ж, – продолжала Серена и, улыбнувшись Дженнифер, повторила вопрос, который до этого задавала Конару: – Как беби?

Речь шла о трехмесячном Яне, которого оставили дома с матерью Дженнифер.

– О, он просто чудо! Чудо! Каждая минута, проведенная с ним, для меня огромное счастье. Ты бы только видела, как он улыбается! Он явно будет любимцем женщин! Он похож на Конара. Только глаза не серые, а голубые, как у меня. Но волосики темные, и, знаешь, у него их так много. – Глаза Дженнифер вспыхнули, когда она заговорила о ребенке. Она стала такой оживленной, какой Серена ее никогда не видела прежде. – Он прислушивается к каждому звуку и очень внимательно за всем наблюдает. – Она внезапно замолчала, покраснев. – О'кей, я, кажется, разболталась. Ты просто подожди. И увидишь, как это все бывает, – подытожила Дженнифер.

– Джен, ты же знаешь, что можешь болтать со мной об этом в любое время и сколько твоей душе угодно. Я обожаю этого ангелочка. И так хотела бы, чтобы он был мой.

– У тебя будет свой собственный.

– Нет, если я буду раздумывать и дальше… – вздохнула Серена, оглядываясь кругом и оценивая обстановку. Хм-м… все одеты, согласно случаю. Они болтают и нежатся на солнышке. Юные и красивые рядом со старыми и влиятельными. Тут же договариваются о следующих встречах. Слова «ленч, обед, ресторан» порхают в воздухе… Фотографы делают свое дело. Вспышки даже в ясный погожий день.

Дженнифер взяла Серену за руку и развернула ее лицом к фотографу.

– «Лос-Анджелес тайме», – шепнула она.

– Это похороны, – напомнила ей Серена, машинально улыбаясь в камеру. Затем спохватилась и сделала серьезное лицо – как-никак печальное событие.

– Спасибо, – сказал фотограф.

– Пожалуйста, – ответила Дженнифер.

Он поклонился и отошел. Перед ним были королевы сериала класса Б. Но другие фотографы тут же заняли его место.

– Вы же знаете, это похороны, – снова напомнила Серена.

– Хм-м… Мы не настолько богаты и знамениты, чтобы предстать с постными лицами, когда такой славный молодой человек из «Лос-Анджелес тайме» фотографирует нас, – возразила Дженнифер.

Серена простонала:

– Дженнифер! И это говоришь ты! Я готова поспорить, что вон та роскошная дива впереди нас никогда не была знакома с Джейн.

Даг Хенсон встал между ними. Он выглядел потрясающе. Все думали сначала, что он актер, но он любил писать. И хотя посмеивался над своим «мылом», он делал это превосходно. И параллельно работал над большим американским романом. Он поцеловал Серену в щеку.

– Похороны стервы. Проклятой злой ведьмы Запада. И это не слухи, а общее мнение. А ты еще вовсе не старая.

– Что? – спросила Серена.

– Прости, но я подслушал.

Их разговор о ребенке, поняла Серена.

– И долго ты подслушивал?

– Пока пытался протиснуться к тебе. Меня остановили папарацци. Сегодня я ваш водитель, ты знаешь. И кроме того, – сказал он Серене, внезапно раздражаясь, – я довольно часто бываю среди хорошеньких женщин. Я знаю, вы не сделаете ни одной покупки без моего совета. Теперь это включает и выбор мужа, и вы абсолютно правы, я сам еще не нашел своего Мистера Совершенство, не говоря уже о том, чтобы найти его для тебя.

– Что ж, спасибо. Но учти, я не хочу больше Мистера-Так-Себе.

– Но у тебя был вовсе не Мистер-Так-Себе, а скорее Мис-тер-Очень-Даже-Ничего-Себе.

Она ощутила странное тепло во всем теле, во рту внезапно пересохло. Она понимала, кого он имеет в виду.

– Нет, он не был Мистер-Очень-Даже-Ничего-Себе.

– Но он выглядел чертовски здорово.

– Внешность обманчива, и давай оставим эту тему.

Даг решил дать задний ход. Он улыбнулся и, наклонившись, прошептал ей на ухо:

– Если ты не возражаешь и если ты свободна в этот уикэнд, мы можем позавтракать на бульваре Сансет и устроить охоту на мужчин.

Она не стала отвечать сразу. Его комментарии растеребили старую рану, которая только начала заживать. «Да, я думала, он был Мистер Совершенство». И она все еще испытывала боль, обиду и чувство потери, когда вспоминала о нем.

О ее Мистере Почти Совершенство.

Она не позволит ему мучить себя. Особенно сейчас.

– Что скажешь? – с надеждой спросил Дат. – Это будет занятно. Мы с тобой давно не вытворяли ничего подобного.

Его взгляд, полный обожания, был абсолютно искренен. Она не могла ничего поделать, улыбнулась и рассмеялась.

– Я не знаю. Ты такой красавчик. У тебя всегда есть парень, а у меня нет.

Он подмигнул ей.

– Но мы ведь ищем разное в мужчинах?

Серена взяла его под руку.

– У нас намечается ленч на этот уик-энд, потому что я ужас как люблю тебя и мы давно не встречались, правда?

– Может быть, я тоже приеду и привезу малыша с собой? – спросила Дженнифер.

– Я был бы ужасно рад видеть тебя, но мы собираемся на охоту! – предупредил Даг. – Охота на мужчин. У мужчин в отличие от женщин такие дела не сочетаются с беби.

– О, он шутит, мы вовсе не собираемся охотиться на мужчин. Джен, приезжай на ленч, – сказала Серена.

Даг фыркнул:

– Что делать с этими женщинами? Им бы только сидеть в собственном гнездышке и носа не высовывать! Серена, ты огорчаешь меня, – сказал он со вздохом. – Но если ты хочешь этого…

– Даг, ты не можешь подцепить приличного мужчину, сидя за столиком на бульваре Сансет и наблюдая за прохожими, – возразила Серена.

– Говори за себя, моя сладкая! – парировал Даг.

Даг взял ее руку, снова идя рядом, пока они не подошли к автомобилю. Это был новенький спортивный «мерседес» серебристого цвета. Усевшись на переднее сиденье, он включил газ, и улыбка осветила его лицо, словно звук мотора вознес его на небеса.

– Господи, до чего же я люблю этот звук! Просто слышу и… Я почти физически ощущаю наслаждение, словно это отличный секс.

– Будешь позже наслаждаться, Даг, – сухо заметила Дженнифер. – Уймись, мы на похоронах. Едем на кладбище. При чем тут секс? Или ты забыл?

Даг бросил на нее обиженный взгляд. Серена похлопала его по колену. Он нажал на газ и выехал на трассу.

Они прибыли на кладбище вместе с остальной толпой. Знаменитое старое кладбище Голливуда было заполнено народом, как и церковь. Могилы звезд прошлых лет были грубо затоптаны, когда присутствующие пробирались вперед, стремясь подойди поближе к месту, приготовленному для Джейн. Серена остановилась, не желая участвовать в этой толкотне, но Дженнифер потянула ее за руку.

– Смотри! Репортеры держат для нас места.

Они пробрались вперед. Камеры засверкали вспышками. Каналы новостей, журналисты, представители радиовещания, фотографы моментально окружили их. Эн-би-си, Эй-би-си, Си-би-эс, кабельное телевидение.

– Ей бы это понравилось! Она обожала внимание со стороны прессы! – прошептал Энди, когда Серена, Дженнифер и Даг заняли свои места.

– Какое столпотворение! – воскликнул Джо Пенни. Он внезапно ущипнул Серену. – Ты можешь заплакать? – Она с недоумением взглянула на него. – Тогда хоть сделай печальное лицо. Пожалуйста, детка. Все камеры нацелены на нас.

Священник начал службу. Серена невольно заметила, что даже он был видный мужчина. Высокий, загорелый, с поставленным голосом. Да, это Голливуд. Возможно, он приехал сюда, мечтая стать звездой? Она заморгала, ужасаясь своим мыслям. Господи, почему она такая циничная?

Она не заметила, когда служба подошла к концу. Гроб закрыли. Серена бросила в могилу розу и отошла, чувствуя, как Даг поддерживает ее за локоть. Они направились следом за остальными к выходу с кладбища.

– Мисс Маккормак!

Незнакомый мужчина протянул ей цветок. Красивая алая роза на длинном стебле.

– Я… я уже положила розу на могилу, – сказала она. Что-то похожее на улыбку скользнуло по его лицу.

– Нет, это для вас. От поклонника. Будет очень мило с вашей стороны, если вы примете ее.

– От поклонника?

– Я думаю, он слишком скромный, но очень хочет, чтобы вы знали… что за вами наблюдают. Пожалуйста… как я сказал, это от вашего фаната.

Она кивнула:

– Да-да, конечно. Спасибо.

Она взяла розу и снова повернулась к Дагу. Странный холодок пробежал по позвоночнику.

– Видишь? Тебя обожают, моя прелестная дива! – пошутил Даг.

Но Серена не слушала его. Пребывание на кладбище тревожило ее. Ей казалось, что кто-то неотступно следит за ней.

Она повернулась, ища в толпе незнакомого мужчину, который передал ей розу.

И крепче сжала стебель.

– Эй, осторожней! – воскликнул Даг.

Она посмотрела на свою руку. Господи, она даже не почувствовала, как острый шип врезался в ладонь. Тонкая струйка крови ползла по запястью. Даг вытащил носовой платок из кармана пальто и быстро приложил к ране.

– Все в порядке, – поторопилась успокоить она. – Это просто шип.

– Черт, кровь течет ручьем, – сокрушался Даг.

– Ничего.

– Позволь мне помочь тебе остановить кровь. Ты испачкаешь свой костюм.

Она едва слышала его. Ее глаза все еще искали незнакомца. Но он исчез. Ушел. Как сквозь землю провалился. Только роза напоминала о том, что он был здесь.

Роза. Просто роза.

Лайам держался на дистанции от членов группы «Долины Валентайнов». Он нашел на кладбище старый дуб, из-за которого мог незаметно наблюдать за происходящим. Когда он увидел, как незнакомый мужчина передал Серене розу, то почему-то заволновался. Почему? Это был лишь цветок, дань уважения красивой актрисе. Но он заметил тень беспокойства на ее лице.

Он вышел из-за дерева и быстро зашагал через кладбище. Расположенное между студиями и офисами, кладбище не было слишком большим, но ежедневно посещалось огромным количеством туристов. Мужчина, поднесший Серене розу, направился в сторону роскошных надгробий. Лайам поспешил следом.

Он прошел на первый участок мемориала – никого. Прошел на второй, ругая себя за то, что действовал недостаточно быстро. Осмотрел третий, четвертый, затем оставшиеся. Дальше шла стена, она была разрушена, и в ней зияла дыра… Прекрасная возможность проскользнуть и затеряться среди городского потока.

«Это просто роза, – напомнил он себе, – от поклонника». Кто-то воспользовался моментом, чтобы подойти к Серене Маккормак.

Идя назад через кладбище, он был уверен, что еще застанет членов группы «Долины Валентайнов». Серена села в машину Дага. Даг разговаривал с Конаром, видимо, они обсуждали, куда поехать на чашку кофе.

Лайам увидел катафалк и рядом трех мужчин в черных фраках, очевидно, служащих похоронного бюро.

– Послушайте! Вы не знаете парня, который работает здесь, блондин, лет двадцати пяти – тридцати, и тоже во фраке?

– Нет, извините, – ответил глава группы. – Мы из городского похоронного бюро. Вы ищете приятеля?

– Не совсем так. Вы никого не заметили здесь? Блондин, во фраке?..

– Боюсь, что нет. Здесь ведь сотни людей, сэр. Много поклонников и просто любопытных, вы знаете. Мы стараемся как можно лучше обслужить похороны, но… может быть, кто-то нарочно нацепил фрак и выдавал себя за служащего бюро, чтобы подобраться поближе к знаменитостям? Знаете, это место все равно что зоопарк, каждый может прийти и поглазеть…

– Спасибо за помощь.

Он быстро повернулся и поспешил к своему автомобилю, понимая, что Даг Хенсон уже уселся за руль.

Вписавшись в поток машин, он старался не упустить из виду «мерседес» Дага, говоря себе снова, что это была просто роза и ничего больше. У Серены армия поклонников.

Но все равно эта роза беспокоила его, и он знал почему.

Олсен показал ему место происшествия. Полицейские обвели тело Джейн Данн мелом, и было видно, как она лежала и как была вытянута ее рука… И как эта рука сжимала розу…

Когда все закончилось, киллер стоял около могилы, печально опустив голову. В густой тени деревьев был виден лишь его силуэт.

Руки… киллер вытянул их вперед. Нет, на руках не было ни капли крови. Как не было и орудия убийства. Кто мог подумать, что это его работа? Да, именно работа. И это были руки убийцы.

Копы что-то подозревают, но не знают ничего. Это было трудно. Теперь будет еще труднее, но вместе с тем – лучше. Теперь она станет бояться.

Серена видела записку. Она что-то подозревает. И вскоре ей придется испытать леденящий душу страх…

Киллер будет наблюдать.

И ждать…

Глава 6

В пятницу утром Лайам вновь посетил студию.

Вчера его сопровождали Джо Пенни и Олсен. Он осмотрел место происшествия, огороженное желтой полицейской лентой, и очертания тела погибшей, сделанные мелом на полу. Кроме того, встретился с Биллом Хатченсом за кружкой пива. Они никогда не были друзьями, но им всегда хорошо работалось вместе. Он хотел убедиться, что Билл будет готов помочь ему и на этот раз.

– Мне так же хорошо работается с тобой, как и тебе со мной, – сказал ему Билл, пожимая плечами.

– А что мне может помешать?

– Серена.

– Но у нас все кончено.

Билл снова пожал плечами:

– Ты понимаешь… Я пригласил ее на кофе тогда, когда у вас все было «кончено». Но знаешь, она же актриса… У них все не как у людей. Они живут в другом мире.

– Пожалуй, что так, – согласился Лайам. Они просмотрели несколько записей, которые сделал Билл. Пока ему не удалось узнать ничего нового, за исключением того, что он убедился – если это убийство, а не несчастный случай, то, безусловно, это работа кого-то из съемочной группы. И специфическая работа. Не важно, насколько вы испортили прибор, трудно рассчитать, когда он упадет.

Сегодня Лайам встретился с Эмилио Гарсиа и Дейтоном Райли, техниками по свету. Эмилио отвечал с готовностью, хотя и устало.

– Если бы вы знали, сколько раз мы уже обсуждали это с полицией, – сказал он Лайаму.

Лайам уже имел с ним прежде короткий разговор, и ему понравился этот парень. Крупный мужчина с темными волосами и такими же усами, он был похож на Фрито Бандито.[2]

– Я понимаю, – кивнул Лайам. – И понимаю, что вы и Дейтон профессионалы в своем деле. Тогда что же это за таинственная история?

– Таинственная, черт бы ее побрал! – огрызнулся Райли. Он был полная противоположность Эмилио Гарсиа – худой, хрупкого телосложения мужчина лет тридцати, с ярко-рыжими волосами и прыщавым лицом. – Говорю вам, Эмилио и я никогда не допускаем небрежности. Я могу поклясться, что сам видел, как Эмилио, стоя на стремянке, затянул крепление этого проклятого софита.

– Да. Я знаю, ребята, Джо Пенни говорил мне, что вы всегда тщательно проверяете состояние осветительных приборов до начала съемки.

Казалось, они оба чуть-чуть успокоились.

– Так как я способен лишь поменять пробки и вкрутить лампочку, не могли бы вы объяснить мне систему освещения? Мне нужно понять, что случилось, – продолжал Лайам.

– Взгляните наверх, – начал Эмилио, – вы видите на потолке колосники, именно на них подвешивают осветительные приборы. Это обычно для небольших студий вроде этой, особенно если учесть, что у нас постоянно задействованы разные объекты, такие как итальянский ресторан, коттедж Вероны, гостиная в доме Валентайнов и т. д. Лампы, или софиты, крепятся различными способами. Как вы можете видеть, эта трубчатая металлическая конструкция имеет структуру решетки. Видите там, в дальнем конце, с каждой стороны? Там выходы для электрического кабеля. На той части колосников, откуда упал софит, два мощных прибора со специальными линзами, способные обеспечить требуемые световые эффекты. – Он вздохнул. – Тяжелые софиты. Они направлены на стол в центре. Лучи смягчали резкие грани, благодаря тому что свет этих приборов смешивался с более тусклым светом других ламп, освещавших заднюю часть площадки.

– Но как мог упасть софит? – допытывался Лайам.

– Он не мог, – отозвался Дейтон. – Вся конструкция смонтирована как единое целое, и само по себе ничего отвалиться не может.

– Но это произошло? – мягко, но настойчиво произнес Лайам.

Эмилио покачал головой.

– Если вам интересно, что я думаю по этому поводу, – сказал он тихо, – так я считаю, что кто-то ослабил крепление.

– Сам по себе софит упасть не мог. Кто-то сделал это, – вторил Дейтон. – Не мы. Я говорю вам, мы так тщательно все закрепили, вы даже не можете представить.

Во время разговора Лайам внимательно наблюдал за ними, составляя собственное мнение. Переживания обоих казались искренними. Они оба явно были расстроены.

– Ведь это наша работа. И нас могли бы обвинить в этом, – вновь заговорил Дейтон. – Непредумышленное убийство из-за небрежности или что-то в этом роде.

– Детектив Хатченс думает, это был несчастный случай, – сказал Эмилио, качая головой.

– Что ж, я думаю, ему будет непросто доказать, что кто-то повредил крепление осветительных приборов. Я полагаю, павильон был открыт, так?

– Да, но… обычно павильон закрывают, – сказал Дейтон.

– Скажите мне, кто-то еще оставался на площадке, когда вы сделали свою работу и ушли? – спросил Лайам.

Дейтон посмотрел на Эмилио, потом перевел взгляд на Лайама.

– Нет, никого не было, – сказал он.

– В котором часу вы ушли?

Дейтон снова посмотрел на Эмилио.

– В семь пятнадцать, семь тридцать, – предположил он.

– Примерно так.

Семь пятнадцать, семь тридцать. Согласно показаниям Джо Пенни, съемка первой сцены была намечена на девять часов. Более часа было у того, кто проник сюда и…

– Вы должны узнать, что произошло! – горячо воскликнул Эмилио. – Пожалуйста! Я знаю, что детектив Хатченс выполняет свою работу вполне профессионально, но… – Он сделал паузу, подняв руки. – Он уверен, что это несчастный случай.

– Я обещаю, что не остановлюсь, пока мы точно не узнаем правду, какая бы она ни была, – пообещал Лайам.

Стоя на краю площадки, Лайам посмотрел на то место, где упала Джейн Данн. Там все еще оставались очертания ее тела, сделанные полицейскими. И даже издалека он мог ясно видеть имя, написанное на полу в той точке, которую должна была занять другая актриса в этой сцене.

Серена Маккормак.

– Вон тот… Смотри, какой симпатичный мужчина, – сказал Даг.

В субботу все складывалось отлично, хотя казалось странным, что они могут спокойно сидеть и пить кофе, наблюдая за проходящей толпой, когда миновала всего неделя после случившейся трагедии. Но Серена, обожавшая Дага, не могла навсегда запереть себя дома. К ним присоединилась и Аллона, а Дженнифер не пришла, так как у ребенка разболелось ухо.

Как и сказал Даг, их сегодняшний ленч был не чем иным, как «охотой на мужчин», и он со всей серьезностью отнесся к этой идее. Он пристально поглядывал на прохожих.

Серена поправила солнечные очки, с интересом разглядывая мужчину. Высокий брюнет с аккуратной стрижкой, прекрасно одетый в свободные брюки «хаки» и рубашку с узором.

– Да, я бы сказала, очень симпатичный, – согласилась Серена. Она изучала мужчину со своего места. Его глаза скрывали темные очки, обычный атрибут Голливуда. Во всем его облике было что-то знакомое, но она не могла понять, что именно. Злясь на свою память, она сердито передернула плечами. Красивый, подчеркнуто аккуратный, привлекательный. Загорелый, прекрасно одет. Как много мужчин в Голливуде попадали под это описание?

– Я думаю, это то, что мне нужно, – сказала Аллона.

– Нет уж, это парень для меня, – возразил Даг.

– С чего ты это взял? – возмутилась Аллона.

– Нутром чую.

– Спорю, ты ошибаешься. Он не голубой.

– Может быть, – вмешалась Серена, – он женат?

Даг уставился на нее.

– А я уверен, что не женат.

– Милый, – твердо добавила она, стараясь польстить Дагу, – а вдруг у него уже есть любовник?

– Возможно, – пожал плечами Даг, – но я так не думаю.

Они сидели в уличном кафе на бульваре Сансет, столик стоял прямо на тротуаре. Лениво постукивая по столу, Серена восхищалась чудесным зимним днем. Мимо проходила нескончаемая вереница людей. Они направлялись в «Блюз-хаус», всего в нескольких кварталах отсюда. Там давала представление «Госпел-груп». Одни люди спешили на шоу, другие – в кафе, третьи совершали круиз по бутикам, которые в большом количестве располагались на бульваре. Несмотря на чудесный день, Серена была не в своей тарелке, чувство тревоги не покидало ее. Она пребывала в этом состоянии с того дня, когда погибла Джейн, и ее не покидало ощущение, что кто-то следит за ней. А Даг и Аллона тем временем продолжали обсуждать незнакомца.

– Милый. Очень милый, – соглашалась Аллона. – Я бы написала для него шикарную сцену. И сама бы не отказалась участвовать в ней.

Серена простонала, лениво размешивая кофе. Она не знала, почему размешивала его, ведь она пила черный кофе без сахара…

– Почему бы кому-то из вас не подойти к нему и не договориться о свидании?

– Ты не можешь вот так с бухты-барахты заговорить с незнакомым человеком, – возразил Даг.

– Почему нет? Ни один из вас не отличается особой застенчивостью, – заметила она с тонким сарказмом и явно поддразнивая.

– Она хочет сказать, что мы нахалы? – Аллона повернулась к Дагу.

– О, ни в коем случае. Она так не думает! – возразил Даг.

– Но если вам интересно, пойдите и поговорите с ним.

Даг посмотрел на нее с улыбкой на губах.

– А что, если он пришел сюда и понял, несмотря на твой школьный хвост, в который ты забрала свои потрясающие волосы, что ты Верона из «Долины Валентайнов», самого популярного «мыла» на сегодняшний день? – спросил Даг.

– А что, если этот красавчик, заказывающий холодный капуччино и взбитые сливки, репортер? – предположила Серена. Может, поэтому он кажется ей знакомым?

– Ты не сводишь с него глаз. Может, он просто из армии твоих фанатов? Смотри, как бы этот малый не начал орать на всю улицу от радости, и тогда все эти люди сбегутся сюда, – проговорил Даг в ответ.

Серена опустила очки, холодно глядя на него.

– Если бы Кларк Гейбл вдруг ожил и прошелся по улице, люди бы посходили с ума. Я только что видела парнишку из новой рок-группы, которой удалось завоевать всю страну, но никто почему-то не кричит и не сбегается. Я думаю, актриса «мыльной оперы» в безопасности в городе, где живут сотни подобных знаменитостей.

– Ты никогда не можешь знать наверняка, – сказала Алло-на. – Один удачный хит – и вот уже готова новая звезда. Но они так же быстро вспыхивают, как и гаснут. Звезды «мыльных опер», напротив, живут в сердцах домохозяек Америки долгие годы.

– Или по крайней мере пока показывают сериал, – радостно провозгласил Даг.

– Если он репортер, вы оба должны быть ему интересны, – заметила Серена.

– Сомневаюсь. Ты актриса. А мы простые бумагомаратели, кропаем что-то втихомолку, стараясь придать нашим словам невероятную глубину. А потом вкладываем это в ваши уста, – вздохнула Аллона. Она помахала рукой в воздухе. – Сценаристы? Мы просто дешевые писаки.

Серена указала на мужчину.

– Ваш золотой мальчик расплачивается с официантом и собирается уходить.

– Сделай что-нибудь, Даг, – взмолилась Аллона. – Иначе он улизнет. На худой конец, мы должны узнать, на что нам рассчитывать в перспективе? Он мой или твой?

Даг поднялся.

– Подожди секунду, – остановила его Серена, касаясь его руки. – Тебе не кажется, что ты где-то видел его? Я клянусь, что видела его прежде.

Они затихли, снова наблюдая за молодым человеком. Затем Серена пожала плечами:

– Может быть, но…

Мужчина взял свой кофе у официанта и, отойдя от стойки, направился прямо к ним.

– Даг! – воскликнул он, продолжая свой путь.

– О Боже, не могу поверить, что он не твой, – смутившись, сказала Серена, обращаясь к Аллоне. Мужчина, улыбаясь, подошел к их столу.

– Кайл! – Даг поднялся, чтобы поприветствовать его. Мужчина пожал руку Дага и с радушной улыбкой посмотрел вниз на Аллону и Серену.

– Девочки, это Кайл Эймзбари, из «Хейнэ и Кларк».

– Ну конечно! – воскликнула Серена. Кайл Эймзбари! Как она могла забыть? Она давно не видела его, и он немножко изменился. Он работал в рекламном отделе компании, которая являлась основным спонсором «Долины Валентайнов». Фирма «Хейнз и Кларк» продюсировала «мыльные оперы», можно сказать, стояла у истоков этого жанра, и спонсировала телекомпании. Но кроме этого, «Хейнз и Кларк» выпускали чистящие средства абсолютно для всего: начиная с человеческого тела и кончая одеждой, полами, бытовыми приборами, коврами, шторами и мебелью.

Когда в последний раз Серена видела Кайла, его волосы были длиннее, а дороговизна одежды не так сильно бросалась в глаза. Он тогда раздражал ее, вдруг вспомнила она. Она не нравилась ему, почему? – она не знала… Однажды она была у него в гостях, он хотел показать ей все спальни и полагал, что Энди тоже примет участие в этой «экскурсии». Она чувствовала, что у Кайла было что-то на уме… Но не понимала что.

С тех пор он изменился. Когда вся группа «Долины Валентайнов» была приглашена на банкет вместе со служащими «Хейнз и Кларк», на его лице читалось полное удовлетворение.

– Кайл… Эймзбари! – воскликнула Аллона. Она хотела произнести это как можно вежливее, но что-то странное проскользнуло в ее тоне, а улыбка получилась натянутой.

– Присоединяйся к нам, – предложил Даг.

– Конечно. С удовольствием, – улыбнулся Кайл, оглядываясь вокруг в поисках стула. Пока Даг и Кайл искали свободный стул, Аллона наклонилась к Серене и зашептала:

– Разве ты не слышала? Он получил повышение и сейчас отвечает за их бюджет.

Нет, она не слышала. Джо Пенни и Энди Ларкин всегда беспокоились, какое место занимает их сериал в рейтинге телевизионной продукции. Каждый поворот судьбы, глупость или эксцентричная выходка, которые они вставляли в сюжет, были нацелены на то, чтобы сохранить высокий рейтинг. Всегда существовала угроза, что если «мыло» перестанут смотреть, спонсоры откажутся от них.

Даг первый нашел свободный стул, и они уселись.

Кайл немедленно повернулся к Серене:

– Слава Богу, с тобой ничего не случилось.

– Да, конечно. Но все равно спасибо.

– Серена, все газеты писали… Это могло случиться с тобой.

Она хмуро улыбнулась:

– Правильно, но мне ужасно жаль Джейн.

– Нам всем тоже, – сказал Кайл очень серьезно. – Говорят, что… – Он замолчал, когда все трое уставились на него. И пожал плечами. – Говорят, ваш сериал приносит несчастье.

– У нас действительно порой происходят чудовищные вещи, – пробормотала Аллона.

– Серена, если бы это была ты… – снова произнес Кайл, и она подумала, что сожаление в его тоне вполне искреннее.

– Что? «Хейнз и Кларк» вышли бы из игры? – спросил Даг. Кайл медленно придвинулся к ним, положив локти на стол.

– Я думаю, что обязан сказать вам, что мы очень обеспокоены состоянием дел. Плохая пресса, вы знаете. Один из наших самых востребованных продуктов – детский шампунь, подходящий для маленьких головок.

– И?.. – настаивал Даг.

– Мамаш тошнит от того, что у вас происходит. Это правда, – заметил Кайл.

– Значит… – начала Аллона.

– Так говорят в «Хейнз и Кларк». Будучи партнером «Долины Валентайнов»…

– Кайл, – перебил Даг, выпрямляясь на своем стуле. Беспокойная улыбка тронула его губы. – В эту специфическую минуту мы все уверены, что ты олицетворяешь «Хейнз и Кларк».

– А ты – «Долину Валентайнов», – ответил он Дагу. – Сценарист.

– Эй! Ты забыл про меня, – запротестовала Аллона.

– Извини, Аллона, – сказал Кайл. – Но Даг – главный сценарист в этом «мыле».

– Да, и это доставляет мне немало головной боли, приходится спорить с продюсерами, спорить с актерами и доказывать нашим уважаемым партнерам, что мы собираемся лихо закрутить сюжетные линии и написать совершенно сногсшибательные диалоги, которые на сегодняшний момент…

– Отдают плохим вкусом, – закончила за него Аллона.

Даг бросил на нее предупреждающий взгляд. Аллона пожала плечами.

– Прошлый раз, когда у нас произошел… инцидент в «Долине Валентайнов», – продолжал Даг, – Шерри Мальборо, которая тогда была исполнительным директором по рекламе и маркетингу в вашей компании, сказала, что пресса великолепная.

– Хм-м… Но Шерри ушла, – заметил Кайл. В его тоне сквозило нечто такое, что предупреждало всех – теперь все в его руках. – И в то время само шоу не было на грани провала.

– Ты хочешь сказать нам, что вы выходите из игры? – спросила Серена. Она подумала о своей пробе в кино и сейчас вдруг сильнее, чем когда-либо, захотела получить эту роль. Но все равно она всегда искренне вставала на защиту своего сериала. Она любила «Долину Валентайнов» и всех людей, с которыми работала.

Кайл улыбнулся ей. Очень милый и опасный, как бритва, подумала она. Его взгляд обезоруживал собеседника. Она сама не знала, почему он не нравился ей. В нем было что-то скользкое.

– Нет. Мы не планируем выходить из игры. Во всяком случае, сейчас.

«Это «мы» означает «я не планирую», – подумала она. – А «сейчас» подчеркнуто специально».

– Черт возьми! – пробормотал Даг не без сарказма в голосе. – Мы сделаем все, чтобы подобные трагедии больше не повторялись, – заверил он.

– Конечно, – кивнул Кайл. Он посмотрел на Дага, резко меняя тему: – У меня сегодня маленький прием дома. Почему бы тебе не присоединиться?

Едва заметно пожав плечами, Аллона многозначительно взглянула на Серену. «О'кей, кое-что выяснилось. Мы наконец узнали то, что хотели знать об этом парне – он для Дага. Главный сценарист победил на этот раз».

Кайл обратился к женщинам:

– Разумеется, вы тоже приглашены.

– Спасибо, – вежливо промурлыкала Аллона. Конечно, они могли бы пойти, но было ясно, что хотели видеть Дага и только Дага.

– Это очень мило с твоей стороны, – сказала Серена. – Но я все еще не пришла в себя после случившегося. И думаю, что мне лучше провести вечер дома, свернувшись калачиком на диване, и посмотреть какую-нибудь ерунду на развлекательном канале. Воспользуюсь твоим приглашением в другой раз.

– Понимаю. Ты как всегда прелестна, Серена, – улыбнулся Кайл. – А как ты Даг?

Серена была уверена, что Аллона незаметно ударила Дага под столом, призывая его проявить осмотрительность.

– Я приду, – вежливо согласился Даг, бросая на Аллону быстрый, но сердитый взгляд.

Кайл Эймзбари поднялся.

– Вы делаете отличный сериал. И мы всегда рады спонсировать его. Береги себя, хорошо? – сказал он, снова посмотрев на Серену.

Она не знала, почему ее вдруг охватила дрожь. Наверное, потому что у нее было такое чувство… или глупое предчувствие… Из-за того, что люди продолжают твердить ей об этом. Или из-за того, что Кайл Эймзбари скользкий тип.

В воскресенье вечером Лайам пожалел, что не сказал «нет». Он следил за Сереной, но результат был плачевный и не стоил затраченных усилий. Все, что ему пришлось делать, – это наблюдать за ней. Вчера в кафе она смеялась, улыбалась, пила кофе, просто и непринужденно общаясь со своими друзьями, и все это время они обсуждали какого-то незнакомого парня.

Сегодня ему пришлось вскарабкаться на дерево, чтобы заглянуть в окно и убедиться, что у нее все хорошо, а встреча с сестрой и ее мужем проходит без осложнений. И все это время он, естественно, не мог слышать, о чем они говорят. Он видел, как Джефф и Мелинда о чем-то стали шептаться, стоило Серене выйти из комнаты. Вид у Мелинды был напряженный. Хотя она была старше Серены, но порой казалась слабой копией своей сестры. Серена была выше ростом, и ее рыжие волосы имели более насыщенный оттенок. Каждое ее движение излучало энергию. И хотя они обе были стройные, эффектные женщины, фигура Серены отличалась большей женственностью. Очевидно, сейчас она отправилась готовить барбекю в небольшой дворик, примыкающий к дому.

Вчера вечером он разговаривал с Конаром, и тот рассказал ему, как вдруг затихли все актеры, когда Серена упомянула, что Джейн Данн курила в гримерной Дженнифер.

«Вот идиотка! – сердито подумал он. – Сама ищет приключений на свою голову!»

Сегодняшний день беспокоил его. Он видел Мелинду, ее встревоженный взгляд, когда она наблюдала за сестрой, словно хотела что-то сказать и не решалась. И еще: когда Серена вышла из дома, Мелинда повернулась к мужу.

– Скажи ей! – произнесла Мелинда, так четко артикулируя, что Лайам без труда разобрал слова.

Наклонившись к жене, Джефф принялся что-то быстро говорить ей, но когда Серена снова появилась, они мгновенно отстранились друг от друга и безмятежно заулыбались.

Сказать ей что?

Джефф вел себя очень странно. И состоял в списке подозреваемых. В этот черный список включали любого, кто мог находиться в здании в период от семи пятнадцати до девяти утра.

А это означало, что большая часть актеров и обслуживающего персонала попадала в него. Включая Джо Пенни, Энди Ларкина, а также секретарей и ассистентов, костюмеров, гримеров и так далее.

Позже он позвонил Биллу Хатченсу по мобильному.

– Лайам, ты знаешь, который час? – пробурчал Билл.

– Прости. Но ведь ты сам впутал меня в это дело, помнишь?

– Не я, а Олсен. Где ты? Тебе не кажется, что ты начинаешь давить на меня?

– В машине, – быстро ответил Лайам.

– Ты уже встречался с Сереной? – поинтересовался Билл.

– Нет, – сказал Лайам. – Я должен точно знать, кто был на студии в то утро, когда погибла Джейн. У тебя есть список?

– Разумеется, есть, – ответил Билл, в его тоне послышалась легкая обида.

– Извини. Я мог бы взглянуть?

– Да. Конечно. Я пришлю тебе факс домой. Несмотря на то что скоро полночь. Эй, ты знаешь, я отвечаю за это расследование. Если тебе что-то придет в голову…

– Ну разумеется, мы ведь работаем вместе.

Он услышал глубокий вздох по другую сторону линии.

– Прости. Я расстроен. Мне неприятно говорить это, но я думаю, что это был несчастный случай. Кто-то просто схалтурил…

– Дейтон и Гарсиа отрицают это с пеной у рта.

Билл фыркнул:

– О, конечно, а что им еще остается? Это их работа!

– Разумеется. Но все равно пришли мне список.

– Пошлю прямо сейчас.

– Спасибо.

– Я вовсе не такой эгоист, как ты думаешь, и готов помочь каждому, если это в моих силах. Но не ставь меня в дурацкое положение.

– Судебные медики уже отчитались?

– Еще нет, но я скоро должен получить что-то более определенное. И как только получу, то сразу сообщу тебе.

Лайам закончил разговор.

Он снова посмотрел на дом Серены, скрипнул зубами и откинулся на спинку сиденья.

Проклятие, ему предстоит дол гая ночь.

Глава 7

Рано утром в понедельник Серена уже была на площадке. Она провела беспокойный уик-энд, и это еще мягко сказано. Пожалуй, ей стоит как можно скорее вернуться к работе и к своему обычному расписанию.

Она пришла так рано, что только Кленси, дежурившая на первом этаже, была на месте и приветствовала ее. Поднявшись на этаж, где находилась ее гримерная, Серена прошла по павильону мимо студий с декорациями – было еще темно и тихо, горел только дежурный свет.

Около лестницы висела большая доска с расписанием на день: «Собрание! Весь актерский состав и все цеха без исключения! Ровно в 9.00! Не опаздывать!»

А ниже значилось: «Серена Маккормак, Конар Маркем, массовка – «египетский» объект, 10.00».

Массовка? Определенно что-то поменялось в планах на этот день. Что за массовка? Что они собираются снимать?

Она оглядела просторное помещение со множеством объектов с каждой стороны от центрального прохода, где двигалась камера. Желтая полицейская лента все еще огораживала декорацию ресторана, где упал тот злосчастный софит. Не позавидуешь Джо и Энди, подумала она. Из всех объектов ресторан использовался чаще всего.

Она услышала какой-то шум на площадке и застыла на месте. Оглянувшись, сначала заметила только темную фигуру, направляющуюся от того самого места, где произошел несчастный случай. Неизвестный, высокий широкоплечий мужчина, шел прямо к ней.

«Убийца!» – вспыхнуло в голове. Тревога последних дней не отпускала.

«Нет, – убеждала она себя. – Скорее всего статист из массовки. И наверное, просто не знает, куда идти».

Она сделала шаг навстречу со словами:

– Извините, вы, наверное, заблудились? Не думаю, что вам стоит бродить тут в одиночестве. Полиция все еще не разрешает заходить на площадку. Если вы подниметесь двумя этажами выше, то найдете костюмерную и гримерную для массовки.

Она была изумлена полученным ответом:

– Я не из массовки, черт бы ее побрал! И мне не нужен ни костюмер, ни гример, Серена.

Мужчина шагнул в свет, и она тихо ахнула. Его темные волосы были взъерошены и небрежно падали на лоб, по лицу пробежала гримаса раздражения.

Лайам.

Первое, о чем она подумала – она выглядит ужасающе. Зная, что ей предстоит гримироваться, она не удосужилась ни подкраситься, ни толком причесаться. На ней были леггинсы и растянутый свитер на пару размеров больше.

Она слышала от Конара, который был лучшим другом Лайама, что ее бывший встречается с юной блондинкой, которая занимается не то археологией, не то палеонтологией, в общем, серьезным делом, не то что какая-то актриса! И разумеется, длинные ноги, умопомрачительный загар и все такое…

– Хэлло, Серена!

– Лайам, – пробормотала она и тут же подумала, какие чувства отразились в ее тоне.

– Да уж, извини, – сказал он, и она поняла: видимо – недовольство.

Да, она была недовольна. Куда лучше, когда она не видела его. Но он стоял перед ней, что называется, во плоти. Или, вернее, в бежевом пиджаке, свободных брюках и голубой рубашке с галстуком, которая особенно шла ему. У него были темные, можно сказать, черные волосы. И глаза того же оттенка. А черты лица правильные, как у римских статуй. При этом от него исходило обаяние мужественности и сексуальности. Его волосы еще сохранили влажность утреннего душа, и, почувствовав знакомый запах его лосьона, она невольно подумала… Но тут же заставила себя отбросить эти мысли.

– Что ты здесь делаешь? – вежливо поинтересовалась она. – Конар говорил, что ты ушел из полиции и теперь работаешь на себя?

– Верно, – кивнул он. Небрежно засунув руки в карманы, он смотрел на нее. – Как я понимаю, ни Джо, ни Энди еще не говорили с тобой?

Она нахмурилась. Он был знаком со всем коллективом «Долины Валентайнов», потому что, когда служил в полиции, расследовал дело о серии убийств, к которому волей судеб была причастна группа сериала. Серену в целях безопасности вверили его пристальной опеке, тогда она и познакомилась с ним.

– Ни тот ни другой… А о чем они должны были говорить со мной? – недоумевала она. – Что происходит?

– Они пригласили меня поработать.

– Поработать в сериале? – умилилась она и тут же поймала себя на том, что ее голос предательски дрожит. Она должна прекратить это. Она должна проявить спокойствие и невозмутимость. Господи, она ведь актриса! Что ей мешает взять верный тон? – Ты хочешь поработать актером?

– Ни за что в жизни, – заверил он. – Меня наняли продюсеры после недавнего происшествия.

– Ты расследуешь смерть Джейн? – спросила она. – Но как мне кажется, этим делом занимается Билл Хатченс под руководством Джорджа Олсена. Я не понимаю, при чем тут…

– Меня наняли охранять тебя.

В ужасе уставившись на него, она застыла с открытым ртом.

Она не могла точно сказать, сколько простояла так с идиотским видом. Он, в свою очередь, спокойно смотрел на нее. Ей не нравилось то, что она прочла в его глазах. Он считает ее примадонной, которая думает, что достойна лучшего, а не того, что ей предложили…

Она пыталась восстановить душевное равновесие. Сжав кулаки, отчаянно хотела, чтобы ее слова прозвучали спокойно.

– Я, правда, не думаю, что это хорошая идея. Начнем с того, что я не верю, будто бы мне угрожает опасность. Упал софит. Насколько я знаю, никаких других версий нет.

– Я тоже надеюсь, что тебе ничто не угрожает. Это облегчит мою работу.

Он пожал плечами, словно его это мало занимало.

– Прекрасно. Иди к продюсерам. Я здесь, потому что меня попросили и я согласился помочь. Ты хочешь устроить шум по этому поводу? Что ж, давай, Серена, вперед!

– Я не собираюсь ничего устраивать.

Он равнодушно пожал плечами, его темные глаза выражали полное удовлетворение.

– Ты всегда делаешь то, что хочешь, Серена. Я буду на связи. Уверен, кто-то даст мне знать, до чего вы договоритесь.

Он готов был повернуться и уйти. Точно так, как ушел однажды…

Она подумала, что не сможет вынести это во второй раз. И быстро заговорила:

– Мне не нужен телохранитель, но все равно спасибо всем, кому ты готов помочь.

Он молчал, глядя на нее. Она воспользовалась возможностью уйти первой и направилась к лифту. Коротко нажала на кнопку, но так поспешно, что кнопка не сработала.

Естественно, лифт не пришел. И она поняла, что Лайам уже стоит позади нее.

– Это был несчастный случай! – прошипела она, резко оборачиваясь к нему.

– У меня пока нет заключения криминалистов, поэтому я не могу дискутировать на эту тему, – сказал он ей.

Лифт открылся. Она вошла, он следом за ней… В маленьком пространстве она еще острее ощущала его присутствие. Она нажала кнопку этажа Джо Пенни. Лайам не прикоснулся к кнопке. Видимо, он тоже направлялся туда.

Она не хотела обсуждать эту проблему с Джо Пенни в присутствии Лайама. Но очевидно, она недостаточно ясно объяснила ему, что не нужно следовать за ней.

Секунды в лифте казались бесконечными. Она потянулась к кнопкам, затем остановилась, понимая, что он наблюдает за каждым ее движением. Скверно, что она не могла вернуться назад и провести разговор в непринужденной манере. «Как твоя блондинка, с которой ты теперь встречаешься? Уж она-то не пустышка… еще бы, имеет университетскую степень, как ты сказал. А ты уверен, что она достаточно взрослая, чтобы разгуливать с тобой по ночам, посещая злачные места?»

Двери лифта открылись.

– После тебя, – сказал он вежливо. Он едва не наступал ей на пятки. Они подошли к кабинету Джо, дверь была приоткрыта. Очевидно, он тоже пришел в это утро пораньше. Она без стука вошла в кабинет. Притворяясь, что представления не имеет, почему Лайам сопровождает ее, она попыталась закрыть дверь. Но Лайам аккуратно придержал ее.

Джо Пенни сидел за столом, изучая сценарии. Когда они вошли, он поднял глаза. Аккуратно причесанные волосы, бронзовый загар, отлично подтянутое лицо.

– Серена! Я рад тебя видеть. О, Лайам, и ты здесь. Вот и отлично. Серена…

– Джо, я не нуждаюсь в телохранителе, – начала она без прелюдии.

– Серена, я тоже на это надеюсь… – поднимаясь, сказал он. Скрестил руки на груди и присел на угол стола. – Но лучше проявить осторожность, чем потом кусать локти.

– Разве полиция намерена…

– Полиция озабочена, – терпеливо продолжал Джо. – И я, и Энди тоже беспокоимся. Серена, ты ведь знаешь, как ты необходима этому сериалу?

– Джо, это прекрасно, что вы меня так цените, но…

– Ты просто… просто настоящая мегера, – сказал он с искренним восхищением. – Зрители обожают тебя, Серена. Твоя героиня самая популярная в этом «мыле». Ты нужна нам. И конечно, мы все любим тебя. Мы не можем допустить, чтобы с тобой что-то случилось. В полиции нам посоветовали пригласить Лайама. Сказали, что он лучшая кандидатура для этой работы. Он знает большинство из нас, черт, он опрашивал многих из нас по тому прошлому делу… Он знает павильон. Он знает тебя. Копы не могут обеспечить нам охрану, которая тебе необходима. Серена, я надеюсь, что ты взрослая девочка и поймешь все правильно.

Она чувствовала, что они уже все решили за ее спиной. Лайам, казалось, готов был уйти, убежденный, что она поднимет шум. Джо с мольбой в глазах продолжал смотреть на нее.

– Серена, ты знаешь, как я отношусь к тебе? – спросил он.

– Ну… Как?

– Как отец, да, именно как отец. И потом, конечно, работа…

– Да. Именно. «Долина Валентайнов». И ты печешься об этом тоже как отец, да? – мягко спросила она.

– Это мое дитя, – напомнил он ей. – Серена, я знаю, ты ценишь свою независимость, но я также знаю, что ты умная женщина, которая никогда не станет пренебрегать своей безопасностью.

– Я никогда не пренебрегаю своей безопасностью. Поэтому мне не нужен телохранитель.

– Серена, зачем рисковать, – продолжат настаивать Джо, – когда этого можно избежать? Когда у нас есть возможность обеспечить тебя надежной охраной? Ты хочешь, чтобы мы все рисковали?

Великолепно. Сейчас он заставил ее почувствовать себя капризной эгоисткой, не думающей об остальных.

– Что ж, хорошо. – Она слышала, как произнесла эти слова. Спокойно, по-взрослому. – Вы хотите приставить ко мне телохранителя? А я хочу вести нормальную жизнь. – Она повернулась и посмотрела на Лайама. – Держись подальше, – сказала она ему, имея в виду не только работу.

– Не беспокойся, – лаконично заверил он. – Я не подойду близко. – Видимо, сама мысль о том, что он может захотеть приблизиться к ней, казалась ему смешной. – Ты ведь до сих пор не замечала, что я слежу за тобой?

Не замечала? Уже? Она ощутила прилив справедливого гнева.

– До сих пор? – вспыхнула она, поворачиваясь к Джо. – Вы уже наняли его? Когда? Несколько дней назад? И он следил за мной, и никто не проинформировал меня?

– Мы не хотели тебя расстраивать, Серена, – оправдывался Джо.

Лайам подошел ближе, положил руку ей на плечо и развернул ее лицом к себе.

– Не сходи с ума. Я не проникал в твой дом без твоего ведома и тому подобное. – Глядя на него, она хотела закричать. В его тоне опять слышалось что-то такое, от чего хотелось выброситься из окна. Презрение. Как будто он хотел сказать – зачем ему заглядывать в ее окна, когда он и так там все прекрасно знает? – Я ехал следом за твоим автомобилем, – продолжал он ровно, – и наблюдал за домом, чтобы убедиться, что никто не преследует тебя и не угрожает тебе.

Она повернулась к Джо.

– Как вы могли так поступить со мной? – воскликнула она. Джо, сдаваясь, поднял руки.

– Серена, мы любим тебя.

Она готова была взорваться. Она хотела бежать отсюда, прочь от этого мужчины!

– Держись подальше! – повторила она.

Густые темные ресницы опустились.

– Любой ваш приказ… для меня закон, мэм, – заверил он ее со скрытой иронией.

Она оттолкнула его и прошла к выходу, стараясь больше не прикасаться к нему. Она хотела выйти и хлопнуть дверью. О нет, это ужасно! Она должна источать яд и холод, пусть даже это убьет ее.

Он перехватил дверь, прежде чем она закрылась, и последовал за Сереной, соблюдая дистанцию. Они подошли к лифту и поднялись этажом выше, где располагались гримерные. Она вошла в свою комнату, не удержалась и с силой хлопнула дверью.

Он не пытался войти следом за ней.

– Пошел он к черту! – в сердцах выругалась она.

И тут же невольно подпрыгнула, когда из угла комнаты раздался пронзительный крик. Оглянувшись, она увидела Дженнифер. Ее подруга сидела на кушетке с ребенком на руках. Серена своим неожиданным появлением испугала малыша. Джен покачала головой:

– Ты разбудила его!

– О Господи! – воскликнула Серена. Она подошла к Дженнифер и потянулась к ребенку. – Можно я подержу его? Извини, Джен, но что ты делаешь в моей гримерной? Я не видела тебя и не знала…

Она взяла мальчика из рук матери и, склонившись к нему, погладила его маленькую головку. Дженнифер пустилась в объяснения:

– Нас всех вызвали на общее собрание. Моя гримерная все еще опечатана, не знаю, что они там ищут, но туда войти нельзя. Я пришла сюда, зная, что моя дорогая подруга будет рада видеть беби и меня. Я могла бы пойти к Конару, но я вижу своего мужа с поразительной регулярностью, а тебя, с тех пор как вышла из работы, вижу не часто.

– О Джен! Прости меня. Я всегда рада тебе, ты знаешь. Я просто не ожидала увидеть тебя и этого кроху. Эй, сладкий, все о'кей? Вот ты и успокоился. Прости, я не хотела будить тебя.

Малыш проглотил слюну и уставился на нее. Потом потянулся маленьким кулачком к ее плечу, улыбнулся и снова затих. Его маленькое тельце дрожало, когда она отдавала его.

– Слава Богу, он любит тебя, – вздохнула Джен.

– Слава Богу, он очень рассудительный, чтобы принять извинения.

– Вижу по твоему лицу, что что-то случилось. Рассказывай… – попросила Дженнифер. Она осторожно взяла ребенка из рук Серены и положила в коляску. Он снова заворочался, замахал ручками и со вздохом успокоился.

Серена присела на стул перед зеркалом.

– Сама не верю, что это говорю я, но я хочу выпить. Нет, лучше общую анестезию. О Боже, можно подумать, что кто-то действительно хочет прикончить меня!

– Серена, ради всего святого, что происходит? – спросила Дженнифер.

Серена подняла руки и со вздохом опустила их, затем нетерпеливо сказала:

– Они наняли для меня телохранителя. – Она прищурила глаза. – Откуда взялась эта идея, ты, видимо, знаешь. Не так ли? – Она внимательно смотрела на Дженнифер, ожидая ответа.

Дженнифер хранила молчание, но ее лицо приняло виноватое выражение. Серена встретила ее взгляд, качая головой.

– Ты все знала, правда?

Дженнифер продолжала молчать, тем самым подтверждая подозрения Серены.

– Конечно, знала. Как и то, что они наняли Лайама Мерфи! Конар должен был знать, и нет сомнений, что он рассказал тебе, – говорила Серена, с осуждением глядя на подругу.

Дженнифер прочистила горло.

– Я узнала только вчера. Но я была расстроена, потому что у мальчика болело ухо. И если честно, я не думала, что это так расстроит тебя. Ты говорила мне… что между вами все кончено. Уже давно. И ты не переживала из-за этого. Ты отнеслась к этому вполне спокойно. Как будто все произошло так, как ты сама решила. После развода с Энди ты пришла на работу в прекрасном настроении… Ты была добра к Энди и даже играла с ним любовные сцены.

– Потому что брак с Энди тяготил меня и я ужасно хотела развестись.

– Хорошо, вспомни, что ты говорила, когда рассталась с Лайамом? Ты сказала, что у вас ничего не получается. Что ты любишь завтракать в постели, а он хочет поджаривать змей на камнях в пустыне или что-то вроде этого.

– Я так сказала, неужели? Что он хочет поджаривать змей на камнях? – пробормотала Серена. Она должна быть честной, по крайней мере с Дженнифер. Ну да, дело было в ее гордости. А Лайам Мерфи решил, что она не стоит его усилий.

– Именно так ты тогда говорила.

– Я лгала, – вздохнула Серена.

– Прекрасно. Лгала. Мне. Твоей лучшей подруге.

– Ты жена его лучшего друга!

– Но все-таки я твоя подруга!

Серена молчала какой-то момент.

– Он ушел от меня сам, – тихо произнесла она.

Дженнифер ахнула, мгновенно вставая на сторону Серены, хотя Лайам был лучшим другом ее мужа.

– Он взял и ушел от тебя? Без объяснений, без…

– Нет, это было бы очень просто.

– Значит, тогда…

– Сначала он кричал так, что стены сотрясались.

– И ты хочешь, чтобы я поверила, что ты ничего не сказала в ответ? – сухо заметила Дженнифер.

– Куда там… Я много чего наговорила.

Серена вздохнула, вспоминая. Странная вещь, она досконально помнила, что произошло в тот день. Они были у него дома. У обоих был выходной, и они планировали провести этот день вместе. И тогда зазвонил телефон – ее мобильный. Это был Джо Пенни. Он говорил о предстоящей сцене и о том, что хотел бы обсудить кое-что с ней и Энди до начала съемок. Когда она ответила на звонок, Лайам поморщился, но сохранял терпение, хотя не преминул напомнить ей, что сказал своему боссу: он уезжает из города на уик-энд, поэтому они могли бы провести эти дни без телефонных звонков. Они и раньше обсуждали, как найти окно в ее расписании, и ухватились за представившуюся возможность. Она говорила, что он поступает точно так же, но он сказал ей, что он другое дело, потому что он полицейский. Казалось, он забыл, сколько раз оставлял ее по срочному вызову. Но с его точки зрения, это совсем другое. У него серьезная работа. В этом все дело. Он – коп. Она всего лишь актриса. Согласно его понятиям, его работа давала ему право прерывать их встречи в самый неподходящий момент.

Ее возмущало его высокомерие, хотя долгое время она пыталась понять его. Он же не приложил никаких усилий. Он по-прежнему считал, что ее работа – занятие несерьезное, точно так же, как Джефф и Мелинда.

Она не могла забыть, как он небрежно разваливался на постели, пока она говорила по телефону. На белоснежных простынях его плечи, ноги, грудь казались вылитыми из бронзы. Он смотрел на нее, закинув руки за голову. Стоило ей положить трубку, как он заметил, что ей совершенно не обязательно встречаться с Джо сегодня, она может перенести встречу на следующий день.

Но голос у Джо был категоричный. И она почувствовала, что не может отложить встречу. Она все еще была немножко взвинчена из-за своего скандала с Лайамом по поводу нескольких фотографий, которые попали в газеты. Так что после телефонного разговора она поцеловала его в лоб, затем направилась в душ, говоря на ходу:

– Мне придется пойти.

Минуту она стояла под душем. Занавеска отдернулась, и он предстал перед ней во всей своей первозданной красе.

– Никогда не видела ничего более соблазнительного, – пошутила она, – но я должна идти. Это важно. – Его обнаженное тело заставило ее сердце проделать крутой вираж.

Она помнила, как он взял ее руку; могла даже вспомнить, как с нее стекала вода, когда она коснулась его груди.

– Что ж, пожалуй, я на несколько минут… запоздаю… – проговорила она с легким придыханием тем самым сексуальным голосом, который предположительно должен был вызывать у большей части мужского населения Америки желание уложить ее в постель.

Но только не у Лайама. Он выпустил ее руку, глядя ей в глаза.

– Нет, Серена, я стою большего, чем несколько минут. Мы стоим большего, чем несколько минут. Я сыт по горло всем этим: шум, суета, газеты, ребята в отделении, которые расспрашивают меня, как тебе удается сниматься во всех этих откровенных сценах, где ты обнимаешь других мужчин, и я не хочу выяснять отношения.

– Какая ложь! Ты все время ведешь себя так, словно с цепи сорвался. Ты чуть не сломал мне руку, оттаскивая меня от газетного киоска на другой день после того, как одна из глупых желтых газетенок напечатала снимок, на котором Манни Мартинез целует меня в щеку…

– Он целовал тебя не в щеку, и ты была голая.

– Неправда, не голая! Я не знаю, когда они сделали этот снимок. Наверное, когда Мартинез пригласили в качестве гостя на съемку сцены в итальянском ресторане «Прима пьятти».

– Да, разумеется, все сцены на публике… Мне все видится с другой стороны.

– Я была на съемке!..

– Конечно, на съемке. А потом появилась статья о тебе и Манни Мартинезе, о том, что вы делали больше, чем просто зажигали на площадке, и ты согласилась с этим.

– Я не согласилась. Это не так легко опротестовать…

– Забудь это, Серена, забудь.

– Я не хочу забывать!

Вода была горячей, и вокруг них натекла целая лужа. Он намок, да и она тоже, а пар становился все гуще.

– Ты все время уходишь, потому что ты коп. Коп! Я так понимаю, что это для тебя все равно что Бог. Иногда стоило бы отбросить высокомерие и проявить немного чуткости.

– Коп – это другое!

Она уже вышла из себя. И не могла остановиться. И чем больше она злилась, тем сильнее ей хотелось ударить его. Вот этими мокрыми кулаками в грудь. Она вышла из душа и набросилась на него.

– Ты знаешь, – кричала она, – я делаю это, чтобы заработать на жизнь, ты всегда знал это, и ты не имеешь права думать, что ты лучше…

– Я не сказал, что я лучше, я сказал…

– А что касается этих дурацких фотографий, ты знаешь, что журналы печатают любые и…

– И я знаю, что ты могла бы вмешаться, внести поправки и запретить печатать некоторые из них. Если ты не спишь с каждым идиотом, которого приглашают в сериал в качестве гостя, тебе следовало…

– Ты дурак! Ты хотя бы понимаешь, что ты говоришь?!

– Так, значит, это правда? Пресса пишет об этом, а ты и пальцем не пошевелишь, чтобы прекратить это безобразие?

Она слегка смутилась. Джо требовал, чтобы она разрешила напечатать эту последнюю статью, включая множество слайдов, без всяких оговорок. Она так и сделала.

– Если ты веришь во всю эту чушь, которую прочитал, если ты сомневаешься во мне, уходи! Уходи сейчас же!

– Я это и собираюсь сделать! – Так как она продолжала колотить его в грудь, он схватил ее за руки, и теперь они стояли друг против друга, и за всю свою жизнь она не хотела ничего так сильно, как прижаться к нему всем телом. Она толком не знала, кто первый начал, то ли он поцеловал ее, то ли она? Они стояли мокрые и сгорали от желания, и не только она, но и он тоже, потому что когда она провела руками по его телу, то поняла, что он возбужден, очень возбужден, и это еще сильнее распалило ее. И она не могла оторваться от него, даже если бы самый страшный ураган обрушился на Калифорнию. А когда он ласкал ее, слизывая языком каждую капельку воды с ее тела, соединяясь с ней, как будто они одно целое, ей казалось, что она вот-вот взорвется от экстаза, который перенес их на новый уровень бытия; и что теперь все будет чудесно, и они смогут поговорить спокойно и рассудительно, и…

Это было у него дома. Он встал, прежде чем она успела отдышаться.

И оделся с молниеносной скоростью. Пока она, с обожанием глядя на него, думала, что только что побывала на небесах и вот вернулась на землю.

– Я не могу сделать это, Серена. Не могу.

– Но…

– Если ты считаешь, что имеешь право наличную жизнь, и не желаешь считаться со мной, я не могу пойти на это. Наши совместные мгновения прекрасны. Но мне этого мало.

– Тебе проще вообще отказаться от меня?

– Нет, потому что я никогда не имел тебя.

– Лайам, это безумие. У тебя тоже жесткое расписание.

– Я полицейский. Но даже у меня нет такого количества срочных дел, которые прерывают наши встречи и ломают совместные планы.

– Лайам, это ложь. Ты ведешь себя как ревнивый идиот.

– Серена, я могу многое вытерпеть. Но только не те игры, в которые ты играешь.

Он потянулся за своей курткой.

– Ты бросаешь меня? Сейчас? После того как…

– А почему не сейчас?

– Но это твой дом!

– Ну и что? Запри за собой дверь, когда уйдешь. Пожалуйста.

Она толком не помнила, что сказала ему тогда. Много чего.

Она не помнила точно, что он сказал в ответ – он уже уходил.

– Серена, – сказала Дженнифер. – Серена! – звала она, возвращая подругу в реальность. – Скажи мне. Скажи мне, что случилось? Я ведь твой друг. А ты лгала мне.

– Я не обманывала тебя, просто у нас ничего не получилось.

– Почему?

– Его не устраивал мой образ жизни, мое расписание.

– Правда? – недоверчиво проговорила Джен. – Так просто? И все? – Затем ее глаза открылись шире. – Серена, но ты не сбежала… не сбежала от него… посреди…

Серена почувствовала, как ее щеки густо краснеют.

– Нет.

Она ушла из дома Лайама в слезах, веря, что он позвонит, извинится.

Он не позвонил.

И она ни разу не взяла трубку, чтобы позвонить ему. Он сделал то, что сказал. Он ушел из ее жизни. Она оставила кое-что из вещей в его доме. Джинсы, несколько рубашек, халат, косметику… Он аккуратно упаковал все это и послал ей по почте. Тогда она надиктовала ему на автоответчик, что он вел себя как грубый идиот и она больше не желает видеть его. В ответ он послал сообщение, говоря ей, что сделает все, что в его силах, чтобы исправиться и стать вежливым.

Никогда в жизни она не чувствовала себя такой растерянной и одинокой.

Он ранил ее самолюбие. Никогда и никто не позволял себе так грубо бросать ее. И дело не только в гордости, просто ей было очень больно. Потому что она любила его. Она никогда особенно не стремилась разделить с ним его поездки на природу в заповедные места на юго-западе штата, но идея совершить тур по островам и заняться дайвингом нравилась ей, это значило провести с ним несколько дней. И еще ей нравился тембр его голоса. Его смех, его прикосновения, она любила смотреть на него, когда он спал и когда просыпался. Она любила ощущение его рук…

Но она не совершила ошибки, она была уверена в этом. Она актриса и имела право быть актрисой. В ней жило очень сильное убеждение, что каждая женщина имеет право на карьеру и вправе сама выбирать, чего ей хочется больше. Карьера или дом, хозяйство, воспитание детей…

– Я думаю, он ранил твое самолюбие, – сказала Дженнифер.

– Это Голливуд, ты забыла? Я знаю здесь все ходы и выходы. Ты тоже знаешь это. – Ее подруга все еще смотрела на нее – Джен, просто у нас не получилось. Он прежде всего полицейский.

– Но он ушел из полиции…

– Да, и стал частным детективом. Это то же самое, только хуже. И потом, мне не нравилась его страсть к природе. Палатки, лазание по горам, комары и плохо пахнущие спальные мешки. И кроме того, ему хорошо одному. А я…

Эта мысль преследовала ее. «Я никогда не позволю себе снова так влюбиться и потерять голову».

Кто-то постучал в дверь. Дженнифер поднялась, чтобы, не дай Бог, не постучали громче. Серена прошла к двери, готовая увидеть Лайама.

Но это был не Лайам. На пороге гримерной стоял Даг, как всегда, красивый и элегантный и в темных очках. В помещении.

– Даг! Заходи, дорогой.

– Тише, пожалуйста, – предупредила Дженнифер.

Она вошел, закрыл дверь и устроился на софе. Они смотрели на него.

– Вы не собираетесь спросить меня, как прошла моя ночь с Кайлом?

– О да, конечно! – воскликнула Серена. Она совсем забыла, что он был приглашен в гости к Кайлу Эймзбари.

– Ты был у Кайла? – подозрительно произнесла Дженнифер.

– Мы с ним встретились случайно. Сейчас он решает, дать ли его компании или не дать деньги на наше «мыло», – объяснила Серена.

Даг обнял Сере ну за плечи.

– Они послали меня, как овечку на заклание.

– Да уж, невинная овечка, – пробормотала Серена. Ее руки слегка дрожали. Она никак не могла прийти в себя после разговора с Джен.

– Она может быть жестокой, – кивая на Серену, пожаловался он Дженнифер.

– Даг, так как прошла встреча? – спросила Серена.

– Великолепно. Все было просто изумительно. И я не жалел ни о чем, – сказал он, обращаясь к Дженнифер. – Они умоляли меня принести себя в жертву ради общего дела.

– Вы так и сказали ему?

– Он выдумывает.

– Лжец, – сказала Джен Дагу.

– Что ж, он замечательно выглядел, милый, обходительный, в прекрасном настроении. И он угощал меня превосходной черной икрой, сроду такой не пробовал.

Да. Сосунок Даг, его уже окрутили, подумала Серена и тут же вздрогнула от этой мысли. Она не должна переносить свою неприязнь к Кайлу на Дага.

– И угадай, что я нашел в это утро в своем кабинете? – продолжал Даг.

– Конфеты?

– Очень, очень дорогое шампанское. С запиской, что мы должны продолжать нашу превосходную работу.

– Где Аллона? Когда она так нужна нам, ее нет! – воскликнула Серена. – Она бы спросила, какую работу он имеет в виду – сценарий или то, что произошло с Джейн Данн?

– Эй, Серена, послушай, – сказал Даг, – у тебя, кажется, тоже есть обожатель.

Она оглянулась на свой гримировальный стол. Там не было букета цветов, только одинокая роза лежала перед зеркалом.

– Роза, – протянула Дженнифер. – Как мило. Может быть, это от Лайама… предложение мира?

– Если так, то он может забрать ее назад. – Серена колебалась, затем посмотрела на Дага. – Ты не встретил его, когда шел сюда?

– Кого?

– Лайама.

– Лайам? Лайам Мерфи? Высокий, загорелый мачо, в прошлом полицейский? – спросил Даг, глядя на нее.

– Да, Лайам, – нетерпеливо ответила она.

– Нет. Не могу сказать, что я видел его. – Его брови сдвинулись. – Я должен был увидеть его? О Господи! Вы собираетесь…

– Не в этой жизни, – пробормотала Серена.

– Тогда…

– Он ее телохранитель, – объяснила Дженнифер.

– Хм-м…

– Никаких «хм-м», – твердо сказала Серена. – Может, он уволился?

– Сомневаюсь, – покачала головой Дженнифер.

Серена взглянула на нее.

– Он не уволился, – сказала она, пожимая плечами. – Но добром это не кончится.

– Я думаю, нам пора идти, сейчас начнется собрание, – заметил Даг, округлив глаза. – Но это здорово. Мне это нравится. Ты сбежала от своего копа, чтобы потом он вернулся к тебе в роли телохранителя? Шикарно, ничего не скажешь! Это и есть Голливуд.

– Даг, – предупредила Серена, – я не сбежала, просто у нас ничего не вышло. У меня и до него были любовники, будут и после.

Он уже направлялся к двери, но повернулся и потрепал ее по щеке.

– Конечно, будут, милая.

– Даг…

– Вы оба, потише. Разбудите ребенка, – одернула их Дженнифер, подходя к малышу.

– Подожди, я сейчас, – шепнула Серена.

– Мы не можем опаздывать, – подгонял Даг.

– Я иду. Через две секунды. Обещаю, – сказала Серена. Когда они вышли из гримерной, она подошла к телефону и набрала номер Джине.

– Как ты себя чувствуешь?

– Все еще под впечатлением, – ответила Джине.

– Но тебе нечего опасаться, – успокоила Серена.

– Я нервничала, когда все это началось.

– Все успокоится, – солгала Серена. Затем спросила: – Кто принес розу в мою гримерную?

– Розу?

– Да, розу, Джине. На длинном стебле. Ты знаешь, от кого она?

– Черт, нет. Прости. Я не заходила в твою гримерную сегодня. Серена, как ты считаешь, я должна пойти на это собрание?

– Боюсь, что да. Это обязательно для всех. Даже Дженнифер пришла с ребенком.

На другом конце провода послышался вздох Джине:

– Хорошо.

Серена положила трубку. Она стояла, рассматривая себя в зеркале. Она выглядела черт знает как. Нужно немедленно исправить это.

Ее взгляд упал на розу.

«Предложение мира», – сказала Джен.

Мира быть не может.

Она объяснит Лайаму, куда ему следует пойти с этим предложением и с этой розой.

Глава 8

Несмотря на то что Серена не особенно стремилась на это собрание, она поспешила покинуть гримерную и прошла к лестнице, ведущей наверх, туда, где располагался конференц-зал. Все актеры в полном составе, а также представители других цехов уже собрались. Вера Хаусман, миловидная, голубоглазая пожилая дама с серебристыми волосами, играющая в «Долине Валентайнов» Марину Валентайн, сидела во главе стола и о чем-то оживленно беседовала с Хэнком Ньютоном, который изображал в сериале главу семейства Витторио Валентайна. Келли, Дженнифер и Конар разместились около них и держали место для Серены. Продюсер и актер – исполнитель роли Дейла Донована, Энди Ларкин, сидел во главе стола рядом с Джо Пенни. Режиссер Джим Новак занимал место между ними. Джей Браден устроился на той стороне стола, где разместились актеры, подальше от режиссера и продюсеров. Напротив него сидели Даг и Аллона. Осветители Эмилио Гарсиа и Дейтон Райли стояли, прислонившись к стене, вместе с другим техническим персоналом.

Вошел Лайам Мерфи. Серена заняла свое место, не обращая на него внимания. Вера и несколько других актеров, которые были знакомы с Лайамом раньше, поднялись со своих мест и окружили его. Вера даже обошла стол, чтобы поздороваться с ним.

– Лейтенант Мерфи! Как я рада вас видеть, у нас тут так много незнакомых полицейских, даже как-то не по себе, сами понимаете.

– Извините, Вера, – сказал Лайам. – Боюсь, что должен разочаровать вас – я больше не служу в полиции.

– Он частный детектив.

– Частный детектив? Как Магнум или Рокфорд Файлз? – удивилась Вера.

– Нет, Вера, – вздохнул Хэнк, – как в жизни.

– О Боже, кто же пригласил вас? – нахмурившись, поинтересовалась Вера. Она явно была взволнована.

– Дирекция сериала, – быстро ответил он, пожимая ее руку для большей убедительности. – Извините, Вера, мне кажется, Джо и Энди хотят что-то сказать.

Так тихо, что никто не обратил на него внимания, в комнату вошел Билл Хатченс. Серена подумала, что он, видимо, решил присутствовать на съемках в этот первый после перерыва день.

Джо Пенни поднялся со своего места.

– Что ж, прошло немало времени с тех пор, как мы собирались вот так. Боюсь, что именно всем известное печальное событие заставило нас устроить это собрание. Вот почему так важно, что мы собрались все вместе. Мы на самом деле одна семья, такая же, как в нашем сериале семья Валентайнов. Во-первых, я хочу заверить вас, что подобная трагедия больше никогда не повторится. Каждый осветительный прибор тщательно проверен, как и каждая камера; и наш технический персонал сделал все, абсолютно все, чтобы мы могли чувствовать себя на площадке в полной безопасности и работать, не боясь за свою жизнь. Гибель Джейн Данн потрясла нас всех. Вы даже представить себе не можете, как мы с Энди расстроены и опечалены тем, что случилось. Но мы не намерены сдаваться и закрывать сериал и надеемся, что вы разделяете наши чувства.

– Но, – начала Вера, – вы наняли частного детектива? – Она сделала паузу и посмотрела на Лайама.

– Вы не доверяете обычной полиции? – присоединился к ней Джей Браден. Он потянулся вперед и, нахмурившись, ждал ответа. На его лице застыло тревожное ожидание.

– Разумеется, доверяем, – ответил Джо.

– Но если это был несчастный случай, зачем нам частный детектив на площадке? Не обижайтесь, Лайам.

– Ни в коем случае, – заверил Лайам.

Джо вздохнул:

– Просто мы хотим избежать всяких неожиданностей. Мы пережили ужасную трагедию. И наняли Лайама в мерах предосторожности. Но мы все должны вернуться к нормальной жизни. Продолжать работу, вести нормальную жизнь и исполнять свой профессиональный долг.

Слушая выступавших, Серена почти забыла о присутствии Лайама. Она больше не могла усидеть на месте.

– Подождите, подождите, подождите! – воскликнула она, поднимаясь с места и обращаясь к Энди и Джо. – Меня допрашивали полицейские, как и всех вас. Почему мы все притворяемся, что это был несчастный случай? Мы не знаем, что случилось!

– Это все из-за той глупой записки, которую ты видела в пепельнице? – с вызовом проговорил Энди и, прищурившись, посмотрел на нее так, словно она обвиняла его лично.

– Какая записка в пепельнице? – подал голос Эмилио. Она взглянула в его сторону. Только теперь до нее дошло, что его и Дейтона Райли могут подозревать в случившемся.

Полиция просила ее никому не говорить о записке. Она проболталась на похоронах.

– Это была не пепельница, а блюдце. И я обратила на него внимание только потому, что Дженнифер не курит и в ее гримерной никогда не было пепельницы, – объяснила Серена.

– Тогда что означает эта записка в пепельнице? – спросил Джей.

– Никакой записки не было, – возразил Джо.

– Да, когда полицейские осматривали комнату, там уже не было ни блюдца, ни записки, – поправила Серена. – Вот в чем загадка. Я действительно видела его, а потом оно исчезло. Почему? Может, это что-то означает?

– Вероятно, кто-то просто убрал его, чтобы не ронять тень на Джейн Данн? В нашем штате очень строгие законы насчет курения в общественных местах. Она умерла и уже ничего не может сказать в свое оправдание, – предположил Энди.

– Что ж, прекрасно, – поднимаясь, произнес Конар. – Кто убрал блюдце с запиской? Сознавайтесь!

В комнате царило молчание.

– Мы устроили это собрание, чтобы заверить всех, что можем спокойно продолжать работу, – напомнил Энди, обращаясь к Серене.

– Да, и я надеюсь, что так и будет. Но мы не должны забывать о том, что произошло с Джейн, что бы это ни было… Она заслуживает того, чтобы правда была раскрыта.

– Мы проверили оборудование! – снова заговорил Эмилио. Он почти рычал. – Мы всегда проверяем безопасность креплений!

– Значит, вы подозреваете, что кто-то сознательно повредил крепления? – послышался высокий голосок Келли.

– Что за чушь! – возмутился Джей. – Я знаю все, что касается осветительных приборов, как свои пять пальцев. В течение нескольких летних сезонов я отвечал за свет на съемках. Крепление может подвести.

– Идиот! – крикнул Эмилио.

– О, пожалуйста, – пробормотал Джо. – Мы собрались не для того, чтобы спорить. – Он посмотрел на Серену.

Она повернулась к нему, затем оглянулась на Лайама. Он сидел сзади и был абсолютно спокоен. Она понимала, что он внимательно слушает каждого, ловит каждый нюанс. Снова заговорил Джо:

– Послушайте, вы все. Эта «мыльная опера» – моя жизнь. Вы все знаете это. И я хочу работать в спокойной и безопасной обстановке. И я забочусь о каждом из вас. Сейчас… сегодня мы вернемся на площадку. Энди и я хотим заверить вас, что нам небезразличны ваши чувства и комментарии. Мы можем организовать консультации и лечение, если понадобится. Не бойтесь прийти к нам со всем, что у вас накипело. Мы все одна семья. Кто-то еще хочет высказаться?

Все молчали.

– И с этой минуты мы снова действуем, как одна семья, – заключил он. – А теперь идите и приступайте к работе. Собрание закрыто.

Как она и предполагала, день получился длинный. Массовка должна была работать с теми «находками», которые ее героиня каким-то образом умудрилась вывезти из Египта.

Джефф присутствовал на съемке целый день. Он доказывал, что это непросто – вывезти исторические ценности из страны, где они были найдены. Саркофаги не спрячешь ни в один чемодан. Пришлось вызвать сценаристов и внести некоторые изменения. В конце концов все спорные моменты сценария были улажены. Благодаря частным авиакомпаниям и огромным деньгам клана Валентайнов можно вывезти из любой страны все, что угодно. Потом разгорелся спор из-за сцены, где героиня Серены скандалит с Конаром – Дэвидом Девиллем – из-за того, что он преследует ее младшую сестру, которая до безумия влюблена в него, и все лишь ради того, чтобы выведать у нее секреты виноделия. У него уже был роман с Натали Валентайн (героиня Дженнифер), и его намерение соблазнить Марлу (Келли), чтобы узнать у нее секреты, должно было стать одним из сюжетных поворотов в сериях, намеченных на этот сезон. Дэвид Девилль, сын соседнего винного короля, спорил с Вероной (героиня Серены), потому что она уговаривала свою сестру Марлу держаться подальше от него и готова была вывести его на чистую воду, как старшая сестра, которая чувствовала ответственность за всю семью.

Массовка изображала рабочих. Второй режиссер подобрал «испанские типы», так как нанятые Вероной Валентайн работники предположительно были мексиканцами, которые нелегально проживали в Штатах и которым не приходило в голову расспрашивать хозяйку о происхождении ее сокровищ.

Несмотря на тот факт, что саркофаги были изготовлены из мягкой древесины сосны и пенопласта, они были неподъемные. Джефф сам придирчиво осматривал каждый предмет. Он нервничал, давая указания студийным плотникам, как и что нужно сделать, чтобы все выглядело достоверно, тем самым сводя Новака с ума. Так как саркофаги невозможно было поднять, они уже сняли четыре дубля. Стоило только посмотреть на Джима и было ясно, что его терпение на исходе.

– Мы не снимаем «Землю фараонов»! – жаловался он Энди. – Это «мыльная опера»! Этот чертов гроб слишком тяжелый. Пусть опять начинают с того места, где мужчины поставили его.

– Прекрасно, прекрасно, – успокаивал Энди.

Пока разбирались с саркофагами, Конар стоял рядом с Лайамом. Серена сгорала от любопытства, ожидая в сторонке в полном одиночестве. Стараясь изобразить на лице самую что ни на есть очаровательную улыбку, она повернулась к одному из «мексиканцев». Мужчина растерялся и глупо молчал.

– Пять, четыре, три… – скомандовал Джим, обозначив пальцами оставшиеся «два» и «один». – Начали!

В этой сцене она благодарила рабочих за помощь. Они не только перенесли тяжелые саркофаги, но и вынули из них упакованные ящики и отнесли их в коттедж около бассейна, где она обычно работала и спала. Она заплатила им, поблагодарив по-испански. И изящным жестом прижала пальцы к губам. Они поняли намек и ответили ей тем же.

«Мексиканцы» покинули площадку. С трепетом разворачивая и доставая «сокровища» из деревянного ящика, она разговаривала сама с собой. Услышав шаги Конара, она обернулась.

И сразу же набросилась на него со словами, зачем он пришел, его никогда не приглашали в поместье Валентаинов, и так далее и тому подобное… Она даже пригрозила, что позвонит в полицию, пусть его арестуют. Он возражал, говоря, что получил приглашение от Марлы и может прийти в любое время. И если она вызовет полицию, то ей придется рассказать о происхождении всех этих «сокровищ» в ее коттедже.

Тогда она посоветовала ему держаться подальше от ее сестры.

Он пригрозил, пусть только попробует запретить…

Она клялась, что найдет способ сделать это.

Он обвинял ее в ревности, в том, что она сама хочет заполучить его. Она возражала. Он был такой соблазнительный, подходил все ближе к ней… совсем близко… слишком интимно… убрал волосы с ее лба, прижался к нему губами… затем прошептал, что она ревнует, что сама хочет того, что имеет сестра. И чем отрывать его от Марлы, она бы лучше подумала, что может дать сама.

И тогда она ударила его тем самым кувшином. Ударила по голове. Естественно, реквизит был подготовлен надлежащим образом, и кувшин раскололся. Конар схватился за голову, попятился и рухнул на пол. Она бросилась к нему, испугавшись, не убила ли она его, а он воспользовался и схватил ее.

Сцена закончилась, когда Дэвид Девилль говорил Вероне Валентайн, что она сама не знает, чего хочет, но он не прочь посмотреть, что будет, когда она получит это.

Джим был доволен.

– Превосходно! Такая сцена и с одного дубля! О, мой Бог, такие актеры и «мыльная опера»! Серена, какая страсть, какая неподдельная ревность! Я в восхищении! Ты так убедительна, а на самом деле твоя Верона порядочная стерва. Изумительно! Я потрясен!

– Спасибо, Джим, – пробормотала она, пока Конар помогал ей подняться с пола.

Он улыбался.

– Ну и сука же ты! – усмехнулся он.

Она улыбнулась в ответ. Она знала, что слова Конара относятся к ее героине.

– Спасибо.

– Не стоит. Кажется, мы свободны на сегодня?

– Осторожно, камера! – рассеянно произнес Джим. Серена заметила, что вторая камера и все кабели и провода пришли в движение.

– Мы можем идти, – сказал Конар. – Как насчет джина с тоником?

Она скептически посмотрела на него.

– Ты и я? И где-нибудь подхватим Джен?

– Дженнифер будет рада прийти, если я позвоню ей. Может, пообедаем вместе?

– Ну да, но я буду только мешать вам.

– Серена! Берегись! – внезапно закричал Джим безумным голосом.

«Что я сделала не так?» – подумала она. Но не могла думать долго. Внезапно весь свет в павильоне погас. Кто-то толкнул ее к Конару, и они оба упали на пол с такой силой, что воздух вылетел из легких. Она чувствовала, что кричит.

Конар принял на себя удар падения. Кто-то навалился сверху.

Лайам.

Сначала она услышала страшный металлический скрежет, потом оглушительный удар. От паники кровь побежала быстрее.

Совсем близко. Так близко, что…

Пол завибрировал. Пыль поднялась столбом. Она лежала не дыша, боясь пошевелиться… Сердце отсчитывало удары.

Глава 9

Лайам поднялся и, не помогая ей встать, направился к огромной стремянке, которую использовали, когда направляли софиты на верхних колосниках. Тяжелая металлическая лестница упала. Она едва не задела ту часть декорации, которая представляла стену комнаты Вероны.

Опираясь на Конара, Серена с трудом поднялась с пола. Ее трясло.

Мгновенно вскочив на ноги, Конар поддерживал ее за плечи.

– Ты не ушиблась?

Она покачала головой:

– Нет.

Конар посмотрел мимо нее. Лайам, наклонившись над упавшей лестницей, тщательно рассматривал ее. Эмилио Гарсия ворвался в студию.

– Я закрепил эту чертову стремянку как положено. Клянусь! – закричал он. И указал на стену декорации. – Там – смотрите, вон те крюки удерживали лестницу на месте.

Сирена подошла поближе к упавшей стремянке. Среди прочих там был и Билл Хатченс. Пока они рассматривали упавшую стремянку с таким выражением, словно это была вовсе не стремянка, а кит, неизвестно как приземлившийся посреди студии, детектив опустился на колени рядом с Лайамом.

– Послушайте! – возразила Серена. – Упала лестница! – Она дотронулась до плеча Эмилио. Вид у него был очень несчастный. – Эмилио, все хорошо, правда!

Он взглянул на нее, его глаза расширились от любопытства.

– Однако, Серена, это очень тяжелая лестница. Кто-то мог здорово пострадать.

Она видела, что он дрожит.

– Никто другой не прикасался к ней, – твердо сказал Билл. Он смотрел на Эмилио.

– Послушайте! Я говорю вам, что закрепил эту чертову лестницу, соблюдая все правила безопасности, – настаивал Эмилио.

– Может быть, кто-то хочет закрыть наш сериал? – хмуро предположил Джим.

– А может быть, лестница просто взяла и упала? – воскликнула Серена. – Может быть, это несчастный случай?

– Уже второй за неделю, – задумчиво заметил Конар.

– Вы должны вызвать криминалистов, – спокойно проговорил Лайам. – На лестнице могли остаться отпечатки пальцев.

– Да, конечно, остались, – сказал Эмилио. – И вы знаете чьи? Мои и Дейтона. Тот, кто делает все это, не идиот. Вы не найдете там никаких других отпечатков, кроме наших.

– В любом случае мы должны сделать это. – Лайам задержал пристальный взгляд на Эмилио, как будто «тот, кто» был он. Потом оглядел остальных. – Вы не заметили кого-нибудь подозрительного, кто крутился бы около лестницы у той стены? – поинтересовался он.

– Джефф был там, после того как передвинули саркофаги, – сказал Джо Пенни.

Серена инстинктивно бросилась на защиту:

– Джефф давно ушел.

– Верно. Никто не подходил к лестнице на наших глазах и не снимал крючки, – тихо проговорил Билл.

Минуту Серена отчаянно думала.

– Все это смешно. Когда мы пришли на площадку, Джей Браден стоял около камеры с Хэнком и Верой. – Она неловко заморгала. Она старается бросить тень на Джея, чтобы снять подозрения с мужа своей сестры. Но все они были на этаже, наблюдая за съемками.

– Ты хочешь сказать, что Вера могла снять крючки? – вежливо поинтересовался Лайам. Ей не нравилось, как он смотрел на нее. Будто она сморозила глупость.

– Совсем не трудно убрать крепление, – ответила она. – И опять-таки лестница могла упасть просто так! А теперь извините меня, мне нужно переодеться, – решительно заключила она.

– Серена… – нахмурившись, начал Лайам.

– Я буду очень осторожна.

Она вышла и поспешила к лифту. Она думала, что Лайам идет следом за ней, и быстро обернулась. Нет, это был Конар. Он выглядел печальным.

– Ты действительно в порядке?

– Абсолютно. А как ты? Ты не ушибся, когда упал на пол, чтобы мне было легче приземляться?

Он улыбнулся впервые с того момента, когда упала стремянка. Он выглядел очень серьезным.

– Пустяки. Я думаю, не пообедать ли нам вместе? Это такой тяжелый день.

– Обед? – нахмурилась Серена. – Сегодня? О, понимаю, ты просто стараешься не выпускать меня из виду?

– Вчетвером, – продолжал он, не отвечая на ее вопрос. – Я позвоню Дженнифер. Ты, я и Лайам.

Вчетвером. Когда-то у них было заведено собираться вместе. Сейчас предложение Конара застигло ее врасплох, и все из-за того, что Лайам опять вторгся в ее жизнь. Но кроме всего этого, она была просто испугана. Она все время оглядывалась кругом. Было бы здорово провести этот вечер дома, закрыв двери, заперев их на ключ.

– Послушай Конар, спасибо за заботу, это очень мило с твоей стороны. Но знаешь, я устала…

Его морщинки углубились, он казался озабоченным.

– Брось, Серена, тебе сейчас необходимо побыть в кругу друзей…

– Конар, я хочу жить нормальной жизнью…

– Но встретиться с друзьями – разве это не нормально? Какая проблема? Я думал, у вас с Лайамом все кончено, вы разошлись полюбовно, потому что у вас слишком разные интересы.

– О, это действительно так, – пробормотала она.

– Я пытаюсь уговорить ее пообедать вместе, – объяснил Конар. Она поняла, что он обращается к кому-то, стоявшему за ее спиной.

Лайам.

– А Серена не хочет идти на обед, – сказал он. Он стоял чуть поодаль. Высокий, сильный, харизматичный. Черные глаза не выражали никаких эмоций.

И вдруг ей стало стыдно. Не важно, почему упала эта лестница, но мгновенная реакция Лайама спасла ей жизнь, да и Конару тоже. Она не станет жаловаться, но она действительно ощущала растущее беспокойство. Она должна признаться в этом хотя бы себе самой. То, что она ощущала, был страх. Липкий, растущий, обволакивающий душу…

– Не выдумывай. Я с удовольствием, – сказала она. – Тем более что ты хочешь пообедать с нами. Спасибо, Лайам. Честно. Как я могла не поблагодарить тебя? Ты спас нам жизнь. – Она понимала, что ее голос звучит невероятно снисходительно, но слова давались ей непросто. Она снова повернулась к Конару и изобразила самую обворожительную улыбку. – Мне позвонить Джен, или ты это сделаешь?

– Я позвоню, не волнуйся. У Эбби ничего не намечено на эту неделю, так что она будет рада посидеть с Яном.

– Чудесно, – пробормотала она и поспешила в гримерную. Лайам бесшумно шел следом за ней к лифту. Она боялась оказаться с ним в маленьком пространстве.

– Не думаю, что они хотели, чтобы ты ходил за мной как хвост, – пробормотала она.

– К сожалению, это вполне оправдано, – сказал он, рассматривая плафон на потолке лифта.

– Это смешно. Я думала, ты останешься осматривать лестницу.

Черные глаза уставились на нее.

– Это дело полиции. И знаешь, ты осложнила мою работу, проговорившись об этом блюдце.

Она от неожиданности открыла рот. Но тут же взяла себя в руки и стиснула зубы.

– Проговорившись?

– Допустим, это был вовсе не несчастный случай, а кто-то хотел убить Джейн или тебя. Мы говорим о человеке, который вхож в студию и имеет зуб на кого-то. Что, если сейчас этот киллер думает, что ты знаешь, кто он, раз уж рассказала всем на собрании о сожженной записке на блюдце? Теперь убийца и в самом деле захочет разделаться с тобой. Ты открыла рот и тем самым поставила себя в рискованное положение!

Она хотела возразить, начать оправдываться, но двери лифта открылись. Джине поджидала лифт, держа стопку сценариев.

– О, извините! – сильно покраснев, воскликнула она. – Извините. Я не хотела… мешать.

– Ты не помешала. – Серена толкнула Лайама в плечо. Он повернулся. – Джине, это бывший полицейский, который тут следит за всеми нами, – раздраженно произнесла Серена.

– Я… я знаю, – сказала Джине. Стараясь не уронить стопку, она протянула руку Лайаму.

– Рад познакомиться, Джине, – вежливо проговорил Лайам.

Джине еще гуще покраснела, но улыбнулась:

– Это здорово, что вы здесь. Я слышала о вас такие фантастические вещи… что чувствую себя в безопасности. И меньше беспокоюсь о мисс Маккормак.

– Спасибо, Джине, – улыбнулся Лайам.

– Да, спасибо, Джине. Я думаю, мы все теперь можем спать спокойно, зная, что Лайам нас охраняет.

Серена улыбнулась уголками губ. Черт побери, она действительно хорошая актриса, слова прозвучали абсолютно искренне. Она тепло улыбнулась Джине и, пройдя мимо нее, поспешила в холл. Это было забавно, она не видела Лайама несколько месяцев, и ей внезапно показалось, что они никогда не расставались… Они и тогда часто спорили и вот спорят снова.

Она вошла в гримерную. Дверь не закрылась, когда она толкнула ее. Лайам вошел следом за ней, она отвернулась от него.

– Еще раз спасибо, что спас меня от этой лестницы. Но теперь я бы хотела побыть одна…

– Кто бы возражал, если бы ты делала это с умом, – сердито проговорил он.

– Послушай, Лайам, я понимаю, что опасность существует. Но я не нанимала тебя и не просила быть моим телохранителем.

– Правильно. Ты – нет, но продюсеры наняли меня. Если раньше тебе не угрожала опасность, то теперь, увы, это так. Два совпадения – это слишком. Я взялся за эту работу и собираюсь выполнить ее. Если ты не хочешь идти на этот обед, ради Бога… Но знай, хочешь ты или нет, я буду у тебя на хвосте день и ночь, пока все не выяснится, так или иначе. Ты понимаешь меня?

Уголком глаза она заметила розу, которая все еще лежала на столе. Она взяла ее и помахала перед ним.

– Прекрасно! – Ее настроение испортилось, несмотря на всю решимость. – Ты стал моей тенью, потому что это твоя работа. Ты и шагу не даешь мне ступить. Но знаешь что? Не примешивай сюда ухаживание и воздержись от глупых подарков.

Она была удивлена суровым выражением его лица.

– Я не делал тебе никаких подарков. С чего ты взяла?

– А эта роза?

– Понятия не имею, клянусь тебе, – сказал он. Ее щеки покрылись румянцем.

– Так это… не ты? – Ее голос дрожал. И сильное чувство тревоги затопило душу.

– Нет. Клянусь тебе, нет, – повторил Лайам. – Дай-ка мне ее.

– Это просто цветок. – Она колебалась. – Цветок. Не бомба… Ты действительно собираешься преследовать меня постоянно? – спросила она, отодвигаясь, чтобы избежать возможного прикосновения.

– В большинстве случаев – да.

– Прекрасно. Что ж, прими к сведению, я не верю, что мои друзья и партнеры – убийцы. – Это так? Что с ней происходит? Она боялась, а он предлагал ей защиту. Она слишком нервничала, чтобы успокоиться и мыслить трезво. – И я хочу жить и дальше, как жила, – сказала она. – И не собираюсь ничего менять ради тебя.

– Правда? – спросил он, скрестив руки на груди. – Что ж, тебе не надо волноваться. Я не собираюсь упрашивать тебя пустить меня в постель.

– Я и не думала, что ты собираешься.

– Ты боишься, что я чем-то помешаю тебе? Что-то нарушу? – спросил он, прищурившись. – Уже сговорилась с кем-то из этих «мексиканцев»?

– Ты осел! – бросила она.

– Прекрасно. Извини за неуместное замечание, – мягко проговорил он. – Но дай мне розу.

Его рука обвила ее запястье. Очень легкое прикосновение пальцев обожгло как огонь. Она задрожала и про себя молила, чтобы он отпустил ее.

– Пойдем, пожалуйста.

Все это было так неожиданно. Она хотела отступить, сдержаться, но его замечание обидело ее.

– Не прикасайся ко мне! – Она вырвалась и ударила его по щеке.

И быстро отскочила назад, ужаснувшись тому, что сделала.

– Извини, я не хотела, – прошептала она.

Его смуглая щека побелела. И на ней четко отпечатались ее пальцы. Она сдержала дыхание, молясь, чтобы он не дал сдачи.

– Серена, я действительно собираюсь делать эту работу. – Ледяной тон был куда хуже, чем физический удар. – Конар говорил об обеде. Если ты не хочешь, иди домой. Я буду в машине рядом с твоим домом.

– Я сказала: извини. Я пойду на обед.

– Хорошо. Ты слишком много на себя берешь. Во всем.

Он вышел из гримерной. Все еще не в состоянии унять дрожь, Серена быстро сняла костюм Вероны Валентайн и осталась в коротенькой шелковой комбинации.

Она заметила что-то на полу. Роза. Она уронила ее, а он забыл ее взять. Придерживая вырез на груди, она наклонилась, чтобы поднять розу, и в этот момент дверь снова открылась.

Лайам. Серена невольно вздрогнула от его взгляда.

– Извини, я только хочу взять розу.

Она выпрямилась. Они смотрели друг на друга. Ее губы пересохли, она не могла сказать ни слова, даже если бы захотела. Взгляд черных глаз был твердым и бездонным. Он взял розу.

– Запри дверь, – бросил он. – Я вернусь за тобой через пятнадцать минут. – Он уже направился к двери, но потом повернулся и сказал: – Не открывай никому, пока не услышишь мой голос.

– Лайам, правда…

– Делай, как я сказал.

Лайам вернулся на площадку, держа розу в руке. Он остановился посреди павильона, наблюдая, как лаборанты готовят лестницу для взятия отпечатков.

Он протянул розу Биллу.

– Она лежала в гримерной Серены. И никто не знает, откуда она появилась.

– В гримерной Серены? – Билл достал из кармана пиджака пластиковый пакет для вещественных доказательств. – Конечно. Спасибо, – хмуро сказал он.

– Может быть, это и пустяк. – Лайам пожал плечами. – Но все-таки…

– Мы осмотрим каждый угол, – пообещал Билл.

– Спасибо, – кивнул Лайам.

Он вернулся к лифту и поднялся на тот этаж, где располагались гримерные. Взглянул на часы. У него в запасе еще несколько минут. Он читал фамилии звезд на дверях и, найдя табличку с надписью «Джей Браден», постучал, надеясь, что актер у себя.

– Да! – ответил Джей и через секунду открыл дверь. Увидев Лайама, он напрягся. – Входи, – сказал Джей, придерживая дверь и пропуская Лайама.

Все гримерные были похожи. Столы, зеркала, освещение. Маленькая кушетка, предназначенная для отдыха в перерыве. Крохотный холодильник, чтобы актеры могли принести свою еду и питье. Низкий столик перед кушеткой с кипой журналов.

Он уселся на кушетку.

– Ты слышал о лестнице?

– Да, – кивнул Джей, беря стул от гримировального стола.

– Можешь рассказать мне, что ты делал после собрания?

– Я пришел сюда. Можешь спросить Дага, он приносил мне текст с изменениями.

– Ты сегодня заходил на площадку?

– Да. Я пошел посмотреть, что снимают… Почему ты спрашиваешь?

– Лестница. Упала.

– О! Ты думаешь, что кто-то толкнул ее?

– Да, – признался Лайам.

– Но я не подходил к ней близко, – оправдывался Джей.

– Ты разбираешься в освещении и оборудовании сцены.

– Я никогда не отрицал это.

– Какие отношения были у тебя с Джейн Данн?

– Я ненавидел ее, – оживился Джей. Он внезапно потянулся ближе к Лайаму. – Честно говоря, я всегда подумывал о Серене. Можешь спросить любого. Ты тоже?

Лайам кивнул.

– А как насчет Джеффа? – поинтересовался он.

– Джефф Гелф? – переспросил Джей. Лайам уловил некую тревогу в его глазах.

– Да.

– Мне он нравится, хотя он и не из нашей братии. Но советы, которые он дает, очень дельные.

– А что ты скажешь о нем и Джейн Данн?

Джей пожал плечами:

– Ничего не могу сказать тебе об этом.

Он лжет, подумал Лайам. Или старается отвертеться. Что-то случилось между ними.

– Об этом тебе лучше спросить у Джеффа, – посоветовал Джей, начиная нервничать из-за молчания Лайама.

– Да, спасибо. Я это сделаю.

– Ты беспокоишься из-за Серены?

– Выходит, что это главная забота.

– Я понимаю, она была рядом с Джейн… И потом, когда упала лестница…

– Как ты думаешь, кто может не любить Серену?

– Никто, – спокойно отвечал Джей. – За исключением некоторых безумных фанатов. Но никто из них не бывает на площадке. – Он помолчал минуту, раздумывая. – Другое дело Джейн, ее все не любили. – Он вздохнул. – Может, лестница упала сама по себе?

– Все может быть, – подытожил Лайам и направился к двери.

– Послушай, Лайам, – окликнул Джей.

Лайам остановился.

– Я спал с ней.

Лайам резко повернулся, сжимая ручку двери.

– Пардон?

– Я спал с Джейн Данн. Она была чертовски соблазнительна, когда впервые появилась здесь. Нет, это был не роман, просто несколько свиданий… Она хотела убедиться, что может соблазнить любого и потом… что ж, потом выбросить за ненадобностью, я думаю.

– Спасибо за информацию.

– Ты хочешь спросить что-то еще, да?

– Да.

– Я расскажу тебе. У Серены нет врагов, во всяком случае, среди артистов. Конечно, она была замужем за Энди… но Энди скорее готов снова жениться на ней, а не убивать ее. Он думает, что было бы здорово, если бы их герои снова поженились и то же самое произошло бы и в реальной жизни. Вот. Это я рассказываю тебе сюжет.

– Думаешь, Серена может согласиться? – спросил Лайам.

Джей рассмеялся, не скрывая удивления.

– Ни за что на свете!

Лайам скупо улыбнулся и вышел.

Внутренняя убежденность, не требующая доказательств. Осветители не виноваты, это точно. Они были в ужасе от того, что случилось.

Что, если он кого-то или что-то упустил?

У него было такое чувство, что они только начали подходить к стартовой черте и пока блуждают вокруг да около…

Глава 10

Ровно через пятнадцать минут в дверь снова постучали.

– Серена?

Услышав голос Лайама, она обрадовалась, что успела переодеться и смыть грим.

– А темные очки обязательны? – спросил Лайам, когда она вышла в коридор.

Она спустила очки пониже, глядя на него из-за оправы.

– Мы собираемся в публичное место. В них я чувствую себя более комфортно.

– Люди падают вокруг тебя штабелями всякий раз, когда ты выходишь куда-то? – пошутил он.

Она досчитала до пяти, все еще глядя на него.

– Нет. Они не падают. Но я знаю, как тебя раздражает, когда кто-то из фанатов подходит и заговаривает со мной.

– Нет, это не раздражение, – ответил он, на самом деле чувствуя раздражение.

– Послушай, это никуда не годится, если мы будем спорить за едой…

– Я не спорю, я спрашиваю.

– И очень негативным тоном.

– Прости. Просто мне кажется смешным носить сoлнeчные очки в помещении.

– Ну и не носи!

– Давай забудем об этом. Берем Конара и уходим.

Перед входом в ресторан стояла большая толпа, но никто не бросился к ним, когда их встретила Дженнифер. Она поцеловала Конара и сказала ему, что малыш прекрасно чувствует себя с ее матерью Эбби. И еще сообщила, что хозяин обещал дать им столик, как только все соберутся. Она разволновалась по поводу упавшей лестницы, второй несчастный случай на съемках. Они старались не сгущать краски, рассказывая об этом Дженнифер.

Молодой человек, метрдотель ресторана, сдержал свое слово и быстро усадил их за дальний столик. В зале царил полумрак.

– Ты и дальше собираешься прятаться за этими очками? – спросил Лайам, когда Серена на ощупь пробиралась на свое место. Она смерила его сердитым взглядом. И только когда села, сняла очки.

В течение нескольких минут они изучали карту вин. Серена сидела впритык к стене. Неужели Лайам не понимает, насколько стеснил ее? Выбрав вино, все занялись изучением меню. Серена краем уха слышала, как Лайам и Конар обсуждали поездку на острова с группой друзей, которые, как и они, обожали дайвинг. Путешествие планировалось на следующий месяц.

– Я тоже решила ехать, – сказала Дженнифер. – Но я не ныряю. Лайам, я знаю, что Конар очень рассчитывает, что ты поедешь. Мы собираемся на Байя.

– Вы собираетесь поехать так далеко? – удивилась Серена. – Дженнифер, а как же ребенок?

– Ничего. Выдержит. Если я поеду, то и он тоже.

– Брент Макви купил хорошую яхту, там четыре двухместных каюты на восемь человек. Все его друзья сейчас заняты, поэтому он пригласил нас, пообещав нам самую комфортабельную каюту. Слишком много комнат для нас троих, – заверил Конар Лайама. – Ты можешь занять каюту на корме и, если хочешь, взять с собой Шэрон.

– Звучит заманчиво. Я хотел бы поехать. Если время позволит.

– Ты непременно должен поехать, – вступила в разговор Серена. Она ненавидела себя за чувство ревности, которое внезапно охватило ее. Шэрон. Блондинка, обожающая копаться в земле, разыскивая старые кости…

Принесли напитки. Потягивая вино, Лайам повторил:

– Если время позволит.

– Время позволит, – вежливо заверила она его. – Как я понимаю, у тебя сейчас только одно дело, раз ты прилип ко мне как банный лист?

– О, посмотрите! – воскликнула Дженнифер, заглядывая в меню. – У них сегодня отличное грибное суфле.

Серена не думала, что Дженнифер на самом деле так заинтересовало суфле. Она кашлянула и взглянула на Лайама.

– Серьезно. Если ты действительно хочешь присоединиться к этой компании, тебе стоит подумать. Я обещаю, что, пока тебя не будет, ни на шаг не отойду от Билла Хатченса.

Он небрежно пожал плечами, глядя через стол.

– А знаете, вы имеете дело с самыми упрямыми продюсерами в городе. Вы думаете, что они захотят внести серьезные изменения в сюжетную линию? А весь этот треп насчет «смерти на Валентинов день»! Это не только плохой вкус, это может быть чревато последствиями.

Конар согласился:

– Я разговаривал с обоими, то есть с Джо и Энди, исходя из этого. Они продолжают ссылаться на тот факт, что в сценарном плане на сезон непременно должен присутствовать элемент «сас-пенса». Несчастные случаи бывают и на других студиях, но из-за этого никто не прекращает съемки, будь то фильм или сериал.

И тут вдруг яркая вспышка ослепила Серену. Сначала она просто замерла и не видела ничего. Затем поняла, что это фотограф.

Если она и хотела когда-нибудь устроить скандал в своей жизни, то сейчас был самый подходящий момент. Она хотела выскочить из-за стола, схватить негодяя и влепить пощечину. Конечно, ничего подобного она не сделала.

Предоставив это Лайаму. Он действительно чуть не выпрыгнул из-за стола. Конар, сидя напротив него, приподнялся со своего места и положил руку ему на плечо. Лайам не мог дотянуться до парня или разбить камеру, но явно очень хотел это сделать.

– Спасибо, мисс Маккормак. Классный качок, – улыбаясь, проговорил молодой человек, имея в виду Лайама.

Смущенный хозяин ресторана, лавируя между столиками, на всех парах приближался к ним.

– Молодой человек, люди пришли в ресторан отдохнуть и спокойно поесть. Вам это понятно? Давайте-ка уходите отсюда.

– Конечно, – усмехнулся фотограф, – я получил что хотел. Пойдем, Дара.

Серена увидела, что молодой человек не один, его сопровождала девушка. Держа в руках ноутбук, она спешила к парню.

– Извините за то, что нарушили ваш покой, – сказал хозяин.

– Ничего, – отмахнулся Конар. Хозяин улыбнулся и извинился сам.

– Все это завтра будет в газетах, – вздохнула Серена.

– Да. Такое иногда случается, если ты звезда, – пробормотал Лайам.

Он однажды уже устроил большой скандал из-за ее фотографий в прессе. Теперь он мог убедиться, как нахально действуют репортеры. А о нем наверняка напишут, что это тот самый мужчина, в которого безумно влюблена Серена Маккормак.

– Может, фото не получится, – пыталась утешить всех Дженнифер.

Чтобы избавиться от напряжения Лайам заговорил с ней:

– Как себя чувствует мама?

Дженнифер окунулась в разговор, рассказывая им, что у Эбби все хорошо. И они проболтали о том о сем, пока не принесли еду.

Когда пришло время уходить, Серена вспомнила, что ее автомобиль остался на стоянке у студии. Лайам сказал, что сам отвезет ее утром. Почти мгновенно Дженнифер и Конар уехали, и она не успела даже возразить.

– Ты хочешь отвезти меня домой, убедиться, что я в безопасности, и потом вернуться за мной утром? – спросила она.

– Что-то вроде этого.

– И собираешься спать в автомобиле?

– Именно там я сплю.

– И как долго ты следишь за мной? – спросила Серена, когда они выехали на трассу.

Он молчал минуту-другую, она решила, что он не слышал вопроса.

– Как долго…

– С того самого дня, когда умерла Джейн Данн.

Она чуть не задохнулась от неожиданности.

– Ты следил за мной с того самого дня?

– Да.

– То есть ты хочешь сказать, что все это время шпионил за мной?

– Я следил за твоими передвижениями.

– Ты шпионил за мной.

Она была удивлена, когда он вдруг неожиданно свернул с дороги и остановился.

– Нет, я не шпионю за тобой, – сказал он, повернувшись к ней. – Меня наняли, чтобы с тобой не произошло того же, что с Джейн Данн. Это работа, Серена. Работа, которую я обязан выполнить. Нравится тебе это или нет, я собираюсь делать ее.

В течение нескольких секунд она молча смотрела на него, тихо злясь про себя.

– И что же ты обнаружил, шпионя за мной? Ты подглядывал в окна моего дома, да?

– Нет.

– А почему я должна верить в это?

– Какого черта мне подглядывать в твои окна? Я знаю все в твоем доме, включая тебя, причем снаружи и внутри.

– Это Джо попросил тебя шпионить за мной?

– Проклятие, я не шпионю за тобой.

– Мы вкладываем разные значения в это слово.

– Если тебя что-то не устраивает, извини. Обсуди это с Джо.

– Непременно.

Он потянулся к бардачку и достал телефон.

– Давай звони.

Она отпихнула его телефон.

– У меня есть свой. Поехали…

Он отвернулся от нее, нажал на газ, снова выводя машину на дорогу. Несколько долгих минут они ехали в полном молчании. Когда машина остановилась около ее дома, она вышла, изо всей силы хлопнув дверцей.

Он шел следом за ней. Она не остановила его. Когда открыла дверь, то не пыталась захлопнуть ее перед его носом, а отошла в сторону, пропуская его.

– Я так понимаю, ты хочешь осмотреть дом? – спросила она.

– Да.

Он прошелся по дому, а она остановилась в дверях, выходивших в патио, ожидая, когда он закончит. Она не думала, что за ней следили, она бы почувствовала. Он вернулся в гостиную.

– Ты переоделся, – сказала она ему. – Ты и переодеваешься в машине? Интересное зрелище для соседей.

– Твои соседи на приличном расстоянии, но нет, я не переодеваюсь в машине. Там полицейский автомобиль, они наблюдают за домом.

– Прекрасно. Я чувствую заботу и комфорт.

– Ты должна оценить тот факт, что и полиция, и твои сослуживцы заинтересованы, чтобы ты была жива и здорова. Извини меня, я хочу пойти поспать.

Он махнул рукой на прощание и пошел к выходу.

– Запри дверь и включи сигнализацию, – сказал он напоследок. Она стояла около окна, выходившего в патио. Глядя ему вслед, она расстроено вздохнула. Если бы он был не такой упрямый, то вполне мог бы переночевать в кабинете или даже в спальне для гостей.

Она подняла подушку с софы и запустила ее в дверь, вложив в этот удар все свое раздражение. Странно, но после этого она почувствовала себя лучше. Хотя и не совсем… Тогда она подняла подушку и начала колошматить ею дверь.

Дверь внезапно открылась, и подушка угодила прямо в лицо Лайама. Прядь непослушных волос упала ему на лоб.

Ахнув от неожиданности, она отошла назад.

Прикусив губу, он молча смотрел на нее, затем на подушку в ее руке, потом посмотрел ей в глаза. Ей показалось, что он едва сдерживает улыбку.

– Ты не заперла дверь и не поставила дом на охрану, – тихо сказал он.

– Успею, – пробормотала она.

– Ты часто устраиваешь такие побоища? – полюбопытствовал он.

– Только после твоего ухода, – ответила она. – Это означает, что тебе не следует открывать мою дверь подобным образом. – Серена улыбнулась, прижимая к себе подушку. – Спокойной ночи, – сказала она и крепко затворила дверь. Она немедленно заперла ее и включила сигнализацию. – Вот и хорошо, – тихо проговорила она, но ее руки дрожали.

Серена заставила себя сдвинуться с места; приняла душ, почистила зубы, привела в порядок лицо, разобрала постель, продолжая следить за своими руками. Потом включила новости.

В мире происходили разные события. Но в эту ночь они сосредоточились на «Голливудском репортере», ведущая – женщина с пышной гривой волос, ярким макияжем и бегающими глазами. Она беседовала с одним из репортеров, собирающим сплетни по всему городу. Конечно, разговор коснулся «Долины Валентайнов» и того таинственного инцидента, который стал причиной смерти Джейн Данн.

– Поверьте мне, этот репортер черпает сведения изнутри, и тот несчастный случай вовсе не был несчастным случаем! Дальнейшие детали, – пообещала она с улыбкой, – мы обязательно сообщим вам, когда будем располагать ими. Между тем, продолжая следить за анонсами «Долины Валентайнов», мы видим там постоянную рекламу экранных убийств и увечий. Плохо пахнет, леди и джентльмены? Да, но вот в чем незадача: это Голливуд, и я тоже представляла Голливуд, и только «Голливудский репортер» может сообщить вам головокружительную сенсацию.

Серена выключила телевизор.

И долго лежала без сна, глядя в потолок.

Мелинда Гелф притворялась, что поглощена чтением журнальной статьи об эксгумации скелетов в Сахаре.

А сама исподволь наблюдала за Джеффри.

Какая-то обычная рутина сопровождала всю ее взрослую жизнь. Войдя в спальню, он перевел стрелки часов, поставил их на комод. И расстегнул рубашку. Рубашка полетела в корзину для стирки. Ботинки не полетели. Но он снял их и поставил в шкаф. Стянул носки, не больше. Они привыкли к присутствию в доме двух близнецов, поэтому не могли позволить себе разгуливать голыми. Он прошел в ванную.

Несколько минут спустя она услышала, как он включил душ. Она положила журнал на колени, спрашивая себя, должна она верить ему или нет?

Она больше не могла изводить себя.

Их брак считался счастливым. Но любые человеческие отношения рано или поздно подвергаются испытаниям. У них все было как у людей. Интересная работа. Двое прекрасных детей.

Звук воды прекратился. Она снова уставилась в журнал. Несколько минут спустя он подошел к постели, обернув полотенце вокруг бедер и проводя расческой по мокрым волосам.

– Мелинда! – позвал он через минуту.

– Хм-м?.. – Она не подняла глаз от журнала.

– Мелинда, поговори со мной.

– Прости, я хочу дочитать статью…

Он подошел и отобрал у нее журнал. И растянулся на постели, встретив ее взгляд.

– Нет, ты не хочешь. Ты избегаешь меня. Господи, я же сказал «прости». Я умолял о прощении. Ты моя жена, и я люблю тебя.

– Я никогда не говорила, что не люблю тебя, – тихо отозвалась она.

– Нет. Но ты далека и холодна, как та луна…

– Почему? Я здесь.

– Мелинда, если ты не отодвинешься от края постели, то рискуешь свалиться на пол.

– Это тяжело, Джефф…

– И будет еще хуже, если ты не прекратишь отталкивать меня.

– Извини.

– Мелинда, ты моя жена, и я хочу тебя. Я хочу любить тебя. Сейчас…

– Я уже сказала, мне очень жаль. Но я не испытываю подобного желания.

– Не хочешь дать мне шанс?

Она колебалась. У него были такие потрясающе красивые глаза и худое, но изысканное лицо. В его волосах уже блестела седина. Пожалуй, она появилась в течение последнего месяца.

Она потянулась и коснулась рукой его волос. Он медленно приподнялся, позволил полотенцу соскользнуть с бедер и отбросил простыню и одеяло с ее тела. И тихо замер, рассматривая ее. Затем просунул руку под край ее ночной рубашки, поглаживая ее бедра прямо между ног. У нее перехватило дыхание.

Она думала, все, что она ощущала к нему прежде, умерло, но оказалось, что это не так.

Он был стройный и сильный. И всегда был хорошим любовником. Она думала когда-то, не изучает ли он секс и особенности женского тела с той же скрупулезностью, какую проявлял в своих научных изысканиях? Он знал не только то, где нужно прикасаться, но и то, что может в мгновение ока возбудить ее. И он сделал это сейчас. Ее пальцы гладили его грудь. Он ласкал ее, она приоткрыла рот, готовая возразить. Но в этот момент он поцеловал ее. И это была ее судьба. Она принимала его ласки, сознавая, что с каждой секундой все больше и больше отвечает ему… Мгновением позже ее ночная рубашка полетела прочь.

Он старался заслужить прощение. И заслужил.

Ласки были бесконечны.

Она думала, были ли те слова, что он шептал ей, правдой? Не имело значения. Она ни о чем не беспокоилась в этот момент. Заниматься с ним любовью было так прекрасно. Инстинкт, нечто жизненно важное. Она радовалось его плоти рядом с ее, его волосатым ногам, тяжелому дыханию, испарине, шепоту, стонам… Она кончила бурно, затем лежала, влажная и умиротворенная. Обычно она сворачивалась калачиком, прижимаясь к нему, и так засыпала.

Все было так, как всегда, но не совсем. Она дрожала, повернувшись к нему спиной. «Забудь о лжи, – думала она. – Пусть этот вечер положит начало примирению». Но она не могла оставить все как есть и позволить ему лгать ей.

– Мелинда… – прошептал он.

Так и не повернувшись к нему, она смотрела на ночной столик, где лежали его часы, где они лежали много ночей, как она помнила. Она не смогла удержаться и спросила:

– Какая она была?

Глава 11

Джо Пенни любил повеселиться. Ему нравилась дорогая одежда, первосортная еда, и особенно мартини с водкой. В этот вечер все это было в наличии в доме Эдди Уока, одного из самых влиятельных магнатов и режиссеров нового поколения.

Так случилось, что он познакомился с Эдди через Серену. Она, в свою очередь, встретилась с ним несколько лет назад во время мастер-класса в институте кино. Ей импонировали его страсть и интерес к предмету, она представила его своим друзьям, и он получил первую работу – ассистента режиссера.

Эдди далеко пошел. Ему еще не было тридцати, когда он снял два хита, собравших самую большую кассу за последних два года. Он был молод, крепко стоял на ногах, рационален, то есть не витал в облаках. Китаец, выходец из Доминиканской Республики, владеющий четырьмя языками и быстро оценивший возможности для карьеры, открывающиеся в Соединенных Штатах. Красивые молодые люди слетались на его вечеринки подобно мотылькам, а сами вечеринки считались одними из лучших в Голливуде.

Сегодня вечером Джо прибыл с опозданием, но Эдди встретил его с присущей ему мягкой вежливостью. Среди прочих гостей Джо заметил Дага, а также Джея Брадена и Аллону Сейндж. К его удивлению, Джей пришел с Джине, скромной молоденькой ассистенткой, которую они недавно приняли на работу. Она прелестно выглядела и была оживлена, хотя, казалось, вечеринка должна была ошеломить это юное создание. Джо взял на заметку непременно поговорить с Джеем и Джине. Он старался вести себя так, чтобы она чувствовала себя комфортно, и был любезен, думая, что она рада знакомству.

Он заметил, что Даг Хенсон и Аллона Сейндж о чем-то долго беседуют с Кайлом Эймзбари. Хорошо это или плохо? Он и сам не знал. Надо поговорить с ними, подумал он. Аллона пыталась втолковать Дагу особенности выращивания винограда для вина. Эта тема не особенно интересовала Джо. Он ждал, хотя и без особого желания, когда Кайл начнет разглагольствовать о том, что «Хейнз и Кларк» хотят выйти из проекта. Тот, безусловно, заведет эту песню. Эймзбари любил играть на публику.

Джо пришлось ждать довольно долго, но он не ошибся… Когда Аллона перешла к рассказу о сортах красного вина, Эймзбари внезапно повернулся к Джо:

– Ну как, вы справляетесь?

– Конечно, – отвечал Джо, он ненавидел этот снисходительный тон.

– Ужасная трагедия, – вздохнул Кайл.

Джо видел, как Аллона стиснула зубы. Кайл не мог видеть ее. Она перехватила взгляд Джо и приставила палец к виску, словно это был револьвер, затем покрутила пальцем в воздухе, изображая легкий дымок. Джо улыбнулся.

– Компания очень нервничает, – продолжал Кайл, и в его взгляде промелькнула искорка праведного гнева.

– Послушайте, друзья, должна ли компания нервничать? Я полагаю, это работа, правильно?

– Смерть на съемочной площадке, – раздраженно осадил его Кайл. – И потом ваша некоронованная королева не сходит со страниц газет, вместе со своей бывшей пассией – полицейским.

– Может быть, это любовь? – спокойно парировал Джо.

– Может быть. Но заголовки кричат, что «Долина Валентайнов» – рискованное предприятие, а статья гласит: «К мисс Маккормак приставлен телохранитель, видимо, реальная опасность существует…»

– Никто не в состоянии запретить газетам писать то, что им вздумается, – возразила Аллона. – У нас свобода слова. Ты забыл?

– Все так, но вам надо быть более осмотрительными.

– Это уж точно, – усмехнулся Джей Браден, присоединяясь к группе. Джо знал эту улыбку очень хорошо. – Мы теперь будем следить, кто работает рядом с нами на площадке. Ребята предлагают снимать в их собственных домах. Это мог быть и твой особняк, не правда ли, Кайл?

Кайл повернулся к нему:

– Ты серьезно? Что тебе понадобилось в моем доме, Джо?

Джо посмотрел на главного сценариста. Вид у Дага был далеко не самый счастливый. Джо не мог бы сказать почему, но у него было такое чувство, что Кайл давил на Дага, а тот не хотел, чтобы на него давили.

– Что ж, – подвел черту Джо, – мне чертовски жаль. Но я не могу повернуть время вспять и говорю вам то же, что и Кайл. Если «Хейнз и Кларк» хотят выйти из игры, что мы можем сделать? Они должны выйти. Пока «Долина Валентайнов» имеет самый высокий рейтинг, и мы собираемся удержаться на этой позиции. Если вы уйдете, мне придется искать других спонсоров. Но вечеринка тут ни при чем. Веселитесь, а я пойду.

Джине смотрела на него широко раскрытыми глазами.

– Милочка, ты выглядишь сегодня на миллион баксов, – сказал он ей.

Она расцвела в ответ.

– Прелестна, как на картинке, – согласился Кайл, как будто бы ответ Джо ничего не значил для него. Может, и не значил. Но затем он встал, стиснув зубы. – Извини меня, Джо, хорошо? Тут есть люди, с которыми я должен увидеться.

Он злился. Джо подумал, неужели деньги вывели его из себя?

– Идиот! – прошептала Аллона, когда Кайл ушел. Она подошла поближе к Джо. – Он хочет, чтобы мы оба, то есть я и Даг, пообедали у него.

– Просто обед, – развел руками Даг.

– Будьте повнимательнее с ним, – предупредила Джине. Услышав слова девушки, Джо удивленно посмотрел на нее. – Он не имел права так разговаривать с вами, мистер Пенни. Вы такой искренний человек.

Искренний? Когда она это сказала, он внезапно ощутил себя старым козлом.

– Я хотел бы быть таким, Джинси. – Он потрепал ее по щеке, улыбнулся и отошел от них. Джей обнял ее за плечи. Что-то происходит? Джею нравилось играть на этом поле? Во всем Голливуде не сыскать более невинного существа, чем Джине. Может, Джею приглянулась роль старшего брата?

Джо взял бокал мартини с подноса проходившего официанта и отошел.

Около трех толпа начала редеть. Но Джо не ограничился просто водкой с мартини. Он ударился во все тяжкие…

Он понял, что потерял счет выпитого, когда сообразил, что сидит в горячей ванне. Парочка юных соискательниц славы: одна блондинка, другая брюнетка – составляли ему компанию. Их одежда в беспорядке валялась на мраморном полу. Его веши были аккуратно сложены. Странно, он столько выпил, а еще смог снять все это, да еще и сложить аккуратно. Он держал стакан с мартини в руке. Он не помнил, где взял мартини. Он закрыл глаза и сосредоточился. Да, он смутно припоминал флирт, смех… Ванная комната располагалась на территории гостевых апартаментов. Это была идея блондинки. Она начала расспрашивать его, что они будут делать теперь, после смерти Джейн Данн. Она была такой хрупкой… Она предполагала, что лучше начать с горячей ванны, чем напрямик просить о работе. Брюнетка подливала мартини в его стакан. То есть это был «кастинг в ванне», подумал Джо. Куда интереснее, чем на кушетке…

Блондинка сидела напротив него. Он чувствовал, как большой палец ее ноги скользит по внутренней стороне его бедра. Ее нога поднялась выше. «Черт, а нее талантливые пальчики», – подумал он. Его соблазняли и раньше. Он смотрел на нее через грань стакана и улыбался.

– Как тебя зовут?

– Гленда. Гленда Рич.

Она подвинулась, взяла стакан из его рук и отставила в сторону. Он оказался между ней и брюнеткой за его спиной.

– Вы не можете допустить, чтобы сериал закрыли. Дженнифер Конолли вышла из него, а теперь нет и Джейн Данн.

– Дженнифер возвращается, – ответил Джо. Он почувствовал, что брюнетка за его спиной придвинулась ближе. Интересно, подумал он, чем они занимались до того, как приехали в Голливуд?

– Но Джейн больше нет, и… потом, вы знаете, конечно, что Серена Маккормак прошла пробы у Эдди?

Серена? Его Серена, его звезда? И она ничего не сказала ему?

Он замер в руках блондинки. Он должен безотлагательно разрешить эту ситуацию. В висках внезапно застучало.

И он давал ей полную свободу! Отстаивал ее право делать то, что она хочет!

Он решительно выскользнул из объятий девушек. Его репутация поставлена на карту. Когда он встал, их хорошо накачанные груди сошлись вместе, как кирпичи на стене.

– Джо! – расстроено вскрикнула блондинка.

– Простите, девочки, но мы не проводим кастинг подобным образом. Вы должны обратиться к вашим агентам, а они свяжутся с нашим режиссером. А сейчас – доброй ночи. Кроме того, что это вы? Забыли, что мы с вами уже в двадцать первом веке? Придерживайтесь здравого смысла. Вы предполагали практиковать опасный секс. Идите и купите презервативы!

Схватив свои вещи, он быстро оделся. Он думал о Серене и сходил с ума от бешенства. И внезапно ощутил холодную печаль, понимая, что в эту ночь он выпил больше, чем положено. Проклятие, от этой мысли ему стало еще хуже.

Перестарался. Все складывалось как-то нелепо.

Лайам закрыл глаза, думая о днях и ночах, которые прошли. Он заработал хорошие деньги. И он все еще спит в своем автомобиле.

Но сегодня упала лестница, и это насторожило его. Снова Серена стояла слишком близко.

Он посмотрел на часы. Четыре ночи. Рикардо Карилло, двадцать пять лет, полицейский-мотоциклист, недавно женат, скоро должен появиться ребенок. Черно-белые полицейские автомобили постоянно патрулировали окрестности, с тех пор как погибла Джейн Данн. Но сейчас Лайаму этого было мало. Он доверял Рикардо, и Рикардо не работал в департаменте, когда он был нужен Лайаму, он работал на него. Черт побери, они платили ему достаточно, чтобы он мог нанять помощника, а Рикардо нуждался в деньгах.

Он растянулся на сиденье, думая, что хотел бы уснуть на ее софе в гостиной.

Нет. Софа слишком близко к спальне. Он достаточно умен, чтобы больше не попадаться на эту удочку.

Он громко застонал и взглянул на часы. Какой же он идиот! Ему следовало быть сейчас где-нибудь в горах с Шэрон.

Он покачал головой, снова посмотрел на часы. Рик должен появиться с минуты на минуту.

Он нахмурился, увидев свет фар из-за угла. Машина просто проезжает мимо? Он выпрямился на сиденье, мгновенно забыв о сне и усталости.

Водитель, должно быть, не заметил его автомобиль в углу двора. Он припарковал свой «БМВ» прямо перед ним и поспешно вылез из машины. Но вместо того чтобы подойти к главной двери, он двинулся вокруг дома.

Прямо к спальне Серены?

Серена долго не могла заснуть, но потом провалилась в глубокий сон. Она не поняла, что именно разбудило ее, но слышала какой-то шум.

«О Господи, кто-то был около дома», – с тревогой подумала она. И приподнялась в панике. Страх, который зародился в ней, когда упала лестница, теперь заполнял все ее существо. Да, кто-то был рядом, кто-то хотел проникнуть в дом.

Но ведь Лайам там, сказала она себе.

Но шаги становились все слышнее…

Она прижалась к стене, ее сердце бешено колотилось.

Лайам вышел из машины, осторожно преследуя незнакомца. Он направлялся именно туда, куда и предполагал Лайам, – к окну спальни Серены.

Но ему не дойти до него.

Лайам набросился на него в десяти шагах от окна. Незнакомец взвыл, как раненый бык, сначала попробовал сопротивляться, пустил в ход кулаки, ругался, кричал, изрыгал проклятия, но потом затих, когда Лайам схватил его за грудки и уложил на лопатки.

Джо Пенни.

– О Господи, час от часу не легче! Что вы делаете здесь, Джо? – нахмурившись, спросил Лайам. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Джо Пенни? Но почему он хотел обидеть Серену?

– Лайам, черт побери, помогите мне подняться.

Продюсер был пьян.

– Я спрашиваю, что вы делаете здесь, Джо?

– Я хотел повидать ее! Я хотел… я хотел задушить ее, – простонал Джо.

Странно, но то, что ощутил Лайам в этот момент, было похоже на жалость.

– Зачем? – потребовал он.

– Она не поймет.

– Вы хотели увидеть ее в четыре утра? – снова спросил Лайам.

– Я не знал, который час, – скулил Джо. Он потрогал свое испачканное лицо. – Вы ударили меня! – добавил он в ужасе.

Обычно Джо отличался спокойствием и невозмутимостью. Лайам изучал его. Да, он выпил. Но он не был пьян в стельку. Он за что-то рассердился на Серену. За что? И неужели этого достаточно, чтобы убить? Но возможно ли, чтобы человек, который нанял его охранять ее, намеревался причинить зло своей подопечной?

– Я должен увидеть Серену.

– Почему бы не постучать в дверь?

– Я подумал, что она скорее проснется, если я постучу в окно, – объяснил Джо.

В спальне Серены зажегся свет. Секундой позже она вышла в патио и направилась через лужайку к ним. На ней был легкий пеньюар. Он не скрывал изгибы ее фигуры. Ее волосы в беспорядке рассыпались по плечам, глаза были широко открыты и блестели. Никакой косметики. Она нравилась ему такой, хотя и не знала об этом. Она была возбуждена из-за всего этого шума, и он почувствовал, как мгновенно возросло его напряжение.

– О чем ты думала, когда вышла сюда? – Лайам набросился на нее.

Она стояла, расправив плечи, высокая, прямая, едва сдерживая гнев, – и тонула в свете фонарей, освещающих патио. Она могла вообще ничего не надевать на себя – ее шелковый пеньюар казался совершенно прозрачным.

– Я услышала голоса…

– И это означает, что тебе следовало оставаться в доме! – почти кричал он.

– Но это Джо! – возразила она. Лайам шагнул назад.

– Ты ждала его?

– Нет, конечно, не ждала. Но послушай, он мой друг! – возмутилась она.

Она смотрела на Джо, все еще распростертого на земле. Но Джо нашел в себе силы подняться на ноги. И набросился на нее с таким яростным криком, что Лайам подумал, что он сейчас пустит в ход кулаки. Снова сработал инстинкт, и он удержал Джо. Серена на всякий случай отошла назад.

– Послушай, черт, я просто споткнулся! – крикнул Джо. Затем он упал у ног Серены и, ухватив подол ее пеньюара, потянул ее к себе. Вскрикнув от неожиданности, она не удержалась на ногах и оказалась на земле рядом с ним.

– Я собираюсь задушить тебя! – ревел Джо.

Серена попятилась назад на коленях, с изумлением глядя на него.

– Лайам… о черт, моя нога! Он сломал мне ногу… Пусти меня к ней. Может, ты тоже хочешь убить ее?

Серена смущенно покачала головой. Она была бледна, дрожала и вовсе не боялась, но была изумлена и растеряна.

– Что, Джо? Что с тобой случилось? – мягко спросила она.

– Ты обманула нас всех, – прорычал Джо.

Лайам, придерживая одним коленом спину Джо, посмотрел на Серену, приподняв брови. Она ответила ему уничижительным взглядом.

– Джо, клянусь Богом, я не знаю, о чем ты?

– Эдди Уок! – прохрипел Джо.

– Ты снимаешься у Эдди Уока? – поинтересовался Лайам. Она поднялась, с достоинством глядя на них.

– Вам обоим следует пойти и освежиться в бассейне, джентльмены, – холодно проговорила она.

– Серена! – вскричал Джо.

– Успокойся, Джо, и тогда поговорим, – процедила она.

– Успокоился? – спросил Лайам.

Лежа под ним, Джо кивнул:

– Да. Я спокоен. Мне нужна таблетка аспирина и глоток мартини.

– Кажется, мартини уже достаточно, – твердо сказала Серена. – Я приготовлю кофе.

– Почему бы тебе не накинуть на себя что-нибудь, а потом мы поговорим? – предложил Лайам.

– Ты-то здесь при чем? – возмутилась Серена. – Это наши дела.

– Я собираюсь присутствовать при этом разговоре, – заявил он. Пусть знает, он сделает то, что сказал. Она не ответила. Повернулась и пошла к дому.

Джо сам поднялся на ноги.

– Сейчас пойдет наведет красоту, – пробормотал он, глядя ей вслед. – Прекрасна не только спереди, но и сзади, – добавил он.

– Джо! – резко оборвал его Лайам.

– Прошу прощения. Но она работает у меня, вы знаете. И не забудьте – вы тоже.

Лайам деликатно подтолкнул его в спину.

– Все хорошо. Я работаю, а вы собираетесь получить за свои деньги результат. Пойдемте. Я хочу понять, что происходит.

– Почему бы и нет? – пожал плечами Джо. – Я лежал в ванне с двумя красотками… и вот я здесь, у ее дверей, – сказал он с отвращением к самому себе.

– Пошли. И объясните почему.

Серена накинула бархатный халат. Но это не уменьшило раздражение Лайама. Там был большой разрез и глубокий вырез. Когда они вошли, она уже приготовила кофе и стояла на кухне.

Она, казалось, вовсе не замечала Лайама и смотрела на Джо, не скрывая своего возмущения.

– Что, ради Бога, нашло на тебя?

– Ты! – Он указал на нее пальцем.

– Что? – потребовала она.

Он повторил два слова:

– Эдди Уок.

Она покачала головой.

– Я так понимаю, что он рассказал тебе об этом на вечеринке?

– Да.

– То есть Эдди рассказал тебе о моих пробах?

– Ты не должна была делать это. У тебя контракт.

– Мой контракт действует еще пять месяцев, Джо, – сказала она.

– Так! И ты хочешь уйти. Не сказав ни слова, не предупредив…

– Нет, Джо. Я никогда не собиралась уходить. Эдди просил меня пройти пробы, пока это все, никаких обязательств. Мне еще ничего не предлагали. И Эдди мой старый друг.

– Эдди твой должник! Он даст тебе роль.

– Да, Джо, если Эдди сделает мне предложение, я рассмотрю его. Но мне никогда не приходило в голову уйти из сериала. Я попросила бы перерыв. В любом случае, когда они начнут снимать, уже вернется Дженнифер. Я ни за что не оставила бы сериал, нарушив обязательства.

Казалось, что Джо успокоился, но продолжал смотреть на нее пристальным взглядом. И снова зло указал на нее пальцем.

– Мне всегда казалось, что ты мой друг и мы одна семья. И ты, ничего не сказав…

– Я никому ничего не говорила, – настаивала Серена. – Джо, это мое дело. И я не делаю ничего неэтичного или преступного. Я просто прошла пробы. Я даже не знаю, хочу ли я играть эту роль. И пожалуйста, давай закончим с этим. Сядь за стол. Я не могу видеть, как ты стоишь с чашкой в руках.

Джо сел, продолжая укоризненно смотреть на нее.

Кофе был готов. Серена налила кофе Джо и села напротив него.

– Джо. Пожалуйста, выпей.

– Говорю тебе, я не пьян.

– В любом случае это тебе поможет.

Он взял чашку и сделал глоток. И, покачав головой, махнул на нее рукой.

– Джо, я ничего не собиралась делать за твоей спиной и расстраивать тебя. Ты и Энди всегда говорили, что ты хотел бы, чтобы ваши актеры снимались и в других проектах. Это только подогревает интерес к «Долине Валентайнов».

– Наш сериал и так вызывает большой интерес, особенно в последнее время, – сказал Джо, глубоко вздыхая. Он отхлебнул кофе. – Я вынужден буду все рассказать Энди, – предупредил он.

– Конечно. Поговори с Энди. Я не собираюсь делать из этого секрета, – сказала Серена.

Лайам стоял в глубине комнаты, наблюдая за их беседой. Джо все еще смотрел на Серену так, будто она вонзила нож ему в спину. Серена начала терять терпение.

– Джо, я понимаю, ты не пьян. Но ты выпил на той вечеринке, и ты расстроился. Лайам, я думаю, тебе надо отвезти его домой.

– Через несколько минут появится мой помощник. Он сделает это.

– Еще один полицейский? – простонал Джо. – Копы, везде копы… Они допрашивали нас всех. Они облазали всю нашу студию и не нашли ничего. Они бесполезны!

– Я не согласен, – возразил Лайам.

– Да, конечно. – Он кивнул на Лайама. – Я нанял его за большие деньги! А он чуть не убил меня…

– Вы наняли меня охранять Серену. И вы угрожали ей.

– В этом-то и дело. Я нанял телохранителя, но могу и уволить, – напомнил Джо.

– Идите и увольте.

Джо посмотрел на него.

– Вы знаете, Мерфи, что я не сделаю это. Если бы кто-то мог знать, что чувствовал я до того, как я начал рвать на себе волосы.

– Джо, не надо делать этого, – сказала Серена. – Ты заплатил слишком много за этот великолепный трансплантат. Ты не должен так поступать…

Он посмотрел на нее:

– Я могу уволить и тебя тоже.

Она пожала плечами, затем улыбнулась.

– Да, да, да, я думаю, я был не в себе, когда пришел сюда. Но после всего, что произошло… и выслушав это…

– Все правильно, Джо.

– В следующий раз стучите во входную дверь, – заметил Лайам.

Он оставил Джо и Серену на кухне и пошел к центральной двери, слыша, как подъехал Рикардо. Через окно он увидел, что Рикардо идет к дому.

– Все в порядке? – спросил Рикардо, когда Лайам отворил дверь. – Я увидел свет и твою машину…

– Да. Я собираюсь остаться здесь. Мне нужно, чтобы ты отвез одного джентльмена домой.

Рикардо приподнял бровь.

– Его не будет рвать или что-то вроде того?.. Нет ничего такого, что бы я не сделал для тебя, Лайам, но у меня новая машина…

– Этот джентльмен расстроен и малость перепил. Но он не станет блевать…

– Кто это? – полюбопытствовал Рикардо.

– Джо Пенни.

– Джо Пенни, продюсер «Долины Валентайнов»? – удивился Рикардо.

– Ну да. Отвези его домой, если сможешь. Возьми его «БМВ», затем позвони патрульному, чтобы тебя доставили на место.

– Хорошо! – согласился Рикардо. – Машина хорошая.

Лайам открыл дверь шире, и Рикардо вошел в дом. Лайам проводил его на кухню. Серена сидела рядышком с Джо. Их головы почти соприкасались. Она что-то страстно шептала ему. Увидев Рикардо, она поднялась и протянула руку:

– Хэлло. Я откуда-то знаю вас…

– Грейнджер-XayС, мы там виделись, мисс Маккормак. Я работал у Конара Маркема.

– О, как же, помню… Хотите кофе?

– Нет. Благодарю. Пойдемте, мистер Пенни, – обратился он к Джо. – Я доставлю вас домой.

– Серена… – начал Джо, указывая на нее пальцем.

– Джо, если ты не прекратишь показывать на меня пальцем, я отрублю его, – пригрозила Серена.

Джо, беспомощно моргая, повернулся к Лайаму.

– Она угрожает? – Он снова посмотрел на нее. – Спокойной ночи, Серена. Ты знаешь, как я люблю тебя. Просто ты обидела меня. До встречи.

Проводив Рикардо и Джо, Лайам провел рукой по волосам, потом по щеке. Ему надо побриться. Ему надо поспать.

А самое главное, ему надо поскорее убраться из этого дома.

Он не без удивления увидел, что Серена последовала за ним в гостиную, и понял с тревогой, что даже не слышал ее шагов. Реакция начала подводить его.

Ее синие, как Карибское море, глаза были широко распахнуты. Вырез халата открывал развилку груди.

– Который час? – спросила она у него.

– Четверть пятого.

– Если тебе нужно домой, ты иди, со мной все в порядке, – сказала Серена. Ей хотелось, чтобы это прозвучало строго и убедительно.

Она подняла руку и позволила ей упасть.

– Я до смерти испугалась, когда услышала шум за окнами, но это был всего лишь Джо.

– Да, всего лишь Джо. Но меня не волнует, кто это был или что это было, ты не должна выбегать из дома, пока не убедишься, что ситуация под контролем.

Он пересек комнату и молча остановился перед ней, собираясь сказать что-то в заключение.

Большая ошибка. Он забыл все, что хотел сказать.

Она так дивно пахла, какой-то тонкий аромат пены для ванны или духов… Чистая, сладкая, свежая, знакомая… и чувственная.

Он положил руки ей на плечи, привлекая ее внимание.

– Тот, кто толкнул эту лестницу, без сомнения, член коллектива «Долины Валентайнов». Может, это был Джо? Серена, я понимаю, ты гонишь от себя мысль, что, возможно, это кто-то, кого ты знаешь. Ты не хочешь верить, что за милыми лицами твоих друзей, которых ты видишь каждый день, скрывается убийца. Но с этой минуты ты не должна доверять никому.

– А как же ты? Я полагаю, что тебе-то я могу доверять? – спросила она.

Он убрал руки с ее плеч.

– Нет, и мне тоже. Не доверяй никому.

Она отошла от него на шаг.

– Еще можно поспать несколько часов, – сказала она. Он озадаченно потер подбородок. Черт, что же он хотел сказать?

– Мне нужно принять душ и побриться. Можно я воспользуюсь твоей гостевой комнатой?

Она пожала плечами, как будто это было обычное дело.

– Конечно.

Он повернулся и пошел к двери, чтобы запереть ее. Оглянувшись на Серену, сказал:

– Код сигнализации тот же самый?

– Да.

Он включил сигнализацию. И обернулся к ней. Проклятый халат.

– Я могу воспользоваться бритвой?

– Посмотри, где-то в ванной лежит твоя бритва. А в шкафу несколько рубашек, носки и другие вещи…

– И ты не сожгла их?

– Руки не дошли. – Она пожала плечами. – Ну ладно. Сам разберешься. Твои вещи там… на прежнем месте.

Это удивило его. Он прошел мимо нее в ее спальню. Там все осталось без изменений. В этот момент он отдал бы все, чтобы забыть последние месяцы и снова быть здесь. У нее была великолепная спальня. Со вкусом подобранное белье на широкой кровати, простыни скорее отличались качеством ткани, чем излишними украшениями. Шторы на окнах цвета морской воды, как ее глаза. Пол устлан мягким ковром, повсюду старинная мебель.

Постель была разобрана, видимо, она уже спала.

Он прошел в ванную комнату, нашел свою бритву в маленьком шкафчике на стене. Вернувшись в спальню, он секунду раздумывал, потом открыл дверь гардеробной. Две его рубашки все еще висели посреди ее одежды. В ящике комода он обнаружил носки и нижнее белье. Он взял все и вышел из гардеробной.

Она не пошла следом за ним. Он пересек гостиную.

– Я все нашел. Можешь идти спать.

– Отлично… Если захочешь кофе, сделаешь сам.

Она повернулась и направилась в спальню. Дверь закрылась.

Он смотрел ей вслед, надеясь вопреки всему, что она вернется. Она не вернулась. Он выругал себя за наивность, налил чашку черного кофе и, взяв с собой, пошел в апартаменты для гостей.

Он оставил двери ванной и спальни открытыми.

Несмотря на небольшие размеры, спальня была уютной и милой, к ней примыкала туалетная комната с душевой кабиной и ванной. Первым делом он побрился, затем разделся и шагнул под душ, сначала холодный как лед, потом горячий.

Секундой позже он услышал стук в дверь.

– Лайам… прости, я забыла, там только полотенца для лица, я брошу тебе большое…

Стоя под струями воды, он с тревогой опустил взгляд на свое тело. Он всегда старался сохранять рассудок, но звук ее голоса мгновенно сделал свое дело.

– Да, спасибо, – хрипло проговорил он.

Сквозь густой пар он видел, как она вошла, чтобы положить полотенце, и… задержалась на секунду. Необъяснимая злость пронзила его.

Лайам отодвинул стеклянную дверцу душа. Пар поднимался серебристо-серым облаком, вода была повсюду. Она, видимо, уже легла в постель и только потом вспомнила про полотенце. Потому что на ней опять был тот убийственный пеньюар, который больше демонстрировал, чем скрывал.

– Извини, – пробормотала она, собираясь ускользнуть. Но он уже вышел из душевой кабинки и схватил ее за запястье.

– И ты извини, – сказал он.

Она была здесь, в его руках. С него стекала вода, шелк ее пеньюара мгновенно намок и прилип к телу. Она разгорячилась и пахла как что-то прекрасное, необъяснимое, сладкое и экзотичное; и он не сомневался, что если она и не видела, то чувствовала степень его возбуждения. Его мокрая ладонь прошлась по ее щеке. Он нашел ее губы, говоря себе, что если она станет возражать, то он снова пустит ледяную воду, чтобы безжалостно охладить свой пыл.

Но ее губы открылись навстречу его поцелую с едва слышным стоном. Он помнил, как она целовала его: открыв рот, даря сладкий вкус мяты; ее язык ласкал, дразнил, побуждал идти дальше… Прежде чем он сообразил, что делает, он поднял ее на руки и уложил на постель, покрытую белым вязаным пледом. Взглянув на нее, на ее тело под тонким влажным пеньюаром, он жадно провел языком по его очертаниям. Его руки легли на ее грудь, сердце, как пойманный зверек, стучало под его ладонью. Приникнув губами к ее груди, он ласкал языком упругие соски прямо через влажный шелк. Она изгибалась под ним, шепча что-то бессвязное. Ее пальцы перебирали волосы на его голове, сжимали его плечи… Он провел рукой вдоль ее тела, нашел подол пеньюара и потянул его вверх, поднимая выше и выше и открывая ее бедра.

Треугольник в развилке бедер был влажным и темным, он прижался к нему губами. Она стонала, чувствуя, как его губы продвигаются к самой чувствительной точке, затем назад к бедрам, лаская их и раздвигая шире ее колени. Он упивался ее ароматом, вкусом ее плоти… Он, казалось, забыл обо всем, его сердце бешено колотилось, кровь пульсировала в жилах. Он ласкал языком сосредоточие ее женственности, наслаждаясь этим ощущением. Она, словно обезумевший ангел, изгибалась и корчилась под ним. Ее пальцы перебирали его волосы, ногти впивались в его плечи, и наконец она закричала в экстазе полного и умопомрачительного завершения. Оторвавшись от нее, он приподнялся над ней, ища ее глаза. Они открылись, мутная морская вода, влажные ресницы слегка подрагивали. Он снова нашел ее губы, вновь заставляя ее дрожать в предвкушении… Секунду спустя он вошел в нее, полностью погрузившись в ее плоть и награждая настойчивыми ударами, которые, казалось, готовы удовлетворить обоих.

Ее руки обнимали его, пальцы прикасались, гладили, так легко, так нежно… Она была податливой, открытой, распутной в своем стремлении навстречу ему, извивалась, прижималась, стонала… Ее запах, ее вкус сводили его с ума. Он знал ее, Господи, да! Он помнил ее, помнил, как она может обнимать его; отдаваться, повинуясь инстинкту, и довести до экстаза… Его тело напряглось. Он снова вошел в нее и почувствовал, как сексуальное напряжение, достигнув вершины, взорвалось в нем, словно фейерверк. Он, содрогаясь, ударял снова, и снова, и снова, и, казалось, сила его оргазма исходила из него жаркой лавой… Это длилось несколько бесконечных мгновений, потом он оторвался от нее и лег рядом.

Он хотел обнять ее. Взять ее и унести… куда? Он не знал.

Но она не дала ему времени на раздумье. Поднялась и поспешила к дверям.

– Серена! – позвал он.

– Спокойной ночи! – воскликнула она, не оборачиваясь.

– Подожди! – Он вскочил с постели, голый пошлепал за ней. – Подожди, черт побери. Мне очень жаль…

Войдя в гостиную, она резко обернулась.

– Я знаю, что тебе жаль. Я знаю, что у тебя есть своя жизнь, и мне тоже очень жаль, что мы забыли об этом. Ты можешь не беспокоиться, твоя длинноногая блондинка ничего не узнает. Спокойной ночи. Извини, мне тоже надо поспать.

– Проклятие, Серена! – снова начал он. – Послушай, я не хотел…

– Прекрасно. Ты не хотел! – В ее словах слышался горький сарказм. – Что ж! Честно говоря, я тоже… не хотела. Это была ошибка. Я очень сожалею. Спокойной ночи!

– Серена, подожди…

– Подождать? Зачем? Ты же уже один раз ушел. Позволь мне ответить тебе любезностью и на этот раз уйти самой.

Он все еще шел за ней через комнату. Но, войдя в спальню, она захлопнула перед ним дверь.

Он стоял перед закрытой дверью, сжимая кулаки и закусив нижнюю губу.

Потом он вернулся в гостиную. Первый утренний свет слабо освещал комнату. Шторы на окне, выходившем в патио, были отдернуты. Он стоял перед большим окном, голый, открытый всем ветрам, словно он был на огромном экране ТВ.

И все могли его видеть…

Внезапно он понял, что около дома кто-то есть.

Ветви деревьев шелестели, кустарник раскачивался на ветру.

Он быстро прошел в свою комнату и натянул трусы. Вернувшись в гостиную, снял охрану и открыл дверь, выходившую в патио. И вышел во двор.

И в этот момент он был уверен… Абсолютно уверен, что неизвестный гость только что был здесь… и ушел. Исчез.

Он прошел во двор. Вся территория виллы была окружена забором, включая лужайку с акр величиной, кусты, плющ и прочую растительность. Проходя мимо дуба, он заметил, что в одном месте кора содрана. А дальше сломана ветка маленького фигового дерева.

Он прошелся взглядом по всей длине стены, проклиная себя.

Он упустил добычу.

Он выругался, затем быстро вернулся в дом и снова набрал код сигнализации. Что, черт побери, происходит?

Одевшись, налил себе кофе. Сел перед главными дверьми… и задремал.

Его разбудил звук ее первых движений.

Он приготовил свежий кофе. Затем оставил ей записку. Написав, что ждет у входа, когда она будет готова…

И вышел на крыльцо. Там, прямо на ступенях, около двери лежала роза.

Одна-единственная кроваво-красная роза.

Значит, интуиция не подвела его. Кто-то навестил их этой ночью.

Глава 12

В этот день Джо Пенни проснулся до смешного рано и поехал на студию. Он сидел в своем кабинете и читал новые сцены сериала, которые предполагалось снимать на следующей неделе. То одобрительно кивал, то недовольно морщился, вытягивая губы, и даже время от времени высказывал свои замечания вслух.

– Нет, нет… так не пойдет. Они должны вернуться к этой сцене и еще покумекать… А вот это хорошо… хм-м… просто очень хорошо, я думаю…

Зазвонил внутренний телефон. Мельком взглянув на часы, он подумал, что еще очень рано, но все же взял трубку.

– Кто это?

– Джо, это Билл Хатченс. Я внизу. Вы можете поговорить со мной?

– Я спущусь.

Хатченс стоял на площадке рядом с тем местом, где упала лестница. Ее уже унесли.

– Нашли что-нибудь? – спросил его Джо.

– Мы нашли кое-какие отпечатки и попросили обоих – и Эмилио Гарсиа, и Дейтона Райли – прийти в отделение, чтобы снять их отпечатки. Олсен хотел вытереть лестницу, – объяснил он, пожимая плечами. – И еще есть одна вещь, о которой мне необходимо поговорить с вами. Чьи отпечатки могут быть на этой лестнице? Я думаю тех рабочих, которые имеют дело с оборудованием, а не с осветительными приборами? Джо скорчил гримасу.

– Да многих людей… Рабочие, операторы, помощники режиссера, актеры, все, кто мог находиться какое-то время около лестницы.

– Это то, о чем я думал. Мы будем отслеживать процесс. Каждая малейшая деталь может приоткрыть многое.

– И все же что это значит? – спросил Джо.

– Если честно, я думаю, произошел несчастный случай. Трагедия, кто отрицает? Но в этом не было злого умысла. Сейчас… что ж, снова происшествие – упала стремянка. – Он огляделся. – Лайам здесь?

Джо покачал головой:

– Нет, я его не видел.

– Когда увидите, скажите ему, что его роза – просто роза и больше ничего. Хорошо?

– Не понял?

– Он знает. Просто передайте это ему от меня.

– Конечно. Я могу еще что-то сделать для вас?

Хатченс покачал головой:

– Нет, не сейчас. Я хотел узнать насчет лестницы… Позвоните мне, если что-то вспомните, пусть даже незначительное.

Джо кивнул и молча следил за его уходом. Внезапно он чуть не подпрыгнул, когда Энди Ларкин хлопнул его по плечу.

– Не самое веселое утро, старина? – сказал Энди.

В этот момент Джо подумал, что хотел бы выглядеть так же молодо, как его партнер. Потому что в это утро он чувствовал себя старше на тысячу лет. Энди любил говорить, что стареет и испытывает постоянный стресс, который заглушает выпивкой, и все это из-за совмещения обязательств продюсера и актера. Если бы Джо выглядел как Энди, он послал бы ко всем чертям продюсирование и ограничился актерской работой, и уходил бы ночью с площадки без головной боли, неизбежной для любого продюсера! Нет, это была неправда. Он любил власть. И любил ее очень сильно.

– Утро как утро. А вот ночь…

– А что случилось?

– Я был на вечеринке у Эдди Уока.

– Что ж, у него всегда вечеринки первый класс.

– Жаль, что тебя не было там. Кайл Эймзбари вел себя как задница…

– Он и есть задница. Что он сказал?

– Как всегда, все та же песня… насчет того, чтобы выйти из игры.

– О чем речь? Да ради Бога!

– Именно это я и сказал ему. – Джо усмехнулся. – И потом, еще эта фотография в газете: Серена и Лайам Мерфи. Видите ли, ему это не понравилось.

– Поклонники сериала радуются, когда находят наши физиономии на страницах газет и журналов. Это поднимает рейтинг. У Серены что-то с Лайамом?

– Энди, прекрати вести себя как ревнивый идиот.

Энди пожал плечами:

– Я просто думал… я думал, что он ей не нравится. Я думал… что между ними все кончено. – Энди изо всех сил старался скрыть напряжение. Он никак не мог смириться с разводом. Он вообще не мог смириться с тем фактом, что кто-то может захотеть развестись с ним.

– Я думаю, этот снимок сделали, когда они были на приеме, – сказал Джо, обращаясь к Энди. – А не в мотеле «доллар-в-час» или что-то вроде этого.

– Но она сидит рядом с ним и ест… – покачал головой Энди.

– Обед не любовное свидание, старина.

– Нам не следовало нанимать его.

– А копы сказали, что следовало. Кроме того, фотография в газете – это пустяк. Сколько раз мы сами просили Серену фотографироваться с разными типами… Мы должны беспокоиться о другом.

– О чем?

– Серена пробовалась у Эдди Уока.

– Что? – Эта новость произвела на Энди эффект разорвавшейся бомбы. – Но она… у нее контракт с нами!

– Надолго ли? – хмуро напомнил ему Джо. – По этому контракту она должна работать у нас всего лишь несколько месяцев. Уок ее друг. Они познакомились много лет назад, когда он только-только приехал в Голливуд. Она ввела его в нужный круг… она нравилась ему… и он благодарен ей.

Энди обдумывал новость, качая головой:

– Она не может просто так… уйти.

– Нет, конечно, она не уйдет. Но я подумал, что тебе следует знать. – Джо Пенни вздохнул, опять чувствуя себя очень старым.

– Серена, – мягко сказал Энди, – всадила нам нож в спину.

– Она не хотела.

– Правда? Ты забыл, как быстро она разобралась со мной? Ты не думаешь, что она снова сделает это?

Джо был удивлен, услышав нотки гнева в голосе Энди. Их развод состоялся давно. Очень давно.

– Я говорил с ней, – сказал Джо. – Если ее утвердят на эту роль, она сможет взять отпуск у нас на какой-то срок. Она не хочет уйти из сериала.

Энди повернулся и пошел прочь.

– Я поговорю с ней.

Хотя после долгих ухищрений Серене удалось заснуть, она спала плохо. Будильник зазвонил, как сигнал воздушной тревоги, ужасно громко и жестоко. Она со злостью стукнула по нему и лежала несколько минут, глядя в потолок. Она совсем потеряла рассудок! Она позволила Лайаму войти в дом. Что ж, во всем виноват Джо.

При чем здесь Джо? То, что он узнал о ее пробах у Эдди Уока, больше не имеет значения. Это должно было произойти рано или поздно, и она не сделала ничего плохого. А вот то, что случилось между ней и Лайамом… другое дело.

Какая дура! Она все еще была по уши влюблена в него. Она поняла это. Она должна была сохранять дистанцию. А прошедшая ночь была… безумием.

Она могла бросить ему полотенце и уйти. Но она стояла как завороженная, смотрела на него сквозь пар и хотела лишь одного – быть с ним.

Прекрасно, отнесемся к этому проще. Будем считать, что она освежила воспоминания.

Серена заставила себя подняться с постели. На кухне нашла горячий кофе и записку. Лайам ждет ее в машине около дома. Лайам, который вновь заставил ее сойти с ума. Она смяла записку и бросила в корзину для мусора.

Выпив одну чашку, за ней вторую, она думала, что сейчас не отказалась бы от большой бутыли вина и какого-нибудь местечка, где можно было бы спрятаться от всех. Но она не может позволить себе это. Она прошла в душ и долго стояла под сильными струями без движения. Сегодня предстоит тяжелый день, это она уже знала.

Выйдя из душа, она завернулась в халат. И вернулась в кухню выпить еще кофе. Потом пошла в спальню одеться. Но когда она поставила чашку, ее взгляд остановился на двери гардеробной. Лайам. Этой ночью он заставил ее забыть обо всем.

Она обернулась, подошла к телефону и набрала номер сестры, внезапно забеспокоившись и надеясь поговорить с ней.

Когда она услышала голос Джеффа, то молчала несколько секунд, не в состоянии сообразить, что хотела сказать.

– Джефф, это я Серена.

– О, привет. Мелинда только что ушла…

– Да? – разочарованно отозвалась Серена.

– Ты можешь поговорить со мной. Ты знаешь, – ответил он.

– Я беспокоюсь о вас… двоих, – проговорила она.

– Правда? – Его тон стал холоден как лед.

Она пошла дальше:

– Джефф, что происходит?

– Не знаю, о чем ты? – сказал он небрежно. Но в его голосе явно чувствовалось напряжение, несмотря на то что он старался говорить как можно равнодушнее. Ему следовало подумать, прежде чем ответить.

– Джефф, что-то происходит. Вы с Мелиндой все время о чем-то шепчетесь.

– Мы подумываем о поездке в Нью-Йорк, – сказал он.

– Джефф, я заметила, что люди комментируют…

– Что? – спросил он.

– То, что вы все время шепчетесь. Послушай, я волнуюсь, я не собираюсь вмешиваться. Но…

– Вот и не вмешивайся.

– Что?

– Не вмешивайся, Серена. Беспокойся о своей собственной жизни.

– Я в прекрасной форме.

К ее изумлению, он повесил трубку. Она тупо смотрела на нее.

– Что ж, – пробормотала она вслух, – увы, это не улучшило мое настроение.

Она потянулась к чашке кофе. Она вмешивается в чужую жизнь? Нет, она просто обеспокоена. Зазвонил телефон. Она вздрогнула.

– Эй, детка, это у меня что-то с телефоном… извини, пожалуйста, – сказал Джефф.

– Ничего. Твоя жизнь меня не касается. И видимо, ты в лучшей форме, нежели я.

– Серена, выше нос… Я с тобой. И собираюсь послать тебе маленький подарок.

– Мне ничего не нужно. Джефф. Ты не должен…

– Нет, хочешь ты или нет, но я это сделаю. Простила меня?

Она молчала пару секунд.

– У вас правда все хорошо?

– Да. Мы счастливая супружеская чета. Пригорки и равнины, как у всех. Но мы на правильном пути. Все хорошо. Я люблю твою сестру и тебя тоже, хорошо, детка?

– Конечно, Джефф. Я вас тоже люблю. Обоих.

– Хорошо, иди работать. А я пойду будить своих мертвых. О, прости, думаю, это не самое удачное выражение в эти дни.

– Ничего.

– Мне сказать Мелинде, что ты позвонишь?

– Конечно.

Они закончили разговор. Стоило ей положить трубку, раздался звонок в дверь. Все еще думая о Джеффе, она пошла к двери. И посмотрела в глазок.

Лайам нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Его волосы блестели. Черные. Зачесанные назад ото лба. Каким-то образом ему удавалось выглядеть элегантно даже в спортивной куртке.

А она? Все еще в халате, с полотенцем на голове, без косметики. А черт с ним! Она открыла дверь.

Он быстро оглядел ее с ног до головы.

– Мы опаздываем, кажется?

– Я – так точно, извини. У меня была непростая ночь. Хочешь кофе?

– Нет. Я подожду в машине. Я просто хотел убедиться, что ты проснулась.

– Великолепно.

Он повернулся.

Ей следовало позволить ему уйти.

– Ты можешь подождать здесь, кофе на плите. Впрочем, ты сам все знаешь.

Лайам повернулся, изогнув бровь.

– Ты не собираешься наброситься на меня или?..

– Не сейчас.

Она оставила дверь открытой и пошла в спальню. Надела простой хлопковый свитер и джинсы. И подсушила волосы. Она закончит это на студии. Она действительно опаздывала.

Она все еще расчесывала волосы, когда вернулась в гостиную. Лайам стоял у стойки, разделявшей кухню и гостиную, так тщательно изучая газеты, которые лежали перед ним, что даже не поднял головы. Но он знал, что она здесь.

– Что ж, ты готова, – мягко сказал он.

– Что? – То, что случилось ночью, беспокойство о сестре и ее муже полностью занимали ее в это утро.

Он показал ей газету. Фотография располагалась в колонке светских сплетен, рядом с высказываниями об опасной обстановке на съемках «Долины Валентайнов». На фотографии она тянулась к Лайаму. Не похоже было, что она спорит с ним. Скорее это выглядело так, будто она стремится быть как можно ближе к нему.

Она тихо выругалась.

– Ты же сама говорила, что такое бывает.

– Да. Но…

– Я знаю, что подобные вещи способны раздражать.

Она открыла было рот, чтобы сказать ему, что в тот момент не видела никого, никого, кроме него, и что на самом деле это не оскорбляет ее. Но как быть с его блондинкой?

– Извини, – просто сказала она.

– Ничего.

– Что – не знаю, как ее имя – она подумает об этом?

– Шэрон? – переспросил он.

– Что она подумает?

– Ничего. – Он пожал плечами. – Она знает, что я взялся за эту работу.

– Тяжелая работа, правда? – поинтересовалась она с горькой иронией. Так вот, оказывается, как это называется – работа.

– Ты знаешь, я хотел сказать тебе еще ночью…

– Я не хочу говорить на эту тему. Если эта фотография не расстроит Шэрон, прекрасно. Ты готов?

– Жду тебя.

Она прошла за ним к дверям и повернулась, чтобы запереть их. Когда они подошли к автомобилю, он открыл перед ней дверь. Она села. И они тронулись с места.

– Шэрон спокойно относится ко всему этому? – спросила она после нескольких минут молчания. Она же не хотела говорить, напомнила она себе. Но не могла удержаться.

– Шэрон – не твоя забота.

Прекрасно, вполне вразумительный ответ.

– Она независимая натура? – спросила Серена и сама же ответила: – Нет, думаю – нет. Тебе бы это не понравилось.

Он наконец соизволил посмотреть в ее сторону.

– Почему? Потому что ты такая?

– Нет. И если подумать, дело не в том, что ты считал меня независимой. Я думаю, то, что не устраивало тебя во мне, было много хуже.

– Не хуже. Просто что-то такое, к чему я не мог привыкнуть, – спокойно сказал он. – Ты была всегда занята, всегда, – продолжал он.

– Этому есть объяснение, – вздохнула она. – Но послушай… время прошло, и тебя уже окрутили.

Он изогнул бровь, глядя в зеркало, его губы слегка скривились. И снова она верна себе. Провоцирует его, говорит такое, что не думала сказать, тем самым выдавая себя.

– Нуда, меня окрутили. А ты флиртуешь с этими «мексиканцами», или один из них – твой новый любовник?

– Я? Да я просто по-дружески поговорила с ним!

– Ну конечно. И ты не заметила, что у них слюни текли, когда они смотрели на тебя и были готовы вылизать дорожку, по которой ты проходила?

– Просто я стараюсь всегда быть вежливой, – настаивала Серена. – Я слышала, что Шэрон нравится сверлить дырки в земле?

– Нравится.

– Рада за тебя. Ты ведь так любишь… природу.

– Она может провести уик-энд в палатке и не станет устраивать сцену, если кофе не принесут в постель.

Серена замолчала. Она крепко закрыла рот. Больно слышать, что они вместе проводят выходные. Не стоит больше подкалывать его, это бьет по ней рикошетом.

– Прекрасно. Я рада, что ты наконец нашел то, что искал. Хотя, мне кажется, она слишком молода для тебя.

Он посмотрел на нее, затем опять на дорогу.

– Не думаю… Ей двадцать восемь.

– Все-таки…

– А как ты думаешь, сколько мне лет? – спросил он. Она была удивлена, поняв, что никогда не спрашивала его об этом.

Они никогда не отмечали свои дни рождения. И вообще вопрос о возрасте никогда не вставал.

– Сорок, – предположила она. Ему могло быть где-то от тридцати до сорока.

– Тридцать шесть. Восемь лет разницы. Это нормально.

– Что ж, во всяком случае, не похоже на растление малолетних. Послушай, не бери в голову то, что случилось ночью…

– Ты хочешь сказать, что это ничего не значит для тебя, Серена? – спросил он. Ей не понравилась жесткость его тона, как и ледяной взгляд темных глаз.

– Ночью ты…

– Подожди минутку, ты хочешь сказать, что это я начал?

– Да, ты…

– Послушай, я был в другой комнате и…

– Ты не должен был выходить из душа.

– А ты не должна была входить с полотенцем и стоять там, пялясь на меня.

– Я не пялилась!

– Ну конечно. Тебя просто заинтересовал пейзаж.

– Пейзаж? Какой пейзаж?

– Серена, я сам не знаю, что это было. А ты не хочешь говорить серьезно…

– Я не могу. Мы оба… – Она прервалась, не сказав «слава Богу». Она добровольно обрекла себя на это страдание и была рада закончить с этим. – Я думаю, ты можешь высадить меня перед входом.

– Нет. У меня есть место в гараже, как раз у лифта.

– Но это место Джо.

– Он несколько раз говорил мне, что я могу им пользоваться.

Он припарковался. Она не стала ждать, пока он обойдет машину и откроет ей дверь. Накинула сумку на плечо и поспешила мимо него, бросив на ходу:

– Боюсь, я опоздала.

Она знала, что он идет за ней. Что ж, черт побери, она ведь – его работа! И он хорошо справлялся с ней. Они уже почти подошли к ее гримерной, когда она повернулась к нему:

– Ты не думаешь, что это чересчур?

– Не беспокойся. Я не пойду за тобой в гримерную.

Она покачала головой и вошла, позволив двери плавно закрыться. Секунду спустя она услышала стук. На пороге появился Торн.

– Ты опоздала.

– Я знаю. Прости.

– Сиди спокойно.

Он начал наносить грим на лицо.

– Видела газету? – поинтересовался Торн. – Да.

– Вы снова вместе?

– Нет. Определенно нет!

– А я подумал…

– Спасибо, Торн.

– Расслабься, не морщи лоб.

Серена сидела спокойно, пока он трудился над ее лицом.

– Я даже не взглянула на расписание, ничего не изменилось?

– Нет, твои «египетские» сцены… через три минуты, – сказал он, проводя кисточкой по ее губам. – Промокни, промокни! – Он поднес бумажную салфетку. Она послушно промокнула. Он отошел на шаг. – Выглядишь великолепно. О, дорогая, ты действительно чертовски красивая женщина. Даже когда не высыпаешься. Под глазами мешки, как после дня крутого шопинга.

– Спасибо за замечание.

– Не волнуйся, они уже исчезли. Я хорошо знаю свое дело.

– Спасибо. Ты прав, ты прекрасно делаешь свою работу, – сказала Серена, поднимаясь со стула.

– Твой костюм там… Ты можешь вообразить, чтобы кто-то работал с «египетскими» сокровищами в таких штанах? Они были бы в пыли через две секунды. Конечно, твои подделки не пыльные, слава Богу! Можешь представить древнюю мумию, завернутую в этот великолепный шелк? У-у-ух…

С этим восклицанием Торн Маккей испарился.

Серена быстро оделась. Выйдя из гримерной, она удивилась, заметив, что Лайам не один.

Рядом с ним стояла молодая женщина. Она прислонилась к стене, слегка наклонив голову. Она выглядела расстроенной, но когда появилась Серена, быстро придала лицу равнодушное выражение.

Она была выше среднего роста. Светловолосая, худая и загорелая, в белых брюках, которые подчеркивали ее стройные бедра. Она действительно была красива. И молода. Серена почувствовала, как внутри что-то оборвалось.

Они оба повернулись к Серене.

– Доброе утро, – проговорила она, не зная, что бы еще сказать.

– Шэрон, Серена Маккормак. Серена, это Шэрон Миллер, – вежливо представил Лайам.

– Серена Маккормак, – улыбаясь, сказала блондинка. Серена и без представления Лайама могла догадаться, что это и есть та самая блондинка, любительница сверлить дырки в земле.

– Шэрон? Рада познакомиться с вами. – Она шагнула вперед, протянула руку, и блондинка ответила слабым пожатием. Это хорошо, подумала Серена, что Шэрон не актриса.

– Как приятно познакомиться с вами, Серена. Вы настоящая знаменитость, – сказала Шэрон. Она говорила с легким прононсом.

– Взаимно, Шэрон.

У девушки были ясные голубые глаза. Она тщательно изучала Серену.

– Вход в павильон закрыт, я слышала, – продолжала Шэрон. – Они не хотели пускать меня. Но я чувствую себя привилегированной…

– Продюсеры держат сюжет в секрете, – объяснила Серена. Это было мучительно, стоять здесь и изображать любезность. – И конечно, имея в виду недавнюю трагедию, мы все немножко нервничаем. Я думаю, было не так уж трудно войти?

– Нет, – сказала Шэрон. – Нет. Ведь я объяснила, что мне не нужны их секреты, что я просто на несколько минут.

Только сейчас Серена заметила, что Шэрон держит в руке сложенную газету.

– Газета, – проговорила Серена. – Мне очень жаль. У нас с Лайамом вышел спор…

– Не беспокойтесь. Меня это не волнует.

– Тем лучше! – отрезала Серена. Она больше не могла улыбаться. – Что ж, если вы оба извините меня, я должна спешить на площадку.

Она пошла по коридору. Когда кто-то догнал ее, она подумала сначала, что это Лайам, делающий свою работу, несмотря ни на что. Но это был Даг.

– Сюжет набирает обороты, – шепнул он.

– О чем ты? – спросила она, дрожа больше, чем хотела.

– Чертов красавчик телохранитель, его новая пассия, старая любовь…

– В это утро сочетание «старая любовь» никак ко мне не подходит, – шепнула она Дагу, заставляя его рассмеяться.

– Подумай об этом, Серена. Она перед тобой – юная, красивая девушка, новая пассия твоего бывшего бойфренда. Невинная внешность обманчива… Под этой прелестной оболочкой бушуют настоящие страсти. Она отчаянно влюблена в своего парня и подозревает, что его сердце все еще стучит «бум-бум, бум-бум» по экзотичной гламурной диве – героине известного сериала. Красивая, спортивная блондинка не так наивна и проста, как кажется. Под внешней оболочкой, очаровательной и невинной, – настоящая буря. Она ни за что не отдаст своего мужчину, поэтому она выстраивает свой сюжет, она планирует, она подкупает кого-то из работников сериала, имеющего доступ на площадку…

– И убивает Джейн Данн? – пробормотала Серена, беспокойно оглядываясь. Лайам шел к ней, все еще разговаривая с Шэрон.

– Она не хотела убить Джейн Данн. Она хотела убить тебя.

– Прекрасный план. Она замышляет убийство и посылает сюда мачо-телохранителя, дабы охранять свою предполагаемую жертву? Невероятно!

– А что? Мне нравится! – воскликнул Даг.

– Даг, даже для «мыла» это чересчур, – покачала головой Серена.

– Я думаю, это мог бы быть сногсшибательный поворот в сюжете.

– А я думаю, ты сумасшедший.

– А я – что ты ревнуешь.

– Да, ревную.

Они подошли к лифту.

– Жми на кнопку, быстро, – шепнула ему Серена.

Он улыбнулся, сложил руки на груди и ждал, пока подойдут Лайам и Шэрон. Они тихо о чем-то говорили, и Серена почувствовала, что у нее раскалывается голова.

Она вышла из лифта и чуть не натолкнулась на Джо Пенни. Он указал на нее пальцем.

– Серена, Энди хочет поговорить с тобой.

– Не сейчас. Я иду на площадку, – сказала она. Она понимала, что Джо смотрит мимо нее на вновь пришедших.

Обычно он раздражался, когда в павильоне появлялись незнакомые лица, но сейчас его лицо расплылось в улыбке.

– Доброе утро, Лайам. Хэлло, мисс…

– Шэрон Миллер. Один из наших продюсеров, Джо Пенни, – пояснила Серена.

– Очень приятно, – ответила Шзрон, – познакомиться с вами.

Джо ненавидел чужих людей на съемке, но эта привлекательная женщина явно понравилась ему. Он снова улыбнулся ей.

– Рад познакомиться с вами. Вы подруга Лайама?

– Да, и не беспокойтесь, ваша охрана знает свое дело. Я должна была потратить двадцать минут, упрашивая их, чтобы в конце концов меня проводил сюда вооруженный охранник.

– Мне очень жаль, что вам пришлось пройти через такое, – улыбнулся Джо.

– Ничего страшного. Если честно, у меня здесь есть старый друг… Я могла бы воспользоваться этим знакомством, если бы потребовалось.

– Какой старый друг? – поинтересовался Джо.

– Я не раскрываю секреты. Мне может понадобиться его помощь в будущем, – уклончиво ушла от ответа Шэрон.

Джо не стал настаивать. Она, казалось, произвела на него впечатление, и он перевел взгляд на Лайама.

– Билл Хатченс приходил раньше. Он просил передать тебе, что «роза – это просто роза, и больше ничего».

– Спасибо. – Это было все, что сказал Лайам. Серена посмотрела на него. Он ответил ей взглядом, но ничего не добавил. Шэрон наблюдала за ними. Серена почувствовала, что хочет как можно скорее оставить эту компанию.

И она сделала это, направившись к Джиму Новаку, который расхаживал по павильону, где была установлена «египетская» декорация.

– Привет, Джим.

– Привет, Серена, ты опоздала.

– Извини. – Она улыбнулась.

– Мы репетировали эту сцену уже несколько раз. Но это было до… и прошло столько времени. Как ты думаешь, не нужно ли повторить еще раз?

– Нет. Я прекрасно помню эту сцену. Где Келли?

– Здесь!

Келли вышла из-за огромного саркофага.

– Я уже готова вырвать тебе все волосы. Ну, держись, сестричка.

– Как вижу, вы знаете, что делать, – заметил Джим. Он попросил тишины на площадке и начал отсчитывать:

– Пять, четыре, три… мотор!

– Какое право, да, какое право ты имеешь вмешиваться в мою жизнь, Верона? – обвиняла Келли. Она, еле сдерживая гнев, ходила по площадке. – Ты своими руками разрушаешь мою жизнь, потому что твоя собственная жизнь – это сплошная грязь. Оставь Дэвида Девилля, ты слышишь меня?!

– Марла! – пыталась возразить Серена, беря сестру за плечи и тряся ее. – Он подонок, ты понимаешь это? Он использует каждого. Каждого!

– Значит, это так? – потребовала Келли, высвобождаясь из рук сестры. – Ты говоришь, он использует каждого, значит, и… И если вспомнить, что говорил садовник… он использовал и тебя!

Серена ахнула и дала Келли пощечину. Келли отшатнулась, еле сдерживая слезы.

– Ты не понимаешь! Я люблю его! Ты не любишь никого. Ты думаешь только о себе. Уезжай в свой Египет и живи там, может, пески похоронят тебя навсегда…

– Марла, я пытаюсь защитить тебя.

– Защищая меня, ты почему-то раздеваешься перед Дэвидом Девиллем. Нет, благодарю!

– Марла, пожалуйста.

– Ты спала с ним.

– Марла!

– Если ты снова будешь с ним, Верона…

– Марла, ты все драматизируешь…

– Никакой драмы, Верона. Но если я снова увижу тебя с ним, то убью тебя.

– Я твоя сестра, Марла.

– Я убью тебя, ты понимаешь это? Не знаю, как и когда, но я сделаю это! Я убью тебя. И поверь мне, я не такая хрупкая и невинная, или наивная, чтобы не суметь сделать это. Я предупреждаю тебя, ты умрешь!

Келли вихрем вылетела из комнаты.

– Снято! Превосходно! – воскликнул Джим.

Келли уже смеялась, о чем-то разговаривая с оператором. Серена медленно шла с площадки.

Софиты били ей в глаза. Остальная часть павильона тонула в темноте, отбрасывая на стены огромные причудливые тени…

Она задрожала, внезапно чего-то испугавшись. Она хотела поскорее выйти из павильона. Чья-то рука опустилась на ее плечо.

– Ты! Я убью тебя! Как ты могла, Серена, как ты могла? Не сказав ни слова!

Глава 13

Шэрон Миллер стояла у лифта, тихонько молясь про себя, чтобы он пришел побыстрее. Ей не нужно было появляться здесь. Она готова была разрыдаться, и единственное, чего она хотела теперь, – это поскорее уйти отсюда.

В тот день, когда Лайам сказал, что согласился на работу в «Долине Валентайнов», она поняла, что все кончено. Он никогда не лгал ей, никогда не говорил, что любит ее. Она знала о Серене, и по тому, как он вел себя, не могла не понимать, что его сердце все еще не остыло…

Она снова нажала на кнопку лифта.

– Ну давай же, давай, пожалуйста!

Лучше бы она была стервой, потому что присущие ей порядочность, понимание и рассудительность все равно не могли изменить ситуацию и Лайам продолжал утверждать, что они очень разные и их отношения не имеют перспективы, поскольку он не мог быть таким, каким ей хотелось бы его видеть. Сколько раз она твердила ему, что не нужно ей никаких обязательств, если это заставляет его чувствовать себя неуютно. Он нежно, но твердо возражал, говоря, что она заслуживает большего. Когда мужчина говорит, что женщина заслуживает большего, она должна понять, что ее отвергают. Правда, он всегда был внимателен к ней. Она ценила это, но все равно это было не то, чего бы ей хотелось, не то, на что она надеялась.

– Шэрон?

– Привет! – обрадовалась она. Это был тот самый «друг на студии», о котором она упомянула раньше.

– Уже уходишь?

Шэрон кивнула:

– И как можно скорее. – Она опустила глаза. – Мне вежливо дали отставку.

– Это из-за Серены, да? Серена Маккормак?

– Она не виновата, просто он… Он не любит меня.

– Но…

– Послушай, если что-нибудь еще свалится с колосников или упадет какая-нибудь штуковина, постарайся подтолкнуть ее туда, куда следует.

– Шэрон, мне очень жаль…

– Не стоит. Прости, я просто неудачно пошутила.

– Ты зря так, потому что Серена самый порядочный человек из всей группы. Очень жаль, что она…

– Серена? – смеясь, сказала Шэрон. – Ты можешь как-то объяснить то, что здесь происходит? О Господи, вот и лифт. Послушай, позвони мне домой, пожалуйста, чтобы мы могли поговорить. Подробно поговорить. Хорошо, что я встретила тебя, я просто должна взять себя в руки.

Дверцы лифта раскрылись. Шэрон вошла, помахав на прощание.

– Серена! Я не могу в это поверить, – начал Энди, эффектным жестом прикладывая руку к сердцу. – Ты ранила меня. Глубоко.

– Энди, ты должен понять меня, ты же сам актер.

– Ты снова уйдешь и разобьешь мне сердце.

– Энди, я не делала ничего плохого. Я просто прошла пробы. Мне даже еще не предложили эту роль. Если предложат, то я буду обсуждать это с тобой и Джо.

– Но зачем ты согласилась на пробы, если…

– Энди, ты знаешь, что я познакомилась с Эдди еще в киношколе. Он пригласил меня на пробы в свой фильм. Мы друзья, и я подумала, почему нет? И почему я должна всем рассказывать об этом? Честно говоря, я не уверена, что меня утвердят на эту роль, и знаешь что, дорогой, у меня тоже есть гордость. Я не хочу, чтобы все знали, если мне откажут.

Энди прекрасно понимал это.

– Но мне отказать ты не побоялась.

– О Энди!

– Серена, я все еще люблю тебя, и я совершенно разбит.

– Правильно, так разбит, что готов броситься за любой попавшейся юбкой.

– Ну ты даешь! – воскликнул он. – Ты отказала мне, ты забыла? Я как-то должен защитить свое достоинство. А если речь идет о вечеринках, то сегодня мы оба приглашены.

– Что?

– Я надеюсь, ты примешь приглашение.

– Кто устраивает вечеринку?

– Кайл Эймзбари.

Серена нахмурилась.

– Энди, извини, я…

– Вчера между ними Джо состоялся крупный разговор. Он хочет устроить небольшой обед.

– Это его дело. Я не люблю его, Энди.

– Я беспокоюсь за тебя.

– Энди. Я просто… – Она сделала паузу. Он не смотрел на нее, он смотрел ей через плечо. Она обернулась и нахмурилась. За ней стоял Лайам.

– Я думаю, нам стоит пойти на эту вечеринку.

– Вот видишь, – сказал Энди, – даже Лайам считает, что тебе следует пойти.

– Куда? Когда? – спросил Лайам.

– К Кайлу Эймзбари, это Уэст-Голливуд. В восемь вечера коктейль и шведский стол.

– Нам действительно нужно пойти, – настаивал Лайам.

– Прекрасно, – поджав губы, процедил Энди. – Я… хм-м… я думаю, он имел в виду только актеров и кое-кого из группы…

– Куда пойдет Серена, туда и я, – возразил Лайам. – Ты ведь именно для этого нанял меня, правда?

– Да, черт побери… Что ж, тогда увижу вас обоих вечером. Нет, подожди, Серена, я увижу тебя попозже на площадке. По расписанию в четыре часа наша сцена.

– Я буду.

Энди кивнул и направился к Джиму Новаку, который стоял посреди декорации, изображавшей гостиную Валентайнов, и разговаривал с Верой и Хэнком, у которых хватало хлопот с детьми.

Серена повернулась и направилась прямо к лифту, понимая, что Лайам идет следом за ней. Зачем он сказал, что нужно идти на эту вечеринку? Она была готова отругать его за это.

Но она не стала этого делать.

Пока они ждали лифт, Серена резко повернулась к Лайаму:

– Лайам, есть не так уж много людей, которых я недолюбливаю, но Кайл Эймзбари из их числа. Он следит за людьми, осуждает их, словно он дьявол, прикидывающий, какую цену заплатить за их душу.

– Тем более важно пойти на этот прием.

– Почему?

– Я хочу понаблюдать за ним.

– Лайам, его не было на студии, когда произошло несчастье.

– Я хочу видеть, как он общается с людьми.

– Спроси его.

– Непременно.

– Лайам…

– Пожалуйста, мисс Маккормак, – сказал он вежливо, с легкой улыбкой. – Подумай об этом. Если ты хочешь, чтобы я поскорее исчез из твоей жизни, помоги мне узнать, что происходит.

Если она хочет, чтобы он исчез из ее жизни? Или это он спешит отделаться от нее?

– Где мисс Миллер?

– Ушла.

– Куда?

– Она ушла, Серена. Я не знаю куда.

Она внезапно ощутила укол вины.

– О Господи! Фотография в газете стала причиной твоих проблем. Мне очень жаль… правда.

– Фотография тут ни при чем, Серена. Так что не казни себя, – произнес он жестким тоном.

– Лайам, я говорю совершенно искренне, может, я могу что-то сделать…

– Я не хочу, чтобы ты что-то делала, Серена. Моя жизнь – моя забота. Договорились?

– Конечно.

Двери лифта открылись. Она поспешила войти, он за ней. Внутри было слишком душно, слишком тесно для них двоих.

– Лайам, у меня перерыв. Я хочу побыть одна. Ты можешь идти… – Она замолчала, потому что боялась, как бы с ее языка не слетело то, что она действительно хотела от него. – Иди перекуси. Или погоняй мяч, или что-то еще, что вы обычно делаете с Конаром. Со мной ничего не случится.

– Пожалуйста, запри гримерную изнутри.

– Хорошо.

Он проводил ее до дверей гримерной, и она заперлась на ключ.

Голова разламывалась, она рухнула на софу и закрыла глаза.

Лайам нашел Энди на площадке, он наблюдал, как репетировали два ветерана – Вера и Хэнк, и затем снимали их сцену. Энди был мрачен. И окинул Лайама враждебным взглядом.

– Тебе… что-нибудь нужно?

– Джо Пенни был не в себе прошлой ночью, едва не набросился на Серену, – сказал Лайам.

Энди хмыкнул:

– Никогда не поверю, чтобы Джо мог обидеть Серену. – Он пожал плечами. – На ней держится весь сериал. Она его надежда и отрада.

– Да. Но его «отрада» провинилась в его глазах.

Энди внимательно взглянул на него.

– Ты безумец, если подозреваешь Джо.

– Я не подозреваю.

– А кого ты подозреваешь? – спросил Энди.

– На сегодняшний день почти каждого.

– И меня?

– Ты все еще любишь Серену. Она развелась с тобой.

Энди улыбнулся, продолжая следить за тем, что происходило на площадке.

– Нет, на самом деле, она взяла на себя все формальности. И все сделала так, чтобы у меня было как можно меньше проблем из-за развода.

– Но ты все еще любишь ее.

Энди, улыбаясь, посмотрел в его сторону.

– Это ты, Лайам, все еще любишь ее. Ты спал с моей бывшей женой. Ты скорее умрешь, чем позволишь кому-то приблизиться к ней. Поэтому извини, но твое присутствие мне неприятно. – Энди колебался. – Ты знаешь, меня допрашивали в полиции, и я старался вспомнить каждую минуту того дня, когда погибла Джейн Данн. Я в то утро вообще не заходил на площадку, я был в офисе, когда этот проклятый софит упал. Но, – он сделал паузу, потом продолжил, – я знаю, что Джефф Гелф был на студии. И он говорил, что ненавидит Джейн. Я также знаю, что у Джея Брадена был короткий разговор с ней. Потом он сказал мне, что если Джейн останется в сериале, у него будет хороший повод уйти.

– Когда Олсен допрашивал тебя, ты сказал ему все это?

– Более-менее. Но в тот день на студии было много людей. И каждый по-своему ненавидел Джейн Данн. Аллона терпеть ее не могла. Даг говорил, что не хочет писать для нее. Даже у Джине были с ней свои счеты. Сначала она была такая очаровательная, но за несколько недель превратилась из прелестной королевы в злую ведьму. – Энди какое-то время смотрел на Лайама. – Ты знаешь, детектив Хатченс думает, что это был несчастный случай.

– Софиты не падают сами собой. А если кто-то ослабил крепеж, то это вряд ли можно назвать несчастным случаем. Или халатностью, или невниманием.

– То есть ты думаешь…

– Чего я точно не думаю, так это то, что ваши осветители – недобросовестные работники, – заявил Лайам. – Во всяком случае, спасибо за помощь. Увидимся вечером.

Серена не могла поверить, что позволила Лайаму уговорить ее пойти на эту вечеринку.

Оставив ее одну, он отсутствовал весь день, но находился поблизости. Он зашел в ее дом, принял душ и переоделся в комнате для гостей за рекордное время. Все это он делал, всячески стараясь держать дистанцию. Затем, пока она одевалась, включив телевизор, смотрел вечерние новости.

Они почти не разговаривали по дороге на вечеринку, быстро преодолев короткое расстояние от Гленвуда до Уэст-Голливуда. Судя по скоплению машин около дома, гости уже собрались. Она заметила «БМВ» Джо, новенький «джаг» Энди и машину Дага. Красный «фиат» принадлежал Джею.

– Как видишь, полный комплект. Надеюсь, это устроит тебя? – спросила она Лайама, пока они звонили в дверь.

Дверь отворил сам Кайл Эймзбари. Его короткие волосы были зачесаны назад, он был одет с небрежным шиком в джинсы от Версаче и тонкий кашемировый пуловер. Он широко улыбнулся, увидев Серену.

– Ах, Боже мой! Какие люди! Прошу! Спасибо что пришли. – Он потянулся, взял ее руку и поцеловал. Она старалась не поморщиться. Его слова были заискивающими, но в глазах светилось тайное торжество. Возможно, он догадывался, что ее заставили прийти.

– Спасибо, что пригласил нас. Кайл, это Лайам Мерфи.

Лайам протянул руку.

– Привет.

– Очень рад. Вы тот самый качок, который был на фотографии в газете?

– Совершенно верно.

Выждав секунду-другую, Кайл понял, что не получит более пространный ответ, и предложил им войти.

– Почти все уже собрались. Напитки в баре, обед накрыт в столовой.

– Спасибо, – сказала Серена, входя в дом.

Первый, кого она увидела, был Даг. Он стоял у бара рядом с Аллоной. Обрадовавшись, она поспешила поздороваться с ними. Поцеловала каждого из сценаристов в щеку.

– Зачем мы здесь? – пробормотала Серена, беря стакан вина из рук Аллоны. Она скорчила гримасу, повернувшись к Дату. – Прости. Догадываюсь, что тебе он нравится.

– Я хотел бы оставить свое мнение при себе, – ответил Даг, наблюдая, как Кайл в другой стороне комнаты уселся на красивую кожаную софу, а Джо и Энди устроились на стульях напротив него. Он подмигнул Серене. – Вино нормальное, можешь смело пить. Я уже попробовал его.

– Приятно слышать! – Приветствуя Дата, она подняла бокал.

– Отлично, я тоже буду вино, – раздался знакомый голос за ее спиной.

Она повернулась, Даг улыбнулся Лайаму и наполнил его бокал.

– Добро пожаловать, мистер Мерфи. Какой сюрприз видеть вас обоих. Энди сказал, что вы придете, но я не верил, пока не увидел собственными глазами.

– Если мисс Маккормак идет куда-то, то я сопровождаю ее, – пробормотал Лайам, прислонившись к барной стойке и рассматривая гостей.

– Я не хотела идти сюда, – буркнула Серена.

– Я тоже. Тогда почему мы все здесь? – спросила Аллона. – По-моему, он просто хочет произвести впечатление. Показать нам, что он богат и владеет роскошным домом. А еще огромный бассейн и патио, Дали и Пикассо… – Она жестом обвела стены.

– Дом действительно великолепный, – согласился Даг. – И ему нравится показывать его. Серена, кстати, Конар и Дженнифер тоже здесь. Они наверху и осматривают дом с Хэнком, который был знаком с прежним владельцем.

– Конар и Дженнифер здесь? – удивилась Серена. Значит, их тоже уговорили. – Кто еще?

– Джей, Торн и Джине. Они около бассейна, – сообщила Аллона, указывая на раздвижные стеклянные двери.

– Прекрасный бассейн, – заметил Даг. – Прямо как на рекламном проспекте по Гавайям. Маленькие скалы, водопады, гроты, цветы… мы должны пойти посмотреть.

Бассейн действительно представлял собой нечто уникальное. Он был свободной формы и окружен камнями и гротами, повсюду журчали водопады. В дальней стороне, в тени пальм и кустарника стоял маленький коттедж. Он имел вид старинного голливудского бунгало, просто уменьшенная копия сада Аллаха из фильмов прошлых лет. Джине и Джей, устроившись в плетеных креслах рядом с бунгало, вели оживленную беседу.

Джей поднялся, приветствуя Серену поцелуем в щеку.

– Ты пришла. Это чудо. Привет, Лайам.

Джине тоже встала. Несмотря на то что она выглядела очень привлекательно в коротком синем платье с открытыми плечами, было видно, что она чувствует себя скованно в этой обстановке.

– Привет, – обратилась она к Серене, – Джо сказал мне, что я должна пойти.

– Извини. Но это не входит в твои обязанности.

– О, конечно. Но я люблю вечеринки. Правда, я не актриса, не член команды…

– Ты, Джине, такой же член коллектива, как любой другой, – перебила ее Серена.

Девушка улыбнулась:

– Спасибо. Тогда я пойду за напитками. Она оставила их.

Джо появился в открытых французских дверях.

– Привет, Лайам. Я могу попросить тебя на минутку?

– Конечно, – отвечал Мерфи. Его темные глаза остановились на Серене. – Но я вернусь. Еще вина?

– Да, пожалуйста.

– Мне тоже, – быстро сказала Аллона. Она встала. – Я помогу. Это еще одна заслуга Кайла, Серена. Он знает толк в вине.

Она подняла вверх большой палец.

– Итак, Джей, – спокойно начал Даг, когда двое других ушли, – ты встречаешься с Джине?

Серена посмотрела на Джея, ее губы тронула улыбка. Ей самой было любопытно, но она не решилась бы на такой прямой вопрос.

Джей покачал головой:

– Нет… не встречаюсь. Это что-то вроде братской опеки. Мне кажется, девчонка симпатичная. Но иногда она напоминает мне оленя, который мечется посреди дороги в свете автомобильных фар.

– Ты должен быть осторожен, Джей, – предупредил Даг. – Возможно, она смотрит на тебя не как на старшего брата… Она может влюбиться. Ты знаешь, что запросто можешь свести с ума любую.

– Я? – удивился Джей. – Нет, это скорее Конар, из-за него они готовы подраться. Вы же знаете.

– Это в «мыльной опере», – сказал Даг. – Я, как сценарист, хочу, чтобы вы спали друг с другом, порождая секреты и толки, оставляя повсюду детей и постоянно плетя интриги между собой.

Из дома внезапно раздался взрыв смеха. Джей встал, глядя на французские двери.

– Пойду посмотрю, что там делается, – сказал он и зашагал к дому.

Даг покачал головой, когда Джей ушел.

– Мне кажется, он не в духе.

– И старается не подавать виду.

– Все потому, что ты не пала перед Джеем Браденом.

– Нет, не пала. Я была замужем за Энди.

– Хм-м, – усмехнулся Даг. – Знаешь, что он мне сказал однажды?

– Что?

– Он сказал, что это Господь в твоем лице наказал его за все те неприятности, которые он доставлял другим женщинам.

– Великолепно.

Снова из дома раздались взрывы смеха.

– Что ж, я тоже хочу посмотреть, что там происходит, – сказал ей Даг. – Ты идешь?

Серена покачала головой. Она ненавидела себя за это, но ей было так хорошо сидеть у бассейна Кайла. Тусклый призрачный свет окрашивал его поверхность в густой синий цвет, и, как верно заметила Аллона, вино было превосходное.

– Я, пожалуй, посижу здесь, – улыбнулась она. Даг пожал плечами и исчез в доме.

Серена смотрела на воду, потягивая вино. Потом прикрыла глаза. Легкий ветерок ласкал лицо, играл волосами.

Ее глаза внезапно открылись. Хлопнула на ветру французская дверь. Она приподнялась на своем стуле. Она видела, как подошла горничная и заперла двери.

Серена снова опустилась на стул.

Ветер и горничная только что заперли двери дома, Лайам внутри. Конар тоже там, и Дженнифер. Все ее друзья.

Свет стал медленно гаснуть, и все патио погрузилось во тьму. Живые изгороди и кусты теперь казались темными экранами, за которыми кто-то прятался.

Она должна встать и вернуться в дом.

– Прости? Не слишком темно? – Послышался голос из-за ее спины. Она вздрогнула и резко повернулась. Кайл Эймзбари, прекрасно одетый, с идеальной прической, улыбался ей. – Господи, мне правда очень жаль. Я не хотел испугать тебя.

– Ты не испугал, – солгала она.

– Это моя любимая часть дома, хотя все в нем великолепно. Когда-то этот дом принадлежал Рэю Лоусону, но это было давно, в сороковых годах теперь уже прошлого века. Он был мастер на особые эффекты. Говорят, он закатывал здесь умопомрачительные вечеринки. Гейбл и Ломбард[3] предположительно останавливались в этом бунгало. Рэй умер молодым, он злоупотреблял наркотиками, но все равно это был блестящий человек.

– Дом действительно великолепный, – проронила Серена.

– Ты извини меня… – вдруг сказал Кайл.

– За что?

– За все, что я сказал или сделал и что так сильно обидело тебя.

Он говорил легким небрежным тоном, явно стараясь расположить ее к себе… или ей так казалось? Она покачала головой.

– Тебе не за что извиняться, – возразила она. Куда все подевались?

– Хочешь посмотреть бунгало? – вдруг с детским азартом предложил он.

– О, не знаю…

– Это интересно! Пойдем. Я уверяю, ты никогда не видела ничего подобного.

Он повернулся и пошел к бунгало. До него было шагов тридцать, не больше, а до дома от того места, где они стояли, шагов пятьдесят.

Серена пошла за ним. Он толкнул деревянные двери и включил свет.

Но вряд ли можно было сказать, что комната хорошо освещена. И все в ней выглядело так, словно она ждала гостей. Кровать невероятных размеров с горой подушек, над кроватью красивый полог с летающими купидонами, цветами, звездами и обнаженными херувимами. В овальном зеркале над кроватью отражался развлекательный центр. Шторы на окнах и покрывало на кровати были из дорогих тканей в восточном стиле.

Большие двери вели в ванную комнату, где располагались огромная джакузи и стеклянная кабина душа. Пол устилал толстый пушистый ковер, у стены находился маленький бар со стеклянными дверцами, на котором стояли бутылка шампанского и два элегантных фужера.

– Разве не красиво? – с удовольствием спросил Кайл. Он тронул ее за плечо, чтобы она могла увидеть ванную комнату целиком. – Можешь себе представить Гейбла и Ломбард? Если эта история правдива, конечно…

Его прикосновение заставило ее сжаться. Она хотела отойти, ускользнуть, исчезнуть… Он погладил шелковое покрывало на кровати с мальчишеским азартом. Но она увидела в его глазах что-то другое. Похотливость и вожделение, что не имело ничего общего с наивным возбуждением.

– Ты непременно должна испробовать эту постель, – предложил он.

– Но я не собираюсь спать.

– Нет, тебе надо просто прилечь на минутку, понять, как это здорово. Я не позволю тебе заснуть.

Она не очень представляла, как он сделает это. Но он загораживал дверь, и она поняла, что стоит спиной к кровати.

– Мне кажется, Лайам зовет меня, – попробовала солгать она.

– Хочешь, чтобы я пошел и привел его сюда?

– Нет, мне просто пора вернуться в дом…

– Серена, ты знаешь, что я изо всех сил хочу подружиться с тобой.

Он стоял совсем близко, угрожающе нависая над ней. Еще один шаг, и она попятится и упадет на постель…

– Серена. Ты знаешь, насколько ты необходима этому сериалу, всем нам? Если бы ты была чуть-чуть попроще…

Еще секунда, и она закричит. Каждое нервное окончание в ее теле уже вопило. Она старалась убедить себя, что ей ничего не угрожает, но ее воображение рисовало страшные картины. Его глаза не были похотливыми, они были злыми.

– Серена… – Он понизил голос до шепота. Он что-то держит в руке, заметила она. Носовой платок… кусок ткани? Он вытащил его из кармана. Казалось, все триллеры, которые она видела, мелькали перед ее глазами. Сейчас он зажмет ей нос этим платком с хлороформом. Он был слишком близко, и от того, как он произнес ее имя, по ее телу пробежали мурашки. С нее хватит. Она попыталась пройти мимо него.

– О нет, – мягко сказал он, схватив ее обеими руками.

Джо позвал Лайама в дом, потому что Конар справлялся о нем. По сравнению с другими собравшимися Конар, казалось, был совершенно беспечен.

– Хорошо, что ты здесь. Ты уговорил Серену прийти? Она самая большая затворница во всей группе. Знаешь, наверху есть комната, которую я хочу показать тебе. Я подумываю о некотором переустройстве своего дома…

Конар никогда до этой минуты не упоминал ни о каком переустройстве.

– Что ж, пойдем посмотрим.

Они извинились перед Джо и поднялись по лестнице.

– Комната? – спросил Лайам. – Тебе понравился дизайн?

– Сам увидишь. – Конар улыбнулся ему. Они шли по длинному коридору.

– Главная спальня, – быстро сказал Конар, толкая дверь.

Комната была огромная, и, кроме спальни, здесь находилась небольшая гостиная, а также ванная размером с маленькую лужайку. Лайам быстро оценил размеры и отделку и обнаружил то, что Конар хотел ему показать.

Большой развлекательный центр перед постелью был открыт. Он увидел телевизор, проигрыватель и стерео, а также крохотный объектив камеры наблюдения.

Он кивнул Конару:

– Так. Значит, ты хочешь организовать нечто подобное? Дженнифер понравится.

Он прошел к установке. Эймзбари располагал большой коллекцией дисков и видеокассет. Лайам выбрал одну. «Синий бархат». Он поставил ее, действительно, так и есть – «Синий бархат».

Он вынул его и поставил другую классику. «Отель "Ямайка"».

Снова внутри коробки оказался именно этот фильм.

Несколько кассет представляли «Долину Валентайнов». Они были пронумерованы по эпизодам, а также прилагалась аннотация к ним. «Эпизоды возвращения Дэвида. Эпизоды Марлы Валентайн, эпизоды…»

Верона Валентайн. Серена Маккормак…

Последние десять эпизодов из пятнадцати содержали сцены Серены.

Он не хотел смотреть дальше. Объектив камеры был прямо над ним.

– У этого парня много хороших фильмов, – быстро сказал он. – Комнаты для гостей на этом этаже?

– Да. Хочешь взглянуть?

– Почему бы нет? Кайл не возражает?

– Нет, – сказал Конар. – Он гордится своим домом.

Он быстро осмотрел три другие спальни на этаже. Все были прекрасно обставлены, особое внимание уделялось кровати и развлекательному центру.

Когда они спускались вниз, Конар мягко спросил:

– Что ты думаешь?

– Я думаю, у него серьезная тяга к вуайеризму.

– Он скрывает это?

– Это его дом, – ответил Лайам. – Зависит от того, что он здесь делает.

– Здесь есть система охраны?

Лайам едва слышал его. Глядя вниз, он увидел, что Даг, Аллона и Джине стоят у буфета и разговаривают с Дженнифер. Серены не было видно.

– Серена, – тихо проговорил он и пулей понесся вниз по лестнице.

Глава 14

Кайл держал Серену за плечи, его горячее дыхание обжигало ее щеки.

– Серена, ты не понимаешь. Я стараюсь…

– Вот ты где, Серена!

Отдернув руки, Кайл резко повернулся к двери. К удивлению Серены, в бунгало вошел Джей, и его спокойный, радостный голос развеял все ее страхи.

– Джей! – Она выскользнула из рук Кайла и бросилась к нему.

Но не успела она добежать до него, как за ним возник Лайам. Он обнял ее за плечи и, притянув к себе, посмотрел на Кайла.

– Действительно, великолепный дом, Эймзбари, – сказал Лайам. Его тон был легкий и непринужденный, обычный комплимент. Но когда он перевел взгляд на Серену, она сразу же прочитала его мысли: он думает, что она поступила как полная дура и что ей ни при каких обстоятельствах не следовало идти в бунгало.

– Спасибо, – сказал Кайл, быстро приходя в себя. – Мне тоже чертовски нравится этот дом. Хотя выплачивать по закладной приходится немало, поэтому я так беспокоюсь о ходе сериала.

Лайам оставил Серену и прошел в бунгало, с любопытством оглядывая комнату.

– Если ты когда-нибудь захочешь остаться здесь на ночь, то комната для гостей к твоим услугам, – сказал ему Кайл.

– Что ж, ловлю тебя на слове, – усмехнулся Лайам. – У меня появилась уникальная возможность провести ночь, как это делают богатые и знаменитые… Ты знаешь, копы и частные детективы живут не так, как крупные бизнесмены.

– Но зато копы наводят порядок в городе, – заметил Кайл, пожав плечами. – А что касается твоего теперешнего дела… так я слышал, что твои услуги ценятся на вес золота.

– Я не обеднею, – усмехнулся Лайам.

– Попробуй постель, – предложил Кайл.

К удивлению Серены, Лайам улыбнулся и, упав на постель, с беспечным видом заложил руки за голову.

– Я вижу у тебя классный видеоцентр и большая коллекция фильмов.

– Все, что ты хочешь, – согласился Кайл. – Абсолютно все.

Серена уловила какой-то скрытый смысл в его тоне. Возможно, таким образом один мужчина сообщает другому, что у него есть большая коллекция порно?

Несмотря на возвращение Лайама и присутствие Джея, Серена хотела поскорее уйти из бунгало.

– Я думаю, что мне стоит пойти что-нибудь съесть. – Она была уверена, что Лайам последует за ней.

– Я тоже проголодался, – сказал Джей.

Лайам не поднялся. Серена вышла из бунгало, Джей последовал за ней. Лайам остался с Кайлом.

Они шли вдоль бассейна. Она едва не вскрикнула, когда Джей положил руку ей на плечо.

– Что с тобой? – встревожился он.

– Ничего, просто он действует мне на нервы. – Она посмотрела на Джея, который изучал ее встревоженным взглядом. – Ты пришел, чтобы спасти меня, да?

– Я… я тоже не особенно доверяю этому парню, – быстро сказал он.

– Спасибо.

– Но тебе нечего волноваться. Твой телохранитель не бежал, а скорее летел следом за мной через патио, как полузащитник на футбольном поле.

Она изогнула тонкую бровь. Лайам выглядел в бунгало таким спокойным, словно пришел осматривать достопримечательности.

– Да. Спасибо. Но ты все равно был первым.

Джей улыбнулся ей, но она почему-то нахмурилась.

– Джей, Кайл хорошо знал Джейн?

– О да!

– Между ними что-то было?

– Серена, откуда мне знать? – В его тоне послышалась горечь. – Она сама была та еще штучка – больше чем жизнь, слаще чем яблочный пирог. Я думаю, Кайл интересовал ее. Ты знаешь, у него водились деньги.

– Я знаю, что тебе известно больше, чем ты говоришь.

– Хорошо. Я уверен, что она спала с ним. Возможно, приезжала сюда и занималась с ним любовью на той самой огромной кровати, которую он просит каждого испробовать.

– Все хорошо? – донеслось до них.

Серена молчала. Французские двери открылись снова, там стояла Джине, глядя на них испуганными глазами.

– Ты угадала, – сказал Джей, когда они оба присоединились к ней. Серена улыбнулась Джине спокойной улыбкой, пока они шли к накрытому столу.

Даг и Аллона о чем-то разговаривали с Дженнифер. Джо и Энди тоже были заняты беседой. Конар стоял с Дейтоном Райли, который покусывал куриное крылышко. Конар нетерпеливо поглядывал на дверь и сразу заметил ее возвращение.

Серена налила себе вина. Она не чувствовала голода.

Минутой позже вернулся Кайл и присоединился к разговору, который вели Джо и Энди. Она не видела Лайама уже несколько минут.

Но когда он наконец появился, она поставила бокал с вином, подошла к Кайлу и поблагодарила его за то, что он уделил ей внимание, оставив других гостей. Она боялась, что Лайам станет настаивать, чтобы они задержались подольше, но, к ее удивлению, он тоже поблагодарил Кайла, снова сказал несколько комплиментов относительно дома и распрощался с остальными гостями.

Они вышли. Он помог ей сесть в машину, они не разговаривали, пока не выехали на улицу. Затем слова посыпались как удары хлыста.

– Не ходи никуда одна с этим джентльменом! Никогда, слышишь?!

– Извини, но я вообще не хотела идти на эту вечеринку, – сердито возразила она. – И не собиралась оставаться с ним наедине. Ты знаешь, как я к нему отношусь.

– Что ж, прекрасно. Интересно тогда, как ты оказалась с ним в бунгало?

– Ты мой телохранитель. Тебе следовало сопровождать меня туда.

– Я запомню.

– Ты провел всю вечеринку, чуть ли не целуя его задницу! – отрезала она.

Он ничего не ответил на это. Они продолжали ехать в полном молчании. Но когда они добрались до дома, она все еще кипела. Она хлопнула дверцей машины, выходя из нее. Ключ никак не хотел влезать в замок, и она не сразу набрала правильный код сигнализации. Войдя в дом, она прошла прямо в спальню, закрыла за собой дверь и, опустившись на край постели, стала нервно потирать руки.

Она сидела так долго. Ожидая, что он придет. Как диктатор, конечно. И продолжит говорить ей, что она сделала не так. Скажет, что она должна быть внимательной. Даст ей четкие указания относительно всего.

Но он не пришел. Напрасно прождав несколько минут, она окончательно поняла, что он не придет. Может быть, он говорит по телефону с Шэрон, пытаясь что-то уладить? Она посмотрела на телефон. «Ты не снимешь трубку и не станешь подслушивать! – сказала она себе. – Ты не такая женщина. Ты лучше».

Несмотря на эти заверения, она взяла трубку и приложила к уху. Длинные гудки и больше ничего. И все равно она разволновалась. Устала, была не в состоянии успокоиться.

Она тихо вышла из комнаты. Его не было в гостиной. Она прошла в холл. Дверь в апартаменты для гостей была закрыта. Она хотела проверить, запер ли он дверь или нет.

Положила руку на ручку двери и тихонько нажала на нее. Он не мог слышать. Из его комнаты раздавались какие-то звуки. Он смотрел телевизор или… что-то еще.

Она притаилась за дверью. Она слышала… стоны, вскрики, шепот… и опять стоны…

В какой-то момент, она подумала, что он пригласил свою подружку в ее дом! Он в ее доме с другой женщиной! Но слабый свет, просачивающийся через щель, доказывал, что он смотрит телевизор. Или видеокассету с…

Стоны. Прерывистое дыхание. Какие-то крики… шепот…

Дверь внезапно открылась. Она стояла на пороге, а он – перед ней. В черных трусах от Келвина Кляйна.

– Ты? – вежливо проговорил он.

«Я просто проходила мимо»? Нет, не годится… Но что она могла сказать?

Он ждал, скрестив руки на груди.

– Я собираюсь пить чай, – солгала она. – И хотела спросить, не составишь ли ты мне компанию?

Он удивленно покачал головой.

– Ты могла бы придумать что-то получше…

– Хорошо. Что ты смотришь? Он изогнул бровь.

– Ты слышала звук из своей спальни? И пришла проверить, что я делаю? Господи, ты думала, я привел кого-то в твой дом?

– Нет!

Он схватил ее за руку и втащил в комнату.

– Отпусти меня, Лайам! Я не хочу смотреть… порно с тобой, – протестовала она, ее щеки были краснее, чем лобстер.

– Может быть, ты узнаешь кого-то на этой кассете?

– Что?

Он подтолкнул ее к телевизору. К ее удивлению, она сразу узнала комнату на пленке. Бунгало.

Ее губы приоткрылись. Двое людей на постели. Свет был очень тусклый. Но женское тело она видела хорошо. Мужчина склонил голову, темные волосы закрывали лицо.

– Это Джейн! – прошептала она.

– А теперь другая камера под другим углом, – комментировал Лайам. – Я видел глазок камеры на стене. И другой в спинке кровати.

Внезапно изображение начало мигать. Серена взглянула на Лайама.

– Где ты взял это?

– Где же еще? – сказал он, пожимая плечами. – В бунгало.

– Так вот почему ты там задержался.

– Камеры установлены по всему дому.

– Но это противозаконно!

– Это частное владение. Дом принадлежит ему, – сказал Лайам.

– То есть ты вторгся в частное владение.

– Он может сказать, что установил камеры наблюдения в целях безопасности.

– В постели? – усмехнулась Серена.

– Поверь мне, никто не станет затевать дело из-за камер в собственном доме Эймзбари.

– Но эта кассета… Джейн не позволила бы… Она знала себе цену и…

– Джейн умерла. Но я не могу понять, кто этот тип в постели? Ты не знаешь?

Она покачала головой.

– Видна только голова…

– Да, стратегическая позиция.

– Ты украл кассету?

– Да. А что?

– Это противозаконно.

– Я должен найти убийцу.

– Кайл не появлялся в тот день на студии.

– Может быть, он использует подобные записи, чтобы шантажировать людей? Это единственная кассета, которую мне удалось заполучить.

– Ты мог бы получить их все законным путем.

– Я не полицейский.

– Но Билл Хатченс или Джордж Олсен могли бы.

– Пока нет.

– Но Кайл скользкий тип.

– Ты не можешь арестовать человека за то, что он «скользкий тип», особенно в Голливуде.

– Я просто в шоке. Мы должны сделать что-то. Мы…

– Мы не должны. Я должен. Я расследую это дело. Ты актриса. Твое дело – твоя работа.

– Но Кайла надо остановить!

– Откуда ты знаешь, что Джейн возражала против подобной съемки?

– Потому что я знаю Джейн.

– Серена, запомни, ты должна притвориться, что понятия не имеешь об этой кассете.

– Но… но у меня есть друзья, которые бывают в этом доме. Я не могу позволить им… я не могу позволить, чтобы их снимали без их разрешения!

– Серена, мне нужно выяснить кое-что. И никто не должен знать об этом. Ты поняла?

– Что? Ты собираешься проникнуть в дом Кайла и украсть остальные кассеты? Чтобы он не заметил? У тебя уже есть кассета с Джейн. Отдай ее Олсену.

– Зачем? Чтобы доказать, что она спала с ним?

Серена повернулась и вышла из спальни. Она прошла на кухню, подошла к бару и налила себе виски. Она терпеть не могла виски, но, сделав глоток, почувствовала, как тепло разливается по всему телу. Хорошо…

Она вздрогнула, когда поняла, что он стоит за ее спиной.

– Мне показалось, ты хотела приготовить чай?

– Хотела. Но все изменилось.

Он подошел к ней. Взял бутылку из ее рук и, поставив на барную стойку, задвинул поглубже.

– Послушай, это мой дом. Так что не распоряжайся…

– Да, но этим, – он указал на бутылку, – делу не поможешь…

– Извини меня…

– Ты не могла слышать видео из холла.

Будучи актрисой, она сохранила нейтральное выражение лица. Повернулась и хотела направиться в свою спальню.

– Серена!

Она остановилась.

– Ты хочешь чего-то и знаешь, что можешь получить то, чего хочешь. Почему бы тебе не сделать это?

Она медленно повернулась к нему.

– С чего ты взял?

– Неуверенность? Это не похоже на тебя, – усмехнулся он, прислонившись к барной стойке.

– Все, что мы можем делать, – это спорить.

– Но не в постели. В постели мы ладим, согласна?

– И этого достаточно?

– На сегодня? Для меня вполне достаточно.

На сегодня. На эту ночь. О, конечно… Однако этого недостаточно для нее.

Она не могла больше находиться одна. И пришла сюда, чтобы найти его.

Она оглядела его с ног до головы, не говоря ни слова. Он выглядел в этих длинных трусах очень импозантно. Она снова отвернулась. Сняла одну туфлю. Сделала шаг. Потом сняла другую. Он не двигался. Похоже, он не собирался идти за ней. Взяв туфли в руки, она сказала:

– Если ты хочешь чего-то, что можешь получить, почему бы тебе не сделать это?

На этот раз он пошел за ней.

И позже, уже глубокой ночью, когда они были пресыщены и тихи, она услышала шум веток за окном и была рада, что он рядом. И быстро погрузилась в спокойный сон.

Когда занялся рассвет, она проснулась, зная, что увидит, как он стоит у окна и смотрит во двор. Она приподнялась на локте, протирая глаза.

– Лайам?

– Все хорошо. Спи. – Он задернул шторы. – Спи, еще рано.

Она так устала, что глаза закрывались сами собой. Засыпая, она сообразила, что он встал с постели. Но она не могла справиться со сном и посмотреть, где же он.

Ей снился сон… Будто бы она проснулась и ищет его. Но его нет в доме. Двери в патио открыты. Она вышла, чувствуя утренний холодок. Сквозь бриз услышала шорох, он становился все ближе… Она резко обернулась, стараясь понять, откуда идет опасность. «Серена!..» Ее имя смешалось с ветром, который бил в лицо. Она в бунгало. И слышит стрекот камеры, и кто-то позади нее тянется к ней. Она почти чувствовала прикосновение пальцев к затылку…

Серена проснулась в холодном поту. Она была одна. Она вскочила в панике. И глубоко вздохнула. С кухни доносился спокойный голос Лайама. Затем аромат кофе подсказал ей, чем он занят.

Приняв душ и одевшись, Серена прошла в гостиную.

На нем был замшевый пиджак и джинсы, темные волосы, влажные после душа, зачесаны назад.

– Ты поздно, – сказал он, наливая ей кофе. – Можешь взять кофе в машину, – добавил он деловым тоном.

Он почти не разговаривал за рулем. Она покачала головой, наблюдая за ним.

– Я все-таки думаю, надо рассказать об этой кассете.

Он посмотрел на нее, прежде чем сосредоточить все внимание на извилистой дороге, ведущей в долину из Гленвуда.

– Серена, ты уже рассказала всем, что видела в гримерной Джейн. Блюдце, которое использовали как пепельницу, и остатки сожженной записки.

– Ну и что?

– И что вышло из этого?

– Я думаю, она нервничала, поэтому курила и порвала записку, которую кто-то написал ей.

– Правильно. И потом она умерла. А ты начала получать предупреждения.

– Какие предупреждения?

– Розы. Одну ты получила на кладбище. Потом ты нашла розу на своем столе в гримерной и думала, что это от меня. – Он колебался. – И была еще одна роза. У твоих дверей вчера утром.

Она уставилась на него.

– Роза лежала на пороге моего дома?

– Да.

– Но ты ведь защищаешь меня. И дом.

– Я хороший телохранитель. Но не Господь Бог.

Она не ответила.

– Серена, кто-то пытается убить тебя.

– Но мы все еще не уверены в этом?

– Чего ты добиваешься? Чтобы я нашел твое тело и сказал: «Посмотрите сюда. Я был прав»?

– Даг был у Кайла несколько раз. И он помалкивает об этом. Ради Дага…

– Но это не Даг на видео.

– Нет. Кто-то с темными волосами…

– Возможно, Джей, – сказал он. И добавил: – Или Джефф Гелф.

Она тут же набросилась на него:

– Если судить по темным волосам, то это мог быть и ты, и Конар!

Он посмотрел на нее таким взглядом, который мог бы потушить пожар. И не сказал ни слова, пока они не подошли к кабинету Джо Пенни.

– Серена, прошу тебя, не говори об этом никому. Именно поэтому я не сказал тебе о кассете сразу. Я хочу сам провести это расследование и не хочу, чтобы кто-то мешал мне. Хорошо?

– У него куча таких кассет, – заметила она.

– Да. Я знаю, – вздохнул он.

Она вышли из машины и направились на студию. Помахав охраннику, поднялись на лифте на тот этаж, где находились гримерные. На ее столе лежала коробка шоколадных конфет.

Серена потянулась к коробке, но Лайам опередил ее.

– Нет! Не трогай.

Она улыбнулась:

– Я знаю, от кого эти конфеты. Когда я разговаривала с Джеффом, он сказал, что хочет кое-что послать мне.

Но Лайам ждал дальнейших объяснений.

– Лайам, у меня вышел небольшой спор с Джеффом, когда я разговаривала с ним по телефону. Джефф перезвонил, он был расстроен и извинялся. Он сказал, что хочет сделать мне маленький подарок и собирается в ближайшие дни послать его…

– Выброси их. Если Джефф хочет сделать тебе подарок, пусть сделает это лично. Давай посмотрим, где он купил их. – Он взял коробку.

Она выхватила у него конфеты.

– Я знаю, где он их покупает. Это мои любимые конфеты. И на каждый праздник он и Мелинда обычно посылают мне именно этот сорт. Я уверена, что их прислал Джеффри. А он не убийца.

Она попыталась открыть коробку. Затем достала одну конфету и откусила кусочек.

– Идиотка! Выплюни сейчас же.

Брови Серены удивленно поползли вверх. Господи, да это же вишни в шоколаде! Она ненавидела их.

– Сейчас же! – кричал Лайам. – Выплюни ее. Ты меня слышишь?

К ее изумлению, он схватил ее за руку, притянул к себе, готовый открыть ее рот.

– Хорошо, хорошо.

Она взяла бумажную салфетку и, выплюнув конфету, завернула ее.

– Терпеть не могу вишни в шоколаде, – фыркнула она, вздернув подбородок.

– Не прикасайся к этим конфетам! – настаивал Лайам. – И будь осторожнее, когда принимаешь подарки от своих фанатов. – И добавил: – Даже в лучшие времена.

– Но эти конфеты не от фанатов, а от мужа моей сестры, – раздраженно пояснила она.

– Мы отнесем их Хатченсу.

Она решила не спорить.

– Хорошо, хорошо, но подожди минутку. Пожалуйста, позволь мне позвонить в магазин и узнать, кто их послал. Я не притронусь к этим конфетам, обещаю. И клянусь, что передам тебе все, что скажут в магазине.

Лайам сдался:

– Ладно, я согласен. Но не ешь их, что бы они ни сказали. Звони в магазин. Я подожду в коридоре, пока ты переоденешься.

– Я думаю, что смогу воздержаться, – вздохнула она, глядя на коробку.

– Серена, если ты хочешь, чтобы я вышел, пока ты будешь переодеваться, поклянись, что не прикоснешься ни к чему, что бы тебе ни принесли. Не важно от кого… И не выходи одна из гримерной.

– Не буду, – пообещала она.

Лайам шел по коридору, направляясь в кабинет ассистентки Серены. Предварительно постучав в дверь, он открыл ее. Джине сидела за компьютером. Очевидно, она не слышала его стука и не заметила, как он вошел.

– Джине?

Девушка вздрогнула от неожиданности.

– О, извини, я не хотел испугать тебя.

Она улыбнулась ему, приложив руку к груди.

– Нет, это я виновата. Дрожу как испуганный кролик.

– Последнее время здесь не очень спокойно, правда?

– Да, немножко нервно, я думаю. Но я вообще легко пугаюсь. Чем я могу помочь вам, мистер Мерфи?

– Лайам, если не возражаешь. Ты не знаешь, кто прислал конфеты Серене?

– О, конечно, знаю. Они прибыли недавно вместе с кучей других вещей. Серена получает много разных подарков по почте. Я сортирую их. – Она улыбнулась. – Но шоколад от Джеффа и Мелинды.

– Ты уверена?

– По правде говоря, нет, – озабоченно проговорила Джине, – но они всегда присылают ей именно эти конфеты. По разным случаям.

– И что это за случаи?

– Я не знаю, – пожала плечами Джине. – Вы можете спросить об этом Серену.

– Спасибо. Ты знаешь номер телефона Джеффа?

– Конечно. Он у меня в мобильном. – Она нашла номер и протянула телефон Лайаму. – Возьмите, – предложила Джине.

Он позвонил Джеффу домой. Но никто не взял трубку, и Лайам не стал оставлять сообщение.

– Спасибо. – Он поблагодарил Джине. – Я не хотел мешать тебе.

– Почта… – с гримасой проговорила она. – Тонны почты.

– И ты должна просмотреть…

–.. любое, что внушает опасение, – закончила она за него. – Я так и делаю. И все, вызывающее опасения или содержащее какие-то угрозы, идет прямо к Джо.

– И много такого?

Джине рассмеялась.

– Это «мыло», и Серена играет женщину, которая ведет свою игру и зачастую манипулирует людьми. Безусловно, у нее целая армия обожателей, но вы же понимаете… Находятся такие, кто не придумает ничего лучше, как писать гадкие письма. Их меньше по сравнению с доброжелательными отзывами, но, как я уже сказала, это «мыло».

Лайам внезапно пожалел, что он больше не полицейский. Тогда он мог бы первым просматривать почту. Хотя Хатченс наверняка взял бы на заметку то, что ему показалось подозрительным. Лайам не сомневался.

– Что ж, спасибо. Если мне понадобится твоя помощь, я попытаюсь не напугать тебя в следующий раз.

– Вы не напугали меня. Просто вы вошли очень неожиданно. И это ничего, правда. Господи, я бы умерла, если бы что-то случилось с мисс Маккормак.

– Не беспокойся. С ней ничего не случится.

Когда Лайам ушел, Серена безуспешно пыталась дозвониться в кондитерский магазин. Линия была занята. Неудивительно, приближался День святого Валентина.

Кто-то постучал в дверь, она резко обернулась. И тут же укорила себя, недовольно покачав головой. Если бы это был убийца, он не стал бы стучать.

– Серена, это я, – послышался голос Аллоны.

Серена открыла дверь.

– Не возражаешь? – спросила Аллона.

– Нет, конечно, нет.

Аллона вошла в комнату и присела на софу.

– Они сведут меня с ума.

– Кто?

– Джо и Энди.

– О!

– Они возражают против глобальных изменений. Это должно было случиться, «прекрасная сцена, но слишком… скучно». Видите ли, «мы не можем позволить себе быть скучными».

Серена улыбнулась ей.

– А что это меняет?

– Что ж, у тебя свое мнение. Но я не знаю, как твои дорогие продюсеры собираются разбираться со всем этим. Ты получаешь текст. Ты готовишься, ты учишь. Ты репетируешь… и спустя две минуты все это переписывается заново.

– Конечно, это непросто. Но они стараются ради общего дела…

– Они стараются придерживаться старого текста, написанного для текущего сезона, но Джейн ушла, и все нужно менять. Даже Даг психует… Хотя, – сказала она улыбаясь, – он переписывал твою сцену снова и снова. Он говорит всем, что любит грязные любовные сцены.

– Грязные? Ты хочешь сказать: откровенные? Я думаю, мы и так зашли слишком далеко. А ведь этот сериал рассчитан на дневное время.

– Я не имела в виду «откровенные», я имела в виду – грязные. Он хочет, чтобы ты каталась по земле виноградников или что-то вроде этого. Я лично думаю, что он насмотрелся всякой чернухи по кабельному ТВ, но… кому я судья?

– Прекрасно. День в грязи, – пробурчала Серена. – Что ж, я думаю, секс лучше, чем убийства и насилие.

– Большинство людей разделяют твою точку зрения. Что лучше: день, наполненный сексом или убийствами и насилием? Сексом, я думаю. Ну ладно, хватит. Я достаточно нажаловалась. Пора возвращаться к работе. – Она встала и потянулась.

– Попытайся остановить Дага, о'кей? – сказала Серена, поднеся к глазам щеточку, чтобы подкрасить ресницы. И замерла, увидев, что Аллона открыла коробку конфет и положила одну в рот. – Не ешь! – крикнула Серена.

Аллона от неожиданности проглотила конфету целиком, с недоумением взглянула на Серену и закашлялась.

– Воды! Глоток… воды! – Аллона подняла руку. – Нет, – прошептала она. – Все в порядке. Тебе что, конфет жалко?

– Совсем нет, просто я должна быть осторожной.

– Из-за конфет? Ничего не понимаю… – недоверчиво переспросила Аллона.

– Я не уверена, что их прислал Джефф.

– Но он всегда посылает тебе эти конфеты. Bay… Вишня в шоколаде. Очень вкусно. Если ты не хочешь, чтобы я съела все твои вишни…

– Я терпеть не могу вишню в шоколаде, можешь есть сколько угодно. Но только эти…

– Я думала, – перебила Аллона, – ты их любишь?

– Я не возражала бы, если бы ты съела их все, но то, что происходит вокруг, настораживает… пожалуйста, не ешь больше, хорошо?

– Меня просто в дрожь бросает, – пробормотала Аллона. – Мне всюду мерещатся глаза… глаза, которые все время следят за нами. О, ты знаешь, что я забыла сказать тебе?

– Что?

– Он все утро что-то вынюхивал здесь.

– Кто?

– Кайл.

– Кайл Эймзбари был на студии?

– Когда я столкнулась с ним в холле, он сделал вид, что пришел повидать Дага. Но знаешь что?

– Понятия не имею.

– Я спросила Дага, и он сказал, что не видел Кайла.

– Может, он еще не дошел до офиса Дага?

Аллона покачала головой.

– Он ушел. Я видела, как он спускался на лифте, когда я вошла туда.

– Может, он пришел, чтобы снова угрожать Джо?

– Все может быть, – согласилась Аллона, пожимая плечами. Она состроила гримасу, кивая на Серену. – Ты знаешь, ты единственная, к кому он питает особый интерес.

– Он мне не нравится. И он знает это. Когда он рядом, меня трясти начинает. Я бы хотела, чтобы Даг поменьше общался с ним.

Аллона потянулась и зевнула, затем сказала:

– Я думаю, Даг наблюдает за каждым его шагом. Ты знаешь, Серена, я съела эту конфету и, как видишь, не умерла.

– Даже не смей говорить такое!

– Можно я возьму еще одну?

– Аллона, позволь мне сначала узнать…

– Прекрасно. Подавись своими конфетами, – буркнула Аллона. – Здесь все посходили с ума!

Она вышла, хлопнув дверью.

Глава 15

Джордж Олсен, поднявшись в офис Джо Пенни, сообщил, что им не удалось ничего найти. На лестнице осталось так много отпечатков, что понять, кто ее толкнул, было совершенно невозможно.

Джо сидел перед ним с мрачным видом. Джине только что принесла большую коробку с почтой – письма фанатов сериала, большинство из которых содержали комплименты в адрес Серены: какая она замечательная, какая сильная натура, и даже если ее Верона Валентайн порой поступает неэтично, она всегда готова нести ответственность за свои действия. Многие поклонники писали, что считают ее прекрасной актрисой, что она не только развлекает их, но и помогает им справиться со всей домашней рутиной: стирка, готовка, выгул животных, забота о детях и так далее – список можно продолжать бесконечно.

Не все послания тем не менее содержали положительную оценку. Конечно, это не секрет для работников сериала. Но иногда слишком серьезное отношение фанатов к происходящему на экране вызывало улыбку.

Некоторые из поклонников обращались к Вероне Валентайн с гневными обвинениями, называли ее чудовищем и требовали, чтобы она держалась подальше от мужей и любовников ее сестер. Кое-кто даже писал, что лучше бы ее пристрелили или утопили на дне моря. Обычно столь страстная ненависть свидетельствовала об интересе к сериалу и обосновывала его продление.

Но сейчас подобные угрозы не казалось забавными.

Джо предупреждал Джине, чтобы она показывала подобные письма ему до того, как их увидит Серена. Было несколько писем, которые просматривала полиция, в них содержались прямые угрозы.

Одно письмо гласило:

«Верона! Ты так сильно любишь Египет, почему бы тебе не утонуть в песках пустыни и не превратиться в мумию?»

Эта идея не на шутку заинтересовала Джо. Он задумался, нельзя ли использовать это в сериале? Предположим, Вероне снится сон, в котором она воображает себя королевой Египта, влюбляется в рокового мужчину и навлекает на себя гнев фараона. А потом она могла бы проснуться, высморкаться в простыню и обнаружить, что это всего лишь сон… Да, черт побери, над этим стоит подумать. Для Вероны Валентайн надо придумать что-то особенное.

– Мистер Пенни, – обратился к продюсеру Олсен, – вы слушаете меня?

– Разумеется. Я всегда слушаю вас, лейтенант, – вежливо откликнулся Джо Пенни. – Я просто задумался. Интересная идея, понимаете ли.

– Я сказал, что хотел бы увидеть Серену.

– Я приглашу ее сюда.

Джо позвонил в гримерную Серены и сказал, что Олсен у него и они просят ее подняться.

Несколько минут спустя она вошла в сопровождении Лайама.

– Серена, садитесь, – предложил Олсен, кивая Лайаму. Серена села за стол напротив Джо. Лайам Мерфи остался стоять, но вдруг сказал:

– Серена получила коробку конфет сегодня утром. Хорошо бы их проверить.

– Да? – Олсен посмотрел на Серену. Она недовольно надула губы. – Мисс Маккормак, вы знаете, кто послал вам конфеты?

Серена колебалась, глядя на него.

– Не совсем.

– И все же как вы думаете, кто мог послать их?

– Такие конфеты обычно посылают мне моя сестра и ее муж.

– Но вы не уверены, что на этот раз послали они?

– Я не могла дозвониться в магазин, где они обычно покупают их. И никто не ответил у них дома.

Олсен кивнул и взял радиотелефон.

– Хатченс? Ты там? Отлично. Зайди в гримерную мисс Маккормак и возьми коробку конфет, которая лежит на столе. Да, для анализа.

Лайам был удовлетворен, но Серена все еще дулась.

– Серена, – продолжал Олсен, – простите за конфеты, но мы должны быть очень осторожны. Подумайте сами, незнакомый мужчина дал вам розу на кладбище, придя на похороны Джейн Данн. Затем вы нашли розу в гримерной. И еще одну розу Лайам обнаружил на пороге вашего дома.

– Он говорил мне.

– Как вы думаете, что означают эти розы?

– Я думаю, это от поклонника. Я и раньше получала цветы.

– Эти цветы могут быть своеобразным предупреждением. Джейн Данн умерла, держа розу в руке. Правда, мы проверили одну из присланных вам роз и ничего не нашли.

– Ну вот, это доказывает, что это просто обычные розы.

– Кто-то бродит по ночам около вашего дома, и это совсем не волнует вас?

Она бросила взгляд на Лайама.

– У меня сигнализация и надежная защита.

Олсен вздохнул.

– Мисс Маккормак, вы должны соблюдать осторожность.

– Лейтенант, я не думаю, что могу быть более осторожной.

– Мы стараемся защитить вас, мисс Маккормак. Вы никому не должны доверять.

Раздался сигнал громкой связи на столе Джо, он нажал кнопку.

– У нас совещание.

– Я знаю. – Голос принадлежал Торну Маккею. – У нас тут проблема. Серьезная проблема, – сказал он задыхаясь.

– Что случилось? – нахмурившись, спросил Джо.

– Мы только что вызвали «скорую помощь». Джине плохо. Скорее всего ее заберут в госпиталь.

Убийца стоял на площадке.

В отдалении.

Наблюдая.

Джине корчилась, обхватив руками живот… Неожиданно она остановилась, качнулась… Упала, зовя на помощь.

Торн увидел ее. Он закричал и убежал с площадки.

Появилась Серена, она склонилась над Джине, взяла ее за руку, желая подбодрить. Бедная маленькая Джине. Испуганный кролик. Тоненькая, как солнечный лучик. Она кричала от невыносимой боли, которая словно разрывала ее внутренности.

– Аппендицит? – предположила Серена с такой уверенностью, что ее прекрасное лицо свело от беспокойства.

– Не думаю. Это похоже… на отравление, – сказал Лайам Мерфи.

– Яд! – в тревоге вскрикнула Серена. Услышав ее крик, все собравшиеся заговорили разом… Секунду спустя они услышали сирену «скорой помощи».

– Пищевое отравление. Может быть, она съела что-то нехорошее, – предположил Лайам.

– Джине, держись. Держись. Врачи уже здесь, – говорила ей Серена.

Когда появились врачи, все отошли назад и под вздохи и стоны Джине ее осторожно переложили на носилки. Она все еще не отпускала руку Серены.

Как трогательно. И подумать только, какая ирония!

Носилки с Джине уже подвезли к лифту, она тянулась к кислородной подушке, которую они пытались дать ей.

– Как больно, – прошептала она, белыми распухшими губами. – Как больно. И такая слабость… мне так жаль…

– Джине, о чем ты? «Скорая помощь» здесь, и вот увидишь, все будет хорошо.

Джине не отпускала руку Серены. Они все бежали рядом, готовые сопровождать Джине в госпиталь. «Шоколад. Шоколад», – подумал убийца.

– Съела… – начала Джине.

Она не закончила. Ее скрутил очередной спазм. Олсен подошел к ним, сердито сдвинув брови.

– Джеффри Гелф. Найдите его и доставьте в отделение, – приказал он. – Если не застанете дома, дайте его ориентировку полицейским.

– Подождите, – попыталась возразить Серена. Подошел лифт, и двери открылись.

А-а, чудно…

Это могла бы быть Серена. Она могла съесть не одну конфету, она обожала шоколад. Ее родные всегда посылали ей этот сорт конфет. Убийца заметил это и взял на вооружение.

Джеффри Гелф сидел в полицейском отделении. За ним приехали на двух полицейских автомобилях, один повез его в отделение, другой следовал сзади. Сирены вопили на всю округу. Сначала он подумал, к чему такая спешка, но потом понял, что, наверное, это и есть «применение средств избыточной мощности».

Он не курил уже лет десять. Когда полицейский провел его в комнату для допроса и. предложил сигарету, он взял ее и, затянувшись, закашлялся, как пятнадцатилетний подросток от своей первой затяжки. Напротив него сидел Билл Хатченс. Он смотрел на него с симпатией и старался как-то облегчить его положение. А может быть, хотел, чтобы он расслабился и сказал больше?

– Кофе сейчас принесут, – успокоил Билл.

– Спасибо.

– Вы любите кофе?

– Да. Зачем меня привезли сюда?

Билл потянулся вперед, опираясь на локти. Он пристально посмотрел на Джеффа и нахмурился.

– Вы и вправду не знаете?

Джефф ощутил липкий холодок страха.

Неужели они знают?

– Нет.

Вздохнув, Билл снова отклонился на спинку стула.

– Джефф, те конфеты…

– Какие конфеты?

– Те самые, что вы послали Серене.

– Я не посылал Серене никаких конфет.

Билл снова глубоко вздохнул.

– О, бросьте, Джефф. Те самые конфеты, которые вы и Мелинда обычно посылаете Серене. Тот же сорт. Тот же магазин.

Джефф покачал головой, не понимая, о чем речь.

В этот момент дверь отворилась, и в кабинет вошел Джордж Олсен. Джефф уже был знаком с Олсеном, когда тот допрашивал его в день смерти Джейн Данн.

– Хэлло, мистер Гелф.

Как вежливо! Это особенно ранило. Он отбросил сигарету. Крепко потер лоб, спрашивая себя, что подумает Мелинда. Господи, это ужасно. Такое унижение.

Хуже другое… Что, если они что-нибудь повесят на него?

– Мы хотим услышать все, что вам известно об этой коробке конфет, – сказал Олсен.

– В последнее время я не посылал Серене конфеты.

Билл Хатченс поднялся, печально глядя на него. Олсен сел.

– Джефф, вы сказали Серене, что собираетесь послать ей какой-то подарок. Она получила коробку конфет. Ее любимые шоколадные конфеты, которые вы посылаете ей по особым случаям.

Джефф спокойно смотрел на него.

– Это правда, я действительно сказал Серене, что собираюсь послать ей кое-что. Речь шла об ожерелье, которое я заказал специально для нее. Цепочка с ее именем… надпись египетскими иероглифами. Подобные сувениры делают все музеи. Я отправил заказ в Музей естественной истории, увидев цепочку в каталоге. Таким образом мы хотели отблагодарить ее за то, что меня пригласили работать в сериале.

– И вы послали ее сегодня?

– Я хотел воспользоваться сервисом доставки подарков, но под руку попался новый журнал… и я зачитался, – вздохнул Джефф.

– А тем временем прибыли конфеты.

– Я не посылал их.

Олсен нетерпеливо барабанил по столу кончиками пальцев, досадуя, что они зря теряют время.

– Послушайте, – продолжал Джефф, – я знаю, что ваши ребята могут определить все телефонные звонки. Я подпишу все, что вам нужно, чтобы вы смогли проверить мои звонки…

– Мы уже сделали это, Джефф, – тихо проговорил Олсен.