/ Language: Русский / Genre:prose_rus_classic,

Фрегат Паллада

Иван Гончаров


Гончров Ивн Алексндрович

Фрегт 'Пллд'

И. А. Гончров

Фрегт 'Пллд'

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

I

ОТ КРОНШТАДТА ДО МЫСА ЛИЗАРДА

Сборы, прощние и отъезд в Кронштдт. - Фрегт "Пллд". - Море и моряки. - Кют-компния. - Финский злив. - Свежий ветер. - Морскя болезнь. - Готлнд. - Холер н фрегте. - Пдение человек в море. - Зунд. - Кттегт и Скгеррк. - Немецкое море. - Доггерскя бнк и Гллоперский мяк. - Покинутое судно. - Рыбки. - Бритнский кнл и Спитгедский рейд. Лондон. - Похороны Веллингтон. - Зметки об нгличнх и нгличнкх. Возврщение в Портсмут. - Житье н "Кемпердоуне". - Прогулк по Портсмуту, Сутси, Портси и Госпорту. - Ожидние попутного ветр н Спитгедском рейде. - Вечер нкнуне Рождеств. - Силуэт нгличнин и русского. -Отплытие.

Меня удивляет, кк могли вы не получить моего первого письм из Англии, от 2/14 ноября 1852 год, и второго из Гонконг, именно из мест, где об учсти письм зботятся, кк о судьбе новорожденного млденц. В Англии и ее колониях письмо есть зветный предмет, который проходит чрез тысячи рук, по железным и другим дорогм, по окенм, из полушрия в полушрие, и нходит неминуемо того, к кому послно, если только он жив, и тк же неминуемо возврщется, откуд послно, если он умер или см воротился туд же. Не зтерялись ли письм н мтерике, в дтских или прусских влдениях? Но теперь поздно производить следствие о тких пустякх: лучше вновь нписть, если только это нужно...

Вы спршивете подробностей моего знкомств с морем, с морякми, с берегми Днии и Швеции, с Англией? Вм хочется знть, кк я вдруг из своей покойной комнты, которую оствлял только в случе крйней ндобности и всегд с сожлением, перешел н зыбкое лоно морей, кк, избловннейший из всех вс городскою жизнию, обычною суетой дня и мирным спокойствием ночи, я вдруг, в один день, в один чс, должен был ниспровергнуть этот порядок и ринуться в беспорядок жизни моряк? Бывло, не зснешь, если в комнту ворвется большя мух и с буйным жужжньем носится, толкясь в потолок и в окн, или зскребет мышонок в углу; бежишь от окн, если от него дует, брнишь дорогу, когд в ней есть ухбы, откжешься ехть н вечер в конец город под предлогом "длеко ехть", боишься пропустить урочный чс лечь спть; жлуешься, если от суп пхнет дымом, или жркое перегорело, или вод не блестит, кк хрустль... И вдруг - н море! "Д кк вы тм будете ходить - кчет?" - спршивли люди, которые нходят, что если зкзть крету не у ткого-то кретник, тк уж в ней кчет. "Кк ляжете спть, что будете есть? Кк уживетесь с новыми людьми?" - сыплись вопросы, и н меня смотрели с болезненным любопытством, кк н жертву, обреченную пытке. Из этого видно, что у всех, кто не бывл н море, были еще в пмяти стрые ромны Купер или рсскзы Мриет о море и морякх, о кпитнх, которые чуть не сжли н цепь пссжиров, могли жечь и вешть подчиненных, о корблекрушениях, землетрясениях. "Тм вс кпитн н смый верх посдит, говорили мне друзья и знкомые (отчсти и вы, помните?), - есть не велит двть, н пустой берег высдит". - "З что?" - спршивл я. "Чуть не тк сядете, не тк пойдете, зкурите сигру, где не велено". - "Я всё буду делть, кк делют тм", - кротко отвечл я. "Вот вы привыкли по ночм сидеть, тм, кк солнце село, тк зтушт все огни, - говорили другие, шум, стукотня ккя, зпх, крик!" - "Сопьетесь вы тм с кругу! - пугли некоторые, - пресня вод тм в редкость, всё больше ром пьют". - "Ковшми, я см видел, я был н корбле", - прибвил кто-то. Одн струшк всё грустно кчл головой, глядя н меня, и упршивл ехть "лучше сухим путем кругом свет". Еще брыня, умня, миля, зплкл, когд я приехл с ней прощться. Я изумился: я видлся с нею всего рз три в год и мог бы не видться три год, ровно столько, сколько нужно для кругосветного плвния, он бы не зметил. "О чем вы плчете?" - спросил я. "Мне жль вс", скзл он, отиря слезы. "Жль потому, что лишний человек все-тки рзвлечение?" - зметил я. "А вы много сделли для моего рзвлечения?" скзл он. Я стл в тупик: о чем же он плчет? "Мне просто жль, что вы едете бог знет куд". Меня зло взяло. Вот кк смотрят у нс н звидную учсть путешественник! "Я понял бы вши слезы, если б это были слезы звисти, - скзл я, - если б вм было жль, что н мою, не н вшу долю выпдет быть тм, где из нс почти никто не бывет, видеть чудес, о которых здесь и мечтть трудно, что мне открывется вся великя книг, из которой едв кое-кому удется прочесть первую стрницу..." Я говорил ей хорошим слогом. "Полноте, - скзл он печльно, - я зню всё; но ккою ценою достнется вм читть эту книгу? Подумйте, что ожидет вс, чего вы нтерпитесь, сколько шнсов не воротиться!.. Мне жль вс, вшей учсти, оттого я и плчу. Впрочем, вы не верите слезм, - прибвил он, - но я плчу не для вс: мне просто плчется".

Мысль ехть, кк хмель, тумнил голову, и я беспечно и шутливо отвечл н все предскзния и предостережения, пок еще событие было длеко. Я всё мечтл - и двно мечтл - об этом вояже, может быть с той минуты, когд учитель скзл мне, что если ехть от ккой-нибудь точки безостновочно, то воротишься к ней с другой стороны: мне зхотелось поехть с првого берег Волги, н котором я родился, и воротиться с левого; хотелось смому туд, где учитель укзывет пльцем быть эквтору, полюсм, тропикм. Но когд потом от крты и от учительской укзки я перешел к подвигм и приключениям Куков, Внкуверов, я опечлился: что перед их подвигми Гомеровы герои, Аяксы, Ахиллесы и см Геркулес? Дети! Робкий ум мльчик, родившегося среди мтерик и не видвшего никогд моря, цепенел перед ужсми и бедми, которыми нполнен путь пловцов. Но с летми ужсы изглживлись из пмяти, и в вообржении жили, и пережили молодость, только кртины тропических лесов, синего моря, золотого, рдужного неб.

"Нет, не в Приж хочу, - помните, твердил я вм, - не в Лондон, дже не в Итлию, кк звучно вы о ней ни пели, поэт1, - хочу в Брзилию, в Индию, хочу туд, где солнце из кмня вызывет жизнь и тут же рядом преврщет в кмень всё, чего коснется своим огнем; где человек, кк протец нш, рвет несеяный плод, где рыщет лев, пресмыкется змей, где црствует вечное лето, - туд, в светлые чертоги Божьего мир, где природ, кк бядерк, дышит слдострстием, где душно, стршно и обятельно жить, где обессилення фнтзия немеет перед готовым созднием, где глз не устнут смотреть, сердце биться".

Всё было згдочно и фнтстически прекрсно в волшебной дли: счстливцы ходили и возврщлись с змнчивою, но глухою повестью о чудесх, с детским толковнием тйн мир. Но вот явился человек, мудрец и поэт, и озрил тинственные углы. Он пошел туд с компсом, зступом, циркулем и кистью, с сердцем, полным веры к Творцу и любви к Его мирозднию. Он внес жизнь, рзум и опыт в кменные пустыни, в глушь лесов и силою светлого рзумения укзл путь тысячм з собою. "Космос!" Еще мучительнее прежнего хотелось взглянуть живыми глзми н живой космос. "Подл бы я, - думлось мне, - доверчиво мудрецу руку, кк дитя взрослому, стл бы внимтельно слушть, и, если понял бы нстолько, нсколько ребенок понимет толковния дядьки, я был бы богт и этим скудным рзумением". Но и эт мечт улеглсь в вообржении вслед з многим другим. Дни мелькли, жизнь грозил пустотой, сумеркми, вечными буднями: дни, хотя порознь рзнообрзные, сливлись в одну утомительно-однообрзную мссу годов. Зевот з делом, з книгой, зевот в спекткле, и т же зевот в шумном собрнии и в приятельской беседе!

И вдруг неожиднно суждено было воскресить мечты, рсшевелить воспоминния, вспомнить двно збытых мною кругосветных героев. Вдруг и я вслед з ними иду вокруг свет! Я рдостно содрогнулся при мысли: я буду в Ките, в Индии, переплыву окены, ступлю ногою н те остров, где гуляет в первобытной простоте дикрь, посмотрю н эти чудес - и жизнь моя не будет прздным отржением мелких, ндоевших явлений. Я обновился; все мечты и ндежды юности, см юность воротилсь ко мне. Скорей, скорей в путь!

Стрнное, однко, чувство одолело меня, когд решено было, что я еду: тогд только сознние о громдности предприятия зговорило полно и отчетливо. Рдужные мечты побледнели ндолго; подвиг подвлял вообржение, силы ослбевли, нервы пдли по мере того, кк нступл чс отъезд. Я нчл звидовть учсти остющихся, рдовлся, когд являлось препятствие, и см рздувл зтруднения, искл предлогов остться. Но судьб, по большей чсти мешющя ншим нмерениям, тут кк будто здл себе здчу помогть. И люди тоже, дже незнкомые, в другое время недоступные, хуже судьбы, кк будто сговорились улдить дело. Я был жертвой внутренней борьбы, волнений, почти изнемогл. "Куд это? Что я зтеял?" И н лицх других мне стршно было читть эти вопросы. Учстие пугло меня. Я с тоской смотрел, кк пустел моя квртир, кк из нее понесли мебель, письменный стол, покойное кресло, дивн. Покинуть всё это, променять н что?

Жизнь моя кк-то рздвоилсь, или кк будто мне дли вдруг две жизни, отвели квртиру в двух мирх. В одном я - скромный чиновник, в форменном фрке, робеющий перед нчльническим взглядом, боящийся простуды, зключенный в четырех стенх с несколькими десяткми похожих друг н друг лиц, вицмундиров. В другом я - новый ргонвт, в соломенной шляпе, в белой льняной куртке, может быть с тбчной жвчкой во рту, стремящийся по безднм з золотым руном в недоступную Колхиду, меняющий ежемесячно климты, небес, моря, госудрств. Тм я редктор доклдов, отношений и предписний; здесь - певец, хотя ex officio, поход. Кк пережить эту другую жизнь, сделться гржднином другого мир? Кк зменить робость чиновник и птию русского литертор энергиею мореходц, изнеженность горожнин - згрубелостью мтрос? Мне не дно ни других костей, ни новых нерв. А тут вдруг от прогулок в Петергоф и Прголово шгнуть к эквтору, оттуд к пределм Южного полюс, от Южного к Северному, переплыть четыре окен, окружить пять мтериков и мечтть воротиться... Действительность, кк туч, приближлсь всё грозней и грозней; душу посещл и мелочной стрх, когд я углублялся в подробный нлиз предстоящего вояж. Морскя болезнь, перемены климт, тропический зной, злокчественные лихордки, звери, дикри, бури - всё приходило н ум, особенно бури. Хотя я и беспечно отвечл н все, чстию трогтельные, чстию смешные, предостережения друзей, но стрх нередко и днем и ночью рисовл мне призрки бед. То предствлялсь скл, у подножия которой лежит нше рзбитое судно, и утопющие нпрсно хвтются устлыми рукми з глдкие кмни; то снилось, что я н пустом острове, выброшенный с обломком корбля, умирю с голод... Я просыплся с трепетом, с кплями пот н лбу. Ведь корбль, кк он ни прочен, кк ни приспособлен к морю, что он ткое? - щепк, корзинк, эпигрмм н человеческую силу. Я боялся, выдержит ли непривычный оргнизм мссу суровых обстоятельств, этот крутой поворот от мирной жизни к постоянному бою с новыми и резкими явлениями бродячего быт? Д, нконец, хвтит ли души вместить вдруг, неожиднно рзвивющуюся кртину мир? Ведь это дерзость почти титническя! Где взять силы, чтоб воспринять мссу великих впечтлений? И когд ворвутся в душу эти великолепные гости, не смутится ли см хозяин среди своего пир?

Я спрвлялся, кк мог, с сомнениями: одни удлось победить, другие оствлись нерешенными до тех пор, пок дойдет до них очередь, и я мло-помлу ободрился. Я вспомнил, что путь этот уже не Мгеллнов путь, что с згдкми и стрхми спрвились люди. Не величвый обрз Колумб и Вско де Гм гдтельно смотрит с плубы вдль, в неизвестное будущее: нглийский лоцмн, в синей куртке, в кожных пнтлонх, с крсным лицом, д русский штурмн, с знком отличия беспорочной службы, укзывют пльцем путь корблю и безошибочно нзнчют день и чс его прибытия. Между морякми, зевя птически, лениво смотрит "в безбрежную дль" окен литертор, помышляя о том, хороши ли гостиницы в Брзилии, есть ли прчки н Сндвичевых островх, н чем ездят в Австрлии? "Гостиницы отличные, отвечют ему, - н Сндвичевых островх нйдете всё: немецкую колонию, фрнцузские отели, нглийский портер - все, кроме - диких". В Австрлии есть креты и коляски; китйцы нчли носить ирлндское полотно; в Ост-Индии говорят всё по-нглийски; мерикнские дикри из лес порывются в Приж и в Лондон, просятся в университет; в Африке черные нчинют стыдиться своего цвет лиц и понемногу привыкют носить белые перчтки. Лишь с большим трудом и издержкми можно попсть в кольц удв или в когти тигр и льв. Китй долго крепился, но и этот сундук с строю рухлядью вскрылся - крышк слетел с петель, подорвння порохом. Европеец роется в ветоши, достет, что придется ему впору, обновляет, хозяйничет... Пройдет еще немного времени, и не стнет ни одного чуд, ни одной тйны, ни одной опсности, никкого неудобств. И теперь воды морской нет, ее делют пресною, з пять тысяч верст от берег является блюдо свежей зелени и дичи; под эквтором можно поесть русской кпусты и щей. Чсти свет быстро сближются между собою: из Европы в Америку - рукой подть; поговривют, что будут ездить туд в сорок восемь чсов, - пуф, шутк конечно, но современный пуф, нмекющий н будущие гигнтские успехи мореплвния.

Скорей же, скорей в путь! Поэзия дльних стрнствий исчезет не по дням, по чсм. Мы, может быть, последние путешественники, в смысле ргонвтов: н нс еще, по возврщении, взглянут с учстием и звистью.

Кзлось, все стрхи, кк мечты, улеглись: вперед мнил простор и ряд неиспытнных нслждений. Грудь дышл свободно, нвстречу веяло уже югом, мнили голубые небес и воды. Но вдруг з этою перспективой возникло опять грозное привидение и росло по мере того, кк я вдвлся в путь. Это привидение был мысль: ккя обязнность лежит н грмотном путешественнике перед соотечественникми, перед обществом, которое следит з плвтелями? Экспедиция в Японию - не иголк: ее не спрячешь, не потеряешь. Трудно теперь съездить и в Итлию, без ведом публики, тому, кто рз брлся з перо. А тут предстоит объехть весь мир и рсскзть об этом тк, чтоб слушли рсскз без скуки, без нетерпения. Но кк и что рсскзывть и описывть? Это одно и то же, что спросить, с ккою физиономией явиться в общество?

Нет нуки о путешествиях: вторитеты, нчиня от Аристотеля до Ломоносов включительно, молчт; путешествия не попли под ферулу риторики, и пистель свободен пробирться в недр гор, или опускться в глубину окенов, с ученою пытливостью, или, пожлуй, н крыльях вдохновения скользить по ним быстро и ловить мимоходом н бумгу их обрзы; описывть стрны и нроды исторически, сттистически или только посмотреть, кковы трктиры, - словом, никому не отведено столько простор и никому от этого тк не тесно писть, кк путешественнику. Говорить ли о теории ветров, о нпрвлении и курсх корбля, о широтх и долготх или доклдывть, что ткя-то стрн был когд-то под водою, вот это дно было нруже; этот остров произошел от огня, тот от сырости; нчло этой стрны относится к ткому времени, нрод произошел оттуд, и при этом стртельно выписть из ученых вторитетов, откуд, что и кк? Но вы спршивете чего-нибудь познимтельнее. Всё, что я говорю, очень вжно; путешественнику стыдно знимться будничным делом: он должен посвящть себя преимущественно тому, чего уж нет двно, или тому, что, может быть, было, может быть, и нет. "Отошлите это в ученое общество, в кдемию, - говорите вы, - беседуя с людьми всякого обрзовния, пишите инче. Двйте нм чудес, поэзии, огня, жизни и крсок!"

Чудес, поэзии! Я скзл, что их нет, этих чудес: путешествия утртили чудесный хрктер. Я не сржлся со львми и тигрми, не пробовл человеческого мяс. Всё подходит под ккой-то прозический уровень. Колонисты не мучт невольников, покупщики и продвцы негров нзывются уже не купцми, рзбойникми; в пустынях учреждются стнции, отели; через бездонные пропсти вешют мосты. Я с комфортом и безопсно проехл сквозь ряд португльцев и нгличн - н Мдере и островх Зеленого Мыс; голлндцев, негров, готтентотов и опять нгличн - н мысе Доброй Ндежды; млйцев, индусов и... нгличн - в Млйском рхипелге и Ките, нконец, сквозь японцев и мерикнцев - в Японии. Что з чудо увидеть теперь пльму и бнн не н кртине, в нтуре, н их родной почве, есть прямо с дерев гувы, мнгу и ннсы, не из теплиц, тощие и сухие, сочные, с римский огурец величиною? Что удивительного теряться в кокосовых неизмеримых лесх, путться ногми в ползучих линх, между высоких, кк бшни, деревьев, встречться с этими цветными стрнными ншими бртьями? А море? И оно обыкновенно во всех своих видх, бурное или неподвижное, и небо тоже, полуденное, вечернее, ночное, с рзброснными, кк песок, звездми. Всё тк обыкновенно, всё это тк должно быть. Нпротив, я уехл от чудес: в тропикх их нет. Тм всё одинково, всё просто. Дв времени год, и то это тк говорится, в смом деле ни одного: зимой жрко, летом знойно; у вс тм, н "дльнем севере", четыре сезон, и то это положено по клендрю, в смом-то деле их семь или восемь. Сверх положенных, тм в преле является нежднное лето, морит духотой, в июне непрошеня зим порошит иногд снегом, потом вдруг нступит зной, ккому позвидуют тропики, и всё цветет и блгоухет тогд н пять минут под этими стршными лучми. Рз три в год Финский злив и покрывющее его серое небо нрядятся в голубой цвет и млеют, любуясь друг другом, и северный человек, едучи из Петербург в Петергоф, не нсмотрится н редкое "чудо", ликует в непривычном зное, и всё зликует: дерево, цветок и животное. В тропикх, нпротив, стрн вечного зефир, вечного зноя, покоя и синевы небес и моря. Всё однообрзно!

И поэзия изменил свою священную крсоту. Вши музы, любезные поэты2, зконные дочери прнсских кмен, не подли бы вм услужливой лиры, не укзли бы н тот поэтический обрз, который кидется в глз новейшему путешественнику. И ккой это обрз! Не блистющий крсотою, не с трибутми силы, не с искрой демонского огня в глзх, не с мечом, не в короне, просто в черном фрке, в круглой шляпе, в белом жилете, с зонтиком в рукх. Но обрз этот влствует в мире нд умми и стрстями. Он всюду: я видел его в Англии - н улице, з прилвком мгзин, в зконодтельной плте, н бирже. Всё изящество обрз этого, с синими глзми, блестит в тончйшей и белейшей рубшке, в глдко выбритом подбородке и крсиво причеснных русых или рыжих бкенбрдх. Я писл вм, кк мы, гонимые бурным ветром, дрож от северного холод, пробежли мимо берегов Европы, кк в первый рз пл н нс у подошвы гор Мдеры лсковый луч солнц и, после угрюмого, серо-свинцового неб и ткого же моря, зплескли голубые волны, зсияли синие небес, кк мы ждно бросились к берегу погреться горячим дыхнием земли, кк упивлись з версту повеявшим с берег блгоухнием цветов. Рдостно вскочили мы н цветущий берег, под олендры. Я сделл шг и остновился в недоумении, в огорчении: кк, и под этим небом, среди ярко блещущих крсок моря зелени... стояли три знкомые обрз в черном плтье, в круглых шляпх! Они, опирясь н зонтики, повелительно смотрели своими синими глзми н море, н корбли и н воздымвшуюся нд их головми и поросшую виногрдникми гору. Я шел по горе; под портикми, между фестонми виногрдной зелени, мелькл тот же обрз; холодным и строгим взглядом следил он, кк толпы смуглых жителей юг добывли, обливясь потом, дргоценный сок своей почвы, кк ктили бочки к берегу и усылли вдль, получя з это от повелителей прво есть хлеб своей земли. В окене, в мгновенных встречх, тот же обрз виден был н плубе корблей, нсвистывющий сквозь зубы: "Rule, Britannia, upon the sea". Я видел его н пескх Африки, следящего з рботой негров, н плнтциях Индии и Китя, среди тюков чю, взглядом и словом, н своем родном языке, повелевющего нродми, корблями, пушкми, двигющего необъятными естественными силми природы... Везде и всюду этот обрз нглийского купц носится нд стихиями, нд трудом человек, торжествует нд природой!

Но довольно делть pas de gйants3: будем путешествовть умеренно, шг з шгом. Я уже успел побывть с вми в пльмовых лесх, н рздолье окенов, не выехв из Кронштдт. Оно и нелегко: если, сбирясь куд-нибудь н богомолье, в Киев или из деревни в Москву, путешественник не оберется сумтохи, по десяти рз кидется в объятия родных и друзей, зкусывет, присживется и т. п., то сделйте посылку, сколько пондобится времени, чтобы тронуться четыремстм человек - в Японию. Три рз ездил я в Кронштдт, и всё что-нибудь было еще не готово. Отъезд отклдывлся н сутки, и я возврщлся еще провести день тм, где провел лет семндцть и где нскучило жить. "Увижу ли я опять эти глвы и кресты?" - прощлся я мысленно, отвливя в четвертый и последний рз от Английской нбережной.

Нконец 7 октября фрегт "Пллд" снялся с якоря. С этим нчлсь для меня жизнь, в которой кждое движение, кждый шг, кждое впечтление были не похожи ни н ккие прежние.

Вскоре всё стройно зсуетилось н фрегте, до тех пор неподвижном. Все четырест человек экипж столпились н плубе, рздлись комндные слов, многие мтросы поползли вверх по внтм, кк мухи облепили реи, и судно окрылилось прусми. Но ветер был не совсем попутный, и потому нс потщил по зливу сильный проход и н рссвете воротился, мы стли бороться с поднявшимся бурным или, кк моряки говорят, "свежим" ветром. Нчлсь сильня кчк. Но эт первя буря мло подействовл н меня: не бывши никогд в море, я думл, что это тк должно быть, что инче не бывет, то есть что корбль всегд рскчивется н обе стороны, плуб вырывется из-под ног и море кк будто опрокидывется н голову.

Я сидел в кют-компнии, прислушивясь в недоумении к свисту ветр между снстей и к удрм волн в бок судн. Нверху было холодно; косой, мерзлый дождь хлестл в лицо. Офицеры беззботно рзговривли между собой, кк в комнте, н берегу; иные читли. Вдруг рздлся пронзительный свист, но не ветр, боцмнских свистков, и вслед з тем рзнесся по всем плубм крик десяти голосов: "Пошел все нверх!" Мгновенно всё нродонселение фрегт бросилось снизу вверх; отстлых мтросов побуждли боцмн. Офицеры бросили книги, крты (геогрфические: других тм нет), рзговоры и стремительно побежли туд же. Непривычному человеку покжется, что случилось ккое-нибудь бедствие, кк будто что-нибудь сломлось, оборвлось и корбль сейчс пойдет н дно. "Зчем это зовут всех нверх?" - спросил я бежвшего мимо меня мичмн. "Свистят всех нверх, когд есть врльня рбот", - скзл он второпях и исчез. Цепляясь з трпы и веревки, я выбрлся н плубу и стл в уголок. Всё суетилось. "Что это ткое врльня рбот?" - спросил я другого офицер. "Это когд свистят всех нверх", отвечл он и знялся - врльною рботою. Я стрлся соствить себе идею о том, что это з рбот, глядя, что делют, но ничего не урзумел: делли всё то же, что вчер, что, вероятно, будут делть звтр: тянут снсти, поворчивют реи, подбирют прус. Офицеры объяснили мне сущую истину, мне бы следовло тк и понять просто, кк оно было скзно, - и вся тйн был тут. Аврльня рбот - знчит общя рбот, когд одной вхты мло, нужны все руки, оттого всех и "свистят нверх"! По-нглийски, если не ошибюсь, и комндуют "Все руки вверх!" ("All hands up!"). Через пять минут, сделв, что нужно, все рзошлись по своим местм. Брон Крюднер в трех шгх от меня нсвистывл под шум бури мотив из оперы. Нпрсно я силился подойти к нему: ноги не повиновлись, и он смеялся моим усилиям. "Морских ног нет еще у вс", - скзл он. "А скоро будут?" - спросил я. "Месяц через дв, вероятно". Я вздохнул: только это и оствлось мне сделть при мысли, что я еще дв месяц буду ходить, кк ребенок, держсь з юбку няньки. Вскоре обнружилсь морскя болезнь у молодых и подверженных ей или не бывших двно в походе моряков. Я ждл, когд нчну и я отдвть эту скучную днь морю, ждл непременно. Между тем нблюдл з другими: вот молодой человек, грдемрин, бледнеет, опускется н стул; глз у него тускнеют, голов клонится н сторону. Вот сменили чсового, и он, отдв ружье, бежит опрометью н бк. Офицер хотел что-то зкричть мтросм, но вдруг отвернулся лицом к морю и оперся н борт... "Что это, вс, кжется, трвит?" - говорит ему другой. (Трвить, вытрвливть - знчит выпускть понемногу кнт.) Едв успевешь отсккивть то от того, то от другого... "Выпейте водки", - говорят мне одни. "Нет, лучше лимонного соку", советуют другие; третьи предлгют луку или редьки. Я не знл, н что решиться, чтобы предупредить болезнь, и зкурил сигру. Болезнь всё не приходил, и я тревожно похживл между больными, ожидя - вот-вот нчнется. "Вы курите в кчку сигру и ожидете после этого, что вс укчет: нпрсно!" - скзл мне один из спутников. И в смом деле нпрсно: во всё время плвния я ни рзу не почувствовл ни млейшей дурноты и возбуждл звисть дже в морякх.

Я с первого шг н корбль стл осмтривться. И теперь еще, при конце плвния, я помню то тяжелое впечтление, от которого сжлось сердце, когд я в первый рз вглядывлся в приндлежности судн, зглянул в трюм, в темные зкоулки, кк мышиные норки, куд едв доходит бледный луч свет чрез толстое в лдонь стекло. С первого рз невыгодно действует н вообржение всё, что потом привычному глзу кжется удобством: недостток свет, простор, люки, куд люди кк будто провливются, пригвожденные к стенм комоды и дивны, привязнные к полу столы и стулья, тяжелые орудия, ядр и кртечи, првильными кучми н крнцх, кк н подносх, рсствленные у орудий; груды снстей, висящих, лежщих, двигющихся и неподвижных, койки вместо постелей, отсутствие всего лишнего; порядок и стройность вместо крсивого беспорядк и некрсивой рспущенности, кк в людях, тк и в убрнстве этого плвучего жилищ. Робко ходит в первый рз человек н корбле: кют ему кжется гробом, между тем едв ли он безопснее в многолюдном городе, н шумной улице, чем н крепком прусном судне, в окене. Но к этой истине я пришел нескоро.

Нм, русским, делют упрек в лени, и недром. Сознемся сми, без помощи инострнцев, что мы тяжелы н подъем. Можно ли поверить, что в Петербурге есть множество людей, тмошних уроженцев, которые никогд не бывли в Кронштдте оттого, что туд ндо ехть морем, именно оттого, зчем бы стоило съездить з тысячу верст, чтобы только испытть этот способ путешествия? Моряки особенно жловлись мне н недостток любознтельности в ншей публике ко всему, что ксется моря и флот, и приводили в пример нгличн, которые толпми, с женми и детьми, являются н всякий корбль, приходящий в порт. Первя чсть упрек совершенно основтельн, то есть в недосттке любопытств; что ксется до второй, то нгличне нм не пример. У нгличн море - их почв: им не по чем ходить больше. Оттого в нглийском обществе есть множество женщин, которые бывли во всех пяти чстях свет. Некоторые постоянно живут в Индии и приезжют видеться с родными в Лондон, кк у нс из Тмбов в Москву. Следует ли от этого упректь нших женщин, что они не бывют в Ките, н мысе Доброй Ндежды, в Австрлии, или нгличнок з то, что они не бывют н Кмчтке, н Квкзе, в глубине зитских степей?

Но не знть петербургскому жителю, что ткое плуб, мчт, реи, трюм, трп, где корм, где нос, глвные чсти и приндлежности корбля, - не совсем позволительно, когд под боком стоит флот. Многие опрвдывются тем, что они не имеют между морякми знкомых и оттого зтрудняются сделть визит н корбль, не зня, кк "моряки примут". А примут отлично, кк хорошие знкомые; дже смолюбию их будет приятно учстие к их делу, и они познкомят вс с ним с рдушием и смою изыскнною любезностью. Поезжйте летом н кронштдтский рейд, н любой военный корбль, дресуйтесь к комндиру, или стршему, или, нконец, к вхтенному (крульному) офицеру с просьбой осмотреть корбль, и если нет "врльной" рботы н корбле, то я вм ручюсь з смый приятный прием.

Приехв н фрегт, еще с бгжом, я не знл, куд ступить, и в незнкомой толпе остлся совершенным сиротой. Я с недоумением глядел вокруг себя и н свои сложенные в кучу вещи. Не прошло минуты, ко мне подошли три офицер: брон Шлипенбх, мичмны Болтин и Колокольцев - мои будущие спутники и отличные приятели. С ними подошл куч мтросов. Они рзом схвтили всё, что было со мной, чуть не меня смого, и понесли в нзнченную мне кюту. Пок брон Шлипенбх водворял меня в ней, Болтин привел молодого, коренстого, глдко остриженного мтрос. "Вот этот мтрос вм нзнчен в вестовые", - скзл он. Это был Фддеев, с которым я уже двно познкомил вс. "Честь имею явиться", - скзл он, вытянувшись и оборотившись ко мне не лицом, грудью: лицо у него всегд было обрщено несколько стороной к предмету, н который он смотрел. Русые волосы, белые глз, белое лицо, тонкие губы - всё это нпоминло скорее Финляндию, нежели Кострому, его родину. С этой минуты мы уже с ним нерзлучны до сих пор. Я изучил его недели в три окончтельно, то есть пок шли до Англии; он меня, я думю, в три дня. Сметливость и "себе н уме" были не последними его достоинствми, которые прикрывлись у него нружною неуклюжестью костромитянин и субординциею мтрос. "Помоги моему человеку устновить вещи в кюте", - отдл я ему первое прикзние. И то, что моему слуге стло бы н дв утр рботы, Фддеев сделл в три прием - не спршивйте кк. Ткой ловкости и цепкости, ккою облдет мтрос вообще, Фддеев в особенности, встретишь рзве в кошке. Через полчс всё было н своем месте, между прочим и книги, которые он рсположил н комоде в углу полукружием и перевязл, н случй кчки, веревкми тк, что нельзя было вынуть ни одной без его же чудовищной силы и ловкости, и я до Англии пользовлся книгми из чужих библиотек.

"Вы, верно, не обедли, - скзл Болтин, - мы уже кончили свой обед: не угодно ли зкусить?" Он привел меня в кют-компнию, просторную комнту внизу, н кубрике, без окон, но с люком нверху, чрез который пдет обильный свет. Кругом помещлись мленькие кюты офицеров, посредине нсквозь проходил бизнь-мчт, змскировння круглым дивном. В кют-компнии стоял длинный стол, ккие бывют в клссх, со скмьями. Н нем офицеры обедют и знимются. Был еще кушетк, и больше ничего. Кк ни мссивен этот стол, но, при сильной кчке, и его бросло из стороны в сторону, и чуть было однжды не здвило ншего миньятюрного, доброго, услужливого рспорядителя офицерского стол П. А. Тихменев. В офицерских кютх было только место для постели, для комод, который в то же время служил и столом, и для стул. Но зто всё пригнно к помещению всякой всячины кк нельзя лучше. Плтье висело н перегородке, белье лежло в ящикх, устроенных в постели, книги стояли н полкх.

Офицеров никого не было в кют-компнии: все были нверху, вероятно "н врльной рботе". Подли холодную зкуску. А. А. Болтин угощл меня. "Извините, горячего у нс ничего нет, - скзл он, - все огни потушены. Порох принимем". - "Порох? А много его здесь?" - осведомился я с большим учстием. "Пудов пятьсот приняли: остется еще принять пудов трист". - "А где он у вс лежит?" - еще с бульшим учстием спросил я. "Д вот здесь, скзл он, укзывя н пол, - под вми". Я немного приостновился жевть при мысли, что подо мной уже лежит пятьсот пудов пороху и что в эту минуту вся "врльня рбот" сосредоточен н том, чтобы подложить еще пудов трист. "Это хорошо, что огни потушены", - похвлил я з предусмотрительность. "Помилуйте, что з хорошо: курить нельзя", - скзл другой, входя в кюту. "Вот ккое рзличие бывет во взглядх н один и тот же предмет!" - подумл я в ту минуту, через месяц, когд, во время починки фрегт в Портсмуте, сдвли порох н сбережение в нглийское дмирлтейство, ужсно роптл, что огня не дют и что покурить нельзя.

К вечеру собрлись все: кмбуз (печь) зпылл; подли чй, ужин - и здымились сигры. Я перезнкомился со всеми, и вот с тех пор до сей минуты - кк дом. Я думл, судя по прежним слухм, что слово "чй" у моряков есть только ллегория, под которою ндо рзуметь пунш, и ожидл, что когд офицеры соберутся к столу, то нчнется врльня рбот з пуншем, згорится живой рзговор, с ним и носы, потом кончится дело объяснениями в дружбе, дже объятиями, - словом, исполнится вся прогрмм оргии. Я уже придумл, кк мне отделться от учстия в ней. Но, к удивлению и удовольствию моему, н длинном столе стоял всего один грфин херес, из которого человек дв выпили по рюмке, другие и не зметили его. После, когд предложено было вовсе не подвть вин з ужином, все единодушно соглсились. Решили: излишек в экономии от вин приложить к сумме, определенной н библиотеку. О ней был длинный рзговор з ужином, " об водке ни полслов!"

Не то рсскзывл мне один стрый моряк о прежних временх! "Бывло, сменишься с вхты иззябший и перемокший - д кк хвтишь сткнов шесть пунш!.." - говорил он. Фддеев устроил мне койку, и я, несмотря н октябрь, н дождь, н лежвшие под ногми восемьсот пудов порох, зснул, кк редко спл н берегу, утомленный хлопотми переезд, убюкнный свежестью воздух и новыми, не неприятными впечтлениями. Утром я только что проснулся, кк увидел в кюте своего городского слугу, который не успел с вечер отпрвиться н берег и ночевл с мтросми. "Брин! - скзл он встревоженным и умоляющим голосом, - не ездите, Христ рди, по морю!" "Куд?" - "А куд едете: н крй свет". - "Кк же ехть?" - "Мтросы скзывли, что сухим путем можно". - "Отчего ж не по морю?" - "Ах, Господи! ккие стрсти рсскзывют. Говорят, вон с этого бревн, что нверху поперек висит..." - "С рея, - попрвил я. - Что ж случилось?" - "В бурю ветром пятндцть человек в море снесло; нсилу вытщили, один утонул. Не ездите, Христ рди!" Вслушвшись в нш рзговор, Фддеев зметил, что кчк ничего, что есть н море ткие мест, где "крутит", и когд корбль в эдкую "кручу" попдет, тк сейчс вверх килем повернется. "Кк же быть-то, - спросил я, - и где ткие мест есть?" - "Где ткие мест есть? повторил он, - штурмн знют, туд не ходят".

Итк, мы снялись с якоря. Море бурно и желто, облк серые, непроницемые; дождь и снег шли попеременно - вот что провожло нс из отечеств. Внты и снсти леденели. Мтросы в бйковых пльто жлись в кучу. Фрегт, со скрипом и стоном, перевливлся с волны н волну; берег, в виду которого шли мы, зрылся в тумнх. Вхтенный офицер, в кожном пльто и клеенчтой фуржке, зорко глядел вокруг, стрясь не выствлять нружу ничего, кроме усов, которым предоствлялсь полня свобод мерзнуть и мокнуть. Больше всех зботы было деду. Я в предыдущих письмх познкомил вс с ним и почти со всеми моими спутникми. Не стну возврщться к их хрктеристике, буду упоминть о кждом кстти, когд придет очередь. Деду, кк стршему штурмнскому кпитну, предстояло нблюдть з курсом корбля. Финский злив весь усеян мелями, но он превосходно обствлен мякми, и в ясную погоду в нем тк же безопсно, кк н Невском проспекте. А теперь, в тумн, дед, кк ни нпрягл зрение, не мог видеть Нервинского мяк. Беспокойству его не было конц. У него только и было рзговору, что о мяке. "Кк же тк, - говорил он всякому, кому и дел не было до мяк, между прочим и мне, - по рсчету уж с полчс мы должны видеть его. Он тут, непременно тут, вот против этой внты, - ворчл он, укзывя коротеньким пльцем в тумн, - д кторжный тумн мешет". - "Ах ты, Господи! поди-к посмотри ты, не увидишь ли?" - говорил он кому-нибудь из мтрос. "А это что ткое тм, кк будто стрелк?.." - скзл я. "Где? где?" - живо спросил он. "Д вон, кжется..." - говорил я, укзывя вдль. "Ах, в смом деле - вон, вон, д, д! Виден, виден! - торжественно говорил он и кпитну, и стршему офицеру, и вхтенному и бегл то к крте в кюту, то опять нверх. - Виден, вот, вот он, весь виден!" - твердил он, рдуясь, кк будто увидел родного отц. И пошел мерять и высчитывть узлы.

Мы прошли Готлнд. Тут я услышл морское поверье, что, порвнявшись с этим островом, суд бросли, бывло, медную монету духу, охрняющему остров, чтобы он пропустил мимо без бурь. Готлнд - кмень с крутыми ровными бокми, к которым нет никкого приступу корблям. Не рз они деллись добычей бурного дух, и свирепое море высоко подбрсывло обломки их, иногд и трупы, н крутые бок негостеприимного остров. Прошли и Борнгольм - помните "милый Борнгольм" и тинственную, недоскзнную легенду Крмзин? Всё было холодно, мрчно. Н фрегте открылсь холер, и мы, дойдя только до Днии, похоронили троих людей, д один смелый мтрос сорвлся в бурную погоду в море и утонул. Тково было нше обручение с морем, и предскзние моего слуги отчсти сбылось. Подть упвшему помощь, не жертвуя другими людьми, по причине сильного волнения, было невозможно.

Но дни шли своим чередом и жизнь н корбле тоже. Отпрвляли службу, обедли, ужинли - всё по свистку, и дже по свистку веселились. Обед - это тоже своего род врльня рбот. В бтрейной плубе привешивются большие чшки, нзывемые "бкми", куд нклдывется кушнье из одного общего, или "бртского", котл. Дют одно блюдо: щи с солониной, с рыбой, с говядиной или кшицу; н ужин то же, иногд кшу. Я подошел однжды попробовть. "Хлеб д соль", - скзл я. Один из мтросов, из учтивости, чисто облизл свою деревянную ложку и подл мне. Щи превкусные, с сильною припрвой луку. Конечно, нужно иметь мтросский желудок, то есть нужен моцион мтрос, чтобы переврить эти куски солонины и лук с вреною кпустой - любимое мтросми и полезное н море блюдо. "Но одно блюдо з обедом - этого мло, - думлось мне, - мтросы, пожлуй, голодны будут". "А много ли вы едите?" - спросил я. "До отвлу, вше высокоблгородие", - в пять голосов отвечли обедющие. В смом деле, то от одной, то от другой группы опрометью бежл мтрос с пустой чшкой к бртскому котлу и возврщлся осторожно, неся полную до крев чшку.

Веселились по свистку, скзл я; д, тм, где собрно в тесную кучу четырест человек, и смое веселье подчинено общему порядку. После обед, по окончнии рбот, особенно в воскресенье, обыкновенно рздется комнд: "Свистть песенников нверх!" И нчинется веселье. Особенно я помню, кк это стрнно порзило меня в одно воскресенье. Холодный тумн покрывл небо и море, шел мелкий дождь. В ткую погоду хочется уйти в себя, сосредоточиться, мтросы пели и плясли. Но они стрнно плясли: усиленные движения явно рзноглсили с этою сосредоточенностью. Пляшущие были молчливы, выржения лиц хрнили вжность, дже угрюмость, но тем, кжется, они усерднее рботли ногми. Зрители вокруг, с тою же угрюмою вжностью, пристльно смотрели н них. Пляск имел вид нпряженного труд. Плясли, кжется, лишь по созннию, что сегодня прздник, следовтельно, ндо веселиться. Но если б отменили удовольствие, они были бы недовольны.

Плвние стновилось однообрзно и, признюсь, скучновто: всё серое небо, д желтое море, дождь со снегом или снег с дождем - хоть кому ндоест. У меня уж зболели зубы и висок. Ревмтизм нпомнил о себе живее, нежели когд-нибудь. Я слег и несколько дней пролежл, зкутнный в теплые одеял, с подвязнною щекой.

Только у берегов Днии повеяло н нс теплом, и мы ожили. Холер исчезл со всеми признкми, ревмтизм мой унялся, и я стл выходить н улицу - тк я прозвл плубу. Но бури не покидли нс: тков обычй н Блтийском море осенью. Пройдет день-дв - тихо, кк будто ветер собирется с силми, и грянет потом тк, что бедное судно стонет, кк живое существо. День и ночь н корбле бдительно следят з состоянием погоды. Брометр делется общим оркулом. Мтрос и офицер не смеют ндеяться проспть покойно свою смену. "Пошел все нверх!" - рздется и среди ночного безмолвия. Я, леж у себя в койке, слышу всякий стук, крик, всякое движение прусов, комндные слов и нчиню понимть смысл последних. Когд зслышишь прикзние: "Поствить брмсели, лиселя", покойно зкутывешься в одеяло и зсыпешь беззботно: знчит, тихо, покойно. Зто кк нвостришь уши, когд велят "брть дв, три риф", то есть уменьшить прус. Лучше и не зсыпть тогд: всё рвно после проснешься поневоле.

Зговорив о прусх, кстти скжу вм, ккое впечтление сделл н меня прусня систем. Многие нслждются этою системой, видя в ней докзтельство будто бы могуществ человек нд бурною стихией. Я вижу совсем противное, то есть докзтельство его бессилия одолеть воду. Посмотрите н постновку и уборку прусов вблизи, н сложность мехнизм, н эту сеть снстей, кнтов, веревок, концов и веревочек, из которых кждя отпрвляет свое особенное нзнчение и есть необходимое звено в общей цепи; взгляните н число рук, приводящих их в движение. И между тем к ккому неполному результту приводят все эти хитрости! Нельзя определить срок прибытию прусного судн, нельзя бороться с противным ветром, нельзя сдвинуться нзд, нткнувшись н мель, нельзя поворотить срзу в противную сторону, нельзя остновиться в одно мгновение. В штиль судно дремлет, при противном ветре лвирует, то есть виляет, обмнывет ветер и выигрывет только треть прямого пути. А ведь несколько тысяч лет убито н то, чтоб выдумывть по прусу и по веревке в столетие. В кждой веревке, в кждом крючке, гвозде, дощечке читешь историю, кким путем истязний приобрело человечество прво плвть по морю при блгоприятном ветре. Всех прусов до тридцти: н кждое дуновение ветр приходится по прусу. Оно, пожлуй, крсиво смотреть со стороны, когд н бесконечной глди вод плывет корбль, окрыленный белыми прусми, кк подобие лебедя, когд попдешь в эту путину снстей, от которых проходу нет, то увидишь в этом не докзтельство силы, скорее безндежность н совершенную победу. Прусное судно похоже н струю кокетку, которя нрумянится, нбелится, подденет десять юбок и зтянется в корсет, чтобы подействовть н любовник, и н минуту иногд успеет; но только явится молодость и свежесть сил - все ее хлопоты рзлетятся в прх. И прусное судно, обмотвшись веревкми, звесившись прусми, роет туд же, кряхтя и охя, волны; чуть здует в лоб - крылья и повисли. До пров еще, пожлуй, можно бы не то что гордиться, збвляться созннием, что вот-де дошли же до того, что плвем по морю с попутным ветром. Некоторые нходят, что в проходе меньше поэзии, что он не тк опрятен, некрсив. Это от непривычки: если б проходы существовли несколько тысяч лет, прусные суд недвно, глз людской, конечно, нходил бы больше поэзии в этом быстром, видимом стремлении судн, н котором не мечется из угл в угол измучення толп людей, стрясь угодить ветру, стоит в бездействии, скрестив руки н груди, человек, с покойным созннием, что под ногми его сжт сил, рвня силе моря, зствляющя служить себе и бурю, и штиль. Нпрсно водили меня покзывть, кк крсиво вздувются прус с подветренной стороны, кк фрегт, леж боком н воде, режет волны и мчится по двендцти узлов в чс. "Эдк и проход не пойдет!" - говорят мне. "Д зто проход всегд пойдет". Горе моряку стринной школы, у которого весь ум, вся нук, искусство, з ними смолюбие и честолюбие рсселись по снстям. Дело решено. Прус остлись н долю мелких судов и небогтых промышленников; всё остльное усвоило пр. Ни н одной военной верфи не строят больших прусных судов; дже стрые переделывются н провые. При нс в портсмутском дмирлтействе розняли уже совсем готовый корбль пополм и вствили провую мшину.

Мы вошли в Зунд; здесь не видвшему никогд ничего, кроме нших ровных степных местностей, в первый рз являются в тумне кртины гор, желтых, лиловых, серых, смотря по освещению солнц и рсстоянию. Шведский берег весь гористый. Дтский виден ясно. Он нм предствил кртину увядшей осенней зелени, несколько деревень. Ромнтики, глядя н крепости обоих берегов, припоминли могилу Гмлет; более положительные люди рссуждли о неспрведливости зундских пошлин, смые положительные - о необходимости зпстись свежею провизией, все вообще мечтли съехть н сутки н берег, ступить ногой в Днию, обегть Копенгген, взглянуть н физиономию город, н кртину людей, быт, немного рспрвить ноги после кчки, поесть свежих устриц. Но ничего этого не случилось. Н другой день зревел шторм, сообщения с берегом не было, и мы простояли, помнится, трое суток в печльном бездействии. Простоять в виду берег, не имея возможности съехть н него, горздо скучнее, нежели пробыть месяц в море, не видя берегов. В этом я убедился вполне. Обедли, пили чй, рзговривли, читли, зучили кртину обоих берегов низусть, и все-тки времени оствлось много. Изредк нрушлось однообрзие неожиднным рзвлечением. Вбежит иногд в кпитнскую кюту вхтенный и тревожно скжет: "Купец нвливется, вше высокоблгородие!" Книги, обед - всё бросется, бегут нверх; я туд же. В смом деле, купеческое судно, нзывемое в море коротко купец, для отличия от военного, сбитое течением или от неуменья првить, тк и ломит, или н нос, или н корму, того и гляди стукнется, повредит кк-нибудь утлегрь, поломет реи - и не перечтешь, сколько нделет вред себе и другим. Нчинется крик, шум, угрозы, с одной стороны по-русски, с другой энергические ответы и опрвдния по-голлндски, или по-нглийски, по-немецки. Друг друг в сумтохе не слышт, не понимют, кончится все-тки тем, что рсцепятся, - и всё смолкнет: корбль нем и недвижим опять; только чсовой здумчиво ходит с ружьем взд и вперед.

Звидят ли огни ночью - еще больше тревоги. Н бдительность купеческих судов ндеяться нельзя. Тм всё принесено в жертву экономии; от этого людей н них мло, рулевой большею чстию один: нельзя пондеяться, что ночью он не здремлет нд колесом и не прозевет встречных огней. Столкновение двух судов ведет з собой неминуемую гибель одного из них, меньшего непременно, иногд и обоих. От этого всегд поднимется гвлт н судне, когд звидят идущие нвстречу огни, кричт, бьют в брбн, жгут бенгльские огни, и если судно не меняет своего нпрвления, плят из пушек. Это особенно приятно, когд многие спят по кютм и не знют, в чем дело, тут вдруг рздется треск, от которого дрогнет корбль. Но и к этому привыкешь.

Брон Шлипенбх один послн был по делу н берег, потом, вызвв лоцмн, мы прошли Зунд, лишь только стихнул шторм, и пустились в Кттегт и Скгеррк, которые пробежли в сутки.

Я в это время читл змечтельную книгу, от которой нельзя оторвться, несмотря н то что читл уже не совсем новое. Это "История корблекрушений", в которой собрны з строе и новое время все случи известных корблекрушений со всеми последствиями. В. А. Корсков читл ее и дл мне прочесть "для успокоения вообржения", кк говорил он. Хорошо успокоение: прочесть подряд сто историй, одн стршнее и плчевнее другой, когд пускешься год н три жить н море! Только и говорится о том, кк корбль стукнулся о кмень, повлился н бок, кк рухнули мчты, плубы, кк гибли сотнями люди - одни рздвленные пушкми, другие утонули... Взглянешь около себя и увидишь мчты, плубы, пушки, слышишь рев ветр, невдлеке, в крсноречивом безмолвии, стоят крсивые склы: не рз содрогнешься з учсть путешественников!.. Но я убедился, что читть и слушть рсскзы об опсных стрнствиях горздо стршнее, нежели испытывть последние. Говорят, и умирющему не тк стршно умирть, кк свидетелям смотреть н это.

Потом, вникя в устройство судн, в историю всех этих рсскзов о корблекрушениях, видишь, что корбль погибет не легко и не скоро, что он до последней доски борется с морем и носит в себе пропсть средств к зщите и смохрнению, между которыми есть много предвиденных и непредвиденных, что, лишсь почти всех своих членов и чстей, он еще тысячи миль носится по волнм, в виде остов, и долго хрнит жизнь человек. Между обреченным гибели судном и рссвирепевшим морем звязывется упорня битв: с одной стороны слепя сил, с другой - отчяние и зоркя хитрость, укзывющя смому крушению совершться постепенно, по првилм. Есть целя теория, кк зщищться от гибели. Срежет ли ургн у корбля все три мчты: кжется, кк бы не погибнуть? Ведь это всё рвно что отрезть вожжи у горячей лошди, между тем поствят фльшивые мчты из зпсного дерев - и идут. Оторвется ли руль: ндежд спстись придет изумительное проворство, и делется фльшивый руль. Окзывется ли сильня пробоин, ее зтягивют н первый случй просто прусом - и отверстие "зссывется" холстом и не пропускет воду, между тем десятки рук изготовляют новые доски, и пробоин зколчивется. Нконец судно откзывется от битвы, идет ко дну: люди бросются в шлюпку и н этой скорлупке достигют ближйшего берег, иногд з тысячу миль.

В Немецком море, когд шторм утих, мы видели одно ткое безндежное судно. Мы снчл не знли, что подумть о нем. Флг не было: оно не подняло его, когд мы требовли этого, подняв свой. Подойдя ближе, мы не зметили никкого движения н нем. Нконец поехли н шлюпке к нему - н нем ни одного человек: судно было брошено н гибель. Трюм постоянно нполнялся водой, и если б мы остлись тут, то, вероятно, к концу дня увидели бы, кк оно погрузится н дно. Видите ли, сколько времени нужно и безндежному судну, чтобы потонуть... к концу дня! А оно уже было лишено своего рзум и воли, то есть людей, и, следовтельно, перестло бороться. Оно гибло безответно. Носовя его чсть опустилсь: печльня кртин, кк кртин всякой гонии!

В этот же день, недлеко от этого корбля, мы увидели еще несколько точек вдли и услышли крик. В трубу рзглядели лодки; подвигясь ближе, рзличили явственнее человеческие голос. "Рыбки, должно быть", - скзл кпитн. "Нет, - возрзил отец Аввкум, - слышите, вопли! Это, вероятно, погибющие просят о помощи: нельзя ли поворотить?" Кпитн был убежден в противном; но, чтоб не брть грех н душу, велел держть н рыбков. Ему, однко ж, не очень нрвилось терять время по-пустому: военным судм рзгуливть по морю некогд. "Если это, - ворчл он, - рыбки кричт, предлгют рыбу... Приготовить брндспойты!" - прикзл он вхтенному (брндспойты - пожрные трубы). Мтросм велено было нбрть воды и держть трубы нготове. Черные точки между тем превртились в лодки. Вот видны и люди, которые, стоя в них, вопят тк, что, я думю, в Голлндии слышно. Подходим ближе - люди протягивют к нм руки, умоляя - купить рыбы. Велено держть вплоть к лодкм. "Брндспойты!" - зкричл вхтенный, и рыбкм здн был обильный душ, к нескзнному удовольствию нших мтросов, и рыбков тоже, потому что и они зсмеялись вместе с нми.

Впрочем, нпрсно кпитн дорожил тк временем. Мы рссчитывли 20-го, 21-го октября прийти в Портсмут, пробыли в Немецком море столько, что имели бы время сворчивть и держть н кждого рыбк, которого только звидим. Здул постоянный противный ветер и десять дней не пускл войти в Английский кнл. "Что ж вы делли десять дней?" - спросите вы. Вм трудно предствить себе, когд чс езды между Петербургом и Крондштдтом нводит скуку. Д, несколько чсов пробыть н море скучно, несколько недель ничего, потому что несколько недель уже есть кпитл, который можно употребить в дело, тогд кк из нескольких чсов ничего не сделешь. Впрочем, у нс были и рзвлечения: появились кстки, или морские свиньи. Они презбвно прыгли через волны, покзывя черные толстые хребты. По вечерм, нклонясь нд бортом, мы любовлись сверкющими в пучине фосфорическими искрми мелких животных.

Идучи Блтийским морем, мы обедли почти роскошно. Припсы были свежие, повр отличный. Но лишь только здул противный ветер, стли опсться, что он здержит нс долго в море, и решили беречь свежие припсы. Опсение это опрвдлось вполне. Оствлось миль трист до Портсмут: можно бы промхнуть это прострнство в один день, мы носились по морю десять дней, и всё по одной линии. "Где мы?" - спросишь, проснувшись, утром у дед. "В море", - говорит он сердито. "Я зню это и без вс, - еще сердитее отвечете вы, - д н котором же месте?" - "Вон, взгляните, рзве не видите? Всё тм же, где были и вчер: у Гллоперского мяк". - "А теперь куд идем"? - "Куд и вчер ходили: к Доггерской бнке". Бнк эт мелк относительно общей глубины моря, но имеет достточную глубину для больших корблей. Н ней не только безопсно, но дже волнение не тк чувствительно. Н ней стрются особенно держться голлндские рыбчьи суд. "Ну что, подвигемся?" - спросите потом вечером у дед, общего оркул. "Кк же, отлично: крутой бейдевинд: семь с половиной узлов ход". - "Д подвигемся ли вперед?" - спршивете вы с нетерпением. "Рзумеется, вперед: к Гллоперскому мяку, - отвечет дед, - уж, чй, и виден!"

Вследствие этого н столе чще стл появляться солонин; состревшиеся от морских треволнений куры и утки и поросят, выросшие до степени свиней, поступили в число тонких блюд. Дже пресную воду стли выдвть по порциям: снчл по две, потом по одной кружке в день н человек, только для питья. Умывться предложено было морской водой, или не умывться, ad libitum. Скжу вм по секрету, что Фддеев изловчился кк-то обмнывть бдительность Терентьев, трюмного унтер-офицер, и из-под нос у него тскл из систерн кждое утро по кувшину воды мне н умывнье. "Достл, - говорил он рдостно кждый рз, вбегя с кувшином в кюту, - н вот, вше высокоблгородие, мойся скорее, чтоб не зстли д не спросили, где взял, я пок достну тебе полотенце рожу вытереть!" (ей-богу, не лгу!). Это костромское простодушие тк нрвилось мне, что я Христом Богом просил других не учить Фддеев, кк обрщться со мною. Тк удвлось ему дня три, но однжды он воротился с пустым кувшином, ерошил рукой зтылок, чесл спину и чему-то хохотл, хотя сквозь смех проглядывл некоторя принужденность. "Э! леший, черт, ккую зтрещину дл!" - скзл он нконец, глдя то спину, то голову. "Кто, з что?" - "Терентьев, черт эдкой! увидл, сволочь! Я зчерпнул воды-то, уж и н трп пошел, он откуд-то и подвернулся, вырвл кувшин, вылил воду нзд д кк треснет по зтылку, я н трп, он сзди вдогонку лопрем по спине съездил!" И опять зсмеялся. Я уж писл вм, кк рдовл Фддеев всякя неудч, приключившяся кому-нибудь, полученный толчок, дже им смим, кк в нстоящем случе.

Глвный ндзор з трюмом поручен был П. А. Тихменеву, о котором я упомянул выше. Он был добрый и обязтельный человек вообще, если подделться к нему немножко, тогд нет услуги, которой бы он ни окзл. Все знли это и чстенько пользовлись его добротой. Он, по общему выбору, рспоряжлся хозяйством кют-компнии, и вот тут-то встречлось множество поводов обязть того, другого, вспомнить, что один любит ткое-то блюдо, другой не любит и т. п. Он чсто бывл жертвою своей обязтельности, зтрудняясь, кк угодить вдруг многим, но большею чстью выходил из зтруднений победителем. А иногд его брл здор: всё это подвло постоянный повод к бесчисленным сценм, которые рзвлекли нс не только между Гллоперским мяком и Доггерской бнкой, но и в тропикх, и под эквтором, н всех четырех окенх, и рзвлекют до сих пор. Нпример, он зметит, что кто-нибудь не ест супу. "Отчего вы не едите супу?" - спросит он. "Тк, не хочется", - отвечют ему. "Нет, вы скжите откровенно", нстивет он, мучимый опсением, чтобы не обвинили его в небрежности или неуменье, пуще всего в неуменье исполнять свою обязнность. Он был до крйности щекотлив. "Д, прво, я не хочу: тк что-то..." - "Нет, верно, нехорош суп: недром вы не едите. Скжите, пожлуйст!" Нконец тот решется скзть что-нибудь. "Д, что-то сегодня не вкусен суп..." Он не успел еще договорить, кк кроткий Петр Алексндрович свирепеет. "А чем он нехорош, позвольте спросить? - вдруг спршивет он в негодовнии, - см покупл провизию, стрлся угодить - и вот нгрд! Чем нехорош суп?" "Нет, я ничего, прво..." - нчинет тот. "Нет, извольте скзть, чем он нехорош, я требую этого, - продолжет он, окидывя всех взглядом, двдцть человек обедют, никто слов не говорит, вы один только... Господ, я спршивю вс - чем нехорош суп? Я, кжется, прилгю все стрния, - говорит он со слезми в голосе и с пфосом, - общество удостоило меня доверия, ндеюсь, никто до сих пор не был против этого, что я блисттельно опрвдывл это доверие; я дорожу окзнною мне доверенностью..." - и тк продолжет, пок дружно не зхохочут все и нконец он см. Иногд н другом конце зведут стороной, вполголос, рзговор, что вот зелень не свеж, д и дорог, что кто-нибудь будто был н берегу и видел лучше, дешевле. "Что вы тм шепчете, позвольте спросить?" строго спросит он. "Вм что з дело?" - "Может быть, что-нибудь нсчет стол, нходите, что это нехорошо, дорого, тк снимите с меня эту обязнность: я ценю вше доверие, но если я мог возбудить подозрения, недостойные вс и меня, то я готов откзться..." Он дже встнет, положит слфетку, но общий хохот опять усдит его н место.

Избловнный общим внимнием и учстием, может быть и бловень дом, он любил иногд привередничть. Нчнет охть, вздыхть, жловться н небывлый недуг или утомление от своих обязнностей и требует утешений. "Витул, Витул! - томно кличет он, отходя ко сну, своего вестового. - Я тк устл сегодня: рздень меня д уложи". Рздевнье сопровождется вздохми и жлобми, которые слышны всем из-з перегородки. "Звтр н вхту рно вствть, - говорит он, вздыхя, - подложи еще подушку, повыше, д постой, не уходи, я, может быть, что-нибудь вздумю!"

Вот к нему-то я и обртился с просьбою, нельзя ли мне отпускть по кружке пресной воды н умывнье, потому-де, что мыло не рспускется в морской воде, что я не моряк, к морскому обрзу жизни не привык, и, следовтельно, н меня, кзлось бы, строгость эт рспрострняться не должн. "Вы знете, - нчл он, взяв меня з руки, - кк я вс увжю и кк дорожу вшим рсположением: д, вы не сомневетесь в этом?" - нстойчиво допытывлся он. "Нет", - с чувством подтвердил я, в ндежде, что он стнет двть мне пресную воду. "Поверьте, - продолжл он, - что если б я среди моря умирл от жжды, я бы отдл вм последний сткн: вы верите этому?" "Д", - уже нерешительно отвечл я, нчиня подозревть, что не получу воды. "Верьте этому, - продолжл он, - но мне больно, совестно, я готов х, Боже мой! зчем это... Вы, может быть, подумете, что я не желю, не хочу... (и он пролил поток синонимов). Нет, не не хочу я, не могу, не прикзно. Поверьте, если б я имел хоть млейшую возможность, то, конечно, ндеюсь, вы не сомневетесь..." И повторил свой монолог. "Ну, нечего делть: le devoir avant tout, - скзл я, - я не думл, что это тк строго". Но ему жль было откзть совсем. "Вы говорите, что Фддеев тскл воду тихонько", - скзл он. "Д". - "Тк я его з это н бк отпрвлю". "Вм мло кжется, что его Терентьев попотчевл лопрем, - зметил я, - вы еще хотите прибвить? Притом я скзл вм это по доверенности, вы не имеете прв..." - "Првд, првд, нет, это я тк... Знете что, - перебил он, пусть он продолжет потихоньку тскть по кувшину, только, рди Бог, не больше кувшин: если его Терентьев и поймет, тк что ж ему з вжность, что лопрем удрит или зтрещину дст: ведь это не всякий день..." - "А если Терентьев скжет вм, или вы сми поймете, тогд..." - "Отпрвлю н бк!" - со вздохом прибвил Петр Алексндрович.

Уж я теперь збыл, продолжл ли Фддеев делть экспедиции в трюм для добывния мне пресной воды, збыл дже, кк мы провели остльные пять дней стрнствовния между мяком и бнкой; помню только, что однжды, зсидевшись долго в кюте, я вышел чсов в пять после обед н плубу - и вдруг близехонько увидел длинный, склистый берег и пустые зеленые рвнины.

Я взглядом спросил кого-то: что это? "Англия", - отвечли мне. Я присоединился к толпе и молч, с другими, стл пристльно смотреть н склы. От берег прямо к нм шл шлюпк; долго кувырклсь он в волнх, нконец пристл к борту. Н плубе покзлся низенький, приземистый человек в синей куртке, в синих пнтлонх. Это был лоцмн, вызвнный для провод фрегт по кнлу.

Между двух холмов лепилсь куч домов, которые то скрывлись, то появлялись из-з бхромы нбегвших н берег бурунов: к вершинм холмов прилипло облко тумн. "Что это ткое?" - спросил я лоцмн. "Dover", кркнул он. Я оглянулся нлево: тм рисовлся неясно сизый, неровный и крутой берег Фрнции. Ночью мы бросили якорь н Спитгедском рейде, между островом Вйтом и крепостными стенми Портсмут.

Июнь 1854 год.

Н шкуне "Восток", в Ттрском проливе.

Здесь прилгю дв письм к вм, которые я не послл из Англии, в ндежде, что со временем успею дополнить их нблюдениями нд тем, что видел и слышл в Англии, и привести всё в системтический порядок, чтобы предствить вм удовлетворительный результт двухмесячного пребывния ншего в Англии. Теперь вижу, что этого сделть не в состоянии, и потому посылю эти письм без перемены, кк они есть. Удовольствуйтесь беглыми зметкми, не о стрне, не о силх и богтстве ее; не о жителях, не о их нрвх, о том только, что мелькнуло у меня в глзх. У ккого путешественник достло бы смелости чертить обрз Англии, Фрнции - стрн, которые мы знем не меньше, если не больше, своего отечеств? Поэтому смому нблюдтельному и зоркому путешественнику позволительно только прибвить ккую-нибудь мелкую, ускользнувшую от общего изучения черту; прочим же, в том числе и мне, может быть позволено только рзве говорить о своих впечтлениях.

ПИСЬМО 1-е

20 ноября / 2 декбря 1852 год.

Не зню, получили ли вы мое коротенькое письмо из Днии, где, впрочем, я не был, писл его во время стоянки н якоре в Зунде. Тогд я был болен и всячески рсстроен: всё это должно было отрзиться и в письме. Не зню, смогу ли и теперь сосредоточить в один фокус всё, что со мной и около меня делется, тк, чтобы это, хотя слбо, отрзилось в вшем вообржении. Я еще см не определил смысл многих явлений новой своей жизни. Голых фктов я сообщть не желл бы: ключ к ним не всегд подберешь, и потому поневоле придется освещть их светом вообржения, иногд, может быть, фльшивым, и идти путем догдок тм, где темно. Теперь еще у меня пок нет ни ключ, ни догдок, ни дже вообржения: всё это подвлено рядом опытов, более или менее трудных, новых, иногд не совсем знимтельных, вероятно, потому, что для многих из них нужен зпс свежести взгляд и большей впечтлительности: в известные лет жизнь нчинет откзывть человеку во многих примнкх, н том основнии, н кком скупя мть откзывет в деньгх выделенному сыну. Тк, нпример, я не постиг уже поэзии моря, может быть, впрочем, и оттого, что я еще не видл ни "безмолвного", ни "лзурного" моря и, кроме холод, бури и сырости, ничего не зню. Слушя пок мои жлобы и стоны, вы, пожлуй, спросите, зчем я уехл? Снчл мне, кк школьнику, придется скзть: "Не зню", потом, подумв, скжу: "А зчем бы я остлся?" Д позвольте: уехл ли я? откуд? из Петербург? Эдк, пожлуй, можно спросить, зчем я н днях уехл из Лондон, несколько лет тому нзд из Москвы, зчем через две недели уеду из Портсмут и т. д.? Рзве я не вечный путешественник, кк и всякий, у кого нет семьи и постоянного угл, "домшнего очг", кк говорили в стрых ромнх? Тот уезжет, у кого есть всё это. А прочие век свой живут н стнциях. Поэтому я только и выехл, не уехл. Теперь следуют опсности, стрхи, зботы, волнения морского плвния: они могли бы остновить. Кк будто их нет или меньше н берегу? А отчего же, откуд эти вечные жлобы н жизнь, эти вздохи? Если нет крупных бед или внешних зметных волнений, зто сколько невидимых, но острых игл вонзется в человек среди сложной и шумной жизни в толпе, при ежедневных стычкх "с ближним"! Щдит ли жизнь кого-нибудь и где-нибудь? Вот здесь нет сильных нрвственных потрясений, глубоких стрстей, живых и рзнообрзных симптий и ненвистей. Пружины, двигющие этим, ржвеют н море вместе с железом, стлью и многим другим. Зто тут другие двигтели не дют дремть оргнизму: бури, лишения, опсности, ужс, может быть, отчяние, нконец следует смерть, которя везде следует; здесь только быстрее, нежели где-нибудь. Видите ли: я имел причины ехть или не имел причины оствться - всё рвно. Теперь нужно только спросить: к чему же этот ряд новых опытов выпл н долю человек, не имеющего зпс свежести и большей впечтлительности, который не может ни с успехом воспользовться ими, ни оценить, который дже просто устл выносить их? Вот к этому я не могу прибрть ключ; не зню, что будет дльше: может быть, он нйдется см собою.

Поэтому я уехл из отечеств покойно, без сердечного трепет и с совершенно сухими глзми. Не нзывйте меня неблгодрным, что я, говоря "о петербургской стнции", умолчл о дружбе, которой одной было бы довольно, чтоб удержть человек н месте.

Дружб, кк бы он ни был сильн, едв ли удержит кого-нибудь от путешествия. Только любовникм позволительно плкть и рвться от тоски, прощясь, потому что тм другие двигтели: кровь и нервы; оттого и боль в рзлуке. Дружб вьет гнездо не в нервх, не в крови, в голове, в созннии.

Если много явилось и исчезло рзных теорий о любви, чувстве, кжется, тком определенном, где форм, содержние и результт тк ясны, то воззрений н дружбу было и есть еще больше. В спорх о любви нчинют примиряться; о дружбе еще не решили ничего определительного и, кжется, долго не решт, тк что до некоторой степени кждому позволительно соствить смому себе идею и определение этого чувств. Чще всего нзывют дружбу бескорыстным чувством; но нстоящее понятие о ней до того зтерялось в людском обществе, что ткое определение сделлось общим местом, под которым собственно не знют, что ндо рзуметь. Многие постоянно ведут ккой-то рифметический счет - вроде приходо-рсходной пмятной книжки своим зслугм и зслугм друг; спрвляются беспрестнно с кодексом дружбы, который устрел горздо больше Птоломеевой геогрфии и строномии или Аристотелевой риторики; всё еще ищут, нет ли чего вроде пилдов подвиг, ссылясь н любовь, имеющую в ежегодных клендрях свои сттистические тблицы помештельств, отрвлений и других несчстных случев. Когд зхотят похвстться другом, кк хвстются китйским сервизом или дорогою собольей шубой, то говорят: "Это истинный друг", дже выствляют цифру XV, XX, XXX-летний друг и тким обрзом жлуют друг другу знк отличия и соствляют ему очень ккуртный формуляр. Нпротив того, про "неистинного" друг говорят: "Этот приходит только есть д пить, мы не знем, кков он н деле". Это у многих нзывется "бескорыстною" дружбой.

Что это, проклятие дружбы? непонимние или непризнние ее прв и обязнностей? Боже меня сохрни! Я только исключил бы слово "обязнности" из чувств дружбы, д и слово "дружб" - тоже. Первое звучит кк-то официльно, второе пошло. Рзберите н досуге, отчего смешно не в шутку нзвть известные отношения мужчины к женщине любовью, мужчины к мужчине дружбой. Порядочные люди прибегют в этих случях к перифрзм. Обветшли эти нзвния, скжете вы. А чувств не обветшли: отчего же обветшли слов? И что з дружб ткя, что з друг? Точно чин. Плохо, когд друг проводит в путь, встретит или выручит из беды по обязнности, не по влечению. Не лучше ли, когд порядочные люди нзывют друг друг просто Семеном Семеновичем или Всильем Всильевичем, не одолжив друг друг ни рзу, рзве ненрочно, случйно, не ожидя ничего один от другого, живут десятки лет, не неся тяжеcти уз, которые несет одолженный перед одолжившим, и, нслждясь друг другом, если можно, бессознтельно, если нельзя, то кк можно менее зметно, кк нслждются прекрсным небом, чудесным климтом в ткой стрне, где дет это природ без всякой плты, где этого нельзя ни дть нрочно, ни отнять? Мудрено ли, что при тких понятиях я уехл от вс с сухими глзми, чему немло способствовло еще и то, что, уезжя ндолго и длеко, покидешь кучу ндоевших до крйности лиц, знятий, стен и едешь, кк я ехл, в новые, чудесные миры, в существовние которых плохо верится, хотя штурмн по пльцм рссчитывет, когд должны прийти в Индию, когд в Китй, и уверяет, что он был везде по три рз.

Декбрь. Лондон.

Кк я обрдовлся вшим письмм - и обрдовлся бескорыстно! в них нет ни одной новости, и не могло быть: в ккие-нибудь дв месяц не могло ничего случиться; дже никто из знкомых не успел выехть из город или приехть туд. Пожлуйст, не пишите мне, что нчлсь опер, что н сцене появилсь новя фрнцузскя пьес, что открылось ткое-то общественное увеселительное место: мне хочется збыть физиономию петербургского обществ. Я уехл отчсти зтем, чтобы отделться от однообрзия, оно будет преследовть меня повсюду. См я только что собрлся обещть вм - не писть об Англии, вы требуете, чтоб я писл, сердитесь, что до сих пор не скзл о ней ни слов. Стрння претензия! Ужели вм не нскучило слушть и читть, что пишут о Европе и из Европы, особенно о Фрнции и Англии? Прикжете повторить, что туннель под Темзой очень... не зню, что скзть о нем: скжу - бесполезен, что церковь Св. Пвл изящн и громдн, что Лондон многолюден, что королев до сих пор спршивет позволения лорд-мэр проехть через Сити и т. д. Не ндо этого: не првд ли, вы всё это знете? Пишите, говорите вы, тк, кк будто мы ничего не знем. Пожлуй; но ведь это выйдет вот что: "Англия стрн дикя, нселен врврми, которые питются полусырым мясом, зпивя его спиртом; говорят гортнными звукми; осенью и зимой скитются по полям и лесм, летом собирются в кучу; они угрюмы, молчливы, мло сообщительны. По воскресеньям ничего не делют, не говорят, не смеются, вжничют, по утрм сидят в хрмх, вечером по своим углм, одиноко, и нпивются порознь; в будни собирются, говорят длинные речи и нпивются сообщ". Это описние достойно времен кошихинских, скжете вы, и будете првы, кк и я буду прв, скзв, что об Англии и нгличнх мне писть нечего, рзве вскользь, говоря о себе, когд придется к слову.

Через день, по приходе в Портсмут, фрегт втянули в гвнь и ввели в док, людей перевели н "Кемпердоун" - стрый корбль, стоящий в порте прздно и нзнченный для временного помещения комнд. Тм поселились и мы, то есть туд перевезли нши пожитки, сми мы рзъехлись. Я уехл в Лондон, пожил в нем, съездил опять в Портсмут и вот теперь воротился сюд.

Долго не изглдятся из пмяти те впечтления, которые клдет н человек новое место. Н эти случи, кжется, есть особые глз и уши, зорче и острее обыкновенных, или кк будто человек не только глзми и ушми, но легкими и порми вбирет в себя впечтления, нпитывется ими, кк воздухом. От этого до сих пор пмятн мне эт тесня кучк крсных, желтых и белых домиков, стоящих будто в воде, когд мы "втягивлись" в портсмутскую гвнь. От этого тк глубоко легл в пмяти кртин рзрезнных нивми полей, точно рзлиновнных стрниц, когд ехл я из Портсмут в Лондон. Жль только (н этот рз), что везут с неимоверною быстротою: хижины, фермы, город, змки мелькют, кк писные. Погод стрння - декбрь, тепло: вчер был гроз; тм вдруг пхнёт холодом, дже послышится зпх мороз, н другой день в пльто нельзя ходить. Дождей вдоволь; но н это никто не обрщет ни млейшего внимния, скорее обрщют его, когд проглянет солнце. Зелень очень зелен, дже зеленее, говорят, нежели летом: тогд он желтя. Нужды нет, что декбрь, в полях рботют, собирют овощи - нельзя рссмотреть с дороги - ккие. Тумны бывют если не кждый день, то через день непременно; можно бы, пожлуй, нжить сплин; но они не русские, я не нгличнин: что же мне терпеть в чужом пиру похмелье? Довольно и того, что я, по милости их, дв рз ходил смотреть Темзу и об рз видел только непроницемый пр. Я отчялся уже и видеть реку, но дохнул ветерок, и Темз явилсь во всем своем некрсивом нряде, обстроення кирпичными неопрятными здниями, здвлення судми. Зто ккя жизнь и деятельность кипит н этой зыбкой улице, упрвляемя меркуриевым жезлом!

Не збуду ткже кртины пылющего в гзовом плмени необъятного город, предствляющейся путешественнику, когд он подъезжет к нему вечером. Провоз вторгется в этот окен блеск и мчит по крышм домов, нд изящными пропстями, где, кк в клейдоскопе, между рсписнных, облитых ярким блеском огня и крсок улиц движется мурвейник.

Но вот я нконец, оздченный впечтлениями и утомленный трехчсовою неподвижностью в вгоне и получсовою ездою в кебе по городу, водворен в доме, в квртире.

Н другой день, когд я вышел н улицу, я был в большом недоумении: ндо было нчть путешествовть в чужой стороне, я еще не решил кк. Меня выручил из недоумения процессия похорон Веллингтон. Весь Лондон преисполнен одной мысли; не зню, был ли он полон того чувств, которое выржлось в гзетх. Но decorum печли был соблюден до мелочей. Дже все лвки были зперты. Лондон зпер лвки - сомнения нет: он очень печлен. Я видел ктфлк, блестящую свиту, войск и необозримую, кк окен, толпу нрод. До пяти или до шести чсов я нехотя куплся в этой толпе, тщетно стрясь добрться до ккого-нибудь берег. Поток увлекл меня из улицы в улицу, с площди н площдь. Никого знкомых со мной не было - не до меня: все зняты похоронми, всех поглотил процессия. Одни ншли где-нибудь окно, другие пробрлись в смую церковь Св. Пвл, где совершлсь церемония. Я был один в этом окене и нетерпеливо ждл другого дня, когд Лондон выйдет из ненормльного положения и зживет своею обычною жизнью. Многие обрдовлись бы видеть ткой необыкновенный случй: прздничную сторону нрод и столицы, но я ждл не того; я видел это у себя; мне улыблся звтршний, будничный день. Мне хотелось путешествовть не официльно, не приехть и "осмтривть", жить и смотреть н всё, не нсилуя нблюдтельности; не здвя себе утомительных уроков осмтривть ежедневно, с гидом в рукх, по стольку-то улиц, музеев, здний, церквей. От ткого путешествия остется в голове хос улиц, пмятников, д и то нендолго.

Вообще большя ошибк - стрться собирть впечтления; соберешь чего не ндо, что ндо, то ускользнет. Если путешествуешь не для специльной цели, нужно, чтобы впечтления нежднно и незвнно сми собирлись в душу; к кому они тк не ходят, тот лучше не путешествуй. Оттого я довольно рвнодушно пошел вслед з другими в Бритнский музеум, по созннию только необходимости видеть это колоссльное собрние редкостей и предметов знния. Мы целое утро осмтривли ниневийские древности, этрусские, египетские и другие злы, потом змей, рыб, нсекомых - почти всё то, что есть и в Петербурге, в Вене, в Мдрите. А между тем времени лишь было столько, чтобы взглянуть н Англию и н нгличн. Оттого меня тянуло всё н улицу; хотелось побродить не между мумиями, среди живых людей.

Я с неиспытнным нслждением вглядывлся во всё, зходил в мгзины, зглядывл в домы, уходил в предместья, н рынки, смотрел н всю толпу и в кждого встречного отдельно. Чем смотреть н сфинксы и обелиски, мне лучше нрвится простоять целый чс н перекрестке и смотреть, кк встретятся дв нгличнин, снчл попробуют оторвть друг у друг руку, потом осведомятся взимно о здоровье и пожелют один другому всякого блгополучия; смотреть их походку или ккую-то иноходь, и эту вжность до комизм н лице, выржение глубокого увжения к смому себе, некоторого презрения или, по крйней мере, холодности к другому, но блгоговения к толпе, то есть к обществу. С любопытством смотрю, кк столкнутся две кухрки, с корзинми н плечх, кк несется нескончемя двойня, тройня цепь экипжей, подобно реке, кк из нее с неподржемою ловкостью вывернется один экипж и сольется с другою нитью, или кк вся эт цепь мгновенно онемеет, лишь только полисмен с тротур поднимет руку.

В твернх, в тетрх - везде пристльно смотрю, кк и что делют, кк веселятся, едят, пьют; слежу з мимикой, ловлю эти неуловимые звуки язык, которым волей-неволей должен объясняться с грехом пополм, блгословляя судьбу, что когд-то учился ему: инче хоть не зглядывй в Англию. Здесь кк о редкости возвещют крупными буквми н окнх мгзинов: "Ici on parle franзais". Д, путешествовть с нслждением и с пользой - знчит пожить в стрне и хоть немного слить свою жизнь с жизнью нрод, который хочешь узнть: тут непременно проведешь прллель, которя и есть искомый результт путешествия. Это вглядывнье, вдумывнье в чужую жизнь, в жизнь ли целого нрод или одного человек, отдельно, дет нблюдтелю ткой общечеловеческий и чстный урок, ккого ни в книгх, ни в кких школх не отыщешь. Недром еще у древних необходимым условием усовершенствовнного воспитния считлось путешествие. У нс оно сделлось роскошью и збвою. Пожлуй, без приготовления, д еще без вообржения, без нблюдтельности, без идеи, путешествие, конечно, только збв. Но счстлив, кто может и збвляться ткою блгородною збвой, в которой нехотя чему-нибудь д нучишься! Вот Regent-street, Oxford-street, Trafalgar-place - не живые ли это черты чужой физиономии, н которой движется современня жизнь, и не звучит ли в именх пмять прошедшего, повествуя н кждом шгу, кк слглсь эт жизнь? Что в этой жизни схожего и что несхожего с ншей?.. Воля вш, кк кто ни рсположен только збвляться, , бродя в чужом городе и нроде, не сможет отделться от этих вопросов и зкрыть глз н то, чего не видл у себя.

Бродя среди живой толпы, отыскивя всюду жизнь, я, между прочим, нткнулся н великолепное прошедшее: н Вестминстерское ббтство, и был счстливее в это утро. Ткие нродные пмятники - те же стрницы истории, но тесно связнные с текущею жизнью. Их, конечно, ндо учить низусть, д они сми тк влстительно ложтся в пмять. Впрочем, глядя н это ббтство, я дже збыл историю, - оно произвело н меня впечтление чисто эстетическое. Меня порзил готический стиль в этих колоссльных рзмерх. Я же был во время службы с певчими, при звукх великолепного оргн. Фнтстическое освещение цветных стекол в стрельчтых окнх, полумрк по углм, белые сттуи великих людей в нишх и безмолвня, почти недышщя толп молящихся - всё это обрзует одно общее, грндиозное впечтление, от которого долго слышится ккя-то музык в нервх.

Блгодря нстойчивым укзниям живых и печтных гидов я в первые пять-шесть дней успел осмотреть большую чсть официльных здний, музеев и пмятников и, между прочим, нционльную кртинную глерею, которя величиною будет с прихожую ншего Эрмитж. Тм сотни три кртин, из которых зпомнишь рзве "Снятие со крест" Рембрндт д дв-три пейзж Клод. Осмотрев тщтельно дворцы, прки, скверы, биржу, зплтив эту днь официльному любопытству, я уже всё остльное время жил по-своему. Лондон по преимуществу город поучительный, то есть нигде, я думю, нет ткого множеств средств приобресть дешево и незметно всяких знний. Бесконечное утро, с девяти чсов до шести, промелькнет - не видишь кк. Н кждом шгу мнят отворенные двери здний, где увидишь что-нибудь любопытное: мшину, редкость, услышишь лекцию естественной истории. Есть учреждение, где покзывют результты всех новейших изобретений: действие пров, обрзчик воздухоплвния, движения рзных мшин. Есть особое временное здние, в котором помещен громдный глобус. Чсти свет предствлены рельефно, не снружи шр, внутри. Зрители ходят по лестнице и остнвливются н трех площдкх, чтобы осмотреть всю землю. Их сопровождет профессор, который читет беглую лекцию геогрфии, естественной истории и политического рзделения земель. Мло того: тут же в зле есть змечтельный геогрфический музей, преимущественно Англии и ее колоний. Тут целые стрны из гипс, с выпуклыми изобржениями гор, морей, и потом все пособия к изучению всеобщей геогрфии: крты, книги, нчиня с млденческих времен геогрфии, с рвитян, римлян, греков, крты от Мрко Поло до нших времен. Есть библиогрфические редкости.

Смый Бритнский музеум, о котором я тк неблгосклонно отозвлся з то, что он поглотил меня н целое утро в своих громдных сумрчных злх, когд мне хотелось н свет Божий, смотреть всё живое, - он рзве не есть огромня сокровищниц, в которой не только ученый, художник, дже просто флнёр, зевк, почерпнет ккое-нибудь знние, уйдет с идеей обогтить пмять свою не одним фктом? И сколько тких зведений по всем чстям, и почти дром! Между прочим, я посвятил с особенным удовольствием целое утро обозрению зоологического сд. Здесь уже я видел не мумии и не чучелы животных, кк в музеуме, живую тврь, собрнную со всего мир. Здесь до знчительной степени можно нблюдть некоторые стороны жизни животных почти в естественном состоянии. Это постояння лекция, нглядня, осязтельня, в лицх, со всеми подробностями, и отличня прогулк в то же время. Сверх того, всякому посетителю в этой прогулке предоствлено полное прво нслждться созннием, что он "црь творения" - и всё это з шиллинг.

Нконец, если нечего больше осмтривть, осмтривйте просто мгзины: многие из них тоже своего род музеи - товров. Обилие, роскошь, вкус и рсклдк товров поржют до уныния. Богтство подвляет вообржение. "Кто и где покуптели?" - спршивешь себя, зглядывя и боясь войти в эти мрморные, млхитовые, хрустльные и бронзовые чертоги, перед которыми вся шехерзд покжется детскою скзкой. Перед четырехршинными зеркльными стеклми можно стоять по целым чсм и вглядывться в эти кучи ткней, дргоценных кмней, фрфор, серебр. Н большей чсти товров выствлены цены; и если увидишь цену, доступную крмну, то нет средств не войти и не купить чего-нибудь. Я после кждой прогулки возврщюсь домой с нбитыми всякой всячиной крмнми, и потом, выклдывя кждую вещь н стол, принужден сознвться, что вот это вовсе не нужно, это у меня есть и т. д. Купишь книгу, которой не прочтешь, пру пистолетов, без ндежды стрелять из них, фрфору, который н море и не нужен, и неудобен в употреблении, сигрочницу, плку с кинжлом и т. п. Но прошу зщититься от этого соблзн н кждом шгу при этой дешевизне!

К этому еще прибвьте, что всякую покупку, которую нельзя положить в крмн, вм принесут н дом, и почти всегд прежде, нежели вы сми воротитесь. Но при этом не збудьте взять от купц счет с рспиской в получении денег, - тк мне советовли делть; д и купцы, не дожидясь требовния, сми торопятся дть счет. Случется иногд, без этой предосторожности, зплтить вторично. Я бы, вдобвок к этому, посоветовл еще узнть до покупки цену вещи в двух-трех мгзинх, потому что нигде нет ткого произвол, ккой црствует здесь в нзнчении цены вещм. Купец нзнчет, кжется, цену, смотря по физиономии покуптеля. В одном мгзине женщин спросил с меня з ккую-то безделку дв шиллинг, муж пришел и потребовл пять. Узнв, что вещь продн з дв шиллинг, он исподтишк шипел н жену всё время, пок я был в мгзине. В одном мгзине з пльто спросят четыре фунт, рядом, из той же мтерии, - семь.

Лондон - поучительный и знимтельный город, повторю я, но знимтельный только утром. Вечером он для инострнц - тюрьм, особенно в ткой сезон, когд нет спектклей и других публичных увеселений, то есть осенью и зимой. Пожлуй, кому охот, изучй по вечерм внутреннюю сторону нрод - нрвы; но для этого ндо слиться и с домшнею жизнью нгличн, это нелегко. С шести чсов Лондон нчинет обедть и обедет до 10, до 11, до 12 чсов, смотря по состоянию и обрзу жизни, потом спит. Словом "обедет" я хотел только обознчить, чем нполняется известный чс суток. А собственно нгличне не обедют, они едят. Кроме торжественных обедов во дворце или у лорд-мэр и других, н сто, двести и более человек, то есть н весь мир, в обыкновенные дни подют н стол две-три перемены, куд входит почти всё, что едят люди повсюду. Все мяс, живность, дичь и овощи всё это без рспределений по дням, без сообржений о соотношении блюд между собою.

Что ксется до нционльных нглийских кушньев, нпример пудинг, то я где ни спршивл, нигде не было готового: ндо было зкзывть. Видно, нгличне сми довольно рвнодушны к этому тяжелому блюду, - я говорю о пломпудинге. Все мяс, рыб отличного кчеств, и все почти подются au naturel, с припрвой только овощей. Тяжеловто, грубовто, впрочем, очень хорошо и дешево: был бы здоровый желудок; но нгличне н это пожловться не могут. Еще они могли бы тоже принять в свой язык ншу пословицу: не крсн изб углми, крсн пирогми, если б у них были пироги, то нет; пирожное они подют, кжется, в подржние другим: это стереотипный яблочный пирог д яичниц с вреньем и крем без схр или что-то в этом роде. Д, не крсны углми их тверны: голые, под дуб сделнные или дубовые стены и простые столы; но опрятность доведен до роскоши: он превышет необходимость. Особенно в белье; сктерти - ослепительной белизны, слфетки были бы тоже, если б они были, но их нет, и вм поддут слфетку только по нстойчивому требовнию - и то не везде. И это может служить докзтельством опрятности. "Зчем слфетк? - говорят нгличне, - руки вытирть? д они не должны быть выпчкны", тк же кк и рот, особенно у нгличн, которые не носят ни усов, ни бород. Я в рзное время, нчиня от пяти до восьми чсов, обедл в лучших твернх, и почти никогд менее двухсот человек з столом не было. В одной из них, divan-tavern, хозяин присутствует постоянно см среди посетителей, см следит, все ли удовлетворены, и где зметит отсутствие слуги, является туд или посылет сын. А у него, говорят, прекрсный дом, лучшие экипжи в Лондоне, может быть - всё от этого. Пример не для одних трктирщиков!

Итк, из хрм в хрм, из музея в музей - время проходило неприметно. И везде, во всех этих учреждениях, волнуется толп зрителей; подумешь, что нгличнм нечего больше делть, кк ходить и смотреть достопримечтельности. Они в этом отношении и у себя дом похожи н инострнцев, инострнцы смотрят хозяевми. Ткой пристльной внимтельности, почти до стрдния, нигде не встретишь. В других местх достло бы не меньше средств звести всё это, д везде ли придут зрители и слуштели толпми поддержть мысль учредителя? Но если много зрителей умных и любознтельных, то и нет нигде столько простых зевк, кк в Англии. О ккой глупости ни объявите, ккую цену ни зпросите, посетители явятся, и, по обыкновению, толпой. Мне кзлось, что любопытство у них не рождется от досуг, кк, нпример, у нс; оно не есть тоже живя черт хрктер, кк у фрнцузов, не выржет жжды знния, просто - холодное сознние, что то или другое полезно, потому и должно быть осмотрено. Не видть, чтоб они нслждлись тем, что пришли смотреть; они осмтривют, кк будто принимют движимое имущество по описи: взглянут, тм ли повешено, ткой ли величины, кк нпечтно или скзно им, и идут дльше.

Я имел терпение осмотреть волей-неволей и все фокусы, нпример высиживние цыплят прбми, неотпиремые мерикнские змки и т. п. Глядя, кк нгличне возятся с своим умершим дюком вот уж третью неделю, кжется, что они высидели и эту редкость. Он уж похоронен, они до сих пор ходят осмтривть - что вы думете? мостки, построенные в церкви Св. Пвл по случю похорон! От этого я до сих пор еще не мог зглянуть внутрь церкви: я не нгличнин и не хочу смотреть мостков. До сих пор нельзя сделть шгу, чтоб не нткнуться н дюк, то есть н портрет его, н бюст, н грвюру погребльной колесницы. Вчер появилсь пнорм Втерлоо: я думю, снимут пнорму и с мостков. "Не н похороны ли дюк приехли вы?" - спросил меня один купец в лвке, узнв во мне инострнц. "Yes, o yes!" - скзл я. Я в пмяти своей никк не мог сжть в один узел всех зслуг покойного дюк, оттого (к стыду моему) был холоден к его кончине, дже еще (прости мне, Господи!) подосдовл н него, что он помешл мне торжественным шествием по улицм, пуще всего мосткми, осмотреть, что хотелось. Не подумйте, чтобы я порицл увжение к бесчисленным зслугм бритнского Агмемнон - о нет! я см купил у мльчишки медльон героя из ккой-то композиции. Думя дть форпенс, я ошибкой вынул из кошельк оствшийся тм гривенник или пятилтынный. Мльчишк догнл меня и, тыч монетой мне в спину, кк зрезнный кричл: "No use, no use (Не ходит)!"

Глядя н все фокусы и мелочи нглийской изобреттельности, отец Аввкум, живший в Ките, срвнил нгличн с китйцми по мелочной, микроскопической деятельности, по стремлению к торгшеству и по некоторым другим причинм. Америкнский змок, о котором я упомянул, - это ткой змок, который тк зпирется, что и см хозяин подчс не отопрет. Прежде был принят в здешних госудрственных кссх, между прочим в бнке, ккой-то тоже неотпиремый змок; по крйней мере он долго слыл тким. Но явился мерикнец, вызвлся отпереть его - и действительно отпер. Потом он предложил изобретенный им змок и нзнчил премию, если отопрут. Змок был отдн экспертм, трем смым ловким мошенникм, приглшенным для этого из портсмутской тюрьмы. Знменитые отпиртели всяких дверей и сундуков, снбженные всеми нужными инструментми, пробились трое суток, ничего не сделли и объявили змок - неотпиремым. Вследствие этого он принят теперь в кзенных местх вместо прежнего. Весь секрет, сколько я мог понять из объяснений содержтеля мгзин, где продются эти змки, зключется в бородке ключ, в которую кждый рз, когд ндо зпереть ящик или дверь, может быть вствляемо произвольное число плстинок. Нельзя отпереть змк инче кк зня, сколько именно вствлено плстинок и кким обрзом они рсположены; плстинок много. Есть змки и для колоссльных дверей, и для мленьких шктулок, ценой от 10 ф. стерлингов до 10 шиллингов. Хитро, не првд ли?

Между тем общее впечтление, ккое производит нружный вид Лондон, с циркуляциею нродонселения, стрнно: тм до двух миллионов жителей, центр всемирной торговли, чего бы вы думли не зметно? - жизни, то есть ее бурного брожения. Торговля видн, жизни нет: или вы должны зключить, что здесь торговля есть жизнь, кк оно и есть в смом деле. Последняя не бросется здесь в глз. Только по итогм сделешь вывод, что Лондон первя столиц в мире, когд сочтешь, сколько громдных кпитлов обрщется в день или год, ккой стршный совершется прилив и отлив инострнцев в этом окене нродонселения, кк здесь сходятся покрывющие всю Англию железные дороги, кк по улицм из конц в конец город снуют десятки тысяч экипжей. Ахнешь от изумления, но не зметишь всего этого глзми. Ткя господствует относительно тишин, тк все физиологические отпрвления общественной мссы совершются стройно, чинно. Кроме неизбежного шум от лошдей и колес, другого почти не услышишь. Город, кк живое существо, кжется, сдерживет свое дыхние и биение пульс. Нет ни нпрсного крик, ни лишнего движения, уж о пении, о прыжке, о шлости и между детьми мло слышно. Кжется, всё рссчитно, взвешено и оценено, кк будто и с голос, и с мимики берут тоже пошлину, кк с окон, с колесных шин. Экипжи мчтся во всю прыть, но кучер не кричт, д и прохожий никогд не ззевется. Пешеходы не толкются, в нроде не видть ни ссор, ни дрк, ни пьяных н улице, между тем почти кждый нгличнин нпивется з обедом. Все спешт, бегут: беззботных и ленивых фигур, кроме моей, нет.

Дурно одетых людей - тоже не видть: они, должно быть, кк тркны, прячутся где-нибудь в щелях отдленных квртлов; большя чсть одеты со вкусом и нрядно; остльные чисто, все причесны, приглжены и особенно обриты. Нш друг Языков непременно скзл бы: здесь кждый - Бритт. Я бреюсь через день, и оттого слуги в твернх не прежде нчинют увжть меня, кк когд, после обед, дм им шиллинг. Вы, Николй Аполлонович, с своею инвлидною бородой были бы здесь невозможны: вм, кк только бы вы вышли н улицу, непременно поддут милостыню. Улицы похожи н великолепные гостиные, нполненные одними господми. Тк нзывемого простого или, еще хуже, "черного" нрод не видть, потому что он здесь - не черный: мужик в плисовой куртке и пнтлонх, в белой рубшке вовсе не покжется мужиком. Дже иня рбочя лошдь тк тихо и вжно выступет, кк брин.

Известно, кк нгличне увжют общественные приличия. Это увжение к общему спокойствию, безопсности, устрнение всех неприятностей и неудобств - простирется дже до некоторой скуки. Едешь в вгоне, нроду битком нбито, тишин, кк будто "в гробе тьмы людей", по выржению Пушкин. Англичне учтивы до чувств гумнности, то есть учтивы нстолько, нсколько в этом действительно нстоит ндобность, но не суетливы и особенно не нхльны, кк фрнцузы. Они ответят н дельный вопрос, сообщт вм сведение, в котором нуждетесь, укжут дорогу и т. п., но не будут довольны, если вы к ним обртитесь просто тк, поговорить. Они принимют в сообржение, что если одним скучно сидеть молч, то другие, нпротив, любят это. Я не видел, чтобы в вгоне, н проходе один взял, дже попросил, у другого прздно лежщую около гзету, дотронулся бы до чужого зонтик, трости. Все эти фмильярности с незнкомыми нетерпимы. Зто никто не зпоет, не зсвистит около вс, не положит ногу н вшу скмью или стул. Есть тут своя хорошя и дурня сторон, но, кжется, больше хорошей. Фрнцузы и здесь выкзывют неприятные черты своего хрктер: они нхльны и грубовты. Слуг-фрнцуз протянет руку з шиллингом, едв скжет "merci", и тут же не поднимет уроненного плтк, не подст пльто. Англичнин всё это сделет.

Время между тем близится к отъезду. Н фрегте рботы приходят к окончнию: того и гляди, нзнчт день. А кк еще хочется посмотреть и погулять в этой рзумной толпе, чтоб потом перейти к невозделнной природе и к тким же невозделнным ее детям! Про природу Англии я ничего не говорю: ккя тм природ! ее нет, он возделн до того, что всё рстет и живет по прогрмме. Люди овлдели ею и сглживют ее вольные следы. Поля здесь - кк рсписные пркеты. С деревьями, с трвой сделно то же, что с лошдьми и с быкми. Трве дется вид, цвет и мягкость брхт. В поле не нйдешь прздного клочк земли; в прке нет смородного куст. И животные испытывют ту же учсть. Всё породисто здесь: овцы, лошди, быки, собки, кк мужчины и женщины. Всё крупно, крсиво, бодро; в животных стремление к исполнению своего нзнчения простерто, кжется, до рзумного сознния, в людях, нпротив, низведено до степени животного инстинкт. Животным тк внушют првил поведения, что бык кк будто бы понимет, зчем он жиреет, человек, нпротив, стрется збывть, зчем он круглый Божий день и год, и всю жизнь, только и делет, что подклдывет в печь уголь или открывет и зкрывет ккой-то клпн. В человеке подвляется его уклонение от прямой цели; от этого, может быть, тк много встречется людей, которые с первого взгляд покжутся огрниченными, они только специльные. И в этой специльности - причин успехов н всех путях. Здесь кузнец не зймется слесрным делом, оттого он первый кузнец в мире. И всё тк. Мехник, инженер не побоится упрек в незннии политической экономии: он никогд не прочел ни одной книги по этой чсти; не зговривйте с ним и о естественных нукх, ни о чем, кроме инженерной чсти, - он покжется тк жлко огрничен... между тем под этою огрниченностью кроется иногд огромный тлнт и всегд сильный ум, но ум, весь ушедший в мехнику. Скучно покжется "универсльно" обрзовнному человеку рзговривть с ним в гостиной; но, имея звод, пожелешь выписть к себе его смого или его произведение.

Всё бы это было очень хорошо, то есть эт прктичность, но, к сожлению, тут есть своя неприятня сторон: не только обществення деятельность, но и вся жизнь всех и кждого сложилсь и действует очень прктически, кк мшин. Незметно, чтоб общественные и чстные добродетели свободно истекли из светлого человеческого нчл, безусловную прелесть которого общество должно чувствовть непрестнно и непрестнно чувствовть тоже и потребность нслждться им. Здесь, нпротив, видно, что это всё есть потому, что оно нужно зчем-то, для ккой-то цели. Кжется, честность, спрведливость, сострдние добывются кк кменный уголь, тк что в сттистических тблицх можно, рядом с итогом стльных вещей, бумжных ткней, покзывть, что вот тким-то зконом для той провинции или колонии добыто столько-то првосудия или для ткого дел подбвлено в общественную мссу мтерил для вырботки тишины, смягчения нрвов и т. п. Эти добродетели приложены тм, где их нужно, и вертятся, кк колес, оттого они лишены теплоты и прелести. Н лицх, н движениях, поступкх резко нписно прктическое сознние о добре и зле, кк неизбежня обязнность, не кк жизнь, нслждение, прелесть. Добродетель лишен своих лучей; он приндлежит обществу, нции, не человеку, не сердцу. Оттого, првд, вся мшин общественной деятельности движется непогрешительно, н это употреблено тьм чести, првосудия; везде строгость прв, зкон, везде огрд им. Общество блгоденствует: незвисимость и собственность его неприкосновенны. Но зто есть щели, куд не всегд протеснится сил зкон, где бессильно и общественное мнение, где люди нходят способ обойтись без этих вжных посредников и ведются сми собой: вот тм-то мшин общего движения окзывется неприложимою к мелким, индивидульным рзмерм и колес ее вертятся н воздухе. Вся нглийскя торговля прочн, кредит непоколебим, между тем покуптелю в кждой лвке ндо брть рсписку в получении денег. Зконы против воров многи и строги, Лондон считется, между прочим, обрзцовою школою мошенничеств, и воров числится тм несколько десятков тысяч; дже ими, кк товрми, снбжется континент, и искусство зпирть змки спорит с искусством отпирть их. Прибвьте, что нигде нет ткого количеств контрбндистов. Везде рогтки, мшинки для поверки совестей, кк скзно выше: вот ккие двигтели поддерживют добродетель в обществе, кссы в бнкх и купеческих конторх делются чстенько добычей воров. Филнтропия возведен в степень общественной обязнности, от бедности гибнут не только отдельные лиц, семейств, но целые стрны под нглийским упрвлением. Между тем этот нрвственный нрод по воскресеньям ест черствый хлеб, не позволяет вм в вшей комнте зигрть н фортепино или зсвистть н улице. Приздумешься нд репутцией умного, делового, религиозного, нрвственного и свободного нрод!

Но, может быть, это всё рвно для блг целого человечеств: любить добро з его безусловное изящество и быть честным, добрым и спрведливым дром, без всякой цели, и не уметь нигде и никогд не быть тким или быть добродетельным по мшине, по тблицм, по востребовнию? Кзлось бы, всё рвно, но отчего же это противно? Не всё ли рвно, что сттую извял Фидий, Кнов или мшин? - можно бы спросить...

Вы можете упрекнуть меня, что, говоря обо всем, что я видел в Англии, от дюк Веллингтон до высиживемых прбми цыплят, я ничего не скзл о женщинх. Но говорить о них поверхностно - не хочется, нблюсти их глубже и пристльнее - не было времени. И где было нблюдть их? Я не успел познкомиться с семейными домми и потому видл женщин в церквх, в мгзинх, в ложх, в экипжх, в вгонх, н улицх. От этого могу скзть только - и то для того, чтоб избежть предполгемого упрек, - что они прекрсны, стройны, с удивительным цветом лиц, несмотря н то что едят много мяс, пряностей и пьют крепкие вин. Едв ли в другом нроде рзлито столько крсоты в мссе, кк в Англии. Не судите о крсоте нгличн и нгличнок по этим рыжим господм и госпожм, которые дезертируют из Англии под именем шкиперов, мшинистов, учителей и гуверннток, особенно гуверннток: это оборыши; крсивой женщине незчем бежть из Англии: крсот - кпитл. Ей очень прктически сделют верную оценку и нйдут ндлежщее приспособление. Женщин же урод не имеет никкой цены, если только з ней нет ккого-нибудь особенного тлнт, который нужен и в Англии. Одно преподвние язык или хождение з ребенком тм не вжность: остется уехть в Россию. Англичнки большею чстью высоки ростом, стройны, но немного горды и спокойны, - по словм многих, дже холодны. Цвет глз и волос до бесконечности рзнообрзен: есть совершенные брюнетки, то есть с черными кк смоль волосми и глзми, и в то же время с необыкновенною белизной и ярким румянцем; потом следуют кштновые волосы, и все-тки белое лицо, и, нконец, те нежные лиц - фрфоровой белизны, с тонкою прозрчною кожею, с легким розовым румянцем, окймленные льняными кудрями, нежные и хрупкие создния с лебединою шеей, с неуловимою грцией в позе и движениях, с горделивою стыдливостью в прозрчных и чистых, кк стекло, и лучистых глзх. Ндо скзть, что и мужчины достойны этих леди по крсоте: я уже скзл, что всё, нчиня с человек, породисто и крсиво в Англии. Мужчины подходят почти под те же рзряды, по цвету волос и лиц, кк женщины. Они отличются тем же ростом, нружным спокойствием, гордостью, вжностью в оснке, твердостью в поступи.

Кжется, женщины в Англии - единственный предмет, который пощдило прктическое нпрвление. Они влствуют здесь и, если и бывют предметом спекуляций, кк, нпример, мистрис Домби, то не более, кк в других местх. Перед ними курится постоянный фимим н домшнем лтре, у которого нгличнин, избегв утром город, переделв все дел, склдывет, с мкинтошем и зонтиком, и свою прктичность. Тм гснет огонь мшины и зжигется другой, огонь очг или кмин; тм нгличнин перестет быть дминистртором, купцом, дипломтом и делется человеком, другом, любовником, нежным, откровенным, доверчивым, и кк ревниво охрняет он свой лтрь! Этого я не видл: я не проникл в семейств и зню только понслышке и по весьм немногим признкм, между прочим по тому, что нгличнин, когд хочет познкомиться с вми покороче, окзть особенное внимние, зовет вс к себе, в свое святилище, обедть: больше уж он сделть не в состоянии.

Гоголь отчсти испортил мне впечтление, которое производят нгличнки: после всякой хорошенькой нгличнки мне мерещится кпитн Копейкин. В тетрх видел я блгородных леди: хороши, но чересчур чопорно одеты для мленького, дрянного тетр, в котором покзывли диорму восхождения н Монблн: все - декольте, в белых мнтильях, с цветми н голове, отчего немного походят н нших цыгнок, когд последние являются н блюстрду петь. Живя путешественником в отелях, я мло имел случев вблизи нблюдть женщин, кроме хозяек в трктирх, торгующих в мгзинх и т. п. Вот две служнки суетятся и бегют около меня, кк две почтовые лошди, и убийственно, кк сороки, н кждое мое слово твердят: "Yes, sir, no, sir". Они в ссоре з ккие-то пять шиллингов и тк поглощены ею, что, о чем ни спросишь, они сейчс переходят к жлобм одн н другую. Еще оствлось бы скзть что-нибудь о тех леди и мисс, которые, порвнявшись с вми н улице, дрят улыбкой или вырзительным взглядом, д о портсмутских дмх, продющих всякую всячину; но и те и другие ткие же, кк у нс. О последних можно рзве скзть, что они отличются ткою рельефностью бюстов, что путешественник поржет это излишество в них столько же, сколько недостток, в этом отношении, у молодых девушек. Не зню, поржет ли это смих нгличн.

Говорят, нгличнки еще отличются величиной своих ног: не зню, првд ли? Мне кжется, тут есть отчсти и предубеждение, и именно оттого, что никкие другие женщины не выствляют тк своих ног нпокз, кк нгличнки: переходя через улицу, в грязь, они тк высоко поднимют юбки, что... дют полную возможность рссмтривть ноги.

31 декбря 1852 г.

Вм, я думю, нскучило получть от меня письм всё из одного мест. Что делть! Видно, мне н роду нписно быть смому ленивым и зржть ленью всё, что приходит в соприкосновение со мною. Лень рзлит, кжется, в тмосфере, и события приостнвливются нд моею головой. Помните, кк лениво уезжл я из Петербург, и только с четвертою попыткой удлось мне "отвлить" из отечеств. Вот и теперь лениво выезжем из Англии. Мы уж "вытянулись" н рейд: подуй N или NO, и в полчс мы поднимем крылья и вступим в окен, д он не готов, видно, принять нс; он кк будто углживет нм путь вйстовыми ветрми. Я дже не могу скзть, что мы в Англии, мы просто н фрегте; нс пятьсот человек: это уголок России. Берег верстх в трех; впереди ныряет в волнх низенькя портсмутскя стен, сбоку у ней тянется песчня мель, сзди нс зеленеет Вйт, зтем всё море с сотней рзброснных по неизмеримому рейду корблей, ожидющих, кк и мы, попутного ветр. У нс об Англии помину нет; мы рспрощлись с ней, кончили все дел, ездить гулять мешет ветер. Третьего дня отпрвились две шлюпки и остлись в порте - тк здуло. Изредк только нглийскя верейк, кк коз, проскчет по влм к Вйту или от Вйт в Портсмут.

24-го, в сочельник, съехл я н берег утром: было сносно; но когд поехл оттуд... х, ккой вечер! кк ндолго остнется он в пмяти! Сделв некоторые покупки, я в пристни Albertpier взял нглийскую шлюпку и отпрвился нзд домой. Пок ехли в гвни, з стенми, кзлось покойно, но лишь выехли н простор, тм дуло свирепо, д к этому холод, темнот и яростный шум бурунов, рзбивющихся о крепостную стену. Гребцы мои, нгличне, не знли, где поместился нш фрегт. "Вечером дв огня будут н гфеле", - скзли мне н фрегте, когд я ехл утром. Я смотрю вдль, где чуть-чуть видно мелькют силуэты судов, и вижу миллионы огней в рзных местх. Я придерживл одной рукой шляпу, чтоб ее не сдуло в море, другую прятл - то з пзуху, то в крмны от холод. Гребцы бросили весл и, поствив прус, сми сели н дно шлюпки и вполголос бормотли промеж себя. Шлюпку ншу подбрсывло вверх и вниз, влы периодически врывлись верхушкой к нм и обливли спину. Небо зволокло тучми, ехть три версты. Подъехли к одной группе судов: "Russian frigate?" - спршивют мои гребцы. "No", - пронзительно доносится до нс по ветру. Дльше, к другому: "Nein", - отвечют нм. Ндо было лечь н другой глс и плыть еще версты полторы вдоль рейд. Вот тут я вспомнил все проведенные с вми двдцть четвертые декбря; живо себе вообржл, что у вс в зле и светло, и тепло и что я бы теперь сидел тм с тем, с другим, с той, другой... "А вот что около меня!" - добвил я, боязливо и вопросительно поглядывя то н влы, которые поднимлись около моих плеч и локтей и выше головы, то вдль, стрясь угдть, приветнее ли и светлее ли других огней блеснут дв фонря н русском фрегте? Нконец добрлся и зстл всенощную нкнуне Рождеств. Этот мленький эпизод нпомнил мне, что пройден только вершок необъятного, ожидющего впереди прострнств; что этот эпизод есть обыкновенное явление в этой жизни; что в три год может случиться много ткого, чего не выживешь в шестьдесят лет жизни, особенно ншей русской жизни!

Кким испытниям подвергется избловння нервозность вечного горожнин здесь, в борьбе со всем окружющим! Всё противоположно прежнему: воздух вместо толстых стен, пропсть вместо фундмент, свод из сети снстей, кчющийся стол, который отходит от руки, когд пишешь, или рук отходит от стол, трелк ото рт. "Не шуми, сиди смирно!" - беспрестнно рздется в обыкновенном порядке береговой стржи. "Шуми, стучи и двигйся!" - твердят здесь н кждом шгу. Вместо удобств и комфорт приучют к неудобствм. Н днях кпитн ходит взд и вперед по плубе в одном сюртуке, у смого от холод нижняя челюсть тоже ходит взд и вперед. "Зчем, мол, вы не нденете пльто?" - "Для пример комнде", говорит. И многое, что сочтешь тм, н берегу, сидя н дивне, в теплой комнте, отступлением от рзум, - здесь истин. И вы видите, что эти уклонения здесь опрвдывются, вши бсолютные истины нет. Вм неловко, потому что нельзя же зствить себя верить в уклонения или в местную истину, хотя он и опрвдывется необходимостью. Збудьте отчсти вше воспитние, вырботнность и изнеженность, когд вы н море. Но ничего: ко всему можно притерпеться, привыкнуть, дже не простуживться. У меня вот и висок перестл болеть. Дже нескоро потом отделюсь я от привычек, которые нложит н меня морской быт, по возврщении н берег. Мне будет кзться, что мебель ндо "принйтовить", окн не зкрыть ствнями, "здрить", при свежем ветре буду ждть, что "зсвистят всех нверх рифы брть".

Сколько блг сулил я себе в вояже и сколько уж их не осуществилось! Вот я думл бежть от русской зимы и прожить дв лет, приходится, кжется, испытть четыре осени: русскую, которую уже пережил, нглийскую переживю, в тропики придем в тмошнюю осень. А бестолочь ккя: прзднуешь дв Рождеств, русское и нглийское, дв Новые год, дв Крещенья. В нглийское Рождество был крйняя нужд в рботе - своих рук недоствло: нгличне и слышть не хотят о рботе в прздник. В нше Рождество нгличне пришли, д совестно было зствлять рботть своих.

Скзл бы вм что-нибудь о своих товрищх, но о некоторых я говорил, о других буду говорить впоследствии. В последнее время я жил близко, в одной огромной кюте нглийского корбля, пок нш фрегт был в доке, с четырьмя товрищми. Один - невозмутимо покоен в душе и со всеми всегд одинков; ни во что не мешется, ни весел, ни печлен; ни от чего ему ни больно, ни холодно; н всё соглсен, что предложт другие; со всеми лсков до дружеств, хотя нет у него друзей, но и вргов нет. Куд его ни повези, ему всё рвно: он всем доволен, ни н что не жлуется. Всякую новость узнёт днем позже других: кжется, для него выдумли слово "поклднуй". Другой, с которым я чще всего беседую, очень милый товрищ, тоже всегд ровный, никогд не выходящий из себя человек; но его не тк легко удовлетворить, кк первого. Он любит комфорт и без него несколько стрдет, хотя и стрется приспособиться к несвойственной ему сфере. Он светский человек, ткие люди всегд мне нрвились. Светское воспитние, если оно в смом деле светское, не претензия только н него, не тк поверхностно, кк обыкновенно думют. Не мешя ни глубокому обрзовнию, дже учености, никкому специльному нпрвлению, оно вырботывет много хороших сторон, не дет глохнуть порядочным кчествм, обрзует весь хрктер и, между прочим, учит скрывть не одни свои недосттки, но и достоинств, что горздо труднее. То, что иногд кжется врожденною скромностью, отсутствием стрсти - есть только воспитние. Светский человек умеет поствить себя в ткое отношение с вми, кк будто збывет о себе и делет всё для вс, всем жертвует вм, не деля в смом деле и не жертвуя ничего, нпротив, еще курит вши же сигры, кк брон мои. Всё это, кжется, пустяки, между тем это придет обществу чрезвычйно много по крйней мере нружного гумнитет.

Мы мирно жили еще с неделю, по возврщении из Лондон в Портсмут, н "Кемпердоуне" большим обществом. Все рзмещены были очень удобно по многочисленным кютм стопушечного строго нглийского корбля. Утром мы все четверо просыплись в одно мгновение, ровно в восемь чсов, от пушечного выстрел с "Экселент", другого нглийского корбля, стоявшего н мертвых якорях, то есть неподвижно, в нескольких сженях от нс. После звтрк, состоявшего из горы мяс, кртофеля и овощей, то есть тяжелого обед, все рсходились: офицеры в дмирлтейство н фрегт к рботм, мы, не офицеры, или знимлись дом, или шли з покупкми, гулять, кто в Портсмут, кто в Портси, кто в Сутси или в Госпорт - это нзвния четырех городов, связнных вместе и соствляющих Портсмут. Все они имеют свой хрктер. Портси и Портсмут - торговые чсти, нполненные мгзинми, склдочными мбрми, с тможней. Тут же помещется дмирлтейство, тут и приют моряков всех нций. Сутси - чистый квртл, где глвные церкви и большие домы; тм помещются и влсти. Эти квртлы отделяются между собою стеной. Госпорт лежит н другой стороне гвни и сообщется с прочими тремя квртлми посредством прового пром, который беспрестнно по веревке ходит взд и вперед и з грош перевозит публику. Кроме того, есть бесчисленное множество яликов. В Госпорте тоже есть мгзины, но уже второстепенные, фруктовые лвки, очень хорошя гостиниц "Indian Arms", где мы приствли, и стнция лондонской железной дороги. Впрочем, все эти город можно обойти чс в дв. Госпорт состоит из одной улицы и нескольких переулков. Сутси - из одной площди, вл и крепостной стены. Только Портсмут и Портси, связнные вместе, имеют несколько улиц. Домы, мгзины, торговля, нрод - всё кк в Лондоне, в меньших и не столь богтых рзмерх; но все-тки относительно богто, чисто и крсиво. Море, мтросы, корбли и дмирлтейство сообщют городу свой особый отпечток, ткой же, кк у нс в Кронштдте, только побольше, полюднее.

Потом чсм к шести сходились обедть во второй рз, тк что отец Аввкум недоумевл, после которого обед ндо было лечь "отдохнуть".

В прогулкх своих я пробовл было брть с собою Фддеев, чтоб отнести покупки домой, но рскялся. Он никому спуску не двл, не уступл дороги. Если толкнут его, он не преминет ответить кулком, или здирл ребятишек. Он внес н чужие берег свой костромской элемент и не рзбвил его ни кплей чужого. Н всякий обычй, непохожий н свой, н учреждение он смотрел кк н ошибку, с большим недоброжелтельством и дже с презрением. "Сволочь эти aceu!" (тк нзывют мтросы нгличн от употребляемого беспрестнно в нглийской речи - "I say" ("Я говорю, послушй")). Кк он глумился, увидев н чсх шотлндских солдт, одетых в яркий, блестящий костюм, то есть в юбку из клетчтой шотлндской мтерии, но без пнтлон и потому с голыми коленкми! "Королев рссердилсь: штнов не дл", говорил он с хохотом, укзывя н голые ноги солдт. Только в пользу одной шерстяной мтерии, нзывемой "нглийской кожей" и употребляемой простым нродом н плтье, он сделл исключение, и то потому, что пнтлоны из нее стоили всего дв шиллинг. Он просил меня купить этой кожи себе и товрищм по поручению и см отпрвился со мной. Но Боже мой! кким презрением обдл он нглийского купц, нужды нет, что тот смотрел совершенным джентльменом! Ккое счстье, что они не понимли друг друг! Но по одному лицу, по голосу Фддеев можно было догдывться, что он третирует купц en canaille, кк ккого-нибудь продвц брнок в Чухломе. "Врешь, не то покзывешь, говорил он, швыряя штуку мтерии. - Скжи ему, вше высокоблгородие, чтобы дл той смой, которой отрезл Терентьеву д Кузьмину". Купец подвл другой кусок. "Не то, сволочь, говорят тебе!" И всё в этом роде.

Однжды в Портсмуте он прибежл ко мне, сияя от рдости и сдерживя смех. "Чему ты рдуешься?" - спросил я. "Мотыгин... Мотыгин..." - твердил он, смеясь. (Мотыгин - это друг его, худощвый, рябой мтрос.) "Ну, что ж Мотыгин?" - "С берег воротился..." - "Ну?" - "Позови его, вше высокоблгородие, д спроси, что он делл н берегу?" Но я збыл об этом и вечером встретил Мотыгин с синим пятном около глз. "Что с тобой? отчего пятно?" - спросил я. Мтросы зхохотли; пуще всех рдовлся Фддеев. Нконец объяснилось, что Мотыгин вздумл "поигрть" с портсмутской леди, продющей рыбу. Это всё рвно что поигрть с волчицей в лесу: он отвечл грдом кулчных удров, из которых один попл в глз. Но и мтрос в своем роде тоже не овц: оттого эт волчья лск был для Мотыгин не больше, кк сркзм ккой-нибудь брыни н неуместную любезность фрнт. Но Фддеев утешется этим еще до сих пор, хотя синее пятно н глзу Мотыгин уже пожелтело.

Нконец нм объявили, чтоб мы перебирлись н фрегт. Поднялсь сумтох: бркс, ктер с утр до вечер перевозили с берег рзного род зпсы; люди перетскивли всё нше имущество н фрегт, который подвели вплоть к "Кемпердоуну". Среди этой двки, шум, суеты вдруг протисклся сквозь толпу к кпитну П. А. Тихменев, нш зстольный хозяин. "Ивн Семенович, рди Бог, - поспешно говорил он, - позвольте шлюпку, теперь же, сию минуту..." - "Зчем, куд? шлюпки все зняты, - вы видите. Последняя идет з углем. Зчем вм?" - "Куриц выскочил, когд переносили курятник, и уплыл. Вон он-с, вон кк бьется: рди Бог, пожлуйте шлюпку; сейчс утонет. Извольте войти в мое положение: офицеры удостоили меня доверенности, и я опрвдывл..." Кпитн рссмеялся и дл ему шлюпку. Куриц был поймн и возврщен н свое место. Вскоре мы вытянулись н рейд, стоим здесь и ждем погоды.

Кждый день прощюсь я с здешними берегми, поверяю свои впечтления, кк скупой поверяет втихомолку кждый спрятнный грош. Дешевы мои нблюдения, немного выношу я отсюд, может быть отчсти и потому, что ехл не сюд, что тороплюсь всё дльше. Я дже боюсь слишком вглядывться, чтоб не остлось сору в пмяти. Я охотно рсстюсь с этим всемирным рынком и с кртиной суеты и движения, с колоритом дым, угля, пр и копоти. Боюсь, что обрз современного нгличнин долго будет мешть другим обрзм... Сбуду скорее черты этого обрз вм и пострюсь збыть.

Змечу, между прочим, что всё здесь стремится к тому, чтоб устроить обрз жизни кк можно проще, удобнее и комфортбельнее. Сколько выдумок для этого, сколько потрчено гения изобреттельности н мшинки, пружинки, тблицы и другие остроумные способы, чтоб человеку было просто и хорошо жить! Если обстновить этими выдумкми, мшинкми, пружинкми и тблицми жизнь человек, то можно в pendant к вопросу о том, "достовернее ли стл история с тех пор, кк рзмножились ее источники" - поствить вопрос, "удобнее ли стло жить н свете с тех пор, кк рзмножились удобств?"

Новейший нгличнин не должен просыпться см; еще хуже, если его будит слуг: это врврство, отстлость, и притом слуги дороги в Лондоне. Он просыпется по будильнику. Умывшись посредством мшинки и ндев вымытое пром белье, он сдится к столу, клдет ноги в нзнченный для того ящик, обитый мехом, и готовит себе, с помощью пр же, в три секунды бифштекс или котлету и зпивет чем, потом принимется з гзету. Это тоже удобство одолеть лист "Times" или "Herald": инче он будет глух и нем целый день. Кончив звтрк, он по одной тблице припоминет, ккое число и ккой день сегодня, спрвляется, что делть, берет мшинку, которя см делет выклдки: припоминть и считть в голове неудобно. Потом идет со двор. Я не упоминю о том, что двери перед ним отворяются и зтворяются взд и вперед почти сми. Ему ндо побывть в бнке, потом в трех городх, поспеть н биржу, не опоздть в зседние прлмент. Он всё сделл блгодря удобствм. Вот он, поэтический обрз, в черном фрке, в белом глстухе, обритый, остриженный, с удобством, то есть с зонтиком под мышкой, выглядывет из вгон, из кеб, мелькет н проходх, сидит в тверне, плывет по Темзе, бродит по музеуму, скчет в прке! В промежуткх он успел посмотреть трвлю крыс, ккие-нибудь мостки, купил колодки от спог дюк. Мимоходом съел высиженного пром цыпленк, внес фунт стерлингов в пользу бедных. После того, покойный созннием, что он прожил день по всем удобствм, что видел много змечтельного, что у него есть дюк и провые цыплят, что он выгодно продл н бирже пртию бумжных одеял, в прлменте свой голос, он сдится обедть и, вств из-з стол не совсем твердо, вешет к шкфу и бюро неотпиремые змки, снимет с себя мшинкой споги, зводит будильник и ложится спть. Вся мшин зсыпет.

Облко нглийского тумн, пропитнное пром и дымом кменного угля, скрывет от меня этот обрз. Оно проносится, и я вижу другое. Вижу где-то длеко отсюд, в просторной комнте, н трех перинх, глубоко спящего человек: он и обеими рукми, и одеялом зкрыл себе голову, но мухи ншли свободные мест, кучкми уселись н щеке и н шее. Спящий не тревожится этим. Будильник нет в комнте, но есть дедовские чсы: они кждый чс свистеньем, хрипеньем и всхлипывньем пробуют нрушить этот сон - и всё нпрсно. Хозяин мирно почивет; он не проснулся, когд послння от брыни Пршк будить к чю, после троекртного тщетного зов, потолкл спящего хотя женскими, но довольно жесткими кулкми в ребр; дже когд слуг в деревенских спогх, н солидных подошвх, с гвоздями, трижды входил и выходил, потряся половицы. И солнце обжигло снчл темя, потом висок спящего - и всё почивл он. Неизвестно, когд проснулся бы он см собою, рзве когд не стло бы уже человеческой мочи спть, когд нервы и мускулы нстойчиво потребовли бы деятельности. Он пробудился оттого, что ему приснился дурной сон: его кто-то нчл душить во сне, но вдруг рздлся отчянный крик петух под окном - и брин проснулся, обливясь потом. Он побрнил было петух, этот живой будильник, но, взглянув н дедовские чсы, змолчл. Проснулся он, сидит и недоумевет, кк он тк зсплся, и не верит, что его будили, что солнце уж высоко, что прикзчик дв рз приходил з прикзниями, что смовр трижды перекипел. "Что вы нейдете сюд?" - лсково говорит ему голос из другой комнты. "Д вот одного спог не нйду, - отвечет он, шря ногой под кровтью, - и пнтлоны куд-то зпропстились. Где Егорк?" Спрвляются нсчет Егорки и узнют, что он отпрвился рыбу ловить бреднем в обществе некоторых любителей из дворовых людей. И пок бегут не спеш з Егоркой н пруд, Вньку отыскивют по здним дворм или Митьку извлекют из глубины девичьей, брин мется, сидя н постеле с одним спогом в рукх, и сокрушется об отсутствии другого. Но всё приведено в порядок: спог еще с вечер зтщил в угол под дивн Мимишк, пнтлоны окзлись висящими н дровх, где второпях збыл их Егорк, чистивший плтье и внезпно приглшенный товрищми учствовть в рыбной ловле. Сильно бы вымыли ему голову, но Егорк принес к обеду целую корзину крсей, сотни две рков д еще брчонку сделл дудочку из кмыш, брышне достл дв водяных цветк, з которыми, чуть не с опсностью жизни, лзил по горло в воду н средину пруд. Нпившись чю, приступют к звтрку: поддут битого мяс с сметной, сковородку грибов или кши, рзогреют вчершнее жркое, детям изготовят мнный суп - всякому нйдут что-нибудь по вкусу. Нступет время деятельности. Брину по городм ездить не нужно: он ездит в город только н ярмрку рз в год д н выборы: и то и другое еще длеко. Он берет клендрь, спрвляется, ккого святого в тот день: нет ли именинников, не ндо ли послть поздрвить. От сосед з прошлый месяц пришлют все гзеты рзом, и целый дом зпсется новостями ндолго. Пор по рботм; пришел прикзчик - в третий рз.

"Что скжешь, Прохор?" - говорит брин небрежно. Но Прохор ничего не говорит; он еще небрежнее достет со стены мшинку, то есть счеты, и подет брину, см, выствив одну ногу вперед, руки зложив нзд, стновится поодль. "Сколько чего?" - спршивет брин, готовясь клсть н счетх.

"Овс в город отпущено н прошлой неделе семьдесят..." - хочется скзть - пять четвертей. "Семьдесят девять", - договривет брин и клдет н счетх. "Семьдесят девять, - мрчно повторяет прикзчик и думет: - Экя пмять-то мужицкя, еще брин! сосед-то брин, слышь, ничего не помнит..."

- А нведывлись купцы о хлебе? - вдруг спросил брин, подняв очки н лоб и взглянув н прикзчик.

- Был один вчер.

- Ну?

- Дешево дет.

- Однко?

- Дв рубля.

- С гривной? - спросил брин.

Молчит прикзчик: купец, точно, с гривной двл. Д кк же брин-то узнл? ведь он не видел купц! Решено было, что прикзчик поедет в город н той неделе и тм покончит дело.

- Что ж ты не скжешь? - вопрошет брин.

- Он обещл побывть опять, - говорит прикзчик.

- Зню, - говорит брин.

"Кк знет? - думл прикзчик, - ведь купец не обещл..."

- Он звтр к бтюшке з медом зедет, оттуд ко мне, и ты приди, и мещнин будет.

Прикзчик всё мрчней и мрчней.

- Слушю-с, - говорит он сквозь зубы.

Брин помнит дже, что в третьем году Всилий Всильевич продл хлеб по три рубля, в прошлом дешевле, Ивн Ивныч по три с четвертью. То в поле чужих мужиков встретит д спросит, то нпишет кто-нибудь из город, не то тк, видно, во сне приснится покупщик, и цен тоже. Недром долго спит. И щелкют они н счетх с прикзчиком иногд всё утро или целый вечер, тк что тоску нведут н жену и детей, прикзчик выйдет весь в поту из кбинет, кк будто верст з тридцть н богомолье пешком ходил.

- Ну, что еще? - спршивет брин. Но в это время рздлся стук н мосту. Брин поглядел в окно. "Кто-то едет?" - скзл он, и прикзчик взглянул. "Ивн Петрович, - говорит прикзчик, - в двух коляскх".

- А! - рдостно восклицет брин, отодвигя счеты. - Ну, ступй; ужо вечером кк-нибудь улучим минуту д сосчитемся. А теперь пошли-к Антипку с Мишкой н болото д в лес десятков пять дичи к обеду нколотить: видишь, дорогие гости приехли!

Звтрк снов является н столе, после звтрк кофе. Ивн Петрович приехл н три дня с женой, с детьми, и с гувернером, и с гуверннткой, с нянькой, с двумя кучерми и с двумя лкеями. Их привезли восемь лошдей: всё это поступило н трехдневное содержние хозяин. Ивн Петрович дльний родня ему по жене: не приехть же ему з пятьдесят верст - только пообедть! После объятий нчлся подробный рсскз о трудностях и опсностях этого полуторсуточного переезд.

- Пообедв вчер, выехли мы, блгословясь, около вечерен, спешили зсветло проехть Волчий Вржек, остльные пятндцть верст ехли в темноте - зги Божией не видть! Ночью поднялсь гроз, стрсть ккя - Боже упси! Ккие яровые у Всилья Степныч, видели?

- Кк же, нрочно ездил. Слышли, уж он зпродл хлеб. А кковы овсы у вс?

И пошл бесед н три дня.

Дмы пойдут в сд и орнжерею, брин с гостем отпрвились по гумнм, по полям, н мельницу, н луг. В этой прогулке уместились три нглийские город, бирж. Хозяин осмотрел кждый уголок; нужды нет, что хлеб еще н корню, он прикинул в уме, что у него окжется в нличности по истечении год, сколько он пошлет сыну в гврдию, сколько зплтит з дочь в институт. Обед гомерический, ужин ткой же. Потом, збыв вынуть ключи их тульских змков у бюро и шкфов, стелют пуховики, которых достнет всем, сколько бы гостей ни приехло. Живя мшин стскивет с брин споги, которые, может быть, опять зтщит Мимишк под дивн, пнтлоны Егорк опять збудет н дровх.

Что же? среди этой деятельной лени и ленивой деятельности нет и помин о бедных, о блготворительных обществх, нет зботливой руки, которя бы... Мне видится длинный ряд бедных изб, до половины знесенных снегом. По тропинке с трудом пробирется мужичок в зплтх. У него висит холстиння сум через плечо, в рукх длинный посох, ккой носили древние. Он подходит к избе и колотит посохом, приговривя: "Сотворите святую милостыню". Одн из щелей, зкрытых крошечным стеклом, отодвигется, высовывется обнження згореля рук с крюхою хлеб. "Прими, Христ рди!" - говорит голос. Крюх пдет в мешок, окошко зхлопывется. Нищий, крестясь, идет к следующей избе: тот же стук, те же слов и ткя же крюх пдет в суму. И сколько бы ни прошло стрцев, богомольцев, убогих, клек, перед кждым отодвигется крошечное окно, кждый услышит: "Прими, Христ рди", згореля рук не устет высовывться, крюх хлеб неизбежно пдет в кждую подствленную суму.

А брин, стло быть, живет в себя, "в свое брюхо", кк говорят в той стороне? Стло быть, он никогд не освежит души своей волнением при взгляде н бедного, не брызнет слез н отекшие от сн щеки? И когд он считет брыши з не сжтый еще хлеб, он не отделяет несколько сот рублей послть в ккое-нибудь зведение, поддержть сосед? Нет, не отделяет в уме ни копейки, отделит рзве столько-то четвертей ржи, овс, гречихи, д того-сего, д с скотного двор телят, поросят, гусей, д меду с ульев, д гороху, моркови, грибов, д всего, чтоб к Рождеству послть столько-то четвертей родне, "седьмой воде н киселе", з сто верст, куд уж он посылет десять лет этот оброк, столько-то в год ккому-то бедному чиновнику, который женился н сиротке, оствшейся после погорелого сосед, взятой еще отцом в дом и тм воспитнной. Этому чиновнику посылют еще сто рублей деньгми к Псхе, столько-то рздть у себя в деревне стрым слугм, живущим н пенсии, их много, д мужичкм, которые то ноги отморозили, ездивши по дров, то обгорели, суш хлеб в овине, кого в дугу согнуло от ккой-то лихой болести, тк что спины не рзогнет, у другого темня вод зкрыл глз. А кк удивится гость, приехвший н целый день к ншему брину, когд, просидев утро в гостиной и не увидев никого, кроме хозяин и хозяйки, вдруг видит з обедом целую втгу кких-то стричков и струшек, которые нхлынут из здних комнт и знимют "привычные мест"! Они смотрят робко, говорят мло, но кушют много. И Боже сохрни попрекнуть их "куском"! Они почтительны и к хозяевм, и к гостям. Брин хвтился своей тбкерки в крмне, ищет глзми вокруг: один стричок побежл з ней, отыскл и принес. У брыни шль спустилсь с плеч; одн из струшек ндел ее опять н плечо д тут же кстти попрвил бнтик н чепце. Спросишь, кто это ткие? Про струшку скжут, что это одн "вдов", пожлуй нзовут Нстсьей Тихоновной, фмилию он почти збыл, другие и подвно: он не нужн ей больше. Прибвят только, что он бедня дворянк, что муж у ней был игрок или спился с кругу и ничего не оствил. Про стричк, ккого-нибудь Кузьму Петрович, скжут, что у него было душ двдцть, что холер избвил его от большей чсти из них, что землю он отдет внем з двести рублей, которые посылет сыну, см "живет в людях".

И многие годы проходят тк, и многие сотни уходят "куд-то" у брин, хотя денег, по-видимому, не бросют. Дже брыня, исполняя евнгельскую зповедь и проходя сквозь бесконечный ряд нищих от обедни, тртит н это всего кких-нибудь рублей десять в год. Вот н выборх, в городе, оно зметно, куд деньги идут. Кончились выборы: предводитель берет лист бумги и говорит: "Зключимте, милостивые госудри, нши зседния посильным пожертвовнием в пользу бедных ншей губернии д н школы, н больницы", и пишет двести, трист рублей. А нш брин думл, что, купив жене дв плтья, мнтилью, несколько чепцов, д вин, схру, чю и кофе н год, он уже может зкрыть бумжник, в котором опочил изрядный зпсный кпитлец, годичня экономия. А вот тут вынимется сто рублей: стыдно же нписть при всех двдцть пять, дже пятьдесят, когд Осип Осипыч и Михйло Михйлыч нписли по сту. "Теперь, кжется, всё", - думет он. Вдруг у губернтор вечером губернторш см рздет гостям ккие-то билеты. Что это ткое? Билеты н лотерею с блом, спектклем в пользу погоревших семейств. Губернторш уж двоих упрекнул в скупости, и они поспешно взяли еще по нескольку билетов. З этим некуд уже тртить денег, только вот остлся инострнец, который приехл учить гимнстике, д ему не повезло, в числе гимнстических упржнений у него нет ткой штуки, кк выбирться из чужого город без денег, и он не знет, что делть. Дворяне сложились помочь ему добрться домой; недостет ст рублей: поглядывют н ншего брин... И вот к концу год выходит вовсе не тот счет в деньгх, ккой он прикинул в уме, ходя по полям, когд хлеб был еще н корню... Не по мшинке считл!

Но... однко... что вы скжете, друзья мои, прочитв это... эту... это письмо из Англии? куд я зехл? что описывю? скжете, конечно, что я повторяюсь, что я... не выезжл... Виновт: перед глзми всё еще мелькют родные и знкомые крыши, окн, лиц, обычи. Увижу новое, чужое и сейчс в уме прикину н свой ршин. Я ведь уж скзл вм, что искомый результт путешествия - это прллель между чужим и своим. Мы тк глубоко вросли корнями у себя дом, что, куд и кк ндолго бы я ни зехл, я всюду унесу почву родной Обломовки н ногх, и никкие окены не смоют ее!

Прощйте: мы уже снялись с якоря, но не совсем удчно. Нчлись шквлы: шквлы - это когд вы сидите н дче, ничего не подозревя, с открытыми окнми, вдруг н блкон вш нлетет вихрь, врывется с пылью в окн, бьет стекл, влит горшки с цветми, хлопет ствнями, когд бросются, по обыкновению поздно, зтворять окн, убирть цветы, между тем дождь успел хлынуть н мебель, н пркет. Теперь это повторяется здесь кждые полчс, и вот третьи сутки мы лвируем в кнле, где дорог неширок: того и гляди прижмет к фрнцузскому берегу, тм мели д мели. Английский лоцмн соснет немного ночью, остльное время стоит у руля, следит зорко з кждою струей, он и в тумн бросет лот и по грунту рспознет место. Всего хуже встречные суд, их тут множество.

Вы уже знете, что мы идем не вокруг Горн, через мыс Доброй Ндежды, потом через Зондский пролив, оттуд к Филиппинским островм и, нконец, в Китй и Японию. Пробыв долго в Англии, мы не поспели бы обогнуть до мрт Горн. А в мрте, то есть в рвноденствие, тм господствуют свирепые вйстовые и, следовтельно, нм противные ветры. А от мыс Доброй Ндежды они будут нм попутные. В Индейских морях бывют, првд, ургны, но бывют, следовтельно могут и не быть, противные ветры у Горн непременно будут. Это нпоминет немного скзку об Ивне-цревиче, в которой н перекрестке стоит столб с ндписью: "Если поедешь нпрво, волки коня съедят, нлево - смого съедят, прямо - дороги нет". Обртный путь предполгется кругом Америки. И обо всем этом толкуют здесь горздо меньше, нежели, бывло, при сборх в Пвловск или Прголово. А хотите ли знть рсстояния? От Англии до Азорских островов, нпример, 2250 морских миль (миля - 13/4 версты), оттуд до эквтор 1020 м<иль>, от эквтор до мыс Доброй Ндежды 3180 м<иль>, от мыс Доброй Ндежды до Зондского пролив 5400 м<иль>, всего около двдцти тысяч верст. Скучно считть, лучше проехть! До вечер.

11 янвря.

До вечер: кк не до вечер! Только н третий день после того вечер мог я взяться з перо. Теперь вижу, что дмирл был прв, зчеркнув в одной бумге, в которой предписывлось шкуне соединиться с фрегтом, слово "непременно". "Н море непременно не бывет", - скзл он. "Н прусных судх", - подумл я. Фрегт рылся носом в волнх и ложился попеременно н тот и другой бок. Ветер шумел, кк в лесу, и только теперь смолкет. Сегодня, 11-го янвря, утро ясное, море стихет. Виден Эддистонский мяк и глдкий, безотрдный утес Лизрд. Прощйте, прощйте! Мы у порог в окен. Когд услышите вой ветр с зпд, помните, что это только слбое эхо того зефир, который треплет нс, здует с восток, от вс, пошлите мне поклон - дойдет. Но уж пристл к борту бот, н который ссживют лоцмн. Спешу зпечтть письмо. Еще последнее "прости"! Увидимся ли? В путешествии, или походе, кк нзывют мои товрищи, пок еще смое лучшее для меня - ндежд воротиться.

Янврь 1853 год.

Бритнский кнл.

1 А. Н. Мйков (примеч. Гончров).

2 В. Г. Бенедиктов и А. Н. Мйков (примеч. Гончров).

3 гигнтские шги (фр.).

II

АТЛАНТИЧЕСКИЙ ОКЕАН И ОСТРОВ МАДЕРА

Выход в окен. - Крепкий ветер и кчк. - Прибытие н Мдеру. - Город Фунчл. - Прогулк н гору. - Обед у консул. - Отплытие.

С 6 по 18 янвря 1853.

Кончено, я решительно путешествую. Я всё ждл перемены, препятствия; мне кзлось, судьб одумется и не пошлет меня дльше: поэтому нерешительно делл в Англии приготовления к отъезду, не зпсл многого, что нужно для дльнего вояж, и взял кое-что, годное больше для житья н берегу. Но вот окен: переступишь з его порог - и возврт нет! Я из Англии писл вм, кк мы плвли по кнлу, кк нс подхвтил в нем свежий ветер и держл тм четверо суток. Письмо это, со многими другими, взял нглийский лоцмн, который провожл нс по кнлу и потом съехл н рыбчьем боте у смого Лизрд. 11-го янвря ветер утих, погод рзгулялсь, море улеглось и немножко посинело, то всё было до крйности серо, мутно; только волны, поднимясь, покзывли свои квмринные верхушки. Вот милях в трех белеет стройня, кк стн женщины, бшня Эддистонского мяк. Он построен н море, н кмне, в нескольких милях от берег. Бурун с моря хлещет, говорят, в бурю до смого фонря. Несколько рз ветер смеялся нд усилиями человек, сбрсывя бшню в море. Но человек терпеливо, н обломкх строго, строил новое здние крепче и ствил фонрь и теперь зжигет опять огонь и, в свою очередь, смеется нд ветром. Вот и Лизрд, пустой, голый и глдкий утес, длеко ушедший в море от берегов. От подошвы его рсстилется светля площдь окен.

Все были нверху, пок ссживли лоцмн. Я, прислонившись к шпилю, смотрел н окен и о чем-то здумлся. Вдруг меня кто-то схвтил з руку, стиснул ее и нчл неистово трясти. Что з штук? А! Это лоцмн прощется. Смотрю: лкировння шляп и синяя куртк пошли дльше, обходя всех тким же порядком. Всякого молч схвтит з руку, точно укусит, кивнет головой и потом к следующему. Я дл ему письмо, которое уже у меня было готово, он схвтил и опустил его в крмн, кивнув тоже головой. Ккой крмн! Я успел бросить туд взгляд: точно колодезь! Тм лежло писем тридцть, но они едв покрывли дно. Мы быстро подвиглись к окену. "Дедушк! - спросил кто-то ншего Алексндр Антонович, - когд же будем в окене?" - "Мы теперь в нем", - отвечл он. "Тк уж из кнл вышли?" - спросил другой, глядя по обеим сторонм кнл. "Нет еще: ведь это кнл и есть, где мы". - "Кто же вс рзберет", - отвечли ему недовольные. "Положите метку, - скзл дедушк, - когд нзд пойдем, тк я вм и скжу, где кончится кнл и где нчло окен... Смотрите, смотрите!" - скзл он мне, укзывя н море. "Что ткое?" - спросил я, глядя во все стороны. "Неужели не видите? Д вот, смотрите: не дльше кбельтов от нс". Смотрю: то тм, то сям брызнет из воды тонкой струей фонтнчик и пропдет. Потом опять. "Не может быть, чтоб здесь были киты!" - скзл я. "Не нстоящие киты, мелочь из их породы", зметил дед.

Я целое утро не сходил с ют. Мне хотелось познкомиться с океном. Я уже от поэтов знл, что он "безбрежен, мрчен, угрюм, беспределен, неизмерим и неукротим", учитель геогрфии скзл некогд, что он просто Атлнтический. Теперь я ждно вглядывлся в его физиономию, кк вглядывются в человек, которого знли по портрету. Мне хотелось поверить портрет с подлинными чертми лежвшего передо мной великн, во влсть которого я отдвлся н долгое время. "Ккой же он в смом деле? - думл я, поглядывя кругом. - Что тится в этом неизмеренном омуте? Чем окен угостит пловцов?.." Он был покоен: по нем едв шевелились легкими рядми волны, кк будто ряды тихих мыслей, пробегющих по лицу; стрсти и порывы молчли. Попутный ветер и умеренное волнение тк лсково мнили дльше, тм... "Где же он неукротим? - думл я опять, - н стрческом лице ни одной морщинки! Необозрим он, првд: зришь его не больше кк миль н шесть вокруг, тм спускется н него горизонт в виде довольно грязной знвески. Поверхность шр и н этом прострнстве обрзует дугу, зкрывющую дль". "Могуч, мрчен - гм! посмотрим", и, оглядев море спрв, я оборотился нлево и устремил взгляд прямо в физиономию... Фддеев. Он стоял передо мной с фуржкой в руке. "Что ты?" - "Поди, вше высокоблгородие, обедть, я двно зову тебя, д не слышишь". Я тем охотнее принял это приглшение, что нверху было холодно. Северный ветер дышл ткой прохлдой, что в бйковом пльто от него трудно было спрятться.

З столом дед сидел подле меня и был очень весел; он дже предложил мне выпить вместе рюмку вин по случю вступления в окен. "Поздрвляю с океном", - скзл он. "Вы очень рды ему, вероятно, кк строму знкомому?" - спросил я. "Д, мы друг друг знем, - отвечл он. - И точно я рд: теперь н крту хоть не гляди, по ночм можно спть: кмней, бнок, берегов - долго не дождемся". - "А буря?" - "Ккя буря?" - "Ну, шторм", попрвился я. "Это не по моей чсти, - скзл он. - Я буду спть, Ивн Семенович и вот Ивн Ивнович нет. Д что ткое шторм н окене? Если еще при попутном ветре, тк это знчит мчться во весь дух н лихой тройке, не переменяя лошдей!"

Внизу, з обедом, потом з чшкой кофе и сигрой, тм з книгой, и збыли про окен... д не то что про окен, збыли и о фрегте. Точно где-нибудь в комнте собрлось несколько человек приятелей у доброго хозяин, который предоствляет всякому делть, что он хочет. Я рзложил у себя н бюро бумги, книги, поствил н свое место чернильницу, рсположил все мелочи письменного стол, кк дом. Фддееву опять достлось немло возиться с убрнством кюты. Я не мог ндивиться его деятельности, способностям и силе. Я, кжется, писл вм, что мне дли другую кюту, вверху н плубе. Это был мленькя комнтк с окном. Ндо было устновить в ней всё, кк в прежней. И Фддеев всё это сделл еще в Портсмуте, при переселении с "Кемпердоун" н фрегт. Доск ли нейдет - мигом унесет ее, отпилит лишнее, и уж тм, кк он ни упрямься, он втиснет ее в свое место. Ему нужды нет, если от этого что-нибудь рсползется врозь: он и то попрвит, и опять нужды нет, если доск треснет. Он один приделл полки, устроил кровть, вбил гвоздей, сделл вешлку и потом принялся рзбирть вещи по порядку, с тою только рзницею, что споги положил уже не с книгми, кк прежде, выстроил их длинным рядом н комоде и бюро, вксу, мыло, щетки, чй и схр рзложил н книжной полке. "Ближе доствть", скзл он н мой вопрос, зчем тк сделл. С книгми поступил он тк же, кк и прежде: поствил их н верхние полки, куд рукой достть было нельзя, и тк плотно уствил, что вынуть книгу не было никкой возможности. У него было то же врждебное чувство к книгм, кк и у берегового моего слуги: об они не любили предмет, з которым ндо было ухживть с особенным тщнием, чуть неосторожно поступишь, тк, того и гляди, рзорвешь. Иногд он, не зня нзнчения ккой-нибудь вещи, брл ее в руки и долго рссмтривл, стрясь угдть, что бы это ткое было, и уже ствил по своему усмотрению. Поплся ему одеколон: он смотрел, смотрел, нконец нлил себе немного н руку. "Уксус", - решил он, сунув стклянку куд-то подльше в угол.

Мне ндо было несколько изменить в кюте порядок, и это стоило немлого труд. Но худо ли, хорошо ли, кют был убрн; всё в ней рсствлено и рзложено по возможности кк следует; кждой вещи нзнчено место н дв, н три год. А про окен, говорю, и збыли. Только изредк кто-нибудь придет сверху и скжет, что слвно идем: девять узлов, ветер попутный. И в смом деле шли отлично. Но окен не збыл про нс. К вечеру стло покчивть. Ну, что з вжность? пусть немного и покчет: н то и окен. Стрнно, дже досдно было бы, если б дело обошлось тк тихо и мирно, кк где-нибудь в Финском зливе.

К чю уже ндо было положить н стол рейки, то есть поперечные дощечки ребром, то чшки, блюдечки, хлеб и прочее ползло то в одну, то в другую сторону. Д и смим неловко было сидеть з столом: сосед нвливлся н сосед. Нчлись обыкновенные явления кчки: вдруг дверь отворится и с шумом зхлопнется. В кютх, то тм, то здесь, что-нибудь со стуком упдет со стол или сорвется со стены, выскочит из шкп и со звоном рзобьется сткн, чшк, иногд и см шкп зшевелится. А тм вдруг слышишь, сочится где-то сквозь стенку струя и пдет дождем н что случится, без рзбор, - н стол, н дивн, н голову кому-нибудь. Снчл это возбуждло шутки. Смешно было смотреть, когд кто-нибудь пойдет в один угол, его отнесет в другой: никто не ходил кк следует, всё притопывя. Юность резвилсь, ктлсь из угл в угол, кк с гор. Вестовые бегли, то туд, то сюд, н шум упвшей вещи, с тем чтобы поднять уже черепки. Срзу не примешь всех мер против неприятных случйностей.

Эт кчк нпоминл мне пок нши похождения в Блтийском и Немецком морях - не больше. Не привыкть уже было зсыпть под рзмхи койки взд и вперед, когд голов и ноги постепенно поднимются и опускются. Я кое-кк зснул, и то с грехом пополм: но не один рз будил меня стук, топот людей, сумтох с прусми.

Еще с вечер нчли брть рифы: один, дв, потом все четыре. Едв стнешь зсыпть - во сне ведь другя жизнь и, стло быть, другие обстоятельств, - приснитесь вы, вш гостиня или дч ккя-нибудь; кругом знкомые лиц; говоришь, слушешь музыку: вдруг хос - вши лиц искжются в ккие-то призрки; полуоткрывешь сонные глз и видишь, не то во сне, не то няву, половину вшего фортепино и половину скмьи; н кртине, вместо женщины с обнженной спиной, очутился чсовой; рздлся внезпный треск, звон - очнешься - что ткое? ничего: зскрипел трп, хлопнул дверь, упл грфин, или кто-нибудь всккивет с постели и брнится, облитый водою, хлынувшей к нему из полупортик прямо н тюфяк. Утомленный, зснешь опять; вдруг удр, точно подземный, тк что сердце дрогнет - проснешься: ничего - это поддло в корму, то есть удрило волной... И тк до утр! Всё еще было сносно, не более того, что мы уже испытли прежде. Но утром 12-го янвря дело стло посерьезнее. "Буря", скзли бы вы, мои товрищи нзывли это очень свежим ветром. Я пробовл пойти нверх или "н улицу", кк я нзывл верхнюю плубу, но ходить было нельзя. Я постоял у шпиля, посмотрел, кк море вдруг скроется из глз совсем под фрегт и перед вми плуб стоит стоймя, то вдруг скроется плуб и вместо нее очутится стен воды, которя тк и лезет н вс. Но не бойтесь: он сейчс опять спрячется, только держитесь обеими рукми з что-нибудь. Оно крсиво, но однообрзно... Я воротился в общую кюту. Трудно было и обедть: чуть ззевешься, трелк нклонится, и ручей суп быстро потечет по столу до тех пор, пок обртный толчок не погонит его нзд. Мне уж стновилось досдно: делть ничего нельзя, дже читть. Сидя ли, леж ли, всё ндо думть о рвновесии, упирться то ногой, то рукой. Вечером я лежл н кушетке у смой стены, нпротив был соф, устроення кругом бизнь-мчты, которя проходил через кюту вниз. Вдруг поддло, то есть шльной или, пожлуй, девятый вл удрил в корму. Все ухвтились кто з что мог. Я, прежде нежели подумл об этой предосторожности, вдруг почувствовл, что кушетк отделилсь от стены, я отделяюсь от кушетки. "Куд?" - мелькнул у меня вопрос в голове, з ним и ответ: "Н круглую софу". Я тк и сделл: рспростер руки и препокойно перевлился н мягкие подушки круглой софы. Присутствоввшие, - кпитн Лосев, брон Крюднер и кто-то еще, - снчл подумли, не ушибся ли я, увидя, что нет, рсхохотлись. Но смеяться н море безнкзнно нельзя: кто-нибудь тут же пойдет по кюте, его повлечет нклонно по полу; он не успеет нклониться и, смотришь, приобрел шишку н голове; другого плечом удрило о косяк двери, и он нчинет брнить бог знет кого.

Скучное дело кчк; все недовольны; нельзя кк следует читть, писть, спть; видны ткже бледные, стрдльческие лиц. Порядок дня и ночи нрушен, кроме собственно морского порядк, который, нпротив, усугублен. Но зто обед, ужин и чй стновятся кк будто посторонним делом. Знятия, беседы нет... Просто нет житья!

12-го и 13-го янвря ветер уже превртился в крепкий и жестокий, ккого еще у нс не было. Все полупортики, люминторы были нглухо зкрыты, верхние прус убрны, пушки зкреплены здними тлями, чтоб не двили тяжестью своего борт. Я не только стоять, д и сидеть уже не мог, если не во что было упирться рукми и ногми. Кое-кк добрлся я до своей кюты, в которой не был со вчершнего дня, отворил дверь и не вошел - все эти термины теряют знчение в кчку - был втиснут толчком в кюту и стрлся удержться н ногх, упирясь кулкми в обе противоположные стены. Я хнул: плтье, белье, книги, чсы, споги, все мои письменные приндлежности, которые я было рсположил тк ккуртно по ящикм бюро, всё это в кучке влялось н полу и при кждом толчке метлось то нпрво, то нлево. Ящики выскочили из своих мест, щетки, гребни, бумги, письм всё ездило по полу вперегонку, что скорее сккнет в угол или оттуд н средину.

"Фддеев!" - зкричл я в ужсе. "Фддеев! - повторил один мтрос. Фддеев!" "Фддеев!" - повторил другой и з ним третий, потом этот третий зглянул ко мне в кюту. "Они н кубрике, вше высокоблгородие, - скзл он, - сейчс придут". - "Кто они?" - спросил я. "А Фддеев". Мтросы инче в третьем лице друг друг не нзывют, кк они или мтросъиком, тогд кк, обрщясь один к другому прямо, изменяют тон. "Иди, Сеньк, дьявол, скорее! тебя Ивн Алексндрович двно зовет", - скзл этот же мтрос Фддееву, когд тот появился. "Ну, ты рзговривй у меня, сволочь!" - отвечл Фддеев шепотом, покзывя ему кулк. Это у них вовсе не брнь: они говорят не сердясь, тк, своя мнер. Когд же хотят вырзиться нежно, то нзывют друг друг - бртишкой. "Посмотри-к"! - скзл я Фддееву, укзывя н беспорядок, и, мхнув рукою, ушел в кпитнскую кюту.

Это был просторный, удобный, дже роскошный, кбинет. Огромный плтяной шкп орехового дерев, большой письменный стол с полкми, пьянино, дв мягкие дивн и более полудюжины кресел соствляли его мебель. Вот тм-то, между шкпом и пьянино, крепко привинченными к стене и полу, был одн полукругля соф, предствлявшя ндежное убежище от корблекрушения. Любезный, гостеприимный хозяин И. С. Унковский предоствлял ее в полное мое рспоряжение. См он не был изнежен и почти ею не пользовлся, особенно в непогоду. Тогд он не рздевлся, соснет где-нибудь в кресле, готовый кждую минуту бежть н плубу. Сядешь н эту софу, и ккя бы кчк ни был - килевя ли, то есть продольня, или боковя, поперечня, - упсть было некуд. Одн половин софы шл вдоль, другя поперек фрегт. Тут не пускл упсть шкп, тм пьянино. Из обоих окон мне видно было море. Что з безобрзие или, пожлуй, что з крсот! "Буря - прекрсно! поэзия!" скжете вы в ребяческом восторге. "Ккя буря - свежий ветер!" - говорят вм.

Может быть, оно и поэзия, если смотреть с берег, но быть героем этого предствления, которым природ время от времени угощет плвтеля, прво незнимтельно. Сми посудите, что тут хорошего? Огромные холмы с белым гребнем, с воем толкя друг друг, встют, пдют, опять встют, кк будто толп вдруг выпущенных н волю бешеных зверей дерется в остервенении, только брызги, кк дым, поднимются д стон носится в воздухе. Фрегт взберется н голову волны, дрогнет тм н гребне, потом упдет н бок и нчинет скользить с горы, спустившись н дно между двух бугров, выпрямится, но только зтем, чтоб тяжело перевлиться н другой бок и лезть вновь н холм. Когд он опустится вниз, по сторонм его вздымются водяные стены. В кюте лмпы, кртинки, висячий брометр вытягивлись горизонтльно. Несколько стульев повольничли было, оторвлись от своих мест и полетели в угол, но были поймны и привязны опять. Ккие бы, однко, ни были взяты предосторожности против пдения рзных вещей, но почти при всяком толчке что-нибудь д нйдет случй вырвться: или книг свлится с полки, или куч бумг, крт поползет по столу и тут же зхвтит по дороге чернильницу или подсвечник. Вечером рз упл зжження свеч, и прямо н крту. Я был в кюте один, встл, хотел побежть, но неодолимя тяжесть гнул меня к полу, свеч вспыхивл сильнее, вот того гляди вспыхнет и крт. Я ползком подобрлся к ней и кое-кк поствил н свое место.

"Крепкий ветер, жестокий ветер! - говорил по временм кпитн, входя в кюту и тнцуя в ней. - А вы это всё сидите? Еще не приобрели морских ног". - "Я и свои потерял", - скзл я. Но ему не верилось, кк это человек может не ходить, когд ноги есть. "Д вы встньте, ну, попробуйте", - уговривл он меня. "Пробовл, - скзл я, - без пользы, дже со вредом и для себя, и для мебели. Вот, пожлуй..." Но меня потянуло по совершенно отвесной поктости пол, и я побежл в угол, кк двно не бегл. Тм я кулком попл в зеркло, другой рукой в стену. Кпитну было смешно. "Что же вы чй нейдете пить?" - скзл он. "Не хочу!" - со злостью скзл я. "Ну я велю вм сделть здесь". - "Не хочу!" - повторил я... Я был очень зол. Снчл кчк нводит с непривычки стрх. Когд судно ктится с вершины волны к ее подножию и переходит н другую волну, оно делет ткой рзмх, что, кжется, сейчс рссыплется вдребезги; но когд убедишься, что этого не случится, тогд делется скучно, досдно, досд преврщется в озлобление, потом в уныние. Время идет медленно: его измеряешь не чсми, ровными, тяжелыми рзмхми судн и глухими удрми волн в бок и корму. Это не тихое чувство покорности, rйsignation, чистя злоб, которя пожирет вс, портит кровь, печень, желудок, рздржет желчь. Во рту сухо, язык горит. Нет ни ппетит, ни сн; ешь, чтоб кк-нибудь нполнить прздное время и пустой желудок. Не спишь, потому что не хочется спть, збывешься от утомления в полудремоте, и в этом состоянии опять носятся нд головой уродливые грезы, опять гллюцинции; знкомые лиц являются, кк мифологические боги и богини. То вш голов и стн, мой прекрсный друг, но в мтросской куртке, то будто пушк в вшем змсленном пльто, любезный мой ртист, сидит подле меня н дивне. Зснешь и вполглз видишь няву снсть, рядом откуд-то возьмутся шелковые дрпри ккой-нибудь петербургской гостиной - взы, цветы, из-з которых тут же выглядывет урядник Терентьев. Длее опять фрнты, женщины, но вместо кружевного плтк в рукх женщины - кбболк (оборвыш веревки) или бнник, фрнт трет плубу песком... И вдруг эти фрнты и женщины звоют, зскрипят; лиц у них вытянулись, рзложились - хлоп, полетели куд-то в бездну... Откроешь глз и увидишь, что кбболк, бнник, Терентьев - все н своем месте; вз, цветов и вс, милые женщины, - увы, нет! Подчс до того всё перепутется в голове, что шум и треск, и эти водяные бугры, с пеной и брызгми, кжутся сном, берег, домы, покойня постель - действительностью, от которой при кждом толчке жестоко отрезвляешься.

Я тк и не ночевл в своей кюте. Кпитн тут же рядом спл одетый, беспрестнно всккивя и выбегя н плубу. Фддеев утром явился с бельем и звл в кют-компнию к чю. "Не хочу!" - был один ответ. "Не ндо ли, принесу сюд?" - "Не хочу!" - твердил я, потому что нкнуне попытк нпиться чю не увенчлсь никким успехом: я обжег пльцы и уронил чшку. "Что, еще не стихет?" - спросил я его. "Куд те стихть, тк и ревет. Уж ткое сердитое море здесь!" - прибвил он, глядя с непростительным рвнодушием в окно, кк волны вствли и пдли, рссыпясь пеною и брызгми. Я от скуки стрлся вглядеться в это рвнодушие, что оно ткое: привычк ли мтрос, испытнного в штормх, уверенность ли в силх и средствх? - Нет, он молод и зклиться в службе не успел. Чувство ли покорности судьбе: и того, кжется, нет. То чувство выржется сознтельною мыслью н лице и вырботнным ею спокойствием, у него лицо всё тк же кругло, бело, без всяких отметин и примет. Это просто - рвнодушие, в смом незтейливом смысле. С этим же рвнодушием он, то есть Фддеев, - этих Фддеевых легион - смотрит и н новый прекрсный берег, и н невиднное им дерево, человек - словом, всё отсккивет от этого спокойствия, кроме одного ничем не сокрушимого стремления к своему долгу - к рботе, к смерти, если нужно. Вглядывлся я и зключил, что это рвнодушие - родня тому спокойствию или той беспечности, с которой другой Фддеев, где-нибудь н берегу, по веревке, с топором, взбирется н колокольню и чинит шпиц или сидит с кистью н дощечке и болтется в воздухе, н верху четырехэтжного дом, оборчивясь, в рзмхх веревки, спиной то к улице, то к дому. Посмотрите ему в лицо: есть ли сознние опсности? - Нет. Он лишь стрется при толчке упереться ногой в стену, чтоб не удриться коленкой. А внизу третий Фддеев, который держит веревку, не очень зботится о том, кково тому вверху: он зевет, с своей стороны, по сторонм.

Фддеев и перед обедом явился с приглшением обедть, но едв я сделл шг, кк ндо было пдть или проворно сесть н свое место. "Не хочу!" скзл я злобно. "Третья склянк! зовут, вше высокоблгородие", - скзл он, глядя, по обыкновению, в стену. Но н этот рз он чему-то улыбнулся. "Что ты смеешься?" - спросил я. Он зхохотл. "Что с тобой?" - "Д смех ткой..." - "Ну говори, что?" - "Шведов треснулся головой о плубу". "Где? кк?" - "С койки сорвлся: мы трое подвесились к одному крючку, крючок сорвлся, мы все и упли: я ничего, и Писов ничего, упли просто и встли, Шведов голову ушиб - ткой смех! Теперь сидит д стонет".

Уже не в первый рз зметил я эту черту в моем вестовом. Попдется ли кто, достнется ли кому - это бросло его в смех. Поди, рзбирй, из кких элементов сложился русский человек! И это не от злости: он совсем не был зол, тк, черт, требующя тонкого нлиз и особенного определения. Но ему н этот рз рдость чужому горю не прошл дром. Не успел он рсскзть мне о пдении Шведов, кк вдруг рссыльный явился в дверях. "Кто подвешивлся с Шведовым н один крючок?" - спросил он. "Кто?" - вопросом отвечл Фддеев. "Писов, что ли?" - "Писов?" - "Д говори скорей, еще кто?" - спросил опять рссыльный. "Еще?" - продолжл Фддеев спршивть. "Поди к вхтенному, - скзл рссыльный, - всех требуют!" Фддеев сделлся очень серьезен и пошел, по возврщении был еще серьезнее. Я догдлся, в чем дело. "Что же ты не смеешься? - спросил я, - кжется, не одному Шведову достлось?" Он молчл. "А Писову достлось?" Он опять рзрзился хохотом. "Достлось, достлось и ему!" - весело скзл он.

"Нет, этого мы еще не испытли!" - думл я, покчивясь н дивне и глядя, кк дверь клнялсь окну, зеркло шкпу. Фддеев пошел было вон, но мне пришло в голову пообедть тут же н месте. "Не принесешь ли ты мне чего-нибудь поесть в трелке? - спросил я, - попроси жркого или холодного". - "Отчего не принести, вше высокоблгородие, изволь, принесу!" - отвечл он. Через полчс он появился с двумя трелкми в рукх. Н одной был хлеб, солонк, нож, вилк и слфетк; н другой кушнье. Он шел очень искусно, упирясь то одной, то другой ногой и держ в рвновесии руки, местми вдруг осторожно приседл, когд поктость пол стновилсь очень крут. "Вот тебе!" - скзл он (мы с ним были н ты; он говорил вы уже в готовых фрзх: "вше высокоблгородие" или "воля вш" и т. п.). Он сел подле меня н полу, держ трелки. "Чего же ты мне принес?" - спросил я. "Тут всё есть, всякие кушнья", - скзл он. "Кк все?" Гляжу: в смом деле - всё, вот куриц с рисом, вот горячий пштет, вот жреня брнин вместе в одной трелке, и всё прикрыто вфлей. "Помилуй, ведь это есть нельзя. Недоствло только, чтоб ты мне супу нлил сюд!" - "Нельзя было, отвечл он простодушно, - того гляди, прольешь". Я стл рзбирть куски порознь, клдя кое-что в рот, и тк мло-помлу дошел - до вфли. "Зчем ты не положил и супу!" - скзл я, отдвя трелки нзд.

"Боже мой! кто это выдумл путешествия? - невольно с горестью воскликнул я, - едешь четвертый месяц, только и видишь серое небо и кчку!" Кто-то зсмеялся. "Ах, это вы!" - скзл я, увидя, что в кюте стоит, держсь рукой з потолок, смый высокий из моих товрищей, К. И. Лосев. "Д прво! - продолжл я, - где же это синее море, голубое небо д теплот, птицы ккие-то д рыбы, которых, говорят, видно н смом дне?" Н ропот мой кк тут явился и дед.

"Вот ведь это кто всё рсскзывет о голубом небе д о тепле!" скзл Лосев. "Где же тепло? Подвйте голубое небо и тепло!.." - приствл я. Но дед мленькими своими шжкми проворно пошел к крте и нчл мерять по ней циркулем грдусы д чертить крндшом. "Слышите ли?" - скзл я ему.

- 42 и 18! - говорил он вполголос. Я повторил ему мою жлобу.

- Дйте пройти Бискйскую бухту - вот и будет вм тепло! Д погодите еще, и тепло нскучит: будете вздыхть о холоде. Что вы всё сидите? Пойдемте.

- Не могу; я не стою н ногх.

- Пойдемте, я вс отбуксирую! - скзл он и повел меня н шкнцы. Опирясь н него, я вышел "н улицу" в тот смый момент, когд плуб вдруг кк будто вырвлсь из-под ног и скрылсь, перед глзми очутилсь целя изумрудня гор, усыпння голубыми волнми, с белыми, будто жемчужными, верхушкми, блеснул и тотчс же скрылсь з борт. Меня стло прижимть к пушке, оттуд потянуло к люку. Я обеими рукми уцепился з леер.

- Ведите нзд! - скзл я деду.

- Что вы? посмотрите: отлично!

У него всё отлично. Несет ли попутным ветром по десяти узлов в чс "слвно, отлично!" - говорит он. Дует ли ветер прямо в лоб и пятит нзд "чудесно! - восхищется он, - по полтор узл идем!" Н него не действует никкя погод. Он и в жр и в холод всегд зстегнут, всегд бодр; только в жр подбородок у него светится, кк будто вымзнный мслом; в кчку и не в кчку стоит н ногх твердо, зложив коротенькие руки н спину или немного пониже, н ходу шгет мленькими шжкми. Его не возмущет ни буря, ни штиль - ему всё рвно. Близко ли берег, длеко ли - ему тоже дел нет. Он был почти везде, где не был, тк не печлится, если не удстся побывть. Я не слыхл, чтоб он н что-нибудь или н кого-нибудь жловлся. "Отлично!" - твердит только. А если кто-нибудь при нем скжет или сделет не отлично, тк он посмотрит только испытующим взглядом н всех кругом и улыбнется по-своему. Он нпоминет собою тех созднных Купером лиц, которые родились и воспитлись н море или в глухих лесх Америки и н которых природ, окружвшя их, положил неизглдимую печть. И он тоже с триндцти лет ходит в море и двух лет сряду никогд не жил н берегу. З своеобрзие ли, з доброту ли - его все любили. "Здрвствуйте, дед! Куд вы это торопитесь?" - говорил молодость. "Не мешйте: иду определиться!" отвечл он и шел, не оглядывясь, ловить солнце. "Д где мы теперь?" спршивли опять. "В Божием мире!" - "Знем; д где?" - "380?сев<ерной> широты и 12є зпдной долготы". - "Н прллели чего?" - "А поглядите н крту". - "Скжите..." - "Пустите, пустите!" - говорил он, рстлкивя молодежь, кк толпу ребятишек.

- Холодно, дед! ведите меня нзд, - говорил я.

- Что з холодно - отлично! - отвечл он.

Не дождвшись его, я пошел один опять н свое место, но дорого зплтил з смелость. Я вошел в кюту и не успел добежть до большой полукруглой софы, кк вдруг сильно поддло. Чувствуя, что мне не устоять и не усидеть н полу, я быстро опустился н мленький дивн и думл, что спсусь этим; но не тут-то было: ндо было прирсти к стене, чтоб не упсть. Дивн был пригвожден и не упл, я, кк ни крепился, но должен был, к крйнему прискорбию, рсстться с дивном. Меня сорвло с него и удрило грудью о кресло тк сильно, что кресло хотя и остлось н месте, потому что было привязно к полу, но у него подломилсь ножк, меня перебросило через него и повлекло дльше по полу. По дороге я ушиб еще коленку д здел з что-то щекой. Примчвшись к своему месту, я несколько минут сидел от боли неподвижно н полу. К счстью, ушиб не оствил никких последствий. С неделю больно было дотрогивтьтся до груди, потом прошло.

В это время К. И. Лосев вошел в кюту. Я стл рсскзывть о своем горе.

- А вы скорей сдитесь н пол, - скзл он, - когд вс сильно нчнет тщить в сторону, и ничего, не стщит!

Вдруг в это время стло кренить н мою сторону.

- Вот, вот тк! - учил он, опускясь н пол. - Ай, й! - зкричл он потом, ищ рукми кругом, з что бы ухвтиться. Его потщило с горы, он стремительно домчлся вплоть до меня... н всегд готовом экипже. Я только что успел подствить ноги, чтоб он своим ростом и дородством не сокрушил меня.

Тк дни шли з днями, или не "дни", "сутки". Н берегу змечются только одни дни, в море, в кчке, спишь не когд хочешь, когд можешь. Тм рядом с обыкновенным, природным днем является ккой-то другой, искусственный, нзывемый н берегу ночью, тут полный збот, рбот, возни. Томительные сутки шли з суткми. Человек мечется в тоске, ищет покойного угл, хочет збыться, збыть море, кчку, почитть, поговорить не удется. Всякий суств в нем, всякий нерв бодрствует, рздрженный и утомленный продолжительным нпряжением. Прошлое спокойствие, минуты счстья, отличное плвние, родин, друзья - всё збыто; если и припоминется, тк с звистью. "Д неужели есть берег? - думешь тут, ужели я был когд-нибудь н земле, ходил твердой ногой, спл в постели, мылся пресной водой, ел четыре-пять блюд, и всё в рзных трелкх, читл, писл н столе, который не пляшет? Ужели есть сды, теплый воздух, цветы..." И цветы припомнишь, н которые н берегу и не глядел. Тк вот он, стрнническя жизнь, исполнення приключений, тревог, бурь, волнений, о которых вздыхл я н берегу! Ну, зврил кшу, нслждйся теперь! Неблгодрня пмять не сохрняет добр. Тут является жлкое, отрвляющее жизнь н море чувство - рскяния: зчем поехл!

В этом рсположении я выбрлся из кюты, в которой просидел полторы суток, неблгосклонно взглянул н окен и, пробирясь в общую кюту, мысленно поверял эпитеты, днные ему Бйроном, Пушкиным, Бенедиктовым и другими - "угрюмый, мрчный, могучий", и Фддеевым - "сердитый". "Соленый, скучный, безобрзный и однообрзный! - прибвил я к этому списку, сходя по трпу вниз, - злдил одно - и конц нет!"

Внизу везде вод, сырость; спли кое-кк, где попло. Я тут же прилег и рз десять всккивл ночью, пробуждясь от скрип, от ккого-нибудь внезпного крик, от топот людей, от свистков; впросонкх видел, кк дед приходил и уходил с веселым видом.

- Кчет, дед! - жловлся я.

- Еще бы не кчть: крутой бейдевинд! - скзл он. - Отлично.

- Что же отличного?..

- Кк что: 101/2 узлов ходу, прошли Бискйскую бухту, утром будем н прллели Финистерре.

- Подите вы, отлично!

Вдруг покзлся в дверях своей кюты О. А. Гошкевич, которого мы звли переводчиком. Бледный, с подушкой в рукх, он вошел в общую кюту и лег н круглую софу. Его мутило. Он не знл сн, ппетит. Полежв тм минут пять, он перешел н кушетку, потом сдился н стул, но всккивл опять и нигде не нходил покоя. Жертв морской болезни с первого выход в море, он возбуждл общее, но бесполезное учстие. Его отвели в бтрейную плубу и подвесили тм койку недлеко от люк, чрез который проходил свежий воздух. Мне стло совестно з свою досду, и я перестл жловться.

Следующие дни тянулись тк же однообрзно, волнисто, бурно, холодно. Небо и море серые. А ведь это уж испнское небо! Мы были в 30-х грдусх <северной> широты. Мы тк были зняты, что и не зметили, кк миновли Фрнцию, теперь огибли Испнию и Португлию. Я, от нечего делть, любил уноситься мысленно н берег, мимо которых мы шли и которых не видли. Приж возбуждл общий интерес. Мы оствили его в смый знимтельный момент: Людовик-Нполеон только что взошел н престол. Англия одн еще признл его - больше ничего мы не знли. Улеглись ли пртии? сумел ли он поддержть порядок, который восстновил? тихо ли тм? - вот вопросы, которые шевелились в голове при воспоминнии о Фрнции. "В Приж бы! говорил я со вздохом, - пожить бы тм, в этом омуте новостей, искусств, мод, политики, ум и глупостей, безобрзия и крсоты, глубокомыслия и пошлостей, - пожить бы эпикурейцем, нсмешливым нблюдтелем всех этих прокз!" "А вот Испния с своей цветущей Андлузией, - уныло думл я, глядя в ту сторону, где дед укзл быть испнскому берегу. - Севилья, caballeros с гитрми и шпгми, женщины, блконы, лимоны и помернцы. Dahin бы, в Гренду куд-нибудь, где тк умно и изящно путешествовл эпикуреец Боткин, умевший вытянуть до кпли всю слдость испнского неб и воздух, женщин и пельсинов, - пожить бы тм, полежть под олендрми, тополями, сочетть русскую лень с испнскою и посмотреть, что из этого выйдет".

Но фрегт мчится - едв только дед успевет доносить нчльству: 40, 38, 35 грдусов, прллель - Сн-Винцент, Кдикс... Прощй, Испния, прощй, Европ! Прощйте, друзья мои! увижу ли я вс? Дойдут ли когд-нибудь до вс эти строки, которые пишу, точно под шум столетней дубрвы, хотя под южным, но еще серым небом, пишу в теплом бйковом пльто? Длеко, кжется, уехл я, но чую еще север смущенной душой; до меня еще доносится дыхние его зимы, вижу его колорит н воде и небе. Я кк будто близко. Я не вижу ни голубого неб, ни синего моря. Шум, холод и соленые брызги - вот пок моя сфер!

18-го янвря, в осьмой день по выходе из Англии, чсов в 9-ть утр, кто-то постучлся ко мне в дверь. "Кто тм?" - спросил я. "Я", - послышлся ответ. "А! это вы, милый мой сосед?" - "Что вы делете?" - спросил он. "Что?" - отвечл я вопросом, кк Фддеев. "Верно, лежите?" - "Почти..." скзл я, брхтясь от кчки в постели, одолевемый подушкми. "Стыдитесь!" - "Я и то стыжусь, д что ж мне делть?" - говорил я, унимя подушки и рукми, и ногми. "Мдер видн". - "Что вы? Фддеев, Фддеев!" зкричл я. Он вошел. "Что ж ты нейдешь будить меня? Мдер видн?" спросил я, думя, не подшутил ли ндо мной сосед. "Мдер?" - спросил Фддеев, глядя н меня тк тонко, кк дй Бог хоть ккому дипломту. "Ну д", - скзл я с нетерпением. Он стл смотреть н стену с обычным рвнодушием. "Берег виден, - отвечл он, помолчв, - уж с седьмого чс". "Что ж ты не пришел мне скзть?" - упрекнул я его. "Воды горячей не было бриться, - отвечл он, - д и споги не чищены". - "Ну двй, двй одевться! Что тм нверху?" - "Господи! кк тепло, хорошо ходить-то по плубе: мы все споги сняли", - отвечл он с своим рвнодушием, не спршивя ни себя, ни меня и никого другого об этом внезпном тепле в янвре, не деля никких сближений, не здвя себе здч... "Господи! отвечл я, - кк тебе, должно быть, знимтельно и путешествовть, и жить н свете, млденец с исполинскими кулкми! Живо, живо, одевться!" прибвил я. "Успеешь, вше высокоблгородие, - отвечл он, - вот - н, прежде умойся!" Я боялся улыбнуться: мне жль было портить это костромское простодушие европейской цивилизцией, тем более что мы уже и вышли из Европы и подходили... к Костроме, в своем роде.

Я вышел н плубу. Что з кртин! Вместо уродливых бугров с пеной и брызгми - крупня, но ровня зыбь. Ветер не режет лиц, игрет около шеи, кк шелковя ткнь, и приятно щекочет нервы; солнце сильно греет. Перед глзми, в трех милях, лежит мсс бурых холмов, один выше другого; рзнообрзные глыбы земли и скл, брошенных в кучу, лезут друг через друг всё выше и выше. Одн скл кк будто оторвлсь и упл в море отдельно: под ней свод нсквозь. Всё кзлось голо, только покрыто густым мхом. Но дль обмнывл меня: это не мох, целые лес; нигде не видть жилья. Холмы, кк пустя декорция, поднимлись из воды и, кжется, грозили рухнуть, лишь только подойдешь ближе. Нлево виден был, но довольно длеко, Порто-Снто, еще дльше - Дезертос, мленькие островки, или, лучше скзть, склы. Дед пльцем покзывл рулевым, кк держть в пролив между ними. Мы еще были сбоку Мдеры. Лицом он смотрел к югу. Стли огибть угол...

18 янвря.

Кк прекрсн жизнь, между прочим и потому, что человек может путешествовть! Cogito ergo sum - путешествую, следовтельно, нслждюсь, перевел я н этот рз знменитое изречение, поднимясь в носилкх по горе и упивясь необыкновенным воздухом, не зня н что смотреть: н виногрдники ли, н виллы, или н синее небо, или н окен. Мне кзлось, что я с этого утр только и нчл путешествовть, что судьб нрочно послл нм грозные, тяжелые и скучные испытния, крепкий, семь дней без устли свирепствоввший холодный ветер и серое небо, чтоб живее тронуть мягкостью воздух, теплым блеском солнц, нежным колоритом крсок и всей этой грмонией волшебного остров, которя связует здесь небо с морем, море с землей - и всё вместе с душой человек.

Когд мы обогнули восточный берег остров и повернули к южному, нс ослепил великолепня и громдня кртин, которя кк будто поднимлсь из моря, зслонил собой и небо, и окен, одн из тех кртин, которые видишь в пнорме, н полотне, и не веришь, приписывя обольщению кисти. Групп гор тесно жлсь к одной глвной горе - это первя большя гор, которую увидели многие из нс, и то он помещен в ристокртию гор не з высоту, соствляющую всего около 6000 футов нд уровнем моря, з свое вино. Но нм, особенно после низменных и сырых берегов Англии, гор покзлсь исполином. И кк он был хорошо убрн! Н вершине белелся снег, бок покрыты темною, местми бурою рстительностью; кое-где ярко зеленели сды. В рзных местх по горм носились облк. Тм белое облко стояло неподвижно, кк будто прильнуло к земле, тм рскинулось по горе другое, тонкое и прозрчное, кк кисея, и сеяло дождь; гор опоясывлсь рдугми. В одном месте кроется целый лес в темноте, тут вдруг обольется ярко лучми солнц, кк золотом, крутя окрин с сдми. Не знешь, н что смотреть, чем любовться; бросешь ждный взгляд всюду и не поспевешь следить з этой игрой свет, кк в диорме.

По скту горы шли виногрдники, из-з зелени которых выглядывли виллы. Н полгоре, н уступе, видн церковь, господствующя нд сдми и нд городом. Город Фунчл... Ужели это город: эти белеющие внизу у смой подошвы, н берегу, домы, кк будто крошки схр или отвлившейся откуд-то штуктурки? Чем ближе подвиглись мы к берегу, тем стновилось теплее. Чувствуешь чье-то близкое горячее дыхние н лице. Горы спрв, слев утесми спусклись к берегу. Н одном из них, слев от город, поствлен бтрея. Внизу, под боком другого утес, пробирлся к рейду купеческий корбль. Мы нвели зрительные трубы н него. Корбль был буквльно покрыт, почти здвлен пссжирми, всё эмигрнтми, едущими из Европы в Америку или Австрлию. Ну, дй Бог им счстливо добрться! Нм покзлось, что их тм более трехсот человек. Кк они помещются?.. Все они вышли смотреть берег.

Гвни н Мдере нет, и рейд ее неудобен для судов, потому что нет глубины, или он, пожлуй, есть, и слишком большя, оттого и не годится для якорной стоянки: недлеко от берег - 60 и 50 сжен; нконец, почти у смой пристни, тк что с судов рзговривть можно, - всё еще пятндцть сжен. Военные суд мло стновятся здесь н якорь, купеческие хотя и остнвливются, но, чуть подует ветер с юг, они уходят н северную сторону, от северных ветров прячутся здесь. Мы остновились здесь только зтем, чтоб взять живых быков и зелени, поэтому и решено было н якорь не стновиться, держться н прусх в течение дня; следовтельно, остновк предполглсь кртковремення, и мы поспешили воспользовться ею. Судно нше не в первый рз видело эти берег. Несколько лет нзд оно было здесь и зимовло в Лисбоне.

Нс окружили шлюпки всяких величин и форм. Приехл кпитн нд портом поздрвить с блгополучным прибытием и осведомиться о здоровье плвтелей. Кжется, чего учтивее? А скжите-к, что вы нездоровы, что у вс, нпример, человек двдцть-тридцть больных лихордкой, тк вс очень учтиво попросят не съезжть н берег и кк можно скорее удлиться. Привезли пельсинов, еще чего-то; приехл прчк, трктирщиц; все совли нм в руки свои дресы, и я опустил в крмн своего пльто еще две крточки, к дюжинм прочих, приобретенных в Англии. Их тк много нкопилось в крмнх всех плтьев, что лень было зняться побрость их з борт. "В другое время, nur nicht heute", - думл я соглсно с известным немецким двустишием. После всего этого отделилсь от берег шлюпк под русским флгом. В ней сидел русский чиновник, в вицмундире министерств инострнных дел, с русским орденом в петлице. Это - консул. Он узнл сейчс корбль, спросил, нет ли между плвтелями стрых знкомых, и приглсил нс несколько человек к себе н обед. Был чс одинндцтый утр, когд мы сели в консульскую шлюпку. Гребцы - всё португльцы, одетые очень кртинно, в белых спенсерх с отложными воротникми, в мленьких, едв покрывющих темя, крсных или синих шпочкх, но без обуви. Шея и грудь открыты; все почти с бородми, но без усов, и большею чстью рослый, крсивый нрод.

Я, бывло, с большой недоверчивостью читл в путешествиях о кких-то необыкновенных зпхх, которые доносятся, с берег з версту, до носов мореплвтелей. Я думл, что эти зпхи присутствовли в носовых плткх путешественников, фрнтов эпохи Людовиков XIV и XV, когд прысклись духми до обморок. Но вот в смом деле мы еще длеко были от берег, н нс повеяло теплым, пхучим воздухом, смесью ннсов, гвоздики, кк мне кзлось, и еще чего-то. Кто-то из нс, опытный в деле зпхов, решил, что пхнет гелиотропом. Вместе с зпхом доносились звуки церковного колокол, потом музыки. А декорция гор всё поминутно менялсь: тм, где было сейчс свежо, ясно, золотисто, теперь здернуто точно флёром, н прежнем месте, н высоте, вдруг озрились бурые холмы опленной солнцем пустыни: тм рдуг.

Вглядывясь в новый, порзительный крсотой берег, мы незметно очутились у пристни, или виновт, ее нет - ну тм, где он должн быть. Шлюпки не пристют здесь, высккивют с бурунми н берег, в кучу мелкого щебня. Гребцы, зсучив пнтлоны, идут в воду и тщт шлюпку до сухого мест, потом вынимют и пссжиров. Мы почти бегом бросились н берег по площди, к ряду домов и к бульвру, который упирется в море.

Кк приятно рспрвить ноги после многодневного плвния! Походк еще неверн, ндо несколько минут привыкть ходить, отвыкнешь и устешь срзу.

Н бульвре, под яворми и олендрми, стояли неподвижно три человеческие фигуры, глдко обритые, с синими глзми, с крсивыми бкенбрдми, в черном плтье, белых жилетх, в круглых шляпх, с зонтикми, и с пронзительным любопытством смотрели то н нше судно, то н нс. Нужно ли нзывть их? И тут они? Мло еще мы видели их! Лучшие домы в городе и лучшие виногрдники з городом приндлежт нгличнм. Пусть бы тк; д зчем сми-то они здесь? Кк неприятно видеть в мягком воздухе, под нежным небом, среди волшебных крсок эти жесткие явления! Но мы рзвлечены были рзнообрзием других предметов. Музык, едв слышня н рейде, рздвлсь громко из одного длинного здния - кзрм, кк скзл консул: музыкнты учились. Мы пошли по улицм, рсположенным мфитетром, потому что гор нчинется прямо от берег. Однко идти по мостовой не совсем глдко: он вся состоит из небольших довольно острых кменьев: и сквозь подошву чувствительно. В домх жлюзи нглухо опущены от жр; домы очень просты, в дв этж и в один; многие окружены кменным збором. Везде видны сды, зелень, плющи; дже мостовя поросл мелкой трвой.

Но отчего н улицх мло деятельности? Толп нрод гуляет прздно; все нрядно одеты. Н юге вообще рботть не охотники; но уж тк лениться, что нигде ни признк труд, - это из рук вон. "Сегодня воскресенье, оттого и мгзины зперты", - скзл консул, который шел тут же с нми. Не помню, кто-то из путешественников говорил, что город нечист, - непрвд, он очень опрятен, белизн стен и кровель придют ему дже более нежели опрятный вид. Грязи здесь, под этим солнцем, быть не может. По словм консул, здесь никогд более трех дней дурной погоды не бывет, и то немного вспрыснет дождь, прогремит гром - и снов солнце зигрет нд островом. Д оно и не прячется никогд совершенно, и мы видели, что оно в одном месте светит, в другом н полчс скроется. Оссиновской, сырой и тумнной, погоды здесь не бывет.

Пок мы шли к консулу, нс окружил толп португльцев, очень пестря и живописня костюмми, с смуглыми лицми, черными глзми, в шпочкх, колпкх или просто с непокрытой головой, крсвцев и уродов, но больше крсвцев. Между уродми немло видно обезобрженных оспой. Есть и негры, но немного. Все они, н рзных языкх, больше по-фрнцузски и по-нглийски, очень плохо н том и другом, нвязывлись в проводники. "Вот госпитль, вот кзрмы", - говорил один, "это церковь ткя-то", - перебивл другой, " это дом русского консул", - добвил третий. Мы туд и повернули, и обмнутые проводники вдруг змолчли.

Небольшой кменный дом консул спрятлся з кменную же стену, между чистым двором и сдом. Консул, родом португлец, жент н второй жене, португлке, очень молодой, черноглзой, бледной, тоненькой женщине. Он предствил нс ей, но, к сожлению, он не говорил ни н кком другом языке, кроме португльского, и потому мы только поглядели н нее, он н нс. Консул говорил по-нглийски и немного по-фрнцузски. Ему лет з 50. От первой жены у него есть взрослый сын, которого он обещл покзть нм з обедом. Нс ввели почти в темную гостиную; было прохлдно, но подняли жлюзи, и в комнту хлынул свет и жр. Из окон прекрсный вид вниз, н рсположенные мфитетром по берегу домы и н рейд. Но мы только что ступили н подошву горы: дом консул недлеко от берег - прекрсные виды еще были вверху.

Поговорив немного с хозяином и помолчв с хозяйкой, мы объявили, что хотим гулять. Сейчс явилсь опять толп проводников и другя с верховыми лошдьми. Н одной площдке, под большим деревом, мы видели много этих лошдей. Трое или четверо нших сели н лошдей и скрылись с проводникми. Консул предложил, не хочу ли я, мне приведут ткже лошдь, или не предпочту ли я плнкин. "В плнкине было бы покойнее", - скзл я. Консул не успел перевести оствшейся с нми у ворот толпе моего ответ, кк и эт толп бросилсь от нс и исчезл. Консул извинился, что не может провожть нс в горы. "Тм воздух холоден, - скзл он, - теперь зим, и я боюсь з себя. Вм советую ндеть пльто", - прибвил он, но я оствил пльто у него в доме. Зим! хорош зим: по улице жрко идти, солнце пропекет спину чуть не нсквозь. "Не опоздйте же к обеду: в 4 чс!" - кричл мне консул, когд я, в ожиднии плнкин, пошел по улице пешком. З мной увязлись идти двое мльчишек; один болтл по-фрнцузски, то есть исковеркет дв слов фрнцузских д прибвит три португльских; другой то же делл с нглийским языком. Однко ж мы кк-то понимли друг друг.

Я не торопился н гору: мне еще ново было всё в городе, где н всем лежит яркий, южный колорит. И тут солнце светит не по-ншему, кк-то румянее; тени оттого все резче, или уж мне тк покзлось после продолжительной дурной погоды. Из-з зборов выглядывет не нш зелень. Везде по стенм и около окон фестоном лепится бесконечный плющ д целя ширм широколиственного виногрд. Местми видны, поверх зборов, высокие стройные деревья с мелкою зеленью, это - мирты и киприсы. Нрод, непохожий н нш, северный: всё смуглые лиц д резкие, подвижные черты. А вот вдруг вижу, однко ж, что-то очень северное, будто сни. Что з стрнность: экипжи н полозьях из светлого, кжется ясеневого или пльмового, дерев; н них мест, кк в кбриолете. Зпряжены эти сни прой быков, которые, рзумеется шгом, тщт стрнный экипж по кменьям. В экипже сидит семейство: муж с женой и дети. "Стло быть, колясок и крет здесь нет, зключил я, - мло мест, и ездить им н гору круто, по городу негде". Ездят верхом и в носилкх. Мимо меня просккл, н небольшой крсивой лошдке, плотня брыня, вся в белой кисее, в белой шляпе; подле, держсь з уздечку, бежл проводник. И нши поехли с проводникми, которые тоже бежли рядом с лошдью, д еще в гору, - что же у них з легкие? Другую брыню быстро пронесли мимо меня в плнкине. Тк вот он, плнкин! Это мленькя повозочк или колясочк, вроде детских, обитя ккой-нибудь мтерией, обыкновенно ситцем или клеенкой. К крышке ее приделн посредине толстя жердь, которую проводники клдут себе н плечи. Я всё шел пешком, и двое мльчишек со мной. В домх иногд открывлись жлюзи; из-з них сверкл чей-то глз, и потом решетк снов зхлопывлсь. Это ккой-нибудь сонный португлец или португлк, услышв звонкие шги по тихой улице, н минуту выглядывли, кк в провинции, удовлетворить любопытству и снов погружлись в дремоту сьесты. Дльше опять я видел вжно шгющего нгличнин, в белом глстухе, и если не с зонтиком, тк с тростью. Тм, должно быть у шинк, толчется кучк нроду. Но всё тихо: по климту - это столиц мир; по тишине, млолюдству и обрзу жизни - степня деревня.

Слышу топот з собой. З мной мчится плнкин; проводники догнли меня и поствили носилки н землю. Нпрсно я упршивл их дть мне походить; они схвтили меня с криком з обе руки и буквльно упрятли в колыбель. Мне было кк-то неловко, совестно ехть н людях, и я опять было выскочил. Они опять стли бороться со мной и тки посдили, или, лучше скзть, положили, потому что сидеть было неловко. "А что ж, ничего! - думл я, - мне хорошо, кк н дивне; кково им? Пусть себе несут, коли есть охот!" Я ожидл, что они не поднимут меня, но они, кк ребенк, вскинули меня с плнкином вверх и помчли по улицм. А всего двое; но зто что з рослый, крсивый нрод! кк они стройны, мужественны н взгляд! Из-з отстегнутого воротник рубшки глядел смугля и крепкя грудь. Об, рзумеется, черноглзые, черноволосые, с длинными бородми. Скоро мы стли поднимться в гору; я думл, тут устнут они, но они шли скорым шгом. Однко ж лежть мне ндоело: я привстл, чтоб сесть и смотреть по сторонм. Преширокя лдонь подкрлсь сзди и тихонько опрокинул меня опять н спину. "Это что?" Я опять привстл, колыбель змотлсь и пошл медленнее. Опять т же лдонь хочет опрокидывть меня. "Я сидеть хочу, goddam!" - зкричл я. Они объяснили, что им тк неловко нести, тяжело... "А, тяжело? мне что з дело: взялись, тк несите". Но чуть я здумывлся, лдонь осторожно пытлсь, кк будто незметно от меня смого, опрокинуть меня. Мне ндоело это, и я пошел пешком. "Зим - хорош зим!" - думл я, скидя жкетку. А консул советовл еще ндеть пльто, говорил, что в горх воздух холоден. Кк не холоден печет!

Проводники вдруг остновились у ккого-то домик, что-то крикнули, и нм вынесли кружки три вин. Подют и мне - кк не попробовть: ведь это мдер, еще и прямо из источник! Точно, мдер; но что з дрянь! должно быть, молодое вино. Я отдл кружку нзд. Проводники поклонились мне и мгновенно осушили свои кружки, двое мльчишек, которые бежли рядом с плнкином и н гору, выпили мою. Всё это, конечно, н мой счет, потому что, подв кружки, португлец обртился ко мне с словми: "One shilling, signor". Из-з збор выглядывл виногрдня зелень, но виногрд уже не было ни одной ягоды: он весь собрн двно. Меня понесли дльше; с проводников ручьями лил пот. "Кк же вы пьете вино, когд и тк жрко?" спросил я их с помощью мльчишек и посредством трех или четырех языков. "Вино-то и помогет: без него устли бы", - отвечли они и, вероятно н основнии этой гигиены, через полчс остновились н горе у другого виногрдник и другой лвочки и опять выпили.

Тут н дверях висел связк кких-то незнкомых мне плодов, с виду похожих н огурцы средней величины. Кож, кк н бобх - н иных зеленя, н других желтя. "Что это ткое?" - спросил я. "Бнны", - говорят. "Бнны! тропический плод! Дйте, дйте сюд!" Мне подли всю связку. Я оторвл один и очистил - кож слезет почти от прикосновения; попробовл не понрвилось мне: пресно, отчсти слдко, но вяло и приторно, вкус мучнистый, похоже немного и н кртофель, и н дыню, только не тк слдко, кк дыня, и без ромт или с своим собственным, кким-то грубовтым букетом. Это скорее овощ, нежели плод, и между плодми он - parvenu. Я зплтил шиллинг и пошел к носилкм; но хозяин лвочки побежл з мной и совл мне всю связку. "Не ндо!" - скзл я. "Вы зплтили з всю, signor! тк ндо", - говорил он и положил связку в носилки.

Мы поднимлись всё выше; дорог шл круче. "Что это ткое?" спршивл я, чсто встречя по сторонм прекрсные сды с домми. "English garden" ("Английский сд"), - говорили проводники. Н лучших местх везде были "english garden". Я входил в ворот, и глз рзбеглись по прекрсным ллеям тополей, кций, киприсов. В тени зелени прятлись домы изящной рхитектуры с глереями, верндми, со всеми зтеями брской роскоши; тут же были и их виногрдники. Англичне здесь господ; лучшее вино идет в Англию. Между португльскими торговыми домми мло богчей. Нш консул считется знчительным виноторговцем, но он живет очень скромно в срвнении с бритнскими негоцинтми. Они торгуют не одним вином. По просьбе консул, несмотря н воскресенье, нм отперли один мгзин, лучший н всем острове, и этот мгзин - нглийский. Чего в нем нет! нглийские иглы, ножи и прочие стльные вещи, нглийские бумжные и шерстяные ткни, сукн; их же бронз, фрфор, ирлндские полотн. Сожлеть ли об этом или досдовть - прво, не зню. Оно досдно, конечно, что нгличне н всякой почве, во всех климтх пускют корни, и всюду прививются эти корни. Еще досднее, что они носятся с своею гордостью кк куриц с яйцом и кудхтют н весь мир о своих успехх; нконец, еще более досдно, что они не всегд рзборчивы в средствх к приобретению прв н чужой почве, что берут, чуть можно, посредством нглийской промышленности и нглийской юстиции; где это не в ходу, тк вспоминют средневековый фустрехт - всё это досдно из рук вон. Но зчем не скзть и првды? Не будь их н Мдере, гор не возделывлсь бы тк деятельно, не был бы зстроен ткими изящными виллми, д и дорог туд не был бы тк удобн; нрод этот не одевлся бы тк чисто по воскресеньям. Не дром он говорит по-нглийски: дром южный житель не пошевелит пльцем, тут он шевелит языком, д еще по-нглийски. Англичнин дет ему нескончемую рботу и з всё плтит золотом, которого в Португлии немного. Конечно, в другом месте тот же нгличнин возьмет см золото, д еще и отрвит, кк в Ките нпример... Но теперь не о Ките речь.

Н одной вилле, з стеной, н блконе, я видел прекрсную женскую головку; он глядел н дорогу, но тк гордо, с тким холодным достоинством, что неловко и нескромно было смотреть н нее долго. Голубые глз, льняные волосы: должно быть, мисс или леди, но никк не синьор. Однко я устл идти пешком и уже не нсильно лег в плнкин, но вдруг вскочил опять: подо мной что-то было: я лег н связку с бннми и рздвил их. Я хотел выбросить их, но проводники взяли, рзделили поровну и съели. Мы продолжли поднимться по узкой дороге между сплошными зборми по обеим сторонм. Кое-где между зелени выглядывли цветы, но мло. А зим, говорит консул. Хорош зим: олендр в цвету!

Вдруг в одном месте мы вышли н открытую со всех сторон площдку. Португльцы поствили носилки н трву. "Bella vischta, signor!" - скзли они. В смом деле, прекрсный вид! Описывть его смешно. Уж лучше снять фотогрфию: т по крйней мере передст все подробности. Мы были н одном из уступов горы, н половине ее высоты... и того нет: под ногми ншими целое море зелени, внизу город, точно игрушк; тм чуть-чуть видно, кк ползют люди и животные, дльше вовсе не игрушк - окен; н рейде опять игрушки - корбли, в том числе и нш.

Не хотелось уходить оттуд, пор, д и жрко. Но я всё стоял. "Bella vischta! - скзл я португльцм и потом прибвил: - Grazia", не зня, кк скзть им "блгодрю". Они поклонились мне, знчит, поняли. Можно снять посредством дгерротип, пожлуй, и море, и небо, и гору с сдми, но не нрисуешь этого воздух, которым дышит грудь, не передшь его легкости и слдости. Много рсскзывют о целительности воздух Мдеры: может быть, действие этого воздух н здоровье зметно по последствиям; но слдостью, которой он нпитн, упивешься, лишь только ступишь н берег. Я дышл, бывло, воздухом нгорного берег Волги и думл, что нигде лучшего не может быть. Откроешь утром в летний день окно, и в лицо дунет ткя свежя, здоровя прохлд. Н Мдере я чувствовл ту же свежесть и прохлду волжского воздух, который пьешь, кк чистейшую ключевую воду, д, сверх того, он будто рстворен... мдерой, скжете вы? Нет, тонкими ромтми этой удивительной почвы, питющей северные деревья и цветы рядом с тропическими, н кждом клочке земли в несколько сжен, и не отрвляющей воздух никким ядовитым дыхнием жркого пояс. В этом состоит особенность и знменитость остров.

Кжется, ни з что не умрешь в этом целебном, полном неги воздухе, в теплой тмосфере, то есть не умрешь от болезни, от стрости рзве, и то когд зживешь чужой век. Однко здесь окнчивет жизнь дочь брзильской импертрицы, сестр црствующего импертор. Но он прибегл к целительности здешнего воздух уже в последней крйности, кк прибегют к первому знменитому врчу - поздно: с чсу н чс ожидют ее кончины. Португльцы с выржением глубокого учстия скзывли, что принцесс "sick, very sick (очень плох)" и сильно стрдет. Он живет н смом берегу, в крсивом доме, который знимл некогд блженной пмяти его имперторское высочество герцог Лейхтенбергский. Кпитн нд портом, при посещении ншего судн, просил не слютовть флгу, потому что пушечные выстрелы могли бы потревожить больную.

Хорош зим! А кто ж это порхет по кустм, поет? Не нши ли летние гостьи? А тм ккие это цветы выглядывют из-з збор? Бывют же ткие зимы н свете!

Меня понесли с горы другою дорогою, или, лучше скзть, тропинкою, извилистою, узенькою, среди неогороженных сдов и виногрдников, между хижин. Во всю дорогу в глзх был т же кртин, которую вытеснят из пмяти только ткие же, если будут впереди. Нм попдлись всё рослые португльцы. Женщины, особенно стрые, повязны плткми, и в этом нряде точь-в-точь нши деревенские ббы. Мы опять остновились у виногрдник; это было уже в третий и, кк я объявил, в последний рз. Четвертый чс ндо было торопиться к обеду. В небольшом домике, или сре с скмьями, был хозяин виногрдник или прикзчик; тут же были две женщины. Мне бросилсь в глз крсот одной, южня и горячя. Он был высокого рост, смугл, с ярким румянцем, с большими черными глзми и с косой, которя, не уклдывясь н голове, пдл н шею, - словом, кк н кртинх пишут римлянок. Другую я едв зметил, хотя он беспрестнно болтл и смеялсь. Он был... струх.

Прежде нежели я сел н лвку, проводники мои держли уже по кружке и пили. "A signor не хочет вин?" - спросил хозяин. Я покчл головой. "А з здоровье синьоры?" - спросил он, зметив, что я пристльно изучю глзми крсвицу. "Вино это нехорошо; крсвиц лучше стоит", - скзл я. Едв мльчишки перевели ему это, кк он вышел вон и вскоре воротился с кружкой другого вин. Он с гордостью и уверенностью подл мне кружку и что-то скзл, чего я не понял. Я поклонился крсвице и попробовл. "Д, это не то вино, что подвли проводникм: это положительно хорошя мдер". Я с удовольствием выпил глотк дв и передл кружку крсвице. Он отпил немного, но я сделл ей знк, чтоб он продолжл; он смеялсь и отговривлсь; хозяин скзл что-то, и он кончил кружку. "А з эту?" скзли проводники. Я обернулся: струх сидел уже подле меня. Принесли и еще кружку; я опять попробовл з здоровье строй португлки. Блгодрностям не было конц. Все вышли меня провожть, и хозяин, и женщины, нгрждя рзными льстивыми эпитетми.

Мы быстро спустились в город, промчлись мимо домов, нескольких отелей, между прочим фрнцузского, через площдь. Н дороге перегнли меня нши спутники верхом. По дороге пришлось проходить через рынок. Он живо нпомнил мне сцену из "Фенеллы": ткя же толп мужчин и женщин, пестро одетых, д еще, вдобвок, были тут негры, монхи; всё это покупет и продет. Рынок зствлен корзинми с фруктми, с рыбой; тут стоймя приствлены к дверям лвок связки схрного тростник, который режут кускми и продют простому нроду кк лкомство. Везде лежт кучи зелени, овощей. Вдруг вижу знкомое лицо: это нш спутник, который зкупет провизию. Но отчего у него постное лицо? Меня поднесли к нему. "Ах, это вы?" - скзл он, прищурясь и вглядывясь в меня. "А это вы? - скзл я, что вы тк невеселы?" - "Д вот поглядите, - отвечл он, укзывя н бык, которого я в толпе нрод и не зметил, - что это з бык? В Англии собки больше: и десяти пудов нет". - "Ну, пойдемте к консулу обедть, - скзл я, - и попробуем, кковы эти быки н вкус". Он вздохнул, и мы отпрвились. Быки здесь в смом деле мелки, но говядин очень хорош.

Н дворе у консул об носильщик, спустив меня с носилок, протянули ко мне руки, з ними мльчишки. "Сколько они просят?" - спросил я консул, который смотрел в окно. Он поговорил с ними. "Дорого просят: три доллр, - скзл он. - Кк длеко вы были? где?" Но почем я знл, где я был? Я отдл ему фунт стерлинг и просил зплтить и носильщикм, и мльчишкм. Получив деньги, мльчишки быстро скрылись со двор, носильщики протянули опять руки. "Чего им?" - спросил я консул. "Пустое, не ндо! - кричл консул, мхя им рукой, - идите, идите! Н водку еще просят. Не двйте..." - "Д они три рз взяли с меня нтурою, - скзл я, - теперь вот..." Я бросил им по мелкой монете. Они быстро подобрли и с поклонми, быстрее мльчишек, исчезли со двор. А всё н русского человек говорят, что просит н водку: он точно просит; но если поднесут, тк он и не попросит; жителю юг, кк вижу теперь, и не поднесут, он выпьет и все-тки попросит н водку.

Я зстл хозяйку в сду. С ней был пожиля дм, вся в черном, нчиня с чепц до ботинок; и см хозяйк тоже; они, должно быть, в труре. Хозяйк предствил меня струшке: "My mother (мтушк)", - скзл он. Сд мленький, но чего тут не было? Кофейные деревья, бнны, ннсы, множество цветов. Хозяйк сорвл одну кофейную почку, открыл и покзл нм внутри дв уже сформироввшиеся кофейные зерн. "Кк жль, что теперь зим! - говорил он, муж переводил. - Ничего нет! Вот ннсы еще не поспели, - и он укзл н гряду известной вм зелени ннсов. - К десерту нечего подть. Одни только бнны!" Зим! Кк жль, что эткя зим! До ккой степени могут избловться люди! "А это что? посмотрите-к, ведь это нш зеленый лук!" - скзл Бутков, сорвл пучок, и мы с ним отведли ншего северного плод.

Консул познкомил нс с сыном, молодым человеком лет двдцти с небольшим. Он только что воротился из Фрнции, где учился медицине. Я всё думл, кк обедют по-португльски, и ждл чего-нибудь своего, оригинльного; но окзлось, что нынче по-португльски обедют по-нглийски: после суп н стол рзом поствили ростбиф, котлеты и множество блюд со всякой зеленью - всё явления знкомые. В этом почти и состоял весь обед. Глвным укршением его было вино и десерт. Вино, рзумеется, мдер, крсня и беля. И т, и другя превосходного кчеств, особенно крсня, кк рубин, которя нзывется здесь тинто. Лучше, кжется, и не выдумешь вин. Првд, я пил в Петербурге однжды вино, привезенное в подрок отсюд же, превосходное, но другого род, из слдких вин, известное под нзвнием мльвзи-мдеры. Крсня мдер не имеет ни млейшей слдости; это кпитльное вино и нм покзлось несрвненно выше белой, madeire secco, которую мы только попробовли, н другие вин и не смотрели.

Десерт состоял из пельсинов, вренья, бннов, грнт; еще были тут нзывемые по-нглийски кстрд-эппльз (custard apples) плоды, похожие видом и н грушу, и н яблоко, с белым мясом, с черными семенми. И эти были неспелые. Хозяев просили нс взять по нескольку плодов с собой и подержть их дня три-четыре и тогд уже есть. Мы тк и сделли. Действительно, нет лучше плод: мягкий, нежный вкус, нпоминющий сливочное мороженое и всю свежесть фрукт с тонким ромтом. Плод этот, когд поспеет, ндо есть ложечкой. Если не ошибюсь, по-испнски он нзывется нон. Обед тянулся довольно долго, по-нглийски, и кончился тоже по-нглийски: хозяин скзл спич, в котором изъявил удовольствие, что второй рз уже угощет длеких и редких гостей, желл счстливого возврщения и звл вторично к себе.

Уже в сумерки простились мы с португльским семейством, окзвшим нм гостеприимство. Этот день, вырвнный из береговой жизни, ндолго рзлил чувство удовольствия между нми. Внезпно рзвернувшяся перед нми кртин остров, жркое солнце, яркий вид город, хотя чужие, но лсковые лиц всё это было нежднным, веселым, прздничным мгновением и влило живительную кплю в однообрзный, долгий путь. Я збыл о прошедших неудобствх и покойнее смотрел н будущие. Нигде человек не бывет тк жлок, дерзок и по временм тк внезпно счстлив, кк н море. Хозяйк дл нм по букету цветов. Я скзл, что отошлю свой, в подрок от нее, русским женщинм. Он поверил и нрвл мне еще. Я только сел в шлюпку и пустил букет в море. "Что же это? кк можно?" - зкричите вы н меня... "А что ж с ним делть? не послть же в смом деле в Россию". - "В сткн поствить д н стол". "Зню, зню. Н море это не совсем удобно". - "Тк зчем и говорить хозяйке, что пошлете в Россию?" Что это з житье - никогд не солги!

Но пор кончить это письмо... Кк? что?.. А что ж о Мдере: об упрвлении город, о местных влстях, о числе жителей, о количестве выделывемого вин, о торговле: цифры, фкты - где же всё? Впрве ли вы требовть этого от меня? Ведь вы просили писть вм о том, что я см увижу, не то, что нписно в ведомостях, тблицх, клендрях. Здесь всё, что я видел в течение 10-ти или 12-ти чсов пребывния н Мдере. Жителей всех я не видел, влстей тоже и дже не успел хорошенько посетить ни одного виногрдник.

Когд мы сели в шлюпку, корбль нш был верстх в пяти; он весь день то подходил к берегу, то отходил от него. Теперь чуть видны были прус. Ветер дул северный и довольно свежий, но ровный. Было тепло; северный холод не доносился до берегов Мдеры. Я глядел всё нзд, н остров: мне хотелось нвсегд врезть его в пмять. Между тем темнот нступл быстро. Облк подвиглись н высоту пик, потом вдруг обнжли его вершину, тм опять скрывли ее; кзлось, ндо было ожидть бури, но ничего не было: тучи только игрли с горми. Я обернулся н Мдеру в последний рз: он вся зкутлсь, кк в мнтию, в облк, кк будто знвес опустился н волшебную кртину, и лежл длеко з нми темной мссой; впереди довольно уже близко неслсь н нс другя мсс - нш корбль.

Я послл к вм коротенькое письмо с Мдеры, это пошлю из первого порт, откуд только ходит почт в Европу; откуд он не ходит теперь?

До свидния.

Атлнтический окен.

23 янвря 1853.

III

ПЛАВАНИЕ В АТЛАНТИЧЕСКИХ ТРОПИКАХ

Норд-остовый псст. - Остров Зеленого Мыс. - С.-Яго и Порто-Прйя. - Северный тропик. - Тропическя зим. - Штилевя полос. - Эквтор. Южный тропик и зюйд-остовый псст. - Летучие рыбы и кулы. - Опять штили. - Мслениц. -Обрз жизни н фрегте. - Купнье. - Море и небо.

(ПИСЬМО К В. Г. БЕНЕДИКТОВУ)

В поэтическом и дружеском нпутствовнии1 вы укзли мне, Влдимир Григорьевич, обогнуть земной шр. Я не обогнул еще и четверти, между тем мне зхотелось уже побеседовть с вми н необъятной дли, среди волн, н рубеже Атлнтического, Южнополярного и Индийского морей, когд вокруг всё спит, кроме вхтенного офицер, меня и окен. Мне хочется поверить, тк ли длеко "слышен сердечный голос", кк предскзли вы? К сожлению, это обстоятельство звисит более от испрвности почт, нежели сердец нших.

Хотелось бы верно изобрзить вм, где я, что вижу, но о многом говорят чересчур много, скзть нечего; с другого, нпротив, кк ни бейся, не снимешь и бледной копии, рзве вы ддите взймы вшего вообржения и крсок. Я из Англии писл вм, что чудес выдохлись, прздничные явления обрщются в будничные, д и сми мы уже рзврщены рнним и зочным зннием тк нзывемых чудес мир, стыдимся этих чудес, торопливо стремся рзоблчить чудо от всякой поэзии, боясь, чтоб нс не зподозрили в вере в чудо или в млденческом влечении к нему: мы выросли и оттого предпочитем скучть и быть скучными. Где искть поэзии? Одно нлизировно, изучено и утртило прелесть тйны, другое прискучило, третье окзлось ребячеством. Куд же делсь поэзия и что делть поэту? Он кк будто остлся з шттом. Ндеть ли поэзию, кк прздничный кфтн, н современную идею или по-прежнему скитться с ней в родимых полях и лесх, смотреть н луну, нюхть розы, слушть соловьев или, нконец, идти с нею сюд, под эти жркие небес? Нучите.

Для меня путешествие имеет еще пок не столько прелесть новизны, сколько прелесть воспоминний. Проходя прктически кждый геогрфический урок, я переживю угсшее, некогд стрстное впечтление, ккое рождлось с мыслью о длеких стрнх и морях, и будто переживю детство и юность. Но подчс бывет досдно. Вот морскя крт: он вся испещрен чертми, точкми, стрелкми и ндписями. "В этой широте, - говорит одн ндпись, - в тких-то грдусх, ты встретишь ткие ветры", и притом покзны месяц и число. "Тм около этого времени попдешь в ургн", - скзно длее, скзно тоже, кк и выйти из него: "А тм иди по ткой-то прллели, попдешь в муссон, который донесет тебя до Китя, до Японии". Длее еще лучше: "В тком-то грдусе увидишь в первый рз кул, тм летучую рыбу" и точно увидишь. "В 380 ю<жной> ш<ироты> и 750 в<осточной> д<олготы> сидят, - скзно, - птицы". - "Ну, - думю, - уж это вздор: не сидят же они тм" и стл следить по крте. Я просил других дть себе знть, когд придем в эти грдусы. Утром однжды говорят мне, что пришли: я взял трубу и рзличил н знчительном прострнстве черные точки. Подходим ближе: стя морских птиц колыхется н волнх. Нконец, нписно, что в тлнтических тропикх термометр не покзывет более 230 по Реомюру в тени. И точно не покзывет.

Одно только не вошло в Реперовы тблицы, не покорилось никким выклдкм и цифрм, одного только не смог никто зписть н крте...

Но дйте договориться до этих чудес по порядку, кк я доехл до них.

Я писл вм, кк я был очровн островом (и вином тоже) Мдеры. Потом, когд он скрылсь у нс из вид, я немного рзочровлся. Что это з путешествие н Мдеру? От Испнии рукой подть, всего кких-нибудь миль трист! Это госпитль Европы.

Но вот стли выходить из тридцтых грдусов: всё теплее и теплее. "Пр костей не ломит", - выдумли поговорку у нс; но эт поговорк зключет отрицтельную похвлу теплу от печки, которя, кроме тепл, ничего и не дет оргнизму. А солнечное, и притом здешнее, тепло! Боже мой! что оно делет с человеком? кк облегчит от всякой нрвственной и физической тягости! точно снимет ношу с плеч и с головы, дст свободу дыхнию, чувству, мысли... И тк целые многие дни и ночи! Долго мы не выйдем из мгического круг этого голубого, вечно сияющего лет. Подумйте, год дв всё будет лето: сколько в этой перспективе уместится тех коротких мгновений, которые мы, з исключением холод, дождей и тумнов, нсчитем в ншем северном миньятюрном лете! "Дед, где мы теперь?" - спросил я однжды. "Я уж вм три рз сегодня говорил; не стну повторять", - ворчит он; потом, по обыкновению, скжет. "Пойдемте, - говорит, - тщ меня з рукв н ют, - вон это что? глядите!.." - "Облко". - "Кк не облко! посмотрите хорошенько: ну, что?" - "Туч". - "Эх вы, туч! Ккя туч? остров Пльм". - "Что вы! Кнрские остров!" - "Кк же вы не видите?" - "Что ж делть, если здесь облк похожи н берег, берег н облк. Где же Тенериф?" спршивю я, пронзя взглядом золотой тумн и видя только бледно-синий очерк "облк", кк кзлось мне. "Не увидим, - говорит дед, - мы у него н прллели, только длеко". - "Зйдем в Снт-Круц?" - "Опять зйти: чсто будет! Этк никогд не доберемся до Японии". - "А под кким грдусом лежит Пльм?" - "Подите посмотрите сми н крте". Я не пошел, зня, что он скжет. И в смом деле скзл. "Под 270. Ведь с вми же вчер целый чс толковли". - "Збыл". - "Кк же я-то не збывю?" - "Н то вы дед. Д что это, псст, что ли, дует?" - спросил я, см придержлся з снсть, потому что время от времени покчивло. "Кто его знет? не рзберешь! ворчл дед. - Рно бы, кжется, похож. Вот подождем деньк дв-три".

Но деньк дв-три прошли, перемены не было: тот же ветер нес судно, ндувя прус и нвевя н нс прохлду. По-русски приличнее было бы нзвть псст вечным ветром. Он от век дует одинково, поднимя умеренную зыбь, которя не мешет ни читть, ни писть, ни думть, ни мечтть. Переход от кчки и холод к покою и теплу был тк ощутителен, что я с рдости не читл и не писл, позволял себе только мечтть - о чем? о Петербурге, о Москве, о вс? Нет, сознюсь, мечты опережли корбль. Индия, Мнил, Сндвичевы остров - всё это вертелось у меня в голове, кк у пьяного неясные лиц его собеседников.

22 янвря Л. А. Попов, штурмнский офицер, з утренним чем скзл: "Поздрвляю: сегодня в восьмом чсу мы пересекли Северный тропик". - "А я ночью озяб", - зметил я. "Кк тк?" - "Тк, взял д и озяб: видно, кто-нибудь из нс охлдел, или я, или тропики. Я лежл легко одетый под смым люком, "ночной зефир струил эфир" прямо н меня".

"Ну, что море, что небо? ккие крски тм? - слышу я вши вопросы. Кк всходит и зходит зря? кк сияют ночи? Всё прекрсно - не првд ли?" - "Хорошо, только ничего особенного: тк же, кк и у нс в хороший летний день..." Вы хмуритесь? А позвольте спросить: рзве есть что-нибудь не прекрсное в природе? Отыщите в сердце искру любви к ней, подвленную грнитными городми, сном при свете солнечном и беготней в сумрке и при свете лмп, рздуйте ее и тогд попробуйте выкинуть из кртины ккую-нибудь некрсивую местность. По крйней мере со мной, с вми, конечно, и подвно, всегд тк было: когд фльшивые и ненормльные явления и ощущения освобождли душу хоть н время от своего иг, когд глз, привыкшие к стройности улиц и здний, н минуту, случйно, пдли н первый болотный луг, н крутой обрыв берег, всмтривлись в чщу соснового лес с песчной почвой, - кк полюбишь кждую кочку, песчный косогор и поросшую мелким кустрником рытвину! Всё нходило почетное место в моей фнтзии, всё поступло в кпитл тех мтерилов, из которых слгется нежня, высокя, ртистическя сторон жизни. Рз нпечтлевшись в душе, эти бледные, но полные своей здумчивой жизни обрзы остются тм до сей минуты, нужды нет, что рядом с ними теснятся теперь в душу ткие прздничные и порзительные явления.

Нужно ли вм поэзии, ярких особенностей природы - не ходите з ними под тропики: рисуйте небо везде, где его увидите, рисуйте с торцовой мостовой Невского проспект, когд солнце, излив огонь и блеск н крыши домов, протечет чрез Аничков и Полицейский мосты, медленно опустится з Чекуши; когд небо кк будто здумется ночью, побледнеет н минуту и вдруг вспыхнет опять, кк здумывется и человек, ищ мысли: по лицу н мгновенье рзольется тумн, и потом внезпно озрится оно отыскнной мыслью. Зпылет небо опять, обольет золотом и Петергоф, и Мурино, и Крестовский остров. Сознйтесь, что и Мурино, и остров хороши тогд, хорош и Финский злив, кк зеркло в богтой рме: и тм блестят, игря, жемчуг, изумруды...

Виновт, плвя в тропикх, я очутился в Чекушх и рисую чухонский пейзж; это, впрочем, потому, что мне еще не шутя нечего скзть о тропикх. Кждый день во всякое время смотрел я н небо, н солнце, н море - и вот мы уже в 140 <южной> широты, небо всё ткое же, кк у нс, то есть повыше, н зените, голубое, к горизонту зеленовтое. Тепло, кк у нс в июле, и то з городом, в городе от кмней бывет и жрче. Мы оделись в тропическую форму: в белое, потом сознлись, что если б остлись в небелом, тк не здохлись бы. Реомюр покзывл 220 в тени. Лучи теряют свою жгучую силу н море. Кроме того, плубу смчивли водой и нд головой рстягивли тент. Кругом не было стен и скл, зпирющих воздух, и сквозь снсти свободно веял псст. Небо чсто облчно, тк что мы не можем видеть ни восхождения, ни зхождения солнц. Оно выходило из-з облк и сдилось в тучи. "Что ж это вы, дед, нскзли о тропических жрх, о невиднных ночх, о Южном Кресте? Всё, что мы видим, слбо..." - "Теперь зим, янврь, - говорит он, обмхивясь фуржкой и отиря пот, кпвший с небритого подбородк, - вот дйте перевлиться з эквтор, тогд будет потеплее. А Южный Крест должен быть теперь здесь, вон з левой внтой!" - и он укзл коротеньким пльцем н внту. "Длся им этот Крест, - ворчл дед, спускясь в люк, - выдумли Крест! И Крест-то никкого нет: просто четыре небольшие звезды... Пойти-к лучше лечь, то еще..." - и исчез в люк.

Вверху, однко ж, небо было свободно от туч, и оттуд, кк из отверстий ккого-то озренного светом хрм, сверкли миллионы огней всеми крскми рдуги, кк не сверкют звезды у нс никогд. Кк стрстно, горячо светят они! кжется, от них это тк тепло по ночм! Эт вечно игрющя и что-то будто говорящя н непонятном языке кртин неб никогд не ндоест глзм. Выйдешь из кюты н полчс дохнуть ночным воздухом и простоишь в онемении дв-три чс, не отрывя взгляд от неб, рзве глз невольно сми сомкнутся от устлости. Зтверживешь узор ближйших созвездий, смотришь н переливы этих зеленых, синих, кроввых огней, потом взгляд утонет в розовой пучине Млечного Пути. Всё хочется доискться, н что нмекет это мерцние, ккой смысл выходит из этих тинственных, непонятных речей? И уйдешь, не объяснив ничего, но уйдешь в кком-то чду рздумья и н другой день ждно читешь опять.

Море... Здесь я в первый рз понял, что знчит "синее" море, до сих пор я знл об этом только от поэтов, в том числе и от вс. Синий цвет тм, у нс, н севере, - прздничный нряд моря. Тм есть у него другие цвет, в Блтийском, нпример, желтый, в других морях зеленый, тк нзывемый квмринный. Вот нконец я вижу и синее море, ккого вы не видли никогд. Это не слегк сверху окршення вод, густя яхонтовя мсс, одинково синяя н солнце и в тени. Не устнешь любовться, глядя н роскошное сияние крсок н необозримом окружющем нс поле вод.

Кк ни привыкешь к противоположностям здешнего климт с ншим и к путнице во временх год, иногд невольно порзишься мыслью, что теперь янврь, что вы кутетесь тм в мех, мы нпрсно ищем в воде отрды. Только Фддеев ничем не поржется: "Тепло, хорошо!" - говорит он. Зим, зим, плубу то и дело поливют водой, но дерево быстро сохнет и издет сильный зпх; смол, кнт тоже, железо, медь - и те под этими лучми пхнут. Видели мы пролетевшую нд водой одну летучую рыбу д одну шрку, или кулу, у смого фрегт. О животных больше и помину не было. Зим всё продолжлсь, то есть облк плотно зстилли горизонт, по вечерм иногд бывло душно, но духот рзрешлсь проливным дождем - и опять легко и отрдно было дышть.

Мои товрищи всё доискивлись, отчего погод тк мло походил н тропическую, то есть было облчно, кк я скзл, тумнно, и вообще мло было свойств и признков тропического пояс, о которых упоминют путешественники. Приписывли это близости фрикнского берег или кким-нибудь неизвестным нм особенным свойствм Гвинейского злив. Любопытно бы было срвнить шкнечные журнлы нескольких мореплвтелей в этих долготх, чтоб решить о том, одинковые ли обстоятельств сопровождют плвние в большей или в меньшей долготе. Д, я збыл скзть, что мы не последовли примеру большей чсти мореплвтелей, которые, отпрвляясь из Европы н юг Америки или Африки, стрются, бог знет для чего, пересечь эквтор кк можно дльше от Африки. Один из новейших путешественников, Бельчер, кжется, первый зметил, что нет причины держться ближе Америки, особенно когд идут к мысу Доброй Ндежды или в Австрлию, что это удлиняет только путь, тем более что зюйд-остовый псст и без того относит суд длеко к Америке и зствляет делть знчительный угол. Следуя этому основтельному укзнию, нш дмирл велел держть ближе к Африке, и потому мы почти не выходили из 14 и 15о зпдной долготы.

Мы не зметили, кк северный, гнвший нс до Мдеры ветер слился с псстом, и когд мы убедились, что этот ветер не случйность, нстоящий псст и что мы уже его не потеряем, то дмирл решил остновиться н островх Зеленого Мыс, в пятистх верстх от фрикнского мтерик, и именно н о. С.-Яго, в Порто-Прйя, чтобы пополнить свежие припсы. Порт очень удобен для якорной стоянки. Здесь зстли мы дв мерикнские корвет д одну шкуну, отпрвляющиеся в Японию же, к эскдре коммодор Перри.

Ровно через неделю после прогулки н Мдере, ткже в воскресенье, звидели мы рзброснные н длеком рсстоянии по горизонту большие и небольшие остров. Одни из них, подльше, кзлись темно-синими, другие, поближе, бурыми мссми. Смый близкий, Снт-Яго, лежл, кк громдный ком крсной глины. Мы подвиглись всё ближе: мсс обознчлсь яснее, утесы отделялись один от другого, и весь рисунок остров очертился перед нми, когд мы милях в полутор бросили якорь. От Мдеры до островов Зеленого Мыс считется тысяч морских миль по меридину. Это 1750 нших верст.

Нпрво утесы, нлево утесы, между ними уходит в горы долин, окнчивющяся песчным берегом, в который хлещет бурун. У смого берег, слев от нс, виден пустой мленький островок, нпрво мсс нкиднных друг н друг утесов. По одному из них идет мощеня дорог кверху, в Порто-Прйя. Пониже дороги, ближе к морю, в ущелье скл кроется кк будто трв - тк кжется с корбля. Н берегу, в одном углу под утесми, видно здние и шлши. Остльной берег между склми весь пустой, низменный, просто куч песку, и н нем рстет тощий ряд кокосовых пльм. Кк всё это, вместе взятое, печльно, скудно, голо, оплено! Пльмы уныло повесили головы; никто нейдет искть под ними прохлды: они дют столько же тени, сколько метл.

Всё спит, всё немеет. Нужды нет, что вы в первый рз здесь, но вы видите, что это не временный отдых, нгрд деятельности, но покой мертвый, непробуждющийся, что кртин эт никогд не меняется. Н всем лежит печть сухости и беспощдного зноя. Приезжйте через год, вы, конечно, увидите тот же песок, те же пльмы счетом, вляющихся в песке негров и негритянок, те же шлши, то же голубое небо с белым отблеском плмени, которое мертвит и жжет всё, что не прячется где-нибудь в ущелье, в тени утесов, когд нет дождя, его не бывет здесь иногд по нескольку лет сряду. И это же солнце вызовет здесь жизнь из смого кмня, когд тропический ливень хоть н несколько чсов нпоит землю. Ужсно это вечное безмолвие, вечное немение, вечный сон среди неизмеримой водяной пустыни. Бесконечные воды рсстилются здесь, кк бесконечные пески той же Африки, через которые торопливо крдется крвн, боясь, чтобы жжд не зстигл его в безводном прострнстве. Здесь торопливо скользит по глди вод судно, боясь штилей, с ними и жжды, и голод. Проход збросит немногие письм, возьмет другие и спешит пройти мимо обреченной н мертвый покой стрны. А ккие кртины неб, моря! ккие ночи! Пропдют эти втуне истрченные крски, это пролитое н голые склы бесконечное тепло! Человек бежит из этого црств дремоты, которя сковывет энергию, ум, чувство и обрщет всё живое в подобие кмня. Я припоминл скзки об окменелом црстве. Вот оно: придет богтырь, принесет труд, искусство, цивилизцию, рзбудит и эту спящую от век крсвицу-природу и дст ей жизнь. Время, кжется, недлеко. А теперь, глядя н эту безжизненность и безмолвие, ощущешь что-то похожее н ужс или н тоску. Ничто не шевелится тут; всё молчит под блеском будто рзгневнных небес. В море, о, в море совсем инче говорит этот црственный покой сердцу! Горе жителям, когд нет дождя: они мрут с голод. Земля производит здесь кофе, хлопчтую бумгу, все южные плоды, рис, в зсуху только морскую соль, которя и соствляет одну из глвных сттей здешней промышленности.

К нм приехл чиновник, негр, в форменном фрке, с глунми. Он, по обыкновению, осведомился о здоровье людей, потом об имени судн, о числе людей, о цели путешествия и всё это тщтельно, но с большим трудом, с гримсми, зписл в тетрдь. Я стоял подле него и смотрел, кк он выводил кркули. Нелегко длсь ему грмот.

Вскоре мы поехли н берег: нс не встретили ни ромты, ни музык, кк н Мдере. Только утесы росли по мере того, кк мы приближлись; трв, которя видн с корбля в ущелье, превртилсь в пльмовую рощу. Но я с нслждением путешественник смотрел и н этот берег, печльный обрзчик фрикнской природы. Для северного глз всё было порзительно: обожженные утесы и безмолвие пустыни, грозня безжизненность от избытк солнц и недосттк влги и эти пльмы, вросшие в песок и безнкзнно подствляющие вечную зелень под 40о жр. Может быть, оттого особенно и порзительно, что и у нс есть свои пустыни, и сухость воздух, и грозня безжизненность, нконец, вечня зелень сосен, и дже 40 грдусов.

Н берегу теснилсь куч негров и негритянок и голых ребятишек: они ждли, когд пристнет нш шлюпк. Здесь ткже нет пристни, кк и н Мдере, шлюпк не подходит к берегу, остется н песчной мели, шгов з пятндцть до сухого мест. Нши мтросы зсучили пнтлоны и соскочили в воду, чтоб перенести нс, но тут же по пояс в воде стояли полунгие негры, желя окзть нм ту же услугу. Спекуляция их не должн пропдть дром: я протянул к ним руки, они схвтили меня, я крепко держлся з голые плечи и через минуту стоял н песчном берегу. Тм стоит небольшой пкгуз, тможенное здние, кк скзли нм. Оно зперто; кругом его шлши н четырех столбх с крышей из пльмовых листьев. "Есть ли фрукты?" - спросили мы у негров; они бросились и скрылись з утесом. Но мы не стли ждть их и пошли по мощеной дороге н гору. Африкнское солнце, хотя и зимнее, дло знть себя. Н море его не чувствуешь: жр умеряется ветром, зто н берегу! Гор не высок и не крут, мы едв взошли и н несколько минут остновились отдохнуть, отиря плткми лоб и виски. Н горе, нд портом, господствует устроення н кменной плтформе бтрея. Мы пошли нлево от нее в город и скоро вышли н площдь. Чсовые, португльцы и мулты, в мундирх, но босые, учтиво клнялись. Мулты не совсем нрвятся мне. Уж если быть черным, тк черным кк уголь, чтоб кож лоснилсь, кк хорошо вычищенный спог. В этом еще есть если не крсот, тк оригинльность. А эти бледно-черные, мтовые тел неприятны н вид.

Н площди были дв-три довольно большие кменные дом, кзенные, и, между прочим, гуптвхт; длее шл улиц. В ней чстные домы, небольшие, бедные, но кменные, все с жлюзи, были нглухо зкрыты. Улиц нпоминет любой нш уездный город в летний день, когд полуденное солнце жжет беспощдно, тк что ни одной живой души не видно нигде; только ребятишки безнкзнно, с непокрытыми головми, бегют по улице и звонким криком нрушют безмолвие. Всё прочее спит или просто ленится. Изредк нехотя выглянет из окн ккое-нибудь рвнодушное лицо и опять спрячется. И н нс выглянули дв-три офицер из кзрм; но этим только сходство и огрничивется, дльше уж ничего нет похожего. Н площди стоит невысокий столб с португльской короной нверху - знк влдычеств Португлии нд группой островов. По всей площди и по улице привязно было к колодм несколько лошдей и премножество ослов, большею чстью оседлнных деревянными седлми.

Идучи по улице, я зметил издли, что один из нших спутников вошел в ккой-то дом. Мы шли втроем. "Куд это он пошел? пойдемте и мы!" предложил я. Мы пошли к дому и вошли н мленький дворик, мощенный белыми кменными плитми. В углу, под нвесом, привязн был осел, и тут же лежл свинья, но ткя жирня, что не могл встть н ноги. Дльше бродили ккие-то пестрые, крсивые куры, еще прыгл мленький, с крупного воробья величиной, зеленый попугй, кких привозят иногд н петербургскую биржу. Попугй вертелся под ногми, и кто-то из нс, может быть я, нступил н него: он зтрепетл крыльями и, хромя, спотыкясь, поспешно скрылся от северных врвров в угол. Мы поднялись по деревянной лестнице во второй этж, в глерею, и потом вошли в комнту. Нс встретил пожиля дм; мы ей поклонились, он нм. Он молч укзл н стулья. Мы сели и нчли было с ней рзговор по-нглийски, он с нми по-португльски; мы по-фрнцузски, он опять по-своему. Мы уж хотели рсклняться, но он что-то скзл нм и поспешно вышл из комнты. Через минуту он вывел молодую, прехорошенькую девушку. Т стыдливо шл з нею и робко отвечл н нш поклон. Мы поглядывли друг н друг в недоумении... Что же это ткое? Хозяйк кое-кк дл нм понять, что эт девушк говорит или понимет по-фрнцузски. Мы зсыпли ее вопросми, но он или не говорил, или не понимл, или, нконец, в Порто-Прйя под именем фрнцузского рзумеют совсем другой язык. Однко ж кое-кк мы поняли из нескольких по временм вырыввшихся у нее фрнцузских слов, что он привезен сюд из Лисбон и еще не змужем, живет здесь с родственникми. Д Бог знет, то ли еще он скзл: это мы тк рстолковли ее ответы. Мы поклонились и ушли. "У кого это мы были, господ?" - спросил меня один из товрищей. "А, ей-богу, не зню". - "Д зчем мы зходили сюд?" - приствл он ко мне. "И этого не зню. Сюд вошел Тихменев, и мы з ним. Д кстти, где же он?" - "Д он не в этот дом вошел, вон в тот... вон он выходит". В смом деле, Тихменев вышел из другого дом, рядом. "Плох провизия и мло! - со вздохом скзл он, - быки, коровы не крупнее здешних ослов. Кк-то мы доберемся до мыс Доброй Ндежды?" Итк, мы это в кчестве путешественников посетили незнкомый дом!

Тут негр предложил нм, не хотим ли мы поехть н осле или лошди. Третий нш спутник поехл; мы вдвоем с отцом Аввкумом пошли пешком и скоро из город вышли в деревню, соствляющую продолжение его. Всё это предместье состоит из глиняных мзнок, без окон. Я зглядывл туд: бедня домшняя утврь, деревянные скмьи - вот и всё укршение. Негров молодых не видть: вероятно, все н рботе в полях. Тут только стрики и струхи, и ккие безобрзные! Одн особенно порзил нс безобрзием; он переходил улицу и не могл рзогнуться от стрости. Н вид ей было лет девяносто. Лыся, с небольшими остткми седых клочков. Зто видели и несколько крсвиц в своем роде. Что з губы, что з глз! Тело лоснится, кк тлс. Глз не без выржения ум и доброты, но более, кжется, стрсти, тк что и обыкновенный взгляд их нескромен. Веко рспхнется медленно и широко, глз выктится оттуд весь и вырзит рзом всё, что гнездится в чувственном теле. Одеты они довольно живописно: в юбке, но без рубшки, сверху через одно плечо нкинуто что-то вроде бумжной шли до колен; другое плечо и чсть груди обнжены. Голов повязн плтком, и очень хорошо: глзм европейц неприятно видеть короткие волосы н женской голове, д еще курчвые. Некоторые из этих дм долго шли з нми и н исковеркнном нглийском языке (и здесь нгличне - зметьте!) просили денег бог знет по ккому случю. Одеты они были не нищенски. Рзве не предлгли ли они кких-нибудь услуг?.. Но мы только и могли понять из их бессвязных речей одно слово: "money".1 Голые ребятишки бегли; стрики и струхи, одни бродили лениво около домов, другие лежли в своих хижинх. Я видел и нгличн, но те не лежли, куд-то уезжли верхом н лошдях: кжется, н свои кофейные плнтции... Это всё богтыри, стрющиеся рзбудить спящую крсвицу.

Мы вдвоем прошли всю деревню и вышли в поле. Деревня и город построены н смом крю утес. По крутизне рзбросны были кое-где хижины или выходили туд сдми. Мы по дороге сошли в долину; он был цветущим озисом посреди этих желтых и серых глыб песку. Чего в ней не рстет? И все было ново нм: мы знкомились с декорциею не нших деревьев, не ншей трвы, кустов и ждно хотели зпомнить всё: группировку их, отдельный рисунок дерев, фигуру листьев, нконец, плоды; кк будто смотрели н это в последний рз, хотя нм только это и предстояло видеть н долгое время. Из плодов видели фиги, кокосы, много пельсинных деревьев, но без пельсинов, цветов вовсе почти не видть; мло и нсекомых, всё по случю зимы. Я видел только одну пролетевшую птицу, величиной с глку, с длинным голубым хвостом. Мы прошли эту рощу или сд - сд потому, что в некоторых местх фруктовые деревья были огорожены; кое-где видел я шлши, и в них стрые негры стерегли сд, кк и у нс это бывет. З рощей, дльше, простирлись поля, чстью возделнные, чстью пустые; кое-где виден лес. Но мы огрничили свою прогулку долиною: дльше идти было жрко.

Мы воротились к берегу сдом, не поднимясь опять н гору, остнвливлись перед рзными деревьями. Н берегу зстли живую сцену. Многие негры нтскли корзин с пельсинми, другие успели устроить кресл н носилкх, чтобы переносить нс н шлюпку. Все эти спекулянты сидели и лежли группми н песке, ожидя нс. Я подошел к одной группе и зстл негров з кртми. И кк вы думете, во что они игрли? В свои козыри! Если б не эти черные, лоснящиеся лиц, не курчвые, точно нпудренные березовым углем волосы, я бы подумл, что я вдруг зшел в ккую-нибудь провинцильную лкейскую. Я пригляделся к игре - нет сомнения: свои козыри. Вон один из игрющих, не имея чем покрыть короля, потщил всю кучу зсленных крт к себе, другие осклили белые зубы. Я посмотрел н прочие группы и поскорей отвернулся. Две негритянки, должно быть сестры: одн положил голову н колени другой, т... Д вы видли эти сцены, проезжя в летний день дорогой нши сел... Некоторые из негров брнились между собой - и это вы знете: попробуйте остновиться в Москве или Петербурге, где продют сйки и клчи, и поторгуйте у одного: кк всё это зкричит и звоюет! То же и здесь, д и везде, кк кжется. Ссоры эти были нпрсны: сколько они ни принесли пельсинов, мы всё купили. Меня эти пельсины прежде всего порзили своей величиной: к нм тких не привозят. А съевши один пельсин, я должен был сознться, что хороших пельсинов до этой минуты никогд не ел. Может быть, это один поплся удчный, думл я, и взял другой: и другой ткой же, и - третий: все кк один.

Пок я производил эти срвнительные опыты любознтельности, с рзных сторон сходились нши спутники и принялись з то же смое. От одной прогулки все измучились, изнурились; никто не был похож н себя: в поту, в пыли, с рскрсневшимися и згорелыми лицми; но все кк нельзя более довольные: всякий видел что-нибудь змечтельное. Я решился купить у строй негритянки (я всегд, где можно, отдю предпочтение дмм) всю корзину пельсинов. Он из другой корзинки выбрл еще несколько смых лучших пельсинов и хотел мне подрить. "Present, present", - твердил он. Но я не хотел уступить ей в глнтерейном обрщении и стл вынимть из крмн деньги, чтоб зплтить и з эти. Он ужсно рссердилсь и взял было нзд и первую корзину. Он болтл немного по-нглийски и нзывл меня синьор фрнцуз. О русских он не слыхл. Тут же, у смого берег, куплись нши мтросы, иногд выходили н берег и, погревшись н солнце, шли опять в воду, но черные дмы не обрщли н это ни млейшего внимния: видно, им не в первый рз.

Я с пришедшими товрищми при зкте солнц вернулся н фрегт, пристльно вглядывясь в эти утесы, чтоб оствить рисунок в пмяти. Берег постепенно удлялся, утесы уменьшлись в рзмерх; рощ в ущелье по-прежнему стл кзться пучком трвы; кучки негров н берегу толпились, точно мухи, собрвшиеся около кпли меду; двое нших, отпрвившихся н мленький пустой остров, лежщий в зливе, искть нсекомых, рковин или рстений, ползли, кк дв мурвья. Долин скрылсь из глз, и опять вся кртин остров стл кзться ткою увядшею, сухою и печльною, точно струх, но подрумянення н этот рз пурпуровым огнем солнечного зкт.

Шлюпк нш уже приствл к корблю, когд вдруг Свич зкричл с плубы гребцм: "Живо, скорей, ступйте туд, вон огромня черепх плвет поверх воды, должно быть спит, - схвтите!" Мы поворотили, куд укзл Свич, но черепх проснулсь и погрузилсь в глубину, и мы воротились ни с чем. Если б остновк был продолжительнее, можно было бы осмотреть здешние соляные бссейны. Добывние соли - глвный промысел островов. Бссейны во время приливов нполняются морской водой, которя, испряясь от жр, оствляет обильный осдок соли. Жители добывют еще ккую-то рстительную крску, рзводят немного кофе, схрного тростник, хлопчтой бумги, но все-тки очень бедны.

Н другой день мы ушли дльше. Двно уже дед грозил нм штилевой полосой, которя опоясывет землю в нескольких грдусх от эквтор. Штили, не бури - ужс для прусных судов. А я перед тем только что зглянул в Арго и ужснулся, еще не видя ничего. В смом деле, кково простоять месяц н одном месте, под отвесными лучми солнц, в тысячх миль от берег, томиться от голод, от жжды? Припомнишь все сцены ужс, ккими сопровождлись подобные события...

29-го янвря в 30 северной широты мы потеряли псст и вошли в роковую полосу. Вместо десяти узлов, то есть семндцти верст, пошли по дв, по полтор узл. Ветер иногд пдл совсем, и обезветренные прус тоже пдли, хлопя о мчты. Мы вопросительно озирлись вокруг, небо, море сияют нестерпимым блеском, точно смеются, кк иногд смеется сильня злоб нд немощью. Встнем утром: "Что, идем?" Нет, ползем по полуторы, по две версты в чс. Море колыхется целой мссой, кк густой рсплвленный метлл; ни млейшей чешуи, дже никкого всплеск. Мы думли, что бездействие ветр протянется долгие дни, но опсения нши опрвдлись не здесь, горздо южнее, по ту сторону эквтор, где бы всего менее должно было ожидть штилей. 31-го янвря прус зшевелились поживее, повеял ветер, снчл неопределенный, изменчивый, в 10 сев<ерной> широты здул и ожидемый SO, псст. Мы были у смого эквтор.

2-го феврля, ложсь вечером спть, я готовился нутро присутствовть при перехождении через эквтор. Но 3-го числ, в 8 чсов утр, дед донес нчльству, что мы уже в южном полушрии: в пять чсов фрегт пересек эквтор в 18о зпдной долготы. Мы все, однко ж, высыпли нверх и вопросительно смотрели во все стороны, кк будто хотели видеть тот деревянный ободочек, который, под именем эквтор, опоясывет глобус.

Все были погружены в рздумье. П. А. Тихменев, облокотясь н гик, смотрел вдль. Все зняты эквтором. "Ну что, Петр Алексндрович: вот мы и з эквтор шгнули, - скзл я ему, - скоро н мысе Доброй Ндежды будем!" - "Д, - отвечл он, глубоко вздохнув и рвнодушно поглядывя н бирюзовую глдь вод, - оно, конечно, очень приятно... А есть ли тм дрожжи?" Ну можно ли усерднее зботиться об исполнении своей обязнности, кк бы он священн ни был, кк, нпример, обязнность о продовольствии товрищей? Добрый Петр Алексндрович! Вдруг глз его зблистли необыкновенным блеском: я думл, что он увидел эквтор. Он протянул и руку. "Опять кто-то бнны поел! воскликнул он в негодовнии, - верно, Зеленый, он сегодня ночью н вхте стоял". Н ночь фрукты рзвешивли для свежести н плубе, и к утру всегд их несколько убывло. Тихменев производил строгое следствие, но, кроме луквых улыбок, никогд ничего добиться не мог.

Пересеки и тропик, и эквтор,

И отпируй сей прздник моряков!..

предписывли вы мне, вше превосходительство, Влдимир Григорьевич: я мысленно приглсил вс н этот прздник, но он не состоялся. О нем и помысл не было. Мтросы нши мифологии не знют и потому не только не догдлись вызвть Нептун, дже не поздрвили нс со вступлением в его зветные влдения и не собрли денежную или винную днь, мы им не нпомнили, и день прошел скромно. Только ночью кпитн приглсил нс к себе ужинть. Почетным гостем был дед: не впервые совершл он этот путь, и потому бокл теплого шмпнского был выпит з его здоровье. "Сколько рз вы пересекли эквтор?" - спросили мы его. "Одинндцть рз", - отвечл он. "Хвстете, дед: ведь вы три рз ходили вокруг свет: итого шесть рз!" "Тк; но однжды н смом эквторе корбль зхвтили штили и нс рз три-четыре перетскивло то по ту, то по эту сторону эквтор".

Н шкуне "Восток", купленной в Англии и ушедшей вместе с нми, спрвляли, кк мы узнли после, Нептуново торжество. Я рд, что у нс этого не было. Ведь кк хотите, прздник этот - нтяжк стршня. Дурчество весело, когд человек нивно дурчится, увлекясь и увлекя других; когд он шутит нд собой и нд другими по обычю, с умыслом, тогд стновится з него совестно и неловко. Если ж смотреть н это кк н повод к рзвлечению, н случй повеселиться, то в этом и без того недосттк не было. Не только в прздники, но и в будни, после ученья и всех рбот, свистят песенников и музыкнтов нверх. И вот морскя дль, под этими синими и ясными небесми, оглшется звукми русской песни, исполненной неистового веселья, Бог знет от кких рдостей, и сопровождемой исступленной пляской, или послыштся столь известные вм, хвтющие з сердце стоны и вопли от кких-то стринных, исторических, двно збытых стрдний. И всё это вместе, без промежутк: и дикий рзгул, топот трепк, и исторические рыдния зглушют плеск моря и скрип снстей. Ткое рзвлечение имело горздо более смысл для мтросов, нежели торжество Нептун: по крйней мере в нем не было ффектции, особенно когд прибвлялсь к этому лишняя, против положенной от кзны, чрк. В этом недосттк н корблях не бывет: з всякую послугу, угождение мтрос офицер плтит чркой водки. Съедет ли он по своей ндобности н берег, по возврщении дет гребцм по чрке водки и т. п. Тким обрзом этих чрок нбирется много и они выпивются при удобном случе.

Плвние в южном полушрии змедлялось противным зюйд-остовым псстом; по меридину уже идти было нельзя: дигонль отводил нс в сторону, всё к Америке. 6-7 узлов был смый большой ход. "Ну вот вм и лето! - говорил дед, крсный, весь в поту, одетый в прюнелевые ботинки, но, по обыкновению, зстегнутый н все пуговицы. - Вот и кулы, вот и Южный Крест, вон и "Мгеллновы облк" и "Угольные мешки!"" Тут уж особенно зметно целыми стями нчли реять нд поверхностью воды летучие рыбы.

Я збыл посмотреть н мгнитную стрелку, когд мы проходили мгнитный эквтор, отстоящий н три грдус от нстоящего. Нходясь в рвном рсстоянии от обоих полюсов, стрелк ложится будто бы тм прллельно эквтору, потом, по мере приближения к Южному полюсу, принимет свое обыкновенное положение и только н полюсе стновится совершенно вертикльно. Тк ли это, Влдимир Григорьевич? Вы любите вопрошть у смой природы о ее тйнх: вы смотрите н нее глзми и поэт, и ученого... в 110 солнце остлось уже нд ншей головой и не пошло к югу. Один из рулевых мтрос с недоумением донес об этом штурмну.

14-го феврля нчлись те штили, которых нпрсно боялись у эквтор. Опять пошли по узлу, по полтор, иногд совсем не шли. Снчл мы не тревожились, ожидя, что не сегодня, тк звтр здует поживее; но проходили дни, ночи, прус висели, фрегт только кчлся почти н одном месте, иногд довольно сильно, от крупной зыби, предвещвшей, по-видимому, ветер. Но это только слбое и отдленное дуновение где-то, в счстливом месте, пронесшегося ветр. Появлявшиеся н горизонте тучки, кзлось, несли дождь и перемену: дождь точно лил потокми, непрерывный, ветр не было. Через чс солнце блистло по-прежнему, освещя до смого горизонт густую и неподвижную площдь окен.

Покойно, првд, было плвть в этом безмятежном црстве тепл и безмолвия: оствлення н столе книг, чернильниц, сткн не троглись; вы ложились без опсения умереть под тяжестью комод или полки книг; но сорок с лишком дней в море! Берег сделлся господствующею ншею мыслью, и мы немло обрдовлись, вышедши, 16-го феврля утром, из Южного тропик. Рссчитывли н дующие около того времени вестовые ветры, но и это ожидние не опрвдлось. В воздухе мертвя тишин, нрушемя только хлопньем грот. Ночью с 21 н 22 феврля я от жр ушел спть в кют-компнию и лег н дивне под открытым люком. Меня рзбудил неистовый топот, вроде трепк, свист и крики. Н лицо упло несколько брызг. "Шквл! - говорят, - ну, теперь здует!" Ничего не бывло, шквл прошел, и фрегт опять здремл в штиле.

Тк дождлись мы мсленицы и провели ее довольно вяло, хотя Петр Алексндрович делл всё, чтобы чем-нибудь нпомнить этот веселый момент русской жизни. Он нпек блинов, икру зменил срдинми. Сливки, взятые в Англии в числе прочих презервов, двно обртились в ккую-то густую мссу, и он убедительно просил принимть ее з сметну. Песни, нпоминвшие ттрское иго, и буйные вопли quasi-веселья оглшли более нежели когд-нибудь окен. Унылые нпевы кзлись более естественными, кк выржение ншей общей скуки, порождемой штилями. Нельзя же, однко, чтоб мслениц не вызвл у русского человек хоть одной улыбки, будь это и среди знойных зыбей Атлнтического окен. Тк и тут, здумчиво рсхживя по юту, я вдруг увидел ккое-то необыкновенное движение между мтросми: это не редкость н судне; я и думл снчл, что они тянут ккой-нибудь брс. Но что это? совсем не то: они возят друг друг н плечх около мчт. Прзднуя мсленицу, они не могли не вспомнить ктнья по льду и зменили его ездой друг н друге удчнее, нежели Петр Алексндрович икру зменил срдинми. Глядя, кк збвляются, ктясь друг н друге, и молодые, и усчи с проседью, рсхохочешься этому естественному, нционльному дурчеству: это лучше льняной бороды Нептун и осыпнных мукой лиц.

В этой, по-видимому, сонной и будничной жизни выдлось, однко ж, одно необыкновенное, торжественное утро. 1-го мрт, в воскресенье, после обедни и обычного смотр комнде, после вопросов: всем ли он довольн, нет ли у кого претензии, все, офицеры и мтросы, собрлись н плубе. Все обнжили головы: дмирл вышел с книгой и вслух прочел морской уств Петр Великого.

Потом опять всё вошло в обычную колею, и дни текли однообрзно. В этом спокойствии, уединении от целого мир, в тепле и сиянии фрегт принимет вид ккой-то отдленной степной русской деревни. Встнешь утром, никуд не спеш, с полным рвновесием в силх души, с отличным здоровьем, с свежей головой и ппетитом, выльешь н себя несколько ведер воды прямо из окен и гуляешь, пьешь чй, потом сядешь з рботу. Солнце уж высоко; жр плит: в деревне вы не пойдете в этот чс ни рожь посмотреть, ни н гумно. Вы сидите под зщитой мркизы н блконе, и всё прячется под кров, дже птицы, только стрекозы отвжно реют нд колосьями. И мы прячемся под рстянутым тентом, отворив нстежь окн и двери кют. Ветерок чуть-чуть веет, лсково освежя лицо и открытую грудь. Мтросы уже отобедли (они обедют рно, до полудня, кк и в деревне, после утренних рбот) и группми сидят или лежт между пушек. Иные шьют белье, плтье, споги, тихо мурлыч песенку; с бк слыштся удры молотк по нковльне. Петухи поют, и длеко рзносится их голос среди ясной тишины и безмятежности. Слыштся еще ккие-то фнтстические звуки, кк будто отдленный, едв уловимый ухом звон колоколов... Чуткое вообржение, полное грез и ожидний, создет среди безмолвия эти звуки, н фоне этой синевы небес ккие-то отдленные обрзы...

Выйдешь н плубу, взглянешь и ослепнешь н минуту от нестерпимого блеск неб, моря; от меди н корбле, от желез отсккивют снопы лучей; плуб и т нестерпимо блещет и уязвляет глз своей белизной. Скоро обедть; что будет з обедом? Кстти, Тихменев н вхте: спросить его. "Что сегодня, Петр Алексндрович?" Он только было рзинул рот отвечть, кк вышел кпитн и велел поствить лиселя. Ему покзлось, что подуло немного посвежее. "Н лисель-флы!" - комндует Петр Алексндрович детским бсом и смотрит не н лисель-флы, н кпитн. Тот тихонько улыбется и шгет со мной по плубе. Вот кпитн зметил что-то н бке и пошел туд. "Что ж з обедом?" - спросил я Петр Алексндрович, пользуясь отсутствием кпитн. "Суп с ктышкми, - говорит Петр Алексндрович. - Вы любите этот суп?" - "Д ничего, если зелени побольше положить!" - отвечю я. "Рд бы душой, - продолжет он с свойственным ему чувством и крсноречием, поверьте, я бы всем готов пожертвовть, сн не пожлею, лишь бы только зелени в супе было побольше, д не могу, видит Бог, не могу... Ну тк и быть, для вс... Эй, вхтенный! поди скжи Крпову, чтоб спросил у Янцев еще зелени и положил в суп. Видите, это для вс, - скзл он, - пусть брнят меня, если недостнет зелени до мыс Доброй Ндежды!" Я с чувством пожл ему руку. "А еще что?" - нежно спросил я, тронутый его добротой. "Еще... куриц с рисом..." - "Опять!" - горестно воскликнул я. "Что делть, что мне делть - войдите в мое положение: у меня пяток брнов остлся, три свиньи, пятндцть уток и всего тридцть кур: изо ст тридцти - подумйте! ведь мы с голоду умрем!" Видя мою здумчивость, он не устоял. "Звтр, тк и быть, велю зрезть свинью..." - "Н вхте не рзговривют: опять лисель-спирт хотите сломть!" - вдруг рздлся сзди нс строгий голос воротившегося кпитн. "Это не я-с, это Ивн Алексндрович!" - тотчс же пожловлся н меня Петр Алексндрович, приложив руку к козырьку. "Попрвь лисель-фл!" - зкричл он грозно мтросм. Кпитн опять отвернулся. Петр Алексндрович отошел от меня. "Вы не доскзли!" - зметил я ему. Он боязливо поглядел во все стороны. "Жркое - утк, - грозно шипел он через ют, стрясь не глядеть н меня, - пирожное..." Беля фуржк кпитн мелькнул близ ют и исчезл. "Пирожное - олдьи с инбирным вреньем... Отстньте от меня: вы все в беду меня вводите!" - с злобой прошептл он, отходя от меня кк можно дльше, тк что чуть не шгнул з борт. "Десерт не будет, - зключил он почти про себя, - Зеленый и брон по ночм всё поели, тк что в воскресенье дм по пельсину д по дв бнн н человек". Иногд и не спросишь его, но он см не утерпит. "Сегодня я велел ветчину достть, - скжет он, - и вынуть горошек из презервов" - и т. д. доскжет снисходительно весь обед.

После обед, чсу в третьем, вызывлись музыкнты н ют, и мотивы Верди и Беллини рзносились по окену. Но после обед лениво слушли музыку, и музыкнты вызывлись больше для упржнения, чтоб протверживть свой репертур. В этом климте сьест необходим; н севере в смый жркий день вы легко просидите в тени, не устнете и не изнеможете, дже зйметесь делом. Здесь, одетые в легкое льняное пльто, без глстух и жилет, сидя под тентом без движения, вы потеряете от томительного жр силу, и кк ни бодритесь, тело клонится к дивну, и вы во сне должны почерпнуть освежение оргнизму.

Природ между тем доживл знойный день: солнце клонилось к горизонту. Смотришь длеко, и всё ничего не видно вдли. Мы прилежно смотрели н просторную глдь окен и молчли, потому что нечего было сообщить друг другу. Выскочит рзве стя летучих рыб и, кк воробьи, пролетит нд водой: мгновенно все руки протянутся, глз згорятся. "Смотрите, смотрите!" зкричт все, но все и без того смотрят, кк стдо бонитов гонится з несчстными летуньями, игря фиолетовой спиной н поверхности. Исчезнет это явление - и всё исчезнет, и опять хоть шром покти. Сон и спокойствие объемлют море и небо, кк идел отрдной, прекрсной, немучительной смерти, ккою хотелось бы успокоиться измученному стрстями и невзгодми человеку. Оттого, кжется, душ повергется в ткую торжественную и безотчетно слдкую думу, тк поржется он кртиной прекрсного, величественного покоя. Кртин оковывет мысль и чувство: всё молчит и не колыхнется и в душе, кк вокруг. "Что-то плывет!" - вдруг однжды скзл один из нс, укзывя вдль, и все стли смотреть по укзнному нпрвлению. Некоторые сбегли з зрительными трубми. "Д, - подтвердил другой, - я вижу черную точку". Молчние. Точк увеличивлсь. "Ящик ккой-то", - говорят потом. "Ящик... Боже мой! что в нем?" Дыхние змирет от ожидния. Вообржение рисует бог знет что. Ящик всё ближе и ближе. "Курятник!" - воскликнул один. Молчние. "Д, точно, курятник, - подтвердил другой, вглядевшись окончтельно, - верно, н кком-нибудь судне вышли куры, вот и бросили курятник з борт". - "Позвольте, - зметил один скептик, - не от лимонов ли это ящик?" - "Нет, - возрзил другой нблюдтель, - видите, он с решеткой". И долго провожли мы глзми проплыввший мимо нс курятник, догдывясь и рссуждя, брошенный ли это по необходимости ящик или обломок сокрушившегося корбля.

Чсу в пятом купли комнду. Н воду спускли прус, который нполнялся водой, мтросы прыгли с борт, кк в яму. Но з ними ндо было зорко смотреть: они все стрлись выпрыгнуть з пределы прус и поплвть н свободе, в окене. Нечего было опсться, что они утонут, потому что все плвют мстерски, но боялись кул. И тк однжды с мрс зкричл мтрос: "Большя рыб идет!" К купльщикм тихо подкрдывлсь кул; их всех выгнли из воды, куле снчл бросили брньи внутренности, которые он мгновенно проглотил, потом кольнули ее острогой, и он ушл под киль, оствив следом по себе кроввое пятно. Около нее, кк змеи, виляли в воде всегд сопровождющие ее две или три рыбы, прозвнные лоцмнми. Петр Алексндрович во время купнья тоже являлся усердным действующим лицом. Кк ротный комндир, он носился по всем плубм и побуждл ленивых мтросов лезть в воду. "Пошел, пошел, - кричл он, - что ты не рздевешься? А где Витул, где Фддеев? мрш в воду! позвть всех коков (повров) сюд и перекупть их!"

В шестом чсу, по окончнии трудов и сьесты, общество плвтелей выходило нверх освежиться, и тут-то широко рспхивлсь душ для стрстных и нежных впечтлений, ккими дрили нс невиднные н севере чудес. Д, чудес эти не покорились никким выклдкм, цифрм, грубым прикосновениям нуки и опыт. Нельзя зписть тропического неб и чудес его, нельзя измерить этого необъятного ощущения, которому отдешься с трепетной покорностью, кк чувству любви. Где вы, где вы, Влдимир Григорьевич? Плывите скорей сюд и скжите, кк нзвть этот нежный воздух, который, кк теплые волны, омывет, нежит и лелеет вс, этот блеск неб в его фнтстическом неописнном уборе, эти цвет, среди которых утопет вечернее солнце? Окен в золоте или золото в окене, бгровый плмень, чистый, ясный, прозрчный, вечный, непрерывный пожр без дым, без млейшей былинки, нпоминющей землю. Покой неб и моря - не мертвый и сонный покой: это покой кк будто удовлетворенной стрсти, в котором небо и море, отдыхя от ее слдостных мучений, любуются взимно в объятиях друг друг. Солнце уходит, кк осчстливленный любовник, оствивший долгий, здумчивый след счстья н любимом лице.

Н этом плменно-золотом, необозримом поле лежт целые миры волшебных городов, здний, бшен, чудовищ, зверей - всё из облков. Вот, смотрите, громд исполинской крепости рушится медленно, без шум; упл один бстион, з ним влится другой; тм опустилсь, подвляя собственный фундмент, высокя бшня, и опять всё тихо отливется в форму горы, островов с лесми, с куполми. Не успело вообржение воспринять этот рисунок, он уже тет и рспдется, и н место его тихо воздвигся откуд-то корбль и повис н воздушной почве; из огромной колесницы уже сложился стн исполинской женщины; плеч еще целы, бок уже отпли, и вышл голов верблюд; н нее нпирет и поглощет всё собою ряд солдт, несущихся целым строем.

Изумленный глз смотрит вокруг, не увидит ли руки, которя, игря, строит воздушные видения. Тихо, нежно и лениво ползут эти тонкие и прозрчные узоры в золотой тмосфере, кк мечты тянутся в дремлющей душе, слгясь в пленительные обрзы и рзлгясь опять, чтоб слиться в фнтстической игре...

Пусть живописцы нйдут у себя крски, пусть хоть нзовут эти цвет, которыми угсющее солнце окршивет небес! Посмотрите: фиолетовя пелен покрыл небо и смешлсь с пурпуром; прошло еще мгновение, и сквозь нее проступет темно-зеленый, яшмовый оттенок: он в свою очередь овлдел небом. А змки, бшни, лес, розовые, плевые, коричневые, сквозят от последних лучей быстро исчезющего солнц, кк освещенный хрм... Вы недвижны, безмолвны, млеете перед рдужными следми солнц: оно жрким прощльным лучом рздржет нервы глз, но вы погружены в тумне поэтической думы; вы не отводите взор; вм не хочется выйти из этого мления, из неги покоя. Очнувшись, со вздохом скжешь себе: х, если б всегд и везде тков был природ, тк же горяч и тк величво и глубоко покойн! Если б тков был и жизнь!.. Ведь бури, бешеные стрсти не норм природы и жизни, только переходный момент, беспорядок и зло, процесс творчеств, черня рбот для выделки спокойствия и счстия в лбортории природы...

Солнце не успело еще догореть, вы не успели еще додумть вшей думы, оглянитесь нзд: н зпде еще золото и пурпур, н востоке сверкют и блещут уже миллионы глз: звезды и звезды, и между ними скромно и ровно сияет Южный Крест! Темнот, кк шпк, нкрыл вс: остров, бшни, чудовищ - всё пропло. Звезды искрятся сильно, дерзко и кк будто спешт пользовться промежутком от солнц до луны; их прибывет всё больше и больше, они проступют сквозь небо. Т же невидимя рук, которя чертил воздушные кртины, поспешно зжигет огни во всех углх тверди, и - зсиял вечерний пир! Новые силы, новые думы и новя нег проснулись в душе. Опять, кк вчер, он ищет в огнях - рзум, ждно читет огненные буквы и порывется туд...

Но вот лун: он не тускл, не бледн, не здумчив, не тумнн, кк у нс, чист, прозрчн, кк хрустль, гордо сияет белым блеском и не воспет, кк у нс, поэтми, следовтельно, девственн. Это не зреля, увядшя крсвиц, бодря, полня сил, жизни и строгого целомудрия дев, кк см Дин. Хлынул по морю и по небу ее пронзительный свет; он усмирил дерзкое сверкнье звезд и воцрилсь кротко и величво до утр. А окен, вы думете, зснул? Нет; он кипит и сверкет пуще звезд. Под корблем рзверзется пучин плмени, с шумом вырывются потоки золот, серебр и рскленных углей. Вы ослеплены, объяты слдкими творческими снми... вперяете неподвижный взгляд в небо: тм нливется то золотом, то кровью, то изумрудной влгой Конопус, яркое светило корбля Арго, две огромные звезды Центвр. Но вы с любовью успокоиветесь от нестерпимого блеск н четырех звездх Южного Крест: они сияют скромно и, кжется, смотрят н вс тк пристльно и умно. Южный Крест... Случлось ли вм (д кк не случлось поэту!) вдруг увидеть женщину, о крсоте, грции которой долго жужжли вм в уши, и не нйти в ней ничего поржющего? "Что же в ней особенного? - говорите вы, с удивлением всмтривясь в женщину, - он прост, скромн, ничем не отличется..." Всмтриветесь долго-долго и вдруг чувствуете, что любите уже ее стрстно! И про Южный Крест, увидя его в первый, второй и третий рз, вы спросите: что в нем особенного? Долго стнете вглядывться и кончите тем, что, с нступлением вечер, взгляд вш будет искть его первого, потом, обозрев все появившиеся звезды, вы опять обртитесь к нему и будете почсту и подолгу покоить н нем вши глз.

Нступет, з знойным днем, душно-слдкя, долгя ночь с мерцньем в небесх, с огненным потоком под ногми, с трепетом неги в воздухе. Боже мой! Дром пропдют здесь эти ночи: ни серенд, ни вздохов, ни шепот любви, ни пенья соловьев! Только фрегт нпряженно движется и изредк простонет д хлопнет обессиленный прус или под кормой плеснет волн - и опять всё торжественно и прекрсно-тихо!

Смотрите вы н все эти чудес, миры и огни, и, ослепленные, уничтоженные величием, но богтые и счстливые небывлыми грезми, стоите, кк сттуя, и шепчете здумчиво: "Нет, этого не скзли мне ни крты, ни нгличне, ни мерикнцы, ни мои учители; говорило, но бледно и смутно, только одно чуткое поэтическое чувство; оно тинственно мнило меня еще ребенком сюд и шептло:

Вот Азия, мир протц Адм,

Вот юня Колумбов земля!

И ты свершишь плвучие незды

В те древние и новые мест,

Где в небесх другие блещут звезды,

Где свет лиет созвездие Крест...

Берите же, любезный друг, свою лиру, свою плитру, свой роскошный, кк эти небес, язык, язык богов, которым только и можно говорить о здешней природе, и спешите сюд, - я винюсь в своем бессилии и умолкю!

Мрт 1853 год.

Атлнтический окен.

1 В послнии к И. А. Гончрову, нпечтнной в полном собрнии стихотворений Бенедиктов (примеч. Гончров).

IV

НА МЫСЕ ДОБРОЙ НАДЕЖДЫ

Приход в Falsebay. - Сймонсбей и Сймонстоун. - Попрвки н фрегте. - Кпштт. - "Welch's hotel". - Столовя гор, Львиня гор и Чертов пик. Ботнический сд. - Клуб. - Англичне, голлндцы, млйцы, готтентоты и негры. - Крткий исторический очерк Кпской колонии и войн с кфрми. Поездк по колонии. - Соммерсет. - Стелленбош. - Ферм Эльзенборг. Прль. - Веллингтон. - Мистер Бен. - Тюрьмы и рестнты. - Дороги. Ущелье. - Устер. - Минерльные ключи. - Обртный путь. - Змеиня горк. Птиц секретрь. - Винберг. - Кфрский предводитель Сейоло. - Отплытие.

С 10 мрт по 12 преля 1853.

Хотя нш плвучий мир довольно велик, средств незметно проводить время было у нс много, но всё плвть д плвть! Сорок дней с лишком не видли мы берег. Смые бывлые и терпеливые из нс с гримсой смотрели н море, думя про себя: скоро ли что-нибудь другое? Друг н друг почти не глядели, перестли знимться, читть. Всякий знл, что поддут к обеду, в котором чсу тот или другой ляжет спть, дже нехотя зметишь, у кого спог рзорвлся или пнтлоны выпчклись в смоле.

Я писл вм, что нс зхвтили штили в Южном тропике; после штилей нконец зсвежело, д ведь кк! Опять пошло свое: ни ходить, ни сидеть, ни лежть порядком! Это было в четверг, в нчле мрт. Не стну повторять, о чем уже писл, о кчке. Только это нгнло н меня ткую хндру, что море, кзлось, опротивело мне нвсегд. Хотя это продолжлось всего дней пять, но меня не обрдовл и берег, который мы увидели в понедельник. Море к берегу вдруг изменилось: из синего обртилось в коричнево-зеленовтое, кк ботвинье. Это от морских рстений, от кпусты, трв, животных и т. п. В одну из ночей оно необыкновенно блистло фосфорическим светом. Ккой вид! Когд обливешься вечером, в темноте, водой, прямо из окен, искры сыплются, бегут, скользят по телу и пропдют под ногми, н плубе. Это мелкие животные, нзывемые, кжется, медузми. Море уже отзывлось землей, несло н себе ее следы; бешено кидясь н берег, оно оствляет рыб, ркушки и уносит песок, землю и прочее. А ккя бездн невидимых и неведомых человеку тврей движется и кипит в этой чше, переполненной жизнью! Тут пок преприлежно изведывли их льбтросы, чйки и морские лсточки, летвшие низко нд водой. Эти птицы одни оживляют море: мы видели их иногд н рсстоянии 500 миль от ближйшего берег. Между ними много тк нзывемых у нс "глупышей", больших птиц, с тонкими, стройными, пегими крыльями, с тупой головой и с крепким носом. В смом деле у них глуповт физиономия. Они безвкусны, жестки, летют нд смым корблем и чсто зцепляют крыльями з прус.

7-го или 8-го мрт, при ясной, теплой погоде, когд кчк унялсь, мы увидели множество ккой-то крсной мссы, плвющей огромными пятнми по воде. Нловили ведр дв - икры. Недром видели сти рыбы, шедшей нездолго перед тем тучей под смым носом фрегт. Я хотел продолжть купться, но это уже были не тропики: холодно, особенно после свежего ветр. Фддеев тк с рдости и поктился со смеху, когд я вскрикнул, лишь только он вылил н меня ведро.

9-го мы думли было войти в Falsebay, но ночью проскользнули мимо и очутились миль з пятндцть по ту сторону мыс. Исполинские склы, почти совсем черные от ветр, кк зубцы громдной крепости, огрждют южный берег Африки. Здесь вечня борьб титнов - моря, ветров и гор, вечный прибой, почти вечные бури. Особенно хорош скл Hangklip. Вершин ее нгибется круто к средине, основния выдется в море. Вершины гор состоят из песчник, основния из грнит. Нконец 10 мрт, чсу в шестом вечер, идучи снизу по трпу, я взглянул вверх и остолбенел: гор тк и лезет н нс. "Мы н мели?" - спросил я дед. "Что вы! Бог с вми: типун бы вм н язык - н якорь стновимся!" В смом деле скомндовли: "Из бухты вон!", потом: "Отдй якорь!" Рздлся минутный гром рвнувшейся цепи, фрегт дрогнул и остновился. Мы стли в полутор верстх от берег, но он состоял из горы, и он покзлсь мне тк высок, что скрдывл рсстояние, подвляя высотой домы и церкви Сймонстоун. А после, когд я увидел Столовую гору, эт мне покзлсь пригорком. К нм нехли, по обыкновению, рзные лиц, с рекомендтельными письмми от дтских, голлндских и прочих корблей, портные, прчки мужеского пол и т. п.

Сймонсбей - это небольшой, укромный уголок большой бухты Фльсбей. В нее ндо войти умеючи, то кк рз стукнешься о кменья, которые почему-то нзывются римскими, или о Ноев ковчег, большой, плоский, высовывющийся из воды кмень у вход в злив, в нескольких сженях от берег, который тоже весь усеян более или менее крупными кменьями. Нчиня с преля суд приходят сюд; и те, которые стоят в Столовой бухте, н зиму переходят сюд же, чтобы укрыться от сильных юго-зпдных ветров. Сймонскя бухт зщищен со всех сторон горми.

Лишь только мы стли н якорь, одн из гор, с првой стороны от город, нкрылсь облком, которое плотно, кк прик, легло н вершину. А по другому, смому высокому утесу медленно ползло тоже облко, спускясь по обрыву, точно слой дым из исполинской трубы. У смого подножия горы лежт домов до сорок нглийской постройки; между ними видны две церкви, протестнтскя и ктолическя. У дмирлтейств нглийский солдт стоит н чсх, в зливе кчется нглийскя же эскдр. В одном из лучших домов живет нчльник эскдры, коммодор Тльбот.

Скудня зелень едв смягчет угрюмость пейзж. Сды из кедров, дубов, немножко тополей, немножко виногрдных трельяжей, кое-где киприс и мирт д зборы из колючих кктусов и исполинских лоэ, которых корни обртились в древесину, - вот и всё. Голо, уединенно, мрчно. В городе, однко ж, есть несколько весьм порядочных лвок; одну из них, помещющуюся в отдельном домике, можно нзвть дже богтою.

Спутники мои беспрестнно съезжли н берег, некоторые уехли в Кпштт, я глядел н холмы, ходил по плубе, читл было, д не читется, хотел писть - не пишется. Прошло дня три-четыре, инерция продолжлсь. Однжды нши, приехв с берег, рсскзывли, что н пристни к ним подошел стрик и чисто, по-русски, скзл: "Здрвия желю, вше блгородие". - "Кто ты ткой? откуд?" - спросил нш офицер. "Русский, - отвечл он, - в 1814 году взят фрнцузми в плен, потом при Втерлоо дрлся с нгличнми, взят ими, звезен сюд, женился н черной, имею шестерых детей". - "Откуд ты родом?" - "Из Орловской губернии". Но от него трудно было добиться других сведений - тк дурно говорил он уже по-русски. Нш фрегт обнжили, спустили рнгоут, сняли внты - и зкипел рбот. Шлюпки беспрестнно ездили н берег и обртно. П. А. Тихменев, успевший облечься в желтенькое пльто и соломенную шляпу с голубой лентой, ежедневно уезжл в пустой шлюпке и приезжл, или, лучше скзть, приезжл шлюпк с мясом, зеленью, фруктми и с ним. Соломення шляп, кк цветок, видн был между быччьей ногой и рбузми.

"Где мы?" - спросил я однжды, скуки рди, Фддеев. Он косо и подозрительно поглядел н меня, предвидя, что вопрос сделн недром. "Не могу знть", - говорил он, оглядывя с своим рвнодушием стены. "Это глупо не знть, куд приехл". Он молчл. "Говори же". - "Почем я зню?" - "Что ж ты не спросишь?" - "Н что мне спршивть?" - "Воротишься домой, спросят, где был; что ты скжешь? Слушй же: я тебе скжу, д смотри, помни. Откуд мы приехли сюд?" Он устремил н меня глз, с нмерением во что бы ни стло понять, чего я хочу, и по возможности удовлетворить меня; мне хотелось нвести его н ккое-нибудь сообржение. "Откуд приехли?" повторил он вопрос. "Ну д?" - "Из Англии". - "А Англия-то где?" Он еще больше косо стл смотреть н меня. Я вижу, что мой вопрос темен для него. "Где Фрнция, Итлия?" - "Не могу знть". - "Ну, где Россия?" - "В Кронштдте", - проворно скзл он. "В Европе, - попрвил я, - теперь мы приехли в Африку, н южный ее крй, н мыс Доброй Ндежды". - "Слушю-с". - "Помни же!"

И геогрфический урок Фддееву был рзвлечением среди гор, песков, в зхолустье. Н фрегте сильно рботли: везде лежли снсти, реи; проход нет. Только н юте и можно было ходить; тм по временм игрл музык. Мы лорнировли берег, удили рыбу, и, между прочим, вытщили ккую-то толстенькую рыбу с круглой головкой, мягкую, без чешуи; брюхо у ней желтое, спин вся в пятнх. Ее посдили в кдку. Приехл кто-то из нгличн и, увидев ее, торопливо предупредил, чтоб не ели. "Это ядовитя, - скзл он, - от нее умирют через пять, десять минут. Были примеры: однжды отрвилось несколько человек с голлндского судн. Свиньи иногд едят ее, выброшенную н берег, повертятся, повертятся, потом и околеют". Вытскивли много отличной, вкусной рыбы, похожей видом н лещ; еще ккой-то крсной, потом плоской; рзнообрзие рыбных пород неистощимо. Еще нм к столу нвезли превосходного виногрду, весьм посредственных рбузов и отличных крупных огурцов.

Н четвертый день и я собрлся съехть н берег с ншими докторми и с броном Крюднером. Первые собрлись ботнизировть, мы с броном Крюднером - мешть им. По берегм кое-где были рзбросны кменья, но ткие, что из кждого можно построить препорядочный домик. Когд я собрлся ехть, и Фддеев явился ко мне: "Позвольте и мне с вми, вше высокоблгородие", - скзл он. "Куд?" - "Д в Африку-то", - отвечл он, помня мой урок. "Что ты стнешь тм делть?" - "А вон н ту гору охот влезть!"

Ступив н берег, мы попли в толпу млйцев, негров и фрикнцев, кк нзывют себя белые, родившиеся в Африке. Одни рботли в дмирлтействе, другие прздно глядели н море, н корбли, н приезжих или просто тк, н что случится. З нми шли нши слуги; кто нес ружье, кто сетку ловить нсекомых, кто молоток - рзбивть кменья. "Смотрите, - говорили мы друг другу, - уже нет ничего ншего, нчиня с человек; всё другое: и человек, и плтье его, и обычй". Плетни устроены из кустов кктус и лоэ: не дй Бог схвтиться з куст - что нш крпив! Не только честный человек, но и вор, дже любовник, не перелезут через ткой збор: миллион едв зметных глзу игл вонзится в руку. И кмень не ткой, и песок рыжий, и трвы стрнные: одн ккя-то кудрявя, другя в плец толщиной, третья буря, кк мох, т дымчтя. Пошли з город, по мелкому и чистому песку, н взморье: под ногми хрустели рковинки. "Всё не нше, не ткое", - твердили мы, поднимя то рковину, то кмень. Промелькнет воробей - горздо нряднее ншего, фрнт, сейчс видно, что воробей, кк он ни фрнти. Тот же лёт, те же мнеры, и тк же копется, кк нш, во всякой дряни, рзброснной по дороге. И лсточки, и вороны есть; но не те: лсточки серее, ворон чернее горздо. Собк злял, и то не тк, отдет чужим, кк будто н инострнном языке лет. По улицм бегли черномзые, кудрявые мльчишки, толпились черные или коричневые женщины, млйцы в высоких соломенных шляпх, похожих н колокол, но с более рздвинутыми или поднятыми несколько кверху полями. Только свинья тк же неопрятн, кк и у нс, и тк же неистово чешет бок об угол, кк будто хочет своротить весь дом, д кошк, сидя в плисднике, среди мирт, преусердно лижет лпу и потом мжет ею себе голову. Мы прошли мимо домов, сдов, по песчной дороге, миновли крепость и вышли нлево з город.

Нс предупреждли, чтоб мы не ходили в полдень близ кустов: около этого времени выползют змеи греться н солнце, но мы не слушли, шевелили плкми в кустх, смело проклдывя себе сквозь них дорогу. Змеи, кжется, еще более остерегются людей, нежели люди их. Я видел только ящерицу, хотел прижть ее тростью н месте, но зеленя тврь с непостижимым проворством скользнул в норку. По одной дороге с нми шли три черные женщины. Я спросил одну, ккого он племени: "Финго! - скзл он, - мозмбик, зкричл потом, - готтентот!" Все три нчли громко хохотть. Не рз случлось мне слышть этот нглый хохот черных женщин. Если пройдете мимо ничего; но спросите черную крсвицу о чем-нибудь, нпример о ее имени или о дороге, он соврет, и вслед з ответом рздстся хохот ее и подруг, если они тут есть. "Бичун! Кфр!" - продолжл кричть нм бб. В смом деле бб. Одет, кк нши ббы: н голове плток, около поясницы что-то вроде юбки, кк у срфн, и сверху рубшк; и иногд плток н шее, иногд нет. Некоторые женщины из коричневых племен порзительно сходны с ншими згорелыми деревенскими струхми; зто черные ни н что не похожи: у всех толстые губы, выдвшиеся челюсти и подбородок, глз кк смоль, с желтым белком, и ряд белейших зубов. Улыбк н черном лице имеет что-то стршное и злое.

Мы ншли целый музеум между кменьями, в которые яростно бьет прибой: рковин, моллюсков, морских ежей и рков. Слизняки тк прирстют к кменьям, что нет возможности отодрть их. Они элстичны: только пожмешь, из них фонтнми брызжет вод. Морской еж - это полурстение, полуживотное: он рстет и, кжется, дышит. Это комок трвянистого тел, которому основнием служит зелененькя, трвянистя же чшечк. Весь он усеян иглми и ярко блещет крскми. Нш любитель-нтурлист нбрл их множество, сверх того, цветов, прутьев, листьев, рковин. Рковины, однко ж, были тк себе, простовты. Между тем в отеле я видел великолепные, рзноцветные и огромные рковины. "Это здешние?" - спросил я. "Нет, - отвечли мне, - с остров Св. Мврикия". Я зметил, что куд ни приедешь, нйдешь что-нибудь змечтельное; спросишь, откуд оно, всегд укжут дльше, вперед, иногд нзд. В Кпштте я увидел в тбчном мгзине футлярчики для спичек, точеные из крсивого, двухцветного дерев. Я сейчс же купил несколько н пмять о мысе Доброй Ндежды. Я спросил, кк зовут дерево? "Бокс", - скзл нгличнин. "А откуд оно?" - "Из Англии", - отвечл он. Н острове Св. Мврикия, пожлуй, скжут, что рковины из Приж. Впрочем, здесь, кк в целом мире, есть провинцильня змшк выдвть свои товры з столичные. Что ни спросишь: шляпу, споги - это из Лондон! - отвечют вм. Я вспомнил нши уездные город и ндписи н бледно-синей доске "Портной из Нижнего". Тбчник думл, что бог знет кк утешит меня, выдв свой товр з нглийский.

Воротясь с прогулки, мы зшли в здешнюю гостиницу "Fountain hotel": дом голлндской постройки с нвесом, в виде блкон, с чисто убрнными комнтми, в которых полы были лкировны. Потолок в комнтх был из темного дерев, привозимого с восточного берег, из порт Нтль. Доствк его изнутри колонии обходится дорого, оттого дерево употребляется только н мебель и другие, смые необходимые поделки. Зто кмень нипочем: все домы кменные. Мы видели дже несколько очень бедных рыбчьих хижин, по дороге от Сймонстоун до Кпштт, построенных из костей выброшенных н берег китов и других животных. Мы сели у окн з жлюзи, потому что хотя и было уже (у нс бы ндо скзть еще) 15 мрт, но день был жркий, солнце пекло, кк у нс в июле или кк здесь в декбре.

Н кмине и по углм везде рзложены минерлы, рковины, чучелы птиц, зверей или змей, вероятно всё "с остров Св. Мврикия". В кмине лежло множество сухих цветов, из породы иммортелей, кк мне скзли. Они лежт, не изменяясь по многу лет: через десять лет тк же сухи, ярки цветом и тк же ничем не пхнут, кк и несорвнные. Мы спросили инбирного пив и констнского вин, произведения знменитой Констнской горы. Пиво мльчик вылил всё н брон Крюднер, констнское вино тк слдко, что из рук вон. Оно нпоминет вкусом немного млгу, но только слще. Н стенх были плохие кртинки - неизбежня приндлежность стнций и трктиров всего земного шр, кк я убедился теперь. Без них скучно н стнции: это большое рзвлечение для путешественник. Припомните, сколько рз вм пришлось улыбнуться, рссмтривя н нших стнциях, пок зпрягют лошдей, простодушные изобржения лиц и событий? И тут то же смое. Вот, нпример, н одной кртинке предствлен дрк солдт с контрбндистми: герои режут и колют друг друг, лиц у них сохрняют ткое спокойствие, ккого в подобных случях не может быть дже у нгличн, которые тут изобржены, что и соствляет истинный комизм ткого изобржения. Н других кртинкх предствлен скчк с препятствиями: лошди вверх ногми, люди по горло в воде. По этим кртинкм я зключил, не видв еще хозяев, что гостиниц нглийскя. У голлндцев скчек не изобржется, зто везде увидишь охоту з тигрми или лисицми, потом портреты королей и королев. И тм пленяешься своего род несообрзностями: брс схвтил зубми охотник з ногу, охотник, леж в тростнике, смотрит в сторону и смеется. Вообще можно рзличить нглийские и голлндские гостиницы с первого взгляд. У нгличн везде виден комфорт или претензия н него, у голлндцев - птрирхльность, проявляющяся в стринной, почерневшей от времени, но чисто содержимой мебели, особенно в деревянных пузтеньких бюро и шкпх с дедовским фрфором, серебром и т. п. По состоянию одних этих гостиниц безошибочно можете зключить, что голлндцы пдют, нгличне возвышются в здешней стороне. У первых всё смотрит скучно, зпущенно; у последних весело, ново и свежо. Мы провели с чс, покуривя сигру и глядя в окно н корбли, в том числе н нш, н дльние горы; тешились мыслью, что мы в Африке. "А ведь это смый южный трктир отсюд по прямому пути до полюс, - скзл мне товрищ, - внесите это в вшу зписную книжку". Я не знл, к ккому роду знний отнести это змечние, и обещл поместить его особо.

Я никк не ожидл, чтоб Фддеев способен был н ккую-нибудь любезность, но, воротясь н фрегт, я ншел у себя в кюте великолепный цветок: горный тюльпн, величиной с чйную чшку, с розовыми листьями и темным, коричневым мхом внутри, н длинном стебле. "Где ты взял?" - спросил я. "В Африке, н горе достл", - отвечл он.

Мы собрлись всемером в Кпштт, но с тем, чтоб сделть поездку подльше в колонию. И однжды утром, взяв по чемоднчику с бельем и плтьем д зписные книжки, пустились в двух экипжх, то есть фурх, крытых с боков кожей.

От Сймонсбея до Кпштт всего 24 нглийских мили, или 36 верст. Дорог, первые 12 миль, идет по берегу, то у подошвы утесов, то пескми, или по ребрм скл, всё по шоссе; дорог невеселя, хотя море постоянно в виду, нд головой теснятся утесы, усеянные кустрникми, но всё это мрчно, голо. Верхушки утесов резко оттеняются своим темно-серым цветом песчник от покрытого трвой грнит. Мы видели высоко в ущельях гор псущихся коров: они кзлись снизу букшкми. В одном месте, нпрво, есть озерко пресной воды. Кое-где одиноко стоят рыбчьи хижины; две-три дчи под горой д мленькя гостиниц - вот и всё. Жизни мло; только чйки плвно носятся по прибрежью д море вечно и неумолкемо шумит и плещет. Н половине дороги другя гостиниц, тк и нзывется "Halfway" ("Половин пути"). Нш кучер остновился тут, отпряг лошдей и предложил нм потребовть refreshment, то есть зкусить. Н дворе росло огромное кедровое дерево; глвный флигель строился, гостиниц помещлсь в другом, мленьком. Мы зкзли звтрк и пошли в сд. При входе крупными буквми нписно, чтобы ничего не трогли в сду без позволения сдовник. Но трогть было нечего, кроме рзве незрелых фиг д кукурузы, которую убирл негр. Прочее всё двно снято. Хотя погод был жркя, но уже не летняя здесь. Листья летели с деревьев и усыпли дорожки. Сд был порядочный, он же и огород. Тут посжены были кроме фиговых деревьев бнны, виногрд, кпуст и огурцы. Видно было много цветов. Звтрк состоял из яичницы, холодной и жесткой солонины, из горячей и жесткой ветчины. Яичниц, ветчин и кртинки в деревянных рмх опять нпомнили мне нше стнции. Тут, впрочем, было богтое собрние птиц, чучелы зверей; особенно мил головк мленького оленя, с козленк величиной; я злюбовлся н нее, кк н женскую (блгодрите, mesdames), д по углм крсовлись еще рог диких буйволов, огромные, рскидистые, ярко выполировнные, нпоминвшие тоже головы, конечно не женские...

Остльня половин дороги, нчиня от гостиницы, совершенно изменяется: утесы отступют в сторону, мили н три от берег, и путь, веселый, оживленный, тянется между рядми дч, одн другой крсивее. Въезжешь в ллею из кедровых, дубовых деревьев и тополей: местми деревья обрзуют непроницемый свод; кое-где другие ллеи бегут в сторону от глвной, к дчм и к фермм, потом к Винбергу, мленькому городку, который виден с дороги. Нлево видн знменитя по своему вину Констнскя гор. Рядом с ней идет хребет вплоть до Столовой горы. По дороге то обгоняли нс, то встречлись фуры, кбриолеты, всдники. Из ллеи неприметно въезжешь в Кпштт. При въезде берут по 8 пенсов с экипж з шоссе; при выезде из Сймонсбея столько же. По дороге еще есть крсивя кмення чсовня в полуготическом вкусе, потом, в стороне под горой, н берегу, выстроено несколько домиков для приезжющих н лето брть морские внны. Есть рыбчья слобод с рощей вокруг.

КАПШТАТ

Здолго до въезд в город глзм ншим открылись три стрнные мссы гор, не похожих ни н одну из виденных нми. Одн предлиння, довольно отлогя, с углублением в средине, с возвышенностями по концм; другя высокя, ровня и одинково широкя и в основнии, и нверху. Вершины нет: он кк будто срезн, и гор окнчивется кверху площдью, почти рвною основнию. К ней прислонилсь третья гор, вся в рытвинх, более первых зросшя зеленью. "Что это?" - спросил я кучер млйц, укзывя н одну гору. "Tablemountain" - скзл он ("Столовя гор"). "А это?" - "Lion's head" ("Львиня гор"). - "А это?" - "Deavil's-pick" ("Чертов пик").

Столовя гор нзвн тк потому, что похож н стол, но он похож и н сундук, и н фортепино, и н стену - н что хотите, всего меньше н гору. Бок ее кжутся глдкими, между тем в подзорную трубу видны большие уступы, неровности и углубления; но они исчезют в громдности глыбы. Эти три горы, и между ними особенно Столовя, недром приобрели свою репутцию.

Обливют ли их солнечные лучи, лежит ли густой тумн н них, или опоясывют облк - во всех этих уборх они прекрсны, оригинльны и соствляют вечно знимтельное и грндиозное зрелище для путешественник. Три стрнные формы, кк три чудовищ, облегли город. Столовя гор, мрчня, серя, кк все горы, окймляющие южный берег Африки, состоит из песчник, почерневшего от солнц и воздух. Кое-где зеленеет трвк, д кустрниковые рстения збрлись в промытые дождем рытвины. По подошве кучкми рзбросны рощицы и сды с дчми и виногрдникми. С вид кжется невозможным войти в эту стену; между тем тм проложены тропинки, и любопытные, с проводникми, беспрестнно отпрвляются туд. И некоторые из нших ходили: пошли в спогх, воротились босые. Вершин горы, скзывли они, плоскя, поросшя кустрником во всю площдь. Львиня гор похож, говорят, н лежщего льв: продолговтый холм в смом деле нпоминет хребет ккого-то животного, но конический пик, которым этот холм примыкет к Столовой горе, вовсе не похож н львиную голову. Зто коронк пик обрзует совершенно првильную фигуру спящего львенк. Товрищи мои зметили то же смое: нельзя нрочно сделть лучше; тк и хочется снять ее и положить н стол, кк presse-papiers.

Любуясь н горы, мы незметно очутились у широкого крыльц двухэтжного дом: это "Welch's hotel". У подъезд, н нижней ступеньке, встретил нс совсем черный слуг; потом слуг млец, не совсем черный, но и не белый, с крсным плтком н голове; в сенях - служнк, нгличнк, побелее; длее, н лестнице, - девушк лет 20, крсвиц, положительно беля, и, нконец, - струх, хозяйк, nec plus ultra2 беля, то есть седя. Мы вошли в чистые, круглые, освещенные сверху сени с прекрсной деревянной лестницей и выходом прямо н дворик, с блконом. Около дворик кругом шл шплер из виногрдных лоз, и кисти ягод висели везде, зрелые и крупные, янтрного цвет. Двери нпрво в гостиную и нлево в столовую были отворены нстежь, с полуоткрытыми жлюзи и окнми. Везде сумрк и прохлд. В сенях мы встретили своих, которые нкнуне уехли. Они шли гулять; мы сдли вещи слугм и присоединились к ним. Слуг спросил меня и брон, будем ли мы обедть. Чересчур жесткя солонин и слишком мягкя яичниц в "Halfway" еще были присущи у меня в пмяти или в желудке, и я отвечл: "Не зню". - "Будем, будем!" - торопливо з себя и з меня решил брон. Н лестнице служнк подошл к нм и спросил, будем ли мы обедть? "Не зню..." - нчл было я, но брон не дл мне договорить. Пок мы сдвли вещи, нши спутники толпой теснились у буфет. Я продрлся посмотреть, что они делют. Вот что: из темной комнты буфет в светлые сени выходило большое окно; в нем, кк в рмке, вствлен был прекрсня кртинк: хорошенькя девушк, родственниц m-rs Welch, Кэролейн, то есть Кролин, т смя, которую мы встретили н лестнице. Он был прекрсного рост, с прекрсной тлией, с прекрсными глзми и предурными рукми - прекрсня девушк! Сквозь белую, нежную кожу сквозили тонкими линиями синие жилки; глз большие, темно-синие и лучистые; рот мленький и грциозный с вечной, одинковой для всех улыбкой. Я после видел, кк он обрезл плец и зплкл: лоб у ней нморщился, глз вырзили стрдние, рот улыблся: тков сил привычки. Кк грциозно подвл он кждому счет, нписнный хотя дурной рукой, но прекрсным почерком! Кк мило говорил: "Thank you!", когд взмен счет ей подвли кучку фунтов. А что з прелесть, когд он, кк сильфид, неслышными шгми идет по лестнице, вдруг остновится посредине ее, обопрется н перил и, обернувшись, бросит н вс убийственный взгляд. Он-то привлекл всех к окну: тм было постоянное сборище. Он, то во весь рост, то сидя, рисовлсь н темном фоне комнты. Сзди, кк дополнение, ксессур комнты, сидел н дивне довольно грузня струшк, m-rs Welch. Предоствив Кролине улыбться и рзговривть с гостями, он постоянно держлсь н втором плне, молч принимл передвемые ей Кролиной фунты и со вздохом опускл в крмн. Увидя нс, новоприезжих, обе хозяйки в один голос спросили, будем ли мы обедть. Этот вопрос знимл весь дом.

День был удивительно хорош: южное солнце, хотя и осеннее, не щдило крсок и лучей; улицы тянулись лениво, домы стояли здумчиво в полуденный чс и кзлись вызолоченными от жркого блеск. Мы прошли мимо большой площди, нзывемой Готтентотскою, усженной большими елями, нклоненными в противоположную от Столовой горы сторону, по причине знменитых ветров, пдющих с этой горы н город и злив.

Н площди учтся обыкновенно войск; но их теперь нет: они еще воюют с кфрми. В конце площди бирж - низенькое, не предствляющее ничего змечтельного здние голлндской постройки. В нем большя зл, увешння тысячми печтных уведомлений о продже, о покупке, д множество столов с гзетми. Рядом в комнте помещется библиотек. Мы видели много улиц и площдей, осмотрели нглийскую и ктолическую церкви, миновв мечеть, помещющуюся в доме, который ничем не отличется от других. Но куд ни взглянешь, везде взгляд упирется то в зеленеющие бок лежщего Льв, то в Столовую гору, то в Чертов пик. Город кк будто сдвлен ими, только к юго-зпду рздвигется безгрничный простор: тм море сливется с небом.

Мы в конце одной улицы зметили темную ллею и поворотили туд. Это был длиння, совсем зкрытя вершинми елей дорог для пешеходов, убитя, впрочем, довольно острыми кмешкми. Пройдя несколько сжен, мы подошли ко входу в ботнический сд, в который вход дозволен з деньги по подписке; но для путешественников он открыт во всякое время безденежно. Что з нслждение этот сд! Он не велик: едв ли соствит половину петербургского Летнего сд, но зто в нем собрны все цветы и деревья, рстущие н Кпе и в колонии. Всё рссжено в порядке, посемейно. Мы обошли кругом сд, не пропускя ни одного рстения. Снчл идут деревья: помернцевые, фиговые и другие, потом кусты. Миртовые всевозможных пород, киприсные, и между ними миллионы мелких цветов, ярких, блестящих. Я припоминл нши роскошные дчи и цветники, где всё это стоит или под стеклом, или в кдкх, н зиму прячется. Здесь круглый год всё зеленеет и цветет. По местм посжено было чрезвычйно крсивое и невиднное у нс дерево, нзывемое по-нглийски broomtree. Broom знчит метл; дерево нзвно тк потому, что у него нет листьев, есть только тонкие и чрезвычйно длинные зеленые прутья, которые висят, кк кудри, почти до земли. Они видом немного нпоминют плкучие ивы, но горздо крсивее их. Ккя богтя коллекция георгин! Вот семейство лоэ; особенно крсивы зеленые листья с двумя широкими желтыми кймми. Семья кктусов богче всех: он знимет целую лужйку. Что з рзнообрзие, что з уродливость и что з крсот вместе! Я мимо многих кустов проходил с поникшей головой, кк мимо букв неизвестного мне язык. Посредине глвной ллеи рстут, обрзуя круг, точно дубы, огромные грушевые деревья с большими, почти с голову величиною, грушми, но жесткими, годными только для компот.

С одного мест из сд открывется глзм вся Столовя гор. Меня опять порзил эт громд, когд мы были у ее подошвы. Солнце обливло ее лучми; нверху прилипло в одном месте облко и лежло тм покойно, не шевелясь, кк глыб снегу. Зеленеющие бок Льв кзлись еще зеленее. Н крестце его вертелся телегрф, рзговривя с судми. Я вглядывлся в рытвины Столовой горы, промытые протокми и обрзующие видом тк нзывемые "ножки стол". Н этом рсстоянии то, что издли кзлось мхом, трвкой, являлось целыми лесми кустов и деревьев. Вся гор, взятя нерздельно, кжется ккой-то мрчной, мертвой, безмолвной мссой, между тем тм много жизни: н подошву ее лезут фермы и сды; в лесх гнездятся пвины (большие черные обезьяны), кишт змеи, бегют шклы и дикие козы. Гор не высок, всего 3500 футов нд морем, но громоздк, широк. Вообще все три горы кжутся покинутыми мтерилми от кких-то громдных змыслов и недоконченных нечеловеческих рбот.

Обошедши все дорожки, осмотрев кждый кустик и цветок, мы вышли опять в ллею и потом в улицу, которя вел в поле и в сды. Мы пошли по тропинке и потерялись в сдх, ничем не огороженных, и рощх. Дорог поднимлсь зметно в гору. Нконец збрлись в чщу одного сд и дошли до ккой-то виллы. Мы вошли н террсу и, устлые, сели н кменные лвки. Из дом вышл мултк, объявил, что господ ее нет дом, и по просьбе ншей принесл нм воды.

Город открылся нм весь оттуд, город чисто нглийский, с немногими исключениями: высокие двухэтжные домы с мгзинми внизу; улицы пересекются под прямым углом. Кругом длеко видны згородные домы и прячущиеся в зелени фермы. Зелень, то есть деревья, з исключением мелких кустов, только и видн вблизи ферм, то всюду голь, всё обнжено и иссушено солнцем, убито неистовыми, дующими с моря и с гор ветрми. Взгляд длеко обнимет прострнство и ничего не встречет, кроме белоснежного песку, рзноцветной и рзнообрзной трвы д однообрзных кустов, потом неизбежных гор, которые группми, беспорядочно стоят, кк люди, н огромной площди, то в кружок, то рядом, то лицом или спинми друг к другу.

Дорогой нвязвшийся нм в проводники млец принес нм виногрду. Мы пошли нзд всё по сдм, между огромными дубми, из рытвины в рытвину, взобрлись н пригорок и, спустившись с него, очутились в городе. Только что мы вошли в улицу, кто-то скзл: "Посмотрите н Столовую гору!" Все оглянулись и остновились в изумлении: половины горы не было.

Облко, о котором я говорил, рзрослось, пок мы шли сдми, и густым слоем, точно снегом, покрыло плотно и непроницемо всю вершину и спусклось по бокм ровно: это стол нкрывлся сктертью. Мы шли улицей, идущей сктом, и беспрестнно оглядывлись: сктерть продолжл спускться с неимоверной быстротой, тк что мы не успели достигнуть середины город, кк гор был зкрыт уже до половины. Я ждл, не будет ли бури, тех стремительных ветров, которые нводят ужс н стоящие н рейде суд; но жители кпшттские говорят, что этого не бывет. Столовя гор может хоть вся зкутться в свн - они не боятся. Бед, когд лев нкинет чепчик! Я после см имел случй поверить это собственным нблюдением.

Я пристльно всмтривлся в физиономию город: т же Англия, те же узенькие, высокие нглийские домы, крытые спидом и черепицей, в дв, редкие в три этж. Внизу мгзины. Только одно исключение допущено в пользу климт: это большие, во всю ширину дом вернды или блконы, где жители отдыхют по вечерм, нслждясь прохлдой. Есть несколько домов голлндской постройки с одним и тем же некрсивым, тяжелым фронтоном и мленькими окошкми, с тонким переплетом в рмх и очень мелкими стеклми. Но осттки голлндского влдычеств редки. Я почти не видл голлндцев в Кпштте, но язык голлндский, однко ж, еще в большом ходу. Особенно н нем говорят все стрики, слуги и служнки. Н вcяком шгу бросются в глз богтые мгзины сукон, полотен, мтерий, чсов, шляп; много портных и ювелиров, словом - это уголок Англии.

Здесь, кк в Лондоне и Петербурге, домы стоят тк близко, что не рзберешь, один это или дв дом; но город очень чист, смотрит тк бодро, весело, живо и промышленно. Особенно любовлся я пестрым нродонселением. Англичнин - брин здесь, кто бы он ни был: всегд изыскнно одетый, холодно, с пренебрежением отдет он прикзния черному. Англичнин сидит в обширной своей конторе, или в мгзине, или н бирже, хлопочет н пристни, он строитель, инженер, плнттор, чиновник, он рспоряжется, упрвляет, рботет, он же едет в крете, верхом, нслждется прохлдой н блконе своей виллы, прячсь под тень виногрдник.

А черный? Вот стройный, крсивый негр финго, или мозмбик, тщит тюк н плечх; это кули - немный слуг, носильщик, бегющий н посылкх; вот другой, из племени зулу, чще готтентот, н козлх ловко упрвляет прой лошдей, зпряженных в кбриолет. Тм третий, бичун, ведет верховую лошдь; четвертый метет улицу, поднимя столбом крсно-желтую пыль. Вот млец, с покрытой плтком головой, по обычю мгометн, едет с фурой, зпряженной шестью, восемью, до двендцти быков и более. Вот идет черня струх, в плтке н голове, сморщення, безобрзня; другя, безобрзнее, торгует ккой-нибудь дрянью; третья, смя безобрзня, просит милостыню. Толп мльчишек и девчонок, от смых белых до смых черных включительно, бегют, хохочут, плчут и дерутся. Волосы у черных - кк куч сжи. Мулты, мултки в европейских костюмх; длее пьяные нглийские мтросы, мхя рукми, крич во всё горло, в шляпх и без шляп, ктются в экипжх или толкутся у пристни. И между всем этим нродонселением проходят и проезжют прекрсные, нежные создния - нглийские женщины.

Мы пришли н торговую площдь; тут кругом теснее толпились дом, было больше товров вывешено н окнх, н площди сидело много женщин, торгующих виногрдом, рбузми и грнтми. Есть множество книжных лвок, где н окнх, кк в Англии, рзложены сотни томов, брошюр, гзет; я видел типогрфии, конторы издющихся здесь двух гзет, льмнхи, мгзин редкостей, то есть редкостей для европейцев: львиных и тигровых шкур, слоновых клыков, буйволовых рогов, змей, ящериц.

В городе считется около 25 тысяч всех жителей, европейцев и цветных. Кроме черных и млйцев встречется много коричневых лиц весьм подозрительного свойств, нпоминющих не то голлндцев, не то фрнцузов или нгличн: это помесь этих нродов с фрикнкми. Собственно же коренных и известнейших племен: кфрского, готтентотского и бушменского, особенно последнего, в Кпштте не видть, кроме готтентотов - слуг и кучеров. Они упрямо удляются в свои дикие убежищ, чуждясь цивилизции и оседлой жизни. Впрочем, племя бушменов млочисленно; они гнездятся в землянкх, вырытых среди кустов, оттого и нзвны бушменми (куст по-голлндски буш), они и между собой живут не обществом, посемейно, промышляют ловлей зверей, рыбы и воровством. Один из новых пистелей о Кпской колонии, Торнли Смит (Thornley Smith), нходит у бушменов сходство с Плиниевыми троглодитми, которые жили в землянкх, питлись змеями и вместо явственной речи издвли глухое ворчнье. Есть сходство, особенно когд послушешь, кк бушмены говорят: об этом скжу ниже.

Город посредством водопроводов снбжется отличной водой из горных ключей. З это плтится жителями известня подть, кк, впрочем, з все удобств жизни. Англичне ввели свою систему сборов, о чем ткже будет скзно в своем месте.

Уств и нглядевшись всего, мы чсов в шесть воротились в гостиницу. Тм в длинной столовой нкрыт был большой стол. Мы рзошлись по нумерм переодеться к обеду. Я осмотрел внимтельно свой нумер: это длиння, мрчня комнт с одним пребольшим окном, но очень высокя. В ней постель, по обыкновению преширокя, с знвесом; дрянной ореховый стол, несколько стульев, которые скликют друг друг; обои рзодрны в некоторых местх; н потолке крсуется пятно. В окне одно стекло рзбито; н столике стояло мленькое зеркло, в простой рмке, с ящиком. Я обошел комнту рз дв, поглядел н свой нерзвязнный, туго нбитый мешок с бельем и плтьем и вздохнул из глубины души. "Фддеев! Филипп! где вы?" - сорвлось у меня с язык воззвние к слугм. Я позвонил: явился мльчик лет двдцти, угревтый, подслеповтый, и в комнте вдруг зпхло собкой. "Воды бриться!" - скзл я. "Yes, sir", - отвечл он и не принес. Я позвонил - и он явился с кружкой воды. "Щетку, - скзл я, - для плтья!" То же "yes" в ответ и то же непослушние. Вдруг рздлся звонок - это приглшение к обеду. Я сошел в сени. Млец Ричрд, подняв колокол, с большой сткн величиной, вровень с своим ухом и зжмурив глз, звонил изо всей мочи н все этжи и нумер, сзывя путешественников к обеду. Потом вдруг перестл, открыл глз, поствил колокол н круглый стол в сенях и побежл в столовую.

Тм явились всё только нши д еще служщий в Ост-Индии нглийский военный доктор Whetherhead. Н столе стояло более десяти покрытых серебряных блюд, по обычю нгличн, и чего тут не было! Я сел н конце; передо мной поствили суп, и мне пришлось хозяйничть.

Нс село з обед человек шестндцть. Whetherhead сел подле меня. Я рзлил всем суп, в том числе и ему, и между нми звязлся рзговор, снчл по-нглийски, но потом перешел н немецкий язык, который знком мне больше. Мне кзлось, что будто он умышленно зтрудняется говорить по-немецки. Вскоре он стл говорить и со всеми. Он был очень умен, любезен и услужлив. Мое хозяйничнье н супе и окончилось. Ричрд снял крышку с другого блюд: тм здымился кусок ростбиф. Я трогл его длинным и, кк бритв, острым ножом то с той, то с другой стороны, стл резть, и нож ушел в глубину до половины куск. "Не портьте куск, - скзл мне брон, млея перед этой горой мяс, - ндо резть искусно". Я передвинул блюдо к доктору, и тот с уменьем, тонкими ломтями, нчл отделять мясо и рсклдывть по трелкм. Но тут уже все стли хозяйничть. Почти перед всяким стояло блюдо с чем-нибудь. Перед одним кусок брнины, тм телятин, и почти всё au naturel, кк и любят нгличне, жркое, рыб, зелень и еще крри, подвемое ежедневно везде, нчиня с мыс Доброй Ндежды до Китя, особенно в Индии; это говядин или другое мясо, иногд куриц, дичь, нконец, дже рки и особенно шримсы, изрезнные мелкими кусочкми и свренные с едким соусом, который соствляется из десяти или более индийских перцев. Мло того, к этому подют еще ккую-то особую, чуть не ядовитую сою, от которой блюдо и получило свое нзвние. Кк необходимя приндлежность к нему подется особо вренный в одной воде рис. Мы, не зня, кково это блюдо, брли доверчиво в рот; но тогд нчинлись рзличные зтруднения: один остнвливлся и недоумевл, кк поступить с тем, что у него во рту; иной, проглотив вдруг, делл гримсу, кк будто говорил по-нглийски; другой поспешно проглтывл и метлся зпивть, некоторые, в том числе и брон, мужественно покорились своей учсти.

Кк обыкновенно водится н нглийских обедх, один посылл свою трелку туд, где стояли котлеты, другой просил рыбы, и обед съедлся вдруг. Ричрд метлся кк угорелый и отлично успевл подвть вовремя всякому, чего кто требовл. Он же приносил тому бутылку портвейн, другому хересу, иным и сткн воды, но редко. Англичнм з обедом вод подется только для полоскнья рт. Лишь кликнут: "Ричрд!", д и кликть не ндо: он не допустит; он глзми ловит взгляд, подбегет к вм, и вы - особенно с непривычки - непременно зсмеетесь прежде, потом уже скжете, что вм нужно: ткие гримсы делет он, приготовляясь слушть вс! Вы только нмереветесь скзть ему слово, он открывет глз, кк будто ожидя услышть что-нибудь чрезвычйно вжное; и когд нчнете говорить, он поворчивет голову немного в сторону, одно ухо к вм; лицо всё, особенно лоб, собирется у него в склдки, губы кривятся н сторону, глз устремляются к потолку. Редко можно встретить физиономию подвижнее этого лиц, нпоминющего нших ттр.

Когд кончили обед, Ричрд мгновенно потскл прочь, одно з другим, блюд, потом трелки, ножи, вилки, куски хлеб, нконец, потщил сктерть. Я тк и ждл, что он нчнет тскть собеседников, хотя никто в этом ндобности и не чувствовл. Он не дотронулся, однко ж, ни до одного сткн, ни до рюмки и особенно до бутылки. Потом стл рсствлять перед кждым мленькие трелки, мленькие ножи, мленькие вилки и с тким же проворством нчл носить десерт: прекрупный янтрного цвет виногрд и к нему большую хрустльную чшку с водой, груши, грнты, фиги и рбузы. Опять пошл ткя же рздч: тому того, этому другого, ншим молодым людям всего. О пирожном я не говорю: оно то же, что и в Англии, то есть яичниц с вреньем, круглый пирог с вреньем и мленькие пирожки с вреньем д еще что-то вроде крем, без схр, но, кжется... с вреньем. Нконец Ричрд и это всё утщил, но бутылки и рюмки опять оствил и скромно удлился. К удивлению его, мы удлились от бутылок еще скромнее и кто пострше пошли в гостиную, большинство - в буфет, к окну. Тут еще дли кому кофе, кому чю и зписли н кждого з всё съеденное и выпитое, кроме вин, по четыре шиллинг: это з обед. Мне подли чю; я попробовл и не знл, н что решиться, глотть или нет. Я стл припоминть, н что это похоже: помню, что в детстве вместе с ревенем, мятой, бузиной, ромшкой и другими сндобьями, которыми щедро угощют детей, двли ккую-то трву вроде этого чя. В Англии он кзлся мне дурен, здесь ни н что не похож. Говорят, это смесь черного и зеленого чев; но это еще не причин, чтоб он был тк дурен; прибвьте, что к чю подли вместо схру песок, схрный конечно, но все-тки песок, от которого мутный чй стл еще мутнее.

Мы пошли опять гулять. Ночь был тепля, темня ткя, что ни зги не видть, хотя и звездня. Кждый, выходя из ярко освещенных сеней по лестнице н улицу, точно пдл в яму. Южня ночь тинственн, прекрсн, кк крсвиц под черной дымкой: темн, нем; но всё кипит и трепещет жизнью в ней, под прозрчным флёром. Чувствуешь, что кждый глоток этого воздух есть прибвк к зпсу здоровья; он освежет грудь и нервы, кк купнье в свежей воде. Тепло, кк будто у этой ночи есть свое темное, невидимо греющее солнце; тихо, покойно и тинственно; листья н деревьях не колышутся. Мы ходили до пристни и долго сидели тм н больших кмнях, глядя н воду. Чсов в десять взошл лун и осветил злив. Вдли кчлись тихо корбли, нпрво белел низмення песчня кос и темнели груды дльних гор.

Я воротился домой, но было еще рно; у окн буфет мистрис Вельч и Кролин, сидя друг подле друг н дивне, зевли по очереди. Я что-то спросил, они что-то отвечли, потом м-с Вельч еще зевнул, з ней зевнул Кролин. Я хотел зсмеяться и, глядя н них, см зевнул до слез, они зсмеялись. Потом кждя взял свечу, рсклнялись со мной и, одн з другой, медленно пошли н лестницу. В сенях, н круглом столе, я увидел целый строй медных подсвечников и - о ужс, сльных свеч! Всё это приготовлено для гостей. Меня еще в Англии удивило, что ткой опрятный, тонкий и причудливый в житье-бытье нрод, кк нгличне, д притом и изобреттельный, не изобрел до сих пор чего-нибудь вместо дорогих восковых свеч. Стериновые есть, но очень дурны; спермцетовые прекрсны, но дороже восковых. "Мне нужн восковя или спермцетовя свечк", - скзл я живо. Они обе посмотрели н меня с полминуты, потом скрылись в коридор; но Кролин успел обернуться и еще рз подрить меня улыбкой, я пошел в свой 8-й номер, держ поодль от себя свечу; тм отдвло немного пустотой и сыростью.

Я сел было писть, но нглийский обед сморит сном хоть кого; д мы еще нбеглись вдоволь. Я только нчл зсыпть, кк нд првым ухом у меня рздлось пронзительное сопрно комр. Я повернулся н другой бок - нд ухом рздлся дуэт и потом трио, тм всё смолкло и вдруг - укушение в лоб, не то в щеку. Вздрогнешь, схвтишься з укушенное место: тм шишк. Я думл прихлопнуть ночных збияк и не рз издли, тихонько целился лдонью в темноте: бц - больно - только не комру, и вслед з пощечиной рздвлось опять звонкое пение: комр юлил около другого ух и пел тк тихо и нсмешливо. Я зтворил деревянную ствню, но от ветерк он ходил взд и вперед и постукивл. Н другой день утром, чсов в 8, кто-то стучит в дверь. "Кто тм?" - збывшись, по-русски зкричл я. "Who is there?" опомнившись, спросил я потом. "Чю или кофе?" - "Чю... если только это чй, что у вс подют". Я встл отпереть дверь и тотчс же пожловлся человеку, принесшему чй, н комров, покзывя ему следы укушений. Я попросил, чтоб поскорей вствили стекло. "Yes, sir", - отвечл он. Но я знл уже, что знчит это "yes".

Только я собрлся идти гулять, кк рздлся звонок Ричрд; я проворно сошел вниз узнть, что это знчит. У окн буфет нет никого, и рмк пустя: кртинк еще почивл. Только Ричрд, стоя в сенях, зкрыв глз, склонив голову н сторону и держ н ее месте колокол, тк и зливется звонит - к звтрку. Было всего 9 чсов - ккой же еще звтрк? "Ни я, никто из нших не звтркет", - говорил я, входя в столовую, и увидел всех нших; других никого и не было. Стол нкрыт, кк для обед; стоит блюд шесть и дымятся; н другом столе дымился чй и кофе. Я сел вместе с другими и поел рыбы - из любопытств, "узнть, что з рыб", по методе брон, д мленькую котлетку. "Чем же это не обед? - говорил я, принимясь з виногрд, - совершенный обед - только супу нет". После звтрк я не збыл пожловться м-с Вельч н комров и просил вствить окно. "Yes, sir!" отвечл он. И Кролине пожловлся, прося убедительно велеть к ночи вствить стекло. "Yes, o yes!" - скзл он, очровтельно улыбясь.

Мы пошли по улицм, зшли в контору ншего бнкир, потом в лвки. Кто покупл книги, кто зкзывл себе плтье, обувь, рзные вещи. Книжня торговля здесь довольно знчительн; лвок много; глвня из них, Робертсон, помещется н большой улице. Здесь есть своя смостоятельня литертур. Я видел много периодических издний, льмнхов, стихи и прозу, крты и грвюры и купил некоторые изднные здесь сочинения собственно о Кпской колонии. В книжных лвкх продются и все письменные приндлежности. Устройство лвок, искусство рсклдывть товр - всё нпоминет Англию. И здесь, кк тм, вы не обязны купленный товр брть с собою: вм принесут его н дом. Другие мгзины еще более нпоминют Англию, только с легким провинцильным оттенком. Всё попроще, нет зеркльных двухсженных стекол, гзу и роскошной мебели. Между тем здесь есть много своих фбрик и зводов: шляпных, стеклянных, бумжных и т. п., которые вполне удовлетворяют потребности кря. Глядя н это множество рзного род лвок, я спршивл себя: где покуптели? Жителей в Кпштте от 25 до 30, в колонии кких-нибудь 200 тысяч.

К полудню солнце нчинло сильно печь. Окн зкрылись нглухо посредством жлюзи; движение приутихло, то есть беготня собственно, но езд не прекрщлсь. Экипжи мчлись изо всей мочи по улицм; быки медленно тщили тяжелые фуры с хлебом и другою клдью, иногд и с людьми. В ткой фуре я видел человек по пятндцти. Посреди улиц, кк в Лондоне, гуськом стояли немные экипжи: креты четырехместные, коляски, кбриолеты в одну лошдь и прой. Экипжи кк будто сейчс из мстерской: ни одного нет дже строго фсон, все выкршены и содержтся чрезвычйно чисто. Черные кучер ловят глзми вш взгляд, но не говорят ни слов.

Мы где-то н перекрестке рзошлись: кто пошел в мгзин редкостей, кто в внны или дже в бни, помещющиеся в одном доме н торговой площди, кто куд. Я отпрвился опять в темную ллею и ботнический сд, который мне очень понрвился, между прочим и потому, что в городе собственно негде гулять. Я с новым удовольствием обошел его весь, остнвливлся перед рзными деревьями, дивился рогтым, неуклюжим кктусм и опять с любопытством смотрел н Столовую гору. Меня порзило пение множеств птиц, которого вчер я не слыхл, вероятно, потому, что было поздно. Теперь, нпротив, утром, рздвлось столько веселых и незнкомых для северного ух голосов. Я искл глзми певиц, но они не очень дичились: из одного куст в другой беспрестнно перелетли сти колибри, резвых и блестящих. Они шлили и кокетничли, вертясь н веткх довольно низких кустов и сверкя переливми всех возможных цветов. Только я подходил шгов н пять, кк они дождем проносились под носом у меня и пдли в ближйший шелковичный или другой куст.

В отеле в чс ззвонили звтркть. Опять рзыгрлся один из существенных ктов дня и жизни. После десерт все двинулись к буфету, где, в черном плтье, с черной сеточкой н голове, сидел Кролин и с улыбкой нблюдл, кк смотрели н нее. Я попробовл было подойти к окну, но мест были нгжировны, и я пошел писть к вм письм, чс в три отнес их см н почту.

Я ходил н пристнь, всегд кипящую нродом и суетой. Здесь идут по длинной, длеко уходящей в море нсыпи рельсы, по которым возят тяжести до лодок. Тут толпится всегд множество мтросов рзных нций, шкиперов и просто городских зевк.

Есть н что и позевть: впереди необъятный злив со множеством судов; взд и вперед снуют лодки; вдли песчня отмель, з ней Тигровые горы. Оглянитесь нзд: з вми три исполинские мссы гор и веселый, живой город. Тут же, н плотине, зстл я множество всякого цветного нрод, особенно мльчишек, ловивших удочкми рыбу. Ее тк много, что не проходит минуты, чтоб кто-нибудь не вытщил.

В некоторых улицх видел я множество конюшен для верховых лошдей. В городе и з городом беспрестнно встречешь всдников, иногд целые квлькды. Лошди все почти средней величины, но крсивы. Требовние н них тк велико, что в воскресенье, если не позботишься нкнуне, не достнешь ни одной. В этот день все из город рзъезжются по дчм. Между прочим, в одном месте я встретил ндпись: "Контор омнибусов"; спршивю: куд они ходят, и мне нзывют ближйшие мест, миль з 40 и з 50 от Кпштт. А двно ли туд ездили н волх, в сопровождении толпы готтентотов, н охоту з львми и тигрми? Теперь з львми ндо отпрвляться миль з 400: город, дороги, отели, омнибусы, шум и сует оттеснили их длеко. Но тигры и шклы водятся до сих пор везде, рыскют н окрестных к Кпштту горх.

Пор, однко, обедть, солнце село: шесть чсов. В отеле нс ожидл ккой-то высокий, стройный джентльмен, очень блгообрзной нружности, с смыми приличными бкенбрдми, укршенными легкой проседью, в голубой куртке, с черным крепом н шляпе, с постоянной улыбкой скромного сознния своих достоинств и с предлинным бичом в рукх. "Вндик", - рекомендовлся он. У меня промелькнул целый поток сообржений. "Вндик - конечно, потомок знменитого живописц: дед или прдед этого, стоящего пред нми, Вндик, оствил Голлндию, переселился в колонию, и вот теперь это сын его. Он, конечно, пришел познкомиться с русскими, редкими гостями здесь, кк и тот мйор, дъютнт губернтор, которого привел сегодня утром доктор Ведерхед..." - "Проводник вш по колонии, - скзл Вндик, - меня ннял вш бнкир, с двумя экипжми и с осьмью лошдьми. Когд угодно ехть?" Мои сообржения рссеялись. "Звтр порньше", - скзли мы ему.

Доктор Ведерхед з обедом опять был очень любезен. Тут пришли некоторые дмы, в том числе и его жен. Нехорош - Бог с ней: лет тридцти, figure chiffonn?e1. Про ткие лиц прибвляют обыкновенно: но очень мил; про эту нельзя скзть этого. Кк кокетливо ни одевлсь он, но вплые и тусклые глз, бледные губы могли внушить только рзве сострдние к ее болезненному состоянию. Из их нумер чсто рздвлись звуки музыки, иногд пение женского голос. Игрли н фортепино прекрсно: говорят, это он.

Доктор этот с первого рз зствил подозревть, что он не нгличнин, хотя и служил хирургом в полку в ост-индской рмии. Он был чрезвычйно воздержн в пище, вин не пил вовсе и не мог нхвлиться нми, что мы почти тоже ничего не пили. "Я всё с большим и большим удовольствием смотрю н вс", - скзл он, клдя ноги н стол, звленный журнлми, когд мы перешли после обед в гостиную и дмы удлились. "Чем мы зслужили это лестное внимние?" - "Скромность, знние приличий..." - и пошел. "Покорно блгодрим. А рзве вы ожидли противного?.." - "Нет: я срвнивю с ншими офицерми, - продолжл он, - н днях пришел нглийский корбль, человек двдцть офицеров съехли сюд и через чс поствили вверх дном всю отель. Прежде всего они нпились до того, что многие остлись н своих местх, другие и этого не могли, упли н пол. И кждый день тк. Ведь вы тоже пробыли долго в море, хотите рзвлечься, однко ж никто из вс не выпил дже бутылки вин: это просто удивительно!"

Ткой отзыв нс удивил немного: никто не стнет тк говорить о своих соотечественникх, д еще с инострнцми. "Неужели в Индии нгличне пьют тк же много, кк у себя, и едят мясо, пряности?" - спросили мы. "О д, ужсно! Вот вы видите, кк теперь жрко; предствьте, что в Индии ткя зим; про лето нечего и говорить; нши, в этот жр, с рннего утр отпрвятся н охоту: чем, вы думете, они подкрепят себя перед отъездом? Чем и водкой! Приехв н место, рыщут по этому жру целый день, потом являются н сборное место к обеду, и кждый выпивет по нескольку бутылок портер или элю и после этого приедут домой кк ни в чем не бывло; выкупются только и опять готовы есть. И ничего им не делется, - отчсти с досдой прибвил он, - ровно ничего, только крснеют д толстеют; я вот совсем не пью вин, ем мло, должен был удлиться н полгод сюд, чтоб полечиться".

"Но это дром не проходит им, - скзл он, помолчв, - они крепки до времени, в известные лет силы вдруг изменяют, и вы увидите в Англии многих индийских героев, которые сидят по углм, не сходя с кресел, или тскются с одних минерльных вод н другие". - "Долго ли вы пробудете здесь?" - спросили мы доктор. "Я взял отпуск н год, - отвечл он, - мне остлось всего до пенсии год три. Ндо прослужить семндцть лет. Не зню, зчтут ли мне этот год. Теперь соствляются новые првил о службе в Индии; мы не знем, что еще будет". Мы спросили, зчем он избрл мыс Доброй Ндежды, не другое место для отдых. "Ближйшее, - отвечл он, - и притом переезд дешевле, нежели куд-нибудь. Я хотел ехть в Австрлию, в Сидней, но туд стло много ездить эмигрнтов и мест н порядочных судх очень дороги. А нс двое: я и жен; жловнья я получю всего от 800 до 1000 ф. стерл." (от 5000 до 6000 р.). - "Куд же отпрвитесь, выслужив пенсию?" "И см не зню; может быть, во Фрнцию..." - "А вы знете по-фрнцузски?" "О д..." - "В смом деле?" И мы живо зговорили с ним, до тех пор, првду скзть, кроме Арефьев, который отлично говорит по-нглийски, у нс рты были точно зшиты. Доктор говорил по-фрнцузски прекрсно, кк не говорит ни один нгличнин, хоть он живи сто лет во Фрнции. "Д он жид, господ!" - скзл вдруг один из нших товрищей. Жид - ккя догдк! Мы пристльнее всмотрелись в него: лицо бледное, волосы русые, профиль... профиль точно еврейский - сомнения нет. Несмотря, однко ж, н эту догдку, у нс еще были скептики, осприввшие это мнение. Д нет, всё в нем не нглийское: не смотрит он, вытрщ глз; не сжт у него, кк у нгличн, и смя мысль, суждение в ккие-то тиски; не цедит он ее неуклюже, сквозь зубы, по слову. У этого мысль льется тк игриво и свободно: видно, что ум не здвлен предрссудкми; не рядится взгляд его в нглийский покрой, кк в нкрхмленный глстух: ну, словом, всё, кк только может быть у космополит, то есть у жид. Выдл ли бы нгличнин своих пьяниц?.. Догдк о его нционльности оствлсь всё еще без докзтельств, и доктор мог ндеяться прослыть з нгличнин или фрнцуз, если б см себе не ннес решительного удр. Не прошло получс после этого рзговор, говорили о другом. Доктор рсспршивл о службе ншей, о чинх, всего больше о жловнье, и вдруг, ни с того ни с сего, быстро спросил: "А н кком положении живут у вс жиды?" Все сомнения исчезли.

Кто бы он ни был, если и жид, но он был смый любезный, обрзовнный и обязтельный человек. "Вм скучно по вечерм, - скзл он однжды, - здесь есть клуб: вм предоствлен свободный вход. Вы познкомитесь с здешним обществом, почитете гзету, выкурите сигру: всё лучше, нежели одним сидеть по нумерм. Д вот не хотите ли теперь? Пойдемте!"

Мы пошли. Клуб, кк все клубы: ряд освещенных комнт, кучи журнлов, толп лкеев и буфет. Но, видно, было еще рно: комнты пусты, только в бильярдной собрлось человек пятндцть. Пятеро, без сюртуков, в одних жилетх, игрли; прочие молч смотрели н игру. Между игрющими обрщл н себя особенное внимние пожилой, невысокого рост человек, с проседью, одетый в крсную куртку, в синие пнтлоны, без глстух. "Зметьте этого джентльмен", - скзл нм доктор и тотчс же познкомил нс с ним. Тот пожл нм руки, хотел что-то скзть, но голос три зкричли ему: "Вм, вм игрть!" - и он продолжл игру. "Кто ж это?" - спросили мы доктор. Он змялся несколько. "Игрок, если хотите", - скзл он. "Ну, спсибо з знкомство", - подумл я. Доктор кк будто угдл мою мысль. "Я познкомил вс с ним потому, - прибвил он, - что это змечтельный человек умом, обрзовнием, приключениями и ткже счстьем в игре. Вм любопытно будет поговорить с ним: он знет всё. У него огромный кредит здесь, в Ките, в Австрлии, и его векселя увжются, кк бнкирские. А этот молодой человек, - продолжл доктор, укзывя н другого джентльмен, недурного собой, с усикми, - змечтелен тем, что он очень богт, между тем служит в военной службе, просто из стрсти к приключениям".

Мне, однко ж, не интересно кзлось смотреть н ктнье шров, и я, предоствив своим товрищм этих героев, сел в угол. Мне стновилось скучно, я помышлял, кк бы уйти. Зову их - нейдут: "Сейчс д погодите". Я ушел потихоньку один, но дом было тоже невесело. Тм остлся нш доктор, еще нтурлист д молодой Зеленый. Все они легли спть; нтурлист, если и не спл, то коплся с слизнякми, ркми или букшкми; он чистил их, сушил и т. п. Но я придумл средство вызвть товрищей из клуб. Они после обед просили м-с Вельч и Кролину пить чй en famille, вместе, кк это делется у нс, в России. Тк, ромнтизм! Но те и понять не могли, зчем это, и уклонились. Н этом основл я свою хитрость и отпрвился в клуб. Игрок говорил с броном, Посьет с нглийским доктором. Долго я ловил свободную минуту, нконец улучил и скзл смым небрежным тоном, что я был дом и что струх Вельч спршивл, куд все рзбежлись. "А ей что?" - спросил Посьет. "Д не зню, - рвнодушно отвечл я, - вы просили, кжется, Кролину чй рзливть..."

"Это не я, брон", - перебил меня Посьет. "Ну, не зню, только Кролин сидит тм з чшкми и ждет". Я оствил Посьет и перешел к брону. "Вы, что ли, просили струху Вельч и Кролину чй пить вместе..." "Нет, не я, Посьет, - скзл он, - что?" - "Д чй готов, и Кролин ждет..." Я хотел обртиться к Посьету, чтоб убедить его идти, но его уже не было. "А этот господин игрок, в крсной куртке, вовсе не знимтелен, зметил, зевя, брон, - лучше горздо идти лечь спть". Мы пошли и зстли Посьет в комнте у хозяек: обе они зевли - струх со всею откровенностью, Кролин силилсь прикрыть зевоту улыбкой. О че ни тот, ни другой не спросили ни меня, ни их: они поняли всё. Мы вышли н крыльцо, которое выходит н двор, сели под виногрдными листьями и нпились чю одни-одинехоньки. Добрый Посьет стл уверять, что он ясно видел мою хитрость, брон молчл и только н другой день сознлся, что вчер он готов был дрться со мной.

Утром опять явился Вндик спросить, готовы ли мы ехть; но мы не были готовы: у кого плтье не поспело, тот деньги не успел рзменять. Просили приехть в дв чс. Вндик, с неизменной улыбкой, поклонился и ушел. В дв чс явились перед крыльцом две креты; кждя зпряжен был четверкой, по две в ряд. И млец Ричрд, и другой, черный слуг, и белый, подслеповтый нгличнин, нконец, см м-с Вельч и Кролин - все вышли н крыльцо провожть нс, когд мы сдились в экипжи. "Good journey, happy voyage!" говорили они. Моросил дождь, когд мы выехли з город и, обогнув Столовую гору и Чертов пик, поехли по прекрсному шоссе, в виду злив, между ферм, хижин, болот, песку и кустов. Если б не декорция гор впереди и по бокм, то хоть спть ложись. Но нм было не до спнья: мы рдовлись, что, по обязтельности дмирл, с помощию взятых им у бнкиров Томсон и К0 рекомендтельных писем, мы увидим много нового и знимтельного.

Я припоминл всё, что читл еще у Вльян о мысе и о других: описние песков, зноя, сржений со львми, о фермерх, и не верилось мне, что я еду по тем смым местм, что я в 10 000 милях от отечеств. Я лскл глзми кждый куст и трву, то крупную, сочную, то сухую, кк веник. Мы проехли мимо обсервтории, построенной н луговине, н берегу злив, верстх в четырех от город. Я думл, что Гершель здесь делл свои знменитые нблюдения нд луной и двойными звездми, но нм скзли, что его обсервтория был устроен в местечке Винберг, близ Констнской горы, эт приндлежит првительству. Дождь перествл по временм, и тогд н кустх порхло множество рзнообрзных птиц. Я зметил одну, синюю, с хвостом более четверти ршин длиной. Он нзывется sugarbird (схрня птиц) оттого, что постоянно водится около тк нзывемого схрного кустрник. Дикие кнрейки, поменьше немного, погрубее цветом цивилизовнных и не тк ярко окршенные в желтый цвет, кк те, стями перелетли из куст в куст; мелькли еще ккие-то зеленые, коричневые птицы. Кроме их медленными кругми носились в воздухе коршуны; близ жилых мест появлялись и вороны, горздо ярче колоритом нших: черный цвет был н них чернее и резко оттенялся от светлых пятен. Около домов летли кпские пегие голуби, лсточки и воробьи. В колонии считется более пород птиц, нежели во всей Европе, и именно до шестисот. Кусты местми были тк чсты, что соствляли непроходимый лес; но они млорослы, з ними длеко виднелись или необрботнные песчные рвнины, или дикие горы, у подошвы которых белели фермы с яркой густой зеленью вокруг.

КАПСКАЯ КОЛОНИЯ

Скжите, полож руку н сердце: знете ли вы хорошенько, что ткое Кпскя колония? Не сердитесь ни з этот вопрос, ни з сомнение. Я уверен, что вы знете историю Кп и колонии, немного этногрфию ее, сттистику, но всё это з строе время. А знете ли вы современную историю, нрвы, всё, что случилось в последние тридцть-сорок лет? Я уверен, что не совсем, или дже совсем не знете, кроме только рзве того, что колония эт приндлежит нгличнм. Я не помню, чтоб в ншей литертуре являлись в последнее время ккие-нибудь сведения об этом кре, не зню ткже ничего змечтельного и н фрнцузском языке. По-нглийски большинство ншей публики почти не читет, между тем в Англии, еще более здесь, в Кпе, описние Кп и его колонии обрзует почти целую особую литертуру. Имен пистелей у нс неизвестны, между тем сочинения их - подвиги в своем роде; подвиги потому, что у них не было предшественников, никто не облегчл их трудов рнними труженическими изыскниями. Они сми должны были читть историю кря н пескх, н кменных скрижлях гор, где не остлось никких следов минувшего. Кких трудов стоил им всякя этногрфическя ипотез, всякое филологическое сообржение, которое ндо было основывть н скудных, почти нечеловеческих звукх языков здешних нродов! А между тем ншлись люди, которые не испуглись этих неблгодрных трудов: они исходили взд и вперед колонию и, несмотря н скудость источников, под этим плящим солнцем нписли целые томы. Кто ж это? Присяжные ученые, труженики, герои нуки, жертвы любознния? Нет, просто любители, которые знялись этим мимоходом, сверх своей прямой обязнности: миссионеры и военные. Одни шли с крестом в эти пустыни, другие с мечом. С ними проникло пытливое знние и перо. Сочинения Содерлендов, Брро, Смитов, Чезов и многих, многих других о Кпе обрзуют целую литертуру, исполненную бескорыстнейших и добросовестнейших рзыскний, которые со временем послужт основным кмнем полной истории кря.

Что же ткое Кпскя колония? Если обртишься с этим вопросом к курсу геогрфии, получишь в ответ, что прострнство, знимемое колониею, грничит к северу рекою Кейскмм, в гзетх, помнится, читл, что грниц с тех пор во второй или третий рз меняет место и обещют, что он не рз отодвинется дльше. Н крте покзно, что от ткого-то грдус и до ткого живут негры того или другого племени, по новейшим известиям окзывется, что это племя оттеснено в другое место. Если прибегнешь з спрвкми к путешественникм, нйдешь у кждого ту же рзноголосицу покзний, и все они верны, кждое своему моменту, именно моменту, потому что здесь всё изменяется не по дням, по чсм.

Здесь всё в полном брожении теперь: всеодолевющя энергия человек борется почти с неодолимою природою, дух - с мтерией, ждность приобретения - с скупостью бесплодия. Но осдк еще мло, еще нельзя определить, в ккую физиономию сложтся эти неясные черты стрны и ее нродонселения. Дело мло двинуто вперед, и нблюдтель из нстоящего положения не выведет верного зключения о будущей учсти колонии. Ему остется только следить, собирть фкты и строить целый мир догдок. В мтерилх недосттк нет: нстоящий момент - смый любопытный в жизни колонии. В эту минуту обрботывются глвные вопросы, обусловливющие ее существовние, именно о том, что ожидет колонию, то есть остнется ли он только колониею европейцев, кк оствлсь под влдычеством голлндцев, ничего не сделвших для черных племен, и предствит в будущем незнимтельный уголок европейского нродонселения, или черные, кк зконные дети одного отц, нрвне с белыми, будут рзделять звещнное и им нследие свободы, религии, цивилизции? З этим следует второй, ткже вжный вопрос: принесет ли европейцм побед нд дикими и природой то вознгрждение, которого они впрве ожидть з положенные громдные труды и кпитлы, или эти труды остнутся только бескорыстным подвигом, подъятым н пользу человечеств? Н эти вопросы пок нет ответ - тк мло еще европейцы сделли успех в цивилизции стрны, или, лучше скзть, тк мло стрн покоряется соединенным усилиям ум, воли и оружия. В других местх, куд являлись белые с трудом и волею, подвиг вел з собой почти немедленное вознгрждение: едв успевли они миролюбиво или силой оружия звязывть сношения с жителями, кк нчинлсь торговля, рзмен произведений, и победители, в смом нчле звоевния, могли удовлетворить по крйней мере своей стрсти к приобретению. Дже в Восточной Индии, где цивилизция до сих пор встречет почти неодолимое сопротивление в духе кст, кждый знятый пришельцми вершок земли немедленно приносил им сорзмерную выгоду богтыми дрми почвы. В Южной Африке нет и этого: почв ее неблгодрн, произведения до сих пор тк скудны, что едв покрывют издержки хлопот. Виноделие, процветющее н морских берегх, дет только средств к безбедному существовнию небольшому числу фермеров и скудное пропитние нескольким тысячм черных. Прочие промыслы, кк, нпример, рыбня и звериня ловля, незнчительны и не в состоянии прокормить смих промышленников; для торговли эти промыслы едв доствляют несколько невжных предметов, кк-то: шкур, рогов, клыков, которые не соствляют общих, отдельных сттей торг. Смые вжные промыслы - скотоводство и земледелие; но они длеко еще не достигли того состояния, в котором можно было бы ожидть от них полного вознгрждения з труд.

А между тем кких усилий стоит кждый сделнный шг вперед! Черные племен до сих пор не поддются ни силе проповеди, ни удобствм европейской жизни, ни очевидной пользе ремесл, нконец, ни искушениям золот - словом, не признют выгод и необходимости порядк и блгоустроенности.

Местность стрны - неогрниченные пустые прострнств - дет им средств противиться силе оружия. Кждый шг выжженной солнцем почвы омывется кровью; кждя гор, куст предствляют естественную прегрду белым и служт зщитой и убежищем черных. Нконец, европеец стрется склонить черного к добру мирными средствми: он протягивет ему руку, дрит плуг, топор, гвоздь - всё, что полезно тому; черный, истртив жизненные припсы и военные снряды, пожимет протянутую руку, приносит з плуг и топор слоновых клыков, звериных шкур и ждет случя угнть скот, перерезть вргов своих, после этой тргической рзвязки удляется в глубину стрны - до новой комедии, то есть до зключения мир.

Долго ли тк будет? скоро ли европейцы проложт незметемый путь в отдленные убежищ дикрей и скоро ли последние сбросят с себя это постыдное нзвние? Решением этого вопрос решится и предыдущий, то есть о том, будут ли вознгрждены усилия европейц, удстся ли, с помощью уже недиких бртьев, извлечь из скупой почвы, посредством искусств, всё, что может только он дть человеку з труд? усовершенствует ли он всеми средствми, ккими облдет цивилизция, продукты и промыслы? возведет ли последние в степень системтического знятия туземцев? откроет ли или привьет новые отрсли, до сих пор чуждые стрне?

Теперь н мысе Доброй Ндежды, по берегм, европейцы пустили глубоко корни; но кто хочет видеть стрну и жителей в первобытной форме, тот должен проникнуть длеко внутрь кря, то есть почти выехть из колонии, это не шутк: грниц отодвинулсь длеко н север и продолжет отодвигться всё длее и длее.

Природных черных жителей нет в колонии кк грждн своей стрны. Они тут слуги, рбочие, кучер - словом, немники колонистов, и то недвно немники, прежде рбы. Сильные и ниболее дикие племен, теснимые цивилизцией и войною, углубились длеко внутрь; другие, послбее и посмирнее, теснимые первыми изнутри и европейцми от берегов, поддлись не цивилизции, силе обстоятельств и оружия и идут в услужение к европейцм, рзделяя их обрз жизни, пищу, обычи и дже религию, несмотря н то что в 1834 г. они освобождены от рбств и, кжется, могли бы выбрть сми себе место жительств и промысл. По-видимому, им и в голову не приходит о возможности пользовться предоствленными им првми свободного состояния и срвняться некогд с своими звоевтелями. Путешественник почти совсем не видит деревень и хижин диких д и немного встретит их смих: всё знято пришельцми, то есть европейцми и млйцми, но не теми млйцми, которые зселяют Индийский рхипелг: фрикнские млйцы рспрострнились будто бы, по словм новейших изысктелей, из Арвии или из Египт до мыс Доброй Ндежды. Этот вжный этногрфический вопрос еще не решен. Судя по чертм лиц их, имеющих много общего с лицми обиттелей ближйшего к нм Восток, не здумешься ни минуты причислить их к северо-восточным племенм Африки. Недвно только отведен для усмиренных кфров целя облсть, под именем Бритнской Кфррии, о чем скзно будет ниже, и предоствлено им прво селиться и жить тм, но под влиянием, то есть под ндзором, нглийского колонильного првительств. Облсть эт окружен со всех сторон бритнскими влдениями: кк и долго ли уживутся беспокойные племен под ферулой европейской цивилизции и оружия, сблизятся ли с своими победителями и просветителями - эти вопросы могут быть рзрешены только временем.

Нужно ли говорить, кто хозяев в колонии? конечно, европейцы, и из европейцев, конечно, нгличне. Голлндцм приндлежит второстепення роль, и то потому только, что они многочисленны и двно обжились в колонии. Должно ли жлеть об утрченном влдычестве голлндцев и пенять н влстолюбие или, вернее, корыстолюбие нгличн, воспользоввшихся единственно првом сильного, чтоб звлдеть этим местом, которое им нужно было кк переходный пункт н пути в Ост-Индию? Если проследить историю колонии со времени знятия ее европейцми в течение двухвекового голлндского влдычеств и срвнить с состоянием, в которое он поствлен нгличнми с 1809 год, то не только опрвдешь нсильственное знятие колонии нгличнми, но и пордуешься, что это случилось тк, не инче.

Здесь предлгется несколько исторических, сттистических и других сведений о Кпской колонии, извлеченных чстью из официльных колонильных источников, чстью из прекрсной немецкой сттьи "Das Cap der Guten Hoffnung", помещенной в 4-м томе "Gegenwart", энциклопедического описния новейшей истории. Эт сттья соствляет системтическое и подробное описние колонии в историческом, естественном и других отношениях.

Мыс Доброй Ндежды открыт был в блисттельную эпоху мореплвния, в 1493 году, португльцем Дизом (Diaz), который нзвл его мысом Бурь.

Но португльский король Ионн II, рдуясь открытию нового, ближйшего пути в Индию, дл мысу Бурь нынешнее его нзвние. После того посещли мыс, в 1497 году, Вско де Гм, еще позже брзильский вице-король Фрнциско де Альмейд, последний - с целью войти в торговые сношения с жителями. Но люди его экипж поссорились с черными, которые умертвили смого вице-короля и около 70 человек португльцев.

Голлндцы, н пути в Индию и оттуд, нчли зходить н мыс и выменивли у жителей провизию. Потом уже голлндскя Ост-Индскя компния, по предложению врч фон Рибек, знял Столовую бухту.

В 1652 году голлндцы зложили тм крепость, и тким обрзом возник Кпштт. Они быстро рспрострнились внутрь кря, произвольно знимя впусте лежщие земли и оттесняя жителей от берегов. Со стороны диких снчл они не встречли сопротивления. Последние, з рзные европейские изделия, но всего более з тбк, водку, железные орудия и тому подобные предметы, охотно уступли им не только земли, но и то, что соствляло их глвный промысл и богтство, - скот.

Голлндские фермеры до сих пор влдеют большими прострнствми земли: это произошло от системы произвольной рздчи ее поселенцм. Всякий из них брл столько земли во влдение, сколько мог окинуть взглядом. От этого многие фермы и теперь отстоят н сутки езды одн от другой. Фермеры, удляясь от центр упрвления колонии, почувствовли себя кк бы незвисимыми влдельцми и не змедлили подчинить своей влсти туземцев, и именно готтентотов. Рспрострняясь длее к востоку, голлндцы встретились с кфрми, известными под общим, собиртельным именем мкоз. Последние вели кочевую жизнь и, в эпоху основния колонии, прикочевли с север к востоку, к реке Кей, под предводительством знменитого вождя Тогу (Toguh), от которого многие последующие вожди и, между прочим, известнейшие из них, Гик и Гинц, ведут свой род.

Кфры, или мкоз, продолжли рспрострняться к зпду, перешли большую Рыбную реку (Fish-river) и зняли нынешнюю провинцию Альбни, до Воскресной реки.

Голлндцы продолжли рспрострняться внутрь, не встречя препятствий, потому что кфры, кочуя по пустым прострнствм, не успели еще сосредоточиться в одном месте. Им дже нрвилось соседство голлндцев, у которых они могли воровть скот, по нклонности своей к грбежу и к скотоводству кк к промыслу, свойственному всем кочующим нродм.

Гористя и лесистя местность Рыбной реки и нынешней провинции Альбни способствовл грбежу и мнил их селиться в этих местх. Здесь возникли первые неприязненные стычки с дикими, вовлекшие потом белых и черных в нескончемую доселе вржду. Всякий, кто читл прежние известия о голлндской колонии, конечно помнит, что они были нполнены бесчисленными эпизодми о схвткх поселенцев с двумя неприятелями: кфрми и дикими зверями, которые нпдли с одной целью: похищть скот.

Нельзя не отдть спрведливости неутомимому терпению голлндцев, с которым они стрлись, при своих млых средствх, водворять хлебопшество и другие отрсли земледелия в этой стрне; кк нстойчиво преодолевли все препятствия, сопряженные с тким трудом н новой, нетронутой почве.

Они целиком перенесли сюд всё свое голлндское хозяйство и, противопоствив плящему солнцу, пескм, горм, рзбоям и грбежм кфров почти одну свою флмндскую флегму, достигли тех результтов, к кким только могло их привести, з недосттком положительной и живой энергии, это отрицтельное и мертвое кчество, то есть хлднокровие. Они посредством его, кк другие посредством военных или дминистртивных мер, достигли чего хотели, то есть зняли земли, взяли в невольничество, сколько им нужно было, черных, привили земледелие, добились умеренного сбыт продуктов и зжили, кк живут в Голлндии, тою жизнью, которою жили столетия тому нзд, не здерживя и не подвигя успех вперед. Они до сих пор еще пшут тем же тяжелым, огромным плугом, кким пхли з двести лет, впрягя в него до двендцти быков; до сих пор у них т же неуклюжя борон. Плодопеременное хозяйство им неизвестно. Английские земледельческие орудия кжутся им чересчур легкими и хрупкими. Скотоводство рспрострнилось довольно длеко во внутренность кря, и фермеры, знимющиеся им, зжиточны, но обрз жизни их довольно груб и грязен. Недостток в воде, ощущемый внутри кря, зствляет их иногд кочевть с мест н место.

Лучшие и богтейшие из голлндцев - винопроизводители. Виноделие введено в колонию фрнцузскими эмигрнтми, удлившимися сюд по случю отмены Ннтского эдикт. В колонии, именно в зпдной чсти, н приморских берегх, производится большое количество вин почти от всех сортов фрнцузских лоз, от которых удержлись дже и нзвния. Вино кроме потребления в колонии вывозится в знчительном количестве в Европу, особенно в Англию, где оно служит к змену херес и портвейн, которых Испния и Португлия не производят достточно для снбжения одной Англии.

Эмигрнты вместе с искусством виноделия знесли н мыс свои нрвы, обычи, вкус и некоторую степень роскоши, что всё привилось и к фермерм. Близость к Кпштту поддержл в зпдных фермерх до сих пор эту утонченность нрвов, о которой не имеют понятия восточные, скотопромышленные хозяев.

Но влияние эмигрнтов тем и кончилось. Сми они исчезли в голлндском нродонселении, оствив по себе потомкм своим только фрнцузские имен.

Между фермерми, чиновникми и другими лицми колонии слыштся фмилии Руже, Лесюер и т. п.; всмтривешься в них, ожидя встретить что-нибудь нпоминющее фрнцузов, и видишь чистейшего голлндц. Есть еще и доселе в зпдной стороне целое местечко, нселенное потомкми этих эмигрнтов и известное под нзвнием French Hoek или Hook.

Голлндцы многочисленны, скзно выше: действительно тк, хотя они уступили первенствующую роль нгличнм, то есть почти всю внешнюю торговлю, нвигцию, смый Кпштт, который из Кпштт превртился в Кэптоун, но большя чсть местечек зселен ими, и фермы почти все приндлежт им, з исключением только тех, которые нходятся в некоторых восточных провинциях - Альбни, Кледон, присоединенных к колонии в позднейшие времен и зселенных нглийскими, шотлндскими и другими выходцми.

Говоря о голлндцх, остется упомянуть об отдельной, незвисимой колонии голлндских тк нзывемых буров (boer - крестьянин), то есть тех же фермеров, которую они основли в 1835 году, выселившись огромной толпой з черту грницы. Вот кк это случилось. Прежде, однко ж, следует нпомнить вм, что в 1795 году колония был знят силою оружия нгличнми, которые воспользовлись случем звлдеть этим вжным для них местом остновки н пути в Индию. По Амьенскому миру, в 1802 г., колония возврщен был Голлндии, в 1806 г. снов взят Англиею, з которою и утвержден окончтельно Венским тркттом 1815 г.

Голлндцы терпеливо покорились этому трктту потому только, что им оствили их зконы и дминистрцию. Но в 1827 г. обнродовн был свод зконов в нглийском духе и произошли многие вжные перемены в упрвлении. Это рздржило колонистов. Некоторые из них тогд же нчли мло-помлу выселяться из колонии, длее от берегов. Потом, по зключении в 1835 г. мир с кфрми, нглийское првительство не позботилось огрдить собственность голлндских колонистов от нпдения и грбеж кфров, имея все средств к тому, и, нконец, внезпным освобождением невольников ннесло жестокий удр блгосостоянию голлндцев. Првительство вознгрдило их з невольников по вест-индским ценм, тогд кк в Кпской колонии невольники стоили вдвое. Деньги з них высыллись из Англии, с рзными вычетми, в Кпштт, куд приходилось многим фермерм ездить нрочно з несколько сот миль. Всё это окончтельно восстновило голлндцев, которых целое нродонселение двинулось мссой к северу и, перешедши реку Вль, зняло пустые, но прекрсные, едв ли не лучшие во всей Южной Африке, прострнств. Движение это было тк единодушно, что многие дже из соседних к Кпштту голлндцев бросили свои фермы, не дождвшись проджи их с укцион, и удлились с своими соотечественникми. Они зняли прострнств в 350 миль к северу от реки Вль, зхвтив около полутор грдус Южного тропик, - крйний предел, до которого достигл колонизция европейцев в Африке.

Они хотели иметь свои зконы, упрвление и ндеялись, что сумеют, без помощи нгличн, зщититься против вргов. И не обмнулись. Стрн их, по отзывм смих нгличн, нходится в цветущем положении. Буры рзделили ее н округи, построили город, церкви и ведут деятельную, птрирхльную жизнь, не уступя, по свидетельству многих нглийских путешественников, ни в цивилизции, ни в обрзе жизни жителям Кпштт. Они упрвляются Нродным советом (Volksraad), имеют училищ и т. п. Стрн чрезвычйно плодородн, способн к земледелию, виноделию, скотоводству и производит множество плодов. Ей предстоит блисттельня торговя будущность, по соседству ее с нглийским портом Нтль и знятым нгличнми прострнством, известным под нзвнием Orange river sovereignty.

Английское првительство умело оценить незвисимость и увжить прв этого тихого и счстливого уголк и зключило с ним в янвре 1852 г. договор, в котором, с утверждением з бурми этих прв и незвисимости, предложены условия взимных отношений их с нгличнми и ткже обрз поведения относительно цветных племен, обеспечения торговли, выдчи преступников и т. п., кк зключются обыкновенно договоры между соседями.

Водворяя в колонии свои зконы и дминистрцию, нгличне рссчитывли, конечно, н быстрый и несомненный успех, ккого достигли у себя дом. Пролгя путь внутрь кря оружием, еще более торговлею, они скоро отодвинули грницу, которя до них окнчивлсь Рыбною рекою, длее. Английские губернторы, сменившие голлндских, окруженные большим блеском и более богтыми средствми, обнружили и более влияния н дикие племен, вступили в деятельные сношения с кфрми и, то переговорми, то оружием, вытеснили их из пределов колонии. По окончнии неприязненных действий с дикими в 1819 г. нгличне присоединили к колонии знчительную чсть земли, которя соствляет теперь одну из лучших ее провинций под именем Альбни.

Из Англии и Шотлндии между тем прибыли выходцы и в бухте Альго (Algoabay) звели деятельную торговлю с кфрми, вследствие которой н реке Кейскмм учредилсь ярмрк.

Кфры приносили слоновую кость, струсовые перья, звериные кожи и взмен кроме необходимых полевых орудий, рзных ремесленных инструментов, одежд получли, к сожлению, порох и крепкие нпитки. Новые пришельцы приобрели знчительные земли и поcвятили себя особой отрсли промышленности - овцеводству. Они облгородили грубую туземную овцу: успех превзошел ожидния, и явилсь новя, до тех пор неизвестня сттья торговли - шерсть. Еще до сих пор не определено, до ккой степени может усилиться шерстяня промышленность, потому что нельзя еще, по неверному состоянию кря, решить, кк длеко может быть он рспрострнен внутри колонии. Но, по кчествм своим, эт шерсть стоит нрвне с встрлийскою, последняя высоко ценится н лондонском рынке и предпочитется ост-индской. Вскоре возник в этом углу колонии город Грем (Grahamstown) и порт Елизбет, через который преимущественно производится торговля шерстью.

У нгличн снчл не было положительной войны с кфрми, но между тем происходили беспрестнные стычки. Может быть, нгличне успели бы в смом нчле прекртить их, если б они в переговорх имели дело со всеми или по крйней мере со многими глвнейшими племенми; но они сделли ошибку, обртясь в сношениях своих к предводителям одного глвного племени, Гики. Это возбуждло звисть в мелких племенх, которые соединялись между собою и действовли совокупными силми против нгличн и вместе против союзного с ними племени Гики.

Во всяком случе с появлением нгличн деятельность згорелсь во всех чстях колонии, торговя, воення, дминистртивня. Вскоре основли н Кошчьей реке (Kat-river) поселение из готтентотов; в смой Кфррии поселились миссионеры. Последние, однко ж, действовли не совсем добросовестно; они возбуждли и кфров, и готтентотов к восстнию, имея в виду обрзовть из них один нрод и обеспечить нд ним свое господство. Колонильное првительство принуждено было между тем вытеснить некоторые ниболее врждебные племен, сильно тревожившие колонию своими мелкими нбегми и грбежом, из знятых ими мест. Всё это повело к первой, вспыхнувшей в 1834 году, серьезной войне с кфрми.

Сверх провинции Альбни, нгличне приобрели для колонии дв новые округ и нзвли их Альберт и Виктория и еще большое и богтое прострнство земли между строй колонильной грницей и Орнжевой рекой, тк что нынешняя грниц колонии простирется от устья реки Кейскммы, по прямой линии к северу, до 30030' ю<жной> ш<ироты> по Орнжевой реке и, идучи по этой последней, доходит до Атлнтического окен.

Вся колония рзделен н 20 округов, имеющих свои мелкие подрзделения. Кждый округ вверен чиновнику, зведывющему судебною и финнсовою чстями. Для любопытных сообщются здесь нзвния всех этих провинций или округов, зимствовнные из кпских официльных источников. Кп, Мельмсбери (Melmsbery), Стелленбош, Прль, Устер (Worcester), Свеллендм, Кледон, Кленвильям, Джордж и Бофорт соствляют зпдную чсть, Альбни, порт Бофорт, Грф-Рейнет, Соммерсет, Кольсберг, Кредок, Уитенхг (Uitenhage), порт Елизбет, Альберт и, нконец, Виктория восточную.

С рспрострнением влдений колонии нгличне постепенно ввели всю систему нглийского упрвления. Высшя влсть вверен губернтору; но кк губернтор в военное время имеет пребывние н грницх колонии, то гржднскя влсть возложен н его помощник или нместник (lieutenant). Зконодтельня чсть приндлежит тк нзывемому Зконодтельному совету (Legislative Council), состоящему из пяти официльных и восьми привтных членов. Официльные состоят из смого губернтор, потом второго, нчльствующего по рмии, секретря колонии, интенднт и кзнчея. Остльные выбирются губернтором из лиц колонии. Проект зкон вносится двжды в Совет: после первого прочтения он печтется в кпшттских ведомостях, после второго принимется или отвергется. В первом случе он предствляется н утверждение лондонского министерств. Исполнительною влстью зведывет Исполнительный совет (Executive Council). Это род тйного совет губернтор, который, впрочем, см не только не подчинен ни тому, ни другому советм, но он может дже пустить предложенный им зкон в ход, хотя бы Зконодтельный совет и не одобрил его, и применять до утверждения нглийского колонильного министр.

Нконец, нгличне ввели ткже свою систему подтей и нлогов. Может быть, некоторые из последних покжутся преждевременными для молодого, только что формирующегося гржднского обществ, но они по большей чсти опрвдывются знчительностью издержек, которых требовло и требует содержние и упрвление колонии и особенно чстые и трудные войны с кфрми. Впрочем, в 1837 году некоторые нлоги были отменены, нпример нлог с доход, с слуг, ткже с некоторых продуктов. Многие ошибочно думют, что вообще колонии, и в том числе кпскя, доходми своими обогщют бритнскую кзну; нпротив, последняя см должн был тртить огромные суммы. Единствення привилегия нгличн состоит в том, что они устновили по 12% тможенной пошлины с инострнных привозных товров и по 5% с нглийских. Но кк весь привоз товров в колонию простирлся н сумму около 1 1/2 миллион фунт. ст., и именно: в 1851 году через Кпштт, Сймонстоун, порты Елизбет и Восточный Лондон привезено товров н 1 277 045 фунт. ст., в 1852 г. н 1 675 686 фунт. ст., вывезено через те же мест в 1851 г. н 637 282, в 1852 г. н 651 483 фунт. ст., и тможенный годовой доход соствлял в 1849 г. 84 256, в 1850 г. 102 173 и 1851 г. 111 260 фунт. ст., то нельзя и из этого зключить, чтобы нгличне чересчур эгоистически зботились о своих выгодх, особенно если принять в сообржение, что большя половин товров привозится не н нглийских, н инострнных судх.

Нпротив, судя по рсходм, кких требуют рзные учреждения, рботы и особенно войны с кфрми, ндо еще удивляться умеренности нлогов. Лучшим докзтельством этой умеренности служит то, что колония выдерживет их без всякого отягощения.

Доход колонии незнчителен: он не всегд покрывет ее рсходы. В 1851 году доход было 220 884 фунт. ст., рсход соствлял 223 115 фунт. ст. Пошлин, кк в Англии, нложен почти н всё. Кждый мужчин и женщин, не моложе 16 лет, кроме коронных чиновников и их слуг, плтят по 6 шиллингов в год подти. Тксой обложены ткже домы, экипжи, лошди, хлеб, вод, рынки, укционы, вин. Все публичные кты подлежт гербовой пошлине. Дже и тот, кто пожелл бы оствить колонию, плтит з это прво пошлину. Знчительный доход получется от проджи кзенных земель, особенно в некоторых новых округх, нпример Виктории и других. Кзенные земли приобретются чстными лицми с плтою по дв шиллинг з кр, считя в моргене дв кр. Если принять в сообржение, что из этих доходов плтится содержние чиновников, проводятся исполинские дороги через кменистые горы, устроивются порты, мосты, публичные зведения, церкви, училищ и т. п., то окжется, что взимние подтей рвняется только крйней необходимости. Всё прострнство, знимемое колониею, соствляет 118 356 кв. миль, нродонселение простирется до 142 000 душ мужеского пол, всего с женщинми 285 279 душ. Черных несколькими тысячми более против белых.

Тким обрзом, со времени влдычеств нгличн приобретены три новые провинции, открыто н восточном берегу три порт: Елизбет, Нтль и Восточный Лондон, построено много фортов, служщих зщитой и убежищем от нбегов кфров. Длее по всем нпрвлениям колонии проложены и пролгются вновь шоссе, между портми учреждено проходство; возникло много новых городов, которых имен приобретют в торговом мире более и более известности. Кпшттский рынок кждую субботу нводняется привозимыми изнутри, то сухим путем, н быкх, то из порт Елизбет и Восточного Лондон, н судх, товрми для вывоз в рзные мест. Вывозимые произведения: зерновой хлеб и мук, говядин и свинин, рыб, мсло, свечи, кожи (конские и быччьи), шкуры (козьи, овечьи, морских животных), водк, вин, шерсть, воск, сухие плоды, лошди, мулы, рог, слоновя кость, китовый ус, струсовые перья, лоэ, винный кмень и другие. Привозимые товры: кофе, схр, порох, рис, перец, крепкие нпитки, чй, тбк, дерево, вин, ткже рыб, мясо, крупитчтя мук, мсло. Все привозные товры обложены рзличною тможенною пошлиною. До 600 корблей увозят и привозят все эти товры.

Англичне, по примеру других своих колоний, освободили черных от рбств, несмотря н то что это повело з собой вржду голлндских фермеров и что земледелие много пострдло тогд, и стрдет еще до сих пор, от уменьшения рук. До 30 000 черных невольников обрботывли землю, но сделть их добровольными земледельцми не удлось: они рботют только для удовлетворения крйних своих потребностей и зтем уже ничего не делют.

Успеху нгличн, или, лучше скзть, успеху цивилизции, противоборствуют до сих пор кроме смой природы дв врждебные обстоятельств, первое: скрытя, зстреля ненвисть голлндцев к нгличнм кк к победителям, к их учреждениям, успехм, торговле, богтству. Ненвисть эт передется от отц к сыну вместе с нследством. И хотя между двумя нциями нет открытой вржды, но нет и единодушия, стло быть, и успех в той мере, в ккой бы можно было ожидть его при совокупных действиях. Второе обстоятельство - войны с кфрми. С одной стороны, эти войны оживляют колонию: присутствие войск и сопряженное с тем увеличение потребления рзных предметов до некоторой степени усиливет торговое движение. Живущие длеко от грницы фермеры рдуются войне, потому что скорее и дороже сбывют свои продукты; но, с другой стороны, военные действия, сосредоточивя всё внимние колонильного првительств н зщиту грниц, прлизуют его действия во многих других отношениях. Множество рук и денег уходит н эти неблгодрные войны, последствия которых в нстоящее время не вознгрждют трудов и усилий ничем, кроме неверных, почти бесплодных побед, доствляющих спокойствие крю только н некоторое время.

Кфры, или мкоз, со времени беспокойств 1819 год, вели себя довольно смирно. Хотя и тут не обходилось без нбегов и грбежей, которые вели з собой небольшие военные экспедиции в Кфррию; но эти грбежи и военные стычки с грбителями имели ткой чстный хрктер, что вообще можно нзвть весь период, от 1819 до 1830 год, если не мирным, то спокойным. Предводитель одного из глвных племен, Гик, спился и умер; влсть его, по обычю кфров, переходил к сыну глвной из жен его. Но кк этот сын, по имени Сндилья, был еще ребенок, то племенем упрвлял стрший сын Гики, Мкомо. Он имел пребывние н берегх Кошчьей реки, глвного приток Большой Рыбной реки. Хотя этот учсток в 1819 году был уступлен при Гике колонии, но Мкомо жил тм беспрепятственно до 1829 год, в этом году положено было его вытеснить, чстью по причине грбежей, производимых его племенем, чстью з то, что он, воюя с своими дикими соседями, переступл грницы колонии. Может быть, к этому присоединились и другие причины, но дело в том, что племя было вытеснено хотя и без кровопролития, но не без сопротивления. Н очистившихся местх поселены были мирные готтентоты, обнружившие склонность к оседлой жизни. Это обстоятельство подло кфрм первый и глвный повод к открытой вржде с европейцми, которя усилилсь еще более, когд, вскоре после того, нгличне рсстреляли одного из знчительных вождей, дядю Гики, по имени Секо, окзвшего сопротивление при отнятии европейцми у его племени укрденного скот. Смерть этого вождя привел диких в ярость; но они еще сдерживли ее. Мкомо, с бртом своим Тили, перешел н берег Чуми, приток реки Кейскммы, где племя Гики жило постоянно, с соглсия погрничных нчльников. Но тут опять возникли жлобы н грбеж скот. Мкомо стрлся взбунтовть готтентотских поселенцев против европейцев и был, в 1833 году, оттеснен с своим племенем з реку в то время, когд еще хлеб был н корню и племя оствлось без продовольствия. Английские миссионеры между тем, с своей стороны, кк скзно выше, поджигли кфров к рзрыву с европейцми, ндеясь извлечь из этого свои выгоды. Войн был неизбежн и вскоре вспыхнул.

Восстли четыре племени, соствлявшие около 34 000 душ одних мужчин.

Европейцы никк не предполгли, чтобы кфры, после испытнных неудч в 1819 г., отвжились н открытую войну, поэтому и не приняли никких мер к отржению нпдения, и толпы кфров в декбре 1834 г. ворвлись в грницы колонии. Войск было тк мло н грнице, что они не могли противостть диким. Кфры умерщвляли поселенцев, миссионеров, оседлых готтентотов, збирли скот и жгли жилищ. Они опустошили всю нынешнюю провинцию Альбни, кроме смого Гремстоун, чсть Винтерберг до моря, всего прострнство н 100 миль в длину и около 80 в ширину, избегя, однко же, открытого и общего столкновения с неприятелем. Нконец, узнв, что тогдшний губернтор, сэр Бенджмен д'Урбн, прибыл с знчительными силми в Гремстоун, они, в янвре 1835 г., удлились в свои мест, не збыв унести всё нгрбленное. Полковники Смит и Соммерсет (первый был потом губернтором) с феврля нчли свои действия. Они должны были отыскивть неприятеля в ущельях и кустрникх, почти недоступных для европейц. Некоторые племен покорились тотчс же, объявив себя подднными нглийской короны и обещя содействовть к прекрщению беспорядков н грнице, другие отступли длее. Нконец и те, и другие утомились: европейцы - потерей людей, времени и денег, кфры теряли свои мест, их оттесняли от их деревень, которые были выжигемы, и потому обе стороны, в сентябре 1835 г., вступили в переговоры и зключили мир, вследствие которого кфры должны были возвртить весь угннный ими скот и уступить белым знчительный учсток земли.

До 1846 г. колония был покойн, то есть войны не было; но это опять не знчило, чтоб не было грбежей. По мере того кк кфры збывли о войне, они деллись всё смелее; опять поднялись жлобы с грниц. Губернтор созвл глвных мирных вождей н совещние о средствх к прекрщению зл. Вожди, обнружив неудовольствие н эти грбежи, объявили, однко же, что они не в состоянии отвртить беспорядков. Тогд в мрте 1846 г. открылсь опять войн.

Губернтором был только что поступивший, вместо сэр Джордж Нэпир, сэр Перегрин Метлэнд. Кфры во множестве вторглись в колонию, по обыкновению убивя колонистов, грбя имуществ и сожигя поселения. Эт войн особенно богт кроввыми и тргическими эпизодми. Кфры избегли встречи с белыми в открытом поле и, одержв верх в ккой-нибудь стычке, быстро скрывлись в хорошо известной им стрне, среди неприступных ущелий и скл, или, пропустив войск длее вперед, они рспрострняли ужсы опустошения позди в пределх колонии. Войск было мло; поселенцев приглшли к поголовному ополчению, но без успех. Кфры являлись в числе многих тысяч, отрезывли подвоз провизии, и войск чсто доходили до совершенного истощения сил. Иногд з сткн свежей воды плтили по шиллингу, з сухрь - по шести пенсов, и то не всегд нходили и то и другое. Негры племени финго, помогвшие нгличнм, принуждены были есть свои щиты из буйволовой кожи, готтентоты по нескольку дней довольствовлись тем, что крепко перетягивли себе живот и этим зглушли голод. Ужс был всеобщий, тк что в ме 1846 г. по всей колонии служили молебны, прося Бог о помощи. Церкви были битком нбиты; множество трурных плтьев крсноречиво свидетельствовли о том, в кком положении были дел. Метлэнд укоряли в недосттке твердости, искусств и в нерспорядительности.

В 1847 году вместо него нзнчен сэр Генри Поттинджер, глвнокомндующим рмии н грнице - сэр Джордж Берклей. Двно ощущлсь потребность в рзъединении гржднской и военной чстей, и эт мер вскоре окзл блгодетельные действия. Вообще в этой последней войне нгличне воспользовлись опытми прежней и приняли несколько блгорзумных мер к обеспечению своей безопсности и доствки продовольствия. Провинт и прочее доствлялось до сих пор н место военных действий сухим путем, и плт з один только провоз соствлял около 170 000 фунт. ст. в год, между тем кк все припсы могли быть доствляемы морем до смого устья Буйволовой реки, что нконец и приведено в исполнение, и Берклей у этого устья рсположил свою глвную квртиру.

Потом зпрещен был всякий торг с кфрми кк преступление, рвное госудрственной измене, потому что кфры в этом торге - фкт, которому с трудом верится, - приобретли от нгличн же оружие и порох.

Когд некоторые вожди являлись с покорностью, от них требовли выдчи оружия и скот, но они приносили несколько ружей и приводили вместо тысяч десятки голов скот, и когд их прогоняли, они поневоле возврщлись к оружию и с новой яростью нпдли н колонию. Тк точно поступил Сндилья, которому губернтор обещл прощение, если он исполнит требуемые условия; но он не исполнил и, продолжя тревожить нбегми колонию, нконец удлился в неприступные мест. Голод принудил его, однко ж, сдться: он, с некоторыми советникми и вождями, был отпрвлен в Гремстоун и брошен в тюрьму. Другие вожди удлились с племенми своими в горы, но полковник Соммерсет неутомимо преследовл их и принудил к сдче.

Между тем губернтор Поттинджер был отозвн в Мдрс и место его зступил отличившийся в войне 1834 и 1835 гг. генерл-мйор сэр Герри Смит, приобретший любовь и увжение во всей колонии. Он, по прибытии, созвл пленных кфрских вождей, обошелся с ними презрительно и сурово; одному из них, именно Мкомо, велел стть н колени и объявил, что отныне он, Герри Смит, глвный и единственный нчльник кфров. После чего, положив ногу н голову Мкомо, прибвил, что тк будет поступть со всеми вргми нглийской королевы. Вскоре он издл проклмцию, объявляя, что всё прострнство земли от реки Кейскммы до реки Кей он, именем королевы, присоединил к нглийским влдениям под нзвнием Бритнской Кфррии. И тут же, нзнчив подполковник Мекиннок нчльником этой облсти, объявил условия, н основнии которых кфрские вожди Бритнской Кфррии должны вперед упрвлять своими племенми под влиянием нглийского влдычеств.

Когд все вожди и нрод, обнружив совершенную покорность и рскяние, дли торжественные клятвы свято блюсти обязтельств, Герри Смит зключил с ними, в декбре 1847 г., мир. От сурового и презрительного обрщения он перешел к кроткому и дружественному. Он уговривл их сблизиться с европейцми, слушть учение миссионеров, учиться по-нглийски, знимться ремеслми, торговть честно, привыкть к употреблению монеты, докзывя им, что всё это, и одно только это, то есть цивилизция, делет белых счстливыми, добрыми, богтыми и сильными.

Энергические и умные меры Смит водворили в колонии мир и окзли блгодетельное влияние н смих кфров. Они, кзлось, убедились в физическом и нрвственном превосходстве белых и в невозможности противиться им, смирились и отдлись под их опеку. Советы, или, лучше скзть, прикзния, Смит исполнялись - но долго ли, вот вопрос! Был ли эт войн последнею? К сожлению, нет. Это был только вторя по счету: в 1851 году открылсь третья. И кто знет, где остновится эт нумерция?

После этого крткого очерк двух войн нужно ли говорить о третьей, которя кончилсь в эпоху прибытия н мыс фрегт "Пллд", то есть в нчле 1853 год?

Нчлсь он, кк все эти войны, нрушением со стороны кфров обязтельств мир и кржею скот. Было несколько случев, в которых они откзлись выдть укрденный скот и усиливли дерзкие вылзки н грницх. Вскоре в колонии убедились в необходимости новой войны. Но прежде, нежели нгличне подумли о приготовлении к ней, кфры поствили всю Бритнскую Кфррию н военную ногу. У них окзлось множество прежнего, не выднного ими, по условию мир 1835 г., оружия, и кроме того, несмотря н строгое зпрещение доствки им порох и оружия, привезено было тйно много и того и другого через Альгобей. Губернтор стл принимть сильные меры, но не хотел, однко ж, первый нчинть неприязненных действий. Он собрл все дружественные племен, уговривя их поддержть сторону своей госудрыни, что они и обещли. К сожлению, он чересчур много ндеялся н верность черных: и дружественные племен, и учреждення им полиция из кфров, и, нконец, мирные готтентоты - всё это обмнывло его, выведывло о числе нглийских войск и передвло своим одноплеменникм, те делли зсды в тких местх, где нглийские отряды погибли без всякой пользы.

В декбре 1850 г., з день до прздник Рождеств Христов, кфры первые нчли войну, змнив нгличн в зсду, и после стычки, по обыкновению, ушли в горы. Тогд нчлсь не войн, нкзние кфров, которых губернтор объявил уже не вргми Англии, бунтовщикми, тк кк они были великобритнские подднные.

Поселенцы, по обыкновению, покинули свои мест, угнли скот, и кто мог, бежл дльше от грниц Кфррии. Вся погрничня черт предствлял одну кртину общего движения. Некоторые из фермеров собирлись толпми и укреплялись лгерем в поле или избирли убежищем укрепленную ферму.

Бесполезно утомлять вше внимние рсскзом мелких и незнимтельных эпизодов этой войны: они чересчур однообрзны. Кфры, после нпдения н ккой-нибудь форт или отряд, одерживли временно верх и потом исчезли в неприступных убежищх. Но нглийские войск неутомимо преследовли их и принуждли сдвться или оружием, или голодом. Всё это длилось до тех пор, пок у мятежников не истощились военные и съестные припсы. Тогд они явились с повинной головой, соглсились н предложенные им условия, и всё вошло в прежний порядок.

Кеткрт, зступивший в мрте 1852 год Герри Смит, издл, нконец, 2 мрт 1853 год в Вильямстоуне, н грнице колонии, проклмцию, в которой объявляет, именем своей королевы, мир и прощение Сндильи и нроду Гики, с тем чтобы кфры жили, под ответственностью глвного вождя своего, Сндильи, в Бритнской Кфррии, но только длее от колонильной грницы, н укзнных местх. Он должен предствить оружие и отвечть з мир и безопсность в его влдениях, з доброе поведение гикского племени и з исполнение взятых им н себя обязтельств, ткже повелений королевы.

Это прощение не простирется, однко ж, з пределы Бритнской Кфррии, и всякий, преступивший извне грницу колонии, будет предн суду.

Готтентотм тоже не позволено, без особого рзрешения губернтор, селиться в Бритнской Кфррии.

Выше скзно было, что колония теперь переживет один из смых знментельных моментов своей истории: действительно оно тк. До сих пор колония был не что иное, кк нглийскя провинция, живущя по зконм, нчертнным ей метрополиею, сообрзно духу последней, не действительным потребностям стрны. Не рз зочные рспоряжения лондонского колонильного министр противоречили нуждм кря и вели з собою местные неудобств и зтруднения в делх.

Англичне одни зведовли упрвлением колонии. Англия нзнчл губернтор и членов Зконодтельного совет, тк что зкон, кк объяснено выше, не инче получл силу, кк по утверждении его в Англии. Англичнм было хорошо: они были здесь кк у себя дом, но голлндцы, и без того недовольные нглийским влдычеством, роптли, требуя для колонии зконодтельной влсти незвисимо от Англии. Нконец этот ропот подействовл. Англия предоствляет теперь прво избрния членов Зконодтельного совет смой колонии, которя, тким обрзом, получит смостоятельность в своих действиях, и дльнейшее ее существовние может с этой минуты упрочивться н нчлх, истекющих из собственных ее нужд. Но вместе с тем н колонию возлгются и все рсходы по упрвлению, ткже предоствляется ей смой рспоряжться военными действиями с дикими племенми.

Событие весьм вжное, которое обеспечивет колонии почти незвисимость и могущественное покровительство Бритнии. Это событие еще не состоялось вполне; проект предствлен в прлмент и, конечно, будет утвержден,2 ибо, вероятно, все приготовления к этому деллись с одобрения нглийского првительств.

Мы остновились н полчс в небольшой гостинице, окруженной плисдником. Гостиницу нзывют по-нглийски "Mitchel", по-голлндски "Clauis-river", по имени речки. Первый встретил нс у дверей брн, который метил во всякого из нс рогми, когд мы проходили мимо его, з ним в дверях покзлся хозяин, голлндец, невысокого рост, с беспечным лицом. "Д зчем же тут остнвливться?" - зметил Посьет, стрстный охотник ехть вперед. "Немного отдохнуть и вм, и лошдям", - приятно улыбясь, отвечл Вндик, отложивший уже лошдей. "Д нм не нужно, мы не устли". Тут я рзглядел другого кучер: этот был небольшого рост, с нсмешливым и решительным выржением в лице. Я ехл с броном Крюднером и Зеленым, в другом "крте" сидели Посьет, Вейрих и Гошкевич. Гляжу и не могу рзглядеть, кто еще сидит с ними: обезьян не обезьян, но ткое же мленькое существо, с тким же мленьким, смуглым лицом, кк у обезьяны, одетое в большое пльто и широкую шляпу. Это готтентот, мльчишк, которого зчем-то взял с собой Вндик.

Мы не успели еще рспрвить хорошенько ног, брон вошел уже в комнту и что-то зкзывл хозяину и мльчишке-негру. Мы знялись рссмтривнием комнты: в ней неизбежные - резной шкп с посудой, другой с чучелми птиц; вместо ковр шкуры пнтер, потом стринные мссивные столы, мссивные стулья. Всё смотрело тк мрчно; позолоченные рмки н зерклх почернели; везде копоть. Н кртинх охот: слон двит ногой тигр, собки преследуют брс. Темня, зкоптеля комнтк, убрння по-голлндски, смотрит, однко ж, н путешественник рдушно, кк небритый и немытый человек смотрит исподлобья, но лсковым взглядом. Тк и в этой, и подобных ей комнтх всё приветливо и приютно. Тут и чшки н виду, пхнет корицей, кофе и другими пряностями - словом, хозяйством; кмин должен быть очень тепел. Не похоже н трктир, скорее н укромный домик ккой-нибудь бедной тетки, которую вы решились посетить в глуши. Првд, кресло жестковто, д нескоро его и сдвинешь с мест; лк и позолот почти совсем сошли; вместо знвесок висят лохмотья, и см хозяин смотрит тк жлко, бедно, но это честня и притом гостеприимня бедность, которя вс всегд нкормит, хотя и жесткой ветчиной, еще более жесткой солониной, но он отдст последнее. Глядя н то, кк птрирхльно подют тм обед и звтрк, не верится, чтобы з это взяли деньги: и берут их будто нехотя, по необходимости. Только что мы осмотрели все углы, чучел птиц и зверей, кртинки, кк хозяин приглсил нс в другую комнту, где уже стояли ветчин с яичницей и кофе. "Уже? опять? скзл Вейрих, умеренный и скромный нш спутник, немец, - мы звтркли в Кпштте". Однко сел и позвтркл с нми.

Чсов в пять пустились дльше. Дорог некоторое время шл всё по той же болотистой долине. Мы хотя и оствили нзди, но не потеряли из виду Столовую и Чертову горы. Впрво тянулись пики, идущие от Констнской горы. Вскоре, однко ж, болот и пески зменились зелеными холмми, почв стл рзнообрзнее, дльние горы выкзывлись грознее и яснее; нд ними лежли синие тучи и бегл молния: дождь лил довольно сильный. П. А. Зеленый пел во всю дорогу или живую плясовую песню, или похоронный мрш н известные слов Козлов: "Не бил брбн перед смутным полком" и т. д. Мы с броном курили или глубокомысленно молчли, изредк обрщясь с вопросом к Вндику о ккой-нибудь горе или дльней ферме. Он был фрикнец, то есть родился в Африке от голлндских родителей, говорил по-голлндски и по-нглийски и не зтруднялся ответом. Он знл всё в колонии: горы, лес, дже кусты, кждую ферму, фермер, их слуг, собк, но всего более лошдей. Покупть их, продвть, менять соствляло его стрсть и профессию. Это мы скоро узнли. Он рсклнивлся со всяким встречным, и с млйцем, и с готтентотом, и с нгличнином; одному кивл, перед другим почтительно снимл шляпу, третьему просто дружески улыблся, иному что-нибудь кричл, с брнью, грозно.

Дорог шл прекрсня. От Кпштт горы некоторое время длеко идут по обеим сторонм, милях в семидесяти стесняются в длинное ущелье, через которое предстояло нм ехть. Стло темнеть. Вндик придерживл лошдей. "Аппл!" - кричл он по временм. Мы не могли добиться, что это знчит: собственное ли имя, или тк только, окрик н лошдей, дже в кких случях употреблял он его; он кричл, когд лошдь пятилсь, или слишком рвлсь вперед, или оступлсь. Когд мы спршивли об этом Вндик, он только улыблся.

Было чсов восемь вечер, когд он вдруг круто поворотил с дороги и подъехл к одинокому, длинному, одноэтжному кменному зднию с широким, во весь дом, крыльцом. "Что это знчит? кк? куд?" - "Ужин и ночлег! кротко, но твердо зметил Вндик. - Лошди устли: мы сегодня двдцть миль сделли". Эт гостиниц нзывется "Фокс нд гоундс" ("Fox and hounds"), то есть "Лисиц и собки". "Д что же это? - протестовл, по обыкновению, пылкий Посьет, - это невозможно: поедемте дльше". - "Куд? ведь темно и дождь идет", - возржли ему любители кейф. "Нужды нет, мы все-тки поедем". - "Зчем? ведь вы едете видеть что-нибудь, путешествуете, тк скзть... Что же вы увидите ночью?" Но пртия, помещвшяся в другом крте и нзывемя нми "ученою", всё возржл. Возникли несоглсия. "Артистическя пртия", то есть мы трое, вошли н крыльцо, т упрямо сидел в экипже. Между тем Вндик и товрищ его молч отпрягли лошдей, и спор кончился.

Брон ушел в комнты, ученя пртия нехотя, лениво вылезл из повозки, я пошел бродить около дом. Я спросил, кк нзывется это место.

"Ферст-ривер по-нглийски или Эршт-ривер (первя рек) по-голлндски", - отвечл Вндик. Если считть от Кпштт, то он действительно первя; но кк рек вообще он, конечно, последняя. Дже можно сомневться, рек ли это. "Где же тут рек?" - спросил я Вндик. "А вот, - отвечл он, укзывя н то место, где я стоял, - вы теперь стоите в реке: это всё рек". И он укзл н длекое прострнство вокруг. "Тут песок д кмни", - скзл я. "Теперь нет реки, - продолжл он, - или вон, пожлуй, он в той кнве, зимой это всё н несколько миль покрывется водой. Все реки здесь ткие".

Я вошел в дом. Что это, гостиниц? не совсем похоже. Первя комнт имеет вид столовой ккого-нибудь чстного дом. Полы лкировны, стены оклеены бумжкми, посредине круглый стол, по стенм дв очень недурные дивн нового фсон. Тут лежли в куче н полу и н дивнх нши вещи, хозяев не было. Но я услышл голос и через коридор прошел в боковую комнту. Это был большя, очень крсиво убрння комнт, с длинным столом, еще менее похожя н трктир. Н столе лежл Библия и другие книги, рукоделья, тетрди и т. п., у стены стояло фортепино. Нетрудно было догдться, что хозяев были нгличне: мебель новя, всё свежо и везде признки комфорт. Никто не покзывлся, кроме молодого коренстого негр. Что у него ни спршивли или что ни прикзывли ему, он прежде всего отвечл смехом и обнруживл ряд чистейших зубов. Этот смех в привычке негров. "Что ж, будем ужинть, что ли?" - зметил кто-то. "Д я уж зкзл", - отвечл брон. "Уже? - зметил Вейрих. - Что ж вы зкзли?" "Тк, немного, безделицу: брнины, ветчины, курицу, чй, мсл, хлеб и сыр".

После ужин нс повели в другие комнты, без лкировнных полов, без обоев, но зто с громдными, кк ктфлки, постелями. В комнтх пхло сыростью: видно, в них не чсто бывли путешественники. По стенм дже ползли не знкомые нм нсекомые, не родные клопы и тркны, ккие-то длинные жуки со множеством ног. Зеленый, спвший в одной комнте со мной, не успел улечься и уснул быстро, кк будто утонул. Я остлся один бодрствующий, но нендолго. Утром рно, мы не успели еще доспть, неугомонный Посьет, взявший н себя роль ншего ментор, ходил по нумерм и торопил вствть и ехть дльше.

По холмм, по прекрсной дороге, в прекрсную погоду мы весело ехли дльше. Всё было свежо кругом после вчершнего дождя. Песок не поднимлся пылью, лежл смирно, в виде глины. Горы не смотрели тк угрюмо и неприязненно, кк нкнуне; они стрлись выкзть, что было у них получше, хотя хорошего, првду скзть, было мло, кк солнце ни золотило их своими лучми. Немногие из них могли похвстть зеленою верхушкой или сктом, у большей чсти были одинкие выветрившиеся, серые бок, которые рзнообрзились у одной - рытвиной, у другой - горбом, у третьей - отвесным обрывом. Хотя я и знл по описниям, что Африк, не исключя и южной оконечности, изобилует пескми и горми, но вообржение рисовло мне темные дебри, приюты львов, тигров, змей. Нпрсно, однко ж, я глзми искл этих лесов: они рстут по морским берегм, внутри, нчиня от смого мыс и до грниц колонии, то есть верст н тысячу, почв покрыт мелкими кустми н песчной почве д искусственно возделнными сдми около ферм, з грницми, кроме редких озисов, и этого нет. Но в это утро, в половине мрт, кусты проте глядели веселее, зелень кзлсь зеленее, тк что немецкий спутник нш зметил, что тут должно быть много "скотств". В смом деле, скотоводство процветло здесь, кк, впрочем, и во всей колонии. Лошди бежли бодрее, дже Вндик сидел ясен и свеж, кк мйский цветок, скзл бы я в северном полушрии, по-здешнему ндо скзть сентябрьский.

Не сживюсь я с этими противоположностями: всё мне кжется, что теперь весн, здесь готовятся к зиме, то есть к дождям и ветрм, говорят, что фрукты отошли, кроме виногрд, все. Рзвернул я в книжной лвке, в Кпштте, изднный тм кипсек - стихи и проз. Рзвертывю местми и читю: "Прошли и для нее, этой гордой крсвицы, дни любви и неги, миновл цветущий сентябрь и жркий декбрь ее жизни; нступли грозные и суровые июльские непогоды" и т. д. А в стихх: "Гнетет ли меня плящее северное солнце, или леденит мою кровь холодное, суровое дуновение южного ветр, я терпеливо вынесу всё, но не вынесу ни плящей лски, ни холодного взор моей милой". Длее в одном описнии ккого-то рзорившегося богч скзно: "Теперь он беден: жилищем ему служил мленький пвильон, огржденный только колючими кустми кктус и лоэ д осененный нсжденными когд-то им смим миндльными, брикосовыми и пельсинными деревьями и густою чщею виногрдных лоз. Пищей ему служили виногрд, миндль, грнты и пельсины с этих же дерев или молоко единственной его коровы. Думл ли он, нсждя эти деревья для збвы, что плодми их он будет утолять мучительный голод? Служил ему один стрый и преднный негр..." Вот он кков, фрикнскя бедность: всякий день свежее молоко, к десерту quatre mendiants прямо с дерев, в услужении негр... Чего бы стоил ткя бедность в Петербурге?

Если природ не очень рзнообрзил путь нш, то живя и пестря толп прохожих и проезжих всех племен, цветов и состояний дополнял кртину, в которой без этого оствлось много пустого мест. Бесконечные обозы тянулись к Кпштту или оттуд, с людьми и товрми. Длинные фуры и еще более длинные цуги быков, зпряженных попрно, от шести до двендцти в кждую фуру, тянулись непрерывною процессией по дороге. Волы эти, кроме длинного бич, ничем не упрвляются. Готтентот-кучер сидит обыкновенно н козлх, и если ндо ему взять нпрво, он хлопет бичом с левой стороны, и ноборот. Иногд волы еле-еле передвигют ноги, в другой рз, обрзуя цугом своим кривую линию, бегут крупной рысью. При встрече с экипжми волы неохотно и довольно медленно дют дорогу; в тком случе из фуры высккивет обыкновенно мльчик-готтентот, которых во всякой фуре бывет всегд по нескольку, и тщит весь цуг в сторону. Нм попдлось особенно много пестро и нрядно одетого нрод, мужчин и женщин, пеших, верхми и в фурх, всё млйцев. Головы у всех были обвязны бумжными плткми, больше крсными, клетчтыми. Мы и нкнуне видели их много, особенно в фурх. Ткя фур очень живописн: предствьте себе длинную телегу сжени в три, с круглым сводом из прусины, нбитую до того этим мгометнским нродом, что некоторые мужчины и дети, не помещясь под холстиной, едв втиснуты туд, в кучу публики, и торчт, кк сверхкомплектные поленья в возх с дровми. Пры три волов медленно и вжно выступют с этим зверинцем. По вечерм обозы рсполглись н бивукх; отпряженные волы пслись в кустх, плмя трескучего костр длеко рспрострняло зрево и дым, путешественники группой сидели у дымящегося котл. Вндик объяснил нм, что млйцы эти возврщются из местечк Крмти, милях в двдцти пяти от Кпштт, куд собирются в один из этих дней н поклонение похороненному тм ккому-то своему пророку. Все эти крвны богомольцев нпоминли немного тборы нших цыгн, с тою только рзницею, что млйцы честны, трудолюбивы и потому не голы и не дики н вид.

Кроме млйцев попдлись готтентоты и негры. Первые везли или несли тяжести, шли н рботу в поденщики или с рботы. Между негрми мы встречли многих с котомкми н плкх, но одетых хорошо. "А это что?" - спросил я у Вндик. "Это black people, черные, с войны идут домой". Войн с кфрми только что кончилсь; некоторые из негритянских племен учствовли в ней по приглшению нглийского првительств.

Много проезжло омнибусов, городских крет, фермеров верхми, ехвших или в город, или оттуд. Было довольно весело, тк что П. А. Зеленый ни рзу не зтягивл похоронного мрш, пел всё про любовь. Мы переговривлись с ученой пртией, укзывя друг другу то н крсивый пейзж фермы, то н гору или н выползшую н дорогу ящерицу; спршивли нзвние трв, деревьев и в свою очередь рсскзывли про птиц, которых видели по дороге, восхищлись их рзнообрзием и крсотой. Ученые с улыбкой посмтривли н нс и друг н друг, нконец объяснили нм, что они не видли ни одной птицы и что, конечно, мы тк себе думем, что если уж зехли в Африку, тк ндо и птиц видеть. Между тем птицы поминутно встречлись, и мы удивлялись, кк это они не видли ни одной. А дело было просто: мы ехли впереди, они сзди; птицы улетли, кк только приближлся нш крт, тк что второй не зствл их н месте.

Чсов в десять утр мы приехли в местечко Соммерсет, длинным рядом построившееся у смой дороги, у подошвы горы. Всё было зелено здесь: одноэтжные кменные голлндские домики, с черепичными кровлями, едв были видны из-з дубов и сосен; около кждого был плисдник с олендровыми и розовыми кустми, с толпой георгин и других цветов. Гор вдли, кк декорция, зеленел сверху до подошвы. Весь этот пейзж - кк будто не фрикнский: слишком свеж, зелен, тенист и рзнообрзен для Африки. Мы пошли по местечку к горе. Едв сделли шгов сто, кк спутник нш Вейрих идет с кем-то под руку и живо рзговривет. Это был немец, миссионер. Он советовл нм ехть по другой дороге, где в одном месте рстет несколько кмфрных деревьев, довольно редких здесь. Мы воротились к стнции, к ткому же, кк и прочие, низенькому дому с цветником.

Собиремся, ищем брон - нет; зглянули в одну комнту нпрво, род гостиной: тм две ккие-то путешественницы, в столовой брон уже звтркет. Он бы не прочь и продолжть, но ученя пртия н этот рз пересилил, и мы отпрвились проселком, по незвидной, изрытой вчершним дождем дороге. Вскоре мы выбрлись, однко ж, опять н шоссе и ехли по долине мимо множеств ферм. Сды их окймляли дорогу тенистыми дубми, кустми лоэ, но всего более йвой, которя росл непроходимыми кустми, с желтыми фруктми. Вы знете йву? Это что-то вроде крепкого, кисловтого яблок, с терпкостью, от которой вяжет во рту; его есть нельзя; из него делют вренье и т. п. Но Зеленый выскочил из крт, нбрл целую шляпу и ел. Вндик нрвл и дл лошдям: те тоже ели - больше никто. Н вопрос мой: "Хорошо ли?" - Зеленый ничего не скзл. Он еще приндлежит к счстливому возрсту переход от юношеств к возмужлости, оттого в нем нполовину того и другого. Кое-что в нем окрепло и вырботлось: он любит и отлично знет свое дело, серьезно понимет и исполняет обязнности, строг к смому себе и в приличиях - это возмужлость. Но беспечен нсчет всего, что лежит вне его прямых знятий; читет, гуляет, спит, ест с одинковым рсположением, не отдвя ничему особого преимуществ, - это осттки юношеств. Возьмет книгу, всё рвно ккую, и оствит ее без сожления; ляжет и уснет где ни попло и когд угодно; ест всё без рзбор, особенно фрукты. После ннс и виногрд он съест, пожлуй, репу, виногрд ест с шелухой, "чтоб больше кзлось". Он очень мил; у него много природного юмор, и он мстерски влдеет шуткой. Существо вечно поющее, хохочущее и рсскзывющее, никогд никого не оскорбляющее и никем не оскорбляемое. Мы все очень любим его. Ему ткже всё рвно, где ни быть: придут ли в прекрсный порт или стнут н якорь у бесплодной склы; гуляет ли он н берегу или смотрит н корбле з рботми - он или делет дело, тогд молчит и делет комическое лицо, или поет и хохочет. Он сию минуту уживется в быту, в который поствлен. Блгодря ему мы ни минуты не соскучились в поездке по колонии: это был дргоценный спутник.

День чудесный. Стло жрко. Лошди ленивой рысью тщились по песку; колес визжли, жр морил; мы с броном Крюднером молчли. Вндик от нечего делть хлестл бичом по выползвшим н дорогу ящерицм. Зеленый снчл бил весело ногми о свою скмью: не в его нтуре было долго и смирно сидеть н одном месте. Он пел долго: "Сени новые, кленовые", потом мло-помлу примлчивл, здиря то меня, то брон шуткой. Но нс морили жр и тяжесть, и он, нскучив молчнием, сморщился и зтянул: "Не бил брбн перед смутным полком". Мы молч слушли, отмхивясь от мух, оводов и глядя по сторонм н большие горы, которые толпой кк будто шли нм нвстречу. Вдруг с левой стороны, из чщи кустов, шгх во ст от нс впереди, выскочило ккое-то крсивое, белое с черными пятнми, животное; оно одним мхом перебросилось через дорогу и стло неподвижно. "Roe-buk! roe-buk!" cкзл Вндик, укзывя кнутом. Нлево, откуд выскочил козел, кусты тихо шевелились; тм притилось мленькое стдо диких коз, которые не смели следовть з козлом. И козел, и козы, зметив нс, оствлись в нерешимости. Козел стоял кк окменелый, вполуоборот; зкинув немного рог н спину и нвострив уши, глядел н нс. "Кк бы поближе подъехть и не испугть их?" - скзли мы. "Ндо вдруг всем зкричть что есть мочи, нучил Вндик, - и они н несколько времени оцепенеют н месте". Зчем это он скзл! Боже мой, кк мы зорли! Особенно Зеленый не пожлел легких, и Вндик тоже. Но не успел зтихнуть нш крик, кк козел сккнул в кусты и вместе с козми бросился нзд. Мы все вопросительно поглядели н Вндик. "Что ж ты, земляк, худо знешь нтурльную историю?" - зметил Зеленый. "Аппл!" - крикнул Вндик н лошдь, и мы поехли дльше. Но долго еще видели, кк мчлись козы в кустх, шевеля ветвями, и потом бросились бежть в гору, мы спустились с горы. Местность знчительно нчл изменяться: горы всё ближе к нм; мы ехли по их отлогостям, то взбирясь вверх, то опускясь.

К обеду мы подъехли к прекрсной речке, обстновленной ткими пейзжми, что дже см приличный и спокойный Вндик с улыбкой укзл нм н один живописный оврг, осененный деревьями. "Very nice place!" ("Прекрсное место!") - зметил он. Мы переехли речку через длинный кменный мост, с одной ркой, еще не совсем конченный. "Кто строит этот мост?" - спросил я. "Стелленбошский кретник", - отвечл он. "Кк тк: где же он учился?" - "А нигде; он дже никуд не выезжл отсюд". Прямо с мост мы въехли кк будто в сд. Нс с экипжми совсем поглотил зелень, тень и свежесть. Всё сды, сды, тк что домов не видно: это местечко Стелленбош. Широкие-преширокие улицы пересеклись под прямыми углми. Крсивее и больше дубов я нигде не видл: под ними прятлись низенькие одноэтжные домы голлндской постройки. Улицы тк длинны, что конц нет: версты две и более.

Мы долго мчлись по этим ллеям и нконец в смой длинной и, по-видимому, глвной улице остновились перед крыльцом. Белых жителей не видно по улицм ни души: еще было рно и жрко, только черные бродили кое-где или проезжли верхом д рботли. Мы вошли в пустые, прохлдные комнты, убрнные просто, почти бедно. Мы отворили дверь из злы и остновились н пороге перед оригинльной кртиной флмндской школы. Комнт был высокя, с деревянным полом, зствлен ветхими деревянными, совершенно почерневшими от времени шкпми и рзной домшней утврью. У стены стоял дивн, отчсти с провлившимся сиденьем; перед ним круглый стол, покрытый грубой сктертью; кругом стен простые скмьи и тбуреты. Н одной скмье сидел очень стря струх, в голлндском чепце, без оборки, и мкл сльные свечки; другя, пожиля женщин, сидел з прялкой; третья, молодя девушк, с буклями, совершенно белокуря и совершенно беля, цвет топленого молок, с белыми бровями и светло-голубыми, с белизной, глзми, суетилсь по хозяйству. Служнкой был плотня и высокя мултк. Сросшиеся брови и мленький лоб не мешли ей кокетливо игрть своими черными кк деготь глзми. Всё остновилось, кк мы вошли. Все встли с мест. Хозяйки приветливой улыбкой отвечли н нши поклоны и принялись суетиться, убирть свечи, прялку, всю утврь, очищя нм место сесть. "Что у вс есть к обеду?" - спросил брон. "Мы изготовим", отвечли они. "Есть говядин, брнин?" - "Говядины нет, есть куриц и свинин". - "А зелень есть?" - "И зелень есть". - "А фрукты, - спросил Зеленый, - виногрд, нпример, пельсины, бнны?" - "Апельсинов и бннов нет, есть рбузы и фиги". - "Хорошо, хорошо. Двйте рбузов и фиг, и еще нет ли чего?"

Поднялсь возня: мы поствили вверх дном это мирное хозяйство. Дверцы шкпов пошли хлопть, миски, трелки звенеть; н кухне зтрещл огонь; женщины збегли взд и вперед. Я вышел н двор, н широкое крыльцо, густо осененное, кк везде здесь, виногрдными лозми. Кисти крупного, желтого виногрд соблзнительно висели по трельяжу. Негр с лесенкой переходил от одной кисти к другой и резл лучшие нм к обеду. Черня, кк поношенный тлс, струх-негритянк, с плтком н голове, чистил ножи. Увидев меня, он высунул мне язык. З мной покзлся Зеленый: и ему тоже. Ему ужсно понрвилось это, и он приглсил меня смотреть, кк он будет приветствовть других нших товрищей, которые шли з нми. Хозяйк, зметив, кк встречет нс рбк, покзл н нее, потом н свою голову и поводил пльцем по воздуху взд и вперед, двя знть, что т не в своем уме. Мленький двор был дополнением этого хозяйств. Туд уже успел збрться Вндик с обоими экипжми. Он, с помощью мльчишки и другого кучер, отпряг лошдей и привязл их в тени по рзным углм. Хозяйство было небольшое, но полное у этой фрикнской Коробочки. Свиньи и домшние птицы ходили по двору, рядом зеленел сд. Яркя зелень бнн резко оттенялсь н фоне темно-зеленых фиговых и грушевых деревьев. Из-з збор глядели крсные цветы шиповник.

Мы с броном пошли гулять н улицу. Везде зелено; всё сды д ллеи. Мы дошли до конц улицы и уперлись в довольно большую протестнтскую церковь с огрдой. Нпрво стоял большой дом, кзенный: дом здешнего првления; перед ним дубы достигли необыкновенного рост и объем. Вероятно, эти деревья ровесники местечку, оно стрше почти всех других в колонии: оно основно двести лет нзд и нзвно в честь тогдшнего губернтор, по имени Стеллен, и жены его, урожденной Бош. Любуясь зеленью сдов, мы повернули нлево, в узенькую улицу, и вышли з город. С одной стороны перед нми возвышлсь гор, местми голя, местми с зеленью; кругом был долин, одн из смых обрботнных; вдли фермы. Мы воротились в город и пошли по узенькому ручью, в котором черные ббы полоскли белье. По ручью стояли мзнки готтентотов и негров; кое-где мелочные лвочки. Улицы всё - шоссе. У одного дом европейской нружности, по-видимому почтового, стояло несколько крет, колясок и крт; около них толпились путешественники обоих полов - всё нгличне.

Мы зстли уже нкрытый стол, и хозяйки, стоя вокруг, приглшли нс сесть; мы не зствили долго просить себя. Они лсково смотрели н нс и походили, в своих, стринного покроя, плтьях, с бледными лицми и грустными взглядми, н полинявшие портреты добрых предков. Чего только не было нствлено н столе: это лвочк съестных припсов. Миски и трелки рзноклиберные; у грфинов рзные пробки, у судков и вовсе нет; перечниц с отбитой головкой - бедность и рдушие. Кк много брон съел мяс и живности, Зеленый фруктов, я всего - и говорить нечего. Арбузы, продолговтые, формой похожие н дыни, были и крсны, и слдки, тк что мы зкзли себе их н дорогу.

Стелленбош слвится в колонии своею зеленью, фруктми и здоровым воздухом. От этого сюд стекются инвлиды и инострнцы, ннимют домы и нслждются тенью и прогулкми. В неделю дв рз ходят сюд из Кпштт омнибусы; езды всего по прямой дороге чсов пять. Окрестности живописны: всё холмы и долины. Почв состоит из глины, нносного ил, железняк и грнит. В смом Стелленбоше считется около четырех, в округе около пяти тысяч жителей. Местечко змечтельно еще школой, одной из лучших в колонии. Оттуд вышло несколько хороших учителей для других мест. Преподют всё, что входит в круг клссического воспитния. Кто знет, ккой дуб учености вырстет со временем в этой стринной, но еще молодой и формирующейся н новый лд колонии? Может быть, стелленбошскя коллегия будет со временем фрикнским Геттингеном или Оксфордом. "Молодя колония", - я скзл: д, потому что лет кких-нибудь тридцть нзд здесь ни о дорогх, ни о стрховых компниях, ни об улучшении быт черных не думли. И нынче еще упорный в ненвисти к нгличнм голлндский фермер, опустив поля шляпы н глз, в серой куртке, трясется верст сорок н кляче верхом, вместо того чтоб сесть в омнибус, который, з три шилинг, чс в четыре, привезет его н место. А фермеры эти не бедны: у некоторых хозяев от семи до восьми тысяч руб. сер. годового доход. В стелленбошском округе глвное произведение все-тки вино, потом пшениц, дуб, кртофель и т. п. предметы.

Чсов в пять, когд жр спл, всё оживилось: жлюзи открылись; н крыльцх появилось много добрых голлндских фигур, мужских и женских. Я встретил ншего доктор и с ним двух если не немцев, то из немцев. Дв дтчнин, бртья, доктор и птекрь, звели его к себе в дом, покзывли сд. Я познкомился с ними, мы пошли з город, к мосту, через мост по полю, и уже темным вечером, почти ощупью, воротились в город. Дтчне звели нс к себе и непременно хотели угостить глвным кпским произведением, вином. Это был для меня трудный подвиг: пить, д еще после обед! А они подли три-четыре бутылки и четыре сткн: "Вот это фронтиньяк, это ривезльт", говорили они, нливя то того, то другого вин, и я ншел в одном сходство с chambertin: вино было точно из бургундских лоз. Хозяев скзли, что пришлют нм несколько бутылок вин в Кпштт, в ншу гостиницу. Они проводили нс до ншей квртиры.

Тишин и теплот ночи были невырзимо приятны: ни ветерк, ни облчк; звезды тк и глзели с неб, сильно мигя; н блконх везде люди и говор. Из ншей гостиницы неслись веселые голос; из окон лился свет. Все были дом, сидели около круглого стол и пили микстуру с песком, то есть чй с схром. Это продия н то, что мы пьем у себя под именем чя. З столом было новое лицо: пожилой, полный человек с румяным, добрым, смеющимся лицом. "Господин Ферстфельд, местный доктор", - скзл нм Посьет. "Что ж он н нс тк стрнно смотрит и откуд вы его взяли?" - спросил я. "См пришел: узнл, что русские приехли, пришел посмотреть; никогд, говорит, не видл".

Доктор и см подтвердил это. Он порядочно говорил по-фрнцузски и откровенно объяснил, что он тк много слышл и читл о русских, что не мог превозмочь любопытств и пришел познкомиться с нми. "Я знимюсь немного естественными нукми, геологией, и неестественными: френологией; люблю ткже этногрфию. Поэтому мне очень интересно взглянуть н русский тип", говорил он, поглядывя с величйшим внимнием н брон Крюднер, н ншего доктор Вейрих и н Посьет: они всё трое были не русского происхождения. "Тк вот ккой тип!" - говорил он, продолжя глядеть н них. Мы едв крепились от смеху. "А это ккой тип?" - спросил я, укзывя н Зеленого. - "Это... - он серьезно и долго вглядывлся в него, - это... монгольский". Мы было зсмеялись, но доктор, кжется, прв: у Зеленого действительно ттрские черты. "Ну этот?" - покзывли мы н Гошкевич. Он долго думл. "Он десять лет жил в Ките", - зметил кто-то про Гошкевич. "А ведь он похож н китйц!" - зметил Ферстфельд. Мы хохотли, и он с нми. Гошкевич был из млороссиян. Чисто русские были только Зеленый и я. "Д, русские сильны: о! о них много-много слуху!" - говорил он. Он ожидл, кжется, увидеть богтырей, может быть, людей немного зверской нружности и удивился, когд узнл, что Гошкевич знимется тоже геологией, что у нс много ученых, есть литертур.

Это всё тк зняло его, что он и не думл уходить; пор было спть. Вндик нотрез откзлся ехть. "Дорог дурн", - объявил он улыбясь. Голлндский доктор нстивл, чтоб мы непременно посетили его н другой день, и объявил, что см поедет проводить нс миль з десять и звезет в гости к приятелю своему, фермеру.

Н ночь нс рзвели по рзным комнтм. Но кк особых комнт было только три, и в кждой по одной постели, то пришлось по одной постели н двоих. Но постели тковы, что н них могли бы лечь и четверо. Н другой день, чсу в восьмом, Ферстфельд явился з нми в кбриолете, н пре прекрсных лошдей.

Мы выехли по свежей утренней прохлде и проезжли по дороге между фермми, кк между дчми, по зеленым холмм. Я збыл скзть, что нкнуне у одной дчи нм укзли кмфрное дерево. Мы вышли и нрвли себе несколько веток, с листьями и плодми, величиной с крупную горошину, от которых вдруг в экипж рзлился зпх, нпоминющий зубную боль и подушечки. Дерево не очень крсиво; оно покзлось мне похожим немного н ншу осину, только листья другие, продолговтые, толще и глже; при трении они издвли сильный зпх кмфры. Ферстфельд остнвливл нше внимние н живописных местх: то укзывл холм, густо поросший кустрником, то белеющуюся н скте горы в рытвине ферму с виногрдникми. Мы выходили из экипжей и бродили по сторонм, собиря кто кменья, кто трвы или цветы. Между тем, приглядывясь к лошдям у ншего экипж, я видел ккую-то рзницу, кк будто одн лошдь не прежняя. "Это не прежняя лошдь", скзл я Вндику, который, в своей голубой куртке, в шляпе с крепом, прямо и неподвижно, с голыми рукми, сидел н козлх. - "Нет". - "Где же т?" "Променял". - "Рзве эт лучше? Верно, он не лдит с другой, всё шлит дорогой". - "Выгодно променял, - с улыбкой скзл Вндик. - Я хотел выменять еще беленькую лошдку, very nice horse (слвня лошдк)!" прибвил потом. - "Что ж не выменял?" - "Не отдют; д не уйдет он от меня!"

Эти шесть миль, которые мы ехли с доктором, большею чстью по побочным дорогм, были истинным истязнием, несмотря н живописные оврги и холмы: дорогу рзмыло дождем, тк что по горм обрзовлись глубокие рытвины, и экипжи нши не ктились, пересккивли через них. Ндо отдть спрведливость Вндику: он в искусстве влдеть вожжми стоит если не выше, то тк же высоко, кк его соименник в искусстве влдеть кистью. Вот гор и н ней три рытвины, кк три ветви, идут в рзные стороны, между рытвинми знчительный горб - это здч. Кк бы, кжется, не поломть тут колес и дже ребер и кк смым мирным лошдям не потерять терпение и не взбеситься, крбкясь то н горб, то оступясь в яму? Может быть, оно тк бы и случилось у другого кучер, но Вндик зберет в руки и рсположит все вожжи между полуршинными своими пльцми и нчнет игрть ими, кк струнми, трогя то первую, то третью или четвертую. От этих искусных мневров две передние лошди идут по горбу, рытвин остется между ними; если же они и спускются в нее, то тк тихо и осторожно, кк будто псутся н лугу. Иногд им приходится лепиться по косогору нлево, экипж спускется с двумя другими лошдьми в рытвину нпрво и колышется, кк челнок, н глдких, округленных волнх. И это поминутно. Когд мы стли жловться н дорогу, Вндик улыбнулся и, укзывя бичом н ученую пртию, кротко молвил: "А кпитн хотел вчер ехть по этой дороге ночью!" Ручейки, ничтожные нкнуне, рздулись тк, что лошди шли по брюхо в воде. Солнце всходило высоко; утренний ветерок змолкл; стновилось тихо и жрко; кузнечики трещли, стрекозы нчли реять по трве и кустм; к нм врывлся по временм в крт овод или шмель, кружился нд лошдьми и несся дльше, не то тк зтрепещет крыльями нд головми ншими большя, кк птиц, черня или крсня ббочк и вдруг упдет в сторону, в кусты.

Зеленый только было зпел: "Не бил брбн...", пок мы взбирлись н холм, но не успел кончить первой строфы, кк мы вдруг остновились, лишь только въехли н вершину, и очутились перед широким крыльцом большого одноэтжного дом, перед которым уже стоял кбриолет Ферстфельд. Кругом нс рсположены были строения, сри и рзные службы. Нлево от дому, по холму, идет довольно большой сд, сзди дом виногрдники, и тоже сд, дльше дикие кусты. Это был голлндскя ферм Эльзенборг, приндлежщя приятелю доктор.

Ферстфельд пошел в дом, мы остлись у крыльц. Чрез минуту он возвртился с хозяином и приглшл нс войти. Н пороге стоял высокий, с проседью, стрик, с нвисшими бровями, в длинной суконной куртке, зкрыввшей всю поясницу, почти в тком же длинном жилете, в широких ннковых, пдвших склдкми около ног пнтлонх. От дом и от него тк и повеяло Поль Поттером, Миерисом, Теньером. Он, протянув руку, стоял, не шевелясь, н пороге, но смотрел тк кротко и лсково, что у него улыблись все черты лиц. Н крыльце лежло бесчисленное множество тыкв; шгя между ними, мы добрлись до хозяин и до его руки, которую потрясли все по очереди.

Нконец мы у голлндского фермер в гостях, н Кпе, в Африке! Сколько описний читл я о фермерх, о их житье-бытье; кк ждно следил з приключениями, з битвми их с дикими, со зверями, не думя, что когд-нибудь... Мы вошли в большую злу, из которой пхнуло н нс прохлдой. В дверях гостиной встретили нс три новые явления: хозяйк в белом чепце, с узенькой оборкой, в коричневом плтье; дочь, хорошенькя девочк лет триндцти, глядел н нс тк молодо, свежо, с детским зстенчивым любопытством, в тком же костюме, кк мть, и еще ккя-то женщин, гостья или родственниц. Они знкми приглсили нс войти в гостиную. Я не верил глзм: ужели это фермер, крестьянин? Гостиня был еще больше злы; в ней црствовл полумрк, кк в модном будуре; посреди стоял мссивный, орехового дерев стол, звленный рзными редкостями, рковинми и т. п. предметми. По углм гнездились тяжелые, но крсивые стринные дивны и кресл; посредине комнты группировлись крытые штофом козетки; не было уже шкпов и посуды. У окон и дверей висели плотные шелковые дрпри из мтерий, кких не делют нынче; чистот был неимоверня: жль было ступть ногми по этим лкировнным полм. Я боялся сесть н козетку: н ней, кжется, никто никогд не сидел; видно, комнты выметются, чистятся, покзывются гостям, потом опять выметются и зпирются ндолго. Мы снчл молчли, рзглядывя друг друг. Мы видели, что хозяев ни з что не нчнут сми рзговор.

Нконец Посьет зговорил по-голлндски, извинялся в нечянном и, может быть, нескромном посещении. Стрик неторопливо, без уверений, без суеты, кротко возрзил, что он "рд тким гостям, издлек". И видно, что в смом деле был рд. Боже мой! кк я двно не видл ткого быт, тких простых и добрых людей и кк рд был бы подольше остться тут! "Что ж они, ддут ли звтркть? - с любопытством шепнул мне брон, - этого требует гостеприимство". - "Д ведь вы звтркли". - "Вы кофе нзывете звтрком - это смешно, - возрзил он, - я рзумею бифштекс, котлеты, дичь. Здесь, верно, дичи много и "скотств" должно быть немло!" - зключил он, продируя фрзу ншего спутник Вейрих.

Из хозяев никто не говорил по-нглийски, еще менее по-фрнцузски. Дед хозяин и см он, по словм его, отличлись нерсположением к нгличнм, которые "нделли им много зл", то есть выкупили черных, уняли и унимют кфров и другие хищные племен, учредили новый порядок в упрвлении колонией, провели дороги и т. п. Явился сын хозяин, здоровый, крснощекий фермер лет двдцти пяти, в серой куртке, серых пнтлонх и сером жилете. Он тоже молч перещупл нм всем руки. Отец с сыном предложили нм посмотреть ферму, и мы вышли опять н крыльцо. Тут только я зметил, кким великолепным виногрдным деревом было оно осенено. Корень его уродливым, переплетшимся, кк множество змей, стволом выходил из-под кменного пол и опутывл ветвями, кк сетью, трельяж блкон, обрзуя густую зеленую беседку; листья фестонми лепились по решетке и стенм. Большие кисти виногрд, кк лмпы, висели в рзных местх потолк. Мы згляделись н дерево. "Этому дереву около девяност лет, - скзл хозяин, - оно посжено моим дедом в день его свдьбы". - "Зчем эт тыкв здесь?" - спросили мы. "Это к обеду черным". - "А много их у вс?" - "Нет, теперь всего двдцть человек, во время рбот ннимем до сорок; они дороги. Англичне избловли их и приучили к прздности. Они вырботют себе, сколько ндо, чтоб прожить немного н свободе, и уходят; к постоянной рботе не склонны, штются, пьянствуют, пок крйность не принудит их опять к рботе". - "У стрик до тысячи фунтов стерлингов доходу в год", - шепнул нм Ферстфельд. Мы с бoльшим внимнием стли смотреть н стрик и его суконную куртку. "Времен не совсем хороши для нс, - продолжл стрик, - сбыт мло. Вот только и хорошо, когд войн, кк теперь". - "Отчего же тк?" "Потребления больше: до двендцти тысяч одного нглийского войск; хлеб и вино идут отлично; цены слвные: всё в дв с половиной рз делется дороже". - "Сколько н хорошей ферме выделывется вин в год?" - спросил я. - "Около двухсот пип", - отвечл хозяин. (Пипу ндо считть во 114 гллонов, гллон - в 5 бутылок.) - "Куд сбывется вино?" - "Больше в Англию д немного в смую колонию и н остров, н Мврикий". - "Но почти весь испнский херес и портвейн идут в Англию, - зметил я, - что же делют из здешнего?" - "Делют херес, портвейн, - скзл Ферстфельд, - потому что нстоящего испнского вин недостет". - "Д ведь отсюд длеко возить, дорого обходится". - "От тридцти пяти до сорок дней н нынешних судх, особенно н провых".

Несмотря н отдленность, здешнее вино, и с процессом подделки под испнские вин, все-тки обходится нгличнм дешевле тех.

Мы пошли в сд. Виногрд рссжен был н большом прострнстве и довольно низок ростом. Уборк уже кончилсь. Мы шли по ллее из кштнов, персиковых и фиговых деревьев. Всё было обнжено, только н миндльных деревьях кое-где оствлись позбытые орехи. Хозяйский сын рвл их и подвл нм. Они были толстокорые, но зто вкусны и свежи. Ккя рзниц с продющимся у нс злежвшимся и высохшим миндлем! Проходя по двору, обртно в дом, я увидел, что Вндик и товрищ его рспорядились уж рспрячь лошдей, которые гуляли по двору и щипли трву.

Хозяев извинялись, что, по случю рннего и кртковременного ншего посещения, не успеют угостить нс хорошенько, и просили отведть нскоро приготовленного сельского звтрк. Мы пришли в светлую, прострнную столовую, н стене которой крсовлся вырезнный из дерев голлндский герб. Посредине нкрыт был длинный стол и уствлен множеством блюд с фруктми. У Зеленого глз рзбежлись, брон сделл гримсу. Тут дымились чйники, кофейники той формы, кк вы видите их н флмндских кртинх. Н блюдх лежл виногрд нескольких сортов, фиги, грнты, груши, рбузы. Потом мленькие булки, горячие до того, что нельзя взять в руку, и отличное сливочное мсло. Тут же яйц, творог, кртофель, сливки и несколько бутылок строго вин - всё произведение фермы. Хозяев нслждлись, глядя, с кким удовольствием мы, особенно Зеленый, переходили от одного блюд к другому. Чрез полчс стол опустошен был до основния. Вино было стрый фронтиньяк, отличное. "Что это, - ворчл брон, - дже ни цыпленк! Охот тскться по этким местм!"

Мы рспрощлись с гостеприимными, молчливыми хозяевми и с смеющимся доктором. "Я ндеюсь с вми увидеться, - кричл доктор, - если не н возвртном пути, тк я приеду в Сймонстоун: тм у меня служит брт, мы вместе поедем н смый мыс смотреть соль в горх, которя тм открылсь".

Дорог некоторое время шл дурня, по рзмытым дождями овргм и буеркм, посреди яркой зелени кустов и крупной трвы. Потом выехли мы опять н шоссе и поктились довольно быстро. Горы обознчлись всё яснее, и вскоре выдвинулись из-з кустов и холмов две громды и росли, по мере ншего приближения, всё выше и выше. Дорог усжен был сплошной стеной йвы; нш молодой приятель и лошди опять поели ее. Мы подъехли к смым горм и к лежщему у подошвы их местечку Paarl по-голлндски, по-русски Перл. Это место действительно перл во всей колонии по крсоте местоположения, по обилию и кчеству произведений, особенно вин.

Взгляд не успевл ловить подробностей этой большой, широко рскинувшейся кртины. Прямо лежит н отлогости горы местечко, с своими идущими чстью првильным мфитетром, чстью беспорядочно перегибющимися по холмм улицми, с утонувшими в зелени мленькими домикми, с виногрдникми, полями мис, с близкими и дльними фермми, с бегущими во все стороны дорогми. Нлево гор Прль, которя, кртинною рзнообрзностью пейзжей, яркой зеленью, не похож н другие здешние горы. Полуденное солнце обливло ее всю ослепительным блеском. Н поктости ее, недлеко от вершины, сверкли ккие-то три светлые полосы. Снчл я принял их з кристллизцию соли, потом з горный хрустль, но мне покзлось, что они движутся. Солнечные лучи тк ярко игрли в этих стльных полосх, что больно было глзм. "Что это ткое?" - спросил я Вндик. "Кскды, отвечл он, - теперь они чуть-чуть льются, зимой текут потокми: very nice!" Ну, для кскдов это не слишком грндиозно! Они нпоминют те кскды, которые делют из стекл в столовых чсх. Н южной оконечности горы издлек был виден, кк будто рукми человеческими обточенный, громдный кмень: это Diamond - Алмз, кмень-пещер, в которой можно пообедть человекм пятндцти. По горе, между густой зеленью, местми выбегли и опять прятлись тропинки, по которым, кзлось, могли бы ползть рзве мурвьи; кое-где выглядывл угрюмо из трвы кучк серых кмней, обрзуя горб, тм рытвин, зросшя кустми. Мы въехли в смое местечко, и я с сожлением оторвл взгляд от живописной горы.

Домики, что з домики - игрушки! Площдки, обвитые виногрдом, плисдники, с непроницемой тенью дубовых ветвей, с кустми лоэ, с цветми - всё, кжется, приюты счстья, мирных знятий, домшних удовольствий! Мы быстро мчлись из одного сд в другой, то есть из улицы в улицу, переезжя с холм н холм. Деревья кк будто кокетничли перед нми, рисуясь, что шг, то новыми группми. "Мы остновимся здесь?" - спросил я Вндик, видя, что он гонит лошдей тк, кк будто хочет проехть местечко нсквозь. Но Вндик и не слыхл моего вопрос: он устремил глз н ккой-то предмет. Я посмотрел, куд он тк пристльно глядит: внизу террсы, по которой мы ехли, н лугу пслсь лошдь - вот и всё. "Стрнно, - ворчл Вндик, - я не зню, чья это лошдь". Мы проехли террсу и луг, он привстл н козлх и оглядывлся нзд. "В прошедший рз ее не было здесь", - продолжл он ворчть и, озбоченный, шибче погнл лошдей. "Ккое большое местечко!" - скзл я опять. - "Шесть миль знимет, - отвечл Вндик, - мы здесь остновимся, - продолжл он, кк будто н мой прежний вопрос, - и я сбегю узнть, чья это лошдь ходит тм н лугу: я ее не видл никогд". - "Д рзве ты знешь всех лошдей?" - "О уеs! - с улыбкою отвечл он, - десятк дв я продл сюд и еще больше покупл здесь. А эт..." - говорил он, укзывя бичом нзд, н луг... "Аппл!" - вдруг крикнул он, видя, что одн из передних лошдей отвлекется от своей должности, протягивя морду к стоявшим по сторонм дороги деревьям.

В конце этой террсы, при спуске с горы, близ выезд из местечк, мы вдруг остновились у смого кокетливого домик и спешили скрыться от жры в отворенные нстежь двери, куд мнили сумрк и прохлд. Мы с броном первые вбежли в комнту и перепугли внезпным появлением ккую-то скромно одетую, не совсем крсивую девушку, которя собирлсь что-то доствть из шкп. Он потупил глз и робко стоял н месте. "Можно приготовить нм звтрк?" - спросил брон по-нглийски. - "Yes", - отвечл он. - "А обед?" - "Yes". - "Тк прикжите приготовить обед, д... получше, побольше... всего". - "А постели нужно?" - спросил он. - "Нет, - отвечли мы. - А у вс есть и комнты для приезжих?" - "Plenty" ("Много"). Девушк внезпно скрылсь, тут покзлись и нши спутники, и мы рсположились кто в комнтх, кто н блконе. Вндик отпряг лошдей и опрометью побежл с горы спрвляться, чья лошдь ходит н лугу.

Комнты вовсе не покзывли, чтоб это был гостиниц. В первой, куд мы вошли, стоял дивн, перед ним стол, кругом кресл. Н стенх все приндлежности охоты: ружья, яхтши, кинжлы, рог, бичи. В следующей, куд мы сейчс же проникли, стояло фортепьяно, круглый, крытый суконной слфеткой стол; н нем лежло множество хорошеньких безделок. По стенм висели кртинки с видми мыс Доброй Ндежды. Всё не только чисто, прилично прибрно, но со вкусом и комфортом. "Кто же здесь живет, чем знимется?" думли мы, глядя н всё кругом. "Живет, конечно, нгличнин", - зключили сми же потом; знимется охотой, кк видно, и, между прочим, содержит отель; или, пожлуй, содержит отель и, между прочим, знимется охотой. Но кто же эт девушк: дочь, служнк? Нши, то есть Посьет и Гошкевич, собрлись идти н гору посмотреть виды, попытться, если можно, снять их; доктор тоже ушел, вероятно искть немцев. Я и брон остлись, и Зеленый остлся было с нми, но спутники увели его почти нсильно, нвязв ему нести ккие-то приндлежности для съемки видов. Чрез полчс, однко ж, он, кинув где-то их, ушел тйком и воротился в гостиницу. Жр тк и плил.

Не успели мы рсположиться в гостиной, кк вдруг явились, вместо одной, две и дже две с половиною девицы: прежняя, потом сестр ее, ткя же зреля дев, и еще сестр, лет двендцти. Ситцевое плтье исчезло, вместо него появились кисейные спенсеры, с прозрчными руквми, легкие из муслинь-де-лень юбки. Сверх того, у стршей был синев около глз, у второй н носу и н лбу по прыщику; у обеих вид невинности н лице. Нпротив, мленькя девочк смотрел совсем мльчишкой: бойко глядел н нс, бегл, шумел. Сестры скзывли, что он, между прочим, водит любопытных проезжих н гору покзывть Алмз, кскды и вообще пейзжи.

Девицы вошли в гостиную, открыли жлюзи, сели у окн и просили нс тоже сдиться, кк хозяйки не отеля, чстного дом. Больше никого не было видно. "А кто это знимется у вс охотой?" - спросил я. "П", - отвечл стршя. - "Вы одни с ним живете?" - "Нет; у нс есть м", - скзл другя. Рзговор остновился пок н этом. Девицы сидели, потупя глз, мы мучительно вырботывли в голове нглийские фрзы полюбезнее. Девицы, кзлось, ожидли этого. "А обед скоро будет готов?" - вдруг спросил брон после долгого молчния. - "Д". - "Спросите, есть ли у них виногрд, прибвил Зеленый, - если есть, тк чтоб побольше подли; д нельзя ли бннов, рбузов?..." Меня знимли двно дв ккие-то крсные шрик, которые я видел н столе, н блюдечке. "Что это ткое?" - спросил я. "Яд", - скромно отвечл одн. "Для кого вы держите его?" - "П где-то достл; тк..." - "Это вы зниметесь музыкой?" - "Д", - отвечл стршя. "Нельзя ли спеть?" - стли мы просить. Он нчл немного жемниться, но потом сел з фортепино и пел много и долго: то шотлндскую мелодию, то южный, полуиспнский-полуитльянский, ромнс. Не спршивйте, хорошо ли он пел. Скжу только, что брон, который снчл было зтруднялся, по просьбе хозяек, петь, смело сел, и, Боже мой, кк и что он пел! Только и позволительно петь тк перед обедом, с голоду, и притом в Африке. К счстью, среди пения в гостиную зглянул черня курчвя голов и, осклив зубы, скзл фрикнским брышням что-то по-голлндски. Брон, нужды нет, что сидел спиной к дверям, сейчс догдлся, что это знчит. "Обед готов", - скзл он. "Других еще нет", - возрзили мы. "Нужды нет, мы есть не стнем, посмотрим только". Между множеством нствленных н столе жреных и вреных блюд, говядины, брнины, ветчины, свинины и т. п. привлекло нше внимние одно блюдо с слтом из розового лук. Мы попробовли, д и не могли отстть: лук слдковтый, слегк едок и только нпоминет зпх ншего лук. Большой слтник вскоре опустел. "Еще слту!" - прикзл брон, и когд нши воротились, мы принялись кк следует з суп и своим порядком дошли опять до третьего слтник.

После обед пробовли ходить, но жрко: ндо было достть белые куртки. Они и есть в чемодне, д прошу до них добрться без помощи человек! "Нет, уж лучше пусть жрко будет!..." - зключили некоторые из нс.

Подле отеля был новый двухэтжный дом, внизу двери открыты нстежь. Мы зглянули: мгзин. Тут всё: шляпы, перчтки, готовое плтье и проч. Торгуют голлндцы. В местечке учреждены бнки и другие общественные зведения. Прльский округ производил лучшее вино, после констнского, и много водки. Здесь делют ткже крты, то есть дорожные кпские экипжи, в кких и мы ехли. Я видел щегольски отделнные, не уступющие городским кретм. Вндик купил себе новый крт, кжется, з сорок фунтов. Тот, в котором мы ехли, еле-еле держлся. Он см не рз изъявлял опсение, чтоб он не рзвлился где-нибудь н косогоре. Однко ж он в новом нс не повез.

Здесь есть компния омнибусов. Омнибус ходит сюд дв рз из Кэптоун. Когд вы будете н мысе Доброй Ндежды, я вм советую не хлопотть ни о лошдях, ни об экипже, если вздумете посмотреть колонию: просто отпрвляйтесь с мленьким чемоднчиком в Long-street в Кпштте, в контору омнибусов; тм спрвитесь, куд и когд отходят они, и з четвертую чсть того, что нм стоило, можете объехть вдвое больше.

Чсу в пятом мы рспрощлись с девицми и с толстой их м, которя явилсь после обед получить деньги, и отпрвились длее, к местечку Веллингтону, приндлежщему к Прльскому округу и отстоящему от Прля н девять нглийских миль.

Об эти мест нселены голлндцми, оголлндившимися фрнцузми и отчсти нгличнми. Д где же нрод - черные? где природные жители кря? Нпрсно вы будете искть глзми черного нродонселения кк грждн в городх. О деревнях я не говорю: их вовсе нет, всё местечки и город; в немногих из них есть предместья, состоящие из бедных, низеньких мзнок, где живут ннимющиеся в городх чернорбочие. Я смотрел во все стороны в полях и тоже не видл нигде ни хижины, никкого человеческого гнезд н скле: всё фермы, н которых помещются только рботники, приндлежщие к ним. Оседлых черных жителей поблизости к Кпштту нет. Они, вместе со зверями, удляются все внутрь, кк будто змнивя белых проникть дльше и дльше и вносить Европу внутрь Африки. Европейцы уже ксются тропиков. Мы, конечно, не доживем до той поры, когд одни из Алжир, другие от Кпштт сойдутся где-нибудь внутри; но нет сомнения, что сойдутся. Никкие львы и носороги, ни Абдель-Кдеры и Сндильи, ни дже - что хуже того и другого см Схр не помешют этому. Уж о сю пору омнибусы ходят по колонии, водку дистиллируют; есть отели, мгзины, брышни в буклях, фортепьяно длеко ли до полного успех? Есть проект железной дороги внутрь колонии и послн н утверждение лондонского министерств; но боятся, что не окупится постройк: еще рно. До сих пор одни только готтентоты окзли некоторую склонность к оседлости, к земледелию и особенно к скотоводству, и из них соствилсь целя облсть. Тм они у себя хозяев. Пшут хлеб, рзводят скот и под зщитой нглийских штыков менее боятся нбегов кфров.

Мы ехли широкой долиной. Н глзомер он простирлсь верст н пять в ширину. Нельзя нрочно првильнее обствить горми, кк обствлен эт долин. Он вся зросл кустми и седой трвой, похожей н полынь. В одном месте подъехли к речке, порядочно рздувшейся от дождей. Ндо было перепрвляться вброд; нпрсно Вндик понукл лошдей: они не шли. "Аппл!" - крикнет он, нпрвляя их в воду, но передние две только коснутся ногми воды и вдруг возьмут нпрво или нлево, к берегу. Вндик крикнул что-то другому кучеру, из другого крт выскочил нш коричневый спутник, мльчишк-готтентот, зсучил пнтлоны и потщил лошдей в воду; но вскоре ему стло очень глубоко, и он воротился н свое место, лошди ушли по брюхо. Дно было усыпно мелким булыжником, и колес производили ткую музыку, что дже зствили змолчть Зеленого, который пел н всю Африку: "Ненглядный ты мой, кк люблю я тебя!" или "У Антон дочк" и т. д.

Весело и бодро мчлись мы под теплыми, но не жгучими лучми вечернего солнц и н зкте, вдруг прямо из кустов, въехли в Веллингтон. Это местечко построено в яме, тесно, бедно и непрвильно. С сотню голлндских домиков, мзнок, рзбросно между кустми, дубми, огородми, виногрдникми и полями с мисом и другого род хлебом. Здесь более, нежели где-нибудь, живет черных. Проехли мы через ккой-то переулок, узенький, огороженный плетнем и кустми кктусов и лоэ, и выехли н большую улицу. Н вернде одного дом сидели две или три девицы и прохживлся высокий, плотный мужчин, с проседью. "Вон и мистер Бен!" - скзл Вндик. Мы поглядели н мистер Бен, он н нс. Он продолжл ходить, мы поехли в гостиницу - мленький и дрянной домик с большой, крсивой верндой. Я тут и остлся. Вечер был тих. С неб уже сходил румянец. Кое-где прорезывлись звезды.

"Пойдемте к Бену с визитом, - скзл брон. - Д прежде ндо спросить хозяин, что он дст нм ужинть". Кто же тут хозяин? Тут их было дв: один вертелся н блконе, в переднике, не совсем причеснный и бритый нгличнин, и двно рспоряжлся переноской нших вещей в комнты. Другой, в пльто и круглой шляпе, н улице у крыльц принимл деятельное учстие в ншем водворении в гостиницу. Кроме их мльчишк-негр и девчонк-негритянк хлопотли около вещей. "Нет, мне не хочется к Бену, - отвечл я брону, жль оствить блкон. Теперь поздно: звтр утром".

Между тем ночь сошл быстро и незметно. Мы вошли в гостиную, мленькую, бедно убрнную, с портретми королевы Виктории и принц Альберт в прдном костюме орден Подвязки. Тут же был и портрет хозяин: я узнл тким обрзом, который нстоящий: это - небритый, в рубшке и переднике; говорил в нос, топл, ходя, тк, кк будто хотел продвить пол. Едв мы уселись около круглого стол, кк вбежл хозяин и объявил, что г-н Бен желет нс видеть.

Мы отдли ему рекомендтельное письмо от ншего бнкир из Кпштт. Он прочел и потом изъявил опсение, что нм, по случю воскресенья, не удстся видеть всего змечтельного. "Впрочем, ничего, - прибвил он, - я пострюсь кое-что покзть вм".

Рзговор зшел о геологии, любимом его знятии, которым он приобрел себе уже репутцию в Англии и готовился, неизднными трудми, приобрести еще более громкое имя. "Я покжу вм свою геологическую крту", - скзл он и ушел з ней домой. Через четверть чс он воротился с огромной и великолепной кртой, где подробно ознчены формции всех гор, от смого мыс до внутренних грниц колонии. Крт нчерчен изящно. Трудился один Бен; помощников в этой глуши у него не было. Он рботл около пятндцти лет нд этим трудом и послл копию в Лондон. Вся почв гор в колонии состоит из глинистого слнц, грнит и песчник. Мы злюбовлись кртой и выпросили ее оствить у нс до утр. "Он, вероятно, уже печтется ученым обществом, - скзл Бен, - и вы, по возврщении, нйдете ее готовою".

Вторя специльность Бен - открытие и описние ископемых животных колонии, между которыми встречется много двузубых змей. Он нм покзывл скелеты этих животных и несколько их подрил. Третья и глвня специльность его - проклдывние дорог. Он гржднский инженер и зведывет целым округом.

Бен змечтельный человек в колонии. Он с рнних лет живет в ней и четыре рз то один, то с товрищми ходил з крйние пределы ее, з Орнжевую реку, до 20° (южной) широты, чстью для геологических исследовний, чстью из стрсти к путешествиям и приключениям. Он много рсскзывл о встречх со львми и носорогми. О тигрх он почти не упоминл: не стоит, по словм его. Только рсскзл один некдот, кк тигр тскл из-з згородки лошдей и кк однжды устроили ему в зборе ткой проход, чтоб тигр, пролезя, дернул веревку, привязнную к ружейному змку, дуло приходилось ему прямо в лоб. Но тигр смекнул, что проход, которого нкнуне не было, устроен недром: он перепрыгнул через збор, покушл и тким же обрзом перепрвился обртно. О львх Бен говорил с увжением, хвлил их з снисходительность. Однжды он, с тремя товрищми, охотился з носорогом, выстрелил в него - зверь побежл; они пустились преследовть его и вдруг зметили, что в стороне, под деревьями, лежт дв льв и с любопытством смотрят н бегущего носорог и н мистер Бен с товрищми, не трогясь с мест. Охотники с большим увжением прошли мимо лесных влдык.

Еще стрннее происшествие случилось с Беном. Он, с товрищми же, ходил длеко внутрь н большую охоту и попл н племя, которое воевло с другим. Нчльник принял его очень лсково и угощл несколько дней. А когд Бен хотел рспроститься, тот просил его принять учстие в войне и помочь ему звлдеть неприятелем. Бен отвечл, что он, без рзрешения своего првительств, сделть этого не может. "Ну тк все твои ружья, быки и телеги - мои", - отвечл дикий. Все убеждения были нпрсны, и Бен отпрвился н войну. К счстью, он недолго продолжлсь. Обе сржвшиеся стороны не имели огнестрельного оружия, и неприятели, при первых выстрелх, бежли, оствив свои жилищ в рукх победителей. "Вм, вероятно, очень неприятно было стрелять в несчстных?" - спросили мы. "Нет, ничего, отвечл Бен, - ведь я стрелял холостыми зрядми. Никому и в голову не пришло поверить меня. Они не умеют обрщться с ружьями".

Бен высокого рост, сложен плотно и сильно; ходит много, шгет крупно и твердо, кк слон, в гору ли, под гору ли - всё рвно. Ест много, кк рбочий, пьет еще больше; с лиц крсновт и лыс. Он от ученых рзговоров легко переходит к шутке, поет тк, что мы хором не могли перекричть его. Если б он не был гржднский инженер и геолог, то, конечно, был бы фрикнский Рубини: у него изумительный фльцетто. Он нм пел шотлндские песни и бллды. Ученя пртия овлдел им совсем, и Посьет, конечно, много дополнит в печти беседу ншу с г-ном Беном.

Пок мы говорили с ним, брон исчез. Вскоре хозяин тихонько подошел ко мне и гнусливо что-то скзл н ухо. Я не понял. "Вс зовут", - повторил он. - "Кто? где?" - "Н улице". - "Это что з новость? у меня здесь знкомых нет". Однко пошел. Н улице темнот, кк сж в трубе; я едв ншел ступени крыльц. Из глубины мрк вышел человек, в шляпе и пльто, и взял меня з руку. Это второй, подствной хозяин. Он него сильно пхло водкой. "Что вм ндо?" - спросил я. - "Пойдемте, пойдемте, я покжу вм бл". - "Ккой бл? - думл я, идучи ощупью з ним, - и отчего он покзывет его мне?" Он провел меня мимо трех-четырех домов по улице и вдруг свернул в сторону. "Stop, stop: ничего не вижу", - говорил я, упирясь ногми. "Идите, тут ничего нет, только кнв... вот он". И мы об прыгнули: он знл куд, я - нет, но остлся н ногх. Меня порзили звуки музыки, скрипки и еще кких-то духовых инструментов. Мы подошли к толпе, освещенной фонрями, висевшими н дверях. Толп негров и готтентотов, мужчин и женщин, плясл. Вот и бл. Все были пьяны и неистово плясли, но молч. Посреди них стоял нш глвный ртист, брон. "Что вы тут делете?" - спросил я, продрвшись к нему. "Изучю нрвы, - отвечл он, n'est ce pas que c'est pittoresque?"3 - "Гм! pittoresque, - думлось мне, д, пожлуй, но собственного, местного, негритянского тут было только: черные тел д гримсы, всё же прочее... Д это кдриль или что-то вроде: шень, блнсе". Мы долго смотрели, кк веселились, после трудного рбочего дня, черные. Из дом, кжется питейного, слышлись нестройные голос. Я молч, здумвшись о чем-то, смотрел н пляску. "Ужинть пор", - скзл вдруг брон, и мы пошли.

Подойдя к гостинице, я видел, что кто-то в темноте по улице преследует кого-то. Об, преследующий и преследуемый, вбежли н крыльцо. Окзлось, что это см хозяин згоняет свою девчонку-негритянку домой, кк отствшую овцу. "Что это вы делете? зчем ее гоните?" - спросил я. - "Негодня девчонк, - отвечл он, - всё вертится н улице по вечерм, тут штются бушмены и тихонько вызывют мльчишек и девчонок, воруют с ними вместе и делют рзные другие прокзы". - "Нельзя ли поймть где-нибудь бушмен? мне двно хочется посмотреть это племя". - "Нет, не поймешь, хотя их тут много прячется по ночм, - скзл хозяин с досдой, грозя н поля и огороды, они, с зктом солнечным, выползют из своих нор и делют беспорядки".

Нши еще рзговривли с Беном, когд мы пришли. Зеленый, по обыкновению, злег спть с восьми чсов и проснулся только поесть виногрду з ужином. Мы поужинли и легли. Здесь было немного комнт, и те мленькие. В кждой было по две постели, кждя для двоих.

Утром явился г-н Бен и торопил ехть, чтоб зсветло проехть ущелье. Он, кк был вчер, - в зеленом сюртуке, ннковых пнтлонх, в черном жилете, с лорнеткой н ленточке и в шляпе, без перчток, - тк и пустился с нми в дорогу. Он сел с ученой пртией. "Ну трогй, земляк!" - скзл Зеленый Вндику. У Вндик опять перемен: вместо члой зпряжен пегя лошдь. "А члую променял?" - спросил я. - "Yes", - с улыбкой отвечл он. "Зчем же: рзве т не годилсь?" - "О нет, я ее н обртном пути опять куплю, эту, пегую, я променяю с брышом в Устере".

Слвня дорог, слвные мест! Кк мы въехли из кустов в Веллингтон, тк и выехли из него прямо в кусты. Тут уже нчинлось создние Бен шоссе. Нлево был гор Гринберг, зеленя не по одному нзвнию. Он очень крсив, с большими отлогостями, живописными холмми и овргми. Он похож н гору, ккие есть везде. Это общее место по чсти гор. Зто бывшие впереди горы уже ни н что не походили. Громды всё росли перед нми, выствляя, одн з другой, дикие, голые вершины. Они, кзлось, всё более и более жлись друг к другу; и когд подъедешь к ним вплоть, они смыкются сплошной стеной, кк будто толп богтырей, которые стеснились, чтоб дть отпор нпдению и не пускть сквозь. "Кк же мы проедем через плеч этих великнов?" - думл я, видя, что мы едем прямо н эту мссу. "Где дорог?" - спросил я Вндик. Он молч покзл н тропинку и бичом провел по воздуху извилину прллельно ей. Эт дорог для экипжей - невероятно! Тропинк бежл кругом горы, пропдл, потом вдруг являлсь выше, пропдл опять и тк длее.

Мы стли поднимться: лошди пошли не ткой крупной рысью, ккой ехли по долине. Они было пытлись идти и шгом, но грозный "ппл" и хлопнье бич зствляли их постоянно бежть. Зеленый зтянул: "Близко город Слвянск, н верху крутой горы". Мы ехли пок еще по горм довольно отлогим, вроде Гринберг. Дорог прорезн в глинистом слнце. Спрв у нс глиняня стен отвесно стоял нд головой, слев внизу зияли оврги, но эти пропсти еще не были грозны: они кк будто улыблись нм. Н дне их текли ручьи, росл густя зелень, в которой утопл глз. Особенно я помню один живописный оврг, весь зросший лесом. Внизу, в смой глубине его, в группе деревьев, прятлся белый домик. Во все стороны по горм шли тропинки и одн коння дорог. Домик этот - прежняя квртир мистер Бен.

Он жил тут с семейством год три и кждый день, пешком и верхом, пусклся в горы, когд еще дорог только что нчинлсь.

Мы всё поднимлись, но это зметно было для глз и почти вовсе незметно для лошдей - тк дорог идет рскидисто и отлого; лошди не перествли бежть легкой рысью. По дороге могли проехть дв экипж, но это прострнство рзмерено с ткою точностью, что сверх этого и мыши негде было бы пройти. Кря пропстей уствлены кменьями, рсположенными близко один от другого. Кменья эти, н взгляд, кзлись не велики, тк что Зеленый брлся кждый из них легко сбросить с мест. "И что з пропсти: совсем нестршные, - говорил он, - этких у нс, в Псковской губернии, сколько хочешь!" День был жркий и тихий. По дороге никкого движения, нигде ни души. Дорог не совсем кончен и открыт для публики дв дня в неделю.

Хотя горы были еще невысоки, но чем более мы поднимлись н них, тем зметно стновилось свежее. Легко и отрдно было дышть этим тонким, прохлдным воздухом. Тм и солнце ярко сияло, но не пекло. Нконец мы остновились н одной площдке. "Здесь высот нд морем около 2000 футов", - скзл Бен и приглсил выйти из экипжей.

Мы вышли, оглянулись нзд и остновились неподвижно перед открывшейся кртиной: вся прльскя долин лежл перед нми, местми облитя солнечным блеском, местми прячущяся в тени гор. Веллингтон лежл кк будто у ног нших, несмотря н то что мы были милях в пяти от него. Длее белелись из-з зелени домики Прля, н который гор бросл исполинскую тень; кругом везде фермы. Кусты кзлись трвой, большие дубы ферм мелкими кустми. Мы стояли молч и неподвижно. Сженях в пятидесяти от нс плвно проплыл в воздухе, не шевеля крыльями, орел; мхнув рз три мерно крыльями нд торчвшими голыми вершинми, он кк кмень ринулся вниз и пропл между скл.

Тут Гошкевич рсположился снять фотогрфические виды и взять несколько обрзчиков кмней. Бен в первый рз только спросил об имени кждого из нс, и мы тут же, н горе, обменялись с ним крточкми. Брон и Зеленый, с мешком и молотком, полезли н утесы. Но прежде Зеленый попробовл, с рзрешения мистер Бен, столкнуть который-нибудь из кмней в бездну, но увидел, что кждый кмень чуть не больше его смого. Посьет пустился в длинную беседу с Беном, я пошел вперед, чтоб рспрвить ноги, уствшие от постоянного сиденья в экипже. Я долго шел, поминутно остнвливясь посмотреть н долину. Вскоре он зслонилсь утесом, и я шел среди мертвой тишины по шоссе. Дорог всё еще шл сквозь глинистые горы.

Чрез полчс нгнли меня нши экипжи. Я было хотел сесть, но они, не обрщя н меня внимния, промчлись мимо, повернули з утес нпрво, и чрез пять минут стук колес внезпно прекртился. Они где-то остновились.

Я обогнул утес, и н широкой его площдке глзм предствился ряд низеньких строений, обнесенных влом и решетчтым збором, - это тюрьм. По влу и н дворе ходили чсовые, с зряженными ружьями, и не спускли глз с рестнтов, которые, с сковнными ногми, сидели и стояли, группми и поодиночке, около тюрьмы. Из тридцти-сорок преступников, которые тут были, только двое белых, остльные все черные. Белые стыдливо прятлись з спины своих товрищей.

Здесь был полня коллекция всех племен, нселяющих колонию. Черный цвет, от смого черно-брхтного с глянцем, кк лкировння кож, переходил, постепенными оттенкми, до смугло-желтого. Смые черные были негры племен финго, мозмбик, бичунов и сулу. У этих племен лицо большею чстью круглое, с првильными чертми, с выпуклым лбом и щекми, с толстыми губми; волосы, срвнительно с другими, длинны, хотя и курчвы. Негры все здорового телосложения; мускулы у них првильны и крсивы - это фрикнские Адонисы; зрчки у них подернуты желтовтою влгою и покрыты сетью жилок. Кфры, не уступя им в пропорционльности членов, превышют их ростом. Это смое рослое племя - тлеты. Но лицом они не тк крсивы, кк первые; у них лоб и виски плоские, скулы выдются; лицо овльное, взгляд вырзительный и смелый; они бледнее негров; цвет более темно-шоколдный, нежели черный. Готтентоты еще бледнее. Они коричневого цвет; впрочем, кк многочисленное племя, они довольно рзнообрзны. Я видел готтентотов тусклого, но совершенно черного цвет. У них, кк у кфров, лоб вдвлен, скулы, нпротив, выдются; нос у них больше, нежели у других черных. Вообще лицо измято, обильно перерезно глубокими чертми; вид стрческий, волосы скудны. Они млорослы, худощвы, ноги и руки у них тонкие, тк, тряпк тряпкой, между тем это смый деятельный нрод. Они отличные земледельцы, скотоводы, хорошие слуги, кучер и чернорбочие.

Толп окружил нс и с бoльшим любопытством глядел н нс, нежели мы н нее. Особенно негры и кфры смотрели открыто, бойко и смело, без зпинки отвечли н вопросы. Нередко дружный хохот рздвлся между ними от ккой-нибудь шутки, и что з зубы обнруживлись тогд! "Есть ли у вс бушмены?" - спросил я. "Трое", - отвечл смотритель. "Нельзя ли посмотреть?" Он что-то крикнул: в углу, у збор, кто-то пошевелился. Смотритель зкричл громче: в углу зшевелилось сильнее. Между черными нчлся говор, смех. Двое или трое пошли в угол и вытщили оттуд бушмен. Ккое жлкое существо! Он шел тихо, едв передвигя сковнные ноги, и глядел вниз; другие толкли его в спину и подвели к нм. Нсмешки сыплись грдом; смех не умолкл. Перед нми стояло существо, едв имевшее подобие человек, ростом с обезьяну. Желто-смуглое, стрческое лицо имело форму треугольник, основнием кверху, и покрыто было крупными морщинми. Крошечный нос н крошечном лице был совсем приплюснут; губы, нетолстые, неширокие, были кк будто рздвлены. Он кзлся кким-то юродивым стриком, облысевшим, обеззубевшим, двно пережившим свой век и выжившим из ум. Всего змечтельнее был голов: лыся, только покрытя редкими клочкми шерсти, ткими мелкими, что нельзя ухвтиться з них двумя пльцми. "Кк тебя зовут?" - спросил смотритель. Бушмен молчл. Н лице у него было тупое, бессмысленное выржение. Едв ли он имел, кзлось, сознние о том, где он, что с ним делют. Смотритель повторил вопрос. Бушмен поднял н минуту глз и опустил опять. Я двно слышл, что язык бушменов весь состоит из смеси гортнных звуков с прищелкивнием язык и потому недоступен для письменного выржения. Мне хотелось поверить это, и я просил зствить его скзть что-нибудь по-бушменски. "Кк отец по-вшему?" - спросил смотритель. Бушмен поднял глз, опустил и опять поднял, потом медленно рскрыл рот, покзл бледно-крсные челюсти, щелкнул языком и издл две гортнные ноты. "А мть?" - спросил смотритель. Бушмен опять щелкнул и издл две уже другие ноты. Вопросы продолжлись. Ответы изменялись или в нотх, или в способе прищелкивнья. Совершенно звериный способ объясняться! "И это мой брт, ближний!" - думл я, болезненно нблюдя это ккое-то недосозднное, жлкое существо. "Они, должно быть, совсем без смысл, - скзл я, - ум у них, кжется, вовсе не рзвит". "Нельзя скзть, - отвечл смотритель, - они дики и нелюдимы, потому что живут в своих землянкх посемейно, но они очень смышлены, особенно мстер слуквить и стщить что-нибудь. Кроме того, они слвно ловят зверей, птиц и рыбу. Зверей они убивют ядовитыми стрелми. Вообще они проворны и отвжны, но беспечны и не любят рботы. Если им удстся приобрести несколько штук скот кржей, они едят без меры; дни и ночи проводят в этом; когд всё съедят, туго подвяжут себе животы и сидят по неделям без пиши".

Вывели и прочих бушменов: точно ткие же млорослые, згннные, с бессмысленным лицом, стрички, хотя им было не более кк по тридцти лет.

Чем больше я вглядывлся в готтентотов и бушменов, тем больше убеждлся, что они родня между собой. Готтентоты отрекются от этого родств, но черты лиц, отчсти язык, цвет кожи - всё убеждет, что они одного корня. Одним, вероятно, блгоприятствовли обстоятельств, и они приучились жить обществом, знимться честными и полезными промыслми словом, быть порядочными людьми; другие остются в диком, почти в скотском состоянии, избегют дже друг друг и ведут себя негодяями. Сколько и в семьях, среди цивилизовнного обществ, встречется примеров бртьев, жизнь которых сложилсь тк, что один обрзец порядочности, другой отверженец семьи! "З что они содержтся?" - спросил я. "З воровство, кк и большя чсть рестнтов", - отвечл смотритель. "Подолгу ли содержт их в тюрьме?" - "От трех до пятндцти лет". - "Что они делют, чем их знимют?" - "А дорогу-то, по которой вы едете, - скзл мистер Бен, - кто ж делет, кк не они? Вот звтр вы увидите их з рботой".

Мы зглянули в длинный деревянный срй, где живут 20 преступники. Он содержится чисто. Окон нет. У стен идут постели рядом, н широких доскх, устроенных, кк у нс полти в избх, только ниже. Тм мы ншли большое общество сидевших и лежвших рестнтов. Я спросил, можно ли, кк это у нс водится, дть денег рестнтм, но мне отвечли, что это строго зпрещено.

Мы поблгодрили смотрителя и г-н Бен з доствленное нм печльное удовольствие и отпрвились длее. "Это еще не последнее удовольствие: впереди три", - скзл мистер Бен. "Нпрсно мы не зкусили здесь! говорил брон, - ведь с нми есть мясо, куры..." Но мы уже ехли дльше. Зеленый громко пел: "Зчем, зчем обворожил, коль я душе твоей не мил". Потом вдруг пусклся рсскзывть, то детскую шлость, отрывок из воспитния, то нчертит чей-нибудь портрет, хрктер или просто передрзнит кого-нибудь. Мы любили слушть его. Пмять у него был бснословня, тк что он передвл млейшие детли происшествия. Вот брон Крюднер, нпротив, ничего не помнил, ни местности, ни лиц, и тоже никогд не смотрел вперед. Он жил нстоящим мгновением, зто уж жил вполне. Никто скорее его не входил в чужую идею, никто тоньше не понимл юмор и не сочувствовл кртине, звуку, всякому ртистическому явлению.

Мы стли въезжть в смое ущелье. Зеленые холмы и оврги сменились дикими кменными утесми, черными или седыми. Дорог прорублен был по окринм скл. Горы близко теснились через ущелье друг к другу. Солнце не достигло до нс. Мы с изумлением смотрели н угрюмые громды, которые висели нд нми. В пустыне црствовло стршное безмолвие, тк что и Зеленый перестл петь. Мы изредк менялись между собою словом и с робостью перебегли глзми от утес к утесу, от пропсти к пропсти. Мы кк будто попли в зпдню, хотя нм ничего не угрожло.

Предствьте себе нд головой сплошную кменную стену гор, которя зслоняет небо, солнце и которой не видть вершины. По этим горм брошены другие, меньшие горы; они, упв, рздробились, рссыплись и поктились в пропсти, но вдруг будто были остновлены н пути и повисли нд бездной. То видишь точно целый город с обрушившимися от ккого-нибудь стршного переворот бшнями, столбми и основниями здний, то толпы слонов, носорогов и других животных, которые дрлись в общей свлке и вдруг окменели. Тм, кжется, сидят группой извяния великнов. Здесь, н горе, чуть-чуть держится скл, цепляясь з гору одним углом, и всем основнием висит нд бездной. Длее и длее всё стены гор и всё рзброснные н них громдные обломки, похожие н монстыри, н исполинские ндгробные пмятники, точно следы стршного опустошения.

Кжется, довольно одного прикосновения к этим глыбм, чтоб они полетели вниз, между тем здесь рхимедов рычг бессилен. Нужно по крйней мере землетрясение или мистер Бен, чтоб сдвинуть их с мест.

Внизу зияют пропсти, уже не с зелеными овргми и чуть-чуть журчщими ручьями, продолжение тех же гор, с грудми отторженных серых кмней и с мутно-желтыми стремительными потокми или мертвым и грязным болотом н дне. Едешь по плечу исполинской горы и, несмотря н всю уверенность в безопсности, с невольным смущением глядишь н громды, которые кк будто сдвигются всё ближе и ближе, грозя рздвить путников. Взглянешь вниз, в бездну, футов н 200, н 300, и с содрогнием отвернешься; взглянешь нверх, тм ткие же бездны опрокинуты нд головой. Все эти мссы истерзны кк будто небесным гневом и рзбросны по прихоти нечеловеческой фнтзии. "Что, - спросил я у Зеленого, - есть в Псковской губернии ткие пропсти?" - "Стршновто!" - шептл он с судорожным, нервическим хохотом, косясь пугливо н бездну. Потом вдруг, чтоб ободрить себя и покзть, что ему нипочем, горлнил: "Люди добрые, внемлите". Но потом морщился и уныло зтягивл: "Не бил брбн..." - и постепенно зтихл.

Мы проехли через продолбленный нсквозь и лежщий н смой дороге утес, потом звернули з склу и ждли, что тм будет: мы очутились нд бездной, глубже и стршнее всех, которые миновли. Вдобвок к этому дорог здесь был сделн пок только для одного экипж; охрнительных кменьев по сторонм не было, и лошди шли по смой окрине. "Вы всю... грусть мою... поймите", - зпел было, но уже вполголос, Зеленый и смолк. По узенькой недоделнной дороге, по которой еще кое-где влялись приготовленные для рбот кменья и воткнут был зступ, ндо было зворотить нлево. "Что ж вы не поете?" - спросил я. "Постойте, дйте проехть, вы видите..." С мучительным ощущением проехли мы поворот и вздохнули свободно, когд дорог опять рсширилсь. "Есть ли здесь животные?" спросил я Вндик. "О, много!" - "Кких же?" - "Ббунов (пвинов, больших черных обезьян). Я удивляюсь, - прибвил Вндик, оглядывясь по сторонм, что их нет сегодня: они стдми скчут по склм, и лишь звидят людей и лошдей, поднимют стршный крик". - "Может быть, оттого нет, что сегодня воскресенье, - зметил Зеленый, - слв Богу, впрочем, что нет. Если б хоть одн лошдь испуглсь и зшлил, тк нм пришлось бы плохо". - "Есть еще волки, тигры", - скзл Вндик. "Волки - здесь? быть не может! Волки северное животное", - зметили мы. "Зню, - с улыбкою отвечл Вндик, - но здесь тк нзывют гиен, я, по привычке, нзвл их волкми". Вндик был обрзовнный кучер.

Мистер Бен после подтвердил слов его и прибвил, что гиен и шклов водится множество везде в горх, дже поблизости Кпштт. Их отрвляют стрихнином. "И тигров тоже много, - говорил он, - их еще н прошлой неделе видели здесь в ущелье. Но здешние тигры мелки, с большую собку". Это видно по шкурм, которые продются в Кпштте.

Скоро мы подъехли к живописному месту. Горы вдруг рздвинулись н минуту, и обрзовлся поперечный рзрез. Солнце тотчс воспользовлось этим и ярко осветило глубокий оврг до дн. Дно и бок оврг зросли трвой и кустми. Внизу тек ручей. От утес к утесу через рзрез вел мост - чудо инженерного искусств. Он, кк скл, плотно сложен из квдртных плит песчник. Длиной он футов сорок, вниз опусклся сплошной кменной стеной, футов н семьдесят, и упирлся в дно оврг. Нлево от мост, в ущелье, зросшем зеленью, журчл кскд и пдл вниз. Мы остновились и пошли по уступу склы - кто пить, кто ловить нсекомых и собирть трвы. Во всем ущелье, простирющемся н четырндцть нглийских миль, сделно до сорок кменных мостов и мостиков; можно судить, сколько употреблено тут дровния, сообржений и физического труд! Кменья ндо было тскть сверху или снизу; многие склы рвть порохом. Бен нм покзывл следы тких взрывов и обещл покзть, н возвртном пути, и смые взрывы.

З мостом ущелье в некоторых местх опять сжимлось, но уже зметно было, что оно должно скоро кончиться. Здесь природ веселее; по горм росл обильня зелень. Дже брошенные по сктм кменья обросли кустми и трвой со множеством цветов. Много попдлось птиц, жужжли миллионы нсекомых; н кмнях чсто видели мы рзноцветных ящериц, которые выползли н солнце погреться. В одном месте прямо из склы, чуть-чуть, текл струя свежей, холодной воды; под ней вствлен был рестнтми железный желобок. "Зимой это большой кскд, - скзл Бен, - их множество тут; вон тм, тут!" говорил он, укзывя рукой в рзные мест. Сколько грндиозн был т чсть ущелья, которую мы миновли, столько же улыблсь природ здесь. Тут были живописные уклонения скл в сторону, обрзующие тенистые уголки, природные гроты.

Вскоре мы подъехли к смому живописному месту. Мы только спустились с одной склы, и перед нми предствилсь широкя рсчищення площдк, обнесення влом. Н площдке выстроено несколько флигелей. Это другя тюрьм. В некотором рсстоянии, особо от тюремных флигелей, стоял мленький домик, где жил сын Бен, он же смотритель тюрьмы и помощник своего отц. Кругом теснились склы, выглядывя одн из-з другой, кк будто вствли н цыпочки. Площдк был н полугоре; вниз шли тоже склы, обросшие густою зеленью и кустми и уствленные прихотливо рзброснными кменьями. Н дне живописного оврг тек большой ручей, через который строился кменный мост. Рядом с мостом шл плотин, служившя прегрдой ручью н время, пок строился мост. Через эту плотину шл и времення дорог. Берег ручья, скты горы - всё потонуло в зелени. Бен с улыбкой смотрел, кк мы молч нслждлись великолепной кртиной, поворчивясь медленно то н ту, то н другую сторону. Потом оглянулись и зметили, что уже мы двно н дворе, что Вндик отпряг лошдей и перед нми стояли двое молодых людей: сын Бен, белокурый, крснощекий молодой человек, и другой, пстор-миссионер. Мы познкомились и вошли в дом. Мы велели вынуть из экипжей провизию и вино, сын Бен тоже зсуетился готовить звтрк.

Но прежде мы отпрвились смотреть тюрьму. Всё то же, только поменьше рестнтов. Они и сидели и лежли н дворе и все стрлись поместиться н солнце. Особенно один стрик-негр привлек мое внимние: у него болел ног, и он лежл, рстянувшись посредине двор и опершись н локоть, лицом прямо к солнцу. Спереди голов у него был совсем лыся, и лучи игрли н ней, кк н мковке бшни. Был полдень, жр тк и плил, особенно тут, в ущелье, где воздух сперт и кмни сильно отржют лучи. "Зчем их выводят н солнце? - спросили мы, - ведь это вредно". - "Нет, - отвечл Бен, - они любят и охотнее рботют в солнечный, жркий день, нежели в псмурный". Я спросил у многих имен: готтентотов звли Сломон, Кллюр; бушменов - Вильденсон и Когельмн. Но эти имен дны уже европейцми, я просил, чтоб они скзли мне, кк их зовут н их природном языке. Бушмены, кзлось, поняли, о чем их спршивют; они постояли молч, потупив глз в землю. Миссионер повторил вопрос; тогд они, по порядку, снчл один, потом другой, помычли и щелкнули языком. Зписть эти звуки не было возможности. Я обртился к кфрм. Один бойко произнес имя Дольф, другой - Дй. Потом я спросил одного черного, ккого он племени и кк его зовут. Он скзл, что отец у него мозмбик, мть другого племени, но не скзл ккого, зовут его Лкиди. Все они рзумеют и кое-кк объясняются по-нглийски. Одеты они кто в куртке, кто в рубшке и шроврх.

Мы пошли во флигель к Бену. Тм молодой, черный кк деготь, негр, лет двдцти и крсвец собой, то есть с крутыми щекми, выпуклым лбом и вискми, толстогубый, с добрым выржением в глзх, прекрсно сложенный, нкрывл н стол. Он мне очень понрвился. "Вы ннимете этого негр?" спросил я сын Бен. "Нет, - отвечл он, - это тоже рестнт, военнопленный, дрлся з кфров и недвно взят в плен. Я его не мешю с другими рестнтми: он очень смирен и послушен". - "Долго они рботют?" "С восхождения солнц до зхождения; тут много времени уходит в ходьбе н место и обртно". Пок мы говорили с Беном, Зеленый, миссионер и нш доктор ходили в ручей купться, потом принялись з мясо, уток и проч.

Чс в три пустились дльше. Дорог шл теперь по склону, и лошди бежли веселее. Ущелье всё рсширялось, открывя горизонт и дльние мест. "Ничего теперь не боюсь!" - весело говорил Зеленый и зпел вместе с птицми, которые щебетли и свистли где-то в вышине. Кругом горы теряли с кждым шгом угрюмость, и мы незметно выехли из ущелья, переехли речку, мостик и чсов в пять остновились н полчс у мленькой мызы Клейнберг. Тут был третья и последняя тюрьм, меньше первых двух; он состоял из одного только флигеля, окруженного решеткой; з ней толпились черные. Мыз вся состоял из одноэтжного домик с плнтциями мис вокруг и с виногрдником. Н дворе росло огромное дерево, к которому н длинной веревке привязн был большя обезьян, пвин. Несмотря н короткую остновку, кучер нши отпрягли лошдей. Хозяин мызы, по имени Леру, потомок фрнцузского протестнт; жилище его смотрело скудно и жлко. Нпрсно брон Крюднер зглядывл: нет ли чего-нибудь пообедть. Зто Леру вынес нм множество бнок... со змеями, потом кмни, шкуры тигров и т. п. "Ну, последние времен пришли! - говорил брон, - просишь у ближнего хлеб, он дет кмень, вместо рыбы - змею". Мы сели н стульях, н дворе, и смотрели, кк обезьян то влезл н дерево, то стрлсь схвтить которого-нибудь из бегвших мльчишек или собк. Ни тех, ни других он терпеть не могл, кк скзли нм хозяев. Детей не пускли к ней, собк, нпротив, подтлкивли. Ндо было видеть, кк он схвтит пребольшую собку и нчнет тк поворчивть и кусть ее, что т с визгом едв вывернется из лп ее и бежит спрятться. Потом обезьян сядет, подгорюнится и смотрит н нс. Кучер стли брость в нее кменья, но он увертывлсь тк ловко, что ни один не попдл. Солнце уже сдилось, когд мы поехли дльше, к Устеру, по одной, еще не конченной дороге. Песок, груды кмней и рытвины - вот что предстояло нм. Мы перепрвились вброд через реку, остновились н минуту около ккого-то шлш, где продвли прохожим хлеб, кжется, еще водку и где нши купили струсовых яиц, величиной с мленькую дыню.

Недлеко от Устер мы объехли кругом холм, который где-нибудь в сду мог предствлять большую гору: это - куч кменьев, поросших кустрникми, в которых, говорят, много змей, оттого он и нзывется Шлянгенхель, то есть Змеиня горк. Вообще колония изобилует змеями; между ними много ядовитых и, между прочим, известня кобр-кпелл. В Стелленбоше Ферстфельд скзывл нм, что, з несколько дней перед нми, восьмилетняя девочк сунул руку в нору ящерицы, кк кзлось ей, но оттуд выскочил очковя змея и ужлил ее. Девочк чрез полчс умерл. Н мызе Клейнберг говорили, что в окрестностях водится большя, желтя, толстя змея, которя, нпдя н кого-нибудь, стновится будто н хвост и перекидывется нзд.

Совсем стемнело, когд мы стли подъезжть к Устеру. Дорог ужсня: пески, кменья, беспрестнные ямы. Иногд мы получли ткие толчки, что экипж откидывло в сторону. Темнот дскя; мы не видели, куд ехли: перед глзми стоял кк будто стен. Лошди бежли чуть-чуть зметной рысью. "Кк бы в оврг не свлиться", - говорили мы. "Нет, не свлимся, отвечл Вндик, - н кмень, может быть, попдем не рз, и в рытвину колесо зедет, но в оврг не свлимся: одн из передних лошдей куплен мною недели две нзд в Устере: он знет дорогу". - "Д вот, въезжем, вот здния ккие-то!" - скзл брон. В смом деле, мы порвнялись с ккими-то темными мссми, которые брон принял з домы; но это окзлись деревья. Мы продолжли трястись и пробирлись ощупью. Через четверть чс Зеленый скзл: "Вот теперь тк приехли: я вижу белую стену неподлеку". "Это Устер?" - спросили Вн-дик. "Нет, это ферм, - скзл он, - от нее еще мили четыре до Устер". Ах, ккое нкзние! Местми мы проезжли большие прострнств булыжник: это знчит ехли по высохшему руслу реки. Колес тк визжли в кменьях, что нельзя было рзговривть. Мы еще несколько рз ошиблись, принимя то кусты, то ближйшие холмы з городские здния. Потом нм ндоело и ехть и ошибться: мы соскучились и сидели молч, только хвтлись з бок, когд получли толчок. Нконец, через добрый чс езды от фермы, Вндик вдруг остновил лошдей и спросил кого-то и что-то по-голлндски. Ему крикнуло в ответ голосов двдцть. "Что это? где мы?" спршивем Вндик. "В городе, - отвечл он, -д вот не вижу улицы, не зню, кк проехть к отелю". Я нпряг зрение в темноте и отличил силуэты темных фигур, которые стояли около ншего экипж. "Что это з нрод?" "Black people", - отвечл Вндик, пускя лошдей дльше. Вдруг черные что-то дружно крикнули нм вслед, лошди испуглись и сильно дернули вперед. "Аппл!" - зкричл Вндик и, обртясь, тоже что-то крикнул черным. Покзлись огни, и мы уже свободно мчлись по широкой, бесконечной улице, с низенькими домми по обеим сторонм, и остновились у ярко освещенного отеля, в конце город. "Ух, уф, х, ох!" - рздвлось по мере того, кк кждый из нс вылезл из экипж. Отель этот был лучше всех, которые мы видели, кк и см Устер лучше всех местечек и городов по ншему пути. В гостиной, куд входишь прямо с площдки, было всё чисто, кк у порядочно живущего чстного человек: прекрсня новя мебель, кршеные полы, круглый стол, н нем дв большие бронзовые кнделябр и вз с букетом цветов.

Очевидно, что хозяев нгличне. Мистер Бен с броном отпрвились хозяйничть, хлопотть об ужине. Посьет ухживл около Бен, стрясь отблгодрить его постоянным внимнием з предпринятую им для нс поездку. Я сел н блкон и любовлся темной и теплой ночью, дышл и не ндышлся безмятежным, чистым воздухом. Вдли, н темном фоне неб, лежли мссы еще темнее: это горы. Гошкевич вышел н блкон, долго вслушивлся и вдруг кк будто свлился с крыльц в тьму кромешную и исчез. "Куд вы?" - кричл я ему вслед. "Тут должн быть близко кнв, - отвечл он, - слышите, кк лягушки квкют, точно стучт чем-нибудь; верно, не ткие, кк у нс; хочется поймть одну". В смом деле, кузнечики и лягушки взпуски отличлись одни перед другими.

Ужин, блгодря двойным стрниям Бен и брон, был если не отличный, то обильный. Ростбиф, бифштекс, ветчин, куры, утки, брнин, с припрвой горчиц, перцев, сой, пикулей и других отрв, которые стршно употребить и нружно, в виде плстырей, и которые нгличне принимют внутрь, совсем згромоздили стол, тк что виногрд, фиги и миндль стояли н особом столе. Было весело. Бен много рсскзывл, брон много ел, мы много слушли, Зеленый после десерт много дремл.

После долгой беседы з ужином нс рзвели по комнтм. Я с Зеленым зняли большой нумер, с двумя постелями, брон и Посьет спли отдельно в этом же доме, мистер Бен, Гошкевич и доктор отпрвились во флигель, выстроенный внутри двор и обрщенный дверями к сдику. Окон в их комнтх не было, д и жрко было бы от солнц. А кому нужен свет, тот мог отворить дверь. Оно, кк видите, просто, первобытно, по-фрикнски. Зеленый спл мертвым сном, дже прислуг - негр и девк, долго гремевшие ложкми и трелкми, угомонились. Тишин воцрилсь мертвя. Я тоже нконец хотел лечь спть, но прежде посвятил несколько минут тщтельному осмотру своей кровти. Он был большя, двуспльня, кк везде в нглийских влдениях, но ткой, кк эт, я еще не видывл. Он был под блдхином из темной шерстяной мтерии, висевшей тяжелыми фестонми, с кистями и бхромой. Н здней доске кровти стоял ккой-то щит; н нем вырезно было изобржение кк будто короны и герб. Знвески, мрчного цвет, с крупными склдкми, плотно зкрывли высокую постель. Я рз три обошел вокруг этого ктфлк и не знл, кк приступить к угрюмому ложу; робость нпл н меня. Мне пришел н пмять древний змок и мрчня комнт, в которой гостил и ночевл ккой-нибудь Плнтгенет или Стюрт. И с тех пор комнт чтится, кк святыня: он нглухо зперт, и постель оствлен в своем тогдшнем виде; никто не дотрогивлся до нее, я вдруг лягу! Однко ж ндо было лечь. Я рздвинул знвески, и передо мной предствилсь целя гор пуховиков с неизменной длинной и круглой подушкой. Несколько одеял, сложенных вместе, были тк мссивны, что я нсилу их поднял. Хотел влезть и не мог: высоко. Дв рз пытлся я добрться до средины постели и дв рз сктывлся долой. Тк и остлся н крю. Я стл уже зсыпть, кк вдруг услышл шорох. Что это? уж не тень ли королевскя идет н свой стрый ночлег? Шорох всё сильнее и сильнее; вскоре по блдхину нчлсь мелкя и чстя беготня - мышей. Ну, это не бед. Я хотел было зснуть, но вдруг мне пришло в голову сомнение: ведь мы в Африке; здесь вон и деревья, и скот, и люди, дже лягушки не ткие, кк у нс; может быть, чего доброго, и мыши не ткие: может быть, они... Не решив этого вопрос, я зсыпл, но беготня и писк рзбудили меня опять; открою глз и вижу, что к окну приблизится с улицы ккя-то тень, взглянет и медленно отодвинется, и вдруг опять сон осилит меня, опять рзбудят мыши, опять явится и исчезнет тень в окне... Точно кк в детстве бывло, когд еще нервы не окрепли: печь кжется в темноте мертвецом, висящее всегд в углу плтье - небывлым явлением. После этого срвнения, мелькнувшего у меня в голове, кк ни резво бегли мыши, кк ни нстойчиво зглядывл тень в окно, я не дл себе труд дознвться, ккие мыши были в Африке и кто зглядывл в окно, крепко-нкрепко зснул.

Рно утром всё уже было н ногх, я еще всё спл. Дже брон, и тот встл и приходил дв рз скзть, что breakfast н столе. Пришел Посьет и тоже торопил вствть: "Пор-де ехть". - "Д куд это с этих пор?" "Визиты делть". - "Ккие, кому в Устере визиты делть?" - "А к русскому, который здесь живет. Уж мистер Бен звтркет. Вствйте: он поведет нс, торопил неотвязчивый Посьет. - Потом, - говорил он, - вчер здешний magistrate (судья), которого мы видели в Бенсклюфе (ущелье Бен), просил зехть к нему; потом отпрвимся н минерльные воды". - "Потом еще куд? перебил я, - и всё в один день!" Но Посьет зкзл верховых лошдей и велел зложить нши экипжи. Я оделся, вышел в поле и тут только увидел, кким прекрсным пейзжем гор огрничен Устер. Громды были местми зелены, местми изрыты и дики, с нростми седых кмней, с группми деревьев, с фермми и виногрдникми. Рвнин вокруг гор был чстью песчн, чстью зелен и уствлен фермми. День нчинлся блестящий и жркий. Пок еще был свежя прохлд, я сделл мленькую прогулку по полям, с мисом и виногрдом, и воротился н блкон, кругом обсженный розовыми кустми, миртми и другими, уже отцветшими, деревьями.

Вскоре рздлся топот: готтентот приехл верхом н одной лошди, двух вел порожних, потом явились и нши кучер.

В ожиднии товрищей, я прошелся немного по улице и рссмотрел, что город выстроен весьм првильно и чистот в нем доведен до педнтизм. Н улице не увидишь ничего лишнего, брошенного. Кнвки, идущие по обеим сторонм улиц, мостики содержтся кк будто в кком-нибудь прке. "Скучный город!" - говорил Зеленый с тоской, глядя н эту чистоту. При постройке город не жлели мест: улицы тк широки и длинны, что в смом деле, без густого нродонселения, немного скучно н них смотреть.

Впрочем, это только слв, что велик город. Будет велик, когд в черту его войдут целые поля! Одних площдей, или скверов, здесь около 24; кждя площдь имеет до 11 кр, скзывл Бен. В городе теперь пок, и с его уездом, около 5000 жителей. Он еще ждет нродонселения, кк и вся колония. Проезжя эти прострнств, где н длекое друг от друг рсстояние рзбросны фермы, невольно подумешь, что пор бы уже этим фермм и полям сблизиться тк, чтобы они кслись друг друг, кк в смой Англии, чтоб соседние нивы рзделялись только кнвой, не степями, чтоб ни один клочок не пропл дром... Но где взять нродонселения? Здесь нет золот, и толп не хлынет сюд, кк в Клифорнию и Австрлию. Здесь нужны люди, которые бы шли н подвиг; или ндо обмнуть пришельцев, скзть, что клд зрыт в земле, кк сделл земледелец перед смертью с своими детьми, чтобы они изрыли ее всю. Н это мло нйдется охотников. Английское првительство хотело помочь горю и послло целый груз неохотников - ссыльных; но жители Кпштт толпою вышли н пристнь и грозили зкидть их кменьями, если они выйдут н берег. Черные еще в детстве: они пок, кк дети, кусют пекущуюся о них руку. Нродонселение в Устере смешнное. Здесь довольно и черных. Для них есть особя церковь, которых всего две; обе нглийские. Жители знимются земледелием почти во всех видх. До сих пор мло было сбыт, потому что трудно возить продукты в горх. С устройством дороги через ущелье Устер и все ближйшие к Бенсклюфу мест должны подняться. Кроме хлеб здесь много и плодов; особенно хвлят яблоки и груши. Те, которые мы видели, нельзя есть: они, првд, велики, но жестки и годны н вренье или в компот. Другие плоды все уже отошли.

Около город текут две реки: Гекc и Брееде. Из Гекс вод через кведуки, миль з пять, идет в город. Жители плтят з это удобство мленькую пошлину.

Товрищи воротились от мнимого русского. Он из немцев, по имени Вейнерт, жил долго в Москве в кчестве учителя музыки или что-то в этом роде, получил з службу пенсион и удлился, по болезни, снчл куд-то в Гермнию, потом н мыс Доброй Ндежды, рди климт. Он по-русски помнил несколько слов, всё остльное збыл, но любил русских и со слезми приветствовл гостей. Он болен, кжется, прличом, одинок и в тоске доживет век. Вот что скзли мне, воротясь от Вейнерт, товрищи, прибвив, что вечером он см придет.

Стновилось, однко, жрко; ндо было отпрвляться к минерльным источникм и прежде еще зехть к Лесюеру, судье, с визитом. Брон, Посьет и Гошкевич поехли верхом, мы в экипжх. В конце улицы стоял большой двухэтжный, очень крсивый дом с высоким крыльцом и зкрытыми жлюзи. Мы постучлись: негритянк отворил нм двери, и мы вошли почти ощупью в темные комнты. Негр открыл жлюзи и ввел нс в чистую большую гостиную, убрнную по-стринному, в голлндском вкусе, тк же кк н мызе Эльзенборг. Чрез минуту явился хозяин, в черном фрке, в белом жилете и глстухе. Он молч, церемонно подл нм руки и зговорил по-нглийски о ншей экспедиции, рсспршивл о фрегте, о числе людей и т. п. Тип фрнцуз не исчез в нем: черты, оклд лиц ясно говорили о его происхождении, но в походке, в движениях уж поселилсь не то что флегм, ккя-то принужденность. По-фрнцузски он не знл ни слов. Пришел зять его, молодой доктор, очень любезный и рзговорчивый. Он говорил по-нглийски и по-немецки; ему отвечли и н том и н другом языке. Он изъявил, кк и все почти встречвшиеся с нми инострнцы, удивление, что русские говорят н всех языкх. Эту песню мы слышли везде. "Вы не русский, - скзли мы ему, - однко ж вот говорите же по-немецки, по-нглийски и по-голлндски, д еще, вероятно, н кком-нибудь из здешних местных нречий".

Хозяев повели нс в свой сд: это был лучший, который я видел после кпшттского ботнического. Сд стрый, тенистый, с огромными величвыми дубми, исполинскими грушевыми и другими фруктовыми деревьями, между прочим персиковыми и грнтовыми; тут были и шелковичные деревья, и бнны, виногрд. Меня порзило особенно фиговое дерево, под которым могло поместиться более ст человек. Под тенью его мы совсем спрятлись от солнц. "Что это не потчуют ничем?" - шептл Зеленый, посмтривя н крупные фиги, выглядыввшие из-з листьев, н бнны и н кисти кое-где еще оствшегося виногрд. Хозяев кк будто угдли его мысль: они предложили попробовть фиги, но предупредили, что, может быть, они не совсем спелы. Мы попробовли и бросили их в кусты, Зеленый съел не одну, упрекя нс "чересчур в нежном воспитнии".

Источники отстоят от Устер н 4 S нглийские мили. Всё это прострнство знято огромной луговиной, которя зимой покрывется водой. Эт луговин, вместе с источникми, нзывется Brandt Valley. Мы ехли пескми по речному дну, по которому местми росл трв. Вскоре подъехли и к смой речке. Он был довольно широк и глубок. Кучер не знли брод, но в это время переходили реку готтентоты с волми: по их следм проехли и мы. Много было возни с лошдьми. Мльчишк-готтентот должен был снчл их вести, Вндик беспрестнно кричть "ппл". Верховые лошди тоже упрямились. У нших всдников ноги по колени ушли в воду. Они не предвидели этого обстоятельств, то, может быть, и не поехли бы верхом. Один из них, нтурлист, хотел, кжется, избвиться от этого неудобств, громоздился, громоздился н седле, подбиря ноги, и кончил тем, что, к немлому ншему удовольствию, упл в воду. Жр был невыносимя; лошди по песку скоро ехть не могли, и всдники не знли, куд деться от солнц: они рскрснелись ужсно и успели згореть. Я из глубины коляски, из-под полотняного кров, воссылл блгодрственные моления небу, что не еду верхом.

Но вот и приехли. Видим: в одном месте из трвы влит, кк из миски с супом, густой пр и стелется по долине, обознчя путь ключ. Около вод стоял небольшя, бедня ферм, где мы оствили лошдей. У смых источников росли прекрсные деревья: тополи, дубы, ели, йв, кусты ппоротник, шиповник и густя сочня трв. По тропинке, сквозь кусты, пробрлись мы не без труд к круглому небольшому бссейну, в который струился горячий ключ, и опустили в него руки. Горячо, но можно продержть несколько секунд; брли воду в рот: ни вкус, ни зпх. Мы опускли туд яйцо, Зеленый йву: но ни яйцо, ни йв не врились. Зять Лесюер, доктор, скзывл, что кк ни горяч вод, но он не только не врит ничего, но дже не годится для бритья, не рзмягчет бороды. "Где же холодный ключ?" - спросил я. "А вот", - скзли мне, укзывя под ноги. "Где?" - "Д вот". - "Это?" Я посмотрел, не пролили ли где поблизости из ушт воду, и т бы стремительнее потекл. Н сжень от горячего источник струилсь из-под дерев нить воды и тихо пропдл в трве - вот вм и минерльный ключ! Воды эти помогют более всего от ревмтизм; но больных было всего трое; они жили в двух-трех хижинх, построенных длеко от исток ключей. Посьет, Бен и доктор пошли туд, я остлся. Ужсно было переходить горячую, открытую рвнину под вертикльными, полуденными лучми солнц.

Я предпочел остться в тени деревьев и стл помогть нтурлисту ловить нсекомых. Он был близорук до слепоты, и ему ндо было ползть в трве, чтоб увидеть нсекомое. Я зметил множество огромных, ярко-крсных кузнечиков, которые не прыгли, кк нши, летли; но их удобно было ловить: они летели недолго и тотчс опусклись. Он прятл их в крмны, клл в бумжки, в фуржку - везде. Но всё это ни к чему не повело: н другой день нельзя было войти к нему в комнту, что случлось довольно чсто по милости змей, ящериц и потрошеных птиц. "Что это у вс з зпх ткой?" - "Д вон, - говорил он, - фрикнские кузнечики протухли: жирны очень, нельзя с ними ничего сделть: ни нчинить втой, ни в спирт посдить - нежны".

Нши товрищи, путешествующие с смоотвержением, едв дотщились нзд после посещения больных. Удивительно, кк и эти трое больных зпслись ревмтизмом в климте, в котором непростительно простудиться! Будь эти воды в Европе, около них возникло бы целое местечко; сюд из других чстей свет ездят лечиться одним только воздухом; между тем в окружности Устер есть около восьми мест с минерльными источникми. Мы взяли в бутылку воды, некоторые из всдников пересели в экипж, и мы покинули это живописное место, оживленное сильною рстительностью.

В Устере сейчс сели з tiffing, второй звтрк, потом пошли гулять, кому жрко, тот сел в тени деревьев, н блконе дом. Чсов в пять, когд жр спл, пошли по городу, встретили доктор, зятя Лесюер. Он повел нс в церковь, выстроенную смим пстором для черных. Другя видн был впрво от большой улицы, н площдке; но т был зперт. "Скучный город Устер! твердил Зеленый, идучи с нми, - домой хочу, н фрегт: тм теперь внты перетягивют - слвно, весело!" В этих немногих словх выскзлся моряк: он любил свое дело. Мы вошли в церковь черных. Проще ничего быть не может: деревяння, довольно большя зл, без всяких укршений, с хорми. Вдоль от лтря до выход в дв ряд стояли скмьи грубой рботы. Впереди, ближе к лтрю, было поствлено поперек церкви несколько скмеек получше. "А это для кого?" - спросил я. "Это для белых, которые бы вздумли прийти сюд". "Зчем это отличие в церкви? - зметил я. - Может быть, черные мысленно делют не совсем выгодное зключение о смирении своих нствников". - "Нет, тут другя причин, - скзл доктор, - с черными нельзя вместе сидеть: от них пхнет: они мжут тело рстительным мслом, д и исприн у них имеет особенный зпх".

В смом деле, в тюрьмх, когд нс окружли черные, пхло не совсем хорошо, тк что брон, более всех нс зслуживший от Зеленого упрек в "нежном воспитнии", смотрел н них, стоя поодль.

Мы вошли к доктору, в его мленький домик, имевший всего комнты три-четыре, но очень уютный и чисто убрнный. Хозяин предложил нм кпского вин и сигр. У него был небольшя коллекция предметов нтурльной истории. Между прочим, он подрил ншему доктору корень лоэ особой породы, который рстет без всякого грунт. Посди его в пустой сткн, в бнку, поствь просто н окно или повесь н стену и збудь - он будет рсти, не звянет, не зсохнет. Тк он рос и у доктор, н стене, и год в дв обвил ее всю вокруг.

Когд мы пришли в свои отель чсу в седьмом, столовя уж ярко освещен был многими кнделябрми. Стол блистл, кк бнкет. Это был не вчершний импровизировнный обед, обдумнный и приготовленный с утр. Тут были супы, крри, фршировнные мяс и птицы, сосиски, зелень. Нш скромный доктор тк и обомлел, когд вошел в столовую. Он был, по строгой умеренности и простоте нрвов, живой контрст с броном, у которого гстрономические нклонности были рзвиты до тонкости. "Ведь уж мы, кжется, обедли, - зметил он, - четыре блюд имели". - "То был tiffing, то есть второй звтрк, не обед, - зметил брон. - Вчер без обед, и сегодня тоже - слуг покорный!"

Обед тянулся до полуночи. Здесь Бен покзл себя и живым собеседником: он пел своим фльцетто шотлндские и нглийские песни н весь Устер, тк что я видел сквозь жлюзи множество глз, смотревших с улицы н нш пир. Мы тоже пели, и хором, и поодиночке, с ккомпнементом фортепино, которое тут было в углу. "Thank you, thank you", - повторял Бен после кждой русской песни, кждого немилосердно рстерзнного итльянского мотив.

В средине обед вдруг вошел к нм в столовую пожилой человек, сильно рзбитый ногми. Одну из них он немного приволкивл. "Сдрствуйте, кспд, - скзл он, - кршо, кршо", - прибвил потом, не зню к чему. Мы рсступились и дли ему место з столом. Это был Вейнерт, quasi-русский, с которым нши познкомились утром. Он с умилением смотрел н кждого из нс, не рзличя, с кем уж он виделся, с кем нет, вздыхл, жлел, что уехл из России, просил взять его с собой, под конец обед, выпив несколько рюмок вин, совсем ослбел, плкл, говорил смесью рзных языков, примешивя беспрестнно кршо, кршо. Он нпоминл мне стрые нши провинцильные нрвы: одного из тех гостей, которые зберутся с утр, сидят до позднего вечер и от которого не знют, кк освободиться. От него уходят, нмекют ему, что пор домой, шепчутся, он всё сидит, особенно если еще выпьет. Мы, один з одним, рзошлись по своим комнтм, гость пошел к хозяевм, и мы еще долго слышли, кк он тм хныкл, вздыхл и кк рздвлись около него смех и рзговоры. Уж было з полночь, когд я из окн видел, кк он, с фонриком в рукх, шел домой.

Н другой день утром мы поехли обртно. У Змеиной горки звидели мы вдли, в поле, ккую-то большую белую птицу, видом нпоминющую ист, которя величво шгл по трве. "Секретрь, секретрь!" - кричл нм ученя пртия. Мы все повысккивли из экипжей и побежли по кустм смотреть птицу, которя носит это имя. Зметив приближющихся людей, птиц нчл учщенными шгми описывть круги по трве, всё меньше и меньше, и когд мы подошли нстолько, что могли рзглядеть ее, он взмхнул крыльями и скрылсь. Птиц "секретрь" известн тем, что ведет деятельную войну с змеями. У нее толстые сильные ноги и острые когти. Он одним удром ноги рздробляет голову кобре-кпелле или подхвтит ее в когти, взлетит повыше и бросит н кмень.

Сдясь в экипж, я зметил, что у нс опять новя лошдь. "Где ж т?" - спросил я Вндик. "Вон он!" - отвечл он, укзывя нзд. Я увидел сзди нших экипжей всдник: нш готтентот-мльчишк ехл верхом. Зтем он и был взят в поездку, кк объяснилось теперь. "А что ж с этой лошдью стнешь делть?" - спросил я. "Променяю в Прле н ту, которую видел н лугу". - "А ту в Кпштт возьмешь?" - "Нет, променяю в Стелленбоше н мленькую, беленькую". - "Кк же, мльчишк всё будет ехть сзди, кждый рз н новой лошди?" - "Yes", - отвечл Вндик с уcмешкой.

Только мы проехли Змеиную гору и Зеленый зтянул было: "Что ты, дев молодя, не отходишь от окн", кк мистер Бен кто-то будто кольнул. Он остновил повозку, быстро выскочил и еще быстрее побежл в кусты. Зеленый с хохотом стл делть луквые змечния. Но з Беном ткже быстро повысккли и прочие спутники. Хохот и луквые змечния удвоились. Я подумл: не опять ли покзлся секретрь? Окзлось, что Бен хотел осмотреть поле для новой дороги, которую должен был проклдывть от ущелья до Устер. Мы не хотели отстть и пошли з ними. Но трв был тк густ, кусты тк непроницемы, Змеиня горк тк близк и рсскзы о змеях тк живы, что молодой нш спутник, обыкновенно не робкий, хохочущий и среди опсностей, пустился, однко ж, ткими скчкми вперед, вслед з первой пртией, что мы с броном остновились и преследовли его дружным хохотом. Он сккл через кусты, бежл, спотыклся, опять сккл, кк будто з ним бросились в погоню все обиттели Змеиной горки. Среди этих скчков он отвечл нм ткже хохотом.

Вскоре всё пришло в прежний порядок. Мы тряслись по плохой дороге рысью, з нми трясся мльчишк-готтентот, Зеленый зливлся и пел: "Рзве ждешь ты? д кого же? не солдт ли певц?" Мы с броном симптизировли кждому живописному рву, группе деревьев, руслу иссохшей речки и нслждлись молч. Из другого крт слышлся живой рзговор. Тк въехли мы опять в ущелье, и только где стновилось поугрюмее, Зеленый опять морщился и зпевл мрчно: "Не бил брбн перед смутным полком". Н мызе Клейнберг сын Бен встретил нс верхом. Здесь взяли мы купленных змей, тигровую шкуру, подрзнили обезьяну и поехли ко второй тюрьме, к жилищу молодого Бен.

По дороге везде рботли черные рестнты с непокрытой головой, прямо под солнцем, не думя прятться в тень. Солдты, не спускя с них глз, держли зряженные ружья н втором взводе. В одном месте мы зстли людей, которые ходили по болотистому дну пропсти и чего-то искли. Вндик поговорил с ними по-голлндски и скзл нм, что тут нкнуне утонул пьяный человек и вот теперь ищут его и не могут нйти.

К обеду приехли мы к молодому Бену и рсположились обедть и кормить лошдей. Погод был тк же хорош, кк и з три дня, когд мы тут были. Но кртин угрюмых скл, реки, ущелья и мост оживлен был присутствием множеств людей. Черные теснились н дворе, по склм, но более всего н мосту, который строился. "Вот посмотрите, - скзл нм мистер Бен, - сейчс взрыв будет". Мы обртили взгляд н людей, толпившихся з мостом, около кучи кмней. Вдруг люди все бросились бежть от кмней в рзные стороны и кждый присел неподлеку, кто з пень, кто з кмень, и смотрели оттуд, что будет. Рздлся взрыв, кк глухой пушечный выстрел. Почв приподнялсь немного под кменьями, и некоторые из них подскочили, другие просто поктились в сторону. Сделно было при нс несколько тких взрывов.

Опять мы рссмтривли и рсспршивли, с помощью миссионер, черных о их именх, племени, месторождении. Нконец стли снимть с них портреты, снчл поодиночке, потом Гошкевич хотел снять одну общую кртину со всего этого живописного уголк ущелья. Из черных соствили группу н дворе. Мистер Бен, с сыном, и миссионер стояли возле них. Мы с броном взобрлись н ближйшую склу, которя был прямо нд флигелем Бен и тоже входил в кртину. Нс просили не шевелиться. Но мы укрдкой покуривли, в твердом убеждении, что Гошкевич по близорукости не рзглядит.

Впрочем, из этой великолепной кртины, кк и из многих других, ничего не выходило. Приготовление бумги для фотогрфических снимков требует, кк известно, величйшей осторожности и внимния. Ндо иметь совершенно темную комнту, долго приготовлять рзные соствы, двть время бумге вылеживться и соблюдть другие, подобные этим условия. Несмотря н смопожертвовние Гошкевич, с которым он трудился, ничего этого соблюсти было нельзя.

Перед обедом черные принесли нм убитую ими еще утром ккую-то ночную змею. Он немного менее ршин, смугло-беля, очень крсивя н вид. Ее удвили, принесли н тесемке и повесили н ручке змк у двери. Ее трогли, брли в руки, но признков жизни не змечли. Глз у ней зкрылись, мелкие и чстые зубы были нруже. Он висел уже чс дв. Мне вздумлось дотронуться ей до хвост горячей сигрой: вдруг змея нчл биться, извивться, поджимть и опускть хвост. Другие стли повторять то же смое. Потом посдили ее в спирт.

После обед мы рспрощлись с молодым Беном и отпрвились в Веллингтон, куд приехли поздно вечером. Топющий хозяин опять поствил весь дом вверх дном, опять нготовил брнины, ветчины, чю - и опять всё дурно.

Утром, перед отъездом из Веллингтон, мы пошли с визитом к г-ну Бену блгодрить его з обязтельное внимние к нм. Бен предствил нс своим дочерям, четырем зрелым фрикнкм, то есть рожденным в Африке. Жен у него был голлндк. Он вдовец. Около девиц было много собчонок - признк исчезющих ндежд н любовь и супружество. Зрелые девы, переств мечтть, сосредоточивют потребность любить - н кошкх, н собчонкх, души более нежные - н цветх. Стршя дочь был стря дев. Третья, высокя, стройня девушк, очень недурн собой, прочие - тк себе. Они стли предлгть нм кофе, звтрк, но мы поблгодрили, отговривясь скорым отъездом. Мистер Бен предложил посмотреть его музей ископемых. Несколько небольших остовов пресмыкющихся он предложил взять для петербургского музеум нтурльной истории.

Н прощнье он скзл нм, что мы теперь видели полный обрзчик колонии. "Вся он ткя: те же пески, местми болот, кусты и крупные трвы".

Мы ехли по знкомой уже дороге рысью. Приехли в Прль. Вндик повез нс другой дорогой, которя идет по нижним террсм местечк. Я думл, что он хочет покзть нм весь Прль, окзлось, что ему хотелось только посмотреть, ходит ли еще н лугу лошдь, которя его тк оздчил в первый проезд. Только что он привез нс в знкомую гостиницу, кк отпряг лошдей и скрылся. Н этот рз нс встретил м. П был тоже дом. Это сухощвый и молчливый нгличнин, весьм блговидной нружности и с приличными мнерми. Он, кзлось, избегл путешественников и ни во что не вмешивлся, кк человек, не привыкший содержть трктир. Может быть, это в смом деле не его ремесло; может быть, его принудили обстоятельств. Всё это может быть; но дело в том, что нс принимли и угощли м и вторя девиц. Первя был, по словм сестры, больн и лежл в постели. Мы пожлели и велели ей клняться.

По дороге от Прля готтентот-мльчишк, ехвший н вновь вымененной в Прле лошди, беспрестнно исчезл дорогой в кустх и гонялся з мленькими черепхми. Он поймл две: одну дл в нш крт, другую ученой пртии, но мы и свою сбыли туд же, потому что у нс з ней никто не хотел смотреть, он ползл везде, крбкясь вон из экипж, и пдл.

Вечером мы нгрянули в Стелленбош, зрнее обещя себе обильный ужин, виногрд, рбузы, покойный ночлег и вырзительные взгляды толстой, черноглзой мултки. Но дом был весь знят: из Кпштт ехли ккие-то новобрчные домой, н ферму, и ночевли в той смой комнте, где мы спли с Зеленым. Нм, однко ж, предложили ужин и фрукты, и дже взгляды мултки, всё, кроме ночлег. Хозяйк для спнья знял комнты в доме нпротив, и мы шумно отпрвились н новый ночлег, в огромную, с несколькими постелями, комнту, не зня, чей дом, что з люди живут в нем. Видели только, что вечером сидело н блконе ккое-то семейство.

Н другой день рно мы уехли. Мльчишк-готтентот трясся сзди уже н беленькой стелленбошской лошдке. Прльскя был зпряжен у нс в крте, устерскя остлсь в Стелленбоше.

К обеду, то есть чсов в пять, мы, зпыленные, згорелые, небритые, остновились перед широким крыльцом "Welch's hotel" в Кпштте и зстли в сенях толпу нших. Кролин был в своей рмке, в своем черном плтье, которое было ей тк к лицу, с сеточкой н голове. Пошли рсспросы, толки, новости с той и с другой стороны. Хозяйки встретили нс, кк стрых друзей. Ричрд снчл сморщился, потом осклбился от рдости, неимоверно скривил рот и нос н сторону, хотел было и лоб туд же, но не мог, видно плток н голове крепко звязн: у него только склдки н лбу из горизонтльных сделлись вертикльными. Кролин улыблсь нм приятнее, нежели вновь прибывшим из Кпштт товрищм. Слуги вмиг рстщили нши вещи по нумерм, и мы были прочно водворены в отеле, кк будто и не выезжли из него. Молодя служнк Алис, кк все нглийские служнки, брослсь из угл в угол, с легкостью птицы летл по лестницм, тм отдвл прикзние слугм, тут отвечл н вопрос, мимоходом кому-нибудь улыблсь или отмхивлсь от чересчур нстойчивых любезностей ккого-нибудь кругосветного путешественник.

Шумной и многочисленной толпой сели мы з стол. Одних русских было человек двендцть д несколько семейств нгличн. Я успел зметить только белокурого полного пстор с женой и с детьми. Нельзя не зметить: крик, шум, везде дети, в сенях, по ступеням лестницы, в нумерх, н крыльце, - и всё пстор. Нстоящий Аврм - после божественного посещения!

Кк только я пришел в свой нумер, тотчс посмотрел, вствлено ли стекло. Нет. Я с жлобой к хозяйке: "Что ж стекло-то?" - спросил я с укором. Я тк и ждл, что струх скжет: "Прздники были, нельзя", но вспомнил, что у протестнтов их почти нет. "Что ж он скжет мне? - думл я, - что збыл, что жль деньги тртить; живет и тк". Он молчл. Я повторил свою жлобу. "Войн с кфрми всё мешет", - скзл он. Ну, я никк не ожидл ткой отговорки: совершенно местня! "Все мстеровые зняты... никк не могл нйти. Вот звтр пошлю". Но стекло ни звтр, ни послезвтр, ни во вторичный мой приезд в Кпштт вствлено не было, д и теперь, я уверен, тк же точно, кк и прежде, в него дует ветер и хлещет дождь, в хорошую погоду летют комры. А всё говорят н русского человек: он беспечен, небрежен, живет н вось; чем "кфрскя войн" лучше нших прздников?

Жизнь нш опять потекл прежним порядком. Рнним утром всякий знимлся чем-нибудь в своей комнте: кто приводил в порядок коллекцию собрнных рстений, животных и минерлов, кто зписывл виденное и слышнное, другие читли описние Кпской колонии. После тиффинг все рсходились по городу и окрестностям, потом обедли, потом смотрели н "кртинку" и шли спть.

Н другой день по возврщении в Кпштт мы предприняли прогулку около Львиной горы. Точно ткя же дорог, кк в Бенсклюфе, идет по хребту Льв, нчинясь в одной чсти город и окнчивясь в другой. Мы взяли две коляски и отпрвились чсов в одинндцть утр. День нчинлся солнечный, безоблчный и жркий донельзя. Дорог шл по берегу моря мимо дч и ферм. Здесь пок, до нчл горы, рстительность был скудня, и дчи, с опленною кругом трвою и тощими кустми, смотрели жлко. Они с зкрытыми своими жлюзи, кк будто с зкрытыми глзми, жмурились от солнц. Кругом немногие деревья и цветники, неудчня претензия н сд, делли эту нготу еще рзительнее. Только одни исполинские кусты лоэ, вдвое выше человеческого рост, не боялись солнц и длеко рскидывли свои сочные и колючие листья. Они сплошным збором окружли дчи. Н поктостях горы природ изменяется: нчинется густя зелень и теснее идут фермы и дчи. Одн из них нзывется Green Point. Он построен н скте зеленой оконечности Львиной горы. Сюд ездят из город любовться морем и горой. Мы поехли в гору. Он идет отлого, по прекрсному шоссе, местми в тени густых кштновых и дубовых ллей. Бок горы зросли лесом до смого моря. В лесу, во всех нпрвлениях, идут конные дороги и тропинки. Не последнее нслждение проехться по этой дороге, смотреть вниз н этот кудрявый, тенистый лес, н голубую глдь злив, н дльние горы и н громдный зеленый холм нд вшей головой слев. Внизу, между кменьями, о которые с яростью плещутся вечные буруны, кое-где в зтишьях, в прозрчной воде, я видел стями игрвшую рыбу рзной величины и формы.

Но жрко, очень жрко; лошди нчинли остнвливться. Пок мы выходили из коляски н живописных местх, я видел, что мльчишк-негр, кучер другой коляски, беспрестнно подбегл к ншему, негру же из племени бичун, и всё что-то шептлся с ним. Лишь только мы въехли н смую высокую точку горы, лошди вдруг совсем остновились и будто не могли идти длее. Кучер стли будто погонять их, они бесились и рвлись к пропстям. Понятн кучерскя тктик. Я погрозил мльчишке-негру не зплтить ему всех условленных денег. "Т'is hot, very hot, sir (очень жрко), - бормотл он, - лошди не могут идти". Под нми, в полугоре, было ккое-то деревянное здние, вроде беседки, едв зметное в чще зелени. "Что это з дом?" - спросили мы. "Трктир-ротонд, - скзли кучер, здесь путешественники зезжют освежиться и отдохнуть". Брон только что услыхл об "освежении", кк пустился сквозь чщу лес, целиком, вниз, устрняя тростью ветви. Мы з ним, и скоро, измученные, добрлись до трктир, который окружен открытой круглой глереей, отчего и нзывется ротондой.

Здесь црствовл ткя прохлд, ткя свежесть от зелени и с моря, ткой величественный вид н море, н лес, н пропсти, н дльний горизонт неб, н кчющиеся вдли суд, что мы, в рдости, перестли сердиться н кучеров и велели дть им вин, в блгодрность з счстливую идею звести нс сюд. Сдик, кроме дубов, елей и кедров, был нполнен фруктовыми деревьями и цветочными кустми. Толстя голлндк принесл нм лимонду и вин. Мы зкурили сигры и погрузились взглядом в широкую, покойно лежвшую перед нми кртину, горячую, полную жизни, игры, крсок!

Кучер, несмотря н водку, решительно объявили, что день чересчур жрок и дльше ехть кругом всей горы нет возможности. Что с ними делть: брниться? - не поможет. Зводить процесс з десять шиллингов - выигрешь только десять шиллингов, кругом Льв все-тки не поедешь. Мы велели той же дорогой ехть домой.

Ндо было, однко ж, съездить в Сймонстоун и узнть пообстоятельнее, когд идем в море. Мы вдвоем с Свичем, взяв Вндик, отпрвились в Сймонстоун н пре, в той же крете, которя возил нс по колонии. Дорогой ничего не случилось особенного, только Свич, проехвший тут один рз, нперед рсскзывл все подробности местности, всякую отмель, бухту, ферму: удивительный глз и слвня пмять! Д еще сын Вндик, мльчик лет шести, которого он взял тк, проктться, долгом считл высовывть голову во все отверстия, сделнные в покрышке экипж для воздух, и в одно из них высунулся тк неосторожно, что выпл вон, и прямо носом. Пустыня оглсилсь неистовым криком. К счстью, в фрикнских пустынях нынче почти везде есть трктиры. Тм шлун обмыли, дли примочки, и потом Вндик, с первым встретившимся экипжем, который был, конечно, знком ему, отослл сын домой.

В Сймонстоуне я зстл у нс большие приготовления к обеду и блу, который двли нгличнм, в отплту з их обед и бл и з дружеский прием. Я перепуглся: бл и обед! В этих двух явлениях выржлось всё, от чего тк хотелось удлиться из Петербург н время, пожить инче, по возможности без повторений, тут вдруг бл и обед! Отец Аввкум ткже втихомолку смущлся этим. Он не был в Кпштте и отчивлся уже быть. Я подговорил его уехть, и дня через дв, с тем же Вндиком, который был еще в Сймонстоуне, мы отпрвились в Кпштт.

Но отец Аввкум имел, что фрнцузы нзывют, du guignon.4 К вечеру стл подувть порывистый ветерок, горы зкутлись в облк. Вскоре облк зволокли всё небо. А я подготовлял было его увидеть Столовую гору, нзнчил пункт, с которого ее видно, но перед нми стояли горы темных туч, кк будто стены, з которыми прятлись и Стол и Лев. "Ну, звтр увижу, скзл он, - торопиться нечего". Ветер дул сильнее и сильнее и нносил дождь, когд мы вечером, чсов в семь, подъехли к отелю.

Утром я вошел к отцу Аввкуму: окно его комнты обрщено было прямо к Столовой горе. "Ну, смотрите же теперь, - скзл я, - кков гор..." - и открыл ствни. Но горы не было: мрчня, тумння пелен зкрывл всё. Дул ветер, в окно летели брызги дождя. Досдно, ндо было подождть полудня: вось рзгуляется. Алис принесл нм чю, потом мы пошли еще в столовую опять пить чй с ккомпнементом котлет, рыбы, дичи и фруктов. "It rain" ("Дождь идет"), - скзл mr-s Welch. "Д, - с упреком отвечл я ей, - и в моей комнте тоже". Кролин еще почивл. Я повел отц Аввкум смотреть город. Мы ходили по грязным улицм и мокрым тротурм, зходили в мгзины, прошли по ботническому сду, но окрестностей не видли: з двести сжен все предметы прятлись в тумне. Отец Аввкум зшел в книжный мгзин, д тм и сел. И т книг ему нрвится, и другя нужн; тм увидит издние, которого у него нет, и купит книгу. Нсилу я вытщил его домой. Тм зстли сумтоху: пстор уезжл в Англию. В сенях лежли грудой чемодны, узлы, ящики; толпились няньки, дети - и всё исчезло. Стло просторнее, но нендолго. Мы звтркли впятером: доктор с женой, еще ккие-то двое молодых людей, из которых одного звли кпитном, д еще нгличнин, большой ростом, большой крикун, большой говорун, держит себя очень прямо, никогд не смотрит под ноги, в комнте всегд сидит в шляпе. Через чс, с пришедшего из Индии проход, явились другие путешественники и толпой нхлынули в отель.

Трктир стоит н рспутии мир. Мыс Доброй Ндежды - крйняя точк, перекресток путей в Европу, Индию, Китй, Филиппинские остров и Австрлию. От этого сегодня вы обедете в обществе двдцти человек, невольно зводите знкомство, иногд успеет зродиться, в течение нескольких дней, симптия; кждый день вы с большим удовольствием спешите свидеться, з столом или в общей прогулке, с новым и неожиднным приятелем. Но в одно прекрсное утро приходите и, вместо шумного обществ или вместо знкомых, обедете в кругу новых лиц; вместо веселого рзговор црствует печльное, принужденное молчние. "Где же те?" Вм подют гзету: тм нпечтно, что сегодня в Англию, в Австрлию или в Бтвию отпрвился проход во столько-то сил, с тким-то грузом и с ткими-то пссжирми.

После звтрк я повез отц Аввкум по городу и окрестностям. Нпрсно мы глядели н Столовую гору, н Льв: их кк будто и не бывло никогд: н их месте висит темно-буря туч, и больше ничего. Я велел ехть к Green Point. Мы проехли четыре-пять верст по берегу; дльше ехть было незчем: ничего не видть. Ветер свирепствовл, море бушевло. Мы оствили коляску н дороге и сошли с холм к смому морю. Тм лежли, чстью в воде, чстью н берегу, громды кмней, некогд сброшенных с горных вершин. О них яростно бились буруны. Я нигде не видл тких бурунов. Они, кк будто ряд гигнтских всдников, нсккивли с шумом, похожим н пушечные выстрелы, и с облком пены н кменья, прыгли через них, кк взбесившиеся кони через пропсти и прегрды, и нконец, обессиленные, пдли клочьями грязной, желтой пены н песок. Мы долго не могли отвести глз от этой монотонной, но грндиозной кртины.

З обедом мы ншли вновь прибывшее большое общество. Стрый полковник ост-индской службы, с женой, прослуживший свои лет в Индии и возврщвшийся в Англию. Он высокий, худощвый стрик, в синей куртке, похож более н шкипер купеческого судн. Жен его - высокя, худощвя женщин с бледно-русыми волосми. Он, волосок к волоску, рсположил скудную свою шевелюру и причеслсь почти до мозгу. Подле меня сидел другой стрик, тоже возврщвшийся из Индии, вжный чиновник, весьм блгообрзный, совсем седой. Кк бы он годился быть дядей, который возврщется из Индии, с огромным богтством, и подоспевет кстти помочь племяннику жениться н бедной девице, кк, бывло, писывли в ромнх! Он одет чисто, дже изыскнно, н пльце у него большой перстень - совершенный дядя! Он двно посмтривл н меня, я н него. Я видел, что он не без любопытств глядит н русских. Вижу, что ему хочется зговорить, узнть, может быть, что-нибудь о России. Пред ним стоял портвейн, передо мной херес. Нконец стрик зговорил. "Позвольте мне выпить с вми рюмку вин?" - скзл он. "С удовольствием", - отвечл я, и мы нлили - он мне портвейну, которого я в рот не беру, я ему хересу, которого он не любит. После этого водворилось молчние. Мы жевли. Опять, я вижу, он целится спросить меня. "Кков дорог от Сймонстоун сюд?" - спросил он нконец. "Очень хорошя!" - ответил я, и зтем он больше меня ни о чем не спршивл. Еще з столом сидел толстя-претолстя брыня, лет сорок пяти, с большими, томными, медленно мигющими глзми, которые он поминутно обрщл н кпитн. Он крепко был зтянут в корсет. Плтье сидело н ней в обтяжку и обнруживло круглые, мссивные плечи, руки и прочее, чем тк щедро одрил ее природ. Кушл он очень мло и чуть-чуть кончиком губ брл в рот мленькие кусочки мяс или зелень. Были тут вчершние двое молодых людей. "Yes, y-e-s!" - поддкивл беспрестнно полковниц, пок ей говорил кто-нибудь. Отец Аввкум от скуки, в промежуткх двух блюд, считл, сколько рз скжет он "yes". "В семь минут 33 рз", - шептл он мне.

После обед "кртинк" крсовлсь в рмке, еще с дополнением: подле Кролины - Алис, или Элейс, кк нши звли Alice, издевясь нд нглийским произношением. Я подошел один любезничть с ними. Цель этой любезности был - выхлопотть себе н вечер восковую свечу. Дня три я нпрсно просил, дже дл денег Алисе, чтобы купил свеч. Хозяйки прислли деньги нзд, свечей не прислли. Нконец решились дть мне не сльную свечу. Получив желемое, я ушел к себе, и только сел з стол писть, кк вдруг слышу голос отц Аввкум, который, чистейшим русским языком, кричит: "Нет ли здесь воды, нет ли здесь воды?" Снчл я не обртил внимния н этот крик, но, вспомнив, что, кроме меня и нтурлист, в городе русских никого не было, я стл вслушивться внимтельнее. Голос его приближлся всё более и более и выржл тревогу. "Нет ли здесь воды? воды, воды скорее!" - кричл он почти с отчянием. Я выскочил из-з стол, гляжу, он бежит по коридору прямо в мою комнту; в рукх у него гром и молния, около него рспрострняется облко смрдного дым. Я испуглся. "Что это ткое?" - "Нет ли здесь воды? воды скорее!" - твердил он. У него згорелсь целя тысяч спичек, и он до того оторопел, что, збывшись, по-русски требовл воды, тогд кк во всех комнтх, в том числе и у него, всегд стояло по целому кувшину. Спички продолжли шипеть и трещть у него в рукх. "Вот вод! - скзл я, покзывя н умывльник, - и у вс в комнте есть вод". - "Не догдлся!" - отвечл он. Я стл звть Алису вынести осттки фейерверк и потом уже дл полную волю смеху. "Не зовите, не зовите, - перебил он меня, - стыдно будет". - "Стыд не дым, глз не выест, - скзл я, - от дым вшего можно в обморок упсть".

Н другой день з звтрком сошлось нс опять всего пятеро или шестеро: полковник с женой, нгличнин-крикун д мы. Звтркли по-домшнему. Полковниц рзливл чй и кофе. Он говорил по-фрнцузски, и между нми звязлся живой рзговор. Снчл только и было толку, что о вчершнем фейерверке. Я, еще проходя мимо буфет, слышл, кк крикун спросил у м-с Вельч, что з смрд рспрострнился вчер по отелю; потом он спросил полковницу, слышл ли он этот зпх. "Yes, о yes, yes!" нлдил он рз десять сряду. "Отвртительно, невыносимо", - продолжл крикун. "Yes, y-e-s", - жлобно, с придыхнием повторил полковниц. "Рз, дв, три, четыре!" - считл отец Аввкум, сколько рз он скжет "yes". "А знете ли, что знчит этот "yes"?" - спросил я его. "Это знчит подтверждение, нше "д"", - отвечл он. "Тк, но знете ли, что оно подтверждет? что вчер отвртительно пхло серой..." - "Что вы: хти!" встрепенувшись, зговорил он и, чтоб скрыть смущение, взял всю яичницу к себе в трелку. "А вы слышли этот зпх?" - приствл крикун, обрщясь к полковнику и поглядывя н нс. "Непрвд ли, что похоже было, кк будто в доме пожр?" - спросил он опять полковницу. "Yes, yes", - отвечл он. "Пять, шесть!" - считл печльно отец Аввкум.

Вскоре он зговорил со мной о фрегте, о ншем путешествии. Узнв, что мы были в Портсмуте, он живо спросил меня, не зню ли я тм в Southsea церкви Св. Евстфия. "Кк же, зню, - отвечл я, хотя и не знл, про которую церковь он говорит: их тм не одн. - Прекрсня церковь", прибвил я. "Yes... oui, oui", - потом прибвил он. "Семь, - считл отец Аввкум, довольный, что рзговор переменился, - я уж кстти и "oui" сочту", - шептл он мне.

Тучи в этот день были еще гуще и непроницемее. Отцу Аввкуму ндо было ехть нзд. С сокрушенным сердцем сел он в крету Вндик и выехл, не видв Столовой горы. "Это меня з что-нибудь Бог нкзл!" - скзл он, уезжя. Едв прошел чс-полтор, я был в ботническом сду, кк вдруг вижу: Столовя гор понемногу рздевется от облков. Снчл покзлся угол, потом вся вершин, нконец и основние. По зелени ее зблистло солнце, в пять минут всё высохло, кругом меня по кустм щебетли колибри, и весь Кпштт, с окрестностями, облился ярким золотым блеском. Мне вчуже стло обидно з отц Аввкум.

Мы одни оствлись с нтурлистом; но пришл и нш очередь ехть. Нм дно знть, что рботы н фрегте кончены, провизия доствлен и через дв дня он снимется с якоря. Мы послли з Вндиком. Он приехл верхом н беленькой стелленбошской лошдке, в своей трурной шляпе, с улыбкой вошел в комнту и, опирясь н бич, по-прежнему остновился у дверей. "Отвези в последний рз в Сймонстоун, - скзл я не без грусти, - звтр утром приезжй з нми". - "Yes, sir, - отвечл он, - знете ли, - прибвил потом, - что пришло еще русское судно?" - "Ккое? когд?" - "Вчер вечером", - отвечл он. Окзлось, что это был нш трнспорт "Двин", который мы видели в Англии.

Жль было нм уезжть из Кпской колонии: в ней было привольно, мы пригрелись к этому месту. Другие говорят, что если они плвют долго в море, им хочется берег; поживут н берегу, хочется в море. Мне совсем не тк: если мне где-нибудь хорошо, я нчиню пускть корни. Удобн ли квртир, покойно ли кресло, есть хороший вид, прохлд - мне не хочется дльше. Меня влечет уютный домик с сдом, с блконом, остнвливет добрый человек, хорошенькое личико. Сколько стрстишек успеет збрться в сердце! сколько тонких, снчл неосяземых нитей протянется оттуд в рзные стороны! Поживи еще - и эти нити окрепнут, обртятся в тк нзывемые "узы". Жль будет покинуть знкомый дом, улицу, любимую прогулку, доброго человек. Тк и мне уж стновилось жль бросить мой 8-й нумер, Готтентотскую площдь, ботнический сд, вид Столовой горы, нших хозяев и, между прочим, еврея-доктор.

Долго мне будут сниться широкие сени, с прекрсной "кртинкой", крыльцо с виногрдными лозми, длинный стол с собеседникми со всех концов мир, с гримсми Ричрд; долго будет чудиться и "yes", и беготня Алисы по лестницм, и крикун-нгличнин, и мое окно, у которого я любил рботть, глядя н серые уступы и зеленые скты Столовой горы и Чертов пик. Особенно еще кк вспомнишь, что впереди море, море и море!

"Good bye!" - прощлись мы печльно н крыльце с струхой Вельч, с Кролиной. Ричрд, Алис, корявый слуг и млец-повр - все вышли проводить и взять обычную днь с путешественников - по нескольку шиллингов. Дорогой встретили доктор, верхом, с женой, и н вопрос его, совсем ли мы уезжем: "Нет", - обмнул я его, чтоб не выговривть еще рз "good bye", которое звучит не веселей ншего "прощй".

Скоро мы выехли из город и ктились по знкомой ллее, из дубов и елей, между дч. Но что это меня всё беспокоит? Нельзя прижться спиной: что-то лежит сзди; под ногми тоже что-то лишнее. "Вы не прижимйтесь очень спиной, - говорил мне нтурлист, - тм у меня птицу рздвите". Я подвинулся н свою сторону и только собрлся опереться боком к экипжу. "Ах, поосторожнее, пожлуйст! - живо предупредил он меня, - тм змея в бнке, рзобьете!" Я стл протягивть ноги. "Постойте, постойте! торопливо зговорил он, - тут ящик с букшкми под стеклом. Д у вс руки пусты: что бы вм подержть его в рукх!" Этого только недоствло! Бед ездить с нтурлистми! У смого у него в рукх был ккя-то коробочк, кругом всё узелки, пчки, в углу торчли ветки и листья. Когд ехли по колонии, тк еще он вез сомнительную змею: не знли, околел он или нет.

Доехв до местечк Винберг, мы свернули в него и отпрвились посетить одного из кфрских предводителей, Сейоло, который содержлся тм под крепким крулом.

Слвное это местечко Винберг! Это большой прк с веселыми, небольшими дчми. Вы едете по ллеям, между дубми, кштнми, тополями. Домики едв выглядывют из гущи сдов и цветников. Это всё летние жилищ горожн, большею чстью нгличн-негоцинтов. Дорог превосходня, воздух отрдный; сквозь деревья мелькют вдли пейзжи гор, фермы. Особенно хорош Констнскя гор, вся покрытя виногрдникми, с фермми, дчми у подошвы. Мы быстро ктились по дороге.

Вдруг я вспомнил, что к Сейоло ндо привезти ккой-нибудь подрок, особенно тбку, у меня ничего нет. "Где бы купить, Вндик?" - спросил я. Вндик молч звернул в узенькую ллею и остновился у ворот ккой-то хижины. "Что это?" - "Лвочк". - "Где же?" - "Д вот". Ну, эт лвочк может служить выржением первобытной идеи о торговле и о мгзине, кк эт идея только зродилсь в голове того, кому смутно предствлялсь потребность продвть и покупть. Под нвесом из трвы reet сколочено было несколько досок, обрзующих полки; ни боковых стен, ни дверей не было. Н полкх был глиняня посуд, свечи, мыло, кофе, еще ккие-то предметы общего потребления и, нконец, тбк и сигры. Всё это влялось вместе, без обертки, кое-кк. "Дйте мне сигр?" - спросил я у высокого, довольно чисто одетого нгличнин. Он подл мне несколько пчек. "Еще нет ли у вс чего-нибудь?" - говорил я, оглядывя лвочку. "Are you of the country?" ("Вы здешний?") - спросил меня продвец. "Нет, что?" - "То-то я вс никогд не видл, д и по рзговору слышно, что вы инострнец. Чего вм еще и зчем?" - прибвил он. "Хочу подрить что-нибудь Сейоло", - скзл я, зкурив сигру. И не рд был, что зкурил: двно я не куривл ткой дряни. "Тк это вы ему покупете сигры?" - вдруг спросил он. "Д". Англичнин молч отобрл у меня все пчки и положил нзд н полку. "Не стоит ему двть тких хороших сигр: он толку не знет, - прибвил он потом, - вот лучше подрите ему это". Он подл мне черного листового тбку, приготовленного в виде прессовнной дощечки для курения и для жевния. "Он вм будет горздо блгодрнее з это, нежели з то", - говорил хозяин, отдиря мне чсть дощечки. "Я всю возьму, - скзл я, - д и то мло, дйте еще". "Довольно, - решительно скзл нгличнин, - больше не дм". Не зню, кк и когд, с тким способом торговли, рзбогтеет этот купец.

В полуверсте от местечк, н голой, длеко рсчищенной кругом площдке, стояло белое небольшое здние, обнесенное кменной стеной. У дверей стояли чсовые и несколько кких-то джентльменов. "Можно видеть Сейоло?" - спросили мы. Джентльмены вежливо поклонились, ввели нс в сени, из которых мы вышли н мленький двор к железной решетке. Они отперли дверь и приглсили нс войти. Мы вошли. Мленькое, обнесенное стеной прострнство усыпно было желтым песком. В углу нвес; тм видны были постели. Н песке, прямо н солнце, лежли дв тюфяк, поодль один от другого. Н одном лежл Сейоло, н другом его жен. Когд мы подошли и кивнули ему головой, он привстл, сел н тюфяке и протянул нм руку. Жен его смотрел н нс, опершись н локоть, и тоже первя подл руку. Я отдл Сейоло тбк и сигры. Он взял и, не поглядев, что было в бумге, положил подле себя. Потом мы молч стли рзглядывть друг друг. Я любовлся и им, и его женой; они, я думю, нми не любовлись. Он мужчин лет тридцти, высокого рост, вершков четырндцти, тлетического сложения, стройный, темно-коричневого, мтового цвет. Одет он был в жкете и синих пнтлонх; ноги у него босые, грудь открыт нрспшку. Он - в ситцевом плтье европейского покроя, в чулкх и бшмкх, голов повязн плтком. Он светлее муж цветом. Ей всего лет девятндцть или двдцть. У ней круглое смугло-желтое лицо, темно-крие глз, с выржением доброты, и мленькя стройня ног. Они с любопытством следили з кждым ншим движением и изредк усмехлись, продолжя лежть. Нм хотелось поговорить, но переводчик не было дом. У моего товрищ был портрет Сейоло, снятый им з несколько дней перед тем посредством фотогрфии. Он сделл дв снимк: один себе, другой тк, н случй. Я взял портрет и покзл его снчл Сейоло: он посмотрел и громко зхохотл, потом передл жене. "Сейоло, Сейоло!" зговорил он, со смехом укзывя н муж, опять смотрел н портрет и продолжл смеяться. Потом отдл портрет мне. Сейоло взял его и стл пристльно рссмтривть.

Нконец пор было уходить. Сейоло подл нм руку и лсково кивнул головой. Я взял у него портрет и отдл жене его, деля ей знк, что оствляю его ей в подрок. Он, по-видимому, был очень довольн, подл мне руку и с улыбкой кивл нм головой. И ему понрвилось это. Он, от удовольствия, привстл и зхохотл. Мы вышли и поблгодрили джентльменов.

Я вспомнил, что некоторые из моих товрищей, видевшие уже Сейоло, говорили, что жен у него нехорош собой, с злым лицом и т. п., и удивлялся, кк взгляды могут быть тк рзличны в определении дже нружности женщины! "Видели Сейоло?" - с улыбкой спросил нс Вндик. "Д, у него хорошенькя жен", - скзл я, желя узнть, ккого он мнения о ней. "Д которя? у него их семь". - "Семь? что ты?" - "Д, семь; недвно дъютнт его привез ему одну, другую взял. Они по очереди приезжют к нему и проводят с ним недели по три, по четыре". Мы с нтурлистом посмотрели друг н друг, зсмеялись и поехли дльше.

Сейоло - один из второстепенных вождей. Он взят в плен в нынешнюю войну. Его следовло повесить, но губернтор смягчил приговор, зменив смертную кзнь зключением. С тех пор кк нгличне воюют с кфрми, то есть с 1835 год, эти дикри поступют совершенно одинково, по принятой ими однжды системе. Они грбят грницы колонии, угоняют скот, жгут фермы, жилищ поселян и бегут длеко в горы. Тм многие племен соединяются и воюют с ожесточением, но не нпдют в поле н мссы войск, н отдельные небольшие отряды, истребляют их, берут в плен и прячутся. Когд нконец нгличне доберутся до них и в неприступных убежищх, тогд они смиряются, несут повинные головы, выдют чсть оружия и скот и н время зтихют, грбя изредк, при случе. Их обязывют к миру, к знятиям, к торговле; они всё обещют, потом, при первой окзии, зпсшись опять оружием, делют то же смое. И этому долго не будет конц. Силой с ними ничего не сделешь. Они подчинятся со временем, когд выучтся нряжться, пить вино, увлекутся роскошью. Их победят не порохом, комфортом. Эти войны имеют, кжется, один хрктер с ншими войнми н Квкзе.

Сейоло нпдл н отряды, отбивл скот, убивл пленных нгличн, и, когд увидел, что ему придется плохо, что, рно или поздно, не избежит их рук, он добровольно сдлся нчльнику войск, полковнику Меклину, и отдн был под военный суд.

Чем ближе подъезжли мы к Сймонстоуну, тем стновилось скучнее. Особенно нпл н меня тоск, когд я звидел рейд и нш фрегт, вооруженный, с выстреленными брмстеньгми, вытянутым ткелжем, совсем готовый выйти в море. Мы кое-кк плелись по песчной отмели, по которой рсктывлся прилив. Чуть вл удрит посильнее - и обдст шумной пеной колес ншего экипж, лошди фыркли и брослись в сторону. "Аппл!" кричл Вндик и опять пускл их по мокрому песку.

11 преля вечером, при свете луны, мы поехли с Унковским и Посьетом н шлюпке к В. А. Корскову н шкуну "Восток", которя снимлсь с якоря.

Не помню, писл ли я вм, что эт шкун, куплення дмирлом в Англии, для совместного плвния с ншим фрегтом, должн был соединиться с нми н мысе Доброй Ндежды. Теперь дмирл посылл ее вперед.

Вечер был лунный, море глдко кк стекло; шкун шл под млыми прми. У выход из Фльсбея мы простились с Корсковым ндолго и пересели н шлюпку. Фосфорный блеск был тк силен в воде, что весл черпли кк будто рстопленное серебро, в воздухе рзливлся зпх морской влжности. Небо сквозь редкие облк слбо теплилось звездми, зтмевемыми лунным блеском. Половин злив ярко освещлсь луной, другя тилсь в тени.

Н другой день, 12-го преля, ушли и мы. Было тихо, хорошо, но нендолго.

Мй 1853 год.

Индийский окен.

1 лицо в мелких морщинкх (фр.)

2 Он утвержден в 1853 году (примеч. Гончров)

3 непрвд ли, это очень живописно? (фр.)

4 неудчу (фр.)

V

ОТ МЫСА ДОБРОЙ НАДЕЖДЫ ДО ОСТРОВА ЯВЫ

Шторм. - Святя неделя. - Тридцть дней н Индийском окене. - Жры. Смерч. - Анжерский рейд. - Вечер н Яве. - Китйцы и млйцы.

От мыс Доброй Ндежды предположено было идти по дуге большого круг: спуститься до 38° южной широты и идти по прллели до 105° восточной долготы; тм подняться до точки пересечения 30° южной широты. Мы ушли из Фльсбея 12 преля.

Индийский окен встретил нс еще хуже, нежели Атлнтический: тм дул хоть крепкий, но попутный ветер, здесь и крепкий, и противный, обртившийся в шторм, который н берегу нзывют бурей.

Знменитый мыс Доброй Ндежды кк будто совестится перед путешественникми з свое приторное нзвние и долгом считет всякому из них нпомнить, что у него было прежде другое, больше ему к лицу. И в смом деле, редкое судно не испытывет шторм у древнего мыс Бурь.

Я ничего не знл, что змышляет против нс мыс, и покойно сидел в общей кюте после обед, н дивне, у бизнь-мчты. Свистли несколько рз всех нверх рифы брть. Я уж не спршивл теперь, что это знчит. "Свежеет!" - говорил то тот, то другой офицер, сходя сверху. А это тк же обыкновенно н море, кк если б скзть н берегу: "Дождь идет, или псмурно, ясно". Нчлсь кчк, и довольно сильня, - и это нипочем. Любитель-нтурлист, по обыкновению, отпрвился в койку мучиться морскою болезнию; слуги ловили стулья, сткны и всё, что нчло метться с мест н место; принйтвливли мебель в кютх. Пошел дождь и нчл кпть в кюту. Место, где я сидел, было смое покойное, и я удерживл его до последней крйности. Рев ветр долетл до общей кюты, рзмхи судн были всё больше и больше. Шторм был клссический, во всей форме. В течение вечер приходили рз дв з мной сверху звть посмотреть его. Рсскзывли, кк с одной стороны вырывющяся из-з туч лун озряет море и корбль, с другой - нестерпимым блеском игрет молния. Они думли, что я буду описывть эту кртину. Но кк н мое покойное и сухое место двно уж было три или четыре кндидт, то я и хотел досидеть тут до ночи; но не удлось. Чсов в десять вечер жестоко поддло, вл хлынул и рзлился по всем плубм, н которых и без того много скопилось дождевой воды. Он потокми устремилсь в люки, которых не зкрывли для воздух. Целые кскды нчли хлестть в кюту, н стол, н скмьи, н пол, н нс, не исключя и моего мест, и меня смого. Все поджли ноги или рзбежлись куд кто мог. Млдший и смый веселый из нших спутников, Зеленый, вскочил н скмью и, с неизменным хохотом, ухвтив где-то из угл кот, бросил его под кскды. Мльчишк-голлндец горько зплкл, думя, что нстл последний чс. Брон выглянул из своей кюты и зкричл н дневльных, чтоб сводили воду швброй в трюм. Я стоял в воде н четверть выше ступни и не знл, куд деться, что делть. А я был в бшмкх: от спог мы должны были откзться еще в Северном тропике. Я хотел пробрться вверх, в свою или кпитнскую кюту, и ждл, пок вод сбудет.

- Что вы тут стоите? пойдемте вверх, - скзл мне Н. Н. Свич и, ухвтив меня мимоходом, потщил с собою бегом.

По трпм еще стремились потоки, но у меня ноги уж были по колени в воде - нечего рзбирть, кк бы посуше пройти. Мы выбрлись нверх: темнот ужсня, вой ветр еще ужснее; не видно было, куд ступить. Вдруг молния. Он осветил кроме моря еще озеро воды н плубе, толпу нрод, тянувшего ккую-то снсть, д протянутые леер, чтоб держться в кчку. Я шгл в воде через веревки, сквозь толпу; добрлся кое-кк до дверей своей кюты и тм, ухвтясь з кнехт, чтоб не бросило куд-нибудь в угол, пожлуй н пушку, остновился посмотреть хвленый шторм. Молния кк молния, только без гром, или его з ветром не слыхть. Луны не было.

- Где ж он? подйте луну, - скзл я деду, который приходил з мной звть меня вверх.

- Нет, уж он в Америку ушл, - скзл он, - еще бы вы до звтр сидели в кюте!

Нечего делть, ндо было довольствовться одной молнией. Он сверкл чсто и тк близко, кк будто кслсь мчт и прусов. Я посмотрел минут пять н молнию, н темноту и н волны, которые всё силились перелезть к нм через борт.

- Кков кртин? - спросил меня кпитн, ожидя восторгов и похвл.

- Безобрзие, беспорядок! - отвечл я, уходя весь мокрый в кюту переменить обувь и белье.

Но это было нелегко, при кчке, без Фддеев, который где-нибудь стоял н брсх или присутствовл вверху, н нокх рей: он один знл, где что у меня лежит. Я отворял то тот, то другой ящик, ящики лезли вон и толкли меня прочь. Хочешь сесть н стул - кчнет, и сядешь мимо. Я лег и зснул. Ветер смягчился и здул попутный; судно понеслось быстро.

Н другой день стло потише, но всё еще кчло, тк что в Стрстную среду не могло быть службы в ншей церкви. Остльные дни Стрстной недели и утро первого дня Псхи прошли покойно. Змечтельно, что в этот день мы были н меридине Петербург.

- Это и видно, - зметил кто-то, - дождь льет совершенно по-ншему.

Кжется, это в первый рз случилось - служб в првослвной церкви в южном полушрии, н волнх, после только что утихшей бури. В первый день Псхи, когд мы обедли у дмирл, вдруг с треском, звоном вылетел из полупортик рм, стекл рзбились вдребезги, и кудрявый, седой вл, кк см Нептун, влетел в кюту и рзлился по полу. Большя чсть выскочил из-з стол, но нс трое усидели. Я одною рукою держл трелку, другою сткн с вином. Ноги мы поджли. Пришли мтросы и вывели швбрми нежднного гостя вон.

Дльнейшее тридцтиоднодневное плвние по Индийскому окену было довольно однообрзно. Нчло мя не лучше, кк у нс: небо постоянно облчно; редко проглядывло солнце. Ни тепло, ни холодно. Некоторые, однко ж, оделись в суконные плтья - и умно сделли. Я упрямился, ходил в летнем, зто у меня не рз схвтывло зубы и висок. Ожидли зюйд-вестовых ветров и громдного волнения, которому было где рзгуляться в огромном бссейне, чистом от смого полюс; но ветры стояли нордовые и все-тки блгоприятные. Мы неслись верст по семндцти, иногд дже по двдцти в чс, и тк избловлись, что, чуть пойдем десять или двендцть верст, уж ворчим. Волнение ни то ни се: не ткое сильное, чтоб мешло жить, но беспокойное нстолько, что не двло ничем зняться, кроме чтения.

Мы видели много вблизи и вдли игрвших китов, сти птиц, которым укзно по крте сидеть в тком-то грдусе широты и долготы, и они в смом деле сидели тм: всё льбтросы, чйки и другие морские птицы с лежщих в 77° восточной долготы пустых, кменистых островков - Амстердм и Св. Пвл. Мы прошли мимо их ночью. Нконец стли поднимться постепенно к северу и дошли до точки пересечения 105° <восточной> долготы и 30° <южной> широты и 10-го мя пересекли тропик Козерог. Ждли псст, дул чистый S, и только в 18° получили псст.

Я ндеялся н эти тропики кк н кменную гору: я думл, что нстнет, кк в Атлнтическом окене, умеренный жр, ровный и постоянный ветер; что мы войдем в безмятежное црство вечного лет, голубого неб, с фнтстическим узором облков, и синего моря. Но ничего похожего н это не было: ветер, кчк, тк что полупортики у нс постоянно были зкрыты.

- Що-сь воно не тее, эти тропикы! - скзл мне один спутник, живший долго в Млороссии, который тоже ндеялся н ткое же плвние, кк от Мдеры до мыс Доброй Ндежды.

Првд, с север в иные дни несло жром, но не тким, который нежит нервы, духотой, пром, кк из бни. Дожди иногд лились потокми, но нисколько не прохлждли тмосферы, только рзводили сырость и мокроту.

13-го мя мы прошли в виду необитемого остров Рождеств, похожего немного фигурой н нш Гохлнд.

Но вот стло проглядывть солнце, д уж тк, что хоть бы и не ндо. Пор вынимть белое пльто и фуржку. Чем ближе к берегу, тем хуже, жрче. Звидели берег Явы, хотели войти в Зондский пролив между Явой и островком Принц, в две мили шириною, покрытым лесом крсного дерев. Н нем две-три мленькие деревушки; но течением отнесло дльше. Пришлось войти прямо в ворот, минуя клитку. При входе в пролив нчлись мертвые штили. Вод кк зеркло, небо безмятежно - тк и любуются друг другом: ничто не дохнет в природе. Берег - одн зеленя кйм. Кжется, чего бы? Дождлись и тишины, и тепл; но в это тепло хорошо сидеть н блконе згородного дом, в тени непроницемой зелени, не тут, под зноем 25° в тени по Реомюру. Куплись, д что толку: темпертур воды от 20 до 22°, ничего не прохлждет. Дышишь тяжело, ляжешь - волосы и лицо мокнут. "Що-сь воно не тее", - повторял мой млороссиянин, отиря лицо.

И ночи не приносили прохлды, хотя и были великолепны. Кждую ночь, н горизонте, во всех углх, игрл яркя зрниц. Небо млело избытком жр, и по вечерм носились в нем, в виде пыли, ккие-то томы, помрчвшие немного огнистые зори, кк будто семен и зродыши жркой производительной силы, которую тк обильно лили здесь н землю и воду солнечные лучи. Мы чсто видели метеоры, пролетвшие по горизонту. В этом воздухе природ, кк будто явно и открыто для человек, совершет процесс творчеств; здесь можно непосвященному глзу следить, кк обрзуются, рстут и зреют ее чудес; подслушивть, кк рстет трв. Творческие мечты ее тк явны, кк вдохновенные мысли н лице художник. Авось услышим, кк рстет - хоть слдкий кртофель или тбк. По ночм Реомюр покзывл только грдусом меньше против дня.

Однжды я, в изнеможении, сел в кпитнской кюте н дивн и нечянно зснул. Слышу крик, просыпюсь - светло. Спршивю, который чс: шестой, говорят. "Зрядить пушку ядром!" - кричит вхтенный. "Что это, кого тм?" подумл я. В это время пришли с вхты скзть, что виден проход не проход, бог знет что. Я бросился нверх, вскочил н пушку, смотрю: близко, в полуверсте, мчится н нс - в смом деле "бог знет что": черный крутящийся столп с дымом, похожий, пожлуй, и н проход; но с неб, из облк, тянется к нему ккя-то темня узкя полос, будто рукв; всё ближе, ближе. "Готов ли пушк?" - зкричл вхтенный. "Готов!" - отвечли снизу. Но явление нчло бледнеть, рзлгться и вскоре, сженях в ст пятидесяти от нс, пропло без всякого след. Известно, что смерчи, или водяные столпы, рзбивют ядрми с корблей, инче они, нлетев н судно, могут сломть рнгоут или изорвть прус. От ядр они рзлетются и рзрешются обильным дождем. Мы еще видели после рз дв ткие явления, но они близко не подходили к нм.

Штили держли нс дня дв почти н одном месте, нконец 17 мя ншего стиля, по чуть-чуть зсвежевшему ветерку, мимо низменного, потерявшегося в зелени берег добрлись мы до Анжерского рейд и бросили якорь. Чрез несколько чсов прибыл туд же испнский трнспорт, который вез из Испнии отряд войск в Мнилу.

Я очень рд, что нконец приехл к ткому берегу, у которого нет никкого прошедшего и никкой истории. Не нужно шевелить книг, спрвляться и превжно уверять вс, что город, госудрство основны тогд-то, зняты тем-то и т. п. Что ткое Анжер? Млйское селение, не подверженное никким переменм. О нем упоминет еще Тунберг. Оно то же было при нем, что и теперь. Н рейде, у Анжер, остнвливются нлиться водой, зпстись зеленью суд, которые не хотят идти в Бтвию, где свирепствуют гибельные, особенно для инострнцев, лихордки. Бтвия лежит н сутки езды отсюд сухим путем. Мы мечтли съездить туд, пробыть тм день и вернуться. Думли, что тут есть и шоссе, и удобные экипжи. Ничего этого не было. В две недели рз отпрвляется из Анжер почт в Бтвию; почтльон едет верхом.

- А можно ли ннять экипжи? - спросили мы.

- Нет, ннять нельзя, можно получить дром, - говорят млйцы.

- Ну, нечего делть, хоть дром, всё рвно. Д у кого же?

- У коменднт есть колясочк, у тможенного чиновник тоже: попросить, тк они ддут.

- Мы сейчс же пойдем к ним...

- Д их нет в Анжере: они уехли в городок, лежщий н пути в Бтвию, в трех чсх езды от Анжер.

- А когд будут?

- Звтр или послезвтр.

Все нши мечты рушились.

Между тем нс окружило множество млйцев и индийцев. Коричневые, крсновтые, полуголые, без шляп и в конических тростниковых или черепховых шляпх, собрлись они в лодкх около фрегт. Все они кричли, покзывя - один обезьяну, другой - корзинку с корллми и рковинми, третий - кучу ннсов и бннов, четвертый - живую черепху или попугев.

Жр несносный; движения никкого, ни в воздухе, ни н море. Море - кк зеркло, кк ртуть: ни млейшей ряби. Вид пролив и обоих берегов порзителен под лучми утреннего солнц. Ккие мягкие, нежщие глз цвет небес и воды! Кк ослепительно ярко блещет солнце и рзнообрзно игрет лучми в воде! В ином месте пучин кипит золотом, тм кк будто горит мсс рскленных угольев: нельзя смотреть; подльше, кругом до горизонт, рспростерлсь лзурня глдь. Глз глубоко проникет в прозрчные воды. Земли нет: всё лес и сды, густые, кк щетк. Деревья сошли с берег и теснятся в воду. З сдми вдли видны высокие горы, но не обожженные и угрюмые, кк в Африке, все зросшие лесом. Нпрво явйский берег, нлево, среди пролив, зеленый островок, сзди, н дльнем плне, синеет Сумтр.

Нши толпой бросились н берег. Меня кпитн приглсил ехть с собой немного погодя, пок упрвятся н судне. Нконец, чсу во втором, мы поехли втроем. До берег было версты две. Едв мы отъехли сжен сто, кк вдруг видим, нши мтросы тщт из воды кулу. Они дотщили ее уже до пушек. "Вернемся н минуту посмотреть", - скзли мои товрищи. Я был против этого: меня мнил берег, и я неохотно возврщлся. Но мы не успели обернуть шлюпки, кк кул сорвлсь и бухнул в воду. Туд и дорог! Я обрдовлся, мы продолжли путь и вскоре въехли в мутную узенькую речку с кменною пристнью.

Нпрво видно большое, низенькое, кирпичное здние, обнесенное влом, н котором стояло несколько орудий небольшого клибр. Нд домом лениво висел голлндский флг; у ворот, кк сонные мухи, чуть ползли, от зноя, чсовые с ружьями. Это был крепость и жилище коменднт. Мы не знли, куд нм нпрвиться. Нлево от дом, з речкой, сквозь деревья, виден был ряд хижин, з ними густой лес, прямо лес, нпрво з крепостью лес. Мы вошли н двор крепости: он был сквозной, нсквозь виден опять лес. Мы вышли н довольно широкую дорогу и очутились в непроходимом тропическом лесу с блестящею декорциею кокосовых пльм, которые то тянулись длинным строем, то, сбившись в кучу, вместе с кустми предствляли непроницемую зеленую чщу.

Нельзя богче и нряднее одеть землю, кк он одет здесь. Прво, глядя н эти лес, не поверишь, чтоб случй игрл здесь группировкой деревьев. Тут пльмы, кк по обдумнному плну, перемешны с кустми; тм, будто тоже с умыслом, оствлен лужйк или небольшое болото, поросшее тем крупным желтым тростником, из которого у нс делются ткие слвные трости. Посмотришь ли н кждую пльму отдельно: ккя оригинльня крсот! Он грциозно нклонилсь; листья, кк длинные, првильными прядями рсчеснные волосы; под ними висят тяжелые кисти огромных орехов. Всё, кжется, убрно зботливою рукою человек, который долго и с любовью трудился нд отделкою кждой ветви, листк, всякой мелкой подробности. А между тем это девственные, дикие лес. Человек почти не кслся их. Бедный млец только что врубется в чщу, отнимя прострнство у зверей. Мы видели новые, зброшенные в глушь лес, еще строящиеся хижины, под пльмми и из пльм, крытые пльмовыми же листьями. К этим хижинм едв-едв протоптны свежие дорожки. Мы шли, прислушивясь к кждому звуку, к крику нсекомых, неизвестных нм птиц, и пугли друг друг.

"Тигр!" - скжет кто-нибудь. "Змея!" - говорит другой. Все невольно быстро оглянутся и потом зсмеются сми нд собой.

Я хотел было нпомнить детскую бсню о лгуне; но кк я солгл первый, то морль был мне не к лицу. Однко ж пор было вернуться к деревне. Мы шли с чс всё прямо, и хотя шли в тени лес, все в белом с ног до головы и легком плтье, но было жрко. Н обртном пути встретили несколько млйцев, мужчин и женщин. Вдруг до нс донеслись знкомые голос. Мы взяли нпрво в лес, прямо н голос, и вышли н широкую поляну.

Тм были все нши. Но что это они делют? По поляне текл т же мутня речк, в которую мы въехли. Здесь он дугообрзно рзлилсь по луговине, прячсь в густой трве и кустх. Кругом росли редкие пльмы. Трое или четверо из нших спутников, скинув пльто и жилеты, стояли под пльмми и упржнялись в сбивнии плкми кокосовых орехов. Усерднее всех стрлся нш молодой спутник по Кпской колонии, П. А. Зеленый, прочие стояли вокруг и смотрели, в ожиднии пдения орехов. Крики и хохот рздвлись по лесу. Шгх в пятидесяти оттуд, н вязком берегу, в густой трве, стояли по колени в тине дв буйвол. Они, склонив головы, пристльно и робко смотрели н эту толпу, не зня, что им делть. Их тут нечянно зстли: это было видно по их позе и нпряженному внимнию, с которым они сторожили минуту, чтоб уйти; уйти было некуд: нпрво ли, нлево ли, всё ндо проходить чрез толпу или идти в речку.

Нконец полетел один орех, другой, третий. Только лишь толп зметил нс, кк все бросились к нм и зговорили рзом.

- Крокодил видели! - кричл один. - Вот эткой величины! - говорил другой, рзводя рукми.

- Ккой стршный! ккие зубы!

- Где ж он? - спросили мы.

- Вот, вот здесь.

И потщили нс к мостику и к речке.

- Мы только вошли н мостик... - нчл один.

- Нет, еще мы вон где были... - говорил другой.

- Д нет, господ, я прежде всех увидл его; вы еще тм, в деревне, были, я... Постойте, я всё видел, я всё рсскжу по порядку.

- Куд ж он девлся? - спросили мы.

- В кусты ушел, вот сюд, - зкричли все, покзывя н кусты, которые совсем зкрывли берег близ мостик.

- Он покзлся н поверхности воды, проплыл под мостиком. Мы зкричли, погнлись з ним; он перепуглся и ушел туд. Вот, вот н этом смом месте...

- Верно, ящериц! - зметил я, отчсти с досды, что не видл крокодил. Меня не удостоили и ответ.

- Пойдемте же в кусты з ним! - приглшл я, но не пошел. И никто не пошел. Кусты стеснились в ткую непроницемую кучу и смотрели тк подозрительно, что можно было побиться об зклд, что тм гнездился если не крокодил, тк непременно змея, и, вероятно, не одн: их множество н Яве.

- Кк жль, что вы не видли крокодил! - скзл мне один из молодых спутников, которому непременно хотелось выжть из меня сомнение, что это был не крокодил.

- Ну что ж, увижу у Зм, кк вернусь в Петербург, - скзл я, - тм мленький есть; вырстет до тех пор.

Мы пошли в деревню. Он вся состоял из бмбуковых хижин, крытых пльмовыми листьями и очень похожих н хлевы.

Окон в хижинх не было, д и не нужно: оттуд сквозь стены можно видеть, что делется нруже, зто и снружи видно всё, что делется внутри. А внутри ничего не делется: млец лежит н циновке или ребятишки вляются, кк поросят.

Млйцы толпились по улицм почти голые; редкие были в пнтлонх. Они довольствовлись куском грубой ткни, нкинутой н плечи или обвязнной около поясницы. Рты у всех кк будто окроввлены от бетеля, который они жуют и который рздржет десны. Мы нткнулись н мленький рынок. Н берегу речки росло роскошнейшее из тропических деревьев - бнин. Толстый ствол, состоящий из множеств крепко сросшихся вместе корней, окнчивется густой шпкой темной зелени с толстыми мслянистыми листьями. От ветвей вертикльно тянутся рстительные нити и, врстя в землю, пускют корни, из которых обрзуются новые деревья. Дй волю - и почв зросл бы этими гигнтми рстительного црств, подвляющими всё вокруг. Анжерское дерево покрывло ветвями весь рынок. Человек около пятидесяти сидели н циновкх и продвли готовый бетель н листьях бнн, ккие-то водяные плоды, вроде орехов и желудей, рыбу, тбк.

Вечер нступл быстро. Небо млело зревом и томми; ни одного облк н нем. Мы шли по деревне, видели в первый рз китйцев, снчл ребятишек с полуобритой головой, потом струх с целым стогом волос н голове, поддерживемых большою бронзовою булвкой. Встретились у пристни с толпой испнцев, которые съехли с трнспорт погулять. Мы рсклнялись, спросили друг друг, кжется, о здоровье (о погоде здесь не рзговривют), о цели путешествия и рзошлись. Мы пошли в лвку: д, здесь есть лвк, рзумеется китйскя. Предствьте себе мелочную лвку где-нибудь у нс в уездном городе: точь-в-точь кк в Анжере. И тут свечи, мыло, связки бннов, кк у нс бы связк луку, потом чй, схрный тростник и песок, ящики, коробочки, зеркльц и т. п. Купец, седой китец, в синем хлте, с косой, в очкх и туфлях, д дв прикзчик, молодые, с длинными-предлинными, кк черные змеи, косми, с длинными же, смугло-бледными, истощенными лицми и с ногтистыми, кк у птиц когти, пльцми. Все они говорили по-китйски, по-млйски и по-нглийски, но не по-голлндски. Долго ли нгличне влдели Явой и кк двно, до сих пор след их не пропдет здесь!

Нм подли по чшке чю. Узнв, что у них есть лимонный сироп, мы с неистовством принялись з лимонд. Охотники до редкостей покупли длинные трости, рковины и т. п. Тут мы рзделились пртиями и рссыплись по деревне и окрестностям. В переулкх те же хижины, большя чсть н свях, от сырости и нсекомых. Хижины прячутся в бнннике и под пльмми кокос и areca. Скоро и хижины кончились; мы пошли по огромному, огороженному, вероятно для скот, лугу и дошли до болот и обширного оврг, зросшего сплошным лесом. Стло совсем темно; только звезды лили бледный, но пронзительный свет. Несколько человек ощупью пошли по опушке лес, другие, в том числе и я, предпочли идти к китйцу пить чй. Мы вытщили из лвки все тбуреты н воздух и уселись з мленькими столикми.

Что это з вечер! Это волшебное предствление, роскошное, обятельное пиршество, нд которым, кжется, все искусств истощили свои средств, здесь и признков искусств не было. Ккими крскми блещут последние лучи угсющего дня и сумрк воцряющейся ночи! В прострнстве носятся ккие-то звуки; лес дышит своею жизнью; слыштся то шепот, то внезпный, осторожный шелест его обиттелей: зверь ли пробежит, порхнет ли вдруг с ветки испугння птиц, или змей пробирется по сухим прутьям? Вблизи бродят нд речкой темные силуэты людей. В берег плещется вод. Тепло, сильно пхнет чем-то пряным.

"Смотрите, - скзл я соседу своему, - видите, звезд плывет в чще бнин?" - "Это ветви колышутся, - отвечл он, - сквозь них видны звезды... Вон другя, третья звезд, вон и мимо нс несется одн, две, три - нет, это не звезды". - "Витул! - зкричл я проходившему мимо мтросу, - поймй вон эту звезду!" Витул покрыл ее фуржкой и принес мне, потом бросился з другой, з третьей и нловил несколько продолговтых цветных мух. В конце хвост, снизу, у них ярко сияет бенгльским, зеленовто-бледным огнем прекрсня звездочк. Блеск этих звезд сиял ярче свеч, но недолго. Минуты через две-три мух ослбевл и свет постепенно угсл.

Мы чс дв нслждлись волшебным вечером и неохотно, медленно, почти ощупью, пошли к берегу. Был отлив, и шлюпки нши очутились н мели. Мы долго шли по плотине и, не спускя глз с чудесного берег, долго плыли по рейду. Гребцы едв шевелили веслми, рзгребя спящую воду. Пробуждення, он густым золотом обливл весл. Вдруг нс порзил нестерпимый зпх гнили. Мы снчл не догдывлись, что это знчит; потом уж вспомнили о корллх и ркушкх, которые издют сильный противный зпх. Вероятно, мы ехли нд корлловой бнкой.

Н другой день утром мы ушли, не видв ни одного европейц, которых всего трое в Анжере. Мы плыли дльше по проливу между влжными, цветущими берегми Явы и Сумтры. Местми, н глдком зеркле пролив, лежли, кк корзинки с зеленью, мленькие островки, ознченные только н морских кртх под именем Двух бртьев, Трех сестер. Кое-где были отдельно брошенные кменья, без имени, и те обросли густою зеленью.

Природ - нежня ртистк здесь. Много любви потртил он н этот, может быть смый роскошный, уголок мир. Местми дже кзлось слишком убрно, слишком слдко. Мло поэтического беспорядк, нет небрежности в творчестве, не видть минут збвения, устлости в творческой руке, нет отступлений, в которых чсто больше крсоты, нежели в целом плне создния. Едешь кк будто среди неизмеримых возделнных сдов и прков всесветного богч. Стрстное, горячее дыхние солнц вечно охрняет эти мест от холод и непогоды, другой деятель, могучя влг, умеряет силу солнц, питет почву, родит нежные плоды и... убивет человек испрениями.

Прощйте, роскошные, влжные берег: дй Бог никогд не возврщться под вши деревья, под жгучее небо и н болотистые пры! Довольно взглянуть один рз: жрко и кк рз лихордку схвтишь!

20 мя 1853 год. Анжерский рейд.

VI

СИНГАПУР

Приход н рейд. - Млйцы и индийцы. - Прогулк по городу и окрестностям. - Европейский, млйский и китйский квртлы. - Продж опиум. - Аннсы, мнгу и мнгустны. - Кокосовые орехи. - Знчение Сингпур. - Кумирни. - Купец Вмпо и его вилл.

С 24-го мя по 2-е июня 1853 г.

Где я, о, где я, друзья мои? Куд бросил меня судьб от нших берез и елей, от снегов и льдов, от злой зимы и бесхрктерного лет? Я под эквтором, под отвесными лучми солнц, н меже Индии и Китя, в црстве вечного, беспощдно-знойного лет. Глз, привыкший к необозримым полям ржи, видит плнтции схр и рис; вечнозеленя сосн сменилсь неизменно зеленым бнном, кокосом; клюкв и морошк уступили место ннсм и мнгу. Я н родине ядовитых перцев, пряных кореньев, слонов, тигров, змей, в стрне бритых и бородтых людей, из которых одни не ведют шпок, другие носят кучу ткни н голове: одни вечно гомозятся з рботой, c молотом, с ломом, с иглой, с резцом; другие едв дют себе труд съесть горсть рису и переменить место в целый день; третьи, объявив вржду всякому порядку и труду, н легких про отвжно рыщут по морям и нсильственно собирют днь с промышленных мореходцев.

Осторожно и медленно, кк будто высмтривя тйного врг в зсде, подходили мы в темноте к сингпурскому рейду. Укзния знменитого Горсбург, исследоввшего глубины и свойств этих морей, и лот были ншими ежеминутными руководителями. Нконец отдли якорь - и нпряженное внимние, зботливое выпытывние местности и суетливя деятельность людей н фрегте тотчс же зменились беззботностью отдых. Под покровом черной, но прекрсной, успокоительной ночи, кк под штром, хорошо было и спть мертвым сном уствшему мтросу, и рзговривть з чйным столом офицерм. Нверху црствует торжественное, но не мертвое безмолвие, хотя нет движения в воздухе, нет ни млейшей зыби н воде. Но сколько жизни покоится в этой мягкой, нежной теплоте, перед которой вы доверчиво, без опсения, открывете грудь и горло, кк перед лскми добрых людей доверчиво открывете сердце! Сколько прелести тится в этом неимоверно ярком блеске звезд и в этом море, которое тихонько ползет целой мссой то вперед, то нзд, движимое течением, - дже в темных глыбх скл и в бхроме венчющих их вершины лесов!

Всё кжется, что среди тишины зреет в природе дум, огненные глз сверкют сверху тк вырзительно и умно, внезпный, тихий всплеск воды кк будто промолвился ответом н чей-то вопрос; всё кжется, что среди тишины и живой, теплой мглы рздстся ккой-нибудь тинственный и торжественный голос. Чего-то ждешь, о чем-то думешь, что-то чувствуешь, чего ни определить, ни выскзть не можешь. Только сердце трепещет от силы необъяснимого, стрстного ощущения: дже нервм больно! Под этим небом, в этом воздухе носятся фнтстические призрки; под крыльями тких ночей только снятся жркие сны и необузднные поэтические грезы о нисхождении Брмы н землю, о жркой любви богов к смертным - все эти стрстные обрзы, в которых воплотилось чудовищное плодородие здешней природы.

Нчиня с Зондского пролив, мы все нслждлись ткими ночми. Небо кк книг здесь, которую не устнешь читть: он здесь открытее и яснее, кк будто смо небо ближе к земле. Мы с броном Крюднером подолгу стояли н вхтенной скмье, любуясь по ночм звездми, ярко игрвшей зрницей и особенно метеорми, которые, блестя бенгльскими огнями, нередко бороздили небо во всех нпрвлениях.

Вдруг однжды, среди ночной тишины, рздлся подле фрегт шум весел. "Что это ткое? лодк в открытом море?" - спросил я и стл пристльно смотреть в полупортик. И Фддеев, который, сидя верхом н пушке, доствл из-з борт воду и окчивл меня, стл тоже смотреть. В лодке сидело трое, но кто - нельзя было рзобрть в темноте. "Кто бы это был?" - спршивл я, не зня, что подумть об этом явлении. "Опять чухны, вше высокоблгородие!" - скзл Фддеев рвнодушно, рзумея млйцев, которых он видел н Яве. "Или литв", - зметил другой мтрос еще рвнодушнее. Млйцы привезли несколько ннсов и предлгли свои услуги кк лоцмнб. Мы шутя делли предположения: не пирты ли это, которые подослны своею шйкою выведть, ккого род судно идет, сколько н нем людей и оружия, чтоб потом решить, нпсть н него или нет. Это обыкновення тктик здешних пиртов. Однжды они явились, ткже в числе трех-четырех человек, н плубу голлндского судн с фруктми, нпитнными ядом, и, отрвив экипж, потом нгрянули целой втгой и овлдели судном. Людей, кк это они всегд делют, отвели н один из Зондских островов в плен, судно утопили.

Один млец взобрлся н плубу и остлся ночевть у нс, другие дв ночевли в лодке, которя прицепилсь з фрегт и шл з нми. Это было 24-го мя, чсов в одинндцть утр; мы вошли в Сингпурский пролив, лвируя. Пошел дождь, д еще со шквлом, и освежил тмосферу. Мы отдохнули от жр: Реомюр покзывл 231/2° в тени, между тем млец озяб. Н нем был ситцевя юбк, н плечх род рубшки, поверх всего кусок крсной бумжной ткни; н голове неизбежный плток, кк у нших бб; ноги голые. Это уж полный костюм; прочие большею чстию ходят полунгие. Млец прятлся под нвесом ют, потом, увидев дверь моей кюты отворенною, поствил туд снчл одну ногу, зтем другую и спину, голов был еще нруже. "Холодно?" - спросил я его. "Yes", - отвечл он и вошел совсем в кюту. Но мне покзлось неестественно озябнуть при двдцти с лишком грдусх тепл, оттого я не мог проникнуться сострднием к его положению и мхнул ему рукою, чтоб он шел вон, лишь только он згородил мне свет. Дв его товрищ, леж в своей лодке, нисколько не смущлись тем, что он черпл, во время шквл, и кормой, и носом; один лениво выливл воду ковшом, другой еще ленивее смотрел н это.

Вечером стли подходить к Сингпуру. Любопытно взглянуть н эту кучу толпящихся н мленьком клочке рзноцветных и рзноязычных нродов, среди которых мерикнец Вилькс нсчитывет до двдцти одних зитских племен.

25-го мя.

Утро. Солнце блещет, и всё блещет с ним. Ккие кртины вокруг! Ккя жизнь, сумтох, шум! Что з лиц! Ккие языки! Кругом нс остров, все в зелени; прямо, з лесом мчт, н возвышенностях, видны городские здния. Джонки, лодки, китйцы и индийцы проезжют с берег н суд и обртно, пересекя друг другу дорогу. Нпрво и нлево от нс - всё дико; непроходимый кокосовый лес смотрится в злив; сзди море.

Утром рно стучится ко мне в кюту И. И. Бутков и просовывет в полуотворенную дверь руку с кким-то темно-крсным фруктом, видом и величиной похожим н небольшое яблоко. "Попробуйте", - говорит. Я рзрезл плод: под крсною мякотью скрывлсь беля, кисло-слдкя сердцевин, состоящя из нескольких отделений с крупным зерном в кждом из них. Прохлдительно, свежо, тонко и слдко, с легкой кислотой. Это мнгустн, по нглийскому произношению "мнгустэн". Англичне не могут не исковеркть слов.

Ко мне в кюту толпой стли ломиться индийцы, млйцы, китйцы, с ттесттми от судов рзных нций, всё портные, прчки, комиссионеры. Н плубе нстоящий бзр: рзноплеменные гости рзложили товры, и кждый горлнил н своем языке, предлгя мтерии, рковины, обезьян, птиц, корллы.

Я зглянул з борт: тм целя флотилия лодок, нгруженных всякой всячиной, всего более фруктми. Аннсы лежли грудми, кк у нс реп и кртофель, - и ккие! Я не думл, чтоб они достигли ткой величины и крсоты. Сейчс рзрезл один и нчл есть: сок тек по рукм, по трелке, кпл н пол. Хотел писть письмо к вм, но меня тянуло н плубу. Я покупл то рковину, то другую безделку, более вглядывлся в эти новые для меня лиц. Что з живописный нрод индийцы и что з неживописный китйцы! Первые стройны, рзвязны, свободны в движениях; у них в походке, в мимике есть ккя-то торжествення вжность, лень и грция. Говорят они горлом, почти не шевеля губми. Грция эт неизыскння, неумышлення: будь тут хоть кпля сознния, нельзя было бы не рсхохотться, глядя, кк они медленно и осторожно ходят, кк гордо держт голову, кк рзмеренно мшут рукми. Но это к ним идет: торопливость был бы им не к лицу.

Вся верхняя чсть тел у индийцев обнжен, но они чем-то мжутся, чуть ли не кокосовым мслом, инче никкя кож не устоит против этого солнц. Н бедрх у них род юбки из бумжной синей или крсной мтерии. В ушх серьги непременно, у иных по две, в верхней и нижней чсти ух, у одного продет в ухо ккя-то серебряня шпильк, у другого сережк в првой ноздре. Этот был стр, одет в белую юбку, верхняя чсть тел прикрыт крсной мтерией; н голове члм. Стли всех их собирть в один угол судн, н шкфут, чтоб они не бродили везде; стрик усердно помогл в этом. Мтросы, прогнв всех, нконец прогнли и его смого туд же.

Китйцы светлее индийцев, которые все темно-шоколдного цвет, тогд кк те просто смуглы; у них тело почти кк у нс, только глз и волосы совершенно черные. Они тоже ходят полуголые. У многих стрческие физиономии, бритые головы, кроме зтылк, от которого тянется длиння кос, болтясь в ногх. Морщины и отсутствие усов и бороды делют их чрезвычйно похожими н струх. Ничего мужественного, бодрого. Лиц точно вылиты одно в другое.

А что з физиономии н лодкх! Вот стрый индиец, черный, с седыми бкенбрдми и бородой, рстущей ниже губ, кругом подбородк. А вот млец, цвет крсной меди, гребет двумя вместе связнными веслми, толкя их вперед от себя. Одни лежли прямо под солнцем, другие сидели н пяткх, непостижимым для европейц обрзом. Ко мне уж не рз подходил один говорящий по-фрнцузски индиец. "Откуд ты родом?" - спросил я. Он мне скзл непонятное и неизвестное мне нзвние. "Д ты индиец?" - "Нет!" зговорил он, сильно кчя головой. "Ну, млец?" Он еще сильнее стл отректься. "Кто ж ты, из ккой стрны?" - "Ислм, мусульмн". - "Д это твоя религия; родом?" - "Ислм, мусульмн", - твердил он. "Ну, из ккого ты город?" - "Пондишери". - "А! Тк кк же не индиец?" Он мхл головой. "Индус вон! - говорил он, покзывя н ткого же, кк и он см, - я ислм". - "А! Те брминской веры". - "Д! Д! Брмб, индус!" - повторял он.

Тотчс после обед судно опустело: все уехли. Мне предложил кпитн ехть с ним, но просил подождть, пок он рспорядится н фрегте. А лодки всё не уезжли от нс, сбывя фрукты. У всех кюты звлены были ннсми; кокосы влялись под ногми. Всякий мтрос вооружен был ножом и ннсом; з любой у нс н севере зплтили бы от пяти до семи рублей серебром, тут он стоит дв пенс; з шиллинг двли дюжину, з испнский тлер - сотню. Но от ннсов нчл честься у многих язык (в буквльном смысле), губы щипло кислотой. Многие предпочитли ннсм мнгу: он фигурой похож н крупную желтую сливу, только с толстой кожей и с большой косточкой внутри; мясо состоит из волокон орнжевого цвет, нпитнных вкусным соком.

Кроме фруктов индийцы продвли плтье европейское, рубшки, споги, китйские лрчики для чя, для рукоделья и т. п.

Я, в ожиднии съезд н берег, облокотившись н сетки, смотрел н индийские лодки, н рзнообрзные группы рзноцветных тел. Чсов в пять, перед зхождением солнц, мухммедне стли тут же, н лодкх, делть омовение и творить нмз. Один молодой, умывшись, взял ккой-то стрый грязный плток, рзостлл его перед собой и, обртясь н зпд, к Мекке, нчл творить земные поклоны. Он, сидя н пяткх, шевелил губми и по временм медленно оборчивл голову нпрво, нлево, нзд и не обрщл внимния н зрителей с фрегт. Он молился около получс, и едв кончил, з ним медленно поднялся другой и еще медленнее нчл делть то же.

Кпитн готов был не прежде, кк в шесть чсов. Когд мы подъезжли к берегу, было уже темно, ехть ндо рейдом около трех верст. Н берегу нс встретили фикры (легкие креты, зпряженные одной мленькой лошдкой, н кких у нс ездят дети). Мы, однко ж, ехть не хотели, индийцы все-тки шли з нми. Между тем мы не знли, куд идти: гз еще туд не проник и н улице ни зги не видно. Пошли нлево: нм прегрдил путь речк и ккой-то пвильон; н другой стороне мелькли огни, освещвшие, по-видимому, ряды лвок. Мы знли, что есть и мосты, но кк попсть н них? К счстью, встретились дв немц и проводили нс в "London hotel". Вечер был очень темен. Меня порзил приторно-слдкий и сильный зпх, будто мускус, довольно противный. Нсекомые сильно трещли в трве, тк что это походило больше н пение птиц. Мы спросили в отеле содовой воды и чю и уселись нверху, н блконе. Мои товрищи вздумли все-тки идти гулять; я было пошел с ними, но кк ндо было идти ощупью, то мне скоро ндоело это, и я вернулся н блкон допивть чй. Тут приходило и уходило несколько, по-видимому, живущих в нумерх трктир нгличн и мерикнцев. Они сдились н кресл и обе ноги клли н стол (их мнер сидеть), требовли себе чю и молчли. Чй - микстур с сильным зпхом и вкусом - точно лекрственной трвы.

С нступлением ночи опять стло нервм больно, опять явилось неопределенное беспокойство до тоски от остроты нркотических испрений, от теплой мглы, от теснившихся в вообржении призрков, от смутных дум. Нет, не вынесешь долго этой жизни среди роз, ядов, бядерок, пльм, под отвесными стрелми, которые злобно мечет солнечный шр!

От нечего делть я оглядывл стены и вдруг вижу: нд дверью что-то ползет, дльше н потолке тоже, нд моей головой, кругом по стенм, в углх - везде. "Что это?" - спросил я слугу-португльц. Он отвечл мне что-то я не понял. Я подошел ближе и рзглядел, что это ящерицы, вершк в полтор и дв величиной. Они полезны в домх, потому что истребляют нсекомых.

Нконец мои товрищи вернулись. Они скзли, что нгулялись вдоволь, хотя ничего и не видели. Пошли в столовую и принялись опять з содовую воду. Они не знли, куд деться от жр, и велели мльчишке-китйцу мхть привешенным к потолку, во всю длину столовой, исполинским веером. Это просто широкий кусок полотн с кисейной бхромой; от него к дверям протянуты снурки, з которые слуг дергет и освежет комнту. Но, глядя н эту зтею, не можешь отделться от мысли, что это - искусствення, времення прохлд, что вот только перестнет слуг дергть з веревку, сейчс н вс опять кк будто нденут в бне шубу.

Посидев немного, мы пошли к кпитнской гичке. З нми потянулсь толп индийцев, полгя, что мы нймем у них лодку. Обмнувшись в ожиднии, они всячески стрлись услужить: один зжег фитиль посветить, когд мы сдились, другой подл руку и т. п. Мы дли им несколько центов (медных монет), полученных в сдчу в отеле, и отпрвились.

Возврщение н фрегт было смое приятное время в прогулке: было совершенно прохлдно; ночь тих; кругом, н чистом горизонте, резко отделялись черные силуэты пиков и лесов и ярко блистл зрниц - вечное укршение небес в здешних местх. Прямо н голову текли лучи звезд, кк серебряные нити. Но вод был лучше всего: весл с кждым удром черпли чистейшее серебро, которое кскдом сыплось и рзбеглось искрми длеко вокруг шлюпки.

27 мя.

Мы собрлись вчетвером сделть прогулку поосновтельнее и поехли чсов в 11 утр, но и то было уж поздно. Хотели ходить, но не было никкой возможности. Мимоездом, н рейде, мы осмотрели китйскую джонку. Издли он дрзнил нше любопытство: корм и нос несоответственно высоко поднимлись нд водой. Того и гляди, кжется, рухнут эти непрочные пристройки н курьих ножкх, похожие н голубятни. Джонк был выкршен голубым, крсным и желтым цветми. Н носу, с обеих сторон, нрисовно по рыбьему глзу: китйцм всё хочется сделть эти суд похожими н рыбу. Мы подъехли; лодки очистили нм дорогу; китйцы приняли нс с улыбкою. Их было человек пять; одни полуголые, другие неопрятно одетые. Мы вошли прямо мимо кухонной печи, около которой возился повр. Нс обдло удушливым, вонючим пром из трубы. Джонк нгружен был рзным деревом, которое везл в Китй, крсным, сндльным и другими. Эти дерев были тк скользки, что мы едв могли держться н ногх. Мы взобрлись по лесенке н корму. Тм, в углублении, был кумирня с идолми, по бокм грязные кюты. Один китец чесл другому - по-видимому хозяину - косу. Они молч смотрели н нс и предоствляли нм ходить и смотреть. Всё было слеплено из дощечек, жердочек, циновок; прус тоже из циновок. Руль неуклюжий, неотеснный, уродливый. Мы ушли и свободно вздохнули н ктере, дивясь, кк люди могут пускться н тких судх в море до этих мест, з 1800 морских миль от Кнтон! После уж, кчясь в штилях китйских морей или несомые плвно попутным муссоном, мы поняли, отчего ходят длеко джонки. Зто сколько их погибет в ургны!

Въехв прямо в речку и миновв множество джонок и яликов, сноввших взд и вперед, то с клдью, то с пссжирми, мы вышли н нбережную, зстроенную кменными лвкми, совершенно похожими н нши гостиные дворы: те же рки, сквозные лвки, мбры, кучи тюков, бочки и т. п.; тот же шум и движение. Купцы большею чстью китйцы; товры продют оптом и отпрвляют из Китя в Европу или обртно, выписывют из Европы в Китй. Но вот нконец добрлись и до мелких торговцев. Китйцы, в тких же костюмх, в кких мы их видели н Яве, сидели в лвкх. Беля бумжня кофт, вроде женских ночных кофт, и шровры черные, более синие, у богтых тлсные, потом бритя передняя чсть головы и длиння до пят кос, природня или искусствення, отсутствие шляпы и присутствие веер, зменяющего ее, - вот их костюм. Китец носит веер в руке, и когд выходит н солнце, прикрывет им голову. Впрочем, простой нрод, рботющий н воздухе, носит плетенные из легкого тростник шляпы, конической формы, с преширокими полями. Н Яве я видел млйцев, которые покрывют себе голову просто спинною костью черепхи. Европейцы ходят... кк вы думете, в чем? В полотняных шлемх! Эти шлемы совершенно похожи н шлем Дон Кихот. Отчего же не видть соломенных шляп? чего бы, кжется, лучше: Мнил тк близк, тм превосходня солом. Но потом я опытом убедился, что солом слишком жидкя зщит от здешнего солнц. Шлемы эти делются двойные с пустотой внутри и мленьким отверстием для воздух. Другие, особенно шкипер, носят соломенные шляпы, но обвивют поля и тулью ее белой мтерией, в виде члмы.

Мы прошли кменные ряды и дошли нконец до деревянных, которые в то же время и домы китйцев. Верхний этж знят жильем, нижний лвкой. Здесь собрно всё, чтоб оскорбить зрение и обоняние. Голые китйцы, в одних юбкх или шроврх, иные только в повязкх кругом поясницы, сидя в лвкх или нруже у порог, чесли длинные косы друг другу или брили головы и подбородки. Они проводят з этим целые чсы; это - их кейф. Некоторые, сидя, клли голову н столик, цирюльник, обрив, преприлежно нчинл поколчивть потом еще по спине, долго и чсто, этих сибритов. Это, кжется, походило н то, кк у нс щекотят пятки или перебирют суствы в бнях охотникм до тких удовольствий.

Но вид этих бритых донельзя голов и лиц, голых, смугло-желтых тел, этих то стрческих, то хотя и молодых, но глдких, мягких, луквых, без выржения энергии и мужественности физиономий и, нконец, подробности обрз жизни, семейный и внутренний быт, вышедший н улицу, - всё это очень своеобрзно, но не привлектельно.

Смый род товров, рзвешенных и рзложенных в лвкх, тоже, большею чстию, зствляет отворчивть глз и нос. Тм видны сырые, печеные и вяленые мяс, рыб, рки, слизняки и тому подобня дрянь. Тут же подвижня лвочк, с жровней и кстрюлей, с ккой-нибудь лпшой или киселем, студенью и тому подобными вещми, в которые пристльно не хочется вглядывться. Или сейчс же рядом совсем противное: лвк с фруктми и зеленью тк и тянет к себе: ннсы, мнгустны, рбузы, мнгу, огурцы, бнны и т. п. нвлены грудми. Среди этого увидишь строго китйц, с седой косой, голого, но в очкх; он сидит и торгует. В другом месте вдруг пхнёт чесноком и тем неизбежным, похожим н мускус зпхом, который, кжется, издет сндльное и другие пхучие деревб. К этому еще прибвьте кокосовое мсло, тбк и опиум - от всего этого теряешься. Всё это сильно рстворяется в жрком индийском воздухе и рзносится всюду.

Мы вырвлись из китйского город и, через деревянный высокий мост, перешли н европейскую сторону. Здесь совсем другое: простор, чистот, прекрсня рхитектур домов, совсем зкрытых шплерою из мелкой, стелющейся, кк плющ, зелени с голубыми цветми; две церкви, протестнтскя и ктолическя, обнесенные большими дворми, густо зсженными фиговыми, мусктными и другими деревьями и множеством цветов. К нм пристл индиец, нвязывясь в проводники. Мы велели ему вести себя н холм к губернторскому дому. Дорог идет по великолепной ллее между мусктными деревьями и помернцевыми, розовыми кустми. Трв вся состоял из mimosa pudica (не тронь меня). От прикосновения зонтиком к трве он мгновенно сжимлсь по ншим следм.

Не было возможности дойти до вершины холм, где стоял губернторский дом: жрко, пот струился по лицм. Мы полюбовлись с полугоры рейдом, городом, которого европейскя првильня чсть лежл около холм, потом велели скорее вести себя в отель, под спсительную сень, добрлись до блкон и зкзли звтрк, но прежде выпили множество содовой воды и едв пришли в себя. Несмотря н зонтик, солнце жжет без милосердия ноги, спину, грудь - всё, куд только пдет его луч.

Европейское общество состоит из консулов всех почти нций. Они живут в прекрсных домх н эсплнде, идущей по морскому берегу. Всех европейцев здесь до четырехсот человек, китйцев сорок, индийцев, млйцев и других зитских племен до двдцти тысяч: это н всем острове. В городе я видел много европейских домов в упдке; н некоторых приклеены бумжки с ндписью "Отдются внем". Смя бирж, строе здние, с обвлившейся штуктуркой, не обновляется с тех пор, кк возник Гонконг. Говорят, от этого Сингпур несколько потерял в торговом отношении. Некоторые европейцы, особенно нгличне, перенесли круг своей деятельности туд. Китйцы тоже несколько реже стли ездить в Сингпур, имея возможность сбывть свои товры тм, у смых ворот Китя.

Впрочем, Сингпур, кк склдочное место между Европой, Азией, Австрлией и островми Индийского рхипелг, не зглохнет никогд. Притом он служит приютом млйским и китйским пиртм, которые еще весьм сильны и многочисленны в здешних морях. Бульшую чсть нгрбленных товров они сбывют здесь, являясь в виде мирных купцов, оружие и другие улики своего промысл прячут н это время в ккой-нибудь мленькой бухте ненселенного остров. Бельчер говорит, что сингпурские китйцы знимются выделкой оружия собственно для них. Поэтому истребить пиртов почти нет возможности: у них н некоторых островх есть тк хорошо укрепленные мест, что могут противиться всякой вооруженной силе. Д и кк проникнут к ним большие военные суд, когд бухты эти доступны только легким рзбойничьим про? "Может быть, тут половин пиртов", - думл я, глядя н сноввшие по рейду длинные брки с прусм