/ Language: Русский / Genre:det_irony / Series: Дамский смешной детектив

Блеск и нищета хулиганок

Ирина Хрусталева

Тетка Маша и ее противный сынок Гена не сомневались: никуда Надя не денется. Они подсыплют ей снотворного, ночью Гена влезет в окно ее комнаты и… После этого, как ни крути, девушке придется выйти за него замуж. Нет, Гена не пылал страстью к этой дурочке. Точнее, пылал, но вовсе не к ней, а к наследству, о котором глупышка, к счастью, пока не подозревала. Нечистая на руку парочка даже не догадывалась, что имеет дело вовсе не с Надей… Их с сестрой разлучили в раннем детстве. И вот спустя семнадцать лет судьба не просто свела их, но и поменяла местами. Скромная запуганная Надя оказалась в мире больших денег и изощренных интриг, где ее сестра Женя чувствовала себя как рыба в воде. А сама Женя попала в плен к алчным родственничкам, тиранившим Надю. Что ж, посмотрим, по зубам ли им окажется эта неукротимая красотка…

Ирина Хрусталева

Блеск и нищета хулиганок

Пролог

Женя вышла из своей квартиры и поднялась на один лестничный пролет, к мусоропроводу. Она не спеша вытряхнула мусор из ведра и только сделала два шага по лестнице вниз, к своей квартире, как раздался страшный грохот. От неожиданности Евгения плюхнулась прямо на ступеньки, совершенно не понимая, что произошло, и широко раскрытыми глазами наблюдала, как падает входная дверь ее квартиры. Евгения тряхнула головой, чтобы убедиться, что это вовсе не сон, и вдруг отчетливо осознала, что это взорвалось ее жилище. В памяти моментально всплыл образ незнакомца, которого она видела сегодня ночью, и Евгению буквально затошнило от догадки.

«Мамочки, кажется, меня только что пытались похоронить в моей собственной квартире», – пронеслось в ее голове.

Она вскочила на ноги и бросилась вниз по лестнице. Ведро покатилось следом за ней, издавая глухие пластмассовые звуки. Со всех сторон начали греметь замки открываемых дверей соседей, и Женя, недолго думая, нажала на кнопку вызова лифта. К ее радости, лифт был именно на этом этаже, двери тут же распахнулись, и она юркнула внутрь. Дрожа всем телом от страха, Женя пыталась сообразить, на какую кнопку ей нажимать. На нижний или верхний этаж ехать?

«Если я сейчас выйду из подъезда, то нет никакой гарантии, что меня там не поджидает тот самый, страшный и опасный человек, – подумала она и нажала на кнопку «двенадцать». – Лучше пересижу где-нибудь там, наверху», – решила Женя.

Когда лифт приехал на верхний этаж и дверь открылась, она с опаской высунула нос и осмотрелась. Никого не увидев, Евгения с проворством обезьяны влетела по металлической лесенке наверх и толкнула люк, который вел на крышу. Удача не отвернулась от нее, и люк поддался. Выскочив на крышу дома, Женя сначала заметалась из стороны в сторону, не соображая, что же делать дальше и где здесь можно спрятаться. С силой сжав кулаки, Женя резко остановилась и, глубоко несколько раз вдохнув, заставила себя успокоиться. Из этого, естественно, ничего не получилось, и, стуча зубами, она осторожно подошла к краю крыши, чтобы посмотреть вниз. Там пока никого не было, но она прекрасно понимала, что скоро сюда понаедут и милиция, и пожарные, и еще бог знает кто. Взрыв – дело нешуточное, тем более в наше неспокойное время. Народ уже напуган всякими террористическими актами до обморочного состояния, и, конечно, сейчас соседи начнут звонить во все инстанции, в какие только возможно.

«Нет, здесь мне оставаться нельзя, – подумала Женя. – Скоро сюда наверняка приедут ОМОН, пожарные, милиция, спасатели там разные и будут проверять весь дом. Найдут меня, будут задавать вопросы, а я даже и не знаю, что мне отвечать. Да, видела незнакомого мужчину в своей квартире и совершенно не имею представления, кто это такой. Да, испугалась и спряталась. Затем он ушел, и я тоже уехала, а когда вернулась, прогремел взрыв. А дальше что? Начнут копаться, кто я да что я. Нет, мне никак нельзя с милицией встречаться, во всяком случае, сейчас. Сначала нужно как следует все обдумать и взвесить, узнать, откуда «ветер дует», а уж потом…»

– И что же мне теперь делать? – заскулила Евгения и даже присела на корточки, спрятав лицо в руки. Наплакавшись вволю, она вытерла руками слезы и, шмыгнув носом, встала. Женя беспомощно огляделась по сторонам. Она не представляла себе, куда ей бежать и где можно спрятаться, поэтому совершенно растерялась.

«Спокойствие, только спокойствие, – постаралась собраться с мыслями девушка. – Паника ни к чему хорошему не приведет. Нужно сосредоточиться и что-то придумать. Только вот что?»

Евгения снова осмотрелась, и в голову ей пришла неплохая идея. Она пробежала по крыше всего дома и остановилась у последнего люка. Подергав его, она поняла, что он закрыт, и вернулась к предыдущему, который тоже выходил в другой подъезд. Здесь ей повезло, люк оказался открытым. Осторожно спустившись вниз, она вызвала лифт, а когда он приехал, нажала на кнопку первого этажа.

– Господи, помоги, – прикрыв глаза и прижав руки к груди, молилась Евгения. – Мне бы только выбраться отсюда, а там будет видно, что делать дальше.

Когда лифт остановился, она все с той же осторожностью осмотрелась, и ее глаза радостно заблестели. Дверь черного хода была открыта нараспашку, и Женя, вихрем пролетев небольшое расстояние, выскочила в нее. Заметив, что из кустов выходит охранник, застегивая «молнию» на брюках, Женя отскочила за проем в стене и затаила дыхание.

«Только бы не заметил», – пронеслось в ее голове.

Секьюрити не торопясь, вразвалочку прошел в подъезд, и дверь черного хода захлопнулась. Евгения, увидев совершенно спокойное лицо охранника, поняла, что он ничего не слышал. Дом был двенадцатиподъездный, а девушка жила в первом, поэтому шум взрыва сюда не дошел.

«Кажется, пронесло», – облегченно вздохнула Женя и бросилась к проезжей части дороги, чтобы поймать машину. Она даже не замечала того, что ноги ее босы. Домашние тапочки, в которых она вышла выносить мусорное ведро, Женя растеряла где-то по дороге, пока бегала по лестницам и крышам.

«Что же все это значит?» – думала Женя и сосредоточенно хмурила свои красивые брови.

Нервы девушки были так напряжены, что ей казалось, вот-вот случится срыв. События последних дней навалились оглушающей лавиной, причем совершенно непредсказуемые и уж тем более незапланированные… Когда же все это началось?

Глава 1

Женя резко села на кровати и вытерла с лица пот. Ей снова приснился тот самый сон, который периодически повторяется уже много лет. Девушка видит этот сон столько, сколько помнит себя. Она не может сказать, что видит его слишком часто, нет. Но раз в полгода он повторяется, это уж точно. Начинается он всегда с одного и того же. Они с сестрой маленькие девочки, качаются на качелях, а рядом стоит молодая и очень красивая женщина. Она улыбается, глядя на девочек, но при этом из ее глаз текут слезы. Почти сразу же после этого Женя видит себя в большой комнате, которая охвачена дымом и огнем. Она сидит на кровати и громко кричит, ей плохо и очень страшно. Обычно на этом месте Женя просыпается. Все тело в холодном, липком поту, а сердце бешено колотится о ребра.

– Господи, когда же это наконец закончится? – прошептала Евгения и сползла с кровати. Она сунула босые ноги в тапочки и пошла в ванную комнату, чтобы ополоснуться и поменять белье.

«Наверное, мне все же нужно обратиться к психологу. Этот сон отнимает у меня силы на целую неделю. Про сегодняшний день я вообще молчу, – подумала она. – Буду как вареная курица».

Девушка приняла душ, натянула на себя свежую футболку, шортики и прошла на кухню, чтобы сварить кофе. Женя бросила взгляд на часы, которые показывали пять часов утра.

– С ума можно сойти, – вздохнула она.

Девушка потянулась, потерла ладонями глаза и пробормотала:

– Нет, кофе пить не буду. Выпью лучше таблетку от головной боли и попробую снова уснуть.

Она выпила таблетку, прошла в спальню и начала снимать со своей кровати постельное белье. Пододеяльник и наволочки были влажными и холодными. Женя сменила белье и наконец легла. Перед глазами опять встал образ красивой женщины и двух девочек.

– Где же ты, сестренка? – прошептала девушка и, уткнувшись в подушку, заплакала.

Евгения проснулась оттого, что в ее сознание ворвался настойчивый звук дверного звонка.

– Кто это может быть в такую рань? – нахмурилась она и бросила взгляд на часы. Они показывали уже одиннадцать часов, что Женю немало удивило. – Надо же, оказывается, я проспала столько времени? Даже не заметила, как уснула.

Девушка быстро вскочила и побежала к двери. Предварительно она заглянула в «глазок» и, увидев по ту сторону двери Елену, свою подругу, открыла.

– Ты чего так долго не открывала? – минуя приветствие, спросила девушка. – Я уже собиралась уходить. Что это с твоим лицом, бледная, как поганка? – выдала серию вопросов Лена и, не дожидаясь ответа, стремительно пролетела на кухню. – Мне срочно нужен крепкий кофе. Не ночь была, а «цунами». Смыло не только макияж с моего миленького личика, но и все силы забрало, – протараторила она.

– Снова на «охоте» была? – хмыкнула Евгения.

Остановившись на пороге кухни и скрестив руки на груди, она наблюдала за подругой.

– Ты же говорила, что завязываешь.

– Ага, завяжешь здесь с такой инфляцией. Цены растут, как тесто на дрожжах. Как войдешь в магазин, сразу же хочется покончить жизнь самоубийством, – открывая шкафчики, чтобы достать кофе и песок, не поворачивая головы, отвечала девушка. – Мать совсем с катушек съехала, пьет каждый день до отключки, зараза. Вчера пробовала ее уговорить снова в больницу лечь, так она чуть ли не с кулаками на меня набросилась.

– Ты же уже лечила ее три раза, толку от этого ноль, – заметила Женя.

– Да знаю я, что никакого толку, – махнула Лена рукой. – Но хоть пару месяцев после этого трезвой жизнью живет. И сама отдыхает, и я так не дергаюсь. Что мне с ней делать, ума не приложу, – вздохнула она. – Как отца похоронили три года назад, так спокойная жизнь и кончилась. А какая баба была. Вот и я из-за этого не могу бросить «работать». Я хочу отдельную квартиру себе купить, а для этого деньги нужны.

– Другую работу тоже можно найти, – возразила Женя.

– Какую, например? – прищурилась Лена. – Секретаршей к какому-нибудь начальнику? Чем она будет лучше моей теперешней? Один черт. Как говорится, хрен редьки не слаще. Сейчас эти «новые русские» своих секретарш прямо в кабинетах раскладывают, особенно если хорошенькая. И заметь, дорогая, всего за триста долларов в месяц. А я такие деньги могу за одну ночь заработать, если постараюсь.

– А болезни какой-нибудь не боишься? – приподняла Женя бровь.

– Я тебя умоляю, – наморщила Лена носик. – Волков бояться – в лес не ходить. Я соблюдаю правила «техники безопасности». Жень, может, уже хватит заниматься моим воспитанием? Давай кофейку попьем, – прервала девушка разговор.

– Да я тебя совсем не воспитываю, с чего ты взяла? – пожала Евгения плечами и прошла к столу. – По большому счету, Алена, я ничуть не лучше тебя, – вздохнула она. – Только и разницы, что не ловлю клиентов сама, как ты, в ресторанах да кабаках. А так… – безнадежно махнула рукой девушка и замолчала.

– Тоже мне, нашла, с чем сравнить, – закатила глаза под лоб Алена. – Мне бы такого Семена, как твой дядюшка. Жень, я у тебя посплю немного, ладно? – потянувшись, как кошка, и потерев руками глаза, перескочила на другую тему Лена. – Домой не хочу ехать, мать небось уже хороша, поспать все равно не даст.

– Ложись, конечно, – кивнула Женя. – Я сейчас все равно в салон еду, записана на тринадцать часов. Так что будешь спать спокойно. Телефон только отключи, чтобы не беспокоил. Если я кому-то понадоблюсь, меня можно будет по мобильному найти.

– Вот и хорошо, – улыбнулась Алена. – Глаза уже закрываются, хоть спички вставляй. Я спала всего часа два от силы. Клиент попался – чума. Правда, и заплатил не торгуясь. Какой-то старатель с золотого прииска, приехал в Москву оттянуться по полной.

– Хватит балаболить, Лен, иди спать ложись. Мне слушать про твоих клиентов совсем неинтересно, – перебила подругу Евгения. – Со «своими» бы разобраться, чтоб им всем провалиться, вместе с Семеном, – пробормотала она и вышла из кухни.

Евгения с Аленой познакомились при трагикомических обстоятельствах и с тех пор дружат. А случилось это три года назад.

Лена возвращалась домой уже под утро и проезжала по Крымскому мосту. Ее внимание привлекла одинокая фигура женщины, которая стояла у парапета и смотрела вниз. В какой-то момент девушке показалось, что женщина слишком низко наклонилась.

– Эй, никак эта баба решила свести счеты с жизнью, – ахнула Лена и резко затормозила. Она выскочила из машины и, подбежав к женщине, отдернула ее от перил. – Ты чего это надумала? – заорала Лена. – Совсем уже?

Перед ней стояла молодая, очень красивая девушка и таращила удивленные глаза.

– Что вам от меня нужно? – недоуменно спросила девушка. – Я просто стою и смотрю на воду.

Лена глянула вниз и весело расхохоталась.

– Представляешь, я еду, вижу, девка нагнулась, ну, подумала, что ты решила с моста сигануть.

– Да нет, с чего бы мне с него прыгать? – улыбнулась незнакомка. – Просто захотелось немного свежим воздухом подышать, что-то голова разболелась. Но все равно спасибо, что решили мне помочь.

– Меня Елена зовут. А тебя как?

– Я Женя.

– Ну вот и познакомились. А ты что, здесь рядом живешь?

– Да, мой дом стоит на набережной, минутах в десяти отсюда. Я люблю тут гулять.

– По ночам? Вернее, под утро? – бросив взгляд на свои часики, усмехнулась Лена.

– Всякое бывает, – неопределенно ответила Евгения.

– Я на машине, давай до дома подброшу, вон, у тебя уже нос посинел. Не май месяц, и не в Африке живем, – засмеялась Алена.

– Не нужно, я пешком дойду, – возразила Женя.

– Как знаешь, – пожала Лена плечами. – Я поеду тогда?

– Всего доброго.

Лена прошла к своей машине и только села за руль и повернула ключ в замке зажигания, как увидела, что рядом с идущей девушкой притормозил большой джип. Женя остановилась на мгновение, что-то ответила и пошла дальше. Тут же из джипа выскочил здоровенный парень и схватил Женю за руку. Та начала вырываться и что-то кричать.

– Е-мое, что за хрень? – пробормотала Алена и, схватив из «бардачка» газовый баллончик, пулей выскочила из своей машины. Парень в это время уже затаскивал отбивающуюся Женю в джип. Лена прямо с разбега запрыгнула ему на спину и, обхватив одной рукой шею, другой брызнула из баллончика прямо ему в лицо. Он завертелся на месте, как юла, и заорал благим матом. Лена быстро соскочила с его хребта и, схватив бледную Евгению за руку, потащила к своей машине. – С ума можно сойти. Только идиотки гуляют по улицам ранним утром в одиночестве. Ты что, телик совсем не смотришь? Бандит на бандите и бандитом погоняет. Что он от тебя хотел? – запихивая девушку в салон своей машины, пропыхтела Алена. – Нужно быстрее отсюда сваливать, пока не прозрел. У нас минут пять еще в запасе есть, – скороговоркой сказала она и вдавила педаль газа до самого пола. Из-под колес полетел грязный снег, и через минуту их уже и след простыл. – Так что он от тебя хотел? – снова спросила Алена и посмотрела на притихшую Женю.

– Что мужики от баб хотят? – буркнула та. – Он решил, что я проститутка. А когда я сказала, что он ошибся, то почему-то разозлился.

– Ну, наглеж, – стукнув по рулю руками, возмутилась Лена. – Скажи спасибо, что я еще уехать не успела.

– Спасибо, – улыбнулась Женя. – Если бы это случилось не сегодня, я бы справилась с ним. Просто сегодня… впрочем, это не важно, – не стала договаривать она.

– Сегодня какой-то особенный день? У тебя что-то случилось? – спросила Алена.

– Ничего особенного.

– Ладно, не хочешь говорить, не надо. Не люблю, когда ко мне в душу лезут, и сама стараюсь этого не делать. Говори, куда ехать.

– Сейчас будет правый поворот, – ответила Женя. – И я почти дома.

Лена высадила Евгению у подъезда и помахала ей рукой.

– Пока, Женя, больше не попадай в такие переделки. И мой тебе совет: не гуляй по ночам в одиночестве. А если уж любишь это дело, то приобрети вот такую штучку, – и Лена показала девушке свой газовый баллончик. – Отличная вещь для нашей сестры, – засмеялась она.

– Лен, ты не очень торопишься? – спросила вдруг Женя.

– Да нет, совсем не тороплюсь. Мое рабочее время уже закончилось. А в чем дело?

– Может, зайдешь ко мне?

– К тебе? – удивленно спросила Алена, подозрительно покосившись на девушку.

– Ну да. Посидим, кофе попьем, – ответила та.

– Знаешь, Жень, я натуралка, – сморщив носик, проговорила Алена.

– В каком смысле? – вскинула брови девушка.

– В прямом. Я хоть и путана, но работаю только с мужиками.

До Евгении вдруг дошло, что имеет в виду эта милая девушка, и она захохотала во весь голос.

– Ой, держите меня, люди добрые, – согнувшись пополам, стонала от хохота Женя. – Ты подумала, что я тебя снять хочу? Ой, не могу. Вот отмочила так отмочила.

Алена посмотрела на Евгению веселыми глазами и вышла из машины.

– Это у меня, наверное, уже диагноз, – беспечно пожав плечиками, проговорила она. – Видеть в каждом приглашении на чашечку кофе перспективу для «работы».

– Ты путана? – продолжая смеяться, спросила Евгения.

– Ага, уже три года. Теперь ты не захочешь меня пригласить? – с вызовом спросила она и посмотрела на Евгению прищуренными глазами.

– Не говори глупости, закрывай машину, пошли, – ответила Женя и направилась к своему подъезду. Алена посмотрела ей вслед, снова пожала плечами и, нажав на брелок сигнализации, пошла за ней.

«Похоже, у бабы проблемы, хочет выговориться, – подумала Лена. – Что ж, раз уж мне пришлось на сегодня стать твоим ангелом-хранителем, посмотрим, что будет дальше».

Глава 2

– Господи, как надоел мне этот сукин сын, – простонала Евгения, глядя на телефонную трубку у себя в руке, которая уже издавала короткие гудки. Она с раздражением бросила ее на стол и начала с грохотом выдвигать ящики комода.

Только что ей позвонил Семен, ее воспитатель, а для посторонних дядя, и сказал, чтобы через час она приезжала к нему, в его загородный дом.

– А ты не езди, скажи, что голова болит, или еще что-нибудь придумай, – посоветовала Елена, не глядя на подругу. Она сосредоточила свое внимание на ногтях, которые красила сейчас бордовым лаком.

– Умная ты, Алена, не по годам, – фыркнула Женя. – Если бы я могла это сделать, то непременно бы сделала. Я полностью завишу от этого человека, я же тебе рассказывала. Шаг вправо, шаг влево, и неприятности обеспечены. Мне пока это ни к чему. Мне деньги нужны, много денег.

– Тогда нечего стонать, – равнодушно пожав плечиками, сказала Лена и, оттопырив губки, начала дуть на ногти. Прервав свое занятие, она посмотрела на Евгению и, улыбнувшись, добавила: – Сама сказала, что деньги нужны, вот и «куй железо, пока горячо». Если Семен приглашает, значит, ты ему нужна. Ой, Женька, если бы я была такая красивая и умная, как ты, я бы уже давно за какого-нибудь банкира замуж выскочила. Ты посмотри, с какими мужиками тебе приходится общаться.

– Да надоели они мне уже. А о замужестве мне только мечтать приходится. Семен предупредил, чтобы до двадцати пяти даже не рыпалась. А вот как стукнет четвертак, тогда он сам для меня мужа достойного подыщет.

– У тебя что, контракт с ним, чтобы таким образом твоей жизнью распоряжаться? – фыркнула Алена.

– Никакого контракта. Просто эта сволочь таким образом хочет лишний раз мне показать, какую власть имеет надо мной и чтобы не забывала, кто в доме хозяин. Мне иногда хочется его придушить собственными руками, так надоел, – зло процедила Женя и начала надевать черные чулки. – Самое противное то, что сначала представляет меня как свою племянницу. А потом, без зазрения совести, кому-нибудь из гостей подсовывает. Какая к черту из меня племянница, если он меня использует по прямому назначению? Мне противно на себя в зеркало смотреть. Так и кажется, что на лбу написано: «Я шлюха».

– Ну, это ты зря. Я всегда тебе завидую, как ты умеешь себя подать. Про тебя язык не повернется сказать, что ты шлюха, шику в тебе хоть отбавляй, – с восхищением и совершенно искренне возразила Елена.

– Все равно противно, не дождусь, когда наконец рассчитаюсь за все с «дядюшкой», мне бы только кое-какую информацию еще получить. Тьфу ты, дьявол, – выругалась Женя, увидев, что на одном чулке поехала стрелка. Она сдернула с ног чулки, швырнула их на пол и полезла в комод за новыми. Лена сказала:

– Жень, ну что ты расстраиваешься? Ну, подумаешь, использует тебя Семен. Что, убудет, что ли? Живешь, как у Христа за пазухой. Ну, или почти как у Христа, – увидев сердитый взгляд Евгении, дернула Лена плечиком. – Лишний раз не вызывает, только тогда, когда ему очень нужно, с каким-нибудь деловым человеком контакт наладить. Он тебя не часто беспокоит, платит хорошо, сама же говорила. Мне бы такого Семена, как твой, я бы ему, наверное, по гроб жизни была благодарна. Я вон от безысходности на панель пошла и обслуживаю, кого придется. Нет, я, конечно, не опускаюсь до плинтуса, у меня в основном клиент зажиточный, но до твоих олигархов далеко. А что мне остается делать? Молодость, она быстро проходит, а пока нужно пользоваться, чтобы денег скопить. Я, когда завяжу с этим делом, сразу же из Москвы смотаюсь куда-нибудь в другой город, чтобы меня там никто не знал и никто не нашел. Квартиру там куплю, замуж выйду, детей нарожаю и заживу, как нормальный человек. С деньгами, оно везде хорошо, – прищелкнула Елена язычком. – С ними нигде не пропадешь.

– Твоими бы устами, Алена, не шампанское ведрами хлебать, а мед кушать, – проворчала Евгения, застегивая ажурный бюстгальтер. – Деньги – это, конечно, хорошо, только здоровье на них потом не купишь. Много ты знаешь путан, которые после своего трудового стажа нормальными бабами оставались? Кто-то спивается, кто-то на иглу садится, а кто-то и вовсе от заразы какой-нибудь умирает.

– Что ты мне на психику давишь? Меня же никто не заставляет, сама эту «работу» выбрала, – беззлобно огрызнулась Лена и смешно сморщила носик. – «Путана, путана, путана. Ночная бабочка, ну, кто же виноват?» – пропела Алена и засмеялась.

Женя посмотрела на нее осуждающим взглядом.

– Ох, и балаболка же ты, Ленка. Тебе бы только смеяться. Смотришь на все сквозь розовые очки.

– А что, плакать прикажешь? Я, в отличие от тебя, пока на жизнь не жалуюсь. Сама ее выбрала. Что ж теперь делать? Назад, как говорится, дороги нет.

– Счастливая, – вздохнула Евгения. – Ты хоть сама за себя все решила и, как видно, довольна. А меня даже этого права лишили в один прекрасный день.

– Не поняла я тебя, – нахмурилась Алена. – Что ты хочешь этим сказать?

– Меня Семен попросту купил, когда мне было тринадцать лет.

– Как тринадцать? Как купил? Ты же вроде какая-то дальняя родственница Семену. Или я что-то путаю? – удивленно вскинула глаза Алена.

– Если я ему родственница, то ты, моя дорогая, звезда Голливуда Элизабет Тейлор, – усмехнулась Евгения. – Он купил меня как вещь и уверен, что эта «вещь» принадлежит ему и он вправе делать с ней все, что захочет. Только он не учел, что у этой «вещи» есть душа, характер и свои планы на жизнь.

– Ты мне никогда этого не рассказывала, – растерялась девушка. – Выходит, что ты Семену никакая не родственница? Он тебя купил и теперь использует? Вроде у нас рабство давным-давно отменено.

– Это только так кажется, – вздохнула Евгения.

– Ну и уехала бы куда-нибудь за кордон, если не хочешь больше так жить. Проблема, что ли? Жень, ты меня прямо удивляешь. Ты такая решительная во всем, а здесь что-то тормозишь. Это на тебя совсем не похоже.

– Понимаешь, Лен, уехать, конечно, не сложно. Плюнуть на все и уехать. Но тут такое дело… – и Женя посмотрела на Алену грустными глазами.

– Проблемы? Что-то серьезное? – спросила та.

Сама не зная почему, Евгения вдруг начала говорить Алене то, что никогда и никому не рассказывала.

– Серьезней не бывает. Мне нужно сестру свою разыскать, обязательно.

– У тебя есть сестра? – удивилась Лена.

– Да, есть. Мы с ней близняшки. Об этом никто не знает и знать не должен. Ты первый человек, кому я об этом говорю.

– А где же она?

– Понятия не имею. Ведь мы с ней виделись в последний раз, когда нам всего по пять лет было, мать наша в том году умерла. Отца я совсем не знаю, только его портрет помню, он у нас в большой комнате на стене висел. Мама говорила, что вроде на войне он погиб. Я уже сейчас, когда пытаюсь что-то вспомнить, прихожу к выводу, что он в Афганистане служил. В то время там война была. Но если честно, то не могу утверждать точно, наяву все было или во сне я все это видела? – вздохнула Женя. – Мне бы только сестру свою разыскать. Правда, надежда у меня на это очень маленькая. Я уже столько времени пытаюсь это сделать, но все напрасно.

– Надо же, у тебя есть сестра, – удивленно повторила Лена. – И точно такая же, как ты.

– Да, есть, – тихо подтвердила Женя. – Ее Наденька зовут, мы с ней с детства как две горошины были, нас всегда путали в детском саду. Когда наша мама умерла, нас тогда в детский дом определили, а через полгода там страшный пожар случился. Все дотла сгорело, директриса погибла, детей старалась побольше спасти, а сама… Много детей погибло, а кто в живых остался, по разным больницам развезли. Отчетливо помню, что плакала я тогда сильно, все сестренку свою искала, у всех врачей, которые в палату приходили, про нее спрашивала, а они лишь руками разводили. Медсестричка там одна была, добрая такая тетка, все меня успокаивала. Потерпи, мол, деточка, вот поправишься и найдешь свою сестричку. Но я так ее и не нашла. Всех детей потом по разным детским домам раскидали. Мне всего-то ничего было, ребенок совсем. Что я могла тогда? Вот так мы с моей сестрой и потерялись, – горько вздохнула Евгения, вспоминая те годы. – И сколько я потом к взрослым дяденькам и тетенькам, что у нас в детдоме были, ни приставала, все от меня только отмахивались, как от назойливой мухи. Я после этого и пошла вразнос, совсем перестала слушаться, грубила воспитателям. Когда в первый класс пошла, вообще не училась, одни двойки получала, а уж про поведение и говорить не стоит, учителя только за голову хватались. Дружила лишь с мальчишками, ну, и все такое прочее. Меня из одного детского дома в другой, как мячик от пинг-понга перебрасывали, не знали, как меня образумить. И вот однажды, мне тогда только-только тринадцать исполнилось, попала я в компанию одну. Ребята там уже взрослые были. Я спиртное-то не очень уважала, впрочем, как и сейчас, а вот пиво иногда пробовала. В тот день, когда все случилось, мне в пиво что-то и подсыпали. Очнулась я уже в машине, и меня опять чем-то угостили, я даже и не видела кто. Помню только руки, пальцы такие длинные, как у пианиста или у хирурга. Между безымянным и мизинцем – маленький такой шрамик, в виде полумесяца. Очнулась я в чужом доме, даже не могла сразу вспомнить, что и как. Мужик там был, на узбека похож, с хитрыми глазками. Все щупал меня и языком прищелкивал, мол, костлявая слишком. Я тогда орать начала, как резаная, и мне укол какой-то сделали, чтобы заткнулась. Совсем я очухалась уже у Семена в доме, и он мне популярно тогда объяснил, что купил меня у того мужика, Ахмедом его назвал, и теперь моя жизнь полностью принадлежит ему. Захочет, прибьет к чертовой матери и на свалку выбросит, а захочет, человека из меня сделает. Только для этого я должна беспрекословно его слушаться и делать все, что он прикажет. Я никогда не могла стерпеть, если мне что-то приказывали, характерец был еще тот. Да это и понятно, тринадцать лет, переходный возраст. Дух противоречия во мне преобладал над всеми остальными чувствами и эмоциями. Я привыкла все решать только так, как мне хотелось, воспитатели в детском доме от меня стонали. Но Семен быстро меня сломал, через две недели я уже была, как шелковая, и боялась даже рот раскрыть в его присутствии. Поняла я тогда очень отчетливо, что если не подчинюсь, то меня отправят обратно к Ахмеду или, того хуже, на тот свет. И выбрала я тогда, Леночка, из двух зол наименьшее, слушаться Семена, а уж потом… потом будет видно, решила я для себя тогда. Сколько раз, правда, от него убегала, а затем сама же возвращалась с повинной головой. А куда мне было идти? Не в детский же дом снова? Или на вокзал, вшей собирать? В общем-то, Семен неплохо ко мне относился, вещи мне покупал, в школу определил. Действительно относился, как к своей племяннице, пока мне шестнадцать не исполнилось. А потом… потом он в постель ко мне залез, сволочь пузатая. Сразу предупредил, скажешь кому, головы в тот же день не будет.

– Господи, Женька, страсти-то какие. Ты же никогда ничего не рассказывала, – охнула Елена. – Я думала, что у вас с Семеном все полюбовно, по-родственному. Он же с тебя, можно сказать, пылинки сдувает.

– Ага, с одной стороны пылинки сдувает, а с другой – в дерьме валяет, – хмыкнула Женя. – А не рассказывала я ничего, потому что не люблю про это вспоминать. Сама не знаю, почему сейчас это делаю, накатило что-то. В последнее время все чаще и чаще Надя во сне снится, – нахмурилась Евгения. – И почему-то тревожно у меня на душе, а поделиться совсем не с кем. Вот только ты и есть, – вздохнула она. – Смотри у меня, чтобы ни одна живая душа больше об этом не узнала, – строго приказала Евгения и очень серьезно глянула на Елену.

– Да ты что, Жень, кому я такие вещи рассказывать буду? – округлила та глаза. – Ты же меня знаешь, я не из той породы, которые посплетничать любят. Тем более о тебе. Можешь не беспокоиться, я могила, хоть режь. Ты прекрасно знаешь, как я тебя люблю, – улыбнулась Лена и посмотрела на подругу преданными глазами.

– Знаю, знаю, – махнула Женя рукой. – Это я так, для проформы сказала. Если бы не была в тебе уверена, ты бы никогда от меня не услышала такой откровенности. Запомни, Алена, про мою сестру никто не должен знать. Поняла?

– Сказала же уже, могила, – надула Лена губки. – Зачем повторять?

– Как было бы замечательно, если бы мы с ней встретились. Где она? Что с ней происходит? Я бы очень многое отдала, чтобы знать это, – вздохнула Евгения. – Надеюсь, что ее жизнь сложилась лучше, чем моя, и в ней нет такого вот Семена. С этим человеком, придет время, я разберусь. У нас с ним свои счеты, – медленно проговорила Женя, пристально разглядывая свою фигуру в зеркало.

Она повернулась боком, провела рукой по талии, потом по бедру и удовлетворенно подмигнула своему отражению.

– Я прекрасна, черт возьми, – улыбнулась красавица.

– Ты всегда такая гордая и независимая. Сколько раз я слышала, как ты с ним разговариваешь. Никогда бы не подумала, что ты его боишься, – задумчиво проговорила Алена. – Мне кажется, что тебе ничего не стоит уехать от него, и поверь, он наверняка ничего тебе не сделает. Тот, кто много обещает, как правило, мало исполняет.

– Я не говорила, что боюсь его. Я сказала, что ненавижу, – заметила Евгения. – Скорее, он меня должен бояться. За девять лет я столько про него узнала, что мало ему не покажется, если расскажу, где следует. Если узнает, может убить запросто, но я себя обезопасила, на всякий случай, – усмехнулась Женя.

– Как же ты это сделала? – заинтересовалась Алена.

– Много будешь знать, спать станешь плохо, – сказала, как отрезала, Женя и строго посмотрела на Елену. – Этого я даже тебе не могу сказать, извини, – уже миролюбиво проговорила девушка и села к зеркалу, чтобы сделать макияж.

– А про сестру свою ты так до сих пор ничего и не узнала? – спросила Елена. – Совсем-совсем ничего?

– Ничего, – покачала Женя головой. – Все документы в детском доме сгорели. Куда ее тогда отправили, под какой фамилией? Ничего не удалось пока узнать, – вздохнула она. – Надя должна была помнить свою фамилию, ведь я же помнила. Но сколько я ни пыталась, все без толку. Четыре раза мне давали координаты девушек с такими же именем и фамилией, но каждый раз это оказывалась не она. Кстати сказать, и о себе я узнала очень интересную вещь. Я пропала без вести, именно в то время, когда меня привезли к Ахмеду и продали ему. Это уже потом, дня через три, меня Семен у него перекупил. В милиции даже завели уголовное дело, но потом, естественно, сдали в архив. Кому нужно искать какую-то детдомовскую девчонку? У них там и при живых родителях полно в розыске. Решили, что я сама куда-то сбежала, таких случаев сколько угодно. Документы мне уже Семен делал, когда шестнадцать исполнилось, на другие фамилию и отчество, только имя мое осталось. Он и в школу меня под этой фамилией определял, у него в Министерстве просвещения кто-то из знакомых работает. Если честно, я тогда и не вникала в эти сложности, мне это не нужно было. Уже потом, когда я стала Надю искать, тогда у Семена все потихоньку и разузнала. Вот такие, Алена, дела, потерялись мы с моей сестричкой, и неизвестно, найдем ли когда-нибудь друг друга, – снова тяжело вздохнула Женя. – Но я надежды не теряю.

– А может быть, она тоже погибла при том пожаре? – осторожно поинтересовалась Лена.

– Нет, она жива, – твердо сказала Евгения и повернулась к Елене. – Понимаешь, Лен, я это чувствую. Ведь у близнецов существует незримая связь. Вот как у матери с ребенком, только у близнецов это в десять раз сильнее. Если бы она умерла, я бы знала это. Точно бы знала. Часто мне снится один и тот же сон: мы с ней качаемся на качелях, а рядом стоит наша мама. Потом я уже в интернате, в той комнате, где нас и застал пожар. Я вижу только себя, а ее не вижу, но знаю, что она где-то рядом и ей так же плохо и страшно, как и мне. Еще иногда мне снятся сны, как будто я – это она. Просыпаюсь, а вот здесь, – Женя приложила руку к груди, – больно, бесконечно тоскливо и хочется плакать. И я чувствую, что это не мое личное, а ее, Надино. Это ей сейчас больно и тоскливо. Это ей хочется плакать. Такие вещи очень трудно объяснить, их нужно чувствовать, – грустно проговорила Женя и вновь повернулась к зеркалу. Елена смотрела на подругу широко раскрытыми глазами, и на ее ресницах повисли слезинки. Она быстро их смахнула и, увидев, что смазала лак на двух пальцах, чертыхнувшись, принялась за ногти по новой.

Закончив макияж, Евгения бросила последний взгляд в зеркало на свое отражение и пошла к двери.

– Алена, будешь уходить, проверь, везде ли выключила свет, а то в прошлый раз прихожу, кругом иллюминация, – сказала она уже на ходу. – Дождешься, что ключи от квартиры отберу.

– Ладно, проверю, – покладисто согласилась Елена и продолжила свое занятие.

Женя вышла во двор и нажала на кнопку сигнализации. Автомобиль издал характерный писк и приветливо подмигнул своей хозяйке фарами. Она села за руль, завела машину и, обреченно вздохнув оттого, что ей приходиться ехать к Семену, тронула автомобиль с места.

Эту машину она купила совсем недавно, всего три месяца назад. Ту, которая была у нее раньше, пришлось бросить прямо на дороге, где произошло ДТП. Впоследствии ее отправили на свалку, потому что на что-то другое она уже не годилась. Женя чудом тогда осталась жива, и то только благодаря подушкам безопасности. Какой-то пьяный придурок, сидя за рулем «КамАЗа», выехал на встречную полосу и буквально подмял машину Евгении под колеса грузовика. Хорошо, что в это время она сбросила скорость до сорока километров в час, иначе, после всего, что случилось, Женя сейчас была бы на кладбище. Она потом долгое время не могла вообще ездить в машинах, не говоря уж о том, чтобы самой сесть за руль. Через некоторое время шок прошел, воспоминания немного притупились, и Женя наконец решилась на приобретение новой машины. В автомобильном салоне, куда она приехала вместе с Еленой, Женя долго выбирала и остановилась на фирме «Ниссан». Она выбрала джип «Патрол» сочно-вишневого цвета. Машина была полностью автоматизирована, имела климат-контроль и кучу всяких дополнительных достоинств. Когда она села в салон, то посмотрела на менеджера и Елену сверху вниз.

– Именно то, что мне и нужно. Надеюсь, что на такой машине мне уже не будут страшны придурки за рулем, – решила тогда Евгения и пошла ее оформлять.

За те три месяца, которые она ездит на своем джипе, Женя ни разу не пожалела о том, что отдала за четырехколесного «друга» такие деньги. Она чувствовала себя полностью защищенной от всяких неприятностей на дороге. Ну… или почти полностью.

Девушка на удивление быстро проехала центр, ни разу не застряв в пробке, и благополучно свернула на МКАД. Совсем недалеко, всего в пятнадцати километрах, находился элитный поселок «Русская Дубрава», где и стоял огромный дом Семена. Он приобрел сие великолепие пару лет назад и, показывая его тогда Евгении, прищелкивал языком.

– Наконец-то сбылась моя мечта. В такой дом не стыдно приличных людей пригласить, а то все деловые встречи приходилось организовывать в ресторанах. Посмотри, Женечка, сколько здесь комнат, а какой бассейн, а бильярдная, – восхищался Семен, демонстрируя свои владения. Спорить не приходилось, дом действительно был хорош.

Вот туда сейчас и направлялась Женя.

– Господи, как же мне все это надоело. Кого, интересно, Семен пригласил к себе на этот раз? Только бы не очередного старпера, из которого песок сыплется при каждом шаге. Когда только все это кончится? – стукнув руками по рулю, прошептала Евгения и свернула с МКАД на дорогу, ведущую к коттеджному поселку «Русская Дубрава».

Глава 3

Евгения уверенно вела машину, изредка бросая взгляд в зеркало заднего обзора. Она давно заметила, что за ней едет «Мерседес» серебристого цвета, но сначала не придала этому значения. Мало ли машин, которым с ней по пути. Сейчас же она насторожилась, потому что уже повернула в сторону коттеджного поселка и «Мерседес» повернул сюда же. Она заерзала на сиденье. «Он что, за мной следит? – с тревогой подумала девушка. – С чего бы это, интересно? И что ему от меня нужно? Может, это какой-нибудь маньяк?» – спросила она сама у себя и напряженно сдвинула брови.

«Идиотка, где ты видела маньяка, который ездит на такой крутой тачке, – сама на себя выругалась Женя, но все равно продолжала наблюдать за автомобилем в зеркале заднего обзора. – Нет, что-то здесь не то, – пришла она к выводу. – Он точно едет именно за мной. Впрочем, чего это я? Он вполне может жить в поселке. Кажется, у меня развивается паранойя, – закатив глаза под лоб, прошептала Евгения. – И все же мне совсем не нравится этот «Мерседес», и думаю, что едет он не в поселок, а за мной», – упрямо подумала она и решила убедиться.

Чтобы проверить свое предположение, Женя остановила машину и стала наблюдать за преследователем. Тот проехал мимо, но буквально метров через семь остановился. Девушка судорожно вцепилась в руль и застыла. «Что ему нужно?» – вновь с тревогой подумала она.

Дверца «Мерседеса» открылась, и оттуда легко выпрыгнул довольно симпатичный, элегантно одетый мужчина. Он встал возле своей машины, облокотясь о дверцу, и пристально посмотрел в сторону Евгении. Видя, что девушка не выходит, он пошел к ее автомобилю пружинящей походкой. Мужчина подошел и, заглянув через стекло в машину, лучезарно улыбнулся.

– Добрый день. Проблемы? – постучав по стеклу, спросил он.

– Нет проблем, – проблеяла Женя, проигнорировав приветствие незнакомца, и нервно сглотнула.

– А почему тогда стоим? – задал он следующий вопрос.

– А что, нельзя? – вскинув глаза на мужчину, с вызовом спросила Евгения и нахмурила брови. – Где хочу, там и стою. Какое вам до этого дело?

Мужчина неопределенно пожал плечами.

– Вы так внезапно остановились.

– А что, нельзя? – снова задала Женя все тот же вопрос. Ей совсем не нравился этот мужчина, хоть и был чертовски привлекателен.

– Ну почему же? Можно, конечно. Просто я подумал, что у вас что-то случилось. Иначе зачем же вам здесь вдруг останавливаться? Я тоже остановился лишь для того, чтобы вам помочь.

– Нет, ничего не случилось, все в порядке, и вы можете спокойно ехать дальше. Спасибо, конечно, за готовность прийти на помощь, но, как видите, я совсем в ней не нуждаюсь, – проговорила Евгения.

– А вы в какой дом едете, если не секрет? – вновь улыбнулся мужчина, совсем не замечая напряженности девушки. Или делая вид, что не замечает.

– Секрет, – пробурчала Женя и снова строго посмотрела на него. – Вам-то какое до меня дело? Что вам от меня нужно? – с раздражением поинтересовалась она.

– Меня Виктором зовут. А вас? – опять не обращая внимания на раздражение девушки, представился мужчина.

– Вы всегда вот так знакомитесь?

– Как? – еще шире улыбнулся Виктор.

– На дороге.

– Нет, в первый раз, – продолжал улыбаться он.

– А я предпочитаю избегать таких знакомств, – отбрила назойливого Виктора Женя и уже положила руку на ключ замка зажигания, чтобы завести мотор. Про себя она облегченно вздохнула, сообразив наконец, что это вовсе никакой не маньяк, а просто-напросто Казанова, который увидел смазливую мордашку. Женя все же бросила настороженный взгляд в его сторону, но не стала говорить о своих выводах.

– Вы меня боитесь? – удивленно вскинул брови Виктор.

– С чего вы это взяли? – усмехнулась девушка. – Меня, уважаемый, очень трудно чем-либо испугать. Я далеко не из пугливых. А почему вы решили, что я вас боюсь? – уже с вызовом повторила свой вопрос Евгения.

– Вы смотрите на меня, как кролик на удава, – продолжал веселиться мужчина, демонстрируя свои безупречно белые и ровные зубы.

– Послушайте, Виктор, езжайте своей дорогой. У меня совершенно нет настроения продолжать с вами знакомство. Я очень тороплюсь, меня ждут, – постаралась закончить Евгения этот совершенно не нужный ей разговор. Она была во взвинченном состоянии, которое никак не располагало к флирту, да еще и на дороге.

– Очень жаль, – грустно проговорил мужчина. – Когда я вас увидел, мне сверху сказали, что вы моя судьба.

– С какого верху? – опешила Женя, неподдельно удивившись.

Виктор поднял глаза к небу и прошептал:

– Оттуда.

– А-а-а-а, – протянула девушка. – Как это я сразу не догадалась? Так вы ненормальный?

– Нет, я здоров. Мне тридцать два года, не женат, детей нет, неплохо зарабатываю, не пью, не курю, занимаюсь спортом, и вообще я ужасно положительный, – серьезно говорил мужчина, но в его глазах прыгали веселые чертики.

– Мне нет никакого дела до вашего семейного положения, – пожала девушка плечами. – Зачем вы мне все это говорите?

– А мне до вашего – очень даже есть. Кто вы? Как ваше имя? Где вы живете? Есть ли у вас муж? Кольца я не вижу, значит, нет, – тут же, не останавливаясь, сам ответил он на свой последний вопрос и продолжил дальше: – Вы к кому-то приехали или здесь живете? Если живете, то в каком доме? Я совсем недавно купил тут себе жилище, поэтому еще не успел познакомиться с соседями, – как ни в чем не бывало, сыпал Виктор вопросами, одновременно отвечая на те, которые ему никто не задавал, и при этом не переставал улыбаться. Он, не отрываясь, смотрел на Женю, совершенно не скрывая своего восхищения.

– Извините, мне пора, – пробормотала Евгения, смущенная прямым взглядом Виктора. Она повернула ключ в замке зажигания и медленно тронула с места машину.

– Мой дом крайний от леса, красный кирпичный забор. Во дворе пока нет злых собак, можете смело заходить. Буду ждать вас к себе в гости, приходите. Я умею варить замечательный кофе, – прокричал Виктор вслед удаляющейся машине Жени и, широко улыбаясь, помахал ей рукой. Девушка нервно смотрела за ним в зеркало заднего обзора.

– Вот пристал. Что ему от меня нужно? Крайний дом? – усмехнулась Женя. – Видела я этот дом. Дворец – более подходящее название. А он ничего, этот странный парень, симпатичный, – отметила Женя, все еще глядя в зеркало заднего обзора, где отражалась удаляющаяся машина незнакомца, в которую он сейчас садился. – За такого, наверное, я бы замуж пошла, не задумываясь. Жаль, что это невозможно, – вздохнула она.

Женя нахмурилась, размышляя о том, что ее жизнь ей не принадлежит. Что молодость уходит и уже никогда не вернется. Что с тринадцати лет ей пришлось жить по указке Семена и все делать только так, как было угодно ему. Лишь чувство благодарности за то, что он тогда, девять лет назад, пожалел ее, не давало ей возможности расправиться со своим воспитателем. Он не позволил ей остаться у Ахмеда, а перекупил ее у него, заплатив двойную цену. Вот уже почти девять лет она отрабатывает эти деньги и пока терпит все ради того, чтобы узнать, кто тот гад, который привез ее сюда и продал Ахмеду. Девушка была уверена, что Семен прекрасно знает его, но ей не говорит, сколько она ни просила. Женя уже достаточно скопила денег, чтобы попробовать уйти от Семена, но делать этого она не собиралась по двум причинам. Во-первых, она знала, что у Семена такие связи, что ее все равно найдут, где бы она ни была. Единственная возможность затеряться – это уехать за границу, подальше отсюда. Но пока этого делать Евгения не хотела, потому что все еще надеялась разыскать свою сестру. А второй причиной являлось то, что Женя задалась целью в конце концов развалить «империю» Семена. А до тех пор ей надо терпеть вот такие внезапные вызовы в загородный дом «дядюшки» и лететь сюда как можно быстрее.

Эти размышления окончательно испортили Жене настроение, и, когда она подъехала к дому Семена и посигналила, от злости уже готова была плеваться ядом. Ворота тут же поехали в сторону, и охранник, заглянув в салон автомобиля, пропустил девушку. Она поставила машину во дворе и прошла в дом. Там царило веселое оживление, доносился дружный хохот, слышалось позвякивание бокалов и столовых приборов.

– Опять пьяная пирушка, – процедила сквозь зубы девушка и распахнула двери гостиной. Там стоял большой, длинный стол, заставленный всевозможными бутылками и деликатесами.

– О, господа, посмотрите-ка сюда! Кажется, в нашем полку прибыло, – завопил худой и длинный, как жердь, парень, когда увидел Женю.

Все сидящие за столом повернули головы в сторону застывшей в дверях молодой, потрясающе красивой женщины. Мужчины, которые впервые увидели ее, резко вскинули брови, а один даже поперхнулся и закашлялся. Сидящий рядом с ним парень стукнул его кулаком по спине, а сам, не отрываясь, с восхищением смотрел на Женю. Та высоко держала голову с роскошными волосами цвета бронзы. Гордый взгляд ярко-голубых глаз надменно рассматривал гостей за столом. Глаза слегка прищурены, отчего на щеки легла тень пушистых ресниц. Капризно вздернутая верхняя и припухлая нижняя губки чуть-чуть подрагивали, как будто в еле заметной усмешке. Потрясающая фигура и безупречный костюм завершали образ. Все говорило о том, что эта красавица отлично знает себе цену и при случае не продешевит.

– Проходи, Женечка. Что в дверях застыла? – закричал хозяин пирушки Семен и замахал руками, приглашая Женю присаживаться рядом с ним. – Прошу любить и жаловать, господа, моя племянница, Евгения, – громко и гордо провозгласил он, словно представлял гостям английскую королеву. Все захлопали в ладоши, а Евгения брезгливо скорчила лицо и ехидно улыбнулась. Она вдруг захотела досадить Семену, решив таким образом дать выход своему гневу. Она громко, чтобы слышали все присутствующие, с усмешкой глядя прямо в глаза своему воспитателю, сказала:

– Некогда мне за столом сидеть, ты же знаешь, я не пью. Ты для кого меня пригласил? Для этого? Или вон для того? Ты предупредил, что мое время стоит очень дорого? Я буду в спальне, – бросила она и, резко развернувшись, с силой хлопнула дверью.

Минут через пять Семен ворвался в комнату, как раненый гиппопотам.

– Что ты себе позволяешь? Ты что меня позоришь? Здесь нужные и влиятельные люди, – проревел он, брызгая слюной. – Что они подумают обо мне после твоего представления, дура?

– Не дурей тебя, – гаркнула в ответ Евгения. – Твои влиятельные люди разве не знают, что ты сутенер? – усмехнулась она и посмотрела на разгневанного Семена прищуренными глазами. – Неужели не знают? Что-то я в этом сомневаюсь.

– Я бизнесмен, – еще сильнее взревел Семен и посмотрел на девушку глазами, налитыми кровью. – Биз-нес-мен, – добавил он. – Попрошу это твердо усвоить.

– Я тебя умоляю, Сеня, – снова усмехнулась девушка и махнула рукой. Она совершенно бесстрашно смотрела в глаза своему разгневанному воспитателю. – Какой ты бизнесмен? Ты покупаешь детей, а потом делаешь из них проституток. Ты именно это называешь бизнесом или я чего-то не понимаю? – пожала она плечами и захлопала невинно глазами, в которых плескалась издевка.

– Ты что, с ума сошла? Когда это я покупал детей и делал из них проституток? – опешил мужчина.

– А я уже не в счет? Разве меня ты не купил ребенком? Кого, интересно, ты из меня сделал? Разве это не проституция, соблазнять твоих нужных людей и прыгать к ним в постель?

– Ну, пошла-поехала, – хлопнул Семен руками по бокам. – Тебя какая муха сегодня укусила? Или ты не с той ноги встала? Что это тебе взбрело в голову выяснять отношения?

– Мне все надоело, – прошипела Евгения. – Надоело жить по твоей указке.

– А это уж придется потерпеть, моя милая, – усмехнулся Семен. – У нас с тобой уговор, а уговор, как известно, дороже денег. И никуда ты не денешься. Твое дело – раздвигать ноги, когда это нужно мне, и получать за это деньги. Я что, мало тебе плачу? Чего тебе не хватает? Ты живешь в свое удовольствие. Я вызываю тебя только для нужных мне людей. Разве это проституция?

– А что же это, Сеня? – хищно прищурив глаза, поинтересовалась Евгения. – Как, по-твоему, это можно назвать?

– С каждым днем я все больше убеждаюсь, что все бабы – дуры. Это называется – деловые контакты, – постучав себе указательным пальцем по лбу, ответил Семен. – Неужели не понимаешь?

– Нет, не понимаю и думаю, что понять никогда не смогу.

Семен посмотрел на нее насмешливым взглядом и скривил рот.

– Зажралась ты, подруга, вот что я тебе скажу. Совсем зажралась.

– Я не зажиралась, этот камешек как раз для твоего огорода. Забыл, наверное, сколько я для тебя и твоих деловых контактов сделала. Я уже давным-давно себе на «вольную» заработала, – прошипела Евгения и бросила на Семена ненавидящий взгляд.

– Скажите, пожалуйста, как заговорила пташка, – хмыкнул тот, игнорируя ее взгляды. – А сама-то ты все помнишь, дорогуша? Если бы я не купил тебя тогда, ты бы уже давно загнулась в сточной канаве. А отдал я за тебя кругленькую сумму, она бы мне очень пригодилась для чего-нибудь другого. Это я… – Семен стукнул себя кулаком в грудь, – слышишь ты, неблагодарная девчонка? Это я перекупил тебя у Ахмеда, и ты должна быть благодарна мне за это. Он своих девочек сразу же сажает на иглу, чтобы хорошо работали, и тебе прекрасно об этом известно. Вот там бы ты действительно стала настоящей проституткой. Оставь я тебя тогда у него, и ты бы уже давно гнила в земле. Так что давай-ка, Женечка, не будем считать, кто кому больше должен. Если я предъявлю тебе свой счет, уверяю, мало не покажется. Не понимаю, чем ты вообще недовольна? Посмотри на себя повнимательнее. Живешь, как королева, цветешь и пахнешь. Или я не прав? – нервно шагая по комнате, говорил Семен. – Сколько я всадил в тебя сил и времени, одному богу известно. Про деньги я вообще молчу. Скажи, что я не прав сейчас? – снова повторил он.

– Прав, Сеня, конечно, прав. Здесь возразить нечего, – вздохнула Евгения и сморщила носик. – Если бы не это, то тебя уже давным-давно нашли бы с перерезанным горлом. Лишь чувства благодарности и ненависти удерживают меня от этого шага.

– Ха-ха-ха, с перерезанным, говоришь? Не преувеличивай, Женечка, ты же до ужаса боишься крови, – засмеялся вдруг Семен и приблизился к девушке. – Прекратим этот пустой разговор. Все равно я прав, как ни крути.

– Это еще бабушка надвое сказала, – проворчала Евгения, не желая, чтобы последнее слово оставалось, как всегда, за Семеном. Он схватил ее в охапку и прижал к себе.

– Вот за твою стервозность и люблю тебя, и прощаю все, – возбужденно задышал он девушке в ухо. – Надо же, с перерезанным горлом, – расхохотался он. – Ты на это не способна, рыбка моя.

Женя брезгливо передернулась и прищурила глаза.

– Не питай иллюзий, Сеня. Неужели думаешь, что я стану марать об тебя свои руки? Нет, дорогой, я не стала бы делать этого сама. Сейчас за деньги можно нанять кого угодно, хоть киллера с пистолетом, хоть мясника с тесаком, – отодвигаясь от мужчины, усмехнулась она.

Семен, не принимая слова Жени всерьез, удержал ее возле себя.

– А о какой ненависти ты сейчас говорила, детка? Неужели так ненавидишь меня? Никогда не поверю, ты же с такой радостью прыгаешь ко мне в постель, – продолжая шарить своими лапищами по телу девушки, пророкотал он.

– Дурак ты, Сеня, как я погляжу, – снова усмехнулась Евгения. – Просто я знаю, что после этого получу от тебя дорогой подарок. Мне деньги очень нужны, ой как нужны, – прищурив глаза, проговорила Женя. – А насчет ненависти… – пожала она плечами. – Тебя я, конечно, ненавижу и совсем этого не скрываю. Но еще больше я ненавижу ту сволочь, которая меня сюда притащила и продала Ахмеду, заранее зная, что он меня угробит. А ведь ты должен знать, кто он, тот человек. Ответь мне наконец на этот вопрос, Семен, и я отстану от тебя. Почему ты не хочешь сказать, кто это? Ведь сколько раз я у тебя спрашивала, но ты молчишь. В чем дело? Ты что, боишься его или есть еще какая-нибудь причина? Ответь мне, Семен, очень тебя прошу, – приблизив свои губы почти к самому уху мужчины, шептала Евгения. Семен резко отстранился от Жени и строго посмотрел ей прямо в глаза.

– Я уже говорил, не пытайся ворошить прошлое, это не принесет тебе радости, поверь мне. Пойдем лучше к столу, сегодня Виталий Витальевич у меня в гостях, от него очень многое зависит. Можно сказать, что от него практически зависит все. Будь с ним поприветливей и поласковей, очень тебя прошу, – перевел Семен разговор на другую, более безопасную тему. – Он уверен, что ты моя племянница. Сделай так, чтобы он потерял из-за тебя голову. Ведь ты это умеешь, стервочка моя, – улыбнулся он. – Постарайся для меня, как никогда не старалась, и уверяю тебя, что внакладе ты не останешься. Если он подпишет со мной договор, который принесет неплохую прибыль, тогда… тогда и ты получишь свои дивиденды.

– Ладно, пошли, черт с тобой, – вздохнула Женя и добавила: – Сегодня с тебя двойной тариф, помимо всего остального, естественно. За меньшее не сдвинусь с места.

– Пошли, пошли, кошечка, «будет тебе белка, будет и свисток», – плотоядно улыбнулся Семен и, шлепнув свою «воспитанницу» по аппетитным ягодицам, распахнул двери спальни.

Евгения действительно была необыкновенно хороша и очень много сделала для него, лишь поэтому он терпел все ее проделки. Она была особенной, не такой, как все.

– Ведьма, – прошептал Семен и кисло усмехнулся, когда Женя кинула на него удивленный взгляд. – Моя племянница сегодня не в духе, вот и наговорила лишнего, – входя в гостиную, проговорил Семен и широко улыбнулся. – Женечка просит прощения за свой спектакль, которым она хотела досадить мне, своему дядюшке. Она у нас мастер на подобные шутки.

– Да уж, извините, я сегодня в ударе, – пробормотала девушка и присела на предложенный стул. В ту же секунду рядом с Женей плюхнулся представительный мужчина с самодовольной и розовой от выпитого спиртного физиономией. Он тут же начал за ней ухаживать, предлагая те или иные напитки:

– Что предпочитаете, красавица: коньяк, виски, джин или, может, водочки?

– Я не пью, зашилась недавно, – совершенно серьезно посмотрев на соседа, брякнула Женя.

– Ха-ха, а вы действительно шутница. Но это даже хорошо, люблю женщин не только красивых, но и не лишенных чувства юмора, – не растерялся мужчина. – Меня зовут Виталий Витальевич, для вас просто Виталий.

– Ну а я Мата Хари, для вас просто Маня, – хмыкнула Женя и отпила из высокого стакана лимонад. Потом, вспомнив, что обещала Семену быть сегодня покладистой, лучезарно улыбнувшись, добавила: – Шутка.

Глава 4

– Эй, убогая, сходи-ка в огород, нарви зелени, – прокричал прыщавый парень через дверь.

Надежда тяжело вздохнула и, отложив книгу, спустила ноги с кровати.

– Господи, опять голова кружится, – прошептала девушка, надевая тапочки на босые ноги. – Больше не буду я пить эти таблетки, мне от них все хуже и хуже становится. Тетка вроде утихомирилась, уже не заставляет насильно их пить, думает, что я сама это делаю.

Надя прошлепала к двери и, открыв ее, нос к носу столкнулась с парнем, который только что ей кричал.

– Что так долго? – снова заорал он. – Я что, несколько раз должен одно и то же повторять? Какого хрена еле-еле ноги передвигаешь, как старуха? Хочешь по зубам получить? Сейчас быстро организую.

– Отстань от меня. Я плохо себя чувствую, – огрызнулась Надежда.

– А мне по фигу, как ты себя чувствуешь, – рявкнул парень. – Шевели давай граблями. Я, что ли, должен бабьей работой заниматься? Сейчас мать с рынка приедет, опять будет ворчать, что ничего не приготовили. Бульон там, на плите, уже кипит вовсю, пора зелень закладывать.

– Взял бы да и сам сходил на огород. Ног, что ли, нету? – проворчала девушка и, отпихнув парня, пошла к двери, чтобы выйти из дома в сад.

– Больше мне делать нечего, как по грядкам ползать, – фыркнул парень и показал вслед девушке кулак. – Как двинул бы, чтобы говорила поменьше, убогая, – вновь повторил он обидное прозвище.

Вчера вечером он вот уже в который раз попытался склонить Надежду к интимной связи, но, как и прежде, получил достойный отпор.

– Цаца хренова, – зло процедил парень. – Ничего, никуда не денешься, как миленькая сдашься, еще и в ногах у меня будешь валяться, просить, чтобы не бросал. Я тебя заставлю подчиниться и понять, кто в доме хозяин. Тварь убогая, – сжав кулаки, снова повторил он, вспомнив сегодняшнюю ночь.

Надя прошла в огород и нарвала с грядок укроп, петрушку и щавель для зеленых щей. Слабость во всем теле была такая, что хотелось лечь прямо здесь на грядках и уснуть. Она не принимала таблетки уже давно, почти две недели, а вчера, после того, как ей пришлось выдержать очередной бой с Геннадием, голова разболелась так сильно, что ничего больше не оставалось, как проглотить несколько штук. Надя передернулась от отвращения, когда вспомнила этот инцидент.

Девушка уже крепко спала, когда почувствовала тяжесть на своем теле. Она хотела закричать, но ее рот закрыла шершавая ладонь.

– Тихо, не ори, – услышала она шепот прямо у своего уха. – Будешь умницей, я не сделаю тебе больно. Молчи, и я освобожу твой рот. Будешь молчать?

Надя интенсивно закивала головой, вытаращив на Геннадия глаза. Он отпустил ее и, отвалившись, улегся рядом.

– Надь, сколько можно ломаться? Почему ты не хочешь меня принять как своего мужчину? – спросил парень, и в его голосе Надя уловила просящие нотки. – Ты же ненормальная. Кто тебя, кроме меня, замуж возьмет? Кому нужна больная жена?

– А тебе, значит, нужна? – удивленно спросила девушка. – Зачем я тебе тогда, если ты считаешь, что я ненормальная?

– В мою сторону девки даже не смотрят, – буркнул Геннадий. – А ты мне нравишься, ты красивая… очень красивая. Я тебя даже полюбить могу. Я же не просто так, я жениться на тебе готов.

– Но ведь я-то тебя не люблю, Гена, ты-то мне совсем не нравишься, – спокойно ответила девушка. – И я не собираюсь выходить за тебя замуж.

– Ну и что? Это ты сейчас не хочешь, а потом захочешь. А когда я буду твоим мужем, сразу полюбишь, – пожал парень плечами. – Не ломайся, Надь, тебе ведь двадцать два года уже, тебе детей пора рожать.

– От тебя, что ли? – усмехнулась Надежда и тут же получила пощечину от разгневанного парня.

– Ах ты, сука убогая. От меня, значит, ты не хочешь рожать? Так я тебя заставлю, – зло процедил он сквозь зубы и стал рвать на девушке ночную рубашку. Началась нешуточная борьба, но, к счастью для Надежды, за окном послышались голоса загулявшей за полночь молодежи. Они пели веселые песни, аккомпанируя себе на гитаре.

– Если ты сию минуту не оставишь меня в покое и не уберешься из моей комнаты, я подниму такой крик, что соберется весь поселок, – задыхаясь от неравной борьбы, прохрипела девушка. – Про тебя здесь и так уже ходят всякие слухи, не нарывайся на неприятности.

– Это какие еще слухи тут ходят? – моментально остановившись, тревожно спросил Геннадий.

– А такие… – еле-еле переводя дыхание, ответила Надя. – Что это все-таки ты изнасиловал и убил Катю, которую нашли в лесу.

– Ты что, дура! – заорал парень, но, вовремя спохватившись, понизил голос до шепота. – Следствие давно закончилось, с меня все обвинения сняли. Против меня не нашли никаких улик. Меня с кем-то перепутали, говоря, что видели в тот день рядом с тем местом. Ты же прекрасно об этом знаешь, – шипел парень, противно при этом сопя.

– Да, это верно, но в поселке все равно говорят, что это ты, – пожала девушка плечами. – И если ты посмеешь взять меня силой, я молчать не буду, а сразу же заявлю в милицию об изнасиловании. Или ты меня так же, как и Катю, чулком задушишь? – прищурив глаза, спросила Надежда.

Геннадий вскочил с кровати, будто его ошпарили кипятком, и, зло сверкая в темноте глазами, процедил сквозь зубы:

– Ты и правда совсем дура ненормальная. Какой толк тебе объяснять, что к чему? Я и разговаривать об этом не желаю, и уж тем более с тобой.

– Вот и отлично, что я не тот человек, с кем поговорить можно. Ты уж, пожалуйста, оставь меня в покое, я ужасно спать хочу, – тут же радостно согласилась Надежда. – Честное слово, я очень спать хочу, – уже более миролюбиво повторила она и притворно зевнула. – Иди, Гена, иди к себе, и я тогда забуду, что ты пытался сейчас со мной сделать. Мы ведь с тобой брат и сестра, хоть и двоюродные. Ты должен, наоборот, защищать меня, а не делать так, чтобы я тебя боялась.

Геннадий потоптался на месте несколько мгновений, махнул рукой и как можно развязнее проговорил:

– Тоже мне, сестра нашлась. Нечего мне на психику давить. Считай, что сегодня тебе повезло. В другой раз не буду столь либеральным, и ты все равно станешь моей. А потом никуда не денешься и замуж за меня пойдешь. Вот тогда и посмотрим, брать тебя, убогую, или нет, – с этими словами он резко развернулся и выскочил из комнаты, довольный тем, что последнее слово все же осталось за ним.

Надя облегченно вздохнула и попыталась уснуть. У нее ничего не получилось, и она так и пролежала до утра с открытыми глазами, прислушиваясь к любому шороху, который доносился до ее слуха. Под утро у нее настолько сильно разболелась голова, что она не выдержала и, вытащив из-под подушки таблетки и отсыпав ровно половину, забросила их в рот.

«Нужно бежать отсюда, и как можно дальше, иначе вся эта канитель закончится очень плохо, – подумала Надежда. – Только вот куда? У меня никого нет, ни родственников, ни друзей. Впрочем, мне уже все равно куда, лишь бы уехать отсюда. Лучше я побираться пойду, чем буду терпеть этого урода Генку и его мамашу. Завтра я хорошенько подумаю и все решу окончательно. Надо забрать свой паспорт у тетки, она его все время под замком держит: от пенсии до пенсии. Нужно стащить у нее ключи от секретера, забрать паспорт и незаметно подложить ключи обратно. С документами я смогу устроиться на работу, хоть уборщицей, а потом будет видно, что да как. Самое главное сейчас – это уйти из этого дома, остальное дело техники. Будем надеяться, что не пропаду. Ну а уж если пропаду, значит, судьба у меня такая. Завтра же попробую стянуть ключи», – строила планы Надежда, проваливаясь в тяжелый сон.

«Завтра же уйду отсюда, вот только от таблеток отойду», – снова думала сейчас про себя девушка, стоя в огороде и перебирая зелень у себя в руках. Она предпринимала такие попытки уже несколько раз. А так как ей совершенно некуда было идти, негде спрятаться, то ее, естественно, находили тетка со своим сыном и возвращали домой. Для профилактики ее избивали так, что она несколько дней не поднималась с кровати. Один раз Надежда даже пошла в милицию и пожаловалась на своих родственников. Пришел участковый, поговорил с тетушкой и через полчаса ушел, бросив странный взгляд на Надю. Что уж там наговорила ему Марья Васильевна, девушка не знала, но после этого ее просто-напросто стали закрывать в комнате на ключ. Открывали дверь только тогда, когда кто-нибудь из них был дома.

* * *

Женя, не торопясь, прогуливалась по рынку, вдоль прилавков, которые были завалены всевозможными овощами, фруктами, зеленью и соленьями. Смуглые кавказцы с ослепительными улыбками предлагали и нахваливали свой товар, зазывно выкрикивая:

– Подходи, налетай. Продаю почти все даром, дешевле нигде нет. Покупай, жалеть не будешь.

– Дэвушка, нэ проходы мимо, – крикнул один из них Жене. – Посмотри, какой пэрсик, как твои щечки. Я тэбэ недорого продам, мамой клянусь. Остановись, красивая, попробуй, – вертел он в руках розовобокие, аппетитные фрукты. Евгения молча улыбалась и шла дальше. Она остановилась у прилавка, где продавались овощи, и начала выбирать помидоры. К помидорам она еще купила огурцов и зелени. Немного подумав, она все же вернулась к тем самым персикам, которые так расхваливал темпераментный продавец, и купила целых два килограмма, за что получила значительную скидку и ослепительную улыбку молодого кавказца, во все тридцать два зуба.

– А что ты дэлаешь сэгодня вэчером, красивая? – поинтересовался продавец, складывая персики в пакет, продолжая лучезарно улыбаться Жене.

– Сегодня вечером я работаю, дружок, – тут же придумала Евгения и усмехнулась. – Так что ничего у нас с тобой не получится, – прищелкнула она язычком.

– Такой дэвушка, по вечерам работает? – сдвинул брови кавказец. – Вах, что у вас за мужчины, русские? – размахивал он руками. – Совсэм не ценят женскую красоту, – возмущался южанин. – Будэшь моей, никогда работать не будэшь, слово джигита, – хлопнув себя кулаком в грудь, запальчиво говорил продавец. – Мамой клянусь.

– Я боюсь, у тебя денег не хватит, чтобы меня содержать, – рассмеялась Женя и, подарив симпатичному продавцу воздушный поцелуй, отошла от прилавка. Вслед она услышала:

– Это у мэня дэнэг нэ хватит? Вай-мэ, что такое ты говоришь, красивая? У мэня на все дэнэг хватит, вах.

Что там дальше продолжал говорить джигит, Женя не стала слушать, а пошла к выходу с рынка, продолжая улыбаться.

Когда Женя шла на рынок, она всегда старалась одеться попроще. Потертые джинсы, непрезентабельная футболка или свитер, на ногах кроссовки, лицо чистое, совершенно без макияжа. Волосы она забирала в хвост или просто заплетала в одну или две косички. Все украшения она тоже снимала, оставляя лишь тоненькую золотую цепочку, с которой не расставалась никогда.

Эти цепочки с маленькими крестиками ей и сестре повесила их мать перед самой смертью. Женя отчетливо помнила, как однажды соседка, которая дружила с их матерью, привела их с Наденькой к ней в комнату. Мама лежала на высоко поднятой подушке очень бледная и худая, как будто неживая. Лишь огромные голубые глаза горели на ее лице лихорадочным блеском. Она посмотрела на своих девочек тоскливым взглядом и взяла с тумбочки, которая стояла рядом с кроватью, две золотые цепочки с маленькими крестиками. Дрожащими руками она повесила их девочкам на шейки и тихо сказала:

– Этими крестиками вас крестили, доченьки мои. Носите их и никогда не снимайте, они уберегут вас от беды, когда меня не станет рядом с вами. Берегите друг друга и никогда не расставайтесь. Вдвоем всегда легче пережить все невзгоды. Я очень надеюсь, что вы будете счастливее меня и проживете долгую и хорошую жизнь. Постарайтесь за меня, девочки мои, очень вас прошу.

Она говорила им еще что-то, лишь иногда прерываясь, чтобы отдышаться. Женя больше ничего не помнила, но вот эти слова ей словно врезались в память.

Чем болела мама, Женя тоже не помнит. Сейчас она, конечно, понимала, что скорее всего у матери был рак, от которого люди сгорают в считаные месяцы. Став уже взрослой, Женя старалась по памяти найти свой родной дом. Ей очень хотелось знать, где похоронена ее мать, и она надеялась, что кто-то из соседей обязательно должен знать об этом. Сначала Женя даже не представляла, как будет искать свой дом в таком огромном мегаполисе. Но однажды ей пришла в голову идея, и она упрямо решила ее испробовать. Мать несколько раз возила их с сестрой в зоопарк, а потом, естественно, обратно. Вот Женя и начинала поиски своего дома всегда от него, от зоопарка. Кажется, ей удалось найти то место, во всяком случае, она так думала. Но, к сожалению, того дома не оказалось на месте. Вместо него возвышался семнадцатиэтажный дом с квартирами улучшенной планировки, а они жили когда-то в пятиэтажной хрущевке. Кто куда разъехался, узнать не удалось. То жилищное управление, к которому относился их дом, давно куда-то переехало или вообще было аннулировано. Об этом никто ничего не мог сказать точно и вразумительно. Никто не хотел заниматься проблемой Евгении даже за деньги, тем более она не могла вспомнить ни одной фамилии живших рядом с ними соседей. Вот и эта слабенькая ниточка оборвалась, и от мамы осталась лишь цепочка с крестиком. По вечерам девушка часто смотрела на крестик и тихо говорила:

– Господи, если ты есть, сделай так, чтобы я нашла свою сестру. А уж вместе с ней мы обязательно найдем могилу мамы. А еще мы узнаем все и про нашего отца. Очень тебя прошу, помоги мне, Господи.

Так вот, Женя, когда шла на рынок, все украшения с себя снимала, оставляя лишь эту цепочку с крестиком. Она это делала для того, чтобы такие джигиты, как продавец персиками, поменьше приставали, но все было напрасно. Даже без макияжа, в потертых джинсах девушка выглядела яркой красавицей, поэтому мужчины никак не хотели пропустить мимо себя лакомый кусочек. А вдруг повезет…

Евгения уже почти подошла к стоянке, где была ее машина, как перед самым ее носом материализовалась тетка необъятных размеров.

– Вот ты где? – выдохнула она девушке прямо в лицо и крепко схватила ее за руку. Женя с недоумением уставилась на бабу, а та так сильно дернула ее за руку, что чуть не выдернула из плеча. От неожиданности Женя выронила пакет, и все содержимое покатилось по асфальту.

– Второй день ее, потаскуху, ищем, а она по рынкам шляться вздумала, дрянь такая. Так и знала, что ты опять здесь, – таща девушку за собой, ворчала бабища. Она увидела рассыпавшиеся фрукты и заворчала еще пуще: – Ишь, фруктов себе накупила, зараза такая. Откуда деньги взяла? Небось у меня сперла, шалава полоумная?

Женя резко встала, как вкопанная, выдернула руку и с силой оттолкнула бабу от себя.

– Ты что, мать твою, сбрендила совсем, тетка? – гаркнула она так, что баба подпрыгнула от неожиданности на месте, раскрыла рот и растерянно захлопала поросячьими глазками. – Ты кто такая? И кто тебе дал право меня потаскухой да шалавой обзывать? – продолжала дымиться Женя, с ненавистью и возмущением глядя на бабу. – Ты сама полоумная, «дюймовочка» хренова, – окидывая взглядом необъятную фигуру бабы, шипела она. – Ты что, из дурдома сбежала? Ты кто такая? – грозно сверкая глазами, повторила Женя вопрос.

– Это я кто такая? – взвизгнула баба, отмерев от ступора. – Я твоя тетка родная. Кормлю, пою тебя, бездельницу. А ты из дома бежать вздумала?

Баба оглянулась по сторонам и, увидев молодого парня, заорала на всю площадь:

– Генка, вот она, Надька, я ее нашла. Иди скорей сюда, она меня чуть не убила. Быстрее, Генка, она щас убежит, – истерично завизжала баба, видя, как девушка хотела метнуться в сторону. Она схватила девушку за край футболки, стараясь удержать ее на месте. Женя, приподняв ногу, с силой опустила ее на ступню бабы. Сжимая от злости зубы, она несколько раз с большим удовольствием крутанулась на толстых пальцах бабищи подошвой своей кроссовки. – А-а-а-а, – высоким дискантом взвыла баба. – Надька, дура ненормальная, что ты делаешь, мне же больно! – орала она, брызгая во все стороны слюной. От боли в любимой мозоли буквально искры посыпались из ее глаз, которые вот-вот готовы были вывалиться из орбит. Но, несмотря на это, край футболки она из рук не выпустила, вцепившись в него, как черт в грешную душу. – Генка, быстрее сюда, я не удержу ее, она дерется, – еще громче завопила бабища, тараща на Евгению злые глаза, на которых от боли выступили слезы.

Народ у рынка невольно оглядывался и приостанавливался, чтобы посмотреть, в чем дело. Женя уже собиралась залепить чокнутой тетке в жирную физиономию и наконец смыться, но до нее вдруг дошло, что та дважды назвала ее Надькой. Евгения нервно дернулась и резко сняла свою ногу с пальцев женщины. В ее голове вдруг промелькнула шальная мысль:

«Мою сестру тоже зовут Надей. Эта баба перепутала меня с ней, ведь мы же близнецы. Значит, моя сестра, моя Наденька здесь, в Москве, и эта баба знает ее?»

В это время к ним подбежал долговязый прыщавый парень и схватил Евгению за руку.

– От меня не убежит, – довольно проговорил он и посмотрел на девушку наглыми, почти бесцветными глазами.

Женя не собиралась больше сопротивляться и с любопытством посмотрела на новое действующее лицо в «театре абсурда».

«Фу, какой противный, – про себя подумала Женя и сморщила свой хорошенький носик. – На жабу похож, и бородавки на морде такие же».

– Чо морщишься? Ща как двину, будешь знать, как из дома бегать. Зараза убогая, – процедил парень сквозь зубы и замахнулся, чтобы ударить девушку. Глаза Жени яростно вспыхнули, она поймала его руку на лету и задержала ее, крепко вцепившись в запястье. Сверля наглеца мечущим молнии взглядом, она прошипела прямо ему в лицо:

– Еще раз посмеешь замахнуться, останешься без яиц и того, чем детей делают. Ты меня понял, урод?

– Что это с ней, мам? – глупо икнул прыщавый и удивленно посмотрел на мать, хлопая выпуклыми глазами.

– Очередной сдвиг в мозгах. Не видишь, что ли? – гаркнула бабища и добавила: – Буйное помешательство. На тетку родную вздумала руку поднимать. Давай тащи ее в машину, дома разберемся, что к чему. Я ей покажу, как меня не слушать. Я ей покажу, как из дома убегать, да еще со мной же драться, – погрозила она Жене кулаком и, наткнувшись на бешеный взгляд девушки, попятилась. – У-у-у, ведьма, – сплюнула она и резко отвернулась.

– Давай топай, – махнул парень головой в сторону автомобильной стоянки, от которой они находились в нескольких шагах. Но прикасаться и брать ее за руку уже не стал, с опаской поглядывая на лицо девушки, которое побледнело от злости. Евгения плотно сжала дрожащие губы, насколько это было возможно при их пухлости, и покорно поплелась за экзотической парочкой, долговязым парнем и шарообразной бабой. Она бросила тоскливый взгляд на свой «Патрол» и тяжело вздохнула.

«Нужно будет позвонить Ленке, чтобы забрала отсюда машину. Хоть она и застрахована, а все равно жалко, если угонят. Теперь неизвестно, сколько мне придется пробыть там, куда сейчас повезут меня эти уроды, – подумала про себя Евгения и сморщила лицо в брезгливой гримасе, глядя на сутулую спину парня. – Охренел совсем подонок. На меня замахиваться? Значит, они вот так запросто бьют Надю? Если так, я им не завидую. Еще не родился такой человек, который остался бы безнаказанным, если обидел меня. А Надя – это то же самое, что и я сама. Ладно, посмотрю, чем вы там дышите, а уж потом буду принимать меры».

Женя решила пока не оказывать сопротивления и выяснить все до конца. Действительно ли ее приняли за сестру Надежду, и если это так, то узнать, где она и что с ней происходит.

«Почему этот прыщавый урод назвал меня, вернее, Надю убогой? И почему эта «тыква на коротеньких ножках» сказала, что у меня, вернее, у Нади очередной сдвиг в мозгах? Я должна все выяснить», – хмуро глядя себе под ноги, сосредоточенно думала Женя.

Девушку запихнули в видавшую виды «копейку», и парень сел за руль. Женя пристроилась на заднем сиденье и, отвернувшись от толстозадой бабы, которая заняла практически все сиденье, всю дорогу смотрела в окно и молчала. Ее трясло, как в лихорадке от возмущения и злости и в то же время от возбуждения, что, может быть, наконец-то ей повезло и она найдет свою сестру. Через некоторое время машина выехала за черту города, и девушка поняла, что они едут за город.

«Интересно, куда они меня сейчас привезут. Там, на месте, я думаю, что смогу выяснить все до конца и понять. Действительно ли та девушка, с которой меня перепутали, и есть Наденька, моя сестра? Господи, помоги мне, пусть это будет именно так, – про себя молилась девушка, прикрыв глаза. – Пусть эта Надя окажется моей сестрой. А с этими людьми я потом разберусь».

Эти мысли немного успокоили Евгению, ведь ей пришлось столько потратить времени и сил, чтобы хоть что-то выяснить о своей сестре. Все было напрасно, и она уже почти потеряла надежду. Сейчас эта надежда вновь мелькнула маленьким лучиком, и Евгения решила, что этот случай упускать нельзя. Игра стоила свеч, и Женя не стала препятствовать развитию событий.

Баба тоже сидела молча, и лишь отвратительное сопение напоминало Жене о ее присутствии.

«Надо же, до чего они оба противные. Что сыночек, что его мамаша, – думала про себя Женя. – Руки так и чешутся, чтобы размазать их по стенке и показать, на что я способна. Как они вели себя со мной, думая, что это Надя, уму непостижимо. Бедная моя сестренка, если, конечно, это ты. Представляю, что тебе приходится терпеть от этих нелюдей, – все сильнее и сильнее хмурилась Евгения, вспоминая, как замахнулся на нее долговязый парень, собираясь ударить. Как сверлила ее злобным взглядом тетка и как она больно схватила и дернула ее за руку. – Значит, они смеют бить Надю и она все это сносит покорно? Видно, я не ошибалась, и мои сны меня не обманули. Тебе в самом деле было больно и тоскливо, сестричка моя родная. Ну ничего, вот осмотрюсь, выясню, чем они там занимаются и вообще чем дышат, и покажу им тогда, где раки Новый год встречают. На свою беду, уроды меня перепутали сегодня с сестрой, видно, пришла пора расплаты. Дайте только срок: «будет вам и белка, будет и свисток», – ехидно усмехнулась Евгения, вспомнив излюбленное выражение Семена.

Она глубоко вдохнула в грудь воздуха, досчитала до десяти и, почти успокоившись, откинулась на спинку сиденья машины.

«Вперед, в неизвестность, но с песней, – подумала Женя. – Об меня вы свои клыки обломаете так, что ни один дантист не поможет, это я вам гарантирую».

Глава 5

Надежда медленно шла по рынку и смотрела на прилавки голодными глазами. Иногда ей удавалось что-то съесть, якобы пробуя товар для покупки. Этот рынок был единственным местом, куда она знала дорогу от своего дома. Просто садишься на электричку, и она тебя привозит чуть ли не к самым воротам. Надя уже выходила с рынка, когда увидела у своих ног аппетитный персик. Девушка быстро нагнулась и взяла его. Она оглянулась по сторонам и увидела, что на асфальте лежит большой полиэтиленовый пакет, а рядом с ним – рассыпанные фрукты и овощи. Надя подняла пакет и начала собирать в него помидоры, огурцы и персики. Когда все было собрано, она с недоумением стала смотреть вокруг, чтобы найти хозяина пакета. Но все люди шли мимо, каждый был занят своим делом, и никто не обращал внимания на растерянную девушку. Она недоуменно пожала плечами и пошла дальше. Вытерев персик руками, девушка с наслаждением откусила сочную мякоть и прикрыла от удовольствия глаза.

«Как вкусно, – причмокнула она губами. – Если это ничье, то я с удовольствием заберу все себе», – подумала Надежда, но все же посмотрела по сторонам, не ищет ли кто пакета. Съев один персик, она полезла в сумку за вторым, и ее рука наткнулась на какой-то твердый предмет. Это был кошелек. Девушка снова воровато и испуганно оглянулась, а потом почти бегом бросилась к скверу. Она с разбега плюхнулась на лавочку, прижимая к груди руку, будто боясь, что ее сердце вот-вот выскочит наружу. Немного отдышавшись, Надежда раскрыла большой кошелек и увидела в одном отделении кучу денег. Дрожащими руками она пересчитала их – оказалось пять тысяч рублей. Когда она заглянула в следующее отделение, которое закрывалось на «молнию», ее дыхание буквально перехватило. В отделении лежали доллары, много долларов, и все сотенными купюрами.

– Ой, мамочки, – пискнула Надя и схватилась за щеки, которые сразу запылали.

Но и это было еще не все. В следующем отделении ее ожидал сюрприз, повергший в состояние настоящего шока. Она увидела фотографию, с которой на нее смотрела… она сама, а рядом с ней стояла еще одна очень красивая девушка.

– Что это? – потерла Надя свой лоб рукой. – Я сплю или брежу наяву? – прошептала она и нервно сглотнула. Во рту моментально пересохло, а уши заложило так сильно, будто их заткнули ватой. Надя тряхнула головой, потерла глаза, чтобы прийти в нормальное состояние, и еще раз всмотрелась в снимок. Она увидела, что девушки стоят у больших железных ворот, наверху которых написано позолоченными буквами: «Коттеджный поселок «Русская Дубрава».

– Я никогда там не была, да и девушку эту я не знаю, – шептала Надя, вглядываясь в фотографию. Она перевернула снимок и увидела дату.

«Почти год назад сделан снимок, – подумала девушка и нахмурила лоб. – Неужели моя тетка права и я действительно ненормальная? Но ведь сейчас я все хорошо соображаю, и я знаю почему. Уже две недели я только делала вид, что пью таблетки, которые они в меня пихают целыми горстями, а на самом деле прятала и потом все закапывала в огороде. Только два дня назад я позволила себе шесть штук, да и то лишь потому, что нестерпимо разболелась голова. Нет, я совсем не сумасшедшая. Так, Надежда, возьми себя в руки», – сама себя начала успокаивать девушка. От волнения ее губы подрагивали, а глаза уже были готовы разразиться потоком слез.

– Ты спишь, и тебе снится сон. Это всего лишь странный сон, и ничего больше. Вот сейчас проснешься и поймешь, что лежишь на своей кровати, в своей комнате и ничего такого с тобой не случалось. Жаль, конечно, что вместе с пробуждением пропадут и эти деньги, – вздохнула девушка и оглянулась по сторонам. – Надо же, впервые вижу такой реальный сон. Чтобы проснуться, нужно как следует себя ущипнуть, – решила она и, посмотрев еще раз на кошелек и фотографию, вцепилась пальцами себе в руку. Для убедительности она еще и крутанула кусочек кожи, который прихватила. Ей стало так больно, что она даже вскрикнула. Недоуменно глядя на красное пятно у себя на руке, Надя поняла, что это вовсе не сон, а все, что сейчас происходит, происходит наяву. Из ее голубых, распахнутых от страха глаз тут же полились слезы, и Надя снова тихонечко заскулила. – Ой, мамочки-и-и, я действительно сумасшедшая.

– Вам плохо? – услышала девушка мелодичный голосок и подняла глаза. Рядом со скамейкой стояла девочка лет десяти и с интересом смотрела на Надежду не по-детски умными глазами. В руках она держала футляр со скрипкой и папку для нот.

– Ага, плохо, – кивнула Надя девочке. – Хуже, наверное, и быть не может, – всхлипнула она.

– Я, конечно, не знаю, что у вас произошло, но вы сейчас не правы, – проговорила девочка, не отрывая взгляда от зареванного лица Нади.

– Что ты имеешь в виду? – не поняла та и с интересом уставилась на скрипачку.

– Вы сейчас сказали, что хуже и быть не может. А это не так, потому что самое страшное – это смерть. После нее вообще ничего быть не может, ни хуже, ни лучше.

– Тебя как зовут? – улыбнулась Надя.

– Анастасия. А вас?

– А меня Надя.

– Очень приятно с вами познакомиться. Вы больше не будете плакать?

– Нет, больше не буду, – растерянно пообещала Надя.

– Вот и правильно. Когда я расстраиваюсь из-за чего-нибудь, моя мама напоминает мне слова одного древнего мудреца, его Соломоном звали. «Все проходит, и это пройдет». Я когда вспоминаю эти слова, мне сразу же становится легче, а слезы высыхают сами собой.

– Какая ты умная девочка, – восхитилась Надежда. – И мама у тебя молодец, знает, как успокоить дочку.

– Да, она у меня доктор исторических наук. Только вот я совсем не в нее. Я музыкой занимаюсь, у меня абсолютный слух, как у папы. Надеюсь, что вас мне тоже удалось успокоить, хоть немного. Я, конечно, не такая умная, как моя мама, но дурочкой меня еще никто не называл, – с гордостью проговорила Настенька. – Признайтесь, удалось? – повторила она.

– Еще как удалось, – засмеялась Надя. – Жизнь уже не кажется мне такой безнадежной. Спасибо тебе, Настенька.

– Ну вот и хорошо. Я тогда побежала, а то я на урок музыки опаздываю. Вы больше не будете плакать? – еще раз спросила она.

– Нет, больше не буду. «Все проходит, и это тоже уже прошло», – снова улыбнулась Надежда девочке. Та помахала ей рукой и побежала в музыкальную школу. Надя проводила ее взглядом и прошептала: – И это пройдет.

Девушка расправила плечи, глубоко вдохнула в легкие воздух и медленно выдохнула.

– Все, Надежда, прекрати паниковать, попробуй рассуждать логически. Если ты ничего не помнишь, это еще не повод впадать в прострацию и «сводить счеты с жизнью». Забыла, значит, будем вспоминать, – твердо решила она.

«Мне известно название поселка, где была сделана фотография. Значит, нужно поехать туда и все выяснить. Господи, а как же тогда кошелек оказался в этой сумке? Сумка вообще на дороге валялась. Если это моя фотография, значит, кошелек тоже мой? Ничего не понимаю, – она тряхнула головой. – У меня никогда в жизни таких денег не было. Неужели все-таки тетка права и я страдаю провалами в памяти?» – подумала Надя, и ее пробила дрожь.

– «Все проходит, и это пройдет. Все проходит, и это пройдет», – как заклинание начала произносить Надя, прикрыв глаза. Немного успокоившись, она тяжело вздохнула и, достав из сумки персик, начала медленно его жевать, всхлипывая и шмыгая носом. – Наверное, мне действительно нужно лечиться, если до такой крайности дошло дело. Почему я ничего такого не помню? – Она разглядывала свое лицо на фотографии. – Прямо мистика какая-то. А может, это все-таки не я? Нет, я. Точно, я, – снова всхлипнула она и заплакала чуть ли не в голос. – Ой, мамочки родные, что же это делается? – тихонечко поскуливала Надя. – Неужели я действительно сумасшедшая? – раскачиваясь из стороны в сторону, причитала она, напрочь забыв об обещании, которое только что дала Настеньке. Наплакавшись вволю, девушка немного успокоилась, даже не заметив, как смела штук пять персиков. Она еще очень долго сидела на лавочке, сосредоточенно силясь хоть что-то вспомнить. Она так и держала в руках снимок, время от времени бросая взгляд на саму себя. – Это я, это точно я, вон, даже моя цепочка с крестиком видна. Правда, платья я этого не помню. Оно очень красивое, я бы такого никогда не забыла. Или все-таки забыла? Ну ясное дело, забыла, вот же оно, на мне надето, на фотографии. А где же оно тогда сейчас? Наверное, тетка отобрала и спрятала. Она же все вещи от меня прячет, чтобы я из дома никуда не выходила. Что же мне делать? А что, если поехать туда, в этот поселок? – задала Надя вопрос неизвестно кому, но вслух. – Точно, так и нужно поступить, чтобы расставить все точки над «и». Все, решено, прямо сейчас и поеду, – рубанула рукой воздух девушка, обратив этим самым на себя внимание влюбленной парочки. Девушка с парнем сидели на лавочке, как раз напротив той, на которой расположилась Надежда, и только что закончили целоваться. Надя смущенно улыбнулась, наткнувшись на их недоуменные взгляды, и поспешно вскочила с лавочки.

«Прямо сейчас поеду в эту «Русскую Дубраву» и все выясню, – уже не вслух, а про себя думала она. – Ведь должен же меня там кто-то знать? Ведь к кому-то я туда приезжала, раз фотографировалась там? Наверное, вот к этой девушке, с которой я рядом. Очень красивая, жаль, что я ее совсем не помню», – хмурила брови Надя. Она решительно поджала пухлые губы, глубоко вдохнула и зашагала в сторону проезжей части. Надежда встала у края тротуара и стала ждать, когда будет проезжать такси. Рядом с ней то и дело останавливались частные извозчики, но девушка лишь мотала головой в знак отказа. Она решила дождаться именно такси, чтобы он довез ее до поселка, ведь таксист наверняка должен знать, где это может быть.

Да и побаивалась она садиться в левую машину и ехать с незнакомым человеком, тем более сейчас, когда при ней были такие большие деньги. Такси, по ее мнению, в этом отношении было намного надежнее и безопаснее. Наконец она увидела долгожданные черные шашечки на крыше автомобиля и решительно подняла руку. Желтый автомобиль, размалеванный рекламными призывами, не заставил себя ждать и тут же подъехал к девушке. Молодой водитель гостеприимно распахнул дверцу и, улыбаясь во весь рот, поинтересовался:

– Куда прикажешь, красавица?

– Коттеджный поселок «Русская Дубрава». Знаете, где это? – нагнув голову, чтобы видеть лицо таксиста, поинтересовалась Надежда.

– Конечно, – удивленно ответил молодой водитель. – У меня работа такая, все знать.

– Отвезете? – спросила девушка, приветливо улыбаясь вихрастому парню.

– Тебя, красавица, хоть на край света. Прошу, – сделал он приглашающий жест рукой. – Только предупреждаю, это за чертой города. Деньги-то есть? Рублей четыреста натикает, а то и пятьсот.

– Деньги есть, конечно, есть, – еще шире улыбнулась Надя и юркнула в салон автомобиля. Она прижимала к своей груди полиэтиленовую сумку, где и лежали те самые деньги, рядом с огурцами, помидорами и еще не до конца съеденными персиками.

* * *

– Где ее черти носят? – орал разъяренный Семен, сверкая безумными глазами. – Почему она мне ничего не сказала? Телефон ее недоступен. В чем дело? Она тебе что-нибудь говорила? Куда она делась? – сыпал он вопросами на испуганную Елену.

– Нет, Семен, честное слово, я ничего не знаю, – лепетала девушка, вжавшись в диван. – Я сама ей уже обзвонилась и дома у нее была. Все ее вещи на месте, даже украшения все лежат в шкатулке, которые она постоянно носит. И сумочка дамская в прихожей валяется. Только машины во дворе нет. Может быть, с ней что-нибудь случилось? Вдруг она в аварию попала? Может, ты позвонишь в службу спасения и узнаешь? У них там вроде все несчастные случаи регистрируются.

Семен обессиленно плюхнулся в кресло.

– В службу спасения, говоришь? Может, ты и права, – пожал он плечами. – За Женькой никогда такого самовольства не наблюдалось, она всегда мне говорила, если уезжала по делам. Хоть и знала, что я буду против. Делала все по-своему, но ведь предупреждала же? Ладно, ты давай дозванивайся туда, в эту службу спасения, а мне по делам нужно уехать. Если что-то выяснишь, сразу же позвони мне на номер мобильного, – сказал Семен и, поднявшись с кресла, пошел к дверям. По дороге он продолжал ворчать: – С ума можно сойти, не баба, а черт в юбке. Ни одного дня спокойно прожить не может, все нервы мне измотала уже. Случилось что-то? Как же, с ней случится, – хмыкнул он. – Да ее ни одна зараза не возьмет, тут же зубы обломает. Чтоб тебя… – в сердцах сплюнул он.

Когда за Семеном со страшным грохотом закрылась дверь, Елена невольно вздрогнула. Немного подождав и убедившись, что он не вернется, она облегченно вздохнула и пересела в кресло, рядом с которым стоял столик с телефоном.

– Так, служба спасения. Какой там у них номер? – листая толстый телефонный справочник, сама с собой разговаривала девушка. Наконец нашла номер и набрала его. Через некоторое время Лена услышала приятный женский голос:

– Служба спасения, слушаю вас.

– Добрый день, – нерешительно начала говорить Лена. – Понимаете, здесь такое дело, я даже не знаю, правильно ли я сделала, что позвонила вам.

– А поконкретнее нельзя? – спокойно поинтересовалась женщина на другом конце провода.

– Дело в том, что у меня пропала подруга. Она уехала на машине, и ее до сих пор нет. Вы не могли бы мне сказать, не было ли зарегистрировано несчастного случая, вчера или сегодня? – на одном дыхании выдала информацию Лена и замерла в ожидании ответа.

– Машина зарегистрирована на вашу подругу? – спросила дежурный диспетчер.

– Да, на нее.

– Номер машины?

Елена продиктовала номер машины и все данные Евгении.

– Ждите, – коротко бросила женщина, и в трубке воцарилась тишина. Лена держала трубку у своего уха, сжимая ее так сильно, что от напряжения у нее вспотели ладони. Через три минуты все тот же голос сообщил, что дорожно-транспортных происшествий с таким номером машины не зарегистрировано.

– Что же мне теперь делать, где ее искать? – пробормотала Елена, все еще держа трубку у своего уха. Она разговаривала сама с собой, но получилось так, что она невольно задала этот вопрос диспетчеру. Та тут же посоветовала ей обратиться в районное отделение милиции. Девушка вздрогнула, услышав голос в трубке, и растерянно сказала: – Спасибо, я непременно воспользуюсь вашим советом. Извините за беспокойство.

Лена положила трубку, облегченно вздохнула и прошептала:

– Слава богу. Если с машиной все в порядке, значит, и с Женькой тоже все должно быть нормально, она без своей тачки шагу не шагнет. Но в милицию на всякий случай все же позвонить стоит.

* * *

Женя лежала на кровати с открытыми глазами и переваривала информацию.

Примерно после часа тряски на «Жигулях», которые готовы были развалиться по дороге, ее наконец-то довезли до места. Это был загородный дом, добротный, спрятанный за высоким каменным забором. Как только она со своими так называемыми «родственниками» вошла в дом, ее тут же впихнули в эту маленькую комнатку, да так быстро, что она даже не успела опомниться и осмотреться. Дверь с грохотом захлопнулась за ее спиной, и она услышала, как в замке повернулся ключ.

– Вот сволочи, – сплюнула Женя и сердито топнула ногой. – Я что, должна здесь взаперти сидеть, как преступница?

Она попробовала толкнуть дверь плечом, но та была добротной и стояла насмерть. Поняв, что силовые воздействия не помогут, Женя решила на время успокоиться и начала осматривать комнату. Тут было одно окно, на котором висели застиранные шторы. Женя подошла к окну, отдернула их, чтобы хоть немного впустить в комнату солнечного света, и увидела небо в полосочку. На окне стояла металлическая решетка. Девушку прямо всю передернуло от возмущения.

– Как в тюрьме, мать твою!.. – выругалась она. – Кто же вы такие, господа хорошие? И почему держите бедную девушку в такой изоляции? Она что, опасный для общества субъект? Рецидивист? Или бросается на людей и кусает всех подряд? – возмущенно шипела она, посылая в адрес хозяев дома все, что она о них думала. А думала она ой как много и «до крайности откровенно». Если бы в этот момент ее кто-нибудь услышал, то очень бы удивился, глядя на такую красивую девушку, из уст которой лилась отборная брань.

Выпустив пар по полной программе, Евгения немного успокоилась и решила осмотреться. Она окинула комнату взглядом. Здесь стояли одностворчатый шкаф, этажерка довоенного выпуска, узкая кровать, тумбочка и стул, такой же старый, как и этажерка. На полу лежал линялый коврик, протертый в некоторых местах до дыр. Женя присела на кровать и открыла верхний ящик тумбочки, которая стояла рядом с кроватью.

– Так, посмотрим, что мы тут имеем. По вещам о человеке можно узнать очень многое.

В ящике она нашла две книги, исторические романы, пару чистых тетрадей, авторучки и карандаши. Все было аккуратно сложено. Под книгами лежала еще одна тетрадь, и Женя взяла ее в руки. На первой странице стояла дата недельной давности, а дальше стихи Беллы Ахмадулиной.

– Я тоже люблю эту поэтессу, – улыбнулась Женя.

Закрыв тетрадь, она выдвинула следующий ящик и увидела там книги по практической психологии и самоучитель английского языка. Женя снова улыбнулась.

– Надо же, самоучитель. Значит, ты увлекаешься изучением языка? Дай бог, чтобы я все же тебя нашла, сестренка, я тебе такого учителя найму, закачаешься, – тихо проговорила она и положила учебники на место.

В третьем ящике Женя обнаружила фотографию девушки с очень грустными глазами. Она посмотрела на снимок, и слезы радости выступили на глазах.

– Наденька, – прошептала Женя и поцеловала фото. – Значит, я не ошиблась, меня перепутали с тобой эти люди. Господи, ведь я уже собиралась сбежать от этой дуры, подумала, что она ненормальная. Хорошо, что она произнесла твое имя. Сестричка моя, как же я долго тебя искала, милая.

В это время Евгения услышала, что открывается дверь, и спрятала фотографию за спину. В комнату вошла все та же толстая тетка и шлепнула на стол пластмассовую миску с какой-то бурдой.

– На, жри, – бросила она. – А вот это водой запей, – и, впихнув в рот, обалдевшей девушке целую горсть таблеток, сунула ей в руки стакан с водой. Даже не посмотрев, проглотит Женя таблетки или нет, она тут же вышла. В замке снова щелкнуло, и наступила тишина. Евгения выплюнула на ладонь меленькие горошины и с интересом их посчитала. Их оказалось двенадцать штук.

– Ни хрена себе, – изумилась она. – От такого количества и носорог загнется.

Женя с опаской посмотрела на миску и, нагнув голову, понюхала варево. Сморщив носик, она пробормотала:

– Интересно, что это она мне притащила? Свинячье пойло какое-то. По-моему, «дорогая тетушка», это только для тебя годится. Ну, еще и сынка твоего можно накормить, а меня уж уволь. Спасибо, конечно, за заботу, но я, видишь ли, к таким харчам не привыкла, – процедила сквозь зубы Женя и, схватив миску с тумбочки, решительно направилась к двери. Она пнула ее ногой и закричала: – Эй, откройте-ка, мне в туалет нужно, у меня понос.

– Чего разоралась? – услышала Женя визгливый голос «тыквы».

– Мне в туалет надо, живот у меня разболелся, открой, тетя, – еле сдерживая себя от бушующей внутри ярости, покорно объяснила Женя.

– У тебя вечно то понос, то золотуха, – проворчала баба и начала открывать дверь. Как только щелкнул замок, Женя пинком ноги распахнула дверь и, недолго думая, припечатала миску с варевом на жирную физиономию бабы.

– Это дерьмо жри сама, – змеей прошипела она и покрепче придавила миску рукой. Обалдевшая тетка замерла на несколько секунд, мучительно соображая. Что же это сейчас произошло? А когда миска сползла с ее толстого лица, сначала на тройной подбородок, а потом упала на пол, «тыква» завизжала так, что Женя зажала уши обеими руками.

– Караул, убивают, хулиганка, сумасшедшая, карау-ууул, – топая ногами и размахивая кулаками, не унималась бабища. Вся ее необъятная фигура тряслась, как студень. Женя тем временем спокойно вытащила из замка ключ, вошла в комнату и, закрыв за собой дверь, повернула ключ, но уже с внутренней стороны.

– Вот так-то, «тыквочка», – щелкнула Женя пальчиками. – Ты еще не знакома с сестрой Надежды? Прошу любить и жаловать, это я самая и есть, – тихонько говорила девушка. – То ли еще будет, «тыквочка», ты у меня по одной половице здесь будешь ходить, это я тебе гарантирую. Похоже, вы привыкли издеваться тут над моей сестрой? Со мной у вас этот номер не пройдет, как бы вы ни старались. Я вас быстро научу строиться в шеренгу по утрам… на перекличку.

Баба тем временем продолжала надрываться и плеваться.

– Я тебя в психушку сдам, ты у меня попляшешь. Ишь, что удумала. На тетку, за ее же доброту, за то, что кормлю нахлебницу. Кашей, да в лицо, да горячей, – взвизгивала тетка.

Евгения уже совершенно спокойно легла на кровать и, подложив руки под голову, начала размышлять, совершенно не обращая внимания на вой истеричной бабы за дверью.

«Они поят Надю какими-то таблетками. Нужно будет выяснить, что это за таблетки. Наверняка транквилизаторы, иначе почему они ее все время называют то ненормальной, то убогой. Господи, неужели Надя действительно больна? Я этого не переживу».

Евгения услышала, что под ее окном кто-то прошел, и вслед за этим раздался еще более пронзительный крик тетки.

– Генка, ты посмотри… она меня… ты только погляди… она меня… она мне… – заикалась баба, не в силах выразиться членораздельно.

– В чем это ты, мать? Что за дерьмо с тебя стекает? – раздался голос парня. – Иди хоть умойся, смотреть противно.

– Так это же она, Надька, в меня кашей, – с новой силой заголосила визгливым голосом тетка. – Ты должен на нее повлиять, ты должен ее наказать. Кто мужчина в доме? Я для чего тебя растила? Чтобы у меня защитник был. А она… меня… дрянь такая… – топала баба ногами, отчего пол сотрясался, будто в дом наведалось стадо слонов.

Слыша, как прыщавый недоумок дергает дверь, Женя громко расхохоталась, продолжая лежать на кровати своей несчастной сестры.

Глава 6

Надя проснулась от кошмарного сна. Ей приснилось, что тетка Мария и ее сын Геннадий снова поймали ее и избили. Она резко села на кровати, держась за сердце, которое билось, как сумасшедшее. Поняв, что это был всего лишь сон, девушка успокоилась и опустила голову на мягкие подушки в шелковых наволочках. Она погладила рукой шелковую, прохладную простыню, на которой лежала, и улыбнулась, вспоминая, как попала сюда, в эту роскошную спальню…

– Ну вот и приехали. Можешь выходить, красавица, это и есть «Русская Дубрава», – объявил водитель такси Надежде, показывая на большие железные ворота, которые девушка видела на фотографии.

– Спасибо вам большое, – с улыбкой поблагодарила молодого человека Надя, расплатилась с ним и вышла из машины. Таксист тут же уехал, и девушка осталась у ворот одна. Она робко приблизилась к ним и, увидев, что они приоткрыты, юркнула в щель.

– Эй, ты, куда это направилась без пропуска? – услышала она голос охранника и испуганно обернулась.

Она уже было открыла рот, чтобы извиниться и попросить парня пропустить ее, как услышала странные для себя слова:

– А, это вы? Извините, что остановил, я вас не сразу узнал, ведь вы обычно на машине, – смущенно проговорил охранник и тут же скрылся в своей будке.

Надежда в недоумении постояла секунд десять и, когда до нее наконец-то дошло, что никто ее задерживать не собирается, бросилась со всех ног в глубь поселка. Она бежала, а потом резко остановилась.

– Куда я бегу-то? – сама у себя спросила Надя.

Она оглянулась по сторонам, чтобы сообразить, в какую сторону ей следует идти. Если честно, она вообще с трудом себе представляла, куда ей идти и с чего начинать поиски себя самой. Кругом стояли большие дома, обнесенные внушительными заборами.

Девушка подошла к крайнему дому и попыталась заглянуть в щель калитки красного кирпичного забора. В это время послышался шум приближающейся машины, и Надя резко обернулась. Машина остановилась прямо перед ней, и в окне показалось улыбающееся лицо мужчины.

– О, вы все же решили зайти ко мне в гости, на чашечку кофе? – спросил он.

– Кто, я? – удивленно поинтересовалась Надежда и затравленно оглянулась по сторонам.

– Вы! А кто же еще? – продолжал улыбаться мужчина. – Милости просим, я очень рад, что вы приняли мое приглашение. Помните, что я вам тогда сказал, на дороге?

– А что вы мне сказали? – осторожно спросила девушка, хлопнув глазами.

– Не помните?

– Нет… к сожалению.

– Проходите в дом, там и поговорим, заодно и кофе выпьем, которое я вам обещал. Или вы предпочитаете что-нибудь покрепче? – улыбнулся мужчина.

– Я не употребляю ничего покрепче, – буркнула девушка. – А мы действительно с вами знакомы? – спросила она и затаила дыхание. Мужчина посмотрел на нее удивленным взглядом и пожал плечами.

– Ну не совсем, конечно. Я-то вам представился по всей форме, меня Виктором зовут. А вот вы так и не сказали мне своего имени. Быстренько укатили на своем автомобиле, – снова улыбнулся он. – Только я вас и видел.

– На автомобиле? – еще больше растерялась Надежда. – На чьем автомобиле?

– Не знаю, на чьем, – улыбнулся Виктор. – Может, угнали? Во всяком случае, за рулем были именно вы.

«Надо же, я, оказывается, еще и машину водить умею, – нахмурилась девушка. – Какие, интересно, новости я еще о себе узнаю?» – подумала она и, посмотрев на мужчину, решила, что это именно тот человек, который ей сможет помочь.

– Меня Надя зовут, – представилась она и улыбнулась. Улыбка получилась растерянной и кисловатой.

– Очень рад знакомству, – слегка наклонил он голову и нажал на пульт дистанционного управления. Пульт привел ворота в движение, и они отъехали в сторону. – Прошу, – показал он девушке на открывшееся пространство, – проходите, а я заеду вслед за вами.

Надежда, осторожно ступая и озираясь по сторонам, прошла в ворота и замерла посередине двора. Прямо перед ней стоял большой дом с колоннами и огромной стеклянной верандой, с башенками по углам и еще с кучей всяких архитектурных излишеств. В нем так много было стекла, что на солнце дом сверкал и как бы светился изнутри.

– Как красиво, – искренне восхитилась девушка и, повернувшись к Виктору, который уже выходил из машины, спросила: – Это ваш дом?

– С некоторых пор мой, – улыбнулся в ответ хозяин. – Он вам нравится?

– О, как может не нравиться такое великолепие. Вы только посмотрите, сколько здесь солнечных зайчиков. Они поселились в каждой комнате дома и сейчас дразнятся оттуда через окна. А можно я его посмотрю? – с горящими глазами спросила Надя. Настороженность во взгляде исчезла без следа, а губы растянулись в открытой улыбке.

– Конечно, – удивленно ответил Виктор, увидев неподдельный детский восторг в глазах девушки. Ему давно не приходилось видеть таких чистых и совершенно бесхитростных глаз у взрослой девушки. Там не было зависти, как у многих, при виде его дома. Не было алчности: вот бы мне жить здесь. Был только чистый, детский восторг, как у ребенка, когда он видит красивую, яркую игрушку. Мужчина даже зажмурился и потряс головой, не приснилось ли ему это. По профессии Виктор был психоаналитиком. Поэтому разбираться, что прячется в глазах у человека, это и было как раз его профессией.

«Когда я видел ее в первый раз, она была совсем другой, – удивленно отметил Виктор и повел свою гостью в дом, при этом не переставая размышлять. – Не может быть один и тот же человек таким разным».

Он повернулся к Наде и спросил:

– У вас случайно нет сестры?

– Сестры? – удивленно переспросила та. – Почему вы вдруг спросили меня об этом?

– Не знаю, – пожал Виктор плечами. – Просто так, наверное, чтобы поддержать разговор.

– Нет, у меня, можно сказать, вообще нет родственников… Мои родители погибли, когда мне было тринадцать лет, и сейчас я живу у тетки, двоюродной сестры папы. Если когда-нибудь я смогу назвать тетку и ее сына родственниками, то, наверное, начнется второй Всемирный потоп, – горько усмехнулась Надежда. Виктор увидел, как погрустнели глаза девушки, и поторопился переменить тему разговора, решив, что возобновить его еще успеет.

– Пойдемте, я покажу вам бассейн и спортивный зал.

– С удовольствием посмотрю. Я такие дома, как ваш, только по телевизору видела, – повеселела Надя и прошла вслед за хозяином.

«Если это то, что я думаю, будет неплохой материал для моей диссертации», – тем временем размышлял Виктор. Психоаналитик уже включился в работу и с большим интересом наблюдал за своей гостьей.

* * *

Елена набрала 02 и напряженно прислушивалась к длинным гудкам. Наконец на другом конце провода строгим голосом сказали:

– Дежурный по городу слушает.

Лена тут же взволнованно произнесла:

– Пропала моя подруга. С кем я могу поговорить по поводу этого дела?

– Адрес вашей подруги, – спросил бесстрастный голос. Елена продиктовала адрес и тут же получила ответ:

– Сейчас я соединю вас с РУВД вашего района, ждите.

Не прошло и минуты, как в трубке заговорили.

– Старший лейтенант Малахов. Слушаю вас.

– Пропала моя подруга, – вновь повторила Елена, – и я не знаю, что мне делать и к кому обратиться за помощью. Ее нигде нет, мобильный телефон не отвечает, машины нет во дворе.

– Вы звонили в службу спасения? Там обычно регистрируются все дорожно-транспортные происшествия.

– Да, звонила, там нет никаких сведений. Я имею в виду, что происшествий с таким номером машины у них не зарегистрировано.

– Тогда вы должны прийти к нам и написать заявление об исчезновении вашей подруги. Но имейте в виду, что заявления принимаются только от родственников.

– А если у нее нет никаких родственников? – поинтересовалась Елена.

– Приедете, сходите к нашему начальству, он сможет решить этот вопрос. Кстати, как давно пропала ваша подруга?

– Ну, не знаю точно, – растерялась Лена. – Но сегодня я нигде не могу ее разыскать, – всхлипнула она.

– Вы что, гражданочка, решили с милицией в шутки поиграть? – сердито проговорили на другом конце провода.

– Почему? – удивленно спросила Лена и даже невольно икнула от неожиданности. – Почему вы так думаете? Я совсем не шучу, ее действительно нигде нет.

– Мы не рассматриваем дел о пропаже людей, которых всего лишь один день не могут найти подружки и друзья, – рявкнули в ухо девушке, и с этими словами абонент отключился. Елена с недоумением посмотрела на трубку у себя в руках и, пожав плечами, положила ее на базу.

– А какие же тогда дела вы рассматриваете? Когда труп находите? Тьфу, тьфу, не дай бог, – сплюнула девушка, испугавшись своих же мыслей. – Куда могла подеваться Женька? Она бы обязательно мне позвонила, а если не звонит, значит, с ней что-то случилось. Господи, только не это. Женька, ну почему же ты не звонишь? – ударив кулачком по подлокотнику кресла, раздраженно проговорила Елена.

Будто услышав ее призыв, зазвонил телефон, и девушка поспешно схватила трубку.

– Алло! – закричала она. – Алло, алло.

– Не кричи так, а то у меня барабанные перепонки лопнут. У меня всего несколько секунд, батарейки садятся. Забери мою машину от Савеловского рынка, она там, на стоянке стоит. Запасные ключи, знаешь, где лежат, в моем секретере.

– Женька, ты где? – с возмущением спросила Лена. – Семен здесь уже по потолку бегает, готов всех в порошок стереть и по ветру развеять. Меня, между прочим, в первую очередь, потому что считает, что я непременно знаю, где ты, просто скрываю от него. А я ни сном ни духом. Я тоже волнуюсь, уже и в службу спасения звонила, и в милицию. Почему твой телефон не отвечает?

– Не переживай, со мной все в порядке. Телефон я специально отключила, чтобы он не зазвонил случайно. Сейчас в доме, где я нахожусь, никого нет. Вроде в саду сидят, беседуют, вот я и воспользовалась минуткой, чтобы тебе позвонить.

– Это ты о ком? В каком таком доме ты находишься и почему боишься, что зазвонит твой телефон? Что с тобой случилось, Женя? – беспокойно затараторила Елена.

– Остановись, Алена, очень много вопросов задаешь. Я сама пока ничего не знаю. Как только смогу отсюда вырваться, сразу же приеду и все расскажу.

– Тебя что, похитили? – ахнула Лена.

– Можно сказать и так. Только я добровольно в их логово свалилась. Когда приеду, расскажу. Тут такое творится, караул, мама дорогая. Алена, я нашла свою сестру, мою Надю. Правда, ее саму я еще не видела. Когда вернусь, не знаю, мне нужно здесь с «родственничками» разобраться и саму Надежду найти, она от них сбежала. Семену скажи, чтобы не волновался, никуда я не денусь, скоро приеду. Про сестру ему ничего не говори, он не знает, что она у меня вообще есть, я тебе об этом уже говорила. Что-нибудь придумай там, чтобы не очень лютовал.

– Что мне ему говорить? Что я могу придумать? – заверещала Елена. – Он же из меня всю душу вытрясет.

– Тогда вообще ничего не говори. Забери мою машину, отгони куда-нибудь подальше и оставь во дворе какого-нибудь дома. Да не забудь поставить противоугонное устройство и сигнализацию включи. Сделай это сегодня же. Если машина долго будет на стоянке торчать у рынка, ею заинтересуются, куда это хозяин подевался, и заявят в милицию. Там стоянка вроде предусмотрена только для рынка. Все, Леночка, пока, скоро телефон вырубится. Я где-то за городом, Савеловское направление, километров пятьдесят пять – шестьдесят от Москвы. Точно названия населенного пункта не знаю, не успела рассмотреть. Что-то с елками связано. То ли Елинск, то ли Ельник? Дом большой, деревянный, выкрашен в голубой цвет. Обнесен высоким каменным забором коричневого цвета, на калитке голубой почтовый ящик и номер 25. Больше ничего не знаю. Да, еще на окнах там решетки. Это я тебе на всякий случай говорю. Если вдруг не появлюсь дома через неделю, бей тревогу. Но думаю, что волноваться не стоит. Ты же меня знаешь, я крепкий орешек. Все, Ленка, больше говорить не могу, целую, пока, – напоследок бросила Евгения и отключилась. Лена положила трубку на базу и всхлипнула.

– Ну, елки-палки. Что мне теперь Семену говорить? Куда еще ввязалась эта ненормальная? Что за дом? Какие родственнички? Ничего не понимаю. Она сказала, что нашлась ее сестра? Это, конечно, здорово, но вот что мне говорить Семену? – вновь повторила Алена, тяжело вздохнув. – Придется прикинуться «глухонемой и чрезвычайно обеспокоенной». Чтоб тебя, Женька… – сплюнула она. – Ладно, хорошо хоть, что жива и здорова, остальное мелочи. Как-нибудь справлюсь. Что же еще остается?

Глава 7

Виктор не без интереса наблюдал за девушкой, которая с восторгом осматривала его дом.

«Такое впечатление, что она еще ребенок, – думал психоаналитик. – В прошлый раз, когда я видел ее в машине, она не производила такого впечатления. Все было как раз наоборот. На меня тогда смотрела уверенная в себе женщина, прекрасно знающая себе цену и немало повидавшая в жизни. Неужели мои предположения верны и я столкнулся с редким психическим заболеванием, раздвоением личности? В прошлый раз она была одета с иголочки, настоящая леди. А сейчас эти застиранные джинсы, клетчатая рубашечка, кроссовки на ногах. Волосы заплетены в две очаровательные косички, лицо совершенно без макияжа. Какая чистая у нее кожа, – рассматривая свою гостью, заметил Виктор. – Очень красивая девушка».

Надежда повернула к нему сияющее лицо и повторила то, о чем уже говорила:

– Я такие красивые дома только по телевизору видела, в заграничных фильмах. Там всегда все так шикарно.

– Любите кино?

– Люблю, особенно про любовь. Правда, моя тетка телевизор из моей комнаты убрала, говорит, что он на меня плохо влияет.

– Это как? – не понял Виктор.

– А вот так, – пожала девушка плечами. – Она говорит, что я слишком умная через него становлюсь, – и Надя весело засмеялась. Ее смех звучал, как звон серебряного колокольчика, и очень был заразителен. Слушая такой смех, невольно хочется улыбнуться тоже.

– Я от них уже в третий раз сейчас сбежала, вот злиться будут.

– Вы убежали от родственников? Но почему? – удивленно спросил Виктор.

– Не хочу с ними больше жить, они плохие люди, – откровенно призналась Надя и снова засмеялась. – Кто им теперь есть готовить будет? Вы меня не прогоните? – резко оборвав смех, вдруг спросила она у Виктора. – Вы только не подумайте, я вам нахлебницей не буду. Я все-все делать умею. И стирать, и убираться, и готовить, и даже за садом ухаживать.

Не дав мужчине ответить, она продолжала говорить, быстро-быстро, чтобы успеть сказать все, что хочет:

– Понимаете, Виктор, я очень хочу разобраться в одном деле, и если вы мне не поможете, я тогда даже не знаю, что мне делать. У меня совершенно нет никого знакомых здесь, в этом поселке, и вы как нельзя кстати пригласили меня к себе в дом. Кажется, я что-то не то говорю, – сморщилась Надя. – Вы так странно на меня смотрите. Вы только не подумайте, я не сумасшедшая… мне так кажется… вернее, казалось до сегодняшнего дня. Я не знаю почему, но мне кажется, что вы очень добрый и порядочный человек. Я совсем одна на белом свете, у меня никого нет, кроме тетки и ее сынка Геннадия. Но они очень злые и нехорошие люди. Моя тетка говорит, что я больная и ненормальная. Что я страдаю провалами в памяти. Я ей не верила, но сегодня я поняла, что, возможно, она права. Вот, посмотрите, что я нашла, – и Надя вытащила фотографию из кошелька. – Я совершенно не помню, когда было сделано это фото, и девушку, что стоит рядом со мной, я не помню. И этот поселок я тоже не помню. Сегодня поймала такси и приехала сюда, чтобы хоть что-то узнать. Ведь если я здесь фотографировалась, значит, я тут уже была и меня непременно кто-то знает. Приехала и сразу же вас встретила, и вы мне тоже говорите, что мы с вами встречались и даже знакомились. А я вас не знаю, Виктор, и сегодня увидела впервые. Ну, во всяком случае, мне так кажется. Очень вас прошу, помогите мне разобраться.

Виктор слушал девушку и все больше убеждался в том, что он не ошибся. Перед ним яркий пример раздвоения личности. Он взял девушку за руки и, заглянув ей в глаза, проговорил:

– Не волнуйтесь, Наденька, конечно, я постараюсь вам помочь. А вы, в свою очередь, расскажите-ка мне все по порядку. Договорились?

– Ага, договорились, – обрадованно кивнув головой, тут же согласилась девушка. – Только я не знаю, что рассказывать. Вы мне задавайте вопросы, а я буду отвечать.

– Хорошо, – улыбнулся Виктор. – Но сначала давайте мы с вами пройдем на кухню и немного перекусим, я ужасно голодный.

– Пойдемте, я тоже проголодалась, – радостно заулыбалась девушка.

«Ребенок, совсем ребенок, – снова отметил про себя психолог. – Она мне послана свыше, как пить дать. Такой материал, да еще в натуральном виде. Чудеса, да и только».

Виктор взял девушку за руку и повел ее на кухню. Когда они вошли в просторное помещение, Надя замерла в дверях.

– Это ваша кухня? – с восхищением выдохнула она.

– Да, а вон там, за дверью, столовая. Я еще не успел нанять повара, так что приходится готовить самому. Этот дом я купил совсем недавно, сейчас занимаюсь интерьером. Осталось еще две комнаты, как закончу, займусь всем остальным. Найму помощницу по хозяйству и повара, непременно мужчину. Еще будет нужен садовник. Потом привезу сюда свою собаку, она сейчас у моих родственников. Замечательный пес, я по нему очень скучаю.

– А какая у вас собака? – заинтересованно спросила Надежда.

С самого детства она мечтала о собаке, но так и не заимела ее.

– Лабрадор, очень родовитый. Умный. Как только я прихожу домой, сразу же тащит мне поводок, чтобы я пошел с ним гулять. А когда приходим с прогулки, несет мои тапочки и ставит возле ног, чтобы я переобулся. Когда я сажусь завтракать, он приносит мне в зубах папку с документами, зная, что я всегда утром просматриваю их, чтобы наметить план работы на день.

– Здорово, мне не терпится познакомиться с ним, – улыбнулась Надежда.

– Как только в доме будет все в порядке и появится прислуга, я сразу же привезу его. Мне уже самому не терпится, – тоже улыбнулся Виктор.

– Не нанимайте прислугу, возьмите лучше меня, я все умею, честное слово, – умоляюще посмотрев на Виктора и прижав руки к груди, попросила Надежда. – Если вам не понравится, как я буду вести ваше хозяйство, тогда наймете другую. Я не хочу возвращаться туда, где жила. Если вы меня прогоните, я все равно не поеду к тетке, буду бродить по улицам, пусть вас тогда совесть замучает, – и Надя совсем по-детски обиженно надула губы.

Глядя в глаза, которые буквально умоляли, Виктор про себя подумал: «А что, может быть, и вправду так и сделать? А заодно и за девушкой понаблюдаю. Когда она будет рядом, мне станет легче делать выводы и тут же их записывать. Очень интересный экземпляр, просто потрясающий. Пусть пока здесь поживет, а дальше видно будет. В конце концов, она совершеннолетняя, и я не думаю, что меня могут в чем-то обвинить. Судя по ее рассказу, у нее есть родственники, причем очень нехорошие люди. Если они вдруг захотят предъявить мне какие-нибудь претензии, юридически я ни в чем не виноват. Девушка имеет право жить там, где ей больше нравится. Итак, решено, пусть живет у меня. Время покажет, что делать дальше, и все расставит по своим местам. Я всегда придерживался этого мнения, не буду изменять ему и сейчас».

Приняв решение, он ласково посмотрел на Надю и тут же перешел с ней на «ты»:

– Не волнуйся, никто тебя прогонять не собирается. Оставайся, живи пока, если хочешь, помогай по хозяйству, а я тем временем постараюсь что-то о тебе узнать. Ты согласна?

– Конечно. Только узнавать про меня совершенно нечего, я вам сама все расскажу.

– Ладно, поживем – увидим, давай наконец перекусим, – сделал предложение Виктор и полез в холодильник, чтобы посмотреть, чем можно угостить нежданную гостью, а заодно и поесть самому.

«Как же она красива, – подумал Виктор и оглянулся на девушку. – И как жаль, что она больна. Если бы не это, я бы, наверное… – он тряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли. – Не дури, ты же никогда не воспользуешься беспомощностью девушки, – сам себя одернул Виктор и вновь занялся созерцанием содержимого холодильника. – И все же, как она хороша», – вздохнул он и достал с полки ветчину и пару банок: одну с икрой, а другую с паштетом.

* * *

– А ну, открывай! – гаркнул прыщавый Геннадий, с силой дергая дверь.

– Щас, разбежалась, – хмыкнула Евгения. – Спешу и спотыкаюсь, вон даже тапки по комнате растеряла.

– Может, дверь сломать? – повернувшись к матери, спросил он.

– Кто потом ее делать будет? Ты, что ли? – проворчала баба. – В окно залезь, и все дела.

– Так там же решетка, – вскинул парень брови.

– Ну и что? Возьми отвертку, неужели мне тебя учить нужно или ты не мужик? – заорала «тыква», выходя из терпения. – Только и знаешь что вопросы задавать. Сам-то не можешь сообразить, черт непутевый?

– Только пусть попробует приблизиться к окну и сразу узнает, как становятся импотентами, – послышался голос Жени из-за двери.

– Нет, ты только послушай, как она разговаривать научилась, – взвизгнула «тыква» и заметалась по коридорчику. – Нет, это уже совсем ни на что не похоже. А ну, пошли в сад, переговорить нужно, – дернула она сына за рукав рубашки и потащила в сторону выхода.

– Жрать захочет, сама откроет, – ворчал по дороге парень. – Не будет же она там сидеть вечно?

Мать вытащила его в сад и толкнула на скамейку.

– Не нравится мне ее поведение, вот что я тебе скажу, – брызгая слюной, начала говорить тетка. – Не похоже это на нее, совсем не похоже. Нужно как можно быстрее тащить ее в загс. Я думаю, что те таблетки, которые мы ей даем, перестали на нее действовать.

– Как я ее в загс затащу? Сама знаешь, что я только не пробовал. И лебезил перед ней, старался влюбить в себя, и цветы дарил и подарки. Даже угрожать пытался, толку от этого ноль. Она и слышать не хочет о замужестве.

– Ты сначала на себя в зеркало посмотри, а потом цветы дари да замуж предлагай, – отбрила сына мать. – Обрюхатить ее нужно, я тебе об этом давно говорила. Вот тебе и решение всех проблем.

– Я уже пробовал, ты же знаешь, ничего не получается. Она не дается, – недовольно засопел незадачливый «жених».

– Что значит не дается? Ты мужик или не мужик? – топнула баба ногой.

– Что ты ко мне привязалась? Не стоит у меня на нее, можешь ты это понять! – зло проговорил Геннадий и отвернулся от матери. «Вот пристала, дура старая», – про себя подумал он.

– Импотент чертов, – сплюнула женщина. – Тебе бы только на рыбалке своей сидеть и ничего больше не делать. Переломаю все твои удочки и спиннинги к чертовой матери, будешь тогда знать.

– При чем здесь мои удочки? – взвился Геннадий. – Они никому не мешают, попробуй только дотронься.

– Неужели ты не понимаешь, что это нужно сделать обязательно, и как можно быстрее? Хочешь, чтобы все насмарку пошло, да? Забеременела бы, никуда бы не делась и как миленькая бы в загс побежала. А как поставят печать в паспорте, тогда можно будет спокойно от нее избавляться, – зашипела баба, нахмурив брови.

– Да что я могу сделать? – повысил голос парень. – Тебе надо, сама и женись на ней.

– Не ори на мать, а то быстро зубы пересчитаю, – гаркнула баба. – Я тебе уже сказала, что нужно делать. Даю тебе сроку неделю, если не завалишь ее в постель и не женишься, потом пеняй на себя.

– Ты же видишь, она закрылась и не пускает никого. Как я к ней в комнату попаду? – не хотел сдаваться Геннадий.

– Не ори на мать, придурок. Я тебе уже сказала, как. На это, кроме двери, еще и окно имеется. Чтобы сегодня же все сделал, иначе я за себя не ручаюсь, – прошипела «тыква». – Я сегодня вечером постараюсь напоить ее «чайком», каким нужно, будет спать, как убитая. Тебе только и останется, что залезть да свою мужскую нужду справить. И так каждую ночь, пока не забеременеет. Ты хоть понял, что я тебе говорю, олух царя небесного? – снова гаркнула бабища и одарила своего сыночка ледяным взглядом.

– Понял, понял. Чего орешь-то, как потерпевшая? – огрызнулся парень и отвернулся от матери, в душе проклиная ее, на чем свет стоит.

«На меня говорит, а сама за собой не замечает. Воет, как пожарная сирена, на другом конце улицы небось слышно».

– Послал бог сыночка, весь в своего папашу недоделанного, – сплюнула баба, глядя на прыщавого сына. Она резко развернулась и пошла к дому, переваливаясь на своих коротких и толстых ногах, как утка. – Обо всем сама должна думать, не мужик пошел, а так, размазня одна. Полжизни с папашей угробила, теперь вот сынок такой же недоумок, – продолжала она шипеть, как змея. – Не хотела я его рожать, вот и не нужно было, толку все равно никакого.

Женя успела юркнуть за дверь и закрыться на замок так быстро, что «тыква» этого не заметила. Она схватилась руками за пылающие щеки и начала метаться по комнате из угла в угол.

– Что все это значит, черт возьми? Зачем им нужно тащить Надю в загс? Как там «тыква» сказала? Поставят печать в паспорте, тогда можно от нее избавляться. Ой, мамочки, – прикрыв глаза, простонала Женя. – Ничего не понимаю. Для чего им печать в паспорте? Думай, Женька, соображай. Может быть, этот дом записан на Надю? Точно, наверное, этот дом совсем не их, а Надюшин, и они хотят им завладеть. Елки-палки, неужели ради вот этих деревянных квадратных метров они посмеют убить человека? – и Женя, обведя хмурым взглядом комнату, обессиленно плюхнулась на кровать. Немного успокоившись, девушка начала думать и анализировать.

«А почему, собственно, я подумала про убийство? Ведь об этом речи не было. «Тыква» сказала – избавиться, а избавиться можно по-разному. Может, они задумали ее в психушку сдать? Не просто же так они пичкают ее какими-то таблетками? Господи, нужно что-то делать. Сидеть и ждать – это не в моем характере, но и лезть сейчас на рожон тоже, думаю, бессмысленно. А что, если?.. – от мысли, которая пришла в голову Евгении, губы растянулись в довольную и ехидную улыбку. – Точно, будем бить врага его же оружием», – пришла она к окончательному решению и, вскочив с кровати, побежала к двери. Женя открыла замок и, распахнув дверь, прокричала:

– Тетя, я решила, что действительно не права, и хочу попросить у вас прощения за свою грубость. Давай мириться.

И у «тыквы», и у Геннадия, который как раз в это время входил с улицы в дом, едва не отвалились челюсти до самого пола, глядя на лучезарную улыбку девушки. Женя еле сдержала хохот, который вот-вот готов был сорваться с ее губ при виде обалдевших «родственников». Особенно комично выглядела «тыква», с волосами, торчащими на макушке, как шерсть у бродячей собаки.

Глава 8

Семен рвал и метал, не зная, что ему делать. Виталий Витальевич однозначно дал ему понять, что через два дня он ждет у себя в доме Евгению, и никого другого, иначе сделка, которую они наметили с Семеном, не состоится.

– Неужели я так много у вас прошу, Семен Константинович? – рокотал он в трубку. – Ваша племянница нужна мне для деловой встречи, ну и для продолжения вечера, естественно. У меня в доме намечается прием, и я хочу, чтобы Евгения была рядом со мной.

– Понимаете, Виталий Витальевич, Евгения не совсем здорова, она не сможет присутствовать на приеме. Потом, я вам обещаю, что она будет рядом с вами столько, сколько понадобится, – пробовал отвертеться Семен, мысленно ругая Женю на чем свет стоит. Куда она делась, чертова баба?

Он поднял на уши уже всех кого можно, но поиски были безрезультатными. Прошло уже двое суток, а Жени все не было.

– Если хотите, я обзвоню всех своих знакомых и попробую найти для вашего вечера другую, не менее красивую девушку, – говорил он тем временем в трубку.

– Я вам уже сказал свое слово, Семен Константинович, решать вам. Если вам не нужен договор о дальнейшем сотрудничестве, что ж, хозяин – барин, я обойдусь и без вас. Охотников на этот договор хоть отбавляй.

– Виталий Витальевич, ну о чем вы говорите? Мне очень нужен этот договор. Вы же прекрасно знаете, что я ждал его целый год, – почти простонал Семен в трубку, буквально сходя с ума от своего бессилия.

– Вот и хорошо, – удовлетворенно хмыкнул Виталий Витальевич. – Значит, мы с вами договорились. Послезавтра я жду вас с Евгенией у себя в доме ровно в девятнадцать часов. Вы должны приехать чуть раньше остальных гостей. Мой охранник привезет вам приглашения, – и абонент отключился, считая, что разговор окончен.

Семен посмотрел на телефонную трубку у себя в руках и с такой силой швырнул ее на диван, будто это она была виновата в том, что сейчас происходит.

– Попадись мне только на глаза, я не знаю, что с тобой сделаю, чертова девка, – выругался он. – Совсем от рук отбилась. Что хочу, то и ворочу. Ну где она может быть?

В это время зазвонил телефон, и Семен поспешно схватил трубку.

– Да, слушаю. Кто там еще? – грубее, чем хотелось бы, проговорил он.

– Семен Константинович, кажется, мы ее нашли, – проговорил парень.

– Вы ее нашли? Где она? – почти прокричал мужчина.

– Совершенно случайно нашли, Сергей ее увидел. Она у ворот стояла, когда хозяин дома на машине уезжал.

– Да плевать мне на какую-то машину. Где Евгения? – снова нетерпеливо спросил Семен.

– Здесь, в поселке, в доме, что на краю у леса стоит.

– Что она там делает?

– Не могу ничего сказать по этому поводу. Знаю только, что живет там Орлов Виктор Николаевич. Он совсем недавно купил этот дом. Мы сразу же пробили все данные о нем, буквально полчаса назад.

– Кто такой?

– Молодой мужчина, приятной наружности, 32 года, не женат. Хозяин клиники психологической реабилитации. Сам психоаналитик плюс психиатр с медицинским образованием. Учился в Англии, в Россию приехал два года назад и сразу же организовал свое дело, открыл эту клинику. Человек-загадка, имеет черный пояс по карате, отличный стрелок, занимается альпинизмом, сейчас пишет докторскую диссертацию на тему: раздвоение личности. У него клиника для очень богатых людей, к нему на прием такие клиенты ходят, что даже страшно фамилии называть.

– Мне по барабану, кто его клиенты, – рявкнул Семен. – Мне нужна Евгения. Пойдите заберите ее оттуда и немедленно ко мне, – и он с раздражением бросил трубку. – Не хватало еще, чтобы эта дура влюбилась, – проворчал он. – Иначе почему она в доме какого-то молодого мужика?

Семен немного перевел дух и, плюхнувшись в кресло, вытер пот со лба.

– Хорошо, хоть нашлась вовремя. Теперь вопрос с Виталием Витальевичем, надеюсь, будет решен, и это радует. Прибил бы собственными руками заразу, так нервы потрепала мне за эти дни. Скажи спасибо, что нужна ты мне сейчас, как никогда. Иначе… показал бы тебе…

Он поднялся, прошел к бару и налил себе изрядную порцию коньяка. Выпив его залпом, он подошел к зеркалу.

– Постарел, наверное, лет на десять за эти двое суток, – вглядываясь в свое отражение, пробормотал мужчина и провел рукой по седеющим вискам. – А ведь ты действительно стареешь, брат, – вздохнул он. – Не успеешь оглянуться, и уже развалина. Пора подумать о спокойной жизни на пенсии.

Семен снова наполнил бокал коньяком и уселся в кресло, приготовившись ждать, когда привезут Евгению. Он уже мысленно подготовил все, что сейчас скажет ей.

Прошло полчаса, и снова зазвонил телефон.

– Семен Константинович, – опять услышал он голос охранника. – В доме, похоже, никого, кроме нее, нет, а она даже не собирается нам открывать. Говорит, что она не Женя и что никакого Семена, то есть вас, она не знает и знать не хочет.

– Что значит не знает? Что значит не хочет? – опешил Семен и вскочил с кресла.

– Не могу знать, Семен Константинович, за что купил, за то и продаю, – ответил парень. – Сам не могу понять, в чем дело. Тявкает из-за забора и открывать не собирается. Еще милицией пугает, пригрозила, что, если не уберемся отсюда немедленно, она позвонит в отделение и скажет, что в дом ломятся бандиты. Что нам делать-то, Семен Константинович?

– Будьте там, смотрите за выходом, чтобы не убежала. Я сейчас сам приеду и разберусь с ней, – прошипел он и, бросив трубку, ринулся к двери.

* * *

– Чем сегодня в этом доме кормят, тетушка? – улыбнувшись как можно «приветливее», спросила Евгения и посмотрела на тетку кристально чистыми глазами. – Только очень прошу, ту кашу, что ты мне давала, больше не предлагать, я не буду ее есть, – держа в руках биту от лапты и постукивая ею по ладони, предупредила девушка. Эту биту она прихватила из чулана, когда выходила подслушать разговор между матерью и сыном.

Тетка стояла все еще с раскрытым ртом. Женя подошла к ней вплотную.

– Так и зубки недолго простудить, дорогая. Подбери челюсть, – проворковала она ей на ухо и, сложив губки трубочкой, чмокнула в сторону Геннадия, лихо при этом подмигнув парню. Тот глупо хлопнул глазами и нервно сглотнул. – Что это вы застыли, родственнички дорогие? – всплеснула Женя руками. – Вы что, впервые меня видите? Или я чего-то не понимаю? В чем дело, Гена? – обратилась она к парню. – Я есть хочу, неужели непонятно? – продолжая стучать битой по своей ладони, нахмурилась Евгения.

Долговязый Геннадий наконец отмер и проговорил:

– Тебе здесь не ресторан, чтобы подавали. Холодильник на кухне, пройди да посмотри, что там есть.

Евгения грациозной походкой продефилировала мимо тетки, которая, похоже, превратилась в соляной столп. Девушка еле сдерживала смех, готовый вот-вот вырваться наружу и все испортить.

«Спокойно, Женя, держись, – говорила девушка сама себе. – Потом посмеешься вволю».

Найдя в холодильнике батон «Докторской» колбасы, Женя отрезала себе кусок внушительных размеров и водрузила его на не менее внушительный ломоть хлеба. Вскипятив чайник, она налила себе большую чашку чая и, усевшись за столом, начала с большим аппетитом поглощать огромный бутерброд. Женя и в самом деле была ужасно голодна. Ее организм уже давно привык к разгрузочным дням, которые Женя устраивала себе ради поддержания своей фигуры, и совершенно спокойно переносил три дня голодовки, но когда она нервничала, то готова была наплевать на стройность и мести все, что попадалось под руку. Сейчас ее нервы были натянуты, как струны, поэтому девушка решила заглушить нервозность едой. Когда ее привезли сюда и подали месиво, именуемое «кашей», она дала себе слово лучше умереть с голоду, чем взять в рот хоть крошку в этом доме. Промаявшись чуть ли не до голодного обморока, Женя все же решила поесть, но только не то, что ей предложат «уважаемые хозяева», а то, что она выберет для своего желудка сама. Уничтожив хлеб с колбасой, девушка снова залезла в холодильник и сделала себе еще один бутерброд, но уже с сыром и сливочным маслом. Пока девушка ела, в кухню никто даже не заглянул.

«Так-то лучше, – думала про себя Евгения. – Когда хозяйка принимает пищу, не смейте ее беспокоить».

Заморив червячка, Женя прошла в комнату, откуда слышался звук работающего телевизора. Тетка развалилась в кресле и щелкала пультом дистанционного управления. Как только Женя показалась в дверях, она уставилась на нее своими поросячьими глазками.

– А чей это дом? – прямо у порога, с места в карьер, спросила девушка. Она прищурилась, внимательно наблюдая за «тыквой». Та покрылась бордовыми пятнами и злобно выпалила:

– Как это чей? Мой, конечно, а ты здесь приживалка, между прочим. Ты помни об этом, а то недолго и на улице оказаться.

– Твой? Точно? – приподняла Евгения брови. – А может, ты запамятовала, тетушка?

– Что это я запамятовала? – натурально удивилась баба.

– Ну, например, что дом этот совсем не твой, а мой, – как ни в чем не бывало ответила Женя, пожимая плечами. Она сейчас блефовала, не зная, что из этого получится.

– Что-о-о? – взревела бабища и вскочила с кресла.

– Тебя как звать-то, кстати? – не обращая внимания на ярость гиппопотама, задала Евгения вопрос. Тетка замерла, будто наткнулась на стену, и уставилась на Женю ничего не понимающим взглядом.

– Чего ты на меня смотришь, как баран на новые ворота? Имя свое помнишь или забыла? – совершенно спокойно спросила Женя. Видя, что тетка не хочет отвечать, девушка повернулась к Геннадию:

– Геночка, ты не помнишь, как зовут твою мать, мою тетку? Похоже, у нее что-то с головой, совсем не понимает, о чем ее спрашивают.

– Марья Васильевна она, – ответил парень и тихонько хихикнул.

– Маня, значит, – покачала Женя головой. – Хорошее имя. А расскажи-ка мне, Маня, как я вообще попала в твой дом? Если он, конечно, действительно твой?

– Это мой дом! Мой! – взвизгнула Марья Васильевна. – А ты здесь вообще никто, и звать тебя никак.

– Вот-вот, – подняв указательный пальчик вверх, закивала девушка головой. – Как раз это я и хочу знать. Если я тут никто и звать меня никак, то как я сюда попала? Почему ты на рынке сказала, что являешься теткой моей родной? Объяснись, – сказала Женя, сделав упор на слове «объяснись». – Насколько мне известно, у меня никогда не было родственников. Откуда ты появилась?

– Как это не было родственников? – встрепенулась Марья Васильевна и с удивлением посмотрела на сына, как бы призывая его в помощники. – Твой отец – мой двоюродный брат. Вон и Генка может подтвердить, – все больше и больше хмурясь, говорила тетка, ничего не понимая. – Ты что это, совсем заболела?

– Неужели? – всплеснула Женя руками. – Двадцать пятая вода на киселе, значит? Что-то не помню я, чтобы ты в гости к нам приезжала, – задавала Женя вопросы совершенно спонтанно. Естественно, она даже понятия не имела о том, приезжала ли та к брату в гости или нет, но какое-то шестое чувство ей подсказывало, что сестра с братом были совсем не дружны. Она решила прикинуться ничего не помнящей, чтобы получить хоть какую-то картину о прошлом своей сестры Надежды. И совершенно случайно попала в самую точку.

– Мы были в ссоре. Очень серьезной ссоре, – буркнула женщина. – Давно это было, с тех пор и не знались.

– Откуда же ты взялась? Почему я попала к тебе? Почему живу в этом доме?

– Что ты мне голову морочишь? – начала злиться тетка. – Будто сама ничего не знаешь, – все больше и больше наливалась краской баба, бросая на Евгению ненавидящие взгляды. Девушка, не обращая внимания на визгливые ноты в голосе и покрасневшее от злости лицо «тыквы», задала следующий вопрос:

– Извини, у меня что-то с памятью. Рассказывай, – многозначительно постукивая битой по своей ладони, приказала девушка. Она строго посмотрела на тетку, когда та, поджав губы, не захотела ей отвечать. – Если не хочешь, можешь молчать, – пожала Женя плечами. – Я ведь могу и в другом месте получить информацию. Так ты мне расскажешь, что произошло и что было потом?

– Что произошло, то всем известно. Мой брат вместе с женой, твоей матерью, погибли в автомобильной аварии, а ты жива осталась. Вот после этого на мою голову и свалилась, – пробурчала женщина и бросила на Евгению взгляд исподлобья.

– И сколько же мне тогда лет было? – продолжала допрос Евгения.

– Как это сколько? Сама, что ли, не знаешь? Тринадцать уже исполнилось, – сквозь зубы прошипела тетка. Она сильно злилась, думая, что дрянная девчонка решила поиздеваться над ней. – Натерпелась я с тобой, пока тебя в норму привели после той аварии. Ведь у тебя совсем крыша поехала, сколько по врачам с тобой пришлось таскаться. А сколько денег я на тебя угробила!.. А ты… совсем неблагодарная, – насупилась Марья Васильевна и хмуро посмотрела на Евгению.

– Крыша, говоришь, поехала? И в чем же это выражалось? – не сдавалась Женя, совершенно не обращая внимания на раздражение «тыквы».

– Разговаривать не хотела, вся в себе была. Могла ни с того ни с сего засмеяться или заплакать.

– А где мы жили? Я имею в виду, где мы жили с родителями до несчастного случая? – перебила тетку девушка.

– В квартире жили, в Москве, – пожала женщина плечами. – Слушай, что ты мне голову морочишь? Что за глупые вопросы задаешь? – снова сорвалась на крик «тыква».

– А что сейчас с этой квартирой? – по-прежнему, не обращая внимания на ор тетки, продолжила свой допрос Евгения. Она одарила бабу таким взглядом, что у той сразу же пропало желание спорить с нею.

– Как это что? Я ее в аренду сдала. Кормить-то тебя нужно, а на работу кто ж слабоумную возьмет?

– Значит, я слабоумная? Ненормальная, одним словом? – нахмурила Женя брови. – Ты это хочешь сказать?

– А то не знаешь? Конечно, ненормальная, а я мучаюсь с тобой. Бегаю по всему городу, разыскиваю ее, а взамен кашу на голову получаю. Креста на тебе нет, Надька, вот что я тебе скажу, – снова набирая обороты, все больше и больше распалялась тетушка, заметив растерянное лицо девушки.

Женя глубоко вдохнула, взяла себя в руки и как ни в чем не бывало ехидно улыбнулась «родственнице».

– Ну это ты зря, «тыквочка», крест на мне есть, и я его никогда не снимаю, – вытащив крестик на цепочке из-под футболки, проговорила Женя и поцеловала его.

– Как ты меня назвала? – ошарашенно глядя на девушку, спросила Марья Васильевна и глупо захлопала глазами.

– «Тыквочка», – рассмеялась Евгения. – Тебе это прозвище так идет, прям как будто родилась с ним.

Женя услышала, как с кресла, где сидел Геннадий, донеслось тихое хихиканье. Марья Васильевна тоже это услышала и выпрыгнула из кресла с проворством, которого трудно было от нее ожидать, если учесть, что она весила больше центнера. Она вцепилась сыну в волосы своими коротенькими, похожими на сардельки пальчиками.

– Ах ты, сукин сын, – заорала она. – Над твоей матерью измываются, а ты еще и смеяться вздумал?

Парень взвыл от боли:

– Пусти, я-то здесь при чем? Она обзывается, вот с ней и разбирайся. Пусти, сказал, – еще громче заорал парень и, вскочив с кресла, вылетел из комнаты, как ошпаренный. – Собрались две бабы дуры, разобраться не могут, кто из них кто, а я крайний, как всегда, – ворчал он, распахивая дверь на улицу.

Евгения тем временем заняла только что освободившееся кресло. Закинув ногу на ногу, она молча уставилась на свою так называемую «родственницу» немигающим взглядом.

– Итак, тетушка, я думаю, что нам есть о чем поговорить… – ехидно улыбаясь, сказала Женя. В руках она продолжала держать биту, которой все так же медленно постукивала по своей ладони.

Глава 9

Семен с завидной прытью выскочил из дома и, сев в машину, с силой нажал на педаль газа. Охранник отскочил от ворот, когда мимо него пронесся автомобиль хозяина со скоростью сверхзвукового истребителя. Он вытер пот со лба и пробормотал:

– Гонится, что ли, за ним кто? Чуть не смел меня вместе с воротами.

Буквально за пять минут Семен долетел до края поселка и так резко затормозил у дома № 88, что завизжали тормоза. Джип с его охранниками, которым было дано задание найти Евгению хоть под землей, стоял недалеко от ворот, и Семен сразу же, как только вышел из машины, направился в их сторону. Из джипа выпрыгнул молодой парень и пошел навстречу хозяину.

– Ну, что здесь у вас происходит? – нетерпеливо поинтересовался Семен и угрюмо посмотрел на парня.

– Я и сам ничего понять не могу, Семен Константинович. Она через ворота говорит, что никакая она не Женя, что ее с кем-то спутали, а про вас она вообще никогда не слыхала.

– А это точно она, ты уверен? – нахмурился Семен.

– Вот, смотрите, – и парень вытащил из бокового кармана цифровой фотоаппарат. – Десять минут назад сфотографировал, когда она на верхней ступеньке лестницы стояла и с нами переговаривалась.

Семен взял в руки фотоаппарат и стал всматриваться в маленький монитор.

– Да, это она, никаких сомнений, – пробормотал он. – Что же она тогда голову морочит?

Мужчина резко развернулся и направился к воротам. Отыскав кнопку звонка, он с силой на нее нажал и не отпускал до тех пор, пока не услышал голос девушки.

– Хозяина нет дома, не звоните, – прокричала она.

– Евгения, немедленно выходи, – тоже прокричал из-за ворот Семен. – Ты что это вздумала шутки со мной шутить? Я тебе что, мальчик двадцатилетний? Немедленно открывай ворота.

– Кто вы такой и почему это я должна вам открывать? Мой хозяин будет на меня сердиться.

– Какой хозяин, твою мать? – взревел взбешенный Семен. – Это я твой хозяин и являюсь им уже девять лет. Если ты об этом забыла, то я тебе напомню, как только доберусь до тебя. Ты что там дурочку валяешь? А ну выходи немедленно, иначе я сейчас разнесу эти ворота к чертям собачьим, – и Семен со злостью стукнул по воротам ногой.

– Хулиган, – тявкнула девушка. – Я сейчас в милицию позвоню, – крикнула она и скрылась в доме.

Семен недоуменно хлопнул глазами.

– Что происходит, черт побери? – выругался он и растерянно оглянулся по сторонам. – Штурмом, что ли, мне брать этот дом? Что эта девка себе позволяет? Или у нее появился настолько крутой покровитель, что она уже ни в грош меня не ставит?

Семен повернулся к охраннику и сказал:

– Так, Володя, будьте с Сергеем здесь, и как только появится этот психолог хренов, сразу же сообщите мне на телефон. Я буду пока дома.

Мужчина резко развернулся и, скрипя от злости зубами, пошел к своему автомобилю. Сев за руль, он потер ладонями уставшие глаза.

– Или я дурак, или этот псих накачал Женьку какой-то дрянью, что она всех и все забыла. Если это так, в порошок сотру негодяя, – процедил он сквозь зубы и резко нажал на газ.

Тем временем Надя, притаившись у окна на втором этаже, наблюдала за действиями, которые происходили на улице.

– Чего им от меня надо? – пожала она плечами. – Какая я им Женя? Меня с рождения Надей зовут. И кто это вообще такая, Женя? Скорей бы Виктор приезжал, мне уже страшно, – подсматривая сквозь щелку в шторе, бормотала Надежда. – Похоже, этот тип, что так кричал, уезжает. А эти двое остались. Мамочки, что им от меня нужно? Может, это все тетка Маша? Господи, только не это, я лучше умру, чем вернусь к ней в дом, – подняв глаза вверх, прошептала Надежда.

Через десять минут она снова подошла к окну и увидела, что джипа нигде не видно.

– Наверно, тоже уехали. Наконец-то, – с облегчением вздохнула девушка.

Она спустилась на первый этаж и открыла дверь дома. Никого не увидев, она уже смелее прошла через двор и попыталась через забор заглянуть на улицу. Не получив результата от этой попытки, девушка осторожно отодвинула засов у калитки и высунула свой нос на улицу. И сразу ее рот зажала чья-то твердая рука, девушку выволокли наружу. Она болтала ногами, царапалась, как кошка, но все было бесполезно. Уже через тридцать секунд ее закинули на заднее сиденье джипа, и он, тут же сорвавшись с места, повез Надежду в неизвестном для нее направлении. Она вжалась в кресло и смотрела испуганными глазами на здорового парня, который сел с ней рядом.

– Что вам от меня нужно? – наконец еле слышно выдавила она. – Кто вы такие?

– Жень, может, хватит дурака валять? – сказал парень, который сидел за рулем. – Ты же прекрасно знаешь, кто мы такие. Я у Семена уже четвертый год служу.

Надежда притихла и начала размышлять.

«Похоже, я действительно страдаю провалами в памяти. Надо сделать вид, что я со всем согласна и все прекрасно помню, тогда мне наверняка удастся узнать о себе все. Самое главное, чтобы меня не вернули к моим родственникам, с остальным я уж как-нибудь попробую справиться».

Придя к такому выводу и решению, девушка повеселела и, лучезарно улыбнувшись, сказала:

– Ладно, больше не буду дурака валять. Это я так, подшутить над вами хотела. Все нормально, ребята. Куда едем?

– К Семену, куда же еще? Злой он на тебя, Жень, ты уж там с ним поаккуратней.

– А что на меня злиться? Могут у меня, в конце концов, быть свои личные дела? – пожала девушка плечами, решив, что если уж играть, то играть до конца.

– Это так, конечно, но ты же знаешь, что он не любит, когда самовольничают.

– Он мне что, папа родной, чтобы я перед ним отчитывалась за каждый свой шаг? – фыркнула Надежда и закатила глаза под лоб, соображая, правильно ли она сейчас себя ведет.

Парень, который сидел с ней рядом, посмотрел на нее недоуменным взглядом, но ничего не сказал, а лишь пожал плечами. Надежда, решив, что первый раунд она выиграла, немного повеселела и расправила плечи.

Через десять минут они подъехали к большому дому, и ворота тут же поехали в сторону, пропуская джип во двор. Надежда посмотрела в окошко.

«Да, похоже, этот Семен так же богат, как и Виктор. Домик что надо, последний писк архитектурной моды. Посмотрим, что будет дальше», – и она решительно выпрыгнула из машины.

– Куда идти-то? – повернувшись к водителю, спросила она.

– Ты что, не знаешь куда? Как обычно, – удивленно ответил тот.

– Как обычно? А подсказать не можешь, куда я обычно иду? – невинно хлопая глазами, спросила Надя.

– По лестнице вверх, потом направо, следующий поворот налево, а дальше по коридору, – с сарказмом, прищурив глаза, проинструктировал Надежду парень. – Надеюсь, запомнила и не заблудишься, – одарив ее уничтожающим взглядом, добавил он.

– Спасибо, дорогой, – улыбнулась Надя, показывая два ряда белых зубов.

Она послала парню воздушный поцелуй, быстро развернулась и поспешила к лестнице, которая вела к массивной дубовой двери. На ней висел инкрустированный молоточек рядом с такой же тарелкой.

– Ух ты, – выдохнула девушка, резко затормозив у двери и разглядывая изящную вещицу. Она осторожно взяла молоточек в руки, полюбовалась на затейливый рисунок и ударила им по тарелке. В глубине дома раздался мелодичный, очень приятный звук. – Надо же, – по-детски засмеялась Надя. – Техника на грани фантастики, – и она, еще раз ударив молоточком по тарелке, приложила ухо к двери, чтобы снова послушать, как там внутри дома звенит.

Девушка, не отрывая уха от двери, уже взялась за ручку, чтобы ее открыть, но в это самое мгновение дверь резко открылась, и Надя влетела внутрь дома. Ее ноги заскользили по лакированному паркету, и она, чтобы удержаться на ногах, схватилась за первое, что ей подвернулось под руку. А под руку подвернулась большая напольная ваза с китайским орнаментом. Ваза немного покачалась и благополучно свалилась на пол вместе с девушкой. Раздался треск, и ваза развалилась надвое. Надежда смотрела на дело рук своих широко раскрытыми глазами, сидя на полу. Подняв голову, она встретилась с холодными голубыми глазами мужчины и, нервно сглотнув, пролепетала:

– Я не нарочно, честное слово. Она сама мне под ноги попалась.

Семен резко развернулся и пошел к лестнице, ведущей на второй этаж. Уже подойдя к лестнице, он остановился и, увидев, что Надежда все еще продолжает сидеть на полу и таращить на него глаза, прорычал:

– Иди за мной, разговор есть.

– Уже бегу, – покладисто кивнув головой и поднимаясь на ноги, сказала девушка.

Она торопливо засеменила за мужчиной, несколько раз оглянувшись на разбитую вазу. «Дорогущая, наверное. А я ее на две половинки, одним махом, – закатывая глаза под лоб, сокрушалась Надежда. – Интересно, у меня хватит тех долларов, что в кошельке лежат, расплатиться?» – и она потрогала свой задний карман джинсов, чтобы проверить, на месте ли кошелек.

Когда она поднялась по лестнице, Семен уже стоял у двери, ведущей в комнату. Как только Надежда подошла к нему, он резко распахнул дверь и сделал приглашающий жест. Девушка прошла мимо него и замерла на пороге с раскрытым ртом. Комната потрясла ее своим великолепием. Повсюду на стенах висели картины, а массивный стеллаж из красного дерева от пола до потолка был заставлен книгами в золоченых переплетах. Не успев вволю налюбоваться комнатой, девушка получила ощутимый тычок в спину и, пролетев расстояние до кожаного дивана, приземлилась на него.

– Эй, вы, почему так грубо себя ведете? – возмутилась Надежда.

– Скажи спасибо, что я не прибил тебя еще внизу, прямо на пороге, – процедил сквозь зубы Семен и посмотрел на Надежду уничтожающим взглядом.

– Это вы из-за вазы, что ли, на меня так злитесь? Ничего страшного, я вам заплачу. Сколько она стоит? У меня есть деньги, – скороговоркой выпалила Надя и полезла в карман за кошельком.

– Ты что здесь комедию ломаешь? – взревел Семен. – Хочешь по рогам получить? Это я тебе вмиг устрою. В чем дело, Евгения? Почему я должен искать тебя по всему городу? Где ты пропадала двое суток?

– Я? – изумленно спросила Надя, тыкнув пальцем себе в грудь.

– Ты, ты! Не я же!

– Я была в гостях, – не очень уверенно ответила Надя и с опаской покосилась на огромные кулаки, которыми ей только что пообещали надавать по рогам. Она осторожно почесала свой затылок и уставилась на мужчину широко раскрытыми глазами.

– В гостях, говоришь? У этого психолога, что ли? Ты чего там забыла? И вообще, как ты попала к нему в дом? – нахмурился Семен.

– У какого психолога? – не поняла Надежда.

– Того самого, в доме которого ты сегодня была, – стараясь быть терпеливым, объяснял Семен, готовый вот-вот разразиться площадной бранью. Он едва сдерживал себя, чтобы не выполнить свою недавнюю угрозу и не надавать этой чертовой бабе по рогам, а заодно и по зубам. Семен несколько раз глубоко вдохнул и начал считать до десяти. Он прекрасно понимал, что срываться ему сейчас, то есть ссориться с Евгенией, никак нельзя. Эта непредсказуемая девка может запросто послать его к едрене Матрене, как уже делала не раз, и проигнорировать прием в доме Виталия Витальевича. Это значит, что договор тогда уплывет от него к другому человеку. Досчитав до десяти, он выдохнул и уже почти спокойно снова посмотрел на девушку. – Ты не ответила на мой вопрос, – напомнил о себе Семен.

– Точно, у него я и была в гостях, – обрадованно подтвердила Надя и заулыбалась. – Только я не знала, что он психолог.

– Ты уж не влюбилась ли в него? Может, уже замуж собралась? – вглядываясь в лицо девушки своими глазками-буравчиками, поинтересовался мужчина. – Ты знаешь, чем это чревато, моя девочка. Так что не советую тебе испытывать судьбу.

– Я? Влюбилась? – вскинула Надя брови. – Ха-ха-ха, – засмеялась она. – Нет, я на это не способна. И потом, Виктор мне совсем не пара, мы с ним с разных огородов.

– Не понял. Что значит, с разных огородов? – удивился Семен. – Говори по-человечески.

– А что здесь непонятного? – пожала девушка плечами. – Мы с ним не одного поля ягодки. Теперь понятно?

– Это и дураку понятно, что разного, – хмыкнул Семен.

Он внимательно посмотрел на девушку и нахмурился:

– Что за странный вид у тебя сегодня, Евгения? Лицо какое-то бледное, да и волосы как будто не мыла неделю. Откуда эти джинсы с футболкой, которым место на помойке? Ты что, на маскарад собралась? Или я настолько мало тебе плачу, что ты ходишь в подобных тряпках?

– А что, ты мне много платишь? – вытаращила Надежда глаза, моментально забыв о приличиях в чужом доме, обращаясь к хозяину на «ты». Семен по-своему понял ее вопрос и поднял руку:

– Но-но, милочка, не зарывайся. Ты получаешь чуть ли не в пять раз больше самого крутого менеджера в зарубежной компании. Я твои аппетиты прекрасно знаю, но, хоть тресни, ставку повышать не собираюсь. Я уже тебе говорил, если сумеешь влюбить в себя Виталия Витальевича и я получу договор, тогда и ты внакладе не останешься. Я умею быть благодарным, и тебе прекрасно об этом известно.

– Виталия Витальевича? А это еще кто такой? И почему, собственно, я должна его в себя влюблять? – изумилась Надежда.

– Хватит придуриваться, это уже не смешно. Ты прекрасно знаешь, о ком идет речь. Он от тебя без ума, между прочим, – хмыкнул Семен. – Видно, показала ты ему в ту ночь «высший пилотаж». Сейчас иди и прими душ, приведи себя в порядок. Смотреть на тебя не могу в таком виде, – брезгливо сморщился Семен и снова с удивлением посмотрел на девушку. – В комнате для гостей в шкафу висят два новых платья, примерь, их только сегодня привезли. Через два дня намечен прием у Виталия Витальевича, он пригласил нас с тобой. Для этого вечера я и заказал эти платья. Надень, я посмотрю, которое больше подойдет. Ты будешь на этом вечере гостеприимной хозяйкой в его доме, он так захотел. Ну а потом, естественно, останешься у него столько времени, сколько он пожелает.

– У него что, своей хозяйки в доме нет? – нахмурив брови, спросила Надя.

– Этот вопрос не обсуждается, – рявкнул Семен. – Тебе-то какая разница, есть у него хозяйка или нет? Ты выполняй свою работу, остальное тебя совершенно не касается. Не буду скрывать и повторюсь. Для меня этот человек очень важен. От него зависит очень многое. Так что ты уж там постарайся, а я, в свою очередь, постараюсь потом не обидеть тебя. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду?

– Не очень, – буркнула Надя, но, когда встретилась с удивленным взглядом Семена, тут же улыбнулась и закивала головой, невинно хлопая глазами: – Конечно, понимаю. Что здесь непонятного-то?

– Вот и хорошо. Иди тогда приводи себя в порядок и придешь уже в одном из платьев, чтобы я посмотрел. Ты сегодня прямо на чучело огородное похожа, – вновь с удивлением отметил он. – Давай топай, глаза б мои на тебя не смотрели.

Надежда вскочила с дивана и затравленно огляделась по сторонам.

«Тебе хорошо говорить, иди, – подумала про себя девушка. – Если бы ты мне еще подсказал, куда идти, я была бы тебе очень признательна».

Побоявшись, что снова вызовет нездоровый интерес к своей провалившейся неизвестно куда памяти, Надя вышла из кабинета и пошла по коридору, надеясь, что сумеет найти ту самую комнату для гостей. Она уже прошла половину коридора, как услышала за своей спиной голос Семена.

– Ты куда пошла? Я же сказал, что платья в комнате для гостей.

Надя повернулась на голос и, глупо хихикнув, пробормотала:

– Да я помню, просто задумалась и пошла не туда, куда нужно.

В это время открылась одна из дверей, и оттуда высунулась голова той самой девушки, которую Надя видела на фотографии рядом с собой.

– Ой, привет, – радостно подпрыгнула Надежда. – Ты тоже здесь?

– Женька, ну наконец-то, – подхватила радостное настроение подруги Елена и за руку втащила ее в комнату. У самых дверей Надя бросила счастливый взгляд на Семена и, помахав ему ручкой и улыбнувшись во весь рот, скрылась в комнате.

– Ты где была все это время, рассказывай, – подтолкнув Надю к креслу, возбужденно спросила Лена. – Я чуть не умерла от беспокойства после твоего звонка. Машину твою я отогнала, поставила недалеко от своего дома. Ну, рассказывай, чего молчишь?

– Что рассказывать-то? – осторожно поинтересовалась Надя.

– Как это что? Ты мне такое наплела, я чуть у телефона не рухнула.

Надежда сидела в кресле и глупо улыбалась, не зная, что ответить. Она начала лепетать что-то совершенно невразумительное.

– Я не помню, что я тебе наплела по телефону, знаю лишь одно, что мне нужно найти комнату для гостей, чтобы примерить платье. Мне так тот мужчина сказал. Ведь он хозяин этого дома?

Лена внимательно посмотрела на бледноватое лицо девушки, на ее волосы, пробежалась глазами по застиранной одежде, а потом перевела взгляд на руки. Она увидела, что вместо сногсшибательного маникюра, которым всегда так гордилась Евгения, на руках девушки, сидящей сейчас перед ней, аккуратно подстриженные ноготочки, совершенно лишенные какого-либо лака. Глаза Лены потихоньку расширились до критического размера, когда она наконец сообразила, кто перед ней сидит.

– Мать честная, – ахнула она. – Ты не Женя?

– Вообще-то меня Надей зовут, – смущенно улыбаясь, ответила девушка. – Но меня почему-то упорно все называют Женей. Я что, так сильно похожа на какую-то Женю? А попала я сюда совершенно случайно, меня привезли на машине какие-то два здоровенных парня, насильно вытащив из дома Виктора.

– О господи! – выдохнула Елена и заметалась по комнате. Потом резко остановилась и, посмотрев на Надежду серьезными глазами, проговорила: – Слушай, Надя, я тебе сейчас кое-что расскажу, только не падай, пожалуйста, в обморок.

Глава 10

Евгения лежала на кровати с открытыми глазами и старалась переварить ту информацию, которую с горем пополам ей удалось получить от «тыквы». Женя прокручивала в голове сказанные фразы. Картина вырисовывалась не очень приятная. Женя решила во что бы то ни стало узнать, что задумали ее псевдородственники и каким образом собираются от нее избавиться, если она даст согласие выйти замуж за этого дебила Геннадия. И вообще, зачем им это все нужно?

«Может быть, все дело в квартире? – размышляла Женя. – Или здесь дело посерьезнее? Ладно, поживем – увидим, – пришла к выводу девушка и повернулась на бок. – Что там теперь Семен поделывает? Небось всю свою свору на ноги поднял, чтобы меня искали, – усмехнулась Женя. – Даже если очень захочешь, Сеня, то в этой дыре ты меня никогда в жизни не найдешь. Прости, «дорогой», но мне сейчас не до тебя и твоих нужных людей. У меня сестренка в такой вертеп угодила, что даже я растерялась. А мне ли теряться? Я, можно сказать, прошла и огонь, и воду, и медные трубы…» – Евгения не заметила, как уснула, и проснулась оттого, что услышала странный скрежет у себя за окном. Сначала Женя резко села на кровати, не понимая, что происходит. Потом, когда окончательно проснулась, она сообразила, в чем дело, и, ехидно улыбнувшись, вновь улеглась на подушку. Она вспомнила о том, как ей удалось провернуть трюк с чаем, и затряслась от беззвучного смеха.

Вечером «тыква» вдруг предложила Жене выпить чая с тортом. Девушка сделала вид, что очень удивлена данным предложением, и даже попыталась отказаться. Тетка была сама любезность и практически насильно затащила Евгению на кухню. Та лихорадочно соображала, как ей сделать так, чтобы не пить этот проклятый чай, после которого, судя по подслушанному сегодня разговору, она должна будет уснуть, как убитая. Она медленно ела торт, отламывая ложечкой маленькие кусочки у себя на тарелке, напрочь игнорируя чай.

– Что же ты не пьешь чай, Наденька? – приторно улыбаясь, спрашивала «тыква». Женя, глядя на эту улыбку, отвечала:

– Сейчас торт съем, тогда и выпью.

В это время кот Тимофей прыгнул с окна на стол и опрокинул сахарницу.

– Ах ты, негодник, – замахнувшись на четвероногого проказника, заорала Марья Васильевна. – Что натворил, а? Нет, ты только посмотри, что он натворил, – сокрушенно качая головой, запричитала баба. Она начала ладонью сгребать сахарный песок со стола прямо в сахарницу и наткнулась на ошарашенный взгляд Евгении. – Не пропадать же добру, – пробормотала она, будто оправдываясь. Потом все же отставила сахарницу в сторону и отвернулась к раковине, чтобы взять тряпку и смахнуть все в помойное ведро. Этих мгновений Жене хватило для того, чтобы поменять чашки с чаем. Она осторожно выдохнула, сама удивляясь своей сообразительности. Когда тетка уже смахивала сахарный песок в ведро, Женя смело взяла в руки «свою» чашку и выпила содержимое. Немного погодя, она притворно зевнула и сказала тетке, что пойдет спать.

– Что-то глаза у меня слипаются, – пробормотала девушка и снова распахнула рот в зевке.

– Иди, иди, спи, – кивнула тетка головой и проводила «племянницу» многозначительным и хищным взглядом. Она снова присела к столу и, запихнув в рот кусок торта, запила его чаем, тоже из «своей» чашки. Через час Женя умирала со смеху, слушая рулады храпа, раздающиеся в соседней комнате.

А сейчас девушка лежала на подушке и, злорадно улыбаясь, слушала, как старательно сопит за окном прыщавый Геннадий. Парень, усердно работая отверткой, пытался отвинтить от решетки на окне заржавевшие от времени шурупы. Он вполголоса матерился, проклиная свою неугомонную мамашу.

– Тебя бы заставить здесь пыхтеть. Посмотрел бы я, как у тебя получилось бы. Сама спит без задних ног, аж дом от храпа трясется, а я тут надрывайся. И что неймется старой дуре? На хер мне все это нужно? Мне и так хорошо, – не переставая, ворчал он.

Наконец ему удалось отвинтить все шесть шурупов, на которых держалась решетка, и он, спрыгнув на землю, тихонько, стараясь не шуметь, снял ее с окна и прислонил к стене дома. Так же осторожно он подергал окно и, сообразив, что оно закрыто с внутренней стороны на шпингалет, злобно сплюнул:

– Тьфу ты, мать твою за ногу. Забыл с той стороны шпингалет открыть. Эта ведьма старая теперь съест меня заживо. И решетку так оставлять нельзя. Если Надька завтра увидит, что ее сняли, сразу догадается, для чего я это сделал.

Он взял решетку и снова приставил ее к окну.

– Может, так оставить? – пробормотал он и потрогал, хорошо ли решетка встала в пазы.

«Вроде держится, не упадет», – подумал Геннадий и успокоился. Только он сделал несколько шагов от окна, как решетка покачнулась и упала прямо ему на голову.

– У-уй-й, – взвыл бедолага, хватаясь за травмированное место, даже не заметив того, что окошко тихонечко кто-то прикрыл. Женя стояла в комнате у окна и загибалась от смеха. Когда она увидела, как парень пристраивает решетку, не привинчивая ее, у нее в мгновение ока в голове созрела идея, как можно наказать этого прыщавого негодяя. Она тихо открыла окно и толкнула решетку в его сторону. Как девушка и надеялась, та упала на голову ее «родственничку».

– Я вам здесь устрою, мерзавцы, – прошептала Женя и, закрыв окно на шпингалет, спокойно улеглась на кровать, чтобы продолжить прерванный сон.

На следующее утро, когда она проснулась и вышла из комнаты, чтобы умыться, она увидела сидящего в гостиной Геннадия с перевязанной головой.

– Что это с тобой, дружок? – всплеснула она руками, «заботливо» заглядывая парню в глаза. – Что-то случилось, Гена? – еле сдерживая смех, поинтересовалась девушка.

– Ничего не случилось, – буркнул Геннадий и потрогал бинт на голове. – Пошел в сарай, темно было, вот и ударился.

– На грабли, наверное, наступил? – уже не скрывая своего ехидства, спросила Женя.

– Не твое дело, на что я наступил. Иди куда шла, – огрызнулся парень, не замечая в словах девушки подтекста.

– Ну-ну, – хмыкнула Евгения и, перекинув через плечо полотенце, которое нашлось в Надином шкафу, прошла на кухню, где стоял умывальник. Она брезгливо посмотрела на две зубные щетки с вылезшей наполовину щетиной, которые стояли в граненом стакане. – Живут же люди, – сморщилась она и, выдавив на палец немного зубной пасты, почистила им зубы.

«Нужно как следует посмотреть у Нади в шкафу, может, у нее там есть средства личной гигиены. Не сидеть же мне здесь все время неумытой, как положено?» – подумала Женя и ополоснула лицо ледяной водой. Раньше она никогда этого не делала по утрам, а протирала лицо лосьоном. Лишь когда принимала ванну вечером, она сначала снимала макияж специальным косметическим молочком, а потом умывалась теплой водой без мыла. После того, как выходила из ванной, сразу же наносила на лицо ночной крем, который питал кожу. Сейчас, когда никаких кремов не было, Женя, тяжело вздохнув, вспомнила слова своего косметолога: «Кожу нужно беречь смолоду, чтобы потом не заглядывать в зеркало с ужасом».

– Да-а-а, – протянула девушка. – Я чувствую, что, если пробуду здесь больше недели, ужас мне обеспечен, как пить дать, – проворчала она, разглядывая свое лицо в маленьком зеркале, прикрепленном к умывальнику.

* * *

– Господи, неужели все это правда? – охнула Надежда, глядя испуганными глазами на Лену.

– Вот тебе крест, – размашисто перекрестившись, побожилась девушка.

– Но как же так? – растерянно бормотала Надя. – Я всегда была единственной дочерью у своих родителей.

– Ваша мама умерла, когда вам с Женей всего по пять лет было. А отец еще до этого погиб. После этого вас в детский дом определили.

– Значит, мои родители – это совсем не мои родители? Господи, что ни день, то новости, – простонала девушка.

– Выходит, что так. Тебя, наверное, удочерили после того, как детский дом сгорел, – кивнула головой Алена и посмотрела на девушку сочувственным взглядом.

– Ничего не помню, – нахмурилась Надя. – Значит, у меня есть сестра, близнец? – прошептала она бледными губами. – Я даже не подозревала о ее существовании, а она знала, что я есть? Почему же она не нашла меня? Почему мне пришлось столько времени жить с этими мерзкими людьми?

Елена смотрела на девушку глазами, полными слез, прекрасно понимая ее теперешнее состояние.

– Надь, ты не расстраивайся, это совсем не Женькина вина, так уж получилось. Она тебя искала, честное слово, искала. Вот вы когда встретитесь, она тебе обязательно все расскажет. А если хочешь, я тебе могу рассказать то, что мне известно?

– У меня есть сестра, – снова прошептала Надя, совершенно не обращая внимания на слова Елены. – «А я сошла с ума, а я сошла с ума, какая досада», – глупо хихикнула Надя, вспомнив домоправительницу фрекен Бок из мультика «Малыш и Карлсон».

Лена испуганно посмотрела на девушку и уже открыла рот, чтобы спросить, что с ней, но Надя вдруг заговорила совершенно нормальным голосом:

– А я все голову себе ломала. Почему мне снятся какие-то странные сны? Представляешь, совсем недавно мне приснилось, что я сплю с каким-то совершенно незнакомым мужчиной. Я даже в сонник заглядывала, все искала, к чему такое может привидеться, – рассказывала девушка, глядя на Лену по-детски наивными и чистыми глазами.

Та растерялась, не зная, что ответить, и вдруг задала вопрос, который первым пришел в голову:

– А ты что, еще ни с кем не спала?

– Не-а, – махнула Надя головой в знак отрицания.

– Ну, блин, дела-а-а, – закатила глаза под лоб Елена. – И что же нам теперь с этим делать? Семен ни в коем случае не должен узнать о тебе. Ну, что у Жени есть сестра, иначе… ой, даже не хочу об этом думать, – махнула девушка рукой. – Он тебя быстренько «приватизирует», не успеешь и охнуть. Что же нам придумать, чтобы он не догадался, что ты не Женька? Через два дня вечер в доме у Виталия, и ему вынь да положь непременно Женьку. Из телефонного разговора я поняла, что она сейчас разбирается, что к чему, в доме у твоих так называемых родственников. Ближайшую неделю ее ждать не стоит. Что же нам с тобой делать-то, Надь? – остановившись напротив девушки, задала вопрос Лена.

Надежда неуверенно пожала плечами.

– Не знаю. Можно было бы, конечно, поехать туда и незаметно поменяться с Женей местами, но я ни за что не соглашусь снова остаться в том доме даже на пару дней. Я их боюсь, – тихо добавила она.

– Нет, этого делать как раз и не нужно, пусть там Женька с ними разберется. Уж она-то это сделает как надо, будь уверена. Если ты туда приедешь, то можешь все испортить, – задумчиво проговорила Елена, постукивая себя пальчиком по носу. – Ладно, давай пока отложим все вопросы на потом, а сейчас сиди здесь и жди меня, – скороговоркой вдруг выпалила Елена и выскочила из комнаты с завидной скоростью. Она бегом промчалась по коридору и постучала в дверь.

– Ну кто там еще? Входи, – услышала Лена голос Семена и впорхнула в комнату.

– Семен, это я. Не помешала?

– Чего тебе?

– Мы с Женькой решили в салон красоты съездить, в косметический кабинет сходить, головы в порядок привести, руки, ну и все остальное, – засмеялась девушка, напряженно наблюдая за реакцией мужчины.

– Салон красоты ей действительно не помешает, – проворчал Семен. – Такое впечатление, что она эти двое суток на свалке провела или в мусорном бачке с дворовыми кошками. Езжайте, только телефоны свои не выключайте.

– Конечно, не выключим, не волнуйся. Правда, Женька свой потеряла, она мне сейчас об этом сообщила, когда я ругала ее за внезапное исчезновение. Но она все время рядом со мной будет, можешь не переживать, – улыбнулась Лена. – Я теперь с нее глаз не спущу, обещаю. Так мы поехали? – осторожно напомнила девушка.

– Валяйте, – махнул Семен рукой, и Лена мигом испарилась из комнаты, боясь, что он может передумать. Влетев, точно тайфун, в комнату, где оставалась Надежда, она схватила притихшую девушку за руку и выпалила:

– Поехали, будем приводить тебя в порядок, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что ты – это ты. Тьфу ты черт, совсем запуталась, – сплюнула Лена. – Я хотела сказать, что ты – это Женька.

– А куда ехать нужно? – поинтересовалась Надя.

– В салон красоты. Там из тебя сделают конфетку, и ты тогда совершенно станешь такой же, как твоя сестра.

– Зачем из меня конфетку делать? Мне и так хорошо, – нахмурилась Надежда и отступила на шаг назад. – Странно здесь все у вас как-то. Не поеду я никуда.

Лена, видя, каким настороженным взглядом смотрит на нее Надя, улыбнулась.

– Нет, Надя, ты меня совсем не так поняла. Я хотела сказать, что ты должна выглядеть так же хорошо, как и Женя, тогда никто не заподозрит, что это не она. Поняла?

– Угу, – буркнула Надежда. – Поняла.

– Тогда поехали быстрее, пока Семен не передумал, у него семь пятниц на неделе, а по дороге я тебе все популярно объясню, – таща все еще неуверенную и напуганную Надежду за руку к двери, тараторила девушка. Они вышли во двор, и Лена нажала на брелок сигнализации. Раздался пикающий звук, и хорошенькая «Хонда» приветливо мигнула фарами.

– Это твоя машина? – восхищенно спросила Надя, таращась во все глаза на красивую иномарку.

– Моя, моя, но у тебя еще лучше, – пропыхтела Елена и, открыв дверцу, подтолкнула к ней Надю. – Садись давай быстрее.

Надежда села в салон и потрогала кожу на сиденьях.

– Как здорово, – прошептала она, а потом, вспомнив слова Лены, повернула к ней удивленное лицо. – Лен, а что ты сейчас сказала про то, что моя машина еще лучше? У меня же сроду машины не было, да и водить я не умею.

– Придется научиться, – выруливая за ворота, ответила Лена. – Я, когда сказала, что твоя машина еще лучше, имела в виду Женькин «Патрол». Крутая тачка, и тебе придется научиться ее водить, она сейчас в одном укромном дворике стоит, тебя дожидается, – не отрывая взгляда от дороги, объясняла девушка. – Ты должна во всем соответствовать своей сестре, иначе ничего у нас с тобой не получится.

– А что у нас должно получиться?

– Да есть у меня один планчик, сегодня вечером расскажу, когда домой приедем. Кстати, заодно посмотришь, где твоя сестра обитает, мы после салона к ней поедем, – виртуозно объезжая впереди едущие машины, говорила Лена. – Хорошая у тебя сестра, вот увидишь. С ней можно и в огонь и в воду… Она знаешь, как долго тебя искала! А переживала за тебя как… словами и не передать.

– А вдруг я ей не понравлюсь? – наивно поинтересовалась Надя, и от ее вопроса Елена буквально зашлась в хохоте.

– Ты прелесть, Надюша. Я от тебя прямо балдею. Как ты можешь ей не понравиться, вы же с ней, как две горошины? Насколько мне известно, Женька ежедневно смотрится в зеркало, и не раз. По-моему, она в нем видит то, что ей очень даже нравится.

– А-а-а, ну да. Я совсем про это забыла, – кивнула Надя головой и слабо улыбнулась. – Неужели и правда на свете есть точно такая же девушка, как я? Мне даже не верится.

– Есть, есть, можешь не сомневаться, – подтвердила Алена. – Я живой тому свидетель. Ты знаешь, Надь, ближе Женьки на этом свете у меня никого нет, с некоторых пор. Мне самой не верится, что вас теперь двое. Надеюсь, что с тобой мы тоже обязательно подружимся.

– Надеюсь, – вздохнула Надя и прикрыла глаза. Она решила, что не стоит сейчас сопротивляться событиям, которые обрушились на нее, как снег на голову. – Что бог ни делает, все к лучшему, – прошептала она.

Глава 11

Марья Васильевна проснулась далеко за полдень и недоуменно посмотрела на часы.

– Что это я разоспалась так сегодня? – проворчала баба и смачно зевнула. Она еле-еле сползла с кровати, перенося на пол сначала одну ногу, а потом вторую. Уже сидя, она поправила свой необъятный живот и, хватаясь за спинку кровати, наконец встала. Взяв со стула безразмерный халат, она натянула его на себя и поплелась на кухню. Тетка буквально застыла на пороге, когда увидела сидящую за столом племянницу, которая с завидным аппетитом уплетала яичницу с ветчиной.

Раньше Надя никогда не позволяла себе таких вольностей. Тетка приучила девушку к тому, чтобы та ждала, пока она сама не позовет ее есть. Чаще всего она просто приносила девушке еду в комнату, чтобы та не таращилась, что она ест сама. А хорошо покушать Марья Васильевна любила и ни в чем себе не отказывала. Ветчинку, сырокопченую колбаску и рыбку горячего копчения она покупала исключительно для своей персоны, и даже Геннадий спрашивал разрешения на эти продукты. Сейчас, когда девушка с таким аппетитом уплетала ее ветчину, Марью Васильевну чуть родимчик не хватил от злости.

– Тебе кто разрешил брать мои продукты! – рявкнула она. – У меня желудок больной, у меня… специальная диета.

– Да ну? – округлила Женя глаза. – А я всегда думала, что с больным желудком положена молочная диета. Там в холодильнике каша стоит, вот и позавтракай. Очень полезно по утрам кашу есть.

– Это не твое дело, чем я буду завтракать. Ты что это себе позволяешь, Надька? Ты почему себя так ведешь? В психушку захотела?

– А не слишком ли часто ты пугаешь меня этим заведением? В чем дело? Я что, часто бываю пациенткой психушки? Что уставилась, как баран на новые ворота? – рявкнула Евгения на застывшую бабу. – Отвечай.

– Что отвечай? Чего отвечай? Ты почему так с теткой разговариваешь? – не дрогнула, а даже, наоборот, пошла в атаку Марья Васильевна. – Ты давай не увиливай. Повторяю, кто тебе разрешил брать мои продукты?

– Это мои продукты, и вообще здесь все мое, – припечатала Женя, чем ввела женщину в состояние настоящего шока. – Что-то ты заспалась сегодня, тетушка, – прищурив глаза, насмешливо проговорила девушка и отправила в рот кусок ветчины.

Баба стояла и ошарашенно смотрела на сияющее, румяное лицо девушки, совершенно не понимая, что происходит.

– Ты чего это замерла у порога? Проходи, чай наливай, он еще горяченький, – продолжала веселиться Женя, бросая лукавые взгляды в сторону оторопевшей тетки.

– А где Генка? – растерянно спросила та.

– Гена вроде на рыбалку ушел. Решил голову немного проветрить, она у него травмированная как-никак, – спокойно ответила Женя, продолжая уплетать яичницу.

– Почему травмированная? – не поняла Марья Васильевна и с подозрением покосилась на Евгению.

– А он на грабли в сарае наступил, вот и поранился.

– На какие такие грабли, они ж в кладовке стоят? Ты чего это, поиздеваться надо мной решила? – взвилась бабища, переходя на свой визгливый дискант.

– Ты что развизжалась, как поросенок? Он мне сам так сказал, а я за что купила, за то и продаю, – повысила голос Женя. – И нечего на меня орать, прошу это запомнить раз и до конца дней своих. Если я начну показывать здесь свои вокальные возможности, думаю, тебе мало не покажется, – бросив вилку на стол, поднялась девушка со стула. Баба настороженно посмотрела на нее и на всякий случай сделала шаг назад. – Не боись, не трону, – захохотала Женя, видя, как перепугалась баба. – Я человек мирный, до поры до времени. Меня если не задевать, я спокойная, как удав. Так что заходи, чувствуй себя, как дома.

Баба вытаращила на Женю глаза и не могла сообразить, что ей сказать в ответ. Такой наглости она, естественно, не ожидала и была крайне обескуражена. Женя тем временем ополоснула тарелку с вилкой и, аккуратно поставив посуду на место, прошла мимо тетки к себе в комнату. В это время послышался шум у входной двери, и Женя увидела, как на пороге появилась женщина с сумкой почтальона.

– А, Наденька, здравствуй, милая. Как твои дела, как здоровье? – приветливо улыбаясь, проговорила румяная женщина. – Жара сегодня, – вздохнула она и, снова посмотрев на девушку, улыбнулась. – Ну, чего замерла-то? Пойдем, буду деньги тебе отсчитывать.

Женя чуть не ляпнула – какие деньги? – но, вовремя прикусив язык, кивнула головой и пошла вслед за женщиной, которая уже скрылась за дверью комнаты. Та уселась за стол и вытащила из сумки большую простыню ведомости.

– Так, деточка, вот здесь и здесь распишись. Паспорт принесла?

– Паспорт нужен? – растерянно спросила Женя.

– Надя, да что это с тобой сегодня? – удивилась почтальонка. – Разве ты не знаешь, что нужен? Уж сколько лет к тебе хожу, пора запомнить.

– Ага, я сейчас, – Евгения помчалась в комнату Нади. Она начала рыться в шкафу, надеясь, что паспорт ее сестры окажется именно там. Но в шкафу его не было, и девушка метнулась к тумбочке. В тумбочке его тоже не оказалось, и Женя задумалась.

«Надя убежала из этого дома и наверняка прихватила с собой паспорт. Что же мне делать? Скажу, что потеряла», – махнула девушка рукой и вернулась в комнату, где сидела почтальонша. Она уже открыла было рот, чтобы объявить пренеприятное известие, но увидела, что женщина держит в руках паспорт и записывает данные в ведомость. Рядом с ней стояла Марья Васильевна и подобострастно улыбалась.

– Надя, ты что, забыла, что твой паспорт лежит у тети? – улыбнулась почтальонша. – Иди распишись и получи деньги.

Евгения не спеша подошла к столу и взяла в руки авторучку.

– Где я должна расписаться? – напряженно спросила она.

– Вот, напротив твоей фамилии, – ткнула женщина пальцем в галочку. Женя быстро прочитала фамилию: «Гаврилова» и нерешительно поднесла авторучку к галочке.

«Черт возьми, сейчас распишусь не так, объясняй тогда, в чем тут дело», – думала она и, наконец решившись, поставила витиеватую роспись. К ее великому облегчению, почтальонша даже не взглянула, что там изобразила девушка, и начала считать деньги. Отсчитав положенную сумму, она положила ее на стол. Женя быстро взяла в руки паспорт сестры и засунула его в задний карман джинсов. Марья Васильевна одарила ее злобным взглядом, на который Женя лишь ехидно улыбнулась.

– Ну вот, ваш дом у меня последний. С семи утра сегодня на ногах, устала, как собака, – проговорила женщина и, свернув ведомость, засунула ее в сумку. Женя увидела, как тетка хотела взять деньги, и, опередив шуструю «родственницу», накрыла купюры ладонью. Она вытащила из пачки двадцать рублей и протянула их почтальонше:

– Это вам за труды, – улыбнулась Женя.

Женщина удивленно посмотрела на тетку, которая стояла рядом, поджав губы, и покачала головой.

– Нет, Наденька, не нужно, вон тетушка твоя будет против.

– Что значит будет против? – приподняла Женя брови. – Это мои деньги, и я могу ими распоряжаться по своему усмотрению. Или я не права, тетушка? – ехидно посмотрев на застывшую «тыкву», спросила Женя. – Вот видите, молчание – знак согласия, – улыбнулась девушка и сунула две десятки в карман сарафана почтальонши. – Берите, берите, целый день на ногах, вы заслужили эти деньги. И потом, не такие уж они и большие, чтобы заострять на этом внимание. На двадцатку лишь пару батонов хлеба и купишь.

– Ну, спасибо на добром слове, – кивнула женщина и поднялась, чтобы уйти. – Всего хорошего, – сдержанно бросила она тетке. А девушке приветливо улыбнулась: – До свидания, Наденька, здоровья тебе, деточка.

– И вам не болеть, – улыбнулась Женя и пошла вслед за почтальоншей, чтобы проводить ее до дверей, не забыв прихватить со стола деньги. Она вернулась буквально через минуту и посмотрела на тетку веселым взглядом.

– Пойду-ка я в магазин схожу, куплю себе чего-нибудь вкусненького, – проговорила она, наблюдая за реакцией Марьи Васильевны. Та поджала губы и процедила:

– Нечего на глупости деньги тратить, мне нужно новый халат купить, этот вон порвался уже весь.

– А ты, как я посмотрю, не работаешь? – задала вопрос Женя и сама же на него ответила: – Конечно, не работаешь. Где тебе с таким-то задом? Вот и результат появления дырок на твоем халате. Кстати, когда платят деньги квартиранты, которые в моей квартире живут?

– Какие квартиранты? – прикинувшись непонимающей, спросила тетка.

– Я что, непонятно задала вопрос или ты глухая? – нахмурилась Женя. – Я про свою квартиру говорю, которую ты в аренду кому-то сдала. Когда тебе жильцы отдают деньги?

– Они мне уже отдали, за полгода вперед, – расправив свою мощную грудь, с вызовом ответила баба.

– Где они?

– Кто?

– Ты, Маня, лучше меня не нервируй, а отвечай на вопрос, когда тебе его задают. Я спрашиваю, где деньги, которые ты получила от жильцов?

– Их нет, потратила, – все так же подбоченившись, сказала Марья Васильевна. И тут же, не дав Евгении возмутиться по этому поводу, заорала: – А ты что же думаешь, я тебя за просто так кормить должна? За твои красивые глазки? Ты уж не ребенок, а взрослая девка, на тебя вон сколько всего уходит.

– Я и смотрю, – прищурилась Женя. – Особенно дорого тебе та каша обходится, которую я тебе на голову опрокинула. А уж шмотья-то в моем шкафу столько, что до самой смерти не переносить. Особенно мне нравятся трусики, от дырок ажурные. Про все остальное мне и говорить не хочется, сразу видно, что «только вчера куплено». А постельное белье ты случайно не на свалке нашла? А, тетушка? – говорила Женя, приближаясь к бабе. Та увидела, что у девушки сжимаются и разжимаются кулаки, и заголосила дурным голосом.

– Ой-ой, люди добрые, она меня убить хочет. Эта ненормальная совсем с ума сошла. Помоги-и-и-те-е, – взвизгнула она и проворно сиганула к входной двери, чего трудно было ожидать от такой жирной тетки. Евгения успела подставить ей ногу, и та со всего маху опрокинулась на пол, издавая при этом страшный грохот вперемешку с воем пикирующего бомбардировщика. Женя встала над распростертой на полу «тыквой» и совершенно спокойным голосом спросила:

– Не ушиблась, дорогая? Как же это ты неаккуратно так? Теперь вон пол придется ремонтировать. По-моему, ты его проломила. Тебе помочь подняться? – как ни в чем не бывало улыбалась Евгения. Марья Васильевна с ненавистью на нее смотрела снизу вверх и, не переставая, всхлипывала. Она злобно оттолкнула протянутую руку девушки и, встав на четвереньки, попыталась подняться самостоятельно, без посторонней помощи. Женя отошла и, скрестив руки на груди, стала молча наблюдать за титаническими усилиями тетки. Ей почему-то было совсем ее не жаль, и она равнодушно смотрела на расползающиеся, как у коровы на льду, толстые ноги. Даже наоборот, Жене очень хотелось надавать пинков по необъятному заду. Евгения вспомнила, как эта баба науськивала своего сына изнасиловать ее, вернее, не ее, а Надю, и что уже сегодня это бы у них наверняка получилось, если бы на месте Надежды не оказалась Женя.

«Что же вы хотите от моей бедной сестры, господа хорошие?» – мысленно задавала вопрос девушка, но ответа у нее не было, и она решила для себя, что обязательно узнает, в чем здесь дело, чего бы это ни стоило.

А пока Женя хотела ненадолго смотаться в город, к себе на квартиру, чтобы взять кое-что из вещей и средств личной гигиены.

– Я съезжу в магазин, надо купить кое-что, – сказала она «тыкве», которая уже поднялась с пола и стояла напротив, с ненавистью буравя девушку своими глазками, очень похожими на поросячьи. – В Москву поеду, здесь в вашем сельпо только таким, как ты, и отовариваться. Часа через три-четыре вернусь. Смотри мне, чтобы дома все в порядке было, – предупредила Женя «тыкву» и многозначительно посмотрела на нее. – Теперь будем жить по моим правилам, – добавила она и, стукнув по косяку двери рукой, величаво удалилась.

Женщина смотрела вслед девушке тяжелым взглядом, лихорадочно соображая, что делать.

– Нужно срочно принимать меры. С девкой что-то не то творится. Как бы она не сорвала все мои планы. Все то, что делалось с таким трудом, – и Мария проворно засеменила в свою комнату. – Что я тогда буду делать? Только и останется, что на работу идти. От моего сыночка-придурка толку никакого. На него надеяться – с голоду на старости лет помрешь.

* * *

– Вот это я понимаю, совсем другое дело, – разглядывая со всех сторон преобразившуюся Надежду, довольным голосом говорила Лена. – Остался последний штрих, и все будет о’кей.

– Какой штрих? Неужели что-то еще нужно? – удивленно поинтересовалась Надя и бросила взгляд в зеркало. Она увидела там утонченную красавицу с роскошной прической, в элегантном платье, с умеренным макияжем, который удачно подчеркивал правильные черты лица. – По-моему, я уже на себя не похожа, – пробормотала она.

– Это тебе так кажется, – засмеялась Елена. – Только сейчас ты и стала по-настоящему на себя похожа. Вернее, на Женьку. А последний штрих – это твои руки. Посмотри, на что они у тебя похожи.

Надя недоуменно уставилась на свои руки.

– А что в них такого? Руки как руки, – пожала она плечами.

– Женька сроду таких ногтей не носила. У нее всегда отличный маникюр. Вот мы сейчас и тебе такой сделаем. Пошли, пошли, будем ногти наращивать.

– Зачем мне их выращивать? Они сами вырастут, – нахмурилась Надя и спрятала свои руки за спину.

– Не выращивать, а наращивать, – захохотала Лена. – Ой, горе ты мое луковое. В каком же ауле тебя воспитали? Пошли, не бойся. Эта процедура совсем безболезненная, правда, долгая. Но, как известно, красота требует жертв, так что придется немного потерпеть.

Надежда пошла вслед за Леной, то и дело останавливаясь и почесывая свои ноги.

– Что с тобой? – оглянулась на нее Елена. – Ты что, блох нахваталась?

– Похоже на то, – проворчала Надя и снова почесала ногу. – После того, как мне эту эпи… эпиляцию сделали, мои ноги как будто в муравейнике побывали. Неужели так и будет чесаться?

– А-а-а, вот в чем дело! – улыбнулась Лена. – Это с непривычки, скоро пройдет.

– И зачем было нужно волосы на ногах выдергивать? Лично мне они совсем не мешали, – проговорила Надя и, смешно сморщив носик, снова наклонилась, чтобы почесать ногу.

– Это для эстетики, дорогуша. В женщине все должно быть прекрасно, начиная от прически и заканчивая ноготочками на пальчиках ног. Неужели тебе нравится женщина с ногами, как у орангутанга? А если еще и под мышками клоки волос торчат, вообще караул, мама дорогая.

– Не знаю, никогда не обращала на это внимания, – пожала Надежда плечами.

– А мужчины обращают на это внимание, и, между прочим, не в последнюю очередь. Так что ножки должны быть не только красивой формы, но и гладкими, как попка у младенца. Про подмышки я даже и напоминать не хочу, это должно быть, как «отче наш», назубок и регулярно. Кстати, завтра еще одна процедура предстоит, похожая на эту же, что проделывали с твоими ногами, – напомнила Алена и лукаво посмотрела на Надю. – Так что будь готова, подружка.

– Что на этот раз? – резко остановилась Надя.

– Бикини нужно обработать.

– Как это, обработать бикини?

– Обработать бикини – это значит удалить волосы вокруг лобка, – терпеливо объяснила Елена.

– Это еще зачем? – округлила Надя глаза.

– Так надо, – вздохнула Елена. – Слишком на этом не заморачивайся, будем надеяться, что все пройдет нормально и тебе не придется демонстрировать свои прелести. Ведь здесь должна быть Женька, а не ты, – тихо добавила она.

Надежда мало что поняла, пожала плечами и покорно поплелась за своей новой подругой.

Когда утомительная процедура с ногтями была закончена, Лена сказала:

– Ну, на сегодня хватит. Теперь едем к тебе домой.

– Куда? – вытаращилась Надя. – Я ни за что туда не поеду.

– О, господи, что же ты такая зашуганная? – увидев испуганный взгляд девушки, всплеснула Лена руками. – Не к тебе домой, не бойся. К Женьке, сестре твоей поедем, успокойся и дыши ровно. У меня ключи есть, заодно и машину ее нужно пригнать, будешь проходить курсы молодого бойца.

– Какие еще курсы?

– Я тебе уже говорила, что Женя всегда на машине ездит, она без нее шагу лишнего не сделает. Для того чтобы поддерживать ее имидж, тебе придется научиться водить машину.

– А я сумею?

– Не знаю, посмотрим, – пожала Елена плечами. – Маловероятно, конечно, за двое-то суток. Ну ничего, в крайнем случае, если не получится, придется сказать, что она у тебя сломалась и стоит сейчас на приколе. А за это время, может, уже и Женька объявится.

Девушки вышли из косметического салона и сели в машину Алены. Они подъехали к большому семнадцатиэтажному дому через двадцать минут, и Лена повела Надежду к подъезду.

– Валер, привет, – улыбнулась Елена охраннику. Тот, подняв голову, удивленно уставился на Надежду и, глупо улыбаясь, кивнул головой.

– При-вет, – медленно проговорил он. – А вы разве… а когда же… – он запнулся на полуслове и потер рукой лоб. Девушки тем временем уже подошли к лифту, и он тут же открыл перед ними автоматические двери. Лена помахала охраннику ладошкой и нажала на кнопку «четыре».

– Женька почти всегда пешком поднимается, чтобы форму не потерять, как и я, впрочем. В тренажерный зал сходить не всегда времени хватает, на машине в основном ездим, на заднице сидя, вот и разминаемся на лестничных пролетах. Жалко, что не очень высоко, всего четыре этажа, а у меня вообще квартира на втором.

Девушки вышли на нужном этаже, и Елена достала из сумочки ключи. Надя схватила ее за руку.

– Подожди, Лен, у меня сердце сейчас из груди выпрыгнет. Я так волнуюсь, ты даже не представляешь, как сильно.

– Чего волноваться-то? Тебя там никто не съест, – улыбнулась Лена.

– Ты не понимаешь. Ведь я сейчас попаду в дом, где живет моя родная сестра. Увижу, чем она жила все это время. Ай, – махнула она рукой. – Это очень трудно объяснить, это нужно почувствовать.

– Во-во, – интенсивно закивала Алена головой. – Женька мне совсем недавно про тебя рассказывала, и точно так же, как и ты сейчас, говорила. Это, говорит, невозможно объяснить, это нужно чувствовать. Господи, до чего же вы с ней одинаковые, – всхлипнула девушка и вставила ключ в замочную скважину. Она повернула его один раз, и дверь открылась. – Что за черт? – нахмурилась Лена. – Я хорошо помню, что, когда уходила, закрывала его на два оборота.

Она осторожно просунула нос в прихожую и проговорила:

– Эй, кто здесь? Я милицию вызвала, – для убедительности соврала она. Не услышав никакого движения в квартире, девушка вошла в прихожую и включила свет.

Надя просочилась в дверь за Еленой и замерла у зеркала. Прямо над ним висела фотография Жени в компании с Еленой и Семеном.

– Это мы в прошлом году фотографировались в поселке у Семена, – увидев, как Надя разглядывает снимок, сказала Лена. – Ты чего застыла? Давай в комнату проходи, осматривайся и обживайся, – и Лена, схватив девушку за руку, потащила ее в глубь квартиры. Когда они вошли в гостиную, Надя остановилась у порога.

– Как здесь хорошо, – прошептала она. – Если бы у меня была своя квартира, я бы именно так ее устроила.

– Неудивительно, вы же с Женькой близнецы, а это значит, и вкусы у вас должны быть близкими, – засмеялась Лена. – Ты пока осматривайся, а я пойду на кухню, что-нибудь поесть приготовлю, а то у меня желудок уже к спине прирос. С самого утра ни крошки во рту не было.

Надежда, оставшись одна, начала медленно ходить по комнате и трогать вещи руками. Она присела на диван и погладила ладонью мягкий велюр. Взяла в руки большого белого медведя, который чувствовал себя полным хозяином на этом диване, и посмотрела в его глазки-бусинки.

– Ну что, Потапыч, как тебе здесь живется с моей сестренкой? Если бы ты только знал, как я боюсь встречи с ней. А вдруг я ей не понравлюсь и она отправит меня снова к тетке? Только не это, – вскочив с дивана и посадив медведя на место, прошептала девушка. Она прошла к другой двери и открыла ее. Это была спальня. Широкая двуспальная кровать под балдахином занимала здесь значительное место. – Ух ты, – выдохнула Надя. – Не то что в моей комнате у тетки в доме.

– Как тебе апартаменты? – услышала Надежда голос Лены.

Она повернулась и восхищенно проговорила:

– Нет слов, я в полном восторге.

– Пошли перекусим, я там кое-что изобразила, правда, не знаю, можно ли это есть, – позвала Надю Елена и тут же унеслась, ведомая запахом, доносящимся из кухни. Надежда еще раз осмотрелась, заглянула в зеркало и немного повертелась перед ним. Она взяла в руки фотографию сестры, которая стояла на тумбочке, и улыбнулась ей очаровательной улыбкой.

– Мне очень у тебя понравилось, – сказала она и поцеловала снимок. Надя подошла к книжному шкафу и с любопытством начала рассматривать книги. Ей было очень интересно, какой литературой увлекается ее сестра. В основном здесь были детективные романы, но целую полку занимали книги по праву. В комнату вошла Елена и остановилась у порога.

– Женька учится в институте на юридическом факультете, на вечернем отделении. Я вообще удивляюсь, как она все успевает. Твоя сестра знает, что хочет от жизни.

– Надо же, я тоже всегда мечтала стать юристом, – пробормотала Надежда. – Только у меня не было возможности учиться. Я школу-то еле-еле закончила. После аварии я долгое время в больнице лежала, у меня была травма головы. Там с нами занимались, чтобы мы не отставали от учебы, но у меня были частые головные боли, поэтому приходилось пропускать занятия. Но аттестат об окончании школы я все же получила, и всего с двумя тройками. Я всегда любила учиться, только возможности такой не было у меня, – вздохнула Надя. – Сейчас в институтах везде платное обучение. Где взять такие деньги?

– Ничего, Надюша, все образуется, дай только срок. Вот с Женькой встретитесь, она разберется, что к чему, – успокоила девушку Лена. – Пойдем есть, я уже все приготовила.

После того, как девушки перекусили, Лена предложила Наде проехать к ее дому и пригнать машину Евгении.

– Заодно и водить поучишься, – сказала девушка, припудривая носик у зеркала в прихожей. Когда они вышли из лифта на первом этаже, охранник уставился на Надежду, как на привидение. Девушка лучезарно улыбнулась молодому парню и прочирикала:

– Всего доброго.

– Всего, – пробормотал тот и проводил девушек недоуменным взглядом до самых дверей.

Когда они скрылись из виду, парень, тряхнув головой, проговорил:

– Нужно завязывать с выпивкой. По-моему, у меня что-то с мозгами… или со зрением. Вроде я совершенно отчетливо видел, как сюда вошла эта рыжая в джинсах и пошла по лестнице на свой этаж. Буквально через полчаса она снова заходит в подъезд, только уже в платье. Да хрен бы с ним, с платьем, но как же она могла опять входить, если не выходила? Только она вошла со своей подругой в лифт, как тут же выходит, буквально через две минуты, и снова в джинсах и без подруги. Сейчас опять ушла… в платье… с подругой. А когда же она входила, если после того, как вошла, тут же вышла? Ой, господи, что-то я совсем запутался. Чертовщина какая-то. Может, к врачу сходить? – глядя на дверь, в которую вышли девушки, и, почесывая затылок, раздумывал озадаченный секьюрити.

Глава 12

Когда Надя с Леной входили в лифт, чтобы подняться в квартиру, Женя в это время спускалась пешком по лестнице, держа в руках сумку с вещами. Она вышла из подъезда и еще раз оглянулась на секьюрити. Тот недоуменно таращил на нее глаза, как будто увидел по меньшей мере «тень отца Гамлета». Когда она сейчас, как всегда, весело помахала ему рукой в знак прощания, он лишь машинально кивнул головой, при этом совершенно по-идиотски хихикнув. Парень для чего-то заглянул за угол и посмотрел на лестницу, с которой она только что спустилась, и вновь уставился на удаляющуюся Евгению недоуменным взглядом.

«Что это с ним сегодня? – подумала Женя и, пожав плечами, на всякий случай осмотрела себя с ног до головы. – Вроде со мной все в порядке, третья нога у меня не выросла, да и голова всего одна, а не две».

Только что она заходила в свою квартиру, чтобы взять деньги и все, что ей будет необходимо в доме «тетки». Когда ее поймала «тыква» со своим сыном на площади возле рынка, она выронила сумку со всем содержимым. Уже когда они ехали в машине, Женя сообразила, что вместе с сумкой она посеяла еще и свой кошелек, в котором лежала внушительная сумма денег. После рынка она собиралась заехать в ювелирный магазин, где давно присмотрела перстень с бриллиантом. Ей очень хотелось его купить. По известной причине кошелька она лишилась. В заднем кармане джинсов у нее были небольшая сумма в рублях, два ключа от квартиры и носовой платок. Еще на поясе болтался кожаный футляр с мобильным телефоном. Это было все, с чем она осталась на момент переселения в загородную «резиденцию своих родственников». Быть без крупной суммы денег Женя не привыкла, да и не хотела. Мало ли что может случиться? Поэтому, придя в квартиру, она решила запастись не только кое-какими вещами, но и определенной суммой в долларах.

Когда Женя вошла в свою квартиру, в первую очередь она хотела позвонить Лене, но, уже взяв трубку телефона и собираясь набрать номер ее мобильного, она задумалась и положила трубку обратно.

«Рядом с ней может быть Семен. Он теперь наверняка поднял всех на ноги, разыскивая меня, а Лену мог запереть в своем доме, зная, что она моя подруга и я могу ей позвонить. Соврать Ленка не сможет, у нее на мобильнике определитель. Если вдруг Семен увидит мой домашний номер телефона, тогда все, мне уже не удастся скрыться незаметно. Посвящать его в свои планы и вообще все рассказывать меня не заставят даже под дулом пистолета. Значит, придется оставить все, как есть, а Ленке написать записку и положить ее на видное место. Она наверняка сюда наведается, – решила Евгения и начала искать авторучку. Остановившись посередине комнаты, она снова задумалась. – Нет, записку писать нельзя. С Леной вместе сюда может приехать Семен и увидеть послание. Если он меня сейчас ищет по всей Москве, то вполне может приехать и сюда, не поверив Ленке на слово. По закону подлости, именно так всегда и происходит. Ладно, ничего не буду ей оставлять. Она прекрасно знает, где я. Думаю, что еще некоторое время потерпит без информации, – окончательно решила Женя и начала собирать в сумку всякие мелочи, которые ей были необходимы. Она положила белье, пару футболок, еще одни джинсы и средства личной гигиены. Туда же отправилась косметичка, на всякий пожарный случай, и газовый баллончик, тоже на всякий пожарный. Женя заглянула в холодильник и, взяв с полки пакет вишневого сока, с удовольствием отпила оттуда чуть ли не половину. Она присела к столу и задумалась. – Где же сейчас Надя? Как мне ее найти? Может, за то время, пока я буду жить в том доме, она вернется? Теперь-то я уж точно не успокоюсь и разыщу ее. Я уже знаю ее фамилию и отчество. Теперь я ни за что не потеряю ее. Из того малого, что мне удалось выяснить, я поняла, что Надя жила очень замкнуто, вернее, замкнутой на ключ своими псевдородственниками. Значит, в городе у нее нет знакомых. А может, есть? Нужно съездить в ту квартиру, которую «тыква» сдала в аренду, адрес у меня есть», – и Женя похлопала по заднему карману джинсов, где лежал паспорт ее сестры.

– Поговорю с жильцами, и если они ничего не смогут мне сказать, то там ведь есть и соседи, может быть, они смогут мне чем-то помочь. Итак, решено, – Женя вскочила. – Прямо сейчас и поеду туда, а уж потом в Подмосковье. Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня, – сама себе сказала она и направилась к дверям, не забыв прихватить сумку с вещами.

Удивившись тому, каким взглядом проводил ее охранник, Женя пожала плечами и пошла к проезжей части, чтобы поймать машину. Рядом с ней притормозили «Жигули» восьмой модели, и пожилой водитель поинтересовался, куда нужно красавице. Женя назвала адрес, договорилась о размере оплаты и села в машину. За двадцать минут они доехали до места, и девушка, расплатившись с мужчиной, вышла у нужного ей дома. Оглядевшись по сторонам, Женя направилась к подъезду, где находилась квартира № 124, и остановилась перед дверью. Там был домофон, и она набрала цифры квартиры. Зазвенел мелодичный звоночек, и через некоторое время из микрофона послышался молодой женский голос.

– Кто это? – поинтересовалась женщина.

– Добрый день, мне бы хотелось с вами поговорить, – ответила Женя.

– О чем поговорить? Кто вы такая? – настороженно спросила женщина.

– Не беспокойтесь, я не грабитель, я хозяйка этой квартиры, в которой вы живете. Мне нужно с вами поговорить.

– Хозяйка? Очень интересно, – пробормотала женщина. – Я знаю голос хозяйки, ваш совсем на него не похож.

– Извините, вы, наверное, имеете в виду мою тетю, Марию Васильевну? Я Надя, настоящая хозяйка этой квартиры.

– Мы заплатили за эту квартиру за полгода вперед, у нас есть договор аренды, и уезжать раньше времени не собираемся, – занервничала женщина по ту сторону домофона.

– Никто вас выселять не собирается, – начала терять терпение Евгения. – Я же вам русским языком сказала, что мне всего лишь нужно с вами поговорить.

– О чем? – упрямо повторила женщина.

Женя уже собралась сказать несговорчивой и чересчур осторожной постоялице все, что она о ней думает, но в это время открылась дверь и из нее вышел мужчина. Евгения, недолго думая, прошмыгнула в подъезд и, облегченно вздохнув, направилась к лифту.

«Наверное, мне нужно сейчас что-то придумать, чтобы она меня впустила в квартиру. Уж слишком какая-то осторожная эта жиличка. Назовусь представителем ДЕЗа, может, тогда и впустит. Ладно, буду действовать по обстоятельствам», – решила Женя и успокоилась.

Девушка поднялась в лифте до пятого этажа и шагнула к нужной квартире. Она позвонила и прислушалась. По ту сторону двери послышалось какое-то движение, видно, ее внимательно разглядывали в «глазок». Через некоторое время загремел замок, и в двери образовалась маленькая щелочка, в которой показался сверкающий глаз.

– Вам кого? – спросила жиличка.

– Вас, – решительно и немного грубовато ответила Женя и, не спрашивая разрешения, толкнула дверь и вошла в прихожую. Женщина даже не успела отреагировать, а лишь испуганно уставилась на непрошеную гостью широко раскрытыми глазами. Квартирантка оказалась девушкой лет двадцати – двадцати двух, не больше.

– Добрый день, – как можно дружелюбнее проговорила Женя, увидев, что девушка готова брякнуться от страха в обморок, прямо к ее ногам. – Господи, да что же ты так испугалась? – всплеснула Евгения руками. – Я не грабитель, не убийца и уж тем более не насильник. Я же тебе сказала, что являюсь хозяйкой этой квартиры и хочу всего лишь поговорить. Меня Надежда зовут, – с улыбкой представилась Женя и протянула девушке руку.

Та неуверенно тоже подала руку и прошептала:

– Катя.

– Ты что, мало каши ешь? – засмеялась Евгения. – Чего шепчешь-то? Или в квартире кто-то спит?

– Да, ой, то есть нет, – замотала девушка головой.

– Ладно, в конце концов, это совсем не мое дело, – махнула Женя рукой. – Где мы с тобой можем поговорить? На кухню можно пройти?

– Да, проходите, – неуверенно сказала Катя и первой прошла в сторону кухни, поминутно оглядываясь, чтобы посмотреть, идет ли за ней гостья. Евгения недоуменно смотрела в спину девушки и никак не могла понять, почему она так боится. Они вошли в просторную кухню, и девушка села на стул. – Присаживайтесь, – пригласила она Евгению. – О чем вы хотели со мной поговорить?

– Моя тетка, Мария Васильевна, сдала эту квартиру без моего ведома, – начала говорить Женя. – Мне бы хотелось знать, что она сказала вам по поводу меня?

– Ничего, – пожала Катя плечами.

– Как это ничего? Ведь вы же заключали договор, насколько я поняла. Как же его можно было заключить без подписи хозяйки квартиры?

– Вы знаете, – замялась Катя. – На самом деле у нас нет договора, только расписка об оплате. Ну, что мы заплатили Марии Васильевне за полгода вперед. Дело в том, что у нас нет регистрации и мы никак не могли найти жилье. А ваша тетя пошла нам навстречу и пустила. Правда, нам пришлось заплатить ей немного побольше, чем обычно берут за такие квартиры, ну, и за полгода вперед, как я вам уже сказала.

– Ну хорошо, это не главное. Вы не можете мне сказать, что она вам говорила про людей, которые раньше жили в этой квартире?

– Нет, не могу, – покачала девушка головой. – Я не имею понятия, кому она до нас сдавала квартиру.

– Нет, вы меня не поняли. Я имею в виду моих родителей. Что про них говорила моя тетка?

– Сказала, что они погибли в автомобильной катастрофе, а вы теперь тоже болеете.

– Чем же я болею? – насторожилась Женя.

– Ну… – замялась Катя. – Что вы… даже не знаю, как сказать, – нахмурилась девушка.

– Говори, как есть, – приказала Евгения.

– Что вы не совсем нормальная. Вроде как после аварии у вас что-то с головой приключилось. Что теперь ей, тетке вашей, приходится вас лечить и что лекарства очень дорогие. Поэтому она и взяла с нас за полгода вперед.

– Так, ну с этим все понятно, – пробормотала Женя. – Я почему-то так и думала. А что еще она говорила про моих родителей?

– Она ничего больше не говорила, а вот соседка…

– Что соседка?

– Здесь, как раз напротив, живет женщина, которая, оказывается, очень дружила с вашей мамой. Очень приветливая женщина, она меня частенько к себе на чай приглашает. Она до сих пор вспоминает вашу маму добрыми словами. Вы сходите к ней, спросите, она больше знает. А я так… – и девушка неуверенно пожала плечами.

– Катя, перестань на меня смотреть так испуганно, я совершенно нормальный человек и совсем не сумасшедшая, как рассказала моя тетушка. Это она все придумала, только не знаю, для чего.

– Я теперь и сама вижу, что вы нормальная, – улыбнулась Катя впервые за все время разговора. – Вы не прогоните нас из квартиры?

Женя поняла, что этот вопрос девушку беспокоит сейчас больше всего остального.

– Не переживай, не собираюсь я никого прогонять, – успокоила она Катю. – Ты здесь с кем живешь?

– Нас тут четверо девушек.

– А чем занимаетесь?

– Чем придется, – неуверенно проговорила Катя.

– Понятно. Проститутки, что ли? – вскинула Женя бровь.

– Нет, то есть… не совсем… – замялась девушка и даже покраснела. Когда она увидела чуть насмешливый взгляд Евгении, то тяжело вздохнула. – Вернее, да… мы девушки по вызову, – призналась она и тут же забеспокоилась: – Но вы не думайте. В эту квартиру мы никого и никогда не приводим. Мы работаем на территории клиента.

Евгения теперь только поняла, почему же так была испугана девушка.

– Ирония судьбы. Нарочно не придумаешь, называется, – пробормотала она и с сочувствием посмотрела на девушку.

– Что вы сказали? – не поняла Катя.

– Ай, не обращай внимания, – махнула та рукой. – Это я сама с собой разговариваю. Так в какой, говоришь, квартире живет соседка? И как ее, кстати, зовут?

– Нина Ивановна, а квартира ее как раз напротив. Только сейчас ее дома нет, она до шести вечера работает.

Евгения поднялась со стула и пошла к двери.

– Ладно, попробую завтра вечером снова сюда приехать и поговорить с ней.

– Завтра суббота, вы можете прямо с утра приезжать, она обычно по выходным дням дома бывает, – подсказала Катя.

– Вот и замечательно, – улыбнулась Женя. – Всего доброго, Катя. У меня к тебе будет просьба.

– Какая?

– Не отдавайте больше деньги за квартиру моей тетке. Договорились?

– Конечно, ведь хозяйка здесь вы, – улыбнулась девушка. – Как скажете, так и сделаем. Только, если можно… – замялась она и замолчала на полуслове.

– Что можно-то? Говори, не бойся, я не кусаюсь, – усмехнулась Женя.

– Можно ваши документы посмотреть? – виновато проговорила Катя. – Вы уж извините меня, но сейчас время такое… столько всяких аферистов развелось… извините, – пробормотала она и опустила глаза. Женя весело засмеялась.

– Не смущайся, ты все правильно делаешь. На, смотри, – и она протянула девушке паспорт своей сестры, который так и лежал у нее в заднем кармане джинсов. Катя посмотрела паспорт, еще раз извинилась и отдала его обратно. Уже совсем спокойным и веселым голосом она сказала:

– Вы приезжайте, если что. Кстати, что мне говорить Марье Васильевне, если она приедет за деньгами? Через месяц следующая оплата, мы здесь уже пять месяцев живем.

– А говори так, как есть. Приезжала, мол, настоящая хозяйка квартиры и не разрешила отдавать деньги вам. Я думаю, что тебе ничего не придется ей объяснять, я ее уже сегодня сама обо всем проинформирую, – улыбнулась Евгения.

– Спасибо вам, а то как-то неудобно получится. Она нас выручила, пожалела, а мы… – пожала Катя плечами.

– Как же, пожалела… – усмехнулась Женя. – Она за деньги все, что хочешь, сделает, и пожалеет, и приголубит, и спать уложит. Если бы вы не смогли ей заплатить такую сумму и остались бы на улице в тридцатиградусный мороз, она бы даже тогда не дрогнула. Голову даю на отсечение. Живите, не беспокойтесь.

– Спасибо вам большое. Сейчас очень трудно заработать хорошие деньги, даже в таком бизнесе, как наш. Конкуренция страшная, – вздохнула Катя. – Нужно выглядеть на все сто, за квартиру платить, да и родителям послать хоть что-то. У меня с моими родителями сынишка остался, ему всего полтора года.

– А отец ребенка где? – спросила Женя.

– Убили его, когда я на седьмом месяце беременности была, – грустно проговорила девушка. – Он экспедитором был, на трейлере работал.

– Прости, – сказала Женя и погладила Катю по плечу. – Ты очень-то не увлекайся своим «бизнесом». Ничего хорошего из этого не будет. Завязнешь по уши, не выберешься.

– А что мне остается делать? В нашем городе совсем никакой работы нет. У меня среднее образование, никакой профессии. Только и осталось, что на панель идти. Нам еще повезло, мы на улице не стоим, нас по телефону клиенты вызывают, на свою территорию. Бывает и так, что по два-три дня вообще никто не звонит, сидим без работы.

– Так вы сами, что ли, работаете, без хозяина? – удивилась Женя.

– Ну да. Дали объявление в газету с телефоном и все. Сначала вообще никто не звонил, а потом потихоньку начали клиентами обрастать. Мало их пока, но на жизнь хватает. Не на шикарную, конечно, а так, чтобы с голоду не умереть, – пожала девушка плечами. – Может, дальше будет лучше?

– Смотри, Катя, это все до поры до времени. Я удивляюсь, что вас до сих пор не вычислили. Проявлять самостоятельность в таком деле – это чревато последствиями. Я знаю, что говорю, поверь мне на слово. У меня подруга… в общем, не важно. Я знаю, что говорю, – повторила она.

– Да мы уже готовы к этому, – махнула Катя рукой. – Если к нам придут, мы ничего не будем иметь против, чтобы работать под чьей-то крышей.

– Ну, тогда всего доброго, удачи вам, – вздохнула Женя, попрощалась и скрылась за дверью.

* * *

– Ты все поняла? – строго глядя на Надежду, спросила Лена.

– Вроде, – неуверенно пожала та плечами.

– Должно быть не «вроде», а точно. Неужели ты не понимаешь, что это в первую очередь тебе нужно, а не мне. Так, моя милая, давай еще раз отработаем походку и манеру разговора.

Наблюдая за походкой Надежды, Алена раздраженно заговорила.

– Слушай, что ты все время руками своими дергаешь? – выходя из себя, начала она злиться. – Валерьянкой, что ли, тебя поить, чтобы не тряслась так? Что с твоими руками? – повторила она вопрос.

– Я не знаю, куда их девать, – чуть не плача, честно призналась Надя. – Они мне постоянно мешают.

– Давай отрубим, и делу конец, – буркнула Лена и, видя, что Надежда вот-вот расплачется, уже совсем миролюбиво проговорила: – Ты забудь о них, просто забудь, и все. Поняла?

– Вроде.

– Вроде, – передразнила Алена Надю. – Что мне с тобой делать? Господи, если все провалится, то только по твоей вине, так и знай. Давай пройдись еще раз от стола к окну, – приказала Елена и тяжело вздохнула. Надя сначала осторожно, а потом более уверенно пошла к окну. – Так, ничего, уже лучше, – пробормотала Лена, но, увидев, как Надя завиляла своим задом, всплеснула руками. – Надь, ну сколько я могу говорить одно и то же? Еще раз напоминаю и советую запомнить. Бедрами нужно не вульгарно вихлять, а чуть-чуть ими покачивать. Женщины должны слегка подчеркивать свою сексуальность, а не выставлять ее напоказ. Мужчины любят загадочных женщин, а не тех, кто откровенно демонстрирует свои прелести. Мы, моя дорогая, женщины, и этим все сказано. Давай пройдись еще разок. Вот так правильно, так уже совсем хорошо, – кивала Елена головой, глядя на «дефиле». – Ты запомнила, как должна вести себя?

– Вроде да, – снова ответила Надя, пожимая плечами.

– Слушай, я тебя сейчас точно придушу, – вызверилась Лена. – Твою же задницу спасаем. Ты что, хочешь, чтобы я плюнула на все и оставила тебя одну?

– Лен, прости ради бога, – прижав руки к груди, взмолилась Надежда. – Я так волнуюсь, что никакими словами не передать. Я все поняла и все сделаю, как нужно. Во всяком случае, буду стараться изо всех сил, ты меня только не бросай, пожалуйста. Веришь, у меня в животе даже что-то шевелится от переживаний и холодок ползает. А еще меня тошнит.

– Ты случайно не беременна, подруга? – засмеялась Лена. – Симптомы у тебя странные. Шевелится, тошнит.

– Нет, что ты! У меня еще никого не было, я же тебе говорила. Пытался, правда, один урод это дело исправить, аж три раза, но у него ничего не получилось, – фыркнула Надя и сморщила носик в брезгливой гримасе, вспоминая прыщавого Геннадия.

– Импотент, что ли? – расхохоталась Лена.

– Не знаю, может, и так, – пожала Надя плечами. – До последнего шага дело не доходило, я не позволяла.

– А что берегла-то? Тебе ведь двадцать два года уже, как и Женьке.

– Я не берегла, просто тот, кто хотел со мной… ну, это самое… мне противен…

– Тогда конечно, – вздохнула Лена. – У меня, например, в первый раз все по большой любви было и с обоюдного согласия. Правда, толку от этого все равно никакого не вышло. Он в армию ушел и там остался. От него дочь какого-то шишки местного забеременела, вот ему и пришлось жениться. Я поплакала, погоревала, а потом плюнула на все и в путаны подалась. Меня в этот бизнес одна моя знакомая привела. Посмотрела, как я со своей матерью-алкоголичкой мучаюсь, с хлеба на воду перебиваюсь, и предложила. Ты, говорит, девка красивая, тебе сам бог велел внешностью на жизнь зарабатывать. Лариса уже давно в тираж вышла, а я вот пока держусь. У нашего сутенера старше двадцати трех лет никого нет, а мне пока только двадцать. Так что, Надя, в жизни, наверное, не имеет никакого значения, кому ты там отдалась, любимому или нет. Да и есть ли она, любовь-то? Это вопрос, – горестно вздохнула Лена и посмотрела на погрустневшую Надю веселыми глазами. – «Береги честь смолоду» – это сейчас совсем не актуально. Бережешь, бережешь, глядишь, и в старых девах уже сидишь, – засмеялась Алена. – Мой девиз: «Бери от жизни все, и танцуй, пока молодой», вернее, пока молодая.

– У нас с тобой разные взгляды, – ответила Надя. – Я думаю совсем иначе.

– Не грусти, подруга, и не слушай меня. Я люблю поприкалываться и пошутить, не обращай внимания. Будем защищать твою честь до конца, насколько сил и ума хватит. Вдруг и в самом деле тебе в жизни повезет и ты встретишь своего принца, а он, в свою очередь, оценит твою невинность? У Женьки не получилось, а у тебя обязательно получится.

– Мне никогда не везло, – махнула Надя рукой. – С самого детства. В классе надо мной все время смеялись. Если имелся сломанный стул, то он непременно попадался мне. Если в спортивном зале кому-то не хватало мяча, то это была именно я. Если мне нужна была какая-то книга, то ее никогда не оказывалось в библиотеке.

– Это все мелочи, – махнула Лена рукой. – В жизни очень часто все меняется. Давай еще раз обсудим весь намеченный план, чтобы учесть все непредвиденные обстоятельства. Сейчас уже три часа, скоро тебе нужно будет ехать к Семену.

Как бы в подтверждение ее слов зазвонил телефон, и, когда Надя подняла трубку, она услышала голос Семена:

– Женя, ты как там, готова?

– Почти готова, осталось сделать макияж, – сдержанно ответила девушка. Голос у нее немного подрагивал, и поделать с этим она ничего не могла. Лена стояла рядом и закатывала глаза под лоб.

– Хорошо, я сам заеду за тобой на машине в восемнадцать часов, – сказал мужчина. – Когда буду подъезжать к дому, позвоню с мобильного телефона, сразу же спустишься. Лучше выехать с запасом времени, Виталий Витальевич не любит, когда опаздывают. Он предупредил, что ты должна быть раньше гостей, чтобы он ввел тебя в курс дела и показал дом. Все, пока, жди моего звонка.

– Хорошо, буду ждать, – ответила Надя и поспешно положила трубку, чтобы больше не разговаривать.

– Надь, ну что ты дрожишь так? Еще не было такого случая, чтобы по телефонным проводам кого-то укусили, – начала отчитывать девушку Елена. – Женька вообще с Семеном по-хамски разговаривает. Вот и ты должна так же.

– Мне достаточно подумать о нем, и я уже готова упасть в обморок, не то что услышать его голос. А уж говорить с ним… – заскулила Надя. – Ой, Лена, ничего у меня не получится, я все провалю в первую же минуту, и любой дурак поймет, что я не Женя.

– Ну, моя дорогая, если лелеять в голове такие мысли, то действительно ничего не получится, – рявкнула на приунывшую Надежду Лена. – Ты подумай о том, каково сейчас Женьке с твоими припадочными родственниками. Сама мне рассказывала, как тебе там жилось и что терпеть приходилось. Теперь все эти ужасы на Женькину голову свалились. Уж она-то наверняка тебя не подведет и сделает все, чтобы они не догадались, что тебя подменили.

– Слушай, Лен, а почему она там осталась?

– По телефону она много мне не смогла сказать. Но я поняла, что она решила все про тебя узнать, и предупредила, что если через неделю она не появится дома, чтобы я била во все колокола и приезжала туда. И я сделала вывод, что она поняла, с кем ей придется иметь дело и что люди эти опасны. После твоего рассказа я в этом уверена полностью. Неделю мы, конечно, ждать не будем. Когда пройдет этот званый вечер и как только ты сможешь улизнуть от этого Виталия, мы сразу же отправимся в дом твоих родственников и посмотрим, что там происходит.

– Господи, а вдруг с Женей что-нибудь уже случилось? – забеспокоилась Надя.

– С Женькой? Три раза ха, – фыркнула Лена. – На ней где сядешь, там и слезешь. Я думаю, как бы там что с твоими родственниками не случилось. Для Женьки довести человека до нервного припадка – раз плюнуть. Сама она практически непробиваемая и этим очень многих выводит из себя. Я совсем не удивлюсь, если узнаю, что твоя тетка лежит с инфарктом, а братец своим носовым платком чистит Женьке туфельки, – хихикнула Елена. – Так что за нее я совершенно спокойна.

– Ты не знаешь Марьи Васильевны, она страшный человек, – прошептала Надя. – Да и Геннадий не лучше ее. Я почему-то думаю, что он убийца и насильник. Хоть и не удалось ничего доказать следствию, но я все же думаю, что это он. Может, я и ошибаюсь, конечно, – пожала Надя плечами. – Просто он всегда ко мне относился плохо, вот и хочется обвинить его во всех смертных грехах. Я знаю, что это неправильно, но ничего с собой поделать не могу.

– Я не поняла, ты это о чем? – нахмурилась Лена.

– Как о чем? Я же тебе вроде рассказывала про этот случай?

– Нет, ни про какое изнасилование ты мне не рассказывала.

– Да? Тогда слушай. В лесополосе, недалеко от нашего поселка, нашли мертвую пятнадцатилетнюю девочку. Перед тем как задушить, ее изнасиловали. Подозрение пало на Геннадия, его, оказывается, кто-то видел, как он разговаривал с девочкой недалеко от того места. Его арестовали, но он все отрицал и говорил, что шел с рыбалки, что Катя сама остановилась, посмотрела рыбок, которых он нес в ведре, а потом пошла дальше, а Геннадий отправился домой.

– Если это изнасилование, то экспертиза спермы сразу докажет, что это он, – заметила Елена.

– Правильно, вот после такой экспертизы его и отпустили. Но я все равно думаю, что это он, – сказала Надя.

– Да почему? – удивилась Лена. – Экспертиза не ошибается.

– Я когда его брюки стирала и карманы выворачивала, нашла чулок. Наверное, это был второй.

– Какой чулок? И какой второй? – не поняла Елена.

– Такой же, каким была задушена девочка. Я, конечно, его не видела, я имею в виду тот чулок, который сняли с шеи девушки. Просто слышала, что она была задушена именно чулком, об этом весь поселок целый месяц гудел, как улей.

– Почему же ты не отнесла его в милицию, чулок этот?

– Испугалась я, Лен. Вдруг я ошибаюсь? Все чулки ведь одинаковые. А один раз, когда я убиралась в его комнате и мне нужно было перестелить его постель, я нашла у него под подушкой женские трусики. И представляешь, они были испачканы капельками крови.

– Ну и что? Может, это месячные? – пожала Лена плечами.

– Может быть, конечно, – сморщила носик Надя. – Только у него вроде никого не было, женщин я имею в виду. А может, он меня и обманывал, чтобы я согласилась с ним спать? – пожала она плечами. – Кто его знает?

– Взяла бы чулок с трусами – и к следователю. Сразу бы все и встало на свои места, – сделала вывод Елена. – Помогла бы следствию обезвредить преступника, если это действительно он. А если нет, то успокоилась бы и спала без сновидений.

– Я же говорю тебе, что боялась. А если я ошибаюсь, представляешь, что он потом со мной сделал бы? Да и не только в этом дело. За месяц до этого я ходила в милицию с заявлением, что меня избивают мои родственники. Приходил участковый, разговаривал с Марией Васильевной, а меня даже не позвал. Что уж там она ему наговорила, я не знаю. Но он, когда уходил, таким взглядом меня одарил, что у меня даже мороз по коже. Я как представила, что он скажет, когда я к ним в милицию приду, у меня сразу же тяга к справедливости пропала напрочь. По поселку вообще тетка слух разнесла, что я ненормальная и что инвалидность у меня по психиатрии. А на самом деле все совсем не так. Да, я получаю пенсию, но…

Надя не успела договорить, потому что в это время зазвонил телефон. Это был Семен, который уже подъезжал к дому. Девушка заметалась по квартире, совершенно не соображая, за что хвататься, а Лена бегала за ней и напоминала, что, когда и где нужно делать.

– Смотри, ничего не перепутай, я тебя умоляю. Когда я там появлюсь, не бросайся ко мне точно очумелая, я сама к тебе подойду. Надя, я тебя очень прошу, успокойся. Посмотри на себя в зеркало, у тебя лицо, точно простыня белая. Может, тебе валерьянки накапать? Нет, наверное, лучше коньяку, – решила Алена и бросилась к бару со спиртными напитками.

– Не нужно коньяку, – закричала Надя и выставила руки вперед, как бы отгораживаясь. – От спиртного у меня неадекватное поведение.

– Это кто ж тебе такое сказал? – захлопала Алена глазами. – И откуда ты это знаешь, ты же сама говорила, что не пьешь?

– Мне Виктор рассказал. Я за ужином вместо кока-колы бренди хлебнула, а в нем сорок восемь градусов крепости. Ничегошеньки не помню после этого, – вздохнула Надя и закатила глаза под лоб. – Стыдно было потом до ужаса. Чуть сквозь пол не провалилась.

– Это сколько же надо было хлебнуть, чтобы ничего не помнить? – засмеялась Алена.

– Ой, все так глупо получилось, – махнула Надя рукой. – Виктор какое-то заморское блюдо приготовил, а оно такое жгучее, что во рту сразу же пожар начался. Вот я и схватила его бокал с бренди, чтобы запить.

– Запила? – захохотала Алена.

– Ага, запила, – улыбнулась в ответ Надежда. – До сих пор, как вспомню, уши от стыда начинают гореть.

– Ну и что же ты там натворила потом?

Надежда раскрыла было рот, чтобы рассказать, но в это время снова зазвонил телефон. Это уже подъехал к дому Семен и ждал Надежду у подъезда в машине.

– Потом расскажу, – сказала Надя и заторопилась к входной двери.

Когда девушка, сверкая украшениями, высоко подняв голову, вышла из лифта и проходила мимо охранника, тот посмотрел на нее с опаской.

– Всего доброго, – проговорила Надя, лучезарно улыбнувшись молодому парню. Он растерянно кивнул головой и проводил ее взглядом до самых дверей. На всякий случай он снова заглянул на лестницу, чтобы посмотреть, не спускается ли оттуда еще одна такая же, но… в джинсах, как это было в прошлый раз.

Глава 13

– Женечка, ты неотразима, – припав губами к руке Надежды, с придыханием проговорил хозяин дома, Виталий Витальевич. – Мне сегодня все будут завидовать, какая у меня спутница и хозяйка вечера.

Надя опустила глаза, посмотрела на блестевшую от пота проплешину на голове мужчины, целовавшего ее руку, и невольно поморщилась. Семен, заметив выражение лица девушки, тут же кинул на нее выразительный взгляд. Поняв, что это предупреждение, Надя нацепила на лицо лучезарную улыбку и проворковала:

– Мне очень приятно слышать это от вас, Виталий. Буду стараться изо всех сил, чтобы не подвести вас, и быть достойной хозяйкой вечера.

– А потом, дорогая, я надеюсь, что ты будешь не менее достойной хозяйкой нашей с тобой ночи?! – многозначительно сверкнув лукавым глазом, то ли спросил, то ли констатировал факт мужчина. Надежда ничего не ответила, а лишь загадочно повела плечом. – Колдунья. Прекрасная нимфа, – прошептал ей на ухо Виталий Витальевич. – Боюсь, я не смогу дождаться ночи. Пойдем, дорогая, я покажу тебе свой дом.

Надя натянуто улыбнулась и затравленно оглянулась по сторонам. Она похолодела от ужаса после его последних слов.

«Мамочки, а вдруг ему прямо сейчас захочется, чтобы наступила «ночь»? Что же мне тогда делать? – взвыла про себя девушка, но, покорно взяв своего спутника под руку, начала подниматься с ним по лестнице на второй этаж дома. Она оглянулась на Семена, и тот, приторно улыбаясь, помахал ей рукой и нагло подмигнул. – Чтоб ты провалился, – мысленно пожелала ему девушка. – И чем быстрее, тем лучше. Из-за тебя сейчас приходится улыбаться этому Виталию. Господи, с ума можно сойти. Нет, я не выдержу, я точно не выдержу и все провалю, – скулила про себя девушка, бросая косые взгляды в сторону хозяина дома. – Даже в кошмарном сне я не могла увидеть себя в таком безвыходном положении. Как только Женька терпит такую жизнь? Спальня наверняка здесь, на втором этаже», – со страхом подумала она, совершенно не слушая, что ей говорит Виталий Витальевич. А тот тем временем заливался соловьем:

– Этот дом проектировал сам Троепольский, очень известный и модный сейчас архитектор. Данный проект обошелся мне в кругленькую сумму, но я совершенно об этом не жалею. Как говорится: «Мой дом – моя крепость». На это не стоит жалеть денег.

– А где же ваша семья? – перебила мужчину Надежда.

– Как где? Я же тебе говорил об этом в прошлый раз, – удивленно ответил Виталий Витальевич. – С женой мы давно в разводе. А сын живет во Франции вместе с семьей. Он на парижанке женился, сейчас у них уже двое детей. Разве ты забыла?

– Ах, да, да, я действительно забыла, – натянуто засмеялась Надя. – Проведенное с вами время было настолько интересным, что все остальное у меня совершенно вылетело из головы, – выкрутилась девушка.

– Тебе действительно понравилось? – кокетливо спросил хозяин дома. Он гордо расправил плечи, вспоминая о проведенной ночи с этой надменной красавицей.

– Конечно. А как же могло быть иначе с таким мужчиной, как вы? – вспомнив, что мужчин нужно все время хвалить, не менее кокетливо проговорила Надежда. Об этом она прочитала в одном из номеров «СПИД-Инфо», который забыл на лавочке в саду Геннадий, и Надя этим воспользовалась. А вчера на эту тему ее проинструктировала Елена, преподав урок, как сделать мужчину своим рабом.

– Чем больше поешь мужчине дифирамбы, тем больше нравишься ему. Мужское эго должно быть удовлетворено, тогда он свернет для тебя горы, – давала наставления Алена. – Иной раз и посмотреть не на что, а сделаешь пару комплиментов его «мужской неотразимости», глядишь, подарочек нехилый получишь.

– Надеюсь, что сегодня тебе понравится еще больше, – приблизив свои губы к самому уху Надежды, проговорил Виталий, чем отвлек девушку от мыслей. – У меня есть для тебя сюрприз, – загадочно улыбнулся он.

– Да? – растерянно спросила Надя. – И что же это за сюрприз, если не секрет?

– Секрет, конечно, секрет. Если я тебе расскажу, это уже не будет сюрпризом. А вот здесь святая святых моего дома. Это моя библиотека и одновременно мой кабинет, – распахивая двери одной из комнат, гордо сказал мужчина. Надя осторожно вошла в помещение, все больше паникуя.

«Мне только сюрпризов не хватало. Что, интересно, он придумал? Господи, помоги мне, очень тебя прошу», – про себя молилась девушка.

– Смотри, Женечка, здесь у меня имеются картины-подлинники. Ты любишь живопись?

– А? Живопись? – растерянно спросила Надя и, встретившись с удивленным взглядом Виталия Витальевича, по возможности, естественно засмеялась.

– Скажу вам по секрету, что я в ней просто не разбираюсь, – округлив глаза, зашептала она. – Сами понимаете, как можно любить то, чего не понимаешь. Только очень вас прошу, Виталий, никому об этом не рассказывайте. Договорились? Пусть все думают, что я разносторонняя натура, и только вы будете знать, что это не совсем так. Но ведь вы же не посторонний для меня человек, правда? Ко всему прочему, вы настоящий мужчина и никогда не воспользуетесь одной из моих слабостей. Поэтому надеюсь, что не подведете и не поставите меня в неловкое положение, – сжимая его руку, засмеялась Надежда. – Обещаете?

– Сохраню твою тайну, если даже меня будут пытать, – тоже засмеялся мужчина. – Ты очаровательна, Женечка. Хочу отметить, что ты умеешь быть разной. В прошлый раз ты была совсем другой.

– Да? – испуганно спросила Надя. – И в чем же это выражается?

– Даже не могу найти подходящего определения, – задумался Виталий Витальевич. – В прошлый раз ты была немного… Как бы это выразить поделикатнее? Нагловатой, что ли? А сегодня ты само очарование, – улыбнулся хозяин дома. – Могу сказать с уверенностью, что не каждой женщине такое удается. Ты загадка, а мужчины любят загадочных женщин.

– Я не специально, честное слово, – пожав плечами, ответила Надя. – Как-то само собой получается.

– Такой всегда и оставайся, и все мужчины будут у твоих ног, уверяю тебя, – засмеялся Виталий, и Надя вдруг отметила, что когда он вот так смеется, то становится не таким уж противным, как ей показалось в первое мгновение их знакомства. – Правда, я ужасно ревнив, поэтому прошу не очень увлекаться, – полушутя-полусерьезно добавил он. – Смотри, это настоящий Тициан, – перевел Виталий разговор в нейтральное русло. – Он мне достался по случаю, на аукционе в Германии. Это, конечно, не такое ценное полотно, которые украшают музеи, но тем не менее я очень горд тем, что имею его.

– Очень красиво, – кивнула Надя головой, разглядывая картину. На самом деле она осталась совершенно равнодушной от увиденного, но решила не показывать своего невежества.

– А вот этот письменный прибор принадлежал самому Элвису Пресли. Во всяком случае, меня в этом очень настойчиво убеждали. Его я купил в Америке, тоже на аукционе. Там еще продавались предметы женского туалета Мерилин Монро, но я не стал торговаться с одним одержимым фанатом. Он буквально пожирал всех, кто пытался его переплюнуть в цене, такими безумно горящими глазами, что ему просто-напросто уступили, – смеясь, рассказывал мужчина.

– Да уж, – неопределенно пожимая плечами, лепетала Надежда, не представляя, что вообще можно говорить в подобной ситуации. Она прошлась по кабинету, посмотрела на тщательно подобранные книги в золоченых переплетах и, когда увидела книгу «Консуэло» Жорж Санд, радостно взглянула на хозяина кабинета. – Ой, а вот этот роман я читала. А вы любите читать?

– Когда-то очень любил, но сейчас у меня просто не хватает на это времени. Мне даже газеты приходится читать утром, сидя за завтраком, – засмеялся Виталий. – Стараюсь быть в курсе политических событий. Женечка, вроде мы с тобой в прошлый раз договорились, что будем обращаться друг к другу на «ты». Я, как видишь, свой договор выполняю, а ты почему-то снова деликатничаешь. Можешь смело говорить мне «ты», ведь мы не чужие с тобой люди в некотором роде, – приторным голосом, с немного гундосящим прононсом произнес Виталий. – Договорились?

– Хорошо, буду говорить вам «ты», – покладисто согласилась Надежда и осторожно начала продвигаться к двери. – Может быть, спустимся вниз? – спросила она. – Вдруг уже гости начали собираться?

– Не торопись, дорогая, – успокоил ее Виталий. – Гости начнут съезжаться не раньше восьми. А сейчас… – он, вскинув руку, посмотрел на свои золотые швейцарские часы, усеянные мелкими бриллиантами. – А сейчас только восемнадцать сорок пять. У нас уйма времени, – многозначительно добавил он, отчего Надежда чуть не грохнулась в обморок прямо на инкрустированное бюро, о которое оперлась рукой. Она глубоко вдохнула, подавляя подступающую от страха тошноту, и, постаравшись взять себя в руки, улыбнулась.

– Виталий, может быть, ты проинструктируешь меня насчет сегодняшнего вечера и моих обязанностей? Я никогда не была на таких вечерах именно хозяйкой, поэтому совершенно не представляю, как себя вести.

– Веди себя естественно. Пока будут приезжать гости, стой рядом со мной и мило улыбайся. Разве Семен Константинович, твой дядя, не рассказал тебе всего?

– Нет, ну почему? – растерялась Надя. – Он мне говорил что-то, но, если честно, я так волновалась, что у меня совершенно все вылетело из головы. Ты уж извини меня, пожалуйста, но я предпочитаю, чтобы ты сам меня научил, – постаралась выкрутиться девушка и облегченно вздохнула, когда увидела снисходительную улыбку хозяина дома.

– Женечка, я не устаю повторять: ты прелесть. Хорошо, пройдем вниз и немного порепетируем.

– Пошли! – поспешно выкрикнула Надя и чуть не запрыгала от радости. Когда она встретилась с удивленным взглядом Виталия, то смущенно пробормотала: – Извини, я совершенно не умею себя сдерживать. Мне все говорят, что я слишком эмоциональна. Но что я могу поделать, если у меня такой характер? – хлопая своими длинными ресницами, говорила девушка, а сама тем временем, подхватив Виталия под руку, чуть ли не насильно тащила его к двери. – Поверь, я ужасно волнуюсь. Вдруг что-то сделаю не так и подведу тебя? – говорила она, не отпуская руки мужчины.

– Чем же ты можешь меня подвести? Тебе ничего особенного не нужно будет делать, твоя красота все сделает за тебя. Стой рядом, улыбайся, знакомься с прибывающими людьми, вот, собственно, и все. Держись непринужденно, но с высоко поднятой головой. Чувствуй себя королевой, и тогда все вокруг так и будут тебя воспринимать, – давал наставления Виталий покровительственным тоном. – Не нужно так волноваться, я всегда буду рядом.

«Вот тебя-то мне как раз и не хотелось бы видеть рядом с собой. Мне б сейчас провалиться куда-нибудь и почувствовать себя в безопасности, – думала про себя Надежда и натянуто улыбалась хозяину дома во все тридцать два зуба. Она старалась изо всех сил быть естественной, как и учила ее Лена, но получалось у нее это не очень хорошо. Дикий ужас намертво зацементировал мозги, а все ее внутренности сводило судорогой. – Мне бы только не подвести сегодня Женьку и все сделать, как нужно. А потом мы с Леной найдем ее, и все сразу станет на свои места, – сама себя успокаивала Надежда. – Только бы все прошло, как надо, только бы я ничего не перепутала», – молилась про себя Надежда, продолжая улыбаться Виталию очаровательной улыбкой, от которой уже начало сводить скулы.

Глава 14

Виктор тем временем развил бурную деятельность, чтобы найти пропавшую из его дома Надежду. Когда он вернулся в тот день из клиники и не обнаружил ее на месте, то был крайне удивлен. Двери дома были нараспашку, калитка у ворот тоже не закрыта. Сначала он подумал, что в дом залезли воры и девушка, испугавшись, убежала. Потом, обойдя весь дом и убедившись, что все до самых мелочей на месте, он задумался.

«Такое впечатление, что она вышла куда-то всего на пять минут, – размышлял про себя Виктор. – Если бы Надя решила просто уйти, оставить мой дом, не думаю, что она поступила бы так бесшабашно. Наверняка закрыла бы все двери и, думаю, оставила бы для меня записку с объяснением своего поступка. В доме полно ценных вещей, и Надя прекрасно об этом знает. Почти двое суток она ходила по дому и все разглядывала. Она не могла вот так уйти и оставить все двери открытыми. А может, у нее начался очередной приступ раздвоения личности? Это вероятнее всего, иначе она бы так не поступила. Нужно что-то делать, надо непременно разыскать девушку, а то она попадет в какую-нибудь неприятную историю», – пришел к выводу Виктор и, сев в машину, поехал ко въезду в поселок, где сидели охранники. Он остановился у ворот и подошел к здоровенному, но очень молодому секьюрити.

– Скажите, любезный, сегодня не выходила отсюда девушка, высокая такая, с рыжими волосами? – спросил у охранника Виктор. Тот посмотрел на него совершенно тупыми глазами и, склонив голову набок, выдал:

– Че?

– Я вас спросил, не выходила ли сегодня девушка с рыжими волосами? – терпеливо повторил Виктор вопрос. Парень вновь посмотрел на Виктора, но уже так, будто перед ним стоял какой-то ненормальный.

– Че? Какими рыжими? Здесь знаешь, сколько ходит всяких рыжих? Я че, должен всех рыжих фотографировать? Тут все на машинах через ворота проезжают. А кто там, в салоне, рыжая или пегая, мне по фигу, лишь бы пропуск на машину был.

– А не на машине, пешком никто не выходил? – решил не сдаваться Виктор.

– Ты че, мужик? Мимо меня мышь не проскочит, – и громила поиграл своими бицепсами.

«Да, парень, видно, все твои мозги в мускулах застряли», – подумал про себя Виктор и все же решил рискнуть.

– Уважаемый, если вдруг все же появится девушка с рыжими волосами, вы позвоните мне. Вот, возьмите, – и Виктор сунул охраннику свою визитку. – Звоните на номер мобильного телефона, он в самом низу, – объяснил он. – Эту девушку невозможно ни с кем перепутать, она очень красивая и сразу же бросается в глаза. Так вы мне позвоните?

Парень тупо уставился на белый прямоугольничек у себя в руках.

– Там что-то непонятно? – поинтересовался Виктор, чертыхаясь про себя. «Что за тупое поколение растет! Вымахал под два метра, а ума… у моей собаки намного больше».

Охранник наконец созрел:

– А на хрена мне эта канитель? – прищурившись, спросил он и протянул обратно визитку Виктора.

– Не понял, – нахмурился тот. – Вам что, трудно выполнить мою просьбу?

– Зарплату, говорю, мне за это не платят. Мое дело – ворота охранять и никому без пропуска не открывать. А сторожить каких-то рыжих… – парень шмыгнул носом. – Это уж сам сиди и сторожи, если тебе нужно.

– А если я вам за это заплачу? – наконец сообразил Виктор, к чему клонит парень.

– Смотря сколько заплатишь, – усмехнулся тот.

– Вот, сто долларов, – вытаскивая из бумажника деньги, проговорил Виктор. – Надеюсь, этого вам достаточно?

– Нормалек, – хмыкнул парень. – Сто баксов мне как раз хватит, чтобы со своей девчонкой в кафешку сбегать, пивка попить.

– Вот и отлично, – сказал Виктор. – Вы, надеюсь, до утра дежурите?

– Да, мы сутками здесь сидим, а потом трое дома. Клево, правда? Гы-гы. Времени свободного во, – и он рубанул ребром ладони по горлу.

– Я очень вас прошу, отнеситесь к моей просьбе с пониманием, это очень важно для меня, – обратился Виктор к охраннику, концентрируя внимание парня на теме, которая интересовала его.

– Чего ж здесь не понять? – захохотал тот, засовывая купюру в сто долларов в нагрудный карман рубашки. – Обула, что ли, красотка рыжая?

– Не понял? – нахмурился Виктор. – Что значит обула?

– Ну, сбежала, ноги сделала, это и значит обула, – пожал парень плечами. – Да ладно тебе, не тушуйся, с кем не бывает. Я всех рыжих сфотографирую и тебе позвоню.

– Сфотографируешь? – снова не понял Виктор. – Это как? У тебя здесь фотоаппарат, что ли, есть, и ты всех будешь снимать?

– Ох и непонятливый народ пошел, как я погляжу, – покачал парень головой и закатил глаза под лоб. – Я же тебе уже сказал, что здесь практически все ездят на машинах?

– Сказал, ну и что?

– Ну так вот. Как увижу за рулем рыжую или в салоне рядом с водителем, сразу же номерок и срисую. Понятно теперь, бедолага? – снова захохотал парень.

– Точно, – обрадовался Виктор. – Как только увидишь джип «Патрол» темно-вишневого цвета, сразу же номер запиши. А уж дальше я как-нибудь сам разберусь. В другие, естественно, тоже заглядывай, ищи рыжую девушку с голубыми глазами, молодую и очень красивую.

– Лады, договорились. Только завтра, в десять утра, меня уже тут не будет. Комаров на смену придет. Мы сейчас по одному работаем, у нас один заболел, а второй в отпуске, – начал объяснять Виктору охранник. Виктор сморщился, как от вкуса лимона, и замахал руками.

– Мне это совершенно без разницы, кто болеет, а кто там у вас в отпуске. Мне важно, чтобы вы не проворонили девушку. Если она еще не выходила из ворот, значит, она еще в поселке.

– Так я и говорю, – махнул головой охранник. – До десяти утра я даю гарантию, что буду смотреть в оба. А вот за завтрашний день я не ручаюсь, потому что мне на смену придет Комаров.

– Хорошо, передадите тогда мою просьбу вашему сменщику Комарову по эстафете, – тяжело вздохнул Виктор.

– Э-э-э, мы так не договаривались. Я Комару не собираюсь баксы отдавать, – тут же набычился парень.

– Не нужно ему ничего отдавать, я сам подъеду к нему и заплачу так же, как и вам. Ваше дело – объяснить человеку, что к чему и что он должен сделать, – снова поморщившись, проговорил Виктор.

– Вот это я понимаю клиента отхватил, – загоготал здоровяк. – Нужно будет рыжей твоей спасибо сказать. А ты че, может, мент? Она что, натворила что-нибудь, эта рыжая?

– Какой я тебе мент? Где ты видел, чтобы менты такие бабки платили? – не на шутку разозлившись, заорал Виктор. – В общем, так, завтра с утра, если не обнаружишь девушку, звонишь мне и докладываешь. В десять утра передаешь вахту своему Комарову или как ты там его называешь, Комару, дальше я сам разберусь. Не вздумай ночью спать и пропустить, приеду специально, чтобы проверить. У меня баксы тоже не в огороде растут. Я их, видишь ли, зарабатываю да еще и налоги плачу. Так что будь любезен отработать их добросовестно. Ты меня понял? – немного грубовато и зло давал инструкции Виктор.

– Понял, понял, командир, – поднял парень ладони вверх. – Все сделаю, как скажешь. Ночью глаз не сомкну. Поймаем мы твою рыжую, не волнуйся, здесь их не так уж и много. Все больше блондинки шастают, – улыбался он во весь рот.

– Так-то лучше, – хмуро проговорил Виктор и сел в свою машину. – Не вздумай спать, приеду проверю, – напомнил он охраннику и нажал на педаль газа. «Черт тебя побери», – уже про себя выругался он.

Виктор решил проехать по всему поселку, вдруг ему повезет и он увидит Надежду.

«Куда же она могла уйти? – думал он, бросая внимательные взгляды по сторонам. – Она же мне говорила, что никогда в жизни не вернется к своим родственникам. Еще говорила, что здесь, в этом поселке, никого не знает. Может, она меня обманула? – размышлял Виктор. – Нет, не может такого быть. У нее такие чистые глаза, они просто не способны лгать. Черт возьми, совсем забыл. Вот дурак, – хлопнул себя по лбу Виктор. – Она же мне сказала адрес своей тетки», – вспомнил вдруг он и, буквально подпрыгнув на сиденье, резко нажал на тормоза. Машина остановилась, и Виктор услышал сзади протяжный гудок. Он нервно оглянулся и увидел, что огромный джип, визжа тормозами, неумолимо приближается к бамперу его машины, и зажмурил глаза, приготовившись к удару. К его великой радости, джип остановился в двух сантиметрах от его автомобиля, и Виктор облегченно выдохнул. Минутой позже из остановившейся машины вывалился шкафообразный качок с лысой головой.

– Кажется, влип, – пробормотал Виктор и, открыв дверь, тоже начал выбираться из своего чудом оставшегося целым автомобиля.

– Ты чего, в натуре, делаешь, фраер? – сжимая пудовые кулаки, заорал хозяин джипа. – Кто так тормозит? Я же чуть не врезался в тебя, придурок.

– Положим, не в меня, а в мою машину, – поправил его Виктор. – А вот оскорблять меня вам никто не давал права. Вы сами виноваты в том, что случилось. Вернее, в том, чего, к великой радости, не случилось. Нужно дистанцию соблюдать и быть внимательным, когда за рулем сидишь, – решил восстановить справедливость Виктор. – Нечего так гонять по поселку, здесь жилой сектор, между прочим. А это значит, скорость ограниченна.

– Ты меня учить еще будешь, где мне гонять, а где не гонять? – вытаращил глаза амбал. – Ты чего, в натуре, охренел совсем, пижон? Ты чего, не знаешь, с кем разговариваешь? – рявкнул он и «многозначительно» сжал кулачищи.

– Не знаю и знать не хочу, – отрезал Виктор. – Вы, уважаемый, сначала научитесь правилам вождения автомобиля, а потом садитесь за руль. Или вы из той категории, которые покупают не только машины, но и права? – вовсю ехидничал Виктор, не замечая, как шея здоровяка наливается кровью.

– Ты че это борзеешь, маломерок? Да я тебя ща в землю застолблю по самую макушку одним ударом, – взревел амбал, приближаясь к Виктору. Тот хмуро посмотрел на грозную фигуру и напрягся, приготовившись дать достойный отпор.

– Это еще бабушка надвое сказала, кто кого, – прищурился Виктор. Его до глубины души возмутило, что этот лысый обозвал его маломерком.

– Ах ты, сморчок. Ты как разговариваешь? – прошипел амбал.

– Как умею, так и разговариваю, и вы мне не указ. Я не привык к грубому обращению и не желаю терпеть это от вас, – на всякий случай придвинувшись поближе к фонарному столбу, чтобы была точка опоры, ответил Виктор. Лысый приостановился и внимательно пригляделся к нему.

– Ты че, новосел, что ли? – с удивлением глядя на Виктора, поинтересовался он. – Что-то я не видел тебя здесь раньше.

– Да, новосел. Какое, собственно, отношение это имеет к делу? – с вызовом ответил Виктор, не меняя оборонительной позы.

– Тогда понятно, иначе ты бы так со мной не разговаривал. Ты что, блин, первый день за рулем сидишь? Меня чуть паралитик не схватил, – уже почти спокойно проговорил здоровяк.

– Простите, кто не схватил? – вытаращил глаза Виктор и, не сдержавшись, засмеялся. Парень понял, что он смеется над ним, и позеленел от злости.

– Ща как по кумполу хвачу, сразу узнаешь, кто, – гаркнул лысый и уже занес кулак, чтобы показать «фраеру», кто в доме хозяин. Виктор, моментально среагировав, как учили в школе карате, отпрыгнул в сторону. Кулак здоровяка врезался в фонарный столб. Столб от такого наглого натиска загудел, а у хозяина кулака глаза моментально полезли на затылок. Лицо его приобрело цвет вареной свеклы, и он, зажав кулак между колен, взвыл, как раненый носорог. – Уу-йй, твою мать. Мать твою… – матерился здоровяк и крутился на одном месте. Виктор, недолго думая, нырнул в свою машину и завел мотор. – Куда? – заорал лысый голосом, похожим на гудок локомотива. – Я тебя… я тебе… стой, фраер, урод, дегенерат, пижон прилизанный. Разорву, как Тузик грелку.

Виктор не стал дожидаться, когда его разорвет «Тузик», и рванул с места так резко, что из-под колес полетела щебенка, которая мелкой дробью прошлась по фигуре лысого. Тот поднял обе руки вверх, загораживая свою голову от камнепада, и продолжал материться на чем свет стоит. Виктор оглянулся, чтобы посмотреть на пострадавшего, и увидел, как тот грозит ему вслед пудовым кулаком. Даже издалека было видно, что кулак стал еще больше, чем был, оттого что распух и посинел.

«Ну вот, – с досадой подумал Виктор. – Кажется, я заимел на новом месте жительства врага. И мне думается, что из какой-то мафии. Только этого мне и не хватало, – тяжело вздохнул он и повернул на дорогу, которая вела к его дому. – Ладно, будем надеяться, что завтра мафиози про меня уже забудет, и займемся текущими проблемами, – размышлял Виктор, не забывая смотреть по сторонам, пока ехал к своему дому. – Сейчас выпью кофе и поеду по адресу, который мне говорила Надежда. Я обязан ее найти и спросить, почему она решила уйти из моего дома, да еще таким «оригинальным» образом. Хоть бы записку оставила».

Виктор поймал себя на мысли о том, что ему очень неприятно, что от него сбежала девушка.

«Вроде я ничем ее не обидел? Даже наоборот, очень хорошо к ней отнесся, разрешил остаться в своем доме. А она?.. Она необыкновенная красавица, – вдруг совершенно неожиданно завершил свою мысль Виктор и улыбнулся. – Необыкновенная…»

– Я тебя все равно найду, куда бы ты ни уехала. Тебе от меня никуда не деться, – ворчал мужчина, уверенно управляя машиной. – Или я уже буду не я, Виктор Николаевич Орлов, – твердо проговорил он.

Виктор, как и планировал, заехал сначала к себе домой, чтобы выпить кофе. Он сидел за столом на кухне и не спеша отпивал из чашки черный кофе. Мысли вернулись в тот день, когда рядом со своими воротами он увидел Надежду, а потом как-то само собой получилось, что он разрешил ей остаться в его доме. Когда они сидели с ней на кухне и ели то, что сумел приготовить Виктор, Надя рассказала ему про себя.

– Мои родители погибли в автомобильной катастрофе, когда мне было тринадцать лет. Я тоже была в той машине и чудом осталась жива. Врачи тогда говорили, что я родилась в рубашке. Моя мама также была врачом, хирургом. Папа занимался бизнесом. Они были добрыми, хорошими людьми, и я их очень любила. Я помню себя с пятилетнего возраста, а что было до этого, ничего не знаю. Папа мне рассказывал, что я упала с качелей и после этого некоторое время даже заикалась. Потом вроде все нормализовалось, но вспомнить, что было до падения, я так и не смогла. После того как родителей не стало, я все время мечтала о чуде. Что в один прекрасный день выяснится, что они живы. Ведь я не видела, как их хоронили, лежала в это время в больнице. Да, я искренне ждала чуда, – вздохнула Надежда. – Что они приедут и заберут меня от Марии Васильевны. Это двоюродная сестра моего отца. Я и увидела-то ее впервые только после того, как случилось несчастье. Раньше я даже не знала о ее существовании, папа никогда не говорил, что у него есть сестра. Почему так было, я не знаю. Об этом мог сказать только папа, а его теперь нет. У Марьи Васильевны я как-то попыталась спросить, но она меня быстро на место поставила. Не твоего ума дело, сказала она, мала еще, чтобы об этом знать. Потом. Я уже никогда больше ее не спрашивала, заранее зная, что она не ответит. Они с папой совсем не похожи, ни внешностью, ни характерами. Папа был добрым человеком, а тетка… гарпия в юбке. Она старается меня убедить в том, что я ненормальная. Меня это всегда страшно злило, но я ничего не говорила, потому что боялась ее. Тетку и ее сына, Геннадия. Тоже тот еще тип. А сейчас, когда со мной случилась такая странная история с кошельком и фотографией, уже думаю совсем по-другому. Наверное, напрасно я злилась? Видно, тетка была права и я действительно страдаю провалами в памяти. Но даже пусть она будет трижды права, в тот дом я все равно никогда не вернусь. Геннадий постоянно пристает ко мне.

– Как пристает? – поинтересовался Виктор.

– Как может парень приставать к девушке? – сморщила носик Надя. – Он хочет, чтобы я стала его женой.

– Теперь это называется приставанием? – усмехнулся Виктор. – По-моему, у него вполне порядочные намерения.

– Но я-то не хочу идти за него. Он-то мне совсем не нужен в качестве мужа. Он прекрасно об этом знает и уже три раза пытался взять меня силой, чтобы получить мое согласие.

– А вот это уже преступление, – нахмурился Виктор.

– А я про что? – тут же обрадовалась Надя. – Я и говорю, что никогда не вернусь в тот дом, потому что там меня не ждет ничего хорошего. Я лучше у вас буду жить, – вполне серьезно сказала девушка. – Буду вести ваше хозяйство и во всем помогать. Честное слово, Виктор, я буду так стараться, чтобы вы никогда не пожалели о том, что приютили меня, – и девушка лучезарно улыбнулась, отчего ее глаза загорелись задорным голубым светом. Виктор невольно залюбовался ею и, конечно же, еще раз дал свое согласие.

Виктор допил кофе и поставил пустую чашку в раковину.

– И после таких откровений она сбежала от меня, – проворчал он, направляясь во двор, где стояла его машина. Он решил, что прямо сегодня должен поехать в дом, о котором рассказывала девушка, и выяснить все.

«Если она там, то пусть, по крайней мере, объяснится», – подумал он и нажал на педаль газа. Пока ехал, он еще и еще раз прокручивал все разговоры и события, которые произошли в его доме с появлением Надежды. Виктор невольно улыбнулся, когда вспомнил, как она схватила его бокал с бренди, перепутав со своим, в котором была кока-кола.

В тот вечер Виктор заказал ужин из китайского ресторанчика. Блюдо под названием «гребешки по-малайски» обычно подается с тремя соусами. Один – жгуче-острый, второй – приторно-сладкий, и третий – кисло-сладкий. Каждый выбирает по своему вкусу. Надежда схватила первый попавшийся соусник и вылила себе в тарелку. Виктор даже не успел ее предупредить и сидел с раскрытым ртом, смотря, как голодная девушка запихивает себе в рот изрядную порцию гребешков, обильно политых острым соусом. Он нервно сглотнул и сморщился, представив себе, что сейчас с ней будет. Обычно этого соуса нужно совсем чуть-чуть, даже для любителей острых блюд. Ожидания его не обманули, и он увидел, как глаза Нади начали округляться, а потом из них брызнули слезы. Ничего не видя из-за них перед собой, она схватила бокал с бренди и с жадностью стала пить. Виктор, наблюдая эту картину, невольно поперхнулся и, закашлявшись, вскочил со стула. С завидной скоростью он понесся в ванную комнату, не переставая надрывно кашлять. Из его глаз так же, как и у Нади, лились слезы, но непонятно от чего. То ли от кашля, то ли от смеха, который буквально душил его и складывал пополам. Минут через десять он вернулся на кухню и застал изумительную картину. Надя сидела за столом и наливала себе в бокал еще бренди. Она глупо хихикала и смешно икала. Увидев, что Виктор вернулся, она прищурила глаза, чтобы сфокусировать на нем свой взгляд, и проговорила:

– Представляешь, ик… ой, извини, – и она зажала рот рукой. Еще пару раз икнув, Надя продолжила: – Оказывается, в этом соуснике была зажигательная смесь.

Отпив из бокала еще пару глотков, она уснула прямо на стуле. Виктор взял ее на руки и отнес в кровать. Он снял с нее джинсы и, оставив футболку, осторожно прикрыл одеялом. На следующее утро он так и не дождался ее к завтраку. Он подошел к комнате, в которой она спала, и, сдерживая смех, проговорил через дверь:

– Надя, я уезжаю на работу. В холодильнике ты найдешь еду. Хозяйничай здесь, я приеду вечером. Если захочешь показать мне свои кулинарные способности, то я с удовольствием поужинаю тем, что ты приготовишь. На столе я оставил таблетки. Раствори их в стакане с водой и выпей, это снимет головную боль. Надя, ты меня слышишь?

Виктор приложил ухо к двери и услышал неразборчивое бормотание. Тихонько засмеявшись, он осторожно спустился по лестнице вниз. Когда он выгнал машину из гаража и уже садился за руль, он поднял голову и посмотрел на окно той комнаты, в которой была Надя. Мужчина заметил, как девушка шарахнулась от окна, и снова засмеялся. Подняв руку, он, широко улыбаясь, помахал ей на прощание, прекрасно зная, что она притаилась за шторами. Когда вечером Виктор вернулся с работы, его встретил умопомрачительный запах из кухни. Надежда суетилась у плиты и, когда он вошел, сразу же захотела уйти.

– Ты разве не поужинаешь со мной? – как ни в чем не бывало поинтересовался хозяин дома.

– Нет, мне что-то не хочется, аппетита нет, – торопливо проговорила Надя, не поднимая при этом глаз от пола. Виктор подошел к ней и приподнял ее подбородок.

– В чем дело, Надя? – задал он вопрос.

Щеки девушки залил яркий румянец, и она пробормотала:

– Мне так стыдно.

– Почему?

– Кажется, я вчера напилась вашего бренди. Ничего не помню.

– Не переживай, ты вела себя вполне прилично, – улыбнулся Виктор. – Если не считать того, что ты… – и он многозначительно замолчал. Надежда вскинула испуганные глаза и, холодея от ужаса, спросила:

– Что я натворила?

– Ничего страшного. Ты начала ко мне приставать, – пожав плечами и пряча улыбку, ответил Виктор, внимательно наблюдая за девушкой.

– Что-о-о? – вытаращила та глаза. – Я? Приставала? К кому?

– Ко мне.

– Наглая ложь, – выпалила Надя. – Этого не может быть. Я даже не знаю, как это делается. С какой такой радости я начала к тебе… к вам приставать? И вообще, кто с меня снял джинсы? – воинственно подбоченилась она. Смущения на ее лице как не было.

– Ну вот и хорошо, – засмеялся Виктор. – Вот мы уже и не краснеем. Успокойся, Надя, все нормально, я пошутил. Ты вела себя вполне прилично, нормально дошла до комнаты и даже сумела самостоятельно раздеться.

– Я вообще не пью, а тут… такая неприятность. Еще подумаете обо мне бог знает что, – нахмурилась девушка. – Что в дом пустили алкоголичку.

– Ничего я такого не подумал. Я же прекрасно видел, что вчера все случилось совершенно случайно и совсем не по твоей вине, а по моей. Мне нужно было заранее предупредить тебя о коварстве острого соуса, а я этого не сделал.

После этих слов Надежда заметно повеселела, и ужин прошел в приятной беседе.

Глава 15

Надежда стояла рядом с Виталием и уже умирала от усталости. Ее ноги ныли от узких туфелек на непомерной шпильке. А скулы буквально сводило от приклеенной на лицо улыбки. Ей ужасно хотелось присесть, но все кресла и небольшие диванчики, что стояли в банкетном зале, были заняты гостями. Надя нервно осматривала зал, ища Елену, но той почему-то до сих пор не было, и девушка уже начинала паниковать.

«А что, если она не сумеет прийти? – думала девушка. – Что мне тогда делать? Я же умру прямо на пороге спальни этого Виталия. Господи, помоги мне, сделай так, чтобы Лена пришла. Сделай так, чтобы у нас все получилось», – молилась про себя Надежда, прикрыв от страха глаза. Она украдкой посмотрела на хозяина дома, тот мило беседовал с кем-то из гостей и не обращал на нее никакого внимания.

– Я, пожалуй, выпью немного шампанского, – услышала вдруг Надя знакомый голос, закрутила головой и увидела совсем рядом смеющиеся глаза Елены, которые смотрели на нее поверх бокала с шампанским. С ней стоял сногсшибательной внешности мужчина и что-то шептал Елене на ухо. Та кокетливо хихикала и кивала в знак одобрения.

Надежда с облегчением вздохнула, и ее настроение сразу же поднялось настолько, что она тоже схватила с подноса бокал с шампанским и опрокинула его себе в рот. На ее глаза тут же навернулись слезы, и она, вытаращив их, интенсивно захлопала ресницами, чтобы слезы не испортили ей макияж.

– Чин-чин, – проворковала Лена своему спутнику и осторожно приложила свой бокал к его бокалу. Она украдкой глянула на Надежду и торопливо сделала из своего бокала глоток, чтобы спрятать улыбку. Надя наконец-то проморгалась и осторожно оглянулась по сторонам, не заметил ли кто, что она не умеет пить этот благородный напиток. К ее облегчению, все гости были заняты разговорами, поэтому до девушки им не было никакого дела. Надежда еще раз посмотрела в ту сторону, где стояла Елена, и увидела, что та медленно удаляется со своим спутником под ручку.

«Куда это она уходит?» – запаниковала Надя и уже хотела было ринуться за девушкой, но услышала голос Виталия:

– Я смотрю, ты уже заскучала, моя дорогая?

– Нет, мне совсем не скучно, – заверила она Виталия, не отрывая взгляда от оголенной спины Елены. На той было серебристое платье со смелым декольте, обтягивающее ее фигурку, как перчатка. Лена как будто почувствовала, что Надежда смотрит ей вслед, и оглянулась. Она загадочно ей улыбнулась и подмигнула, давая этим понять, чтобы та ни о чем не беспокоилась. У Нади немного отлегло от сердца, но тут Виталий шепнул ей на ухо слова, от которых внутри у нее все похолодело:

– Может быть, ты хочешь немного отдохнуть? Пойдем, я провожу тебя на второй этаж.

– Нет, – слишком громко выпалила Надя, на голос которой все гости, стоящие неподалеку, повернули головы. Девушка кисло улыбнулась и, чтобы скрыть конфуз, схватила с подноса еще один бокал шампанского. – Я совсем не устала, Виталий, честное слово, – нервно улыбнулась Надя и сделала опять слишком большой глоток. В носу моментально защипало, она закашлялась, и на глаза снова навернулись слезы.

– О боже, да что же это такое? – простонала Надя и ринулась к туалетной комнате. Перед тем, как сбежать, она сунула в руку Виталию бокал. – Подержи, пожалуйста, я сейчас.

– Тебя проводить? – спросил он. Она ничего не ответила, бежала сломя голову, потому что слезы уже потекли по щекам. Лавируя между гостями, она наконец добежала до нужного места и, включив кран с холодной водой, начала смывать черные потеки со щек.

– Как дела, подруга? – услышала она веселый голос и посмотрела в зеркало. Сзади нее стояла Елена и широко улыбалась.

Оторвав бумажное полотенце, Надя вытерла лицо и только потом повернулась к девушке.

– Я чуть с ума здесь не сошла, пока тебя не увидела. Думала, что ты не смогла пройти или еще что-нибудь случилось. Думаю, а вдруг охранник заметил, что твое приглашение фальшивое, скопировано на компьютере. Ну, в общем, какие только мысли в голову не лезли.

– Обижаешь, – засмеялась Елена. – Не забывай, что моей лучшей подругой является твоя родная сестра.

– И что из этого? – не поняла Надежда.

– Из этого следует, что для Женьки никогда и ни при каких обстоятельствах не существует преград. Я у нее научилась даже в игольное ушко пролезать, – снова весело засмеялась Лена. – Кстати, в котором часу вы собираетесь отдохнуть в спальне?

– Ой, не напоминай мне о предстоящем ужасе, – испуганно вытаращив глаза, зашептала Надя. – Он мне прямо сейчас предлагал пойти отдохнуть. Лен, ты меня не подведешь? Ты хоть знаешь, где его спальня?

– Я знаю все, – щелкнула пальчиками девушка. – Не переживай, все будет тип-топ, как любит говорить Женька.

– Слушай, а ты не боишься, что тебя Семен может увидеть? Он, между прочим, где-то здесь болтается, – снова зашептала Надя, при этом затравленно озираясь по сторонам, как будто Семен мог быть даже тут, в женской комнате.

– Уже не болтается, я видела, как отъезжала его машина, – махнула Лена рукой. – Поэтому и пришлось немного задержаться. Но все равно на всякий случай придумала кое-что.

– Что?

– Если бы он меня увидел, я бы нашла, что сказать. Здесь полно наших клиентов. Да не переживай ты так, все нормально. Лучше о главном думай, не исчезай из поля зрения, будь все время у меня на виду. А мне сейчас нужно будет испариться минут на пятнадцать.

– Куда испариться, зачем? – охнула Надя. – Не нужно никуда испаряться, я боюсь, что он меня снова начнет приглашать «отдохнуть». Что я тогда буду делать? Нет, Лен…

– Может, ты заткнешься на минуту? – перебила Надежду Лена. – Через пятнадцать минут я снова буду в зале, а ты тем временем отвлеки дорогого хозяина, чтобы он не вздумал подняться на второй этаж.

– Как мне его отвлечь?

– А ты его на танец пригласи, – засмеялась Лена. – Включи музыку поинтересней, и вперед. Дорогой Виталий, сегодняшний вечер доставил мне истинное удовольствие. Разрешите мне пригласить вас на танец, ну и т. д. и т. п.

– Т. д. и т. п. – это что? – спросила Надя, глупо хлопнув глазами.

– Господи, какая же ты бестолочь, – всплеснула Лена руками. – Я смотрю, у тебя от страха совсем с мозгами плохо стало.

– А тебя это удивляет? – ершилась Надежда. – Да, плохо у меня с мозгами. Ну и что? Да, боюсь я до обморока. Ну и что?

– Ладно, ладно, успокойся, – засмеялась Елена. – На-ка лучше губы накрась, ты их все съела, – и она, вытащив из крошечной дамской сумочки элегантный тюбик, подала его Наде. Та, все еще продолжая хмуриться, взяла помаду и начала краситься. – Ты комплименты умеешь говорить? – спросила вдруг Лена.

– Нет. Я же не мужчина, – еще больше нахмурилась Надя.

– При чем здесь твой пол? Мужики, между прочим, комплименты любят больше, чем женщины. А когда им поют дифирамбы об их неотразимости, об их сногсшибательной сексуальности, они тут же тупеют прямо на глазах. Я же тебе все это уже говорила, всему учила. Неужели все зря?

– Нет, нет, ничего не зря, я все помню, – поторопилась оправдаться Надежда.

– Вот и постарайся запудрить мозги своему Виталию, пока я снова не появлюсь в зале. Побольше говори о его сексуальности, он и растает. Поняла?

– Про какую сексуальность я могу ему говорить, когда я в принципе не знаю, что это такое, тем более с ним? Мы же еще не были в постели. Или были? – она вопросительно посмотрела на Елену. Та захохотала от души.

– Ой, я сейчас скончаюсь. Ты прелесть, подружка. Были вы с ним уже в постели. Бы-ли, – по слогам повторила она. – У тебя что же, от страха еще и склероз начался? Я же тебе уже рассказывала все, что касается Женьки и этого Виталия Витальевича.

– Нечего смеяться, – снова обиделась Надя. – У меня не то что склероз, у меня, по-моему, тяжелейшая форма амнезии на нервной почве. Все вихрем вылетает из головы, стоит мне только подумать про спальню.

– Нашла чего бояться, – засмеялась Елена и, хитро прищурившись, начала подшучивать над Надеждой: – Ну подумаешь, лишишься невинности, эка невидаль. Как поймешь, что это такое, сразу же начнешь жалеть, что столько времени упущено.

– Лена, очень тебя прошу, не надо, – предостерегающе остановила девушку Надя. – Еще одно такое слово, и меня отсюда сдует случайным порывом ветра.

– Шучу, шучу, – снова засмеялась Елена. – Все будет нормально. Ты только сделай сейчас, как я тебе сказала. Пригласи Виталия на танец и по возможности задержи в зале как можно дольше. Мне нужно кое-что подготовить. Давай топай, – подтолкнула она девушку в спину и, повернувшись к зеркалу, тоже начала красить губы бордовой помадой. Надежда прошла к двери, несколько раз оглянулась на Елену и, глубоко вздохнув, вышла. При этом она незаметно перекрестилась три раза.

Надя прошла в зал и увидела, что гостей заметно поубавилось. Потихоньку то одна, то другая пара уезжала, не забыв поблагодарить хозяина дома за прекрасный вечер. Девушка подошла к Виталию и натянуто улыбнулась.

– Потанцевать не хочешь? – спросила она, в душе надеясь, что тот откажется. Надя практически не умела танцевать и поэтому боялась сейчас опозориться. Да и где ей было учиться этому, если всю свою юность она провела в четырех стенах за высоким забором? Лишь дорога до школы и обратно была ее развлечением. Одноклассники к ней относились неплохо, но и дружить с ней не торопились. Все знали о несчастье с ее родителями и про то, что она сама чудом осталась жива. Ее жалели, никогда не дразнили, но одновременно не допускали в свои компании. Когда она подросла, все ее сверстницы бегали на дискотеки. Она никогда не бывала ни на одной, но не потому, что не хотела, а потому, что ей было не в чем пойти. Тетка ее не баловала, и Надя не помнит дня, когда бы та не пожаловалась на нехватку денег в семейном бюджете. По этой причине Надежда совершенно не умела танцевать, и сейчас, когда пригласила Виталия на танец, очень надеялась, что он откажется.

К ее великому облегчению, Виталий так и сделал, отказался. Он лишь улыбнулся и сказал:

– Нет, танцевать мы с тобой не будем, я вижу, как ты устала. Я бы на твоем месте сел бы сейчас вон на тот уютный диванчик и отдохнул. Осталось совсем немного гостей. Скоро уедут последние, и тогда я буду в полном твоем распоряжении. Хорошо?

– Хорошо, – ответила Надя, и в горле у нее моментально пересохло. «Господи, скоро уедут последние гости, и он пригласит меня в спальню, – с ужасом подумала она и от одной только мысли об этом уже готова была бежать отсюда куда глаза глядят. Она начала озираться по сторонам, надеясь увидеть Елену, но той нигде не было. – Нужно успокоиться, – сама себя начала уговаривать девушка и провела руками по своим бедрам, чтобы вытереть вспотевшие ладони. – Лена где-то наверху, она мне говорила, чтобы я отвлекла Виталия. Пойду к нему…»

Только она сделала пару шагов, как почувствовала, что кто-то берет ее за руку. Она обернулась и увидела перед собой молодого, очень симпатичного мужчину.

– Привет, Женечка, – поздоровался он, и его рот скривила насмешливая улыбка. – Что-то давно тебя не было видно. Где пропадаешь? – игриво поинтересовался он.

– Там же, где и всегда, – нахмурилась Надя, соображая, как вести себя с этим мужчиной.

– Я звонил тебе несколько раз. Ты что, сменила номер мобильного?

Надя растерялась окончательно, не зная, что ей делать и что отвечать. На выручку поспешила Елена, вовремя появившаяся в зале. Она подлетела к мужчине и стукнула его по плечу.

– Костик, привет. Какими судьбами в здешние края? – улыбалась она как можно лучезарнее.

– Да вот, заехал за своими родителями, они здесь, на приеме у Виталия Витальевича. А тебя-то каким ветром сюда занесло? Или хозяин заказал девочек для своих гостей? Тогда я первый на очереди, – и он подмигнул Алене. – Помнишь, Леночка, как мы хорошо проводили с тобой время?

Надя бросила на Лену испуганный взгляд. Та не растерялась и зачирикала прямо на ухо мужчине:

– Костик, сегодня ничего не получится, меня уже ангажировали.

– Кто?

– Не старайся узнать, испугаешься, – улыбнулась Лена и «многозначительно» закатила глазки.

– Что ж, значит, не судьба, – покладисто согласился Константин и поторопился откланяться.

– Фу-у-у, кажется, пронесло, – облегченно выдохнула Елена.

– А кто это? – спросила Надя.

– Один Женькин знакомый, это она меня с ним познакомила. Честно могу сказать, очень выгодный клиент, и приятный к тому же. Я не один раз кувыркалась с ним в постели. Он, правда, к Жене клеился одно время, а когда понял, что ему ничего не светит, переключился на меня. Да не смотри ты так на меня, – засмеялась Лена. – Я догадываюсь, о чем ты сейчас подумала. Ведь я же путана. Правильно угадала?

– Ну вроде того, – смущенно подтвердила Надя.

– У этого мальчика такое достоинство… Короче, с ним девушки долго не встречаются, хоть и деньги у парня водятся. Пару раз от силы и… «мы странно встретились и странно разошлись». А мне без разницы, какой у него «там» размер, лишь бы платил исправно.

– Что за размер? – не поняла Надежда.

– Все, подруга, проехали, – оборвала разговор Алена. – Давай-ка лучше шампусика тяпнем, для храбрости.

– Нет, я больше не буду, – буркнула Надя. – Не умею я пить, нечего и браться. Ты же видела, что из этого получается. Чуть не опозорилась здесь.

– На нет и суда нет, – покладисто согласилась девушка. – Я испаряюсь, – вдруг зашептала она.

– Почему? – тоже шепотом спросила Надя.

– Вон твой Виталий сюда чешет. Не переживай и действуй строго по нашему с тобой плану, – быстро проговорила Алена и поспешно скрылась за одной из колонн. Надя посмотрела на приближающегося Виталия и поняла по его улыбке, что «час расплаты» настал.

* * *

Виктор Орлов уверенно вел машину, сверяясь по карте.

– Кажется, все верно? – бормотал он, заглядывая в карту и не забывая при этом следить за дорогой. – Еще двадцать километров, и я буду на месте. Интересно, она там? Что я должен ей сказать? В принципе, я не имею никакого права ограничивать ее передвижения. Кто я для нее такой, в конце концов? Всего лишь случайный знакомый, который однажды пригласил ее к себе в дом, и она воспользовалась этим приглашением. И в то же время она уехала так внезапно. Оставила мой дом нараспашку, а так делать нехорошо. Вот об этом я и должен ей сказать. И ничего здесь нет такого, что для этого мне пришлось вспомнить адрес ее тетки и приехать, – сам себя успокаивал мужчина.

На самом деле он очень нервничал по этому поводу. Еще не было ни одной женщины, за которой он бы бегал, как влюбленный подросток. Он сам до конца еще не мог разобраться, почему не оставит все, как есть, а несется сломя голову к черту на рога. То ли это чувство обиды, что его так нагло оставили? То ли это были какие-то доселе неведомые ему чувства? Он не знал. У него было достаточно женщин, ведь он прожил на свете уже почти тридцать два года. Но ни одна из них не вызывала в нем таких эмоций, как Надежда. Ему хотелось защитить ее, и он сам не знал, от чего. Ему хотелось помочь ей справиться с ее болезнью, и он не мог сказать точно, что его больше интересует. Его диссертация или что-то другое? Он злился на себя за то, что впервые не мог объяснить своего поступка, и еще резче нажимал на газ.

Виктор подъехал к дому двадцать пять, который стоял за высоким коричневым забором. Остановившись у обочины, он не спеша вышел из машины и огляделся по сторонам. Это был поселок деревенского типа, с буйной растительностью. Все дома утопали в зелени фруктовых деревьев. Запах скошенного сена вперемешку с цветочным сразу же ударил в нос, и Виктор с удовольствием вдохнул его полной грудью.

– Хорошо-то как, – улыбнулся он. – Такой запах был всегда в деревне у бабушки, когда я туда ездил на каникулы. Как же давно это было, и как недавно. Обидно, что так быстро кончается детство.

Виктор подошел к калитке и только хотел протянуть руку к кнопке звонка, как увидел, что калитка приоткрыта. Он опустил руку и задумался. «Это будет приличным, если я зайду сам, без звонка? Или лучше позвонить? Нет, пойду так, пусть для нее будет эффект неожиданности. Заодно посмотрю на ее реакцию, – решил он и быстро шагнул в калитку. Перед ним открылись большой двор и добротный дом из бревен. Виктор заметил, что на одном окне, расположенном на первом этаже, есть решетка. – Ого, в этом доме, оказывается, и камера есть? Похоже, все, что мне рассказала Надя, правда», – подумал он и огляделся. Недалеко от дома, в саду, он увидел скамейку, на которой сидела девушка со знакомой копной рыжих волос. Она читала какой-то журнал и не замечала, что в калитку кто-то вошел. Виктор решительно шагнул в сторону скамейки. Немного не доходя, он остановился и громко произнес:

– Ну, здравствуй.

Девушка вздрогнула и, повернув голову в его сторону, выронила журнал. Она ничего не говорила, а лишь таращилась на Орлова, как на привидение. Взяв себя в руки, она наконец смогла выговорить:

– Что вы здесь делаете?

– Тебя ищу, – коротко ответил Орлов.

– Зачем?

– Почему ты сбежала от меня? – заговорил Виктор, решив сразу брать «быка за рога».

– Что значит сбежала? Я же объяснила вам русским языком, что не люблю случайных знакомств, – нахмурилась Женя. – И как вообще вы меня разыскали? Вы что, следили за мной?

Виктор смотрел на нее, раскрыв рот, ничего не понимая.

– Ну, знаешь, это уже слишком, – выдохнул он. – Я не собирался ни за кем следить, тем более за тобой. Ты сбежала из моего дома, не предупредив меня о своем намерении. К тому же оставила дом открытым. Как это прикажешь понимать?

– Какой дом? – удивленно спросила Женя и еще с большим удивлением посмотрела на мужчину.

– Как это какой? Мой, конечно. То, что ты решила уехать к себе, это твое личное дело. Но то, что ты оставила мой дом раскрытым нараспашку, это уже выходит за рамки всяческих приличий. Я разве заслужил, чтобы ты вот таким некрасивым способом «отблагодарила» меня?

– А за что я должна вас благодарить? – нервно сглотнув, поинтересовалась Евгения. Она решительно ничего не понимала.

«Как этот человек оказался здесь? И вообще, откуда он узнал этот адрес? Я его видела всего один раз, да и то мельком. Случайное знакомство на дороге. Вернее, это даже и знакомством назвать нельзя. Мы ведь не представились друг другу. Нет, кажется, он говорил свое имя, но оно напрочь вылетело у меня из головы, – проносились у Жени в голове лихорадочные мысли. – Что ему от меня надо?»

– Мне не нужна твоя благодарность, – тем временем продолжал говорить Орлов. – Я просто не могу понять, почему ты так сделала, – пожал он плечами.

– Да что я сделала, вы можете мне объяснить? Я ничего не понимаю, – повысила Женя голос.

– Как это что? Ты сбежала из моего дома.

– Когда?

– Ну это уже слишком, – покачал Виктор головой. – Ты что, не знаешь, когда это сделала?

– Представьте себе, не имею ни малейшего представления, – прищурилась Евгения. – Кстати, мы что, с вами на «ты»? – с вызовом задала она вопрос.

– Давно, а ты не заметила? – с таким же вызовом ответил Виктор.

Он пристально вглядывался в глаза девушки, и до него начало доходить, что это снова не Надя. Это та самая надменная девица, которую он однажды встретил на дороге. Вернее, это Надя, только, видно, она снова превратилась в свое второе Я.

«И что же мне теперь делать? Как вести себя с ней?» – подумал Орлов и даже закусил губу от досады, что ничего не может придумать. Из затруднительного положения его вывела сама Евгения. Пока он раздумывал, она прокрутила его ответы в голове и сообразила, что в его доме, скорее всего, была Надя, ее сестра.

«Что, интересно, она там делала и как попала туда?» – подумала Женя. Она уже открыла рот, чтобы задать эти вопросы мужчине, но вовремя прикусила язык и ляпнула первое, что пришло в голову:

– Извини, у меня, кажется, опять что-то с памятью.

– Значит, я был прав, – облегченно вздохнул Виктор. Он довольно улыбался, как будто девушка сказала ему не о потере памяти, а о том, что он получил Нобелевскую премию. Женя кисло улыбнулась, глядя на довольное лицо Орлова, а потом спросила:

– В чем ты был прав? В том, что я ненормальная, с провалами в памяти?

– Нет, конечно, нет, – замахал Виктор руками. – Я прав в том, что ты не могла так поступить со мной. Что в этом виновата твоя болезнь.

– А какая у меня болезнь? – ухватилась за слово Евгения и с нетерпением посмотрела на мужчину.

– Я неправильно выразился, это вовсе не болезнь, это… – попробовал выкрутиться Орлов. «Я же психолог, черт меня возьми, – тем временем сам себя ругал Виктор. – Почему при виде этой улыбки у меня язык становится, как пудовая гиря? Я даже не могу вразумительно ответить на вопрос».

– Итак?.. – поторопила девушка и снова вопросительно взглянула на него.

– Я не могу тебе сейчас этого объяснить, – откровенно признался Орлов и посмотрел на Женю. Она в свою очередь тоже внимательно разглядывала Виктора и вдруг тихонько хихикнула.

«Он влюблен в Надю, – пришла она к выводу, продолжая молча улыбаться и разглядывать Орлова. – Ай да сестренка, ай да молодец. И когда только успела охмурить такого мужика?»

– Почему ты смеешься? – услышала она вопрос, обращенный к ней.

– Ничего, просто хорошее настроение, – сказала Евгения и замолчала. Когда пауза слишком затянулась, мужчина обвел взглядом сад и пробормотал:

– Здесь красиво, и сад хороший.

– Да, неплохой, – подтвердила Женя и снова замолчала. Ей было очень интересно, что же будет дальше.

– А где твои родственники? – спросил Виктор.

– Понятия не имею, смылись куда-то, – пожала Евгения плечами. – Они не докладывают мне о своих передвижениях. Да, признаться, мне это совсем и неинтересно. Даже если совсем провалятся, я это как-нибудь переживу, – усмехнулась она.

– Ты останешься здесь? – был следующий вопрос.

– А ты хочешь предложить мне что-нибудь другое? – вскинула девушка брови.

– Нуу-у, – замялся Виктор. – Я не знаю. Ты же сама просила, чтобы я помог тебе и разрешил остаться в своем доме. Если тебе тут плохо, то ты можешь вернуться в мой дом.

– Спасибо, – улыбнулась Женя. – Я непременно воспользуюсь твоим гостеприимством, как только решу кое-какие проблемы.

Она увидела, как на лице Виктора мимолетно, лишь на несколько секунд, отразилось разочарование, но ей этого было достаточно, чтобы убедиться в своей догадке. «Молодец сестренка, – еще раз мысленно похвалила она Надежду. – Ни за что не упустим такой шанс и сделаем все для того, чтобы этот мужчина был нашим… в смысле твоим».

Вслух же Евгения произнесла:

– Я обязательно приеду, даю честное благородное слово.

– Когда? – оживился Орлов.

– Скоро, очень скоро, клянусь, – как можно убедительнее сказала Женя и улыбнулась так красиво и загадочно, что Виктор даже отвел глаза.

– Я тогда поеду? – неуверенно проговорил он.

– Я провожу тебя до машины, – улыбнулась Женя и вскочила со скамейки. – Это ничего, что я так фамильярно? Вроде было сказано, что мы давно на «ты»?

– Все нормально, мы действительно на «ты», – улыбнулся в ответ Виктор. – Может быть, ты все же вернешься прямо сейчас? Ты же говорила, что не хочешь тут оставаться, – с надеждой в голосе спросил он.

– Обстоятельства изменились, и я должна пока быть здесь, – неопределенно ответила Женя.

– В лучшую или в худшую сторону изменились обстоятельства?

– Думаю, что в лучшую.

Евгении очень хотелось расспросить Виктора о том, что ему говорила Надя, и вообще узнать все-все, что с ней произошло и как она попала к нему в дом. И что случилось и почему она ушла от него? Эти вопросы так и вертелись у девушки на языке, но она промолчала, боясь, что может этим все испортить.

– Я сейчас приехал сюда и как будто вернулся в свое детство, – заговорил Виктор. – Моя бабушка тоже жила в деревне, и я все летние каникулы проводил у нее. Очень любил рыбачить, там был большой пруд, и в нем водились караси.

– Здесь тоже есть пруд, – сказала Женя, чтобы поддержать разговор.

– Надя, почему ты так внезапно уехала? – вдруг спросил Виктор. – Неужели не могла хотя бы записку оставить? Приезжаю, а тебя и след простыл.

– Все получилось совершенно неожиданно, извини, – пробормотала Женя, чтобы хоть что-то ответить. – Я не могу тебе сейчас всего объяснить. Но поверь, наступит момент, когда ты все узнаешь.

– Хорошо, – тихо ответил тот. – Надеюсь, что пойму тебя правильно. Ты запиши мой номер мобильного телефона, на всякий случай. Если тебе вдруг срочно понадобится моя помощь… смело звони.

– Спасибо, – улыбнулась Женя. – Непременно воспользуюсь твоим предложением… если действительно возникнет такая необходимость. – «Молодец, сестренка», – снова подумала она и бросила хитрый взгляд в сторону Виктора. Хорошо, что тот его не заметил, иначе сразу бы понял: здесь явно что-то не так.

Глава 16

Когда Семен получил наконец в свои руки вожделенный договор, его радости не было предела. С той самой минуты он все время посматривал на часы, нетерпеливо дожидаясь подходящего момента, когда можно будет покинуть дом Виталия Витальевича и уехать к себе. Он бы убежал отсюда прямо сейчас, но правила приличия не позволяли сделать этого сразу. Здесь было скучно и неинтересно, по крайней мере, для него. Все эти светские разговоры, которые он совсем не умел поддерживать, его откровенно раздражали. Мужчины в смокингах и дамы в вечерних туалетах вели нудные, совершенно никому не нужные беседы. Семен сегодня тоже был в смокинге, который ужасно его раздражал, а уж галстук-бабочка вообще выводил из себя. Тут он практически никого не знал, за некоторым исключением, поэтому весь вечер только и делал, что прикладывался к шампанскому. Семен был здоровым и крепким мужчиной, поэтому редко пьянел. А уж от нескольких бокалов шампанского тем более. Выдержав еще немного времени, он решил, что пробыл здесь достаточно, и начал не спеша продвигаться к выходу.

«Уйду по-английски, не прощаясь, – подумал он. – Да мне тут и прощаться-то не с кем. С Виталием Витальевичем мы все уже обговорили, так что, думаю, он даже и не заметит моего отсутствия». Семен торопливо вышел из дома и сел в свою машину. Рядом с собой на сиденье он бросил кейс, в котором лежала папка с выстраданным договором. Этот договор он ждал очень долго и наконец дождался. Он сулил баснословные прибыли, и теперь он, Семен, будет иметь от этих прибылей пятьдесят процентов. Один процент из этих пятидесяти он станет отдавать Виталию. По договору, правда, он должен отдавать ему десять, но это официально. А Семен считал неофициальные доходы, о которых Виталий даже не подозревает, и на поверку выходит, что это будет всего один процент. Еще двадцать процентов уйдет на текущие расходы, значит, ему будет оставаться двадцать девять. И это, ой, как немало!

«Все, теперь наконец исполнится моя заветная мечта и я куплю себе дом на островах. Как странно себя ведет сегодня Евгения, – вдруг совсем не к месту вспомнил он. – Как она сегодня смотрела на меня. Какой испуганный взгляд. Я такого у нее никогда еще не видел. С ней явно что-то произошло за то время, пока ее не было. Но все равно она молодец. Можно сказать, благодаря ей мне удалось заполучить этот вожделенный договор. Видно, здорово втюрился в нее Виталий Витальевич. Не зря я ее столько лет воспитывал, и деньги, которые тогда потратил, чтобы выкупить, не пропали даром. Нужно будет ей подарок купить, она давно мечтает о швейцарских часах с бриллиантами. О, женщины, и чего только вы не добиваетесь от нас, мужчин, когда очень сильно этого хотите», – усмехнулся Семен и включил радио.

– Сегодня ГУВД Северного района Москвы удалось обезвредить группу наркодельцов. Было изъято двести шестьдесят килограммов героина, – послышался голос диктора, передающего городские новости. – Это одна из крупнейших партий за текущий год, – продолжал говорить он.

Семен нервно крутанул ручку настройки.

– Тьфу, зараза, чтоб вы провалились, – сплюнул он на пол, а потом, суеверно прикрыв глаза, еще три раза через левое плечо. – Не дай бог, – пробормотал мужчина. – Надеюсь, сия неудача меня минует. Все тщательно продумано, комар носа не подточит.

Семен вновь бросил взгляд на кейс и довольно улыбнулся.

«Наконец-то я почувствую себя человеком в полной мере. Уеду куда-нибудь на Канары, куплю себе виллу и яхту, а здесь оставлю вместо себя доверенного и надежного человека. Каналы, отработанные мной, надежные. Вон сколько времени их проверяли и пришли к выводу, что меня можно брать в долю. Наконец-то, – снова удовлетворенно вздохнул он и погрузился в свои фантазии. Когда его занесло до «неимоверных высот», Семен сам себя оборвал: – Все это, конечно, замечательно, только не говори гоп, пока не перепрыгнул. Уже завтра можно будет звонить и подтверждать, что дело сделано, надо запускать «деловую машину». И только когда у меня в руках окажутся хрустящие купюры, вот тогда и можно будет помечтать».

* * *

Пройдя через первую комнату, Виталий распахнул дверь в следующую и немного отступил.

– Проходи, дорогая, – загадочно улыбаясь, проговорил он и пропустил Надежду вперед себя. Она прошла в спальню и остановилась у порога. Почти половину комнаты занимала огромных размеров кровать, накрытая атласным ярким покрывалом.

«Здесь человек десять поместятся, – подумала Надежда. – Зачем ему такая кровать?»

– Тебе нравится? – спросил Виталий и, подойдя к кровати, развалился на ней.

– Да, нравится, – кивнула Надя головой и не сдвинулась с места, застыв у порога. В руках она нервно мяла свою сумочку, совершенно забыв, как нужно вести себя в подобной ситуации. Напрасно Елена вбивала эту науку Надежде в голову. Ее старания пропали даром. Надина голова в данную минуту совершенно опустела, а в ушах что-то свистело.

– Иди ко мне, дорогая, – похлопав по месту рядом с собой, позвал ее Виталий. – Мне будет очень приятно, если ты поможешь мне раздеться.

– Что сделать? – вытаращилась девушка, а потом, сообразив, что не должна задавать таких глупых вопросов, нервно хихикнула. – Извини, кажется, я что-то не то сказала. Конечно, я сейчас помогу тебе раздеться, только сначала сама… в другой комнате, – и она уже развернулась, чтобы смыться. Но не тут-то было.

– Никаких сама, – поднял руку Виталий, останавливая девушку. – Ты поможешь раздеться мне, а потом я раздену тебя… тоже сам. Поверь, мне это доставит настоящее наслаждение. У тебя потрясающая фигура, и открывать ее, участок за участком, это что-то… – закатил мужчина глаза и причмокнул языком.

– Да? – через силу кисло улыбнулась Надежда и чуть не грохнулась в обморок от ужаса. – Можно я схожу в туалет, что-то мне нехорошо, – простонала она. – Я совсем не умею пить шампанское, у меня от него бурчит в животе.

Виталий захохотал сочным басом:

– Ты неподражаема, Женечка, просто прелесть. Как в тебе одновременно уживаются светская львица с непосредственным ребенком? Ты меня возбуждаешь так сильно, как ни одна другая женщина. А их у меня побывало немало, поверь.

– Я тебе верю, только разреши мне уйти наконец в туалет, – нетерпеливо проговорила Надежда и переступила с ноги на ногу. Ей и вправду очень сильно захотелось писать.

«От страха, наверное», – подумала она.

– Господи, что за глупые вопросы, Женечка? – всплеснул руками Виталий. – Я тебя совершенно перестаю узнавать. Иди себе на здоровье, только быстрее возвращайся, я уже…

Надя не стала дальше слушать откровенные признания, а выскочила за дверь с такой поспешностью, что зацепилась за что-то каблуком и еле удержалась, чтобы не растянуться на полу во весь рост. Преодолев первую комнату в два прыжка, она выбежала в коридор и заметалась, разыскивая дверь, которая ей была нужна. От ужаса она напрочь забыла, за какой из них они должны встретиться с Леной. Одна из дверей приоткрылась, и оттуда показалась Елена. Она посмотрела на обезумевшую Надежду, которая бегала по коридору от двери к двери, и закатила глаза под лоб.

– Псс, – издала она тихий звук. Надя резко остановилась и, увидев девушку, ринулась к ней, как утопающий к спасательному кругу. Влетев в помещение, она прислонилась спиной к двери и перевела дух.

– Ой, мамочки, сейчас сердце остановится, – выдохнула она и схватилась руками за грудь. – Он мне предложил раздеть его.

– Надеюсь, ты выполнила его просьбу? – спросила шепотом Елена.

– Ты что, с ума сошла? Хочешь, чтобы у меня прямо там разрыв сердца случился? – вытаращила глаза Надя. – Я сказала, что в туалет хочу, и побежала тебя искать.

– Надь, ты совсем дура? – спросила Лена и подбоченилась, уперев руки в бока.

– Не поняла. Что ты хочешь этим сказать? – испуганно спросила Надя, глядя на воинственную позу подруги. – Я опять что-то сделала не так?

– Делать что-то так – это, по-моему, не про тебя, – съязвила Елена. – Мы с тобой сколько раз обсуждали весь план? Что ты должна была сделать, прежде чем идти сюда?

– Ой, – пискнула Надежда и зажала рот руками. – Я от страха все забыла. По-моему, у меня в голове сейчас пусто, как у новорожденного младенца.

– Вот теперь вспоминай и иди обратно в спальню, а я пока здесь подготовлюсь, – подталкивая девушку к дверям, прошипела Елена.

Надя попробовала упираться, но Лена чуть ли не пинками вытолкала ее за дверь и закрылась на щеколду изнутри. Надежда постояла несколько секунд в коридоре и снова, завывая от ужаса, начала ломиться обратно. Она дергала дверь с таким остервенением, что еще немного, и бронзовая ручка осталась бы у нее в руках.

– Лена, открой, очень тебя прошу, иначе я сейчас умру от страха, – тихонько заскулила Надя, присев на корточки и приложив свои губы к замочной скважине. – И мы с Женей никогда не увидимся. По твоей вине, между прочим, – всхлипнула она.

«Железобетонная» Алена, естественно, ей не открыла, а лишь пригрозила из-за двери:

– Ты доиграешься, и я уйду отсюда к чертям собачьим. Как хочешь, так и расхлебывай тогда всю эту кашу одна. Вот тебе Женька спасибо за это скажет. А уж Семен-то как обрадуется… я себе представляю, – для большей убедительности добавила она.

Угроза возымела действие, и Надя, вдохнув в грудь побольше воздуха, пошла в спальню, где оставила Виталия. Открыв по дороге пудреницу, она посмотрела на свой макияж, немного припудрила носик и, нацепив на лицо лучезарную улыбку, шагнула в комнату. Виталий стоял у небольшого журнального столика и наливал в бокал вино. Другой рукой он отщипывал от грозди виноградины и отправлял их себе в рот. Надя обратила внимание, что здесь появилась большая ваза с фруктами, которая занимала половину этого стола.

– Вот и я, – пропищала Надежда и, поняв, что ее голос совсем сел, закашлялась. Прочистив горло, девушка смущенно улыбнулась. – Извини. Надеюсь, ты не успел соскучиться?

– Успел, – ответил ей мужчина и улыбнулся так, что по спине у девушки побежали мурашки. Она постаралась взять себя в руки и еще раз улыбнуться в ответ.

«Что я трясусь-то так, дура бестолковая? – про себя ругалась Надя. – Лена же мне сказала, что все будет нормально. Сейчас главное, чтобы я не подвела и сделала все так, как мы и наметили. Лена предупредила, что если Семен узнает, что я Женькина сестра, тогда пиши пропало. Из своих лап он меня уже не выпустит, как и Женю. Я же этого не хочу? Естественно, не хочу. А это значит, нужно в первую очередь успокоиться, здесь не место панике. Так, Надежда, вспомни все, чему тебя учила Алена, и вперед. Представь, что ты действительно Женя. Как бы она вела себя в такой ситуации? Думаю, что именно так, как надо».

Мысли о сестре немного ее успокоили и даже придали смелости. Надя подошла к Виталию, и он, отщипнув от веточки виноградину, поднес ее ко рту девушки. Она приняла сочную ягоду и, раскусив ее, облизнула губы язычком.

– Ммм, как вкусно, – промурлыкала девушка. Виталий взял ее за руку и повел в сторону ложа. По инерции она хотела возразить, но потом махнула на все рукой и безропотно подчинилась. Мужчина присел на кровать и посадил рядом с собой Надю. Он начал неторопливо снимать с себя бабочку, а затем и смокинг.

«Надеюсь, он не станет снимать брюки прямо сейчас?» – подумала Надежда и, подавив очередной приступ паники, снова улыбнулась. Если честно, ей за этот вечер уже до чертиков надоело держать губы врастяжку и скалиться по любому поводу. Надя, пересилив свой страх, промурлыкала как можно интимнее:

– У меня для тебя кое-что приготовлено, – и полезла в свою сумочку.

– Очень интересно, что же? – спросил Виталий, продолжая разоблачаться. К ее огромной радости, он взялся не за брюки, а начал снимать свои ботинки из крокодиловой кожи. Девушка тем временем достала из сумочки две пары наручников и, засмеявшись, позвенела ими, приподняв их до уровня глаз мужчины.

– Как тебе это? – кокетливо спросила она.

Идея с наручниками принадлежала Елене, потому что она была в курсе «маленьких слабостей» Виталия. Об этом ей рассказала Женя после той ночи, которую она провела с Виталием в доме у Семена.

– Виталий экстремал и очень любит неординарный секс, насколько я успела понять, – рассказывала подруге Женя. – Он, конечно же, не носит с собой всякие там «примочки» в виде наручников, но был бы не прочь, если бы они случайно оказались тогда у меня, – смеялась она.

Когда Лена с Надей обсуждали план своих действий в доме у Виталия, главную роль в «спектакле» должны были сыграть именно наручники, которые сейчас Надежда и вытащила из своей сумочки.

– О-о-о, вот это сюрприз, – засмеялся Виталий. – Я знал, дорогая, что ты меня удивишь сегодняшней ночью, – с придыханием произнес он и обнял девушку за талию.

– Еще как удивлю, – тоже засмеялась Надя и вскочила с кровати. Она встала перед ним, выставив одну ногу вперед, отчего разрез на платье оголил ногу почти до самого бедра.

– Давай сегодня немного поиграем, милый, – предложила она и вновь зазвенела наручниками.

– Я весь в предвкушении, дорогая, – с горящими глазами сказал Виталий и начал стягивать с себя брюки.

– Ты пока раздевайся и ложись, а я сейчас вернусь, – прощебетала Надя и пошла к двери, сексуально покачивая бедрами, как и учила Елена.

– Ты куда? – нетерпеливо спросил Виталий.

– Сейчас вернусь, ты меня жди, – обернувшись, ответила Надежда и кокетливо сверкнула глазками. – Не медли, раздевайся и ложись, я мигом. Тебя ждет еще один сюрприз.

Она выскочила за дверь спальни, снова пересекла первую комнату и коридор на сверхзвуковой скорости и ворвалась к Елене.

– Ты уже готова? – выдохнула Надя.

– Как видишь, – лениво пожав плечами, ответила Лена, которая спокойно сидела в кресле и не спеша потягивала из высокого бокала апельсиновый сок. На ней был наряд – «упасть, умереть и не воскреснуть». На голове был парик точно такой же, как у Нади волосы. – Давай, переодевайся и ты, – махнула Елена головой в сторону другого кресла, на котором лежал такой же прикид, как и на ней. – Как там твой Виталий, готов к «труду и обороне»? – усмехнулась она.

– По-моему, готов. Боюсь, что мы не успеем с тобой поменяться местами, – ответила Надя, торопливо стягивая с себя платье трясущимися руками. – Ест меня глазами, как голодный крокодил зазевавшуюся жертву, а «молния» на его брюках вот-вот разорвется. Я в панике, я в такой панике, что… ой, мамочки, я сейчас умру, – на одном дыхании выпалила Надежда и посмотрела на Елену безумными глазами. – Лен, что мне делать, если мы не успеем поменяться? – снова задала она вопрос, который волновал ее больше всего остального.

– Не трясись ты так, все мы успеем. Для чего же мы тогда с тобой придумали трюк с наручниками? – успокоила подругу Елена.

– Ах, да, совсем про это забыла, мозги отключились окончательно. Он же будет пристегнут. Господи, неужели это сейчас происходит именно со мной? – заскулила Надя, надевая на себя черный пояс и черные ажурные чулки. – Как это вообще носится? Лен, ну помоги же мне, я совсем запуталась в этих застежках, – взвыла Надя, вертя в руках боди черного цвета, такой же ажурный, как и чулки.

Лена поднялась с кресла и подошла к Надежде.

– Горе ты мое луковое, – вздохнула она. – За что бы ты ни взялась, из всего у тебя проблема получается. Не можешь разобраться в том, что женщина должна уметь надевать с закрытыми глазами? Это нонсенс, Надежда.

– Лен, ну откуда же мне уметь? Я нормальных трусов не носила, не то что это… И потом, разве нормальные девушки надевают такое белье? Как это вообще носить можно? – снова повторила она.

– Что значит нормальные? А я что же, по-твоему, ненормальная? – с сарказмом поинтересовалась Елена и прищурила глаза.

– Нет, ты меня не поняла. Я совсем не это имела в виду, – отмахнулась девушка, сосредоточив свое внимание на подвязочках.

– А что же ты имела в виду? – не сдалась Лена.

– Лен, хватит тебе придираться, – всхлипнула Надя. – У меня уже и так нервы на пределе. Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Не дай бог Виталию станет совсем невтерпеж и он вздумает сюда прийти, – пыхтя от напряжения, сказала Надежда. Лена начала помогать подруге одеться, а та продолжала испуганно: – А вдруг он поймет, что голос не мой? А, Лен? Что тогда делать?

– Не волнуйся, не сумеет он ничего понять, – отмахнулась Лена. – Хватит паниковать. Сколько можно-то?

– Почему не сумеет понять, он же не глухой? – не унималась Надежда. – А у нас с тобой голоса ну совсем не похожи.

– Положись на меня, я как-никак профи, – улыбнулась Лена и начала вертеть подругу, разглядывая, нормально ли на ней сидит белье.

– Порядок, – щелкнула она пальчиками и подтолкнула девушку к двери. – Твоя задача сейчас побыстрее пристегнуть его наручниками и под предлогом сюрприза выйти из спальни, остальное я беру на себя. Все, подруга, пошла, – и Лена вытолкала Надежду в коридор.

Та, некоторое время потоптавшись на месте, двинулась к дверям, которые вели в апартаменты Виталия. Ноги категорически ее не слушались и постоянно подгибались на высоченных каблуках. Надя то и дело шарила руками по своему телу, одергивая и разглаживая непривычный наряд.

– Господи, как же это можно носить? – вновь и вновь ворчливо повторяла она. – У меня все тело чешется от такого жесткого материала.

В это время она увидела молодого человека, который поднимался по лестнице, и замерла, как парализованная. В руках он нес поднос, на котором стояли ведерко с бутылкой шампанского, два хрустальных бокала и коробка конфет. Надежда прижалась к стене, закрывая руками, насколько их хватало, свое полураздетое тело. Она от стыда готова была провалиться сейчас под землю. Молодой человек бросил на нее безразличный взгляд и проплыл мимо.

– Здрасте, – пролепетала она, глупо и кисло при этом улыбнувшись. Парень, не оборачиваясь, сдержанно кивнул головой и продефилировал дальше. Надя думала, что он откроет дверь, в которую собралась пройти и она, но, к ее удивлению, он прошел мимо и скрылся за следующей. Девушка тряхнула головой.

«Кажется, мы с Виталием здесь не одни? – подумала она. – И кто же это там, интересно?»

Женское любопытство, как всегда, перевесило, и Надя подкралась к двери, в которую только что вошел молодой человек с подносом. Она приставила к ней ухо, надеясь что-то услышать. До слуха донеслась тихая музыка, и Надежда, присев на корточки, заглянула в замочную скважину. В этот момент дверь распахнулась и ударила ее в лоб, да так сильно, что она тут же оказалась сидящей на полу. Молодой человек замер на пороге и молча смотрел на Надю.

– Простите, я здесь мимо проходила и вот… – брякнула она первое, что пришло в голову. На лице у парня не дрогнул ни один мускул, и лицо оставалось таким же равнодушным и безучастным, как и раньше. Он спокойно прошел к лестнице и начал спускаться вниз. Надежда вскочила на ноги, мысленно отругала себя и поторопилась скрыться за той дверью, за которой ее ждал Виталий. Влетев в первую комнату, она остановилась, чтобы перевести дух, и тут же услышала его голос:

– Женечка, это ты?

– Ага, я, – выдохнула Надя, все еще держась рукой за грудь и глубоко дыша, пытаясь остановить бешеный ритм сердца.

«Ой, мамочки, надо же было так опозориться. Интересно, кто этот парень? Глаза, как у замороженной трески».

– Женечка, ну что же ты медлишь? – громко крикнул Виталий, от голоса которого Надя подпрыгнула, как укушенная.

– Ой, мамочки, – пискнула она и снова схватилась за сердце. – Иду, уже иду, – раздраженно крикнула она в ответ. – Господи, что же я такая нервная в последнее время? Скорей бы уже все закончилось. Если сегодня все получится, я обязательно буду ходить в церковь и ставить свечи, обещаю, – подняв глаза вверх, прошептала она и шагнула в дверь спальни. Виталий лежал поверх одеяла совершенно голый, и Надя прикрыла от ужаса глаза. Через силу она улыбнулась, отчего лицо буквально перекосило, и пошла к кровати на дрожащих ногах. Каблуки то и дело подламывались, отчего Надина походка была вихляющей. Наверное, так люди идут на эшафот, зная, что через несколько минут их казнят. Виталий лениво отпивал из бокала вино и наблюдал за девушкой. Рядом с ним лежали наручники, и он, загадочно улыбаясь, посмотрел на них, а потом на Надю.

– Ты великолепна в этом сексуальном наряде, дорогая, – с придыханием сказал он. – Почему так долго заставляешь себя ждать? Я жду от тебя обещанного сюрприза.

Надя внутренне собралась, подняла нос кверху и заставила себя унять дрожь в коленях. Танцующей походкой она подошла к кровати и встала на ее край одним коленом. Взяв в руки наручники, она прилегла рядом с Виталием.

– Ты согласен стать моим пленником? – спросила она и звякнула металлическими браслетами.

– Я давно твой пленник, с той самой минуты, когда увидел тебя впервые, – проговорил он и прикрыл глаза.

Когда Надя начала надевать на его руки наручники, он тихо прошептал:

– Давно хотел испробовать экстремальный секс.

– Я знаю, ты говорил мне об этом в прошлый раз, – засмеялась Надя, вспомнив, что ей рассказывала Елена. – Поэтому решила сегодня сделать тебе сюрприз.

Чтобы пристегнуть наручники к спинке кровати, Жене пришлось руки Виталия поднять вверх, и ее грудь невольно прижалась к его лицу. Мужчина томно застонал.

– Как хорошо ты пахнешь. Меня всегда заводят хорошие, дорогие ароматы. Когда в следующий раз я поеду в Париж, я обязательно привезу тебе оттуда настоящие французские духи «Шанель».

Надя практически его не слушала. Когда руки Виталия оказались в плену, Надя встала и облегченно вздохнула.

– Ну а сейчас, дорогой, я кое-что тебе покажу, вот только включу музыку.

Она выскочила в другую комнату и подбежала к музыкальному центру. За ширмой послышался шорох.

– Лен, это ты? – прошептала Надя.

– Я, я, иди сюда, – ответила подруга.

Надежда юркнула за ширму и оказалась рядом с Еленой. Та уже надела черную ажурную маску на глаза и поправляла волосы.

– Ну, как? – спросила она.

– Отлично, мы с тобой совершенно одинаковые. Мне уже можно уходить? – торопливо спросила Надя.

– Если хочешь, уходи, – пожала плечами Лена. – А хочешь, понаблюдай, как нужно с мужиками управляться. Потом пригодится, – хихикнула она. – Надеюсь, ты когда-нибудь выйдешь замуж и покажешь «высший класс» своему супругу.

– Не думаю, что мне будет интересно на это смотреть, – сморщила Надя носик. – Я приду сюда через пару часов, как и договорились, чтобы подменить тебя. А пока посижу в той комнате. Закроюсь там, чтобы никто не вошел, а когда время подойдет, приду обратно. Ты уверена, что он снова не захочет… ну, ты понимаешь, что я имею в виду? Может быть, ты с ним до утра останешься?

– Не могу же я все время быть в маске? Нет, так рисковать не стоит, – покачала Лена головой. – А насчет того, что он может захотеть снова, то за свою «работу» я ручаюсь. Он уже не в таком возрасте, чтобы выдержать мой темперамент. Когда мы с тобой опять поменяемся местами, он будет спать, как убитый, за это могу голову дать на отсечение. В крайнем случае, дашь ему вина с «успокоительным», бутылка вон, на столике стоит, уже заправленная. Все, подруга, вали отсюда и не мешай мне «развлекаться», – засмеялась она и выпорхнула из-за ширмы. Надя проводила ее взглядом до самых дверей спальни и перекрестилась.

Глава 17

Женя лежала на кровати, подложив руки под голову, и размышляла над тем, что ей здесь удалось узнать.

– «Тыква» хочет, чтобы Надя обязательно вышла замуж за этого придурка, ее прыщавого сыночка. Даже готова ради этого пойти на крайние меры. Зачем им это нужно? Это вопрос номер один. Мою сестру поят лекарствами в ударных дозах. Зачем они это делают? Это вопрос номер два. Сюда приехал Виктор, разыскивая Надю. Она была в его доме и тоже сбежала, как и отсюда. Откуда она знает Виктора? И почему она удрала из его дома? Это вопросы три и четыре. Где сейчас может быть моя сестра? Это вопрос пять. И в самом ли деле она больна, как говорят «родственники»? Это вопрос шесть. Да-а-а, твою мать, вот задачка, – пробормотала Женя. – Как же мне прикажете ее разгадывать? Некоторые наметки у меня, конечно, есть. В первую очередь нужно съездить к той соседке, Нине Ивановне, про которую мне говорила квартирантка Катя. Может, она мне что-то расскажет. Должна же быть какая-то причина всему, что здесь происходило с Надей? Интересно, куда она могла деться из дома Виктора? Он сказал, что я, думая, что это и есть она, сбежала и оставила его дом открытым. Почему она так поступила? Думай, Женечка, соображай, – сама с собой вела беседу Евгения. – Ни один нормальный человек не уйдет из дома, не закрыв двери. Виктор приютил Надю в своем доме, обещал помочь, а она взяла и удрала и оставила все нараспашку. Что-то здесь не так. – «А что, если Надю увидел Семен и принял ее за меня?» – подумала Женя, и от этой мысли ее буквально подбросило на кровати. – Ой, мамочки, наверное, так и произошло, – с ужасом прошептала она. – Семен развил бурную деятельность по розыску пропавшей девочки, то есть меня. Его ищейки небось прочесали весь поселок вдоль и поперек. Вероятно, увидели Надю, подумали, что это я, и выволокли из дома. Помочь ей было некому, Виктор сам сказал, что находился в это время на работе. Точно, все именно так и произошло. Иначе зачем ей сбегать от человека, который пообещал свою помощь? Ее наверняка оттуда похитили. Увидели, приняли за меня и увезли, – снова и снова повторяла Евгения, все больше убеждаясь, что права. – Надо немедленно что-то делать, – и Женя, вскочив с кровати, заметалась по комнате. Она бросила взгляд на часы-ходики, которые висели на стене, и простонала: – Елки-палки, сейчас же ночь. Электрички уже не ходят. Поймать машину тут нет возможности. Кто будет проезжать через этот медвежий угол? Что делать-то? Неужели придется ждать до утра?

Евгения снова прилегла на кровать и потерла лицо руками.

– Так, Женя, давай-ка не паникуй, а спокойно подумай, – сама себе приказала девушка. – Если Семен увидел Надю в поселке, то, конечно, приволок ее к себе в дом. Когда я звонила Лене, она мне сказала, что он там рвет и мечет, потому что я пропала неизвестно куда. Если все случилось именно так, как я и предположила, какими будут действия Нади? А какими они у нее могут быть? Наверняка испугалась до смерти и все выложила Семену. Нет, только не это, – сморщилась Евгения. – Все, что угодно, только не это. Я не переживу, если Семен подгребет под себя и мою сестру. Я ему тогда глотку перегрызу. Мне нужно немедленно попасть в город, – вновь вскочив с кровати, нервно пробормотала Женя. Она начала бегать по комнате, покусывая губы. Вдруг в ее голову пришла замечательная мысль, и она резко остановилась. – Что я думаю-то, идиотка? Ведь в гараже стоит машина, легендарная «копейка». Хоть и раздолбанная вся, но вроде на ходу. Интересно, где от нее ключи? Нужно посмотреть на кухне, в ящике стола, кажется, я там видела какую-то связку с ключами.

Женя осторожно открыла дверь своей комнаты и прислушалась. Из соседней комнаты доносился богатырский храп «тыквы», а вот в комнате Геннадия было тихо. Девушка прошла на цыпочках до двери парня и приложила к ней ухо. Некоторое время не было слышно ничего, и когда уже Женя собиралась пройти на кухню, то услышала характерный скрип пружин. Геннадий ворочался на диване. Парень что-то пробормотал и зачмокал губами. Женя поняла, что он спит, и облегченно вздохнула. Она прошла на кухню и, не включая света, открыла ящик стола. Нащупав связку ключей, она вытащила их и с особыми предосторожностями вышла из дома. На двери гаража висел амбарный замок, и Женя начала перебирать ключи на связке, пытаясь сообразить, который из них может к нему подойти. В это время послышались голоса за забором, и девушка присела от неожиданности. Припозднившаяся влюбленная парочка.

Когда голоса удалились настолько, что их стало неслышно, Женя облегченно выдохнула:

– Ух ты, сердце-то как бьется. Спокойно, Евгения, это совсем не угон чужого автотранспорта.

Девушка наконец подобрала подходящий ключ и вставила его в замок. Как ни странно, тот бесшумно повернулся в замке, и дужка спокойно отвалилась.

– С первого раза повезло, значит, день сегодня мой, – прошептала Женя. – Вернее, ночь, – поправилась она. – Этим непременно стоит воспользоваться.

Она сняла замок, тихонько приоткрыла дверь и юркнула внутрь гаража. Машина стояла на месте, и Женя подергала дверцу. Та открылась, и девушка вновь прошептала:

– Сегодня явно моя ночь, везет, как никогда. Если еще и ключи будут в замке, тогда вообще… – и она закатила глаза.

Ключи и в самом деле болтались в замке зажигания, и Женя невольно захихикала, потирая руки.

– До чего же приятная штука – везение. Мне бы еще выехать из этого гаража, чтобы никого не разбудить, тогда было бы совсем зашибись. Ну, за «тыкву» можно не волноваться, по-моему, она спит так, что ее не разбудит даже залп из пушек. А вот Геннадий… Геннадий – это проблема.

Женя снова с большими предосторожностями вышла из гаража и прошла к воротам. Чтобы выехать со двора, сначала нужно их открыть. Евгения отодвинула большой засов и стала потихоньку открывать ворота. После этого Женя свернула на тропинку, собираясь вернуться в гараж за машиной, но тут услышала, как скрипнула дверь дома. Девушка замерла на месте. Хоть и ночь была на дворе, но на улице, недалеко от ворот, стоял фонарный столб, и свет от фонаря неплохо освещал участок. Лишь густая листва деревьев скрывала сейчас Женю. Она увидела, как с крыльца спускается Геннадий, зевая во весь рот и почесывая свой голый живот. Не отходя далеко от крыльца, он приспустил трусы и начал справлять естественную нужду. Женя знала, что от крыльца ворота не видны. Двери гаража были как на ладони, но она, будучи девушкой предусмотрительной, выходя, плотно их прикрыла. Геннадий закончил свое дело, натянул трусы и, почесываясь, посмотрел на звездное небо. Он передернулся от ночной прохлады и затрусил к крыльцу мелкими шажками, стараясь не растерять по дороге тапочки. Женя с облегчением вздохнула, как только за ним захлопнулась дверь дома.

– Нужно немного подождать, чтобы он снова уснул. Черт его дернул вскакивать среди ночи, – проворчала девушка.

Женя со всеми предосторожностями прокралась снова к гаражу и быстро скрылась внутри. Нащупав на полке фонарик, она включила его, чтобы посмотреть, есть ли в баке машины бензин. Свет фонаря высветил канистру, и Женя тут же решила вылить содержимое в бак.

«Наверняка он не полный. Чтобы посмотреть, сколько там осталось бензина, надо завести машину. Это очень рискованно, а посему я лучше перестрахуюсь и налью еще», – думала про себя Женя.

Сказано – сделано. Евгения проворно справилась с задачей и выглянула из дверей гаража во двор. Убедившись, что все окна в доме темные, она распахнула ворота гаража и торопливо села за руль. Машина завелась сразу же, с полоборота.

– Господи, благослови, – прошептала Евгения и нажала на педаль газа. Девушка выехала на улицу и приостановилась. Не выключая мотора, она вышла из машины и закрыла ворота. В доме по-прежнему было тихо, и это обстоятельство очень ее радовало.

«Простите великодушно, что угоняю ваш «транспорт», но мне очень нужно попасть сегодня же в город. Вопрос, можно сказать, жизни и смерти. Не волнуйтесь, скоро я доставлю ваш драндулет обратно, в целости и сохранности», – мысленно пообещала она своим спящим «родственникам».

Закрыв ворота, Женя села в машину и поехала в сторону Кольцевой дороги, которая в конечном итоге приведет ее именно туда, куда она и стремилась.

* * *

Надя с беспокойством посматривала на часы. Прошел уже час, как она оставила Елену с Виталием наедине. Даже самой себе она не могла признаться, до чего ей хочется сейчас быть там, рядом с ними. Только, естественно, не в одной постели с ними, а в другой комнате, чтобы подсмотреть, что они делают. Промаявшись еще минут двадцать, Надя все же решила удовлетворить свое любопытство и, подойдя к двери, высунулась в коридор. Удостоверившись, что все тихо, она осторожно вышла. Пробежав трусцой до двери, которая ей была нужна, она остановилась и прислушалась. Ничего не услышав, Надя склонилась к замочной скважине и приставила к ней ухо.

– Вы потрясающе любознательны, – услышала она мужской голос у себя за спиной и подпрыгнула от неожиданности.

– Ой, как вы меня напугали, – пробормотала девушка, схватившись за сердце. – Разве так можно?

– А разве можно подслушивать и подсматривать под всеми дверями подряд? – с сарказмом заметил молодой человек, скривив в усмешке рот. Это был тот самый парень, которого Надя видела с подносом в руках.

– Ничего я не подсматриваю, – буркнула девушка. – Я как раз и есть из этой комнаты. Мы там отдыхаем с Виталием.

– Очень своеобразный отдых, – снова усмехнулся молодой человек. – Особенно здорово отдыхаете вы, в этом коридоре, под дверью.

– А вам-то какое дело до нашего отдыха? Как хочу, так и отдыхаю. Хочу в коридоре, хочу вообще в туалете. И кто вы, собственно, такой, чтобы учинять мне здесь допрос? – пошла Надежда в атаку, вспомнив, что нападение – это лучшее средство обороны. На самом деле внутри у нее все похолодело от страха, но она, стойко подавляя его, вздернула нос вверх.

– Я управляющий этого дома, мадам, – щелкнул каблуками молодой человек и спрятал ехидную улыбку.

– А что это вы не спите по ночам, управляющий? – прищурилась Надя.

– По ночам мне очень часто приходится бодрствовать, особенно когда в доме гости. Кому-то из них могут понадобиться мои услуги, – немного надменно, немного иронично проинформировал девушку парень.

– Понятно, – сморщила Надя носик. – Ну, я пошла. Спокойной ночи, управляющий, – и она быстро юркнула в дверь, чтобы больше не разговаривать с этим человеком с проницательными глазами. Она осторожно прикрыла дверь с внутренней стороны и прислушалась. Из спальни доносились какие-то звуки, но разобрать, что они означают, было невозможно. Девушка сняла туфли и босиком прошла к двери в спальню. Дверь была немного приоткрыта, и Надя увидела, что в комнате полумрак. Заглянув в щелку, она увидела такую картину: Лена полулежала на постели и с аппетитом грызла яблоко, издавая смачный хруст. Рядом с кроватью стоял магнитофон, и оттуда лилась спокойная музыка. Виталий лежал посередине кровати, раскинув руки, и спал, как младенец. Надя тихонечко поскребла ногтем по двери и заметила, как насторожилась Елена. Она посмотрела на спящего Виталия и, убедившись, что он крепко спит, соскочила с кровати. Маски на ее лице уже не было, впрочем, как и парика. Она выбежала в комнату, где была Надя, и зашептала:

– Могла бы и пораньше прийти, он уже минут двадцать, как отключился.

– Ты же мне сама говорила, чтобы я приходила только через два часа, – возмутилась Надя.

– Какой там два часа, – махнула Лена рукой. – «Умер» после первого же раза, – хихикнула она. – Теперь будет меня помнить до конца дней своих.

– Как все прошло? – с любопытством спросила Надя. – Он ни о чем не догадался, надеюсь?

– Обижаешь, подруга. Все прошло как нельзя лучше. Не буду вдаваться в подробности, ни к чему тебе это, – и Лена хитро прищурила глаза. – Но говорю тебе совершенно искренне, что Виталий совсем неплохой мужик. Я имею в виду, как человек, – засмеялась она. – Про остальное не могу сказать того же самого. Уже не тот у него возраст. Представляю, какой это был Казанова в молодости. Его «дружком» запросто можно было потопить «Титаник». Только ослабел он с годами, а жаль, – вздохнула Елена и тут же захохотала. – Но все равно я совсем не жалею, что пришлось тебя подменить. Теперь можешь спокойненько подваливаться к нему под бочок и завтра утром слушать слова благодарности и признательности за подаренные ему счастливые минуты.

– Слушай, Лен, а может, не нужно мне здесь оставаться? Вдруг он завтра утром пожелает снова получить несколько счастливых минут? – спросила Надя. – Что я тогда без тебя буду делать?

– А что в таких случаях делают? Ложись и получай удовольствие, – засмеялась Елена.

– Ну и шуточки у тебя, – проворчала Надя. – Я же серьезно спрашиваю.

– Вообще-то, может, ты и права. Если уйти по-английски, не прощаясь, ничего страшного, думаю, не будет. Ну, позвонит он Семену. И что из этого? Скажет тебе Семен пару ласковых, и все. Думаю, что на этом инцидент будет исчерпан. Мы с тобой завтра же поедем к твоим родственникам, найдем там Женьку и решим, что делать дальше.

– Женечка, куда ты пропала? – раздался голос из спальни. Надя вытаращила на Елену глаза и прошептала:

– Ой, он проснулся. Что делать-то?

– Иди к нему, он сейчас снова уснет, – зашипела Лена Надежде на ухо, чтобы не было слышно в соседней комнате.

– А может быть, опять ты? – не сдвинулась с места Надя и посмотрела на подругу умоляющим взглядом.

– Дура, что ли? Я маску там, на тумбочке, оставила. Иди быстрее, – снова зашипела Елена. – Не хватало еще, чтобы он сюда сейчас за тобой вышел.

Надя пошла в комнату, где лежал Виталий. Он посмотрел на девушку сонными глазами и пробормотал:

– Ложись рядом со мной, мне без тебя не спится. Где ты была?

– Выходила в туалет, – ответила девушка и с надеждой посмотрела на мужчину: «Хоть бы снова уснул», – подумала она.

– Что ты там стоишь? Иди сюда, ложись рядом со мной, – повторил он и похлопал рукой по кровати.

Надежда подошла к кровати и прилегла на самом краю. Виталий засмеялся тихим смехом и, придвинувшись к девушке поближе, сграбастал ее обеими руками.

– Ты доставила мне сегодня истинное наслаждение. Я побывал в раю и вернулся обратно, – зашептал он ей на ухо.

– Рады стараться, – пробурчала про себя Надя и сморщила носик.

– Кстати, я обещал тебе сюрприз, – вспомнил вдруг Виталий и приподнялся. – Подай мне, пожалуйста, мой смокинг, – попросил он девушку. – Вон он на стуле висит.

Надя выполнила его просьбу, и он полез в боковой карман. Мужчина вытащил оттуда небольшую коробочку и протянул ее девушке.

– Взгляни-ка, – улыбнулся он.

Надя раскрыла коробочку и ахнула от изумления. На черном бархате сверкал изумительной красоты перстень с бриллиантом в два карата. Надежда совсем не разбиралась в драгоценностях, но даже она поняла, что это очень дорогая вещь.

– Это мне? – с замиранием сердца спросила она и посмотрела на Виталия обалдевшими глазами.

– Конечно, тебе. Кому же еще? – снисходительно сказал он и усмехнулся, видя, как поражена его щедростью девушка. – Я же говорил тебе, что умею быть благодарным. И всегда плачу за удовольствия по достоинству оных.

Надя надела колечко на палец и, увидев, что оно ей впору, в порыве благодарности чмокнула Виталия в щеку.

– Спасибо тебе. Мне никогда и никто не дарил таких подарков. Спасибо, – еще раз повторила она.

– Носи на здоровье, – улыбнулся Виталий. – А теперь давай спать, у меня что-то глаза слипаются. Ты из меня все силы выкачала.

– Я тоже спать уже хочу и с удовольствием присоединюсь к тебе, – радостно сообщила девушка и плюхнулась на подушку. Когда Виталий уснул, Надя тихонько высвободилась из его объятий и немного отодвинулась, но мужчина опять подвинулся к ней и закинул на ее грудь свою руку. Надежда тяжело вздохнула и повторила процедуру освобождения. И снова рука Виталия облапила ее грудь. В конечном итоге Надя доерзалась до того, что с грохотом свалилась на пол. Ругаясь, она встала напротив кровати и сердито посмотрела на неугомонного мужчину.

«Что ж тебе неймется-то? Неужели нельзя спокойно лежать и спать, как все нормальные люди? Без всяких там «игрушек» в руках, – возмутилась про себя она и опустила глаза на свои груди. – Они совершенно к этому непривычные».

Девушка схватила с тумбочки парик с маской и быстрым шагом вышла из спальни. Она прошла в ту комнату, где переодевалась и оставила свои вещи, и когда открыла дверь, то увидела там Елену.

– Ой, это ты? Как здорово, что ты не уехала, – обрадовалась Надежда.

– Как же, уедешь тут, – проворчала та. – Все двери закрыты, и окна, кстати, тоже. Придется теперь до утра здесь куковать. Не будить же весь дом, чтобы мне двери открыли?

– А тут где-то управляющий болтался, – сказала Надя. – Я на него сегодня два раза натыкалась, вернее, он на меня.

– Не бегать же по всему дому, чтобы найти его? Утро вечера мудренее. Скоро рассветать начнет, тогда и посмотрим, как там дверь открывается, – возразила Елена.

Ее взгляд задержался на руке Надежды, и она округлила глаза:

– Ничего себе колечко. Откуда оно у тебя?

– Виталий подарил мне за счастливые минуты, которые я ему доставила, – хихикнула Надя. – Кольцо это, естественно, принадлежит тебе, а не мне. Так что забирай его, подруга, – и Надя, сняв с пальца перстень, протянула его Елене.

– Ты что, Надь, ненормальная? – округлила Лена глаза. – На фиг оно мне сдалось? Тебе его подарили, ты и носи, у меня своих цацек достаточно.

– Но ведь это в знак благодарности он мне его подарил. А за что меня-то благодарить? – возразила Надежда. – Ты все за меня сделала.

– Так, моя дорогая, давай-ка разберемся. Ты мне говорила, что он тебя предупредил, что у него для тебя есть сюрприз. Так?

– Ну, так, – кивнула Надя головой, пока не понимая, к чему клонит Лена.

– Значит, он купил это кольцо заранее? Да?

– Наверное…

– А если он купил его заранее, значит, он купил его для тебя, то есть для Женьки. Как раз за те счастливые минуты, которые она ему подарила в прошлый раз, в доме у Семена. Вспоминая их, он, естественно, надеялся повторить все и сегодня. Я сегодня, как могла, постаралась, думаю, что он остался доволен. Но все равно это кольцо было куплено совсем не для меня. Поняла теперь? Это кольцо предназначено было для Женьки, вот ей и отдашь его при встрече. Поняла? – еще раз спросила Елена и, засмеявшись, щелкнула Надежду по кончику носа. – Слушай, я жрать хочу, как тигра, – перескочила она на другую тему. – Где бы нам что-нибудь перекусить найти?

– Я думаю, что, кроме кухни, негде, – подсказала Надя. – Я, между прочим, тоже бы от кусочка курочки не отказалась или какого-нибудь бутерброда на худой конец. За весь вечер, кроме двух бокалов шампанского, маковой росинки во рту не побывало. Да и днем я, кажется, ничего не ела. Так нервничала, что кусок в горло бы не полез. Так что считай, что вторые сутки пошли, как я на голодной диете. Только воду и хлебаю.

– Тогда пошли, разыщем сейчас кухню и посмотрим, чем там можно перекусить, – сделала предложение Елена.

– А если нас кто-то увидит?

– И что? – пожала Лена плечами. – Мы же не воры, а гости этого дома. Так и скажем, что есть захотели. Что здесь такого-то?

– Ладно, пошли, только давай сначала переоденемся. Не щеголять же по дому в боди?

– Лучше в боди, чем в вечерних туалетах, – фыркнула Лена. – Ты видела, какое на мне платье было? Я в нем, как японка, еле ноги передвигала, до чего узкое. Да еще на шпильках в одиннадцать сантиметров. Нет, ты как хочешь, а мне так комфортней да и привычней.

Она покрутилась перед зеркалом и улыбнулась своему отражению.

– «Я, как всегда, прекрасна, черт возьми». Любимое выражение Женьки, – повернувшись к Надежде, сказала она. – Ну так мы идем или будем с голоду пухнуть?

– Пошли, – кивнула головой Надежда. – Я тогда тоже прямо так пойду, – и она окинула взглядом свою фигуру. – Вот только босиком как-то не совсем удобно.

– Не босиком, а в чулках, – поправила ее Елена. – Идем же наконец. До чего же ты занудливая, Надька, все тебе не так да не эдак, – проворчала она и направилась к двери. Уже на ходу она натянула на голову парик, который Надя прихватила из спальни Виталия, сразу же став с ней похожей. Надежда поторопилась за подругой.

– Я думаю, что кухня должна быть на первом этаже. Когда я стояла в банкетном зале, то видела, что подносы со спиртными напитками и тарталетками выносили из-за угла. Там, за колонной, какой-то коридорчик есть. Мне кажется, что он как раз на кухню нас и приведет, – семеня рядом с Еленой, шептала Надя.

Девушки подошли к лестнице, которая вела как на первый этаж, так и на третий. – А что там, интересно? – полюбопытствовала Лена, глядя наверх.

– Я не знаю, – пожала Надя плечами. – Мы с Виталием туда не добрались, когда он мне дом показывал. Мы когда с ним в его библиотеке были, он начал мне многозначительно намекать, до чего я хороша и сексуальна. Я до такой степени испугалась, что он прямо сейчас, еще до приезда гостей, начнет прелюдию предстоящей ночи, что утащила его обратно вниз. Мне уже не до третьего этажа было…

– Ладно, времени у нас завались, пошли сначала найдем кухню. А вот когда удовлетворим свои потребности в еде, тогда можно будет и наверх прогуляться, – решила Елена, и девушки стали спускаться вниз.

Глава 18

Женя уверенно вела машину в сторону столицы и размышляла над тем, с чего ей начать поиски сестры и как узнать – у Семена она или нет. «Копейка» вела себя вполне прилично и не доставляла девушке особых хлопот. Единственное неудобство было лишь в том, что Женя уже давно отвыкла от того, что нужно переключать скорости. У нее машина полностью автоматизирована, а здесь эта ручка доисторической модификации, ну, и все остальное соответственно. Когда Жене захотелось открыть окно, она по инерции начала искать кнопку автомата, и лишь мгновение спустя сообразила, что находится в салоне не своего джипа, а в «Жигулях» прошлого века.

– Черт возьми, – ругалась она. – Кошмар какой-то. В наше время машина – это не роскошь, а средство передвижения. Лучше уж никакой не иметь, чем такую «достопримечательность», которой место в музее истории автомобильной индустрии.

Женя еще долго ворчала и чертыхалась, но, как это ни странно, хоть медленно, но до города доехала. Она сразу же отправилась к своему дому и, поставив «копейку» во дворе, поднялась в свою квартиру.

– Господи, как же все-таки хорошо дома, – вздохнула она. – Мне кажется, что я не была здесь уже целую вечность, хоть и заходила совсем недавно.

Женя прошла на кухню и открыла холодильник. На полках лежали продукты, которых не было в тот день, когда она приезжала сюда за вещами.

«Ленка молодец, – подумала Евгения и взяла с полки банку паштета и французский сыр. – Немного перекушу, а потом поеду к Алене домой. Если Семен выловил Надю, она наверняка знает об этом. Будем надеяться, что сегодняшнюю ночь она проводит в собственной постели. Может, позвонить ей сейчас? Нет, это совершенно бесполезное занятие, на ночь Ленка всегда выключает телефон. Мобильник, вероятно, валяется в прихожей, из спальни она его не услышит. Да и спросонья она всегда чумная, все равно по телефону ничего не поймет, больше времени потрачу, пока объяснять буду. Лучше устрою ей сюрприз, приеду, открою дверь своим ключом и свалюсь, как снег на голову».

Женя включила кофеварку, сделала себе бутерброды с паштетом и сыром и уселась за стол.

– О черт, чуть не забыла, – вскочив со стула, пробормотала она. – Нужно поставить мобильник на подзарядку. Без телефона, как без рук. И так живу там всеми забытая, даже пообщаться ни с кем не могу. Как вообще люди могут жить без элементарных вещей? Как телефон, например, или ванная. Кстати, о ванной, надо сейчас же как следует вымыться. От влажных салфеток, которыми я пользуюсь столько времени, меня уже тошнит. Хочется горячего душа с гелем, – сама с собой разговаривала девушка, вставляя блок питания для мобильного телефона в розетку. – Нужно будет его с собой взять, вроде я у Нади в комнате розетку видела. Правда, не знаю, работает она или нет. Звонок у телефона отключу, оставлю только вибрацию, чтобы «родственники» не услышали. Впрочем, если даже и увидят у меня телефон, скажу, что купила на те деньги, которые мне почтальонша принесла. «Тыква», кажется, начала задумываться, что это со мной произошло, ведь для нее я Надя. Может, я перебарщиваю? Ну что я могу с собой поделать? Не в моем характере терпеть такое свинство. Пусть что хотят, то и думают. Я не собираюсь быть покладистой овечкой и подставлять другую щеку, если меня ударили по одной. О, чуть не забыла, – снова встрепенулась Женя. – Таблетки надо сегодня же отнести в лабораторию. Только бы Фаина была на месте, ее постоянно где-то носит. Она мне не откажет, если я попрошу сделать анализ. Я догадываюсь, что это могут быть за лекарства, но все же получить официальное подтверждение – это совсем другое дело.

Женя вернулась на кухню, налила себе чашку кофе и уже спокойно села за стол. Неторопливо девушка уничтожила четыре бутерброда и, вполне насытившись, отправилась в ванную комнату. По дороге она бросила взгляд на часы и простонала:

– Что же это время так тянется? Скорей бы уже утро. Впрочем, какая разница? К Ленке я могу приехать в любое время, думаю, что она меня простит, тем более что я по такому важному делу.

С такими мыслями Евгения включила теплую воду, добавила в ванну ароматной пены и погрузилась в нее с превеликим удовольствием.

– Кайф, – простонала она. – Душем я лучше потом ополоснусь, а сейчас хочется просто побалдеть.

Девушка расслабилась и прикрыла глаза. Она даже не заметила, как задремала, видно, сказалась бессонная ночь. Разбудил ее странный звук, который долетел до ее уха. Она напряглась и прислушалась. Некоторое время спустя она облегченно вздохнула. «Кажется, показалось. Наверно, я уснула».

Она уже собралась включить душ, как снова услышала странный звук, который явно доносился из комнаты в ее квартире. Женя осторожно встала и, дотянувшись до стены, выключила свет. С такими же предосторожностями она вылезла из ванны, накинула халат на мокрое тело и тихонько приоткрыла дверь. Тут же до ее слуха долетел шорох, и она убедилась окончательно, что в ее квартире кто-то есть. И этот «кто-то» явно чужой, потому что вместо того, чтобы включить свет, он пользовался фонариком.

«Что за черт? – выругалась про себя Евгения. – С какой это стати в мою квартиру кто-то наведывается, да еще без моего разрешения? Может, Ленка дала кому-то из знакомых ключи? Тогда почему он там шебуршится с такими предосторожностями, даже не включая света? Как назло моя сумка лежит в спальне, в шкафу, а там у меня газовый баллончик».

Женя тихо вышла из ванной комнаты и подкралась к своей спальне. Дверь туда была приоткрыта, и она, присев на корточки, заглянула внутрь. Спиной к ней стоял мужчина и что-то делал у подоконника. Он так резко обернулся, что Женя едва успела спрятаться. Она зажала рот руками, чтобы не закричать. При этом ее мозги начали лихорадочно работать.

«Кто это такой? И что он здесь делает? – задавала девушка вопросы сама себе и сама же на них отвечала: – А черт его знает, кто это! Может, в милицию позвонить и сказать, что в квартиру забрался вор? Точно, я так и сделаю, мне бы только до кухни добраться, там у меня мобильник заряжается. Если начну звонить с домашнего телефона, то грабитель сразу же услышит. В спальне у меня параллельный аппарат стоит, и всегда слышно, если в соседней комнате набирается номер».

Женя со всеми предосторожностями, на которые была способна, поползла на четвереньках в кухню. Только она добралась до своего мобильного телефона и хотела уже звонить в милицию, как услышала шаги, которые неумолимо приближались к кухне. Не придумав ничего лучше, Женя нырнула за угловой диванчик и растянулась на полу. Неизвестный, заглянув в кухню, для чего-то потянул носом воздух и ушел. Женя услышала, как тихо прикрылась входная дверь, и наступила тишина. Она полежала в своем укрытии еще некоторое время и наконец решилась выползти. Девушка сидела на полу и с недоумением соображала: что это было?

Немного отойдя от пережитого потрясения, Женя встала с пола и пошла к себе в спальню.

«Зачем он стоял здесь, у окна? – думала она. – Нужно посмотреть. Может, он киллер и мое окно как раз подходит для того, чтобы сделать отсюда меткий выстрел? Иначе зачем ему нужно было залезать в мою квартиру, да еще тогда, когда меня здесь нет? Хорошо, что он не заметил меня, а то, чует мое сердце, своей смертью я бы не умерла. Таким людям что один труп, что два – никакой разницы».

Женя подошла к окну. Напротив был такой же дом, как и ее. Расстояние приличное, но для снайперской винтовки это пустяк.

«Интересно, какое окно его интересовало? – размышляла девушка, всматриваясь в темные окна напротив. – Узнать бы да предупредить человека».

Женя оперлась рукой о подоконник и почувствовала под ней какой-то мусор. Она взглянула на ладонь и увидела, что она испачкана землей.

Она посмотрела на горшки с цветами и убедилась, что все они в полном порядке. «Наверное, незнакомец случайно опрокинул горшок, вот земля немного и просыпалась», – подумала она.

Она отряхнула землю, постучав рукой об руку, и полезла в свой платяной шкаф, чтобы достать одежду.

«Нужно быстрее ехать к Алене и решать проблему номер один. Обо всем остальном я подумаю потом, когда найду Надежду, – натягивая на себя джинсы и футболку, думала Евгения. Она быстро прошла в прихожую, сунула ноги в кроссовки и вышла за дверь. – Совсем мне не нравится этот ночной визитер, – думала Женя, медленно спускаясь с лестницы. – Как он вошел в мою квартиру? Впрочем, что здесь удивительного? Наверняка отмычками дверь открыл».

Она прошла мимо охранника, который мирно похрапывал в кресле, и проворчала:

– Вот и доверяй после этого свое имущество таким горе-воинам. Проспит все царство небесное. Нужно будет поставить сигнализацию. У меня только одних побрякушек тысяч на двадцать баксов, если не больше. Аппаратура хорошая, да и вообще… не очень-то приятно, когда в квартиру вламываются посторонние люди. Может, в милицию позвонить? Нет, наверное, с милицией связываться не стоит, – вздохнула Евгения. – В их поле зрения только попади, потом сама себе не рада будешь. А если Семену все рассказать? Ладно, сейчас главное Надю найти, а все остальное потом, – еще раз решила Женя и села в «копейку». – Ну, милая, не подведи и не развались по дороге, – вздохнула она и вставила ключ в замок зажигания. Мотор несколько раз чихнул, но завестись отказался. – Только этого мне сейчас не хватало, – нахмурилась Евгения. – Давай, моя хорошая, не упрямься. Мне очень нужно ехать, просто необходимо, – попросила она и снова повернула ключ в замке. Чихнув еще раз, мотор все же сжалился над девушкой и покладисто заурчал. – Спасибо, дорогая, – улыбнулась Евгения и медленно тронула машину с места. – За твою сговорчивость я заеду на мойку и как следует тебя помою.

* * *

Лена с Надей немного поплутали по первому этажу и наконец нашли кухню.

– Не прошло и года, – проворчала Елена. – Так и с голоду недолго скончаться. У меня уже желудок к спине прирос.

Она без всяких предосторожностей зажгла свет и направилась прямо к холодильнику.

– Посмотрим, чем здесь кормят. У богатых, как известно, свои причуды, но будем надеяться, что эти причуды вполне съедобны.

На полках оказалось много всякой еды, причем в основном деликатесы.

– О, вот это я понимаю, – хватая все, что попадалось под руки, – засмеялась Лена. – Сейчас устроим себе гастрономический экстаз, а хозяин пусть пока спит себе спокойно. Мы девочки не гордые. Можем и сами себя обслужить. Да, Надь? – и она, повернувшись к Надежде, задорно ей подмигнула.

– Слушай, Лен, неудобно как-то, – громко прошептала та. – Прям как жулики какие-то.

– Что ты глупости болтаешь? Мы в этом доме гости, приглашены самим хозяином. Вернее, ты приглашена, а я твоя подруга, так что тоже имею право не умирать здесь голодной смертью. Ну, проголодались, ну, решили перекусить среди ночи. Что в этом такого-то? – фыркнула Лена и, подойдя к столу, на котором громоздилось великое множество всяческих кухонных агрегатов, нашла среди них кофеварку и по-хозяйски включила. – Ты чего в дверях застыла? Давай проходи и чувствуй себя, как дома, – махнула она Наде рукой. Девушка неуверенно прошла к столу и присела на диванчик. Она начала оглядываться.

– Здорово здесь. Настоящий рай для любой женщины.

– А мне все равно, какая у меня кухня, я практически никогда дома не готовлю, – ответила Лена, занимаясь приготовлением бутербродов. – В большинстве случаев ужинаю в ресторанах или в гостях. Завтракать тоже приходится там, где просыпаюсь, – засмеялась она. – Вот как сегодня, например. Давай-ка наваливайся, – пододвигая к Наде тарелку с бутербродами, сказала она. – Я сейчас кофе налью. Когда поедим, уже светло будет, летом рано рассветает, и пойдем посмотрим, как можно отсюда свалить. Я, когда хотела уйти, в темноте не смогла разобраться с замками. Они там какие-то навороченные.

Надя неуверенно взяла в руки бутерброд с черной икрой.

– Я еще ни разу в жизни ее не пробовала, – сказала она. – Только красную, и то в детстве, когда родители были живы.

– Вот и пробуй, здесь ее целая банка, – подбодрила Надю Елена. – Вот еще осетринка есть. Ой, люблю я хорошо покушать, – засмеялась она. – Особенно на халяву.

Лена налила в чашки кофе, и девушки принялись с аппетитом уплетать бутерброды. В дверях показался молодой человек, назвавший себя управляющим, и замер на пороге. Он переводил взгляд с Надежды на Елену и даже потряс головой, прогоняя наваждение. Перед ним сидели две одинаковые девушки. Обе были с длинными рыжими волосами и в кружевном нижнем белье. Одна из них сидела на диванчике, а вторая на высоком табурете, закинув ногу на ногу.

– О, еще один голодный, – как ни в чем не бывало улыбнулась парню Елена. – Проходи, присоединяйся, здесь на всех хватит, – махнула она ему рукой. Тот еще раз окинул девушек прищуренным взглядом.

– Вообще-то за столом принято сидеть одетыми, – сдержанно проговорил он. – Во всяком случае, в этом доме.

– Извини, дорогой, мы с собой не прихватили утренних халатиков, – не переставая жевать, ответила Лена. – А облачаться в те платья, в которых были вечером, как-то не очень хочется. В меня бы тогда даже один бутерброд не влез, оно очень узкое.

Молодой человек не нашел, что ответить, и развернулся, чтобы уйти.

– Эй, эй, уважаемый, не уходи. Помоги с дверью разобраться, я не смогла ее открыть, а нам уже домой пора, – остановила его Елена. – Подожди, пока мы поедим. Если хочешь, с нами посиди, мы девочки хорошие, с нами тебе скучно не будет, – хитро улыбнулась она.

– Через полчаса я буду ждать вас у дверей, – сдержанно ответил он и величаво удалился.

– Такое впечатление, что он не человек совсем, а робот. Никаких эмоций на лице, ни положительных, ни отрицательных. Импотент наверняка. Вроде молодой совсем, а даже не дрогнул, видя таких красивых баб перед собой, – пожав плечами, сделала свой вывод Елена. – Другой бы на его месте кадриться начал, а этот… Да бог с ним, – махнула она рукой. – Давай, Надюша, быстрее заканчивать с трапезой, и бегом одеваться. Через полчаса окажемся на свободе, сразу же поедем ко мне, переоденемся и отправимся к Женьке. А сейчас у нас есть еще время, чтобы посмотреть третий этаж.

– Может, не пойдем туда? Что мы там забыли-то? – возразила Надежда. – Пока переоденемся, пока туда-сюда…

– Думаю, что я вряд ли еще раз попаду в этот дом. Поэтому хочу посмотреть, – не сдалась Лена.

– Зачем тебе это нужно? – нахмурилась Надя.

– Я, видишь ли, очень любопытная, – ушла от прямого ответа девушка, и Надя, так ничего и не поняв, лишь недоуменно пожала плечами.

Девушки поторопились все съесть и пошли в комнату, где остались их вечерние туалеты.

– Черт меня дернул влезть в эту вторую кожу, – ругалась Елена, натягивая на себя узкое платье. Туфли она решила проигнорировать и пошла босиком, взяв обувь в руки. Надя сделала то же самое, и девушки продефилировали по коридору до лестницы. Надя еще раз решила отговорить подругу ходить на третий этаж:

– Лен, пошли лучше вниз. Вдруг этот управляющий уже там и ждет, чтобы открыть нам дверь?

– Не дави мне на психику. Женька бы никогда не упустила этот шанс, – отмахнулась от Надежды Лена и, задрав узкий подол своего платья чуть ли не до пупка, начала осторожно подниматься по лестнице.

– Для чего шанс-то? – повысила голос Надежда. – Объяснить не хочешь?

Лена остановилась на лестнице и повернулась к Надежде. Она внимательно посмотрела на девушку и ответила:

– Вчера вечером я сидела в своей машине, ждала, пока с вечеринки уйдет Семен, а когда дождалась, я кое-что увидела в его руках.

– Что ты видела?

– Кейс.

– И что?

– Совсем недавно я случайно подслушала его разговор по телефону. Говорил он с Виталием как раз по поводу Женьки. Виталий хотел, чтобы она была на этом вечере, а потом, естественно, осталась у него.

– А при чем здесь кейс? – не поняла Надя.

– Там должен быть договор, о котором тоже шла речь по телефону.

– Что за договор?

– Вот это я и хочу сейчас выяснить. Наверняка у Виталия должен быть точно такой же.

– Зачем тебе это?

– Очень долго объяснять. Скажу в двух словах. Семен обещал Жене, что если он заключит этот договор, то она будет иметь с него проценты. Естественно, он не захочет его показывать Женьке или сделает другой, и она тогда не узнает, обманул он ее в процентах или нет. А если она увидит подлинник, то сразу все поймет. Я же говорила, что твоя сестра учится в институте, и башка у нее на нужном месте. Семен за ее счет уже столько сделок провернул, что давно пора расплачиваться по-настоящему. Я хочу ей помочь, раз подвернулась такая возможность. Ты посторожи здесь и, если что, свистни мне.

– Я не умею свистеть, – нахмурилась Надя.

– Тогда крякни, – зашипела девушка и посмотрела на Надежду сердитыми глазами. – Неужели не понимаешь, что я имею в виду? Знак какой-нибудь подай. Кашель, чихание…

– Лен, а почему ты решила, что договор может быть именно на третьем этаже? Вдруг он в библиотеке или в спальне?

– Он должен быть в кабинете хозяина, я имею в виду Виталия. Я уже проверила весь второй этаж, кабинета здесь не нашла. Это значит, что он на третьем. Да не смотри ты на меня такими сумасшедшими глазами, – всплеснула она руками, глядя на Надежду. – Я не собираюсь ничего взламывать. Если не найду, сразу же спущусь сюда, и мы поедем домой. О’кей?

– О’кей, – кивнула Надежда головой. – Только не задерживайся там.

Лена рысью помчалась вверх по лестнице, а Надя, затравленно озираясь, присела на ступеньку и стала ее ждать.

«Что ей взбрело в голову искать какой-то договор? – думала она. – И на что только люди не идут ради денег. Неужели моя сестра так меркантильна? – ворчала про себя Надя. – Быстрее нужно уходить отсюда, да и все. Вдруг Виталий проснется? Еще захочет оставить меня здесь на неопределенное время. Что я тогда делать буду?»

Надежда встала со ступеньки и прошла к двери, за которой были апартаменты хозяина дома. Она осторожно открыла дверь первой комнаты и, не входя туда, прислушалась. Ничего не услышав, она шагнула дальше и заглянула в спальню. Виталий спал безмятежным сном, и Надю это успокоило.

Девушка вышла в коридор и вдруг вспомнила, что забыла свою сумочку там, где они с Леной переодевались.

«Фу ты черт, сейчас бы ушли, а потом пришлось бы возвращаться, – подумала Надя и юркнула в ту комнату. Она нашла свою сумочку и уже собралась выйти, как услышала приглушенные голоса. Кто-то шел по коридору и тихо разговаривал. Чтобы лишний раз не попадаться на глаза посторонним и не привлекать к себе внимания, Надя замерла за дверью в ожидании, когда те люди пройдут мимо.

– Давай зайдем сюда, чтобы поговорить спокойно, – проговорил мужской голос.

Надя начала озираться по сторонам, ища место, где бы спрятаться. Ей в голову не пришло ничего лучше, как юркнуть за портьеру на окне. Едва она успела это сделать и замереть, затаив дыхание, как дверь открылась и в комнату вошли двое мужчин.

– Нужно решать этот вопрос кардинальным образом, и как можно быстрее, – услышала Надя тот же голос.

– Все будет нормально, как только сядет в машину и заведет ее, сработает детонатор, и «пишите письма». Взлетит на воздух вместе с машиной, даже пепла не останется, – ответил второй.

– Очень хорошо, давно пора, а то распоряжается договорами на свое личное усмотрение. «Барин» хренов, хозяин жизни, – сказал первый мужчина. – Быстро он забыл, кто его в этот ранг возвел. Еще бы не мешало с девкой тоже вопрос решить. Мало ли что. Она, как мне сказали, племянница нашего конкурента, который уже наверняка потирает ручки и подсчитывает прибыли. Может случиться так, что она в курсе его дел. Я почему-то уверен, что так оно и есть. Иначе на кой черт она прыгнула в постель к нашему «барину»? Здесь все подстроено, как пить дать. С ней тянуть не стоит. Нам лишние проблемы ни к чему, – проговорил строгий, чуть хрипловатый голос. – А этого дядюшку позже уберем, пусть сначала первую партию товара примет, посмотрим, как его каналы работают. В первую очередь девка и наш придурок.

– Это не вопрос, сегодня же решим его в лучшем виде, – хмыкнул второй.

Надя зажала рот рукой. «Про кого это они? Говорилось про договор и про какого-то барина. Господи, это же про Виталия и Семена, – ахнула Надя. – А девка, племянница, это я, что ли? Мама-а-а, – взвыла про себя Надежда и чуть не грохнулась от ужаса в обморок. – Куда же это я попала? Что делать-то? Куда бежать?» – лихорадочно заметались ее мысли.

Голоса тем временем удалились, и девушка поняла, что мужчины вышли из комнаты. Постаравшись взять себя в руки, Надя высунула нос из-за портьеры и, убедившись, что в комнате никого нет, подбежала к двери. Та осталась чуть-чуть приоткрытой, и девушка, трясясь, как в лихорадке, с большими предосторожностями выглянула в коридор. Надя увидела спины двух мужчин и одного из них узнала по костюму. Это был тот самый молодой человек, который назвался управляющим. Мужчины подошли к лестнице и стали спускаться вниз.

«Так, вот это уже совсем плохо. Через несколько минут этот «управляющий» будет ждать нас с Леной у дверей и наверняка прямо там же и пристрелит. Нет, в доме он не будет этого делать, а выпустит во двор и уже там… Господи, да что же это такое? Нужно срочно найти Ленку и бежать отсюда без оглядки».

Надя опрометью бросилась к лестнице. В два прыжка она оказалась на третьем этаже и начала распахивать все двери подряд. В третьей комнате по счету она увидела Елену. Та рылась в письменном столе, сосредоточенно нахмурившись. Надя с выпученными от страха глазами выпалила прямо с порога:

– Лена, бежим скорее отсюда, меня хотят убить.

– Ты что, пьяная? – ляпнула та в ответ. – Кто это тебя убивать собрался? Кому ты помешала?

– Откуда я знаю, кому я помешала. Бросай все немедленно, бежим, я тебе по дороге расскажу, – задыхаясь от волнения, проговорила Надежда. Елена недоуменно пожала плечами и последовала за Надей. Та крадучись прошла к лестнице и посмотрела вниз. – Пошли, вроде нет никого, – прошептала она. – Спустимся на первый этаж, на кухню, там окно большое. Нам надо отсюда так уйти, чтобы никто не видел. Особенно тот парень, управляющий.

– А как же мы без него уйдем? – удивленно спросила Лена. – Он же нам обещал двери открыть.

– Не нужны нам никакие двери, в окно полезем, – озираясь по сторонам, прошептала Надя.

– Ты чего это, подруга? У тебя что, мания преследования началась? – хмыкнула Елена и закатила глаза под лоб. – Одуреть от тебя можно. Может, ты, пока меня ждала, уснула и увидела кошмарный сон?

– Ничего я не уснула. Я слышала разговор двоих мужчин, один из них был тот самый управляющий. Они очень ясно сказали, что с Виталием пора разобраться и его девку тоже убрать, чтобы не было лишних проблем. Я так поняла, что под девкой они подразумевали меня.

– Так надо же тогда все рассказать Виталию, – резко остановилась Елена.

– Не до него сейчас, – махнула Надя рукой. – Самим бы выйти отсюда, а ему потом можно по телефону позвонить и сказать, чтобы он в свою машину не садился.

– Почему? – не поняла Лена.

– Потому что она взорвется, стоит ему завести мотор.

– Вот еще страсти-мордасти. Только этого и не хватало в моей многогранной и насыщенной жизни, – фыркнула Лена. Она подошла к окну и начала осматривать, как его можно открыть.

– Господи, как ты можешь быть такой спокойной? Ну чего там? – нетерпеливо спросила Надежда, постоянно озираясь по сторонам и пританцовывая на месте. – Я сейчас описаюсь, – зажала она колени.

– Терпи, коза, атаманшей будешь, – проворчала Елена и обрадованно провозгласила: – Порядок.

Она распахнула раму и посмотрела вниз.

– Ничего себе, – присвистнула она. – Высоковато будет, хоть и первый этаж. А в моем платье я вообще носом асфальт разровняю. Но делать, как говорится, нечего, шагаем только вперед и с музыкой.

Девушка снова задрала подол платья до самого пупка, туфли взяла в руки, а сумочку зажала под мышкой.

– Пожелай мне мягкого приземления, – проворчала она, обернувшись к Надежде.

– Мягкого, – прохрипела та пропавшим куда-то голосом. – Я за тобой следом. Твоя машина, кстати, где?

– Понятия не имею. Вчера я ее во дворе оставляла. Ну, пока, что ли? – и Лена спрыгнула вниз. Послышался слабый шлепок и вслед за этим – ненормативная лексика. Надя выглянула в окно и увидела Елену, потирающую свой зад. Та подняла голову вверх и махнула Надежде рукой. – Давай лети следом, ничего страшного, – шепотом проговорила она и сморщилась от боли, опять потирая свою задницу. Только Надя собралась встать на подоконник, как услышала сзади себя голос:

– Насколько мне известно, в этом доме имеются двери.

Глава 19

Женя доехала до дома Елены без особых трудностей и припарковала машину во дворе. Подняв голову, она увидела, что окна квартиры темны.

– Только бы дома была, – пробормотала Женя и направилась к подъезду. Она поднялась на нужный этаж, как всегда, по лестнице. Евгения вообще не признавала лифта, на какой бы этаж ей ни приходилось подниматься. Остановившись у двери, она не стала нажимать на кнопку звонка, а достала из кармана ключи и открыла двери. Остановившись в прихожей, она прислушалась, но не услышала ничего. В квартире стояла мертвая тишина. «Спит или ее нет дома? – подумала она и шагнула в комнату. Женя обошла всю квартиру, везде включила свет, но подругу не обнаружила. – Это плохо, – вздохнула девушка. – Ты мне очень нужна, Алена. Может, на мобильник позвонить? – Женя почесала пальцем кончик носа. – Нет, не буду рисковать. Мне совсем ни к чему, чтобы Семен нашел меня сейчас. Ладно, придется вернуться домой и немного подождать. Она вполне может после какой-нибудь очередной тусовки поехать не к себе, а ко мне в квартиру. Если не появится до десяти утра, снова попробую приехать к ней сюда», – решила Евгения и вышла из квартиры подруги.

– Всю ночь езжу и все без толку, – ворчала Евгения, опять садясь в старенькую «копейку». – Никогда не думала, что конспирация настолько может осложнить жизнь. Ни позвонить, ни встретиться с подругой не могу. Ладно, буду надеяться, что часам к десяти Лена все же окажется дома. Хорошо хоть, что она свою мамашу снова в больницу положила и я могу сейчас беспрепятственно входить в ее квартиру.

Евгения проделала тот же путь, только в обратном направлении, и поднялась к себе домой.

«Нужно немного поспать, глаза слипаются, – подумала она, разуваясь в прихожей. – Только сначала чаю выпью».

Женя прошла на кухню, включила чайник, зашла к себе в спальню и зажгла свет. Постояв немного на пороге, она опять вспомнила странного посетителя и нахмурилась. И все же, что он здесь делал? И кто это вообще такой?

Женя вернулась на кухню, где уже вскипел чайник, и, взяв одну конфету из вазочки, сунула ее себе в рот. Чтобы выкинуть фантик, она открыла дверцу шкафчика под мойкой и увидела, что ведро забито мусором.

– В этом вся Ленка, – усмехнулась она. – Навести марафет на своей мордочке – это в первую очередь, а вот стереть пыль с мебели или вынести мусор, на такие дела у нее стопроцентный склероз.

Женя взяла ведро и пошла у мусоропроводу на лестничной клетке, чтобы выбросить мусор. Только она это сделала и уже стала спускаться вниз к своей квартире, как раздался страшный грохот, и она оказалась сидящей на ступеньке. Она увидела, как ее дверь падает на пол, а из квартиры вываливается огромный клуб то ли дыма, то ли пыли. Женя смотрела на все это расширенными глазами и трясла головой, не понимая, что произошло. Начали открываться двери, послышались голоса. А у Жени в это время перед глазами стоял неизвестный мужчина и что-то делал у ее подоконника в спальне.

– Что случилось? Кого-то взорвали? Утечка газа? Террористический акт, как пить дать, – неслись голоса со всех сторон.

– Дожили, ни днем ни ночью покою нет, уже в своей собственной квартире не чувствуешь себя в безопасности. В милицию позвоните. В квартире, наверное, кто-то есть, нужно «Скорую помощь» да пожарных вызвать.

До Жени эти реплики доходили откуда-то издалека, и она никак не могла отделаться от ощущения, что ее уши заложило ватой.

«Меня хотели убить. Тот мужик был у меня в квартире, чтобы меня убить», – четко пронеслось у нее в голове, и она, бросив мусорное ведро, прямо здесь, на лестнице, побежала вниз. Резко притормозив у двери лифта, она нажала на кнопку, и дверь тут же распахнулась. Влетев в него, она секунду размышляла, на какую кнопку нажать, и нажала на кнопку верхнего этажа. Когда лифт приехал на двенадцатый этаж, она осторожно осмотрелась. Никого не увидев, Евгения вихрем влетела на лестницу, ведущую на крышу, и со всей силы толкнула ее. Удача была на ее стороне, и та оказалась открытой. Выскочив на крышу, Женя заметалась по ней, не зная, куда бежать и что делать. От страха все перемешалось в ее голове, и девушка присела на корточки.

– Меня только что хотели убить. Меня пытались взорвать в моей собственной квартире, – шептала она побелевшими губами. Слезы невольно полились из ее глаз. – Вот и все, вот и закончилась моя непутевая жизнь, как следует даже не начавшись. Что мне делать? Мамочки, что же мне делать? – поскуливала Женя, раскачиваясь из стороны в сторону.

Наплакавшись вволю, она вытерла руками лицо, залитое слезами, и решительно поднялась на ноги.

«Нет! Так просто я не собираюсь сдаваться. Я выясню, в чем здесь дело», – решительно сжав зубы, подумала Женя. Она нахмурилась, соображая, как ей сейчас выбраться отсюда, чтобы никто не видел, и в ее голову пришла неплохая идея. Девушка пробежала по всей крыше до крайнего люка и подергала его. Он оказался закрытым, но Женя не стала паниковать и отчаиваться и направилась к другому. Тот был открыт, и она спустилась в подъезд. Женя вызвала лифт и спустилась на первый этаж. Когда дверь открылась, она осмотрелась по сторонам и обнаружила, что дверь черного хода раскрыта нараспашку. Женя тут же бросилась наружу, но, вовремя увидев, как из кустов выходит охранник, застегивая «молнию» на брюках, нырнула за угол стены. Охранник прошел, не заметив девушку, и закрыл за собой дверь. Мысленно поблагодарив господа за удачу, Евгения вышла из своего укрытия. Не теряя времени на то, чтобы завести «копейку» без ключа, который, естественно, остался в квартире, Женя побежала к проезжей части, чтобы поймать такси. Она совершенно не замечала того, что была босиком. Домашние тапочки, в которых она вышла выносить ведро с мусором, она растеряла еще там, в подъезде, пока бегала по лестницам и крышам. Машину она поймала очень быстро и назвала адрес коттеджного поселка «Русская Дубрава».

– Это за чертой города, вы в курсе? – поинтересовался водитель.

– Естественно, – пропыхтела Женя и плюхнулась на заднее сиденье. – Плачу тысячу рублей, поехали, – не торгуясь, проговорила она.

– Это меня вполне устраивает, – улыбнулся водитель и тронул машину с места. Некоторое время он молчал, а потом не выдержал и все же поинтересовался: – Сейчас мода такая, босиком ходить?

– Я йогой занимаюсь, – кивнула головой Женя. – По утрам, – добавила она.

– Ну молодежь пошла, – хмыкнул мужчина. – Моя дочь еще хуже.

– В каком смысле? – не поняла Евгения.

– Она холодной водой обливается. А зимой вообще в прорубь ныряет. Тоже босиком носится, только зимой, по снегу. У нас дача есть за городом, так вот она каждые выходные туда ездит, даже зимой. С такими же, как она сама, встречается. А называют они себя «Дети природы». И зять такой же, – тяжело вздохнул он.

– Так это же хорошо, – улыбнулась Женя.

– Может, и хорошо. Только она говорит, что будет и ребенка своего так же воспитывать, с самых пеленок. А это мой внук, между прочим.

– У вас есть внук? – удивилась Женя. – Никогда бы не подумала, вы такой молодой.

– Мне сорок два уже, а дочери девятнадцать. Внука у меня пока нет, но скоро должен появиться, она беременна, на седьмом месяце. Узи показало, что мальчик, – довольно улыбнулся водитель. – Вот я и переживаю, что угробить может ребенка дочка моя. Совсем она свихнулась на этих своих курсах контакта с живой природой. Там и с мужем своим будущим познакомилась. Вот они теперь на пару в прорубь и ныряют.

Мужчина еще долго что-то рассказывал, но Женя давно перестала его слушать и погрузилась в свои мысли.

«Меня хотели убить. Но за что и кто? Что все это значит? И вообще, что мне теперь делать? К кому обратиться за помощью? Может, поехать к Семену? Нет, это пока отпадает. Вчера я сорвала его планы насчет Виталия и не пошла на вечер. Черт возьми, жалко-то как, – мысленно ахнула Женя. – Я совсем забыла про договор и про деньги, которые мне обещал Семен. Хотя что такое деньги, когда речь идет о родной сестре, которую я столько лет искала? А зачем же я тогда сейчас еду в поселок?»

– Как же голова разболелась, – пробормотала Женя и потерла рукой лоб.

– Что вы сказали? – спросил водитель.

– Нет, нет, ничего, просто голова что-то заболела, – ответила Евгения и слабо улыбнулась.

– Хотите, я дам вам таблетку? У меня тоже частенько головные боли бывают, поэтому всегда ношу их с собой.

– Да, пожалуй, – согласно кивнула Женя.

Мужчина вытащил из «бардачка» упаковку баралгина и подал девушке.

– Там, сзади вас, на окне, бутылка минеральной воды и стаканчики. Возьмите, чтобы запить.

– Спасибо вам, вы очень внимательны, – кивнула Евгения, положила в рот таблетку и запила ее водой. Виски нестерпимо ломило.

«Это мигрень, – подумала девушка. – Я где-то читала, что так начинаются приступы, а продолжаются иногда целыми сутками. Вот только мигрени мне и не хватало для полного комплекта, – вздохнула она, проглатывая приступы тошноты. Мысли вернулись к тому, что же ей теперь делать и к кому обратиться за помощью. Внезапно она вспомнила о Викторе. – Вот кто мне сейчас нужен. Думаю, что он совсем не удивится, если я приеду к нему, ведь я обещала сделать это. Точно, приеду к нему и скажу все, что произошло в моей квартире. Нет, так дело не пойдет. Ведь он принимает меня за Надю, а это значит, он прекрасно знает, что никакой квартиры у меня нет, – думала Женя, прокручивая в уме, что сейчас скажет Виктору. – А почему, собственно, нет? Ведь у Нади есть квартира, которую «тыква» сдала в аренду. Ладно, главное, чтобы он был дома, а там я по ходу дела что-нибудь придумаю, – решила Евгения и прикрыла глаза. – Никогда у меня так не болела голова. Это, наверное, от пережитого потрясения. Да уж, правду говорят, что все болезни от нервов».

Машина подъехала к воротам поселка, и Женя, расплатившись с водителем, вышла. Она прошла через ворота и заметила, как пристально посмотрел на нее охранник.

«Что это с ним? – подумала девушка. – Как будто видит меня впервые», – пожала она плечами.

Евгения пошла в конец поселка, помня о том, что дом Виктора стоит там, за большим забором из красного кирпича. От быстрого шага у нее перехватило дыхание, но она не останавливалась, а, наоборот, готова была броситься бегом, лишь бы скорее оказаться в безопасном месте. Во всяком случае, ей казалось, что именно у Виктора она будет в безопасности. Подбежав к калитке, она нетерпеливо нажала на звонок и услышала, как в доме залаяла собака.

«О, у него и собака есть. А тогда, на дороге, говорил, что во дворе нет злых собак. Будем надеяться, что она меня не съест», – подумала она и снова позвонила. Через некоторое время она услышала, как открылась дверь дома и мужской голос поинтересовался:

– Кто там?

– Это я, Надежда, – крикнула Женя. – Виктор, откройте, пожалуйста.

Калитка распахнулась, и показался Виктор в спортивном костюме. Ему только что позвонил охранник у ворот и доложил, что прошла рыжая, возможно, та самая, которую он ищет. Поэтому сейчас он совсем не удивился, когда увидел за калиткой именно ее.

– Здравствуй, проходи, – улыбнувшись девушке, проговорил Виктор. – Не ожидал, что ты так быстро исполнишь свое обещание.

Женя ворвалась в образовавшийся проход и, не дожидаясь, когда ее пригласят в дом, чуть ли не бегом помчалась туда.

– За тобой что, кто-то гонится? – удивленно спросил Виктор и, забыв закрыть калитку, поторопился за девушкой.

– Не просто гонятся, меня хотят убить, – выпалила Женя, приостановившись на лестнице.

Виктор замер на несколько секунд, стараясь осмыслить услышанное.

– Что хотят с тобой сделать? – переспросил он и как-то очень странно посмотрел на Евгению.

– Убить меня хотят, – проговорила Женя и хмуро посмотрела на мужчину. – Я правду говорю, честное слово.

– Пройди-ка в дом, – спокойно предложил Виктор. – Успокойся, отдохни, а затем ты мне все расскажешь подробно. Твой приход оторвал меня от занятий в тренажерном зале. С твоего позволения, я закончу, а ты в это время немного отдохни. Договорились?

Про себя он подумал: «Наверное, очередной приступ. Нужно ненавязчиво предложить ей успокоительное. Пусть поспит, а потом будем разбираться, что к чему».

В это время послышалось тихое поскуливание из-за двери комнаты, и Виктор улыбнулся:

– Федька на свободу рвется.

– Кто такой Федька? – не поняла Женя.

– Федька – это мой пес. Я его всегда закрываю, когда ко мне кто-то приходит, особенно представительницы женского пола. Он не очень жалует посторонних и начинает лаять. Скорей всего ревнует меня ко всем женщинам, – засмеялся Виктор.

– Странное имя для собаки, – тоже улыбнулась Евгения.

– Когда я был ребенком, у нас был пес «очень благородной породы». Дворянин, а если попросту, то дворняга. Умный был. Моя мать категорически не разрешала мне к нему приближаться, боялась, что я нахватаюсь от него блох и еще какой-нибудь заразы. Жил он в своей собачьей будке у нас в саду. Мы тогда в поселке жили, деревенского типа. А мой отец – большой любитель охоты. На породистую собаку, охотничью, денег не было, вот он и подобрал в какой-то помойке щенка и назвал его Федькой.

– И вы решили в память о том «дворянине» назвать вашу собаку так же? – вновь улыбнулась Женя.

– Представь себе, – совершенно серьезно ответил Виктор. – Только тому была причина.

– Какая, интересно?

– Все очень просто, – пожал мужчина плечами. – Федька спас мне жизнь, когда мне было десять лет.

– Как это случилось? – спросила девушка.

– Я купался и стал тонуть, а Федор меня вытащил за трусы. Меня потом еле-еле откачали.

– Надо же, – удивилась Женя. – Это лишний раз доказывает, что собаки – самые преданные друзья.

– Это ты верно заметила. Моя мать после того случая сразу же взяла Федьку в дом и постелила ему мягкий коврик у дверей моей комнаты. Частенько покупала ему мясо, а за вкусными косточками специально ездила на мясокомбинат. Он умер уже совсем старым, и я очень переживал, но брать в дом другую собаку не захотел. Однажды мне на день рождения подарили лабрадора. Отказаться от подарка – это значит обидеть людей, поэтому я его оставил и назвал Федькой.

– Здорово, надеюсь, что мы с ним подружимся, – сказала Женя и схватилась за виски.

– В чем дело? – обеспокоенно спросил Виктор.

– У меня сильно разболелась голова, – сморщилась Женя.

– Иди в комнату и ложись в постель. Я сейчас принесу лекарство, – распорядился Виктор.

– А в какую комнату мне пройти? – растерялась девушка, глядя на бесконечный ряд дверей.

– Вон в ту, третья дверь. Ты что, не помнишь, что уже спала в ней, когда была здесь?

– Помню. Почему это я должна не помнить? – пожала Женя плечами и смело направилась к третьей двери. «Чуть не влипла. Нужно быть осторожнее и следить за тем, что говорю. Если Виктор узнает сейчас, что Надя – это совсем не Надя, еще неизвестно, как он себя поведет. Как мне показалось в прошлый раз, он в нее влюблен, и мне сейчас это очень даже на руку. Влюбленный мужчина на многое способен, и любой подвиг ему по плечу. Мне теперь, как никогда, нужна опора и защита, и Виктор, по-моему, самая подходящая для этого кандидатура. Я думаю, что сестренка не обидится на меня за временное пользование ее бойфрендом», – хихикнула Евгения и юркнула в комнату, которую гостеприимно предложил ей хозяин дома.

* * *

– Ты чего там застряла? – кричала снизу Елена, не понимая, почему Надя не прыгает. А та тем временем медленно обернулась на голос и испуганно вытаращилась на человека, который сообщил ей, что в доме есть двери. Перед ней стоял управляющий и, прищурившись, смотрел на девушку.

– Что это вы вздумали в окна прыгать? Я же сказал, что через полчаса буду ждать вас у дверей, – очень спокойно проговорил он, словно десять минут назад не обещал своему собеседнику сегодня же убить ее. Надя нервно сглотнула и, не зная, что ответить, брякнула первое, что пришло в голову:

– Мы с подругой поспорили на сто долларов, кто спрыгнет удачнее.

Молодой человек как-то странно посмотрел на нее и зачем-то протянул руку в ее сторону. Та подумала, что он прямо здесь и сейчас приведет свой приговор в исполнение и, взвизгнув, сиганула с подоконника. Лена в это время стояла, согнувшись, и одергивала свое платье. И в этот момент на нее что-то свалилось. И это «что-то» было Надеждой собственной персоной. Лена, естественно, совсем не ожидавшая такой наглости, тут же впечаталась носом в землю.

– Твою мать, – выругалась она, сбрасывая с себя Надежду. – Совсем сдурела, – взвилась девушка. – Ты мне чуть хребет не переломила.

– Где твоя машина? – задыхаясь и совершенно не слыша слов подруги, зашептала Надя. Она нервно задирала голову вверх, чтобы посмотреть на окно, из которого она только что вывалилась.

– Да вон стоит, там же, где я ее и оставила, – буркнула Лена, отряхивая с платья грязь.

Надежда схватила ее за руку и потащила к машине с такой силой, что Лена чуть ли не кубарем полетела за ней.

– Ну, ты совсем уже, – заорала Елена, пытаясь выдернуть свою руку из «мертвой» хватки Надежды. – За тобой, что, черти из преисподней гонятся?

– Хуже, Леночка, намного хуже, – выдохнула Надя прерывающимся голосом. – Быстрее заводи машину.

– Так ворота все равно закрыты. Как мы сквозь них проедем-то? – проворчала Лена, роясь в сумочке, где у нее лежали ключи от машины. Надя тут же бросилась к воротам и увидела, что они на кодовом замке.

– Черт, черт, – выругалась она. – Как же их открыть-то? – кусая губы, заскулила Надежда.

В это время она увидела, что дверь дома отворилась и на пороге показался управляющий. Он прищурил глаза и смотрел на девушку очень внимательно. Она начала лихорадочно нажимать на все кнопки подряд, но, естественно, напрасно. Зажмурив глаза, она уже мысленно приготовилась к смерти, но, к своему великому удивлению, услышала насмешливый голос:

– Код замка на воротах – 4597.

Надя вздрогнула, потом гордо выпрямила спину и набрала эти цифры. Ворота поехали в сторону, и к ним подкатила Лена на машине. Выглянув в окно, она прошипела:

– Ты точно не спала, когда решила, что на тебя объявлена «охота»? Золушка, твою мать.

Надя бросила испуганный взгляд в сторону дверей, где замер управляющий, и быстро юркнула в салон автомобиля.

– Быстрее, Лена, езжай быстрее, – бросила она Лене.

– Да еду, еду уже, – проворчала та и осторожно вывела машину за ворота. – С тобой точно в дурдом попадешь. Куда ехать?

– Уж не в дурдом, это точно, – съязвила Надежда. – Поехали к тебе, нужно переодеться.

– А почему не к тебе?

– Если они решили меня убить, то вполне может быть, что уже поджидают меня в квартире. Наверняка по этой причине управляющий и не стал нас трогать здесь, а спокойно выпустил. Зачем нужно убивать тут, когда можно сделать это в другом месте? – бормотала Надя, то и дело оглядываясь назад.

– У тебя явно что-то с головой, подруга, – вздохнула Елена.

Через двадцать минут они подъехали к дому Лены. Девушки поднялись в квартиру, и Надя бестолково начала носиться по комнате, не зная, за что браться. Елена понаблюдала за ней минуту и, не выдержав, рявкнула:

– Может, хватит уже? Сядь в кресло и успокойся. Сейчас я принесу тебе джинсы и футболку, переоденешься. Только обувь моя вряд ли тебе подойдет, у нас с Женькой, а значит, и с тобой на два размера разница.

– Это мелочи, – отмахнулась Надя. – Босиком доеду.

– Куда это ты собралась ехать? – нахмурилась Лена.

– В поселок поеду, к Виктору. Он мужчина, он поможет мне разобраться.

– Мы же собирались к Женьке, – возразила Елена.

– Женя сейчас у моих родственников, в безопасности. Да и что в этой ситуации сможем мы, три женщины? Здесь должен разобраться мужчина. У меня страшно болит голова, – не останавливаясь, переключилась она на другую тему. – Так она у меня уже давно не болела. И таблеток, как нарочно, нет, – сморщила Надя лицо.

– Почему это нет? У меня есть анальгин, аспирин и еще какая-то хрень в аптечке имеется, – возразила Елена. – Хочешь, сейчас принесу?

– Да, принеси, пожалуйста, – снова сморщилась Надя и схватилась руками за виски. – И еще, знаешь что? Ты сейчас меня отвези к поселку, а сама езжай к Женьке, я тебе адрес подробно расскажу. Ведь фактически это не меня они хотят убить, а ее.

– Слушай, подруга, ты случайно детективами не увлекаешься? – с иронией поинтересовалась Лена.

– Увлекаюсь, только это не имеет никакого отношения к тому, что я говорю, – ответила Надя. – Просто сделай, что я прошу.

– Ладно, сделаю, – пожала Елена плечами. – Но ты, я думаю, не права.

– Время покажет, кто из нас прав, – пробормотала Надя. – А сейчас мне нужно попасть к Виктору, – упрямо проговорила она.

– Если ты права и действительно слышала тот разговор, то нужно предупредить Виталия. Или тебе все равно? – спросила Лена. Ей совершенно не хотелось верить во все то, что наговорила ей Надежда.

«Так бывает лишь в кино, – думала она. – Вот Женька вернется, и сразу же все встанет на свои места. Наверняка Надя уснула и все это ей привиделось во сне. Ну а если нет… тогда я в коме».

Лена принесла Надежде аспирин, растворила таблетку в стакане с водой и дала ей выпить. После того как они переоделись, девушки спустились снова во двор и сели в машину.

Глава 20

Палач, посмотрев на часы, свернул к тротуару и остановил машину. Час назад он нажал на пульт дистанционного управления, который привел в действие взрывное устройство в квартире у Евгении. Убедившись в том, что взрыв прогремел, он тут же укатил от дома подальше. Заехав в тупик, он заменил на машине фальшивые номера настоящими. Когда он отправлялся сегодня на задание, он поменял их. Эту процедуру он проделал на всякий случай. Ведь кто-то мог проходить мимо и видеть, что рядом с домом, в котором произошел взрыв, стояла машина с такими-то номерами. Конечно, такое маловероятно, но Палач был осторожным, одиноким волком и всегда просчитывал все ходы, даже самые незначительные. Эквивалент взрывчатки тоже был тщательно просчитан. Взрыв должен уничтожить девушку, находившуюся в квартире, и в то же время не причинит особого вреда соседям и всему дому в целом. Ну, если только у кого-то вылетят из окон стекла, и не более того.

Палач взял свой мобильный телефон и набрал нужный номер. Когда на другом конце провода взяли трубку, он коротко бросил:

– Все в порядке, готовь бабки, я еду.

– Как? Когда ты успел? – удивился собеседник. – Сейчас всего десять утра, а она вроде оставалась там на ночь после вечеринки.

– Приехала, аж в семь утра, – хмыкнул Палач. – Видно, не очень ей там, у него, понравилось. Я подождал, когда она войдет в квартиру… Думаю, что от хорошенькой попки мало что осталось. Да и от всего остального…

– Бога ради, уволь меня от «интимных» подробностей, – истерично вскрикнув, перебил его собеседник. – Мне это совсем не интересно, я не переношу насилия. Как ты можешь… это смаковать? И вообще, не думаю, что такие вещи стоит обсуждать по телефону. Приезжай ко мне, для тебя все готово, заодно обсудим дальнейшие действия, – нервно произнесли на другом конце провода и отключились.

Палач посмотрел на трубку у себя в руках и хмыкнул:

– Скажите, пожалуйста, какие мы нервные. Чистоплюй в белых перчатках. Привык моими руками свои дела устраивать, а разговаривать, как положено, не научился. Ну, ничего, сейчас я тебя в чувство приведу. Заплатишь втрое больше, чем договаривались, иначе я больше и пальцем не пошевелю. Разбирайся со своими «делишками» сам, – процедил он сквозь зубы и завел мотор своего автомобиля.

Палач уже много лет занимался устранением свидетелей или конкурентов. Его номер телефона знал лишь один человек, который и поставлял ему клиентов. За это время он накопил солидный капитал и спокойно мог отойти от дел. Он уже собирался это сделать, как вдруг понял, что ему нравится его занятие. Ему очень нравится придумывать разные ходы, как устранить заказанного и при этом не повториться. Он считал, что его «работа» требует творческого подхода. Вот, например, сегодня он убрал «приговоренного», вернее, «приговоренную», довольно оригинальным способом. Во всяком случае, он так считал. Палач пробрался в квартиру «клиентки» под покровом ночи и заложил в цветочный горшок миниатюрное взрывное устройство с дистанционным управлением. Когда девушка вернулась под утро домой и он увидел, что в квартире зажегся свет, он выждал десять минут, а потом нажал на кнопочку. Не мешкая, он тут же уехал от дома подальше и поменял на машине номера. После взрыва – никаких тебе отпечатков пальцев, никаких следов и тому подобное. Палач всегда очень тщательно готовился к очередной операции и испытывал при этом трепетное возбуждение. На сегодня у него был еще один клиент, и он решил для себя, что сначала получит с заказчика деньги, а уж потом примется за дело. Для этого он сейчас и направлялся к нему.

* * *

Семен дозвонился своему зарубежному партнеру и проинформировал его о том, что сделка состоялась и договор подписан в лучшем виде. Тот попросил, чтобы он прислал копию договора, и уверил Семена, что, как только он будет у него в руках, товар уйдет в Россию этим же днем. Для этого уже все готово, осталась лишь самая малость – перечисление денег на нужные счета. В прекрасном расположении духа Семен сидел в мягком кресле и потягивал пиво. На его коленях лежал альбом с фотографиями, и он не спеша листал его страницы. Практически вся его жизнь, в разные промежутки времени, застыла на страницах этого альбома, и он с удовольствием просматривал их сейчас. Он перевернул лист и наткнулся на фотографию Жени. На него смотрели огромные голубые глаза тринадцатилетней девочки, и воспоминания унесли Семена на девять лет назад.

– Ахмед, зачем тебе малолетка? Лучше продай ее мне, – говорил Семен.

– Как зачем, дорогой? Сейчас много клиентов, которые любят детей. На ней я неплохо заработаю. А тебе-то она зачем понадобилась?

– Сколько ты хочешь? – спросил Семен, игнорируя последний вопрос Ахмеда.

– Э, дорогой, не в деньгах дело, – подняв руки, проговорил Ахмед. – У меня недавно четыре девочки «вышли в тираж», передозировка. Нужно пополнять ряды.

– Как знаешь, мое дело предложить, а твое подумать, – пожал Семен плечами и принялся за плов, которым угощал его хозяин дома. – Знатный у тебя повар, Ахмед, язык можно проглотить за твоим столом, – причмокнул он, отправляя в рот очередную ложку плова.

– Э, дорогой, плов едят руками, а не ложкой, самый смак теряешь, – хмыкнул Ахмед и хитро посмотрел на своего гостя. – Скажи, Семен, а тебе зачем такая молоденькая девочка? – повторил он свой вопрос. – Ей же всего тринадцать. Или тоже на свежачок потянуло?

– Не говори глупости.

– Не понимаю, а зачем же тогда она тебе нужна?

– У меня детей нет, да и не будет никогда, – пожал Семен плечами. – Со мной и жена из-за этого разошлась, потому что не могла родить от меня ребенка. Для тебя эта девчонка просто товар, и через два года она у тебя так же, как и те четверо, про которых ты мне говорил, «выйдет в тираж» от передозировки. А для меня она будет дочерью. Я ее воспитаю.

– Не смеши меня, Семен, – захохотал Ахмед. – Какой из тебя воспитатель? Ты же ни одной юбки мимо себя не пропускаешь. Что-то темнишь ты.

Семен посмотрел на смеющегося Ахмеда и кисло улыбнулся.

– Наверное, ты прав. Забудь наш разговор.

– А сколько ты готов отдать за эту девчонку? – спросил Ахмед и прищурил глаза, наблюдая за реакцией гостя.

– Скажи свою цену, а я подумаю, – не дрогнув от пристального взгляда, ответил Семен.

Ахмед назвал сумму, намного превышающую ту, на которую рассчитывал Семен.

– Побойся своего Аллаха, Ахмед. Это же запредельная цена, – развел Семен руками.

– Ты спросил, я ответил, – пожал тот плечами. – На, отведай-ка вина, – протягивая кувшин с вином, предложил он. – Настоящее, домашнее, чистый виноград. В магазине такого не купишь.

– Сбрось хоть процентов тридцать, и я готов отдать тебе эту сумму, – принимая из рук хозяина кувшин с вином, сказал Семен.

– Сбрасываю десять, и по рукам, – ответил тот и снова хитро прищурился. Когда он так делал, его глаза-бусинки утопали в щеках, и он становился похож на доброго Деда Мороза, только с черной бородой. Зная, какой монстр скрывается под обманчивой внешностью, Семен был всегда с ним осторожен и старался не откровенничать. Они поддерживали деловые отношения, которые были далеки от дружеских. Исключительно бизнес, и ничего больше. Несмотря на это, Ахмед частенько приглашал Семена к себе в дом на ужин, чтобы за чаркой хорошего вина обсудить текущие проблемы.

– Двадцать, – продолжил торг Семен.

– Пятнадцать, и она твоя, – снова хитренько улыбнулся Ахмед.

– Согласен.

– Ну вот мы и договорились, – потер руки Ахмед и разлил по бокалам вино. – Это дело нужно сбрызнуть добрым вином, – провозгласил он и поднял свой бокал.

Вот таким образом Женя попала к Семену. Естественно, он не собирался ее удочерять, у него были свои виды на эту красивую девочку. Он уже тогда понял, какая из нее вырастет красавица.

Чтобы провернуть какую-нибудь сделку, ему часто приходилось заказывать девочек у Ахмеда. Все прекрасно понимали, что это всего лишь проститутки. И вот Семен, понимая, что его бизнес должен расширяться, увидев Женю, решил тогда, что через три-четыре года эта красавица сможет во многом помочь ему. И он не ошибся, в его руки попало настоящее сокровище.

* * *

Прежде чем ехать в поселок, девушки решили заглянуть на всякий случай на квартиру к Евгении. Только они свернули во двор, как увидели, что там полно всяких машин. Три пожарные, две «Скорой помощи» и две милиции.

– Что это, интересно, случилось? – нахмурилась Елена и, выглянув в окно, подергала за юбку женщину, которая стояла ближе всех к ее машине.

– Эй, мамаша, что за шум, а драки нет? Что здесь произошло?

– Какая я тебе мамаша, – гаркнула бабища и зыркнула на девушку заплывшими от пьянки глазами.

– Ну, извините, мадам, ошибочка вышла, – дернула Лена плечом.

– Чего надо? Проезжай, не мешай людям работать, – с каждым словом рискуя сорвать голосовые связки, надрывалась баба.

– Обалдеть можно, – усмехнулась Елена. – Почему милиция с пожарниками здесь, спрашиваю? – заорала она, да так громко, что баба отскочила от машины метра на три.

– Че орешь? Я тебе че, мать родная? Ща как двину, не погляжу, что в такой-разэтакой машине сидишь, – бабу терзал похмельный синдром, и она готова была на любом случайном человеке сорвать свою злость. На Елену это не подействовало, и она спокойно ответила:

– Если б ты была моей матерью, я б давно повесилась.

– Я б тебя и сама задушила, когда б рожала. Так что вешаться не пришлось бы, – дала отпор баба, и ее физиономия еще больше покраснела. Лена уже было открыла рот, чтобы продолжить баталию, но Надя положила свою ладонь ей на руку и тихо сказала:

– Лен, я тебя очень прошу, не связывайся и прекрати пикировку. Не видишь, разве, у нее сейчас все люди враги, пока не похмелится. А вот как только опрокинет стаканчик, все для нее сразу же станут братьями. У нас через дом сосед такой же живет, и мне очень хорошо известно, что за люди алкоголики. Если хочешь что-то узнать, пообещай ей денег на бутылку.

– Не учи ученого, – хмыкнула Алена. – Я со своей матерью такую школу выживания с алкоголиками прошла, что мало не покажется. Недавно четвертый раз на лечение ее отправила. Теперь хоть пару-тройку месяцев отдохну. Так что, на каком языке разговаривать с этой категорией населения, мне хорошо известно, – грустно проговорила она и тут же, высунувшись из окна, крикнула: – Эй, а на бутылку заработать хочешь?

Баба тут же сделала стойку, как собака, учуявшая дичь, и осторожно спросила:

– А что сделать надо?

– Ничего особенного. Пойти узнать, что случилось в доме и в первую очередь в какой квартире.

– Там же милиция, никого посторонних не пускают. Думаешь, для меня ковровую дорожку постелили? – нахмурилась алкоголичка.

– Как придешь, сразу же получишь стольник, – проигнорировав замечание насчет милиции, сказала Лена и покрутила купюрой в руке.

– Бутылка ноль семь сто двадцать стоит, – возразила баба.

– Морда от такой дозы треснет, обойдешься поллитровкой, – остудила ее аппетит Елена. – Идешь или мне кого другого попросить?

– Кого это другого? Я и сама могу. Что мне, трудно, что ли? – изумилась алкоголичка и рысью помчалась в сторону подъезда, где недавно произошло несчастье. Через десять минут она вернулась и выложила все, что узнала:

– Подорвали девяносто седьмую квартиру. Рано утром это было. Как шандарахнет, аж стекла у некоторых повылетали.

– Пострадавшие есть? – охрипшим от волнения голосом спросила Лена.

– Нет, никого нету, – помотала баба головой. – Квартира пустая была. Стольник давай, – протянула она руку к Елене. Та отдала ей сторублевую купюру и начала заводить машину.

– Что я тебе говорила? – услышала Лена голос Надежды.

Она ничего не ответила, а лишь бросила в ее сторону мимолетный и очень испуганный взгляд.

Всю дорогу они обсуждали случившееся, но никакого решения принять не могли, пока с ними нет Женьки. Лена уговаривала Надю поехать вместе с ней, но та категорически отказалась.

– Ты соображаешь, что будет, если кто-нибудь в поселке увидит нас с Женей вдвоем? Населенный пункт небольшой, все друг друга хорошо знают. Как появляется кто-то чужой, сразу же обращают внимание. Твою машину под микроскопом будут разглядывать, я знаю, что говорю. Нельзя мне там появляться, Лена, ты и одна прекрасно справишься.

Надя подробно рассказала Елене, как доехать до поселка, где живет сейчас Женя, а сама вышла у ворот «Русской Дубравы».

– Пока, Лен, ты мне сразу же позвони на мобильник, я буду ждать вашего с Женей звонка. Ты ее не пугай заранее, когда встретимся, я ей сама все расскажу. Я буду у Виктора, его дом № 88.

– Давай иди, Надюш, если что, мы с Женькой прямо туда приедем, к Виктору твоему. Надеюсь, он не грохнется в обморок, – усмехнулась Елена.

Девушка развернула машину и уехала. Надя постояла минуту, проводив ее взглядом, и пошла к воротам. Когда она проходила мимо охранника, тот даже выскочил из своей будки и недоуменно посмотрел на девушку.

– Что-то не так, молодой человек? – спросила Надя.

Парень ничего не ответил, а лишь почесал затылок. Так ничего и не поняв, Надежда прошла дальше, но все же несколько раз оглянулась, так как чувствовала, что парень стоит и смотрит ей вслед.

– Сегодня явно не мой день, – проворчала девушка и прибавила шагу. Она в считаные минуты добралась до дома Виктора и только хотела нажать кнопку звонка, как увидела, что калитка открыта. Надя смело шагнула на территорию двора и, не задерживаясь, побежала к дому. Она прекрасно изучила расположение комнат, пока была здесь некоторое время, поэтому сразу же прошла в сторону кабинета. Как она и предполагала, Виктор был там и говорил по телефону.

А звонил ему тот самый молодой человек, охранник у ворот в поселок.

– Слушай, тут рыжая прошла, я думаю, что это тоже твоя. Они одина…

– Спасибо большое за звонок, она уже у меня в доме, – улыбнулся Виктор и отключился.

– …ковые, – договорил охранник и захлопнул рот, так как в трубке уже звучали короткие гудки. Он пожал плечами и почесал затылок. – Может, она успела уйти, а потом снова прийти? Почему я тогда не видел, как она уходила?

Надя вошла в кабинет и громко сказала:

– А вот и я.

Виктор вздрогнул и резко обернулся. Увидев девушку, он развел руками:

– Надя, разве можно так людей пугать?

– Здравствуйте, – улыбнулась девушка. – Вы меня простили, что я так внезапно исчезла из вашего дома?

– Обсудили уже и забыли, – пожал Виктор плечами. – В чем дело, Надежда? Снова что-то случилось?

– Виктор, мне нужно вам кое-что рассказать. Меня хотят убить, – выпалила Надежда и уставилась на мужчину, ожидая его реакции. Тот посмотрел на нее сочувственным взглядом и ласково проговорил:

– Надюша, давай-ка сначала отдыхать. Мы этот вопрос потом обсудим, хорошо? Иди в комнату и поспи. Договорились?

– Ага, договорились, – разочарованно ответила Надя. Она видела, что новость о том, что ее хотят убить, ничуть не взволновала Виктора. Даже ни один мускул не дрогнул на его лице.

«Я этому человеку настолько безразлична, что ему все равно, убьют меня или нет, – подумала она и тяжело вздохнула. – Зря я, наверное, сюда приехала».

Она нахмурилась и приложила пальцы к вискам.

– Голова все еще болит? – заботливо поинтересовался Виктор.

– Да, никак не проходит, даже лекарства не помогают, – ответила девушка и сморщилась от боли. Она совершенно не обратила внимания на то, что Виктор сказал «все еще болит». – Уже не знаю, что делать, – потирая виски пальцами, пробормотала она.

– Иди в комнату, ложись, а я сейчас принесу тебе таблетки посильнее тех, которые ты принимала.

Надя хотела спросить, откуда он знает, какие таблетки она принимала, но висок снова заломило, и от этого все остальное вылетело из головы.

«Похоже, мне и в самом деле стоит прилечь, – подумала она. – Голова пройдет, тогда и поговорим».

Она развернулась и пошла к той комнате, где ночевала тогда, когда была в этом доме раньше. Надя открыла дверь и увидела, что на кровати кто-то лежит. Она тихонечко ее прикрыла и пошла опять в кабинет.

– Там уже кто-то спит, – сказала она Виктору.

– Ах, хулиган, опять улегся на чужой постели, – засмеялся Виктор.

– У вас гости?

– Федька любит на мягких подушках поваляться.

– Кто ж не любит? – проворчала Надя и снова схватилась за голову. – Можно мне тогда в другой комнате лечь? Сил нет, как болит.

– Конечно, ложись. Что за вопрос? Иди в гостевую, ты знаешь, где это, а я сейчас приду с лекарством.

– Ага, – махнула Надя головой и поплелась в другую комнату. Она рухнула на постель, как подкошенная. Через три минуты пришел Виктор и подал Надежде две капсулы и стакан воды.

– Выпей это, через пять минут станет легче, – улыбнулся он. – На тебе лица нет.

– Где ж его взять? – проворчала Надежда. – Оно, наверное, там осталось. О господи, я же совсем забыла позвонить Виталию, – подпрыгнула она на кровати.

– Что за Виталий? – насторожился Виктор.

– А-а-а-а, так, – махнула Надя рукой. – Знакомый один. Ему нельзя садиться в свою машину, она сразу же взорвется.

Виктор очень странно посмотрел на девушку и осторожно спросил:

– Что сделает?

– Взорвется, я же сказала. А меня вообще уже взорвали, – покачала она головой и закусила губу. – Где у вас телефон? – обратилась она к Виктору и вскочила с кровати.

– Нет, не нужно вставать, – выкрикнул мужчина, удерживая Надежду на месте. – Я тебе телефон сюда принесу, – глупо улыбнулся он.

– Что это с вами? – глядя на странно вытянутое лицо мужчины, спросила Надя.

– Все в порядке, все нормально, ты только не волнуйся, – успокаивал девушку психолог. – Сейчас будет тебе телефон.

– Спасибо, – поблагодарила Виктора Надежда и с опаской посмотрела в его сторону. «Что это с ним? – про себя подумала она. – Весь какой-то нервный».

Виктор быстро вышел из комнаты, чтобы принести девушке трубку. Лоб его был нахмурен, а губы беззвучно шевелились.

«Что такое с ней происходит? Снова провал в памяти? Полчаса назад она уже говорила мне про то, что ее хотят убить, а сейчас снова о том же, но так, будто рассказывает об этом впервые. Нужно завтра же сделать ей томографию. Как-нибудь уговорю ее поехать со мной в клинику. Что-нибудь придется придумать», – вздохнул Виктор.

Он прошел в большую комнату, где стоял радиотелефон и, взяв трубку с базы, вернулся к девушке.

– Вот, звони, пожалуйста, – улыбнулся он и удалился из комнаты. Виктор остановился у двери, чтобы послушать, о чем она будет говорить по телефону.

«Я, конечно, понимаю, что подслушивать нехорошо, но я должен все знать, чтобы суметь помочь ей», – сам себя оправдывал психолог.

– Алло, Виталий, это Евгения, – услышал Виктор голос девушки. – Да, да, извини меня, пожалуйста, но так было нужно, – продолжала говорить Надежда. – Твой управляющий не тот человек, за которого себя выдает. Не садись в свою машину, она взорвется, как только ты заведешь мотор. Ни о чем меня не спрашивай, я потом постараюсь тебе все объяснить. Там, в твоем доме, был еще какой-то мужчина, я не знаю, как его зовут. Я совершенно случайно услышала его разговор с тем парнем, который мне представился как управляющий в твоем доме. Они говорили о каком-то договоре и что тебя нужно поставить на место. А попросту говоря, взорвать в твоей же машине. Про меня они тоже говорили, но мне удалось сбежать из твоего дома. Нет, Виталий, я в своем уме и говорю совершенно серьезно. Просто решила тебя предупредить, что тебя окружают бандиты. Где я? Я сейчас у одного своего знакомого. Нет, не могу сказать, где это. Все, Виталий, я не могу долго говорить. Я хотела тебя предупредить и сделала это, дальше решай сам, – после этих слов Надя отключилась. Виктор стоял у двери и слышал все, от слова до слова.

– Что проис