/ Language: Русский / Genre:det_irony / Series: Иронический детектив

Гувернантка в набедренной повязке

Ирина Хрусталева

Карина потирала руки: ей досталось выгодное бракоразводное дельце. Она его обязательно выиграет и наконец-то станет членом международной коллегии адвокатов! Этим радужным планам помешал какой-то лихач, врезавшийся в ее машину. Мало того, он скрылся с места аварии, бросив девушку одну на дороге! Выписавшись из больницы, Карина вознамерилась найти негодяя и стрясти с него новый автомобиль. Звонок другу-милиционеру – и готов адресок. «Гонщик» принял адвокатшу за… гувернантку для сына, явившуюся из агентства. Недолго думая, Карина согласилась…

Ирина Хрусталева

Гувернантка в набедренной повязке

Глава 1

Карина торопилась в аэропорт, чтобы встретить свою подругу Галину. Та прилетала из Египта ночным рейсом и позвонила подруге из страны песков и пирамид буквально за два часа до отлета.

– Кариночка, миленькая моя, очень тебя прошу, встреть меня, ради бога! Мой самолет прилетает ночью, в двенадцать тридцать. Ты можешь себе представить, звоню Димке, а он мне сногсшибательную новость сообщает: «Встретить не могу, меня шеф отправляет в срочную командировку, улетаю прямо сейчас», – с возмущением процитировала Галя своего мужа. – Я, конечно, разберусь с этим шефом, чтоб ему жить на одну зарплату, но только когда в Москву попаду. А сейчас, сама понимаешь, из Египта я этого типа не достану. А жаль: я так на него зла, что готова рвать и метать! Он же прекрасно знает, что жена его заместителя, то есть я, должна приехать из отпуска. Неужели никого другого не нашлось, чтобы в командировку отправить? – без передышки, как заведенная, трещала Галина. – Встреть меня, пожалуйста, подружка, я до обморока боюсь садиться в чужие машины, да еще ночью. Тем более у меня багаж ценный, я здесь золотишка прикупила, барахла кое-какого и еще много чего, приеду, покажу.

– Опять? – ахнула Карина. – Сколько можно, Галка? Ты прямо как сорока, что блестит, то и хватаешь. Недаром тебя Галкой назвали, ты в полной мере оправдываешь свое птичье имя, – засмеялась она. – Зачем покупать золото в Египте? Ты же знаешь, что оно там бывает только низкопробным.

– Зато красивое, и работа ручная. Если ничего не понимаешь, то лучше молчи, – огрызнулась Галина.

– Да где уж нам уж? – хмыкнула Карина. – До тебя, дорогая, мне действительно далеко.

– Так ты меня встретишь? – не обращая внимания на иронию подруги, проныла в трубку девушка. – Ты же не хочешь, чтобы со мной что-нибудь случилось? Сейчас, сама знаешь, сколько всяких случаев криминальных. Посмотрят, что я совсем одна, да с чемоданами… ой, даже представить страшно! Я еще отсюда не улетела, но у меня уже возникает желание остаться и попросить политического убежища. Ты чего там притихла? Встретишь?

– Успокойся, обязательно встречу, – засмеялась Карина. – Думаю, что здесь ты нам еще понадобишься, а вот арабам – сомневаюсь.

– Но-но, сомневается она, – проворчала Галя. – Они, между прочим, очень белых женщин любят. Правда, их моя прическа слегка смущает, но, думаю, что со временем они привыкли бы, – захохотала она. – Ну, а если серьезно, Карин, я и правда боюсь в аэропорту такси ловить, тем более – там одни бомбилы, таксистов и близко не подпускают. Кругом своя мафия. Кто их знает, что у них на уме?

– Сказала, встречу, значит, встречу, не дергайся, – успокоила подругу Карина. – Только тебе тогда придется немного в аэропорту меня подождать, я могу не успеть к прилету твоего самолета. У меня сегодня очень ответственная встреча с клиенткой, которую я никак не могу отменить. Она пригласила меня в ресторан, кстати, я в парикмахерскую сейчас еду, а потом – сразу туда, твой звонок меня в дороге поймал. Так что сама понимаешь: сперва – ужин, потом десерт, да пока состоится разговор, от которого очень многое будет зависеть… В общем, раньше одиннадцати освободиться мне никак не удастся. По дороге еще нужно будет сделать небольшой крюк, чтобы отвезти маме лекарство. Ты же знаешь, она без него никак не может обойтись, и мне придется заехать к ней на дачу. Еще вчера планировала это сделать, да не смогла, поэтому сегодня – кровь из носа – я должна быть у нее. Если тебя устроит такой вариант – подождать меня, тогда никаких проблем, я обязательно приеду, – объяснила подруге ситуацию Карина.

– Я подожду, конечно, подожду, работа есть работа, а уж мама вообще – дело святое, лишь бы ты меня забрала в конечном итоге из аэропорта, – обрадовалась Галя. – Прямо гора с плеч, ты меня здорово выручишь! Все тогда, Кариночка, я больше не буду дергаться и думать, кому бы еще позвонить. Я тебя целую, дорогая, и безумно люблю, встретимся в аэропорту, с меня подарок, как всегда, – попрощалась девушка и, чмокнув губами в трубку, отключилась.

Вечером Карина ехала по трассе и нервно посматривала на часы.

«Сейчас быстренько заеду к маме, отдам ей лекарство и – галопом за Галей. Может, даже вовремя успею, – думала она. – Как раз к тому времени, когда пассажиры будут выходить. Пока она пройдет паспортный контроль, пока багаж получит… Да, думаю, что успею. Похоже, мне сегодня везет во всем, и день, и вечер были удачными, поэтому непременно должно повезти и к ночи, – размышляла девушка. – Значит, я обязательно должна успеть встретить Галку вовремя, чтобы ей не пришлось меня ждать и нервничать».

Карина улыбнулась, подумав о своей подруге.

Галина – совершенно неуемная натура, которая не может сидеть на месте больше пяти минут. Ей обязательно нужно что-то делать, куда-то бежать, что-то покупать, что-то примерять, с кем-то говорить, о чем-то спорить, ну и тому подобное. С языком у нее та еще история, пулемет «максим» отдыхает. Рот у Гали практически не закрывается никогда, только в очень крайних случаях. Девушка готова болтать бесконечно и на любую тему. Она была замужем, имела сынишку трех лет, мужа-бизнесмена, мать, которая год назад вышла замуж в третий раз, причем за человека на десять лет моложе себя, а завершала «комплект» свекровь-стерва. Правда, этот стервозный характер моментально превращался в «шоколадный джем», как только в поле зрения женщины попадал ее внук Дениска. Его свекровь любила до фанатизма, из-за чего очень часто происходили нешуточные баталии с матерью Галины. Хоть она также была Денискиной бабушкой, но Наталья Сергеевна считала, что та не может заниматься воспитанием внука. «Женщина, которая так легкомысленно меняет мужей, не может ничему хорошему научить ребенка», – иронично замечала она.

Галя никогда не вмешивалась в их споры и старалась соблюдать нейтралитет, чтобы не обидеть ни ту, ни другую. Болтаться меж двух огней она уже привыкла и, в силу своего характера, старалась смотреть на это с юмором. Она жила своей жизнью, которая ей, похоже, нравилась, а остальное ей было «по барабану».

Карина с Галей дружат давно, и первая уже привыкла к чересчур темпераментной и непредсказуемой приятельнице. Вот и сейчас: в эту поездку в страну фараонов Галя собралась за два дня, побросала в чемодан кое-какие вещи и была такова. Все у нее происходит спонтанно, без раздумий, а главное, совершенно внезапно для ее домочадцев. Она совершенно спокойно, сидя за ужином, может объявить, что завтра в пять часов утра у нее самолет, улетающий, например, в Арабские Эмираты, в Австралию или в Сингапур.

Вместо нормальной прически Галина носит нечто, напоминающее воронье гнездо, в котором только что дрались горластые птицы, отвоевывая территорию. Окраска волос, как правило, имела три-четыре цвета одновременно, и простых, обычных причесок Галя категорически не признавала.

– «Пучок на пенсию» я еще успею поносить, – фыркала Галина, если ей кто-то вдруг делал замечание. – А пока молодая, хочу все успеть и все попробовать. Вот сейчас этот бзик закончится, и я обреюсь наголо и полгодика похожу с бильярдным шариком вместо головы.

Одежду она всегда выбирала по настроению. В ее гардеробе имелось все, начиная от драных потертых джинсов и заканчивая нарядами из последних коллекций известных модельеров. Была у нее одна слабость: золотые украшения, и каждый раз, когда она ехала куда-нибудь за границу, то везла оттуда интересные вещицы из дорогого металла. У нее имелся полный комплект индийской невесты, состоящий из неимоверного количества браслетов для рук и ног и еще кучи всяких ожерелий, сережек, клипсов для носа, губ и бровей. Когда Галя привезла все это из Калькутты, ее муж Дмитрий не выдержал и сделал ей замечание:

– Тебе не кажется, что это уже слишком? За каким, спрашивается, дьяволом ты купила эти побрякушки, потратив такую сумму денег? Ты разве сможешь когда-нибудь и куда-нибудь это надеть? – возмущался он.

Галина, не долго думая, записалась на курсы обучения танцу живота и бегала туда в течение месяца тайком от супруга. В специальном магазине купила соответствующий костюм турчанки, косметику, кассету с музыкой и кальян. Как только она окончила курсы, то сразу же устроила своему мужу вечер неожиданных сюрпризов. Нарядилась в костюм, накрасилась, как подобает настоящей турецкой наложнице, и раскурила кальян. Галя приглушила в комнате свет до интимно-загадочного и, разбросав по полу множество маленьких подушечек, разрешила Дмитрию войти. Сама она спряталась за занавеской и сексуальным голосом предложила супругу расположиться на полу и, закрыв глаза, закурить кальян. Как только заинтригованный мужчина выполнил ее распоряжения, она выскользнула из-за портьеры, включила музыку и разрешила мужу открыть глаза. С турецким полупрозрачным костюмом золотые украшения индианки смотрелись более чем эротично. Дмитрий с раскрытым от удивления ртом просмотрел танец живота, послушал, как мелодично звенят украшения во время этого танца, от души расхохотался и, подхватив свою бесшабашную супругу на руки, поволок ее в спальню. Таким вот оригинальным способом инцидент был исчерпан, и теперь Галя снова спокойно продолжает покупать все, что ей нравится.

Карина свернула с основной трассы и прибавила скорость, потому что здесь было не так много машин, как на МКАД. А если быть точной, то здесь их практически вообще не было. До поворота к дачному поселку оставалось километра три, когда девушка увидела едущую навстречу «Ауди». Фары-дальнобойщики «Опеля» Карины осветили передний бампер белого автомобиля.

– Надо же, какой номер нехороший, три шестерки, – передернула плечами девушка. Только она об этом подумала, как в ту же самую минуту произошло нечто, совершенно непредвиденное…

«Ауди» выскочила на встречную полосу практически перед самым носом Карины и неминуемо приближалась к ее машине. Автомобиль резко развернуло и начало мотать по дороге из стороны в сторону. Все произошло настолько стремительно, что Карина даже не успела ничего сообразить и сделать. Она резко нажала на тормоза и мертвой хваткой вцепилась в руль, вместо того чтобы развернуть его в сторону. Страх буквально парализовал ее, и ногу, которой она жала на тормоза, свело от напряжения. Все ее тело сковал дикий ужас от предчувствия неизбежной катастрофы, и в ту же секунду она ощутила сильный боковой удар. Ее машину понесло на какие-то бетонные ограждения, а перед глазами все завертелось и закрутилось с головокружительной быстротой. Девушка почувствовала еще один сильный удар, от которого ее голова дернулась так сильно, что, казалось, отделилась от шеи. Сквозь вату в ушах Карина услышала скрежет железа, ощутила дикую боль в ноге и тяжесть в области грудной клетки. В голове пронеслось: «Все, это конец». – И… внезапно темнота окутала ее со всех сторон.

* * *

Карина открыла глаза и повернула голову в сторону света. Ее взгляд наткнулся на окно, ярко освещенное солнечными лучами, и девушка непроизвольно зажмурилась.

«Какой солнечный день, – подумала она. – Интересно, где это я?»

Она обвела комнату взглядом, остановила его на красивых цветах, которые стояли в вазе на прикроватной тумбочке, пробежала глазами по стенам и наконец поняла, что лежит в больничной палате. Нахмурив лоб, Карина начала вспоминать, каким образом попала сюда, и перед ее глазами тут же встала картинка, как на нее несется автомобиль «Ауди» белого цвета.

– Шумахер, твою мать, – проворчала девушка. – Ведь он же мог убить меня!

От такой страшной мысли Карину передернуло, и она почувствовала ноющую боль в ноге. Откинув одеяло, она посмотрела, что там такое, и увидела свою правую конечность загипсованной.

– Ну вот, только этого мне сейчас и не хватало, – простонала Карина и яростно стукнула кулаком по одеялу. Почувствовав, что в груди тоже болит, она сморщилась.

«Интересно, а ребра у меня в порядке или тоже переломаны?» – подумала она и прислушалась к своим ощущениям.

В остальном девушка чувствовала себя вполне сносно. Лишь небольшая слабость говорила о том, что она не совсем здорова.

– Вроде ничего больше не болит, слава богу, – облегченно вздохнула Карина. – Болеть мне сейчас никак нельзя, у меня же тогда договор сорвется, и моя клиентка возьмет себе другого адвоката. Этого никак нельзя допустить, эта клиентка должна быть моим пропуском в большую адвокатуру. Кстати, а какое сегодня число? – встрепенулась она и, отыскав на стене кнопку вызова дежурной медсестры, нажала на нее. Буквально через минуту молоденькая девушка в белом халате материализовалась в дверях и приветливо улыбнулась больной.

– Я сейчас доктора позову, – засуетилась она. – Как замечательно, что вы наконец-то очнулись. Я сейчас….

– Какое сегодня число? – резко перебила ее Карина.

– Что? – опешила медсестра, и улыбку с ее лица как ветром сдуло.

– Число, говорю, какое сегодня? – нетерпеливо повторила девушка.

– Двадцать седьмое, – растерянно ответила медсестра.

– Как – двадцать седьмое?! Почему это двадцать седьмое? – подскочила Карина на постели и тут же снова опустилась на подушку, сморщив лицо от боли и почувствовав легкое головокружение.

– Что у меня болит? – продолжила она допрос, хмуро глядя на медсестру.

– У вас? В каком смысле? – не поняла девушка.

– В самом прямом. С чем я сюда попала? Диагноз у меня какой? Неужели не понятно, в каком смысле я хочу это знать? – начала раздражаться Карина и грозно сдвинула брови.

– Вы попали сюда после автомобильной аварии…

– Это я и сама знаю, что после автомобильной аварии, – перебила ее Карина. – Меня интересует, с чем я сюда попала? Диагноз какой?

– Диагноз? – растерянно переспросила медсестра.

– Вам не знакомо это слово? – ехидно поинтересовалась Карина.

– Ну, почему же? – растерялась та. – У вас перелом правой ноги, ушиб грудной клетки и сотрясение мозгов, ой, простите, сотрясение мозга, – лепетала молоденькая медсестра, интенсивно хлопая ресницами и с ужасом глядя на больную.

Дело в том, что рядом с одноместной палатой, предназначенной для особо важных персон, сидели двое охранников, и только что «вылупившаяся» медсестричка прекрасно понимала, что эта больная – очень непростая персона. И что с ней нужно быть предельно вежливой и предупредительной. Сам главный врач ведет ее историю болезни, а это дорогого стоит. Она страшно боялась чем-нибудь не угодить важной особе, поэтому задрожала, как осиновый листок.

Карина, видя, что девушка прямо сейчас, на ее глазах, грохнется в обморок, недоуменно стала себя осматривать.

«Господи, неужели меня так сильно покалечило, что, глядя на это уродство, люди готовы потерять сознание?» – со страхом подумала она.

– А больше у меня ничего не сломано? Ничего не покалечено? – осторожно поинтересовалась Карина у медсестрички.

– Нет, нет, что вы?! В остальном у вас все в полном порядке, – поторопилась уверить та больную. – Вам сильно повезло… все так говорят, – застенчиво и осторожно улыбнулась девушка.

– Тогда почему вы смотрите на меня с таким ужасом? Я что, обречена? У меня внутреннее кровотечение, которое невозможно остановить? Я неизлечимо больна? Мне скоро ампутируют ноги с руками и головой в придачу? – грозно надвинув брови на глаза, вела «допрос с пристрастием» Карина.

– Да что вы такое говорите?! – всплеснула девушка руками. – Вы четверо суток были в состоянии сна, но совсем не потому, что вы неизлечимо больны. Просто доктор оградил ваш организм от внешнего воздействия на некоторое время, ведь у вас сотрясение, вдобавок к этому – шок, а с этим шутить не стоит. Вот, собственно, и все, – на одном дыхании высказалась медсестра, продолжая со страхом наблюдать за беспокойной пациенткой.

– Вырубил, значит, – буркнула Карина и посмотрела на свою руку, из которой торчала игла, прилаженная пластырем к месту, где проходит вена. – И я по его милости проспала все царство небесное. И что мне теперь прикажете делать?

– Вам уже пора ставить капельницу, сейчас я лекарство принесу, а заодно и Валерия Павловича позову, – торопливо сказала медсестра и выскочила из палаты с завидной поспешностью. Карина проводила ее сверкающие пятки хмурым взглядом и тяжело вздохнула.

– Сотрясение «мозгов» мне сейчас очень кстати! Целый год работы коту под хвост. Двенадцать месяцев – в унитаз! Триста шестьдесят пять дней – на помойку. Такую клиентку проворонила, вернее, проспала вот на этой инвалидной койке, – с негодованием ударила девушка по одеялу, которым была накрыта. – Господи, ну почему это должно было произойти именно со мной? Теперь мне не попасть в международный союз адвокатов, это уж точно. Катастрофа, – закатила она глаза под лоб.

В палату стремительно вошел пожилой доктор и, потирая руки, широко улыбнулся.

– Нуте-с, как мы себя чувствуем, мадам? – спросил он, глядя на пациентку поверх очков, которые сползли на его крупный нос.

– Не знаю, как вы, а я – как после автомобильной аварии, – проворчала Карина.

– Ну, ну, почему мы такие хмурые? Все уже позади, все уже замечательно. Вот только вашу ножку еще подремонтируем, головку успокоим, грудную клеточку подлечим, и уже через пару неделек вы сможете уехать домой, – продолжая улыбаться, говорил эскулап. – Вы, можно сказать, в рубашке родились, милочка. После такой аварии обычно приходится собирать пациентов по составным частям. А вы, слава богу, отделались минимальными травмами.

– И крахом моей карьеры, – хмуро добавила Карина. – Рубашка та, в которой я родилась, видно, коротковата была, – вздохнула она.

– Не гневите бога, дорогая. Карьера – дело наживное, а вот жизнь и здоровье ни за какие деньги не купишь. Нужно уметь смотреть на неприятности с оптимизмом и всегда находить в плохом что-то хорошее, – как мог, успокаивал девушку врач.

– Я и смотрю… с оптимизмом, – буркнула Карина. – Нога в гипсе, карьера – в мусорном бачке, а машина наверняка на свалке.

– Голова, надеюсь, на месте? – улыбнулся доктор.

Карина покрутила шеей, потрогала затылок, потом лоб и утвердительно кивнула:

– Похоже, на месте еще.

– И это главное, деточка, – удовлетворенно засмеялся Валерий Павлович. – Когда голова на месте, никакие жизненные невзгоды нипочем. Все решаемо, все преодолимо, у вас еще вся жизнь впереди. Да и не только жизнь, – махнул он рукой. – У вас все еще впереди, моя милая, и карьера, и семья, взлеты и падения, радости и разочарования. Все впереди, поверьте мне, старику, на слово. А сейчас, милочка, обязательно нужно покушать, потом процедуры, а потом ставим капельницу – и снова сон. Здоровый, крепкий сон для вас – первое лекарство сейчас.

– Я уже выспалась на десять лет вперед, – нахмурила лобик девушка. – А вот от еды, пожалуй, не откажусь. Надо же, двадцать седьмое число! Как же меня так угораздило? – начала ворчать девушка, вновь вернувшись к своей проблеме, которая волновала ее сейчас даже больше, чем состояние здоровья. – Теперь мою кандидатуру точно снимут с обсуждения, все зависело от того самого бракоразводного процесса, на котором я должна была представлять сторону истца, вернее, истицы, двадцать пятого числа, а сегодня уже двадцать седьмое. Это называется – и осталась я у разбитого корыта, как та старуха у синего моря, – тяжело вздохнула Карина, готовая вот-вот разреветься, как маленькая.

– Да что же это вы так переживаете о своей работе? – всплеснул доктор руками. – Другая бы на вашем месте плясала сейчас от радости, что так все замечательно закончилось и что она осталась жива, а вы расстраиваться вздумали.

– Ага, прямо сейчас и начну плясать от радости, вы мне только костыли покрепче принесите, – сморщила носик Карина. – Валерий Павлович, если бы вы знали, как мне досталось все то, чего я добилась в своей работе на сегодняшний день, вы бы меня поняли. Простите, я правильно назвала ваше имя и отчество? Услышала его от медсестры, но могла и ошибиться, – поинтересовалась она.

– Все правильно, меня зовут Валерий Павлович, я главный врач больницы, – улыбнулся доктор. – А насчет работы я бы не переживал так отчаянно на вашем месте. Как я понял, у вас очень даже серьезный молодой человек. Очень беспокоится о вашем здоровье, поднял всю больницу на ноги, чтобы вам обеспечили здесь достойный уход. Вот и решение всех ваших проблем. Как замуж выйдете, нарожаете наследников, про работу свою сразу же забудете.

– Какой молодой человек? – устало вздохнула Карина, на самом деле уже заранее зная, кого имеет в виду врач.

– Как – какой? – удивился эскулап. – Разве вы не знаете своего жениха?

– Это он вам так сказал? – усмехнулась девушка.

– Да, он представился вашим женихом, оставил здесь свою охрану и приезжает сюда по два раза в день, чтобы посмотреть на вас и узнать о вашем состоянии, – удивленно ответил Валерий Павлович.

– Отлично. Без меня меня женили, называется, – снова вздохнула Карина и вдруг встрепенулась. – Какую еще охрану?

– Ну-у, как это – какую? – протянул доктор, затрудняясь с ответом. – Если честно, то не могу знать, какую, – откровенно признался он и развел руки в стороны. – Я в этом не очень-то хорошо разбираюсь. Я, видите ли, по роду своей деятельности являюсь очень мирным человеком, и иметь дело с охраной мне как-то не приходилось. Могу лишь сказать то, что вижу. Ваш молодой человек посадил здесь, у дверей вашей палаты, двоих ребят внушительных габаритов, с оттопыренными карманами, и они теперь круглосуточно сидят у дверей и охраняют вас. Два раза в сутки меняются, – проинформировал девушку доктор.

– С ума сойти, – ахнула Карина. – Содомский в своем репертуаре! За каким дьяволом мне охрана? Я что, принцесса какая-нибудь, чтобы меня охранять?

– Не могу знать, – пожал Валерий Павлович плечами. – Видно, для него вы действительно принцесса, – улыбнулся он. – Умейте это ценить, деточка. Мне он понравился, очень серьезный молодой человек и достаточно приятный в общении, – поставил свой диагноз эскулап.

– То-то и оно, что очень. Нравиться людям он умеет, этого у него не отнять, – неохотно согласилась Карина. – Только сердцу не прикажешь, дорогой Валерий Павлович. Он мне друг, очень близкий друг, здесь не хочу лукавить, но никак не жених. Во всяком случае, я его в этот ранг пока не производила, он сделал это самостоятельно. А я в ближайшую пятилетку замуж не собираюсь. Мне сначала о карьере подумать стоит, а дальше будет видно.

– За такого красавца – и не хотите замуж? – пискнула из уголочка медсестра и удивленно уставилась на странную пациентку, во всяком случае, в ее понимании странную. Она все время была здесь и слышала разговор между доктором и Кариной.

– С лица воду не пить, моя хорошая. И мужчине совсем необязательно быть красавцем, для него достаточно просто приятной наружности, – ответила ей Карина, ничуть не смутившись, что девушка все слышала.

– Но когда он красив, все-таки лучше, – не сдалась молоденькая медсестричка.

– Для меня главное в мужчине – это сам мужчина, а не его лицо, – усмехнулась Карина.

– Это как? – не поняла девушка.

– Это так! Мужчина может называться мужчиной только тогда, когда он таковым является, – дала разъяснение Карина и прищелкнула язычком.

– Я не понимаю, – развела девушка руками.

– Подрастешь немного, сразу же поймешь, – улыбнулась Карина и посмотрела на доктора. – Я права, Валерий Павлович?

– Вы слишком прагматичны, Карина Эдуардовна, – не согласился пожилой врач. – А прагматики сейчас не в чести, смею заметить.

– Сейчас много кто не в чести, – отмахнулась Карина. – Только я всегда имею свою точку зрения на любой счет и изменять своим принципам не собираюсь. Характер у меня такой, и ничего здесь не попишешь, – развела она руками.

– И все же, кто для вас – настоящий мужчина? По каким критериям вы это определяете? – улыбнулся доктор, заинтересованно глядя на свою пациентку.

– Я считаю, что настоящий мужчина не должен быть сильным только по отношению к слабым. Он должен оставаться мужчиной в любой ситуации, в любое время суток, даже перед силой, намного превосходящей его. И для меня, например, совершенно не важно, богат он или беден. Главное, чтобы он был честен, умен, естественно, имел чувство собственного достоинства настоящего мужчины и гордился этим. А еще он непременно должен быть романтиком. Я, наверное, немного старомодна, а это сейчас не актуально, – усмехнулась Карина. – Я бы с удовольствием пожила в то время, когда были настоящие рыцари, – мечтательно улыбнулась девушка. – Чтобы для кого-то из них я была дамой сердца, ради которой он был готов пожертвовать своей жизнью… по-настоящему. Понимаете? – спросила она у доктора, и глаза ее при этом задорно блеснули.

– Да вы мечтательница и философ к тому же, – улыбнулся доктор. – Странно это видеть в современной девушке. Для теперешних дам главное, чтобы мужчина был богат и смог обеспечить ей беззаботную жизнь, остальное не очень-то и волнует. С такой философией, как ваша, я встречал женщину… только однажды, – задумчиво проговорил Валерий Павлович и мечтательно прикрыл глаза.

Видно, память унесла его в далекое прошлое, где существовала та самая женщина.

– А кто она? – с интересом спросила Карина.

– Мы вместе учились в медицинском институте, а потом она вышла замуж и уехала в другой город с мужем-офицером, – с улыбкой ответил Валерий Павлович. – Видно, офицер и оказался для нее тем самым настоящим рыцарем.

– Вы любили ее?

– Да, очень любил, но струсил и не смог признаться ей в этом. Она всегда считала меня своим другом и даже не замечала, что я начинал заикаться и все ронять из рук в ее присутствии. Как ни печально это признавать, но она почему-то не увидела во мне настоящего мужчины, своего рыцаря, и всегда считала «ботаником», который неизменно ходил с книгами под мышкой. Печально, очень печально, – с тоской проговорил доктор и тяжело вздохнул. – Но я все равно вспоминаю Тамарочку с благодарностью. Можно сказать, что только благодаря ей я защитил докторскую диссертацию. Хотел, знаете ли, добиться в жизни таких высот, чтобы приехать к ней однажды и сказать: «Вот видишь, дорогая Тома, кем я стал в этой жизни, а ты даже не замечала, как я любил тебя».

– А вы с ней так и не встречались с тех пор? – спросила Карина.

– Первое время мы переписывались, ведь она считала меня своим другом, а не воздыхателем. А потом… потом у нее родились дети, сразу двое, и семейные заботы затянули ее так, что уже некогда было даже на мои письма отвечать. Потом они переехали с мужем в другой город, потом еще раз – он же военный, и в конечном результате я потерял ее местонахождение окончательно. Через некоторое время и я женился на очень хорошей и доброй женщине, вот так все и закончилось. Но могу признаться откровенно, что я до сих пор вспоминаю Томочку с нежностью, как самую прекрасную девушку в мире, – печально вздохнул доктор. – Какой странный разговор у нас с вами, Карина Эдуардовна! – опомнился вдруг Валерий Павлович. – Вы меня что, загипнотизировали, проказница? – погрозил он девушке пальцем и добродушно засмеялся. – А я, старый пень, и разоткровенничался с вами.

– Так это же замечательно, когда человек может быть с кем-то откровенным, – тоже засмеялась Карина. – Это высвобождает разум от негатива и здорово поднимает настроение. А прогулка в прошлое, в хорошее прошлое, говорят, даже омолаживает. Вы бы сейчас на себя в зеркало посмотрели – как здорово светятся ваши глаза! Даже и у меня от этого разговора настроение поднялось. Любовь – это прекрасное чувство, пусть даже и не всегда взаимное. Она дает стимул к поступкам, и я сейчас убедилась в этом еще раз, когда вы рассказали про свою докторскую диссертацию. Так что поговорка «нет худа без добра» – очень даже правильная, – прищелкнула Карина язычком. – А давайте-ка, Валерий Павлович, прикажите, чтобы мне дали поесть, я голодная как волк, – весело хлопнула она в ладоши.

– Я сейчас, – тут же отозвалась медсестра, так и стоявшая все это время в уголочке и внимательно слушавшая интересный разговор. Она мгновенно приняла к сведению пожелание пациентки и поспешно испарилась из палаты.

Глава 2

– Как же ты меня напугала, – закатывая глаза под лоб, тараторила Галя, сидя у кровати загипсованной Карины. Она чистила для больной подруги апельсин и трещала без передышки. – Сижу в аэропорту на своих сумках, как курица на насесте, и с места сдвинуться боюсь. Все глаза проглядела, а тебя все нет и нет. Я сначала и не волновалась совсем, ты же меня предупредила, что запоздаешь. А когда стрелки уже к двум часам ночи подобрались, тут я не на шутку задергалась. Позвонить не могу, у меня мобильник разрядился, и к таксофону не могу от вещей отойти. Что тут делать? Спасибо, парень какой-то мимо проходил и болтал по телефону, я его и притормозила. Дала ему пять долларов, чтобы разрешил его трубкой воспользоваться. Звоню тебе на мобильник, а мне какой-то мужик отвечает. Да еще строго так интересуется: «Кто такая? Какое отношение вы имеете к Воскресенской?» Это он мне такой глупый вопрос задает, представляешь? Какое я к тебе отношение имею? Совсем уже сдурел. Ой, боженьки мои, как же я перенервничала! «Что случилось? – кричу. – Где Карина? Что с ней? Немедленно дайте ей трубку!» А он, гаишник этот, чтоб ему до конца жизни ни одного нарушителя не поймать, спокойненько мне так говорит: «Ваша Карина попала в автомобильную аварию, и трубочку я ей дать не могу, она в отключке». Нет, ты представляешь, до чего же эти солдафоны бесчувственный народ! Я, можно сказать, чуть инфаркт не схватила прямо там, в аэропорту, а ему – хоть бы хрен по деревне.

– Что, прямо так и сказал – в отключке? – захохотала Карина.

– Ну, может, и не так, конечно, – пожала Галя плечами и смешно сморщила носик. – Но смысла это не меняет. Нет бы как-то культурно объяснить. Мол, не переживайте, с вашей подругой все в порядке, она немного травмирована, но это не смертельно. А то: «Ничего не могу вам сказать, ее увозит «Скорая помощь» – реанимация, пострадавшая в бессознательном состоянии. А вот о ее машине дать информацию – это запросто. От нее осталась груда металлолома, и восстановлению она не подлежит. Можете присылать эвакуатор на такой-то километр и отправлять ее на свалку». Ты можешь себе представить, что я испытала после этих слов? – снова закатила Галина глаза под лоб.

– Черт возьми, теперь я еще и без машины осталась, – вспомнила Карина. – Скорей бы уже отсюда выйти! Я номер того ненормального запомнила, вернее, его машины, – поправилась девушка. – Прямо сразу же узнаю его адрес и явлюсь к нему домой, как «ангел возмездия». Мало того, что он машину мою уничтожил, так он еще с места аварии удрал и оставил меня умирать там. А если бы никто там больше не проехал и не увидел меня? Дорога практически безлюдная, мне крепко повезло, что мой «Опель» вообще в темноте заметили, – возмущенно выговаривалась Карина. – Ну, ничего, ничего, я прекрасно видела, что это была белая «Ауди», и номер в моей голове отпечатался очень четко. Да его захочешь, не забудешь – три шестерки. Я прямо перед роковым ударом как раз подумала – какой страшный номер. А буквы запомнились, потому что они такие же, как на твоей машине.

– Вместе поедем к этому негодяю, – проговорила Галина, воинственно вздернув подбородок. – По таким вот «редискам» тюрьма плачет. Нужно помочь восстановить эту «справедливость»!

– Да прекрати ты, Галь, никакой тюрьмы я ему устраивать не собираюсь, – возразила Карина. – Пусть мне новую машину покупает, и никаких больше претензий я иметь к нему не буду, черт с ним.

– Каринка, ну ты даешь, – всплеснула Галя руками. – А как же моральный ущерб? Посмотри, сколько у тебя неприятностей из-за этого. Нога сломана? Сломана. Сотрясение есть? Есть. Грудная клетка травмирована? Травмирована. А нервный шок, это что, по-твоему, ерунда на постном масле? Не-е-ет, дорогая моя, помимо покупки новой машины, он просто обязан компенсировать тебе моральный ущерб.

– Галя, я тебя умоляю, ну какой моральный ущерб? – сморщилась Карина. – Он же скрылся с места аварии. Никакого протокола, никаких улик против него у меня нет. Только и надежда, что он растеряется, когда я к нему приду и предъявлю аргумент, что я запомнила номер его машины. Да и на это тоже надежда маленькая, если честно признаться. Это я так, хорохорюсь только, – недовольно проворчала она. – Он меня запросто может послать куда подальше, и ничего я сделать не смогу.

– Как это – не смогу? Что значит – не смогу? Нет, здесь я с тобой категорически не согласна, – возмутилась Галина. – Если он твою машину превратил в груду железа, то, значит, и его «Ауди» пострадала, а это как раз улика, да еще какая.

– Галь, ты как маленькая, право слово, – усмехнулась Карина. – Пока я здесь валяюсь, он уже тысячу раз мог ее отремонтировать. И потом, в груду железа моя машина превратилась не столько от его удара, сколько от последующего, когда я полетела в кювет и во что-то бетонное врезалась, – проворчала она. – Вполне может быть, что его машина не очень-то и пострадала.

– А ты что, даже не заявила на него? – спросила Галя. – Нельзя же вот так все оставлять? Тем более номер знаешь.

– Нет, не заявляла я никуда, – хмуро проговорила Карина. – Когда следователь ко мне пришел, я сказала, что ничего не помню.

– Но почему? Ты же запомнила номер, тебе нужно было сразу же сообщить об этом следователю. Ну ты идиотка, подруга, вот что я тебе скажу, – сокрушенно качала головой девушка. – Таких лихачей нужно наказывать по заслугам.

– Да при чем здесь лихачество, Галя? Я же видела, как его мотать по дороге начало, у него могли тормоза отказать, – заступилась Карина за неизвестного человека.

– Ну, ва-аще-е, – закатила глаза под лоб Галина. – Я от тебя балдею, подруга! Он уехал и даже не соизволил оказать тебе помощь, а ты его после этого защищаешь? Нужно зайти к доктору, попросить, чтобы он тебе рентген мозгов сделал. Пусть посмотрит, может, у тебя все извилины выпрямились? – с раздражением возмущалась она. – Говорю тебе, заяви в милицию, пусть они с ним разбираются.

– Сама попробую разобраться, – не сдалась Карина. – Ну, а уж если не получится, тогда послушаюсь твоего совета, пойду в милицию и скажу, что вспомнила номер машины. А уж если и это ничего не даст, тогда Содомского подключу, – успокоила она подругу. – Я же понимаю, что нужно что-то делать. Мне моя машина не за просто так досталась и не с неба свалилась. Я ее своими собственными руками, вернее мозгами, заработала. Жалко до ужаса, – всхлипнула вдруг Карина. – Ей и года еще не было, моей ласточке! Ой, представляю, что будет с Содомским, если он узнает, что я ничего не сказала следователю, хотя и могла, – закатила она глаза под лоб. – Ты же знаешь, какой он весь правильный и принципиальный.

Девушкам пришлось прервать разговор, так как в это время в дверь палаты кто-то культурно постучал, и следом за этим огромный букет цветов был просунут в дверь.

– Во, легок на помине, – проворчала Карина и нацепила на лицо кислую улыбку.

Следом за букетом появился молодой мужчина, до того начищенный, что от его лоска слепило глаза. Кроме букета, в руках он держал корзину, доверху наполненную всевозможными фруктами.

– Гера, удивляюсь я на тебя, и когда ты только успеваешь такой марафет наводить? – проворковала Галина, с восхищением глядя на прибывшего гостя. Она томно прикрыла глаза, вдыхая аромат дорогого парфюма, которым благоухал мужчина. С его приходом палата тоже наполнилась тонким, приятным ароматом, моментально перебившим больничные запахи.

– Что же делать, Галочка, приходится все успевать, – заулыбался Герман. – Положение обязывает всегда быть в форме, я не имею права выглядеть плохо. Добрый день, милые дамы, – расшаркался он. – Кариночка, ты замечательно сегодня выглядишь, – с обожанием посмотрел он на девушку.

– Спасибо, проходи, – кивнула гостю она. – Мне сегодня разрешили голову наконец-то помыть, вот, кое-как справилась с поставленной задачей и сразу стала чуть-чуть напоминать человека.

– Не утрируй, дорогая, ты всегда прекрасно выглядишь и мне нравишься с любой головой, – еще шире заулыбался Герман. – Твои волосы – просто чудо, независимо от того, вымыты они или нет.

– Везет же некоторым, – тихо вздохнула Галина. – А моему Димке по барабану, как я выгляжу и какая у меня голова. Мне кажется, что, если я побреюсь наголо, он даже не заметит, – проворчала она.

– Это только так кажется, Галочка, – возразил Герман. – На самом деле мы, мужчины, замечаем любые изменения в облике женщины, поверь мне на слово. Только некоторые из нас не любят высказывать этого вслух. Вот и твой Дмитрий наверняка относится именно к этой категории скрытных людей.

– Ага, он бы лучше побольше скрытничал и делал вид, что не замечает, когда я деньги трачу, – фыркнула девушка. – А то каждую неделю делает ревизию семейного бюджета и начинает во мне воспитывать бережливость. «Галочка, девочка моя, как же ты ухитрилась потратить столько денег всего лишь за семь дней? Это же ненормальное явление», – передразнивая мужа, загундосила Галина. – А что здесь, интересно, странного-то? Подумаешь, семь дней, – хмыкнула она, уже обращаясь к аудитории. – Господь целый мир вообще за шесть дней создал!

– Нашла с чем сравнить, – усмехнулся Герман. – Наверное, слишком много тратишь, раз супруг делает тебе замечание на этот счет?

– Нет, Гера, это он так сильно переживает за свой счет… банковский. Если я даже буду тратить вдвое меньше, он все равно будет говорить то же самое. Это у него ритуал такой, обычай, можно даже сказать, священнодействие. А если точнее, то «диагноз», – запальчиво выговаривалась Галя. – Он почему-то за собой никаких трат не замечает. Недавно я себе купила какое-то разнесчастное колечко за… не будем вникать в подробности, а он тут же купил себе машину. Чувствуешь разницу?

– Если у него столько же машин, сколько у тебя колечек, то ими можно заставить Красную площадь целиком, – засмеялась Карина. – Ох, и любишь же ты все приукрасить, Галина, хлебом тебя не корми.

– Нет, ну это я так, образно сказала, – помахав рукой в воздухе, начала оправдываться Галина. – А что, разве я неправду говорю? Стоит мне только купить себе что-нибудь совсем простенькое, так, для души, как он моментально встает в позу. Разве это мужик?

– Прекрати, Галка, на Димку грешить, он у тебя сто сот стоит, – заступилась за мужа подруги Карина. – Не помню я случая, чтобы он тебе в чем-то отказывал.

– Да, это верно, не отказывает, – нехотя согласилась Галина. – Но уж очень часто напоминает, что так делать не очень практично.

– Если тебе не делать замечаний, ты своего мужа через год по миру пустишь, у тебя же тормозов нет, – засмеялась Карина.

Галина уже было раскрыла рот, чтобы поспорить с подругой, но его пришлось закрыть, так как заговорил Герман.

– Кариночка, расскажи-ка мне, милая, что говорит доктор? – решил он переменить тему разговора. – Когда он планирует выписать тебя домой?

– Говорит, что, возможно, дней через девять или десять, – ответила девушка. – Если, конечно, никаких осложнений не будет.

– Замечательно, я тебя к себе отвезу. Поживешь у меня, пока гипс не снимут и, вообще, пока полностью не поправишься.

– Зачем это? – нахмурилась Карина.

– Как зачем? За тобой же уход нужен, а у меня экономка – замечательная женщина, с удовольствием сделает для тебя все, что нужно, – как о чем-то само собой разумеющемся сказал Герман. – Она уже и комнату для тебя приготовила.

– Не стоит беспокоиться, у меня и своя комната имеется, в своей собственной квартире, и не одна, между прочим. А ухаживать за мной и моя мама сможет, – возразила девушка.

– Твоей маме не очень-то понравится сидеть в душном городе и ухаживать за тобой. Ты случайно не забыла, что у нее больное сердце? Пусть отдыхает себе на даче, а о тебе и я могу позаботиться. Тем более что я уже сказал ей об этом, когда отвозил лекарство и получил массу приятных слов признательности, – широко улыбался Герман.

– Во дает, – изумленно вытаращила глаза Карина. – А ты не подумал о том, что сначала нужно было у меня поинтересоваться, согласна я на это или нет?

– Даже не собирался думать, – совершенно спокойно ответил мужчина. – Ты сейчас во взвинченном состоянии и не можешь отвечать как за свои слова, так и за поведение.

– Это как? – еще больше изумилась Карина. – Что значит, не могу отвечать? Ты что, хочешь сказать, что я ненормальная?

– Господи, ну что за глупые мысли иногда приходят в твою хорошенькую головку? – засмеялся Герман. – Я совсем не это имел в виду.

– А что же тогда? – не сдалась девушка.

– Я имел в виду твое эгоистичное поведение по отношению к своей матери, вот что. Ты согласна даже на то, чтобы она сидела и ухаживала за тобой со своим больным сердцем, лишь бы ни в чем не уступить мне и не ехать в мой дом, – отбрил мужчина Карину. – Тебе почему-то доставляет массу удовольствия быть со мной в постоянной конфронтации. Ты спокойно можешь жертвовать здоровьем своей матери, лишь бы не уступить мне ни в чем? – раздраженно спросил он.

Карина потупила глаза и тяжело вздохнула, поняв, что в данную минуту Герман совершенно прав.

– Ладно, не ворчи, поеду к тебе, – нехотя согласилась она. – Сегодня ты, к сожалению, прав, я, наверное, действительно страшная эгоистка.

– Надо же, согласилась, – театрально всплеснул мужчина руками. – Что-то непременно произойдет из ряда вон выходящее! Например, доллар сравняется с рублем, – ехидно предположил он.

Карина закатила глаза под лоб, но спорить с Германом не стала, благоразумно решив, что еще успеет наверстать упущенное. На кончике языка корчились в муках колкие словечки, и, чтобы хоть немного удовлетворить этот зуд, она выпалила:

– Ты мне не скажешь, за каким дьяволом ты поставил у дверей палаты своих головорезов?

– Во-первых, это никакие не головорезы, а профессиональные бодигарды, – резко ответил Герман. – А во-вторых, я это сделал в первую очередь для тебя, а не для себя.

– Но мне это совершенно не нужно. От кого ты собрался меня охранять? Кому я нужна-то? – фыркнула Карина.

– Я это сделал на всякий случай. Тебе же прекрасно известно, что водитель, который чуть не отправил тебя на тот свет, скрылся с места аварии.

– И что из этого? Испугался человек ответственности, вот и сделал по-быстрому ноги, вернее, колеса, пока его не видели, – пожала девушка плечами. – При чем здесь твои бодигарды?

– А вдруг это была не просто авария, а покушение? – прищурился Герман.

– Ага, а за рулем сидел камикадзе, – хмыкнула девушка. – Что?! – вытаращила она через секунду глаза, когда сообразила, о чем речь. – Ну, Содомский, ты и загнул! – затряслась она в беззвучном смехе. – Кому нужно на меня покушаться? Ты что, совсем уже? Я что, губернаторша Таймыра или Магадана? Ой, уморил, только ты до такого мог додуматься, – продолжала смеяться она.

– При чем здесь ты? – рявкнул мужчина, и его лицо покраснело от негодования. – Моим конкурентам прекрасно известно, что ты – моя подруга и любимая женщина. Эта акция могла быть направлена именно против меня!

– Обалдел? – взвилась Карина. – Еще этого не хватало! Твои конкуренты пусть с тобой и разбираются. Я-то здесь при чем?

– Успокойся ты, ради бога, – сморщился Герман. – Это всего лишь мои предположения, ничем не подтвержденные. Поставил охрану на всякий пожарный случай.

– На всякий пожарный имеется 01, – прошипела Карина. – Конкуренты его… я-то вообще с какого такого… ну, вообще, – возмущенно пыхтела девушка, не находя подходящих слов, раздувая щеки и закатывая глаза под лоб.

– Ладно, не будем больше ссориться, – пошел на попятную Герман. – Не сердись, дорогая, что я накричал на тебя, – миролюбиво проговорил он и чмокнул Карину в макушку. – Я люблю тебя, малышка, и, естественно, волнуюсь за твое здоровье и безопасность. Этот водитель уехал и даже не попытался оказать тебе помощь, а это о многом говорит. Кто его знает, что у него на уме? Вдруг он испугается, что ты его видела или запомнила его машину, и попытается причинить тебе вред? В наше время уже ничему можно не удивляться. Ты же смотришь по телевизору криминальную хронику? Людей за копейки убивают, а здесь на карту поставлена свобода человека. Кому же за решетку хочется?

– Ты что, хочешь сказать, что он может прийти сюда меня убивать? – хохотнула Карина и посмотрела на Германа насмешливым взглядом. – Ну ты даешь, Содомский.

– Я ничего такого не говорю, но береженого бог бережет, – не обращая внимания на сарказм девушки, вполне серьезно проговорил молодой человек. – Не обращай внимания на то, что у тебя за дверью охрана сидит. Они же тебе не мешают? А мне намного будет спокойнее.

– Ладно, пусть болтаются, – согласилась Карина. – Ты меня тоже извини за грубость, что-то я очень нервная стала в последнее время.

– Вот и отлично, я всегда знал, что ты у меня умница, – улыбнулся Герман. Он бросил взгляд на часы и стал прощаться с девушками. – О, мне уже пора, милые дамы, дела ждать не будут. Карина, завтра я приеду снова, что тебе привезти?

– Большую курицу и жареную картошку. Меня уже от больничной диетической пищи тошнит.

– А тебе можно?

– Нужно! Не умирать же мне здесь с голоду? – насупилась девушка. – А от твоих фруктов я еще больше есть хочу.

– Ну хорошо, хорошо, не дуйся, – засмеялся Герман. – Скажу Вере Ивановне, чтобы приготовила тебе курицу на гриле.

– И картошку жареную, – напомнила девушка.

– И жареную картошку, – покладисто согласился мужчина. – Все, девушки, мне пора, я уже исчезаю, – торопливо проговорил он и, поцеловав Карину в губы, быстро скрылся за дверью.

– Карин, почему ты все время ругаешься с Германом? Он так заботится о тебе. Ты только посмотри, какой мужик, прямо картинка. Почему замуж за него не идешь, ведь он же все время зовет? – начала задавать подруге вопросы Галина. – Ты вроде любила его.

– К сожалению, все хорошее очень быстро кончается, – вздохнула Карина.

– В каком смысле?

– В прямом, – резко ответила девушка.

– А все-таки? – не сдалась Галя.

– «Я его слепила из того, что было, а потом, что было, то и полюбила», – ответила Карина словами из песни.

– Я не совсем тебя понимаю, – осуждающе покачала Галя головой. – А если быть точной, то я совсем тебя не понимаю.

– Я и сама себя не понимаю, если честно. Мне кажется, что я его просто придумала и решила, что люблю. А когда поняла, что он совсем не герой моего романа, было уже поздно, – как могла, объяснила подруге Карина. – Поняла?

– Не-а, – мотнула та головой. – Поздно для чего?

– Галь, ты же прекрасно знаешь, что он был моим первым мужчиной, а сейчас задаешь мне глупые вопросы. Поздно пить боржоми, когда печень отвалилась, вот для чего.

– Ну и что здесь такого? Когда-то кто-то должен был быть первым. Или я полная идиотка, или ты что-то не то несешь, – вздохнула Галина. – Ты можешь объяснить нормально, в чем дело?

– Я его не люблю и, как теперь понимаю, никогда не любила, мне только так показалось сначала, а потом… Потом я поняла, что это совсем не тот мужчина, который мне нужен и о котором я мечтала. А когда я поняла это, было уже поздно что-то изменить, я уже переспала с ним… и продолжаю это делать до сих пор. А это же неправильно, если я его не люблю. Вернее, люблю, но только как близкого друга или как брата. Теперь ты понимаешь, что я имею в виду?

– Я сейчас с ума сойду, – скорчилась Галя от смеха. – Ты что, собиралась до пенсии в девочках ходить?

– Я всегда мечтала, что в моей жизни будет только один-единственный мужчина, с которым я буду делить постель. Но это должен быть тот мужчина, которого я буду любить по-настоящему.

– Если для тебя это так принципиально важно, вот и выходи за Германа, – проговорила Галина, пряча от подруги улыбку.

– Галь, не будь такой бестолковой, меня это раздражает, – нахмурилась Карина. – Да, я вот такая старомодная. И что из этого? – с вызовом посмотрев на подругу, спросила Карина. – Я только что тебе сказала, что не люблю Содомского.

– Будешь ждать принца? – усмехнулась Галя. – Только вряд ли дождешься, потому что, если Герман для тебя не принц, тогда я сомневаюсь, что такой вообще существует в природе.

– Поживем, увидим, – мечтательно улыбнулась Карина. – А увидим – и сразу заживем, – добавила она и подмигнула подруге.

– Сумасшедшая ты баба, как я погляжу, – покачала Галина головой. – Но я тебе завидую, – откровенно призналась она.

– Почему? – удивилась Карина.

– Потому что ты умеешь быть честной и… я даже не могу подобрать подходящего определения. Другая на твоем месте вцепилась бы в Германа мертвой хваткой и не отпустила бы от себя до самого загса. Красив, как бог. Богат, как Соломон. Умен, как Аристотель! Что тебе еще нужно?

– Мне нужна настоящая любовь, – очень просто ответила девушка.

– А есть она, настоящая-то?

– Я думаю, что есть. Нет, неправильно: я знаю, что есть, – уверенно проговорила Карина. – Иначе я бы уже давно была замужем за Германом, – немного подумав, добавила она.

– И ты будешь ждать этой большой любви?

– Буду, – улыбнулась Карина.

– А в старых девах остаться не боишься?

– Боюсь.

– Тогда зачем себе голову забивать всякой ерундой? Ты ведь уже не девочка, – напомнила Галина. – Слава богу, скоро двадцать шесть стукнет. Давай согласие Содомскому, и делу конец, вернее, венец, – улыбнулась она. – А любовь? Любовь – это что-то эфемерное, неуловимое и непредсказуемое. Кто знает, когда ей вздумается осчастливить тебя своим присутствием? И вздумается ли вообще? Очень многим так и не выпадает счастье познакомиться с ней. Принимают страсть, влечение, симпатию за любовь, а проходит время… Поверь мне, что любовь имеет такое свойство: заканчиваться… или проходить, не знаю, как правильно сказать, – махнула она рукой. – Она переходит в совершенно другое состояние, и только тогда начинаешь понимать, твой это мужчина, за которого ты вышла замуж, или нет. Впоследствии ты начинаешь понимать, как важно, когда рядом с тобой человек, в котором ты чувствуешь опору и поддержку во всем, вплоть до мелочей. Что толку, когда выскакивают замуж по большой любви, а потом оказывается, что этот человек совершенно никчемное существо в быту? Который перешагнет через тебя, если ты вдруг заболеешь, а ему придется преодолевать какие-то трудности, с ребенком, например. Вот тут-то и начинается «прозрение». Мужчина вдруг начинает понимать, что на нем лежат определенные обязательства, к которым он оказывается совершенно не готов.

– Но ведь ты выходила замуж за своего Димку по любви, насколько мне известно, и сейчас вы живете – дай бог каждому. Вот и я хочу так же.

– Мы с Димкой живем уже шесть лет, и я никогда еще не жалела, что выбрала в мужья именно его. Если я и ворчу на него, так это так, для проформы, – улыбнулась Галя. – Только мы с Димой – одни из немногих, к нашему счастью. Но даже с ним я не могу поручиться за последующие годы на все сто процентов. Сейчас на десять браков приходятся девять разводов, это, между прочим, официальная статистика. Я постарше тебя, поэтому и советую как лучшая подруга. Не упускай своего шанса, пока он сам плывет к тебе в руки, и выходи за Германа замуж: надежнее мужика не найти. Потом ты поймешь, как я была права. Года, как вода, незаметно утекают. Не успеешь оглянуться, как от бескрайнего озера останется всего лишь жалкая лужица. Ты меня слышишь, Карина? – настойчиво спросила Галя.

– Слышу, слышу, – улыбнулась та. – Хорошо, если в течение этого года ничего не произойдет, тогда я подумаю.

– Точно? – недоверчиво спросила Галя.

– Точнее не бывает.

– Поклянись.

– Вот тебе крест, – размашисто перекрестилась Карина, весело улыбаясь.

– Смотри у меня, ловлю на слове, попробуй только обмани, я тогда не знаю, что с тобой сделаю, – погрозила Галя пальцем и обняла подругу. – Вот увидишь, ты обязательно будешь с ним счастлива, я почему-то в этом уверена. Ты же прекрасно знаешь, какой он мужик хороший, ты за ним как за каменной стеной будешь жить и ни о чем не думать. А то, что он не романтик, как тебе хотелось бы, так это даже хорошо. Что с этой романтикой делать, когда, кроме нее, у мужика за душой ничего нет? Ты поняла меня, Карина? – прикрикнула Галя, увидев, что подруга ее не слушает, а улыбается каким-то своим мыслям.

– Отстань, поняла я тебя, – отмахнулась от подруги Карина. – Вот привязалась!

– Если не выйдешь за Германа, будешь последней дурой, – проворчала та. – Мне кажется, он настоящий мужик. Зачем искать еще лучше? Моя бабуля, царство ей небесное, очень часто говорила: «От добра добра не ищут».

– Поживем, увидим, – снова повторила Карина. – А увидим – тогда и заживем, – весело засмеялась она.

Глава 3

Как и обещал доктор, через девять дней Карину выписали из больницы. Чувствовала она себя уже достаточно сносно, только нога была еще в гипсе и немного побаливало в груди. Голова уже давно не кружилась, и девушка не могла дождаться момента, когда покинет эти больничные стены. Герман приехал за ней на своем «шестисотом» «Мерседесе» в сопровождении еще одной машины, в которой сидели охранники. Мужчина вручил Карине огромный букет ее любимых алых роз и осторожно взял ее на руки из кресла, в котором больную вывезли из здания больницы. Он аккуратно посадил девушку на заднее сиденье машины, а сам сел за руль. Карине очень не хотелось ехать к нему, она до ужаса соскучилась по своей собственной квартире, но обслуживать сейчас себя она бы не смогла, поэтому подчинилась обстоятельствам.

«Ничего, доктор обещал, что еще пару недель осталось потерпеть, а потом можно будет снимать гипс, и тогда я уеду домой, – думала девушка, сама себя успокаивая. – Герман прав, я не могу допустить, чтобы мама возилась со мной. У нее слабое сердце, всего год прошел после инфаркта. Пусть спокойно живет на даче, отдыхает и ни о чем не думает. Она и так чуть ли не через день носилась сюда ко мне в больницу, и я прекрасно видела, насколько ей это тяжело. Как же плохо без папы», – вздохнула Карина, и на ее глаза навернулись слезы от воспоминаний об отце.

Эдуарда Константиновича похоронили чуть больше года назад, он умер от рака прямой кишки. До сих пор девушка не может простить себе, что не настояла на том, чтобы отец согласился на операцию. Вернее, он согласился, но только тогда, когда было уже поздно, а до этого терпел, сколько мог. Врачи разрезали его и сразу же зашили, потому что метастазы разрослись по всему пищеводу, и помочь ему уже было нельзя. Карина сама разговаривала с хирургом, и он сказал ей тогда, что, если к нему обратились хотя бы полгода назад, еще оставалась бы надежда на спасение.

– Прямая кишка – это такой орган, который всегда можно практически полностью вырезать и заменить чем-то другим. Мы очень хорошо делаем такие операции, и в восьмидесяти процентах из ста пациенты выздоравливают, – объяснял тогда Карине доктор. – Не совсем, конечно, выздоравливают, но, во всяком случае, не умирают. Единственное неудобство – это строгая диета и никакой твердой пищи. В вашем случае слишком поздно что-либо предпринимать, пищевод вашего отца стал похож на решето, простите за откровенность. Мне очень жаль, но я ничем не могу помочь ему. Я удивляюсь, как он вообще мог терпеть такие боли столько времени, – разводил руками хирург. – Сейчас все, что мы можем сделать, – это хоть как-то обезболивать его, пока не наступит конец.

После этого Эдуард Константинович прожил еще две недели, и все это время его жена, мама Карины, дежурила в больнице у его постели. После похорон у нее и случился инфаркт, и сейчас женщина не могла прожить без таблеток и дня. Родители Карины были во всем примером для нее, и, наверное, их любовь, которая проявлялась во всем, и воспитала в девушке мечтательницу и романтика. Она мечтала именно о такой вот любви, какую видела перед собой с самого детства, и на меньшее была не согласна. Да, Герман был заботлив и внимателен по отношению к ней, но не было чего-то такого, от чего замирало бы сердце и кружилась голова. Не хватало чего-то такого, о чем пишут в любовных романах, а девушка прочла огромное их количество еще в школьные годы.

Через полчаса машина подъехала к дому Германа, и один из охранников отнес Карину к лифту. Там он передал ее на руки хозяину, и тот уже сам внес ее в дверь, когда лифт довез их до квартиры.

– Ну, вот и приехали, – проговорил Герман, с нежностью глядя на девушку. – Я очень рад, что ты поживешь у меня, пока будешь выздоравливать. По крайней мере, я буду совершенно спокоен, зная, что за тобой здесь будет достойный уход. Сейчас я отнесу тебя в комнату, где ты будешь жить это время, она как раз напротив моей спальни. Если тебе что-нибудь понадобится, я всегда буду рядом.

– Спасибо, Гера, ты очень внимателен, – улыбнулась Карина. – Я в самом деле очень тебе благодарна. А уж за маму – вдвойне. Она звонила мне и рассказывала, что ты постоянно следишь за тем, чтобы у нее не кончались лекарства, да еще и продукты привозишь. Спасибо тебе, ты настоящий друг, – еще раз искренне поблагодарила она молодого человека.

– Не нужно никаких благодарностей, ты же прекрасно знаешь, что делать что-то для тебя и твоей мамы мне в удовольствие. Вот ты все никак не хочешь дать согласие выйти за меня замуж, а напрасно. Знаешь, как бы я ухаживал за тобой? Как за принцессой, – вздохнул Герман и посмотрел на Карину с хитрой улыбкой. – Может, все же согласишься и распрощаешься со своей холостяцкой жизнью, а?

Он внес ее в комнату и осторожно положил на широкую двуспальную кровать.

– Гер, мы же договорились, что ты не будешь на меня давить, – нахмурилась Карина. – Мне, честное слово, сейчас не хочется об этом говорить, я имею в виду замужество.

– Я и не собирался на тебя давить. С чего ты это взяла, любимая? – усмехнулся мужчина. – Я лишь хотел сказать, как много ты теряешь, не будучи моей женой, – с некоторым пафосом произнес он.

– Став твоей женой, думаю, я потеряю намного больше, – сделала ответный удар Карина.

– Ой, ой, с чего это такие упаднические мысли? – засмеялся Герман. – Я что, серый волк, а ты – семеро козлят?

– Нет, как раз напротив, ты слишком покладист, слишком уступчив, слишком шоколадный. Одним словом, белый и пушистый, – смешно сморщила нос Карина.

– Так в чем же дело, Кариночка? Чем тебя такой муж не устраивает? – разведя руки в стороны, снова засмеялся мужчина.

– Ты меня не дослушал. Это ты сейчас белый и пушистый, а как только я стану твоей законной супругой, ты сразу же посадишь меня в свою золотую клетку и задавишь как личность, – буркнула девушка.

– Что значит – задавлю как личность? – тут же нахмурился Герман, и улыбка пропала с его лица, будто ее там и не было. – Я не понимаю, о чем это ты.

– Да все ты прекрасно понимаешь! Ты никогда в жизни не потерпишь, чтобы твоя жена работала и делала карьеру. Я слишком давно тебя знаю и очень хорошо изучила твой характер. А моя работа для меня очень важна, я просто не смогу без нее существовать.

– А если бы я дал тебе обещание, что не буду препятствовать твоей карьере, ты бы дала согласие стать моей женой? – спросил Герман и пытливо посмотрел на Карину.

– Ну, тогда я, по крайней мере, как следует подумала бы над твоим предложением, – улыбнулась девушка. – Честно, честно, – увидев недоверчивый взгляд друга, закивала она головой.

– Ну хорошо, тогда я тоже подумаю над твоим условием, – задумчиво проговорил молодой мужчина. – Хотя не буду скрывать, что мне это совсем не нравится. Ты же прекрасно знаешь, какое положение я занимаю в обществе, и меня просто не поймут, если моя жена будет носиться как ненормальная по судам и ворошить чужое грязное белье на бракоразводных процессах, – немного раздраженно высказался он.

– Та-ак, – протянула Карина и хмуро посмотрела на Германа. – Это почему, интересно, ты называешь меня ненормальной? И ворошить, как ты выразился, грязное белье – это моя работа адвоката. И ворошу я это белье не ради удовольствия, а ради того, чтобы хоть чем-то помочь той семье, которая разваливается. Я стараюсь хоть что-то сделать, потому что зачастую в такой семье имеются дети, которые в первую очередь и страдают. А уж если у меня не получается сохранить семью, то я пытаюсь хотя бы отстоять права этих самых детей с наибольшей для них выгодой. Смею заметить, что это еще в моих силах, я, к твоему сведению, очень даже неплохой адвокат, – вздернула она нос. – Вот видишь, Герман, ты еще мне не муж, а уже говоришь о моей работе в таком недопустимом тоне, – обиделась Карина. – А потом удивляешься, что я отказываю тебе! Пойми, Гера, я пять лет училась в университете, а потом еще два года в магистратуре не для того, чтобы стать домохозяйкой. Я сидела за компьютером и конспектами как проклятая, ночей не спала, чтобы получить диплом с отличием. И все для того, чтобы забить на свою карьеру? Тебе же прекрасно известно, что совершенно случайно меня рекомендовали в международный союз адвокатов, и моя задача теперь доказать, что я достойна этого. Не думай, что, помимо профилирующих предметов, так просто и легко выучить два языка в совершенстве, да еще и на профессиональном уровне! В адвокатуре своя лексика, и уметь ее выразить не только на русском языке, а и на других языках не так просто, как может показаться. За этот год, пока я носилась по районным судам, я очень многое сделала, и мой карьерный рост – это моя заслуга. Понимаешь, Гер, именно моя, и ничья больше! Я не сплю с нужными людьми и заместителями этих нужных людей, как это делают многие ради карьеры. Чтобы продвигаться дальше, я просто работаю. Хорошо работаю, добросовестно, с полной самоотдачей, и мне это нравится, – объясняла девушка, запальчиво жестикулируя. – И ты думаешь, что я должна вот так запросто отказаться от своей дальнейшей карьеры и от перспективы все-таки попасть в этот союз? Да никогда в жизни! Женщина только тогда остается женщиной, когда она реализована как личность. Только тогда ее будут уважать окружающие и в первую очередь муж. Это моя точка зрения, и переубедить меня в обратном не сможет никто, – твердо подытожила она.

– Но у любой женщины есть определенные обязательства еще и перед природой, – возразил Герман. – Она должна иметь семью, рожать детей и сохранять семейный очаг. Как ты на это смотришь?

– Здесь я, пожалуй, с тобой соглашусь, но только на пятьдесят процентов.

– Почему же только на пятьдесят? – удивленно приподняв одну бровь, поинтересовался Герман.

– А потому! Рожать детей женщина должна только тогда, когда сама уже крепко стоит на ногах и что-то понимает в жизни. Какое воспитание она может дать своим детям, если сама еще ничего не знает и не умеет? Я совсем не понимаю молодых мамочек, которые еще вчера сидели за школьной партой, а сегодня уже возят коляску. Чему вот такая девочка может научить своего ребенка? А если еще и папа только-только бриться начал, то вообще караул! И получается, что в результате таких вот малышей зачастую воспитывают бабушки. А если таковой нет, что тогда? За этот год я достаточно насмотрелась на разводы, которые происходили только потому, что семья слишком молодая, слишком необеспеченная, слишком не приспособленная к быту. Хорошо, что я не занимаюсь сама такими разводами, им адвокат не нужен, иначе нервы не выдержали бы. Если бы была моя воля, я бы издала закон, что заводить семью и детей имеют право только те люди, которые достигли определенных результатов в жизни, – запальчиво высказывалась Карина.

– Ну, здесь ты, по-моему, загнула, – засмеялся Герман. – У нас с демографией и так напряженка, а если еще и такой указ будет, то мы все вымрем, как мамонты.

– Да лучше так, чем плодить беспризорников, наркоманов и бандитов, – нахмурилась девушка. – Посмотри, что творится, Гер! У нас же только на бумаге пишется о защите прав ребенка, матерей-одиночек и тому подобное. А на самом деле что?

– Кариночка, мне кажется, что ты завела нашу беседу куда-то в далекие дебри. Мы с тобой начали говорить о твоем замужестве, а договорились бог знает до чего. К чему осложнять свои умные мозги тем, что тебя совершенно не касается? Я – обеспеченный человек, бреюсь уже давно и думаю, что буду прекрасным мужем и отцом своих детей.

– В этом можно не сомневаться, и здесь я с тобой не спорю. Речь совсем о другом, Герман. Я хочу быть уверена в том, что крепко стою на ногах, и только тогда пойду замуж. А знаешь почему? Опять же сошлюсь на мой опыт работы адвокатом. Вроде бы большинство пар женятся по любви, не считая, конечно, браков по расчету. Такие пары, как правило, не разводятся, а если и разводятся, то полюбовно и без адвокатов, за некоторым исключением.

Так вот, те люди, которые когда-то женились по любви, прожили какое-то количество лет, нажили какой-то капитал, имущество, при разводе, естественно, начинают делиться. И знаешь, что происходит? Зачастую бывшие жены получают гроши и остаются практически без средств к существованию. В нашей стране официальные зарплаты очень далеки от реальных доходов, думаю, что тебе не нужно этого объяснять. И вот что получается. Жена не работала, ухаживала за мужем энное количество лет, детей растила, ну, и все такое прочее. Сохраняла семейный очаг, так сказать, помогая своему мужу взбираться по служебной лестнице, добиваться каких-то высот и тому подобное. А в результате при разводе она остается вроде как с половиной имущества, а на самом деле – ни с чем. А в наше время это происходит еще и оттого, что ее муж занимается каким-нибудь криминальным бизнесом, который, как известно, остается неучтенным, и в результате те миллионы, которые он заработал, остаются только у него. А она все это время была просто домохозяйкой, сохраняющей домашний очаг, вместо того чтобы сделать свою карьеру и не зависеть от настроения своего супруга. Это очень долго объяснять, как-нибудь в другой раз, у меня что-то голова разболелась, – внезапно прервала Карина разговор. – Могу сказать лишь одно: пока сама не буду зарабатывать столько, чтобы мне на все хватало, ни о каком замужестве не может быть и речи. Я надеюсь, ты понял, что я хотела тебе объяснить? И теперь скажи мне, что я не права, – возбужденно спросила Карина и уставилась на друга сердитыми глазами.

– Ну хорошо, хорошо, не сердись, пожалуйста, – начал успокаивать девушку Герман. – Может быть, я действительно не совсем прав, а ты, наоборот, права. Давай мы не будем снова ссориться из-за твоей работы и твоей точки зрения. Сейчас самое главное – это твое здоровье, об остальном мы и потом сможем с тобой поговорить. Ты хочешь есть? Я сейчас скажу Вере Ивановне, чтобы она приготовила для тебя что-нибудь вкусненькое, – поторопился перевести молодой человек разговор в более безопасное русло. Герман улыбнулся и погладил Карину по щеке. – Чего ты хочешь? – снова спросил он.

– Нет, я не хочу сейчас есть, не нужно беспокоиться, – отказалась девушка. – Я лучше немного посплю. Сегодня ночью почему-то не спалось, сколько я себя ни уговаривала. Гер, скажи мне, пожалуйста, почему ты так настойчиво зовешь меня замуж? Именно меня? – вдруг задала она вопрос на больную тему. – С тебя же бабы глаз не сводят, где бы ты ни появился. За тебя замуж любая вприпрыжку побежит, вон какой ты красавец, – улыбнулась она. – Любая девушка за честь почтет стать твоей женой, а ты почему-то прицепился именно ко мне. Почему?

– Потому что я люблю тебя, дурочка, – вздохнул Герман и посмотрел на Карину смеющимися глазами. – Неужели ты до сих пор не поняла этого? Мне не нужна та, которая побежит за мной вприпрыжку, мне нужна именно ты, и никто другой. На тех, которые «вприпрыжку» скачут, не женятся, с ними просто проводят время. Женятся на других, моя хорошая, с которыми потом и в горе, и в радости живут, – терпеливо объяснял он тихим, задушевным голосом. – На таких, как ты, например.

– Ты действительно так сильно любишь меня? – недоверчиво спросила Карина. – Но за что? Я никогда не слушаюсь тебя и все делаю по-своему. Я часто бываю грубой с тобой. Я больше внимания уделяю своей работе, а не тебе. Так за что же тогда ты любишь меня? – повторила она свой вопрос.

– Любовь, Кариночка, это такая штука, которую невозможно объяснить, – развел руками Герман. – Когда любишь, не замечаешь никаких недостатков своей страсти.

– Ага, понятно: «Любовь зла, полюбишь и козла», – усмехнулась Карина. – А в твоем случае – козлиху… или козу, – заливисто захохотала она, чем немного разрядила напряженную обстановку.

– Ладно, отдыхай пока, а как проснешься, Вера Ивановна сразу же покормит тебя. А мне пора на работу, не скучай, любовь моя, – улыбнулся Герман и, поцеловав девушку в губы, вышел из комнаты.

Карина проводила его тоскливым взглядом.

«Может, Галка права, и я действительно набитая дура, что не хочу выходить за него замуж? – откинувшись на подушку, подумала она. – Что мне еще нужно? Герман богат, красив, умен, внимателен да плюс ко всем этим достоинствам любит меня. Правда, он слишком какой-то обтекаемый, слишком покладистый, какой-то… ну, совсем не романтичный, – подытожила девушка. – Нет, Галка права, я не вижу того, кто находится со мной рядом, а, как идиотка, мечтаю о чем-то эфемерном. Тем более, он обещает, что не будет мешать моей карьере. Может, все же стоит подумать? Ну и что, что он не романтичный? – тяжело вздохнула Карина. – Ведь так и в старых девах можно остаться со всей своей романтикой. Ладно, вот выздоровею окончательно, разберусь с этим нахалом, который меня чуть на тот свет не отправил, и тогда решу вопрос о замужестве… может быть», – приняла решение девушка и, поудобнее устроившись на подушке, закрыла глаза, чтобы уснуть.

Сон почему-то не шел, и Карина, поворочавшись с боку на бок, вновь начала думать.

«Что теперь будет на работе? Слушание дела должно было состояться двадцать пятого, и его отложили из-за меня. Теперь истица наймет другого адвоката, – тяжело вздохнула Карина. – Черт возьми, и откуда ты только свалился на мою голову?» – с досадой подумала она о водителе той «Ауди», которая так некстати врезалась в ее машину.

Карина была адвокатом по бракоразводным процессам. После того как она окончила университет и два года отучилась в магистратуре, Виктор Петрович, давний приятель ее отца, порекомендовал ее в самую престижную адвокатскую контору, куда практически невозможно было попасть вчерашней студентке. Сам он занимал очень высокое положение в адвокатской среде, поэтому место для Карины сразу же нашлось.

– Поработаешь там хотя бы год, и если сумеешь показать себя с наилучшей стороны, я подумаю о твоем дальнейшем продвижении, – пообещал ей мужчина. – Не подведи меня, девочка, это место дорогого стоит.

И Карина не подвела: она целый год с полной самоотдачей занималась любимым делом и за это время приняла участие в девяти серьезных процессах. Ни одного из них она не проиграла, и о ней уже начали поговаривать как о беспроигрышном адвокате. В день аварии она встречалась со своей десятой клиенткой, которая хотела отсудить у своего мужа-ловеласа, как она его представила, несколько миллионов долларов. Карину клиентке порекомендовал все тот же Виктор Петрович, когда та позвонила ему и попросила, чтобы именно он вел ее дело. У него в это время в производстве были уже дела, которые невозможно было отложить, поэтому ему пришлось отказаться. Но он сразу же успокоил клиентку, сказав, что у него есть адвокат, которого по праву считают беспроигрышным: Карина Эдуардовна Воскресенская. Клиентка решила с ней встретиться, прежде чем принять решение, и как только поговорила с девушкой за дружеским ужином, прямо из ресторана позвонила ему и согласилась. Она передала трубку Карине, и Виктор Петрович тут же сказал девушке:

– Если выиграешь это дело, быть тебе членом международного адвокатского союза, гарантирую на сто процентов.

По уже известным причинам Карина не смогла защищать интересы своей клиентки, и первое слушание дела было отложено на месяц. Прошло уже чуть больше двух недель, скоро этот месяц закончится, а Карина все еще нездорова, поэтому она уже с тоской думала о том, что никто не будет ждать, пока ей снимут гипс.

«Виктор Петрович, конечно же, понимает, что это не моя вина, но мне от этого совсем не легче, – думала сейчас Карина, лежа в постели с гипсом на ноге и досадой в душе. – Если вместо меня дело будет вести Скороходов и выиграет его, то может случиться так, что и в международный союз адвокатов вместо меня будут рекомендовать именно его… И мне это совсем не нравится. Теперь он снимет все сливки, а я как будто и ни при чем», – с досадой думала Карина.

Она повертелась в кровати.

– Целый год работы, целый год, и все зря! – сплюнула девушка. – Неужели придется начинать все сначала? Может, еще стоит побороться? Ладно, вот выздоровею окончательно и попробую разобраться, что там к чему. Нечего раньше времени панихиду заказывать, я еще не умерла, чтобы опускать руки: у меня еще хватит сил, чтобы доказать свою правоту. За год у меня – ни одного проигранного дела, а они были достаточно сложными, – сама себя постаралась успокоить девушка, но получалось у нее это не слишком-то хорошо.

Назойливые мысли тормошили сознание со страшной силой, не давая успокоиться окончательно. Сна не было ни в одном глазу, и Карина продолжала ворчать, как старуха:

– Мало того, что неизвестно, как пойдут дела, я еще и без машины осталась. Ну, погоди, Шумахер фигов, дай только выздороветь, я тебе так нервы помотаю, что не забудешь меня до конца дней своих. Я все тебе припомню! И мою разбитую вдребезги машину, и мою карьеру, которая может закончиться, еще не начавшись по-человечески, и мою покалеченную ногу, я уже не говорю про голову, и вообще… Почему мне так не повезло именно сейчас, когда на работе все так замечательно складывалось? – посетовала Карина. – Клиентка – просто прелесть, жена миллионера, хочет отсудить половину состояния. Договор подписали прямо в ресторане, и я уверена, что выиграла бы дело, есть там зацепки… А какой гонорар – сказка, о которой можно только мечтать! – прищелкнула Карина язычком. – Впрочем, теперь меня это не касается, – опомнилась девушка. – Теперь его получит кто-то другой, и как отчаянно обидно мне за себя, любимую! По-моему, в небесной канцелярии что-то перепутали, это точно, – проворчала она. – Никогда и ни за что не прощу этому негодяю с тремя шестерками, что из-за него на мою голову свалилось столько неприятностей. Пусть только попробует не купить мне новую машину, тогда сразу же сядет в тюрьму! Почему это я должна делать вид, что ничего особенного не случилось? Галка права, за свои поступки человек должен отвечать с полной ответственностью. Если он не дурак, то купит мне новую машину, и я постараюсь забыть обо всем остальном. Другая бы на моем месте вообще запросила такую сумму за моральный ущерб, что в другой раз этот тип подумал бы, стоит ли так поступать. А нервы я ему все-таки потреплю и посчитаюсь за свои неприятности!

Если бы только Карина знала, к каким непредсказуемым, загадочным и страшным событиям приведет ее желание посчитаться с тем водителем, который сидел за рулем белой «Ауди», она бы сразу согласилась впасть в продолжительную кому. Чтобы ничего не помнить, когда придет в себя, и навсегда забыть о том проклятом автомобиле со страшным номером – тремя дьявольскими шестерками.

А впрочем, кто знает?..

Глава 4

– Как ты думаешь, он сейчас дома? – спросила Карина у своей подруги Гали дрожащим голосом. – Может, лучше в другой раз приедем?

– Дома он или нет, увидим тогда, когда придем в его дом. А насчет того, чтобы приезжать сюда в другой раз, даже и не заикайся, – с раздражением ответила Галина и посмотрела на подругу строгим взглядом. – Я смотрю, ты только на расстоянии такая смелая, что куда там! А как до дела дошло, так в кусты? Нет уж, моя дорогая, раз мы приехали сюда, значит, приехали, и я не собираюсь вновь сюда мотаться, когда твое настроение опять переменится с пассивного на активное.

Она решительно вышла из машины и, прикрыв ладонью глаза, посмотрела на вывеску с названием улицы и номера дома, которая висела на воротах.

– Все правильно, мы на месте. Давай, вылезай из машины, пошли разоблачать наглеца, – распорядилась Галя.

Карина вылезла из машины и, хлопнув дверцей, замерла на месте, со страхом оглядываясь вокруг. Они приехали в элитный коттеджный поселок, где на воротах стояла охрана, и девушкам пришлось сказать там, к кому именно они направляются в гости. Охранник пропустил их только после того, как позвонил хозяину дома и получил «добро».

– Вперед, – велела Галя и решительно направилась к воротам.

Карина тяжело вздохнула и послушно потрусила за ней.

– Я почему-то боюсь с ним встречаться. Вдруг он бандит какой-нибудь? Нормальный человек никогда бы не удрал с места аварии, а постарался бы помочь мне. Нет, Галка, ты как хочешь, а я, наверное, не пойду, – резко остановившись, прошептала девушка. Она посмотрела на высокий забор, за которым спрятался огромный дом ее обидчика, с таким ужасом, что Галина прыснула от смеха.

– Твои глаза сейчас выпадут на дорогу, – засмеялась она. – И укатятся, как колобки.

– Прекрати смеяться, – шикнула на подругу Карина. – Ничего смешного в моем страхе не нахожу. Посмотри, какой домище за забором, он точно – мафиози, – буркнула она.

– Можно подумать, что у твоего Германа дом хуже, – развела руки в стороны Галя. – Он что, тоже мафиози? Помимо дома в Подмосковье, у него еще и две квартиры в городе. Это что, говорит о том, что Герман – крестный папа? Что за глупости лезут тебе в голову? – возмутилась она.

– Не знаю, Галь, – пожала Карина плечами. – У меня какое-то странное чувство, что я стою на пороге чего-то ужасного и стоит мне только сделать один шаг, как это ужасное проглотит меня целиком, – передернулась она. – С тобой никогда такого не было?

– Да-а-а, подруга, мне кажется, что авария и в самом деле здорово травмировала твои мозги, – вздохнула Галина. – Посмотри кругом, белый день на улице. Если боишься и не хочешь заходить в дом, так и не заходи, разговаривай с ним у ворот. Тебя же никто туда насильно не потащит? Ты лучше молись, чтобы с нами вообще захотели говорить и выяснять, кто был прав, а кто виноват, – хмыкнула она. – Хотя я думаю, если бы он не хотел с нами говорить, то не разрешил бы охране пропустить нас.

– Так ты же не сказала, кто мы такие и зачем приехали, – возразила Карина. – Если бы он все узнал, не думаю, что нас пустили бы.

– А у меня никто и не спрашивал, кто мы такие, – дернула Галя плечом. – Спросили – к кому, я и ответила.

– А может, ну его на фиг? – спросила у подруги Карина. – Накоплю на другую машину, а пока на метро поезжу, – упавшим голосом проговорила она и посмотрела на Галину такими жалкими глазами, что подруга прыснула от смеха.

– Охренеть от тебя можно, – всплеснула та руками. – Попытка – не пытка. А вдруг это вполне порядочный человек, и он сразу же согласится купить тебе новую машину взамен разбитой? По его вине разбитой, между прочим! Нет, думаю, что на порядочность здесь рассчитывать не стоит, – сама себе возразила девушка и задумчиво почесала нос. – Если бы он был порядочным, не уехал бы и не бросил тебя на произвол судьбы. Значит, нужно брать его наскоком и внезапностью. Эй, ты меня слышишь или нет? – дернула Галя подругу за руку, видя, что та совершенно ее не слушает.

Взгляд Карины в это время был прикован к двери в воротах, рядом с которой стоял мужчина потрясающей внешности. Он небрежно облокотился о нее и с интересом наблюдал за девушками. На нем был надет спортивный костюм, который выгодно подчеркивал мускулистую фигуру, а рядом с ним, прислоненные к воротам, стояли два спиннинга. Карина опустила глаза и увидела симпатичную мордашку мальчика лет пяти, который тоже с интересом наблюдал за девушками, выглядывая из-за спины мужчины.

– Вы кого-то ищете, девушки? – крикнул мужчина. – Я могу вам чем-то помочь?

– О, на ловца и зверь бежит, – радостно прошептала Галя и решительно направилась к воротам. Карина пошла за ней на предательски подгибающихся ногах, не отрывая взгляда от волевого подбородка мужчины.

– Похоже, что как раз вас мы и ищем. Это же дом номер 27? А вы – Юдин Роман Александрович? – проговорила Галина и уже было открыла рот, чтобы сказать то, что намеревалась, но тут пронзительный визг малыша заставил ее резко захлопнуть рот и удивленно захлопать глазами. Ребенок закончил на ноте верхнее «до» и опрометью бросился в глубь двора.

– Что это с ним? – растерянно спросила Галя, с испугом вскинув глаза на мужчину.

– Простите моего сына, он до истерики не хочет никаких нянь, – смущенно улыбнулся мужчина. – Ведь вы же новая гувернантка? Или вы? – посмотрев на Карину, спросил он. – Вас из агентства прислали? Я сразу так и подумал, когда мне охранник позвонил и сказал, что ко мне приехали две симпатичные девушки. Проходите в дом, прошу вас. Извините, сегодня выходной, я не думал, что они так быстро пришлют замену, хотел с сынишкой на рыбалку сходить. Проходите. Что же вы стоите? – снова улыбнулся молодой мужчина и сделал приглашающий жест рукой.

Галина с удивлением оглянулась на подругу и снова открыла рот, чтобы сказать, что они никакие не няни и уж тем более не гувернантки, а совсем даже наоборот, но Карина ее опередила.

– Да, Роман Александрович, нас прислали из агентства, – тоже улыбнулась она. Улыбка ее получилась застенчивой. Галина посмотрела на подругу ошарашенными глазами и, непроизвольно икнув, снова захлопнула рот. Ей ничего не оставалось делать, как последовать за Кариной, которая смело шагнула во двор.

– Ты что, с ума сошла, идиотка несчастная? – зашептала Галя, мелко перебирая ногами. – А если сейчас явится настоящая няня, или как ее там, гувернерша, как мы будем выкручиваться?

Увидев, что Карина отмахнулась от нее рукой, Галина завелась еще сильнее:

– Никогда не думала, что ты такая авантюристка. Как тебе не стыдно так нагло врать? А еще адвокатом считаешься! Сейчас же прекрати этот спектакль, или я сама его прекращу.

– Попробуй сказать хоть слово, и я тебя придушу, – прошипела Карина. – Неужели не понимаешь, что так нам легче будет все узнать? Может, это вовсе и не он был за рулем? – почти не шевеля губами, продолжала шептать она, внимательно наблюдая за спиной хозяина дома, которая маячила впереди. Карина широко заулыбалась, как только мужчина остановился у лестницы, которая вела к двери дома, и оглянулся на девушек.

– Прошу, – вновь улыбнулся он гостеприимной улыбкой.

Галя с Кариной поднялись по лестнице и прошли в дом. Практически сразу они попали в просторный холл, увешанный зеркалами. Галина сразу же начала поправлять прическу и осматривать себя со всех сторон критическим взглядом. На ней был летний брючный костюм от Юдашкина, и по цвету он очень подходил к ее необыкновенно большим зеленым глазам. Копна разноцветных волос постоянно стояла на ее голове дыбом, и Галя часто взбивала эту копну руками, чтобы она казалась еще более лохматой. Курносый ее нос всегда был гордо вздернут, а пухлые губы неизменно накрашены перламутровой помадой.

– У вас что-то с ногой? Почему вы прихрамываете? – задал вдруг неожиданный вопрос Роман, обратившись к Карине. Он уже входил в гостиную, и девушки поторопились за ним. – Присаживайтесь, – показал мужчина на кресла. – Так что же с вашей ногой? – повторил он вопрос.

– Перелом… был… – растерянно ответила Карина.

– Ага, после автомобильной аварии, – тут же влезла в разговор Галя. – Можете себе представить, один водитель в машину моей подруги врезался, а сам уехал, пока она без сознания была. А если бы она умирала? – многозначительно вращая глазами, спросила она.

– Галя, прекрати немедленно! – шикнула на подругу Карина.

– А что – прекрати? Почему прекрати? Человек интересуется, а я рассказываю. Что здесь такого-то? – как ни в чем не бывало скороговоркой сыпала словами Галина. – Я бы таким непорядочным людям никогда не выдавала водительских прав!

– К сожалению, в ГАИ нет такого прибора, который выявлял бы, порядочен человек или нет, – улыбнулся хозяин дома. – Хотите чего-нибудь прохладительного? Или, может быть, что-то покрепче? – спросил он, без отрыва глядя на Карину.

– Нет, я не пью… то есть пью… кока-колу, если можно… диетическую, – спотыкаясь на каждом слове, еле-еле выговорила девушка и покраснела, как морковка.

– А мне водки, и побольше, – раздраженно сказала Галина, поняв, что ее преднамеренный рассказ про аварию не дал ожидаемых результатов. – Шутка, – тут же буркнула она. – Я тоже кока-колу буду, диетическую.

– Сейчас я принесу из холодильника, – сказал Роман и торопливо прошел в сторону кухни. Девушки уселись в мягкие кресла и чуть ли не целиком провалились в них.

– Елки-палки, да что же такое-то? Что это за кресла такие чокнутые? – болтая ногами почти на уровне ушей, выругалась Галина. – Да помоги же мне, наконец, – заорала она на подругу. Та, смеясь, тоже с трудом выбралась из своего кресла и подала Гале руку. Девушка ухватилась за нее, и Карина рывком вытащила ее из ямы. Галина с опаской посмотрела на предмет мягкой мебели и нервно одернула кофточку. – Черт-те что, – сплюнула она. – Здесь что, принято столбом посреди комнаты стоять?

– Извините, это, наверное, опять Сашка подушки с кресел утащил, – услышали девушки голос Романа, который стоял в дверях, наблюдая за сценой «полного провала». – Он из них очень любит что-нибудь строить, шалаш какой-нибудь или домик. – Присаживайтесь на диван, он не такой мягкий. Когда подушки с кресел уберешь, в них уже невозможно сидеть – проваливаешься.

– Это мы уже испытали только что… на своей шкуре, – проворчала Галя и с недоверием покосилась на диван. – Я уж лучше постою.

– Изобретение немецкого дизайнера Отто Бергмана, он очень моден сейчас в Европе, – тем временем продолжал говорить мужчина. – Не бойтесь, присаживайтесь на диван, здесь сиденье зафиксировано. Видите, здесь подушки, к счастью, на месте лежат? Этот гарнитур так и называется: «Невесомость», – улыбнулся Роман своей открытой улыбкой.

«Господи, неужели вот этот мужчина, от которого так и веет порядочностью, – преступник? – тем временем размышляла Карина, внимательно наблюдая за хозяином дома. – Такого просто не может быть! Или внешность действительно может быть настолько обманчива, или я совершенно не разбираюсь в людях».

– Итак, кто же из вас гувернантка? – долетел до нее голос Романа.

– Это я, меня зовут Карина, – тут же отозвалась она.

Галя отвернулась и закатила глаза под лоб. «Черт возьми, от этой ненормальной свихнуться можно», – подумала она.

– У вас педагогическое образование? Вы знаете иностранные языки? – тем временем задавал вопросы папаша.

– Образование у меня высшее, правда, не педагогическое, а языка я знаю два: английский и французский, – с готовностью отвечала Карина.

– Два языка – это хорошо, – удовлетворенно проговорил мужчина. – Только я просил, чтобы у новой няни, прошу прощения, гувернантки, было педагогическое образование. Дело в том, что я весьма занятой человек, и на воспитание сына у меня не остается времени. Раньше ему достаточно было просто няни, а сейчас ему уже пять лет, пора начинать заниматься образованием. Я не хотел делать этого раньше, решив, что у ребенка обязательно должно быть беззаботное детство. До пяти лет я не загружал его неокрепшие мозги науками, а сейчас уже настало время потихоньку начинать. Я просил, чтобы прислали гувернантку именно с педагогическим образованием, – повторил он.

– С педагогическим всех расхватали, дефицит, знаете ли, – пробубнила Галина и тут же прикусила язык, увидев, каким взглядом на нее смотрит мужчина. – Извините, кажется, я что-то опять не то ляпнула? – пробормотала девушка. – Вы не обращайте на меня внимания, это у меня бывает. Вы с Кариной разговаривайте, а я просто так посижу, послушаю. И вмешиваться больше не буду. Честно, честно, – добавила она, увидев, что Роман продолжает как-то странно на нее смотреть.

– Скажите, я не мог вас видеть где-то раньше? – спросил вдруг он.

– Меня? – ткнула Галя себя в грудь пальцем. – Ну, не знаю, может, и встречались, земля-то круглая, – пожала она плечами. – Хотя вряд ли. Я бы такого мужчину, как вы, непременно запомнила.

– Ну, хорошо, тогда продолжим разговор с вами, – перевел он взгляд на Карину. – Мой сын – не совсем обычный ребенок, – задумчиво проговорил он. – И с ним почему-то не может справиться ни одна няня. Их уже перебывало в этом доме энное количество, но больше месяца никто не выдерживает.

– Не совсем обычный? – заинтересованно спросила Карина. – И в чем же эта необычность выражается?

– Дело в том, что Саша вырос без матери. Он с самого грудного возраста не знал, что такое материнская любовь. Сами понимаете, что няня – это всего лишь няня, а не родная мама. Видно, малыш родился с каким-то особым чутьем, он всегда понимает и чувствует, кто его любит, кто – просто терпит, а кто ненавидит, – терпеливо объяснял Роман. – Впрочем, наверное, все дети это чувствуют, – пожал он плечами. – Только Саша – как-то по-особому.

– А куда же делась его мать? – не выдержав, спросила Галя.

– Его мать умерла сразу же, как только родила его, – спокойно ответил мужчина. – Так что мне пришлось нанимать для него сначала кормилицу, а потом няню, с самого младенчества. Теперь вот понадобилась гувернантка.

– А как же бабушки?

– А вот с бабушками у нас напряженка, – улыбнулся Роман. – Моя мама умерла семь лет назад, а мать моей жены, Сашиной мамы, живет в Италии и возвращаться не собирается. Она своего внука и видела-то всего один раз, когда на похороны Ларисы приезжала. Лариса – это моя жена, ее дочь, – тут же объяснил он.

– Обалдеть, – покачала Галина головой и повернулась в сторону Карины. – Ну, и что ты теперь на это скажешь? Ты видишь, какой ребенок? Сможешь ты с ним управиться? Да и образование у тебя не то, какое нужно, – многозначительно кося глазами в сторону двери, с нажимом говорила она. Этим самым она хотела дать понять подруге, что нужно быстрее уходить отсюда и не морочить папаше голову.

– Галя, я бы попросила тебя не вмешиваться, – проговорила Карина, с упреком глядя на подругу. – Мы с Романом Александровичем как-нибудь сами разберемся, что к чему. – Она вновь обратила свой взгляд на хозяина дома и спросила: – А вы не могли бы привести сейчас мальчика сюда? Я хочу с ним познакомиться прежде, чем дам свое согласие работать у вас.

– Да, да, конечно, – поспешно откликнулся Роман. – Я его сейчас приведу. Наверное, он опять к Василию убежал. Это мой садовник, – сразу же дал он разъяснение по поводу Василия. – Только я очень вас прошу не делать поспешных выводов о моем сыне. Вы же понимаете, что первое впечатление очень часто бывает обманчивым. Саша хороший мальчик, просто… в общем, я его сейчас приведу.

Только он скрылся за дверью и за окном прошуршали его торопливые шаги, как Галина вскочила с дивана и набросилась на подругу чуть ли не с кулаками.

– У тебя что, и в самом деле проблемы с головой после аварии? Ты что делаешь, дура ненормальная? Ты хочешь, чтобы он нас в милицию сдал, когда узнает, что ты – никакая не гувернантка и никто тебя к нему не присылал? Ведь нас с тобой за аферисток примут и скажут, что мы специально все подстроили, чтобы дом ограбить, – шипела она, то и дело оглядываясь на дверь. – Сейчас же бежим отсюда, пока он ушел!

– Немедленно прекрати меня обзывать, – тоже шепотом, но достаточно резко заговорила Карина. – Не дурей тебя, между прочим! И никуда я бежать не собираюсь. Я же тебе сказала, что хочу сначала как можно больше узнать об этом человеке, прежде чем предъявлять ему претензии. И потом, ко всему прочему, мальчику действительно нужна гувернантка, ты же слышала. Как я могу уйти просто так? – упрямо проговорила она.

– Обалдеть, – выдохнула Галина с вытаращенными глазами и плюхнулась в то же кресло, из которого еле выбралась. Ее ноги опять задрались вверх, к самой голове, да так там и остались. Девушка бессильно откинула голову и обреченно проворчала: – Представляю теперь, каково нашим бедным космонавтам в этой чертовой невесомости приходится.

Карина захохотала заливистым смехом и поднялась с дивана. Она подошла к подруге и подала ей руку, продолжая смеяться.

– Давай помогу, – предложила она.

– Иди к черту, – огрызнулась Галина. – Мне и здесь неплохо.

В это время от двери донеслось хихиканье, и девушки повернули головы в ту сторону. Мальчик спрятался за ноги отца и выглядывал оттуда, с любопытством рассматривая Галины конечности. Его конопатый носик сморщился, а рот он закрывал своей маленькой ладошкой.

– Чем хихикать, лучше бы помог тете, – улыбнулась вдруг Галя. – Видишь, какая я неуклюжая, второй раз наступила на те же грабли, – вполголоса проворчала она.

– Где? – задал вопрос ребенок.

– Что – где? – не поняла девушка.

– Грабли где? – доверчиво хлопая глазами, спросил мальчик.

– А-а-а, ты про это? Нету граблей… грабель… Слушай, а как правильно говорится, граблей или грабель? – растерянно спросила она у Карины.

– Граблей, – засмеялась та и вытащила подругу из кресла.

– Нету граблей, Саш, это аллегория, просто так говорится. Понятно?

– У-у, – мотнул ребенок головой. – Не-а.

– Ну-у-у, как же тебе объяснить-то? – задумалась Галя. – Когда человек повторяет одну и ту же ошибку дважды, говорят, что он снова наступил на одни и те же грабли. Теперь понимаешь? – с завидным терпением объясняла она ребенку то, что он не понимал.

– Не-а, – снова мотнул головой Саша. – А ты кто? – спросил он.

– Я? – растерянно переспросила Галя. – Я подруга вот этой красивой тети, – нашлась она. – Меня Галя зовут.

– А ты кто? Ты моя новая нянька? – задал вопрос мальчик уже Карине и нахмурил бровки.

– Я пока не знаю, – пожала та плечами. – Сначала нужно понять, сможем ли мы с тобой подружиться.

– Никогда, – твердо проговорил ребенок и топнул ножкой.

– Почему, Саш? – откровенно удивилась девушка.

– Ты красивая и будешь спать с моим папой в одной кровати. А меня он никогда не берет к себе в кровать, – откровенно предал отца ребенок.

– Павлик Морозов, твою налево, – еле слышно хмыкнула Галина и отвернулась, чтобы мужчина не увидел ее ехидной улыбки.

Карина растерялась, не зная, что ответить на такой прямой ответ ребенка, и вскинула глаза на Романа. Тот явно смутился, но тут же взял себя в руки и, присев перед сыном на корточки, ласково проговорил:

– Сашенька, ты у меня уже взрослый мужчина и должен понять папу. Мне нужно срочно уезжать в командировку по работе, а тебя не с кем оставить. Тетя Карина хорошая няня, она будет заботиться о тебе, пока меня не будет. А я постараюсь вернуться как можно быстрее, даю тебе честное слово.

– Не хочу! – топнул ногой мальчик. – Я с дядей Васей могу остаться. Бабушка Варя тоже сможет за мной присматривать.

– Дядя Вася всегда занят, а бабушка Варя уже старенькая, и у нее давление. Ей уже и на кухне тяжело управляться, а уж с тобой она точно заболеет, пока я не вернусь, – улыбнулся Роман. – И какое они могут дать тебе воспитание? А тетя Карина грамотная, знает два языка, она будет книжки тебе читать и тебя учить, – терпеливо объяснял сыну мужчина.

– Ага, и будет на меня кричать, как Катька, – надулся ребенок. – А я не люблю, когда на меня кричат.

– Во-первых, не Катька, а Катя, а во-вторых, я думаю, что Карина кричать просто не умеет, – улыбнулся Роман. – Катя – это наша прежняя няня, я ее два дня назад уволил, – объяснил он Карине. – Вы же не будете кричать на моего сына? – спросил мужчина и бросил на девушку пронзительный взгляд.

– Вообще-то я не люблю повышать голоса, только в очень крайних случаях, – растерянно проговорила Карина. – А на детей? – пожала она плечами. – Это же нонсенс… я так думаю.

– Папа, не верь ей, она все врет, – вклинился в разговор ребенок. – Катька… ой, Катя… тоже говорила, что не будет на меня кричать, а сама… все время тебя обманывала! – выкрикнул он и надулся, как пузырь.

– Вы знаете, мне кажется, что вам лучше дождаться еще кого-нибудь, – подала голос Галя. – Вдруг другая няня, которая придет к вам, больше понравится Саше? А мы, наверное, пойдем, а? – обратилась она уже к Карине и многозначительно начала вращать глазами, делая знаки: «пора бы и честь знать».

Неожиданные слова, произнесенные вдруг Романом, повергли подруг в состояние шока.

– Знаете что, Карина, а вы останьтесь здесь на пару дней, пока я еще дома. Вдруг вы сумеете подружиться с Александром за это время? Вы к нему присмотритесь, он к вам. Я очень вас прошу, – с нажимом проговорил он. – У меня безвыходная ситуация, и я просто не знаю, что мне делать.

Карина растерянно оглянулась на Галю и пожала плечами.

– Это… это так неожиданно, – пролепетала она. – Вот так, сразу. Я не думаю…

– Карина, вас что-то смущает? – спросил мужчина. – Ваша комната находится рядом с Сашиной, от моей это достаточно далеко. Ведь вы же знали, что, если нам подойдете, вам придется остаться в моем доме? Давайте будем считать, что вы с моим сыном понравились друг другу и я принял вас на работу прямо с сегодняшнего дня. Я начислю вам зарплату, включая этот день.

Галина спрятала улыбку и спросила:

– А вы своим няням большую зарплату платите?

– А разве вам в агентстве не говорили? – удивленно спросил Роман.

– Почему не говорили? Говорили, конечно, – пожала Галина плечами, проклиная свой любопытный характер и неугомонный язык. – Но еще говорили, что все будет зависеть от вас, то есть и от нас, и от вас… Ну, что работодатель может изменить сумму на свое усмотрение, – тараторила девушка, сама не соображая, что несет.

– А, ну да, я совсем забыл, что дал распоряжение, чтобы сделали отметку о договорной сумме, – проговорил Роман, и Галя чуть не запрыгала от радости, что так лихо попала в «яблочко».

– Если все будет хорошо и мой сын будет доволен своей няней, то зарплата будет приличной, – тем временем говорил папаша.

– Не буду доволен, – буркнул ребенок и показал Гале язык. Та смешно сморщила нос и ответила ему тем же. Мальчик хихикнул и показал девушке большой пальчик, поднятый вверх, давая понять, что ему понравилось.

– Пятьсот долларов плюс питание, естественно, – продолжал говорить Юдин, не обращая внимания на обмен «любезностями» сына и Галины и без отрыва глядя на Карину. – Ну, и проживание, это само собой. Оплачиваемый больничный в случае непредвиденного заболевания, и еще премиальные по праздникам.

Галя уже недовольно сморщила носик, но тут же удивленно вскинула брови, когда услышала продолжение:

– Пятьсот в неделю, естественно, но, может быть и больше, все будет зависеть от многих обстоятельств.

– Ого, – выдохнула она. – Это уже… конечно же… да-а-а… – закатила она глаза, не зная, что вообще можно сказать при таком раскладе.

– Ну, так как, вы согласны? Карина? – снова спросил Роман у девушки.

– Но, Роман Александрович, я пока ничего не могу вам сказать, – пролепетала она. – Я и вещей никаких с собой не брала… я никак не ожидала…

– Роман, – поправил ее хозяин дома.

– Что? – не поняла девушка.

– Меня зовут просто Роман. Не нужно называть меня по имени-отчеству, этого мне и на работе хватает с избытком, – объяснил мужчина. – Так что же вы скажете на мое предложение?

– Я не знаю, – хлопнула глазами Карина. – Честное слово, это очень неожиданно… прямо сегодня…

– Куда вас отвезти? Где вы живете? – задал вопрос мужчина.

– А зачем вам? – испуганно спросила девушка.

– Я отвезу вас домой, чтобы вы смогли взять необходимые вещи, а потом привезу обратно.

– Мы на своей машине, то есть на моей, – тут же вклинилась в разговор Галя. – Я и сама могу отвезти Карину.

– А, ну да, я же видел, – кивнул Роман головой. – Совсем забыл об этом.

– Мы сейчас сами поедем, соберем вещи, а потом я привезу Карину обратно, и она поживет у вас эти два дня, обязательно поживет, – весело затараторила Галина и с силой потянула за руку подругу в сторону двери.

Та послушно засеменила за ней, поминутно оглядываясь на пару мужчин, которые смотрели на нее. Один – взрослый, с внимательным взглядом карих глаз, а второй – маленький, с широко раскрытыми глазенками, очень похожими на отцовские.

Глава 5

Галя уже начала запихивать подругу в машину, как та, испуганно вытаращив на нее глаза, прошептала:

– Галка, я свой мобильник в комнате на столе оставила!

– Твою мать, – выругалась Галина и всплеснула руками. – Только этого нам сейчас не хватало – возвращаться туда. У меня по твоей милости до сих пор коленки трясутся. Давай, беги, забирай, я тебя здесь подожду, – распорядилась она.

– Я боюсь, – дрожащим голосом проговорила Карина. – Он нам поверил, а мы… мне ужасно стыдно, и я боюсь, – снова повторила она.

– Боись не боись, а идти нужно, – подтолкнув подругу в спину, сказала Галина. – Иди, не брыкайся. Не оставлять же ему телефон? Он по нему тебя в два счета вычислит, а нам это совсем ни к чему. Ты совершенно права, заврались так, что – караул, мама дорогая. Иди, что застыла, как мумия? Сама виновата, сама и выкручивайся, – прикрикнула она на остолбеневшую Карину.

Та торопливо пошла к воротам, поминутно оглядываясь на подругу, и осторожно приоткрыла дверь. Еще раз бросив затравленный взгляд на Галю, она глубоко вдохнула, будто перед прыжком в воду, и на подгибающихся ногах шагнула во двор. Девушка сразу же увидела Романа, который торопливо спускался по лестнице, держа в руках ее трубку.

– Хорошо, что вы еще не уехали, ваш телефон остался на столе, – улыбнулся он ей. – По себе знаю, как без него неудобно. Если бы я не успел и вы бы уехали, то я на ворота позвонил бы, охраннику.

– Спасибо, – быстро опустив глаза, чтобы не смотреть на мужчину, пролепетала Карина, готовая провалиться сквозь землю. Ей казалось, что Роман видит ее насквозь и все знает про ее наглое вранье, настолько проницательным был его взгляд. Она проклинала себя за свой необдуманный поступок, но, как известно, сделанного не воротишь, поэтому она буквально сгорала от стыда.

– А я вот вспомнила о нем, когда уже в машину садилась, – скороговоркой проговорила она, схватила трубку из рук Романа и опрометью бросилась обратно к машине.

Галя увидела, что мужчина вышел вслед за Кариной, и, как только подруга села к ней в машину, торопливо завела мотор.

– Нет, ты и в самом деле ненормальная, – выдохнула она. – Такого безрассудства я от тебя не ожидала, – бормотала девушка, выезжая на проезжую часть дороги, которая вела к воротам выезда из поселка.

– При чем здесь мое безрассудство? – возмутилась Карина. – Ты что, никогда ничего не забываешь? Я что, нарочно телефон на его столе оставила?

– При чем здесь твой телефон? – прошипела Галина. – Неужели ты не понимаешь, о чем я говорю? Няня выискалась, черт тебя побери, гувернантка новоявленная! Ты видела эту проклятую «Ауди» рядом с гаражом? Стоит как ни в чем не бывало, сверкает новенькими боками. Сразу видно, что только из ремонта, – бесновалась Галя. – А этот Роман – артист, какого еще поискать. Я ему – про то, что тебя бросил водитель после аварии, а он… «К сожалению, в ГАИ нет такого аппарата, который определял бы степень порядочности человека», – передразнила Галя мужчину. – С такой наглостью мне еще не приходилось встречаться. Хоть бы покраснел для приличия, – не переставала возмущаться она.

– Ты знаешь, Галь, а я его понимаю, – тихо проговорила Карина.

– Что значит – понимаю? Как это – понимаю? – опешила девушка. – Да это же преступление – оставлять человека погибать на дороге. А если бы ты умерла? Тогда бы тоже говорила, что понимаешь? – выкрикнула она, насупившись, глядя то на подругу, то на дорогу.

– Тогда бы я уже ничего не могла сказать, – улыбнулась Карина. – А понимаю я его потому… ну, просто понимаю, и все. Что ты ко мне привязалась?

– Зато я тебя ни черта не понимаю, – сплюнула Галина. – А еще законник называешься, адвокатша хренова. Таких, как этот Юдин, под суд нужно отдавать, а не понимать!

– Галь, ты вроде никогда такой кровожадной не была. А сейчас ты прямо беснуешься. Что это с тобой? – усмехнулась Карина.

– Да ничего это со мной, – огрызнулась девушка. – Я ему про то, что тебя наглый виновник ДТП на дороге умирать оставил, а ему – хоть бы хны, вроде как и не про него речь совсем, – возмущенно высказывалась она. – Вот наглец, а? И почему природа награждает подонков такой неотразимой внешностью? Разве это справедливо? А тебя понимать я категорически отказываюсь.

– У него маленький сын, и, как я поняла, кроме Романа, у мальчика больше никого нет. Он уехал с места аварии, потому что испугался. Испугался того, что его могут посадить и Саша останется сиротой… круглым сиротой, ведь матери у него с самого рождения нет. Теперь ты понимаешь, что я имею в виду? – спросила Карина.

– Что ж здесь непонятного? – фыркнула Галя. – Только он не подумал о том, что и у тебя могут быть маленькие дети. Что и они могли остаться сиротами!

– Но ведь у меня же нет детей, – возразила Карина.

– А ему-то откуда это было известно? В правах же не написано, что ты незамужняя и бездетная, если он даже в них тогда и заглянул, – не сдалась Галя. – И вообще, какое это имеет значение – с детьми, без детей? Ты – живой человек, и этим все сказано. И хватит его защищать, тоже мне, мать Тереза нашлась, – сердито прикрикнула она на подругу.

– Ты знаешь, а он производит впечатление порядочного человека, – не уступила подруге Карина. – Про него совсем не скажешь, что он подлец. Я бы даже не побоялась сказать, что он очень хороший отец.

– Внешность обманчива, и тебе про это прекрасно известно, – не собиралась сдавать своих позиций Галина. – А вот то, что он хороший отец, это просто отлично. Значит, не будет возражать против покупки тебе нового автомобиля. А он его купит как миленький, теперь-то я уж точно знаю, чего он боится.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась Карина.

– А то и имею, – сердито ответила Галя. – Если он не захочет своего сына действительно круглым сиротой оставить на неопределенное количество лет, значит, примет наши условия, никуда не денется.

– Ты что, собираешься его шантажировать Сашей?! – опешила Карина.

– А что такого? Ему, значит, все можно, а нам нет? – фыркнула Галина.

– Забудь! – коротко бросила Карина. – И не смей вмешиваться в это дело, я сама разберусь.

– Как же! Ты, пожалуй, разберешься, – усмехнулась Галя. – Ты смелая только на расстоянии, а как до дела доходит – сразу же в кусты, как трусливый заяц. Почему ты сегодня не дала мне сказать, зачем, собственно, мы к нему приехали? Какой идиот тебя дернул за язык – брякнуть, что тебя прислали из агентства? Тоже мне, няня нашлась, – фыркнула Галина. – Из тебя няня, как из меня Мисс Вселенная.

– Это почему же? – удивленно вскинув брови, спросила Карина. – Не велика трудность за ребенком ухаживать.

– Ухаживать – это одно, а воспитывать – это совсем другое, милая моя. Попробуй-ка с этим мальчишкой общий язык найти, сто раз вспотеешь. У меня Дениске три года всего, а уже характерец – мама, не балуйся. Весь в своего папашу, такой же настырный, – беззлобно проворчала Галина и вдруг заулыбалась. – А Сашка мне понравился, хороший мальчишка. Сразу видно, что добрый, а колючки выпускает, потому что привык защищаться с самого младенчества, – удивила она Карину своим откровением. – Я даже не представляю, как этот маленький ребенок без матери обходится? Мой Денис с пеленок обласканный – мной да двумя бабушками. Представляешь, они даже расписание составили, когда и кто будет его к себе забирать, – засмеялась Галя. – А он и пользуется этой сумасшедшей любовью напропалую. Ох, избаловали его бабки, ох, избаловали, – вздохнула она. – Вот и говорю я, что трудно с таким ребенком, как Саша, он не знает, что такое настоящая материнская любовь.

– Но ведь отец-то у него есть, и он его очень любит, это сразу видно, – возразила Карина.

– Девочка моя, мужик – он и в Африке мужик. Он никогда не сможет дать ребенку того, что может дать мама, хоть и любит сына. Это природа, и ничего здесь не попишешь, моя дорогая. В Риме, в древние времена, когда в семье рождался мальчик и ему исполнялось три года, его сразу же отдавали на воспитание в специальный гладиаторский лагерь, где были одни мужчины.

– Зачем это?

– Затем, чтобы из него вырос настоящий воин, не знающий, что такое жалость и любовь. Считалось, что, будучи рядом с матерью, он не сможет стать жестоким и бесстрашным воином, и они были правы. От матери он бы впитал в себя то, что она испытывает к нему, своему ребенку. Чувство любви, нежности, жалости, умение видеть красоту и радоваться тому, что видишь. Бывают, конечно, исключения, но это, наверное, только в наше недоброе время возможно. Это очень глубокая и древняя философия, в ней сложно разобраться без подготовки. Вот так-то, подружка моя милая, – улыбнулась Галина.

Карина притихла, о чем-то задумавшись, и Галя слегка толкнула ее.

– Эй, проснись, подруга! Ты чего это?

– У меня не выходит из головы этот мальчик, – откровенно призналась Карина.

– И папаша тоже, голову даю на отсечение, – хохотнула Галя. – Ничего мужик, кривить душой не стану. С таким не грех провести ночку-другую.

– Да что ты такое говоришь, Галя? – возмутилась Карина.

– «Что ты такое говоришь, Галя?» – передразнила подругу девушка. – Что думаю, то и говорю. Неужели я не вижу по твоим глазам, что ты про него думаешь? Слава богу, не первый год тебя знаю, подружка, – беззлобно засмеялась она и посмотрела на Карину добрыми глазами.

Галя и Карина дружили уже почти восемь лет. Познакомились они при весьма оригинальных обстоятельствах.

В том году Карина окончила школу и поступила в университет. Родители решили сделать ей сюрприз и купить путевку в Испанию. Девушка была на седьмом небе от счастья: она никогда не была за границей, и вдруг – такой подарок! Весь месяц, пока в овире делали паспорт, девушка летала как на крыльях в предвкушении необыкновенной поездки. Она носилась по магазинам с утра до вечера, выбирая себе наряды. В одном из таких магазинов Карина и познакомилась с Галей. Девушки одновременно схватились за вешалку, на котором висел сногсшибательной расцветки купальник, и потянули его каждая в свою сторону.

– Э-э-э, деточка, эту вещь я увидела первой, – нахмурилась Галина, глядя на только что «вылупившуюся» студентку с оригинальными косичками и красивым личиком без макияжа.

– Никакая я вам не деточка, – буркнула Карина. – И этот купальник я первая взяла.

– А я говорю, что я была первой, – не уступила Галя. – Мне он очень нужен, а ты себе вполне можешь выбрать и другой.

– Я не хочу другой, мне тоже нужен именно этот, – уперлась Карина.

– Послушай, моя хорошая, в луже, именуемой Москва-река, ты можешь бултыхаться в чем угодно, а я еду в Испанию, в Салоу, есть там такой курортный городок. Не могу же я замарать плохим купальником наше лицо российской женщины? – сморщила Галина носик и посмотрела на Карину смеющимися глазами. – Вернее, не лицо, а… сама понимаешь, – и Галя многозначительно посмотрела на свою грудь, а потом оглядела себя со спины. При этом она по-дружески подмигнула девушке. – Ладно, я смотрю, этот купальник тебе сильно по сердцу пришелся и тебе совсем неохота его уступать, – улыбнулась она. – Ты не тушуйся, сейчас мы у продавцов спросим, может, у них еще один такой же есть.

Карина весело засмеялась, и Галя недоуменно посмотрела на нее:

– Ты чего это? Я сказала что-нибудь смешное?

– Вы не представляете, насколько, – продолжала смеяться Карина. – Дело в том, что я тоже еду в Испанию и тоже в Салоу! Вот, вчера получила новенький загранпаспорт и сегодня оформила путевку. Если с визой все будет в порядке, то седьмого августа улетаю.

– Да ну? Во дела! – засмеялась Галина. – Действительно, юморная ситуация, я тоже седьмого отбываю. Если ты сейчас скажешь, что будешь жить в отеле «Маргарита», я скончаюсь на месте.

– Ха, ха, ха, – еще громче засмеялась Карина. – Придется звонить в «Скорую помощь» и вызывать реанимацию. У меня тоже отель «Маргарита»!

– С ума сойти, нарочно не придумаешь, – закатила глаза под лоб Галина. – Ну, тогда тем более нам нельзя покупать одинаковые купальники. Что ж мы там будем – как двое из ларца, одинаковы с лица? Ладно, ты бери этот, а я себе сейчас что-нибудь другое подберу, – покладисто согласилась она. – Ты мне поможешь? – спросила она у Карины, как у старой приятельницы, с которой уже давно была знакома.

– Нет, нет, берите его вы, а я себе подберу что-нибудь другое, – пошла на попятную Карина. – Если вы будете так любезны помочь мне, – улыбнулась она.

– Галина, – протянув девушке руку, представилась Галя.

– Карина, – с удовольствием ответила та.

– Ты мне только прекрати выкать, я не такая уж и старая, – засмеялась Галя. – Тебе, кстати, сколько лет?

– Месяц назад восемнадцать исполнилось, – ответила Карина.

– Ну, мы с тобой, считай, ровесницы, – махнула Галина рукой. – Мне скоро двадцать три стукнет! – снова захохотала она. – Вот и познакомились.

Девушки еще долго ходили по магазину, мерили вещи, разговаривали и смеялись. К тому времени, когда настала пора разбегаться и ехать по домам, у обеих было ощущение, что они знают друг друга сто лет. Во второй раз они встретились уже в аэропорту Шереметьево-2, вместе полетели в Испанию и прекрасно провели там время. С тех самых пор девушки дружили, и когда Галя через два года после этих событий выходила замуж, то свидетельницей с ее стороны была Карина.

– Ты сейчас говоришь глупости, Галя, – проговорила Карина, насупив брови. – Этот мужчина, конечно же, очень привлекателен, здесь с тобой я спорить не буду, но я… я не смотрела на него именно с этой точки зрения.

– Не знаю, с какой там точки ты на него смотрела, но он явно на тебя глаз положил, – хохотнула девушка.

– Опять глупости, – подпрыгнула Карина на сиденье. – У тебя вообще в голове, кроме флирта, что-нибудь имеется? Я посмотрела, он посмотрел… Что в этом такого-то? Мы разговаривали о его сыне. Мне что, нужно было отвернуться от него в другую сторону? – возмущенно ворчала она.

– Успокойся, – засмеялась Галя. – Ты чего это так разошлась? С тобой уже и пошутить нельзя?

– Шутка шутке рознь, моя дорогая, и тебе прекрасно известно, что я не люблю именно тех, которые несправедливо затрагивают мой моральный облик, – буркнула Карина.

– Фу-ты, ну-ты, – фыркнула Галя. – Можешь злиться на меня сколько угодно, только я от своих слов все равно не откажусь. Он на тебя смотрел не как на гувернантку, – оставила она за собой последнее слово.

– А как же? – хлопнула Карина глазами.

– Как голодный кот на миску со сметаной, – захохотала Галя. – И, наверное, Сашка прав: ты будешь спать в папиной кровати, куда отец его не пускает!

– Ох, и балаболка же ты, Галка, – вздохнула Карина и, не выдержав, тоже улыбнулась. Галя всегда так заразительно смеялась, что все, кто оказывался рядом с ней, тоже невольно начинали улыбаться.

– Я вовсе не балаболка, говорю то, что думаю, и озвучиваю то, что вижу, – тут же парировала девушка. – А если серьезно, то, похоже, он запал на тебя, подружка, это точно.

– Да с чего вдруг столь нелепые выводы? – пожала Карина плечами. – Я ничего такого не заметила. Человеку позарез нужна няня, вернее, гувернантка, ему не с кем ребенка оставить, вот он… и рассматривал меня внимательно, чтобы видеть, кому он сына доверяет. Ничего не вижу в этом предосудительного. Если бы тебе своего Дениску пришлось с кем-нибудь посторонним оставлять, ты его, наверное, как микроба под микроскопом рассмотрела бы. Скажешь, не так? – повернувшись к подруге, спросила Карина.

– Так, естественно, только странно он как-то тебя рассматривал, – проговорила Галя. – Прямо скажем, не с этого начал папаша.

– В каком смысле? – не поняла Карина. – Что значит, странно? И что значит, не с этого начал?

– А то и значит, моя дорогая. Ну, ты сама посуди, что на его месте должен был сделать родитель, когда к нему пришла новая гувернантка для его сына? – задала вопрос Галя и, прищурившись, посмотрела на подругу.

– А что он должен был сделать? – спросила Карина, пока не понимая, к чему клонит Галя.

– Он должен был не пялиться на тебя во все глаза, а в первую очередь документы спросить, рекомендации! Спросить, со сколькими ты детьми дело имела до того, как прийти в его дом, ну и тому подобное, – терпеливо начала объяснять Галина. – Я не понимаю, как можно быть таким беспечным? А если бы мы какими-нибудь аферистками оказались? Впрочем, мы ничуть не лучше, а если быть точней, то мы аферистки и есть, – закатила она глаза под лоб. – Вот так запросто присвоили себе должность гувернантки, и трава не расти! Вернее, это ты присвоила, а я здесь вообще ни при чем, – не забыла отметить она.

– Радуйся, что ничего такого он не спросил. Хороши бы мы были, если б он действительно поинтересовался нашими документами, – со страхом проговорила Карина. – Я даже как-то и не подумала об этом, когда няней назвалась.

– Ты всегда задним числом думаешь, это твое нормальное состояние, – с сарказмом заметила Галя. – Мало того, что ты заставила меня подыгрывать, так еще и мужика подвела.

– Я никогда не думаю задним числом, – вскинулась Карина. – Почему я его подвела? – округлила она глаза, когда сообразила, что сказала Галя. – В чем это я его подвела, интересно?

– А в том и подвела. Ты назвалась няней? Назвалась. Ты сказала, что подумаешь над его предложением? Сказала. Он теперь будет надеяться, что ты останешься с ребенком, а на самом деле… ой, даже не хочу представлять, какими эпитетами нас наградит этот папаша, когда настоящая няня придет и он все поймет, – тяжело вздохнула Галина. – А все ты: «гувернантка» с двумя языками. Оторвать бы тебе твой единственный, который между зубов болтается, чтобы не трепал что не нужно, – недовольно проворчала она.

– Но ведь он же сказал, что няня действительно должна прийти. Придет настоящая, вот все и образуется, – возразила Карина. – И совсем не важно, что он там о нас подумает, лишь бы она действительно пришла.

– Сегодня суббота? Суббота. Завтра воскресенье, а он сказал, что через два дня должен улетать куда-то, значит, уже в понедельник свалит. Если няню и пришлют, то как раз только в понедельник, – начала объяснять Галина. – А если ему рано утром нужно уезжать, что тогда? И вообще, ты же слышала, что он про Сашу говорил: что это очень непростой ребенок. Ему еще та няня, которая после нас припрется, понравиться должна.

– А что это ты за мальчишку так волнуешься, вернее, за его папашу? – удивленно вскинула брови Карина. – Совсем не так давно ты готова была Романа в порошок стереть, после того, как увидела его «Ауди» у гаража. Что с тобой, подруга?

– Со мной ничего, со мной-то все в полном порядке, – огрызнулась Галина. – Я как раз не о Романе волнуюсь, а о ребенке, которому, похоже, придется остаться с садовником Васькой или с престарелой кухаркой.

– Ничего страшного с ним за несколько дней не случится… я так думаю, – возразила Карина.

– Сразу видно, что ты не мать, – вздохнула Галя. – А если бы имела своего собственного ребенка, не говорила бы сейчас так.

– Галь, я что-то тебя не понимаю. К чему ты мне все это сейчас говоришь? – нахмурилась Карина.

– Да ни к чему, – пожала та плечами. – Просто рассуждаю вслух, вот и все. С одной стороны, этот Роман совсем мне не симпатичен, потому что из-за него ты чуть не погибла. А с другой стороны, он мне тоже показался очень хорошим отцом, и… я даже не знаю, что тут можно еще сказать, – задумчиво проговорила она. – В общем, так, завтра воскресенье, и он будет еще дома. Думаю, если мы приедем и все ему объясним, он должен будет понять…

– Что понять? – нахмурилась Карина.

– Как это – что? То, что ты все ему наплела с испугу, не подумавши. Про няню, я имею в виду, – видя недоуменный взгляд подруги, объяснила Галя. – И прямо с места в карьер выложить ему претензии, которые ты к нему имеешь. Что здесь непонятного-то?

– Галь, ты хотя бы представляешь себе, как это будет выглядеть? – возмутилась Карина. – «Здравствуйте, вы меня, конечно, извините, но я – никакая не няня, а та самая пострадавшая, которую вы бросили на дороге! И теперь я приехала к вам, чтобы вы купили мне новую машину». Так, что ли?

– Именно так. А что здесь такого страшного? Ты что, приедешь к нему милостыню просить на пропитание? – фыркнула Галина. – Нужно ковать железо, пока горячо, истина старая. Откуда ты знаешь, как надолго он уедет в свою командировку? Пока он здесь, нужно действовать.

– Нет!!! – твердо проговорила Карина. – Я вообще больше никуда не поеду и никаких претензий предъявлять не буду.

– С ума сошла? – округлила Галя глаза. – С какой такой радости ты должна все это на тормозах спускать? Чтобы ему «понравилось» и он еще раз так же сделал? Запомни, подруга: зло следует наказывать.

– Он совсем не злой, – возразила Карина. – И я уверена, что он поступил так из-за сына.

– А если в следующий раз ему придется ради сына на убийство пойти? Этот факт ты тоже оправдаешь? – не на шутку рассердилась Галя. – Впрочем, если рассуждать здраво, то в случае с тобой он уже пошел на это.

– Не говори глупости, моей жизни ничего не угрожало, мне так доктор сказал. Подумаешь, перелом ноги, от этого не умирают, – не хотела уступать подруге Карина.

– А твоя грудная клетка? Она, между прочим, травмирована была, и твои ребра вполне могли быть сломаны… штук семь, – стояла на своем Галя.

– Не преувеличивай, – буркнула Карина. – Я думаю, Роман увидел, что со мной ничего страшного не случилось, поэтому и уехал.

– Я от тебя тащусь, подруга, – вздохнула Галя. – Слов нет, чтобы найти тебе определение! Ты сама подумай: как он мог узнать, что с тобой все в порядке? У него что, рентгенаппарат при себе был?

– Галь, хватит мне на мозги капать, – вспылила Карина. – Они у меня после травмы не успели отойти, а тут еще ты…

– Вот-вот, ты правильно сейчас подметила, после травмы. А эту травму ты заработала благодаря небезызвестному тебе Роману Александровичу Юдину. Думаю, что от него не убудет купить тебе новую машину и присовокупить к ней компенсацию на дальнейшее лечение. Где-нибудь в Израиле, на Мертвом море, говорят, там здорово нервную систему восстанавливают, – улыбнулась Галина, с готовностью разложив все по полочкам.

– Все, Галя, хватит переливать из пустого в порожнее, я хочу все забыть и тебе советую ко мне присоединиться, – строго сказала Карина и хмуро посмотрела на подругу. – Ты меня хорошо поняла?

– А что здесь непонятного? – пожала та плечами. – Дурак не рад, что ума нет. Да где ж его взять, если таким родился? – фыркнула она.

– Не дурей тебя, – улыбнулась Карина. – Хватит на меня дуться, я знаю, что делаю, поверь. Не хочу я потом себя корить за то, что поддалась гневу. Пусть это останется на его совести. Зато я не буду чувствовать себя виноватой.

– Да в чем виноватой-то? – закричала Галя, теряя терпение. – В том, что не заявила на него следователю и оставила на свободе? У меня уже слов не хватает, чтобы объяснить тебе все. Так и хочется тебя обложить трехэтажным!

– Галь, хватит кричать. У меня от твоего визга в ушах звон стоит. Ты пойми меня правильно, – сморщилась Карина. – Если бы сегодня не этот обман с няней, я, может быть, и приняла бы твои доводы, согласна, но… ты же понимаешь, что сейчас я уже не могу этого сделать. Мне мой характер не позволит. И давай мы с тобой забудем все это как страшный сон, который приснился однажды ночью. Я не хочу больше слышать ни о моих травмированных ребрах, ни о новой машине и, тем более, ни об этом Романе Александровиче Юдине ни слова. Ты меня поняла?

– Ага, – кивнула Галя головой. – Мне все с тобой ясно.

– Что тебе ясно? – устало вздохнула Карина, приготовившись к новому витку всплеска эмоций подруги, чтобы выслушать, до чего она, Карина, глупая и непрактичная.

– Ты в него влюбилась, – вместо этого припечатала Галя и бросила на девушку вполне серьезный взгляд.

– Что я сделала? – опешила та.

– Влюбилась, – совершенно спокойно повторила Галина.

– У тебя как с головой?

– В порядке.

– Не похоже.

– Думай, что хочешь, только я права.

– Ты сумасшедшая!

– С кем поведешься.

Девушки посмотрели друг на друга и вдруг… одновременно расхохотались.

– Галка, а ведь ты права, я, кажется, пропала, даже несмотря на то, что он… ну, ты меня понимаешь, – сквозь смех откровенно призналась Карина.

– Любовь зла, – поддержала подругу та.

– Полюбишь и козла, – вновь засмеялась Карина. – Совсем недавно мы на эту тему говорили с Германом.

– Кстати, о Германе, – проговорила Галя, тут же став серьезной. – Надеюсь, ты не всерьез принимаешь свою, так сказать, симпатию к этому Роману? Герман – человек проверенный, а этот… думаю, ты понимаешь, что я имею в виду.

– Конечно, понимаю, – вздохнула Карина. – Я никогда не связала бы свою жизнь с человеком, на которого нельзя положиться. Если он так поступил со мной, то от него можно ожидать все что угодно. Но, несмотря на это, он мне почему-то симпатичен. Просто я… даже не знаю, как тебе объяснить, – потерев лоб, произнесла Карина.

– Говори как есть, что уж там, – поддержала Галя подругу. – Я пойму, ты не волнуйся, – улыбнулась она.

– Понимаешь, я почувствовала, что между нами пробежала какая-то незримая волна. Что-то такое, чего нельзя увидеть и пощупать руками, а можно только почувствовать. Я даже вздрогнула и увидела, что он в этот момент вздрогнул тоже. А когда мы посмотрели друг на друга, у меня было ощущение, что я зашла в парилку, где температура – градусов под тысячу. У меня на затылке каждый волос зашевелился. Не знаю, как это еще можно объяснить, – сморщилась девушка. – И как это вообще называется.

– Химической реакцией это называется, – хохотнула Галя. – Всплеск гормонов.

– С Германом у меня никогда так не было. Ну, чтобы я вот так по-сумасшедшему почувствовала вдруг, что хочу прикоснуться к этому мужчине, и чтобы он сделал то же самое. С Германом все как-то спокойно, размеренно и без лишних эмоций. Он по жизни очень уравновешенный, ты же знаешь. Так вот, в сексе он точно такой же и меня приучил быть сдержанной и без лишних… ну, я думаю, тебе все понятно, – сморщилась Карина.

– А вот это уже плохо, – покачала головой Галя.

– В каком смысле?

– В том смысле, что, значит, отдушины у тебя нет. Влечение к определенному мужчине порой бывает таким сильным, что справиться с ним не хватает сил, особенно если рядом нет достойного «заместителя», – засмеялась Галина. – Ну, а если серьезно, думаю, что ничего страшного не случилось. Все пройдет, все забудется, ты же сама сказала, что не хочешь больше встречаться с ним, с Романом, я имею в виду. А это значит, с глаз долой, из сердца вон, – как могла, успокоила Карину Галя.

– Да, это верно, с глаз долой… – пробормотала девушка. – Это совсем не тот человек, о котором я мечтала. Он тоже не герой моего романа, это точно, – пришла она к «знаменателю» и окончательно успокоилась.

Или ей только показалось, что успокоилась?

Глава 6

Галя подвезла Карину к подъезду ее дома и практически сразу же уехала, пообещав позвонить.

– Завтра я тебе позвоню часиков в десять, надеюсь, что к этому времени ты уже проснешься, – улыбнулась она. – Держи нос по ветру, завтра все может показаться совсем иным, и тогда – уже на трезвую голову – мы с тобой решим, что делать дальше, – подбодрила девушка подругу.

– Я и сейчас не пьяная, – буркнула Карина. – И завтра буду точно такая же.

– Поживем, увидим, – не сдалась Галя и, нажав на педаль газа, была такова.

Карина с тоской посмотрела вслед удаляющейся машине и, тяжело вздохнув, подумала: «Почему я не такая же «легкая», как Галка? Она умеет на любую ситуацию смотреть с оптимизмом, а я… я прагматик, доктор прав. И прагматики сейчас не в чести. Почему бы мне не плюнуть на свою совесть и не сделать именно так, как говорит Галина? Ладно, посмотрим, может, завтра в самом деле все покажется иным?»

Девушка поднялась на свой этаж и вошла в квартиру. В кухне тихо играло радио, уверяя слушателей голосом Аллы Борисовны: «Не отрекаются, любя, ведь жизнь кончается не завтра»…

Карина молча усмехнулась: «Как раз в тему! Только в жизни не так все складно, как в песне, ее в рифму не сложишь. Она диктует свои правила, которые очень часто не сходятся с нашими желаниями».

Она прошла на кухню и включила кофеварку. Не потому, что захотела попить кофе, а просто так, по инерции. Сев за стол, она положила голову на руки и задумалась.

«Почему в жизни происходят такие странные вещи? Герман, удачливый бизнесмен, красивый мужчина, предлагает мне выйти за него замуж, а я совсем не испытываю энтузиазма стать его второй половиной. Роман – человек, которого я видела всего один раз, – и не могу выбросить его из головы. Мало того, этот человек чуть не сделал меня инвалидкой, или, того хуже, покойницей, а мне почему-то на это наплевать. Может, я какая-нибудь мазохистка и меня тянет к ужасным людям?» – со страхом подумалось Карине, и она резко выпрямилась.

– Да нет, ерунда, никогда в себе не замечала таких извращенных наклонностей, – тряхнула она головой. – И взбредет же в голову подобная ахинея, – сама над собой засмеялась девушка. – Галка права, с моими мозгами явно что-то происходит.

Карина бросила взгляд на часы-ходики, которые висели на стене. В ту же секунду дверца открылась и оттуда высунулась кукушка.

– Ку-ку, – прокричала она один раз и снова скрылась в своем дупле.

– Спасибо, дорогая, – вздохнула девушка. – Час дня, неплохое время для прогулки по магазинам: у меня в холодильнике шаром покати. Не ждать же, пока Герман соизволит приехать и привезти мне продукты. Пора и самой вписываться в повседневную жизнь, здесь нет Веры Ивановны, которая все подавала мне на подносе прямо в постель.

Только вчера Герман привез, наконец, Карину домой, чему она была несказанно рада. Правда, он не собирался этого делать сразу после того, как ей снимут гипс, но Карина была непреклонна и настояла на том, чтобы он отвез ее домой.

– Это совсем неумно с твоей стороны. Только что сняли гипс, тебе еще нельзя много ходить и перетруждать ногу. Ты же слышала, что тебе доктор сказал только что? – старался убедить ее Герман в своей правоте.

– Ничего с моей ногой не случится, только польза будет. Сколько можно лежать и ничего не делать? Я у тебя даже кофе не могу самостоятельно приготовить, мне твоя Вера Ивановна лишнего шагу не дает ступить. Для чего, спрашивается, ты мне тогда костыли притащил? – ворчала Карина. – А дома я смогу, наконец, размять свои мышцы. Они, по-моему, уже заржавели и скоро начнут скрипеть, как несмазанные колеса. И потом, я ужасно соскучилась по своей квартире и по своей постели тоже.

– Тебе что, было плохо у меня? – обиженно спросил Герман. – Не понравилась постель, на которой ты спала?

– Гер, мне очень понравилось ничего не делать в твоем доме, лежа на твоей изумительной постели, – засмеялась Карина, глядя на раздутые от гнева щеки друга. – Только и ты пойми меня правильно: мне пора уже и о работе подумать.

– Ты с ума, что ли, сошла? – возмутился тот. – Доктор сказал, что еще как минимум две недели ты будешь сидеть на больничном. О какой работе может идти речь?

– Я не собираюсь прямо завтра лететь в свой офис, а потом галопом мчаться в суд, успокойся, – улыбнулась девушка. – Просто хочу посидеть за компьютером и подготовиться. Заглянуть в Интернет, посмотреть свежие новости, ну, ты ж меня понимаешь?

– А мой компьютер тебя уже не устраивает?

– Нет, не устраивает, на моем у меня своя база данных, свой сайт, и вообще… – неопределенно помахала она в воздухе рукой. – Если у тебя нет времени на то, чтобы отвезти меня домой, ты так и скажи, я и на метро прекрасно доберусь, – выпалила Карина.

– Господи, – простонал Герман. – Что за глупости ты говоришь? Вот смотрю я на тебя и удивляюсь, – хлопнул он себя руками по бокам.

– Чему? – осторожно поинтересовалась девушка.

– За что я тебя только люблю? Вот почему, – тяжело вздохнул он. – Ты же совершенно несносная девчонка, а меня как будто приворожили к тебе.

– А ты к экстрасенсу сходи, пусть он тебе отворот от меня сделает, – хихикнула Карина. – Сейчас в каждой газете на эту тему объявлений – хоть пруд пруди.

– Ох, договоришься ты у меня когда-нибудь, ох, договоришься, – покачал Герман головой.

– И что тогда будет? – сморщила девушка носик. – Убьешь меня и закопаешь?

– Поступлю как джигит. Заверну тебя в ковер и украду, женщина! А после того, как нас тайно обвенчают, притащу в свою саклю, – шутливо ответил он, очень похоже изображая кавказский акцент.

Карина весело расхохоталась и чмокнула друга в щеку.

– Ты прелесть, Гера, но замуж за тебя я идти погожу… пока. Ты потерпи немного, ладно?

– Ладно, немного потерплю, но не очень долго, – покладисто согласился он. Впрочем, так было уже не раз, и не два, и даже не пять, а намного больше на протяжении трех с лишним лет. Почему этот молодой симпатичный парень терпел ее выходки с такой стойкостью, Карина никак не могла понять, да и не хотела, если честно. Она просто никогда не задумывалась над этим серьезно, вот и все.

Они познакомились на одной из вечеринок чуть более трех лет назад. Карина как раз оканчивала университет, у нее оставался еще один государственный экзамен – и все, можно было считать, что в адвокатской среде появился очень перспективный молодой специалист, бакалавр юриспруденции. Правда, затем предстояли еще два года магистратуры: девушка хотела быть специалистом высшей квалификации со степенью магистра. И Карине уже сейчас не терпелось поскорее начать там учиться, потому что это было обучение уже с настоящей практикой. В тот день девушку пригласили сокурсники на светскую тусовку, которая проводилась в честь презентации какой-то там коллекции какого-то модного модельера. Карина так и не запомнила, как его звали, и вообще, за весь вечер она, кажется, так модельера и не увидела. Вся компания из шести человек, с которыми она пришла на мероприятие, моментально растворилась среди шумной толпы, и девушка растерянно оглядывалась по сторонам, совершенно не представляя, что ей здесь делать. В большом зале стоял невообразимый шум, на небольшой сцене гремела музыка, все вокруг разговаривали, смеялись, танцевали, и Карине откровенно все это не понравилось. Чтобы не показать себя невоспитанной особой и не обидеть своих друзей, она не ушла сразу, а пристроилась в уголочке на диванчике и наблюдала за происходящим со стороны. К ней несколько раз подходили подвыпившие веселые молодые люди, чтобы пригласить на танец, но она скромно отказывалась, ссылаясь на головную боль. Через некоторое время появился симпатичный молодой человек и приветливо ей улыбнулся.

– Добрый вечер, прекрасная незнакомка, – галантно поклонился он. – Разрешите к вам присоединиться?

– Пожалуйста, – пожала Карина плечами и немного подвинулась, освобождая для парня место. Тот присел рядом и, повернувшись всем корпусом к ней, представился:

– Меня зовут Герман. А вас?

– Карина.

– Мне очень приятно с вами познакомиться, Карина. Я вас увидел сразу же, как только вы вошли сюда со своими друзьями, и понял, что такие мероприятия совсем не привычны для вас. Я прав?

– Да, к сожалению, вы правы, – сдержанно ответила девушка. – Я очень редко выкраиваю время для развлечений, у меня его просто нет.

Ей совсем не хотелось разговаривать и продолжать знакомство, но, так как альтернативы у нее не было, Карина решила, что это знакомство ни к чему ее не обязывает.

– Много работы? – улыбнулся Герман.

– Много учебы, – ответила Карина. – Пожалуй, мне уже пора, – добавила она и встала с дивана. Она начала искать взглядом кого-нибудь из друзей, чтобы сказать, что уходит, но в большом количестве гостей не могла найти никого из них. Тяжело вздохнув, девушка начала пробираться к выходу и вдруг снова услышала рядом с собой голос Германа:

– Может быть, потанцуем?

– Нет, что-то не хочется, – решила отказаться Карина.

От невообразимого шума и калейдоскопа чужих лиц у нее действительно разболелась голова, и если раньше она придумывала предлог, чтобы не идти танцевать, то сейчас она не солгала. По этой причине девушке хотелось побыстрее выбраться на свежий воздух.

– Вы не так давно пришли сюда – и практически сразу же уходите. Ваши друзья могут обидеться на вас, на такую вечеринку не так-то легко попасть, сюда приглашаются избранные. Давайте все же потанцуем, – настаивал Герман.

– Ну, хорошо, давайте потанцуем, – нехотя согласилась Карина и тут же была подхвачена сильными руками молодого человека. Через минуту она с удивлением поняла, что Герман – замечательный партнер, он умело вел ее в танце, и, как ни странно, ей это понравилось. Еще через минуту она уже улыбалась, забыв о головной боли, и с удовольствием кружилась с ним под зажигательную мелодию.

– Видите, как замечательно, Карина, вот вы уже и улыбаетесь, – весело проговорил Герман. – А после танца мы с вами обязательно выпьем по бокалу шампанского за наше знакомство, и ваше настроение поднимется еще на несколько баллов.

– Нет, никакого шампанского за знакомство не будет, – резко остановилась Карина и высвободилась из объятий партнера. – Мне уже пора домой.

– Но почему? Я вас чем-то обидел? Сказал что-то неприличное? – удивленно поинтересовался молодой человек.

– Нет, нет, Герман, вы здесь совсем ни при чем. Просто у меня скоро госэкзамен, мне нужно готовиться. Я пришла сюда только лишь для того, чтобы не обидеть своих друзей. А от шампанского я отказалась, потому что не пью, – улыбнулась Карина. – Мне действительно пора.

– Тогда разрешите вас хотя бы проводить? – спросил молодой человек.

– Не стоит, я сейчас поймаю такси, – немного резковато ответила Карина и, повернувшись, строго посмотрела на Германа. – Если вы рассчитываете на продолжение случайного знакомства за чашкой вечернего кофе, как это обычно бывает после таких вот вечеринок, то вы обратили свое внимание не на ту кандидатуру, которая вам нужна.

– Карина, да как вы такое могли подумать? – всплеснул Герман руками. – Неужели я похож на ловеласа, который ищет случайных знакомств на одну ночь? Вот уж никогда не думал, что так недостойно выгляжу, – засмеялся он. – Поверьте, у меня и в голове не было чего-либо подобного. Просто сейчас уже достаточно поздно, а вы хотите уйти отсюда одна, вот я и решил, что никогда себе не прощу, если с вами вдруг что-то случится. А сейчас таких происшествий бывает сколько угодно, вам же прекрасно это известно. Неспокойное время досталось нашему поколению, что уж греха таить. Вы считаете, что я не прав?

Карина внимательно посмотрела на парня, но ничего не ответила, а продолжила свой путь к выходу. Герман от нее не отставал и, когда она вышла на улицу, направился за ней следом.

– У меня здесь машина, давайте я вас отвезу, – предложил он. Увидев недоверчивый взгляд Карины, он вновь повторил: – Уже очень поздно, и я думаю, что такой молодой и красивой девушке не стоит садиться в машину к незнакомым людям.

– А чем вы лучше? Вас я тоже знаю всего ничего, – проговорила Карина.

– Вы меня по-настоящему пугаете, Карина! Неужели я так сильно похож на преступника? – вновь спросил Герман и посмотрел на девушку очень серьезным взглядом.

– К моему счастью, мне не приходилось встречаться с преступниками, поэтому не могу сказать, похожи вы на них или нет. Но, несмотря на это, считаю, что вы совершенно правы. Я выберу из двух зол наименьшее и соглашусь на ваше предложение, – сдержанно улыбнулась она. – Откровенно вам признаюсь, я ужасная трусиха.

Молодой человек широко улыбнулся, обнажая ровный ряд белоснежных зубов, и Карина с удивлением обнаружила, что он очень красив и она совершенно его не боится. Вот с того самого момента в жизни девушки появился бойфренд Герман Содомский, который через два месяца стал ее первым мужчиной. Ей показалось тогда, что она влюблена в него без памяти, но, к сожалению, это состояние очень быстро пошло на убыль. Чем больше она узнавала его, тем дальше уходило чувство, которое она приняла сначала за любовь. Он был ей больше другом, чем возлюбленным, и Карина ничего не могла с этим поделать, сколько ни старалась. Не хватало в Германе романтики, о которой так мечтала Карина. Он был чересчур осторожным, уравновешенным и всегда все свои поступки и решения продумывал заранее. Он никогда не делал ошибок, был серьезен и обстоятелен. Карину эти качества сначала восхищали, потом удивляли, а потом стали раздражать.

– Знаешь, чего тебе не хватает, доченька? – сказала Карине ее мать, когда однажды она рассказала ей о своем странном отношении к Герману. – Нет между вами черемухи, вот отсюда и отчуждение. У нас с твоим отцом до самого его конца черемуха цвела, когда мы смотрели друг на друга, а это и есть любовь. Ты подожди, не руби сплеча, Гера очень хороший, может, и зацветет еще она, ваша черемуха, – уговаривала женщина дочь.

И Карина ждала, но в душе прекрасно понимала, что они напрасны – ее ожидания. А как хотелось, как сильно ей хотелось почувствовать и увидеть, как же она цветет, та самая черемуха, которую можно увидеть только тогда, когда любишь и любима по-настоящему!

Из воспоминаний Карину вывел крик кукушки, который оповестил ее, что уже половина второго.

– Да, да, я помню, что мне нужно пойти в магазин, – улыбнулась девушка, посмотрев на часы-ходики.

Герман отвез вчера Карину из больницы, где ей наконец-то сняли гипс, домой, и тут же уехал на работу, пообещав, что вечером обязательно заедет. Но вечером у него ничего не получилось, он лишь позвонил и извинился, что приехать не сможет. На следующий день, то есть сегодня, с утра пораньше, аж в восемь тридцать, приехала Галина и потащила подругу по известному адресу, к Юдину, откуда они только что и вернулись. По этой причине холодильник так и оставался пустым, и сейчас девушка решила, что нужно срочно пойти в магазин и запастись продуктами. Карина взяла кредитную карточку и, сунув ее в карман брюк, уже направилась к двери, как зазвонил ее мобильный телефон. Она посмотрела на незнакомый номер, недоуменно пожала плечами и, откинув крышечку аппарата, проговорила:

– Алло, я слушаю.

– Здравствуйте еще раз, Карина Эдуардовна, – услышала девушка приятный мужской баритон.

– Прошу прощения, а с кем я говорю, если не секрет? – нахмурилась девушка, не узнавая голоса.

– Не узнали? Это Юдин, – представился мужчина и тут же торопливо продолжил: – Вы извините меня, ради бога, что я так бесцеремонно напоминаю о вашем обещании, но мы с Сашей ждем вас. Вы не передумали к нам приезжать?

– Господи, откуда у вас номер моего телефона? – ахнула Карина.

– Еще раз простите меня, это, наверное, с моей стороны не совсем прилично, но я подсмотрел его, когда ваша трубка лежала на столе, – виновато проговорил Роман, но чувствовалось, что голос его лукаво и весело подрагивает.

– Как? Когда вы успели это сделать? – растерянно пролепетала девушка. – Я ничего не понимаю!

– Вы забыли свой телефон в моем доме на столе, когда уезжали, и вам пришлось за ним вернуться. Вспомнили? Я просто взял его и позвонил на свою трубку. У меня, как и у вас, стоит определитель, ваш номер высветился, и я его записал, вот, собственно, и вся премудрость. Вы не очень сердитесь на меня за такую наглую выходку? Простите меня еще раз. Вы приедете, Карина? – осторожно спросил мужчина.

– Но я… Боже мой, я даже и не знаю, что вам сказать, – забормотала девушка, затравленно оглядываясь по сторонам. – Галя уже уехала, у нее срочные дела, я даже не знаю… может быть, завтра. До вас долго добираться… я не знаю, что вам ответить, – сбивчиво лепетала она. – У меня сейчас нет машины, а завтра… завтра Галя будет свободна… возможно.

– Эту проблему очень просто решить. Скажите мне свой адрес, я сейчас за вами приеду, – предложил Роман.

– Нет, нет, не нужно никуда ехать, я сама, я сейчас… только возьму кое-что из вещей, – торопливо выпалила Карина. – Никуда не нужно… я сама… постараюсь быстро. «О, господи, что я несу?» – уже про себя застонала она.

– Тогда закажите такси и приезжайте, я заплачу, мы ждем вас, – коротко бросил Юдин и отключился.

Карина вернулась в комнату и обессиленно плюхнулась в кресло.

– Черт возьми, что же мне делать-то? – прошептала она. – Он меня ждет! Но как я поеду туда? Ведь я же его обманула! И документы… если он спросит документы, подтверждающие мою принадлежность к той фирме, в которой он заказывал няню? Вот влипла! Что делать-то? – лихорадочно размышляла Карина. – Нужно срочно поменять номер телефона, и тогда он меня не найдет. Но тогда я никогда больше не увижу его, – сама с собой спорила девушка. – Вот влипла, – снова повторила она. – Нарочно не придумаешь! Что делать? Что же мне делать? – как заведенная повторяла она.

Внезапно какая-то мысль пришла ей в голову: Карина сорвалась с места как укушенная и схватила телефонную трубку. Нахмурив лоб, она пробовала вспомнить номер телефона, который ей сейчас понадобился, но у нее ничего не получилось, и, чертыхнувшись, она полезла в сумочку, чтобы вытащить свою записную книжку. Она лихорадочно начала ее листать, чуть ли не вырывая все записи с корнем, разыскивая номер своей одноклассницы Надежды. Наконец ей это удалось, и, как только номера соединили, она нервно заговорила.

– Наденька, привет, это Карина Воскресенская. Узнала?

– О, Кариночка, привет, дорогая, тысячу лет ты мне не звонила. Конечно, узнала. Как ты там? Замуж за своего Германа еще не выскочила? – приветливо затараторила девушка.

– Нет, замуж мне еще рановато. Если бы собралась, уж про тебя точно не забыла бы и обязательно пригласила, – засмеялась Карина.

– Попробовала бы только не пригласить, – тоже засмеялась Надя. – Как живешь-то, рассказывай?

– Живу я хорошо, у меня все о'кей, но сейчас мне некогда об этом говорить, как-нибудь в другой раз. Надюш, я ведь тебе по делу звоню, – поторопилась Карина перейти к делу, которое ее сейчас волновало больше всего остального.

– Что-то случилось? – тут же став серьезной, поинтересовалась собеседница.

– Нет, нет, ничего такого страшного, Наденька. Скажи, пожалуйста, ты еще не закрыла свое агентство по найму? – спросила ее Карина.

– Еще чего? – фыркнула девушка. – Можно сказать, что я только сейчас и начала работать по-настоящему! Пока раскручивала этот бизнес, думала, с ума сойду, ну никак дела не шли, хоть плачь. Конкуренция бешеная, пока свою нишу займешь, тысячу раз проклянешь все на свете. Несколько раз хотела плюнуть и свернуть это дело, да спасибо моей маме, не дала мне такую глупость сделать. А теперь у нас уже своя база данных есть из постоянных клиентов, и она все время пополняется, – с гордостью давала информацию Надежда. – Любой бизнес требует определенного времени на адаптацию и только потом начинает приносить прибыль. Закон экономики, – со знанием дела гордо изрекла Надежда. – Так что фирма веников не вяжет, фирма выпускает профессионально подготовленный обслуживающий персонал для богатых семей «новых русских»! Идем, так сказать, в ногу со временем и стараемся вписаться в развивающийся капиталистический строй нашей многострадальной Родины, – засмеялась она.

– Отлично, – облегченно вздохнула Карина. – А сегодня вы работаете, ведь уже суббота?

– Я, как видишь, выходная, ты же мне домой звонишь. Начальство как-никак, – снова засмеялась Надя. – А офис у меня без выходных. А в чем дело, Карин?

– Мне срочно нужны документы, что я – профессиональная няня, то есть гувернантка. Что я прошла в твоем «ликбезе» специальную подготовку, ну, и рекомендации, естественно. Сколько это будет стоить, совсем не важно, – на одном дыхании выпалила Карина.

– Зачем это тебе понадобилось? – с удивлением спросила Надежда. – Ты же юридический закончила с отличием. Сама мне говорила, что работаешь и благодаря Виктору Петровичу скоро должна получить такое место, о котором только мечтать можно. Что-то не срослось? Карин, у тебя что, какие-то проблемы? Может, я чем-то смогу помочь? – обеспокоенно поинтересовалась Надя. – Ты скажи, если это в моих силах, то нет проблем.

– Надюш, я тебя очень прошу, не спрашивай меня сейчас ни о чем, я тебе потом все-все расскажу, как на духу, слово даю. А помочь ты мне действительно можешь. Мне прямо сегодня и прямо сейчас нужны эти документы. Ты сможешь это дело организовать?

– Да легко, сейчас позвоню своим девочкам, они тебе все сделают, – ответила девушка. – Вообще-то это нарушение, сама понимаешь, но для тебя – сделаю. Я уверена, что если тебе это нужно, значит, не для плохого дела, потому что знаю тебя хорошо.

– Спасибо тебе, Надюша, ты не представляешь, насколько меня выручишь, – от души поблагодарила Карина приятельницу.

– Ладно, чего уж там, распинаться потом будешь, – хохотнула Надя. – Не забудь свое обещание – при встрече все рассказать, – напомнила она. – Ты же знаешь, до чего я любопытная особа. Помнишь, как меня в школе дразнили? «Любопытная Варвара», – засмеялась девушка.

– Обязательно расскажу, Надюш, честное слово. Сколько я должна буду заплатить твоим девочкам? – спросила Карина.

– Не дергайся, пока ничего не нужно платить, при встрече разберемся. Давай, прямо сейчас поезжай по адресу: улица Володарского, дом пять, строение три, спросишь Наташу и скажешь ей, что ты – от меня. Пока доедешь, все будет готово, я прямо сейчас ей буду звонить, – по-деловому распорядилась Надежда.

– Ты мои данные-то помнишь? – нервно поинтересовалась Карина.

– Ну, ты даешь, – засмеялась Надя. – Мы ж с тобой в одном классе целых шесть лет юбки вместе протирали! Я к вам в пятый класс пришла. Забыла, что ли?

– А, ну да, – пробормотала Карина. – Я так волнуюсь, что самые элементарные вещи напрочь выскочили из головы. Не удивлюсь, если сейчас не вспомню дату своего собственного рождения. Все, Наденька, я тогда побежала, а ты звони своим девочкам. Еще раз спасибо тебе, в другой раз обязательно поболтаем, сейчас я тороплюсь ужасно, не обижайся. Целую тебя, и с меня подарок.

– Пока, Кариночка, удачи тебе. Да, чуть не забыла, прихвати с собой паспорт, этих данных я не знаю, – прочирикала Надежда и отключилась.

Карина посмотрела на трубку у себя в руках и простонала:

– Господи, что я делаю?! Ну, что я делаю? Я, наверное, точно свихнулась!

Она схватила спортивную сумку и начала бросать туда свои вещи. Две пары сменного нижнего белья, одни джинсы, футболку, сарафан и домашний халатик.

«Что еще-то нужно? – лихорадочно соображала девушка. – Ах да, чуть не забыла расческу и зубную щетку. Косметичку положила, тапочки положила… Вроде все, на пару дней вполне хватит. Придется очень постараться, чтобы сразу же не понравиться мальчику, и тогда через пару дней с чистой совестью я уеду домой, уволенная за профнепригодность», – думала девушка, надеясь, что именно так все и произойдет.

– И черт меня дернул за язык сказать этому Юдину, что я – гувернантка! Галка права, мои извилины наверняка «выпрямились», иначе я никогда бы не сделала такой вопиющей глупости, – вздохнула Карина.

Она прошла в прихожую, еще раз оглянулась на свою квартиру и вышла за дверь, закатывая глаза под лоб.

– Господи, неужели все это делаю именно я? – прошептала она, все еще не веря, что вообще способна на такое немыслимое безрассудство.

В глубине души Карина прекрасно понимала, что делает «все это» для того, чтобы снова встретиться с Романом. Она знала, что не должна так поступать. Это совсем не тот человек, которого она рисовала в своем воображении. Но вот сердце – сердце почему-то не хотело ее слушаться и рвалось туда, к этому мужчине. А ноги – просто предатели, несли ее к двери, слушаясь не головы, а именно сердца. Но даже самой себе Карина боялась в этом признаться откровенно. Девушка изо всех сил старалась найти своему безумному поступку какие-то оправдания.

– Я обманула человека, обещала остаться с его ребенком, и он надеется на меня. Я не имею права подводить людей, – сама себя уговаривала она. – Заодно и про машину все узнаю. А вдруг Роман ни в чем не виноват? Господи, сделай так, чтобы он не был виноват! – сложив руки лодочкой, прошептала она. – А еще… а еще мне кажется, что я сошла с ума!

Глава 7

Карина вышла из офиса, разглядывая документы, которые только что получила.

– А что, очень даже симпатичные, – улыбнулась она. – Хоть и поддельные. Господи, и до чего же ты докатилась, госпожа адвокат? – сама себе удивлялась девушка. – Если бы пару дней назад мне кто-нибудь сказал, что я способна на такое безрассудство, я бы рассмеялась ему прямо в глаза!

Карина прошла к проезжей части дороги и подняла руку, чтобы поймать такси. Рядом с ней притормозил частник-«бомбардир», и, договорившись о цене, она села в машину. Ехать надо было не очень долго, всего полчаса, но Карина за это время успела и отругать себя, и успокоить, а потом – снова отругать и в конечном итоге прийти к дикому «знаменателю», что она – испорченная извращенка.

«Куда меня несет? Зачем я еду к этому Роману Юдину? Ведь он очень непорядочный человек, насколько показала практика. Если он вот так запросто оставил на дороге травмированного человека, которого сам же и довел до травмы, чего тогда вообще можно ожидать от него? А может, я все же ошибаюсь? Может, это совсем и не он был за рулем, просто он дал кому-то свою машину? Или все же он сам был той ночью в машине? Если так, то он сукин сын, – грозно сдвинула брови Карина. – Нет, я должна, я просто обязана выяснить это, – напряженно размышляла она. – Тогда я правильно делаю, что еду сейчас туда, другого шанса у меня не будет, чтобы узнать правду. Случай предоставил мне возможность, и я должна ею воспользоваться. Вот накликала на свою голову проблем, – вновь начала противоречить она себе самой. – Нет бы просто сделать так, как и планировала Галка. Приехать, прямо в лоб высказать, что нам известно о нем все, и посмотреть на его реакцию. Нет, захотелось в шарады поиграться дурочке! Вот и играй теперь до конца, назад путь отрезан, – саму себя ругала Карина. – Я представляю, что будет, когда он узнает, что я его обманула, – вновь тяжело вздохнула она. – А мне очень бы не хотелось, чтобы Роман подумал обо мне плохо. Черт меня побери, и почему, интересно знать, меня так сильно тянет к этому негодяю? – нахмурилась девушка. – Точно, я извращенка, – пришла она к выводу и, махнув на все рукой, почти успокоилась.

Водитель остановил машину у ворот коттеджного поселка, и Карина вышла, решив, что до дома Юдина пройдется пешком. Охранник снова поинтересовался, к кому направляется гостья, и, получив ее ответ, позвонил в дом к Юдину. Получив от того «добро» на пропуск, молодой парень открыл ворота, и Карина прошла на территорию. Она оглянулась вокруг и увидела, что поселок застроен очень большими и красивыми домами. Сегодня утром, когда они приезжали сюда с Галей, ей было совсем не до разглядывания, она ужасно волновалась и нервничала тогда, перед встречей с нехорошим человеком.

За два дня до этого Галина приехала к Герману домой, где тогда еще жила Карина, и чуть ли не с порога зашептала, выразительно вращая глазами:

– Я принесла тебе чудесную новость, подружка. Теперь он у нас в руках, тот негодяй! Я попросила Петьку Колопушина, чтобы он мне «пробил» номерок и сообщил все данные. Вот он где, милый, никуда теперь не денется, – потрясла она рукой, в которой был зажат листок бумаги с данными на хозяина «Ауди» с тремя шестерками.

– Кто такой Петька Колопушин? – нахмурилась Карина. – Мне совсем не нужны лишние люди, которые будут знать про это. Я бы и сама смогла залезть в базу данных ГИБДД, ты же знаешь, у меня есть диск, взломщик кодов.

– Лишние хлопоты тебе ни к чему, – беспечно махнула рукой Галина. – Не хватало еще, чтобы тебя накрыли за это! Сейчас специальная служба есть, которая хакеров вычисляет и вылавливает. Это уголовная статья, между прочим. Представляю себе удивление законников, ха, ха, – захихикала Галя. – Известный адвокат на скамье подсудимых!

– Галь, может, ты уже прекратишь юродствовать? – прикрикнула на подругу Карина. – Я тебе вопрос задала. Кто такой Колопушин?

– Ты что, мать, страдаешь провалами в памяти? – всплеснула Галина руками. – Впрочем, немудрено – после твоих дорожных приключений, – махнула она рукой и забавно сморщила носик. – Процессуальный кодекс случайно из головы не выветрился?

– Я тебя сейчас точно придушу, – нахмурилась Карина и сжала кулачки.

– Спокойно, подруга, я шучу, – засмеялась Галя. – Помнишь, я тебе рассказывала, как меня один раз гаишник остановил за превышение скорости? Пока мои документы смотрел – данные срисовал, а потом позвонил и свидание мне назначил. Все никак не мог успокоиться, что я замужем, до того я ему понравилась, – задорно сверкая глазками, напомнила Галина.

– Так ты же вроде с ним никаких отношений не стала поддерживать, или я ошибаюсь? – усмехнулась Карина.

– Если ты о каких-то особых отношениях, то не ошибаешься, и нечего на меня так смотреть. Я с ним всего пару раз в кафе сходила, а это ни к чему не обязывает. А что мне прикажешь делать, если Димка очень подолгу в своих командировках пропадает и дома редко бывает? Мне уже не двадцать лет, а целых тридцать один! Не успею оглянуться, как сын придет и скажет: «Мама, я женюсь!» Что я вижу, кроме дома, стирки, кухни да магазинов? Могу я себе позволить хотя бы иногда отдохнуть душой? Заметь, моя дорогая, душой, а не телом, – с ударением произнесла Галя.

– Да уж, тебя послушать, то прямо разрыдаться хочется, – усмехнулась Карина. – Из тебя домоседка, как из меня футболист. У тебя трех месяцев не проходит, как ты хватаешь очередной билет и летишь «на край географии».

– Не нужно путать божий дар с яичницей. Путешествие – это совсем другой вид развлечения, и тебе прекрасно известно, что это просто мое хобби. В общем, хватит об этом, займемся текущими проблемами, – резко перескочила она на тему, ради которой и приехала сейчас к подруге. – Тебе когда гипс снимают?

– Доктор посещение назначил на завтра, сказал, если рентген покажет, что с ногой все в порядке, значит, прямо завтра и снимут гипс, – ответила Карина.

– Замечательно, если завтра снимут, значит, послезавтра мы с тобой и поедем к хозяину той злосчастной «Ауди». Ох, и попляшет он у меня, ох, и попляшет! – злорадно прищурив глаза, проговорила Галя.

Девушки исполнили свою задумку и поехали к Юдину, но, как уже теперь известно, увидеть, как он «пляшет» на радость Галине, им так и не пришлось.

…Карина с восхищением любовалась красивыми домами, которые стояли за коваными заборами на зеленых ухоженных лужайках.

«Если у меня все получится и я попаду в международный союз адвокатов, я тоже построю себе такой дом. Тогда мои заработки будут такими, что я вполне смогу себе это позволить, – размышляла девушка. – И машину я себе куплю какую-нибудь суперпрочную, чтобы ни одна авария мне была бы уже не страшна. Интересно, кто здесь живет по соседству с Юдиным? Наверное, какие-нибудь олигархи… или бывшие бандиты, а теперь бизнесмены, или в прошлом – воры в законе, а теперь… депутаты, – усмехнулась она. – Интересно, а кто такой Юдин? Бандит, олигарх или депутат? Ничего, вот поживу у него в доме пару дней – и сразу же все про него узнаю. То, что он сукин сын, мне уже известно, испытала это на своей собственной шкуре, остальное, даст бог, мне тоже удастся разузнать. Только бы он не раскусил меня раньше времени, а то – кто его знает, что у него на уме? Прибьет еще и в речке утопит, с камнем на шее, она совсем недалеко отсюда протекает, кстати, – подумала Карина и нервно передернулась. – Господи, что за дикие мысли лезут мне в голову? Совсем уже свихнулась ты, Карина, – сама на себя посетовала девушка. – Впрочем, люди запросто идут на крайние меры, когда рискуют потерять свободу и сесть в тюрьму, – вспомнила она слова Германа. – Какая у нас там статья за неоказание помощи и скрытие с места происшествия, поведшее за собой либо смерть потерпевшего, либо увечья? Кажется, от трех до семи лет. О, господи, значит, сейчас я сама лезу в пасть к волку… нет, к тигру… или даже к крокодилу», – пришла к «знаменателю» Карина и резко остановилась.

Поворачивать назад было уже поздно, потому что девушка уже практически дошла до нужного адреса, и она неуверенно продолжила путь. Карина еще издали увидела, что Роман стоит у ворот и пристально наблюдает, как она приближается.

«Нет, такой мужчина не может быть преступником, – невольно подумала девушка, рассматривая его спортивную, подтянутую фигуру. – Вот невоспитанный тип, – тут же нахмурилась она. – Ведь видит же, что я с сумкой иду, мог бы и помочь, между прочим! Это совсем неважно, что она легкая, но факт остается фактом. Думаю, что мы с ним не уживемся рядом даже сутки, не говоря уже о двух, которые я и планировала здесь пробыть», – недовольно размышляла она.

Тем временем Роман, как будто подслушав ее мысли, сорвался с места и торопливо пошел навстречу.

– Почему вы пешком, Карина? – еще не дойдя до девушки, крикнул он. – Я думал, что вы проедете на территорию на машине, – уже приблизившись к ней и поспешно выхватывая из ее рук сумку, проговорил он. – А то бы встретил вас прямо там, при въезде.

– Нет, я отпустила машину у ворот. Хотела прогуляться и осмотреться, – смущенно улыбнулась Карина, мысленно радуясь тому, что ее недавнее определение относительно невоспитанности Романа все же оказалось ошибочным.

– Я рад, что вы все же решили приехать сегодня, – глядя девушке прямо в глаза, проговорил Юдин. – Я постараюсь, чтобы вам было удобно в нашем доме. Вы, наверное, здорово на меня обижены? Да это и понятно: так нагло с вами поступить, – махнул он рукой.

– Вы это о чем? – испуганно спросила Карина, мысленно ахнув от мысли, что весь ее спектакль раскрыт и он прекрасно знает – кто она такая и зачем приезжала сегодня утром со своей подругой.

– Как это о чем? – улыбнулся Роман. – О моей непростительной наглости, конечно. Я без вашего разрешения взял ваш телефон, сам от себя такого не ожидал, между прочим, – усмехнулся Юдин и, спрятав глаза, почесал затылок. – Мальчишеский какой-то поступок, – смущенно добавил он.

– Ах, вы об этом, – облегченно вздохнула Карина. – Что сделано, то сделано, что уж теперь об этом говорить, – махнула она рукой. – Но хочу вас предупредить заранее, что впредь не намерена терпеть подобных выходок. Если бы вы спросили, я бы вам сама дала свой номер телефона… может быть.

– Обещаю, что больше такого не повторится… я выучил ваш номер наизусть, – непринужденно засмеялся Юдин и посмотрел на девушку уже без тени смущения. – И мне уже не понадобится проделывать подобные номера с вашей трубкой.

– Шутник, – пробормотала Карина.

– Саша убежал в свою комнату, кажется, он здорово обиделся на меня, – тихо проговорил Роман. – Мне бы очень хотелось, чтобы вы подружились с ним.

– Постараюсь, если получится, конечно, – ответила девушка. – Ведь Саша у меня первый ребенок… ой, я кажется, что-то не то сказала, – сморщилась она. – Я имею в виду, что Саша – первый ребенок, у которого я буду гувернанткой, – откровенно призналась она. – Так что вы, наверное, поторопились, пригласив меня в свой дом. У меня пока нет опыта работы с детьми, но я попробую, потому что обещала вам.

– Это совсем неважно, – проговорил Роман. – Я увидел в ваших глазах что-то такое, чего не было у предыдущих нянь, – мягко добавил он. – И мне кажется, что Саша тоже это увидел. Он хоть и убежал в свою комнату, изобразив обиду, но я почувствовал, что он тоже ждет вас… как и я. Может быть, это просто детское любопытство, не могу сейчас сказать точно, но в предыдущие разы он устраивал страшные истерики, а сейчас – ни слезинки, только надутые губенки, – засмеялся Юдин. – Мне кажется, что вы с ним подружитесь.

– Поживем, увидим, а… кхм, – запнулась Карина на полуслове, чуть не ляпнув продолжение своей любимой фразы: «а увидим – заживем», – но вовремя опомнилась и прикусила язык.

– Вы что-то хотели сказать еще? – спросил Роман и с интересом посмотрел на девушку. – Или мне показалось?

– Вам показалось, – произнесла та и тут же торопливо переменила тему разговора. – У вас очень красивый дом.

– Да, красивый, только слишком большой, – ответил Юдин. – Нам с сыном и не нужен такой, иногда приходится очень долго искать сорванца, и он этим пользуется напропалую, – засмеялся он. – Пока найдешь его, несколько десятков километров по такому дому намотаешь.

– А зачем же тогда строили такой огромный, если не нужен? – удивленно спросила Карина. – Не понимаю.

– Я его не строил, он мне в наследство достался. Свалился как снег на голову. Вообще-то мы с сыном приехали из Новороссийска год назад. Очень не хотелось переезжать, у меня там свое дело, широкая практика, дом, друзья, да и вообще, корни, одним словом. Я к морю привык, к другому климату, здесь мне не очень-то нравится, признаюсь честно.

– Так продали бы свое наследство и ехали обратно, – пожала Карина плечами. – Разве в наше время это проблема?

– Продать дом не проблема, здесь вы правы, только не могу я этого сделать. Вернее, могу, но с тем условием, что куплю другой, здесь же, в Москве, я имею в виду.

– Почему так? – удивилась Карина.

– Полтора года назад совершенно внезапно умерла моя родная тетка, которой и принадлежал этот дом. Она у меня бизнесвумен, очень энергичная и предприимчивая… была, к сожалению. Занималась антиквариатом, раритетными вещами, и, как теперь выяснилось, очень удачно, судя по наследству, которое она мне оставила. У нее даже в Англии и во Франции имелись свои салоны. Незадолго до смерти она их продала, и деньги теперь в банке на валютном счету. Когда после ее смерти прошло полгода, меня вызвали сюда и огорошили известием, что я – единственный наследник этого дома и всего, что в нем находится и к нему прилагается. А там, в доме, еще и коллекция картин, две машины в гараже… валютный счет в банке, ну, и еще кое-что, не буду вам перечислять, – махнул он рукой. – Признаться, я был ошарашен не на шутку, когда узнал такую новость, ведь у меня есть двоюродный брат, родной сын тетки. Хоть и уехал он в свой монастырь, как я тогда думал, но ведь найти-то его все равно можно? Когда стал выяснять, что к чему, оказалось, что он уже четыре года лежит в психиатрической клинике и тетка тщательно это скрывала. Мне она сказала тогда, как раз четыре года назад, что он ударился в изучение восточной философии и уехал в Тибет, в какой-то очень отдаленный монастырь, куда никакие родственники не допускаются. Да и добраться туда практически невозможно, только на вертолете или какими-то особыми тропами, о которых знают только монахи. Вроде бы Алексей решил порвать со всем, что касается мирской жизни, и не хочет ни с кем общаться. Мне тогда показалось такое объяснение очень странным: Алексей был очень веселым парнем, ничто человеческое ему не было чуждо, и вдруг – такое решение! Мы всегда с Алексеем ладили и дружили, хоть и виделись не так часто, как хотелось бы. Жили в разных городах, но всегда звонили друг другу, я иногда сюда приезжал, и он у меня тоже бывал. А тут он вдруг так странно уехал и ничего мне не сказал. Хотя он действительно увлекался всем, что касается Востока, и по молодости лет даже пробовал заниматься йогой. И вот только тогда, когда тетка внезапно умерла – у нее оторвался тромб, – мне стало известно, что Алексей болен, очень серьезно болен и признан недееспособным. По этой причине получилось так, что наследником всего богатства, которое осталось после тетки, являюсь теперь я, будь оно трижды неладно. Я почему-то уверен, что Алеша заболел именно из-за него: у него маниакальная шизофрения в крайне тяжелой форме. Ему все время кажется, что за ним следят, что его хотят убить и завладеть тем, что они с матерью имеют, – тяжело вздохнул Юдин, и Карина заметила, что в глазах мужчины блеснули слезы. Он поторопился отвернуться, чтобы девушка ничего не увидела, но было уже поздно. Это проявление неподдельного горя настолько удивило Карину, что она даже приоткрыла рот.

«Не показалось ли мне это? – подумала она. – Неужели вот этот человек, который запросто оставил меня умирать на дороге, сейчас чуть не заплакал? Нет, что-то здесь не то, и я теперь в лепешку расшибусь, а узнаю, в чем дело», – решительно сдвинув брови, сама себе пообещала она.

– В завещании было оговорено условие, что я должен быть опекуном Алеши, – тем временем продолжал рассказывать Роман чуть глуховатым голосом. – И, естественно, соблюдать все условия, вытекающие из этого обязательства. Господи, да я бы и без этого сделал для него все, что от меня требуется, – проговорил Юдин, хмуро сдвинув брови к переносице. – Оказывается, тетка давно написала это завещание, почти сразу после того, как Алексей заболел, – глухо проговорил Юдин и на некоторое время замолчал. Карина не беспокоила его, а молча стояла рядом.

– О чем это я? – тряхнул Роман головой. – Ах, да. Вот я и говорю, что нам с Сашкой пришлось переехать в этот дом, потому что Алеша здесь, и я не могу его бросить, и в Новороссийск не могу его перевести. В завещании было условие, что Алексей будет находиться именно здесь, в Москве, в этой клинике. Она считается самой лучшей частной клиникой санаторного типа, профилированной на подобных заболеваниях, и уход там действительно очень приличный. Я навещаю Алешу два раза в неделю и всегда присматриваюсь к любым мелочам. К сожалению, заболевание это не лечится, а только немного блокируется транквилизаторами и с годами неизбежно прогрессирует. Печальная история, – тяжело вздохнул он. – Я не очень вас утомил своими проблемами? – спросил вдруг Юдин и пристально посмотрел на Карину. – Даже не знаю, что такое со мной, – пожал он плечами. – Наверное, я давно хотел кому-нибудь выговориться и нашел в вашем лице именно того человека, которому можно доверить то, что другим нельзя, – задумчиво и как-то рассеянно проговорил он. – Извините меня, не очень-то интересно выслушивать исповедь о чужих проблемах.

– Нет, что вы, мне очень интересно, – ответила Карина. – Действительно, очень грустная история.

– Вот поэтому мне и приходится часто мотаться в командировки в Новороссийск. Когда я уезжаю, вместо меня к Алеше ходит наша кухарка, баба Варя, он ее очень хорошо знает, поэтому спокойно ведет себя при ее посещениях, – продолжил Роман свой рассказ. – Чужих он вообще не воспринимает, сразу же начинает нервничать, ему кажется, что это – те самые люди, которые за ним следят, и после этого дело может дойти чуть ли не до смирительной рубашки. Доктор нам разрешает быть с ним в палате, у него отдельная, одноместная. Когда тепло, мы выходим с ним на территорию, там есть такое место, вроде зимнего сада, вот туда мы и ходим, чтобы он не мог видеть чужих людей, которые приезжают навестить своих родных. Я всегда очень нервничаю, когда мне приходится уезжать. Алеша для меня родной и близкий человек, мы с ним выросли вместе. Баба Варя – уже пожилая женщина, часто страдает головными болями, давление у нее скачет, и уже не раз бывало так, что она не могла пойти к Алеше в положенный день, а он всегда ждет кого-то из нас. Сашу я тем более не могу оставить на нее, он очень энергичный ребенок и может запросто довести ее до приступа. Вот так и приходится крутиться между клиникой, Новороссийском и сыном. Кроме Алеши и моего Сашки, у меня больше нет родственников, они – моя семья.

– А вы что, не можете найти работу здесь, чтобы не уезжать так часто? – спросила Карина.

– Здесь мне обещали приличное место, и я его жду, а пока… – и Роман развел руками. – Если вы мне не поможете с Сашей, то у меня сорвется очень ответственное дело, а я не могу подводить людей, которые рассчитывают на меня. Правда, и здесь у меня уже появился первый клиент, но что-то там сейчас откладывается, не могу сказать точно, по какой причине. Мне сказали, что если это дело я выиграю, значит, можно будет считать, что место для меня уже есть. Что же мы встали с вами у ворот? – вдруг опомнился он. – Совсем я вас заговорил. Пойдемте в дом.

– А зачем же вам мотаться в свои командировки и оставлять сынишку одного, ведь у вас же теперь много денег? – задала Карина вопрос, с интересом ожидая ответа.

– А мы с моим сыном и до этого наследства не бедствовали, денег у меня и своих достаточно. Не так, конечно, много, но нам на все хватало, даже с избытком. Я же вам только что сказал, что не могу подводить людей, перед которыми имею определенные обязательства, да и люблю я свою работу. Я, знаете ли, не привык быть бездельником, и если бы на меня свалилось наследство в десять раз большее, я бы все равно не бросил работу, – немного раздраженно говорил Роман.

– Простите, а кем вы работаете? – с любопытством спросила Карина.

– Я адвокат.

– Что вы говорите? – удивилась девушка.

– А что я такого сказал? – пожал Юдин плечами. – Да, я адвокат. Вы так удивились, будто я признался, что я – банковский грабитель.

– Нет, нет, что вы, я совсем не удивилась, – поторопилась исправить ошибку Карина. – Просто я думала, что вы какой-нибудь олигарх или депутат, – выкрутилась она.

– Вот уж никогда не метил в депутаты, слишком хлопотно, – усмехнулся Юдин. – Мне больше по душе то, чем я занимаюсь. Адвокатура – очень интересная работа, там нужно очень хорошо знать не только право, но и психологию человека, чтобы… впрочем, не буду забивать вам голову всякой ерундой, в которой вы все равно ничего не понимаете.

– Вы так думаете? – улыбнулась Карина и тут же отвернулась, чтобы не рассмеяться прямо ему в глаза. – Мы сегодня пройдем, наконец, в дом или останемся здесь? – поторопилась она переменить тему разговора.

– Да, да, проходите, – торопливо открыл дверь в воротах Роман и пропустил девушку вперед.

«Надо же, какое совпадение, – думала про себя Карина, проходя в дом Юдина. – Нарочно не придумаешь, – усмехнулась она. – Как бы мне завести разговор про машину?» – вдруг подумала девушка, бросив взгляд в сторону гаража, рядом с которым так и стояла белая «Ауди».

– Хорошая у вас машина, – как бы между прочим, заметила она. – Только номер не очень подходящий.

– Машина? – отстраненно переспросил Юдин. – Да, неплохая. Дело в том, что этот номер я не сам выбирал, я бы тоже такой не взял, хочу его поменять, да все никак руки не доходят.

«Господи, сделай так, чтобы это не он был за рулем в ту злосчастную ночь, – взмолилась Карина и даже подняла глаза к небу. – Я не перенесу такой несправедливости!»

– А почему она у вас на улице стоит, а не в гараже? – спросила Карина, сама не зная для чего.

– Гараж занят, там еще две машины стоят, которые от тетки остались. Я их так и не переоформлял на себя, некогда этим заниматься, – пожал Роман плечами. – Да и не нужны они мне вроде, мне вполне одной хватает. Я, знаете ли, не страдаю таким качеством, как снобизм, – засмеялся он. – И менять машины, как галстуки, не привык.

«Интересно, почему он так откровенничает со мной? Он всего лишь второй раз видит меня, а уже все рассказал о себе. Сказал, что увидел во мне того человека, которому можно довериться. А может, это какой-нибудь подвох? Вдруг ему прекрасно известно, кто я такая, и сейчас он ведет какую-то свою игру? Да нет, вроде не похоже… Кажется, он был вполне искренен. Черт возьми, совсем я запуталась с этим Юдиным», – чертыхнулась про себя Карина.

– О чем вы так сосредоточенно думаете? – раздался голос Романа, и девушка вздрогнула от неожиданности.

– Да так, кое-что вспомнилось, – рассеянно ответила она. – А где же Саша? – спросила новоиспеченная «няня», чтобы не отвечать на дальнейшие вопросы.

– Наверное, так и сидит в своей комнате. Давайте попробуем к нему зайти, – улыбнулся Юдин. – Мне очень любопытно посмотреть на его реакцию, ведь он же знает, что вы должны приехать с минуты на минуту.

– Давайте попробуем, – согласилась Карина. – Ведите меня в детскую, я пока не знаю расположения ваших комнат, – развела она руками и засмеялась.

– Идите за мной и запоминайте, на сегодня я ваш гид, а уже завтра этим будет заниматься мой сын, – весело проговорил мужчина и пошел к лестнице, чтобы подняться на второй этаж. Карина поторопилась за ним, на ходу поправляя прическу, чтобы предстать во всей красе перед молодым «барином» – так она окрестила про себя маленького Сашу.

Только Роман приоткрыл дверь детской комнаты, как оттуда донеслась автоматная очередь и громкий окрик:

– Стой, кто идет? – который заставил взрослых замереть на месте.

– Свои, – крикнул Юдин-старший.

– Поднимите руки над головой, войдите и стойте у дверей, – распорядился ребенок.

– Мне кажется, что вы позволяете мальчику слишком много смотреть телевизор, – прошептала Карина, строго глядя на папашу.

– Я говорил няням, которые здесь служили до вас, чтобы ему позволялось смотреть только мультики, и не более одного часа в день, – тоже шепотом ответил мужчина.

– А вы сами-то эти мультики видели? – усмехнулась Карина.

– Мне, знаете ли, даже новости не всегда удается посмотреть, а не то что какие-то мультики, – огрызнулся Юдин.

– То-то и оно, – вздохнула девушка. – Сейчас такие мультики для подрастающего поколения демонстрируют – Спилберг отдыхает!

Карина набрала в легкие воздуха.

– Ну, так мы будем входить на вражескую территорию или сразу же отступим на безопасные рубежи? – уже во весь голос задала она вопрос.

– Я даже и не знаю. Мне кажется, что наш противник превосходит нас по вооружению, да и позиции его намного выгоднее, – начал подыгрывать Роман Карине. – Думаю, что нам придется капитулировать и принять свое поражение.

– Тогда выбрасываем белый флаг, – сказала Карина и достала из кармана свой носовой платок. Она осторожно приоткрыла дверь и, просунув в нее руку с платком, помахала им в знак сдачи без боя. – Мы сдаемся победителю! – крикнула она.

– Уррра-а, победа! – заорал ребенок, и в ту же секунду послышался быстрый топот его маленьких ножек. Он резко распахнул дверь и, посмотрев на Карину веселыми глазками, наставил на нее автомат и снисходительно проговорил: – Если будешь со мной вот так играть каждый день, так и быть, я согласен, чтобы ты была моей няней.

Карина присела перед ним на корточки и спросила:

– Ну, если ты все время будешь держать меня под прицелом своего грозного оружия, это будет уже не игра, а принуждение. А кроме войны, ты умеешь во что-нибудь еще играть?

– В прятки умею, еще в салочки, – ответил мальчик. – Но в войну мне нравится больше. Папа недавно купил мне армию – солдатиков с танками, пушками и ружьями.

Девушка приподняла голову и осуждающе посмотрела на Юдина снизу вверх. Тот пожал плечами:

– Он давно у меня просил.

– Саш, а ты попроси у папы, чтобы он тебе настольный хоккей купил или футбол. Можно еще бильярд, теннис или шашки, а я тебя научу играть.

– Пап, купи мне все, что сказала Карина, – тут же попросил ребенок у отца.

– Нет проблем, – улыбнулся Юдин. – Пишите список, завтра же поеду и куплю.

– Слыхала? – обратился ребенок к Карине. – Завтра папа все купит, а ты меня тогда научишь. Пошли, я покажу тебе твою комнату, – и, взяв девушку за руку, малыш потащил ее за собой.

Карина беспомощно оглянулась на Романа и увидела, что он трясется от беззвучного смеха. Он встретился с ней взглядом и, разведя руки в стороны, одними губами прошептал:

– Чудеса!

Глава 8

Карина спустилась со второго этажа из детской комнаты в столовую и осторожно заглянула в дверь. Там сидел Роман, ожидая ее за чашкой кофе и о чем-то сосредоточенно думая. Как только он увидел девушку, сразу же улыбнулся и спросил:

– Ну, как?

– Уснул наконец-то, – улыбнулась в ответ Карина. – Пришлось вспомнить комикс «Человек-паук», Колобок и волк с семью козлятами его как-то не очень вдохновляли. Я считаю, что обязательно нужно следить, что смотрит и читает ребенок. В таком возрасте формируется эмоциональный фундамент, и вот такие игры в войну мне, признаться, не нравятся.

– Мальчишки все любят играть в войну, – возразил ей Юдин.

– И вы считаете, что это хорошо? Война – это всегда насилие. Пусть лучше в машинки играет или в какие-нибудь развивающие игры, сейчас таких полно продается, я уже дала вам список. А детская комната вашего сына завалена всевозможным оружием: терминаторами, танками и самолетами.

– Хорошо, я это учту, – растерянно ответил Юдин. – Всегда считал, что для мальчика лучший подарок – это автомат, пистолет или набор солдатиков с вооружением.

Карина ничего не ответила, а лишь, посмотрев на мужчину, с упреком покачала головой и закатила глаза под лоб.

– Он не очень вас измучил? – спросил Роман, чтобы скрыть свое смущение.

– Нет, мне было с ним забавно, он весьма сообразительный мальчик и не по годам развит, – ответила Карина и тепло улыбнулась.

– Я давно не видел его таким довольным, как сегодня, – наливая ей в чашку кофе, проговорил Юдин. – Кажется, Сашка в вас влюбился, – засмеялся вдруг он. – Вы заметили, как ревниво он смотрел на меня, когда я сегодня принес к нему в комнату фрукты и сказал, что это и для вас тоже, а он схватил самый большой персик и сам вручил его вам?

– Думаю, что он не меня ревнует к вам, а совсем наоборот, – возразила девушка. – Он боится, что вы будете меньше уделять ему внимания, раз уделяете его и мне. Ребенок еще не понимает, как это бывает. Он думает, что теперь ему будет доставаться вдвое меньше вашего внимания, чем раньше.

– Не нужно со мной спорить. Я лучше знаю своего сына и знаю, что говорю. Он ревнует именно вас, как может ревновать мужчина свою женщину. Вы понимаете, о чем я говорю? Я подозреваю, что вы – его первая любовь, – задорно сверкая карими глазами, в которых прыгали маленькие чертенята, засмеялся Юдин. – Понимаете? – переспросил он.

– Конечно, понимаю, – пожала Карина плечами. – Только вы ошибаетесь. Просто ему интересно с новым человеком, вот и все. Увидите, пройдет немного времени, я ему примелькаюсь, да еще буду надоедать с обучением, вот тогда и посмотрите, как он меня сразу «разлюбит», – улыбнулась она. – И тогда вы увидите, кого он будет ревновать.

– В этом доме перебывало много новых лиц, я же вам говорил, что ни одна няня не задерживается здесь больше месяца. С самого первого мгновения Сашка вел себя совсем иначе, и его поведение кардинально отличалось от того, как он ведет себя с вами. Я откровенно удивлен и… совсем не удивлен в то же время, – задумчиво проговорил Роман.

– Не понимаю, – вскинула глаза Карина. – Это как?

– Когда я вас увидел сегодня утром, я вдруг почувствовал, что с вашим появлением в нашей с сыном жизни все поменяется, – откровенно признался мужчина. – Я не могу объяснить своих ощущений, но в какое-то мгновение мне показалось, что я стою на пороге… чего-то необычного.

Карина вздрогнула при этих словах и быстро опустила глаза. По ее телу пробежала волна страха оттого, что утром она почувствовала то же самое и даже сказала об этом Галине. «Чертовщина какая-то», – подумала про себя она, а вслух весело произнесла:

– Вам показалось, я обыкновенная гувернантка, как и все предыдущие. Пройдет немного времени, и Саша снова начнет ревниво следить за тем, чтобы папа не очень часто приносил фрукты и для его няни тоже. И давайте пока не будем больше спорить на этот счет. Я все равно останусь при своем мнении, а время покажет, кто из нас прав, и все расставит по своим местам. Сегодня день прошел удачно, и слава богу. Если вся неделя, пока вас не будет, пройдет так же хорошо, как сегодняшний день, я буду считать, что мне здорово повезло со своим первым воспитанником.

– Я заметил, что вы всегда стараетесь отстоять свою точку зрения, – усмехнулся Роман. – Эта черта присуща и мне. Ну, со мной-то все понятно, я адвокат, и это уже в крови, можно сказать, чисто профессиональное. А вы?

– Ну, хорошо, хорошо, я не буду больше с вами спорить, поживем, увидим, – улыбнулась Карина.

– А увидим – заживем, – продолжил фразу Роман, и Карина, снова невольно вздрогнув, испуганно вскинула на него глаза.

– Почему вы так смотрите на меня? – удивился Юдин. – Я сказал что-то неприличное?

– Нет, нет, ничего, не обращайте внимания, – пробормотала девушка и уткнулась в чашку с кофе, сделав вид, что слишком поглощена дегустацией тонизирующего напитка. – Очень вкусно, вы замечательно варите кофе. У меня тоже есть свой рецепт, меня научила ему моя подруга Галина. Да вы же ее видели сегодня утром, она вместе со мной к вам приезжала. У нее машина, и я ее попросила, чтобы она довезла меня сюда сегодня. Я хотела предварительно познакомиться с вами, то есть не с вами, конечно, а с вашим ребенком, с Сашей, одним словом, – торопливо говорила она, чтобы хоть что-то говорить. Ей казалось, что стоит ей только замолчать, и непременно что-то произойдет. Или Роман начнет задавать ей вопросы, на которые она не сможет ответить, поэтому начнет снова врать и в конечном результате заврется окончательно. Или она сама скажет что-то не то.

Юдин тем временем очень внимательно слушал девушку и не менее внимательно наблюдал за ее лицом. Она прятала глаза, как будто была в чем-то виновата, и он принимал это за чрезмерную стеснительность.

– Наверное, я тоже пойду спать, – внезапно вскочив с места, проговорила Карина. – В котором часу просыпается Саша?

– Обычно в восемь, иногда в девять, – ответил Роман. – А вы всегда рано ложитесь спать, так же, как дети? – с удивлением спросил он.

– Нет, то есть да, вернее, не всегда, – запутавшись в своих ответах, бормотала девушка. – Ой, да не смотрите вы на меня так, – чуть не плача, взмолилась она. – Неужели не видите, что я просто волнуюсь и совершенно не знаю, о чем с вами говорить? Мне нужно привыкнуть к новой обстановке, я чувствую себя здесь не в своей тарелке.

– Вас что-то не устраивает? – вскинул глаза Роман. – Комната не понравилась, обед был невкусным или что-то еще? Может быть, зарплата? Вы скажите, не стесняйтесь.

– Нет, нет, что вы? Все просто замечательно, обед очень вкусный, а комната изумительная, – замахала Карина руками. – Я совсем не это имела в виду, когда говорила про «не свою тарелку». Я же вам уже призналась, что Саша – мой первый воспитанник, и мне еще не приходилось жить в чужих домах. Мне просто нужно привыкнуть, осмотреться, и думаю, все встанет на свои места. Вы, кстати, когда уезжаете в свою командировку? – решив сменить тему разговора, задала она вопрос.

– В понедельник в восемь утра я должен уже выйти из дома. Самолет вылетает в одиннадцать тридцать, пока доеду до аэропорта, а на дорогах пробки, пока регистрация…

– Понятно. А как же вы планировали уехать, если бы няню не прислали до вашего отъезда? – спросила Карина.

– Я уже заранее договорился с Василием, что придет его племянница и побудет с Сашей один или пару дней. Правда, они не очень-то ладят с моим сыном, но альтернативы у меня не было, – пожал он плечами. – И я очень сильно переживал по этому поводу, потому что получалось, словно я пренебрегаю чувствами сына ради своей работы. В агентстве мне обещали, что в понедельник, в крайнем случае во вторник, няня, то есть гувернантка, обязательно будет, а если получится, то и раньше. Как видите, получилось, и прислали вас, – подробно рассказывал Роман. – Так что вы для нас – как ангел с небес, – очень тепло улыбнулся он.

– Роман Александрович, а почему вы у меня даже документов никаких не посмотрели? – сама не зная почему, спросила вдруг Карина.

– Ну, во-первых, не Роман Александрович, а просто Роман, мы же вроде с вами договорились на этот счет. А что касается ваших документов… Помните, я вам сказал, что я – адвокат?

– Конечно, помню, – пожала Карина плечами. – А к чему это вы спросили? При чем здесь ваша адвокатская практика и мои документы? – не поняла она.

– Помимо адвокатуры, я тщательно изучаю психологию, а посему очень хорошо вижу людей. Мне иногда достаточно поговорить с человеком только один раз, и я уже могу рассказать о нем практически все, а иногда даже то, чего он и сам о себе не знает, – с охотой рассказывал Юдин.

– Ну, с психологией я тоже знакома не только понаслышке, – фыркнула Карина, не сумев сдержаться. Она постаралась быстро взять себя в руки и улыбнуться. – Мы специально изучали детскую психологию, – тут же нашлась она. – Это входит в программу обучения для нянь и гувернанток. И все же я с вами не согласна, Роман. Психология психологией, а документы вы просто обязаны были посмотреть. Нельзя быть таким доверчивым, ведь вы же оставляете в своем доме, со своим маленьким сыном, совершенно постороннего человека. А вдруг я какая-нибудь авантюристка? – с волнением говорила Карина, сама не соображая, зачем она это делает.

– Вы? Авантюристка? – засмеялся Юдин. – Да у вас на лбу написано, что вы даже дорогу в неположенном месте не переходите, потому что это нарушение.

– Ничего смешного в этом не вижу, – нахмурилась Карина. – Мы, между прочим, этим самым подаем детям пример, и если будем перебегать дорогу перед самым носом, вернее, бампером, автомобиля, то в скором времени останемся без будущего поколения. Это почему у меня на лбу все написано? – опомнилась вдруг она, когда до нее дошел смысл сказанного Романом. Тот посмотрел на ее воинственно вздернутый подбородок и заливисто расхохотался.

– Карина, вы прелесть, – сквозь смех проговорил он. – И с каждой минутой нравитесь мне все больше и больше. Кажется, я тоже начинаю в вас влюбляться, как и мой сын.

– Но-но-но, а вот это уже лишнее, – тут же ощетинилась девушка. – Я никакая не прелесть, а няня, вернее, гувернантка для вашего сына, и влюбляться в меня совсем не обязательно. И не нужно на меня вот так смотреть, мне это совсем не нравится. Я пошла спать, – скороговоркой выпалила она и выскочила из столовой с завидной поспешностью, схватившись за щеки, которые пылали, как два костра. Роман проводил ее веселым взглядом и улыбнулся каким-то своим, никому не известным мыслям.

Только Карина дошла до лестницы и ступила на первую ступеньку, как в ее кармане зазвонил телефон, и она, быстро включив его, раздраженно проговорила:

– Алло, слушаю.

– Карина, девочка моя, где тебя носит в такое время? Я стою под дверью твоей квартиры, а тебя все нет и нет, – услышала она голос Германа и чуть не присела прямо на лестницу от неожиданности.

«Черт возьми», – про себя выругалась девушка и, придав голосу веселости, лихо соврала:

– А я у мамы, привет, Гера.

– Как это – у мамы? Зачем тебя понесло в такую даль без машины? Тебе только вчера сняли гипс. Нельзя же относиться так беспечно к своему здоровью! – с раздражением произнес молодой человек.

– Что значит – зачем меня понесло? Я что, не имею права проведать свою мать? Я по ней соскучилась, вот и решила навестить, – тут же встала в позу Карина.

– Ты забыла, что тебе сказал доктор? Еще минимум две недели не перетруждать ногу. Я сейчас за тобой приеду, – решительно проговорил Герман.

– Не нужно никуда ехать, посмотри на часы, уже почти десять вечера, я остаюсь здесь на ночь, – поспешно выпалила девушка. – Я тебе обещаю, что не буду перетруждать свою ногу, честное слово. Мне скучно дома одной, а здесь и мне хорошо, и маме повеселее, да и воздух здесь, сам знаешь, экологически чистый. Завтра я тебе обязательно позвоню, пока, милый, я тебя целую, – прощебетала она.

– Что это с тобой? – удивленно поинтересовался мужчина. – Я уже «милый»? Ты меня целуешь? Ты случайно ничего не натворила? – хохотнул он.

– Гер, тебе не угодишь, честное слово, – буркнула Карина. – И так плохо, и эдак нехорошо.

– Прости, любимая, просто не перестаю удивляться перепадам твоего настроения.

– «Она всех вечно удивляла, такая уж она была», – весело процитировала девушка. – Спокойной ночи, Гера.

– Спокойной ночи, и я тоже тебя целую… крепко, – ласково закончил Герман разговор.

– Пока, – добавила Карина и отключилась.

Она сразу же набрала номер телефона своей матери, и, как только их соединили, она тут же затрещала, как сорока:

– Мамочка, приветик, моя хорошая, если тебе вдруг позвонит Герман и спросит меня, скажи, что я моюсь в душе или уже сплю.

– Добрый вечер, доченька, – удивленно ответила Зинаида Петровна. – Я что-то тебя не поняла. Что надо сказать Герману?

– Скажи, что я в душе моюсь или уже сплю, – терпеливо повторила Карина.

– В каком душе? Где?

– У тебя на даче.

– А ты где сейчас находишься?

– Я в гостях мама, и остаюсь здесь на ночь… или на две, я пока сама ничего не знаю. Я потом тебе все объясню, а сейчас сделай так, как я тебя прошу. Он, конечно, может и не позвонить тебе, это я так, на всякий случай тебя предупреждаю. Герман только что звонил мне, и я сказала, что нахожусь у тебя на даче. Мам, ну, что ты там притихла и молчишь-то? – нетерпеливо спросила девушка. – Ты хорошо меня поняла?

– Если честно, то не очень, – откровенно призналась женщина.

– Мама-а-а, – простонала Карина. – Ну, что же здесь непонятного? Я сейчас в гостях и остаюсь здесь на ночь или даже на две! Об этом не должен знать Герман, поэтому, если он тебе позвонит, скажешь, что я моюсь, сплю или вообще ушла в лес за грибами!

– Ночью? – усмехнулась Зинаида Петровна.

– Господи, мама, это же я так, образно сказала. Можешь придумать все что угодно, что тебе больше понравится, только не подведи меня. Я у тебя на даче, брожу где-нибудь по саду, и пусть он звонит мне на мобильный. Ты меня поняла? – почти по слогам проговорила Карина.

– У тебя что, появился еще кто-то помимо Германа? – осторожно спросила женщина.

– Ну что за глупости приходят тебе в голову, мамочка? – попыталась возмутиться Карина. – Просто Герка – ужасный зануда, ты же прекрасно его знаешь, он ревнует меня ко всем телеграфным столбам подряд. Если я вдруг скажу ему, что нахожусь не у тебя, а в гостях, он, естественно, устроит допрос с пристрастием. Будет спрашивать: где, что, как и с кем, а мне совсем не хочется отвечать на его вопросы. Еще и приехать вздумает, с него станется.

– Ну, хорошо, ему ты не хочешь говорить, и не говори. А мне-то ты можешь объяснить, у кого ты собираешься оставаться на ночь… или даже на две? Я что-то не помню за тобой такой странной привычки – ночевки вне дома, – совсем не строго, а даже наоборот, по-матерински мягко и заботливо спросила Зинаида Петровна.

– Я пока ничего не могу тебе сказать, родная, сама ничего не соображаю, завтра позвоню, – вдруг откровенно призналась девушка и тяжело вздохнула. – Я тебя целую, моя хорошая, и очень тебя люблю. Ты даже себе не представляешь, как сильно я тебя люблю, мам!

– Я тебя тоже люблю, Кариночка, и тоже целую, – ласково ответила женщина. – И все же…

– Пока, мамочка, завтра позвоню, – быстро прервала разговор девушка и поспешно отключилась, чтобы не отвечать на вопросы, на которые сама не знала ответов.

Карина посмотрела на свою трубку удивленным взглядом и простонала:

– Боже мой, неужели все, что сейчас происходит, происходит именно со мной? С ума сойти, до чего я докатилась! Самое странное, что я действительно чувствую себя виноватой, будто уже проснулась и обнаружила рядом с собой не Германа, а совсем другого мужчину. И я даже подозреваю, кого именно, – проворчала она про себя, бросив хмурый взгляд на лестницу, по которой только что поднималась, пока говорила по телефону.

«Он ходит здесь по нескольку раз в день, – почему-то подумалось ей. – Держится за эти перила и протирает своими ботинками эти ступени, черт бы его побрал!»

Карина вошла в ту комнату, которую ей любезно предоставили в этом доме, скинула босоножки и забралась в большое кресло прямо с ногами. Свернувшись калачиком, она набрала номер телефона Галины и, как только та взяла трубку, тихо сказала:

– Галка, привет.

– О, привет, коли не шутишь, только вроде виделись уже сегодня с утра. Я тебе, между прочим, весь вечер звоню домой, но телефон не отвечал, а мобильник вне зоны. Где тебя носило? Признавайся немедленно, – весело поинтересовалась Галина.

– Меня все еще носит до сих пор, а мобильник я совсем недавно включила, – вздохнула Карина так тяжело, будто пришла в милицию, чтобы признаться в совершенном преступлении.

– И где же это тебя носит до сих пор, позволь поинтересоваться?

– Галь, ты там сидишь или стоишь? – осторожно спросила Карина.

– Вообще-то лежу. А в чем дело? – хохотнула та.

– Ты знаешь, где я сейчас нахожусь?

– Понятия не имею, но если скажешь, то сразу же буду иметь.

– Я в доме у Юдина.

В трубке повисла зловещая тишина, и Карина снова осторожно спросила:

– Галя, ты где?

– Я в коме, – прохрипела девушка по ту сторону телефонной сети. – Нет, скорее в осадке, в ступоре, в штопоре! Что ты там делаешь, ненормальная? – прошипела она так многозначительно, что Карина даже отодвинула трубку от уха. – Ты что, все же поехала к нему, да? Ты все-таки прикинулась шваброй, да?

– Не шваброй, а няней, то есть гувернанткой, – обиженно поправила подругу Карина.

– Один черт, хрен редьки не слаще. Я немедленно еду за тобой! Как я погляжу, у тебя совсем уже с мозгами проблемы, подруга. До тебя, кажется, еще не дошло, с кем дело имеешь?

– Галя, прекрати немедленно паниковать, – прикрикнула на подругу Карина. – Все нормально, в понедельник он уже уезжает в командировку. В этот же день, или на следующий, придет настоящая няня, и тогда я спокойно уйду. А за завтрашний день я постараюсь узнать про машину, которая стоит у гаража. Ведь вполне может случиться так, что это и не его машина вовсе, – бормотала Карина, сама прекрасно понимая, что несет сущий бред.

– Как это – не его? Ты что там, мать, совсем уже от любви голову потеряла? Я же тебе все данные на этого Юдина принесла, их гаишник Колопушин пробивал. А откуда бы он их взял, если бы машина принадлежала не Юдину? – нервно объясняла Галина.

– Ах, да, я про это совсем забыла, – растерянно пробормотала Карина.

– Я смотрю, ты много чего забыла, – недовольно буркнула Галя. – И куда тебя понесло, тем более без документов, подтверждающих, что ты – действительно няня? Мы же с тобой только сегодня на эту тему разговаривали. Или ты про это тоже забыла? Имей в виду, если загремишь в милицию – близко к тебе не подойду, и передачек от меня не жди! Нет бы со мной посоветоваться, прежде чем ехать к черту в зубы!

– Успокойся, документы у меня есть, мне Надя помогла с этим делом. Это моя бывшая одноклассница, у нее свое агентство по подготовке и трудоустройству обслуживающего персонала в богатые семьи. Так что с тобой говорит профессиональная гувернантка с высшим образованием и знанием двух языков, – засмеялась Карина.

– Значит, вместе на скамью подсудимых сядете, рядышком, – хмыкнула Галина. – И это в лучшем случае. А в худшем – Юдин тебе голову оторвет и в кусты забросит!

– Типун тебе на язык, дурочка, – сплюнула Карина. – Он совсем не похож на преступника, и тебе прекрасно об этом известно.

– Внешность обманчива, и чужая душа – потемки, сама знаешь, – возбужденно говорила Галя. – Что мне-то прикажешь делать? Я же теперь ночь спать не буду!

– Ничего не надо делать, и спи, пожалуйста, спокойно, – засмеялась Карина. – Поверь, что мне здесь совершенно нечего бояться. Если только самой себя, – неуверенно добавила она. – Я, кажется, окончательно пропадаю, подружка, – откровенно призналась девушка и всхлипнула. – Не могу даже смотреть на него спокойно, голова начинает кружиться. И это при всем при том, что я подозреваю его в нехорошем поступке. Может быть, я какая-нибудь извращенка, поэтому меня и тянет к плохим людям? – высказала подруге свои недавние мысли Карина.

– Не болтай глупостей, – рявкнула Галя. – Тоже мне, извращенка нашлась! Я же тебе уже сказала сегодня, что с тобой случилось. Ты влюбилась в этого Юдина, отсюда и безрассудство. Любовь не разбирает, кто там перед ней, преступник или ангел с крылышками. Что нам теперь с этим делать, вот в чем вопрос? Ты же моя подруга, и я не могу смотреть на это безобразие сквозь пальцы.

– И что ты предлагаешь?

– А что здесь можно предложить? Сиди пока там, а как Юдин уедет, я к тебе приеду, и начнем следствие. Может, когда ты уже точно удостоверишься в том, что той ночью за рулем был именно он, у тебя мозги на место и встанут, – пришла к альтернативному решению Галина. – А сейчас расскажи хоть, как вы там? О чем разговаривали? Что делали? – с неприкрытым любопытством поинтересовалась она.

– Я даже и не знаю, что тебе рассказать, – задумчиво проговорила Карина. – Чем больше я с Романом общаюсь, тем больше убеждаюсь в том, что это именно тот мужчина, о котором я всегда мечтала. Ой, слушай, такую новость тебе скажу, с ума сойдешь, – вдруг оживилась она. – Можешь себе представить, он, оказывается, тоже адвокат!

– Да ну?

– Вот тебе и да ну, – засмеялась Карина. – Я сама своим ушам не поверила. Бывают же такие совпадения?

– Теперь мне все понятно окончательно, – безнадежно вздохнула Галина.

– Что именно?

– Рыбак рыбака видит издалека, – хохотнула девушка.

– Галка, я тебя точно придушу когда-нибудь, – проворчала Карина. – Мне совсем не до смеха, а тебе бы только шутить.

– Ладно, подружка, не обижайся. Как ты все время говоришь? Поживем, увидим, – миролюбиво проговорила Галя.

– А увидим – заживем, – усмехнулась Карина. – Спокойной ночи, Галка, завтра я тебе позвоню.

– Как это – завтра? А кто будет мне рассказывать, о чем вы там с Юдиным беседуете? Какие проблемы решаете? Ты хочешь, чтобы я умерла за ночь от любопытства? – встрепенулась Галина.

– Вот как только он уедет в свою командировку и ты приедешь сюда для сыскного мероприятия, тогда я тебе все и расскажу. А сейчас сгорай там от любопытства и худей на этой почве, тебе полезно пару килограммчиков сбросить, – с сарказмом проговорила Карина.

– Это нечестно, – проворчала девушка. – И никаких двух килограмм я не сброшу, а, наоборот, наберу. Тебе же прекрасно известно, что когда я нервничаю, то молочу, как электромясорубка, все, что попадется под руку.

– За один день ничего с тобой не случится. Да, чуть не забыла! Если вдруг тебе позвонит Герман, скажи ему: ты в курсе, что я собиралась поехать к маме.

– Счас, разбежалась, – фыркнула девушка. – Заложу и не дрогну.

– Гляди, доиграешься, – засмеялась Карина.

– Шучу, шучу, – тоже засмеялась девушка. – Ноу проблем, скажу как велишь, – покладисто согласилась она. – Только он же может и к твоей матери на дачу приехать. Как будешь тогда выкручиваться?

– Если честно, то понятия не имею. А если еще честнее, то меня сейчас как-то не очень волнует данная проблема.

– Карина, ты мне прекрати эти штучки, – строго прикрикнула Галя. – Я тебе уже говорила, что Герка – человек проверенный и надежный, а твой Юдин… еще неизвестно, кто он и с чем его едят. Нельзя вот так рубить сплеча, потом будешь локти кусать, да поздно, не достанешь. С ума там не сходи, а лучше спать ложись. Утро всегда вечера мудренее. Завтра проснешься, глядишь, а мозги уже на место встали, – беззлобно хихикнула она.

– Хорошо, Галь, попробую сейчас уснуть, если получится, конечно, – вздохнула Карина. – Целую тебя, спокойной ночи.

– Пока, спокойной ночи, – ответила Галя и положила трубку. – И что прикажете делать с этой ненормальной? – тяжело вздохнула она и одновременно улыбнулась. – Мне вдруг почему-то страшно захотелось, чтобы этот Юдин, черт бы его побрал, не был той ночью за рулем своей машины!

Глава 9

Карина проснулась оттого, что почувствовала на себе чей-то взгляд. Она открыла глаза и встретилась с большими карими глазенками Саши.

– Привет, – сонно улыбнулась она. – Ты уже проснулся?

– Ага, – кивнул мальчик головой. – Карин, а можно мне к тебе? – вдруг спросил он. На нем была пижама с симпатичными медвежатами, а в руках он держал розового слона, с которым вчера и уснул.

– Давай, – засмеялась девушка и откинула одеяло, открывая место рядом с собой. Мальчик моментально юркнул на предложенное место и улегся на подушку, прижимая к себе игрушку.

– Как ты думаешь, папа не будет сердиться на меня за то, что я пришел в твою комнату? – спросил он у девушки.

– А мы ему ничего не скажем, – проговорила Карина и задорно подмигнула малышу. – Ой, какие у тебя пятки холодные. Почему ты без тапочек? – засмеялась она.

– Я не люблю их, они с помпонами, как у девчонки, – буркнул ребенок. – А ты навсегда у нас будешь жить? – неумело построив фразу, спросил он.

– Ну, я не знаю, – растерянно ответила Карина. – А почему ты об этом спросил?

– Мне нравится, как от тебя пахнет, – откровенно и вполне серьезно признался мальчик. – И ты добрая.

– Мне тоже очень нравятся мои духи, – засмеялась девушка. – Я подозреваю, что ты вырастешь настоящим мужчиной, который умеет ценить прекрасное. Это здорово, Саш.

– Угу, – сонно буркнул ребенок, и Карина, посмотрев на него, увидела, что глазки его закрыты. Она бросила взгляд на часы и с удивлением обнаружила, что всего лишь шесть утра. Саша тем временем удобно пристроился на ее подушке и, пригревшись рядом с теплым телом Карины, сладко засопел, продолжил прерванный сон. Девушка обняла его рукой и тоже закрыла глаза. Через некоторое время она, не заметив как, тоже уснула, и ей приснился мужчина, который так внезапно ворвался в ее жизнь на своем белом автомобиле «Ауди».

В восемь тридцать утра, когда Роман не обнаружил своего сына в детской комнате, он почесал затылок, уже догадываясь, куда он мог деться. Осторожно приблизившись к дверям комнаты гувернантки, он сначала прислушался и, когда не услышал никаких звуков, тихонько приоткрыл дверь. Мужчина замер на пороге как громом пораженный, когда увидел эту идиллическую картину. Его сынишка, доверчиво прижавшись к Карине, сладко сопел, и сама девушка тоже спала, разбросав по подушке пряди красивых длинных волос. Она заботливо обнимала Сашу, как может обнимать только мать своего ребенка.

Роман вышел из комнаты и направился в столовую, чтобы выпить чашку кофе. Его брови были сдвинуты к переносице, а в глазах затаилась тревога…

* * *

Карина резко открыла глаза и в первые секунды не могла сообразить, где находится. Она повернула голову и, увидев рядом с собой Сашу, невольно улыбнулась. Девушка ласково дотронулась до белобрысых вихров мальчика и тихонько их погладила. Практически сразу же он проснулся и, потерев кулачками глаза, сел на кровати.

– Привет, – улыбнулась ему Карина. – Давай быстренько подниматься – и шагом марш в свою комнату. Нужно умыться, почистить зубы и идти завтракать, уже девять утра. Не будем дожидаться, чтобы твой папа обнаружил тебя у меня в комнате да еще в моей кровати, а то нам с тобой может здорово за это влететь.

– Ага, я пошел, – покладисто согласился мальчик и быстро сполз с кровати.

– А ты уже умеешь сам чистить зубки и умываться? – спросила у него Карина.

– Конечно, умею, я уже большой, – обиженно ответил ребенок. – Я даже одеваюсь сам.

– Ты молодец! Ну, тогда беги, а я тоже приведу себя в порядок и приду за тобой, чтобы вместе идти в столовую. Договорились?

– Ага, – кивнул Саша головой и помчался к двери.

– Саша, ты слона своего забыл, – крикнула Карина ему вслед.

– Ага, – вновь сказал мальчик и, резко развернувшись, так же бегом кинулся к кровати, чтобы забрать розовую игрушку.

– Саша, давай мы с тобой договоримся, что слово «ага» не будет больше присутствовать в твоем лексиконе.

– В моем чего? – не понял ребенок.

– Лексиконе, то есть в твоей речи. В русском языке нет такого слова «ага», и ты не должен его произносить.

– Почему? – удивился мальчик.

– Понимаешь, это слово не совсем правильное. Вместо него есть правильное и совсем простое, – улыбнулась девушка.

– Какое?

– Слово «да». Тебе понятно?

– Ага.

– Замечательно, – засмеялась Карина. – Ты здорово все понял. Ладно, беги к себе в комнату, правильной речью мы потом будем заниматься.

Мальчик скрылся за дверью, а Карина встала и прошла в ванную комнату. Она приняла душ, с особой тщательностью уложила волосы и, надев легкий летний сарафанчик, вышла из комнаты. Она прошла в детскую и увидела Сашу, сидящего на полу среди своих солдатиков. Он все еще был в пижаме и самозабвенно уничтожал танки противника из пушек.

– Саша, а папа меня только что спрашивал, готов ли ты? – пошла на хитрость девушка.

– Детей обманывать нехорошо, – выдал ребенок, чем ошарашил новоиспеченную няню.

– Почему ты решил, что я тебя обманываю? – растерянно спросила она.

– Потому что я посмотрел в окно и увидел, что папиной машины нет, – очень просто ответил Саша и посмотрел на девушку хитрыми глазами.

– А почему ты решил, что я разговаривала с твоим папой здесь в доме? Он мне только что по телефону звонил, – тут же выкрутилась Карина.

Будто подслушав ее слова, телефон и в самом деле зазвонил у нее в кармане. Девушка быстро вытащила трубку, и когда включила ее, то услышала уже знакомый баритон.

– Вы уже проснулись? – спросил Юдин.

– Да, Роман, мы уже проснулись, только Саша почему-то никак не хочет менять свою пижаму на другую одежду и идти в ванную, чтобы почистить зубы и умыться, – улыбнулась Карина.

– Ябеда, – надулся ребенок. – Я тебе это припомню, – проворчал он и бросился в сторону ванной комнаты.

Карина проводила его взглядом и с досадой прикусила губу.

– Кажется, я сейчас сделала большую глупость, – растерянно прошептала она в трубку. – Саша обозвал меня ябедой и убежал.

– В следующий раз будете знать, как ябедничать, – хохотнул Юдин. – Сашка ужасно этого не любит. Он сам никогда и никого не выдаст, что бы ни случилось, поэтому считает, что так же должны поступать и другие.

– Я это учту, – вздохнула Карина. – А что же мне теперь делать?

– Не знаю, решайте на месте, по обстоятельствам, – посоветовал Роман.

– А вы сейчас где? – поинтересовалась Карина.

– Как это – где? Кто мне вчера список величиной с простыню написал? Вот, поехал в город, буду сейчас ходить по магазинам детских игрушек и выполнять заказ, – засмеялся Юдин.

– А вы скоро приедете?

– Не знаю, как получится.

– Ладно, мы тогда сейчас пойдем завтракать, а потом я протестирую Сашу на знание азбуки. Он знает буквы, кстати?

– Он не только их знает, он уже умеет читать. Правда, пока по слогам, но, думаю, что, если с ним как следует позаниматься, дело пойдет веселее, – дал информацию Юдин. – Для этого я вас и пригласил к себе в дом поработать гувернанткой, – добавил он.

– До свидания, – поторопилась закруглить разговор Карина, снова почувствовав приступ угрызения совести за свой наглый обман. – Мне пора приступать к своим прямым обязанностям.

Она резко захлопнула крышку телефона и поторопилась в ванную комнату. Карина осторожно открыла дверь и заглянула внутрь. Мальчик сидел на краю ванны с хмурым лицом.

– Саш, извини меня, пожалуйста, – тихо проговорила она. – Я не права была сейчас и полностью признаю это.

Ребенок недоверчиво посмотрел на девушку и, увидев ее виноватые глаза, улыбнулся.

– Ладно, так уж и быть, прощаю на первый раз, потому что ты девчонка, – совсем по-взрослому сказал он. – Терпеть не умею, когда ябедничают, – смешно сморщив носик и по-своему построив фразу, выдал он.

– Мир? – еле сдерживая смех, спросила Карина.

– Мир, – согласился Саша. – Но ты тогда со мной в прятки поиграешь.

– Согласна, – вздохнула девушка. – Только я же пока не знаю расположения комнат вашего дома, и мне трудно будет тебя искать.

– А мы сначала тебя спрячем, а потом меня.

– Хорошо, – снова засмеялась девушка. – Только сперва нужно позавтракать.

– Скажи бабе Варе, что кашу я не буду, – предупредил мальчик. – Я ее не люблю.

– Так от каши же растут, – попробовала возразить Карина. – И она очень полезна.

– Вот и ешь ее сама, – схитрил Саша. – А я лучше блины буду есть, со сметаной, как папа. Видала, какой он высокий?

– Ладно, блины – тоже хорошо, – согласилась Карина. – Ты умывайся, а я пока пойду спущусь в столовую, предупрежу Варвару Васильевну про кашу.

Она спустилась на первый этаж и прошла на кухню, где вовсю хлопотала пожилая женщина.

– Доброе утро, Варвара Васильевна, – поприветствовала ее Карина.

– А, проснулась, деточка? – заулыбалась женщина. – Очень хорошо, я сейчас завтрак соберу. А Сашенька где?

– Саша занимается водными процедурами, – ответила Карина. – Он скоро придет. Просил передать вам, что кашу он есть не собирается, – засмеялась она.

– Я его и не заставляю, – улыбнулась в ответ Варвара Васильевна. – Он ее с самого младенчества терпеть не может, мне Рома рассказывал. Это здесь до вас была у него няня, так она его чуть ли не насильно заставляла этой кашей давиться. А меня заставляла варить ее каждое утро. «Питание ребенка должно быть рациональным и сбалансированным», – передразнила она бывшую няню, смешно изображая культурную речь. – А по мне, все, что с аппетитом съедаешь, то и полезно, – подытожила Варвара Васильевна. – Он же мальчик, во всем с отца пример берет, что тот кушает, Саша за ним повторяет.

– Да, он сейчас мне сказал, что будет блины со сметаной есть, – подтвердила Карина. – Говорит, что папа их любит, поэтому и высокий такой.

– Ну, а я что говорю? – улыбнулась женщина.

В кухню вбежал Саша и прямо с самого порога закричал:

– Доброе утро, баб Варь, я блины со сметаной буду!

– Сейчас, сейчас, мой хороший, – засуетилась женщина. – Горяченькие! За стол садитесь, я сейчас подам, – обратилась она уже к Карине. – Тебе что налить, чай или кофе?

– Не беспокойтесь, Варвара Васильевна, я сама налью, – ответила девушка и тут же подбежала к столу, на котором стоял чайник.

– Сядь, не мешайся под ногами, – проворчала женщина. – Кухня – это мое хозяйство, и лучше меня здесь никто не управится. Вот как помру, тогда милости просим, хозяйничай на здоровье.

– Да вы что, Варвара Васильевна, вам ли умирать в ваши-то годы? – улыбнулась Карина и села на место за стол. – Я без всякой задней мысли, просто хотела помочь вам. Я себя вполне сама могу обслуживать.

– Это я и так вижу, что можешь, не слепая, – все также беззлобно проворчала старуха. – А мне, может, приятно кого-то обслуживать? Вся моя жизнь прошла за этим занятием, я уж так привыкла, что и не могу без этого. Правда, в последнее время давление стало мучить. Даже и не знаю, откуда такая страсть на меня навалилась, вроде всю жизнь здоровой была. Врач говорит, что от возраста, – тяжело вздохнула она. – Боюсь я этого давления, говорят, что парализовать может, не приведи господи! Кому я тогда буду нужна? – причитала женщина, не забывая при этом делать свои дела.

Когда Карина с Сашей позавтракали, девушка решила немного позаниматься с мальчиком и проверить, как он читает. Они прошли в детскую комнату, и Карина, сев на диванчик, спросила:

– Саш, покажи мне свою любимую книжку.

Тот с готовностью достал пачку комиксов и плюхнул их ей на колени. Девушка с тоской посмотрела на разукрашенные книжки в мягком переплете и тяжело вздохнула:

– Это все? – поинтересовалась она.

– Не-а, папа еще столько же выбросил, они порвались, – ответил мальчик. – А что, этого тебе мало?

– Скажи, а ты знаешь, кто такой Аладдин? – в свою очередь, спросила Карина.

– Аладдин? – нахмурил лобик мальчик, пытаясь вспомнить, где он слышал такое имя.

– Да, Аладдин, у которого появилась волшебная лампа, а в ней жил джинн и мог исполнить любое желание, – улыбнулась Карина. – А еще у Аладдина есть друг, обезьянка Аббу, очень умная и сообразительная.

– Нет, я не знаю такую сказку, – разочарованно проговорил ребенок.

– А ты бы хотел ее прочитать?

– Ага.

– Хорошо, тогда позвони сейчас своему папе и попроси, чтобы он купил тебе ее, – посоветовала Карина.

Саша с готовностью схватил телефон и набрал номер, который, похоже, очень хорошо помнил. Как только ему ответили, он тут же закричал:

– Папа, купи мне книжку про джинна, Аладдина и обезьянку!

Получив положительный ответ, он тут же заулыбался и, положив трубку на место, сразу же спросил:

– Ты почитаешь мне про Аладдина с джинном на ночь?

– А разве будет не лучше, если эту сказку ты прочтешь сам? – улыбнулась Карина. – Или ты не умеешь?

– Почему это не умею? Я умею, только по слогам, – ответил ребенок. – Но больше я люблю, когда мне кто-нибудь другой читает.

– Чем больше ты будешь читать сам, тем быстрее научишься хорошо читать.

– Я же сказал, что люблю, когда мне читает кто-нибудь другой, – упрямо проговорил мальчик. – И если ты хочешь мне понравиться и стать моей няней насовсем, тогда будешь мне читать сама, – топнул он ножкой.

– А с чего ты взял, что я хочу тебе понравиться? – пожала плечами Карина. – Скорее всего, это ты мне должен понравиться, чтобы я осталась в вашем доме.

– Почему? – хлопнул глазенками ребенок.

– Потому. Я не собираюсь тебе потакать во всем, чтобы понравиться. Ты можешь прямо сегодня сказать своему папе, что я не гожусь для тебя на роль няни, вернее, гувернантки, и тогда я спокойно уеду отсюда, а вы будете ждать другую няню, – очень серьезно и с расстановкой объяснила Карина мальчику.

– Я не хочу другую, – надулся Саша, готовый вот-вот разреветься.

– Если не хочешь другую, значит, будешь меня слушаться. Я не хочу с тобой ссориться, но потакать твоим капризам тоже не собираюсь, – повторила она. – И еще, прошу тебя запомнить, Сашенька, что я тебе не враг. Если я говорю, что нужно делать вот это, а не это, значит, так должно и быть.

– Будешь на меня ругаться и кричать? – с ужасом вытаращил ребенок глазки. – Как Катька?

– Нет, ругаться и кричать я не буду, это непедагогично, – сморщила девушка носик, чем очень развеселила Сашу. – Я поступлю по-другому.

– Как? – уже с интересом спросил мальчик.

– Я буду заставлять тебя есть кашу… манную… и каждое утро!

* * *

Карина вместе с Сашей стояла у ворот и ждала, когда покажется машина Гали. Только что позвонил охранник и спросил, можно ли пропустить гостью. Мальчик нетерпеливо подпрыгивал на месте и спрашивал:

– Карин, а мы пойдем на речку? А мне можно будет искупаться? А мы возьмем с собой маску с ластами?

– Саша, чтобы задать следующий вопрос, нужно дождаться ответа на предыдущий, – улыбнулась девушка.

– Почему?

– Так принято.

– Почему?

– Существуют определенные правила, и мы должны этим правилам следовать, – терпеливо отвечала Карина.

– Почему? – вновь спросил ребенок, тем временем присев на корточки, чтобы понаблюдать за соседской кошкой, которая притаилась рядом с кустом. На ветку села птичка и вертела маленькой головкой во все стороны, наверняка выискивая аппетитных гусениц себе на обед. Кошка же наверняка прикидывала, как бы было здорово пообедать этой вертлявой птичкой.

– Ты мне задал вопрос о том, пойдем ли мы на речку, – тем временем продолжала объяснять Карина. – Не дождавшись от меня ответа, ты уже спросил про ласты и маску. А этот вопрос можно было бы уже не задавать, если на первый ты получил бы отрицательный ответ. Понятно?

– Не-а, – откровенно признался ребенок и, задрав головку, посмотрел доверчивыми глазами на свою няню снизу вверх.

– Саш, ты спросил меня, пойдем ли мы на речку. Так? – вновь терпеливо спросила девушка.

– Ага, – покладисто согласился мальчик.

– Саш, мы же с тобой договорились: не ага, а да. Ты об этом помнишь?

– Ага.

Карина засмеялась и махнула рукой:

– Ой, Шурик, наверное, рановато тебе этим голову забивать! Станешь чуть постарше, тогда и можно будет начинать. А сейчас наслаждайся своим детством как положено, без всяких правил. На речку мы обязательно пойдем, и маску с ластами непременно прихватим. Вот только не знаю, что мне-то делать? Ведь купальника я с собой не брала, – развела девушка руками. – И как нам с этой неприятностью справляться?

– Поехали в магазин и купим, – моментально решил проблему ребенок.

– А что, я думаю, это правильное решение, – согласилась Карина. – Вот сейчас Галя подъедет, мы ее и попросим, чтобы она нас отвезла в магазин.

– А ты умеешь машину водить, как твоя Галя? – спросил Саша.

– Да, умею, только моя машина сломалась, – вздохнула девушка. – И теперь я буду ездить на метро или ходить пешком… временно, конечно.

– Подумаешь, сломалась, – пожал мальчик плечами. – Ее же отремонтировать можно. У моего папы тоже недавно машина сломалась, он в аварию попал. Но он потом ее отвез в больницу, где лечат машины, и теперь она как новенькая, – дал подробную информацию он.

– Это «Ауди» белая? – с замирающим сердцем спросила Карина.

– Ага, белая, – кивнул Саша головой. – Правда, она красивая?

– Да, очень красивая, – упавшим голосом произнесла девушки, а про себя подумала: «Кажется, Галка во всем права: это был именно Юдин. Он ремонтировал машину после той аварии». – Господи, ну почему ты допустил такую несправедливость? – подняв к небу глаза, еле слышно прошептала Карина. – Я так надеялась, что это был не он!

На глаза девушка набежали предательские слезы, и она торопливо смахнула их рукой, так как увидела приближающуюся машину подруги.

– Привет честной компании, – прокричала Галина в открытое окно своего автомобиля, как только подъехала к воротам. – Как вы тут живете?

– Нормально живем, – ответила Карина и кисло улыбнулась.

– Что это с тобой? – нахмурилась девушка. – Зубы, что ли, болят?

– Да так, настроение испортилось, – неохотно ответила Карина и прошла во двор, чтобы открыть ворота.

– Можно мне к тебе за руль? – поинтересовался у Галины Саша. – Мне папа всегда позволяет, – быстро добавил он.

– Так то папа, – сморщила нос девушка. – Я ж тебе не папа, я злая бабка-ежка, – сделала она «страшные» глаза, но тут же засмеялась и распахнула дверцу машины. – Давай, пацан, заваливайся, будешь рулить, а я тебе помогать.

Малыш с готовностью забрался к Гале на колени и вцепился в руль двумя руками.

– Вперед! – радостно закричал он.

Карина уже открыла ворота и с улыбкой смотрела на «маленького рулевого».

«Господи, как же я его оставлю с незнакомой женщиной? А вдруг она ему совсем не понравится?» – подумала она, вспомнив телефонный звонок из агентства, который прозвучал в доме буквально час назад. Звонила гувернантка, которая должна была приехать в течение дня, чтобы познакомиться со своим будущим воспитанником. Карине придется беседовать с ней вместо Юдина, и принимать решение вместо него должна теперь тоже она. А решение принимать придется, так или иначе. Не может же она сама оставаться в этом доме? Еще и рассказ мальчика про машину совсем сейчас выбил ее из колеи. Где-то в глубине души она до последнего мгновения надеялась на то, что произойдет чудо и окажется, что за рулем этой машины был совсем не Роман, а кто-то другой и что он совсем ничего не знал про аварию. Но… чуда не произошло, и его родной сынишка сам сказал о том, что папа совсем недавно ремонтировал машину после аварии. А что это может означать? Только одно. Это Роман Юдин был в ту ночь за рулем своей «Ауди». Это по его вине произошла авария. И это он уехал с места происшествия и оставил Карину в бессознательном состоянии, даже не оказав ей помощи.

Галя тем временем сделала на машине несколько кругов по двору, к большой радости Саши. Он нажимал ручкой на клаксон и заливисто смеялся.

– Какой у тебя гудок смешной, – радостно взвизгивал ребенок. Галя посмеивалась, глядя на мальчика, и несколько раз провела рукой по его белобрысым вихрам. «Господи, как же ты без мамки-то живешь, миленький мой? – думала про себя она. – Сердце кровью обливается. Ведь ты чуть старше моего Дениски».

– Так, господин Шумахер, давай-ка выметайся из машины, я твою няню тысячу лет не видела, хочу поздороваться, – засмеялась Галина и, остановив машину, открыла дверцу. – Мы с тобой потом еще покатаемся. Договорились?

– Договорились, – хлопнув своей маленькой ладошкой по ладони девушки и кивнув головой, покладисто согласился малыш и выскочил из машины. Он ураганом пронесся мимо Карины и побежал в сад, где слышался звук газонокосилки.

– Куда это он на третьей скорости помчался? – вылезая из салона автомобиля, спросила Галя, провожая ребенка взглядом.

– К Василию побежал, садовнику здешнему, у них дружба мужская, – улыбнулась Карина.

– Ну привет, подружка, – подходя к новоиспеченной «гувернантке», поздоровалась Галя. – Как ты тут без хозяина управляешься?

– Нормально управляюсь, – пожала девушка плечами. – Он только вчера уехал, ты же в курсе, так что я еще не успела здесь набедокурить, – усмехнулась она. – Обед Варвара Васильевна готовит, за порядком в доме Нина Степановна следит, а в саду Василий хозяйничает. Так что мне, кроме как за Шуриком смотреть, и делать больше нечего. Сегодня звонили из агентства, должна настоящая няня приехать, – тяжело вздохнула Карина. – Впрочем, оно и к лучшему. Мне нельзя здесь больше задерживаться.

– Карин, что-то не так? Не нравится мне твое настроение, – с беспокойством глядя на подругу, поинтересовалась Галя. – Что-то случилось?

– Пойдем в дом, сейчас расскажу, – безнадежно махнув рукой, произнесла девушка, и на ее глаза вновь навернулись слезы.

Как только девушки прошли в гостиную и уселись в кресла, Карина сразу же начала говорить.

– Ты во всем оказалась права, Галка. В ту ночь за рулем машины был Юдин.

– Откуда такая уверенность? Он что, сам тебе в этом признался?

– Не говори глупости, – нахмурилась Карина. – Тебе прекрасно известно, что я ничего ему не говорила.

– Тогда откуда такая уверенность? – с нажимом повторила Галя.

– Мне Саша сказал.

– Какой Саша? – не сразу поняла девушка, о ком идет речь.

– Обыкновенный. Юдин-младший, сын Романа.

– Что может быть об этом известно ребенку? – с удивлением спросила Галя. – Ты ничего не путаешь?

– Нет, Галя, я ничего не путаю. У нас совершенно случайно зашел с мальчиком разговор о машинах, между прочим, почти за минуту до твоего приезда. Он поинтересовался, умею ли я водить. Я сказала, что умею, но сейчас моя машина сломалась. Ну а он, со своей детской непосредственностью, и поделился со мной, что машину можно «вылечить», как совсем недавно сделал его папа после аварии, – упавшим голосом поведала Карина и всхлипнула. – Галь, ну почему так получается?

– Можно подумать, что для тебя это явилось страшной неожиданностью, – пожала Галя плечами. – Ты уже должна была быть готова к такому повороту. Что здесь удивительного? Я тебе с самого начала говорила, что так оно и есть.

– Если честно, я надеялась… до последней минуты надеялась, что за рулем был не он, – проговорила Карина. – Теперь я хочу как можно скорее уйти из этого дома. Как только приедет новая няня, я сразу же уеду.

Карина хотела сказать что-то еще, но в это время зазвонил ее мобильный телефон, и девушкам пришлось прервать разговор. Она посмотрела на номер, который определился, и недоуменно пожала плечами.

– Кто это, интересно? Алло, – осторожно проговорила девушка.

– Карина Эдуардовна? – поинтересовались на другом конце сети.

– Да, это я. А с кем я говорю?

– Это Троицкая Екатерина. Вы меня помните?

– Да, да, Екатерина, отлично помню. А в чем дело?

– Как это в чем, Карина Эдуардовна? Вы же мой адвокат, – удивленно проговорила девушка. – Я настояла на том, чтобы отложили слушание моего дела на месяц, а теперь еще на неделю. Через четыре дня назначен процесс, и я надеюсь, что вы будете на нем присутствовать.

– А вы разве не наняли другого адвоката? – с удивлением спросила Карина.

– Я не хочу никакого другого адвоката, – капризно проговорила клиентка. – Вы в курсе всех моих дел, и я не собираюсь посвящать в их конфиденциальность никого другого. Так что вы мне скажете? Вы готовы?

– Я, в общем-то, давно готова, – растерянно ответила Карина. – Только совсем не ожидала, что вы будете ждать, пока я выздоровею после того, что со мной случилось.

– Как видите, жду, – коротко бросила Троицкая. – Когда мы с вами можем встретиться, чтобы еще раз обговорить все вопросы?

– Думаю, что завтра я буду полностью в вашем распоряжении, – ответила Карина. – Только утрясу кое-какие дела.

– Вот и отлично. Тогда я буду ждать вас завтра в семь вечера в том же ресторане, где мы с вами встречались, – обрадовалась клиентка. – Всего доброго, я очень рада, что вы поправились и с вами все в порядке, – запоздало сказала она.

– Спасибо, до свидания, – ответила Карина и отключилась.

Она растерянно посмотрела на Галину и пожала плечами.

– Похоже, жизнь налаживается… Если, конечно, мне удастся выиграть этот процесс.

– Кто это? – спросила Галя.

– Клиентка, про которую я тебе говорила. Она не стала нанимать другого адвоката, решила дождаться меня. И это здорово меня порадовало, – потерла Карина руку об руку. – Если все пройдет нормально, я попаду в международный союз.

– Дай-то бог, – кивнула головой Галя. – Будем надеяться, что на этот раз ничего сверхъестественного не произойдет и ты сумеешь присутствовать на суде.

– Дай бог, – прошептала Карина. – Теперь осталось только дождаться новую гувернантку и быстрее ехать домой. Мне нужно просмотреть все бумаги, все документы, чтобы освежить память. Там фигурируют большие деньги, брачный договор – с «подводными камнями». Еще моя клиентка обещала какие-то компрометирующие документы представить. Правда, это только в том случае, если ее муж вдруг откажется заплатить три миллиона долларов отступных, которые она заявляет по иску.

– Три миллиона долларов?! – ахнула Галина. – Вот это я понимаю – разводится баба! И как ты думаешь, тебе удастся доказать, что она имеет право их получить?

– Не хочу опережать события, чтоб не сглазить, – засмеялась Карина. – Но буду стараться изо всех возможных сил. Я получу очень хорошее вознаграждение, если выиграю этот процесс. Но даже и не в этом дело, – махнула она рукой. – Меня больше интересует совсем другая перспектива, и ты знаешь, какая. Если мне повезет и удастся отсудить эти деньги, я попадаю в очень выгодную ситуацию, и тогда… тогда мне сам черт не брат!

В это время в комнату вбежал Саша и прямо с порога закричал:

– Карина, ты мне обещала пойти со мной на речку!

– Шурик, давай мы с тобой это сделаем после того, как ты пообедаешь и немного поспишь. Сейчас очень коварное солнце, тебе может напечь голову, – как-то совсем неуверенно проговорила девушка и растерянно посмотрела на подругу. – Я совсем забыла, что должна приехать та женщина, гувернантка, а уже пообещала Саше прогулку с купанием. Как же мы можем уйти из дома?

– Ничего страшного. Мы с Сашкой тогда сходим на речку, а ты сиди и жди, – успокоила подругу Галина. – Ты не против пойти со мной? – обратилась она уже к мальчику.

– А ты плавать умеешь? – в свою очередь, спросил тот.

– Умею, умею, не переживай, – заулыбалась Галя.

– А купальник у тебя есть? – снова спросил ребенок.

– Он у меня все время в машине болтается, на всякий случай.

– А ты его тогда дай Карине, а сама дома оставайся, – тут же предложил мальчик.

– А почему это, интересно, я должна дома оставаться? Ты что, не хочешь идти со мной? – обиженно спросила девушка. – Ну, Шурик, я от тебя такого не ожидала.

– Сашенька, тебе в самом деле лучше пойти с Галей, – вклинилась в разговор Карина. – Дело в том, что я как раз не умею плавать, – развела она руками. – А тебе же хочется понырять в маске?

– Ладно, так и быть, – вздохнул ребенок. – Пойду с тобой, – сказал он, повернувшись в сторону Галины.

– Только после того, как ты поспишь. Договорились? – улыбнулась она.

– Ага, договорились, – согласился мальчик. – Я тогда к Васе пойду, он там травку подстригает, – проговорил он и моментально испарился из гостиной.

Девушки переглянулись и одновременно вздохнули, подумав об одном и том же.

– Я подозреваю, что Сашке совсем не понравится его новая гувернантка, – сказала Карина. – То, что он так спокойно принял меня, это настоящее чудо. Во всяком случае, так сказал его отец. И я сейчас чувствую себя настоящей стервой, – нахмурилась она. – И дернул же меня черт разыгрывать из себя няню.

– После драки кулаками не машут, – проворчала Галина. – Я тебе говорила, предупреждала, так ты же не стала меня слушать. Теперь пожинай плоды своего безрассудства и умирай от угрызений совести. Хотя, если разобраться, умирать от угрызений совести должен Юдин, а не ты. Только жаль, что расплачиваться за ваши необдуманные поступки будет ни в чем не повинный ребенок, – безжалостно произнесла она.

– Не говори мне про Сашу, я и так уже не знаю, что делать, – взмолилась Карина и посмотрела на Галю виноватыми глазами.

– Все, что могла, ты уже сделала, – припечатала Галина. – И нечего теперь изображать из себя великомученицу.

– Я никого из себя не изображаю, мне в самом деле очень жаль, что все так нелепо получилось, – вспылила Карина. – И в то же время мне не о чем жалеть, я узнала то, что хотела узнать. А Саша?.. Он ребенок, и будем надеяться, что быстро все забудет, как это обычно бывает у детей.

Глава 10

Карина вошла в зал суда вместе со своей клиенткой, давая той последние наставления, и они заняли предназначенные для них места. Екатерина явно нервничала, то и дело вытирая носовым платочком вспотевшие ладони, и Карина, как могла, успокаивала ее.

– Главное для вас – держаться уверенно, не нужно показывать, что вы нервничаете, это будет только на руку вашему мужу. Вы же знаете, что правда на вашей стороне, а уж я постараюсь доказать это.

– Да, да, я все помню, – кивала в ответ молодая женщина. – Я постараюсь держать себя в руках, хотя, признаюсь честно, сделать это очень трудно. Вы не знаете моего мужа, он – наглец и человек без совести, – прошептала она, низко склонив голову прямо к уху Карины.

– Ничего, на любую наглость имеется закон. Не переживайте, уж все, что касается закона, я знаю отлично, – спокойно ответила та и с легкой улыбкой занялась изучением документов, которые сейчас она должна будет представить суду.

Через некоторое время вошла женщина-судья в черной мантии. Карина знала судью как принципиальную и совершенно неподкупную даму. По слухам, в свое время она тоже пережила трагедию развода и считалась мужененавистницей. Она всегда старалась принять решение, как можно более выгодное для женщины, и сейчас это было очень кстати. Секретарь торжественно провозгласил:

– Встать, суд идет! – И все послушно поднялись.

Карина тоже встала, не отрывая взгляда от бумаг, которые лежали перед ней на столе. Она бросила мимолетный взгляд в сторону ответчика и… замерла, точно громом пораженная. Рядом со смазливым мужчиной, который являлся в данный момент ответчиком и мужем ее клиентки, стоял Юдин Роман собственной персоной и многозначительно испепелял ее взглядом. Карина проглотила нервный комок, который моментально перекрыл ей дыхание, и обессиленно рухнула на свой стул.

«Господи, боже мой, этого мне только не хватало! – ахнула она про себя. – Похоже, что это и есть тот самый крутой адвокат мужа моей клиентки, про которого она мне сказала за пять минут до процесса. Все, я пропала, – прикрыв глаза, размышляла девушка. – Что же мне делать?»

Карина тряхнула головой, расправила плечи и сама себя успокоила.

«А почему, собственно, я так нервничаю? Что мне делать, я прекрасно знаю, слава богу, работу я свою умею выполнять неплохо. А посему – будем бороться, господин Юдин, и посмотрим, кто из нас сильнее», – гордо вскинув подбородок, пришла к выводу она и бросила еще один взгляд в сторону Юдина. Тот уже не смотрел в ее сторону, а так же, как и она за мгновение до этого, был поглощен изучением бумаг. Сердито сдвинутые брови и сжатые губы говорили о том, что он настроен весьма решительно. На нем был строгий костюм, который придавал ему солидности, белоснежная рубашка из батиста и галстук в тон костюма.

«Господи, до чего же он хорош», – совсем не к месту подумалось Карине, и в это время ее папка упала со стола на пол, произведя хлопок, похожий на выстрел. От неожиданности девушка вздрогнула и, пролепетав:

«Прошу прощения», – поспешно нагнулась за папкой. Когда она протянула руку, пуговичка на ее кофточке расстегнулась, обнажив верхнюю часть соблазнительно красивой груди.

«Черт побери, – выругалась про себя Карина, поспешно застегивая пуговицу. – Где тонко, там и рвется. Похоже, что даже моя одежда решила подыграть этому красавцу, чтобы он лишний раз посмеялся надо мной!»

Она вновь бросила испуганный взгляд в сторону Юдина и наткнулась на его насмешливые карие глаза. У девушки возникло ощущение, что он подслушал ее мысли, и ее щеки моментально покрылись пунцовыми пятнами.

«Да чтоб ты провалился, – сплюнула про себя Карина. – Неужели обязательно пялиться на то, на что не положено? Смотри, как бы глаза не вывихнул!»

Тем временем судья начала ведение процесса.

– Сегодня в зале суда слушается дело о бракоразводном процессе супругов Троицких. В суд поступил иск от госпожи Троицкой Екатерины Андреевны, в котором она требует развода и раздела имущества. В иске указана сумма в три миллиона долларов в качестве компенсации. Что вы можете сказать на это, адвокат Воскресенская? – обратилась она к Карине. – И чем мотивируете столь значительную сумму, которую должен выплатить истице Троицкий Вячеслав Борисович, в данный момент – ответчик?

Карина поднялась с места, одернула пиджачок и, выйдя из-за стола, подошла к стойке, над которой возвышалась судья, сидя в монументальном кресле.

– Ваша честь, я прошу вас ознакомиться с документами, которые мне предоставила истица. Здесь брачный договор, в котором черным по белому написано: «В случае установления измены одного из супругов потерпевшая сторона получает семьдесят процентов от совместных накоплений».

– Какие у нее могут быть накопления? Эта стерва ни одного дня не работала, как вышла за меня замуж! – выкрикнул ответчик.

– Да это я тебя в люди вывела, урод! – взвизгнула Екатерина. – Заработал бы ты эти миллионы, если бы не я, как же!

– Прекратите немедленно, – прикрикнула судья и стукнула молоточком о специальную круглую подставку. – Иначе мне придется оштрафовать вас за неуважение к суду.

– Этот брачный договор – подделка чистой воды, – проигнорировав замечание судьи, снова заорал взбешенный Троицкий. – И составлен он был только через четыре года после совместного проживания.

– По закону, брачный договор может быть заключен в любое время, независимо от количества прожитых совместно лет, – тут же вставила свое слово Карина, обращаясь к судье. – А вместе супруги прожили без малого десять лет. Это значит, что после заключения брачного договора они жили еще пять лет супружеской жизнью, ведя совместное хозяйство.

– Какие документы или свидетельства вы можете представить суду в доказательство того, что ответчик действительно нарушил один из пунктов брачного договора? – задала судья вопрос Карине.

– Есть свидетельские показания четырех человек, ваша честь. Ко всему прочему, есть аудиозапись телефонных разговоров, которая очень прозрачно говорит о фактах измены, – спокойно ответила Карина.

– Я протестую против демонстрации записей, это противозаконно, – проговорил Юдин.

– Эта проститутка купила свидетелей, а кассету… кассету подделала, – снова заорал Троицкий.

– Я – проститутка?! – заверещала молодая женщина. – Ах ты, козел безрогий, да я теперь тебя вообще без штанов оставлю! По миру у меня пойдешь!

– Прекратите немедленно балаган, – вновь прикрикнула судья. – Протест принят, – строго провозгласила она. – Аудиозапись юридически не может быть признана судом как улика.

– Съела, стерва? – злорадно оскалился ответчик и вальяжно откинулся на спинку стула, всем своим видом показывая уверенность в том, что он будет идти до конца и намерен выиграть дело, чего бы это ни стоило.

– Ах, не может? Не может, значит?! – как оглашенная заорала Екатерина. – Тогда я в прокуратуру пойду и уже совсем другие улики предоставлю! Я тебя, сволочь такая, в тюрьму посажу, будешь знать, как оскорблять меня всенародно. Я на тебя давно компромат собрала, подонок. Знаю, как ваши «шестерки» дорогие машины угоняли, а в твоих сервисах номера перебивали – и появлялись «Мерседесы», джипы да другие дорогие машины-двойники. И подельника твоего заложу, мразь такая, у меня все на дискете записано, все твои делишки скачаны! Я тебе покажу, кто из нас проститутка, сгниешь в тюрьме, на нарах! – брызгая слюной, надрывалась Екатерина. – Не хочешь с тремя миллионами расстаться, значит, я все себе заберу, а ты посиди и полюбуйся на небо в клеточку!

– Сука драная! – злобно проорал ответчик.

– Предупреждаю в последний раз, иначе я прерву заседание, – еще раз попыталась судья прекратить перепалку между враждующими сторонами, но напрасно.

– Сам кобель драный, – выкрикнула Екатерина, покраснев от негодования и злобы. – Посмотрим, что ты завтра запоешь, уголовник!

– Да я тебя… – зарычал мужчина, как раненый зверь. Он уже готов был броситься на свою супругу с кулаками, до того злым было его лицо. – Я тебя придушу своими…

– Суд прекращает слушание дела и объявляет перерыв на неделю, – рявкнула судья, резко перебив нахального мужчину и не дав ему договорить. Стукнув молотком так сильно, что все замерли, она демонстративно встала и, поджав губы, выражая тем самым свое негодование, вышла из зала.

Карина растерянно смотрела на свою разбушевавшуюся клиентку и недоуменно хлопала глазами.

– Ну, вот и доигрались, – вздохнула она и, подойдя к столу, начала собирать в свою папку бумаги. – Так нельзя, Екатерина Андреевна, – тихо сказала Карина. – Криком дело не выиграешь. Чего вы добились своими высказываниями? Я же сказала, что сделаю все, чтобы выиграть ваш иск. Почему вы меня не слушаете? – раздраженно проговорила она.

– А кто ему дал право так меня оскорблять? Я за все десять лет ему ни разу не изменила и терпела его кобелиные выходки! В последнее время он настолько обнаглел, что уже не стеснялся в открытую мне говорить о своих похождениях. Чаша моего терпения переполнилась, вот пусть теперь и расплачивается. Нет бы – сразу согласиться и заплатить, прекрасно зная, что виноват, сукин сын! Так нет же, еще будет выкобениваться, да к тому же и оскорблять меня при всех! Я ему покажу, почем фунт лиха, я его в тюрьму засажу! Завтра перешлю вам информацию, а вы посмотрите, что с этим можно будет сделать. Меня теперь три миллиона не устроят, я до конца теперь пойду, иначе перестану себя уважать, – запальчиво выговаривалась молодая женщина.

– Сука, – услышала Карина за своей спиной и резко обернулась. Рядом с ними стоял Троицкий и с ненавистью буравил взглядом свою супругу. – Я тебя придушу, стерва, а язык вырву с корнем! А ты… – прошипел он, уже обращаясь к Карине, но, встретившись с ее решительным и смелым взглядом, не стал договаривать то, что хотел, а лишь бросил: – Я еще всем вам устрою. – И он резко развернулся и поспешно покинул зал суда.

– Ну, держись, ублюдок, – прошептала Екатерина и, посмотрев упрямым взглядом на Карину, произнесла: – Не завтра, а сегодня же вечером я отправлю вам информацию. У вас есть электронная почта?

– Конечно, – нахмурив брови, ответила Карина. – Только я не думаю, что…

– Пишите адрес, – перебив Карину, деловито протягивая ей свою записную книжку, велела Троицкая.

– А мне-то зачем эта ваша информация? – снова попробовала возразить Карина.

– Посмотрите и подумаете, что с ней можно сделать. Вы же знаете уголовное право, вот и поможете мне разобраться. Посмотрите, позвоните мне, а я объясню, что там к чему прилагается и что означает. Поверьте, там есть чему удивиться! Три миллиона для этого гада, моего экс-супруга, – это капля в море по сравнению с тем, что он имеет на самом деле. Не захотел только эти деньги отдать, значит, горько об этом пожалеет. Скупой платит дважды, а он заплатит четырежды, – решительно проговорила женщина и воинственно сжала кулачки. – Нечего из меня дуру делать, я ему еще покажу, на что способна! Вечером я вам позвоню, – на прощанье бросила она и выскочила из зала со стремительной поспешностью.

Карина проводила ее взглядом и, тяжело вздохнув, тоже пошла к дверям. Она вышла в коридор и остановилась у окна, потирая заболевшие виски.

– Что, голова заболела? – услышала она насмешливый голос за своей спиной и резко обернулась. Перед ней стоял Роман Юдин и смотрел на Карину прищуренными глазами. – И как же прикажете все это понимать, госпожа «гувернантка»? – с иронией поинтересовался он.

– Что вы имеете в виду? – спросила Карина и воинственно вздернула носик.

– И вы еще спрашиваете? – изумленно вскинув брови, спросил Юдин. – Ну, вы и штучка! – покачал он головой. – А на вид – прямо ангел. Я еще раз убедился в правильности поговорки: «Век живи, век учись». К счастью, в моей жизни не так много было плохих людей, и я еще не успел разочароваться во всем человечестве в целом. Вы – «уникальный» экземпляр в своем роде, – испепеляя Карину взглядом, цедил он сквозь зубы.

– И тем не менее я вас не понимаю, – упрямо проговорила девушка.

– Да вы, оказывается, просто-напросто маленькая дрянь, – безжалостно произнес Юдин.

– Что? Что вы сказали?! – опешила Карина. – Да как вы смеете? Да вы… – задохнулась девушка от возмущения, не находя подходящих слов, чтобы ответить на такую наглую выходку.

– Что я? Ну-ну, продолжайте. Что же я? – грубо спрашивал мужчина. – Или вам нечего сказать в свое оправдание? Как вы узнали, что я буду адвокатом ответчика? Вы специально пробрались в мой дом обманным путем, чтобы все разузнать? Чтобы порыться в моих бумагах и заранее знать, как я буду защищать своего клиента? Вот таким вот бесчестным способом вы зарабатываете свои гонорары, да? Мне вы сказали, что являетесь гувернанткой, а другим, интересно, что говорили и как представлялись? Девочкой по вызову? Признавайтесь, мелкая авантюристка, – еле-еле сдерживая ярость, сыпал вопросами Роман, нависая над Кариной, точно огромная скала.

– Да вы что, сошли с ума? – ахнула Карина и вытаращила глаза на Юдина. – Чтобы я докатилась до такой низости? Да как вы смеете обвинять меня в такой гадкой выходке? – еще больше задохнулась от возмущения девушка.

– А как же прикажете объяснить ваше вторжение в мой дом? Для чего вы это сделали? Для чего назвались няней? Да вы еще, оказывается, и актриса, ко всем своим остальным «достоинствам», – процедил мужчина сквозь зубы. – Прикинулась овечкой, а под овечьей шкурой… волчий оскал. А я, дурак, и не распознал вас. Актриса, – вновь повторил он, испепеляя девушку взглядом.

– Это вы меня называете актрисой? – зашипела в ответ Карина. – Да как у вас язык поворачивается говорить мне подобные вещи, после того, что вы сами сделали со мной? Вы – негодяй, господин адвокат!

– Я с вами сделал? – откровенно опешил Юдин. – Я с вами ничего не делал, – растерянно хлопнул он глазами.

– Да неужели? – воинственно прошипела Карина и бросила на мужчину такой взгляд, что другой бы на его месте моментально превратился в кучку пепла.

Юдин сжал губы в ниточку и, подрагивая крыльями носа, подозрительно спокойно спросил:

– Что вы несете? Или это еще один ваш бездарный приемчик? Уж не хотите ли вы обвинить меня в том, что я, воспользовавшись тем, что вы находились в моем доме, посягнул на вашу честь? Впрочем, я не сомневаюсь, что вы в принципе не знаете, что такое честь, – злобно сверкнув глазами, членораздельно выговорил он.

– Господи, да вы просто монстр! – ахнула Карина. – Мне-то как раз известно, что такое честь, а вот вы, похоже, даже и не предполагаете, что она существует в природе, – выпалила она прямо в лицо мужчине.

Юдин недоуменно отпрянул.

– Мне кажется, что наша с вами беседа, госпожа Воскресенская, откровенно зашла в тупик, – удивленно проговорил он. – Если вам не трудно, объясните мне, бестолковому, в чем же вы меня обвиняете с таким энтузиазмом?

– И вы еще спрашиваете, господин Юдин, преуспевающий адвокат? – всплеснула девушка руками. – Вы спровоцировали на дороге аварию, превратили мою машину в груду металлолома и даже не соизволили мне помочь! Я осталась там в бессознательном состоянии, а вы уехали на своей «Ауди» и спокойно продолжаете радоваться жизни. А если бы я умирала? И после этого вы рассуждаете о чести? – сыпала она словами и, расправив плечи, наступала на Юдина.

– Постойте, постойте, – нахмурился тот. – О какой аварии вы мне здесь плетете? Вы что, с ума сошли?

– Ох, и наглец! – выдохнула Карина. – Вспомните ночь с двадцать второго на двадцать третье июня. Безлюдная дорога, за три километра от дачного поселка «Родник». Ваша «Ауди» с тремя шестерками – и мой «Опель». Вы потеряли управление и налетели на мою машину. В этом я вас не виню, с любой машиной такое могло случиться, – махнула девушка рукой. – Но как вы могли уехать и бросить меня в изуродованной машине и не оказать помощи?

– Карина, вы в своем уме? – изумленно поинтересовался Роман. – Я не был на той дороге в ту ночь, вы что-то путаете. Даю вам честное слово, это была не моя машина! – поклялся он, растерянно глядя на девушку. – В ту ночь я был…

– Все, с меня хватит, – прошипела Карина, не дав мужчине договорить. – Я думала, что у вас хоть сейчас хватит мужества признать свою вину, а вы с такой наглостью продолжаете врать! Я не хочу больше с вами разговаривать, и скажите спасибо, что я не заявила на вас в милицию. Я могла совершенно спокойно сделать это, потому что очень отчетливо видела ваш номер в свете фар и запомнила его. По вашей милости я провалялась в больнице две недели, а потом еще столько же дома, с загипсованной ногой и головной болью, – со злостью сыпала она словами. – Меня Галка потащила в ваш дом, чтобы предъявить претензии за разбитую машину. Мне теперь по вашей милости приходится ездить на метро. Я не хотела к вам ехать, но она настояла. Да, признаюсь, я ехала к вам с меркантильным интересом, чтобы заставить вас купить мне новую машину в обмен за мое молчание – что вы бросили на дороге человека, спровоцировав перед этим аварию, – торопливо и запальчиво высказывалась Карина. – Я, сама не знаю почему, назвалась няней… просто решила проверить: в самом ли деле это ваша машина, или сведения ошибочны. Вы мне почему-то показались порядочным человеком, когда я вас увидела у ворот вашего дома вместе с Сашей. Я не могла поверить, что вы могли так трусливо поступить и сбежать с места аварии, не оказав помощи пострадавшему!

– Карина, подождите, здесь что-то не…

– Не перебивайте меня, я и сама запутаюсь, – не дала договорить Юдину Карина, топнув при этом ногой. – Да, я хотела предъявить вам претензии по поводу своей разбитой машины. У меня нет таких денег, чтобы покупать себе новую. Я за эту еще не до конца расплатилась. И, в отличие от некоторых, мне никто не оставлял миллионное наследство! Все, что я имею, я зарабатываю сама, своим трудом, честным трудом, между прочим! Как у вас только язык повернулся сказать обо мне такую гадость? Что я обманным путем пробралась в ваш дом, для того чтобы шпионить? Каждый человек судит о людях по мере своей испорченности. Если вы сами недостойный человек, то не считайте, что вокруг вас живут такие же. Мне жаль вашего сынишку, его отец – плохой человек и недостойный для него пример, – безжалостно подытожила девушка.

– Карина, но я вам клянусь, что не был в ту ночь на машине! – растерянно оправдывался Юдин.

– Не смейте давать клятвы, они ничего не стоят, – снова топнула Карина ногой, и на ее глаза навернулись предательские слезы. – Да мне ваш сынишка Саша сам сказал, что совсем недавно вы ремонтировали свою машину после аварии, – чуть не плача, проговорила девушка. – Как вам не стыдно так нагло врать?

– Да не вру я! – выкрикнул Роман. – Да, я ремонтировал свою машину, и она действительно была в аварии, но сама авария была не особо значительная, всего-то крыло помял мне один ненормальный. Но это произошло совсем недавно, на Кутузовском проспекте, у меня и документы есть, подтверждающие это событие. А до этого я ее вообще ни разу не ремонтировал, это любая экспертиза подтвердит!

Карина до боли сжала кулачки, еле сдерживая себя, чтобы не заехать этому наглецу по физиономии.

– Я уже жалею о том, что не заявила на вас в милицию, потому что вы – преступник, – прошипела она и, резко развернувшись, опрометью бросилась к лестнице, проклиная в душе свою слабость, которую она испытывала к этому недостойному мужчине. Девушка так хотела поверить ему, так сильно хотела, что решила: «Будет лучше, если я сейчас уйду и больше никогда не увижу его. А если и увижу здесь, в суде, то это будет ничего не значащая встреча – всего лишь на профессиональной почве».

Юдин проводил ее недоуменным взглядом, мучительно соображая: «Что же сейчас такое произошло? И что все это значит? Меня только что обвинили в преступлении, или мне это показалось?..»

Глава 11

Карина сидела в кресле, забравшись туда с ногами, и смотрела телевизор, вернее, делала вид, что смотрит его. В руках она держала чашку с кофе и отпивала из нее напиток маленькими глотками. На экране шла какая-то развлекательная передача, очередное ток-шоу, один в один содранное с программ американского телевидения. Девушка совершенно равнодушно смотрела на экран, практически ничего не видя и не слыша. Бред, который доносился оттуда, ее не интересовал: ее мысли были глубоко «в себе» и ворочались сейчас в «вялотекущем» режиме.

«Про какие такие темные делишки своего мужа говорила Троицкая? Что за сведения она собирается мне переслать? Что она там кричала? «Мерседесы», джипы и другие дорогие машины… кажется, что-то про номера?! Нет, не могу сейчас вспомнить. Пришлет сведения, посмотрю и сразу же вспомню… надеюсь, – сморщила Карина лицо и потерла ладонью лоб. – Что-то голова начинает болеть. И почему, собственно, я должна думать, что можно с такими сведениями сделать? Я сроду криминалом не занималась. Да, я адвокат, но адвокат по бракоразводным процессам, а не по уголовным делам. Господи, похоже, что после той проклятой аварии в моей жизни все перевернулось с ног на голову, – с раздражением сплюнула девушка и залпом выпила оставшийся в чашке кофе. – Чтоб тебя кошмары замучили! – послала она пожелание, адресованное Юдину. – Так безжалостно и равнодушно проехать по моей жизни колесами… и так нагло отрекаться от очевидного факта! Правду говорят: «Наглость – второе счастье». Я бы, наверное, провалилась сквозь землю от стыда, а ему – хоть бы хны».

Раздумья Карины прервал звонок в дверь, она нехотя выползла из кресла и пошла открывать. На пороге стоял Герман и сиял, как новогодняя гирлянда.

– Привет, дорогая, – чмокнув девушку в щеку, проговорил он и по-хозяйски прошел в глубь квартиры. – Чем занимаемся? – поинтересовался он.

– Телевизор смотрю, – равнодушно пожав плечами, ответила Карина. – Ты чего приехал-то? – спросила она.

– Как это – чего? – опешил гость. – Мы с тобой не виделись целую неделю. Тебе до того было некогда, что мне приходилось довольствоваться лишь телефонными звонками.

– Мог бы сегодня тоже позвонить, прежде чем приезжать, – недовольно проговорила Карина. – Я не расположена к приему гостей.

– Ах, вот в чем дело, – усмехнулся Герман. – Я для тебя уже просто гость?

– Извини, я совсем не это имела в виду, – сморщила девушка лицо. – У меня сегодня скверное настроение, прости, – еще раз извинилась она.

– Что-то случилось? – с беспокойством спросил Герман.

– Да так, – махнула Карина рукой. – На работе не совсем все ладно. Сегодня моя клиентка и ее муж сорвали судебный процесс. Подняли такой скандал, что судья посчитала их поведение сверхнаглостью и закрыла заседание буквально через десять минут после его начала. Я ее совсем не виню, на ее месте я, наверное, поступила бы так же. Ты даже не представляешь, какой бедлам устроила эта «сладкая парочка», просто караул. У меня до сих пор голова раскалывается, – тяжело вздохнула она.

– Ты приляг, а я тебе сейчас аспирин принесу, – заботливо предложил мужчина. – Или, может быть, ты принимаешь еще что-то?

– Гер, ты же прекрасно знаешь, что я не пью таблеток, у меня их сроду в доме не водилось, – сморщила носик Карина. – Про какой аспирин ты говоришь? И уж тем более про еще что-то.

– Я сейчас съезжу в аптеку, здесь недалеко. А то, что ты никогда не пила таблеток, я прекрасно помню, не нужно из меня делать маразматика. Только это было твоим принципиальным правилом до аварии, а сейчас – совсем другое дело. Ты слишком быстро забыла рекомендации доктора, как я погляжу, – с упреком проговорил молодой человек. – У тебя было сотрясение мозга, поэтому даже совсем незначительную боль ты не должна терпеть. А снять эту боль быстро может только лекарство.

– Гера, до чего же ты занудливый, – простонала Карина. – Все ты знаешь, все помнишь и всегда все делаешь правильно. Ведь от такой жизни с ума можно сойти. Ты хоть когда-нибудь ошибаешься? Забываешь что-нибудь? Ты вообще способен на безрассудный поступок? – прищурившись, задавала вопросы она.

– А зачем же делать безрассудные поступки, если заранее знаешь, что они безрассудны? – удивленно спросил мужчина. – И что плохого в том, что я все знаю?

– Много знать – это, конечно, неплохо, но… ай, все равно ты не поймешь, – махнула девушка рукой. – А что касается безрассудных поступков… Нет, похоже, что и это тебе понять не дано.

– Ну почему же? Ты попробуй, объясни мне, бестолковому, глядишь, и разберусь, – усмехнулся Герман.

– Вот ты говоришь, что любишь меня. А мог бы ты пожертвовать ради меня, например, своей жизнью? – задала Карина неожиданный вопрос, испытующе глядя на Германа.

– Жизнью? – удивленно вскинул глаза тот. – Что за странные вопросы ты мне сегодня задаешь, девочка моя?

– Я так и думала, – тяжело вздохнула девушка. – Все, проехали, не бери в голову. Это я просто так спросила, – безнадежно махнув рукой, проговорила она. – Пошутила я, – увидев, как странно на нее смотрит друг, через силу улыбнулась Карина. – Ладно, вези свой аспирин, анальгин, мне все равно, – согласилась она. «А еще лучше – цианистый калий», – уже про себя подумала девушка.

Герман с готовностью направился к двери, а Карина проводила его тоскливым взглядом. «Почему? Ну почему сейчас заботишься обо мне именно ты? Как бы я хотела на твоем месте видеть совсем другого человека… который совсем недостоин того, чтобы я хотела этого. Он недостоин вообще ничего, даже того, чтобы я просто думала о нем. Но у меня ничего не получается, черт меня побери, – всхлипнула она. – Наверное, я сошла с ума!»

Карина прошла в комнату, где оборудовала себе кабинет, и села за компьютер.

– Загляну в электронную почту, может, Екатерина уже прислала обещанную информацию? И зачем мне это нужно, спрашивается? – тяжело вздохнула она и включила компьютер. К своему удивлению, она там ничего не нашла и пожала плечами. – Наверное, передумала. Или попозже пришлет. Ладно, на нет и суда нет. Считаю, будет лучше, если она передумает мне пересылать эту информацию, все равно я с ней ничего не смогу сделать, я адвокат не по уголовным делам, к счастью, – снова решила Карина и немного успокоилась.

Через некоторое время вернулся Герман и привез лекарство от головной боли.

– Так, моя хорошая, давай-ка выпей вот эту капсулу, фармацевт в аптеке сказала, что это очень хороший и быстродействующий препарат. Прими и немного полежи, – распорядился он, протягивая Карине капсулу и стакан с водой. – Выкинь на время все проблемы из головы и расслабься. Не думаю, что твоя работа важнее здоровья.

– Гер, не заводись, – сморщилась девушка, принимая из рук друга лекарство. – В любой работе бывают такие ситуации, в которых приходится немного понервничать. Не думаю, что у тебя настолько все гладко идет, что ни разу не приходилось переживать.

– Ну почему же? Приходилось, конечно, – согласился мужчина. – Только не настолько, чтобы страдать головными болями. Те времена давно прошли, теперь у меня на фирме имеются люди, на которых я спокойно могу переложить эту боль, – засмеялся он. – Я достаточно потрудился в свое время, чтобы сейчас чувствовать себя абсолютно счастливым.

– Везет же некоторым, – с сарказмом заметила Карина. – Я в отличие от тебя никак не могу переложить свою работу, а с ней и головную боль, на кого-то другого. Надеюсь, ты не забыл, что я – адвокат, а они, как правило, делают свое дело в одиночку. Так что, как ни крути, а моя головная боль так при мне и останется, – тяжело вздохнула она и забросила в рот капсулу.

– Мораль той басни такова, что тебе срочно нужно выйти за меня замуж и забыть о своей нервной работе, – засмеялся Герман. – Да шучу, шучу я, – увидев взгляд своей подруги, еще веселее засмеялся он. – Я прекрасно помню, что для тебя твоя работа намного важнее меня, важнее семейного счастья, важнее всего на свете. И вообще быт – это совсем не для такой трудолюбивой девушки, как госпожа Воскресенская. Если она вдруг начнет рожать детей и займется домашними делами, мир потеряет в ее лице непревзойденного адвоката и через некоторое время непременно перевернется.

– Давай обойдемся без иронии, а? – сморщилась Карина. – И прекратим пикировку, у меня еще головная боль не прошла. Неужели тебе не надоело заводить одну и ту же пластинку, причем уже порядком заезженную?

– Надоело, – вздохнул Герман. – Но я ничего не могу с собой поделать. Режь меня за это, несносная девчонка, – развел он руки и расправил грудь.

– Гер, хватит юродствовать, тебе шутовской колпак совсем не к лицу, – улыбнулась Карина. – Я же тебя не заставляю меня ждать с таким упорством. Если тебе так невтерпеж обзавестись семьей, то – пожалуйста. Подыщи себе достойную кандидатуру – и вперед, под торжественный марш Мендельсона. Ты, наверное, в чем-то прав, я не создана для семейной жизни.

– Ты это серьезно? – нахмурился Герман. – А жалеть потом не будешь?

– Потом? Потом, может быть, и буду, – откровенно призналась девушка. – А сейчас даю тебе свое благословение. Так что можешь пользоваться случаем, пока я добрая, – засмеялась она.

– Сколько времени тебя знаю – и до сих пор не научился понимать, когда ты шутишь, а когда говоришь серьезно, – недовольно проворчал Герман. – Я могу сегодня остаться у тебя на ночь? – сразу же добавил он.

– Нет, ты знаешь, сегодня лучше не надо. У меня был очень тяжелый день, да и голова все еще болит, ты же знаешь, – поспешно отказала ему девушка.

– Вот я тебе ее и вылечу, – не хотел сдаваться Герман. – Хороший секс помогает справиться со стрессовой ситуацией, это доказано медициной.

– Нет, Гер, сегодня не самый подходящий день, вернее, ночь, честное слово, – вновь повторила свой отказ Карина. – Только не обижайся, очень тебя прошу. Как только я выиграю дело, которым сейчас занимаюсь, даю слово, что поеду с тобой в твой загородный дом на все выходные.

– А если не выиграешь, что тогда? – прищурился Герман. – Тогда мне вообще тебя не дождаться, так, что ли?

– Не говори глупости. Я выиграю дело, чего бы мне это ни стоило, – упрямо сдвинув брови, твердо проговорила Карина. – Ты же знаешь, насколько для меня это важно. Я не имею права проиграть.

– Я искренне желаю тебе удачи. И все же, Карин, может, я останусь? – сделал Герман еще одну попытку уговорить свою подругу на совместный «ночной дозор».

– Ты же знаешь, что я не меняю своих решений, Гер, – сморщила носик девушка. – Нет – это значит нет.

– Ну ладно, нет так нет, – не без сожаления согласился мужчина. – Что же с тобой делать? Не насиловать же? – напряженно улыбнулся он. – Тогда я поеду, если тебе больше ничего не нужно. У тебя с продуктами как? Может, в магазин съездить, купить что-нибудь? – заботливо поинтересовался он.

– Гера, ты замечательный, не обижайся на меня, – виновато произнесла девушка. – Я понимаю, что веду себя с тобой по-свински, прости. Мне ничего не нужно, не беспокойся и поезжай.

– Тогда пока, – сказал Герман и, поцеловав на прощание подругу в губы, поспешно вышел из комнаты. Карина услышала, как захлопнулась входная дверь, и облегченно вздохнула.

«Почему в жизни существует такая несправедливость? – с тоской подумала она. – К тому, кто ко мне испытывает любовь, я совершенно равнодушна, а тот, кого я должна ненавидеть, стоит перед моими глазами, как больная галлюцинация».

Чтобы хоть немного развеять неприятные мысли и забыться, Карина решила поработать и пошла к компьютеру, предполагая полазить по всемирной паутине и посмотреть свежие новости. Она вновь села у монитора, открыла Интернет, одновременно включила музыку и через некоторое время так увлеклась, что даже не заметила, как стрелки часов подползли к двум часам ночи. Она даже не услышала, что в ее квартиру кто-то осторожно вошел. В самый последний момент до ее слуха все же донесся какой-то странный звук, и только она хотела обернуться и посмотреть, что происходит, как… на ее голову обрушился мощный удар, и девушка потеряла сознание.

* * *

Галя, проезжая мимо дома своей подруги, по инерции посмотрела на ее окна и увидела, что в кабинете горит свет. «Опять за компьютером небось сидит», – улыбнулась девушка и, взяв в руки мобильный, набрала номер домашнего телефона Карины. Послушав некоторое время длинные гудки, Галина удивленно вскинула брови.

– Не отвечает. Почему, интересно? – пробормотала она и набрала номер мобильного подруги. Там тоже шли длинные гудки и никто не отвечал.

«А вот это уже невозможно, – подумала Галя. – У нее на моем номере такая музыка стоит, что мертвого из могилы поднимет!»

Девушка резко развернула машину и прибавила скорость. Через две минуты она снова подъехала к дому Карины и поторопилась подняться к подруге в квартиру. В лифте она бросила взгляд на часы и присвистнула:

– Ого, время-то как летит, уже два часа ночи! Может, я напрасно беспокоюсь, и она уже спит? Просто, наверное, забыла выключить свет. Нет, раз уж я здесь, то разбужу, ничего с ней не случится, зато я буду совершенно спокойна, убедившись, что с ней все в порядке.

Двери лифта раскрылись, и как только Галя вышла из него, то сразу же замерла как вкопанная. Она увидела, что дверь квартиры Карины приоткрыта.

– Мамочки, что это такое-то? – ахнула девушка и, даже не подумав о том, что ей может тоже грозить опасность, ринулась в квартиру как очумелая. – Карина! – закричала она чуть ли не у самого порога и, не услышав ответа, побежала в кабинет, в окне которого видела cвет. – Кариночка, ты где? – снова прокричала она, распахивая дверь. Она даже не заметила, что в это время дверь ванной комнаты осторожно открылась и из нее ужом выскользнула чья-то тень. В двери квартиры тихонько щелкнул замок, и все стихло.

Галя тем временем уже влетела в кабинет и увидела Карину, распростертую на полу. Лицо ее было бледным и казалось безжизненным.

– Ой, боженьки мои! – завыла Галя. – Карина, девочка моя, что случилось? Очнись, пожалуйста, очнись, очень тебя прошу, – хлопая подругу по щекам, всхлипывала девушка. – Что же мне делать-то? – растерянно бормотала она, видя, что Карина никак не реагирует. Она приложила ухо к груди подруги и, убедившись, что сердце у той стучит, облегченно вздохнула. – Слава богу, жива, – пробормотала она. – Нужно срочно вызвать «Скорую помощь».

Галя бросилась к телефону и набрала «03». Там было занято, и, чертыхнувшись, девушка набрала номер еще раз. Когда снова послышались короткие гудки, она с раздражением бросила трубку и снова опустилась на колени перед подругой.

– Карина, Карин, очнись, пожалуйста, очень тебя прошу, – вновь похлопывая девушку по щекам, просила Галя. Из ее глаз катились горошины слез, которые она вытирала тыльной стороной ладони. При этом она размазывала по всему лицу свой «боевой раскрас».

Увидев, что ее старания пропадают напрасно, Галя резко встала с коленей, еще раз набрала номер «Скорой помощи» и, снова швырнув трубку, побежала на кухню. Набрав в большой бокал холодной воды, она так же стремительно вернулась к подруге. Недолго думая, она опрокинула воду на ее лицо и замерла в ожидании. Карина резко раскрыла рот и вдохнула воздух, чуть не захлебнувшись водой.

* * *

– Черт тебя побери, Каринка, это уже совсем ни на что не похоже, – нарезая круги по комнате, возмущалась Галя. – То ты попадаешь в аварию, я тогда уже чуть с ума не сошла, а теперь тебя кто-то «отключает» в твоей собственной квартире! Я уже начинаю подозревать, что твой Содомский прав и авария могла быть спланированным покушением.

– Не говори глупости, – простонала Карина, сморщив лицо от боли в затылке.

Она держала на голове круглую грелку со льдом, чтобы хоть немного уменьшить шишку, которая выросла у нее на макушке после удара.

– Какие это глупости я говорю? – взвилась Галина. – А как прикажешь все это понимать? Твое счастье, что я совершенно случайно проезжала рядом с твоим домом среди ночи, увидела свет в твоем окне и решила позвонить. Когда телефон не ответил, меня прямо холодным потом всю обдало, я прямо нутром почувствовала: что-то случилось! А когда к двери подошла и увидела, что она открыта, у меня прямо сердце куда-то провалилось. Еще бы немного… Ай, да что говорить? – махнула она рукой. – Теперь я в полной мере поняла выражение: «Сердце в пятки убежало». Я все-таки позвоню в милицию, – без всяких предисловий выпалила она. – Не оставлять же ситуацию в подвешенном состоянии?

– «Прямо сердце, прямо холодным потом обдало, прямо нутром», – улыбнулась Карина. – И когда ты станешь нормально выражать свои мысли? Сколько я могу тебя учить правильной речи?

– Господи, Карина, ты в своем уме?! – всплеснула Галя руками. – Ты о чем сейчас говоришь?! Сейчас нужно совсем о другом думать, а не о моей правильной речи! Все, я пошла звонить в милицию, – решительно сказала она и уже сделала два шага к двери, но Карина ее остановила.

– Галь, успокойся, я тебя умоляю, – снова сморщилась она. – Не нужно пока никуда звонить. Ты же посмотрела: ничего не пропало. Что мы милиции будем говорить?

– Как это – что? – опешила девушка. – На тебя же было совершено нападение. Тебе голову чуть не пробили. Ведь могли же и убить!

– Подожди, не пори горячку, – остановила подругу Карина. – Нужно сначала как следует подумать, для чего это сделали, а уж потом… а уж потом, сделав выводы, и заявлять.

– Нет, вы только посмотрите на эту ненормальную! – всплеснула Галя руками. – К ней в дом врывается какой-то бандит, чуть не убивает ее, а она еще и думать собралась! Нет, подруга, у тебя явно что-то не в порядке с головой. Ты после аварии очень странная какая-то стала, – возбужденно помахав над головой руками, произнесла Галя. – Ее чуть не убили, а она думать собралась, – вновь раздраженно повторила девушка.

– Галя, да успокойся ты наконец, – прикрикнула на подругу Карина. – Ведь зачем-то сюда приходил этот бандит? Ведь зачем-то он меня отключил? Значит, ему что-то было нужно в моем доме. Вот и следует выяснить – что именно. Неужели тебе не понятно?

– Да мне давно все понятно, не делай из меня дуру, – рявкнула Галина. – Вот пусть милиция и выясняет – что, кто, зачем и почему. Тебе-то на какой такой ляд нужно напрягать свои мозги? Делать, что ли, больше нечего?

– Ничего себе! – ахнула Карина. – В моем доме имеется нечто такое, ради чего человек идет на преступление, и мне же – «зачем думать»? Здесь ты совсем не права, Галя. Я привыкла анализировать ситуацию, а уж потом принимать решение.

– Я с тобой согласилась бы насчет анализа ситуации, если бы ты мне это сказала до того, как отмочила свой номер с няней, – ехидно напомнила девушка. – А сейчас – уволь, моя дорогая, я начинаю сомневаться в твоих умственных способностях, – припечатала она.

– Не хами, подруга, – буркнула Карина. – Я ведь и обидеться могу.

– А это на здоровье, обижайся хоть до посинения, – фыркнула Галя. – Ты меня знаешь, я молчать не умею и всегда говорю то, что думаю. Я тебе не враг, моя дорогая, и предлагаю тебе сейчас обратиться в органы ради тебя самой.

– А я и не отказываюсь, просто сначала сама хочу выяснить, в чем тут дело. Неужели не понятно? – повысила голос Карина. – Хочу знать, с какой стати кто-то тайком пробирается в мою квартиру и бьет меня по голове. Я хочу спокойно проанализировать ситуацию и все понять, – повторила она твердым тоном.

– Хорошо, если ты такая упрямая и хочешь поработать вместо милиции, давай проанализируем… – недовольно проворчала Галя. – Агата Кристи хренова, – сплюнула она.

– Успокойся, – вновь сказала Карина. – У меня в доме нет ничего такого сверхценного, что могло привлечь внимание вора. Обычная квартира, ничем не примечательная. Если у того человека даже ключи были, значит, он к этому готовился. Ведь ты же посмотрела, замок не сломан, а открыт. Какие можно из этого сделать выводы?

– У вора могли быть отмычки.

– Тоже верно, – согласилась Карина. – Но здесь есть одно «но», – подняла она пальчик вверх. – В моем окне горел свет, значит, вор видел, что я не сплю. Как он мог так спокойно лезть в квартиру, заранее зная, что его могут здесь увидеть? Это наводит на мысль, что он шел сюда с определенной целью.

– Я ничего не понимаю, – сморщилась Галя. – Что же тогда получается? Ты мне можешь объяснить, что ты имеешь в виду? – спросила она.

– Думаю, что бандит шел сюда, чтобы убить меня, – подытожила Карина и сама же испугалась своих выводов. Она с ужасом вытаращила на подругу глаза и прошептала: – Галь, а за что же меня убивать-то?

Та с не меньшим ужасом смотрела на нее, не в состоянии вымолвить даже слова.

– И кто же это может быть? – наконец выговорила Галя. – И действительно – за что?

– Я не знаю, – всхлипнула Карина. – Честное слово, не знаю. Даже ума не приложу, кому я до такой степени могу не нравиться!

– Слушай, подруга, мне кажется, что тебе сейчас в самый раз будет просто лечь и уснуть, – сделала вдруг предложение Галя, увидев, как сильно побледнела Карина. Голос девушки при этом предательски подрагивал, а глаза уже готовы были выскочить из орбит и укатиться в неизвестном направлении. – Утром, на свежую голову, мы все обдумаем, все взвесим, проанализируем и найдем ответ на все вопросы… я так думаю, – неуверенно лепетала Галя.

– Господи, неужели это… – совсем не слушая подругу, прошептала Карина и запнулась на полуслове.

– Кто? – тут же уцепилась за слово Галя. – Кто? – настойчиво повторила она, грозно сдвинув брови к переносице. – Да говори же ты наконец, – топнув ногой, рявкнула она на Карину, видя, что та вошла в кратковременный ступор.

– Я сегодня в суде сказала Юдину все, что о нем думаю, – пролепетала Карина. – Он был очень растерян и… кажется, сердит…

– В каком суде? И как Юдин попал туда? Объясни мне наконец, в чем дело! – снова закричала Галя, окончательно теряя терпение при взгляде на онемевшую подругу.

– Подожди, Галя, дай прийти в себя, – простонала Карина. – У меня голова закружилась. Я этого не переживу… ни за что.

– А попонятнее можно? – осторожно спросила Галя.

Карина посмотрела на подругу глазами, полными слез, и, всхлипнув, начала рассказывать.

– Сегодня начался судебный процесс. Я тебе говорила, что Троицкая Екатерина, истица, взяла меня в качестве своего адвоката. Ну, ты помнишь, она еще мне позвонила тогда? Мы с тобой в это время были в доме у Юдина, – растерянно начала объяснять Карина.

– Карин, ближе к делу, я про этот развод уже все знаю, – поторопила девушку Галя. – Ты мне про Юдина расскажи. Как он там оказался, в суде-то?

– Как, как. Очень просто, – хлюпнула Карина носом. – Он мой противник, если можно так выразиться. Я же тебе говорила, что Юдин – тоже адвокат. Ну так вот, он тоже представляет интересы в этом процессе, только со стороны ответчика, мужа Троицкой.

– Да ты что?! – ахнула Галина. – Вот так компот! И что?

– Он меня увидел там, в зале суда, и, естественно, понял, что я такая же няня, как он – садовник, и разозлился так, что готов был меня прямо на месте придушить. Когда суд отложили, он ко мне подошел и обвинил в том, что я – авантюристка, да еще маленькой дрянью обозвал. Ты даже представить себе не можешь, какими глазами он на меня смотрел, – возмущенно пропыхтела Карина. – Так нагло меня оскорбить, обозвав авантюристкой!

– Вот наглец, – в первое мгновение возмутилась Галина, но потом с упреком посмотрела на подругу и безжалостно высказала свое мнение: – А что, собственно, ты хотела? Он в какой-то мере прав, ты и есть авантюристка.

– Это почему?! – взвилась Карина.

– А по этому по самому. Ты проникла в его дом обманным путем? Проникла. Что бы ты на его месте сказала, интересно? Тем более на его звонки не отвечаешь после того, как из его дома испарилась, сама мне говорила.

– А ты бы отвечала на звонки на моем месте? Что я могла ему сказать-то? Сбежала из его дома втихаря да еще ребенка оставила с какой-то вертихвосткой. Естественно, когда я видела, что на определителе высвечивался его номер, я не отвечала, – огрызнулась Карина.

– Ну вот, сама же сейчас и подтвердила мои слова. Авантюристка и есть, – припечатала Галя. – А если бы сделала так, как я тебе говорила, сейчас бы уже на новой машине ездила и не считала себя виноватой. По заслугам и чин дается.

– Прежде чем делать выводы, сначала дослушай до конца, – обиженно упрекнула Карина подругу. – Когда он понял, что я никакая не няня, а адвокат истицы, то есть противоположная сторона, он подумал, что я все специально подстроила и проникла в его дом, чтобы разнюхать, какие аргументы он имеет в своем арсенале против моей клиентки. Еще Юдин обвинил меня в том, что я вот так нахально зарабатываю свои деньги. Что-то еще про девочку по вызову говорил, я это уже не очень отчетливо помню… У меня даже уши заложило, так мне было обидно и неприятно. Когда я услышала его обвинения в свой адрес, прямо чуть там, в коридоре, не рухнула от возмущения, ну и высказала ему все, что думаю о нем. Вот так, – с возмущением рассказывала девушка.

– А если подробнее? Что именно ты ему высказала? – спросила Галя.

– Сказала, что все знаю про него, про ту аварию, и обозвала его бесчестным человеком и преступником. Он, правда, пытался мне доказать, что это ошибка, что он не был в ту ночь на дороге, ну и все такое прочее. Только я не стала его слушать, мне было слишком обидно и противно.

– Ну хорошо, – кивнула Галя головой. – А теперь объясни мне, дорогая. При чем здесь твой Юдин – и сегодняшнее покушение на твою многострадальную голову?

– Галя, а вдруг это он? – осторожно проговорила Карина и даже оглянулась по сторонам, как будто ее мог кто-то услышать.

– Кто он-то? – не поняла Галина.

– Юдин.

– Что – Юдин?

– Ты что, издеваешься надо мной? – вспылила Карина. – Что, если это Юдин меня по голове… стукнул? – И девушка потрогала свою шишку.

– Юдин?! – вытаращилась Галина. – С чего вдруг такие мысли? Что-то я тебя не понимаю.

– А что здесь понимать-то? Я же ему сказала, что знаю все про него, что он – преступник. А он, в свою очередь, прекрасно знает, что его действия на дороге осуждаются Уголовным кодексом. Неоказание помощи при аварии! Это – статья, влекущая за собой уголовную ответственность с лишением свободы. Тем более он скрылся с места происшествия, оставив пострадавшую сторону без медицинской помощи. Вот он и испугался, что я на него заявлю, приехал ночью и решил проблему по-своему, – высказала Карина свои аргументы.

– Господи, не могу поверить, – всплеснула Галя руками. – На него совсем не похоже. Такой мужчина… нет, на убийство он не мог пойти.

– Я тоже так думала, пока мне Сашка не сказал, что отец недавно ремонтировал свою машину после аварии, ты в курсе. Если Юдин вот так запросто мог меня оставить на дороге умирать, то почему бы ему не прийти и не прихлопнуть меня окончательно? Тем более что я не скупилась на острые выражения и очень даже ясно дала ему понять, что по нему тюрьма плачет, – продолжала высказывать свои мысли Карина. – А кому же в тюрьму охота?

– И ты сейчас уверена, что это был Юдин? – с нажимом спросила Галя.

– Галь, ты что, совсем уже? – возмущенно фыркнула Карина. – Как я могу утверждать это точно, если даже не видела, кто меня по макушке огрел? Это только мои предположения, так сказать, анализ событий. А кто еще меня может настолько не любить и бояться? Кому я нужна, вернее, не нужна, до такой наглой степени? – развела она руки в стороны. – Может, у тебя есть более разумное объяснение?

– Нет, Карин, я, если честно, вообще ничего понять не могу. Я думаю, что все же нужно заявить в милицию. Сидим, как две клуши, и кудахчем, сами не знаем о чем. Мое окончательное решение – это обращение в милицию, – пришла к выводу Галина. – Нечего гадать да делать выводы самостоятельно, к хорошему это не приведет. Вон до чего додумалась: Юдин приходил ее убивать! – фыркнула она. – Думаю, что он здесь совсем ни при чем, и у тебя был совсем другой человек.

– Кто же тогда?

– Понятия не имею, – развела Галина руки в стороны. – Но уж не я, это точно.

– Вот дурочка, – засмеялась Карина и тут же сморщилась от боли. – Черт, как шишка-то болит, – проворчала она. – Я хочу еще раз все хорошенько обдумать.

– Нечего больше думать, нужно звонить в милицию, – упрямо повторила Галя.

– Я пока не хочу милицию, – еще более упрямо ответила Карина.

Галя посмотрела на подругу прищуренными глазами и подозрительно спокойно начала говорить:

– Если тебя действительно хотели убить, то уже завтра, вернее, сегодня, они будут знать, что ничего не получилось. Делаем вывод! Значит, тот человек, который хотел это сделать, повторит свою попытку снова, – безжалостно припечатала она.

– Чего? – прохрипела Карина, моментально потеряв голос. – Ты хочешь сказать, что меня снова придут убивать?!

– А ты как думала? Конечно, придут, – совершенно спокойно ответила Галя. – А ты в это время сиди и анализируй ситуацию. А милицию потом кто-нибудь вызовет, не волнуйся, только уже на твой труп.

– Галь, ты что такое говоришь-то? – опешила Карина. – Хочешь, чтобы у меня инфаркт сейчас был?

– И будет, обязательно будет, если ты не сообщишь сию минуту туда, куда следует, – сердито рявкнула Галина. – А сели ты не хочешь сообщать, значит, я сама это сделаю.

– Давай хоть до утра подождем, – дрожащим голосом попросила Карина. – Сейчас там, наверное, только дежурный.

– На экстренные происшествия имеются группы немедленного реагирования, – не уступила Галина.

– А что я им скажу?

– Говорить буду я, – решительно ответила Галя. – А ты сиди и только подтверждай мои слова. Поняла?

– Да, поняла, – всхлипнула девушка. – А может, все же до утра подождем? Я ужас как не люблю милицию!

– Ее никто не любит, однако все бегут именно туда, когда что-нибудь случается, – хмуро проговорила Галя. Она бросила взгляд на часы и вздохнула: – Ладно, уже почти пять утра. Не думаю, что подниму сейчас настроение ребятам, если им придется ехать сюда. А плохое настроение – это плохое восприятие окружающего пространства и, следовательно, твоей проблемы тоже. Подождем до девяти утра, тогда и позвоним, – пришла она к благоразумному решению. – А сейчас давай поспим хоть немного, у меня уже глаза закрываются.

– Отлично, здесь я с тобой полностью солидарна, – обрадовалась Карина. – Надеюсь, ты не уедешь сейчас домой, а останешься спать у меня?

– Естественно, – кивнула Галя головой. – Тем более что я уже позвонила своей матери и сказала, что я у тебя. Разбудила бедную женщину в три часа ночи да еще напугала до смерти. Дениска сейчас у нее находится, я его сегодня собиралась забрать, завтра Димка из командировки возвращается.

– Слушай, я тебя даже и не спросила, – вспомнила вдруг Карина. – А откуда это ты в два часа ночи возвращалась? – улыбнулась она.

– Оттуда, – буркнула Галя. – В клубе одном была, – хохотнула она. – Сегодня позвонила одна приятельница, мы с ней вместе когда-то учились, и пригласила в женский клуб.

– Что за клуб?

– «Красная шапочка», – засмеялась Галина. – Сроду мужской стриптиз не видела, а сегодня оттянулась по полной. Лорка там часто бывает, это та самая приятельница. Вечером позвонила, пойдем, говорит, не пожалеешь, ну я и согласилась. Дениска все равно у моей матери, Димки тоже дома нет.

– А что же ты мне не сказала, я бы, может, тоже поехала? – улыбнулась Карина. – Давно слышала про этот клуб, его даже несколько раз по телевизору показывали. Правда, как-то не возникало желания его посетить, но с тобой бы я пошла… наверное, – неуверенно добавила она.

– Я решила сначала сама разведку боем сделать, а уж потом и тебе сказать. Только вряд ли ты туда пойдешь, это не для тебя, – захохотала Галя. – Ты же у нас девочка правильная, а там… – и она многозначительно закатила глаза и прищелкнула язычком.

– В качестве познавательной программы, думаю, что такой опыт тоже не помешает, – улыбнулась Карина. – Там же не обязательно снимать потом кого-нибудь из стриптизеров на ночь?

– Слишком накладно, там мальчики дорогие, – махнула Галина рукой. – За такие деньги я своего Димку заставлю стриптиз показывать. Или, еще лучше, сама ему покажу, да такой, что закачается! Думаю, что после этого он меня не подведет, и я не останусь разочарованной. И вообще, мне, кроме моего мужа, никто не нужен. Это я так, от скуки, – сморщила Галя носик. – А люблю я его одного, моего кривоногонького, – захохотала девушка. – Ладно, давай поспим хоть немного, а то я сейчас скончаюсь.

Девушки разбрелись по комнатам. Карина еще минут двадцать ворочалась с боку на бок, но спасительный сон, как нарочно, куда-то испарился.

– Да что же это такое-то? – ныла она. – Один, два, три, четыре… – пыталась девушка таким вот математическим способом заставить себя заснуть.

Как нарочно, еще и шишка на голове болела, как только она начинала ворочаться.

«Черт возьми, что в последнее время происходит? Еще один такой удар, и моя голова превратится из умной в дебильную. Не успела отойти от первой травмы, и нате вам, пожалуйста, получите вторую, чтобы жизнь сказкой не казалась, – ворчала про себя она. – Может, у меня бессонница именно от этого? Придется снова выпить таблетку, – сморщилась девушка. – Нет, попробую все же обойтись без таблеток, – тут же отмела она мысли о лекарствах и продолжала ворочаться дальше. – Троицкий занимался каким-то криминальным бизнесом, связанным с угоном дорогих машин. Если, конечно, я все правильно понимаю, – полезли в голову к Карине навязчивые мысли. – И если он действительно слышал, как его жена говорила об информации, которую она хочет мне переслать, тогда…»

– Боже мой, как же голова болит, – простонала она и перевернулась на другой бок. – Один слон, два жирафа, три бегемота, я хочу уснуть, – бормотала девушка, но сон испарился, как утренний туман. Поняв тщетность своей затеи – насчет прогулки к Морфею, Карина чертыхнулась и встала с кровати. – Пойду-ка я лучше в душ. Может, теплая вода поможет расслабиться? Это нервы, это все нервы, – тяжело вздохнула она. – А нервные клетки не восстанавливаются, если верить медицинским исследованиям. Значит, нужно себя успокоить настолько, насколько это возможно. Что меня сейчас может привести в нормальное расположение духа? – сама у себя спросила она. – Думаю, что Герка был сегодня абсолютно прав, и зря я его не оставила у себя на ночь. А если бы оставила, то поймала бы сразу двух кроликов. Преступник бы сюда не сунулся, поняв, что в доме мужчина, это раз. И второе: снялся бы стресс, который я получила во время суда. А теперь похоже, что только рюмка коньяка заставит меня хоть немного успокоиться.

С этими мыслями Карина отправилась на кухню, чтобы выполнить задуманное. Каково же было ее удивление, когда, открыв холодильник, она не увидела на привычном месте наполовину полную бутылку хорошего коньяка.

– Странный какой-то бандит, однако, – прошептала девушка. – Алкоголик, что ли?

Глава 12

Карина так и не смогла больше уснуть и, когда часы показали девять часов утра, попыталась разбудить подругу. Та отмахнулась от нее, что-то пробормотала во сне и, перевернувшись на другой бок, натянула на голову одеяло.

– Ну и спи, только потом не ори на меня как ненормальная, что я тебя не разбудила, – проворчала Карина и вернулась в кабинет к компьютеру.

Включив Интернет, она вновь «запуталась» во всемирной паутине, и вытащить ее оттуда смог только требовательный телефонный звонок. Девушка взяла трубку и услышала незнакомый мужской голос.

– Доброе утро, я могу поговорить с Воскресенской Кариной Эдуардовной?

– А кто ее спрашивает? – осторожно спросила девушка.

– Меня зовут Владимир Николаевич, майор прокуратуры.

– Прокуратуры? – удивилась Карина. – А зачем это, интересно, она майору прокуратуры понадобилась?

– По делу, – сдержанно ответил майор.

– По какому? – не уступила Карина.

– Уважаемая, вы не могли бы позвать к трубочке Воскресенскую? Мне очень срочно нужно с ней поговорить.

– О чем мне с вами говорить?

– Так это вы и есть? – строго спросил мужчина. – Зачем же вы так, Карина Эдуардовна?

Карина поняла, что проговорилась и выдала себя с головой, и от досады даже прикусила губу.

– Что вам от меня нужно? – сдержанно поинтересовалась она.

– Вы ведь адвокат? – вопросом на вопрос ответил майор.

– Да. А в чем дело?

– Троицкая Екатерина Андреевна – это ваша клиентка?

– Да, моя, – ответила девушка, почувствовав, как в душу закрадывается беспокойство.

– Когда вы видели Троицкую в последний раз?

– Вчера, на суде. В чем дело, вы мне можете, наконец, объяснить? – снова спросила Карина.

– Сегодня в восемь утра домработница обнаружила свою хозяйку, Троицкую Екатерину Андреевну, убитой в ее загородном доме, – четко поставленным голосом дал информацию майор. – Вам нужно приехать к нам для дачи свидетельских показаний.

– Как – убили? – прошептала Карина. – За что?!

– На эти вопросы я не могу вам ответить. Мой кабинет на втором этаже, номер шестнадцать, захватите с собой паспорт, я закажу для вас пропуск.

– А я-то зачем вам понадобилась? – удивленно спросила Карина. – Чем я могу помочь следствию? Я не настолько близко знакома с убитой, чтобы знать о ней слишком много. Она всего лишь моя клиентка.

– Карина Эдуардовна, меня удивляет ваш вопрос, ведь вы же учились на юридическом, – с сарказмом заметил следователь. – Всего доброго, и постарайтесь приехать до семнадцати часов текущего дня, – тут же строгим голосом проговорил он и отключился.

– А, ну да, – растерянно пробормотала Карина.

Она некоторое время стояла, замерев на месте, с трубкой в руках, с трудом переваривая услышанное. Потом она осторожно положила трубку на базу и, внезапно сорвавшись с места, точно очумелая понеслась в комнату, где спала Галина.

– Галка, вставай немедленно, у меня ЧП! – истерично закричала Карина и начала трясти подругу за плечи.

– Господи, я только уснула, – проворчала та и начала тереть сонные глаза.

– Время – уже одиннадцать, так что ты поспала достаточно. Это я так и не сомкнула глаз. Ты слышишь, что я тебе говорю? – продолжая тормошить Галю, снова закричала девушка.

– Ну, что еще случилось? Ты чего так орешь-то? – проворчала Галина, приняв на софе вертикальное положение, но так и не открыв глаза.

– Мою клиентку убили, Троицкую Екатерину, – выпалила Карина. – Да проснись же ты, наконец, – топнула она ногой.

– Как убили?! – ахнула Галя, моментально проснувшись. – Когда?!

– Откуда я знаю, как и когда? Мне только что позвонили из милиции и сообщили, что женщину нашли в ее загородном доме мертвой. Просили меня приехать в прокуратуру для дачи показаний, – все так же нервно проговорила Карина. – Господи, что происходит, может мне хоть кто-нибудь объяснить? Какие я могу дать показания, когда я видела ее всего три раза!

– А действительно, ты-то здесь при чем? – хлопая сонными глазами, спросила Галя.

– Понятия не имею, – пожала Карина плечами. – Наверное, потому что я – ее адвокат. Меня этот майор, который сейчас звонил, спрашивал, когда я видела Троицкую в последний раз.

– А ты что?

– А что я? Как есть, так и сказала. На суде вчера я и видела ее в последний раз. Мне этот суд теперь надолго запомнится! Такой скандал там закатили эти Троицкие, караул, мама дорогая! Ой, господи, – ойкнула вдруг Карина и посмотрела на подругу сумасшедшими глазами. – Галя, я все поняла! И я, кажется, знаю, кто ее убил, – прошептала она.

– Откуда ты можешь знать? – опешила та.

– Оттуда. Ее убил Троицкий, ее муж! Он ей так и сказал, когда уходил из зала суда. Видно, действительно она знала о нем что-то такое, чего он очень боялся. Кстати, нужно посмотреть мою электронную почту. Вдруг она успела мне переслать то, что обещала, – выпалила Карина и понеслась в свой кабинет. Она резко притормозила у дверей и обернулась в сторону подруги. Ее глаза были широко раскрыты. – Галка, кажется, я знаю, в чем дело! – прошептала она побледневшими губами. – Ко мне наверняка тоже Троицкий приходил, и это он хотел меня убить. Наверное, он слышал, как его жена мне говорила об этой информации и о том, что она перешлет мне ее на электронную почту!

– Как же он смог открыть твою дверь без ключа? – растерянно спросила Галина.

– Не знаю, – пожала девушка плечами. – Может, отмычкой, как ты и предполагала?

– Нужно срочно бежать в милицию и сообщать обо всем, – решительно проговорила Галя и стремительно соскочила с софы. – Тебе нужно было сразу по телефону об этом сказать, – натягивая узкие джинсы, пропыхтела она.

– Я так растерялась, когда мне сообщили про Екатерину, что моментально все из головы выскочило. Сама знаешь, верные мысли, как правило, позже приходят, – оправдывалась Карина.

– Это верно, хорошая мысля приходит опосля, – подтвердила Галя и уже в джинсах, которые наконец-то натянула, побежала в сторону ванной комнаты. – Вместе сейчас поедем, моя машина во дворе стоит, – крикнула она уже из-за двери. – Ты пока одевайся. Не в халате же поедешь? Только давай побыстрее, не телись слишком долго, – добавила Галя. – С таким делом тянуть нельзя!

Карина посмотрела на свой домашний халатик, который еле-еле прикрывал ее попку, и, чертыхнувшись, понеслась в спальню.

– Нет, сначала нужно в почту заглянуть, – вспомнила она и, резко поменяв направление, поторопилась в кабинет. В почтовом ящике электронной почты было по-прежнему пусто, и Карина нахмурила лобик. – Наверное, не успела Катя переслать то, что собиралась. А может, успела, только я не успела прочесть? – напряженно размышляла она. – А этот бандит сначала отключил меня, а потом все стер? Нет, такого тоже не может быть. Меня ударили по голове, когда я сидела за компьютером, и если бы на электронную почту пришло сообщение, я бы увидела сигнал. Значит, все же Катя не успела мне прислать сведения. Ну, что ж, – вздохнула девушка. – Видно, не судьба.

Карина прошла в свою спальню, чтобы наконец одеться. Она надела летнее платье, расчесала щеткой волосы и задумчиво уставилась в зеркало на свое отражение. «Ну что, подруга, кажется, ты влипла в весьма неприятную историю. И что же мне теперь с этим делать? Катю точно ее муж убил, и сюда тоже он приходил или нанял кого-то. Ему нужен был мой компьютер, чтобы стереть то, что она могла мне прислать. Неужели эта информация действительно настолько серьезная, что он пошел на убийство?»

Карина нахмурила лоб, чтобы вспомнить, что там кричала своему супругу ее клиентка, когда они ругались: «Твои «шестерки» угоняли машины под заказ, а потом в твоих сервисах перебивали номера. И тогда появлялись «Мерседесы», джипы и другие дорогие машины-двойники», – вспоминала Карина слова Екатерины. – Двойники, двойники… Интересно, как это понимать?» – напряженно думала она. Ее мучила какая-то мысль, и она никак не могла понять, какая именно.

В комнату вошла Галя и, увидев, что подруга о чем-то сосредоточенно размышляет, поинтересовалась:

– О чем думаем?

– Все о том же, – буркнула Карина. – Вспоминаю суд и что именно моя клиентка кричала своему мужу. Кажется, здесь действительно все очень серьезно, нужно срочно ехать в прокуратуру и все там рассказывать. Господи, похоже, в моей жизни наступила черная полоса, – простонала девушка. – Мне только прокуратуры сейчас не хватает, чтобы уж полный комплект был ко всем остальным неприятностям!

– Все равно мы с тобой в милицию собирались, так что вызов в прокуратуру подвернулся как нельзя кстати, – возразила подруге Галина.

– Думай, что говоришь-то, – возмутилась девушка. – Забыла, по какому поводу вызывают? Человека же убили! Или до тебя еще не дошло?

– А, ну да, – кивнула Галя головой. – Извини, я без всякой задней мысли, честное слово. Я твою клиентку ведь не знала, поэтому совершенно естественно, что я волнуюсь не о ней, а о тебе. Ты готова?

– Да, готова, можно ехать, – кивнула Карина головой. – Теперь волнуйся, не волнуйся, Екатерине уже это все равно не поможет, – тяжело вздохнула она.

– Погоди, сейчас только кофе чашечку проглочу, а то засну за рулем. Совсем не выспалась, голова как арбуз, того и гляди лопнет, – проговорила Галина. – Я уже кофеварку включила. Тебе налить?

– Да, налей, я тоже выпью, – безразлично согласилась Карина. – Галь, как ты думаешь, может, Содомскому позвонить, сказать, что мы сейчас в прокуратуру едем? – спросила вдруг она.

– Зачем? – не поняла Галина.

– Ну, мало ли? – неопределенно пожала девушка плечами. – Мне почему-то страшно туда ехать, а Герман – человек влиятельный. Ну ты же понимаешь, что я имею в виду?

– Я тебя прекрасно поняла, только не думаю, что сюда стоит приплетать еще и твоего Содомского. Он еще от твоей автомобильной аварии не отошел до конца, а сейчас еще и это. Ты что, преступница, чтобы бояться? – хмыкнула Галя. – Ты как раз тоже пострадавшая сторона. Пусть они этого Троицкого арестовывают – и за убийство жены, и за покушение на твою жизнь.

– Но я же точно не знаю, он это был или кто-то другой, – возразила Карина. – Это только мои предположения.

– Вот ты в прокуратуре все свои предположения и выложишь. А уж разобраться, так было дело или не так, – это их задача. Кстати, откуда у тебя зажигалка? – спросила Галя. – Вроде ты не куришь, и Герка твой тоже ведет здоровый образ жизни.

– Какая зажигалка? – насторожилась Карина.

– Я ее на стол положила, там, на кухне, – пожала девушка плечами.

– А где ты ее нашла?

– В ванной комнате, только что.

Карина сорвалась с места и побежала на кухню. Галя недоуменно проводила ее взглядом и пошла следом за ней.

– Галка, эта зажигалка – наверняка того неизвестного типа, который хотел меня убить! У меня вообще никаких зажигалок нет, и у знакомых я такой тоже не видела. Она чужая, это точно, она – того бандита! Только зачем он в ванную заходил? – растерянно спросила Карина то ли у подруги, то ли у себя самой. – Где она лежала, на каком месте?

– На полу валялась, у раковины, – ответила Галина. – Я случайно на нее наступила, иначе не заметила бы. Видно, он руки решил помыть после того, как сделал свое черное дело.

– Так ведь крови-то не было, – пожала Карина плечами. – Только шишка… правда, чересчур большая, – потрогав макушку, проворчала она.

– Знаешь что, не будем ломать себе головы, давай собирайся, поехали, – уже в который раз сказала Галя. – Все расскажем в прокуратуре, пусть они сами разбираются, что он делал в ванной комнате. Руки мыл или, может, еще какие-то части тела? В конце концов, это их работа. Пусть приезжают сюда, снимают отпечатки там всякие, ищут улики, ну и тому подобное.

– Поехали, – согласилась с подругой Карина и сразу же стремительно направилась к входной двери. – Ты права, нужно решать все как можно быстрее, мне по-настоящему страшно, – нервно проговорила она.

Галина последовала за ней, махнув рукой на то, что выпить по чашке кофе им так и не удалось. Она с тревогой посматривала на Карину, которая поминутно вытирала ладони носовым платком.

– Карин, ты не нервничай, сейчас все расскажешь тому майору, он сразу же сообразит, что делать дальше, – как могла, успокаивала девушка Галя. – На то они и профессионалы, чтобы разбираться в криминальных делах.

– Не нужно меня успокаивать. Что я, маленькая, что ли? – огрызнулась Карина. – Чужую беду руками разведу, а как своя нагрянет… ай, не говори мне больше ничего, я все равно ничего не соображаю!

– Напрасно ты так, твоя беда – это и моя тоже, – обиделась Галя. – Я ведь помочь пытаюсь.

– Извини, – буркнула Карина. – Давай пока помолчим, у меня голова раскалывается.

– Как скажешь, – пожала Галина плечами.

Девушки спустились во двор и сели в машину Гали.

– Может, ты поведешь? – спросила она у Карины.

– Нет, Галь, не смогу я сейчас на дороге сосредоточиться, у меня невроз. Вон, посмотри, как руки трясутся, – и она вытянула перед собой кисти рук. Тонкие длинные пальцы в самом деле подрагивали, и Карина резко сжала руки в кулачки. – Еще ни разу в своей жизни я не чувствовала себя настолько беспомощной и растерянной, – вздохнула она. – У меня такое впечатление, что все это сейчас происходит не со мной, а с кем-то другим, а я лишь являюсь сторонним свидетелем. У тебя ни разу такого не было?

– Было, – кивнула Галина головой. – В тот день мне двадцать лет исполнилось, а маме сорок, у нас с ней день рождения в один день.

– Я об этом знаю, – напряженно улыбнулась Карина.

– А, ну да, – согласилась девушка. – Кажется, я растеряна не меньше твоего… О чем я говорила-то? Ах, да. Мой отец за все двадцать лет ни разу не пропустил этот день и всегда был дома вместе с нами за праздничным столом. А в тот день он вдруг не вернулся с работы. Мы с мамой прождали его весь вечер, даже не притронувшись к угощениям, которыми был заставлен стол. Его телефон в кабинете не отвечал, а мобильники тогда были только у крутых, ну и у бандитов еще. Мама уже собралась звонить в больницы и морги, и тут отец позвонил сам. И знаешь, что он тогда сказал моей матери?

– Что?

– Прости, дорогая, но я больше не вернусь домой. Я полюбил другую женщину. За своими вещами я пришлю шофера.

– О, боже! – ужаснулась Карина. – И что, так и ушел?

– Да, больше он действительно не вернулся к нам. Вот мы и подошли к тому, о чем начали говорить. Мама бесконечно плакала, а я не могла поверить в происходящее, и мне казалось тогда, что все это происходит не со мной, а с кем-то совершенно посторонним. Я много раз слышала, что в семьях такое случается, и нередко, но никогда не думала, что такое может произойти именно в моей семье. Ведь я любила отца как сумасшедшая, я его просто боготворила, он был для меня таким авторитетом, каким никто, кроме него, не мог быть.

– Галь, ты мне никогда об этом не рассказывала. Ведь ты говорила, что твой отец умер, – растерянно сказала Карина.

– Не рассказывала, потому что не хотела вспоминать то страшное время. Моя мать тогда очень долго болела, у нее было нервное истощение. А отец? Отец действительно умер… через год после этих событий, – вздохнула Галя. – Сердце не выдержало сумасшедшего ритма жизни с молодой супругой. Ведь она была мне ровесница.

– Обалдеть! – ахнула Карина. – И ты ее видела?

– Не просто видела, я ей половину волос выдрала, – усмехнулась Галя. – Правда, эта экзекуция ничего не дала: отец не вернулся, а через год умер, – повторила она.

– А с ним ты не пыталась поговорить?

– Ты знаешь, нет, – обернувшись к Карине, горько улыбнулась Галя. – Я все время ждала, что он сам мне позвонит, но он… не позвонил. Представляешь, за весь год ни разу не позвонил!

– Ему, наверное, было стыдно с тобой говорить, – предположила Карина.

– Наверное, – пожала Галя плечами. – Я так сильно была обижена на него, что даже на похороны не хотела идти. Меня мама уговорила, и я пошла, но только ради нее. Это сейчас я понимаю, что, наверное, не нужно мне было обижаться на отца, ведь он полюбил. А сердцу, как известно, не прикажешь, – вновь вздохнула она. – «Жизнь – сложная штука, брат», – процитировала Галя и улыбнулась. – Мать после этого дважды замуж ходила. Ее как будто подменили после того случая и последующей болезни. Стала тщательно за собой следить, на курорты ездить, в салон красоты ходить. Сейчас, ты сама знаешь, она отхватила себе мачо на десять лет моложе себя. Я ее не осуждаю совсем, а даже наоборот, поддерживаю. Зато свекровь моя вся ядом исплевалась, – захохотала Галина. – Ей-то так и не удалось больше никого окрутить после того, как овдовела, хотя она очень старалась. У них с моей матерью негласная война идет, не на жизнь, а на смерть. О чем мы с тобой до этого-то говорили? – вдруг вспомнила Галя. – А, ну да. О том, что бывают такие мгновения в жизни, что не можешь понять, на самом деле это с тобой происходит или нет. Вот я и говорю. В то время, когда нас бросил мой отец, я долго не понимала, на самом деле это происходит или нет. Слушай, что-то у нас с тобой разговор какой-то невеселый получается. Давай я тебе лучше новый анекдот расскажу, они мне всегда настроение поднимают, если хорошие, конечно, – внезапно оборвала Галя тему. – Давай?

– Давай, – согласилась Карина. – Настроение и в самом деле – нарочно не придумаешь. Может, действительно поднимется? – улыбнулась она.

– Слушай. Как раз на злобу дня, по теме, – усмехнулась Галина и принялась за анекдот: – «Криминальная хроника: в ночь с 19-го на 20-е был ограблен склад. Похищено 1000 блоков сигарет и 200 кг моркови. Сотрудниками милиции разыскивается кролик, страдающий кашлем».

– Прикольно, – засмеялась Карина.

– Вот еще один, – тут же продолжила девушка: «Слушается дело об изнасиловании. В зале суда появляется истица в ультракороткой юбке. Судья спрашивает ее: «Вы полагаете начать прямо с осмотра места преступления?»

– Ты мастер рассказывать, – вновь засмеялась Карина.

– А то, – подмигнула подруге Галя. – Меня всю жизнь спасает мой энтузиазм и хорошо подвешенный язык. Кажется, приехали, – посмотрев на название улицы, проговорила она.

У Карины зазвонил телефон, она взглянула на экранчик и, увидев определившийся номер, возмутилась:

– Да что ж это такое! Опять этот хлюст!

– Кто? – живо заинтересовалась Галя.

– Да Юдин! Уже который раз мне названивает, а я все отбой даю.

– Ну и сейчас так сделай, – пожала плечами Галя.

Карина последовала ее совету, в то время как ее подруга осматривалась на местности:

– Осталось только номер нужного дома найти, и мы на месте.

– Господи, благослови, – прошептала Карина. – Ты со мной пойдешь?

– Естественно, – изумленно вскинула на нее глаза девушка. – А ты что, не хочешь этого?

– Не говори глупости, – вспыхнула Карина. – Во-первых, я одна ни за что не переступлю порог этого заведения. А во-вторых, ты же мой главный свидетель.

– Какой свидетель? – не поняла Галя.

– Главный. Глухая, что ли?

– А, ну да, это же я тебя нашла с шишкой на голове, валяющуюся под компьютерным столом, – сообразила девушка. – Черт меня побери, никогда не думала, что придется иметь дело с милицией, – сплюнула она. – Век бы никого их не видеть.

– Они-то здесь при чем? – пожала Карина плечами. – Эти люди делают свою работу, служба у них такая. Хотя мне тоже не очень-то это приятно.

– «Наша служба и опасна и трудна», – проворчала Галя. – Я имею в виду не людей, а данное заведение, – кивнула девушка головой на вывеску, украшающую вход в городскую прокуратуру. – Вылезай, подруга, приехали.

Карина вышла из машины и, пока Галя парковалась, нерешительно приблизилась к дверям прокуратуры. Она со страхом смотрела на людей в форме, которые входили и выходили из дверей.

– Ты чего это застыла? – подтолкнув подругу в спину, спросила Галя, подошедшая сзади. – Пошли.

– Ой, Галка, что-то мне нехорошо, – простонала девушка и схватилась за сердце.

– Слушай, адвокат хренов, ты меня удивляешь. Тебе что, никогда с правоохранительными органами не приходилось дело иметь? Ты же с ними училась на одном факультете сколько лет.

– Не путай одно с другим, – отмахнулась Карина. – Нашла с чем сравнивать. Там мы все студентами были. Сейчас я сюда приехала по делу об убийстве. Неужели не понятно, как меня это напрягает? И вообще, – безнадежно махнула она рукой. – Что-то происходит страшное, и мне тоже страшно… Я хоть и адвокат, а всего лишь женщина. Да и адвокат я не по криминальным делам, а по бракоразводным процессам. Чувствуешь разницу? А сейчас дело с убийством связано, да еще – с убийством именно моей клиентки. Неужели тебе не понятно мое состояние? – все больше и больше повышая голос, наступала она на подругу.

– Ты чего развопилась? Вон, на тебя уже внимание обращают, – зашипела Галя. – Нервы лечить пора, вот что я тебе скажу. Пошли, нечего здесь стоять, как два тополя на Плющихе, – подтолкнула она подругу в спину.

Девушки вошли в большой холл и остановились у турникета.

– А как пройти-то? – спросила Галина у молоденького лейтенанта, который сидел за стеклянной перегородкой.

– Пропуск для вас заказан? – спросил он.

– Да, да, вот мой паспорт, – торопливо проговорила Карина, вытаскивая из сумочки документ. – Я Воскресенская Карина Эдуардовна.

– Есть такая, – согласился лейтенант и, вытащив из небольшой стопочки пропуск, протянул его в окошко. – Второй этаж, шестнадцатый кабинет. А вы куда, гражданочка? – приподнялся он со стула, когда Галина пошла следом за Кариной.

– Что значит, куда? – опешила девушка. – Я вместе с ней приехала.

– Как фамилия?

– Гусева.

– Нет такой, – перебрав белые листки пропусков, сказал он.

– А на нее пропуск не заказывали, – вступила в разговор Карина. – Я не успела сказать вашему майору, его Владимир Николаевич, кажется, зовут, что со мной вместе подруга приедет.

– Здесь вам не молодежная вечеринка, чтобы с подругами приезжать, – строго проговорил лейтенант. – Пусть на улице подождет, а вы проходите.

– Как это – на улице? Что значит – на улице? – взвилась Галя. – Я тоже должна там быть, я свидетель!

– Раз свидетель, значит, должен быть пропуск, а его нет, – не сдался дежурный.

– Я без нее никуда не пойду, – решительно заявила Карина. – Она – мой главный свидетель. Позвоните вашему майору и скажите, чтобы он заказал для нее пропуск тоже.

– Вы что, не слышите, что вам говорят? – решила поторопить неповоротливого лейтенанта Галя. – Звоните, иначе мы вообще сейчас отсюда уйдем.

– Никто не держит, – проворчал молодой служивый, но трубку все же взял и начал набирать номер. – Товарищ майор, тут к вам свидетельница… – Как ваша фамилия? – зажав трубку рукой, обратился он к Карине.

– Воскресенская. Забыли, что ли?

– Воскресенская, товарищ майор, – повторил лейтенант в трубку. Послушав, что ему говорят, он отрапортовал: – Так я ее пропускаю, но она пришла со своей подругой и без нее не хочет подниматься к вам. Она говорит, что та – ее главный свидетель. Как ваша фамилия? – снова зажав трубку рукой, обратился он уже к Галине.

– Гусева, – ответила та. – Такой молодой, а уже без памяти, – еле слышно проворчала она.

– Гусева, товарищ майор. Так точно, сейчас выпишу пропуск, – отчеканил он и положил трубку. – Паспорт у вас с собой? – спросил он.

– Нет.

– А как же тогда я вам пропуск выписывать буду? Без документов не положено.

– Права подойдут? – нашлась Галина.

– Давайте, – махнул лейтенант рукой. – Что же с вами делать?

Глава 13

Юдин проснулся от шума, который доносился из коридора. Он сморщил недовольное лицо и, бросив взгляд на часы, простонал:

– Опять спать не дает мне мой сорванец. Ведь только-только уснул, и нате вам.

Мужчина всю ночь работал за компьютером, готовясь к завтрашнему судебному процессу. Сегодня он снова улетал в Новороссийск вечерним самолетом.

– Кажется, Сашка поладил со своей новой гувернанткой, – улыбнулся Роман, услышав, как хохочет его сын. – Может, уже понимать больше начал, поэтому и не капризничает? Скоро пять лет уже, мужчина как-никак растет. Недаром же я ему напоминаю частенько, что слезы – это удел девчонок? Мои труды, как видно, не пропали даром, и это радует.

Снова раздался визг, а потом смех ребенка.

Роман нехотя встал с кровати и натянул спортивные брюки.

– Похоже, что спать мне больше не придется, – вздохнул он. – Удумали, где играть, как будто в доме не нашлось больше места, как только рядом с моей спальней.

Юдин прошел в ванную комнату, сполоснул лицо, почистил зубы и вышел из комнаты.

– Эй, друг мой сердечный, тебе именно здесь нужно бегать, изображая стадо слонов, когда папа отдыхает? – перехватив малыша прямо на ходу, строго спросил он.

– Мы играем в казаки-разбойники, – прокричал мальчик. – Отпусти меня, папа, а то Света меня сейчас поймает.

Ребенок вырвался из рук отца и понесся к лестнице на предельной скорости. Из-за угла тут же выскочила девушка лет двадцати двух и резко остановилась, увидев Юдина.

– Извините, Роман Александрович. Мы, кажется, помешали вам отдыхать? – «стрельнув» в мужчину многозначительным взглядом, кокетливо поинтересовалась она. Девушка была одета в довольно откровенный наряд, что не очень нравилось Юдину. Похоже, что девушка даже не подозревала об этом и с каждым днем одевалась все сексуальнее.

– Да, Светлана Ивановна, к сожалению, помешали. Я не спал всю ночь, много работы. В самолете мне вряд ли удастся поспать, перелет непродолжительный, да и не могу я засыпать в воздушном пространстве, – хмуро проговорил Роман.

– Боитесь летать? – хихикнула девушка.

– Почему же боюсь? Я летаю совершенно спокойно, просто не могу спать в самолетах, вот и все, – резче, чем хотелось бы, ответил Роман. – Как у вас дела с обучением моего сына? – перевел он разговор на другую тему. – Прошло уже больше недели, как вы служите в нашем доме, и я ни разу не слышал об успехах или неуспехах Александра.

– А мы еще не приступали к занятиям, – беспечно ответила девица. – Сейчас же лето, каникулы. Вот с сентября и начнем.

– В сентябре мальчик уже начнет посещать дошкольный колледж, и я хочу, чтобы он не выглядел там белой вороной, – резко проговорил Юдин. – Мы же уже говорили с вами на эту тему. Я вас нанял, чтобы мальчик хоть что-то знал.

– А ваша родственница, Карина, кажется, говорила, что с мальчиком нужно побольше играть и уделять особое внимание его эмоциональному состоянию. Вот я и стараюсь побольше с ним играть в подвижные игры, – не растерялась Светлана. – Сейчас мы осваиваем казаки-разбойники.

– Будьте так добры, уважаемая Светлана Ивановна, делать то, что говорю вам я, а не какая-то родственница, – вспылил Юдин и даже побледнел от негодования.

Как только он услышал имя Карины, оно подействовало на него, как красная тряпка на быка.

– Александр – мой сын, и только я вправе распоряжаться, как нужно его воспитывать. И впредь попрошу вас одеваться более подобающим образом. Не забывайте, что вы гувернантка у пятилетнего мальчика, а не девочка для развлечения у созревающего юнца, – с раздражением высказался мужчина. – Я достаточно ясно выражаюсь?

– Более чем, – фыркнула девушка и, резко развернувшись, опрометью бросилась в ту же сторону, где недавно скрылся Саша.

– Детский сад, черт возьми, – сплюнул Роман. – Нечего сказать, удружила мне эта Карина, чтоб ей пусто было! Сбагрила ребенка кому попало, пока меня не было, а сама быстренько испарилась. Неужели она не видела, что за девица эта Светлана? Педагогический колледж да посредственный английский – вот и все ее достоинства. И, как нарочно, деваться мне некуда, сегодня я улетаю, и Сашку не с кем оставить, кроме как с этой вертихвосткой. Ладно, через пару дней вернусь и решу этот вопрос кардинальным образом, – сам себя успокоил мужчина и пошел к лестнице, чтобы спуститься в столовую.

Его увидела Варвара Васильевна и заулыбалась:

– Проснулся уже, Ромочка? – засуетилась она. – Я тебе сейчас блинчиков горячих принесу, только испекла. Со сметанкой вкусно будет, я ее утром на рынке купила. Саша со Светой уже покушали. Садись, милок, за стол, я сейчас на кухню сбегаю.

– Да не суетись ты так, баба Варя, – засмеялся Юдин. – Я с голоду вроде не умираю, подожду.

– Ну да, ну да, ты подожди, я сейчас, – закивала женщина головой и поторопилась на кухню.

Роман проводил ее взглядом и вздохнул:

– Старая совсем стала, нужно повара нанять, трудно ей уже на кухне управляться. Пора и об ее здоровье подумать. Пусть просто живет здесь да отдыхает, она это заслужила за столько-то лет.

Роман помнил ее с тех самых пор, когда был еще мальчишкой и приезжал к тетке и брату погостить. Баба Варя уже тогда у них в квартире жила, хозяйством управляла.

Тетка Романа, в молодости выйдя замуж за своего Степана, тогда – кандидата исторических наук, впоследствии стала женой профессора и лауреата государственных премий, а чуть позже Степан стал и академиком. У них была огромная четырехкомнатная квартира в центре Москвы, и, естественно, понадобилась домработница. Как только в их доме появилась Варвара Васильевна, она практически сразу стала почти что членом семьи. Везде успевала: и в комнатах порядок навести, и на кухне управиться, и постирать, и погладить, да еще и с Алешкой понянчиться. Когда Степан Петрович умер, его жена занялась бизнесом, и дела пошли не просто хорошо, а отлично. Все это, конечно же, благодаря тем знаниям, которые женщина почерпнула от своего супруга-академика, который был фанатичным коллекционером. Когда тетка Романа заработала определенную сумму денег, она продала квартиру, добавила к имеющейся сумме и купила этот дом. Варвара Васильевна тоже перебралась туда вместе с хозяевами. Она очень переживала, когда хозяйка умерла, потому что не знала, как распорядится ее судьбой новый хозяин, то есть Роман. Только после того, как он положил на ее счет значительную сумму денег и пообещал, что до последнего дня своей жизни она будет здесь жить, пожилая женщина успокоилась. Ей некуда было идти, совсем некуда. В Москву она приехала из деревни, и благодаря письму, которое ей дала с собой ее сестра, она сразу устроилась домработницей в хорошую семью. Сестра уже давно умерла, дом развалился, а родственников у Варвары Васильевны больше не было. Так что, по сути, эта семья и была ее единственной семьей, а этот дом – ее родным домом.

Женщина вернулась в столовую с блюдом, наполненным блинчиками, и поставила на стол.

– Вот, кушай на здоровье, сейчас я тебе сметанки из холодильника достану, – проговорила она, с обожанием глядя на Романа.

– Куда же мне столько? – засмеялся тот. – Мне и трех штук хватит, тем более со сметаной.

– Сметанка для мужчины – это первое дело, – серьезно проговорила женщина. – Ты мужчина молодой, должен быть сильным. Тебе вон еще жениться надо, чтоб у Сашеньки мать появилась.

– Это не про меня, я жениться не собираюсь, потому что ни одна женщина никогда не сможет стать для моего сына матерью, – нахмурился Юдин.

– Это как сказать, – не согласилась Варвара Васильевна. – Вон когда Карина здесь была, я не могла наглядеться, как она с Сашенькой ладила. А куда она делась-то? Аль поссорились? – осторожно спросила она и пытливо посмотрела на Романа.

– Не нужно мне напоминать про Карину, баба Варя, – проворчал Юдин. – Это совсем не та женщина, которая нам с Сашей нужна, ты все неправильно истолковала. Она просто гувернантка, и ей пришлось уйти. Условия ее не устроили, понимаете? А вместо нее прислали Светлану.

– Я, милок, сколько лет уже на свете живу и все правильно понимаю, – не уступила хозяину женщина. – Светлана – это так, недоразумение одно, а вот та девушка тебе бы очень подошла, я это сердцем чую. А уж для Сашеньки я лучшей матери и не пожелаю. Ты верни ее, сынок, покайся, если виноват, у женщин сердце отходчивое. Если и обидел ненароком, она тебя простит, потому что любит.

– Кого?! – вытаращил глаза Юдин.

– Как – кого? Тебя, конечно, не меня же, – усмехнулась старуха.

– С чего это ты взяла, баба Варя? – сглотнув комок, который подкатил к горлу от волнения, спросил мужчина.

– Так это ясно было как божий день, – всплеснула женщина руками. – Ты сам что, слепой?

– Господи, что за глупости ты говоришь? – вспылил Роман. – Она меня обманула, ушла и ничего не сказала, а потом я узнал, что она… ай, да что я тебе здесь объясняю, я лучше блины буду есть, – резко оборвал он разговор. – И не нужно больше говорить в моем доме об этой женщине.

– Неужто упустишь такую девку? – не сдалась Варвара Васильевна и с прищуром посмотрела на Юдина. – Будешь последним дураком, вот тебе мой сказ, – припечатала она и, демонстративно поджав губы, выплыла из столовой.

Роман проводил Варвару Васильевну хмурым взглядом, и ему вдруг вспомнилось то утро, когда он заглянул в комнату Карины и увидел там их вместе с Сашей спящими. Он невольно улыбнулся, вспоминая ее разбросанные по подушке волосы и чуть приоткрытые пухлые губы, за которыми виднелась полоска белоснежных зубов.

– Черт возьми, кажется, меня к ней приговорили, – сплюнул он. – Но ведь она ни разу не ответила мне, когда я ей звонил. Звякну-ка еще разок. – Мужчина вытащил телефон и набрал номер. – Ну вот, опять отбой! А что она мне наговорила в суде? Авантюристка, самая настоящая! Почему я не могу выкинуть ее из головы? Еще и баба Варя наговорила бог весть что. Любит она меня, – проворчал Юдин. – Как же, любит она! Если и любит, то только себя. Что вообще в моей жизни происходит? Вот возьму и женюсь на первой женщине, с которой встречусь сегодня в аэропорту, – решил он и сам испугался своих мыслей. – Надо же такое придумать, – тяжело вздохнул он. – А чего, собственно, я боюсь? – сам себе начал противоречить Юдин. – Я уже достаточно зрелый человек, чтобы отвечать за свои слова. Женюсь на той, которую первой увижу сегодня в аэропорту… если, конечно, она будет свободной. Для этого всего лишь нужно вспомнить свою молодость, когда я умел знакомиться с любой понравившейся мне девушкой, – усмехнулся Роман. – А что, вот будет сюрприз для всех моих знакомых! Да-а-а, Юдин, похоже, с твоей головой что-то произошло, – вполголоса протянул мужчина и запихнул в рот вкусный блинчик со сметаной.

* * *

Карина с Галей поднялись на второй этаж и в нерешительности остановились у шестнадцатого кабинета.

– Чего застыла-то? Давай стучись, – подтолкнула подругу Галя.

– Сама стучись. Что это все я да я? – огрызнулась Карина.

– Ну и постучусь, – фыркнула та и, отодвинув подругу плечом, решительно постучала в дверь кабинета.

– Да, да, войдите, – услышали девушки, и Галя резко распахнула дверь.

– Мамочки родные, – тихо ахнула она, увидев красавца-майора, сидевшего за письменным столом. Он разговаривал по телефону.

– Вот это экземплярчик, вот это я понимаю, – прошептала Галя Карине на ухо. – Ты только посмотри, каков самец! – хихикнула она.

– Замолчи, – прошипела Карина, с испугом глядя на мужчину.

– Проходите, присаживайтесь, – пригласил майор, положив телефонную трубку на место. – Что вы застыли в дверях?

Девушка прошли через весь длинный кабинет и вновь замерли, но уже у стола.

– Что с вами, дорогие дамы? – улыбнулся майор. – Присаживайтесь, прошу вас, – снова повторил он. – Меня зовут Владимир Николаевич. Я следователь по особо важным делам. В данный момент веду дело, связанное с убийством Троицкой Екатерины Андреевны. Кто из вас Воскресенская? – задал он вопрос девушкам.

– Я, – пискнула Карина и невольно закашлялась.

– Значит, Троицкая – ваша клиентка, как я понял? – обратился он к Карине.

– Да, я адвокат по бракоразводным процессам, вела дело о разводе Троицкой, которая являлась истицей, – ответила девушка. – И, кажется, я знаю, кто убил мою клиентку, – тут же выпалила она.

– Вы знаете убийцу? – вскинул брови майор.

– Нет, лично я с ним не знакома, – нахмурилась Карина. – Если вы это имеете в виду. Я его видела всего лишь один раз, в зале суда… вчера.

– Сразу видно адвокатскую хватку: цепляетесь к словам? – улыбнулся Владимир Николаевич. – Простите, я неправильно выразился.

– Извинения приняты, – твердо сказала Карина и строго посмотрела на майора. – И давайте договоримся сразу, что вы не будете здесь применять психологическую атаку, меня этим не возьмешь. Задавайте вопросы по существу и прямо, а я, в свою очередь, постараюсь так же прямо на них ответить.

– Так кто же, по-вашему, убил Троицкую Екатерину Андреевну, вашу клиентку? – задал вопрос майор и с интересом посмотрел на свидетельницу.

– Троицкий, ее муж, – ответила Карина.

– Да? И с чего же у вас возникли такие предположения? – невозмутимо поинтересовался следователь, даже не дрогнув, когда Карина сделала это заявление.

– Они очень сильно поругались в зале суда, и дело дошло даже до того, что судья прервала заседание и отложила слушание дела. Екатерина, моя клиентка, кричала о каком-то криминальном деле, которым якобы занимается ее муж, и пригрозила ему, что заявит в прокуратуру. После того как судья прервала заседание, Троицкая сказала мне, что перешлет мне на электронную почту какую-то информацию, которая разоблачит ее супруга, и тогда он сядет в тюрьму.

– Почему именно вам? – насторожился следователь.

– Я не знаю, почему она так решила, – пожала Карина плечами. – Наверное, потому, что я – ее адвокат. Она почему-то предположила, что я сумею этими сведениями правильно распорядиться. Не могу сейчас объяснить точно, почему, но факт остается фактом.

– Вы получили эти сведения?

– К сожалению, нет. Но вы лучше послушайте меня дальше. Когда мы стояли с ней и разговаривали именно на эту тему, сзади к нам подошел ее муж и достаточно конкретно пригрозил ей. Он и мне что-то хотел сказать, но почему-то не стал этого делать, а лишь многозначительно посмотрел на меня. Я думаю, он мог слышать, как Екатерина говорила о том, что пришлет мне сведения, но точно утверждать не могу. Просто Троицкая – очень эмоциональная женщина, и разговаривала она слишком громко. И еще один немаловажный факт. Екатерина заявила иск на три миллиона долларов, это тоже может являться поводом для убийства жены. Кому же хочется расставаться с такой суммой, тем более в пользу бывшей супруги? – сделала свои выводы Карина и высказала их следователю.

– И вы, узнав о том, что вашу клиентку убили, решили, что это сделал ее муж? – все так же бесстрастно, с непроницаемым лицом, задал вопрос майор.

– А что бы вы подумали, если бы ночью к вам тихо вошли в квартиру и ударили по голове? – в свою очередь, задала вопрос Карина.

– С чего это вы взяли, что ее кто-то бил по голове? Троицкая погибла не вследствие травмы головы, а вследствие пулевого ранения. Ее застрелили, – пожал плечами следователь. – И откуда у вас подобная информация? – нахмурился он, пытаясь понять, о чем говорит эта Воскресенская.

– А при чем здесь Троицкая? Это меня сегодня ночью ударили по голове, да так сильно, что я пролежала без сознания неизвестно сколько времени, – сказала Карина таким тоном, как будто следователь просто обязан был про это знать.

– Не понял, – нахмурился тот. – Вы хотите сказать, что сегодня ночью на вас кто-то напал?

– Не хочу, а уже сказала, – дернула Карина плечом.

– Да, да, господин майор, это я ее нашла в кабинете на полу, – вклинилась Галина в разговор. – Это наверняка тоже Троицкий сделал, думая, что его жена уже успела переслать Карине сведения о его криминальных делах. Точно, точно, сначала супругу пристрелил, а потом и к ее адвокату приперся! Ой, прошу прощения, я хотела сказать, пришел, – хихикнула Галя.

– Очень интересно, – пробормотал следователь, явно растерявшись от услышанного. – Очень интересно, – глупо повторил он.

– Да уж куда интереснее, – фыркнула Карина. – Голова до сих пор гудит!

– Значит, они сильно поругались, говорите? А вы не можете вспомнить, что именно говорила своему супругу Троицкая во время ссоры? – спросил следователь.

– Говорила – это слишком мягко сказано, – усмехнулась Карина. – Она достаточно громко кричала, высказывая все, что у нее наболело. Речь шла о том, что у нее на мужа давно собран компромат, и еще она скачала какие-то сведения на диск. И она прекрасно знает, как его подручные, «шестерками» она их называла, угоняют дорогие машины под заказ, а потом появляются двойники.

– Двойники? Что за двойники? – не понял майор.

– Да что здесь непонятного-то? Ну да, появляются машины-двойники. Угоняется дорогой автомобиль, а потом в сервисе перебиваются номера, эту машину продают заказчику, вот и появляется двойник, «Мерседес», например, или «Кадиллак» какой-нибудь, – как могла, объяснила Карина. – Если я, конечно, правильно все это понимаю. Но иначе я никак не смогла себе все объяснить, вот и пришла именно к такому выводу. Двойник – это когда такие же номера имеет еще одна машина, только уже официально зарегистрированная. И тот, которому продали угнанную машину, уже совершенно спокойно ездит на ней, потому что она уже не числится в угнанных, – немного путано объяснила она.

– Очень интересная мысль, – крякнул следователь. – И вы сами до этого додумались?

– Я смышленая, – с сарказмом заметила Карина. – Теперь, я надеюсь, вы проверите эту информацию и арестуете Троицкого, – с превосходством проговорила она.

– Естественно, проверим, – пожал следователь плечами. – Это наша работа. Но я хотел бы попросить вас, чтобы эта информация не выходила за пределы моего кабинета.

– Вы за кого меня принимаете? – вспыхнула девушка. – Я не сплетница, которая любит чесать языком! Я прекрасно понимаю, что это все очень серьезно, недаром же имею юридическое образование. Я думаю, что там крутятся огромные деньги! Екатерина Троицкая в разговоре со мной обронила такую фразу: «Для моего мужа три миллиона – это капля в море по сравнению с тем, что он имеет на самом деле».

– Да, если ваша версия подтвердится, то вполне возможно, что она верна. Такого рода «бизнес» приносит баснословные барыши, – согласился майор. – А уж нарисованная вами схема с двойниками…

– О, господи, – прошептала Карина, не дав договорить майору.

Девушка вдруг округлила глаза и ошарашенно посмотрела на следователя.

– Двойник, – пробормотала она, напряженно что-то соображая и сдвинув брови к переносице. – Боже мой, какая же я идиотка! Роман ведь мне говорил, что не был той ночью на дороге, а я ему не поверила! У его «Ауди» есть двойник, – продолжала бормотать Карина, а следователь смотрел на нее как на умалишенную.

– В чем дело, Карина Эдуардовна? – наконец не выдержал он.

– Нет, нет, ничего, это я так, вспомнила кое-что, – отмахнулась она от майора. – Галка, немедленно едем к Юдину! – вскочив со стула, закричала она.

– Карина Эдуардовна, успокойтесь, мы еще с вами не закончили, – раздраженно проговорил майор. – Что за детский сад, в самом деле?

– Где я должна расписаться? – нетерпеливо приплясывая на месте, спросила Карина. – Извините, Владимир Николаевич, но мне ужасно некогда: я обидела хорошего человека и должна немедленно исправить эту ошибку. Мне нужно срочно уйти!

– Карина Эдуардовна, – повысил голос майор. – Мы еще не закончили, и я никуда вас не отпускал! Что вы себе позволяете в кабинете прокуратуры? Вас вызвали сюда по важному делу. Сядьте немедленно на место, и продолжим.

– Владимир Николаевич, миленький, я к вам завтра приеду, и мы с вами обязательно все обсудим и обо всем договорим. Но сейчас я никак не могу здесь задерживаться, честное слово, – взмолилась девушка, сложив перед собой ладони.

– Какой я вам миленький?! – покраснел от негодования следователь. – Сядьте на место, госпожа Воскресенская, – с негодованием повторил он.

– Да неужели вы не понимаете, что я люблю его? – сорвалась на крик Карина и с силой топнула ногой.

– Кого? – подпрыгнув от неожиданности на стуле, опешил майор.

– Никого, я пошла, – бросила девушка и стремительно направилась к двери.

– Карина Эдуардовна, вернитесь немедленно! – закричал майор, приподнявшись со стула. – Что вы себе позволяете в кабинете у следователя прокуратуры? Вас не выпустят, если я не подпишу пропуск!

Карина вернулась к его столу и попросила:

– Владимир Николаевич, нам срочно нужно уехать! Подпишите, пожалуйста!

Не выдержав ее умоляющего взгляда, майор подмахнул бумажку, пробурчав себе под нос:

– Черт с вами, идите!

– Галка, а ты чего к стулу пристыла? – обернувшись уже у самой двери, крикнула Карина на подругу. – Поднимайся, поехали к Юдину!

Та немедленно вскочила и, смущенно улыбнувшись майору, развела руками.

– Любовь, что же здесь поделаешь? Завтра мы будем здесь всенепременно, поверьте моему слову, – пообещала она. – Всего доброго, Владимир Николаевич, была рада с вами познакомиться. Вы такой очаровательный, такой симпатичный, такой… о-о-ой, – закатила она глаза под лоб и, послав обалдевшему мужчине воздушный поцелуй, выпорхнула вслед за Кариной.

– Вот ненормальные бабы! Интересно, что это сейчас такое было? – «отмер» наконец майор и, вытащив носовой платок, вытер взмокший лоб. – Как чувствовал, что это дело принесет мне массу неприятностей, – сплюнул он и вновь плюхнулся на стул.

Глава 14

– Карина, деточка, здравствуй, милая! – закудахтала Варвара Васильевна, встретив у ворот дома девушек. – Как я рада тебя видеть! А уж Санечка-то как обрадуется!

– Здравствуйте, Варвара Васильевна, – улыбнулась в ответ Карина. – Как ваше здоровье, как давление?

– Ничего здоровье, слава богу, – кивнула женщина головой.

– Роман Александрович дома? – спросила девушка.

– А Роман минут двадцать назад уехал. Чуть-чуть его не застали, – расстроенно проговорила женщина.

– Как уехал? Куда? – опешила Карина и, обернувшись на Галю, бросила на нее растерянный взгляд.

– Так в аэропорт и уехал, у него самолет в шесть вечера, – ответила женщина. – На два дня улетает, по делам, по работе, – старательно объясняла она. – Вы с подружкой в дом-то проходите. Я вас сейчас чайком угощу с вареньем клубничным. Своя клубничка-то, со свого огороду. Я в этом годе, правда, всего две грядочки посадила, для Сашеньки, а ягода такая крупная да частая уродилась, что и на варенье с лихвой хватило, – улыбалась Варвара Васильевна.

– Говорила же я тебе, что сначала нужно было на мобильник ему позвонить, – проворчала Галина. – А ты уперлась как баран. «Такие вопросы по телефону не решаются, я хочу, чтобы мой приезд был для него неожиданностью», – передразнила она подругу. – Надеюсь, что эффект неожиданности достигнут?

– Не утрируй, пожалуйста, – огрызнулась Карина. – Едем в аэропорт, – решительно проговорила она и, схватив подругу за руку, потащила ее к машине. На полпути она повернулась к женщине и виновато посмотрела на нее: – Варвара Васильевна, извините нас, мы к вам завтра приедем и тогда обязательно вашего варенья попробуем, честное слово! Саше ничего не говорите – что мы были и не зашли к нему, – начала извиняться перед гостеприимной женщиной Карина. – Мы пойдем, ладно? Не обижайтесь.

– Ступай, ступай, деточка, может, успеешь в аэропорт-то, – улыбнулась та и махнула рукой. – С Домодедова он улетает.

– Спасибо, я знаю, что из Домодедова, – улыбнулась Карина. – Он мне в прошлый раз говорил, что в Новороссийск всегда оттуда летает.

Как только девушки сели в машину и она тронулась с места, Варвара Васильевна перекрестила ее вслед и прошептала:

– Господи, помоги, чтобы все сладилось у них! Уж больно хороша девушка, как раз жена для Ромы подходящая и любит его, это сразу видать…

– Карин, может, не будешь пороть горячку, а? – внимательно глядя на дорогу, проговорила Галя. – Ты считаешь, что аэропорт – подходящее место для выяснения отношений? Вот вернется Роман обратно, тогда и скажешь ему все, что хочешь. Всего-то два дня потерпеть нужно. Баба Варя сейчас сказала, что он только на два дня улетает. Что может измениться за это время? Ты меня слышишь или нет? – повысила она голос. – Повторяю, аэропорт – не совсем подходящее место для выяснения отношений.

– Не кричи, я прекрасно тебя слышу, – огрызнулась Карина. – Я не собираюсь выяснять никаких отношений. Я просто хочу извиниться перед ним за то, что не поверила ему да еще и преступником обозвала, – хмуро ответила она. – Сказать, что я не виновата, что это все из-за угнанных машин, ну и тому подобное.

– «Тому подобное», и уж тем более про машины-двойники, ты не имеешь права рассказывать преждевременно и кому попало. Забыла, что тебе следователь сказал? Пока эта информация не подтвердится, она не должна распространяться, – предупредила Галя подругу.

– Почему это кому попало? – дернула девушка плечом. – Я же Юдину хочу сказать, объяснить, почему я подумала именно на него и почему мы приехали к нему в дом. Галь, ну ты же понимаешь, что я имею в виду?

– Я все прекрасно понимаю и тем не менее повторюсь. Ты не можешь рассказывать Юдину про машины. Откуда ты знаешь, что он здесь вообще ни при чем? Вдруг он тоже каким-нибудь образом причастен к этому?

– Ты сама-то веришь в то, что говоришь? Юдин не преступник, он просто не может им быть, я это сердцем чувствую, – хмуро произнесла Карина. – И если я не права, значит, в жизни вообще нет справедливости.

– И тем не менее не нужно опережать события, дай прокуратуре разобраться во всей этой истории, а уж потом и рассказывай своему Юдину все, что душа пожелает, – стояла на своем Галя.

– Ну, хорошо, я просто извинюсь, скажу, что теперь знаю, что это не он меня тогда протаранил и что он не преступник, – согласилась Карина.

– Это можно сделать и по телефону, если тебе так не терпится.

– Не хочу по телефону, я должна видеть его глаза, – упрямо проговорила девушка. – Галь, неужели ты не понимаешь, насколько это для меня важно?

– Я смотрю, ты очень быстро забыла о том, что он тебя тоже оскорбил, – проворчала Галя. – Сама мне рассказывала, что даже дар речи потеряла от его наглости. Как он тебя там назвал? Авантюристкой, кажется? – ехидно заметила она. – Ты ему сейчас еще на шею бросься, – съязвила девушка.

– Не нужно давить на мое самолюбие, мне сейчас не до него, – отмахнулась Карина. – Я не собираюсь бросаться ему на шею, я просто хочу сказать Роману, что теперь знаю, что он не виноват.

– Ты же не можешь знать этого точно. Почему ты решила, что его машина тоже имеет двойника? – не сдалась Галя.

– Потому что такой человек, как Юдин, не мог со мной так поступить, я тебе только что об этом сказала, – раздраженно повторила Карина.

– Вчера ты пела совсем по-другому, – не унималась Галина.

– Вчера все было по-другому, а сейчас многое изменилось. И очень тебя прошу, отстань от меня хотя бы на время, лучше за дорогой следи, – прикрикнула Карина на подругу и тут же улыбнулась, когда увидела ее надутые губы. – Ладно тебе, Галчонок, не обижайся на меня. Да, я люблю его и ничего не могу с этим поделать! Я совсем не рассчитываю на взаимность, просто не хочу, чтобы он думал обо мне плохо. Я оскорбила его незаслуженно и представляю, что у него сейчас творится на душе.

– Ничего, стерпит, он мужик крепкий, – усмехнулась Галя.

– Если бы тебя обозвали преступником, по которому тюрьма плачет, как бы ты себя почувствовала? – задала вопрос Карина.

– Думаю, что неважно, – пожала девушка плечами. – А там – кто его знает? Может быть, и никак. Ведь я-то знаю, что не преступница, а что думают другие, мне наплевать.

– Юдин к наплевательской категории не относится, – задумчиво сказала Карина. – Если бы ты только видела его лицо, когда я на него шипела, как кобра, – вздохнула она. – Мне кажется, что другой бы на его месте точно мне по физиономии заехал.

– Тот, кто может заехать по физиономии женщине, мужиком называться не имеет права, – возмущенно проговорила Галя.

– Так я же не о нем конкретно говорю, это так, образно, – отмахнулась девушка. Она нетерпеливо ерзала на сиденье и бросала беспокойные взгляды на часы. – Галь, мы не опоздаем?

– Господи, у тебя и вправду мозги не в ту сторону текут, – вздохнула Галина. – Тебе же ясно старуха сказала, что самолет в шесть часов улетает, а сейчас еще только три часа, даже без четверти.

– А почему он так рано в аэропорт поехал?

– Кто ж его знает? – фыркнула Галина. – Может, по дороге к какой-нибудь бабе решил заскочить?

Увидев, каким взглядом на нее смотрит Карина, она захохотала.

– Поставь глаза на место, шучу я, шу-чу, – по слогам произнесла девушка. – Регистрация начинается за два часа до отлета, пока доедет, пока туда-сюда… Так что он нормально выехал, да и на дорогах сплошные пробки. Я вот думаю, где мы там, в аэропорту, будем искать твоего Юдина? – поторопилась она переменить тему разговора, чтобы отвлечь Карину.

– Я найду, это уже не твоя забота, – буркнула та.

– Ты что, обиделась на меня, Карин? – спросила Галя. – Ты что это, шутки уже перестала понимать? Я от тебя фанатею, подруга! Свихнуться можно, до чего быстро любовь делает из людей полных идиотов, – вздохнула она. – Можешь обижаться сколько душа пожелает, только имей в виду, что на обиженных воду возят все кому не лень.

– Ничего я не обиделась, – проворчала Карина. – Ты здесь совершенно ни при чем. Просто я впервые в жизни испытала сейчас ревность, и это чувство мне совсем не понравилось.

– Что-то ты не ревновала своего Юдина, когда в его доме оставляла молоденькую смазливенькую гувернантку, у которой вместо юбки была набедренная повязка, – пошла в атаку Галина. – А сейчас к несуществующей бабе его приревновала.

– Ты же прекрасно знаешь, что у меня не было другого выхода, – возмущенно напомнила подруге Карина. – Ты в тот день там вместе со мной была! И потом, тебе прекрасно известно: я тогда думала – это был Роман на своей машине, в ту ночь, на дороге. Неужели ты забыла мое состояние в тот день, когда мне Саша сказал про аварию и про ремонт?

– Да все я помню, склерозом пока не страдаю, – отмахнулась Галина. – Просто я тебе сейчас напомнила, что в доме живет молоденькая девица, которая тоже может забраться в папину кровать, куда ребенок не допускается, – ехидно напомнила она про тот курьезный случай, когда мальчик одним махом заложил своего отца.

– Господи, я влюбилась в бабника, – простонала Карина. – Совсем забыла про тот случай! Он же, наверное, со всеми нянями спал, которые перебывали в его доме!

– А я о чем? – фыркнула Галя. – Ты давай-ка горячку не пори, узнай его сначала, а уж потом и прыгай в омут с головой. Я смотрю, ты про Германа уже и не вспоминаешь, а зря, моя милая. Старый друг лучше новых двух, запомни это раз и навсегда.

– Галя, не говори мне сейчас ничего, очень тебя прошу. Я постараюсь сама разобраться в своих чувствах и в своих мужчинах, – напряженно попросила Карина.

– Хорошо, что их только двое, – вздохнула девушка и вдруг весело захохотала.

Карина посмотрела на подругу недоуменным взглядом и спросила:

– Что смешного-то?

– Не обращай внимания, – заикаясь, проговорила Галя, вытирая слезы, выступившие от смеха на ее глазах. – Это я свою бесшабашную юность вспомнила. У меня как-то сразу четыре парня было, одновременно. Представляешь, как мне приходилось изворачиваться, чтобы везде успеть и никого не обидеть?

– И как же ты выходила из этой ситуации? – улыбнулась Карина.

– График составила и каждое утро в него заглядывала, чтобы ничего не перепутать. А когда кто-то из них звонил, мучительно старалась сообразить, кто это – Витька, Толик, Сашка или Николай?

– И чем же все закончилось?

– Нормально закончилось, – беспечно пожала плечами Галина. – Они постепенно отсеялись, в порядке общей очереди, – снова захохотала она.

Девушки уже подъехали к аэропорту, и пока Галя ставила машину на платную стоянку, Карина побежала к зданию. Она стремительно ворвалась туда и, остановившись у дверей, нерешительно закрутила головой по сторонам. В аэропорту шла своя жизнь, суетливая и шумная.

«Господи, и где же я его здесь искать-то буду? – с досадой подумала девушка. – Наверное, нужно пойти к табло и посмотреть, когда рейс на Новороссийск, – решила она и устремилась в нужном направлении. – Черт, я же знаю, что он в восемнадцать часов, – резко притормозила она. – Значит, нужно просто стоять у места регистрации и ждать. Я так и сделаю», – облегченно вздохнула Карина и пошла к дверям, чтобы Галя ее не искала.

– Как же мне начать разговор с ним? – шептала себе под нос девушка, сосредоточенно нахмурив лоб и глядя под ноги. – А вдруг он даже не захочет меня выслушать? Ой, извините, – пролепетала она, когда врезалась в чью-то грудь, уже выходя из дверей.

– Бывает, – услышала Карина мужской голос и испуганно вскинула глаза. Прямо перед ней стоял Юдин и сердито смотрел на нее сверху вниз.

– Привет, – прохрипела Карина, моментально потеряв голос.

– Только этого мне не хватало, – воскликнул тот, когда понял, кто перед ним стоит и темпераментно хлопает глазами. – Какого черта вы здесь делаете? Опять следите за мной? – резко прошипел он ей прямо в лицо. – Что еще вы придумали на этот раз, наглая девица?

– Что-о-о? Я за вами слежу? – ахнула девушка и сжала кулачки от возмущения. В ней моментально заговорила оскорбленная женщина, которая тут же выпустила свои коготочки, напрочь забыв, зачем сюда приехала. – Много чести, господин Юдин, – рявкнула она. – Что вы себе вообразили, самодовольный тип? Да глаза б мои вас не видели! Вы сами мне надоедаете своими звонками. Зачем вы мне все время звоните?

– Вы забыли в моем доме свое нижнее белье, – усмехнулся мужчина. – И я хотел, чтобы вы его забрали. Кстати, белье весьма сексуальное, – задорно блестя глазами, снова хохотнул он и окинул оценивающим взглядом стройную фигурку девушки.

– Оставьте его себе для своей будущей жены, – выпалила Карина, испепеляя взглядом Юдина. Ее кулачки сжимались и разжимались от ярости, которая бушевала сейчас в ней, как лава проснувшегося вулкана.

– Думаю, что я в состоянии буду купить своей жене новое белье, а не дарить ей ваши обноски, – с сарказмом проговорил Роман, наслаждаясь бешенством девушки.

– Больше не смейте мне звонить, я не желаю вас больше знать, – прошипела Карина. – Век бы вас не видеть! – повторила она.

– Похоже, что у вас ничего не получится, – нахально усмехнулся тот.

– Что вы имеете в виду? – насторожилась Карина, уже ожидая какого-нибудь подвоха от этого «наглеца».

– Вы сказали: «Век бы вас не видеть», – а я говорю, что ничего из этого не получится, – ехидно улыбаясь, объяснил Юдин.

– Почему это? – откровенно удивилась девушка, с изумлением глядя на мужчину, который возвышался над ней, как огромная скала.

– Потому что сегодня я сам себя приговорил к тому, что женюсь на первой женщине, которую увижу в аэропорту, – с сарказмом проговорил он, как будто издеваясь над Кариной. Он с интересом наблюдал за реакцией девушки, прищурив глаза, и произнес следующую фразу, от которой у той потемнело в глазах: – И вдруг вижу вас. Представляете, какое разочарование я сейчас испытываю?

– Да вы… да я… ну и наглец, – раздувая щеки и меча глазами молнии, заикалась девушка. Она не находила подходящих слов в ответ на такую злую и нахальную шутку и наконец, приподнявшись на цыпочки, чтобы быть поближе к лицу Юдина, возмущенно выдохнула: – Я скорее откушу сама себе голову, чем… – запнулась она на полуслове, задыхаясь от ярости.

Юдин с ироничным интересом окинул взглядом голову девушки и, прищурившись, произнес:

– Копперфильд этого не переживет и загнется от зависти.

– Да чтоб ты провалился, самовлюбленный сноб, – выстрелила она словами и топнула ногой, попав прямо по пальцам Юдина. Тот сморщился от боли и уже открыл рот, чтобы что-то сказать по этому поводу, но Карина его опередила: – Пошел к черту!

Она с такой силой оттолкнула Романа, что он чуть не свалился, почти потеряв равновесие, и бросилась от него прочь.

– Что это с ней? – услышал Юдин и, резко развернувшись, увидел Галину.

– А-а-а, и вы тоже здесь? Что на этот раз вы придумали? – прищурился он. – Мафия, – процедил Роман сквозь зубы и снова сморщился от боли в пальцах ног.

– Чего? – подбоченилась девушка. – Сам ты…

– О, я, кажется, вспомнил, где вас видел раньше, – резко перебив девушку, проговорил Юдин. – Вы сидели в аэропорту Шереметьево, окруженная чемоданами, и были в этом же костюме. Это было в ночь с двадцать второго на двадцать третье июня, в два часа ночи, я тогда прилетел из Франции.

– Да мне плевать, где ты меня видел, – рявкнула девушка. – Нечего мне зубы заговаривать! Что ты такого Каринке сказал, что ее смыло отсюда, точно ураганом, даже меня не заметила?

– Да ничего особенного, – пожал Юдин плечами.

– И все же? – не сдалась Галина и, расправив грудь, двинулась на мужчину, угрожающе нахмурив брови. – Снова наговорил ей каких-нибудь гадостей? Снова оскорбил?

– Как же, ее оскорбишь, – криво усмехнулся он. – На ней где сядешь, там и слезешь, это я уже успел заметить.

– Прекрати юлить, – топнула Галина ногой, и Юдин с опаской отодвинулся на безопасное расстояние, чтобы снова не пострадали его конечности.

– Я же вижу, что оскорбил, иначе она бы не сверкала пятками с таким энтузиазмом, – тем временем наступала на него Галина. – Имейте в виду, господин Юдин, я ее в обиду не дам.

– Да не оскорблял я ее! С чего вдруг такие предположения? И вообще, мне уже пора на регистрацию, некогда мне здесь с вами болтать, – проговорил Роман и уже собрался обойти девушку, но та схватила его за рукав рубашки.

– Пока не скажешь, что ты наговорил моей подруге, никуда я тебя не пущу, – решительно пообещала Галя. – И накроется твоя командировка медным тазом, так и знай. Сейчас заору, что ты ко мне пристаешь, и тебя загребут в милицию.

– Вот привязалась, – сплюнул Юдин. – Говорю же, что ничего особенного я ей не говорил, – дернул он рукой, но Галя вцепилась в него мертвой хваткой. – Только то, что теперь я должен жениться на ней, – совершенно спокойно продолжил он. – Потому что она первая женщина, которую я встретил при входе в здание аэропорта.

Галя посмотрела на Юдина ошарашенными глазами и от неожиданности даже выпустила его рукав:

– Вам действительно нужно пожениться, вы очень подходите друг другу, – с сарказмом заметила она и многозначительно покрутила пальцем у виска. – Оба – хронически ненормальные, – с нажимом добавила девушка и, закатив глаза под лоб в крайнем изумлении, понеслась догонять подругу.

Роман проводил ее взглядом и, пожав плечами, пробормотал:

– Это еще вопрос, кто из нас ненормальный. Твоя подруга – это точно, а насчет меня можем и поспорить.

Галя подбежала к стоянке машин, где Карина размазывала по щекам слезы.

– Что случилось? – выдохнула Галина, резко повернув подругу к себе. – Он что, оскорбил тебя?

– Он сказал, что должен жениться на мне и очень разочарован этим обстоятельством, – хлюпнула девушка носом. – И еще он подумал, что я слежу за ним. Представляешь, Галь, он думает, что я за ним специально бегаю!

– А что же ты делаешь, если не бегаешь? – всплеснула руками Галина. – Я тебе говорила, я тебя предупреждала, что не стоит сюда ехать. Не послушала меня – и получила. По заслугам, между прочим, – безжалостно припечатала она.

– Я же хотела ему все объяснить, все рассказать, извинения попросить, а он… Поехали отсюда немедленно, видеть его больше не хочу, пусть катится на все четыре стороны, – решительно проговорила Карина. – Прямо сегодня же скажу Герману, что согласна выйти за него замуж.

– Давно бы так, – обрадовалась Галина. – За каким, спрашивается, дьяволом тебе нужен Юдин, этот отец-одиночка? Еще неизвестно, права ты или нет насчет того, что его «Ауди» имеет двойника. У меня лично на этот счет имеются смутные сомнения. А Герман – это человек, проверенный тысячу раз, с ним все заранее известно, на сто лет вперед. Будешь жить, как королева, и ни о чем не думать. Садись, дорогая, поехали, – распахивая дверцу машины, пригласила она.

Карина бросила еще один взгляд в сторону здания аэропорта, вытерла со щек слезы и, сев в машину, резко захлопнула дверцу.

Глава 15

– Хватит шмыгать носом, – проворчала Галя Карине, когда они уже ехали по трассе из аэропорта. – Сколько можно реветь? Ни один мужик на свете не стоит женских слез, поверь мне, дорогая. Твой Герман – хороший парень, так что ты ничего не потеряешь, если выйдешь за него. Забудь этого Юдина, как будто его и не было.

– Уже забыла, – буркнула Карина и снова скуксила лицо. – Нет, Галь, как так можно, а? «Представляете, как я сейчас разочарован»? – повторила она слова Романа. – Как будто я такая никчемная женщина, что… все, теперь-то уж я точно выйду замуж за Германа. Ему никогда даже в голову не придет оскорбить меня подобным образом. Он, по крайней мере, любит меня и ценит как женщину. Обещает ухаживать как за королевой. А этот Юдин что? «Копперфильд загнется от зависти», – передразнила девушка Романа, смешно сморщив носик. – А о чем ты с ним говорила? – спросила вдруг Карина, с любопытством посмотрев на подругу.

– С кем? – не поняла Галина.

– С Юдиным, с кем же еще. Ты же еще минут пять рядом с ним стояла, я видела.

– А-а-а, ты все еще про него? – протянула Галя, не отрывая взгляда от дороги. – Он сказал, что вспомнил, где меня видел. Помнишь, когда мы были в его доме, он меня спросил, не встречались ли мы раньше? Так вот сейчас он меня увидел в этом костюме – и сразу вспомнил.

– Ну и где же? – с интересом спросила Карина.

– В аэропорту Шереметьево. Как раз той ночью, когда я из Египта прилетела и тебя ждала, а ты в это время уже в кювете в своей машине валялась… Ой!

Девушки посмотрели друг на друга вытаращенными глазами, одновременно подумав об одном и том же. Первой опомнилась Галя:

– Кажется, ты была права. Это не он был той ночью на дороге! Он мне сказал, что в два часа ночи прилетел из Франции, а ты попала в аварию в районе двенадцати.

– Ну вот, что я тебе говорила? – снова скуксив лицо, готовая опять заплакать, проныла Карина. – Представляешь, что он обо мне думает? Я сама, своими руками, разрушила свое счастье…

– Да успокойся ты наконец, – прикрикнула Галя на Карину. – Он же не навсегда уехал? Через два дня вернется, и если ты уж такая идиотка, поедешь к нему и все объяснишь.

– Ни за что, – даже подпрыгнула Карина, и слезы с ее глаз моментально испарились.

– Господи, как же вы мне надоели оба, – вздохнула Галя. – То «люблю», то «ни за что» – да с тобой свихнуться можно! Кстати, может, вернемся в прокуратуру, вроде время еще есть? А то сбежали оттуда как угорелые, этот майор, по-моему, даже и не понял ничего. Неудобно как-то все получилось. Все равно нам по дороге, как раз мимо будем проезжать, – предложила она.

– Куда я с таким зареванным лицом? – возразила Карина и снова шмыгнула носом.

– Лицо как лицо, – пожала Галя плечами, бросив внимательный взгляд на подругу. – Вон, возьми мою косметичку и припудрись, ничего не будет заметно, да губы немного подкрась, освежи вывеску. Ну так поехали?

– Поехали, – вздохнула Карина. – Действительно, не очень красиво получилось. Этот Владимир Николаевич, наверное, до сих пор не может сообразить, что произошло.

Через тридцать минут девушки снова сидели в шестнадцатом кабинете у следователя прокуратуры, майора Фадеева Владимира Николаевича.

– Ну, что ж, девушки, очень хорошо, что вы вернулись. Надеюсь, на этот раз ничего такого не произойдет и вы не испаритесь из моего кабинета столь стремительно, как в прошлый раз? – спросил майор и еле заметно улыбнулся.

– Нет, не испаримся, – улыбнулась в ответ Карина. – Вы извините меня, Владимир Николаевич, так все глупо получилось, мне очень стыдно за свой поступок.

– Надеюсь, хоть не напрасно убежали? – спросил майор.

– Трудно сказать, – неуверенно пожала плечами девушка.

– Ничего не трудно, – вклинилась в разговор Галина. – Отсутствие результата – тоже результат. Все нормально, господин «генерал», «встреча прошла на высшем уровне, в дружеской обстановке, за плодотворной и результативной беседой». В результате переговоров стороны пришли к кон… консенсуму…су, – хлопнув глазами, отрапортовала она, еле выговорив трудное слово.

– Рад за вас, но я не генерал, а майор, – отметил Владимир Николаевич, снова пряча улыбку.

– Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом, – тут же нашлась Галина и одарила майора такой улыбкой, что тот невольно заерзал на стуле.

– Итак, приступим к беседе, – заговорил следователь. – На чем мы остановились? Ах, да. Вы, Карина Эдуардовна, заявили, что знаете, кто убил вашу клиентку, Троицкую Екатерину Андреевну.

– Стоп, – резко вскинув ладонь перед собой, прервала красноречие майора Карина. – Начнем с того, что я ничего не заявляла, а только высказала свое предположение. Владимир Николаевич, насколько я помню, мы же с вами договорились, что вы будете вести справедливую и честную игру, – раздраженно проговорила она.

– А что я сказал не так? – пожал майор плечами.

– Заявлять и предполагать – это совершенно разные понятия, вы не находите? – с сарказмом заметила Карина. – Вы, наверное, забыли, что я юрист по образованию?

– Ну извините, – смутился следователь. – Итак, вы предполагаете, что Екатерину Андреевну Троицкую мог убить ее муж?

– Да, я имею такие предположения.

– А на чем они основаны?

Дальше шла беседа в духе: вопрос – ответ. Карина рассказала про суд, про ссору в зале суда, про то, что ее клиентка обещала прислать ей информацию о криминальном бизнесе супруга, но так и не сделала этого по неизвестной причине, и тому подобное. Галя, в свою очередь, рассказала, как она нашла подругу ночью в открытой квартире, в бессознательном состоянии и с огромной шишкой на голове. Тут же была предъявлена зажигалка, которую Галина нашла в ванной комнате на полу под раковиной. Следом за этим Карина вспомнила странную пропажу. А именно исчезновение из холодильника половины бутылки дорогого французского коньяка, который она держала в доме для гостей. Владимир Николаевич внимательно слушал и все записывал на диктофон, время от времени делая пометки в блокноте. Когда на все вопросы были даны ответы, Карина задала свой вопрос:

– Вы арестуете Троицкого?

– К сожалению, пока это невозможно, – развел майор руками.

– Почему это? – возмутилась Галя. – Преступник должен сидеть в тюрьме. Разве это не ваша заповедь?

– Я бы не называл человека преступником, пока его вина не доказана судом, – заметил майор и строго посмотрел на Галину. – Но тем не менее он действительно является главным подозреваемым. К сожалению, он исчез в неизвестном направлении. Как только его жена была обнаружена мертвой, естественно, мы сразу же хотели его найти, чтобы побеседовать, но его нигде нет: ни дома, ни на работе – нигде.

– Небось уже за границу смотался со своими миллионами, – фыркнула Галина.

– Мы проверяли все аэропорты, он не выезжал из страны.

– Ой, можно подумать, что для него проблема – сделать другие документы, – усмехнулась девушка. – Да с такими деньгами… ай, да что я вам здесь объясняю. Можно подумать, что вы на другой планете живете и ничего не знаете. Вы теперь никогда его не найдете.

– С его счетов деньги не пропали, они на месте, – сказал следователь. – Так что ваша версия, думаю, отпадает.

– Три раз «ха», господин генерал, – с иронией посмотрев на майора, не сдалась Галина. – У него существует криминальный бизнес, а это значит, что и криминальные деньги тоже. Вывод напрашивается сам собой. Он смылся с теми деньгами, а эти решил «подарить» государству. Откупился от тюрьмы, – хохотнула девушка. – А еще вернее, чтобы его не искали.

– Ну ладно, пошутили, и хватит, – строго проговорил майор. – Мы объявили Троицкого в розыск, – снова обратился он к Карине. – Думаю, что рано или поздно мы его найдем.

– Так вы тоже уверены, что это он убил свою жену и покушался на мою жизнь? – оживилась девушка.

– Чтобы быть в чем-то уверенным, нужно иметь для этого доказательства, неопровержимые улики, так сказать. Вам ли, юристу, объяснять, что такое презумпция невиновности? Я вас больше не задерживаю, если понадобитесь, я вам позвоню, – резко прервал он разговор.

– А вы что же, даже не поедете на квартиру к моей подруге, не посмотрите там следы, отпечатки, еще что-нибудь? – взметнула Галя брови и с удивлением посмотрела на майора.

– Я пришлю криминалиста для снятия отпечатков, – бесстрастно пообещал следователь.

– Когда? – упорствовала девушка.

– Завтра.

– Почему не сегодня? Улики нужно искать по горячим следам, так во всех книгах написано, – с возмущением высказалась Галя. – Так нельзя, Владимир Николаевич. Мы на машине приехали, давайте вашего криминалиста, я его подброшу до места в целости и сохранности.

Майор закатил глаза под лоб.

– Госпожа Гусева, это не так просто, как может показаться на первый взгляд. Сначала нужно оформить кучу документов, чтобы криминалист получил разрешение на ведение… не думаю, что вам интересно все это слушать, все равно не поймете, – пожал он плечами. – Я сказал, что завтра утром пришлю человека, значит, пришлю. А сейчас – до свидания.

Галина уже снова раскрыла рот, чтобы поспорить, но Карина с силой наступила подруге на ногу, давая этим самым понять, чтобы она наконец заткнулась.

– Всего доброго, Владимир Николаевич, – улыбнулась она майору. – Будете направлять ко мне криминалиста, присылайте его часикам к двум, с утра меня не будет дома: дела, знаете ли, – развела она руками. – Но если вдруг появится возможность прислать его сегодня, то милости прошу – я весь вечер дома, и ложусь я поздно.

– Хорошо, – сдержанно ответил майор. – Всего вам доброго, – приподнявшись со стула, слегка поклонился он.

Девушки не стали больше спорить и о чем-либо спрашивать, встали и, еще раз попрощавшись, вышли из кабинета.

* * *

На следующее утро Карина стояла на платформе метро и ждала поезд. Народу было много, все толкались, и девушку это очень раздражало.

«Как же плохо без машины, – думала она про себя. – Сколько сразу неудобств! Метро, конечно, быстрый вид транспорта, но меня больше устраивает, когда мне комфортно».

В начале тоннеля показался головной вагон поезда, и все сразу же задвигались и засуетились. Когда поезд приблизился к тому месту, где стояла Карина, она вдруг почувствовала, что теряет точку опоры и летит с платформы. Буквально за секунду до рокового падения девушка по инерции схватилась за то, что попалось ей под руку, и с неимоверным усилием отшатнулась обратно. Вагон пронесся мимо нее со страшным грохотом, а Карина, все еще держась руками за лацкан пиджака какого-то мужчины, боялась открыть глаза. Все произошло за какие-то несколько секунд, поэтому никто даже не успел обратить на происшествие внимания. Каждый был занят своими собственными мыслями и проблемами.

– Да отцепись ты от меня, – услышала Карина раздраженный мужской голос прямо у самого уха, и вдобавок к этому рычанию мужчина еще и стукнул ее по рукам.

Она разжала онемевшие пальцы и испуганно распахнула глаза. Ее грубо отодвинул здоровенный мужик с животом, похожим на пивную бочку, и протиснулся в дверь вагона.

– Совсем уже проходу нет от этих наркоманов, чтоб вам пусто было! Вас всех в резервацию надо отправить, чтоб не мешали нормальным людям жить, – проворчал он и с пренебрежением посмотрел на Карину.

– И не говорите, – поддакнула ему баба, входящая следом за ним. – Глянь-ка, на ногах еле держится.

О чем они беседовали дальше, Карина не услышала, потому что двери вагона закрылись, и он плавно покатился вдоль платформы.

– Вам плохо, девушка? – услышала она голос – приглушенный, как будто на ушах у нее были надеты наушники. Она отстраненно посмотрела на какого-то мужчину, который обеспокоенно заглядывал ей в глаза, спрашивая: – Вам плохо? Вы очень бледная.

– Нет, нет, ничего страшного, это от жары… наверное, – прошептала Карина и побрела к скамейке, еле передвигая ногами. Обессиленно плюхнулась на нее и, откинув голову к стене, прикрыла глаза.

– Господи, ведь я только что чуть не погибла, – подумала Карина, и по ее телу пробежала волна мелкого озноба. Горло вдруг перехватило, будто его сжала чья-то железная рука, и она закашлялась, подавляя внезапную тошноту. – Меня кто-то толкнул, я это очень отчетливо почувствовала. Это значит, что меня только что хотели… О боже! – простонала Карина.

Она схватила свою сумку и начала нервно рыться в ней, стараясь найти мобильный телефон.

– Черт тебя побери, куда же ты мог провалиться? – шептала она, переворачивая в сумочке все вверх ногами.

Трубка, будто услышав ворчание хозяйки, зазвонила… у нее на поясе.

– Кажется, у меня склероз, – пробормотала Карина. – Все идет к этому. Совсем забыла, что повесила телефон на пояс. – Девушка схватила трубку и прохрипела: – Алло, я слушаю.

– Что это с твоим голосом? – усмехнулась Галя по другую сторону сети. – Простыла, что ли?

– Галка, ты где? Забери меня со станции метро «Динамо», пожалуйста, – поминутно покашливая, еле-еле выговорила Карина. В горле почему-то першило, оно сильно болело.

– Я сейчас в дороге, по магазинам решила прошвырнуться. А в чем дело? – спросила Галя.

– Забери меня, – снова повторила Карина. – Очень тебя прошу!

– У тебя что-то случилось? Карин, что с тобой?! – закричала Галя в трубку.

– Я чуть не погибла… только что.

– О господи! – провыла Галина в трубку. – Ты у метро или внутри?

– Я внизу, на станции.

– Сиди на месте и не двигайся, я буду через десять минут. Ты меня слышишь, Карина? Не двигайся с места и жди меня!

– Да, да, я жду, – прошептала девушка, и ее рука, державшая телефон, обессиленно упала на колени. – Я жду. Что ж еще остается? – еще раз прошептала она, но Галя уже ее не слышала: она со всей силы нажимала на педаль газа и крутила руль своей машины.

Галина подъехала к станции метро за считаные минуты, перекрывая все возможные и невозможные рекорды нарушения правил дорожного движения. Запихнула машину в какой-то переулок и галопом помчалась ко входу в метро. Чтобы не тратить времени на покупку талончика, она сунула контролерше у турникетов деньги, которые подвернулись под руку, даже не посмотрев, сколько их было, и, не останавливаясь, ураганом пролетела к эскалатору, оставив женщину стоять с открытым ртом. Контролерша недоуменно хлопала глазами, глядя на купюру достоинством в пятьдесят рублей в своей ладони, и мучительно соображала, откуда же она свалилась. Пробежав вниз по эскалатору с завидной скоростью, Галина выскочила в зал станции и закрутилась на месте, точно юла, высматривая подругу. Она заметила Карину в середине платформы на лавочке и со всех ног бросилась туда. Подбежав к Карине, которая так и сидела с закрытыми глазами, Галя начала тормошить ее за плечи:

– С тобой все в порядке? Я приехала! Карин, ты чего молчишь? Ты меня слышишь?

– Слышу, – кивнула девушка головой и, открыв глаза, тоскливо посмотрела на подругу. – Пошли отсюда, – тихо сказала она.

– Что случилось? Рассказывай немедленно, – потребовала Галина и уселась рядом с подругой на скамейку.

– Давай уйдем отсюда, а потом ты будешь задавать мне вопросы, – вяло проговорила Карина и посмотрела на Галю такими глазами, что та моментально вскочила с лавочки и виновато пробормотала:

– Нет проблем, пошли быстрее, я машину в переулке оставила.

Пока девушки ехали до дома Карины, Галя ни о чем ее не спрашивала, а лишь бросала в ее сторону тревожные взгляды. Карина была благодарна подруге за это. Потихоньку она приходила в себя. Только когда девушки уже сидели на кухне за столом, Галина, наконец, задала подруге вопрос:

– Теперь ты мне можешь объяснить, что с тобой произошло?

– Меня кто-то толкнул под поезд, и я только чудом сумела удержаться на ногах, – ответила Карина и заплакала.

Галя уставилась на нее безумными глазами, не в силах вымолвить ни слова. Она лишь открывала и закрывала рот, как рыба, пойманная в сети. Наконец, обретя дар речи, девушка переспросила:

– Я не ослышалась? Что с тобой сделали?!

Карина посмотрела на подругу и, увидев, с каким недоверием та на нее смотрит, вдруг разозлилась:

– Только вот этого не надо, а? Я не сумасшедшая, не надейся, и вполне адекватно ощущаю реальность! Что ты на меня смотришь, как на идиотку? Да, я чуть не свалилась с платформы под поезд! И могу поклясться чем угодно, что меня кто-то толкнул!

– Кто? – осторожно спросила Галя. – Ты видела, кто это сделал?

– Ты что, Галь, совсем уже? – взвилась Карина. – Откуда я могла видеть, когда меня сзади толкнули!

– Но ведь это могло быть случайностью, в метро полно народу. С чего ты вдруг взяла, что кто-то это сделал нарочно?

– Я это почувствовала, – упрямо проговорила девушка. – Если бы это была случайность, то и ощущения мои были бы другими.

– И что теперь? – растерянно спросила Галина.

– Я могу с таким же успехом переадресовать этот вопрос тебе, – огрызнулась Карина. Она нахмурила лоб и, немного подумав, тихо проговорила: – Такое впечатление, что от меня кто-то решил избавиться.

– Кто? – по инерции спросила Галя и, поняв, что снова задала глупый вопрос, почесала нос. – А, ну да…

– Вот именно, – вздохнула Карина.

– Может, тебе все-таки показалось? – с надеждой спросила девушка.

– Может быть, – хмыкнула Карина. – В таком случае, мне пора лечиться.

– Карин, не нравится мне твое настроение и наша с тобой «плодотворная» беседа. Сидим, как две ненормальные, какими-то дурацкими фразами перекидываемся. Давай-ка хорошенько подумаем, что к чему и с чем это кушают, – взволнованно жестикулируя, высказывалась Галя. – Что ты, как курица вареная? Давай встряхнись и вспомни все по секундам. Глядишь, и найдем какой-нибудь ответ.

– Здесь и вспоминать нечего. Я стояла на платформе, и, когда поезд уже подъезжал, меня толкнули. Если бы не мужик, который весит килограмм сто пятьдесят с гаком, я бы оказалась под колесами. Только благодаря тому, что он такой толстый, а во мне веса, как в той курице, я и сумела удержаться. За его пиджак уцепилась.

– С ума сойти! – закатила глаза под лоб Галина. – И что ты по этому поводу думаешь?

– А здесь и думать нечего, – нахмурилась девушка. – Меня пытаются убить, и этим все сказано.

– Но за что?

– За что убили Екатерину Троицкую? Вот за то, что я была ее адвокатом и могу что-то знать, меня и хотят убрать.

– Но ведь ты ничего от нее так и не получила, никаких сведений, никаких разоблачающих материалов. За что тебя-то убивать, интересно?

– Я так понимаю, что преступники думают иначе, – пожала Карина плечами.

– Слушай, ты так спокойно об этом говоришь, как будто речь идет и не о тебе вовсе, – всплеснула Галина руками. – От тебя свихнуться можно!

– А что толку беситься-то? – пожала Карина плечами. – Что это даст?

– Беситься тебя никто не заставляет, а вот позвонить в прокуратуру и все рассказать, я думаю, стоит. Я, кстати, визитку этого майора со стола прихватила, давай ему позвоним. Пусть они меры принимают и оградят тебя от посягательств на твою жизнь. Здесь и дураку понятно, что это все Троицкий, это его рук дело, больше некому, – запальчиво рассуждала Галина. – Ты чего молчишь-то? – рявкнула она на Карину. – Это что, не тебя касается?

– Не кричи, пожалуйста, – сморщилась та. – И без того голова раскалывается.

– Все, я звоню майору, – решительно сказала Галя и понеслась было в комнату к телефону, но резко притормозила у дверей и, повернувшись к Карине, спросила: – Слушай, а может, тебе лучше все Герману рассказать? Он мужик деловой, с деньгами, пусть к тебе охрану свою приставит. Не дожидаться же, в самом деле, что тебя действительно… того, – не смогла она закончить фразу.

– Не говори глупости, Галя, – нахмурилась Карина. – Не думаю, что я имею моральное право вмешивать сюда еще и Содомского.

– Ничего себе сказанула, – возмутилась Галина. – На то, чтобы спать с тобой, значит, у него имеется моральное право, а как защитить слабую женщину, значит, нет его? Здесь я с тобой категорически не согласна! Он тебе просто обязан помочь, ты – его любимая женщина, и он в какой-то мере несет ответственность за тебя.

– Глупости, – снова не согласилась Карина. – Мне от него ничего не нужно. И потом, я не думаю, что он мне поверит, – усмехнулась она. – Вон, даже ты мне вначале не поверила, а уж он… – и девушка безнадежно махнула рукой. – Нет, Галочка, я должна сама с этим справляться.

– Как это – сама? Ты что, тренировалась у самого Шварценеггера? – вытаращилась на подругу Галя.

– Ну, не сама, конечно, – улыбнулась девушка. – А с помощью милиции.

– Да они пальцем не пошевелят, пока трупа не будет, – взвилась Галина.

– Типун тебе на язык, – сплюнула Карина. – Я пока умирать не собираюсь. Да и не хочется, если честно признаться. Иди, звони майору, что-то давно мы с ним уже не общались, – усмехнулась она, вспомнив два вчерашних посещения прокуратуры.

Галя побежала в комнату, и через некоторое время оттуда раздался ее веселый голосок. Карина услышала, как щебечет подруга, и улыбнулась:

– Опять заигрывает с майором. Вот неугомонная, все равно же никогда не изменит своему Димке, но, несмотря на это, по-прежнему продолжает флиртовать со всеми подряд.

Через пару минут голос Галины как-то странно поник, а еще минут через пять девушка показалась в дверях кухни с вытаращенными глазами.

– В чем дело, Галя? Что-то случилось? – испуганным голосом спросила Карина. – Ты сейчас разговаривала с Владимиром Николаевичем?

Девушка кивнула головой, продолжая как-то странно смотреть на подругу.

– Да в чем дело-то, ты мне можешь ответить? – прикрикнула на нее Карина.

– Троицкого нашли, – упавшим голосом проговорила Галя.

– Так это же замечательно, – улыбнулась Карина. – Теперь он во всем признается, и я снова смогу жить спокойно! Если честно, не очень-то мне понравилось летать под колеса поездов, – с иронией проворчала она.

– Карин, мне кажется, он здесь ни при чем, – обронила Галя и сморщила носик.

– А кто же тогда «при чем»? – пожала Карина плечами. – Больше некому бояться меня и других до такой безрассудной степени, чтобы шагать по трупам, как по тротуару.

– Его нашли… мертвым, – тихо прошептала Галя и нервно сглотнула. – Ты понимаешь, что это значит?

– Как – мертвым?! – остолбенела Карина. – И что это значит?

– Это значит, что кто-то избавляется от опасных свидетелей, – медленно проговорила она. – А еще это значит, что есть кто-то третий…

– Какой третий? – не поняла Карина.

– «Какой» он – не знаю, а вот что тебе по-прежнему грозит опасность… в этом я уверена, – ответила Галя и озадаченно сдвинула брови к переносице.

Глава 16

Карина сидела за компьютером, когда зазвонил телефон. Она бросила взгляд на часы и, удивленно приподняв брови, пробормотала:

– Кто это может звонить так поздно?

Она нехотя подняла трубку и только произнесла:

– Алло, – как сразу же услышала незнакомый хрипловатый голос:

– Детка, мой тебе совет – вернуть то, что тебе совершенно без надобности. Зачем тебе проблемы? Ты такая молодая, красивая девочка и наверняка не хочешь, чтобы тебе подпортили твое милое личико.

– Кто это? – немного дрожащим, но строгим голосом спросила Карина.

– Я кто? – хмыкнул голос. – Я – твой кошмар, дорогая! В общем, так, если в ближайшие сутки ты не принесешь диск, пеняй на себя. Не говори потом, что тебя не предупреждали.

– У меня нет никакого диска. Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Слушай сюда, красотка. Белорусский вокзал, автоматическая камера хранения, ячейка № 55, код 47085. Положишь туда конверт с диском – и все, больше тебя никто беспокоить не будет. О тебе просто забудут, и ты сможешь продолжать жить, как и раньше, без забот и проблем. Если вздумаешь сообщить в милицию, то тебе придется очень здорово пожалеть об этом.

– Послушайте, вы, не знаю, как вас там! Вы меня не пугайте, я не из пугливых, и не тешьте себя надеждой, что меня некому защитить, – заорала Карина в трубку, не на шутку разозлившись. – Я же сказала вам русским языком, что у меня нет никакого диска! Если вы не понимаете по-русски, я могу то же самое повторить по-английски, а потом еще и по-французски. Нет у меня того, что вы просите. Ан-де-стенд?!

– Вот видишь, дорогая девочка, какая ты продвинутая, – «приторно-ласковым» голосом проговорил незнакомец. – Два иностранных языка знаешь, у тебя такое перспективное будущее, у тебя вся жизнь впереди. И не обидно ли будет, если эта молодая, талантливая жизнь вдруг так глупо прервется? – с издевкой проговорил он. – Или тебе мало того, что с тобой уже произошло в метро? – ехидно добавил незнакомец.

– Пошел к дьяволу, ублюдок! – рявкнула Карина. – Я не желаю больше разговаривать с таким ничтожеством, как ты, уголовник! Я прямо сейчас позвоню в милицию!

– А вот это ты зря, – протянул незнакомец. – Разозлила ты меня, девочка. Твоя мамочка, кажется, сердечница? – нагло усмехнулся он, совершенно не обратив внимания на взрыв эмоций девушки. – И она, кажется, живет сейчас на даче одна? Тебе же не хочется оставаться круглой сиротой? Год назад папочка умер, а теперь и мамочка может туда же отправиться, за ним следом. Как тебя такая перспектива, устраивает? Белорусский вокзал, и сутки сроку, – грубо бросил он напоследок и тут же отключился.

Карина еще некоторое время тупо смотрела на телефонную трубку, не в состоянии прийти в себя.

– Они думают, что диск у меня, – прошептала она. – И где же мне его прикажете брать? Что делать-то?

Она вспомнила слова незнакомца о маме и резко вскочила. «Господи, что же делать?»

Карина заметалась по квартире, не зная, за что браться, что надевать, куда бежать и кому звонить.

– К маме, я немедленно поеду к маме, – бормотала она. – Я сейчас поймаю машину и поеду к ней на дачу! Я должна ее защитить, я просто обязана ее защитить и сделать так, чтобы она ничего не узнала. У нее больное сердце, она не выдержит такого стресса.

Карина быстро надела джинсы, футболку, схватила сумочку и ринулась к двери. Замок, как нарочно, никак не хотел открываться, и она с такой злостью стукнула по двери кулачком, что содрала на руке кожу. Боль немного отрезвила девушку, и она, опершись о дверь спиной, тихо сползла на пол. Спрятав лицо в ладонях, Карина заплакала. «Что я могу? Чем я могу противостоять бандитам, наверняка вооруженным? Господи, да что же это такое? За что на меня свалились все эти напасти?»

Девушка тяжело поднялась с пола и пошла в комнату, еле-еле передвигая ногами.

– Нужно позвонить Галке, она что-нибудь придумает, – пробормотала она, а потом, бросив взгляд на часы, сморщила лицо и выругалась: – Черт, я совсем забыла, что сейчас уже ночь!

Карина села в кресло, взяла свой мобильный телефон и совершенно бездумно начала перебирать меню телефонной книжки. Наткнувшись на запись «Герман», она задумалась: «А может, Галка права, и мне стоит обратиться за помощью к Герману? Рассказать ему все и попросить для мамы охрану? Для себя мне ничего не нужно, а вот что касается мамы… Точно, я должна все ему рассказать и попросить помощи, – решила Карина и сразу же набрала номер друга, решив не дожидаться утра. – Ничего страшного, если разбужу его, я же не просто так звоню, чтобы поболтать, у меня серьезные проблемы», – сама себя успокаивала девушка, прислушиваясь к длинным гудкам.

Через несколько минут Герман ответил и, когда услышал голос Карины, очень встревожился:

– Что случилось? Почему ты плачешь, Карина? – обеспокоенно спросил молодой человек.

– Гера, ты не можешь приехать ко мне? – всхлипнула та. – Мне очень плохо!

– Выезжаю прямо сейчас, – коротко бросил молодой человек и отключился.

– Ты настоящий друг, – прошептала Карина в пустоту, потому что в трубке уже пикали короткие гудки. – Даже не спросил объяснений. Тебе было достаточно услышать, что мне плохо. Ты – настоящий друг, – снова прошептала она.

Через двадцать минут раздался звонок в дверь, и Карина пошла открывать. На пороге стоял Содомский в простых джинсах и байкерской майке. Волосы его были взъерошены, а в глазах читалась неподдельная тревога. Увидев распухший от слез нос своей подруги, он прямо у двери обнял ее и прижал к своей груди.

– Ничего, девочка моя, что бы ни случилось, я всегда с тобой. Успокойся и все мне расскажи, одна голова – хорошо, а две – лучше, – мягким голосом успокаивал он Карину, и она почувствовала такое спокойствие, такую защищенность, что на душе у нее сразу же стало легче.

«Галка права, лучшего мужа, чем Герман, мне никогда не найти», – подумала она и еще крепче прижалась к другу.

Когда первые страсти улеглись, Карина пригласила Германа в комнату и, усадив его в кресло, присела напротив.

– Гер, мне нужна твоя помощь.

– Нужна – значит, будет, – очень просто согласился тот. – В чем она выражается?

– Мне нужна охрана.

– Тебе? – удивился молодой человек. – По какой причине?

– Мне угрожают, но не в этом дело, – махнула она рукой. – Понимаешь, охрана нужна не мне конкретно, а моей маме, – торопливо проговорила девушка. – Она там, на даче, совсем одна, и ее некому защитить.

– Ничего не понимаю. Угрожают тебе, а охрана нужна маме? – нахмурился Герман, пытаясь понять, в чем дело. – Ну, это пока не важно, раз нужна охрана – значит, будет. Ты мне лучше объясни, кто тебе угрожает и за что?

– Я не знаю, кто, – пожала Карина плечами. – Голос был мужской, с хрипотцой.

– Чего от тебя хотят? Что им нужно?

– Диск-носитель.

– Что за диск?

– Господи, Гера, я сама не знаю, что за диск, я его и в глаза-то никогда не видела, – чуть не плача, начала рассказывать Карина. – Это все клиентка моя, которую убили…

– Постой, постой, кого убили? – нахмурился Содомский. – Твою клиентку убили?

– Ну да, убили, на следующий день после суда. Помнишь, я тебе рассказывала, как муж с женой скандал устроили прямо в зале суда? У меня еще голова очень сильно болела в тот день, и ты в аптеку за лекарством для меня ездил?

– Так это три дня назад было, прекрасно помню, – ответил мужчина. – Я чего-то не понял, или ты еще не все мне рассказала? Супруги поссорились в суде, и на следующий день жену убили. Я правильно излагаю?

– Да, правильно.

– Теперь ответь мне. При чем здесь ты? При чем здесь какой-то диск? И почему кто-то тебе угрожает? – очень обстоятельно, с расстановкой, задавал вопросы Герман.

– Диск этот мне должна была переслать Екатерина Троицкая, которую как раз и убили. Вернее, она должна была мне прислать содержание этого диска на электронную почту. Но она не успела этого сделать, ее убили, а от меня теперь требуют этот диск, думая, что он у меня. Понимаешь?

– А почему именно тебе она решила передать содержание этого диска?

– Гера-а-а, – простонала Карина. – Ну откуда же мне знать, почему она решила сделать из меня хранителя какой-то информации?! Я была ее адвокатом по бракоразводному процессу, и все. Я ее видела-то всего три раза за все время, в основном мы общались по телефону.

– У тебя в самом деле нет этого диска? – нахмурился Герман.

– Ты что, мне не веришь? – вспыхнула Карина.

– Верю, конечно, верю, – улыбнулся Содомский. – Это я так, на всякий случай спросил. Знаешь, что я тебе хочу сказать? Собирайся-ка, моя дорогая, поедешь ко мне.

– А как же мама? Она там, на даче, совсем одна, – испуганно пролепетала Карина.

– О маме можешь не волноваться, я завтра же пошлю туда своих ребят, – успокоил девушку Герман.

– Спасибо тебе, Герочка, я даже не знаю, что бы я делала без тебя, – всхлипнула Карина и обняла друга за шею. – Ты такой умный, из любого положения всегда находишь выход.

– Я надеюсь, ты все мне рассказала? – задал еще один вопрос молодой человек и, отстранив от себя Карину, посмотрел ей прямо в глаза. – Или ты все же что-то недоговариваешь?

– Вроде все, – пожала Карина плечами.

– А точнее?

– Гер, отвали, а? – вспыхнула девушка. – Ты прямо как следователь в прокуратуре!

– Ты была в прокуратуре? – опешил Содомский.

– А что здесь удивительного? Убили мою клиентку, и теперь опрашивают всех, кто был с ней знаком. Следователь сначала склонялся к версии, что женщину убил ее муж. Это я его надоумила, рассказав, как сильно они ругались в суде. Правда, они и так его искали, считая главным подозреваемым, но он скрылся. А потом оказалось, что это и не он вовсе убил свою жену, потому что его нашли тоже… мертвым… застреленным… а потом утопленным… убитым, одним словом, – сбивчиво лепетала Карина. – И меня снова вызывают в прокуратуру, завтра, то есть уже сегодня…

– О, господи, только этого не хватало, – сердито проворчал молодой человек.

– В чем дело? – опешила Карина. – Что я такого сделала? Меня вызвали в прокуратуру, естественно, я поехала туда, и теперь снова придется ехать. Я что, должна была не ехать и скрываться, словно я – преступница? Я не сделала ничего противозаконного, чтобы бояться милиции, – с раздражением высказалась она.

– Да не в этом дело, – сморщился Содомский. – Ведь ты – моя женщина, и твое участие в этом следствии в связи с убийством, да еще и не одним, это… Как бы так выразиться, чтобы ты поняла?

– А ты говори как есть, – с иронией произнесла Карина. – Чего уж там, – усмехнулась она. – Скажи прямо, что боишься замарать свою репутацию.

– Карина, ты напрасно иронизируешь по такому серьезному поводу, – вспыхнул Герман. – У меня как раз идут переговоры с очень крупной компанией-инвестором. Если они узнают, что я каким-то образом связан с правоохранительными органами, и моя невеста… убийство… я даже не знаю, как они отнесутся к этому.

– А при чем здесь ты? – опешила Карина. – Ведь это не ты, а я фигурирую в этом деле, причем просто как свидетель.

– Главный свидетель, насколько я понимаю?

– Понятия не имею, – захлопала девушка глазами. – Может, главный, а может, и второстепенный.

– Будет обязательно проверяться твое окружение, и рано или поздно выйдут на меня.

– Господи, Содомский, тебе не кажется, что ты несешь сейчас сущий бред? – нахмурила брови Карина. – Ты-то каким боком можешь быть в этом замешан? Это я свидетель, а не ты! Я ничего не понимаю, – пробормотала она, потирая пальцами виски. – Наверное, я не должна была тебя беспокоить. Ладно, вот что я тебе скажу, Гера, – решительно проговорила девушка. – К тебе я не поеду, можешь не волноваться. Но то, что касается моей матери, – здесь я вновь тебя попрошу помочь. Пошли к ней охрану, я очень прошу тебя. Мне ничего от тебя не нужно, но в этой просьбе я умоляю не отказывать мне, – со слезами на глазах просила Карина.

– Успокойся, девочка моя, – ласково проговорил Содомский. – Я непременно исполню твою просьбу. И не надо на меня обижаться, дорогая, на карту поставлены огромные деньги, я не могу рисковать.

– Ты иди, Гер, а я спать сейчас лягу, – сказала молодому человеку Карина. Ей уже не терпелось поскорее выпроводить его за дверь – так было больно, обидно и противно.

– Ты точно не обижаешься? – приподняв пальцем ее подбородок и заглядывая ей в глаза, поинтересовался Содомский.

– Нет, что ты, – кисло улыбнулась девушка. – Я все понимаю.

– Как только инвесторы уедут, я буду в полном твоем распоряжении, даю слово, – клятвенно пообещал он.

– Ага, хорошо, – закивала головой Карина. Она прошла в прихожую и торопливо открыла входную дверь. – Пока, мне уже спать хочется, поздно уже. Ты извини, что я тебя разбудила и что тебе пришлось среди ночи ехать сюда, – бормотала она, стараясь не смотреть мужчине в глаза.

– Я тебе завтра позвоню, – улыбнулся Герман и наклонил голову, чтобы поцеловать Карину.

Она невольно отпрянула и тоже улыбнулась:

– Извини, я что-то такая нервная стала, просто ужас. Давай, иди, мне уже спать пора, – снова повторила она.

Как только Герман переступил порог, она поспешно захлопнула дверь и прижалась к ней спиной.

«Вот тебе и друг, – с болью подумала она. – Верно говорят, что друзья познаются в беде. Наверное, кроме Галки, я больше никогда и никого не смогу назвать этим словом. Никогда!»

Карина прошла в комнату и села в кресло. «Утро вечера мудренее, так говорят. Настанет утро, я позвоню Галке, и она обязательно что-нибудь придумает, – сама себя успокаивала она. – Галка – мастер на всякие выдумки, она обязательно мне поможет!»

Девушка откинула голову на спинку кресла и устало прикрыла глаза.

– В моей жизни что-то произошло такое, что перевернуло ее с ног на голову. В чем я могла столь сильно нагрешить, что господь решил послать мне такое испытание? А началось все именно с того момента, как тот проклятый автомобиль врезался в мою машину и его хозяин скрылся. Именно с той самой минуты и пошло все наперекосяк, все не так, как нужно, и все против меня! – Карина открыла глаза и посмотрела на часы. – Четверть третьего, – прошептала она. – Уж скорей бы утро! Утром нужно будет позвонить маме, – размышляла девушка. – Господи, а что я ей скажу? «Не выходи из дома. Закройся на все замки»? Она же будет спрашивать, в чем дело. Как же была хороша моя жизнь, пока ее не переехали колесами, – тяжело вздохнула Карина. – Кто бы ты ни был, я тебя все равно найду, – стиснув зубы и с силой сжав кулачки, высказала она. – Если выживу!

* * *

Утром Карина уже знала, с чего начнет свое расследование. Торопливо соскочив с кровати, она побежала в ванную комнату. Встала под теплый душ и, наслаждаясь ласковыми струями воды, размышляла:

– Одно с другим связано, это уж как дважды два. В первую очередь нужно узнать у Юдина, где он покупал свою машину и где ее регистрировал. Наверняка сотрудники и автомобильного салона, и ГИБДД участвуют в этой цепочке. Елки зеленые, как ни крути, а к Юдину мне все равно придется обращаться. А что, если мне Галку к нему заслать? Ладно, завтра он прилетает, вот тогда и решу, – махнула рукой девушка. – Что дальше? Еще – нужно будет взломать базу данных и заглянуть в графу похищенных машин. Найти все «Ауди» белого цвета, а потом… потом – дело техники. Нужно любыми способами добыть информацию о том, чем владеет, то есть владел Троицкий. Екатерина в тот день кричала о каких-то автосервисах, куда пригоняют ворованные автомобили и где перебиваются их номера. Эх, как бы мне сейчас пригодился тот диск, в котором содержится информация, там есть конкретные адреса… Господи, я идиотка! – сплюнула Карина и начала торопливо закручивать краны. Она схватила большое махровое полотенце, завернулась в него и босиком понеслась в свой кабинет. Девушка начала выдвигать ящики письменного стола, разыскивая папку с документами Троицкой. – Черт, куда же она провалилась? – ворчала она. – Там же есть официальный документ о доходах ответчика! А это значит, что перечислены все объекты владения с адресами, в том числе – и автосервисы. Еще у него, кажется, сеть магазинов запчастей по всей России. Ну, где же эта папка?!

Карина напрасно искала папку: она бесследно исчезла.

– Вот дьявол, – простонала девушка. – Если уж не везет, так это диагноз. Ее наверняка стащил тот человек, который ударил меня по голове! Ладно, попробую вспомнить, – нахмурила она лобик и села в кресло. – Официальные доходы Троицкого исчислялись в размере четырех с половиной миллионов долларов. Екатерина заявила иск на семьдесят процентов, согласно брачному договору. Сеть автосервисов и сеть магазинов запчастей по всей России плюс две бензоколонки. Кажется, так, – сосредоточенно вспоминала Карина. – Да-а-а, не так все просто, как кажется, – вздохнула она. – Впрочем, глаза страшатся, а руки делают… в моем случае – голова вместо рук. А посему начну-ка я прямо сейчас! Сяду за компьютер и взломаю базу данных, – потерла девушка рука об руку и вскочила с кресла. – Только оденусь сначала, – посмотрев на полотенце, усмехнулась она.

В это время зазвонил телефон, и Карина, резко замерев, посмотрела на него испуганным взглядом.

– Не все так просто, как кажется, – повторила она. – Похоже, что меня не собираются оставлять в покое!

Девушка решительно схватила трубку и грубо поинтересовалась:

– И кому я понадобилась на этот раз?

– Привет. Что это с тобой? – удивленно спросила Галя. – Не выспалась, что ли?