/ Language: Русский / Genre:det_irony / Series: Звезды иронического детектива

Кто в доме хозяйка?

Ирина Хрусталева

В третий раз потерять работу – это надо сильно постараться! Но разве Олеся виновата, что начальники бессовестно клеятся к ней, а она совсем не готова отвечать им взаимностью?! Денежные проблемы девушки решило нежданное наследство – усадьба прабабки, оказавшейся... самой настоящей ведьмой! Но и подкинуло новых неприятностей: Олеся обнаружила в доме старинную книгу заклинаний, за которой охотятся представители древнего Ордена Люцифера...

Ирина Хрусталёва. Кто в доме хозяйка? Эксмо Москва 2009 978-5-699-36404-6

Ирина Хрусталёва

Кто в доме хозяйка?

Пролог

Особняк в подмосковном элитном поселке Дубрава. Летний вечер, 20 ч 30 мин.

Мужчина средних лет сидит в просторном кабинете за письменным столом и, хмуро глядя перед собой, перебирает четки. Напротив него в кожаных креслах сидят три человека в напряженных позах. Молодые люди одеты в строгие черные костюмы и белые рубашки с галстуками.

– Итак, господа, я прилетел сюда, в Россию, чтобы проконтролировать лично, как продвигается задание, для выполнения которого вас сюда прислали. И я прямо сейчас готов выслушать полный отчет о проделанной работе, – хриплым голосом произнес мужчина, сидящий за столом. – Что вы успели сделать за это время? Что смогли узнать? Меня интересует буквально все. Так как вы, Евгений, являетесь руководителем группы, думаю, что именно вы мне и доложите обо всем. Я внимательно вас слушаю.

– Как прикажете, мессир, – с готовностью ответил субтильный молодой человек с очень бледным болезненным лицом. Он встал с кресла и поклонился собеседнику. – Мы точно выяснили, что старуха являлась именно тем человеком, о котором шла речь. Также подтвердились сведения о ее кончине. Она умерла почти шесть месяцев назад, – начал докладывать он. – Нам пришлось немало потрудиться, чтобы узнать все, что вас интересует, и это было нелегко...

– Меня мало волнуют ваши трудности, короче и ближе к делу, – строго приказал мужчина с четками.

– Как прикажете, мессир, – снова поклонился молодой человек. – Совсем недавно нам стало известно, что старуха оставила дарственную на дом и все имущество на имя своей правнучки.

– Все-таки сделала по-своему, старая ведьма! – раздраженно проворчал тот, кого называли мессиром. – И это значит, что девчонка может быть не только наследницей, но и преемницей? Это плохо, очень плохо. И если так...

– Не волнуйтесь, мессир, пока девчонка даже не подозревает о том, что стала наследницей, и мы все сделали для того, чтобы не узнала никогда.

– Каким образом вы это сделали?

– Нотариус, который составлял дарственную, внезапно умер от сердечного приступа прямо в своем кабинете. К несчастью, он курил в это время, и упавшая на ковер сигарета вызвала пожар. Дело было поздним вечером, поэтому, пока люди, случайно проходившие мимо здания, где располагался офис, увидели дым, пока вызвали пожарных... все документы сгорели.

– Похвально, конечно, только разве вы не знаете, Евгений, что в нотариальной конторе обычно хранятся копии документов, а не их подлинники? – строго спросил мужчина. – Подлинник обычно вручается наследнику.

– Так и есть, мессир, – согласился с ним молодой человек. – Но он вручается лишь через полгода после смерти дарителя, а старуха умерла пять месяцев и четырнадцать дней назад.

– Сразу видно, что вы профан в таких вопросах. Это вступление в законные права наследования предусмотрено по истечении шести месяцев, а завещание зачитывается наследникам сразу же после смерти завещателя.

– Нет-нет, там был составлен именно дарственный документ, – возразил Евгений. – Это проверено мной лично. Старуха, видимо, сделала это для того, чтобы, кроме ее правнучки, больше никто не смог претендовать на дом и имущество.

– И вы утверждаете, что наследница пока не в курсе, что является таковой?

– Именно.

– Вы в этом уверены?

– Абсолютно уверен! Чтобы подстраховаться, я сам лично проверил квартиру, документа там нет. Правда, для этого пришлось… короче говоря, человек, который мне внезапно помешал, умер от инфаркта.

– Я смотрю, вы большой мастер по «сердечным делам», Евгений, – усмехнулся мужчина. – Надеюсь, что никаких следов вы не оставили?

– Обижаете, мессир, – нахмурился тот. – След от укола слишком мал, чтобы его заметили, а следов препарата в организме не остается уже буквально через полтора часа.

– Что из себя представляет наследница?

– Обыкновенная девушка, вполне современная, работает секретарем-референтом в компании «Стрелец», и я лично думаю, что ее совсем не заинтересует...

– Меня мало волнует, что думаете лично вы, Евгений, – резко перебил говорившего мужчина. – Говорите по существу заданного вопроса.

– Ну, я и говорю по существу, – растерялся молодой человек. – Девушка вполне современная, ни в каких религиозных движениях не участвует. К экстрасенсам и гадалкам тоже не ходит. Во всяком случае, нами ничего подобного не замечено. Она занимается исключительно собой, работает, иногда ходит в театр, изредка посещает музеи, часто встречается с друзьями, любовника пока не имеет. Есть у нее, правда, один друг детства, он часто остается у нее ночевать, но мы выяснили, что он представитель сексуальных меньшинств. Если говорить простым языком – он голубой, и женщины его не интересуют. До недавнего времени девушка жила со своим дедом, но, как я вам только что сказал, он внезапно умер от инфаркта, чуть меньше трех месяцев назад, и теперь она живет одна. Я думаю, что девушка не представляет для нас опасности, потому что далека от... короче говоря, она стопроцентный реалист.

– Это, конечно, упрощает дело, но девчонка является наследницей, подозреваю, что и преемницей старухи, и этот факт меня совсем не устраивает, – проговорил мужчина, бросив строгий взгляд на молодого человека.

– Я же вам рассказал, что этот факт больше не является помехой, – откровенно растерялся тот.

– Вы так считаете? – с сарказмом спросил мужчина. – Я вам, между прочим, тоже только что сказал, что в конторе могли быть только копии. Вы можете поручиться, что подлинный документ тоже сгорел?

– Нет, не могу, но мне кажется...

– Мне совершенно не интересно, что вам кажется, меня интересует только то, что есть в реальности.

– А что же мы еще могли сделать?

– И это вы спрашиваете у меня, что делать? Вы – тот, кто только что рассказал мне, как хорошо он умеет избавляться от людей, которые мешают исполнению поставленной перед ним задачи? Вы меня удивляете, Евгений.

– Простите, – пробормотал тот, низко склонив голову.

– Я-то вас, может быть, и прощу, но вот магистр...

– Нет-нет, мессир, не нужно ничего говорить магистру, – не на шутку испугался молодой человек. – Что я должен сделать?

– Всего лишь избавиться от наследницы.

– Но, мессир, третий сердечный приступ вокруг этого наследства может вызвать некоторые подозрения.

– Меня этот факт мало заботит, это уже ваши проблемы. Не хотите избавляться, тогда достаньте то, зачем вас сюда прислали, и вопрос отпадет сам собой.

– Да, я все понял и постараюсь все сделать для этого. Ведь девушка не знает, что является наследницей, иначе уже давно бы... – дрожа от страха, пролепетал молодой человек, но, встретившись с гневным взглядом собеседника, тут же заверил его: – Я обещаю, мессир, что мы постараемся все сделать намного раньше. Еще до того, как она вдруг каким-то образом узнает об этом и захочет вступить в законные права наследования.

– Очень на это надеюсь и советую поторопиться, пока дом стоит пустой.

– К сожалению, дом не пустой, мессир.

– Что это значит?

– Там живет один старик.

– Кто такой?

– Он был управляющим у старухи много лет, практически всю жизнь, и после того, как она умерла, остался жить в ее доме. Но он уже на ладан дышит и вот-вот отойдет в мир иной, ему девяносто лет.

– У меня нет времени ждать, когда он туда отойдет, – раздраженно ответил мужчина. – Меня интересует лишь одно, и вам, Евгений, прекрасно известно, что именно. Что конкретно вы можете предложить? Какие планы у вас имеются? Выкладывайте, я внимательно слушаю!

– Конкретных, утвержденных планов у меня пока нет, но я думаю над этим.

– Тогда я снова задаю вам тот же вопрос: почему наследница до сих пор жива?

– Мне кажется, что, убив ее, мы поставим себя под удар, – неуверенно начал говорить молодой человек. – Нам совсем ни к чему связываться с законом, вы же это и сами понимаете, мессир. И потом, здесь имеется один немного странный факт, который как играет нам на руку.

– Что за факт?

– Я пока не могу утверждать точно, что эти сведения верны, нужно еще раз проверить.

– И все же, что это? – настойчиво спросил мужчина.

– Я нахожу этот факт немного странным, мессир, и пока не уверен...

– Прекратите мямлить, Евгений, – сморщился тот. – Говорите, как есть.

– Похоже, что девушка никогда не видела своей прабабки и не общалась с ней. Но в то же время, если старуха оставила дом именно ей, а не кому-то другому, это говорит о том, что ваши подозрения могут оказаться верными, она решила сделать девушку своей преемницей. Если это действительно так, то нам вряд ли удастся легко и без последствий убрать девушку.

– Почему? Каких последствий вы боитесь? Ах да, вы же специалист только по сердечным делам, – ядовито усмехнулся мужчина. – Сделать так, чтобы все подумали о несчастном случае или самоубийстве, я так понимаю, вы не в состоянии? Мне кажется, что пора подумать о вашей замене, дорогой мой друг, – гневно сверкнул он глазами.

– Мессир, не горячитесь, прошу вас, сначала выслушайте меня, – дрожащим голосом взмолился молодой человек. – Я спокойно мог бы справиться с этой задачей, но здесь совсем не в этом дело.

– В чем же?

– Вам прекрасно известно, какой силой обладала старуха. Она наверняка все предвидела и постаралась сделать так, чтобы ее правнучка не пострадала. Я, конечно, уверен, что девушка не захочет быть тем, кем была ее прабабка, для этого она слишком современна. Но все равно нужно действовать крайне осторожно. А вдруг?

– Хорошо, здесь вы, наверное, правы, – нехотя согласился мужчина с четками. – Что вы собираетесь делать дальше?

– Нужно хорошенько все обдумать.

– К сожалению, времени на долгое обдумывание у меня нет. Может быть, стоит открыть девчонке глаза, рассказать ей о наследстве и предложить за этот дом столько денег, что она не сможет отказаться?

– Мне кажется, что не стоит торопиться, мессир. Не забывайте, чья она родственница. Наверняка упряма и принципиальна, как и ее прабабка, иначе та не стала бы делать девушку своей наследницей, а значит, и преемницей.

– И что же вы предлагаете?

– Сначала нужно попробовать проникнуть в дом и поискать то, что нам нужно, и уж если не получится, тогда искать другие пути. Возможно, что подойдет именно тот, который вы предложили, хотя вряд ли.

– Так почему же вы до сих пор не сделали этого? Неужели так трудно обследовать этот чертов дом?

– Я не хотел вам говорить, чтобы не опережать события, – смутился молодой человек. – Я уже посылал в поселок своего человека, который сумел пробраться в дом, но пока безрезультатно, ему ничего не удалось найти, к сожалению.

– Значит, плохо искал.

– Ну, во-первых, я вам уже сказал, что дом пока не пустой, там живет старик, управляющий, поэтому работать пришлось ночью, с фонарем и очень осторожно...

– Да меня мало волнует, как там пришлось работать, когда и с чем, – раздраженно сморщился мужчина. – Мне нужен результат, и, как вы его будете добиваться, меня не касается. Я надеюсь, что вы понимаете, насколько все серьезно, и постараетесь не дать повода в вас разочароваться, Евгений? – вкрадчиво добавил он.

– Так точно, мессир! Все будет исполнено, мессир! Мы будем стараться, мессир, – как заведенный повторял молодой человек, побледнев еще больше.

– Короче, я останусь в России еще на одну неделю, и это крайний срок. Мы не можем злоупотреблять гостеприимством человека, любезно предоставившего нам свой дом, где мы с вами находимся сейчас. Надеюсь, этого времени вам хватит, чтобы сделать то, для чего вас сюда прислали. Магистр так же, как и я, будет очень недоволен конкретно вами, Евгений, если я этого пожелаю. Вас, как доверенное лицо, поставили во главе группы. Именно на вас возлагали большие надежды, а что выходит на поверку?!

– Я буду стараться, чтобы оправдать доверие, мессир, – произнес молодой человек, низко склонив голову.

– Вот это правильно, я бы на вашем месте очень постарался, чтобы не попасть в опалу.

– Нет-нет, как можно? – замахал руками молодой человек. – Скажите магистру, что я сделаю все от меня зависящее. Мессир, вы-то ведь должны понимать, что старуха хоть и умерла, но...

– Знаю я все, – недовольно сморщился мессир. – Она до сих пор как кость у меня в горле стоит, чтоб ей... Я столько лет ждал этого момента, и вдруг эта наследница. Короче говоря, установить за девчонкой круглосуточное наблюдение, глаз с нее не спускать, и чтобы о каждом ее шаге докладывалось мне лично. Если через неделю у меня не будет того, зачем вас сюда прислали, я не знаю, что с вами сделаю. Я уже не говорю о магистре, он вас в порошок сотрет и по ветру развеет. Вы же понимаете, Евгений, что мои слова – не шутка? – еще раз напомнил он.

– Да-да, мессир, я очень хорошо понимаю, – как китайский болванчик, закивал молодой человек. – Я не подведу, уверяю вас.

– Будем надеяться, будем надеяться, – еле слышно прошептал мужчина, мыслями уносясь куда-то далеко. – То, чем ты так долго владела, старая ведьма, должно принадлежать нам по праву сильнейших. Да будет так.

1

Олеся проснулась по привычке очень рано, но продолжала валяться в постели, потому что сегодня ей не было нужды вставать и куда-то торопиться. За окном уже вовсю светило яркое солнышко летнего утра, но, несмотря на это, настроение у девушки категорически отказывалось подниматься. Вчера ее уволили с работы..., и произошло это уже в третий раз за последний год.

– И чего тебе не спалось, интересно? Зачем вскочила ни свет ни заря? Вот теперь лежи и плюй в потолок, – проворчала Олеся. – Ты теперь снова безработная молодежь, торопиться на трудовую вахту не надо, вот и спала бы до обеда, так нет же, не спится, видите ли, ей! И что за жизнь? Хуже старых памперсов! Почему мне так не везет с этими боссами-придурками? – с раздражением думала она. – Веду вроде себя вполне прилично, никакого повода для флирта не подаю, даже макияжем практически не пользуюсь. Одеваюсь на службу, как положено, в строгий офисный костюм, так нет же, все равно норовят под юбку залезть. С меня хватит, нужно теперь искать себе работу, где начальником будет женщина. Хотя и здесь нет никакой гарантии. Со своей «феноменальной везучестью» я запросто могу нарваться на какую-нибудь бизнес вумен с нетрадиционными пристрастиями, – усмехнулась девушка. – В монастырь, что ли, податься? А что, неплохая идея. Буду жить на всем готовом, даже на одежду тратиться не придется. Ходи себе в рясе до пола, и все дела. Да, монастырь это, конечно, здорово, ну а если серьезно, то как ни крути, а работу искать все равно придется, – тяжело вздохнула она. – Жизнь в нашем мегаполисе – такая дорогая штука, что....

Звонок в дверь прервал невеселые мысли Олеси.

– Кто там еще, с утра пораньше? – проворчала она. – Хотя я уже не сплю, для всех я еще сплю, и пошли все к той самой маме! У меня совсем нет настроения с кем-либо общаться.

Девушка надеялась, что незваный гость, посчитав, что ее нет дома, уйдет, но не тут-то было. После серии звонков в дверь начали беззастенчиво барабанить кулаками и даже с завидной наглостью пинать ее ногами.

– Вот, блин, настырные какие люди! – не выдержав, вскочила Олеся с кровати. – Наверняка Валька ломится, больше некому. Только он может быть таким беспардонным и упрямым ослом.

Девушка схватила со спинки кровати домашний халатик – «а-ля все на виду», – и, натягивая его прямо на ходу, понеслась к двери.

– Я так и знала, что это ты, – рявкнула она, открыв дверь и увидев на пороге друга. – Совсем уже рехнулся? Ты чего барабанишь как ненормальный? А если бы я уже ушла на работу? Что соседи подумают?

– Мне все равно, что они подумают, и по субботам ты не работаешь, – отмахнулся тот, торпедой влетая в квартиру.

– Разве сегодня суббота? – задумчиво пробормотала Олеся, сдвинув брови к переносице. – Надо же, забыла совсем. Ты чего приперся в такую рань? Что случилось? – тут же обратилась она к Валентину.

– У меня беда! У меня несчастье! Я в трансе, в депрессии и вообще на пути к суициду, – театрально заломил руки молодой человек, при этом не забыв полюбоваться на свой маникюр.

– Здравствуйте, приехали! Только этого мне и не хватало для полного счастья, – проворчала Олеся. – Еще один недовольный жизнью и судьбой явился – не запылился. У тебя-то что произошло, горе луковое? – вздохнула она, закрывая входную дверь. – Проходи на кухню, раз уж пришел, – завтракать будем.

– Ах, ма шер, ну какой может быть завтрак? У меня пропал сон, пропало желание жить, а уж про аппетит и говорить не стоит, – взвыл Валентин и, бросившись к девушке на грудь, зарыдал, как ребенок.

– Эй, эй, Валя, Валечка, хороший мой, что произошло? – растерянно спросила Олеся, не на шутку разволновавшись. – Кто-то заболел или, не дай бог, умер?

– Да лучше бы он умер, мне бы намного легче было, – вскричал тот, не прерывая своих рыданий. – Неблагодарный, мерзкий обманщик! Я для него все, что угодно, а он... а он с этим гадким крашеным нахалом укатил к морю! Леся, дорогая моя, ты представляешь, что он сделал? Как он мог так со мной поступить? Как он мог так равнодушно растоптать мои искренние чувства?

– Это ты про своего Эдика, что ли, говоришь сейчас? – нахмурилась девушка.

– А про кого же еще я могу говорить, дорогая моя? – снова всхлипнул Валентин. – Ведь это он МНЕ говорил о поездке к морю. Ведь это он МНЕ обещал... а сам... Я ведь даже отпуск из-за этого взял, а получается, что напрасно?! Как он мог? Ну как он мог?

– Ну-ну, успокойся, мой хороший, – ласково проговорила Олеся, поглаживая друга по спине. – Я тебе давно говорила, что твой Эдик – прохвост. Что он не стоит твоего внимания и что тебе давно пора стряхнуть с ушей лапшу, которую он тебе регулярно вешает. У него же на лбу написано, что он альфонс и совершенно бесстыжий человек. Я тебя предупреждала, что в конечном итоге ничего хорошего тебя с ним не ждет. Ведь предупреждала я тебя об этом или нет?

– Предупреждала, – нехотя согласился Валентин, продолжая всхлипывать. – Но ты же меня знаешь, какой я романтичный и доверчивый. Конечно же мне не хотелось верить в такое унизительное для меня завершение наших отношений. Ведь Эдик был таким внимательным, таким ласковым, таким...

– Валь, пошли на кухню, – перебила друга Олеся, прекрасно зная, что, если его сейчас не остановить, он будет еще целый час изливать душу в прихожей. – Приготовим с тобой завтрак, сварим вкусный кофе и спокойно поговорим.

– Тебе легко говорить – спокойно поговорим, – проныл тот. – А у меня сейчас на душе творится такой кошмар... такой кошмар, что впору в петлю лезть.

– Ну, еще не хватало из-за такой ерунды в петлю лезть, – усмехнулась Олеся. – Много чести твоему Эдуарду, он этого не стоит. У меня, между прочим, тоже настроение не фонтан, меня вчера с работы уволили. Однако руки на себя накладывать из-за этого я не собираюсь.

– Опять уволили? За что же на этот раз? – тут же оживился Валентин, вытирая скудные слезы и с участием глядя на подружку.

– Ай, и не спрашивай! Все за то же, у меня других причин не бывает, – махнула рукой она и тяжело вздохнула. – Такое впечатление, что меня приговорили к тому, чтобы вылетать с работы по одной и той же «статье». Стоило мне «умыть» своего босса, сваренным кофе, который, кстати, еще не успел остыть до нужной температуры, буквально через час меня вызвали в отдел кадров компании, где коротко и ясно объяснили: «Или вы, мадам Лурье, пишете заявление по собственному желанию, или получите трудовую книжку с записью: уволена в связи с несоответствием занимаемой должности».

– И ты, конечно, написала по собственному желанию?

– Естественно, написала, – дернула Олеся плечиком. – Спорить и доказывать свою правоту все равно бесполезно, это равносильно тому, что плевать против ветра. Кто мне поверит, если я начну рассказывать, что меня нагло домогается босс? Чего доброго, еще и клевету на «порядочного» человека припаяют, с них станется. Кому быстрей поверят, какой-то секретарше или начальнику и «добропорядочному семьянину»? Ответ и так ясен! Я хорошенько подумала и конечно же из двух зол выбрала меньшее, то есть заявление по собственному желанию. Зачем мне нужна такая несправедливая запись в трудовой книжке, как несоответствие? С ней не то что секретарем-референтом, уборщицей в нормальную фирму не устроишься.

– Да, душечка моя, здесь ты права, сейчас хорошее место непросто найти, а уж с такой записью это вообще утопия, – согласился Валентин, лениво махнув своей холеной ручкой, унизанной перстнями. – Везде только своих берут, по знакомству. «О, времена! О, нравы!» – с пафосом выдохнул он.

– Я и без знакомств спокойно могу устроиться, – фыркнула Олеся. – Ты прекрасно знаешь, что у меня приличное образование, опять же, я достаточно самостоятельна, да и опыт работы имеется. А уж про обаяние и шарм и говорить нечего, этими качествами меня Бог с лихвой наградил. После первого же собеседования меня сразу берут на работу, уверена, что так будет и впредь. Только ведь и на новом месте все снова повторится, а мне эта канитель порядком надоела.

– И что ты теперь собираешься делать?

– Пока не знаю, – пожала плечами девушка. – На пару недель денег хватит, немного отдохну, а дальше видно будет. Естественно, дома сидеть я себе позволить не могу. Ты же знаешь, меня теперь кормить некому. Дедушка умер, и, если сама о себе не позабочусь, никто не позаботится.

– Дорогая, я знаю, что нужно делать. Тебе просто необходимо выйти замуж, – подал «гениальную» идею Валентин. – И тогда о тебе будет заботиться супруг.

– Замуж? За кого? – сморщила носик Олеся. – Оглянись вокруг, «подруга», и покажи мне хоть одного настоящего мужика. Достойных давно расхватали, а связываться с кем попало я не собираюсь. Это раньше были рыцари, а в современном мире... ай, даже и говорить не хочется. Настоящие мужчины, они же все вымерли, как мамонты, или, как ты, в геи подались. Но за тебя бы я все же пошла, ты надежный, как швейцарский банк. Не хочешь рискнуть прогуляться со мной до загса? – лукаво посмотрела она на друга, еле-еле сдерживая смех.

– С ума, что ли, сошла? – испуганно округлил глаза Валентин. – Фу, какой кошмар! Извращенка! – брезгливо поморщился он.

– Поставь свои очи на место, я пошутила, – от души расхохоталась Олеся. – Что я с тобой в спальне делать буду... дорогая моя? Ни о каком замужестве я и думать не хочу, да и рановато мне еще, а насчет работы я что-нибудь придумаю, ты же меня знаешь. Вот найти бы начальника-импотента, и тогда мои проблемы отпали бы сами собой. Прямо ума не приложу, что они во мне находят такого, что их всех тянет поставить меня в непристойную позу прямо в своем кабинете? Летят, как навозные мухи на цистерну ассенизатора, блин! – недовольно проворчала она.

– Ах, ма шер, ничего здесь удивительного нет! Во-первых, ты красива, и с этим даже я не буду спорить, ну а во-вторых, это твои флюиды на них так действуют, – со знанием дела сообщил Валентин, подхватывая подругу под руку и увлекая в сторону кухни. – Я в одной книге читал, что есть такие женщины, на которых мужчины западают, сами не зная почему. А оказывается, это в них древний инстинкт самца срабатывает. Ведь природа – она все предусмотрела, и не с каждой самкой самец вступит в интимные отношения. Только с определенной, которая ему подходит для рождения здорового потомства, для продолжения рода, короче.

– Что-то я не замечала, чтобы тех «самцов», которые моими начальниками были, интересовало продолжение рода, – с сарказмом усмехнулась Олеся. – Все трое благополучно женаты и уже имеют наследников, а меня им не терпелось завалить на офисный стол в обеденный перерыв. На десерт, наверное, после сытного бифштекса. Ну ладно, предыдущие два еще молодые, а этот-то куда полез, старпер недоделанный?!

– Ты о ком?

– Да о последнем моем начальнике, Плетневе, пузо которого раньше него в приемной появляется, – фыркнула Олеся. – Далеко за полтинник уже, одышка, как у паровоза, а туда же, молоденькую секретаршу подавай!

– Что ты хочешь? Мужик – он и в Африке мужик, – констатировал Валентин, чем вызвал веселый смех Олеси.

– Я от тебя балдею, Валюша. Как что-нибудь скажешь, хоть стой, хоть падай.

– К счастью, с тобой, ма шер, я могу быть самим собой, поэтому говорю то, что думаю, – лениво улыбнулся он, разглядывая перстни на своих тонких пальчиках. – Вот если бы я был мужчиной... ну, ты понимаешь, что я имею в виду, я бы, наверное, тоже на тебя запал, ты очень сексуальная.

– Я рада, что ты не совсем мужчина, только тебя мне и не хватало в поклонниках, для полного комплекта, – засмеялась Олеся. – Ты меня больше устраиваешь как моя самая верная подружка, а не как сексуальный маньяк.

– К счастью, ты меня тоже, ма шер, – снова улыбнулся Валентин. – Тебе прекрасно известен мой вкус. Мне нравятся такие мускулистые «Тарзаны», такие плечистые «Сталлоне», такие все мужественные «Шварценеггеры», – томно закатил он глаза. – Ах, коварный Эдуард, в нем сочетались все эти качества, и... и как я его ненавижу! – снова начал заламывать руки он, вспомнив своего друга, который имел наглость укатить к морю не с ним, а с его злейшим врагом и соперником, «сладким Костиком» – так его все называли.

– Так-так-так, а ну быстро прекратили! – тут же прервала его начинающуюся истерику Олеся. – Забудь и забей, этот альфонс не стоит твоего внимания, и уж тем более твоих переживаний. Ты молодой, симпатичный и перспективный, так что таких Эдиков в твоей жизни будет вагон и еще целый состав в придачу.

– Ты, как всегда, права, душечка, – я такой, – тут же согласился Валентин, бросив кокетливый взгляд на свое отражение в зеркале, и оскалил зубы, чтобы убедиться в их белизне. – Вот только не могу я так сразу забыть, простить и выкинуть Эдика из головы, – тяжело и совершенно безнадежно вздохнул он. – Я так к нему привязался, так привязался!..

– Как привязался, так и отвяжись, – дала дельный совет Олеся. – Он не стоит того, чтобы так убиваться.

– Может, съездим куда-нибудь за город, в речке искупаемся, позагораем? – неожиданно предложил Валентин. – Я такие классные плавки себе купил, настоящая фирма. Думал, вот поеду с Эдиком к морю...

– Валя, не начинай все заново, – тут же прервала его Олеся.

– Да-да, ты права, дорогая, – согласился тот. – Ну, так как ты смотришь на поездку за город?

– Даже и не знаю, – неуверенно пожала плечами девушка.

– А что тут знать-то? Представляешь, какая сейчас красотища за городом? Сплошной кислород с естественными ароматами цветов, скошенной травы и диких ягод, ах, – блаженно закатил глаза Валентин. – Не то что здесь, в городе, – одна пыль кругом да выхлопные газы. Организуем с тобой пикничок на природе, отдохнем от душного города. Мне просто необходимо развеяться, чтобы снять этот жуткий стресс. Да и тебе, я думаю, тоже отдых не помешает после очередного вылета с работы. Кстати, твоя машина, надеюсь, на ходу?

– Да, с машиной все в порядке.

– Вот и отлично! Ты сейчас временно безработная, у меня впереди еще целых две недели отпуска, так что давай, подумай над моим предложением. Если хочешь, позови с нами Светку, она тоже загорать любит.

– Светка три дня назад в Турцию укатила со своим Нурбековым, там и назагарается вдоволь, – отмахнулась Олеся, сосредоточенно о чем-то думая. – Слушай, Валя, как хорошо, что ты заговорил сейчас про поездку за город, – спохватилась она. – У меня ведь такие сногсшибательные новости появились, с ума сойдешь!

– Что за новости и при чем здесь мое предложение про поездку?

– Да потому что я сразу вспомнила... Ой, ты не поверишь, но я тут у своего деда в кабинете три дня назад такое нашла... все мозги уже себе сломала. В чем дело, ничего понять не могу, хоть застрелись.

– Дорогая, не нужно так волноваться. Ты конкретно можешь объяснить, что случилось? – осторожно спросил Валентин, глядя на возбужденную подругу.

– Валя, я такие странные вещи узнала, что даже растерялась и не понимаю, что со всем этим делать. Сначала подумала, что это какая-то ошибка. Представляешь... нет, лучше пошли в дедов кабинет, я тебе сейчас все наглядно продемонстрирую.

2

Притащив друга в кабинет, Олеся усадила его за письменный стол и вывалила перед ним кипу документов.

– Что это? – с недоумением поинтересовался Валентин, таращась на бумаги.

– Вот, сам смотри, все это я нашла, когда решила здесь немного прибраться, – ответила Олеся. – После похорон у меня все как-то руки до всего этого не доходили, да и не могла я сюда входить, если честно. Мне все время казалось, что, как только открою дверь кабинета, сразу же своего деда увижу, как он за столом сидит и что-то пишет или газету читает. В последнее время он очень много времени проводил здесь. Ой, Валь, до сих пор не могу поверить, что он умер и что я его больше никогда не увижу. Мне так сильно его не хватает, ты себе даже не представляешь, – тяжело вздохнула она. – А три дня назад, сама не знаю, что на меня нашло, решила порядок здесь навести, пыль протереть, полы помыть, ну и все прочее. В первую очередь я начала с книг пыль стирать и для этого вытащила их с полок. Посмотрела, везде на полках пылищи видимо-невидимо, а в одном месте, как будто, только что протерли. Странным мне это показалось, ну, я рукой и провела по этому месту. Смотрю, стенка отошла и образовалась ниша.

– Тайник? – завороженно прошептал Валя. – Как интересно! А что в нем?

– А в нем вот эта папка была спрятана, с документами, – кивнула Олеся на кипу бумаг. – Вот уж никогда не предполагала, что у деда от меня какие-то секреты имеются.

– Почему ты решила, что эта папка была спрятана именно от тебя?

– А что здесь решать-то? И так понятно, – недовольно буркнула Олеся. – Зачем же он тогда вообще этот тайник соорудил, если у него сейф имеется? И дураку понятно, что дед его специально сделал и спрятал туда документы, чтобы никто не обнаружил. А если взять в расчет, что кроме нас двоих в этой квартире никто не проживал, то сам собой напрашивается вывод, что спрятал он эту папку от меня.

– И что же такого страшного хранилось в этой папке, что твой дед ее так тщательно от тебя спрятал?

– Вот, сам посмотри.

Валентин взял в руки документ с тиснением и гербовой печатью и увидел надпись: «Дарственная».

– Я так понимаю, дорогая моя, что ты стала наследницей недвижимого имущества? – пробормотал он, читая бумагу. – И оставляет его тебе какая-то Олеся Александровна Лурье. Постой, постой, так ведь Олеся Лурье – это ты, – спохватился молодой человек. – Ничего не понимаю.

– Валюша проснись, я Олеся Викторовна, а здесь написано Олеся Александровна.

– Значит, родственница.

– Об этом я и без тебя уже догадалась, что она не чужая тетя. Ты лучше посмотри, какой год рождения у этой Александровны.

– Одна тысяча девятьсот пятый, – прочитал Валентин и невольно присвистнул от удивления. – Ничего себе! Это значит, сейчас ей уже сто четыре года?

– Сейчас ей уже нисколько, она умерла полгода назад.

– Ну, все равно долгожитель. В наше время попробуй-ка, проживи больше века при таких стрессах, никудышной экологии и этих ужасных дырах в космосе. Ах, ма шер, куда катится мир и мы вместе с ним? – тяжело вздохнул Валя. – Так что же тебе здесь непонятно? – спохватился он, показывая на документы.

– Да мне ничего не понятно. Судя по свидетельству о смерти, буквально за три дня до нее она сделала меня своей наследницей, а ведь я даже никогда не слышала о ней.

– Представляю, какое там наследство могла тебе оставить такая древняя «мумия», – фыркнул Валентин. – Небось такие же руины, как она сама.

– Валя, да какая разница, руины или развалины? Неужели ты не понимаешь, о чем я говорю? – закричала Олеся, всплеснув руками. – Мне оставляет наследство человек, о котором я ничего не знала. Почему я не знала?

– А чего ты на меня кричишь? Я-то здесь при чем? – возмутился тот. – Можно подумать, что я могу быть в курсе, почему ты ничего не знала про этот столетний экспонат, с которым почему-то состоишь в родстве. Тоже мне, стрелочника нашла! Какая вопиющая невоспитанность! – фыркнул Валя и, обиженно надув губы, демонстративно отвернулся от подруги.

– Ну, извини, я больше не буду, – виновато вздохнула девушка. – Просто эмоции распирают, выхода требуют. Я себе уже всю голову сломала, стараясь понять, что все это значит.

– И ты даже не знаешь, кто это такая, столетняя Олеся Александровна Лурье?

– Почему же не знаю? В том-то все и дело, что прекрасно теперь знаю, и от этого удивлена еще больше.

– И кто же это?

– Если верить документам, выходит, что моя родная прабабка, – пожала девушка плечами. – И я повторяю, что никогда не слышала про нее. Это очень удивительно, потому что умерла она, судя по свидетельству о смерти, всего шесть месяцев назад, буквально за три месяца до смерти моего деда. Я, когда пораскинула тут мозгами, вспомнила одну странную вещь. Как раз полгода назад, именно в январе месяце, дед уезжал на целую неделю и сказал мне тогда, что умер его давний друг детства. Вроде он собирается помочь с похоронами, а потом останется там на несколько дней, чтобы поддержать вдову. Выходит, что он обманул меня? На самом деле он ездил на похороны своей матери, моей прабабки, о существовании которой я даже и не подозревала. Дед никогда не говорил мне, что она жива, и меня мучает вопрос – почему?!

– Действительно, почему? – переспросил Валентин.

– Понятия не имею, и от этого злюсь, как не знаю кто, – нахмурилась Олеся. – Среди бумаг я нашла целую пачку корешков от квитанций. Дед ежемесячно посылал ей деньги, и это говорит о том, что он заботился о своей матери. Мало того, меня назвали Олесей, значит, вчесть ее. Умирая, она оставила мне в наследство свой дом со всем имуществом, и это значит, что она, в отличие от меня, прекрасно знала о моем существовании. Так странно все и загадочно, у меня прямо мороз по коже! – передернулась девушка. – Ума не приложу, почему дед никогда не говорил мне о ней, ведь она его мать, а я ей родная правнучка.

– И что ты об этом думаешь? Почему он тебе не говорил-то? – с интересом переспросил Валентин, возбужденно ерзая на стуле. – Ты считаешь, что здесь есть какая-то загадка, да? Какая-нибудь семейная тайна, да? Или какое-нибудь родовое проклятие, да?

– Прекрати молоть чепуху! – сморщилась Олеся. – Родовое проклятие, скажешь тоже! Семейная тайна – это да, с этим я согласна, что-то здесь бесспорно есть.

– И что ты собираешься делать?

– Я даже не представляю, в чем там дело, но обязательно хочу разобраться, и ты мне в этом должен помочь.

– Помочь? Я, конечно, с радостью, только как?!

– Очень просто! Ты вроде сказал, что сейчас в отпуске?

– Ну, сказал.

– Вот и отлично, я тоже со вчерашнего дня свободна как ветер, машина на ходу, а посему не будем откладывать на завтра то, что можем сделать сегодня.

– В каком смысле?

– Все очень просто – сейчас заскочим в магазин, купим все необходимое и поедем.

– Куда?

– Валь, ты чего такой бестолковый-то? – всплеснула Олеся руками. – Вступать в права наследования, конечно, куда же еще?! Вот дарственная, вот перед тобой стоит наследница, больше ничего не нужно. Мне не терпится посмотреть, что там за «хоромы» оставила мне моя прабабуля. Должна я, в конце концов, знать, где и как жили мои предки? Я хочу посмотреть своими глазами, что там к чему, поговорить с людьми, которые знали мою прабабку. Ну и вообще, хочу разобраться, что там за тайны такие и что все это значит. Почему мой дед прятал от меня свою родную мать?

– А может, все совсем наоборот?

– В каком смысле?

– Ну, может быть, твой дед не ее прятал от тебя, а наоборот – тебя от нее?

– Да какая разница? От перемены мест слагаемых, сам знаешь, сумма не меняется. Мне все равно, кого от кого прятали, сейчас мне важно в этом разобраться. Немедленно собираемся и едем! Давай, Валюша, прекращай на меня так смотреть и глупо хлопать глазами. Подбери с пола челюсть, пошли быстренько завтракать, и в путь! – весело распорядилась она.

– Нет, ма шер, ты не права!

– В чем это я не права?

– Разве так можно, взяли и поехали? Как-то слишком неожиданно все, – неуверенно проговорил Валя. – Прежде чем собираться в путь, нужно же позвонить куда следует, узнать, расспросить... Мне кажется, что не стоит так горячиться и ехать неизвестно куда, неподготовленными.

– И куда ты мне прикажешь звонить? У кого расспрашивать?

– Ну, я не знаю, – пожал плечами Валя. – Нужно узнать, в какой нотариальной конторе оформлялся этот документ. Встретиться с нотариусом, обо всем расспросить, разведать, разузнать, проконсультироваться, выяснить....

– Замолчи немедленно! Еще одно слово, и я за себя не ручаюсь, – многозначительно прищурившись, предупредила друга Олеся. – До чего же ты занудливый, Кадкин, с ума от тебя можно сойти! Короче, ты со мной или против меня?

– Я Кадочников, между прочим! Если ты еще об этом помнишь, конечно, – насупился тот. – Почему ты все время уничижаешь мою фамилию? Я у тебя то Кадкин, то Кадушкин, а то вообще Погремушкин.

– Ты и есть Погремушкин, потому что твой язык не умеет держать себя за зубами, – хихикнула Олеся.

– Нет, я Кадочников, понятно тебе?! Ка-доч-ни-ков! – по слогам и с нажимом повторил молодой человек.

– Фу ты, ну ты, какие мы важные! – фыркнула Олеся. – Кадочников был народным артистом в советские времена, а ты кто?! И вообще, я твой друг, как хочу, так и называю. Я же ничего не имею против, когда ты мою фамилию Лурье, перевираешь, как тебе вздумается? Как ты только меня не называл, и Лувр-е, и Муравье, и Лукоморье. Список продолжить или не стоит?

– Не стоит, – сморщился молодой человек. – Вернемся лучше к твоему наследству.

– Вот это я одобряю, – улыбнулась Олеся. – Валь, представляешь, какая интересная поездка будет? У меня прямо все дрожит внутри от предвкушения. Нам нужно ехать в Калужскую область, поселок Леший Брод.

– Надо же было такое название придумать, с ума сойти! – усмехнулся он. – Там что, лешие запросто бродят?

– Название как название, – отмахнулась Олеся. – Хватит разглагольствовать, собираемся – и в путь.

– Что, прямо сейчас? – заволновался Валентин.

– А чего тянуть-то?

– Ну как же, ма шер? Ведь нужно же подготовиться к поездке, вещи собрать, сменное белье положить, зубную щетку и предметы личной гигиены упаковать, и...

– Валя, ты снова за свое? Не одно, так другое, лишь бы причину найти! – взвилась Олеся. – Если не хочешь ехать со мной, так и скажи. Я думала, что ты настоящий друг, а ты... Давай, бросай меня одну на произвол судьбы, как-нибудь и без тебя обойдусь, – начала она упорно давить на психику Валентина, краешком глаза поглядывая на его реакцию. Для пущей убедительности она даже пару раз всхлипнула.

– Леся, дорогая моя девочка, успокойся, я не собираюсь отказываться от поездки и оставлять тебя одну, – начал защищаться тот. – Но нельзя же ехать без зубной щетки, пасты и мыла! Это же моветон, милочка, неужели ты этого не понимаешь?!

– Вся эта мелочь как-нибудь найдется у меня в доме, а чего не хватит, мы можем купить по дороге, – отмахнулась Олеся, моментально приободрившись. – Не забывай, что сейчас лето, жара, вещей понадобится минимум, и не нужно раздувать проблему из-за зубной щетки и куска мыла.

– А белье?

– Трусы и футболки тоже в магазине продаются. Надеюсь, что до прокладок ты еще не докатился, а то, может, и их захватим?!

– Все шутишь? – надул губы молодой человек. – Не в гости на блины, между прочим, едем, а в незнакомое место, и нужно быть готовыми ко всему.

– Для того чтобы быть готовыми ко всему, достаточно иметь при себе деньги, – не хотела сдаваться Олеся.

– Можно подумать, что они у тебя есть, – фыркнул Валентин. – Кто у меня две недели назад взаймы просил? Вот мне интересно, и куда ты только деньги тратишь? В наше время нельзя быть такой расточительной, ма шер.

– Ну, ты и зануда, Кадкин! На себя сначала посмотри, а потом и о других говори, – возмутилась девушка. – Ты на свою косметику больше тратишь, чем Америка на вооружение. Я у тебя один раз всего и попросила, да и то лишь потому, что похороны дорого обошлись, а потом еще и поминки на девять и на сорок дней.

– Ты же сама говорила, что тебе дед хорошую заначку оставил, – напомнил Валентин. – Неужели все уже спустила? Ну, ты даешь, ма шер, я в шоке.

– Ничего я не спустила, просто не хотелось эту заначку трогать. Стоит туда только влезть, и она мгновенно растает, как утренний туман, – сморщилась Олеся. – Ты же знаешь, что я дедушке хороший, мраморный памятник хотела поставить. Но раз такое дело, то с мраморным придется немного повременить. Мне кажется, что дедуля на меня не обидится за это, правда? Ведь я же не на пустяки деньги возьму, а на серьезное дело. Еще у меня зарплата вся целиком пока на месте, мне вчера сразу под расчет заплатили. С испугу, наверное, чтобы я больше туда не возвращалась, – засмеялась она. – И потом, еще, может, и тратить ничего не придется. Может, мы с тобой, так сказать, малой кровью обойдемся, а, Валюш? Обойдемся ведь, правда?

– Да не вопрос, – развел руками тот, тяжело при этом вздохнув. – Я, например, вообще, как верблюд, могу целыми неделями пищу не принимать. Будешь поить меня водичкой регулярно, и все дела.

– Ладно иронизировать-то, никто тебя голодом морить не собирается, – засмеялась Олеся, глядя на кислую физиономию друга. – Завтрак и обед я тебе гарантирую, а вот от ужина придется отказаться, я после шести вечера ничего не ем и не пью.

– Вообще ничего?

– Ну, в исключительных случаях могу себе позволить стакан кефира или половинку яблока.

– Все диету соблюдаешь? И зачем она тебе нужна, ты и так стройная, как кипарис.

– Поэтому и стройная, что не позволяю себе лишнего. Можно подумать, что ты диет не соблюдаешь, – усмехнулась Олеся. – Кто недавно, как кролик, целых три дня одной морковкой хрустел?

– Ах, дорогая моя, теперь, когда Эдик так нагло меня предал, мне диеты ни к чему, – тяжело вздохнул Валя. – Хотел перед поездкой к морю еще немного подтянуться, а вышло, что мои жертвы никому не нужны. У тебя, кстати, ничего пожевать нет?

– Я тебе уже предлагала завтрак, но ты сообщил, что аппетит у тебя пропал вместе со сном и желанием жить, – с сарказмом напомнила Олеся.

– Возможно, я погорячился, – лениво улыбнулся молодой человек.

– Слава тебе господи, тогда пошли на кухню, – засмеялась Олеся и, схватив Валентина за руку, потащила в сторону трапезной. – Сейчас как следует подзаправимся и сразу же поедем, чтобы засветло быть на месте.

– Кстати, забыл спросить, Калужская область – это где? – запоздало поинтересовался Валентин. – Надеюсь, не дальше Северного полюса?

– Нет, не волнуйся, чуть-чуть поближе, – снова засмеялась Олеся. – Ну а если серьезно, то я уже на карте посмотрела, оказывается, что не очень далеко, всего двести с небольшим кэмэ от Москвы. Думаю, что часа за три – три с половиной спокойно доберемся, даже если будем иногда останавливаться для перекуса и похода в кустики.

– Ну, три часа – это действительно не смертельно, – согласился молодой человек. – При хорошей скорости и благоприятных обстоятельствах, даст бог, мы еще и обратно вернуться успеем, как раз к ужину.

– Мы еще туда не уехали, а ты уже про обратную дорогу думаешь, – усмехнулась Олеся. – Я от тебя балдею, Кадушкин.

– Конечно думаю, а ты как хотела?! Ты же просто не оставляешь мне выбора, – проворчал тот. – Ты прекрасно знаешь, до какой степени я брезглив, и ехать туда, не знаю куда, без запасного нижнего белья и средств личной гигиены – это для меня... ни в какие рамки.

– Ладно-ладно, не ворчи, как столетний старик, – перебила друга Олеся. – Так и быть, даю тебе на сборы один час, но ни минутой больше. Надеюсь, тебе этого хватит, чтобы упаковать свои трусы с носками и духами?

– Вот это уже совсем другой разговор, – расплылся в довольной улыбке Валентин. – Часа мне будет вполне достаточно, и еще хочу тебя предупредить сразу, что за руль я сяду сам.

– Это почему еще?

– Если уж ехать в такую даль, то желательно туда добраться живыми и невредимыми, а с таким «Шумахером», как ты, это будет весьма проблематично.

– Ща ты у меня договоришься! – шутливо погрозила Олеся другу кулаком. – Я не хуже тебя вожу машину, между прочим.

– Води на здоровье и дальше, но только тогда, когда в ней нет меня. Каким бы тебе этот факт ни показался странным, но мне пока жить не надоело. Для тебя не существует правил дорожного движения, и какой бы свет ни горел на светофоре, ты почему-то считаешь, что для твоей машины всегда горит только зеленый.

– Ладно, ладно, не ворчи, за руль сядешь ты, – покладисто согласилась Олеся, чтобы не спорить с другом. – Я даже рада буду оказаться на месте пассажира. Сиди себе спокойненько, окружающей средой любуйся, даже поспать можно, если захочется.

– Вот и ладненько, теперь можно и позавтракать с аппетитом, – довольно заулыбался Валя, потирая руки. – Надеюсь, у тебя в холодильнике найдется для меня мой любимый сыр пармезан и пара кусочков бекона?

3

– Тебе не показалось это странным? – спросила Олеся у Валентина, задумчиво глядя на светофор. – Ты чего стоишь? Поехали, зеленый зажегся, – тут же поторопила она. – Мне, например, до жути не по себе стало, – передернулась девушка, еще раз оглянувшись на здание.

Над обгоревшим козырьком подъезда, от которого они только что отъехали, еще висела почерневшая вывеска – «Нотариальная контора».

– Ты о чем? – переспросил подругу Валентин, стараясь объехать остановившийся впереди автомобиль. – Нет, ты только посмотри, что он делает? Вот чайник, таким не машину водить, а трехколесный велосипед! Так о чем это ты там говорила? – снова спросил он.

– О чем я сейчас могу говорить, как не о той новости, которую мы с тобой только что узнали? – проворчала Олеся. – Тебе разве не кажется странным, что офис нотариальной конторы сгорел вместе с хозяином и всеми документами?

– А что здесь странного? – пожал Валя плечами. – Вон в Москве каждый день что-нибудь горит, чем же Калуга хуже?! – усмехнулся он.

– Но почему сгорела именно та самая контора, где, судя по данным, оформлялась дарственная на мое имя? Да и бог с ней, с этой конторой, но ведь человек погиб, и это меня очень настораживает.

– Лесь, ты какая-то странная сегодня. Чересчур подозрительная. Детективов, что ли, начиталась на ночь глядя? – покосился на подругу Валентин. – Простого совпадения ты разве не допускаешь?

– Никаких детективов я не читала, тем более на ночь, просто не нравятся мне эти совпадения, – буркнула она.

– Ни одному нормальному человеку не может понравиться, когда кто-то погибает, и я тебя прекрасно понимаю, – пожал Валя плечами. – Только зачем же так близко к сердцу принимать это событие? Тебя оно никаким боком не касается, ты этого нотариуса никогда в жизни не видела и не была с ним знакома....

– Валь, неужели ты не понимаешь, что я имею в виду? – перебила друга Олеся. – Меня волнует это странное совпадение.

– А, собственно, почему оно тебя так волнует?

– Ну как же? Я нахожу документы, из которых узнаю, что мне оставляет наследство человек, которого я в глаза не видела и вообще даже не подозревала, что мать дедушки до сих пор жива. Дед почему-то скрывал от меня... а теперь и этот нотариус. Слушай, Валь, а ведь дед тоже как-то уж слишком внезапно и скоропостижно скончался. А что, если его смерть тоже каким-то образом с этим наследством связана?

– Ну, пошла-поехала! – закатил молодой человек глаза под лоб. – А говоришь, что детективов на ночь не читаешь. Тебя куда понесло-то, подруга моя дорогая? Ты, случайно, не забыла, что твоему деду семьдесят три года было? И умер он не от пули киллера, а от сердечного приступа, если мне не изменяет память. При чем здесь твое наследство-то? Тебе теперь на каждом шагу криминал будет мерещиться? Меня, случайно, ни в каком преступлении еще не подозреваешь?

– Ты считаешь, что это у меня фантазия разыгралась, да? – разочарованно спросила Олеся.

– Еще как разыгралась, – засмеялся молодой человек. – Она у тебя чересчур богатая, как я погляжу.

– Нормальная, в пределах разумного, – проворчала девушка. – Я бы посмотрела на тебя, как бы она у тебя разыгралась, если бы это все касалось твоей персоны.

– Моей персоне никогда никто не оставит что-то там в наследство, к большому сожалению, – вздохнул Валя. – Ну а если бы вдруг и произошел такой удивительный случай, то поверь мне, ма шер, я бы не стал заморачиваться такими пустяками, как пожар в какой-то там нотариальной конторе, да еще и в городе Калуге.

– Нет, Валь, как ни крути, а что-то здесь не так.

– Что именно не так?

– Не знаю пока, но обязательно разберусь.

– Я от тебя тащусь, Пинкертон двадцать первого столетия! – засмеялся Валентин. – На солнце наверняка какие-то странные бури начались, и тебе стоит хорошенько отдохнуть.

– Я вот сейчас вспоминаю, как умер дедушка, – задумчиво проговорила Олеся, не обращая внимания на слова друга. – Когда я пришла с работы и заглянула к нему в кабинет, я сначала подумала, что он уснул в кресле, так раньше часто случалось, но потом... Я ведь только потом поняла, что он умер, когда к ужину его позвала, а он мне не ответил. Никогда себе не прощу, что сразу не захотела его разбудить. А вдруг его еще можно было спасти?

– Ну вот, дело уже и до самобичевания дошло. Зачем говорить о том, чего не вернуть?

– Ты знаешь, я тогда так растерялась, что даже не обратила внимания на то, что все ящики письменного стола выдвинуты, сейф открыт, и вообще... как будто он что-то искал, но никак не мог найти. Это мне потом уже соседка наша, тетя Лида, сказала, когда полы там мыла. Когда дедушку забрали в морг, я в таком состоянии была, что ничего не соображала. А она прибежала и стала везде полы мыть, вроде положено так, за покойником все вымыть. Как ты думаешь, что он мог искать?

– Может, лекарство? – предположил Валентин. – Почувствовал себя плохо, решил лекарство принять и не нашел его.

– Дед никогда не жаловался на сердце, и, если бы он принимал какие-нибудь лекарства, я бы об этом обязательно знала, – возразила Олеся.

– Ну, судя по тому, что он столько времени скрывал от тебя наличие твоей прабабки, меня совсем не удивит, если он также скрывал от тебя свои болезни.

– Ты так думаешь?

– Предполагаю.

– А вдруг это совсем не он выдвинул эти ящики и открыл сейф? Вдруг это кто-нибудь другой был в его кабинете и что-то там искал?

– Ну, блин, еще чище придумала! – усмехнулся Валентин. – Может, ты уже успокоишься и вернешься в реальное время? Мы, кстати, почти приехали, теперь нужно у кого-нибудь спросить, как нам найти нужную улицу.

– Валя, тормози, вон какая-то тетка идет, с табуреткой и ведром, – сказала Олеся, показывая на обочину дороги.

– Отсюда не видно, но надеюсь, что ведро у нее не пустое, тьфу-тьфу, не дай бог, – суеверно сплюнул молодой человек, нажимая на тормоза. – Душечка, вы не подскажете, как нам найти Лесную улицу? – культурно спросил Валентин, остановившись рядом с дородной, загорелой женщиной. Та стояла к машине спиной на краю обочины и организовывала для себя торговую точку. Поставив табурет на землю, женщина водрузила на него ведро, доверху наполненное свежими огурчиками. Выглядели они очень аппетитно, все средней величины, ярко-зеленого цвета и с пупырышками. На ручке ведра болтался бытовой безмен с прикрепленным целлофановым пакетом для взвешивания. Женщина была в летнем платье, поверх которого был повязан фартук в больших, ярких подсолнухах, с огромным карманом, явно предусмотренным для денег с продажи хрустящих овощей. Немного поодаль виднелся забор с резной калиткой, а за ним добротный дом, видимо, хозяйкой которого она и являлась.

– Милочка, вы меня слышите? – настойчиво обратился к женщине Валя. – Как нам найти Лесную улицу?

– Ой, это ты у меня, что ли, спрашиваешь, милок? – оторвавшись от своего занятия, спросила та.

– Ну да, у вас, – пожал плечами молодой человек. – К кому же я еще могу обращаться, если рядом с вами никого больше нет?

– А я вот вышла огурчиками поторговать, пока время есть, – добродушно улыбнулась она. – И меня Варварой зовут, а не Милочкой. Не хотите огурчиков купить? Недорого продаю, прямо с грядки, только что собрала. Чего ты там спросил-то?

– Не подскажете, как проехать на Лесную улицу?

– Чего ж хорошим людям не подсказать? Огурчиков не желаете купить? – снова спросила Варвара. – Посмотрите, какие хорошие, один к одному, и сорт замечательный, никогда горьких не бывает.

– Спасибо большое, обязательно купим, но только в другой раз, – улыбнулся Валентин. – Так как же нам проехать на Лесную улицу?

– А вон за тем поворотом Лесная и будет, – показала женщина рукой вперед. – А кого вам надо-то? Я там всех знаю.

– Нам дом номер двадцать нужен, – подала голос Олеся, выглядывая в окно машины.

– Дом двадцать? – удивленно переспросила женщина. – А зачем он вам? Неужто купить хотите?

– Ну, для начала просто посмотреть, – неуверенно ответила девушка, с интересом наблюдая за хозяйкой огурцов. – Так вы знаете этот дом?

– Кто ж его не знает? – пожала плечами та. – А вот огурчики свеженькие, грунтовые, со своего огорода, экологически чистые, – пронзительно заголосила она, увидев, что метрах в трех остановилась еще одна машина. – Дешево продаю, покупайте, не пожалеете. А вам вон за тот поворот, там и спросите про дом двадцать, – напомнила она Олесе и Валентину. – Бог вам в помощь. Огурчиков не желаете купить?

– В другой раз обязательно, – повторил молодой человек и, заведя машину, тронул ее с места. – Лесь, тебе не показалось, что эта мадам «огурцова» страшно испугалась, когда услышала про твой дом? – спросил он у подруги, бросив на нее тревожный взгляд. – Лично мне очень не понравилась ее реакция.

– Я ничего такого не заметила, – пожала плечами девушка.

– А я вот заметил и...

– Валя, хватит болтать, лучше на дорогу смотри и поворот не проскочи, – перебила друга Олеся.

– Не волнуйся, не проскочу, я же не слепой, – дернул плечом тот. – И все же ты не могла не заметить, что разговор про дом двадцать этой тетке не очень пришелся по душе, – не захотел переводить он разговор на другую тему. – Что ты об этом думаешь?

– Отстань! Сам же недавно велел, чтобы я поменьше думала, – отмахнулась Олеся. – Вот как только увижу сам дом, как пойму, что там к чему, вот тогда и буду думать. Смотри, вот он, поворот.

– Да вижу-вижу, – нахмурился Валентин, поворачивая на широкую улицу, на которой по обеим сторонам дороги стояли разнокалиберные дома. Здесь были и добротные, большие дома, стоящие за высокими каменными заборами, и простые, деревянные домики, спрятанные за густыми фруктовыми деревьями.

– Красота-то какая! – восхищенно прошептала Олеся. – Посмотри, вон корова с теленком на поляне пасутся, – засмеялась она. – Надо же, как в настоящей деревне!

– Это и есть деревня.

– Нет, судя по данным, это не деревня, а поселок Леший Брод, – возразила Олеся. – А правда, интересно, почему у него такое странное название?

– «Там чудеса! Там леший бродит! Русалка на ветвях сидит!» – с пафосом продекламировал Валя стихи Пушкина. – Леший у нас уже есть, значит, здесь должно быть озеро с омутом, в котором живут русалки. И дожидаются эти барышни с рыбьими хвостами неосторожных любителей искупаться, чтобы утащить на дно этого омута, – загробным голосом закончил он.

– Какой же ты балабол Валя, не устаю на тебя удивляться! – усмехнулась Олеся. – Давай-давай, продолжай, – чем бы дитя ни тешилось.

– Ну вот, похоже что приехали, продолжение придется отложить до лучших времен, – проговорил тот, увидев на воротах табличку с номером дома. – Ничего себе заборчик! – удивленно вскинул брови молодой человек, вылезая из машины. – Это же настоящая старинная ковка конца девятнадцатого века, сейчас уже давно таких не делают.

– Откуда ты знаешь?

– Здравствуйте, приехали! – всплеснул Валя руками. – Ты что, забыла, что я окончил исторический факультет МГУ? Надо же, какой непростительный пофигизм по отношению к единственному другу детства! – фыркнул он.

– А покороче никак нельзя, друг детства?

– У нас специальный предмет был, где мы изучали народное творчество, кустарный промысел, артельное производство и тому подобные «бренды» русско-словянской и отечественной культуры. Мама дорогая, да там же целый парк! – вскрикнул он, восхищенно глядя на вид, открывающийся за забором. – Леся, дорогая, похоже, ты являешься наследницей целой усадьбы. Ты только посмотри, это ж настоящее дворянское гнездо. Ой, как интересно! – захлопал в ладоши он.

– Не болтай глупости, – нахмурилась девушка, тоже вылезая из машины и разминая затекшие мышцы. – Избушка на курьих ножках – это более подходящий вариант. Какая могла быть усадьба, да еще с гнездом у столетней старухи?

– Да ты сама посмотри.

– Ой, и правда, – ойкнула Олеся, прильнув носом к решетке ворот. – А здесь не может быть ошибки? Это точно дом номер двадцать?

– Если верить табличке на воротах, никакой ошибки нет, – пожал Валя плечами, пробуя подергать замок – вдруг откроется. – Судя по ржавому налету на этом «раритете», похоже, что его не открывали лет сто, не меньше, – пришел к выводу он и задрал голову вверх, чтобы прикинуть высоту забора. – Нет, такой «Эверест» нам не преодолеть ни за что, – сморщился молодой человек.

– А может, попробуем? – с надеждой спросила Олеся. – Смотри, если поставить ногу вот сюда, а рукой уцепиться вот за это и перенести вторую ногу вон на тот выступ....

– Ага, и что потом будет с кожей на моих руках? – от всей души возмутился Валентин. – Я столько добивался этой бархатистости и нежности, а ты хочешь все мои старания пустить по ветру? Я же их беспощадно исцарапаю об эти железки, да еще и зараза какая-нибудь может попасть. Мне только столбняка не хватало. Нет-нет, моя дорогая, ты как хочешь, а я ни за что на свете не буду так рисковать, – категорически отказался он, отодвигаясь на безопасное расстояние от забора.

– Ты, Кадушкин, как всегда, думаешь только о себе, любимом и неповторимом, – проворчала Олеся.

– Если я не подумаю, никто больше не подумает, – огрызнулся тот. – А ты знаешь, сколько уколов нужно будет делать, если подхватишь столбняк? Ты представляешь, какой это будет кошмар, если какая-то грудастая медсестра будет дотрагиваться своими ледяными руками до моей... до моих...

– Короче, Склифосовский! Меня совершенно не волнует, кто там будет щупать холодными руками твои нижние полушария, – прикрикнула девушка, резко перебив друга. – Лучше скажи, как нам попасть на территорию, если ворота закрыты? Что толку стоять здесь и разглагольствовать о пустом? Не хочешь лезть через забор, давай искать другие пути.

– Не нужно так кричать, я и без этого прекрасно слышу. Что за грубые манеры, в самом деле? Какая невоспитанность! – поджав пухлые губки, закатил глаза Валентин.

– Валя, не буди во мне тигру, – предупредила Олеся.

– Успокойся, ма шер, дай немного подумать! – манерно отмахнулся он. – Ты мешаешь мне сосредоточиться. Безусловно, у кого-то должны быть ключи от этих ворот, да и от дома тоже. Вообще-то, по сути дела, раз дарственную ты нашла в кабинете у своего покойного деда, значит, и ключи должны быть там же.

– И что ты предлагаешь? Вернуться обратно домой, чтобы найти ключи, которых там может и не быть?

– Нет, конечно! Как можно ни с чем возвращаться, когда такой длинный путь проделали да столько бензина извели? – пробормотал Валентин, сосредоточенно обмозговывая ситуацию. – О, я кажется, придумал! – оживился он. – Пошли вон в тот дом, что ближе всех стоит, и обо всем расспросим соседей, они могут знать, у кого находятся ключи.

– Пошли, – согласилась Олеся. – Не уезжать же, действительно, обратно?

Девушка еще раз приникла к забору и посмотрела на дом, видневшийся вдалеке. – Валь, посмотри, какой он симпатичный, мне даже не верится, что все это наяву.

– Согласен, ма шер, дом очень миленький, но меня больше привлекают его размеры. Признаюсь тебе честно, дорогая, они весьма приятно ласкают мой взгляд, – заметил он. – Надеюсь, что внутреннее содержание нас тоже не разочарует. У меня даже уже появились кое-какие планы. Представляешь, как будет здорово, если я оборудую себе там спальню в розовых тонах, обязательно с будуаром, и буду приезжать сюда к тебе каждый уик-енд. Здорово я придумал, правда? По вечерам можно будет гулять по парку, смотреть на луну, на звезды. Ах, как это романтично, душечка, не правда ли?

– Еще одно слово, и я тебя придушу, – проворчала Олеся. – Кадкин, ну о чем ты думаешь в такой момент? У меня вон зуб на зуб не попадает, а он про будуар на луне со звездами, с ума от тебя можно сойти!

– А что с твоими зубами, жара вроде на улице? – удивленно округлил глаза молодой человек.

– Ой, Валь, даже сама не знаю, что со мной происходит, – передернулась девушка. – Я что-то так волнуюсь, прям как шлюха в церкви, – откровенно призналась она. – Все так странно и непонятно.

– Зачем тебе что-то понимать? Радуйся, ма шер! Посмотри, какой подарок на тебя неожиданно свалился, любо-дорого посмотреть, – засмеялся он, показывая в сторону дома. – Сейчас пойдем к соседям, обо всем расспросим, все узнаем, и нечего переживать, – подбодрил он подругу. – Пойдем, дорогая, ничего не бойся, я с тобой.

– Подарок, конечно, хорош, только что-то меня настораживает, – еле слышно прошептала Олеся, еще раз с тревогой оглянувшись на дом. – Вот здесь клубочком свернулось какое-то нехорошее предчувствие, – показала она на солнечное сплетение. – У тебя такого не бывает?

– В этом месте у меня обычно начинает нагло сосать, когда я до ужаса голодный, – проворчал Валя. – Как сейчас, например.

– Кто про что, а ты только про еду и можешь думать, – обиделась на друга Олеся. – И это в такой ответственный момент.

– Голод не тетка, его не волнуют ответственные моменты, – огрызнулся Валентин. – Я тебе говорил, давай остановимся, шашлыком перекусим, ты не захотела, а страдаю теперь я.

– Есть в придорожной забегаловке – это самоубийство, Кадкин, – засмеялась девушка. – Сейчас выясним у соседей, что здесь и как с моим наследством, а потом у них же спросим, где здесь можно перекусить.

– Вот это уже совсем другое дело, – сразу же повеселел Валя. – Ты же знаешь, ма шер, когда я голодный, я ужас какой нервный.

4

Валентин и новоявленная наследница перешли на противоположную сторону улицы и подошли к соседнему дому. Остановившись у калитки, Олеся нерешительно толкнула ее и, увидев, что она открыта, шагнула во двор, Валя последовал за ней. Только они дошли до середины двора, как раздался грозный собачий лай, и из-за угла дома выскочил огромный сенбернар. Пес резко остановился и, сев у крыльца дома, уставился на незнакомых людей тяжелым взглядом, не обещающим ничего хорошего.

– О, посмотри-ка, вылитый Бетховен! – глупо хихикнул Валентин, осторожно отступая за спину Олеси. – Та корова, что паслась на лугу, была явно мелковата против него, – упавшим голосом добавил он.

– Это точно, – согласилась с ним девушка. – И что теперь делать?

– Хорошая собачка, умная собачка, добрая собачка, – засюсюкал Валя. – А где твои хозяева? Мы к ним в гости пришли. Нам с ними очень поговорить надо. Ты нас пропустишь? Мы очень хорошие.

– Валь, ты чего, сдурел совсем? – шикнула на друга Олеся. – Какого хрена ты ему объясняешь, кто мы да зачем пришли? Можно подумать, что он тебя понимает и сейчас скажет: «Проходите, гости дорогие, мы вас уже заждались».

– А что же тогда делать-то? Может, дернем по-быстрому обратно? Вдруг повезет и он нас не догонит?

После этих слов пес сердито заворчал, как будто понял, о чем речь.

– Похоже, твое предложение ему пришлось не по душе, – заметила Олеся.

– Ты же только что говорила, что он ничего не понимает, – прошептал Валентин.

– Я погорячилась! Стой смирно и не делай резких движений, – предупредила его Олеся.

– О каких резких движениях ты говоришь, милочка моя? Меня практически уже парализовало, – взвыл Валя, с неприкрытым ужасом глядя на сердитые, с красноватым оттенком глаза сенбернара. – Что-то мне подсказывает, что, если этот волкодав сейчас откроет свою пасть, нам хана. Леся, дорогая, у тебя в кармане, случайно, ничего вкусного не завалялось, что собаки любят? – с надеждой спросил он, не сводя глаз с грозного пса.

– Конечно завалялось! Разве ты не знаешь, что я всегда с собой любительскую колбасу таскаю килограммами и кормлю ею всех уличных дворняг? – огрызнулась девушка.

– О господи, этот зверюга сейчас нас точно сожрет, и даже не подавится! Посмотри, у него уже слюни текут от предвкушения, – безнадежно простонал Валя, в страхе зажмуривая глаза.

– Тогда первым будешь ты, – с дрожью в голосе проговорила Олеся, забегая за спину друга. – Ты же мужчина, как-никак, и должен встать на мою защиту.

– Тебе прекрасно известно, до какой степени я не мужчина, и так нечестно, между прочим, – очень бурно возмутился Валентин, проворно перемещаясь обратно, за спину Олеси. – Это ты должна встать на мою защиту, ты женщина, и он никогда тебя не тронет.

– Почему ты так решил, что он меня не тронет?

– Потому что он кобель, причем благородной породы.

– Кадкин, ты прохвост! Это ты мне сейчас специально мозги пудришь?

– Как можно, ма шер? Как ты могла такое обо мне подумать? – воскликнул тот, еще дальше отступая за спину подруги.

Пес между тем с интересом наблюдал за телодвижениями насмерть перепуганной парочки. Он переводил взгляд с одного на другого, наклоняя свою огромную голову то в одну сторону, то в другую.

– Где же хозяева-то? – нервно простонал Валентин. – Разве можно такому крокодилу вот так запросто разрешать свободно бегать? Его же на цепи нужно держать! Это же нарушение всех правил гражданской безопасности!

Пес внимательно выслушал монолог «заморского гостя» и пару раз гавкнул. Что он хотел этим сказать, никто не понял, но Валентин тут же побледнел и закатил глаза.

– Караууул, – почти беззвучно просипел он, уже собираясь навечно свалиться без чувств.

– Вам кого надо? – раздался строгий голос от калитки, в которую вошла высокая, как жердь, старуха. – Цезарь, а ну иди на место! – приказала она псу, и тот послушно, но не спеша отправился обратно за угол дома. Пару раз он остановился, оглянулся на непрошеных гостей и что-то там проворчал.

– Вы не ответили на мой вопрос. Вы к кому пришли? – снова обратилась старуха к визитерам.

– Да мы, как вашу собаку увидели, так дар речи и потеряли, – ответил Валентин, облегченно выдыхая и вытирая со лба холодную испарину. – Здравствуйте, мадам! Похоже, что мы пришли именно к вам. Вы даже себе представить не можете, дорогая, до чего же я рад вас видеть! – сообщил он и уже почти сорвался с места, чтобы с благодарностью задушить в объятиях хозяйку собаки.

– Валь, ты что, с ума сошел, какая она тебе дорогая? – еле слышно прошипела Олеся, поймав друга за руку, практически уже на лету. – Здравствуйте, – поприветствовала она пожилую женщину, расплывшись в улыбке.

– И вам не хворать, – ответила та, внимательно разглядывая девушку.

– Вы простите нас, что мы вот так без спроса сюда вошли, просто калитка была открыта, а потом ваша собака... мы очень испугались, – попыталась объяснить Олеся. – Извините за вторжение, но мы к вам по делу.

– Где-то я тебя видела, – произнесла женщина, продолжая всматриваться в лицо девушки. – Ты, случайно, не Соболевых внучка будешь?

– Нет, я никаких Соболевых не знаю, извините, – смущенно улыбнулась та. – И видеть меня вы не могли, я не местная.

– Мы сюда только что приехали, и здесь впервые, – поддакнул Валентин. – А ваша собака, она ведь очень серьезной породы, а вы ее без намордника....

– Моя фамилия Лурье, а зовут Олеся, – представилась девушка, резко перебив друга, чтобы его не понесло в дальнейшие рассуждения о правильном воспитании и содержании собак.

– Как ты сказала? – удивленно переспросила женщина, и ее брови поползли вверх.

– Олеся Лурье.

– Ну конечно, как я могла сразу не сообразить?! Так вот откуда я знаю твое лицо, – прошептала старуха. – Вылитая Веда.

– Вы о чем? Кто такая Веда? – в свою очередь удивилась девушка.

– Проходите в дом, там поговорим, – распорядилась старуха и, первой подавая пример, шагнула на крыльцо. – Меня Екатериной Ильиничной зовут.

– А меня Валентин, – манерно расшаркался молодой человек, не забыв с опаской посмотреть на угол дома, за которым скрылся Цезарь. – А это моя подруга Олеся... ой, она вроде уже сказала вам.

– Жених, что ли? – спросила Екатерина Ильинична у девушки, с усмешкой кивнув головой на Валю. – Квелый какой-то, и совсем на мужика не похож.

– Нет, ну что вы, какой жених? – засмеялась Олеся. – Валя просто мой друг, мы с ним еще в один детский сад ходили, и до сих пор в одном дворе живем.

– Это почему же я квелый? – возмутился Валентин. – Я просто слежу за своей фигурой, поэтому подтянутый, и... да я даже спортом занимаюсь, если хотите знать. И никакой я не квелый, а очень даже натренированный. Во – смотрите, – согнул он руку в локте, пытаясь поиграть мышцами, которые напрочь отсутствовали. – Ну, это потому, что я совсем недавно гриппом переболел, – беспечно пожал он плечами и тут же спрятал руки за спину. – Хотите, я вон тот камень подниму? – показал Валя на большой валун, лежащий у клумбы с красивыми пионами. – Мне это раз плюнуть.

– Кадкин, успокойся уже, и хватит выделываться, здесь тебе не цирк, – шикнула на друга Олеся. – Лучше проходи в дом, мне кажется, что Цезарь имеет большое желание сюда вернуться. Я только что слышала его сопение совсем рядом.

Повторять дважды было совершенно лишним. Молодого человека вихрем внесло на крыльцо и с такой же скоростью внутрь дома.

– Садись за стол, сейчас чай пить будем, – пригласила Екатерина Ильинична Олесю. – Ну и ты присоединяйся, сердешный, свежей сметаной тебя накормлю, – усмехнулась она, глядя на Валентина. – До чего ж ты худой, моему Цезарю на один зубок, и то мало будет.

– Зачем это меня на зубок? – испуганно попятился молодой человек. – Я не хочу ни на какой зубок, мне и здесь неплохо.

– Господи, Валя, неужели ты не видишь, что Екатерина Ильинична шутит с тобой? – захохотала Олеся. – Прямо как маленький, честное слово!

– Да ну вас, – сердито буркнул тот. – То этот «Бетховен» напугал до смерти, теперь вот еще и хозяйка издевается. Нехорошо так с гостями шутить, дражайшая Екатерина Ильинична. Я – натура тонкая, поэтическая, у меня, может быть, сердце слабое, а вы....

– Какой такой Бетховен? – не поняла та, пропустив мимо ушей слова о романтической, тонкой натуре и слабом сердце молодого человека.

– Какой-какой… Обыкновенный! – проворчал Валентин. – Кино такое есть, про сенбернара, так вот Цезарь ваш – вылитый Бетховен. У них морды как у близнецов, и оба слюнявые до невозможности. А вы про сметану серьезно сказали или тоже пошутили? – с надеждой спросил он у старухи, усаживаясь за стол. – Я бы с удовольствием отведал немножечко, с утра маковой росинки во рту не было.

Хозяйка молча встала, отодвинула коврик на полу и, взявшись за большое металлическое кольцо, открыла крышку погреба.

– Ну, чего сидишь-то? Полезай! – велела хозяйка Валентину.

– Куда полезай? – испуганно переспросил тот, с опаской заглядывая в черную яму.

– Как куда? За сметаной, конечно!

– За сметаной? – глупо улыбнулся Валя. – А вы знаете, мне уже что-то расхотелось. Да я и не голоден совсем! Мерси вам преогромное! Я безмерно вам благодарен за предложение. И я всенепременно попробую вашей замечательной сметаны... но в другой раз.

– Говорю же, квелый и есть, – усмехнулась старуха, и вокруг ее глаз разбежалось множество маленьких морщинок. – Ну что ж с тобой делать? Закон гостеприимства мы чтить умеем. Значит, придется самой спускаться, уж больно жалко на тебя смотреть.

– Кадкин, ну почему ты такой непутевый-то? – тяжело вздохнула Олеся. – Екатерина Ильинична, давайте лучше я спущусь, – кинулась она к хозяйке, отстраняя ту от люка. – А Валя просто темноты боится, он у нас с детства пришибленный.

– Я почему-то так и подумала, – кивнула старуха. – По нему сразу видно.

– Чего это я пришибленный-то? – с возмущением запетушился молодой человек. – Почему вы меня все время обзываете? Для одной я квелый, видите ли, для другой пришибленный, что еще хуже. А я тебя еще своей подругой считал! – с упреком посмотрел он на Олесю.

– Да ладно тебе, не обижайся, – засмеялась та. – Насчет пришибленного я пошутила, а вот насчет темноты.... Ты же всегда ее боялся, разве не так?!

– Не так! – огрызнулся Валя. – А ну, отойдите отсюда обе, я сам в погреб залезу. Надеюсь, что какой-нибудь фонарь у вас найдется? – спросил он у старухи.

– Зачем же фонарь? Там свет есть, – усмехнулась та и хлопнула рукой по выключателю на стене.

Погреб сразу же осветился ярким светом, и Валентин, расплывшись в счастливой улыбке, отважно полез в подпол.

– Ох, до чего же я проголодался! Обожаю свеженькую сметанку! Где мне ее здесь искать-то? – не забыл спросить он.

– Там на полке крынка стоит, с правой стороны, – подсказала хозяйка дома. – Если хочешь, можешь колбасу домашнего копчения прихватить, она на крючке висит, увидишь.

– Колбаска, да еще и домашнего копчения? Ах, мадам, как это мило с вашей стороны! Мерси боку, я ваш навеки, – восхищенно воскликнул Валя, рысью спускаясь вниз по ступенькам. – Как же я здорово придумал к соседям пойти, да еще к таким гостеприимным и хлебосольным! Как ни крути, а я ужасный молодец, – радостно бормотал он, глядя голодными глазами на аппетитные кольца колбасы, висящие на крючке.

Валентин вылез из погреба до неприличия счастливый, в обнимку с крынкой сметаны, с домашней колбасой в руке и горящими голодным огнем глазами. Только он собрался расположиться за столом, как в дверь кто-то постучал. Екатерина Ильинична прошла к двери и открыла ее.

– Ааа, Володя, проходи, – улыбнулась гостю она.

В дом вошел молодой человек и в нерешительности замер, увидев Валентина и Олесю.

– Ой, извините, Екатерина Ильинична, я не знал, что у вас гости, здравствуйте, – засмущался он. – Я тогда попозже зайду.

– Познакомьтесь, это мой сосед Владимир, – представила хозяйка молодого человека гостям. – А ты чего хотел-то? – поинтересовалась она.

– Да вот, решил картошки пожарить, хватился, а у меня соли нет, – пожал плечами Владимир, с неподдельным интересом глядя на Олесю. – Анны Ивановны нет, ушла куда-то, вот я и пришел к вам за солью. Простите меня за вторжение, я, пожалуй, пойду.

– Ах, Вольдемар, как же вы будете кушать пресный картофель? – подхватился Валентин, кокетливо стреляя глазами, и совсем не скрывая своего восхищения симпатичным молодым человеком. – Это же совсем не вкусно. Меня, между прочим, Валей зовут. Екатерина Ильинична, неужели вы отпустите столь достойного мужчину вот так просто и без соли?

– Да вон она, соль-то, бери, Володя, сколько надо, – кивнула та на туесок, который стоял на полочке рядом с банками для сыпучих продуктов. – Чай, не война сейчас, и соль теперь не дефицит.

– Если бы даже была война, я все равно поделился бы с вами дефицитной солью, Вольдемар, – вдохновенно произнес Валя, прижимая к груди крынку со сметаной и все ближе и ближе пододвигаясь к молодому человеку.

– Екатерина Ильинична, спасибо большое, я, пожалуй, за солью в магазин сбегаю, прогуляюсь заодно, – шарахнулся тот и, поспешно распахнув дверь, мгновенно за ней скрылся.

– Мне сейчас показалось или так и есть? По-моему, он чего-то испугался, – пришел к выводу Валентин, растерянно глядя на дверь.

– А мне кажется, он не чего-то испугался, а кого-то, – захохотала Олеся.

– Ты хочешь сказать, что этот кто-то... – показал Валя на себя. – Неужели я настолько плохо выгляжу? Да нет, вроде ничего, только с дороги уставший немного, – прошептал он, заглядывая в зеркало, висящее на стене. – Я же изо всех сил стараюсь выглядеть как можно лучше. Столько денег трачу на салоны красоты, а выходит, что зря?! Какой ужас! Нужно срочно подумать о новом имидже. Лесь, как ты думаешь, мне пойдет, если я волосы перекрашу в каштановый цвет?

– Ты уже красился во все цвета, существующие в природе, и ходил со всеми стрижками, имеющимися в арсенале цирюльников, – хмыкнула девушка. – Остался всего лишь один вариант, который ты еще не испробовал, но я думаю, что именно он пойдет тебе больше всех.

– Что за вариант? – с интересом спросил Валя.

– Побрейся наголо и не морочь мне больше голову.

5

– Вот, глянь-ка сюда, – сказала Екатерина Ильинична, показывая Олесе на фотографию в семейном альбоме. – Это вот моя мать, Софья Герасимовна.

– Герасимовна? Бедную собачку Муму, случайно, не ваш дедуля утопил? – хихикнул Валя, наворачивая колбасу за обе щеки.

– Сейчас ты у меня дождешься, мало не покажется! – предупредила Олеся друга.

– Уж и пошутить нельзя?

– Это моя мать, – терпеливо повторила старуха. – А вот это.... Посмотри, не догадываешься, кто это? – спросила она, пытливо глядя на девушку.

– Господи, такого не может быть! – ахнула та, внимательно разглядывая фотографию, на которой были изображены две молодые девушки. – Если бы этот снимок не был таким старым, и одежда... прическа... Эта девушка очень похожа на меня! Кто она?

– Это и есть Веда, твоя прабабка. И вы не просто похожи, у вас практически одно лицо, – ответила Екатерина Ильинична. – Они были подругами с моей матерью. Веда ни с кем дружбу не водила, никого к себе близко не подпускала, а вот с моей матерью они с детства подружками были, и так до самой смерти не разлей вода. Я имею в виду, до самой смерти моей матери, Веда пережила ее аж на двадцать пять лет. Потом, уж в наше время, был еще один молодой парень, к нему она тоже как-то по-особому относилась, многому учила, а в основном одиночество любила. Вы удивительно с ней похожи, детка, здесь даже никаких бумажек не нужно, чтоб родство доказать.

– А ну-ка, дайте и мне посмотреть, мне тоже интересно, – вклинился в разговор Валентин. – Ну надо же, действительно – одно лицо! – откровенно удивился он, посмотрев на фотографию. – А вот с такой прической, ма шер, ты еще симпатичней будешь, чем есть. Тебе, дорогая моя, срочно нужно менять имидж. Ходишь все время с распущенными волосами, как будто других причесок на свете не существует, – заметил молодой человек. – Вот, посмотри на свою прабабку, как хороша! Какая стать, а? А какой гордый подбородок и не менее гордый взгляд! Да Наташка Ростова ей в подметки не годится!

– А почему вы все время называете мою прабабку Ведой? – спросила девушка у Екатерины Ильиничны, не обращая внимания на треп своего неугомонного и чересчур болтливого друга. – Судя по документам, ее звали Олесей, как и меня.

– По документам, может, она и Олеся, а все называли ее Ведой, – ответила хозяйка. – А почему? Я могу тебе рассказать только то, что слышала от своей матери и видела сама, а вот за остальное не ручаюсь.

– А скажите, этот дом, который под номером двадцать, в нем есть что-то необычное? – снова влез в разговор Валентин. – Там, наверное, приведения живут, да? Мы, когда искали адрес, заметили странную реакцию людей, когда спрашивали их об этом доме.

– Валь, ну что ты такое городишь? – нахмурилась Олеся. – Я лично ничего подобного не заметила.

– А я заметил, и ничего я не горожу.

– А я нет!

– А я да!

– Перестаньте спорить, он прав, – неожиданно согласилась с молодым человеком Екатерина Ильинична. – Люди боятся этого дома и стараются обходить его стороной, особенно в последнее время.

– Слыхала? – радостно подпрыгнул Валентин. – А я что тебе говорил? Что значит – боятся? – сразу же сник он, когда до него дошел смысл последних слов Екатерины Ильиничны.

– То и значит, боятся, и все.

– Но почему? – нахмурилась Олеся. – Я еще не видела, какой он внутри, но снаружи....

– Да не в этом дело, – перебила девушку старуха. – Его внешний вид здесь совсем ни при чем.

– А что тогда при чем?

– Это долгая и давняя история, и я обязательно расскажу ее, но сначала тебе стоит сходить и поклониться ему, – очень серьезно проговорила женщина.

– Кому? – не поняла Олеся.

– Дому своих предков. Там до сих пор живет управляющий, он уже глубокий старик, и он ждет тебя.

– Меня?

– Да, тебя! Веда запретила ему умирать, пока ты не приедешь и не примешь наследство в свои руки.

– Ничего себе! – недоверчиво усмехнулся Валентин. – Как можно запретить кому-то умирать? Бред какой-то.

– Вам, молодым и современным людям, этого не понять, но, надеюсь, что со временем... в общем, сами все увидите и все поймете.

– Нет, что-то мне не очень нравятся все эти тайны мадридского двора, – проворчал Валентин. – И я уверен, что без нечистой силы здесь не обошлось.

– Хватит болтать чепуху! – осадила его Олеся. – А еще образованным человеком себя считаешь, историк, блин!

– А при чем здесь мое образование? Да, я историк, и... А сама-то ты что совсем недавно говорила? Что-то здесь не так! Что-то здесь не то! Что-то у меня все в клубочек свернулось! Чьи это слова, интересно, были, уж не Пушкина ли?

– Я совсем другое имела в виду, когда так говорила, а не чертовщину всякую, как ты сейчас, – не сдалась Олеся. – Надо же такую чушь придумать – нечистая сила!

– Не будем откладывать дела в долгий ящик, пойдем, я провожу тебя в твой дом, – обратилась старуха к девушке, резко перебив спор молодых людей.

– А как же я? Я тоже хочу пойти, – воскликнул Валентин.

– Ты ему доверяешь? – спросила Екатерина Ильинична у девушки.

– Что значит – доверяешь? – возмущенно подпрыгнул Валя. – Да мы с ней с детства, на одном горшке....

– Валь, успокойся, ради бога, – шикнула на друга Олеся. – Да, Екатерина Ильинична, я ему абсолютно доверяю, – улыбнулась она.

– Тогда пусть с нами идет, – милостиво разрешила та, вставая из-за стола и направляясь к двери.

Валентин с Олесей поторопились за хозяйкой, и, как только вышли на крыльцо, молодой человек остановился и с опаской оглядел двор.

– Мадам, а где ваш волкодав? – спросил он у старухи.

– Цезарь-то? В саду небось спит, где ж ему еще быть?! А ты, смотрю, соскучился по нему? Хочешь, позову? – усмехнулась Екатерина Ильинична.

– Нет-нет, пусть спит, не надо его беспокоить, – замахал руками Валя, пулей пролетая через двор к калитке. – Послеобеденный крепкий сон очень полезен для здоровья породистой собаки, – выдохнул он, в три секунды оказавшись по ту сторону забора.

– Сейчас пройдем к задней калитке, чтобы на территорию войти, – сказала Екатерина Ильинична. – Ворота сейчас всегда на замке, Тимофей его ни разу не открывал после смерти хозяйки.

– Тимофей – это тот самый управляющий, о котором вы говорили? – спросила Олеся.

– Да, он самый.

– И он совсем один в доме живет?

– Один как перст, – вздохнула женщина. – Никогда своей семьи не имел, хотя в дни его молодости много девок по нем сохло. Мать говорила, что красавцем он был знатным. Я-то его молодым совсем не помню, давно это было, да и маленькой я тогда была. Потом война началась, меня к тетке в далекую Сибирь отправили. Потом в городе учиться осталась, там же замуж вышла. Сюда-то я не очень часто приезжала, все некогда было, семья, дети. А совсем в отчий дом я вернулась шестнадцать лет назад, когда овдовела. Тимофей уж к тому времени пожилым человеком был.

– А почему же он остался один? Почему не женился?

– Всю жизнь твою прабабку любил, поэтому и не женился.

– А она?

– А что она? У нее муж был, потом сын родился, твой дед.

– Нет, я не то хотела спросить. Веда разве не знала, что Тимофей ее любит?

– Как не знать? Конечно знала! Такую любовь скрыть невозможно, про это весь поселок судачил. Все, как один, были уверены, что Веда Тимофея к себе присушила.

– Присушила? Как это?

– Ну, приворожила, значит, околдовала его.

– Что за предрассудки? Как можно кого-то околдовать, если никакого колдовства не существует в природе?

– Как знать? Как знать? – пожала старуха плечами. – Я за что купила, за то и продаю.

– А муж Веды тоже про эту любовь знал?

– Николай-то? Да, знал!

– И что?

– Он также очень хорошо знал свою жену, потому спокойно относился к этой любви. Веда никогда не давала повода для ревности и была верна своему мужу даже после его смерти.

– А он давно умер?

– Да, очень давно, почти сразу после войны, в конце сорок пятого года. Он же коммунистом был, и его послали куда-то под Мурманск, на восстановление их железной дороги. Климат там суровый, поэтому семью свою с собой он брать не стал, а оставил здесь. Да и куда было брать, когда они там сами, как каторжане, в бараках жили? Время было очень сложное, кругом разруха, голод да холод, чего уж там говорить. Обещал через полгода вернуться, а вместо него приехал человек и вручил его жене казенную бумагу. Мол, ваш муж умер, как настоящий коммунист, при исполнении гражданского долга.

– А от чего он умер?

– В той бумаге, естественно, ничего об этом написано не было. Только через год Веда нашла одного человека, который вместе с Николаем на той стройке работал, он ей все и рассказал. На самом деле твой прадед сильно простыл и заболел воспалением легких, а там ни врачей, ни лекарств, в общем, сгорел он как свечка за две недели. Это сейчас медицина уже научилась и более серьезные болезни лечить, а тогда простой пенициллин на вес золота был. Жене Николай ничего не стал о своей болезни писать, не хотел ее беспокоить, да и не собирался он умирать, думал, что выкарабкается, а вон как оно все вышло. Случись с ним эта болезнь здесь, Веда бы его в два счета на ноги поставила, а он был далеко. Моя мать рассказывала, что Веда вроде заранее знала, что больше не увидит своего мужа, когда он только собирался в дорогу. Даже просила его никуда не ездить, но, к сожалению, не мог он отказаться. Время тогда такое было, что, заикнись он только, что не хочет ехать, сразу бы врагом народа объявили да в тюрьму посадили. Вот так твоя прабабка и стала вдовой в сорок лет и замуж больше выходить не захотела. Хотя желающих взять ее в жены было больше, чем нужно, даже несмотря на то, что мужиков после войны очень мало осталось. Деду твоему тогда только-только десять лет исполнилось, и отца ему заменил Тимофей, он как раз с фронта вернулся. Учил мальчика на лошади ездить, из ружья стрелять, на лыжах ходить, на коньках стоять. Когда Сергей подрос, Тимофей стал брать его с собой на охоту да на рыбалку.

– Постойте, постойте, что-то я ничего не понимаю! – воскликнула Олеся. – Вы же сказали, что Веда больше замуж так и не вышла, и в то же время говорите, что Тимофей заменил моему деду отца.

– Да, заменил! Но почему ты решила, что ему для этого обязательно нужно было быть мужем Веды? Да, я не буду спорить, он бы этого очень хотел, и даже не раз пытался сделать твоей прабабке предложение, только напрасно все. Она лишь согласилась взять Тимофея в свой дом управляющим, – как ни крути, а без мужчины было трудно содержать хозяйство в должном порядке. Так он и этому был безмерно рад и счастлив, что может быть поближе к своей любимой и хоть чем-то быть для нее полезным. А к мальчишке он привязался, как к своему родному сыну, да это и неудивительно, ведь своей семьи у него не было, значит, и детей тоже.

– Ах, ма шер, какая драматическая и сентиментальная история, – воскликнул Валентин. – Я уже еле-еле сдерживаю слезы. Послушайте, любезная Екатерина Ильинична, а сколько же тогда сейчас этому Тимофею лет? – спохватился он. – Двести, что ли?

– Почему двести? – удивилась та.

– Ну, не двести, конечно, а... Вы сами посчитайте, если Веда умерла всего полгода назад, и было ей уже почти сто четыре года, а он до сих пор жив, и в молодости хотел на ней жениться, это значит, что ему сейчас... кошмар сколько натикало. Это же нереально!

– Тимофею девяносто лет недавно исполнилось, он на четырнадцать лет моложе Веды, так что арифметика не слишком сложная, и, как видишь, все реально, – пояснила женщина.

– Надо же, на целых четырнадцать лет моложе и так любил? – удивился Валя. – Молодых, что ли, было мало?

– Веда была удивительно хороша и всегда выглядела моложе своих лет, – ответила Екатерина Ильинична. – Даже уже перед самой смертью тот, кто видел ее впервые, и подумать не мог, что она переступила вековой рубеж, а уж про молодые годы и говорить нечего, необыкновенно была хороша, – повторила она.

– Да, здесь вы правы, она действительно была необыкновенно хороша, это видно даже на той старой фотографии, – согласился Валентин. – Леся, ты теперь понимаешь, почему все мужики вокруг стремятся затащить тебя в постель? – засмеялся он. – Порода, она ведь издали видна. Кстати, фамилия Лурье от кого тебе досталась? Не от прабабки, случайно?

– Нет, не от нее, фамилия к нам по мужской линии перешла. Дед мне рассказывал, что и отец его был Лурье, и дед Лурье, и прадед, и так далее, – ответила девушка. – По-моему, в четвертом или даже пятом колене у нас в роду был француз, Жан Жак Лурье, вот от него наш род и пошел.

– Все верно, Веда в девичестве была княжной Тишинской, а фамилию Лурье получила от супруга при замужестве, – подтвердила Екатерина Ильинична.

– Княжной? – удивился Валентин. – Ма шер, ты слышала? Твои предки были князьями.

– Да, я уже что-то слышала об этом от деда, – ответила Олеся. – Только так, как бы между прочим, он не любил об этом говорить. Больший акцент он делал на наши французские корни.

– Да, моя мать мне рассказывала, что у мужа Веды предок был французом, тот самый Жан Жак Лурье, – подтвердила Екатерина Ильинична. – Так вот, он был французским революционером, участвовал во взятии Бастилии и еще в чем-то там, не могу точно сказать. Давно об этом слышала, когда еще ребенком была, поэтому мало что помню. По рассказам матери знаю только, что Николай очень гордился своими революционными корнями и также с огромной гордостью носил фамилию Лурье.

– Да, дедушка тоже гордился нашей фамилией и очень часто мне говорил: «Олеся, старайся жить честно, чтобы никогда не запятнать фамилию Лурье, ее носили великие люди», – тихо проговорила девушка. – А сам обманывал меня всю мою сознательную жизнь. Вот и верь после этого людям! – тяжело вздохнула она. – А как же я могу верить, если даже родной дед... ай, да что там говорить?

– Это ты о чем? – спросила Екатерина Ильинична, внимательно посмотрев на Олесю. – Что тебе сделал твой родной дед, что ты так вот о нем говоришь?

– А то и сделал! Не поверите, но я узнала о существовании своей прабабушки всего три дня назад, когда случайно нашла документы у него в кабинете, – с возмущением ответила Олеся. – Я уже всю голову себе сломала, почему он так поступил. Почему никогда не говорил мне о ней? Она ведь была жива, здорова, и умерла всего полгода назад. А если бы я не нашла эти документы? Выходит, что я бы так никогда ничего и не узнала? Я, конечно, понимаю, что о покойных плохо не говорят, но ведь дед обманывал меня, и я, конечно, на него сердита. Что за странные тайны? Ничего не понимаю!

– Не сердись на своего деда, он наверняка не хотел тебя обманывать, – сказала Екатерина Ильинична.

– Как это не хотел? Что вы такое говорите?! Если бы он не хотел, то не обманывал бы, – возмущенно воскликнула Олеся. – А что же он тогда делал, по-вашему?

– Мне кажется, что он оберегал тебя. Наверное, хотел защитить таким образом.

– От чего меня нужно было защищать? Или от кого? – удивилась девушка.

– Трудно сказать от чего. Может быть, от твоей судьбы, от которой не убежишь и не скроешься? – загадочно улыбнулась Екатерина Ильинична.

– Что значат ваши слова? – насторожилась Олеся. – Я человек современный и во всякие там сказки о предначертанной заранее судьбе не верю. Человек сам делает свою судьбу, и какой она будет, плохой или хорошей, зависит только от него самого.

– Я не буду с тобой спорить, что-то доказывать и переубеждать, – снова улыбнулась старуха. – Жизнь сама все расставит по своим местам.

– И все же мне интересно, что означают ваши слова про судьбу? – настойчиво повторила Олеся свой вопрос. – Почему вы так сказали?

– Ты обязательно все узнаешь, девочка, только всему свое время. Не нужно торопиться, ты ведь не собираешься уезжать отсюда прямо сегодня?

– Не знаю, пока не думала об этом, – пожала плечами Олеся. – Мое решение будет зависеть от многих обстоятельств. Вдруг мне не понравится то, что я здесь увижу?

– Не волнуйся, обязательно понравится, ведь этот дом заговоренный, – загадочно улыбнулась Екатерина Ильинична. – В нем много таких тайн, которые тебе обязательно захочется разгадать.

– Ну вот, я так и знал – без чертовщины здесь точно не обошлось! – недовольно проворчал Валентин, сдвинув свои тщательно выщипанные брови к переносице. – Я тебя предупреждал, между прочим, а ты все про какой-то криминал толковала. Наверняка этот дом с привидениями, поэтому твой дед и не хотел для тебя такого наследства. А не отправиться ли нам обратно восвояси, ма шер? Не нравятся мне все эти загадки и тайны, хоть тресни. Не хватало еще в какую-нибудь секту попасть, это тебе почище любого криминала будет.

– Никакой секты здесь нет, успокойся, и привидений тоже, – засмеялась Екатерина Ильинична. – Просто я не могу всего объяснить и рассказать вот так с ходу и сразу. Сейчас придем в дом, встретитесь с Тимофеем, там все и узнаете.

– Ага, так я вам и поверил, сейчас войдем в дом, а вот выйти оттуда уже не сможем, – снова проворчал Валентин. – Всех впускать, никого не выпускать? Леся, мне кажется, что твое наследство никуда не убежит, и ты должна сюда приехать с представителями власти, а еще лучше с попом. Заодно и специалистов можно позвать, которые всякую нечисть отлавливают. Не просто же так люди этот дом стороной обходят? Значит, что-то здесь нечисто.

– Господи, Валя, прекрати, ради всего святого, нести всякую чушь! – одернула друга Олеся. – Только твоих дурацких выводов мне сейчас и не хватает. Я ничего и никого не боюсь, и тебе советую поступать так же. Топай давай и поменьше разглагольствуй.

– Ладно, будь по-твоему, только потом пеняй на себя и не говори, что я тебя не предупреждал, – огрызнулся тот, демонстративно отвернувшись от девушки. – И почему я такой честный и верный? Другой бы на моем месте давно уже пятками сверкал, улепетывая отсюда, а я, как дурак, тащусь за тобой.

– Перестань, все будет нормально, – засмеялась Олеся, хватая друга под руку. – Ты только посмотри, какая здесь красотища, какая природа, сколько зелени, сколько цветов!

– Что я, цветов, что ли, не видел? В Москве на каждом перекрестке палатки стоят, где ими торгуют, – проворчал он. – В крайнем случае, можно до кладбища прогуляться, чтобы вдоволь налюбоваться.

– Прекрати ворчать, как старик, лучше понюхай, какой здесь необыкновенный воздух, Валюша.

– Воздух действительно хорош, спорить не стану. Вот только ради этого сногсшибательного озона я все и терплю, – буркнул тот. – Если и придется здесь безвременно погибнуть, то хоть на чистом воздухе, среди полевых цветов, коров и бабочек. Милейшая Екатерина Ильинична, вы уж не поленитесь, черкните тогда моей маман записочку, я вам адресок оставлю, – обратился он к старухе.

– Непременно черкну, не переживай, – дала обещание та, трясясь от беззвучного смеха.

6

– Да-да, это она! Конечно она! – шептал Тимофей, разглядывая девушку старческими, подслеповатыми глазами. – Это дорогое мне лицо я никогда бы не перепутал ни с каким другим и узнал бы его из тысячи.

В комнате старика, в которой сидели гости, имелось лишь одно окно, да и то зашторенное, поэтому было здесь достаточно мрачно. В углу стояла кровать с резной спинкой, застеленная клетчатым пледом, а рядом с окном притулилась тумбочка. В другом углу возвышался старинный дубовый шкаф, а посередине стоял стол, за которым они все и разместились.

Тимофей протянул руку к волосам Олеси, спадающим темной волной на ее плечи, и медленно погладил их.

– Я знал, что Веда не может умереть, и ты тому подтверждение, – грустно улыбнулся он. – Добро пожаловать домой, девочка.

– Он что, сумасшедший? – шепотом спросил Валентин, наклонившись к уху Екатерины Ильиничны. – Вы слышите, что он говорит? Я так понимаю, он думает, что Леся – это сама Веда?

– А ну цыц! Я прекрасно знаю, что это не Веда, и ты ошибаешься, я не сумасшедший, – прикрикнул старик, бросив строгий взгляд на Валентина.

– Надо же, вы только посмотрите, у него не уши, а локаторы, – восхищенно воскликнул тот. – Как это у вас выходит, мон ами? Может, поделитесь рецептом прочистки ушных раковин? У меня в них постоянно собирается сера, это так раздражает, просто кошмар! – томно вздохнул он, поиграв сережкой в мочке своего уха.

– Валя, прекрати немедленно хамить! – прикрикнула на друга Олеся. – Как ты смеешь разговаривать в подобном тоне с пожилым человеком?

– А что я такого грубого сказал-то? – откровенно растерялся тот. – Я и не думал хамить, наоборот, хотел....

– Пойдем, доченька, со мной, – велел Тимофей девушке, не обращая внимания на Валентина.

– Куда? – испуганно спросила та.

– В комнату твоей прабабки.

– Зачем?

– Мне нужно тебе кое-что передать от нее.

– А для этого обязательно куда-то идти? – спросила Олеся, не решаясь последовать за этим странным стариком.

– Не бойся меня, я тебя никогда не обижу, – ласково и немного загадочно улыбнулся тот. – Это очень важно, поверь.

– А можно со мной пойдут мой друг и Екатерина Ильинична?

– Значит, я не ошибся? Ты боишься меня?

– Есть немного, – откровенно призналась Олеся и смущенно улыбнулась. – Простите меня, пожалуйста, но я ничего не могу с собой поделать. Для меня все произошло как-то слишком странно и неожиданно. Я ничего не знала о своей прабабушке, а три дня назад вдруг увидела документ, из которого поняла, что она решила подарить мне этот дом. Решив поехать сюда, я не знала, что найду здесь и как все обернется. Мне просто было интересно посмотреть, где жили мои предки, хотела побольше узнать о своей прабабке, и вдруг этот красивый дом и вы... Мне нужно хоть немного времени, чтобы привыкнуть и осмотреться. Не обижайтесь на меня, очень прошу. Я знаю, что вы не причините мне зла, просто....

– Хорошо, хорошо, не нужно ничего больше говорить, я все понял. Жди меня здесь, я сейчас вернусь, – сказал Тимофей и торопливой, шаркающей походкой вышел из комнаты.

– Теперь я точно знаю, почему этот поселок называется Леший Брод, – проворчал Валентин, провожая старика настороженным взглядом. – Здесь же лешие запросто при всем честном народе бродят, и один только что выбродил за дверь прямо на моих изумленных глазах.

– Прекрати уже трещать, балабол несчастный! – строго посмотрела на него Олеся. – Что ты к нему привязался? Никакой он не леший, просто очень старый человек.

– Я и смотрю, ты позеленела вся, как поганка, когда увидела этого не лешего, а просто очень старого человека, – с сарказмом усмехнулся Валентин. – Скажи еще, что тебе совсем не страшно, и я завтра же пойду в военкомат и попрошу, чтобы меня обрили наголо и отправили в стройбат.

– Представляю тебя бритым и в стройбате, это было бы что-то нереально сногсшибательное, – засмеялась Олеся. – Да, Валь, в первые минуты, когда я увидела этого старика, я немного испугалась, а сейчас я уже ничего и никого не боюсь... почти, – откровенно призналась она. – Ты, случайно, не забыл, сколько Тимофею лет? Уже девяносто исполнилось, и я бы с удовольствием посмотрела, каким ты будешь в его годы.

– Я до его лет никогда не доживу, особенно при таких-то стрессах, как сегодня утром, – вздохнул Валентин. – Ах, какая несправедливая штука жизнь! Кто-то в море плещется сейчас, а я в этом Лешем Броду... Бреду... тьфу, блин, Броде заблудился!

– Не хотел – не ездил бы, я и без тебя прекрасно могла сюда добраться, – обиделась на друга Олеся.

– Представляю, что бы мне пришлось выслушать, если бы я вздумал отказаться, – ехидно прищурился тот. – С лингвистикой у тебя всегда были проблемы, а я человек культурный и впечатлительный, мои уши не выдержали бы такое напряжение.

– Я тебе это припомню, Кадушкин, – погрозила ему кулаком Олеся. – И не смей больше хамить Тимофею, иначе я не знаю, что с тобой сделаю. Он старый человек, и будь любезен проявлять уважение, хотя бы к его возрасту.

– Я ему не хамил, – не сдался Валя. – Ты прекрасно знаешь, что я не способен на это, у меня не то воспитание.

– А твои эти «уши-локаторы»? А твое «мон ами»?

– Но, ма шер, разве ты не знаешь....

– Я прекрасно знаю, что «мон ами» – это в переводе с французского – «мой друг», – перебила Валентина Олеся. – Но какой Тимофей тебе друг? Он почтенный старец, а ты с ним, как со своими... дружками в вашем клубе. И вообще, не смей его называть лешим!

– Но он...

– Не нужно ссориться, – остановила спорщиков Екатерина Ильинична. – Олеся права, Тимофей просто очень старый человек, который устал от жизни и с нетерпением ждал приезда наследницы, чтобы наконец уйти к своей любимой Веде.

– Как это? Он что, действительно по ее приказу так долго живет? – с недоверием спросил Валентин, моментально забыв о споре.

– Да, выходит, что так! Она обещала ему, что, как только приедет Олеся и он передаст ей все, что для нее оставлено, на следующий день он спокойно отойдет в мир иной.

– Да ладно? – недоверчиво усмехнулся Валентин. – Откуда она могла знать, что это произойдет именно на следующий день?

– Веда знала все, даже день и час своей собственной смерти.

– И что?

– Она умерла именно в то время, которое и предсказывала.

– Ну вот, что я говорил? Я так и знал, я чувствовал... А ты говоришь, не леший... Какой кошмар, я в конкретном шоке! – шептал молодой человек, затравленно оглядываясь по сторонам. – И мне до ужаса захотелось домой. Леся, дорогая моя, а тебе не кажется, что нам пора отсюда делать ножки?

– Не говори глупости, – отмахнулась та, с напряжением глядя на дверь, за которой скрылся Тимофей.

– Мне почему-то не кажется, что это глупости, – не сдался Валентин. – И если сейчас вон из того угла выплывет привидение с тыквой вместо головы, я совсем не удивлюсь... но тут же схвачу сердечную недостаточность, – держась за сердце, простонал он.

– Валя, хватит болтать чепуху! Не язык, а помело с моторчиком! – сморщилась девушка. – Ведешь себя, как маленький ребенок.

– Ах, ма шер, ты же знаешь, что я ничего не могу с собой поделать и всегда много болтаю, когда очень боюсь, – ответил тот, не переставая разглядывать темные углы комнаты. – Ааа... ик... оу... вон... ой, мама дорогая, я же говорил... я предупреждал, я так и знал, – начал нечленораздельно завывать он, таращась на два светящихся зеленых огонька почти под самым потолком. – Там барабашка, домовой, призрак, привидение, я умираю! – еле слышно прохрипел Валя, показывал в ту сторону дрожащей рукой и вращая выкатившимися из орбит глазами.

– Кадкин, может, хватит уже ерничать? От твоих дешевых шуточек у меня уши вянут. Постыдился бы Екатерины Ильиничны, клоун недоделанный! – прикрикнула на друга Олеся. – Что с тобой? Ты чего блеешь, как овца? – И она проследила за его рукой и взглядом. – Ой, мамочки! – тут же взвизгнула девушка и подскочила на стуле, словно подстреленная.

– Да успокойтесь вы оба, – усмехнулась Екатерина Ильинична. – Чего так всполошились-то? Это же Василий на шкафу сидит.

– В этом доме разве стульев для гостей не хватает, что шкафы в ход идут? – дрожащим голосом спросил Валя. – Здесь все такие ненормальные, или это у меня крыша едет? Леся, дорогая, мне кажется, чтобы домчаться до канадской границы минут за пятнадцать, бензина нам вполне хватит.

– Что за Василий? – судорожно выдохнула девушка, повернувшись к старухе и не обращая внимания на слова друга. – Кто он такой?

– Обыкновенный кот.

– Кот? Кот? – хором удивились Олеся с Валей.

– Ну да, кот Василий, – повторила Екатерина Ильинична. – Сидит себе спокойно на шкафу, а вы здесь такой крик подняли. Право слово – какие вы еще дети, – затряслась она от беззвучного смеха.

– А почему его не видно? Вон, только два огонька светятся, – спросил Валя, все еще с недоверием бросая взгляды под потолок.

– Потому что он черный, – ответила старуха, продолжая смеяться.

– Тьфу, тьфу, тьфу, изыди, нечисть, – брезгливо сморщился молодой человек и начал плеваться во все стороны. – Терпеть не могу черных котов, от них одни неприятности.

– Нельзя быть таким суеверным, это все предрассудки, и если в них верить, то и белый кот будет источником неприятностей, – нравоучительно произнесла Екатерина Ильинична, вытирая с глаз выступившие от смеха слезы. – А Василий – очень спокойное и дружелюбное животное, если его не обижать, конечно.

Василий, как будто поняв, что говорят о нем, спрыгнул со шкафа прямо на стол и подошел к Валентину на мягких, бесшумных лапах. Он выгнул спину и потерся о его плечо.

– Фу, какой ужас! – брезгливо сморщился тот. – А ну брысь от меня немедленно, – прикрикнул он на кота. – Сначала напугал до приступа эпилепсии, а теперь подлизывается! Ишь, еще и мурлыкать мне здесь вздумал! Меня этим не возьмешь, я все равно черный цвет терпеть не могу.

– Какой красивый, – улыбнулась Олеся и погладила Василия по спинке. – Вы только послушайте, он и правда мурлычет, да как громко!

– Вася сам к порогу дома пришел, он тогда еще совсем маленьким котенком был, – с улыбкой глядя на кота, сказала Екатерина Ильинична. – Весь облезлый, шелудивый, мокрый и ужасно голодный. Весна тогда была, еще холодно вечерами было, да еще и дождик тогда шел. Веда в окно увидела это жалкое, продрогшее существо, пожалела и взяла в дом. Искупала, отогрела, откормила. Вон какой котище вырос, в этом году ему уже шесть лет будет. Он за Ведой по пятам везде ходил, а когда она умерла, тоже из дома ушел. Месяца два, наверное, где-то скитался, а потом вернулся и остался с Тимофеем.

– Рыбак рыбака, – снова проворчал Валя, отмахиваясь от назойливого хвоста Василия, который так и норовил задеть его щеку. – Леший и черный кот – команда что надо. Нет, вот что он ко мне привязался, а? Я кому сказал, брысь от меня! – снова прикрикнул он на кота.

– Мне кажется, что Василий к тебе неровно дышит, поэтому и трется возле тебя. Ты только посмотри, какими влюбленными глазами он на тебя смотрит, – засмеялась Олеся. – Ты ему явно очень понравился.

– Зато он мне – категорически нет, – огрызнулся Валентин. – А ну, отвали от меня немедленно, нечистая сила! – снова прикрикнул он на кота, но тот настойчиво делал вид, что не слышит. Василий упрямо подставлял молодому человеку свою спинку, чтобы тот ее погладил.

В это самое время вернулся Тимофей, и Валентин не посмел при нем схватить кота за шкирку и сбросить со стола, что уже намеривался сделать.

– Хороший котик, какой ласковый, черненький, красивый, – просюсюкал он, изображая подобие улыбки.

– Вот возьми, это теперь твое, – проговорил тем временем Тимофей, протягивая Олесе деревянную шкатулку, похожую на небольшой сундучок.

– Ого, Леся, дорогая моя, там наверняка фамильные драгоценности вашей семейки, – возбужденно воскликнул Валентин, проворно подбегая к девушке. – Ой, как интересно, мне здесь уже начинает нравиться. Ну, чего ты замерла-то, как сфинкс? От радости в зобу дыханье сперло? – засмеялся он. – Давай, давай, открывай быстрее, не томи душу.

– А ну цыц! – прикрикнул на него старик. – Не тебе это оставлено, не тебе и смотреть.

– Почему это? – откровенно обиделся Валя, и его губы предательски задрожали. – Мне тоже хочется все увидеть собственными глазами.

– Как хочется, так и перехочется! – сурово нахмурился старик. – Ишь, какой любопытный выискался тут! Не для всяких глаз это предназначено, так что охолони, любезный. А ты, девонька, иди вот за эту дверь, пройдешь по коридору до самого конца, там справа увидишь еще одну дверь, за ней находится спальня Веды, – снова обратился он к Олесе. – Сядь там в тишине, открой шкатулку и спокойно все посмотри. Если вдруг тебе что-то непонятно будет, я постараюсь разъяснить, что в моих силах, конечно. Веда была загадочной женщиной, поэтому даже мне говорила далеко не все.

– А разве это нельзя сделать здесь? Ну, я имею в виду открыть ее и посмотреть, – спросила девушка, растерянно переводя взгляд со старика на шкатулку, не смея взять ее в руки.

– Можно, конечно, но будет лучше, если тебе никто не будет мешать. Ты должна посмотреть все как следует, не спеша. Ступай, ступай, девочка, не бойся, здесь ты у себя дома.

– А вы?

– А мы сейчас с Ильиничной самоварчик организуем, посидим, почаевничаем да поговорим. Твоего друга тоже чаем напоим, не переживай, – добавил Тимофей, когда увидел нерешительность девушки.

– Вот спасибо, осчастливил до невозможности! – фыркнул Валя и демонстративно отвернулся, показывая этим, как его сильно обидели. Увидев кота Василия на полу, он злорадно прищурился и уже нацелился на его хвост, чтобы прищемить своим ботинком, но промахнулся. Кот бесшумно и очень быстро юркнул в щель приоткрытой двери. – Ничего, я до тебя все равно доберусь, – пообещал ему вслед Валентин.

– Вы меня простите и не обижайтесь, но мне бы хотелось, чтобы Валя пошел вместе со мной, мне так будет спокойнее, – виновато улыбнулась Олеся старику. – Он мой верный друг, с самого детства, и у меня нет от него секретов.

– Вот именно, – моментально взбодрился молодой человек и, выпятив грудь колесом, принял позу петуха, вошедшего в курятник. – У Леси нет от меня секретов, и никогда не было... с детства.

– Ну ладно, поступай, как знаешь, тебе, наверное, видней, – кивнул головой Тимофей. – Раз ты так решила, значит, так тому и быть. Идите вдвоем, а мы с Ильиничной не будем вам мешать, здесь посидим, подождем. Ну, что же ты стоишь? На, бери, теперь это принадлежит тебе по праву, – добавил он и осторожно положил на колени девушки заветную шкатулку. – Ключ, который ее открывает, ты найдешь в верхнем ящике бюро, что стоит в комнате Веды. Ступайте с Богом!

7

– Валя, может быть, ты прекратишь прыгать вокруг меня, как горный козел? – со смехом спросила Олеся. – Наберись терпения, сейчас придем на место, и тогда все увидишь.

– Давай лучше я понесу шкатулку, – предложил Валентин, не переставая нарезать круги вокруг девушки.

Он подбегал к ней то с одного боку, то с другого, то забегал вперед и, заглядывая ей в глаза, пятился задом. – Ну, давай лучше я ее понесу, ну пожалуйста!

– Отстань, я и сама справлюсь, – в очередной раз отмахнулась девушка.

– А вот и не справишься, ты же ужасно неаккуратная, у тебя все из рук валится. Можешь запросто уронить шкатулку и все драгоценности попортить. Разобьешь какой-нибудь бриллиант в сто двадцать карат или изумруды поцарапаешь.

– Бриллиант невозможно просто так разбить, на то он и бриллиант, – усмехнулась Олеся. – Насколько мне известно, их распиливают. И вообще, Валя, с чего ты вдруг взял, что в этой шкатулке лежат драгоценности?

– А что же там еще может быть, дорогая моя? – округлил Валя свои и без того круглые глаза. – Конечно драгоценности, изумруды, бриллианты, сапфиры, алмазы... и все это великолепие обрамлено червонным золотом самой высшей пробы, – мечтательно вздохнул он. – У меня прямо слюнки текут от предвкушения. Надеюсь, ты мне дашь их на себя примерить?

– Я тебе не только примерить, я тебе даже поносить дала бы, будь твои фантазии реальностью, – засмеялась Олеся.

– Никакие не фантазии, вот увидишь. Ай да прабабуля, ай да молодец, как о своей правнучке позаботилась! Слушай, Леська, тебе ведь теперь и на работу устраиваться совсем не обязательно, – оживился Валентин. – Будешь, как барыня старорежимная, жить, и не тужить. На мягких перинах валяться и шелухой от семечек в потолок плевать. Будешь пряники печатные заглатывать да заморским вином их захлебывать, вот кайф! Надеюсь, ты меня к себе хоть сторожем пристроишь, а? Мне много не надо, пяти штук евро в месяц вполне достаточно, и тогда я буду сторожить твой дом похлеще того Цезаря. Ты не смотри, что я такой худой и нежный, когда надо, я о-го-го какой решительный.

– Валь, если ты сию минуту не заткнешься, я за себя не ручаюсь, – трясясь от смеха, предупредила Олеся друга. – У меня уже челюсть болит, так устала смеяться. У тебя, случайно, на языке типун еще не вскочил? Кажется, мы пришли, – резко остановилась она у двери.

– Ты чего замерла, как статуя? – удивленно спросил Валентин. – Открывай дверь да заходи.

– Я боюсь.

– Кого?

– Не знаю.

– Моя дорогая, ничего не бойся, я рядом с тобой, так что вперед, – с пафосом произнес Валя и решительно распахнул дверь.

Перед взорами молодых людей предстала достаточно большая и светлая комната с окнами почти во всю стену. На окнах висели дорогие портьеры, в центре комнаты стояла огромная кровать под балдахином, рисунок которого был точно таким же, как и на портьерах. Весь пол устилали толстые и очень красивые ковры. Противоположную стену от окна занимала изысканная старинная мебель. Дальше была стена с камином, а немного в стороне от него стоял белый рояль. И самым удивительным было то, что все это великолепие пребывало в идеальном порядке и чистоте. Нигде не было видно ни пылинки, не соринки.

– Ничего себе! – присвистнул Валентин. – Твоя прабабуля та еще штучка, какие хоромы для спаленки себе соорудила! Если в этом доме все комнаты такие же, тогда – я к вам пришел, чтоб здесь навеки поселиться. Похоже, что моя мечта о розовой спальне с будуаром вполне реальна, – возбужденно сверкая глазами, произнес он.

– Посмотри вон туда, – прошептала Олеся, показывая Валентину на портрет, который висел над камином.

На нем была изображена необыкновенной красоты женщина в бальном платье. На шее дамы красовалось бриллиантовое колье, на запястье браслет с точно таким же орнаментом, а изящные пальчики были унизаны изумительными кольцами. В ушах сверкали серьги-подвески, достающие почти до самых плеч дамы, оголенных глубоким декольте. Посмотрев на лицо красавицы, Олеся сперва решила, что это Веда, но цвет волос был другим. У самой Олеси и у Веды волосы были цвета воронова крыла, а женщина на портрете имела пышные белокурые локоны.

– Как ты думаешь, кто это? – спросила девушка у Валентина.

– Да кто ж вас разберет, когда вы тут все похожи, как вишенки с одной яблоньки? Сплошные клоны, – проворчал тот, всматриваясь в портрет. – Вроде лицо такое же, как у вас с Ведой, только вы черненькие, а эта блондинка. Может, твоя прабабка решила имидж сменить и покрасилась? Слушай, бог с ним, с этим портретом, давай быстрей сундук открывать, – спохватился он. – Потом спросишь у своего домового, то есть у лешего, он тебе всю твою родословную по полочкам разложит, разжует и в рот положит. Я уверен, что он знает о вашей семье все, начиная от Рождества Христова.

– Я тебя, кажется, предупреждала, чтобы ты не называл Тимофея лешим, или не предупреждала? – строго напомнила Олеся. – Еще раз услышу, пеняй на себя.

– Так я ж любя, – хихикнул Валя. – Лесь, ну согласись, что он правда на лешего похож? Я помню, у меня в детстве книжка была – русские народные сказки. – Там картинки были, и на одной из них леший нарисован, так вот Тимофей – просто вылитый он.

– Посмеялись, и хватит, – резко оборвала веселье друга Олеся, вытаскивая из ящика бюро небольшой ключ. – Давай шкатулку открывать.

– Давай, – тут же согласился Валя, нетерпеливо потирая ладонь о ладонь. – У меня прямо все дрожит внутри, до чего волнуюсь, – откровенно признался он. – И почему у меня нет таких родственников? Хоть бы один какой-нибудь завалящий миллионер объявился, где-нибудь в Америке или в Японии, на худой конец.

– Валь, прекрати, – снова одернула его Олеся.

– Ну ладно, ладно, молчу... я и на Австралию согласен.

Девушка начала вставлять ключик в замочную скважину, но никак не могла попасть, потому что руки ее дрожали от волнения.

– Ну, чего ты там возишься? – нетерпеливо спросил Валентин. – Давай я открою.

– Нет, я должна это сделать сама, – отмела предложение друга Олеся. – Наверное, будет лучше, если я присяду, тогда у меня все получится.

Она села на стул и тут же уронила ключ на пол. Тот закатился под бюро, и ей пришлось встать на колени, чтобы достать его.

– Нет, от твоей неуклюжести можно запросто с ума сойти, – простонал Валентин, вставая рядом с девушкой на четвереньки. – Не руки, а крюки.

– Еще одно слово, и я «очень культурно» попрошу тебя закрыть дверь с той стороны, – проворчала Олеся, доставая ключ из-под бюро. Встав с колен, она начала отряхивать брюки.

– Боже мой, Леська, неужели потом нельзя это сделать? – всплеснул Валентин руками. – Ну, сколько можно тянуть кота за хвост?

Только он произнес эту фразу, как дверь комнаты скрипнула, и в открывшуюся щель протиснулся кот Василий.

– О, помяни черта, он тут как тут, – фыркнул Валя. – А ну, брысь отсюда, черномазый! Тебя здесь только не хватало.

– Оставь ты его в покое, – засмеялась Олеся. – Это его территория, он в этом доме уже шесть лет живет.

Девушка, наконец, вставила ключ в отверстие и повернула его. Щелкнул замок, и крышка шкатулки самостоятельно откинулась.

– Ну, что там? – нетерпеливо спросил Валентин и заглянул в шкатулку через голову Олеси. – У-у-у, опять какие-то бумаги, – разочарованно протянул он. – Так не честно, я ждал, что увижу сейчас кучу драгоценных камней, а здесь...

– Посмотри-ка, это дневник моей прабабки, – произнесла Олеся, беря в руки толстую тетрадь и осторожно перелистывая страницы. – И здесь еще какие-то книги лежат.

– Дай-ка мне посмотреть, – сказал Валентин, беря из шкатулки одну из книг. – Очень интересный экземпляр... шрифт старославянский... ну, надо же... как интересно... скажите пожалуйста, – бормотал он, переворачивая страницы одну за другой. – Ох ты... надо же...

– Валь, говори, пожалуйста, быстрей, что это за книга, – поторопила его Олеся.

– Дорогая, ты не поверишь, – пробормотал он, продолжая перелистывать страницы, моментально превратившись из нежного, капризного существа в заинтересованного историка. – Ты знаешь, что это такое?

– Понятия не имею, – сердито ответила Олеся. – Но очень надеюсь, что ты мне об этом немедленно скажешь.

– Для меня, как для историка, это просто такая находка..., такая находка. Неужели это подлинный экземпляр? Ты только посмотри, какой шрифт... а слог..., этой книге не меньше трех сотен лет, а то и больше, – продолжал бормотать Валя, с жадностью вчитываясь в текст. – Леся, это что-то необыкновенное. Ты только послушай, какой глубокий смысл вложен в эти слова: – «Гнев, жадность и заблуждение глубинного Я – вот смерть! Человек, познавший Мудрость Богов и Предков своих, познавший, как порождается смерть, здесь смерти не боится». А вот еще: «Люди могут достигнуть блаженных Миров Прави, чистейших, не проходящих. Веды их называют высочайшей целью».

– Для тебя это, может, и интересно, только я ничего не понимаю, – пожала плечами девушка.

– А что здесь непонятного, дорогая моя? Твоя прабабка владела настоящим сокровищем, этой книге очень много лет. Вот тут даже есть листы, которые переписывались позднее. Да это и понятно, со временем они просто развалились, даже несмотря на то, что обработаны воском.

– Воском? – удивилась Олеся. – Зачем?

– Для предохранения, зачем же еще?! Надо же как интересно..., это же просто чудо, это же... А вот этот язык я не знаю, понадобится перевод. Придется покопаться в библиотеке, чтобы... Ну, надо же...

– О, а вот и бриллианты, – выкрикнула Олеся.

– Где? – тут же очнулся историк и пулей подлетел к девушке. – Где бриллианты? – снова спросил он, шаря глазами по шкатулке и поверхности бюро.

– Обманули дурака на четыре кулака, – захохотала Олеся и показала ему язык.

– Так не честно, – надулся Валя.

– А по-другому я до тебя никак не могла достучаться. Что это за книга, рассказывай немедленно! – велела Олеся.

– Если меня не обманывают мои глаза, это – «Сантии Веды Перуна».

– Звучит очень красиво, конечно, только попроще объяснить никак нельзя?!

– Куда уж проще-то? – пожал плечами Валентин.

– Ну да, действительно, куда уж проще, особенно для меня?! – сморщила Олеся носик. – Кадкин, лучше не зли меня понапрасну, а объясни простым языком, что это за Сантии такие и с чем их едят!?

– Если говорить простым языком, это – Книга Мудрости Перуна. Теперь понятно?

– Издеваешься?

– Ладно, Лесь, я тебе потом все объясню, дай-ка мне вон тот экземпляр, посмотрим, что это такое, – попросил Валентин, глядя горящими глазами на вторую книгу, лежащую в шкатулке. Олеся подала ему то, что он просил, а сама начала листать дневник своей прабабки.

– Матерь Божья! – вскрикнул Валентин, схватившись за сердце, как только открыл книгу.

– Нет, мне это уже порядком надоело, – взвилась Олеся. – А теперь-то что?

– Ты не поверишь, – прошептал Валентин. – Это... это... это бомба.

– Надеюсь, не ядерная? – с сарказмом поинтересовалась Олеся. – Ну, с той книгой все ясно, она мудрая, а это какая?

– А это, дорогая моя девочка, книга магии. В ней собраны древние заклинания, с помощью которых можно сделать все, что угодно и с кем угодно. А владели этими заклинаниями только люди из особого, избранного сообщества.

– Что еще за сообщество? – нахмурилась Олеся.

– Они называли себя Белое братство, или Веды, и они... – запнулся он на полуфразе и посмотрел на девушку ошарашенными глазами. – Блин, Леся, ты понимаешь, что это значит? – возбужденно подпрыгнул Валентин.

– Нет, не понимаю, а в чем дело?! – испуганно спросила она.

– Твоя прабабка ведь по документам Олеся?

– Да!

– А все называли ее Ведой.

– И что?

– Как, что? Ведь это значит... выходит, что она... да нет, – растерянно бормотал Валя, торопливо перелистывая книгу. – Этого просто не может быть! Я же своими глазами читал, что об этом пишут ученые историки. Считается, что это всего лишь миф, легенда, выдумка. И в то же время... черт, у меня голова кругом, – сморщился он. – Если эта книга находилась у твоей прабабки, выходит, что она владела древними заклинаниями? Ты представляешь, что это значит?

– Понятия не имею.

– Леська, это же такие возможности, что... даже не верится, что я сейчас не сплю, а вижу вот это своими собственными глазами, – возбужденно шептал Валя, глядя на книгу. – Ведь при помощи некоторых заклинаний даже погодой можно управлять.

– Погодой? – засмеялась Олеся. – Ну ты и нагородил! Валя, очнись, на дворе двадцать первый век.

– Ну и что?

– Да глупости все это! Нет, я согласна, что все это интересно, конечно, так сказать, для общего развития, но чтобы всерьез... Нет, я во все это никогда не верила, не верю и не поверю. А какие заклинания в этой книге? – тут же спросила она, с интересом поглядывая на друга.

– Разные, – пожал плечами тот. – В некоторых старых рукописях, которые мне приходилось видеть, говорится: кто владеет ими, тот владеет миром.

– Иди ты? Прямо вот так запросто – всем миром? – с сарказмом прищурилась Олеся. – Тебе, случайно, ничего этот бред не напоминает?

– В каком смысле?

– Да в самом прямом! Где-то я уже похожий сценарий видела. Кажется, в каком-то американском триллере про артефакт, который не должен попасть в плохие руки, иначе погибнет весь мир. И вот находится добрый дядя, Индиана Джонс например, который рискует своей жизнью, чтобы спасти мир, и в конечном итоге добро побеждает зло. Публика рукоплещет. Конец света откладывается еще на пять тысяч лет.

– Ты напрасно иронизируешь, милочка, – очень серьезно произнес Валентин. – А уж шутить такими вещами я бы вообще не советовал. Мы не можем знать наверняка, что правда, а что миф. Когда-то фантастические рассказы о межгалактических ракетах и подводных лодках тоже были мифом, а сейчас мы смотрим на эту технику современности совершенно спокойно.

– Не нужно путать технику, которую создали человеческие мозги и руки, с какими-то эфемерными заклинаниями. Неужели ты и в самом деле считаешь, что какие-то слова и буквы могут управлять людьми, событиями, да еще и погодой? Ты думаешь, что вот эти слова, которые написаны простой человеческой рукой, могут все это?

– Ну, если я сейчас держу эту книгу в руках – похоже на то.

– Господи боже, ладно бы я услышала эти слова от какого-нибудь темного, необразованного человека, но чтобы услышать их от историка... у меня просто слов нет, – всплеснула Олеся руками.

– Хорошо, допустим, что ты сейчас права и это всего лишь сказки, – покладисто согласился Валентин. – Тогда скажи мне, пожалуйста, зачем эти книги тебе оставила твоя прабабка? – тут же задал он провокационный вопрос.

– Я не знаю, – растерялась девушка.

– Зато я знаю: – твоя прабабуля была ведьмой.

– Сам дурак, – возмущенно взвилась Олеся. – Не смей говорить такие вещи про моих родственников.

– Успокойся, ты просто ничего не понимаешь, – замахал руками Валентин. – У понятия «ведьма» – совсем не тот смысл, каким его наделяют современные люди. Ведьмы, ведьмаки – это люди, которые ВЕДАЮТ, то есть знают, а не творят зло, как думают окружающие. Поверь мне, не как своему другу, а как историку, я много читал об этом. Современные составители словарей переврали практически все, что можно переврать.

– Как это переврали?

– А вот так! То, что они пишут о значении того или иного слова, иногда похоже на бред сивой кобылы. Вот как ты думаешь, что означает слово «крамола»?

– Ну, точного определения я не помню, но что-то такое плохое, – пожала Олеся плечами. – А, вспомнила, мы это по истории проходили. Кажется, крамольниками называли людей, которые наводили смуту, или что-то в этом роде.

– Все верно, в школе именно так нам это понятие и объясняли, и если заглянуть в современный словарь, то слово «крамола» означает бунт, мятеж, заговор против христианства, – начал объяснять Валентин, возбужденно жестикулируя. – Но если копнуть глубже и обратиться к истокам, то на самом деле «крамола» – это обращение к солнцу.

– Как это к солнцу? – удивилась Олеся. – Ты ничего не путаешь?

– Обижаешь, ничего я не путаю, – насупился Валентин. – Просто я очень любознательный историк, поэтому интересуюсь не только современной историей, но и той, которую не преподают в универах.

– Валя, ближе к делу.

– Так вот, крамола – это обращение к солнцу: – К – Ра – чистому, небесному сиянию Ярилы – солнца. – Мола – это молвь, молитва. – Так что крамольники – это всего лишь солнцепоклонники, прославляющие Ярилу – солнце, или использующие руническое обозначение – Ра. Теперь понятно?

– Ну, более-менее, – пожала плечами Олеся. – Надо же, получается, что полная противоположность?

– Совершенно верно! Нам преподносят, что крамольники – это мятежники и бунтари, а на самом деле это люди, которые поклоняются солнцу. И то, что они были против насильственных методов христианизации со стороны Византии или Рима и совершенно не имели желания менять солнечную веру своих предков на чужой лунный культ, – это лишний раз подтверждает древнюю мудрость наших Предков: «Для человека роднее строгая мать, чем добрая мачеха». Как говорится, каждому свое. «Чужим умом жизнь не познаешь, и умнее не станешь», – говорил в старые времена волхв Велемудр.

– Валя, я знала, что ты умный, но не предполагала, что до такой степени, – прошептала Олеся, с восхищением глядя на друга. – Ты так много знаешь?

– Так я же историк, мне положено много знать, – равнодушно пожал плечами тот, но нос все же задрал, раздуваясь от гордости. – Я еще не так много знаю, вот у нас на курсе Витька Воронин был, вот он настоящая ходячая энциклопедия. У него что ни спроси, на все ответ есть. На чем мы там с тобой остановились?

– Мы говорили про мою прабабку, про Белое братство, про заклинания, про то, что ведьмы – это вовсе не ведьмы и еще про что-то, я уже не помню.

– Да, именно об этом мы и говорили, твоя родственница имеет отношение к Белому братству.

– Значит, ты это решил, потому что ее называли Ведой?

– Ты ведь, надеюсь, не глухая, и прекрасно слышала, что говорила Екатерина Ильинична? – вопросом на вопрос ответил Валентин.

– Она много чего говорила, скажи конкретно, что ты имеешь в виду, – хмуро спросила Олеся.

– Я имею в виду то, что твоя родственница заставила бедного старика мучиться на этом свете до тех пор, пока ты, дорогуша, не приедешь сюда и не получишь эти книги в собственные руки. Я понятно говорю?

– Понятно, понятно, что дальше-то?

– А если бы ты явилась сюда только лет через двадцать? Однако этот факт Веду почему-то не смутил. А знаешь почему?

– Понятия не имею, – хмуро буркнула девушка.

– Наверняка она применила какое-нибудь магическое заклинание вот из этой книги, чтобы все получилось именно так, как и получилось в результате, – объявил Валя, радостно при этом улыбаясь.

– Что за чушь ты несешь, а я тебя слушаю? – вздохнула Олеся. – Ты, Валюша, конечно, очень умный, спорить не стану. Ты сейчас очень красиво говорил про Ярилу, про солнце, про крамолу и все такое, но вот что касается каких-то магических заклинаний – извини-подвинься, я не...

– Твоя прабабка знала, что ты приедешь сюда именно сегодня, – настойчиво продолжил говорить Валентин, перебив Олесю на полуслове. – А скорей всего, она применила свои способности, чтобы так случилось. Ведьмы обязаны передавать свои знания кому-то из родственников по крови, в данном случае этой родственницей являешься ты, – спокойно продолжал развивать он свою мысль. – Если как следует проанализировать, то все сходится. У вас эти знания, видимо, переходят по женской линии, иначе твоя прабабка передала бы их своему сыну, твоему деду.

– Мой дед всю свою сознательную жизнь был коммунистом, а значит, и атеистом, и никогда бы не принял этого, как бы его мать ни старалась. Господи, что я говорю? А еще, кажется, сейчас я обсуждаю с тобой эти смешные вопросы. Короче, ты несешь сущий бред, дорогой мой историк, – фыркнула Олеся. – И с этой точки зрения тебе не удастся меня сдвинуть никакими доводами.

– Бред, говоришь? А откуда тогда Веда могла знать, что Тимофей не умрет до определенного времени, как ты думаешь? Не знаешь? А я тебе отвечу и повторю: она знала об этом – то есть ведала. А с помощью определенного заклинания она еще и....

– Бред, бред и еще раз бред, – упрямо твердила Олеся, зажав уши руками и стараясь не слушать слов Валентина. – Я тебя даже слушать не хочу.

– Ты можешь меня не слушать, но факт – вещь упрямая, с этим не поспоришь. Как ты тогда все это объяснишь?

– Простое самовнушение. Веда сказала Тимофею – будешь жить, – вот он и живет.

– Хорошо, я не буду с тобой спорить, подождем до завтра, – согласился Валентин.

– А что будет завтра? – не поняла Олеся.

– А завтра, милочка моя, если верить предсказанию твоей дражайшей прабабули, Тимофей отправится в мир иной, – развел руками Валя. – Вот и посмотрим тогда, правда все это или ложь. Бред или реальность. Или скажешь, что снова самовнушение?

– Скажу! – упрямо ответила Олеся. – Если любому человеку внушить, что он умрет в такой-то день и в такой-то час, он будет ждать этого часа и умрет именно тогда, когда он наступит. И что бы мне ни говорили, я буду утверждать, что это самовнушение, потому что уже доказано, что оно – очень страшная сила. Эта сила может вернуть человека чуть ли не с того света, и она же может уничтожить в очень короткий срок. И Тимофей не умрет завтра, на вид он еще очень крепкий старик.

– Ладно, давай мы с тобой прекратим этот спор, время покажет, кто из нас прав, – вздохнул Валентин. – Лучше скажи, что там пишет в своем дневнике твоя родственница?

– Я еще не читала.

– Так почитай, там наверняка написано про эти две книги.

– Легко сказать – прочитай, – фыркнула Олеся. – Ты посмотри, какой этот дневник толстый, сразу не получится. О, посмотри-ка, здесь, кажется, еще один лежит, – сказала она, вытаскивая из шкатулки тетрадь и перелистывая страницы. – Нет, это не дневник, похоже на какие-то рецепты.

– Кулинарная книга?

– Вроде того, только вот ингредиенты странные, – пробормотала девушка.

– Сварить пиявки, добавить сушеные крысиные хвосты и заправить парочкой мухоморов? – усмехнулся Валентин. – Еще подсыпать лягушкины бородавки, а потом этим «супчиком» насильно накормить соперницу?

– И когда ты только угомонишься, балабол? – засмеялась Олеся. – Здесь в основном травы и корни растений. Нет, вру, не только! Еще написано про муравьиную кислоту, змеиный и пчелиный яды.

– Про лягушкины бородавки наверняка дальше увидишь, – хихикнул Валентин.

– Посмотри-ка, что написано на первой странице: «Природа все дала человеку, чтобы он мог быть здоровым и счастливым. Только нужно не уничтожать ее, а любить и уважать, и тогда она отплатит тем же».

– Очень красиво звучит, и главное, справедливо, – согласился Валентин.

– Да, красиво. А вот еще послушай, что здесь написано, очень похоже на стихи: Семаргл Сварожич! Велик Огнебожич! Спали боль-хворобу, очисти утробу. У чада людины, у всякой тварины, у стара и млада, Ты – Божья Услада! Огнем очищая, мощь душ отворяя, спаси, чадо Бога, да сгинет хвороба. Тебя прославляем, к себе призываем. Тако бысть, тако еси, тако буди!

– Это не стихи, это похоже на заговор, – сказал Валентин. – Но с этим вопросом мы потом разберемся более детально, а сейчас я хочу вернуться к теме, которая меня очень взволновала, ма шер. Если подойти к нашему с тобой спору серьезно, то самый лучший способ узнать, кто из нас прав это...

– Это? – напряглась Олеся.

Валентин замер, закатив глаза. Когда напряженная пауза слишком затянулась, не выдержав, девушка рявкнула на друга:

– Ты чего замер, как истукан? Как всегда, решил надо мной поиздеваться. Немедленно говори, что ты задумал!

– Мы должны испытать какое-нибудь заклинание на себе, – выдохнул наконец Валя, сияя улыбкой, как начищенный самовар.

– Как это на себе? Ты что, с ума сошел? – вытаращилась Олеся. – Даже и не подумаю! Даже не мечтай об этом! Я что тебе, подопытная обезьяна?

– А чего это ты так испугалась? – прищурился Валентин. – Ты же говоришь, что не верила, не веришь и не поверишь.

– Да, я не верю, но....

– Все с тобой ясно, ма шер, – тут верю, тут не верю, – с сарказмом хмыкнул Валя. – И вот чтобы окончательно определиться, завтра же начинаем эксперимент. Выберем что-нибудь попроще. Ну, например, закажем грозу, с громом и ливнем. Как тебе моя идея? Правда, замечательная?

– О господи, я сейчас точно с ума сойду, – захохотала Олеся. – Валь, неужели ты в самом деле веришь, что...

– Ма шер, не начинай все заново. Я не намерен с тобой спорить и уже сказал об этом, так что не старайся, у тебя все равно ничего не получится, – торопливо перебил подругу Валя. – Наш спор может разрешить только действие, а это... гром и молния.

– Ну хорошо, хорошо, успокойся, ради бога. Раз ты настаиваешь, пусть будет действие, – обреченно махнула рукой Олеся. – Но только не гром и не молния.

– Почему?

– Потому что все, что относится к природным явлениям, не сможет разрешить наш спор. Дождь с громом и молнией может пойти в любую минуту, и не исключено совпадение.

– Ладно, тогда подберем что-нибудь другое, – покладисто согласился Валентин. – Для первого раза действительно должно быть что-нибудь попроще.

– А тебе самому-то не страшно... ма шер? – ехидно усмехнулась Олеся.

– Скажешь тоже, – фыркнул Валентин. – Еще как страшно, но ради науки... Ай, да чего там темнить-то? – сморщился он. – Я просто представил, сколько мы на этом сможем заработать денег, тут же весь страх разжевал и выплюнул, – хихикнул он.

– Каких еще денег? – опешила Олеся. – Как мы их сможем заработать и на чем? Будем сначала заказывать засуху, а потом поливать дождичком сады и огороды на заказ? – хмыкнула она.

– Ну, ты, подруга, даешь! Совсем темная, как я посмотрю. При чем здесь сады и огороды? – засмеялся Валя. – Ты что, газет совсем не читаешь?

– А при чем здесь газеты?

– Да ты открой любую из них, и сразу же нарвешься на рекламу: «Ясновидящая, в двадцать пятом колене, предскажет вашу судьбу, отвадит от вашего мужа соперницу навеки и в кратчайшие сроки». «Адепт высшей магии избавит от конкурентов по бизнесу и сделает вас богатым», – ну и прочее, прочее, прочее.

– Я такие глупости никогда не читала и читать не собираюсь, – фыркнула девушка. – Рекламируют себя одни шарлатаны.

– Согласен, однако им на это глубоко наплевать, когда от клиентов отбоя нет, – радостно заулыбался Валя. – Но, мы-то с тобой не собираемся быть шарлатанами, у нас все будет натурально.

– Господи, Кадкин, замолчи, ради бога! – сморщилась Олеся. – Неужели тебе не надоело еще нести эту ахинею? Я лично уже устала тебя слушать.

– Ты не кипишись раньше времени, а лучше еще раз послушай, что я скажу. Я тут полистал странички этой интересной книжицы и пришел к выводу... Леська, да на одном приворотном зелье можно кучу бабок заработать! Приходит к нам какая-нибудь одинокая мадам – хочу мужа, – а мы ей: будьте любезны, штука баксов, и все мужики у ваших ног. Я уж не говорю о таких вещах, как устранение соперников, конкурентов и тому подобное. Я всего лишь с одного краешка в книжку заглянул, но чувствую, что дел можно натворить о-го-го, если подойти, конечно, к этому вопросу с нужной стороны. Ну, сладкий Костик, держись теперь у меня! Я тебя в жабу превращу и заброшу в вонючее болото. Будешь там сидеть и жалобно квакать до конца дней своих, – злорадно прищурился он, чем вызвал громкий хохот Олеси.

– Валюша, от твоих ненормальных фантазий можно с ума сойти! Неужели ты и правда всерьез веришь в эти сказки? Какой же ты, оказывается, еще ребенок.

– Поживем – увидим! – загадочно улыбнулся тот.

* * *

– Разрешите войти, мессир? – спросил Евгений, осторожно заглядывая в дверь кабинета.

– Проходите, молодой человек, – милостиво разрешил мессир, отбрасывая в сторону газету. – Надеюсь, что вы пришли ко мне с хорошими новостями, если посмели побеспокоить в неурочное время?

– Новости действительно есть, только не совсем хорошие, – тяжело вздохнул молодой человек, пряча испуганные глаза. – Ну а если быть до конца откровенным, то совсем нехорошие новости я вам принес, мессир.

– Говорите!

– Час назад мне сообщили, что наследница приехала в поселок.

– Чтоооо? – взревел мужчина и возбужденно вскочил с кресла. – Что вы сейчас сказали?

– Наследница приехала в поселок вместе со своим другом, о котором я вам говорил, – чеканя каждое слово, повторил Евгений. – И сейчас они уже находятся в доме, их отвела туда соседка.

– Как такое могло произойти? Ведь вы же мне говорили, что девчонка даже не подозревает об этом наследстве.

– Похоже, мы что-то упустили, – упавшим голосом проговорил молодой человек.

– Вы что-то упустили? Что-то? И вы говорите об этом вот так просто? Нет, дорогой мой друг, похоже, это я что-то упустил, – вкрадчиво проговорил мужчина, глядя на Евгения прищуренными, злобными глазами. – А ведь это я так опрометчиво рекомендовал вас магистру как умного и перспективного члена ордена. Это ведь я посоветовал послать вас сюда, убедив совет, что вы все сделаете, как подобает преданному члену нашего ордена. Выходит, что я в вас ошибался? Выходит, что я напрасно поручился за вас? Вы хотя бы соображаете, в какое положение вы меня ставите перед магистром и всем советом? Что же вы молчите, Евгений?

– Вы же знаете, мессир, что я старался, очень старался и делал, что мог, но... Но кто же мог предполагать, что все произойдет настолько быстро? – развел руками Евгений. – Я был полностью уверен, что тот человек, которого я нанял, сделает все в лучшем виде и что у него для этого есть время.

– Что за человек?

– Бывший уголовник, умом не блещет, а за деньги мать родную продаст. Я его предупредил, чтобы действовал осторожно и, прежде чем идти в дом, как следует все обследовал и разузнал, нам огласка ни к чему. Два дня назад он мне звонил и сказал, что скоро все будет в порядке. Я все держал под контролем, и вдруг....

– Да-да, я прекрасно помню, что совсем недавно вы мне здесь уже клялись в том, что у вас все под контролем, – сердито напомнил мужчина. – А что вышло на поверку? Когда я предложил вам немедленно убрать девчонку, чтобы спокойно действовать дальше, вы почему-то воспротивились такому решению. Не хотите мне рассказать почему?

– Но, мессир....

– Не смейте меня перебивать! – рявкнул тот. – Я еще не закончил.

– Простите.

– Создается такое впечатление, что вы заодно с наследницей. Уж не хотите ли вы сами завладеть тем, что должно принадлежать всему ордену?

– Что вы такое говорите, мессир? – искренне возмутился Евгений. – Я воспротивился лишь потому, что был уверен....

– Меня больше не интересует, в чем вы там были уверены, а в чем нет! – зловеще прошипел мессир. – Даю вам ровно три дня на исправление ситуации, и хочу к концу этого срока услышать от вас донесение о том, что наследницы больше нет, а значит, и препятствий для достижения цели тоже нет.

– Вы хотите, чтобы ее....

– Вам прекрасно известно, что я хочу, и, как вы это сделаете, меня не касается. Звоните своему уголовнику и скажите, что утраиваете сумму гонорара, которую нужно добросовестно отработать в кротчайшие сроки.

– Как прикажете, мессир, – поклонился Евгений, задом пятясь к двери. – Через три дня я доложу вам о результате.

– Очень на это надеюсь.

8

– Леся, дорогая, посмотри-ка, что я здесь нашел, – крикнул Валентин девушке, присев на корточки перед большим кованым сундуком. – Может, хоть здесь какие-нибудь изумруды завалялись? – пробормотал он.

Олеся положила на место бронзовый подсвечник, который держала в руках, и пошла к Валентину, обходя и перелезая через хлам, которым был завален весь чердак на который они поднялись по лестнице, спрятанной за дверью спальни Веды.

– Что ты нашел? – спросила девушка.

– Вот, посмотри, каков красавец, – показал Валя на сундук. – Тоже, между прочим, раритет, приблизительно конец восемнадцатого – начало девятнадцатого века. Если его как следует почистить и отмыть, в антикварной лавке за него хорошие деньги могут дать. Как ты думаешь, он поместится в багажник твоей машины?

– По-моему, я еще не давала согласия что-либо увозить из этого дома, – прищурилась Олеся. – И уж тем более распродавать через антикварные лавки.

– Ты считаешь, что будет справедливо, если такая редкая вещь будет стоять здесь и разваливаться потихоньку? – изумился Валентин. – Вон, посмотри, у него уже все скобы ржавчиной покрылись, и по крышке трещины пошли. Еще немного, и это уже будет не раритетная вещь, а просто дрова. Это же неправильно, ма шер! А вот если мы приведем его в порядок... Он стоит хороших денег, верь мне, я знаю, что говорю.

– Я тебе верю, верю, поговорим об этом потом. Ну, открывай, чего ты на него смотришь?!

Валентин с усилием поднял крышку и заглянул внутрь сундука.

– Я так и знал, что кроме хлама мы здесь ничего не найдем, – разочарованно вздохнул он, вытаскивая какую-то длинную холщовую рубашку с красным орнаментом по воротнику и рукавам. – Смотри, как новая, даже вышивка не полиняла.

Олеся развернула рубаху и услышала металлический лязг у себя под ногами. Она посмотрела на пол и увидела большой круглый медальон, который, видимо, был завернут в эту рубаху и только что вывалился из нее.

– Ну-ка, ну-ка, дай взглянуть, – заволновался Валентин, беря в руки медальон и разглядывая рисунок. – Похоже, что у меня появилось еще одно доказательство.

– Доказательство чего?

– Эта вещь, ма шер, является подтверждением того, что твоя прабабка все же имела прямое отношение к Белому братству. И знаешь, что я еще могу сказать? Она была там далеко не последним человеком, а очень даже значительным.

– Почему ты так решил?

– Ты же знаешь, у меня фотографическая зрительная память, и, если она мне не изменяет, я читал, что такие медальоны имели только мастера, еще их называли, кажется, мессирами. В той книге даже рисунки были вот такого же медальона, и орнамент на этом, который я держу сейчас в руках, полностью совпадает с тем, что я видел на рисунке.

– И что это значит?

– Это значит, моя дорогая, что твоя прабабка была мастером, то есть относилась к высшей иерархии. Дальше идет только магистр, и это уже наивысшее звание. И вот что интересно, ма шер... – пробормотал Валя, пристально рассматривая медальон.

– Ты чего замолчал-то? Что ты там увидел интересного?

– Твоя прабабка женщина.

– Об этом я и сама догадалась, – с сарказмом усмехнулась Олеся. – Что дальше-то?

– Женщины обычно не допускались в высшую иерархию, вот в чем дело, и как Веда смогла... Я должен в этом разобраться.

– А почему ты решил, что этот медальон принадлежит Веде? Может, эта вещь и не ее вовсе?

– Не знаю, не знаю, может, ты и права, – неуверенно пробормотал Валя. – Слушай, как же интересно все это! В этом доме явно что-то есть такое... Ах, ма шер, как замечательно, что ты уговорила меня поехать сюда с тобой.

– Совсем недавно ты говорил обратное, – с сарказмом напомнила Олеся. – И порывался побыстрее уехать отсюда.

– Я ошибался! Сейчас шестое чувство мне подсказывает, что мы стоим на пороге удивительных открытий в неведомый мир, – мечтательно проговорил молодой человек, зачарованным взглядом смотря на медальон.

– Ну, какой же ты романтик, Валюша, – засмеялась Олеся. – Такой медальон мог сделать любой современный мастер по чеканке, глядя на рисунок, а ты почему-то решил, что он настоящий.

– Зачем бы это стал делать какой-то мастер?

– Ну, мало ли? Ради прикола, например!

– И этот «прикол» почему-то вдруг оказался в сундуке твоей прабабки, – фыркнул Валя. – Нет, нет, здесь есть очень многое, в чем я хочу разобраться. Если я хоть что-то понимаю, это совсем не похоже на современную работу, я уверен, что вещь старинная и уникальная. В конце концов, чтобы убедиться в подлинности медальона, можно обратиться к профессиональному эксперту. И я непременно это сделаю, как только попаду в город. У меня, кстати, есть один такой на примете, мы с ним на одном факультете учились. Я тебе, кстати, уже говорил про него, это Виктор Воронин, вот к нему и обращусь. Леся, мы стоим на пороге великих открытий, я в этом даже не сомневаюсь, – уверенно повторил он, надевая на свою шею шнурок с медальоном. – Чтобы не потерялось, – тут же объяснил молодой человек, увидев удивленный взгляд Олеси.

– Носи на здоровье, – усмехнулась та.

– Он обязательно принесет удачу.

– Ты все-таки не хочешь оставить свои фантазии? Ну, давай, давай, продолжай в том же духе, а я на тебя посмотрю, до чего ты дофантазируешься в конечном итоге. Вот тогда я от души посмеюсь.

– Смеется тот, кто смеется последний, – с пафосом ответил Валя. – И мы с тобой вроде пришли к единодушному согласию, что все решит завтрашний день.

– Ну да, пришли.

– Вот и отлично, а сейчас посмотрим, что тут у нас еще имеется, – снова присел Валя перед сундуком. – Опять какие-то книги, их мы потом почитаем. Набор дощечек с руническими символами, а проще говоря – Руны. Постой, постой, это тоже весьма интересно, – задумчиво пробормотал он, перебирая дощечки.

– А в них-то что интересного?

– Что интересного, говоришь? Насколько мне известно, считается, что такие вот руны частично утеряны, поэтому их уже давно не используют. Ну и наследство ты получила, ма шер, сплошные чудеса!

– А откуда ты узнал, что это именно те, которые утеряны?

– Дело в том, что древний рунический текст достаточно заметно отличается от современного, написанного кириллицей или латинским шрифтом. И очень жаль, что современные буквы не только изменили свое изначальное начертание, но и потеряли свое первозданное, образное значение. А еще...

– Ой, Валя, лучше не нужно вдаваться в подробности, я все равно ничего не понимаю в этом, – сморщилась Олеся. – Твоя древняя история для меня равносильна китайской грамоте. Лучше посмотри, что там, в сундуке еще интересного есть.

– Как скажешь, ма шер, хозяин барин, а в данном случае – хозяйка барыня, – засмеялся тот, снова присаживаясь к сундуку. – Пучки какой-то травы с приятным запахом. Кухонная утварь, вся деревянная, между прочим, – перечислял он, перебирая содержимое сундука. – А вот эту травку я знаю, это зверобой. Считается, что он отгоняет от дома нечистую силу, для этого его нужно только поджечь.

– Зачем, интересно, Веда его в сундуке держала?

– Так здесь же чердак, а нечистая сила обычно в таких местах и заводится, – пожал плечами Валя.

– Заводятся обычно тараканы, и вообще, хватит болтать всякую чушь! – сморщила носик Олеся. – Никакой нечистой силы не существует в природе. В сказках – да, есть такой феномен, но из сказок мы с тобой уже давно выросли, дорогой мой историк.

– Ты не права, ма шер, – сказка ложь, да в ней намек....

– Что там еще в сундуке лежит? – резко перебила друга Олеся, зная, что, если он сейчас пустится в рассуждения, его трудно будет остановить.

– А ничего! Хлама полно, а толку никакого. А вот это уже более интересный экземпляр, – воскликнул он, вытаскивая наружу бокал из желтого металла. – Неужели золото? Нет, для золота слишком легкий, – разочарованно вздохнул Валентин. – Вообще-то глубоко в душе я очень надеялся, что обнаружу в этом сундуке хоть один завалящий бриллиантик... хотя бы карат в пятьдесят.

– Все никак не переболеешь своей золотой лихорадкой? – засмеялась Олеся. – Забудь ты уже про бриллианты, их нет и быть не может.

– Почему не может?

– Потому что, если бы они были, то о них обязательно упоминалось бы в дарственной или в завещании.

– Нет, я с этим совершенно не согласен, – нахмурился Валя. – Это же нарушение всех правил приключенческого жанра. Завещание – это совсем неинтересно. В старинных домах обязательно должны быть замурованы или закопаны сокровища, и мы, Леська, обязательно их с тобой найдем, вот увидишь. Слушай, а может, нам миноискатель купить? – оживился он.

– Это еще зачем?

– Как зачем? Чтобы побыстрее клад найти!

– А может, сразу бульдозер или экскаватор? – ехидно поинтересовалась Олеся. – Чего мелочиться-то?

– А что такого? Между прочим, все, кто клады ищет, пользуются миноискателями. С ним мы сразу твои фамильные драгоценности отыщем.

– Ох и фантазер ты, Валюша, вот фантазер! – засмеялась девушка. – Романтик с большой дороги.

– Я как раз не фантазер, а реалист, – вполне серьезно возразил тот. – Ты помнишь портрет в спальне Веды, на котором ваш «клон» сидит?

– Конечно, помню, и что?!

– Надеюсь, ты также заметила, какими эта дамочка сногсшибательными бриллиантами обвешана?

– Естественно, я же не слепая!

– И как ты думаешь, куда эти цацки могли подеваться?

– Да мало ли куда? – пожала плечами Олеся. – Продали, подарили, потеряли...

– Нет, моя дорогая, я с этим категорически не согласен, – задумчиво произнес Валентин, оглядываясь по сторонам. – Такие вещи не теряют, не дарят, и уж тем более не продают. Они наверняка спрятаны где-нибудь в этом доме, я это всем своим нутром чую, и я их обязательно найду.

– Бог в помощь, – вздохнула Олеся, с улыбкой глядя на неугомонного друга. – Что там еще за хлам, о котором ты упомянул? – спросила она, показывая на сундук.

– Сама посмотри, – отмахнулся Валентин. – Может, что еще интересное найдешь, а я пока здесь погуляю немного. Надо по стенкам постучать, наверняка где-нибудь тайник есть.

– Валь, давай мы с тобой это мероприятие на потом отложим, – предложила Олеся. – А то неудобно как-то.

– В каком смысле неудобно?

– Нас ведь Тимофей с Екатериной Ильиничной ждут, а ты меня на этот чердак уволок. Уже больше двух часов прошло, как мы их оставили.

– И правда! Я, видно, действительно золотую лихорадку подхватил, – со смехом согласился Валентин, внимательно ощупывая свой лоб. – Совсем забыл про стариков, в этом доме столько всего интересного!

– У нас с тобой уйма времени впереди, так что все успеем посмотреть, – улыбнулась Олеся. – Мне тоже очень интересно, между прочим, и с каждой минутой все больше и больше нравится этот дом.

– А ты знаешь, я с тобой согласен. Здесь удивительная энергетика, она какая-то располагающая, – произнес Валя, оглядываясь по сторонам. – Вот вроде бы, обыкновенный чердак, пыльный, заваленный всяким барахлом, а я чувствую себя здесь ребенком, который попал в страну чудес.

– Ты неисправимый романтик, Кадкин, – засмеялась девушка. – Пошли вниз, а то нас наверняка уже ищут.

– О, и этот тут как тут, – всплеснул Валентин руками, увидев кота Василия. – И что ты за нами все ходишь, как пришитый? А ну брысь отсюда!

Черный красавец лишь лениво посмотрел на молодого человека и как ни в чем не бывало начал вылизывать свою шерстку.

– Валь, ты, может быть, все же оставишь его в покое? – строго спросила Олеся. – То Тимофей у тебя леший, то Василий – нечистая сила. Тебе не кажется, что это уже слишком?

– Ах, ма шер, я вовсе не виноват, что у меня сложилось предвзятое отношение к этим черным хвостатым негодяям, – вздохнул молодой человек. – Они сами меня к этому вынудили. Стоит мне только встретить черного кота, особенно с утра, можно считать, что день безвозвратно испорчен. Ты помнишь тот день, когда с моей машиной встретился грузовик? Так вот утром, когда я выезжал из гаража, мне перебежал дорогу вот такой же негодник, – кивнул Валя на Василия. – Теперь мне приходится передвигаться на своих двоих, потому что на новую машину я еще не заработал. А помнишь, как я провалился в открытый люк в нашем дворе? Буквально за полчаса до этого я чуть не наступил на маленького котенка, естественно черного. Да что там далеко ходить? Вчера вечером я пошел выносить мусорное ведро и прямо рядом с мусоропроводом столкнулся с черным, как вакса, котищем. Сколько я ни плевался после этого, буквально на следующее утро мне позвонили и рассказали, какую свинью мне подложил мой «ненаглядный» Эдик. Негодяй такой, чтоб ему там на пляже сгореть и волдырями покрыться! – от всей души послал он бывшему другу пожелание. – Дальнейшее тебе известно, я понесся на всех парусах к тебе, чтобы... короче, ты меня поняла. Про пустые ведра я вообще говорить не хочу, это просто кошмар какой-то, – закатил он глаза. – Решил я как-то зайти в хозяйственный магазин, чтобы купить средство для дезинфекции унитаза. И что же ты думаешь? Стоило мне столкнуться в дверях с бабой, которая вздумала купить себе пустое ведро, я тут же потерял кошелек со всей зарплатой. Ну, как тебе это нравится?

– А ты считаешь, что в хозяйственном магазине она должна была купить ведро, наполненное водой, или, может быть, шампанским? – захохотала Олеся. – Ты слишком суеверен, Валюша, поэтому с тобой так все и происходит. Я вот никогда не верила во все эти приметы и верить не собираюсь. Считаю, что это средневековые предрассудки, поэтому со мной ничего подобного не происходит и ничего не случается.

– Ну как же, не случается с ней! – фыркнул тот. – Наверное, это не тебя, а господина Лермонтова три раза за год с работы выперли?

– А при чем здесь моя работа? Этот факт никоим образом не касается нашей с тобой темы. Мы вроде, говорим сейчас о суеверии, а не о моей работе.

– Ты думаешь, что, как только я перестану верить во всякие приметы, все сразу же будет в шоколаде с мармеладом, – фыркнул Валентин. – Если бы все было действительно настолько просто, клянусь, я бы согласился целоваться с Василием и утром и вечером.

– Как много я готова отдать, чтобы увидеть это, – снова захохотала Олеся. – Короче, я спускаюсь вниз, а ты можешь здесь оставаться хоть с ночевкой. Ищи на здоровье свой клад, флаг тебе в руки, дорогой!

– Что значит – с ночевкой? Нет, милочка, ночью здесь будет слишком темно, да и пыльно до невозможности, – сморщил Валя нос и тут же пронзительно чихнул. – Ну вот, у меня, кажется, аллергия начинается, пошли отсюда быстрее. Но завтра обязательно сюда вернемся, я здесь еще не все обследовал.

– Непременно вернемся, – согласилась с ним Олеся, подталкивая в спину к лестнице. – Прямо с утра и начнем. Ты, похоже, заразил меня этим безумием, – засмеялась она.

– Ты о чем?

– О твоей золотой лихорадке, о чем же еще?! Да и вообще, здесь и правда так много всего интересного!

– А я что тебе говорю? Разбуди меня завтра пораньше.

– Кто бы меня разбудил, – вздохнула Олеся. – Я без будильника очень редко просыпаюсь.

Молодые люди даже и предположить не могли, какое неприятное событие произойдет завтра с самого утра. Также они не знали, что одним этим событием дело не ограничится, а по сути все только начнется, и у них еще долго не будет времени, чтобы подняться на этот чердак. Но пока они пребывали в неведении, поэтому спокойно провели вечер в компании Тимофея, Екатерины Ильиничны и кота Василия. Посиделки удались на славу, молодые люди узнали много интересного, а Олеся вдруг поняла, что Валя оказался не совсем уж и не прав. Ей действительно досталось весьма непростое и загадочное наследство.

9

– А кто эта женщина, чей портрет в спальне висит? – спросила Олеся у Тимофея. – Я вижу, что она очень похожа на мою прабабушку, но почему-то уверена, что это не она.

– Правильно, это не Веда, это уже ее прабабка, – ответил старик. – И она, между прочим, была фрейлиной при дворе.

– Сплошные прапрапра, – влез со своим замечанием Валя. – Лесь, ты представляешь, кто она тебе? Аж целых четыре раза пра. Ой, вы сказали фрейлиной при дворе? – оживился он, когда до него дошел смысл сказанного. – Какая честь, однако! Ма шер, ты, оказывается, пра четыре раза приближенной ко двору особы. С ума сойти, с кем я связался. Тимофей, я тут тоже, мимо спальни когда проходил... совершенно случайно заметил... что фрейлина на портрете сидит в таких обалденных драгоценностях, – закатил он глаза. – Просто дух захватывает. И вот мне... вернее, не только мне, а вообще нам очень интересно... нет, не так, – сморщился он, напряженно соображая, как бы спросить, – куда, черт возьми, подевались бриллианты?!

– Вы знаете, уважаемый Тимофей, мне бы очень хотелось узнать... а кто автор этого портрета?

– Художник, ты имеешь в виду?

– Ну да, художник!

– Откуда же я могу знать? – удивленно пожал плечами Тимофей.

– Жаль, – вздохнул Валентин. – Можно было бы у него спросить – эти драгоценные камни, что на фрейлине, они настоящие или фальшивка?

– Валь, ты что такое говоришь-то? – засмеялась Олеся. – Ты представляешь, сколько лет было бы сейчас этому художнику? Ты у покойника спрашивать собрался? Флаг в руки!

– Я думаю, что в то время не принято было рисовать фальшивки, – заметил тем временем старик. – И это значит, что драгоценности могут быть только настоящими.

– Да что вы говорите?! – всплеснул Валя руками, не обращая внимания на замечание Олеси. – Ма шер, ты слышала, что он сказал? А что я тебе говорил? Конечно, они настоящие, по-другому и быть не может. Какая огранка! Какой блеск! С фальшивок такой красоты ни один художник не нарисует. Дорогой Тимофей, а как вы думаете, куда могли деться...

– Валя, прекрати, пожалуйста, молоть всякий вздор! – прикрикнула на него девушка, перебив на полуфразе. – Оставь свои глупые фантазии, это уже похоже на паранойю. Расскажите мне про этот дом, – тут же попросила она Тимофея. – Екатерина Ильинична сказала, что люди боятся и обходят его стороной. Это правда?

– Ну, уж так и боятся? – усмехнулся тот. – Скорее относятся с опаской, это будет правильней.

– А почему?

– Ну, после того как умерла Веда, по поселку поползли слухи, что по ночам в саду появляется ее призрак. И даже нашлись такие, которые вроде даже не раз его видели.

– Я так и знал, что все именно этим и закончится, – воскликнул Валентин. – Я же говорил, что чувствую это всеми фибрами своей тонкой, поэтической души.

– Валь, прекрати паясничать, – усмехнулась Олеся. – И что же дальше? – спросила она у Тимофея. – Что вы можете об этом сказать?

– Я ничего не могу сказать, потому что сам я ни разу не видел никаких призраков, хоть и живу здесь постоянно. А вообще-то разговоры о необычности этого дома – они с давних пор по поселку ходят, только... В общем, началось все очень давно, еще с послереволюционных времен.

– В каком смысле? – не поняла Олеся.

– Когда в семнадцатом году произошла революция, большинство дворянских семей эмигрировали за границу, а их дома красные командиры превратили в свои штабы или вообще в казармы для вояк, которые еще вчера в лаптях бегали, да коровам хвосты крутили. Как только эти, по сути своей безграмотные люди получили власть и дозволение делать все, что вздумается, естественно, начался настоящий хаос. Мародерством тогда промышляли все, кому не лень. Добро, что оставалось в домах бывшего дворянства, конечно же растащили, а что не удалось унести, просто ломали или прямо на улице жгли в кострах, чтобы погреться. В огонь бросали все, что для них не представляло ценности, а это были картины и книги.

– Господи, какое варварство! – нахмурилась Олеся.

– Что же здесь удивительного? – усмехнулся Тимофей. – К власти пришли вчерашние пастухи и кухарки. Много бед наделала революция с Россией-матушкой, тем, кому это смутное время досталось, пережить пришлось немало. Потом Вторая мировая война тоже свою лепту внесла. Да и вам время тоже не слишком сахарное досталось. Эта перестройка вообще всю страну на куски порвала, больно смотреть на все, что вокруг творится.

– Во дает, он даже про перестройку знает! – еле слышно проворчал Валентин.

– А почему же я не должен про нее знать, молодой человек? – спросил старик, с усмешкой глядя на Валю.

– Блин, я в шоке! – ахнул тот. – Что за уши у вас такие?

– Обыкновенные! А ты думал, если мне девяносто лет, то я должен быть глухим, как тетерев, слепым, как крот, и глупым, как дебил?

– Нет, я ничего такого не думал, – растерялся Валентин. – Просто вы такой уже старый....

– Со старостью приходит не только дряхлость, но еще и мудрость.

– Простите, – буркнул Валя. – Я идиот.

– Ну-ну, молодой человек, о себе нельзя говорить такие вещи, наши мысли и слова материальны.

– Мне очень неудобно нарушать вашу «идиллию», но хотелось бы послушать дальнейший рассказ об этом доме, – влезла в разговор Олеся. – Что было дальше? – спросила она у Тимофея.

– На чем я остановился? – задумался тот.

– На том, что все дома дворян заняли кухарки с пастухами, все добро растащили, а картины с книгами пожгли, – подсказал Валентин.

– Да, именно так и было, а вот этот дом, в котором мы сейчас с вами находимся, и саму усадьбу сия участь миновала, – продолжил свой рассказ старик. – Все почему-то обходили его стороной, что красные, что белые, что зеленые, что анархисты. В то время очень много разноцветных армий появилось. Разобраться, кто за кого и за что воюет, было невозможно, сплошной хаос и неразбериха. Так вот, дом этот все без исключения обходили стороной, – повторил Тимофей. – Как только собирались его, как тогда говорили, экспроприировать, обязательно что-нибудь случалось непредвиденное, и экспроприаторам становилось уже не до этого дома, решение откладывалось до лучших времен. Потом, когда появились колхозы, в этом доме собирались открыть сначала библиотеку, потом клуб, но и этим планам не суждено было сбыться. Во время Отечественной войны многие дома пострадали от бомбежки, а этот стоял, точно заговоренный, ни одной царапины. И потом, уже в наши дни, разные дельцы сюда приезжали, хотели усадьбу выкупить, только и они напрасно старались. Что уж Веда с ними делала, того не знаю, говорю лишь то, чему сам свидетелем был.

– Дом такой старый, но так хорошо сохранился, прямо удивительно, – заметила Олеся. – И, глядя на него, невольно приходит мысль, что без мистики здесь не обошлось, – откровенно призналась она.

– Мистика здесь ни при чем, – улыбнулся Тимофей. – А дом хорошо сохранился по очень простой причине. Семь лет назад один олигарх пригнал сюда целую армию рабочих, чтобы они его отремонтировали. Веда отказалась, не захотела никаких евроремонтов, сказала тогда, что хочет, чтобы дом оставался таким, какой есть. Так этот олигарх нашел специальных мастеров, реставраторов, чтобы они дом от крыши до пола отреставрировали, то есть чтобы все оставалось прежним и в то же время новым. Потом еще три мастера приехали, те уже мебелью занимались. Так что сегодня вы видите дом, каким он был еще до революции, со всем добром, вот и весь секрет. Правда, окна теперь пластиковые, но сделаны на заказ, чтобы выглядели так же, как прежние.

– А что это был за олигарх? – с интересом спросила Олеся.

– Я не знаю его имени, но знаю, что Веда его лечила от какой-то неизлечимой болезни.

– Значит, вылечила, если он ей такой подарок забабахал, – произнес Валентин. – А я что тебе говорил, дорогуша? – посмотрел он на Олесю победным взглядом. – Твоя прабабуля – та еще шту... – запнулся он на полуслове, встретившись со строгим взглядом подруги. – Лечить умела по-настоящему твоя родственница, ма шер, если ей такие подарки делали.

– Так и есть, умела, – согласился Тимофей.

– Небось целое состояние заработала?

– Веда денег никогда ни с кого не брала, – возразил Тимофей. – А люди, чувствуя себя обязанными, кто чем мог, тем и благодарили. Вон, одна состоятельная дама, когда Веда ее сына вылечила, машину подарила, только на ней так никто ни разу и не ездил.

– Да вы что? – возбужденно подпрыгнул Валентин. – И где же она?

– Да вон, в гараже у Ильиничны стоит. Здесь-то никакого гаража и не было никогда, вот и пришлось автомобиль к соседке определить.

– А что за машина?

– Я в современных не очень разбираюсь, какая-то не наша, большая да красивая. Документы на нее с ключами вместе тоже у Ильиничны лежат.

– Да, они у меня, я их тебе завтра отдам, – сказала та, обращаясь к девушке.

– Веда очень смеялась, когда увидела эту машину, и сказала, чтобы забирали обратно, мол, куда мне, старухе, такая, – продолжал рассказывать Тимофей. – Только тот продавец, что пригнал ее, очень сильно испугался. Сказал, что, если он не выполнит поручения, его с работы уволят. Короче говоря, уговорил он Веду расписаться в какой-то бумаге, бросил ключи и бегом отсюда убежал, чтоб, не дай бог, ему машину не вернули. Да, много всяких подобных случаев было, всего и не упомнишь, – усмехнулся он.

– А Веда так всегда здесь и жила? – спросила Олеся.

– Да, здесь и жила! В семнадцатом году, когда грянула революция, меня тогда еще и на свете не было, а ей всего двенадцать лет исполнилось, и им с матерью просто некуда было уходить отсюда. Тот дом, что в городе у них был, красноармейцы заняли, штаб там свой разместили, и кроме этой усадьбы у них из жилья больше ничего не осталось. Все родственники уехали, а они остались, потому что не могли, да и не хотели уезжать без Александра Сергеевича.

– Александр Сергеевич – это кто?

– Отец Веды, – ответил Тимофей. – Он был офицером царской армии, и конечно же, человеком чести. Он, как и большинство других офицеров, преданных царю и отечеству, встал в ряды царской армии. Он погиб в девятнадцатом году, и Веда с матерью вообще одни остались, без какой-либо поддержки. С ними еще была няня Веды, с которой впоследствии она и осталась.

– Дедушка никогда мне рассказывал, что его родной дед был офицером царской армии.

– О таких вещах молчать было принято, особенно в довоенное и послевоенное время. За это можно было в тюрьму угодить и никогда оттуда не выйти.

– Сейчас, наоборот, все этим бравируют, если вдруг выясняют, и дед мог спокойно мне об этом рассказать.

– Он человек старой закалки, скрывал этот факт всю свою жизнь, поэтому не счел нужным и тебе об этом рассказывать.

– А что там дальше с Ведой было?

– Мать ее умерла через год после гибели Александра Сергеевича, Веде тогда уже пятнадцать лет исполнилось. Она потом рассказывала, что мать очень сильно любила отца и не смогла перенести его смерть. Вот так Веда и осталась в этом доме вдвоем со своей няней. Девочка была нелюдимой и замкнутой, поэтому уже тогда люди вокруг начали говорить, что она не в себе, и, естественно, сторонились. Лишь только мать Софьи не противилась дружбе своей дочери и Веды.

– Софья – это ваша мама? – спросила Олеся, повернувшись к Екатерине Ильиничне. – Та, что вместе с Ведой на фотографии?

– Да, Софья – это моя мама, – грустно улыбнулась та. – Она очень любила Веду, и та отвечала ей тем же. Они были сильно привязаны друг к другу и доверяли друг другу не как подруги, а как родные сестры.

– И что же было дальше?

– Ну, что дальше? – нахмурился старик, пытаясь что-то припомнить. – Люди ведь не дураки, видели, что каким-то удивительным образом этот дом всегда обходит беда, и поползли слухи, что Веда колдунья, вот и заговорила его. Потом, когда жители села стали частенько встречаться с ней в лесу, где она собирала травы, все уже уверенно говорили о том, что в этом доме живет не кто иной, как настоящая ведьма.

– Все правильно, она и была ведьмой, – снова подсуетился со своими выводами Валя. – Только в хорошем смысле этого слова.

– Валь, давай ты потом свое мнение выскажешь, а сейчас не мешай, пожалуйста, – попросила его Олеся. – Скажите, Тимофей..., простите, вы так и не назвали своего отчества.

– Называй меня просто Тимофей, без отчества, – произнес старик. – Меня так Веда называла, да и все в округе.

– Неудобно как-то, – смущенно улыбнулась девушка. – Ну ладно, Тимофей, значит, Тимофей. Скажите, а что она делала с теми травами, которые собирала?

– Готовила отвары разные, заговаривала их, а потом людей ими лечила. Мне, признаться, очень смешно было смотреть, как днем какая-нибудь баба у колодца про Веду судачит, почем зря ее поносит, а потом вечером в окошко к ней стучит. – Помоги, мол, ради Христа, мужик мой совсем взбесился, пьет горькую, не просыхает, меня с детьми из дома выгоняет. Не поможешь, руки на себя наложу.

– И что? Прабабушка помогала?

– Не поверишь, наше село в те времена «сухим законом» в народе прозвали, – засмеялся старик. – Все мужики, которые раньше горькую не в меру употребляли, трезвенниками стали и на чем свет стоит Веду материли. Они ведь прекрасно понимали, что не спроста на горькую смотреть не хотят, только сделать ничего не могли. Один раз решили с «колдуньей» поквитаться. Чтобы сам дом спалить, на это у них смелости не хватило, побоялись, а вот капище договорились поджечь. Вроде как предупреждение хотели ей сделать, чтобы прекратила над ними издеваться.

– Капище? А что это такое?

– Это вроде часовенки, только не совсем обычной, Веда там всегда молилась, жертвы богам приносила.

– Ничего себе! – ахнул Валя. – И кого же она в жертву приносила? Убивала кого-нибудь, что ли?

– Глупый ты человек, – усмехнулся Тимофей. – Если жертва, значит, убивать кого-то надо?

– Ну а как же тогда?

– На жертвенник дары разные кладут, кто что может. Печенье, конфеты, а еще лучше, когда что-то своими руками сделал, пироги, например, или ягоды, овощи с фруктами, что сам вырастил. Да много чего можно жертвовать, лишь бы от чистого сердца это шло.

– Ну и что дальше-то было? Неужели подожгли мужики это капище? – нетерпеливо спросила Олеся.

– Как же, подожгли! – усмехнулся старик. – Ничего у них не вышло, потому что такая гроза с ливнем началась, какой даже старожилы не припомнят. А потом те, что поджог решили устроить, три дня все хором в нужниках сидели, вот так-то.

– О, а ты мне не верила! – радостно подпрыгнул Валентин. – Та еще штучка твоя прабабка, голыми руками не возьмешь.

– Чудеса, – завороженно прошептала Олеся. – Неужели такое возможно?

– А ты у кого хочешь спроси, да вот хоть у Ильиничны, – с улыбкой ответил Тимофей.

– Что верно, то верно, было такое, мне моя мать об этом рассказывала, – засмеявшись, подтвердила та. – Веда от любой болезни могла человека излечить, а уж от пьянки – это для нее вроде забавы было. А про то, что те мужики три дня животами мучались, об этом еще очень долго судачили да подсмеивались над ними. Бедняги от этих насмешек не знали, куда деваться, молва об этом случае далеко за пределы Лешего Брода разнеслась.

– Кстати, Тимофей, вы наверняка должны знать – откуда взялось название Леший Брод? – снова влез со своим вопросом Валентин.

– Вот, чего не знаю, того не знаю, – развел руками тот. – Село еще до моего рождения так называлось. А ты зачем эту вещь на себя надел? Кто тебе это позволил? – спросил он, показывая на медальон, который висел на шее Валентина. – Сними и хозяйке отдай, это не твое, значит, и носить тебе не положено.

– Да пожалуйста, – нахмурился Валя, снимая с шеи медальон. – Мы с Лесей его на чердаке нашли, он в сундуке лежал, вот я и надел на себя, чтобы не потерялся.

Тимофей взял из рук Валентина медальон и бережно надел его на шею Олесе. – Ты носи его и никогда не снимай, он заговоренный, и любую беду отведет. Это хорошо, что ты его так быстро нашла, Веда специально медальон спрятала, а не положила в шкатулку.

– Почему?

– Только достойному он может принадлежать, и если ты его нашла...

– Это я его нашел, между прочим, – буркнул Валентин. – Вернее, не его, а сундук, в котором он лежал. Я там пылью дышал, дышал, весь обчихался...

– Скажите, Тимофей, а вы знали моего деда? – спросила Олеся, чтобы перебить ворчание друга. – Ой, что я говорю-то? Ведь вы фактически его воспитали! – спохватилась она. – Мне бы хотелось знать, почему он скрывал от меня существование Веды? Я была уверена, что его мать, моя прабабка, давным-давно умерла.

– Ты не обижайся на него, просто он не хотел, чтобы его мать передала тебе свои знания и в дальнейшем тебя так же считали сумасшедшей ведьмой, как и ее. Ведические знания очень сильны и передаются в вашей семье по женской линии. Веда с нетерпением ждала, когда же ты, наконец, родишься.

– Вот, именно так я тебе и сказал, про женскую линию, – снова подал голос Валя. – А ты мне не поверила.

– Да, именно по женской линии передаются эти знания, – повторил Тимофей. – Ведь сама-то Веда получила эти знания тоже от своей прабабки.

– Это не той ли, что на портрете?

– Именно той самой.

– Она же была фрейлиной при дворе, как такое возможно?! – удивилась Олеся.

– Поэтому и была приближенной ко двору, потому что жена царя тогдашнего очень верила в такие вещи и очень любила свою фрейлину. Во всем ее слушала и щедро платила за это.

– Это сразу видно, стоит только посмотреть, какие на портрете побрякушки, – еле слышно прошептал Валентин. – И я костьми лягу, а найду их.

– Веда очень хотела передать свои знания по крови, очень хотела, чтобы у нее родилась дочка, а родился сын. Он тоже не очень ее порадовал, подарил ей внука, и только внук сподобился родить тебя, – продолжал рассказывать Тимофей. – Кстати, Виктор, твой отец, даже не был на похоронах своей бабки, почему?!

– Я могу лишь одно сказать, что мой отец не очень хороший человек, – тяжело вздохнула Олеся. – Не поверите, он даже на похоронах моего дедушки не был, а ведь это его родной отец. Что уж тогда говорить про Веду? Когда мама умерла, он уже через неделю собрал вещи и был таков, а мне ведь тогда только пять лет исполнилось. Бросил меня на дедушку с бабушкой, как будто так и надо, а сам... Отец меня даже ни разу с днем рождения не поздравил, не говоря уж о какой-то там помощи. Я, когда еще маленькой была, спрашивала про него у дедушки, а потом, когда понимать стала, что ему неприятны эти вопросы, перестала спрашивать.

– Виктор и раньше сюда редко наведывался, а как твоя мать умерла, совсем перестал приезжать. Веда ничего не говорила, а я не спрашивал. У деда твоего я тоже ничего не спрашивал, чувствовал: что-то не так.

– Кому же приятно рассказывать, что у него сын такой... ай, да ладно, я и не помню его совсем, если честно. У меня дедушка практически всю жизнь был и мамой, и папой, и всеми родственниками в одном лице, – засмеялась Олеся. – Один меня воспитал, бабушка ведь тоже рано умерла. Он дал мне приличное образование, и я ему очень благодарна за это. Мне очень его не хватает. Дедушка был очень добрым, всегда баловал меня и даже пожертвовал своей личной жизнью ради меня.

– В каком смысле пожертвовал?

– Ну как же? Ведь он мог запросто жениться на ком-нибудь после смерти бабушки, но не захотел. Решил, что чужая женщина в нашем доме может повлиять на наши с ним отношения. А ведь он не очень старым тогда был, только пятьдесят девять исполнилось.

– Да, он очень любил тебя, и, когда приезжал сюда к матери, у них все время спор из-за тебя случался. Веда доказывала ему, что, мол, девочке все равно от своей судьбы не уйти. Рано или поздно ей придется принять знания, а твой дед стоял на своем – пока я жив, этого не будет. Поэтому он всеми средствами и скрывал, что у тебя есть прабабка, которая живет и здравствует. Да и не верил он никогда ни в какие знания Веды, хотя сам не раз был свидетелем результатов их применения. Упрямый был до ужаса, с самого детства и до последнего своего дня. Ведь он приезжал сюда ко мне буквально за два дня до своей смерти и выглядел тогда вполне здоровым. Я только через неделю о его смерти узнал, дочка Ильиничны из города позвонила и сообщила. Очень я удивился тогда.

– Да, смерть дедушки была внезапной, от инфаркта. Я на работе была, а когда пришла... так, сидя в кресле в своем кабинете, он и умер, – вздохнула Олеся. – Для меня это было большим ударом. Я, если честно, ужасно растерялась, не знала, как дальше жить, без дедушки. Только вот сейчас понемногу начала привыкать, что его нет.

– Да, очень жалко его, он был хорошим человеком, а для меня и вовсе как родной сын. Ну да ладно, что ж теперь делать? Все там будем, только в разное время. Как говорится – земля ему пухом да царствия небесного, – проговорил Тимофей и трижды перекрестился. – Он прожил хорошую, долгую жизнь. Если я не ошибаюсь, ему ведь семьдесят три года исполнилось?

– Да, семьдесят три, как раз за два месяца до смерти, – подтвердила Олеся. – Он еще тогда сказал – ну вот, еще пара лет, и будет юбилейная дата, семьдесят пять стукнет, тогда и на покой можно будет отправляться. А вы знаете, вот сколько я его помню, мне кажется, что он вообще с годами не менялся, – улыбнулась она. – Такое впечатление, что его старость не брала.

– Это у них наследственное, – отметил Тимофей. – Веда в свои сто три года выглядела на шестьдесят. Ты тоже долго не постареешь.

– Это радует, – засмеялась Олеся.

– Все, время позднее, пора и честь знать, – вздохнула Екатерина Ильинична, поднимаясь со стула. – Вы здесь ночевать останетесь или, может, ко мне пойдете? – спросила она у Олеси с Валентином.

– Валя как хочет, а я еще с Тимофеем посижу, – ответила девушка. – У меня к нему еще так много вопросов, что даже и не знаю, когда они закончатся, – улыбнулась она. – Валь, ты можешь пойти к Елизавете Ильиничне ночевать, а завтра утром придешь, – обратилась она к другу.

– Нет уж, я тоже здесь останусь, – ответил тот. – Что-то нет у меня желания снова встречаться с вашим Бетховеном, прошу прощения, с Цезарем.

– Он воспитанный пес, и никогда не тронет без нужды.

– Спасибо большое, но я себе здесь уже комнатку присмотрел, и она мне очень понравилась, – снова отказался Валентин. – Буду сегодня спать, как фон-барон, – засмеялся он.

– Ну, как знаешь, а я пошла, – произнесла женщина. – Тимофей, я завтра пораньше приду, как и договаривались, – напомнила она старику.

– Да-да, приходи, завтра я тебе все покажу и дам последние указания, – кивнул головой тот. – Спокойной ночи, Ильинична.

– Всего хорошего, – ответила та. – Валентин, проводи-ка меня до моей калитки, – распорядилась женщина и вышла из комнаты.

– А почему вы так сказали Екатерине Ильиничне? – спросила у Тимофея Олеся.

– О чем это ты?

– Я про последние указания.

– Ах, ты об этом? – грустно улыбнулся старик. – Пустяки, не обращай внимания. Это у нас с Ильиничной свои дела, стариковские.

Олеся бросила встревоженный взгляд на Валентина, но тот уже повернулся к ней спиной и выходил из комнаты, чтобы проводить Екатерину Ильиничну.

10

– Нет, я так больше не могу! Я больше просто не выдержу таких нервных потрясений, – осипшим от волнения голосом надрывался Валя, торпедой влетая в спальню к подруге. – Леся, немедленно вставай, иначе я за себя не ручаюсь.

– Зачем же так кричать? Я легла в три часа ночи, а уснула вообще только в шестом часу утра, – проворчала та, с трудом продирая сонные глаза. – В чем дело? Что еще у тебя случилось?

– Ты у меня спрашиваешь, что случилось? – возмущенно пропыхтел молодой человек. – Это я у тебя должен спросить, что происходит в этом доме! Если мне не изменяет память, он теперь твой, кажется? И это ты меня сюда притащила.

– Господи, как же ты любишь напустить туману! – пробормотала Олеся, ничего не понимая и снова бухаясь носом в подушку. – Если тебе захотелось почесать языком, приходи через пару часов, я ужас как спать хочу.

– Нет, вы только посмотрите на нее, люди добрые, спать она, видите ли, хочет! – от души возмутился Валентин. – Вставай немедленно!

– Зачем?

– Затем!

– А поконкретнее никак нельзя?

– Прогуляйся до гостиной, там тебе и будет все конкретно, – взвился Валентин. – Нет, с меня достаточно! Я не могу переживать стресс за стрессом, не рискуя при этом своим драгоценным здоровьем. Спать она, видите ли, хочет! Какая возмутительная беспечность!

– Да что произошло-то, ты мне можешь нормальным языком объяснить? – прикрикнула на друга Олеся, с раздражением приподнимаясь с подушки.

– Нормальным, да? Нормальным, да? Да как я могу говорить нормально, когда в этом доме кошмар что творится? Как я могу вообще все это выносить? Я такой ранимый, такой... Нет, ты мне скажи на милость, дорогая моя, как можно... у меня просто слов не хватает....

– Не хватает, тогда вали отсюда, Валюша, обратно в сад, и не мешай мне спать.

– Ах так, да? Я ей хотел... а она... Вот так ты со мной, со своим, можно сказать, единственным и неповторимым другом? – возмущенно вскричал он. – Все, мне плохо, у меня головокружение, теснение в груди, и сейчас у меня будет сердечный приступ прямо на этом самом месте, – закатил он глаза. – И пусть тебя замучают угрызения совести, если я умру таким молодым и красивым. И пусть....

– Нет, ты не Кадушкин, ты настоящий Погремушкин! Сейчас же прекрати этот цирк! – раздраженно рявкнула Олеся. – Что за представление ты мне здесь устраиваешь, клоун недоделанный? Или немедленно говори, что случилось, или мотай отсюда к той самой нехорошей маме!

– Не кричи на меня и не обзывайся! – решительно предупредил Валентин, для пущей убедительности погрозив пальцем. – Иначе вообще ничего не скажу.

– Хорошо, больше не буду, – вздохнула девушка. – Извини.

– Вот так-то лучше.

– Надеюсь, ты передумал умирать от сердечного приступа? – улыбнулась Олеся.

– Повременю немного.

– Я рада, а теперь говори!

– Ладно, так и быть, слушай! – великодушно согласился Валентин. – Я сегодня, как «умная Маша», встал пораньше, оделся, привел себя в должный порядок и пошел немного прогуляться по саду. Ну, сама понимаешь, чтобы аппетит нагулять, осмотреться немного, прикинуть, сколько тебе соток землицы обломилось. Ой, слушай, там такой прикольный домик стоит, на теремок похож, весь деревянный, просто прелесть, я...

– Валя, прекрати резину тянуть, – перебила его Олеся. – Говори по существу.

– Ну вот, хотел ей рассказать про ее собственность, а она...

– Валя...

– Возвращаюсь я, значит, с прогулки в распрекрасном настроении, хоть песни пой. С букетом полевых цветочков, заряженный чистым воздухом, умытый утренней росой, обсушенный ласковым ветерочком, согретый теплым солнышком...

– Я тебя сейчас прибью, закопаю в саду, откуда ты вернулся, засушенный ветерочком, и клянусь, нисколечко об этом не пожалею, – выразительно прошипела Олеся, уже начиная выходить из себя. – Ты что, Кадушкин, решил надо мной поиздеваться?

– Господи, ма шер, что ты такое говоришь? У меня даже в мыслях такого не было, – воскликнул тот. – Травка зеленая, воздух упоительный, вот и навевает. Ты же знаешь, что в душе я всегда был непонятым поэтом, и сейчас просто стараюсь успокоить свою вконец расшатавшуюся нервную систему, потому что она...

– А еще короче?

– Да куда уж короче-то? Захожу в гостиную, а там прямо посередине стол стоит... с гробом, – истерично выкрикнул Валентин петушиным фальцетом. – Вот тебе и короче, блин.

– С каким гробом? – вытаращилась Олеся.

– Я так предполагаю, что деревянным, – ехидно прищурился Валя. – И крышечка аккуратненько так к стеночке присланутая стоит... прислонетая... в общем, об стенку облокотилась крышечка. Ты представляешь, какая вопиющая наглость?

– А что в гробу? Вернее, кто в гробу лежит?

– Никто не лежит, пустой он, – сердито буркнул Валя.

– Как пустой?

– А вот так, – развел молодой человек руками. – Подушечка там есть, с белыми кружавчиками, на ней венчик, что на лоб новопреставленному кладут, покрывало тоже имеется, а вот самого главного, для чего предназначаются гробы, то бишь самого покойника, – и нет.

– Ты, случайно, не бредишь?

– Если бы!

– Господи, Валя, я, кажется, поняла, в чем дело, – ахнула Олеся, проворно вскакивая с кровати. – Этот гроб Тимофей для себя приготовил.

– Тимофей? А зачем ему гроб? – растерянно спросил молодой человек, глупо хлопая глазами.

– Ты что, забыл? Ведь он уверен, что сегодня умрет. Где он сейчас? Ты его не видел?

– Ох, Матерь Божья, и правда забыл! Как же я мог об этом забыть? – хлопнул молодой человек себя по лбу. – Нет, не видел я его. Вот голова садовая, такой кипиш поднял, и все зазря!

– А у тебя всегда все не как у людей, – проворчала Олеся, торопливо натягивая на себя одежду. – Нужно быстрее найти Тимофея и убедить его, что это все бред собачий.

– А если нет? – с сомнением произнес Валя. – И мне кажется, что твое заявление про собаку, которая бредит, очень обидит старика и подорвет репутацию твоей прабабки.

– Моей прабабке уже полгода как наплевать на свою репутацию, – огрызнулась девушка. – У тебя расческа есть? Я, кажется, свою дома забыла, – роясь в сумке, добавила она.

– А как же? Конечно есть! В отличие от тебя, ма шер, я никогда ничего не забываю. Неужели ты думаешь, что я мог позволить себе поехать в такой дальний путь, не имея необходимых для себя вещей? Быть всегда в форме и хорошо выглядеть – это для меня дело чести, и как ты могла...

– Валя, очень тебя прошу, заткнись на минуточку и принеси мне расческу, – очень спокойно, но твердо произнесла Олеся. – И захвати, пожалуйста, зубную пасту, ее я тоже забыла.

– Ах, ма шер, какая же ты все-таки несобранная девочка! – вздохнул тот, направляясь к двери ленивой походкой. – Что бы ты без меня делала, интересно знать?

– А побыстрей шевелиться ты не можешь? – прикрикнула на друга Олеся. – Ты что, забыл про гостиную и что там стоит на столе? Хочешь, чтобы мы его застали уже не пустым, а...

Валентин не стал слушать дальше, и его буквально вынесло из комнаты со скоростью случайного порыва ветра.

Олеся присела к зеркалу и посмотрела на свое отражение.

– Господи, что происходит? – прошептала она. – За последние сутки столько всего произошло, и я столько всего узнала, что не укладывается в голове. Хочется проснуться и понять, что все было лишь во сне. Неужели... да нет, глупости все это. На кого же ты похожа, госпожа Лурье? Да, что правда, то правда – бессонная ночь и волнения в первую очередь сказываются на внешности любой женщины, – отметила девушка, разглядывая синие круги под глазами. – До трех часов ночи проговорили с Тимофеем, потом до пяти утра уснуть не могла, все мысли одолевали, и вот результат, как говорится, на лице. Нужно будет сегодня лечь пораньше, так нельзя. Ну, где же там Валентин-то с расческой? – проворчала она, приглаживая рукой непослушные пряди волос. – До чего же он медлительный! Только за смертью посылать.

Лишь через пятнадцать минут дверь осторожно открылась, и в комнату просочился Валентин, какой-то весь напуганный, настороженный и озадаченный. Отдавая девушке расческу, он прошептал:

– Леся, извини, что так задержался, но что-то мне нехорошо.

– Что опять случилось? – нахмурилась та.

– Там по дому какие-то странные люди ходят.

– Что еще за люди?

– Понятия не имею! Я когда расческу с пастой из своей сумки взял, заглянул в зеркало, чтобы посмотреть, как выгляжу, и уже собирался из комнаты выходить, и вдруг услышал, как кто-то разговаривает. Тихонько дверь приоткрыл, выглянул, смотрю, мимо двери два мужика прошли, и один из них в рясе поповской. Хотел я за ними посмотреть, вижу, а по коридору еще две старухи идут, все в черном. Ах, ма шер, ты не представляешь, как я перепугался. Они в сторону гостиной направлялись, а я, честно признаюсь, побоялся за ними пойти, чтобы посмотреть, что там происходит. Пошли вместе, мне что-то так страшно, так страшно... – закатил Валя глаза. – Аж жуть.

– Неужели мы опоздали? – упавшим голосом прошептала Олеся и посмотрела на Валю испуганными глазами. – Сколько сейчас времени?

– Десять тридцать утра.

– Валь, ну почему ты не разбудил меня раньше? – всхлипнула девушка. – Ну почему ты пошел на прогулку один?

– Я к тебе заглядывал, ты так сладко спала, – растерянно ответил тот. – А куда мы опоздали-то?

– Неужели ты ничего не понял, Валюша? – вскричала Олеся. – Тимофей умер!

– А может, еще нет? – глупо захлопал он глазами.

Олеся ничего не ответила, а начала медленно расчесывать свои волосы.

– Где ты умывался? – задала она совсем простой, но какой-то нелепый вопрос в данной ситуации.

– Я нашел рядом с кухней ванную комнату, там и умывался, – тихо ответил Валентин. – В доме, оказывается, есть водопровод. Удивительно, правда?

– Почему удивительно? – пожала Олеся плечами. – Двадцать первый век на дворе.

– Находясь в этом доме, я чувствую себя в девятнадцатом.

– Валь, ты представляешь, он сегодня ночью, когда я уже собралась уходить спать, подошел ко мне и поцеловал в лоб. Потом внимательно посмотрел на меня и говорит: «Будь счастлива, девочка, береги этот дом, он твоя защита от всех невзгод, бед и напастей. А мы с Ведой тоже тебя не оставим, всегда будем рядом, и будем за тобой присматривать».

– С того света, что ли? – вполне серьезно спросил Валя. – Только привидений нам здесь и не хватало, – простонал он, затравленно оглядываясь по сторонам. – Их присутствия мне не пережить даже ради клада, который я здесь собираюсь найти.

– Это он прощался со мной, представляешь? – продолжала говорить Олеся, совершенно не обращая внимания на стоны друга. – А я даже не подумала об этом, не придала значения его словам. Я бы ни за что не ушла спать, если бы.... Зачем я это сделала, Валя? – всхлипнула она. – Ну, почему я вчера не поверила?

Молодой человек сразу же встряхнулся и постарался взять себя в руки.

– Леся, дорогая моя, перестань себя винить, ты все равно ничего не смогла бы исправить, – ласково проговорил он, обнимая подругу за плечи. – Пойдем, я тебя сейчас провожу, чтобы ты смогла умыться, а потом... Мне кажется, что ты обязательно должна быть там... Или я сейчас снова что-то не то говорю?

– Все верно, ты абсолютно прав, пошли, – ответила девушка и, тряхнув головой, как бы избавляясь от неприятных мыслей, решительно направилась к двери.

Через пятнадцать минут после того, как Олеся привела себя в порядок, они направились в сторону гостиной и, еще не доходя до нее, услышали пение.

– Ты слышишь? – резко замер Валентин. – Что это?

– Похоже, мы действительно опоздали, это отпевание, – хмуро ответила Олеся и в нерешительности остановилась. – Я не могу туда войти.

– Почему?

– У меня нет черного платка.

– Зачем он тебе?

– Валя, ты хотя бы слышишь, что я тебе сказала? Там, в гостиной, сейчас отпевают покойного Тимофея.

– А может, это не отпевание, а что-нибудь другое? – нерешительно предположил тот.

– Нет, это заупокойная панихида. Когда бабушка умерла, ее тоже отпевали, только в церкви, и я очень хорошо это запомнила. Дедушка был против, но последняя воля умирающего – это закон, и он не посмел его нарушить. Что мне сейчас-то делать? Я должна быть там, и, если войду без черного платка, это никому не понравится.

– У меня в сумке лежит бандана, как раз черного цвета. Хочешь, принесу? – предложил Валентин.

– Валь, ты хоть соображаешь, что говоришь-то? – всплеснула руками девушка. – Хороша же я буду на заупокойной панихиде в бандане. Что обо мне потом люди скажут?

– Наверное, ты права. Там на ней черепа нарисованы, как-то не совсем к месту, – вздохнув, согласился он. – А что тогда делать?

– Ты иди один, найди там Екатерину Ильиничну и попроси, чтобы она вышла ко мне, – ответила Олеся. – У нее наверняка еще один платок найдется.

Валентин осторожно приблизился к дверям гостиной и заглянул в небольшую щелку. Он приподнялся на цыпочки, чтобы как следует разглядеть происходящее, и, как только разглядел, пулей вернулся к Олесе и, держась за сердце, выдохнул:

– Ой, я, кажется, сейчас сам умру, я в шоке!

– В чем дело? – нахмурилась девушка.

– Там какой-то чужой мужик лежит.

– Где?

– Где-где? В Караганде! В гробу, конечно, где же еще?

– Как это чужой мужик? – глупо улыбнулась Олеся. – Ты в своем уме?

– Я в своем уме, но мне кажется, что это совсем ненадолго, – прошептал Валя, подозрительно озираясь по сторонам. – Еще немного, и моя крыша обязательно поедет. Что здесь происходит, ты мне не можешь объяснить? Кто все эти люди и что за мужик лежит в нашем гробу?

– Ты Екатерину Ильиничну видел?

– А? Кого? Чего? – растерянно спросил Валентин, продолжая озираться по сторонам.

– Валя, успокойся, пожалуйста, и посмотри на меня, – тряхнула его за плечи Олеся. – Пойди и посмотри, там ли Екатерина Ильинична.

– Нет, я туда больше не пойду, – категорически отказался тот, интенсивно мотая головой. – Я сейчас лучше сяду в рейсовый автобус и спокойненько поеду в Москву. Приеду домой, выпью рюмашечку валерьяночки с валидольчиком, и весь этот бред как рукой снимет.

– Ты хочешь бросить меня здесь одну? – нахмурилась Олеся. – Хорош друг.

– Дружба дружбой, а... Лесь, я боюсь, – откровенно признался Валя.

– Кого ты боишься?

– Я не знаю, но все эти люди... они какие-то все странные и совсем не внушают мне доверия.

– Что в них странного? Может, по две головы или по четыре глаза? – усмехнулась Олеся. – То, что они все одеты в черное, это же нормально, здесь не свадьба сегодня, а похороны.

– Я все понимаю, но... Лесь, можно я пойду к себе в комнату?

– Пойдешь сразу же, как только выполнишь мою просьбу. А я всего лишь прошу заглянуть в дверь и посмотреть, там ли Екатерина Ильинична, – очень спокойно еще раз объяснила Олеся. – Ты понял, что я тебе сказала?

– Да!

– Тогда иди!

Валентин снова осторожно приблизился к двери, внимательно посмотрел на людей, которые стояли в гостиной, и увидел Екатерину Ильиничну.

– Слава тебе господи, она там, – радостно сообщил он Олесе. – Вон, у стеночки стоит, и тоже вся в черной одежде.

– Тихонько подойди к ней и скажи, чтобы она ко мне вышла.

– А может, ты сама?

– Валя, мы только что о чем с тобой говорили?

– О чем?

– О том, что я не могу туда войти без платка, – терпеливо объяснила девушка.

– А ты не можешь попросить кого-нибудь другого, я ведь тоже без платка?!

– Господи, и за что мне это наказание? – закатила Олеся глаза. – Ты хоть думаешь, что говоришь-то сейчас? Валь, проснись! Тебе-то зачем платок нужен?

– Ааа, ну да! В самом деле, зачем? – глупо хихикнул тот. – Извини, у меня, кажется, начались сбои в мыслительном процессе. Так перенервничал сегодня с утра, что никак в себя прийти не могу. Сначала гроб пустой, а сейчас все эти люди и какой-то посторонний мужик в этом гробу. Что происходит, как ты думаешь?

– Успокойся ты, ради бога, тебе наверняка показалось, что там какой-то чужой человек лежит. Откуда он мог взяться в этом доме?

– Откуда, откуда? – задумчиво пробормотал Валя, а потом снова вспылил: – Это ты у меня спрашиваешь? Понятия не имею, откуда он взялся в этом доме, но он там лежит.

– Иди уже, Валь! – попросила Олеся, с мольбой глядя на друга. – Мы у Екатерины Ильиничны обо всем расспросим, ладно? А сейчас, пожалуйста, позови ее сюда.

– Ага, я пошел, – кивнул тот и, набрав в легкие воздуха, как перед прыжком в воду, шагнул в гостиную.

11

Валентин замер у двери, стараясь перевести дух, и, когда понял, что на него никто не обращает внимания, расслабился окончательно и уже более спокойно осмотрелся по сторонам. Увидев соседку, он, тихонечко пробираясь по стенке, приблизился к ней и прошептал:

– Доброе утро, Екатерина Ильинична, это я, Валентин.

Та повернулась к молодому человеку и молча, с укором посмотрела на него.

– Ой, простите, я, кажется, что-то не то ляпнул, – спохватился тот, бросив настороженный взгляд в сторону гроба с покойным. – Утро не очень доброе, судя по событиям, а совсем наоборот... короче, я хотел сказать – здравствуйте.

Старуха молча кивнула.

– А что это там за мужик лежит? – не удержавшись, спросил Валя. – И кто все эти люди?

– Ты о чем это говоришь? – не поняла Екатерина Ильинична, с удивлением посмотрев на него.

– Я говорю, там, за дверью, Олеся стоит, она просила вас к ней выйти.

Старуха ничего больше не спросила, а молча пошла к дверям. Валя поторопился за ней, поминутно оглядываясь на гроб и закатывая глаза.

– Какой кошмар, какая беспардонность, честное слово! В нашем доме объявился какой-то чужой покойник-узурпатор! Эти незнакомые люди, все в черном... кто они такие?

Екатерина Ильинична вышла за дверь и увидела Олесю. Та стояла прислонившись к стене, и думала о чем-то своем и, похоже, очень грустном.

– Так что же там за мужик-то лежит? – как только они оказались в коридоре, снова спросил Валя, нетерпеливо прыгая вокруг Екатерины Ильиничны. – Кто он такой?

– О каком ты все мужике твердишь? И где он лежит, понять никак не могу? – нахмурилась та.

– Как – где лежит? – опешил молодой человек. – В гостиной, в гробу, говорю, что за мужик лежит?

– Так неужто ты сам не видал? Тимофей в гробу лежит. Помер он сегодня в восемь утра, как Веда и говорила. Царство ему небесное да земля пухом, – набожно перекрестилась женщина.

– Да ладно? Что ж я, слепой, что ли? – глупо улыбнулся Валентин. – Тот совсем на нашего лешего не похож.

– Значит, слепой!

– А я говорю, что...

– Валь, прекрати уже, очень тебя прошу! – перебила друга Олеся. – У меня уже голова от тебя раскалывается, трещишь все утро без остановки, и все невпопад. Здравствуйте, Екатерина Ильинична! Вы не обращайте на него внимания, у него сегодня с утра что-то с головой происходит, – обратилась она к женщине, бросая на друга строгие взгляды. – Я не посмела туда войти, потому что у меня платка нет, а с непокрытой головой неудобно, ведь там панихиду служат, – кивнула девушка в сторону гостиной.

– У меня с головой все нормально, и нечего из меня дурачка делать, – взвился Валентин. – Я же не слепой? Ты сама пойди да посмотри, тогда и говори. Не он это, вот и все! Хоть убейте прямо на этом самом месте, я все равно скажу, что это не Тимофей. У него борода вон какая, вся седая, и волосы... волосы лохматые, а у того, что в гробу.... Леся, здесь что-то происходит ненормальное, помяни мое слово. А не позвонить ли нам в милицию?

– Да успокойся ты, ради бога, неугомонный! Тимофей это, просто его действительно трудно узнать, – вздохнула Екатерина Ильинична. – Он перед тем, как преставиться, естественно, помылся, побрился, волосы назад зачесал. Без бороды он теперь, поэтому и изменился.

– Точно без бороды! А я никак понять не мог, что здесь не так. Леся, он же без бороды, и волосы назад, вот я его и не узнал, – обрадовался Валя. – Ух ты, у меня прямо гора с плеч свалилась. Я уж думал, что здесь вообще неизвестно что творится и мы с тобой в какую-то секту угодили. Ой, ну, слава тебе господи! И с моей головой все нормально, – снова сообщил он подруге. – Сама вот пойди да убедись, совсем на лешего не похож, ты бы тоже его не узнала.

– Как же так, Екатерина Ильинична? – всхлипнула Олеся, совершенно не обращая внимания на возбужденную болтовню друга. – Ведь мы с ним сегодня до трех часов ночи разговаривали. Вы когда нам рассказали, что он ждал меня, чтобы потом сразу к своей Веде уйти, я ведь вам не поверила. Я вообще-то по жизни реалист, во все эти предсказания, гадания, ворожбу и тому подобную ерунду никогда не верила, и вдруг... Я ничего не понимаю, – вздохнула она.

– Тебе еще очень многое предстоит понять, девочка, – ласково проговорила женщина, погладив Олесю по голове. – Только всему свое время. Пошли, милая, я тебе платочек дам, нужно попрощаться с Тимофеем. Ты хоть его знала всего один день, но он тебя очень хорошо знал.

– Откуда?

– Веда рассказывала, твой дед сюда часто приезжал, – ответила старуха. – Пошли, пошли.

– А мне можно... вообще туда не ходить? – спросил Валентин, с надеждой глядя на Олесю и Екатерину Ильиничну. – Я понимаю, что это не совсем… эээ… корректно с моей стороны, но меня после таких «мероприятий» потом бессонница очень долго мучает, – торопливо начал объяснять он. – Совсем не могу спать, а это так утомляет, прямо ужас какой-то. Помимо этого, утром от бессонницы появляется отечность на лице, а это же так кошмарно выглядит! Ведь так и до преждевременных морщин недалеко.

– Валя, замолчи, пожалуйста, очень тебя прошу, – произнесла Олеся вроде бы спокойно, но ее глаза метали в друга такие молнии, что, будь эти молнии настоящими, от него бы осталась лишь маленькая кучка пепла. – Иди куда хочешь и сделай так, чтобы я не слышала твоей болтовни хотя бы до конца похорон.

– Я все понял, ма шер, испаряюсь, как утренний туман. Пойду по деревне пройдусь, в местное сельпо заскочу, посмотрю, чем торгуют, – радостно согласился он, и моментально скрылся из поля всеобщего зрения.

– Не деревня, а поселок, бестолочь, – поправила его Олеся, но молодой человек, естественно, уже ее не слышал, потому что со всех ног улепетывал из дома.

– Чудной парень, но с доброй и совсем бесхитростной душой, это сразу видно, – грустно улыбнулась Екатерина Ильинична.

– Да, он очень хороший и добрый, – согласилась Олеся. – Мы ведь с ним с самого детского сада дружим, и он мне, как... как брат. Практически уже родными людьми стали. Он действительно немного чудной, но на него всегда можно положиться.

– Пошли, милая, а то уж скоро панихида закончится, покойного на кладбище понесут, – напомнила женщина.

– Да-да, конечно! Вы знаете, Екатерина Ильинична, я никак не могу прийти в себя и поверить, что все это происходит на самом деле, – прошептала Олеся. – Мне кажется, что я сплю, вижу странный сон и вот-вот проснусь, чтобы понять, что все это неправда. Ведь на самом деле этого не может быть. Этот дом, все эти необычные рассказы о моей прабабке, смерть Тимофея, о которой она знала заранее, ведь все это не может быть реальностью.

– И тем не менее все это есть, – вздохнула та. – И все вполне реально.

– Скажите, а почему Тимофея уже сегодня хоронят?

– А когда же? – удивилась старуха.

– Ну, ведь он умер практически только что, и сразу похороны, это так странно. Вроде на третий день положено.

– Это в городе так положено, а здесь все можно сделать намного быстрее. Доктор вон через два дома отсюда живет, участковый чуть подальше. В сельсовете свидетельство о смерти выписать ровно пять минут заняло. Все уже заранее о сегодняшнем дне знали.

– И верили?

– Конечно! Могилу мужики уже копают, и, пока батюшка заупокойную панихиду служит, она будет готова. Нет, при других обстоятельствах, может, не сразу, конечно, стали бы хоронить, только Тимофей сам просил, чтобы все прямо сегодня закончили. Сейчас лето, жара стоит, а он никаких заморозок не позволил ему делать. Могилу ему копают рядом с той, где Веда похоронена, она ему сама разрешила рядом с собой лечь, когда еще жива была.

– Господи, у меня голова кругом, как все стремительно, странно, непонятно, – болезненно сморщилась Олеся. – У меня ведь столько еще вопросов, которые я хотела бы задать Тимофею, столько всего... Ай, да что теперь говорить об этом?! Ой, Екатерина Ильинична, а как же поминки? – спохватилась она. – Ведь после похорон должны быть поминки. Нужно же народ пригласить, чтобы помянули Тимофея, чтобы все как у людей. У меня с собой деньги есть, нужно продукты купить, выпивку, салаты там разные сделать и все такое.

– Не волнуйся, все уже сделано, и поминки будут, как положено, – успокоила девушку соседка. – Сейчас, как только гроб с покойным из комнаты вынесут, там сразу же столы накроют.

– А когда же все успели-то? Я когда мимо кухни проходила, никого там не заметила.

– У нас в селе совсем по-другому все происходит. Когда к кому-нибудь в дом вот такая беда приходит, как похороны, то в каждом доме готовят для поминок то блюдо, которое у хозяйки лучше всех остальных получается. Потом каждый приносит свое блюдо и ставит на стол. Кроме него обязательно еще что-нибудь прихватят. Кто капустку квашеную с мочеными яблоками, кто огурчиков с помидорчиками да грибочками, кто окорок с колбасой домашнего копчения, кто пирогов с блинами напечет, в общем, много всего. Поминки получаются, каких вы в городе отродясь не видели. У нас принято помогать друг дружке, ведь как известно – с мира по нитке, нищему рубаха. Гроб Тимофей себе заранее приготовил, молебен в церкви тоже заранее заказал, оплатил и батюшку пригласил. Всю одежду тоже загодя купил, и мне денег оставил, если вдруг что-то понадобиться, чего он не учел. Два ящика водки да ящик вина он тоже заранее купил, вон в подвале все стоит. Так что не волнуйся о поминках, все будет по-человечески и не хуже, чем у других.

– Надо же, я думала, что в наше время каждый за себя, а у вас... чудеса, – удивилась Олеся.

– Так-то оно так, сейчас и правда каждый за себя, но когда такое дело, люди сплачиваются и объединяются, потому что очень хорошо понимают – когда-нибудь это и их коснется. Смерть рано или поздно ко всем приходит, ее никому не избежать. В этом поселке еще с военных времен так пошло, и традиция эта пока что, слава богу, держится.

– Как это правильно и как необычно. А вы знаете, я, когда в город поеду, обязательно своей подруге Светлане про вас расскажу, она журналист и наверняка захочет статью про Леший Брод написать. Ведь это так замечательно, когда люди помогают друг другу, правда? Вот если бы все так, тогда в нашей стране все было бы по-другому. Ваш поселок – это большая редкость.

– Это теперь и твой поселок тоже, – заметила Екатерина Ильинична. – Или продашь дом и обратно в город уедешь? – тут же спросила она, внимательно наблюдая за девушкой.

– Я еще не думала об этом, – растерялась Олеся. – Нет-нет, дом я ни за что не продам, этот вопрос даже не обсуждается, а вот насчет того, чтобы самой остаться... я не знаю, и пока ничего не могу сказать по этому поводу, – откровенно призналась она. – Это же очень серьезное решение, вы со мной согласны?

– Да, ты совершенно права, очень серьезное, – согласилась Екатерина Ильинична. – И я очень хорошо тебя понимаю, потому что сама почти всю жизнь в городе прожила. Ты тоже человек городской, к сельской жизни непривычный, и тебе нелегко будет поменять все разом. Но ты все равно не торопись, не принимай поспешных решений и не уезжай сразу. Поживи здесь немного, осмотрись, к дому привыкни, этим воздухом надышись вволю, и жизнь сама тебе подскажет, как дальше поступить. Жизнь, она все расставит по своим местам, верь мне, девочка.

– Да, наверное, вы правы, – согласилась Олеся. – Я обязательно здесь останусь и поживу немного, осмотрюсь, попривыкну.

– Вот и хорошо, вот и правильно, – ласково улыбнулась Екатерина Ильинична. – А сейчас пошли, я тебе платок дам.

12

– Ну вот, вроде и все! – устало вздохнула Екатерина Ильинична. – Трудный день закончился, слава богу, и все по домам разошлись. Проводили мы Тимофея в последний путь, как положено. Царствие ему небесное да земля пухом. Мне кажется, что все было очень прилично. Думаю, что в обиде он на нас не будет.

– Да, все было организовано просто замечательно, – согласилась Олеся. – Такие все дружные, у меня прямо слезы наворачивались, когда я на все это смотрела. Ваш поселок действительно необычный, и люди здесь необычные.

– Да обычные здесь люди, как и везде, просто мы умеем чтить свои традиции, вот и весь секрет, – улыбнулась Екатерина Ильинична. – Я уж тебе рассказывала об этом сегодня утром.

– Да, рассказывали, – кивнула Олеся. – Только что толку в словах, когда они не подтверждены делом? Вот сегодня я все увидела своими собственными глазами и убедилась – все, что вы мне говорили, – истинная правда.

– Ты сомневалась в моих словах?

– Нет, что вы, Екатерина Ильинична? – замахала Олеся руками. – Как вам такое в голову могло прийти?! Я лишь хотела сказать, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Сегодня я увидела все, о чем вы мне рассказывали, и меня это потрясло до глубины души. Я так благодарна вам и всем этим людям, что у меня даже слов таких не найдется, чтобы выразить, что я чувствую.

– Я очень рада, что ты довольна. Дай бог, чтобы и Тимофей остался доволен, – вздохнула женщина. – Я постаралась, чтобы все было так, как он наказывал. Теперь он там встретится со своей Ведой и наконец-то будет по-настоящему счастливым. Надеюсь, что Тимофей действительно будет там счастлив, он был очень хорошим человеком.

– Вы считаете, что после смерти действительно жизнь не заканчивается? – спросила Олеся. – И там что-то есть? – показала она глазами наверх.

– Кто же знает? Так говорят, – пожала плечами женщина. – А вот точно об этом мы узнаем только тогда, когда сами туда попадем, – грустно улыбнулась она. – Все там будем, только в разное время.

– Умирать, наверное, очень страшно, – передернулась Олеся. – Я даже представить себе не могу, что бы со мной было, если бы я знала день и час своей смерти. Представляете, день прошел, ложишься спать и считаешь – осталось столько-то дней, и меня не станет. Это так ужасно, правда?

– Для кого как, – неопределенно ответила Екатерина Ильинична. – Я, например, точно знаю, что Тимофею не было страшно, даже наоборот, он с большим нетерпением ждал этого дня и очень часто говорил со мной об этом. Он действительно хотел побыстрее умереть. Да это в общем-то немудрено, ему было девяносто лет, и он устал от жизни.

– Как странно! Разве можно устать от жизни?!

– А вот как самой сто лет стукнет, тогда и узнаешь, можно устать от жизни или нет, – засмеялась Екатерина Ильинична.

– Я столько никогда не проживу, – улыбнулась в ответ Олеся.

– Как знать? Как знать? – пожала плечами женщина. – Не забывай из какого ты рода. А кстати, ты знаешь, что твоя прабабка вела дневник почти до самой смерти?

– Да, я его видела, – кивнула Олеся. – Он в той шкатулке лежал, которую мне Тимофей передал.

– Ты его прочитала?

– Нет, еще не прочитала, – призналась Олеся. – Мне очень стыдно, что я не сделала этого сразу, но вчера я столько всего узнала, что, если бы еще и эту информацию в свою голову запихнула, моя голова бы просто не выдержала. Я хотела сегодня заняться прочтением дневника, да вот не получилось, по понятным причинам. Может быть, завтра? Хотя нет, завтра я не буду этого делать, хочу прочитать дневник в спокойной обстановке и с хорошим настроением. Не думаю, что завтра оно войдет в норму. Немного отдохну, вот тогда и буду читать.

– Наверное, ты права, такие вещи нужно читать в хорошем настроении, – согласилась Екатерина Ильинична. – Я не знаю, что там написано, но мне кажется, что ты найдешь очень много для себя интересного.

– Я тоже на это надеюсь, – улыбнулась Олеся. – Кстати, он такой толстый, что, боюсь, за один день его прочитать не получится. Минимум дня три понадобится.

– А кто тебя торопит, девочка? – улыбнулась Екатерина Ильинична. – Он теперь твой, и можешь его читать хоть по странице в день, хоть все сразу за день.

– И то верно, – согласилась Олеся. – Просто мне самой интересно, что там написано.

– Ну ладно, поздно уже, пойду я домой, что-то устала я сегодня, – проговорила Екатерина Ильинична, вставая из-за стола. – Наши женщины порядок в доме навели, посуду всю перемыли, тебе осталось только полы вымыть, но это уж завтра. Ты тоже спать ложись, вон, на тебе лица нет.

– Вряд ли я сейчас уснуть смогу, – нахмурилась Олеся. – А может, вы сегодня здесь ночевать останетесь?

– Зачем? Ты что, боишься?

– Не то чтобы боюсь, но как-то не очень уверенно себя чувствую, – откровенно призналась Олеся. – Наверное, потому, что я еще не привыкла, ведь место незнакомое, и я всего вторую ночь ночую в этом доме. Помимо этого, еще сегодня здесь был покойник... Мне не по себе, если честно, – передернулась она. – Не очень-то уютно в таком большом доме одной...

– Так ты же не одна здесь остаешься, а с Валентином, – напомнила Екатерина Ильинична. – Надеюсь, если что, он не даст тебя в обиду? Да в общем-то у нас здесь и бояться некого, в поселке всегда было спокойно и никаких происшествий не случалось.

– Тоже мне, защитника нашли! – фыркнула Олеся. – Все как раз наоборот, – если что, это мне придется Валю защищать. Он ведь как малый ребенок, совершенно беспомощный.

– А вот и напрасно ты так говоришь, ма шер, – как черт из табакерки, неожиданно появился молодой человек, причем... в лоскуты пьяный. – Когда надо, я очччень даже ре-шительный и не бес-беспомощный, а... а помощ... короче, мощный, – с трудом выговорил он. – Ик... ой, пардон, мадам, – извинился Валя, зажав рот рукой. – Я вас категорррически пррриветствую, – шаркнул он ножкой, склонив голову в сторону соседки. – Как поживает наш милый Бетховен? Передавайте ему от меня пламенный привет.

– Ну, Екатерина Ильинична, и как вам мой защитник? – со вздохом спросила Олеся, весело глядя на совершенно пьяного друга.

– Хорош, нечего сказать, – улыбнулась та.

– Да, я очччень хороший. Я не задира, не скандалист, и никогда... первым это самое... никогда. Но, если меня задеть... ооо, дамы и господаааа, лучше этого не делать. Я сумею устоять... постоять за себя. И тебя, ма шер, я защитить смогу, пусть только кто-нибудь... я ему... уууу, – погрозил он кому-то невидимому кулаком. – Пусть только попробуют тебя обидеть, я им... я тогда...

– Рада это слышать, – улыбнулась Олеся. – Я смотрю, на тебя местный воздух очень благотворно действует, Валюша. Прям таблетка для храбрости, а не воздух.

– Допустим, что воздух, и что? – с пафосом спросил молодой человек, выпятив грудь вперед, но тут же, не удержав равновесия, грохнулся на пол. – Ты права, ма шер, в-воздух здесь замечательный, ик... пардон, он одур... одурачивает... нет, не так... он одурманивает и опьяняет, вот так правильно.

– Оно и видно, до какой степени он опьяняет. И где же ты так надрался, Кадкин? – не выдержав, засмеялась Олеся. – Впервые вижу тебя в таком состоянии, ты же у нас практически не пьешь.

– Я и сам себя тоже... никогда... ооо, как в голове гудит. И все этот коварный Серж, как он меня надул... ик... о Господи, пардон, милые дамы. Я понимаю, что это моветон, но ничего не могу сделать, простите меня, – пьяно всхлипнул Валя. – Я больше так не буду, чес слово... ик, пардон.

– О каком коварном Серже ты говоришь? И как он тебя надул? – с интересом спросила Олеся.

– Серж? Ооо, ма шер, это тааакой мужчина, – хихикнул Валя, кокетливо закатив глазки. – Тааакой мужчина... настоящий полковник, я прям растерялся даже весь. У него целый сад маленьких домиков, а там пчелки, пчелки..., много пчелок. И у них в жопках настоящий мед, представляешь?! Или не в жопках, а где-то еще... ну это не столь важно. Серж все наливал – давай тяпнем, давай тяпнем, я и тяпал. Он говорил, что это слабая наливочка, медовуха, а на самом деле подливал мне само... самосад... нет самогон, и он тааакой крепкий, бррр, просто жуть....

– Зачем же ты пил, если жуть?

– А как же, ма шер? Мы поминали нашего лешего, Тимоху, я не мог отказаться... не имел права, так нельзя.... Мне так его жалко, так жалко, – пьяно всхлипнул Валя. – Я так скреблю... нет, скорблю по нем, как по родному папе, или дедушке, и даже прадедушке. Ах, ма шеррр... хрррр.

На последнем слове Валя свернулся на полу калачиком и практически мгновенно сладко захрапел, выписывая носом немыслимые рулады.

– Он что, уснул? – ахнула Олеся, с испугом посмотрев на Екатерину Ильиничну. – И что мне теперь с ним делать?

Женщина смотрела на молодого человека веселыми глазами, прикрывая ладошкой рот, чтобы неприлично не расхохотаться.

– Да уж, вот от кого не ожидала, так не ожидала, – сквозь смех проговорила она.

– А кто такой этот Серж? – спросила Олеся. – Про кого Валя сейчас говорил?

– Ну, я так понимаю, если речь шла о пчелках, значит, это Сережа Самошкин, – с улыбкой ответила Екатерина Ильинична. – Пасечник у нас в поселке только один. Хороший парень, но такой балагур и юморист, ему бы в цирке клоуном работать. Очень любит разыгрывать кого-нибудь, особенно новых людей, дачников, которые на лето сюда приезжают. Вот и над Валей, видно, решил подшутить, напоил бедолагу до бесчувствия.

– Ничего себе шуточки, так ведь и умереть недолго, – проворчала Олеся. – Разве так можно?

– Сергей – крестник твоей прабабки, между прочим.

– Правда? – удивилась девушка. – Значит, мы с ним вроде как родственники?

– Нет, совсем не в этом смысле крестник. В церкви его Веда не крестила. Она его от смерти спасла, так вот он после этого ее матушкой стал называть. У него ведь своей матери нет, он в детском доме вырос, а потом в нашем поселке ему домик выделили. Домик – это, конечно, очень смело сказано, скорее сарайчик это был, с дырявой крышей. Но участок, правда, приличный к нему прилагался, аж двадцать соток, плюс целый гектар земли под огород. Потом, когда Сережа серьезным бизнесом занялся, построил себе уже более приличное жилье, а позже он уже настоящие хоромы выстроил, сейчас в трехэтажном особняке живет. У него несколько пасек своих имеются. Одна здесь, в поселке, а еще три в других местах, он для этого специально землю покупал, обрабатывал и садил там нужную культуру. Одна пасека у него среди гречишного поля стоит, другая среди клеверного. А для одной своей пасеки он даже специально каштановую рощу посадил, чтобы, значит, каштановый мед был. Заказал, и ему откуда-то привезли пятилетние деревья, которые уже плодоносят. Вот, теперь у него имеется каштановый мед, а главное, конечно, это каштановая перга. Дорогущая вещь, но пользуется огромным спросом.

– А что это такое, каштанова перга? – спросила Олеся. – Впервые слышу такое название.

– Ооо, это, считай, панацея от всех бед. Перга лечит очень многие заболевания, а для желудка это вообще находка. Правда, противная она, но ради здоровья потерпеть можно. Заказы на его мед, маточное молочко, пыльцу, соты да эту пергу уже загодя делают. Сначала, когда Сергей только начинал свой медовый бизнес, он сам все на рынок возил да продавал, а сейчас он с крупными фирмами работает. Они у него оптом все закупают и уже сами перепродают. Еще он пчелами лечить умеет, артриты там разные, радикулиты, ну и тому подобные заболевания. Его Веда этому научила. Вот такой у нас «сладкий» олигарх в поселке имеется. Одна с ним беда, никак женить его не можем, – засмеялась Екатерина Ильинична. – Сколько ни пробовали сватать, никто ему не по душе. Принцессу, наверное, ждет.

– А как его Веда от смерти-то спасла? Что с ним было? – спросила Олеся, с интересом слушая рассказ женщины.

– В нашем поселке Сереже жилье выделили, когда ему восемнадцать лет исполнилось. Совершеннолетний, значит, пора уходить из детдома во взрослую жизнь. Через полгода ему повестка из военкомата пришла, в армию, мол, пора, готовься, парень. Начал он медкомиссию проходить, и там вдруг обнаруживается, что у него заболевание крови. Положили в больницу, а через месяц домой отправили – умирать. Время тогда неспокойное было, девяносто третий год, в стране самая неразбериха, и без денег ты, знамо дело, никому не нужен, чтобы тебя лечить. А какие у мальчишки деньги, когда даже родственников ни единой души? В поселке начали деньги для него собирать, кто сколько может, вот Веда и узнала про это. Сама пришла к парню... а через полгода анализы показали, что он совершенно здоров. Вот так и стал Сережа крестником твоей прабабке. Она ему подсказала насчет того, чтобы пасеку завести, мол, он в этом деле преуспеет, как ни в каком другом. Потом она научила его лечить разные болезни с помощью пчел. Сейчас Сергей у нас в поселке считается очень зажиточным, молодым купцом, да еще и целителем, – засмеялась Екатерина Ильинична. – Он ведь три года назад даже в медицинский институт поступил, чтобы, значит, диплом иметь и заниматься лечением на законных основаниях. Он очень хороший парень, с большой и доброй душой. Для детского дома, где сам вырос, можно сказать, родным отцом стал. Постоянно помогает и с ремонтами, и с мебелью, недавно купил туда три телевизора, четыре компьютера и десять велосипедов. На все праздники отвозит туда гостинцы да игрушки для ребят. Знает, каково им там приходится, потому что на своей шкуре испытал, вот и старается помочь, чем может. Ребята его просто боготворят, некоторые, кто постарше, часто к нему сюда приезжают.

– Меценат, значит? – улыбнулась Олеся. – Это очень хорошо, значит, действительно добрый.

– Да, этого у Сережи не отнять. Вот если бы еще он немного посерьезнее был, цены бы ему не было, – засмеялась Екатерина Ильинична. – Хорошо, что ему в жизни посчастливилось с твоей прабабкой встретиться, а то бы давно и в живых не было такого хорошего человека.

– Чудеса, – прошептала Олеся. – Неужели Веда действительно его вылечила от страшного заболевания крови? Я не могу в это поверить.

– Верить или не верить имеет право каждый, только еще в Писании написано – «Да по вере твоей воздастся тебе». В любом лечении главенствующую роль играет именно вера, так твоя прабабка всегда говорила, прежде чем взяться за исцеление какого-нибудь заболевания. Ведь прежде чем начать лечить, она очень долго с человеком говорила и никогда не бралась за исцеление, если тот ей не верил. Только таких мало было, ей доверяли практически все. А знаешь почему?

– Почему?

– Вот ты кому быстрее поверишь, тому, кто о своих «сверхспособностях» на каждом углу трубит, в газетах рекламируется да денег мешок за свои сеансы просит? Или тому, кто о себе вообще не говорит и за исцеление не берет ни копейки?

– Ну, что же здесь думать? Естественно, второй вариант.

– Вот и прабабке твоей люди верили безгранично, поэтому и быстро выздоравливали. К ней ведь аж из других городов приезжали, земля слухом полнится.

– А почему же тогда ее в вашем поселке боялись?

– Так ведь плохих людей везде хватает, и она их за версту чуяла и к себе не подпускала. Вот такие про нее всякие небылицы и распускали, что, мол, ведьма она, своими собственными глазами видели, как свиньей оборачивалась да на кладбище бегала.

– Свиньей? – засмеялась Олеся. – Надо же такое придумать! И люди верили этому бреду?

– Ты не забывай, что время тогда было соответственное, двадцатые годы. Люди здесь жили темные, поэтому в нечистую силу всегда верили. Вот так, с тех самых пор, из уст в уста, из поколения в поколение и пошло, и до наших дней добралось. Мол, в нашем поселке что ни на есть самая настоящая ведьма живет, и дорогу ей лучше не переходить. Только близкие ей люди и знали, какова Веда на самом деле. Ой, деточка, заговорились мы с тобой, а Валентин на полу лежит, – спохватилась Екатерина Ильинична. – Давай мы его на кровать перенесем.

– А мне тогда где спать?

– В другой комнате можешь лечь, а если не хочешь, так можно ко мне пойти, – предложила Екатерина Ильинична.

– Спасибо, но я не могу оставить Валю одного в таком состоянии.

– Тоже верно, ему среди ночи может стать плохо. А знаешь что? Я в ваш сад своего Цезаря запущу, вот пусть он вас и охраняет.

– А он останется здесь? Не убежит обратно домой?

– Не убежит, он часто здесь оставался, с Тимофеем, когда я к дочке в город уезжала, поэтому привычный. Ему что этот дом, что свой – одинаково.

– Тогда ладно, – согласилась Олеся. – Пусть по саду бегает, мне так спокойней будет. Что с этим-то «алкоголиком» будем делать? – кивнула она на Валю, свернувшегося на полу калачиком.

– Бери его за плечи, ну а я за ноги возьмусь, понесем на кровать.

– А вам не тяжело будет? – забеспокоилась Олеся.

– Да что ж тут тяжелого? В нем небось меньше, чем в мешке картошки будет, с божьей помощью как-нибудь донесем. Давай, хватай его за плечи, – распорядилась женщина, берясь за ноги Валентина. – Вот так, мы его сейчас потихоньку до места и доставим.

– Нет, вы только подумайте, наклюкался, как поросенок, – ворчала Олеся, пыхтя под тяжестью ноши. – Я его с детства знаю и никогда не видела, чтобы он так напивался. Да он практически вообще спиртное не употребляет, только по праздникам. Да и то пара рюмок ликера или сухого вина – это его предел. Ну, еще на Новый год бокал шампанского может себе позволить.

– Ну что ж, все случается когда-нибудь впервые. Как говорится – и на старуху бывает проруха, – засмеялась Екатерина Ильинична.

– Но не до такой же свинской степени? Вроде худой как щепка, а тяжелый, зараза такая! – выругалась Олеся.

– Клади его вот сюда, и подушку подложи под голову. На всякий случай тазик из кухни принеси, – велела Екатерина Ильинична.

– Ага, я сейчас, – кивнула Олеся и побежала к двери. – Ой, а тазик-то зачем? – резко остановилась она.

– Когда человек непривычный к такому количеству спиртного, его обязательно тошнить будет, как проснется, – объяснила Екатерина Ильинична. – Ты ему еще графин с водой на тумбочку поставь и добавь туда немного нашатырного спирта.

– А спирт зачем? – еще больше удивилась девушка.

– Это для прочистки мозгов, – засмеялась женщина. – Ступай, ступай и делай, что говорю.

Как только Олеся выбежала за дверь, в нее тут же проскользнул кот Василий и, обследовав обстановку, прыгнул на кровать, где со всеми удобствами расположился Валя. Василий прошелся вдоль кровати пару раз и уселся на подушку, прямо над головой молодого человека.

– Ну что, Вася, пришел своего любимчика подлечить? – усмехнулась Екатерина Ильинична. – Давай, давай, врачуй его, а то завтра утром ему ой как плохо будет.

Буквально через пять минут вернулась Олеся, неся в руках алюминиевый тазик.

– Ой, его же, наверное, раздеть нужно? – спохватилась она. – Да и ботинки снять не помешает.

– Да, разуть и раздеть его нужно обязательно, ночи сейчас душные, а ему и без того плохо будет, – согласилась с девушкой Екатерина Ильинична. – Да и брюки жалко, помнутся. Еще испачкать может, если тошнить начнет, а они дорогие небось?!

– Да уж, это точно, дешевые вещи наш Валя не приемлет, – кивнула головой Олеся. – Он у нас настоящий пижон. Как он сам о себе говорит – утонченная натура, знающая толк в моде, – поэтому одевается только в брендовых бутиках, – засмеялась она.

– Мне этих слов не понять, но смысл до меня доходит, – улыбнулась женщина. – Ты давай-ка, не стой, раздевай его пока, а я пойду на кухню, принесу графин с водой.

– Ой, а я про него совсем забыла. Вы тогда и спирт сами в воду налейте, а то я не знаю, сколько нужно. Василий, ты что здесь делаешь? А ну-ка брысь отсюда, – прикрикнула Олеся на кота, пытаясь согнать его с подушки.

– Несколько капель нашатыря будет достаточно, аптечка тоже как раз на кухне, надеюсь, что он там есть, – ответила Екатерина Ильинична, направляясь к двери. – А Василия ты не трогай, пусть он рядом с твоим другом сидит, он у нас тоже целитель. Ты раздевай парня-то, раздевай, – улыбнулась она, увидев, как у девушки удивленно раскрылся рот.

– Целитель? – прошептала Олеся, с ужасом посмотрев на кота. – Это что, шутка такая?

Ей никто не ответил, потому что Екатерина Ильинична уже вышла из комнаты, а Василий, к сожалению, пока не научился говорить.

13

Валентин проснулся от оглушительного кукареку, которое прозвучало практически над самым его ухом. Во всяком случае, ему так показалось, потому что в голове все звенело, стонало и разлеталось на куски. Он с трудом повернул голову в сторону открытого окна, приоткрыл один глаз и увидел на подоконнике самого настоящего петуха. Тот посмотрел на молодого человека тоже одним, но очень хитрым глазом, как бы передразнивая, встряхнулся, расправил свои разноцветные крылья и снова закричал – ку-ка-ре-куууу.

– А ну пошел отсюда, – шикнул на него Валя и, схватив в руку первое, что попалось, швырнул этим в окно. Импровизированный снаряд дико заорал кошачьим фальцетом и, не долетев до подоконника, плюхнулся на пол. Выгнув спину, он посмотрел на молодого человека зелеными глазищами, не обещающими ничего хорошего.

– Ах, это ты, нечистая сила? – простонал Валя, поняв, что запустил в горластого петуха котом Василием. – Вы что, сговорились с этой курицей и решили доконать меня окончательно? Что ты делал на моей подушке, паршивец? Хочешь, чтобы от твоей шерсти у меня по всему лицу пошли прыщи? Только этого мне не хватало! Ооо, господи, кажется, я умираю. Вася, дружок, у тебя, случайно, не найдется для меня цианистого калия? Нет, да? А огуречного рассола? Тоже нет? Какой кошмааар! – снова застонал он, хватаясь за голову. – Лесяааа, ты где? – изо всех оставшихся сил закричал Валентин. – Помоги мнеее, умираааюууу.

– А это мы сейчас быстро исправим, – услышал он смутно знакомый голос и снова посмотрел в сторону окна. Вместо петуха он увидел голову вчерашнего пасечника, так бессовестно его напоившего. Голова улыбалась во все тридцать два зуба и, видимо, пребывала в прекрасном расположении духа.

– Надеюсь, ты мне снишься? – всхлипнул Валя, держась за лоб. – Ради бога, не смотри на меня, я наверняка ужасно выгляжу.

– Ничего, это мы как-нибудь переживем, – хохотнул Сергей.

– Серж, что ты со мной сделал, негодный? Ты решил меня убить, да? Но чем я тебе так не угодил? Что сделал тебе плохого?

– Тяжело? – участливо спросил Сергей, запрыгивая на подоконник и уже с него перемещаясь в комнату.

– Ох, и не спрашивай! – безнадежно вздохнул Валя. – Так тяжело мне еще не было никогда в жизни.

– Это ничего, это бывает с непривычки, – усмехнулся молодой человек. – Но дело вполне поправимое, как говорится – клин клином, – подмигнул он Валентину, присаживаясь к нему на кровать. – Сейчас я тебя в два счета вылечу.

– Как?

– Очень просто, – пожал плечами пасечник, вытаскивая из кармана бутылку самогона. – Я ж тебе сказал – клин клином.

– Что это? – спросил Валя, с диким ужасом глядя на бутылку.

– Как что? Лекарство, – широко улыбнулся Сергей. – Где тут у вас стаканы?

– Только не это, – закричал Валентин, с проворством обезьяны вскакивая с кровати. – Убери эту гадость немедленно! Я не хочу этого видеть! О господи! – застонал он и, вытаращив глаза, понесся в сторону туалета, зажимая рот рукой.

– Слабак, – вздохнул Сергей. – Значит, вчера я не ошибся, он голубой. А жаль, такой хороший парень.

– Что здесь происходит? Кто кричал «помогите»? – обеспокоенно спросила Олеся, торопливо вбегая в комнату. – Вы кто? И где Валентин?

– Здрассте, – глупо улыбнулся Сергей, с неприкрытым восхищением таращась на растрепанную девушку.

– Доброе утро, – кивнула та, запахивая на груди халатик, который ничего не мог прикрыть, как ни старайся. – Вы не ответили на мои вопросы. Где Валя и кто вы такой?

– Валентин в туалет побежал, ему нехорошо после вчерашнего. А меня зовут Сергей, я местная достопримечательность, – подробно отчитался молодой человек, все шире и шире расплываясь в улыбке.

– Ах, Сергей? Уж не тот ли самый пасечник? – прищурилась Олеся.

– Вы про меня уже слышали? – обрадовался молодой человек. – Как здорово. А я вот пришел Валентина подлечить, – показал он на бутылку. – А он, как увидел ее, сразу же в туалет побежал. Слабенький парень оказался.

– Как же вам не стыдно, Сергей, спаивать совсем неопытного и непривычного к спиртному человека? – нахмурилась Олеся. – Да еще имеете наглость приходить сюда снова с бутылкой?

– А по-другому никак нельзя, это самое первое средство для лечения, – начал объяснять тот. – Я же не заставляю его все пол-литра в себя вливать, а сто пятьдесят граммов – это как раз то, что нужно, чтобы голова перестала болеть. Я бы ему пчелок своих на затылок поставил, головную боль как рукой снимает, но только с похмелья этого делать нельзя. Это только при мигренях, спазмах сосудов, но ни в коем случае при токсичных отравлениях.

Олеся слушала молодого человека и невольно залюбовалась его мужественным лицом, спортивной фигурой и обезоруживающей, открытой улыбкой. Сообразив, что она слишком откровенно на него таращится, девушка тряхнула головой, чтобы избавиться от наваждения, и хмуро сдвинула бровки. Она уже собралась снова начать отчитывать гостя, но, бросив взгляд на свое неглиже, с ужасом поняла, что стоит перед этим парнем практически раздетая. Олеся опрометью бросилась вон из комнаты, сверкая длинными голыми ногами. Она услышала заразительный хохот Сергея ей вслед и, чуть ли не лопаясь от досады, сердито прошептала:

– Каков нахал, он еще и смеяться вздумал в моем доме. Ну, погоди, я тебе покажу, кто здесь хозяин... хозяйка.

– Я убью тебя, ллодочник! Я убью тебя, пасечник! – со стоном провыл Валя, обессиленно вваливаясь в комнату. – Что ты со мной сделал, Серж? Я не хочу умирать во цвете лет, мне всего двадцать пять. Я еще так много не успел сделать в этой жизни, – жалобно всхлипнул он. – Ты меня отравил крысиным ядом, да?

– Почему крысиным? – удивился Сергей.

– Потому что от любого другого яда, я уверен, мне было бы намного лучше. Как ты мог? За что? О господи, отрубите мне голову, я уже согласен на все.

– Раз согласен на все, тебе нужно выпить всего сто грамм, чтобы все твои мучения закончились.

– Ты снова подшучиваешь надо мной? – скуксился Валентин. – Давай, давай, смейся над слабым и больным человеком.

– Знаешь что, хватит здесь нюни распускать, а лучше займись-ка самоизлечением, – прикрикнул на него Сергей и схватил стакан, который стоял рядом с графином.

– Фу, что за мерзость? – фыркнул он, понюхав воду в стакане. – Это мы выплеснем в окно, а сюда нальем «бальзам».

Пасечник, как и сказал, выплеснул воду в открытое окно, а вместо нее налил в стакан самогона.

– На, пей, – велел он, подавая его Валентину.

– Я не могу, – сморщился тот. – Меня сейчас снова стошнит.

– А ты не нюхай, зажми нос пальцами, задержи дыхание и вперед. Через пять минут ты почувствуешь себя человеком. Верь мне, я знаю, что говорю.

– Ты меня не обманываешь?

– Да чтоб мне провалиться на этом самом месте, если вру, – поклялся Сергей, размашисто перекрестившись. – Пей, кому говорят! – прикрикнул он.

Валя от всей души сморщился и, с силой зажмурив глаза, опрокинул содержимое стакана себе в рот.

Опрокинуть-то он опрокинул, а вот проглотить забыл, отчего его щеки раздулись, как у чересчур жадного хомяка.

– Да проглоти ты эту дрянь, мать твою! – заорал на него Сергей, да так громко, что Валя с испугу сразу же проглотил все, что было во рту. – Оооо, – выдохнул он и завертелся, как волчок вокруг своей оси. – Дай, дай, дай, – хрипел он, делая руками хватательные движения.

Сергей сообразил, что от него хотят, и быстро налил воды из графина. Валентин схватил этот стакан, как утопающий хватается за соломинку, и выпил воду одним залпом. Сначала он замер столбом, вытаращив глаза... а через мгновение из них нескончаемым потоком полились слезы.

– Что здесь у вас происходит? – строго поинтересовалась Олеся, входя в комнату, уже одетая, умытая и причесанная.

– Да вот, я дал ему воды из графина, а он выпил и расплакался, – растерянно ответил Сергей.

– О, черт, – сморщилась девушка. – Там же нашатырь.

– Какой нашатырь?

– Да мне вчера Екатерина Ильинична сказала, что нужно в воду добавить немного нашатыря, для прочистки затуманенных алкоголем мозгов. В данном случае вот его мозгов, – кивнула Олеся на рыдающего Валю. – Она принесла из кухни графин с водой, пузырек с нашатырем и поставила все это на тумбочку. Мы с ней потом заговорились, и она забыла накапать в графин нашатыря. Я вспомнила об этом, когда она уже домой ушла, ну и решила сама все сделать. Открыла пузырек, хотела немного накапать, а получилось, что вылила почти все, что там было. Это не опасно для его здоровья? – показала она на Валентина.

– Нет, не опасно, только поплачет немного, – засмеялся Сергей.

– Да, я плачу, лью горькие слезы, и что?! – с вызовом спросил Валя, уперев дрожащие руки в бока. – Я, может быть, плачу, о своей загубленной судьбе! Кто-то сейчас в море плещется, на пляже под южным солнышком греется, а я тут один... позабыт, позаброшен. Ооо, как холодна и тяжела твоя десница! – неизвестно с какого перепугу вставил он реплику Дон Гуана из пьесы Пушкина «Каменный гость», глядя при этом на пустой стакан, который продолжал держать в руке.

– Господи, да он же снова лыка не вяжет! – ахнула Олеся. – Вы что, опять его напоили? – спросила она, с удивлением глядя на Сергея.

– Да как можно? – изумился тот. – Я всего сто пятьдесят граммов ему налил, чтоб здоровье поправить.

– Это что, самогон? – кивнула Олеся на бутылку.

– Он самый, собственного приготовления, из чистейшей пшеницы, без всякой сивухи, – с гордостью подтвердил пасечник. – Первач, градусов шестьдесят будет, к бабке не ходи.

– Сколько, вы сказали, градусов? – вытаращилась девушка.

– Шестьдесят... или чуть больше, – пожал плечами Сергей. – Говорю же, первач, а он всегда крепкий.

– С ума сойти! – простонала Олеся. – Да для Вали эти сто пятьдесят граммов такого крепкого самогона равносильны литру водки.

– Но-но-но, не надо на Валю наговаривать, ма шер, Валя крепкий орешек, – пьяно запротестовал тот. – И вообще, как сказал великий русский классик, господин идиот... пардон, господин Достоевский: «Человек подлец ко всему привыкает». Серж, мон ами, наливай еще, – размашисто махнул он рукой. – Ты мне первый друг на этой деревне. У тебя гармошка есть?

– Баян есть, – с улыбкой ответил Серж. – А тебе зачем?

– Мне не надо, тебе надо.

– Зачем?

– Будешь первым парнем на деревне.

– Я и так первый, – засмеялся Сергей.

– Вот за это и выпьем.

– Я тебе сейчас так выпью, что до конца дней забудешь, как выглядит это «выпьем», – взвилась Олеся, не на шутку разозлившись. – Ты что это так распоясался? Совсем уже обнаглел? Мне только не хватало, чтобы Лидия Ивановна обвинила меня в том, что я из тебя здесь алкоголика сделала.

– Ма шер, ты же прекрасно знаешь мою дражайшую маман. Она так тебя любит, что никогда не посмеет выдвинуть столь несправедливое обвинение в твой адрес, – отмахнулся Валя. – Серж, представь себе парадокс. Моя маман любит Леську больше, чем меня, потому что она, видишь ли, девочка. Она до безумия хотела родить себе дочку, даже пеленки с распашонками розового цвета купила, а вместо долгожданной девочки родился я, вот такой весь нежеланный и с пиписькой! И что получилось в результате? Я вроде как сын, по документам, а на самом деле... Аккуратно относитесь к своим желаниям, господа, они имеют свойство иногда сбываться, – погрозил он пальцем кому-то невидимому. – Дочку она, видите ли, хотела, скажите пожалуйста! – фыркнул Валя. – Вот и получила – не мышонка, не лягушку, а неведому зверушку.

– Кадкин, прекрати нести этот пьяный бред! Не язык, а помело! – резко прервала друга Олеся. – Ложись лучше спать.

– Почему это я должен ложиться спать? Я не хочу спать! Я прекрасно выспался, – запетушился молодой человек. – Серж, где там твой самосад? Наливай!

– Только попробуйте ему налить, я тогда не знаю, что с вами сделаю, – предупредила пасечника Олеся, бросив на него строгий взгляд.

– Серж, не слушай ее, я уже давно совершеннолетний мальчик и могу сам решать – быть или не быть... в смысле пить или не пить.

– Тоже мне, принц Датский выискался, – проворчала Олеся. – Лучше посмотри на себя в зеркало и сделай соответствующие выводы, алкоголик несчастный!

– Это несправедливое обвинение, ма шер, никакой я не алкоголик. Серж, не обращай на нее внимания, она у нас любит выступить не по делу, – отмахнулся Валентин. – А ты знаешь, вчера я в тебя влюбился прямо с первого взгляда, – неожиданно признался он пасечнику.

– Ты мне тоже понравился, – засмеялся тот, подмигивая Олесе. – Ты очень веселый парень, прям как я в молодости.

– Это правда, я такой и есть. Вот за это обязательно нужно выпить еще по стаканчику, – радостно подпрыгнул Валя и, схватив бутылку, моментально присосался к горлышку.

– Боже мой, что он делает? – ахнула Олеся, испуганно глядя на друга. – Ты что, совсем с ума сошел?

Она бросилась к Валентину, чтобы отобрать у него бутылку, но тот на удивление проворно отскочил от девушки и сделал еще пару глотков.

– Хорошо пошла, – крякнул он. – Ма шер, не нужно так волноваться, я сейчас вот это допью и больше не буду, – потряс он ополовиненной емкостью.

– Сергей, ну что же вы стоите как истукан? – закричала Олеся. – Немедленно отберите у него эту гадость, он же умрет от такого количества. И зачем вы только сюда пришли с этой проклятой бутылкой? Посмотрите, что вы с ним сделали.

Пасечник подошел и выхватил бутылку из рук вконец распоясавшегося Валентина и тут же вышвырнул ее в окно. Валя с недоумением посмотрел на свои опустевшие ладони совершенно окосевшими глазами и тут же раскрыл рот.

– «Дорогой Сереоожка, где твояаа гармооошка...» – протяжно завыл он, стараясь изобразить один из шлягеров Натальи Королевой. При этом он еще пытался и сплясать, но у него ничего не получилось. Буквально на полувзмахе ноги он начал заваливаться, заснув еще в воздухе.

Сергей вовремя подхватил совсем невменяемого Валентина почти у самого пола, не дав ему стукнуться головой, и осторожно уложил на кровать.

14

– Вот, смотрите теперь, что вы сделали с человеком. Полюбуйтесь на дело рук своих! – с раздражением проговорила Олеся, показывая Сергею на спящего Валю. – И не стыдно вам?

– Слушай, Лесь, а давай на «ты», – широко улыбнулся Сергей. – Что ты все «вы», да «вы»?

– Впервые встречаюсь с такой неприкрытой наглостью! – взвилась девушка. – Я ему говорю, что... а он. Уходите отсюда, и не смейте больше даже на метр приближаться к Валентину. Он наивный и доверчивый до безобразия, и вам совсем не к лицу пользоваться этим и подшучивать таким изуверским способом. Я уже наслышана про ваше хобби – подшучивать над новыми людьми. На вид вроде порядочный человек, а ведете себя так недостойно. Это же издевательство, посмотрите на Валю, он весь зеленый.

– Да ладно вам, я и не думал над ним издеваться, – растерянно ответил Сергей. – Ну, пошутил немного, но только это было вчера, а сегодня я с чистой душой сюда пришел. Я же не изувер какой-нибудь, знал, что ему будет плохо, поэтому хотел помочь.

– Помогли? – прищурилась Олеся. – Вот и отлично! А теперь – вот вам бог, а вот и порог, – указала она на дверь. – Дальше мы как-нибудь без помощников обойдемся, тем более таких, как вы, господин местная достопримечательность.

– Вы меня прогоняете? – нахмурился Сергей. – Но за что?

– И вы еще смеете спрашивать за что? Правду говорят: наглость – второе счастье, – всплеснула Олеся руками. – У меня даже слов нет, чтобы выразить все, что я сейчас о вас думаю.

– Я никогда не был наглым, между прочим, – сердито ответил молодой человек. – И вы напрасно так со мной разговариваете. Я не хотел ничего плохого. Подумаешь, напоил вчера Валентина, ну и что?

– Ну, если вы считаете, что делать из человека алкоголика – это нормально, тогда нам с вами вообще не о чем разговаривать.

– Из-за одного раза алкоголиком не станешь. Подумаешь, напился, ну и что? Пьяный проспится, а вот дурак никогда.

– К чему это вы?

– А к тому, что, если человек не дурак, он никогда не станет алкоголиком.

– Ай, да что вы в этом понимаете? – раздраженно махнула рукой Олеся. – Валя очень слабовольный и ведомый. Он хоть и взрослый, а порой ведет себя, как ребенок. Интеллигент несчастный, – сердито бросила она, хмуро глядя на спящего друга. – Он образованный, достаточно эрудированный и очень хороший парень, но слишком доверчивый. Его спихнуть на кривую дорожку – раз плюнуть. Два года назад он чуть наркоманом не стал, и если бы я не увидела этого во... в общем, не важно, главное – результат, мне удалось предотвратить беду. Я очень вас прошу, Сергей, никогда больше не предлагайте ему выпивку.

– Хорошо, как скажете, – охотно согласился тот. – Больше никогда не буду предлагать. Мало того, если вдруг увижу, что кто-то другой предлагает, по рогам так накостыляю, что мало не покажется... тому, кто предлагает, естественно.

– Вот так прямо с ходу по рогам? – не выдержав, засмеялась Олеся.

– А чего тянуть-то?

– Оригинально! Мне нравится ваша непосредственность и откровенность. Так, значит, мы договорились, и вы обещаете больше не поить Валю?

– Да, чтоб мне сдохнуть! – очень искренне поклялся Сергей. – С этого момента беру его под свою защиту и покровительство.

– Ну, хорошо, тогда мир, – улыбнулась Олеся, протягивая руку молодому человеку. Тот осторожно взял ее в свои ладони, поднес к губам и нежно поцеловал.

– А теперь мы можем перейти на «ты»? – тут же спросил он, улыбнувшись своей широкой, открытой улыбкой.

– Да, Сергей, теперь можем, – снова засмеялась Олеся. – Пойдем на кухню, я ужасно голодная, вчера у меня в рот ничего не лезло, а сейчас не помешает уже и позавтракать.

– Пойдем, я сейчас вкусный кофе сварю, – предложил Сергей. – Этому рецепту меня матушка научила.

– Веда?

– Да, Веда! Я ее матушкой называть стал после того, как она меня от смерти спасла.

– Я уже слышала эту историю, – улыбнулась Олеся.

– От кого?

– Екатерина Ильинична рассказала, вчера вечером.

– Вы вчера обо мне разговаривали? Это вдохновляет, – оживился молодой человек.

– Да уж пришлось вспомнить парочкой «добрых слов», – прищурилась Олеся. – После того, как Валя сюда завалился от тебя совершенно невменяемый и рассказал, что его напоил пасечник, у которого много маленьких домиков, а в них пчелки, – засмеялась она. – Екатерина Ильинична сразу поняла, что это ты, и рассказала мне о тебе очень много интересного.

– Интересного, говоришь?

– Весьма!

– Что например?

– Ну, например, какой ты врун, болтун и хохотун.

– Форменная клевета! – возмутился Сергей. – Я никогда не вру, и уж тем более не болтаю. Вот насчет посмеяться – это да. Не буду отказываться, я человек очень веселый. Неужели баба Катя и правда сказала, что я врун?

– Успокойся, Сережа, я пошутила. Она мне рассказала, как ты в поселок попал и как тебя Веда от смерти спасла.

– Да, я очень многим обязан матушке, и мне страшно ее не хватает, – грустно вздохнул тот. – Ты даже не представляешь, что это был за человек, с какой благородной и большой душой.

– Ты расскажешь мне о ней?

– С удовольствием, – улыбнулся молодой человек. – Но сначала кофе по особому ведовскому рецепту и завтрак. Если хочешь, его я тоже сам приготовлю.

– С удовольствием попробую твою стряпню, – засмеялась Олеся, направляясь в сторону кухни. – Будем надеяться, что ты меня не отравишь.

– Ты напрасно, между прочим, смеешься, я готовлю лучше любого шеф-повара из самого крутого ресторана, – отметил Сергей, идя вслед за девушкой.

– Так уж прямо и лучше?

– А вот попробуешь, тогда и скажешь.

– И откуда же такие познания в кулинарном искусстве?

– О, ты не представляешь, как, оказывается, все сложно и одновременно все просто, – закатил глаза Сергей. – Главное – не из чего ты готовишь, главное, как ты относишься к тем продуктам, которые собираешься приготовить.

– В каком смысле? – не поняла Олеся. – Какое может быть отношение к помидору или картошке? Я лично отношусь к ним как к овощам. Нужно как-то по-другому?

– Вот именно, по-другому. Любое растение, будь то овощ, фрукт, цветок, травинка, дерево или просто листок с этого дерева – это все живые организмы. Они чувст вуют так же, как и мы с тобой. Ко всему прочему они еще и слышат. Скажи цветку, как ты его любишь, он радостно будет цвести, а если будешь говорить, что ненавидишь, он сразу завянет.

– С ума сойти! – закатила глаза Олеся. – Еще один философ объявился, мало мне одного. Валька тоже любит рассуждать... впрочем, не важно. И как же ты советуешь относиться вот к этой редиске? – усмехнулась она, показывая на тарелку, на которой лежал целый пучок свежего овоща. – Как к родной маме или к родному папе?

– Ты напрасно иронизируешь, девочка. Этот редис отдаст тебе всего себя, если ты его полюбишь.

«Кажется, я только что познакомилась с ненормальным пасечником и завернутым огородником», – подумала про себя Олеся и, через силу улыбнувшись, выдавила:

– Как?

– Леся, не нужно смотреть на меня, как на умалишенного, – засмеялся Сергей. – Я совершенно нормальный. Хорошо, я не буду тебе сейчас рассказывать всего, чтобы не напугать окончательно, но как-нибудь потом, когда пройдет немного времени, мы с тобой обязательно вернемся к этой теме. Сейчас я тебе скажу лишь одно: когда готовишь какое-то блюдо с любовью и с хорошим настроением, оно всегда вкусней и лучше усваивается организмом. Сейчас я приготовлю овощной салат, пожарю яичницу с беконом и приготовлю тосты, – сообщил он, заглядывая в холодильник. – Здесь столько продуктов, что хватит на целую свадьбу. Ты что, так сильно любишь покушать?

– Это после поминок осталось, – объяснила Олеся. – Вкусно покушать я люблю, но в разумных пределах. Зато Валю очень порадует данное изобилие. Он может жевать с утра до вечера, и все равно останется худым.

– Про таких обычно говорят – не в коня корм, – усмехнулся Сергей. – А вот это и нам пригодится, – пробормотал он, вытаскивая из холодильника клубничный джем, сливочное масло, сыр и зелень. – Устроим себе настоящий пир горой, а после того, как мы позавтракаем, я приглашаю тебя на небольшую экскурсию.

– На какую экскурсию? Куда?

– Ко мне, – расплылся в улыбке Сергей. – Хочу познакомить тебя со своим хозяйством. У меня целых четыре пасеки, и две из них я тебе сегодня покажу.

– Я боюсь пчел, они кусаются, – нахмурилась Олеся.

– Со мной не бойся, при мне они не будут кусаться.

– Если ты сейчас скажешь, что они тебя знают, я все равно не поверю.

– Почему не поверишь?

– Потому что пчелы – это всего лишь насекомые, у них нет мозгов и все построено только на инстинктах.

– Не буду тебя ни в чем убеждать, сейчас сама все увидишь, – пожал плечами Сергей. – И они меня действительно знают.

– В лицо? – ехидно прищурилась девушка.

– При чем здесь мое лицо? Пчелы знают мой запах, поэтому распознают и выберут именно меня, будь я среди сотни похожих людей.

– Чудеса! – улыбнулась Олеся. – Ну, хорошо, давай, готовь завтрак, сначала я оценю твои способности «шеф-повара», а потом пойду с тобой на экскурсию и посмотрю, какой из тебя хозяин пасеки.

– Если бы я был плохим хозяином, то никогда не стал таким успешным бизнесменом, – пожал плечами Сергей.

– Логично, – согласилась девушка.

Олеся с Сергеем с аппетитом съели все, что приготовил молодой человек, и выпили по чашке великолепного кофе.

– Пожалуй, я здесь задержусь на некоторое время, – улыбнулась девушка, томно прикрыв глаза. – Завтрак был чудесным, а такого вкусного кофе я не пила никогда в жизни. Наверное, это от чистого воздуха. Мне здесь явно начинает нравиться.

– Наш поселок удивительное место, и здесь действительно замечательный воздух, тебе обязательно понравится, – согласился Сергей. – Ну что, пошли на экскурсию?

– Пошли! А свой дом ты мне тоже покажешь? Екатерина Ильинична сказала, что ты построил настоящий особняк в три этажа.

– Да, построил, только я почти не бываю в нем, – ответил Сергей.

– Почему?

– Потому что очень много времени провожу со своими пчелами, они требуют внимания и ухода. На пасеке есть небольшой домик, мне его вполне хватает, а большой дом – это на будущее.

– Не завидую твоей жене.

– У меня нет никакой жены, – удивленно ответил Сергей. – Тебе что, кто-то сказал, что я женат? Скажи мне, кто это сделал, и я его привяжу к дереву, намажу медом, а потом выпущу пчел.

– Успокойся ты, ради бога, никто мне ничего не говорил, – засмеялась Олеся. – Я имела в виду твою будущую жену. Именно ей я не завидую.

– Это почему же?

– Потому что твои пчелы требуют много внимания. Хочу тебя «удивить», Сережа, но женщина тоже требует внимания, и ничуть не меньше, чем твои пчелы, а гораздо больше.

– Когда я женюсь, я не буду заниматься пасеками, а буду заниматься исключительно своей семьей, женой и детьми.

– Неужели ради этого бросишь своих пчел?

– Зачем же их бросать? Нет, со своими пчелами я не расстанусь никогда в жизни, это моя судьба, так Веда сказала. У меня уже есть четверо помощников, а когда женюсь, найму еще троих знающих людей, которые умеют работать с пчелами, и проблема моей занятости будет решена сама собой.

– Логично и мудро, на мой взгляд, – не могла не согласиться Олеся.

– Значит, ты согласна?

– С чем?

– Как с чем? Стать моей женой, конечно!

– Ты ненормальный? – вытаращила глаза Олеся.

– Почему?

– Мы знакомы с тобой всего пару часов.

– Ты считаешь, что этого недостаточно?

– А ты так не считаешь?

– Хорошо, я не буду торопить тебя с ответом, ты можешь подумать..., но, недолго, – милостиво разрешил Сергей, чем вызвал неудержимый хохот Олеси.

Я ценю твой юмор, Сережа, но это уже слишком. Очень прошу, ничего мне больше сейчас не говори, – предупредила она молодого человека, увидев, как он собирается что-то сказать. – Я хочу провести сегодняшний день спокойно и непринужденно. О'кей?

– Как скажешь, – на удивление быстро согласился тот.

Олесе было так интересно проводить время с Сергеем, что она даже не заметила, как пролетел день и подошло время ужина.

– Ой, я совсем забыла про Валю, – ахнула девушка, глянув на часы. – Как он там?

– Мне кажется, что нормально, – пожал плечами Сергей. – Если бы было плохо, он бы тебе позвонил, – кивком указал он на мобильный телефон Олеси.

– Точно, я даже не подумала про телефон, – согласилась та. – Но все же я, пожалуй, пойду домой, чтобы убедиться в этом.

– Можно я пойду с тобой? – спросил Сергей и, увидев нерешительность девушки, тут же добавил: – С меня ужин, и обещаю, что он будет намного вкуснее, чем завтрак и обед.

– Спасибо, конечно, но я никогда не ужинаю.

– Фигуру бережешь?

– Да, берегу!

– А... а я сделаю бескалорийный ужин.

– Ты и это умеешь?

– Без вопросов!

– Ну, раз так, тогда пошли, – засмеялась Олеся, ловя себя на мысли, что этот веселый и такой разносторонний парень все больше и больше нравится ей.

15

– Валя, просыпайся, – осторожно будила друга Олеся, потряхивая его за плечо. – Уже вечер, ты проспал целый день. Вставай, ужинать пора.

– Я не хочу вставать, и никакого ужина мне не нужно.

– Почему? Ты же почти целые сутки ничего не ел, так и заболеть недолго.

– Вряд ли мне что-то в горло полезет, – буркнул Валентин, уткнувшись в подушку. – И болеть хуже, чем я болею сейчас, уже невозможно.

– В другой раз будешь знать, как напиваться до такого состояния, алкоголик несчастный!

– Ой, ради бога, говори потише, у меня сейчас голова треснет.

– Так тебе и надо. На, выпей вот это.

– Что, опять самогон? – простонал Валентин. – Нет уж, увольте, господа хорошие, я лучше воздержусь.

– Да какой самогон? – засмеялась Олеся. – Я тебе лекарство для облегчения похмельного синдрома принесла и уже две таблетки в воде растворила.

– Откуда у тебя взялось это лекарство?

– Попросила Сергея, он специально в аптеку за ним съездил. На, выпей, сразу легче станет.

Валентин нехотя повернулся к девушке и, взяв из ее рук стакан, выпил содержимое. После этого он снова откинул голову на подушку и вполне серьезно произнес:

– Леся, дорогая моя, если ты еще хоть раз увидишь в моих руках стакан со спиртным, отруби мне эти руки к чертям собачьим.

– Хорошо, я так и сделаю, – улыбнулась она. – Ты немного полежи, а как полегчает, приходи на кухню, Сережа ужин приготовил и стол накрыл. Он тоже с нами поужинает, если ты не против?!

– Ты же никогда не ужинаешь.

– А Сергей бескалорийный ужин приготовил, специально для меня постарался, – лукаво улыбнулась Олеся. – Так что все нормально, и моей фигуре ничто не грозит.

– Я смотрю, вы уже спелись? – горько вздохнул Валя. – Вот так всегда, стоит мне только к кому-то привязаться, как он меня бессовестно меняет на другой объект. Ох, жизнь моя жестянка, а ну ее в болото!

– Я ни с кем не спевалась, это вы с ним чуть не спились, то есть ты чуть не спился, – засмеялась девушка. – Сережа очень интересный молодой человек, так много всего знает. А в основном мы с ним конечно же про мою прабабку разговариваем. Мне все интересно про нее знать, ты же понимаешь. Кстати, я была на двух его пасеках, мне очень понравилось. Оказывается, пчелы – это очень интересно, у них своя жизнь, и вся расписана как по нотам.

– Я тоже был на одной пасеке, но мало что запомнил, – болезненно сморщился Валентин. – Все как в тумане.

– Еще бы не в тумане после такого количества самогона! – засмеялась Олеся. – Ну, как ты? Легче становится? – заботливо поинтересовалась она.

– Да, вроде и правда отпускает, – с удивлением заметил Валя. – Как, ты говоришь, называются эти таблетки?

– А вот это тебе знать совсем не обязательно. Надеюсь, что они тебе больше никогда не понадобятся.

– Я тоже на это надеюсь, но, мало ли!

– Никаких мало ли, и чтобы я больше вообще никогда этого не слышала. Ишь, какой выпивоха выискался! – прикрикнула на друга Олеся. – Ты даже и представить себе не можешь, что ты начинаешь вытворять в пьяном угаре.

– А что я натворил? – испуганно округлил глаза Валя. – Неужели что-нибудь вульгарное? Боже мой, какой кошмар!

– Успокойся, ничего такого вульгарного не было, но несешь ты такой бред, что мама не горюй, – засмеялась девушка. – Давай-ка, дружок, поднимайся потихоньку, чем больше будешь лежать, тем хуже. Нужно двигаться, чтобы кровь по жилам побежала и разогнала твою головную боль. Пойди умойся, приведи себя в порядок и приходи на кухню, мы с Сережей тебя там ждем.

– А почему вы на кухне стол накрыли, а не в столовой? Это же моветон, милочка. Совсем неэстетично кушать там, где готовится пища, – сморщился Валя. – Ты же княжеских кровей, ма шер, нужно быть на уровне.

– Ого, я смотрю, тебе уже заметно полегчало? – проговорила Олеся, грозно сдвинув брови. – А ну быстро отрывай свою задницу от матраса и шагом марш в ванную. Через пять минут чтобы был на кухне, иначе останешься без ужина. Ишь, «граф Замазкин» какой нашелся, не там ему, видишь ли, стол накрыли. Скажи спасибо, что я тебя еще приглашаю к столу, за твои выкрутасы тебя вообще кормить не стоит.

– Ты не права, ма шер, морить голодом гостей, это...

– Сам встанешь или тебе помочь? – «ласково» поинтересовалась Олеся, не дав Валентину договорить. – Пинка для скорости не хочешь?

– Но-но-но, полегче! – фыркнул тот, встал с кровати и, демонстративно задрав нос, величаво продефилировал к двери. – Какая вульгарная невоспитанность, а еще княжна, – все же не удержавшись, высказался он. – И когда ты только научишься культурно разговаривать?

Олеся с улыбкой наблюдала за другом.

Через пятнадцать минут, уже умытый и причесанный, Валентин присоединился к Олесе и Сергею и, сморщив нос, придирчиво посмотрел на сервированный стол. Взяв вилку, он осторожно попробовал то, что ему положила на тарелку Олеся, а потом, сам того не замечая, за разговорами, с аппетитом съел все, что там было.

– Ну вот, а говорил, что в горло ничего не полезет, – засмеялась Олеся. – Вон как все умял, аж за ушами трещало.

– Так вкусно же, – ответил Валя. – Неужели и правда ты сам все это приготовил? – спросил он у Сергея.

– Собственными руками, – гордо ответил тот. – Это у меня еще времени мало было, а так я знаешь какие деликатесы могу сварганить, пальчики оближешь!

– Леська, тебе нужно как следует присмотреться к этому молодому человеку, – заметил Валентин, подмигивая подруге.

– В каком смысле? – не поняла та.

– Я бы на твоем месте выскочил за него замуж без промедления, жаль, что меня он не возьмет.

– Господи, вы что, сговорились сегодня? – простонала девушка. – Ни за какой замуж я не хочу.

– Почему?

– Потому что если путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, то к сердцу женщины совсем через другой орган, – огрызнулась Олеся. – И прекрати, пожалуйста, эти дурацкие разговоры, мне еще рано думать о замужестве.

– А через какой орган у женщины? – с любопытством спросил Сергей, не обращая внимания на раздражение девушки.

– Я бы тебе сейчас сказала, но не хочу показаться невоспитанной и грубой, – с ехидством ответила Олеся.

– И все же? – не сдался пасечник.

– Догадайся с трех раз.

– А если догадаюсь?

– Тогда я подумаю над твоим предложением... может быть.

– Эй, эй, друзья мои, а это ничего, что я здесь сижу, слушаю и ни черта не понимаю, о чем речь? – возмутился Валентин. – Ма шер, он что, уже сделал тебе предложение?

– Вроде того, – буркнула Олеся.

– И ты не хочешь сказать ему волнующее да?

– С какой это радости я должна до такой степени разволноваться? – фыркнула она.

– С ума сошла? Ты только посмотри на Сержа, какие мышцы, посмотри, какой профиль! А глаза! Это же кошмар, что за глаза, я таких сексуальных в жизни своей не видел! Да ты просто дуреха, если отказываешь такому... такому... ух какому парню.

– А вот это уже не твоего ума дело. Нечего лезть, куда тебя не просят, – огрызнулась девушка. – Позволь мне самой решать, дуреха я или умница. Моя личная жизнь – это моя личная жизнь, и совать в нее свой нос я никому не позволю.

– Нет, ты не права, дорогая...

– Я смотрю, ты уже наелся? – резко перебила девушка друга. – Вот и отлично! Тогда быстро вали отсюда, я буду посуду мыть, – велела она и тут же начала сгребать тарелки со стола и с грохотом кидать их в раковину. – Тебя это тоже касается, между прочим, – сказала девушка Сергею.

– Надо уходить, – вздохнул Валя. – Леське под горячую руку лучше не попадаться. Давай, Серж, переждем ее плохое настроение у телевизора.

– У какого телевизора? Какой может быть телевизор, когда совсем недавно в доме человек умер? – возмутилась девушка, с укором глядя на молодых людей. – И не стыдно вам?

– Я здесь ни при чем, это он предложил, – показал Сергей на Валю. – Пожалуй, я лучше домой пойду, у меня дел невпроворот, а я и так долго здесь задержался, – неожиданно заторопился он. – А завтра, с вашего позволения, снова приду к вам в гости, когда освобожусь.

– Завтра милости просим, – лениво улыбнулась Олеся. – А сейчас, ты прав, лучше иди домой, до свидания, Сережа.

Молодой человек ушел, а Валя продолжал сидеть за столом, наблюдая за подругой.

– Ты чего здесь сидишь? – спросила она.

– А что делать-то? Ты сама сказала, что телевизор смотреть нельзя, а больше в этой деревне и заняться нечем, – недовольно проворчал Валя, но тут же, что-то вспомнив, расплылся в радостной улыбке. – Ма шер, а ты, случайно, не забыла о нашем с тобой уговоре?

– О каком еще уговоре? – нахмурилась девушка.

– Два дня назад мы с тобой решили провести кое-какой эксперимент с заклинаниями. Но, так как вчера день для этого был не вполне подходящим, я думаю, что мы запросто можем наверстать упущенное сегодня.

– О господи, ты снова за свое? – простонала Олеся. – Я уж думала, что ты давно забыл об этом.

– Как можно, ма шер? – еще шире улыбнулся Валентин. – Я никогда ничего не забываю, так что давай-ка, моя дорогая, вперед и с песней.

– Валь, ты что, это серьезно? Может, хватит всякой ерундой страдать?

– Я подозреваю, что ты хочешь отказаться от своего обещания? – возмутился он. – Это нечестно и непорядочно, ма шер. Уговор дороже денег, между прочим.

– Никакого уговора не было, и я тебе ничего не обещала, просто сказала, что посмотрим. И вообще, я считаю, что все это ерунда на постном масле, и у меня совершенно отсутствует желание играть в эти детские игры.

– Даже слушать ничего не желаю, ты дала мне слово и обязана его сдержать! Давай-ка быстро купай тарелки, а я сейчас пойду в спальню и принесу книгу, чтобы выбрать что-нибудь безобидное, – по-деловому распорядился Валентин и, вскочив со стула, опрометью бросился из кухни. – Вот интересно, в доме найдутся свечи? Если я не ошибаюсь, кажется, я видел их в гостиной, – уже на ходу пробормотал он.

– Валя, очень тебя прошу, прекрати, пожалуйста, заниматься ерундой, – простонала ему вслед Олеся, но его уже как ветром сдуло. – Вот фантазер неугомонный! – недовольно проворчала она и раздраженно бросила недомытую тарелку в раковину. Та звонко дзинькнула и развалилась на несколько частей. Девушка недоуменно посмотрела на осколки, а потом на свои руки: – И что со мной творится? Нервы совсем ни к черту. Нужно выпить успокоительного, а то такими темпами я всю посуду в доме переколочу. Спрашивается, при чем здесь тарелки, если у меня настроение паршивое? Нужно учиться держать себя в руках при любых обстоятельствах, так всегда говорил мой дед, а он был очень умным человеком. Ладно, будем считать, что эта тарелка разбилась к счастью.

А Валентин тем временем пулей влетел в спальню и тут же полез в шкаф, куда Олеся спрятала шкатулку. Он был сейчас так возбужден в предвкушении эксперимента, что даже не заметил, как с его появлением в комнате некто неизвестный торопливо спрятался за портьеру. Валя вытащил шкатулку и так же стремительно, как и вошел, выбежал из спальни. Незнакомец все это время стоял в напряженной позе, боясь даже пошевелиться, чтобы не привлечь к себе внимания. Как только он услышал, что торопливые шаги молодого человека удаляются, он осторожно выглянул из-за портьеры и облегченно вздохнул.

– Еще немного, и я бы не успел спрятаться. Как не вовремя его сюда принесло, – сплюнул он. – Теперь нужно ждать, пока эти чертовы хозяева спать улягутся, и если не получится найти то, что нужно, тогда... тогда, похоже, придется приводить в действие план номер два. Не хотелось бы, конечно, но за такие деньги, что мне обещали, я весь этот поселок порешу не моргнув глазом, – усмехнулся он и, вытащив из-за пояса пистолет, очень аккуратно и не спеша привинтил к нему глушитель.

16

– Вот, посмотри-ка, я все принес, – с радостной улыбкой сообщил Валентин, снова возвращаясь на кухню. – Как только достаточно стемнеет, мы с тобой начнем колдовать. Ой, как же это все интересно! – возбужденно потер он ладони. – Мне не терпится начать. Жаль, что летом так поздно темнеет. Я надеюсь, ты готова к великим делам, ма шер?

– Нет, нет и еще раз нет, – категорически заявила Олеся, хмуро сдвинув брови.

– Что значит нет? Так нечестно, между прочим, я уже настроился на «лирический» лад, – возмутился Валя. – Ты же дала свое согласие на эксперимент.

– Как дала, так и забираю обратно. Прости, но я, кажется, погорячилась, дав такое необдуманное согласие, – развела руками девушка. – Я пока не готова, да и не хочу я никаких экспериментов, понятно?!

– Лесь, ты что, боишься? – с улыбкой спросил Валентин, увидев испуганный взгляд подруги.

– Ничего я не боюсь, просто не хочу, и все. И вообще, отстань от меня, Кадкин, у меня сегодня настроение плохое.

– Боишься, боишься, я же вижу, – весело засмеялся тот. – Ма шер, ничего не бойся, я же с тобой! Тебе и делать ничего не придется, просто будь рядом, а я сам все сделаю.

– Тоже мне, великий граф Калиостро! – фыркнула Олеся. – Сам он все сделает. А ты не боишься, что, потревожив то, не зная что, мы можем нарваться на неприятности?

– О каких неприятностях речь? – удивился молодой человек.

– О таких! Ты же мне сам сказал, что эта книга заклинаний – очень серьезная вещь, если она настоящая. А вдруг она и правда настоящая, что тогда?

– От кого я это слышу? – всплеснул руками Валя. – Кто совсем недавно мне говорил, что все эти заклинания – чушь собачья, и что ты не верила, не веришь и никогда не поверишь?

– После того, что я услышала от Тимофея, и что происходит в этом доме, я уже сомневаюсь, – откровенно призналась Олеся. – Мне, если честно, как-то не по себе. Конечно, вполне возможно, что на меня так подействовала смерть старика, которую так точно предсказала Веда, но... «Шутки шутками, а могут быть и дети», – вздохнула она. – Валь, давай мы не будем ничего делать с этими заклинаниями. Как говорится, не буди лихо, пока оно тихо. Я лучше спрячу эту книгу подальше, и мы постараемся забыть о ней. Ну, зачем она нам нужна? Ведь жили же мы без нее столько лет, проживем и еще лет по пятьдесят.

– Нет, моя дорогая, я с тобой категорически не согласен, – возбужденно возразил Валентин. – Ведь не просто так эту книгу оставила тебе твоя прабабка? Как ты думаешь, для чего она это сделала?

– Понятия не имею.

– Я думаю, для того, чтобы ты ее изучила и смогла продолжить семейное дело. Короче, хватит киснуть, давай попробуем.

– Нет!

– Лесь, ну давай, что-нибудь самое простое, – не сдался Валентин. – Я, кстати, все уже придумал, знаю, что нужно делать, и даже все приготовил.

– Что именно ты придумал?

– Вот посмотри, здесь есть глава, как вызвать дух умершего человека.

– Только этого не хватало! – замахала руками Олеся. – Я же сразу умру на месте, если вдруг...

– Погоди паниковать раньше времени, – перебил ее Валя. – Ты думаешь, что я не боюсь? Еще как боюсь! Но это всего лишь спиритический сеанс, и такими сеансами испокон века занимались все, кому не лень. В девятнадцатом веке они пользовались бешеной популярностью, между прочим, и если бы такие сеансы были вредны для здоровья, то столько желающих просто не нашлось бы. Ты со мной согласна?

– Ну, не знаю, – неуверенно произнесла Олеся. – А что для этого нужно?

– Об этом не волнуйся, все, что нужно, у меня есть.

– Откуда?

– От верблюда! Я человек практичный, с чердака прихватил, еще в тот раз, когда мы там с тобой были.

– Когда это ты успел-то? Почему я ничего не видела? И почему ты мне ничего не сказал? – возмутилась Олеся.

– Уметь надо, – фыркнул Валентин. – Там всего и делов, что одна специальная доска со схемой букв да специальное блюдце со стрелкой. Когда мы спустились, ты пошла в комнату к Тимофею, а я, если ты помнишь, сказал тебе, что хочу в туалет. Вместо туалета я вернулся на чердак, взял все эти вещи, а потом пошел в комнату, которую облюбовал себе во владение, и спрятал их там до лучших времен. Не прошло и двух суток, как они нам пригодились. Правда, я большая умница? – во весь рот улыбался он.

– Ты не большая умница, ты большой авантюрист, Валюша, – с упреком покачала головой Олеся. – Я же тебе сказала, чтобы без моего ведома ты ничего не трогал на чердаке.

– Так я же не для чего-нибудь плохого, а для того, чтобы разобраться и доказать тебе, что я прав.

– В чем прав?

– В том, что твоя прабабка является....

– Стоп, не надо произносить этого вслух, – резко остановила друга Олеся. – Мне это не очень-то приятно слушать.

– Хорошо, как скажешь, – согласился Валентин. – Давай мы с тобой пока чайку попьем, а как только станет достаточно темно, начнем действовать.

Олеся включила чайник, поставила на стол клубничный джем, достала из шкафа вазу с конфетами и, немного подумав, добавила коробку зефира в шоколаде и сдобное печенье.

– На такой «диете» мы с тобой быстро приобретем нужные формы, – засмеялся Валя, глядя на калорийное изобилие. – Что это с тобой, ма шер?

– Это для тебя, – отмахнулась она. – Соседи столько всего натащили, что и за месяц не съесть. Не пропадать же добру? А мне будет вполне достаточно и чашки чая без сахара.

За разговорами о вчерашних похоронах, о том, какие хорошие люди живут в поселке, о неожиданном и странном наследстве незаметно пролетело время, и молодые люди услышали, как в гостиной часы пробили одиннадцать раз.

– Все, пора, – проговорил Валентин, торопливо вскакивая со стула. – Пошли в гостиную, ма шер, там стол круглый, как раз то, что нам нужно.

– А может, не надо?

– Надо, Федя, надо! Пошли, нечего упираться. Ты же меня прекрасно знаешь, какой я прилипчивый. Я ведь все равно от своего не отступлюсь, – решительно проговорил Валя и, схватив девушку за руку, потащил в сторону гостиной. – Представляешь, как это интересно? Всю сознательную жизнь мечтал поучаствовать в спиритическом сеансе. Как можно упустить такой шанс, когда у нас для этого имеется все необходимое?

– Но ведь мы не знаем, как правильно пользоваться всеми этими атрибутами, – сделала последнюю попытку отговорить друга от столь необдуманного шага Олеся. – Вдруг что-нибудь не так сделаем, что тогда? И потом, я где-то слышала, что на спиритическом сеансе должен присутствовать медиум.

– Для того чтобы сделать все правильно, у нас имеется книга, а с ней не нужен никакой медиум. И вообще, прекрати морочить голову и себе и мне, ма шер, я все уже продумал и все предусмотрел.

Валентин с Олесей даже не подозревали, что творилось в спальне в то самое время, пока они сидели на кухне за столом и мирно беседовали. Незнакомец буквально перевернул там все вверх дном, чтобы найти то, что ему было нужно. Не обнаружив то, что искал, он перебрался в другую комнату и продолжил поиски уже там.

А молодые люди тем временем, снова ничего не подозревая, вошли в гостиную, и Валя, тут же подбежав к комоду, схватил с него канделябр со свечами.

– Я не ошибся, я видел их именно здесь. Нужно непременно выключить свет, а вместо него зажечь свечи, – произнес он и, вытащив из кармана спички, которые прихватил на кухне, начал зажигать свечи одну за другой. – Ты только посмотри, их здесь шесть штук, как раз столько, сколько надо. Все складывается как нельзя лучше, как будто специально для нас приготовлено. Это же знак того, что мы на верном пути. Выключай свет, ма шер, представление начинается.

– Ты сначала книгу раскрой и почитай, – напомнила Олеся. – А то сейчас выключим свет на свою голову.

– А, ну да! Я и забыл совсем, – согласился Валя, вытаскивая из шкатулки и открывая книгу заклинаний. – Просто волнуюсь немного, а так у меня память отличная. Ты пока скатерть на стол постели, положи доску со схемой букв, а на ее середину – блюдце.

Олеся обреченно вздохнула, но спорить больше не стала и начала заниматься приготовлением к сеансу.

– С ума сойти! Если бы неделю назад мне кто-нибудь сказал, что я буду делать что-то подобное, я бы приняла этого человека за ненормального, – ворчала она, вытаскивая из комода скатерть и застилая ей стол.

– Слушай, Лесь, здесь говорится, что чем больше народу участвует в сеансе, тем сильнее энергетика и больше шансов на то, чтобы вызываемый дух ответил, – сообщил Валентин, внимательно изучая, что написано в книге.

– Ну вот, я и говорю, что у нас ничего не получится, – обрадовалась девушка. – Нас же всего двое, а меня вообще можно в расчет не брать.

– Это почему тебя в расчет не брать?

– Потому что моя энергетика на нуле, я устала, как не знаю кто, хочу спать, и от меня сейчас толку не будет.

– Ну, уж нет! Так дело не пойдет! – возмутился Валя. – Я уже настроился.

– Давай в другой раз настроимся, а теперь я пошла спать.

– Ладно, иди, а я тогда сейчас буду пробовать вызвать землетрясение или цунами, – хихикнул Валентин.

– Какое еще землетрясение? Какое цунами? – усмехнулась Олеся. – Ближайшие горы – на Кавказе, а ближайшее море в Питере – Балтика.

– Вот и хорошо, значит, мы останемся целы и невредимы, – беспечно пожал плечами Валентин, хитро глядя на девушку. – У тебя случайно нет родственников на Кавказе или в Питере? Жалко будет, если их цунами прямо на пляже накроет.

– Кадкин, тебе не надоело издеваться? – рявкнула Олеся. – Ты у меня сейчас точно таких люлей дождешься, что мало не покажется.

– Ты меня вынуждаешь идти на кардинальные меры, потому что не хочешь держать свое слово, – прищурился он. – И сколько раз я могу тебе говорить, ма шер, что кричать – это некрасиво? Ты же образованная леди, княжна, в конце концов, как можно вести себя таким вульгарным образом?!

– Валя, лучше замолчи, – грозно предупредила друга Олеся. – Ты мой характер знаешь, у меня не заржавеет намылить тебе шею, даже несмотря на то, что я образованная леди и княжна.

– Ничего больше не говори, я все понял, – сморщился он. – Тебя воспитывать так же бесполезно, как зайца учить курить. Ты уходишь спать или остаешься?

– Остаюсь, – вздохнула Олеся. – Ты ведь все равно не угомонишься, так уж лучше колдуй под моим присмотром.

– Отлично, ма шер, я тебя обожаю, – возбужденно подпрыгнул Валентин, чмокая подругу в щеку. – Я уже все, что нужно, посмотрел в книжке, осталось только прочитать заклинание. Давай, дорогая, садись за стол, а я выключаю свет и присоединяюсь к тебе.

– А как же энергетика?

– Можешь не волноваться, моей энергии хватит на пятерых, – отмахнулся молодой человек, решительно выключая свет и задергивая плотные шторы. – Чей дух будем вызывать?

– Не знаю! Кого хочешь, того и вызывай, у тебя все равно ничего не получится.

– А это мы еще посмотрим, – хмыкнул Валя. – Я думаю, что разумнее всего будет вызвать дух Веды.

– Зачем Веды? – не на шутку испугалась Олеся. – Давай лучше Ленина.

– Что тебе может сказать Ленин? Я бы у него, конечно, с удовольствием спросил, в каком пьяном бреду он додумался сделать эту дурацкую революцию, но сейчас у меня совсем другие цели.

– Тогда Пушкина.

– Нет, Пушкина тоже нельзя.

– Почему?

– Не хочу обижать дух великого поэта, у меня вопросы совсем не лирического характера, а безобразно меркантильного, – сморщил Валя нос. – Хочу знать, как заработать миллион евро, особо не напрягаясь. Будем вызывать дух Веды, – решительно повторил он. – Она не откажет своей правнучке в такой малости, как какой-то паршивенький миллион.

– Вот балабол, и когда ты только остепенишься?! – вздохнула Олеся, с неохотой присаживаясь к столу.

Валентин тоже сел за стол, проверил блюдце, взял Олесю за руку и, прикрыв глаза, прошептал:

– Я вызываю дух Веды. Веда, приди к нам, тебя хочет видеть Олеся, твоя правнучка, и задать несколько вопросов.

– Я не хочу, – испуганно прошептала девушка, затравленно озираясь по сторонам.

– Помолчи, – шикнул на нее Валя. – Веда, приди к нам, – снова произнес он загробным голосом, придвинул поближе канделябр со свечами и, глядя в книгу, начал читать заклинание. Не успел он произнести последнее слово, как в тот же самый миг, откуда ни возьмись, подул легкий ветерок, похожий на сквозняк, заставив колыхнуться пламя на свечах, и что-то стукнуло в окно.

– Ой, мамочки! – вскрикнула Олеся. – За окном кто-то есть. Валя, я боюсь.

Молодой человек открыл глаза и с ужасом уставился на портьеру, которая начала подозрительно шевелиться. Он, конечно, много слышал о спиритических сеансах, но разговор шел обычно о том, что блюдце просто начинало двигаться вместе с рукой по буквам, из которых складывался ответ на заданный духу вопрос. Ничего о том, что вызываемый дух появляется в комнате собственной персоной, молодой человек никогда не слышал. У Валентина отвисала челюсть все больше и больше, пока практически не упала на стол. Как загипнотизированный, не отрывая взгляда от окна, он закрыл книгу, незаметно засунул ее под скатерть, взял со стола деревянную доску с буквами и блюдце, положил их в шкатулку, повернул ключик и, сам не зная зачем, сунул его себе в рот. В тот же миг Валя очень ясно увидел за портьерой какую-то странную тень. За пять секунд он трижды поменял цвет лица от белого до серо-зеленого и, закатив глаза, стек со стула прямо под стол. Уже там молодой человек благополучно отключился с глупой улыбкой на губах. Леся тоже уже готова была к нему присоединиться, но в это время из-за портьеры... как ни в чем не бывало величаво выплыл кот Василий.

– Господи, как же ты нас напугал! – облегченно вздохнула девушка, обмахивая взмокшее от страха лицо краем скатерти. – Так ведь и до инфаркта недалеко. Валь, все в порядке, вылезай, это всего лишь наш кот гуляет сам по себе. В форточку влез, негодник, отсюда и сквозняк.

Не услышав ответа друга, она заглянула под стол и увидела его в бессознательном состоянии.

– Ну вот, только этого мне не хватало, – простонала Олеся, плюхаясь перед ним на колени. – Валя, Валюша, очнись, – начала она трясти его за плечи. – Да очнись же ты! – прикрикнула девушка, шлепнув молодого человека ладонью по бледным щекам.

Кот тем временем тоже подошел к бесчувственному Валентину и начал облизывать его лицо своим шершавым язычком.

– Фууу, что это? – сморщившись, простонал тот и открыл глаза. – Аааа, – тут же завопил он, увидев перед собой черную, да еще и лохматую морду. – Изыди, сатана! – замахал он руками и тут же, встав на четвереньки, с завидной скоростью выполз из-под стола.

– Валя, да это же наш Василий! – захохотала Олеся. – Ой, не могу, сейчас умру от смеха! – сложилась она пополам.

– Действительно, Василий, – пробормотал молодой человек, брезгливо вытирая свои щеки. – А я уж подумал, что попал в преисподнюю. Откуда этот черномазый здесь взялся?

– В форточку залез, отсюда и сквозняк, который шторами шевелил. Я думала, что умру от страха.

– Ты только думала, а я почти уже умер! – проворчал Валентин. – Я что, упал в обморок?

– Так точно, упал! – подтвердила Олеся, продолжая смеяться. – Ну и как тебе спиритизм после этого, все еще нравится?

– Спиритизм здесь ни при чем, это всего лишь неблагоприятное стечение обстоятельств, – хмуро ответил Валя. – Для того чтобы все получилось со стопроцентной гарантией, сеанс нужно проводить в полнолуние, а оно еще, похоже, не наступило. Завтра же нужно будет выяснить, какой сейчас лунный день, и только тогда все повторить.

– Ты собираешься повторить? – изумилась Олеся. – Ну, ты, Кадкин, даешь! Да меня теперь хоть на куски режь, но больше на такую авантюру ты меня не уговоришь ни за какие сладкие коврижки.

– Хочешь ты этого или не хочешь, теперь не имеет значения, – хмуро сообщил молодой человек. – Время пошло.

– В каком смысле?

– В самом прямом! Мы с тобой уже потревожили дух твоей прабабки, и он наверняка не скажет нам спасибо, если мы не вернем его обратно.

– Куда обратно?

– Куда надо!

– Ты мне можешь объяснить нормальным языком, что это значит? – раздраженно прикрикнула Олеся.

– А то и значит, что спиритический сеанс если уж начинаешь, то закончить просто обязан, иначе может быть ой как плохо. Тогда дух, который мы с тобой вызывали, будет бродить здесь до тех пор, пока... ик... ууооо, – завыл Валя, с диким ужасом таращась на дверь.

Олеся проследила за его взглядом и с размаху плюхнулась на стул. В проеме двери маячил силуэт человека с черным лицом, и отблески свечей создали на стене чудовищно огромную тень от него. Силуэт отделился от двери и двинулся в сторону молодых людей, которые буквально остекленели от ужаса. Когда «дух» спокойно подошел к столу и уже протянул руку за шкатулкой, кот Василий вдруг с воплем взлетел на стол и вцепился в эту руку когтями. «Дух» неожиданно взвыл вполне человеческим голосом:

– Ай, чтоб тебя разорвало, скотина поганая!

– Блин, да это же человек, – ахнула Олеся. – Вы кто такой? Что вы делаете в моем доме? – тут же взвилась она. – Что вам здесь нужно?

Тот, как будто не слыша девушку, резко и грубо скинул со стола кота, проворно схватил шкатулку и уже собрался бежать, но не тут-то было.

– Да это же вор, он наш сундук хочет украсть! – не своим голосом завопил Валя, моментально опомнившись. – Людииии, держите ворааааа! Караууул! – еще громче заорал он, вцепившись в шкатулку мертвой хваткой.

Незнакомец с силой начал дергать ту в свою сторону, но Валентин не собирался сдаваться и стоял насмерть.

– Карауууул! Помогитеее! Леся, немедленно звони в милицию, – продолжал орать он и, не придумав ничего лучше, клацнул челюстями и яростно вгрызся зубами в руку бандита. Тот взвыл раненым мамонтом и резко отпустил шкатулку. Валя со всей дури опрокинулся на пол и тут же, встав на четвереньки, с проворством ящерицы отполз к окну, продолжая надрываться: – Караууул! Люди, сюдаааа, на помооощь, наших бьюууут.

Олеся смотрела на всю эту баталию безумными глазами, не в силах даже сдвинуться с места. Ее как будто парализовало.

Матерясь на чем свет стоит, незнакомец крутанулся пару раз вокруг своей оси, вытирая кровь с прокушенного запястья. Гневно сверкнув глазами в прорезях маски, он выхватил из-за пояса пистолет и, наставив его на молодого человека, грубо приказал:

– А ну заткнись и давай сюда шкатулку, иначе в твоей голове появится лишняя дырка.

– Вот бандит, а, – тут же отмерла Олеся и кинулась на помощь другу. – Ты что, совсем уже с дуба рухнул, идиот, на живых людей пистолет наставлять?

Тот резко перевел грозное оружие на девушку.

– Еще один шаг, и в этом доме состоятся очередные похороны. Я, не задумываясь, продырявлю твоему другу голову, а потом и тебе, чтобы ему не было скучно на том свете.

– Да что тебе от нас нужно-то? – раздраженно воскликнула Олеся. – Бери что хочешь да уходи отсюда.

– Вот это уже совсем другой разговор, – нагло заулыбался преступник. – Будь умницей, возьми у этого зубастого придурка шкатулку и передай ее мне.

– Это кто здесь придурок? – очень бурно возмутился Валентин. – Ты только посмотри, ма шер, каков нахал! А на вид и не скажешь, вроде вполне приличный мужчина.

– Я кому сказал взять шкатулку? – строго повторил незнакомец, щелкая затвором пистолета. – Хочешь, чтобы его мозги растеклись по стенке? Мне ничего не стоит это сделать, я привычный.

– Нет-нет, не надо, я все сделаю, – испуганно вскрикнула Олеся, кидаясь к Валентину. – Давай сюда шкатулку, – велела она.

– Ни за что!

– Считаю до трех, – рявкнул бандит и снова передернул затвор.

– Валя, отдай шкатулку, – взвыла Олеся, с ужасом глядя на друга. – Пусть забирает и побыстрее уходит отсюда.

– Нет, – упрямо тявкнул Валентин, прижимая бесценную деревяшку к своей груди. – Только через мой труп.

– А это как пожелаешь! Мне ждать недосуг, и уж тем более уговаривать – время деньги, – процедил сквозь зубы незнакомец и равнодушно нажал на спуск.

Все произошло настолько стремительно и быстро, что Олеся не успела ничего сообразить и, действуя по инерции, загородила собой Валентина. Что-то сильно ударило ей в грудь, и она, резко развернувшись, схватилась за портьеру и опрокинулась вместе с ней на друга. Тот успел только охнуть, удариться затылком о подоконник, отчего из его глаз посыпались искры. От дикой боли в голове Валя не сразу осмыслил, что произошло, а когда понял, начал судорожно пытаться высвободиться, чтобы хоть чем-то помочь Олесе. Он запутался в шторах, которые сорвались и обрушились прямо на них, и беспомощно барахтался под тяжелой материей. Когда ему уже почти удалось выбраться наружу, он вдруг услышал грозный рык то ли собаки, то ли еще какого животного, а следом за этим испуганные, визгливые вопли преступника. Что там происходило в комнате, ему увидеть так и не удалось, потому что, поскользнувшись, он со всего маха снова ударился головой о подоконник, после чего в ушах как-то странно зазвенело, а перед глазами поплыли разноцветные круги. Через мгновение Валя провалился в спасительную обморочную пустоту, продолжая прижимать к своей груди заветный сундучок.

17

Валентин очнулся от резкого запаха нашатыря и начал отмахиваться рукой. Открыв глаза, он с недоумением уставился на склонившегося над ним пасечника.

– Фу, Серж, что это такое? Что за противную гадость ты суешь в мой нос? – сморщился Валя. – Немедленно убери от меня этот вонючий кошмар!

– Ну, слава тебе господи, очухался! – облегченно вздохнул Сергей. – Я уж думал, что ты никогда в себя не придешь.

– Откуда?

– Что откуда?

– Откуда я должен прийти... в себя?

– Дааа, видно, здорово ты головой шарахнулся, – пришел к выводу Сергей. – Встать-то сможешь, или тебе помочь?

– А где я?

– На полу!

– На полу? Что я здесь делаю?

– Отдыхаешь!

– Боже мой, Серж, дорогой, ведь здесь такое произошло, ты себе даже не представляешь, – встрепенулся Валя, моментально вспомнив события сегодняшнего вечера. – Мы пережили такой ужас, такой страшный кошмар... О господи, что с Лесей? Где она?

– Да вон твоя Леся, на диване лежит, – ответил Сергей.

– Она умерла, да? Это я во всем виноват! Это все из-за меня! – всхлипнул Валентин. – Как же мне-то теперь жить после этого?

– Не переживай, все нормально, – поторопился успокоить его Сергей. – Олеся жива и здорова.

– Правда? Ты меня не обманываешь? Она точно жива?

– Сам посмотри.

– Слава богу! – облегченно вздохнул Валя. – Я бы себе никогда не простил, если бы с ней что-нибудь случилось. А где этот негодяй? – тут же сердито нахмурился он.

– Кто?

– Как это кто? Преступник, конечно, чтоб ему пусто было!

– Убежал с покусанной задницей, – усмехнулся Сергей. – Жаль, что мне его догнать не удалось, а то бы я ему так накостылял, что он бы на весь оставшийся век запомнил.

– Надо было догнать, – вздохнул Валентин, с трудом принимая вертикальное положение. – Представляешь, у этого негодяя пистолет был, и он выстрелил.

– Я уже в курсе, Олеся мне все рассказала. Жаль только, что я узнал об этом уже после того, как бандит сбежал, а то не оставил бы от него даже мокрого места, – хмуро произнес пасечник. – Я как увидел ваши с Олесей ноги, торчащие из-под штор, так мне уже не до преступника было. Испугался до смерти, думал, что вас поубивали здесь. Естественно, что в первую очередь бросился к вам, а с этим гадом предоставил разобраться Цезарю. Решил, что он сумеет его удержать, да тот ему чем-то по голове шарахнул, пес и свалился. Когда очухался, уже поздно было, эта сволочь сбежать успела. А кто это был-то? Олеся так была напугана, что ничего толком не смогла рассказать, только про выстрел. Что-то там еще говорила, только я мало что понял, она все время заикалась и плакала. Пришлось ее валерьянкой поить. Так кто же это был?

– Вор, кто же еще?! Он хотел шкатулку спереть, наверное, думал, что там драгоценностей немерено. Вот идиот! – простонал Валя, потирая ушибленный затылок. – А ты-то как здесь оказался?

– Да я, когда от вас ушел, сначала к Федору зашел, это приятель мой. Пока сидел у него, мне на мобильник друг позвонил и попросил, чтобы я Цезаря на случку к нему привез, он в городе живет.

– Это как же? – вытаращился Валя. – К нему на случку?

– Да не к нему, а к его собаке, она той же породы, что и Цезарь, – захохотал пасечник. – У тебя, Валя, явная травма мозгов.

– Это точно, травма, похоже, действительно есть, – вздохнув, согласился тот. – Голова гудит, как столб под высоковольтными проводами. – И что там дальше... про случку?

– Ну так вот, я решил Цезаря прямо сегодня, с вечера забрать у Екатерины Ильиничны, чтобы завтра с утра пораньше отвезти его к другу, ну и пошел к ней. Она женщина приветливая, не захотела меня просто так отпускать, усадила за стол, чтобы я с ней посидел да чайку попил. Вот я допоздна и засиделся, а когда мимо вашего забора проходил, увидел, что у вас свет в доме горит. Понял, что не спите еще, и решил зайти на минутку. Ну и зашел...

– Молодец, очень вовремя ты это решил, – согласился Валя. – А что с Лесей? Почему ты скорую помощь не вызвал? – снова заволновался он. – Ведь когда в нее стрелял этот нахальный негодяй, она меня собой загородила, представляешь?! Я ей теперь по гроб жизни обязан. Она сильно пострадала?

– Успокойся, не пострадала она..., почти не пострадала. Не поверишь, но, ее медальон спас.

– Какой медальон? – не понял Валентин, но тут же вспомнил. – Ааа, это, наверное, тот, что мы в сундуке нашли?! И как же он ее спас?

– Пуля попала в него и отрикошетила вон туда, – ответил Сергей, показывая на небольшую дырочку в стене. – И если бы не медальон... На груди у Леси, правда, синяк здоровенный образовался, но это дело поправимое, до свадьбы заживет, – улыбнулся он.

– Ах, ма шер, бедненькая моя девочка, – снова всхлипнул Валя. – Я хочу с ней поговорить. Хочу немедленно сказать, как я ее люблю, как обожаю и как я ей благодарен.

– Об этом ты и потом успеешь сообщить, а сейчас не нужно ее тревожить, она только что уснула.

– Уснула? Ну, это хорошо, пусть поспит, нервная система во сне очень хорошо восстанавливается. Слушай, а сколько же тогда я здесь без чувств пролежал, если Леся успела тебе все рассказать, да еще и уснуть после этого?

– Час с лишним, я уж и не знал, что с тобой делать. Я хоть и учусь в медицинском институте и надеюсь стать неплохим врачом, но все равно растерялся, честно тебе скажу. Уже хотел за нашим, поселковым «Айболитом» бежать, чтобы он помог тебя в чувство привести.

– Ничего себе! – удивился Валентин и только тут сообразил, что так и продолжает прижимать к своей груди шкатулку.

– Ты чего в нее вцепился, как черт в грешную душу? – усмехнулся Сергей. – Я пробовал этот сундук из твоих рук вытащить, да какой там, как будто клеем «момент» приклеили. Там действительно драгоценности лежат?

– Это намного ценнее, чем любые драгоценности.

– Иди ты? И что же это такое?

– Дневник Веды и доска для спиритических сеансов.

– И все?

– Разве этого мало?

– Странный ты, какой-то, – хмыкнул Сергей.

– И совсем я не странный, я историк, – буркнул Валентин и тут же, вытаращив глаза, начал ощупывать свои щеки. – Мама дорогая, его нет, – ахнул он и, разинув рот до невозможных размеров, начал шарить внутри своими пальцами. – Я его проглотил, – с ужасом прошептал он, когда ничего там не обнаружил.

– Эй-эй, друг сердечный, что это с тобой? – испуганно спросил Сергей, таращась на Валю. – Кого ты проглотил? У тебя что, глюки начались?

– Это у тебя глюки, а что теперь будет со мной?! – проныл тот, шаря по полости рта уже языком. – Боже мой, какой кошмар, я ключ проглотил!

– Какой ключ?

– Обыкновенный, металлический, маленький такой.

– Зачем?

– Что зачем?

– Зачем ты его проглотил?

– Серж, ну что за глупые вопросы? – снова заныл Валентин. – Откуда же мне знать, зачем я это сделал? Когда мы с Лесей сидели вот здесь, за этим столом, и... Короче говоря, сидим, мирно беседуем, и вдруг начали происходить странные вещи. Внезапно ветер подул, чуть свечи не погасил, штора начала шевелиться, и я подумал, что дух Веды к нам явился. Вот и сунул ключ от шкатулки себе в рот, на всякий случай... а скорее всего с перепугу.

– Шутишь?

– Какие могут быть шутки, когда у меня в животе теперь инородное тело болтается? – взвился Валя.

– Да я не об этом, а о том, что ветер... шторы, дух Веды. Это ты сейчас серьезно говорил или прикольнуться решил?

– Серьезно! Но только потом выяснилось, что это кот Василий залез в комнату через форточку, отсюда ветер и шевеление штор, – отмахнулся Валентин, сосредоточенно прислушиваясь к своему организму. – Интересно, когда же это я ключ-то умудрился проглотить? – задумчиво пробормотал он и начал осторожно ощупывать свой живот. – Господи, да ведь теперь у меня наверняка будет заворот кишок! – с ужасом поставил он сам себе диагноз. – Мне срочно нужен рентген, немедленно, прямо сейчас, сию минуту, караул, срочно доктора! – закатил он глаза.

– Доктор слушает, – улыбнулся Сергей. – На что жалуетесь, больной?

– Серж, дорогой, меня будут резать, да? Мой живот будут вскрывать, как консервную банку, да? Все, я умираю, – издал Валя предсмертный стон.

– Успокойся ты, ради бога, и живи сто лет! – засмеялся Сергей. – Никакого заворота кишок не будет, и никто твой живот вскрывать тоже не станет. Завтра сходишь в туалет, и твой ключ благополучно выйдет наружу естественным путем.

– Да? Ты так думаешь?

– Не думаю, знаю, я же без пяти минут врач!

– А это не опасно?

– Нет, не опасно. Утром специально ради тебя схожу в аптеку, куплю слабительное, выпьешь, и все будет тип-топ.

– Зачем мне слабительное? – испугался Валентин. – Фу, какой кошмар, это же так неприятно! – брезгливо сморщился он.

– Ничего, потерпишь, если хочешь, чтобы твои внутренности не звенели в аэропорту, – захохотал Сергей.

– Ой, а как же ключ? – спохватился Валя. – Он же в единственном экземпляре, и если я... его же в унитаз смоет.

– Значит, придется садиться на горшок.

– Ты хочешь сказать, что потом, когда у меня все получится, ключ нужно будет доставать из... из этого самого? – округлил глаза Валентин.

– Можешь не доставать, если он тебе не нужен, ну а если нужен, тогда придется...

– Я думаю, что шкатулку можно будет вскрыть и без ключа, – торопливо пришел к выводу Валя и, похоже, сразу же успокоился.

– Это все мелочи, лучше скажи, что делать-то будем? – спросил Сергей, перейдя на деловой, серьезный тон.

– В каком смысле?

– Я думаю, что нужно нашему шерифу сообщить о том, что с вами случилось.

– Кто такой шериф?

– Наш поселковый участковый, капитан милиции, Скворцов Юрий Иванович. Это я ему такую кличку придумал – шериф, и теперь его все так называют, – улыбнулся Сергей. – Хороший мужик, между прочим, нужно к нему пойти и все рассказать.

– Зачем?

– Как зачем? На вас же было совершено покушение с целью ограбления.

– Но ведь не ограбили?

– Тааак! Я чувствую, что разговаривать с тобой сейчас – совершенно бессмысленное занятие, – нахмурился Сергей. – Иди ложись спать, а завтра утром все и решим. Как говорится, утро вечера мудренее.

– Вряд ли я смогу уснуть сейчас, после таких волнений, – вздохнул Валентин и, закатив глаза, схватился за сердце. – Столько переживаний за один вечер. Да и страшно мне, если честно, – откровенно признался он.

– Не бойся, я останусь в доме, вместе с Цезарем, – улыбнулся Сергей. – Так что можешь спать спокойно.

– А Цезарь, он в порядке?

– Да, этот гад оглушил его, но сейчас уже все нормально. Вон, по саду бегает, бдит.

– А он не может того преступника по следам найти? – встрепенулся Валя. – Ну, как это обычно ищейки делают, по запаху?

– Слушай, а это мысль, – оживился Сергей. – Можно запросто попробовать, я из зубов Цезаря клок от брюк вора вытащил. Прямо сейчас и попробуем, вдруг он где-нибудь здесь, в поселке притаился?!

– Я с тобой пойду, – решительно заявил Валентин.

– Куда ты со мной пойдешь? У тебя же голова.

– Ничего страшного, она почти уже не болит, – отмахнулся молодой человек. – И если честно, то я не хочу здесь один оставаться. Маловероятно, конечно, но вдруг этот бандит снова сюда вернется? Я с тобой!

– А как же Олеся?

– Олеся? – сморщился Валя. – Вот незадача, о ней я как-то не подумал.

– То-то и оно, что не подумал, а стоило бы. Ее ни в коем случае нельзя оставлять одну. Так что делать нечего, придется тебе остаться здесь с Олесей, а я возьму Цезаря и попробую его по следу пустить. Вдруг действительно повезет, чем черт не шутит?

– А может, ну его, бандита этого? Ну, куда ты сейчас среди ночи пойдешь? – попытался Валя дать обратный ход своей же идее.

– Да ты что? Сам же надоумил и сам же теперь отговариваешь? – удивился Сергей. – Разве можно упускать такую возможность, найти преступника по горячим следам? Короче, меньше слов, больше дела, я пошел.

– У тебя номер моего мобильно телефона есть? Вроде я тебе его давал? – спросил Валя, уже готовый умереть от страха, прямо не сходя с места.

– Да, есть!

– Как только что-нибудь выяснишь или будешь задерживаться по непредвиденным обстоятельствам, сразу же звони.

– О'кей! Я ключ от дома возьму и закрою вас с той стороны, чтобы не беспокоить, когда вернусь, – сказал Сергей, направляясь к двери.

– Удачи! – крикнул ему вслед Валентин и, как только Сергей вышел из дома, побежал на кухню. Вытащив из ящика два огромных ножа и, вернувшись в гостиную, молодой человек залез под стол и притаился там, сжимая холодное оружие в руках. Осторожно выглядывая из-под скатерти и со страхом наблюдая за темными окнами, он прошептал: – Если бандит вздумает вернуться, проткну его ноги этими ножами, а пока он будет соображать, в чем дело, вполне успею сбежать.

18

Через полчаса Сергей вернулся и, входя в гостиную, прямо с порога сообщил:

– Ничего у нас с Цезарем не получилось. Преступник, видно, на машине был, потому что след у проезжей дороги потерялся. Эй, ты где? – растерянно спросил он, не увидев Валентина в комнате.

– Жаль, что не получилось, – разочарованно вздохнул тот, выползая из-под стола.

– Ты чего там забыл? – удивленно спросил Сергей.

– Чего-чего… Прятался я там, – откровенно признался Валя. – Я не трус, но я и не герой.

– Я не трус, но я боюсь? – хохотнул пасечник.

– А хоть бы и так? – запетушился Валя. – И мне совсем не стыдно! Да, не стыдно! Я бы посмотрел на тебя, если бы с тобой произошло то же самое, что и с нами. Если бы ты видел, какой у бандита был пистолет, и если бы посидел под его дулом, я бы посмотрел, как тебе было бы смешно и весело, – обиженно засопел он.

– Да ладно тебе, ты чего, обиделся, что ли? – миролюбиво спросил Сергей. – Я же просто пошутил! Я прекрасно все понимаю и совсем не осуждаю тебя. Правильно сделал, что спрятался, да еще и вооружился. Я бы точно так же поступил, будь на твоем месте.

– Правда? – недоверчиво спросил Валентин. – Точно так же?

– Ей-богу!

– Жалко, что Цезарю не удалось взять след бандита, – произнес Валя. – Мне бы очень хотелось посмотреть сейчас в его бесстыжие глаза. Это же надо до такого безобразия додуматься, чтобы стрелять в беззащитную женщину? А меня он вообще придурком назвал, представляешь?! Фу, до чего же наглый и противный тип! – брезгливо сморщился он. – У него прямо на лбу написано, что он бандит с большой дороги.

– Значит, ты запомнил его лицо? – оживился Сергей.

– Не хватало мне еще эту наглую физиономию запоминать! – фыркнул Валя. – С чего ты взял?

– Ну, сам же сказал, что у него на лбу написано....

– Да это я так образно выразился, и потом, он в черной маске был.

– Это плохо, очень плохо, – вздохнул Сергей. – Так хоть можно было бы фоторобот на него составить. Ты припомни, может, какие-нибудь особые приметы у него были или еще что-нибудь запоминающееся?

– Да о каких особых приметах ты говоришь, дорогой мой? – изумился Валя. – В комнате полторы свечки горело, и я настолько был напуган, что не до примет мне было, самому бы целым остаться.

– Это плохо, – разочарованно повторил Сергей.

– Понимаю, что плохо, но помочь ничем не могу. Хотя постой, – оживился Валентин. – Если мне не изменяет память, то, когда он своей наглой лапищей вцепился в шкатулку, я видел на ней тату.

– Что за тату?

– Ну, наколка такая, в виде сердца, пробитого стрелой.

– И больше ничего?

– Там еще какие-то буквы были, но я их не разглядел.

– А если поднапрячься?

– Да не помню я, – отмахнулся Валентин. – Вот что я его укусил именно за эту руку, это я очень хорошо помню, а какие буквы... нет, не помню. Зато я его рост запомнил, вот такой, – задрал он руку выше своей головы на полметра.

– Двухметровый, что ли?

– Ну, вроде того, – согласился Валя. – И плечи вот такие, как у шлагбаума.

– Здоровый, видать, мужик, – пришел к выводу Сергей.

– Да уж, не маленький, – согласился Валя. – Постой, а разве ты его сам не видел?

– Видел, только в вертикальном положении.

– Почему в вертикальном?

– Мы когда к дому подошли, я услышал ваши крики, но ничего толком не понял. Зато Цезарь, видно, очень хорошо все понял, так рванул, что я и глазом не успел моргнуть, как он в доме скрылся. Между прочим, двери нормальные люди на ночь закрывают, а у вас здесь сплошной коммунизм, – с упреком заметил Сергей. – Поселок у нас вроде спокойный, но, как теперь показала практика, все до поры до времени, и все хорошее когда-нибудь кончается. Почему вы не закрыли дверь, когда я ушел?

– Я думал, что Леся закрыла, мне-то она ничего не сказала.

– Выходит, что забыла, и результат не заставил себя слишком долго ждать. Преступник совершенно спокойно вошел в дом, а вы даже не услышали, продолжали сидеть здесь и болтать.

– Ну, кто же мог предположить, что все так запущено? – вздохнул Валя. – Как говорится, знал бы, где упасть, соломки бы подстелил. Ты лучше расскажи, что дальше то было?

– А что дальше? Когда я в комнату вбежал, Цезарь уже вовсю бандита по полу возил. Пока я к вам кинулся, пока выпутал вас из штор, этот гад чем-то пса по голове ударил и был таков. Ты без сознания, Олеся в истерике. Я, если честно, здорово растерялся, не знал, что делать, то ли тебя в чувство приводить, толи девушку успокаивать.

– Да, жалко, что не удалось поймать бандита, – вздохнул Валя. – Ведь он, зараза, всю малину нам с Леськой изгадил своим неожиданным появлением. Мы ведь только-только спиритический сеанс начали проводить, а тут он, как черт из пекла, нарисовался. Мы сначала подумали, что это Дух к нам явился, я тебе уже говорил.

– Что-что вы начали проводить? – засмеялся Сергей. – Какой сеанс?

– А чего ты смеешься-то? – обиделся Валя. – Спиритический сеанс мы проводили. На западе очень модная фишка, между прочим, а чем мы хуже их?!

– И для чего же этой модной фишкой там занимаются?

– Все очень просто, – пожал плечами Валя. – Вызываешь чей-нибудь дух и задаешь ему вопросы, а он тебе отвечает.

– Чей дух?

– А это не столь важно, можно почивших родственников, а можно и кого-нибудь из знаменитостей, Пушкина, например, или Есенина. Говорят, что если дух соизволил прийти и ответить на твои вопросы, то в дальнейшем всегда все сходится. Ну, сбывается, я имею в виду.

– Прямо вот так сам дух и отвечает на все вопросы? – недоверчиво переспросил Сергей. – Да быть этого не может!

– Нет, не сам, конечно! Духи не умеют разговаривать..., мне так кажется, – неуверенно ответил Валентин. – Он отвечает с помощью буквенной таблицы.

– Это как? Какой такой таблицы?

– Какой же ты бестолковый, Серж! – всплеснул Валя руками. – Прям как дитя малое? Неужели никогда не слышал о спиритизме?

– Ну, почему же не слышал? Что-то вроде слышал, – неуверенно ответил тот. – Или где-то читал? Не помню я!

– Ну ладно, так и быть, показываю один раз. Вот представь себе, здесь лежит деревянная таблица с буквами, – подбежал Валя к столу и показал на его поверхность. – А еще нужно блюдце с нарисованной стрелкой! Все участники сеанса садятся вокруг стола, желательно круглого, берутся за руки, а ведущий кладет пальцы одной своей руки на блюдце. Все это действо должно проходить обязательно при свечах и ни в коем случае, при дневном свете. Днем спиритический сеанс вообще никогда не проводится. Ну, так вот, когда вызываемый дух приходит, начинаешь задавать ему вопросы, и блюдце начинает двигаться.

– Кто приходит? – глупо захлопал глазами Сергей.

– Дух!

– Куда?

– Туда, куда его вызывают!

– Вот так вот запросто берет и приходит? Бред какой-то! – сплюнул Сергей.

– Никакой это не бред, – возразил Валя. – Естественно, что дух приходит незримо, его никто не видит, а только ощущает.

– Как?

– Ну, я точно не могу тебе описать, сам пока не пробовал, но понаслышке знаю, что всякий раз бывает по-разному. Кто-то ощущает холод, кто-то слышит стуки, в общем, по-разному.

– Надо же, как интересно, – хмыкнул Сергей. – И что там дальше?

– Когда дух приходит, ему начинают задавать вопросы, а блюдце со стрелкой начинает двигаться. Стрелка останавливается на определенных буквах, из которых складывается ответ на заданный вопрос. Вот, собственно, и все.

– Не может быть! Неужели действительно получаются ответы? – засомневался Сергей.

– Я не знаю точно, но так говорят, – пожал плечами Валентин.

– Мало ли что могут говорить, – усмехнулся Сергей. – Я лично, пока сам не увижу, никогда не поверю.

– Вот и мы с Лесей хотели попробовать, а тут этот бандит нарисовался, не сотрешь, – возбужденно согласился Валентин. – Мы вызывали дух Веды, между прочим.

– И как?

– Что как-то? Говорю же, что только-только настроились, а тут бандит в дверях появился и все испортил. Ну ничего, главное, что мы живы, здоровы, а сеанс от нас никуда не убежит, повторим завтра же вечером. Вернее, уже сегодня, – тут же поправился Валентин, потому что часы в это время пробили два часа ночи. – Серж, ты, случайно, не знаешь, сейчас полнолуние или нет? – спросил он.

– Понятия не имею.

– Нужно будет обязательно узнать.

– Зачем?

– Сеанс нужно проводить в полнолуние, тогда он будет более эффективным.

– А мне с вами можно попробовать?

– Нет проблем, чем больше народу, тем больше энергии. А чем больше энергии, тем больше вероятности, что дух ответит.

– Ты думаешь, что он ответит?

– Очень на это надеюсь!

– И можно спросить даже о будущем?

– Думаю, что можно.

– А если я спрошу, согласится ли Олеся выйти за меня замуж, он мне ответит?

– Попробуй, может, и ответит, – усмехнулся Валентин. – Только мне кажется, что об этом нужно Леську спрашивать, а не дух.

– Ты сам знаешь, что она уже ответила, а меня интересует будущее. Стоит мне надеяться или нет?

– Попробуй, – снова повторил Валя. – В конце концов, за спрос денег не берут. Я слышал, что духи почти на любой вопрос ответ знают, может, и тебе повезет.

– Прикольно! – усмехнулся Сергей, с недоверием глядя на стол, где лежали атрибуты для спиритического сеанса.

– Да уж, прикольней не бывает, – вздохнул Валентин. – После того, что случилось сегодня, у меня закрались смутные подозрения.

– По какому поводу?

– Очень серьезному, Серж, очень серьезному. Заклинание-то я прочел, и, считай, этим самым уже вызвал дух бывшей хозяйки этого дома, а вот обратно отправить не успел, в связи с произошедшими событиями.

– Так отправь.

– Легко тебе говорить – отправь, – хмыкнул Валя. – Только не могу я этого сделать.

– Почему?

– Потому что доска с буквами и блюдце в шкатулке, а ключ я проглотил, вот почему, – раздраженно напомнил Валентин. – Прикажешь сделать себе харакири, чтобы его достать? На такое варварство я не способен, а ломать столь ценную вещь, как этот сундук, без разрешения Леси я не имею права. И что теперь может произойти до завтрашней ночи, одному богу известно.

– А что может произойти?

– Поживем – увидим, – неопределенно ответил молодой человек, с опаской оглядываясь по углам. – Только мое шестое чувство подсказывает, что ничего хорошего.

19

– А я говорю, что нужно немедленно сообщить шерифу обо всем, что здесь произошло, – запальчиво и упрямо говорил Сергей. – В нашем поселке всегда было спокойно, а тут такое происшествие, да еще со стрельбой. Если он узнает, что его не оповестили об этом вопиющем безобразии, я даже представить боюсь, что он с вами сделает. Он, конечно, хороший мужик, но горяч до невозможности.

– Откуда он может узнать? Если ты не скажешь, то мы тем более будем молчать, – возразила Олеся.

– Ты не можешь быть уверена, что кроме меня никто не видел и не слышал, что происходит в твоем доме. А вдруг кто-то в это время тоже мимо проходил и обратил внимание?

– Сережа, не смеши меня! – сморщилась Олеся. – Участок огромный, дом стоит далеко от забора, а значит, и от дороги, здесь захочешь, ничего не услышишь. И потом, если бы кто-то что-то услышал или увидел, то уже сообщил бы вашему шерифу. Можешь думать обо мне все, что хочешь, но я считаю, что нам не стоит ничего ему говорить. Зачем понапрасну людей тревожить? Ты представляешь, какая паника в поселке поднимется?

– Ты не права, Олеся, – вздохнул Сергей.

– Нет, я права! Вот ты мне ответь, что сможет сделать ваш шериф? Он что, сумеет отыскать преступника?

– Я не знаю, – откровенно признался Сергей.

– Вот именно, не знаешь! А что касается меня лично, я знаю, что не найдет. Я даже уверена в этом на все сто процентов. А посему, пусть спит себе спокойно и без кошмаров. Ведь все же обошлось? Все живы, здоровы? Что еще нам нужно?

– Судя по разгрому в комнатах, этот преступник что-то искал и, похоже, не нашел, – задумчиво произнес пасечник. – Знать бы, что именно он искал....

– А что тут знать-то? – фыркнул Валентин. – Я же тебе говорил, что ему нужна была шкатулка. Спрашивается, зачем она понадобилась бандиту с такой отвратительной рожей?

– Ты же говорил, что он был в маске и разглядеть его лица не было возможности, – напомнил Сергей.

– Какая разница, была возможность или ее не было? Если это бандит, значит, кроме отвратительной рожи у него ничего быть не может.

– А вот здесь ты не прав, – засмеялась Олеся. – Знаешь, какими симпатичными бывают преступники? Ни в сказке сказать, ни пером описать.

– Меня не волнуют другие, я говорю о нашем, – огрызнулся Валя. – И я очень сомневаюсь, что его могли заинтересовать те вещи, которые лежат в шкатулке на самом деле. Наверняка он был уверен, что в ней лежат фамильные драгоценности. Знаешь, как он вцепился в шкатулку? Как ненормальный, я думал, что вместе с моими руками оторвет, наглец такой!

– Тогда тем более нужно идти в милицию и сообщать о том, что здесь случилось. Где гарантия того, что бандит не вернется сюда снова? – не хотел сдаваться Сергей.

– Леся, а по-моему, Серж прав, нам нужно заявить в милицию, – согласился Валентин. – После нашего заявления они просто обязаны будут охранять нас круглосуточно. Пусть выставляют дозор возле всех окон и дверей.

– Ага, как же, разбежался! – усмехнулась девушка. – Дадут тебе охрану, а потом догонят и добавят. Сережа, ну-ка скажи, в вашем поселковом отделении сколько человек служит?

– Двое, – ответил тот. – Шериф и Кузя.

– Что еще за Кузя?

– Младший сержант, Лешка Кузькин, а Кузя – это его кличка, еще с детства.

– Надеюсь, ты хорошо расслышал, Валюша, что сейчас сказал Сергей? – усмехнулась Олеся. – «Ох, рано встает охрана», – весело пропела она. – Чтобы мог спокойно спать наш несравненный Кадкин, его будет круглосуточно охранять младший сержант Кузя.

– Нечего иронизировать! – огрызнулся Валя. – Не смогут охранять, значит, обязаны принять какие-то меры для нашей безопасности.

– Какие, например? – прищурилась Олеся.

– Я понятия не имею, какие меры принимаются в таких вот случаях, но...

– Вот с этого и нужно было начинать, – засмеялась девушка, когда Валя не нашел что ответить.

– В конце концов, это наш гражданский долг проинформировать обо всем правоохранительные органы. Преступник должен сидеть в тюрьме, – не захотел сдаваться молодой человек.

– Вот именно, – поддакнул Сергей. – А для того, чтобы он туда сел, его нужно поймать. Значит, надо идти к шерифу.

– Да что же вы оба такие бестолковые навязались на мою голову? – всплеснула Олеся руками. – Как вы не понимаете, что толку от этого похода к шерифу не будет никакого? Если бы я была уверена, что преступник действительно сядет в тюрьму, я ни минуты бы не стала раздумывать, а пошла бы и собственноручно написала заявление.

– И что ты предлагаешь? Сделать вид, что ничего не случилось? Что в вашем доме тишь, гладь, да божья благодать, так, что ли? – раздраженно спросил Сергей. – Олеся, ты, случайно, не забыла, что этот человек хладнокровно в тебя стрелял? Это просто чудо, что на тебе висел медальон, и только благодаря этому ты не погибла. Где гарантия того, что преступник сейчас снова не взял в руки тот же пистолет и не убил кого-нибудь?

– Не нужно давить на мою совесть и сознательность, – огрызнулась девушка. – Я не дура и прекрасно понимаю, что ты сейчас прав, только толку от твоей правоты, как от козла молока. Милиция никогда не найдет этого бандита.

– Но, ма шер, почему ты так думаешь? – спросил Валентин. – Шериф сообщит в город, а там такие бравые мальчики служат, мне кажется...

– Ой, Валь, прекрати уже мне голову морочить! – сморщилась Олеся. – Замолчите оба и слушайте, что я вам скажу. Я предлагаю свою альтернативу.

– Какую?

– Самим во всем разобраться и найти бандита.

– Как мы его найдем? Ты что, девочка моя, решила заняться детективной деятельностью? – округлил Валя глаза. – Я в шоке!

– Действительно, Олеся, как это будет выглядеть? – в свою очередь спросил Сергей.

– Ну, во-первых, как вам известно, у нас есть некая деталь от брюк бандита, которую с корнем вырвал Цезарь – это раз, – начала объяснять девушка. – У нас есть хотя бы приблизительные данные о внешности преступника – это два. И наконец, самая главная улика – это пуля, застрявшая в стене – это три.

– И что нам это дает?

– Пулю можно отдать на экспертизу. Ее кажется, называют баллистической, если мне не изменяет память? И вот тогда, по этой пуле, сразу можно будет узнать, фигурировал ли этот пистолет этот в каких-то уголовных делах. Возможно, что нам крупно повезет, и в базе данных сразу же найдутся сведения о преступнике.

– А вот здесь, я думаю, нас ждет большое разочарование, – возразил Сергей.

– Почему?

– Ты же сама говорила, что пистолет с глушителем.

– Говорила, и что?!

– Оружием с глушителем обычно пользуются профессионалы и практически всегда только один раз.

– А вдруг нам повезет, ведь попытка – не пытка?

– Хорошо, попытаться можно, – согласился Сергей. – И ты уже, конечно, знаешь, где тебе сделают такую экспертизу? Знаешь, кто заглянет в базу данных?

– Откуда я могу знать? – удивилась Олеся. – Это совсем не женское дело – такими вещами заниматься. Я думала, что ты все устроишь.

– Лесь, ты, случайно, не забыла, что я бизнесмен, а не полковник милиции? – засмеялся Сергей. – Как я тебе могу это устроить?

– И что нам делать?

– Идти к шерифу, – снова повторил Сергей. – Вот у него есть такая возможность, послать улику на любую экспертизу, а потом проверить базу данных. Но для этого нужно завести уголовное дело.

– А без уголовного дела никак нельзя?

– Боюсь, что нет!

– Но, Сережа, ты же мужчина, придумай что-нибудь!

– Прости, но мои полномочия дальше моих пчел не распространяются, – развел руками тот. – Что я могу придумать? Своей лаборатории у меня нет, друзей в милиции тоже не имею. Чем я могу тебе помочь?

– Друзья мои, у меня, кажется, появилась идея, – с улыбкой сообщил Валентин, до этого внимательно слушавший спор Олеси с Сергеем.

– Что за идея?

– Очень хорошая идея. И что бы вы без меня делали?

– Не тяни, говори быстрее, – поторопила его девушка.

– Кажется, у меня есть знакомый майор милиции.

– Кто такой?

– Отец моего бывшего однокурсника. Леся, помнишь, я тебе говорил про Виктора, который сможет сделать экспертизу медальона? Как странно, за такой короткий срок мне пришлось о нем вспомнить несколько раз, – задумчиво пробормотал Валентин.

– Ты чего там себе под нос бубнишь? Что ты хотел сказать про Виктора? – поторопила его девушка.

– Воронин умный до безобразия, он занимается древней культурой, впрочем, это не важно. Так вот, его отец – майор милиции, и можно будет попробовать его уговорить, чтобы он нам помог обойтись без лишних формальностей. Правда, после ранения он больше не служит в органах, но связи у него должны остаться.

– Валя, ты гений! – радостно воскликнула Олеся и поцеловала друга в щеку.

– Это я и сам знаю, – с пафосом согласился молодой человек, задрав нос чуть ли не до потолка. – Прямо сейчас же Виктору и позвоню.

– Ладно, пока Валентин будет дозваниваться своему приятелю, я пойду отвертку поищу, – сказал Сергей Олесе. – Карниз нужно на место повесить.

Не откладывая дела в долгий ящик, Валя взял свой мобильный телефон и, найдя в записной книжке номер однокурсника, набрал его.

– Виктор, здравствуй, дорогой, – заулыбался он, как только ему ответили.

– Кто это? – недовольно поинтересовался абонент.

– Не узнал? Это же я, Валентин Кадочников.

– Валя, ты? – радостно воскликнул Виктор.

– Да-да, это я.

– Прости, что не узнал твой голос, ты мне в последний раз звонил сто лет назад.

– Не сто лет, а всего лишь три месяца назад, ну, это не столь важно, – хмыкнул Валентин. – Как у тебя дела? Чем занимаешься?

– Дела идут, контора пишет, – хохотнул Виктор. – Неделю назад вернулся из экспедиции.

– Да ты что? И где был?

– На горе Алатау.

– Удачно съездил?

– Относительно.

– Послушай, Виктор, у меня здесь такие находки есть, с ума сойдешь, – запальчиво сообщил Валентин. – Я уже три дня в трансе хожу.

– Что за находки? – заинтересованно спросил Виктор.

– По телефону не могу всего объяснить, ты должен это увидеть своими собственными глазами.

– И как это сделать?

– Очень просто, записывай адрес и приезжай, посмотришь все на месте, заодно и поговорим.

– Уже пишу, диктуй!

Валя продиктовал адрес поселка и услышал удивленный возглас Виктора:

– Ничего себе! С какого перепугу тебя занесло в этот Леший Брод?

– Ой, и не спрашивай, сам удивляюсь, – томно вздохнул Валентин. – Приезжай как можно быстрее, ты будешь весьма приятно удивлен. Кстати, для тебя здесь работка кое-какая есть, так что захвати все, что может понадобиться для экспертизы одной весьма уникальной вещицы.

– Что-нибудь древнее?

– Очень на это надеюсь, поэтому жду тебя с нетерпением.

– Через час сажусь в машину и выезжаю, – пообещал Виктор, на чем они и распрощались.

– Валь, ты хочешь ему все рассказать? – обеспокоено спросила Олеся. – Я имею в виду про Веду, про книгу и про все остальное?

– Придется рассказать, если мы хотим, чтобы его отец помог нам найти преступника, это во-первых. А во-вторых, не стоит волноваться, Виктор отличный парень и не трепач. Вот увидишь, он тебе обязательно понравится. Этакий Аполлон во плоти, брюнет с зелеными глазами и чувственным ртом. Жаль, что его совсем не интересуют мужчины, – вздохнул Валентин. – Мы бы очень мило с ним смотрелись. Воронин всегда был дамским угодником, и на втором месте после профессии у него стоит слабый пол. Еще ни одна женщина не устояла перед ним, он их очаровывает с первого взгляда окончательно и бесповоротно. Короче, увидишь и сама все поймешь. Так что советую быть начеку, ма шер, не успеешь и глазом моргнуть, как окажешься у него в постели, – хмыкнул он. – Но главная его любовь – это, конечно, работа, поэтому ни одна мамзель больше чем на неделю у него не задерживается. А вообще-то он замечательный парень, для друзей в лепешку расшибется, если нужно. Подними его в три часа ночи и скажи, что тебе нужна его помощь, он обязательно примчится. Душка, одним словом. Его нужно увлечь книгой и медальоном, пусть проводит экспертизу, и в это время я его попрошу, чтобы он, в свою очередь, уговорил своего отца помочь нам. Я уверен, что он все сделает для того, чтобы отец согласился, лишь бы мы его оставили наедине с этими вещами.

– Ты считаешь, что это поможет?

– Я очень увлеченный историк, – показал Валя на себя. – И смею заметить, весьма умный и перспективный. Но, хочу признаться честно, по сравнению с Ворониным я просто дилетант и младенец. Он гипертрофированный фанат своего дела, и стоит только на горизонте показаться чему-нибудь такому, что его могло бы заинтересовать, – все, из него тогда можно веревки вить и просить о чем угодно. Он луну с неба достанет, лишь бы его оставили в покое наедине с его «интересом». Я уверен, что стоит ему только краем глаза увидеть книгу и медальон, он пропал. Про рунические пластины я вообще молчу, он с ума сойдет от счастья при виде их. Вот тут я и подсуечусь насчет помощи от его папочки, аккуратненько намекнув, что, мол, баш на баш. То есть предлагаю бартерную сделку – я тебе, но и ты мне тоже. Все очень просто, ма шер, так что не волнуйся по пустякам. Как говорится – ноу проблем.

– Твоими бы устами да мед пить, – вздохнула Олеся. – Все-то у тебя просто и без проблем.

– Ты что, не веришь мне? – возмутился Валентин.

– Да верю, верю, просто твой Воронин совершенно посторонний человек, и доверять ему семейные тайны мне бы не очень хотелось.

– А что делать, ма шер, если другого выхода нет? – развел Валя руками. – Был бы я генералом, не было бы и вопросов.

– Нет, оставайся лучше историком, Валюша, – хмыкнула девушка. – В нашей стране армия и так на ладан дышит.

– Отвертку я не нашел, придется из дома принести, – сказал Сергей, вернувшись в гостиную. – Друзья мои, а что это вы загрустили? Не пойти ли нам на кухню, выпить по чашечке кофе? – весело спросил он.

– О, а вот это с большим удовольствием! – безоговорочно согласилась Олеся. – Только непременно по рецепту Веды.

– Заметано!

– А я бы и от чего-нибудь вкусненького не отказался, – вздохнул Валентин. – А кстати, я что-то запамятовал, мы сегодня завтракали или нет?

– А как же? – удивился пасечник. – Я же овсяную кашу вам приготовил. Олеся съела с удовольствием, а вот ты почему-то отказался.

– Теперь понятно, почему я такой до неприличия голодный, – проворчал Валя. – Я овсянку с детства терпеть не могу. Хочу яичницу с беконом, колбасу домашнего копчения и сметаны из погреба Екатерины Ильиничны.

– А лопнуть не боишься? – засмеялась Олеся.

– Нет, не боюсь! После того, что мне пришлось пережить в этом доме за последние трое суток, я уже ничего не боюсь, – с пафосом ответил Валентин. – Ма шер, а почему мы снова идем на кухню, а не в столовую? – тут же спросил он. – Сколько можно тебе напоминать, что ты княжна и должна быть на уровне? Не соблюдать этикет при твоей родословной – это же моветон, дорогая моя. Нет, наверное, я никогда не приучу тебя...

Договорить ему не удалось, потому что пришлось поспешно улепетывать от разъяренной подруги со всех ног.

– Я тебе сейчас такую родословную покажу, что до конца дней будешь помнить, – кричала она ему вслед. – Я тебе что, комнатная болонка с родословной? А ну стой!

– Ага, как же?! Спешу и спотыкаюсь! Прям уже так и встал как вкопанный, держи карман шире! – хмыкнул Валя, прячась за дверью комнаты и защелкивая задвижку. – Остынь сначала, потом и поговорим.

– Ну, Кадкин, погоди! – пригрозила Олеся и со всей силы стукнула кулаком в закрытую дверь. – Вот выйдешь, я тебе покажу, почем фунт лиха.

20

– Послушай, Олеся, мне тут одна мысль пришла в голову, посоветоваться хочу, – сказал девушке Сергей.

– Что за мысль?

– Когда я в тот вечер здесь появился, со мной Цезарь был, ты помнишь?

– Помню, конечно, а что?

– Я потом, когда ты уже спала, с Цезарем пробежал весь путь, которым удирал бандит, и его след потерялся у проезжей дороги. Из этого факта я сделал вывод, что он был на машине.

– И что?

– Из поселка можно выехать только одной дорогой, и до поворота на главную магистраль здесь стоит пост ГИБДД. Метрах в двухстах от поста проходит железная дорога. Вернее, там стоит мост, по которому проходит железная дорога, впрочем, дорога здесь ни при чем, я совсем не то хотел сказать. Блин, что-то я запутался совсем, я ведь не об этом, – сморщился Сергей. – Короче, прямо на этом мосту недавно установили видеокамеру, а в будку к гаишникам поставили экран, чтобы они могли видеть нарушителя загодя. Ты меня понимаешь?

– Нет, не понимаю, – откровенно призналась Олеся. – Это ты к чему мне сейчас рассказываешь?

– На том посту я всех гаишников очень хорошо знаю, – начал объяснять Сергей. – А что, если попросить их, чтобы они разрешили нам посмотреть запись той ночи?

– А что это даст? Мы же не знаем, на какой машине был преступник?

– Нет, не знаем, но зато мы знаем время, когда он мог там проезжать.

– А если там сотня машин проехала в то время?

– Не думаю, в ночное время здесь не слишком оживленное движение.

– Хорошо, если даже случится такое чудо и мы увидим эту машину, что нам это даст?

– Мы сможем по номеру определить владельца.

– Ты считаешь, что, собираясь на запланированное преступление, бандит приехал сюда на своей собственной машине? – удивилась Олеся. – Я тебя умоляю, Сережа, нельзя быть таким наивным. Наверняка машина чужая, либо угнана, либо номера фальшивые.

– Может, я и наивный, но мне кажется, что не стоит пренебрегать любой возможностью, – с обидой произнес он. – Тем более в таком положении, в каком находитесь сейчас вы с Валентином. Сама сказала, что в милицию ты не пойдешь, что лучше самим во всем разобраться, и сама же не хочешь палец о палец ударить. Ты же меня просила, чтобы я вам помог вычислить преступника, а когда я предлагаю, на мой взгляд, вполне реальный вариант, ты почему-то возражаешь.

– Ну, хорошо, хорошо, не обижайся, я не права, – миролюбиво сказала Олеся. – Если ты считаешь, что это может нам помочь, то думаю, что попробовать стоит, – согласилась она. – Поехали прямо сейчас к твоим гаишникам.

– Нет проблем, – обрадовался Сергей. – Я сейчас сбегаю домой и обратно приеду уже на своей машине.

– Зачем куда-то бежать? Вон моя машина за домом стоит, на ней и поедем, – улыбнулась Олеся. – Сейчас только Вале скажу, что мы уезжаем.

Через двадцать минут они уже подъехали к посту ГИБДД, и Сергей пошел в будку.

– Привет честной компании, – поприветствовал он двоих дежурных, которые сидели за столом и пили чай.

– О, какие люди и без охраны! – засмеялся лейтенант. – Привет, Сергей, садись с нами, чайку попей.

– Нет, спасибо, не хочу, – отказался тот. – Я к вам по делу.

– Что случилось?

– Вот здесь я написал число и примерный промежуток времени, когда мимо вашего поста проезжала машина, которую мне срочно нужно разыскать, – начал объяснять Сергей. – Вы не могли бы посмотреть запись видеонаблюдения?

– Нет проблем, посмотрим, – очень легко согласился лейтенант. – Какой марки автомобиль тебя интересует?

– Да в том-то все и дело, что я не знаю ни марки, ни цвета, только примерное время, и все, – развел Сергей руками. – Я просто надеюсь на удачу и на вашу помощь.

– И что же натворил этот «мистер Икс» на неизвестном автомобиле? – усмехнулся лейтенант.

– Он очень сильно обидел мою невесту, а я не привык прощать обиды, поэтому хочу его найти.

– Вот это по-нашему, по-мужски, – довольно крякнул лейтенант, отставляя чашку с чаем в сторону. – А ну-ка, сержант, давай за дело, – тут же приказал он своему помощнику. – Нужно помочь хорошему человеку, а чаи потом будем гонять.

Через пятнадцать минут у Сергея была распечатка всех номеров машин, проехавших именно в то время, которое он указал. К счастью, их оказалось всего четыре. Но самое главное, лейтенант не поленился и сразу же пробил по базе данных всех владельцев этих четырех автомобилей.

– Ну, вот видишь, как все замечательно получилось? – с улыбкой сказал Сергей, садясь в машину, где его ждала Олеся. – А ты не хотела меня слушать. Нам осталось всего лишь проехать по адресам владельцев и познакомиться с ними под каким-нибудь благовидным предлогом. У нас есть один очень важный ориентир – это наколка на правом запястье в виде сердца, пронзенного стрелой.

– Сережа, я уверена, что бандит был не на своей машине, – повторила свои доводы Олеся.

– Ну и что? Значит, он взял ее у кого-нибудь из знакомых, а те, в свою очередь, должны знать, где его можно найти. В конце концов, попытка не пытка, нужно использовать любую возможность, чтобы выйти на след этого бандита. Надеюсь, ты со мной согласна?

– Согласна, только бы толк был, – вздохнула девушка. – А то проездим напрасно, время потратим, да еще и спугнем преступника. Ляжет на дно, ищи его тогда свищи.

– Что за пессимистический настрой, Олеся? – нахмурился Сергей. – Тебя трудно понять, честное слово. Написать заявление в милицию ты категорически отказываешься, а поработать ножками и мозгами тебе лень. Определись уже, госпожа Лурье, и реши, готова ли ты к тому, чтобы самой ловить преступников.

– Естественно, не готова, – огрызнулась девушка. – А в милицию все равно не пойду.

– Я не понимаю, почему ты так боишься туда идти? Шериф – классный мужик, и опыт работы у него огромный.

– Я не боюсь, а не хочу! Чувствуешь разницу? И потом, мы вроде уже решили обратиться за помощью к отцу этого Воронина, знакомого Валентина. О, кстати, пусть он в первую очередь и займется владельцами этих машин, – кивнула Олеся на листок, который Сергей все еще продолжал держать в руках.

– Нужно еще, чтобы он согласился, – заметил Сергей.

– Мне кажется, что согласится, я Валю попросила, чтобы он при разговоре с Ворониным сказал, что мы готовы его отцу заплатить как частному сыщику.

– Ну, этот аргумент, я думаю, сыграет свою положительную роль, – с сарказмом согласился Сергей. – Материальный стимул в наше время – это мощная сила, иногда подвигающая людей на совершение абсолютно непредсказуемых поступков.

– Мы еще долго будем здесь стоять? – спохватилась Олеся. – Может, уже заведешь машину и отвезешь меня домой?

– Слушаюсь и повинуюсь, мадам, – засмеялся Сергей и тут же повернул ключ в замке зажигания. – Кстати, у тебя кардан стучит.

– У меня ничего не стучит, тем более кардан, – усмехнулась Олеся. – У моей машины это более вероятно.

– Ну, я это и хотел сказать, – растерялся пасечник. – У нас здесь недалеко автосервис имеется, и там хозяином мой близкий друг. Завтра отгоню твою консервную банку к нему, скажу, чтобы посмотрел.

– Не смей оскорблять мою машину, она служит мне верой и правдой вот уже три года.

– А до этого наверняка служила еще кому-нибудь тридцать лет, – засмеялся Сергей.

– Не тридцать, а всего шесть.

– Ну, я и говорю – консервная банка. Мне кажется, что ей пора на помойку.

– Ага, а я тогда на чем буду ездить?

– У бабы Кати стоит совершенно новенький автомобиль, бери ключи с документами и катайся на здоровье.

– Господи, Сережа, какой же ты молодец, что напомнил, я ведь и забыла совсем, что у меня теперь есть новая машина, – обрадовалась Олеся. – Сейчас довезешь меня до дома, а потом отгони мой драндулет на помойку.

– С большим удовольствием.

21

Только шесть часов спустя Валентину позвонил Виктор:

– Ну, привет еще раз! Считай, что я уже на месте.

– А где именно?

– Если указатель не врет, только что прибыл в твой Леший Брод, – сообщил молодой человек. – И занесла же тебя нелегкая в такую даль! Я думал, что вообще сегодня до места не доберусь, на трассе какая-то авария произошла, пробка образовалась километра в три. Рассказывай, куда мне дальше рулить?

– Езжай прямо по дороге, почти до конца Лесной улицы, там увидишь кованый забор. Кстати, ковка конца девятнадцатого века, очень интересная работа.

– Об этом потом, сейчас рассказывай дальше, куда мне ехать, – перебил Валентина Виктор. – Я за рулем уже седьмой час сижу, устал, как собака, а ты мне про забор девятнадцатого века толкуешь.

– Ладно, ладно, не ворчи, я думал, тебе это интересно. Короче, как только доедешь до забора, останови машину у ворот, на них будет табличка с номером дома, я сейчас выйду, встречу тебя. Только никуда не сворачивай, ехать нужно все время прямо.

– О'кей, еду.

– Ну вот, Витя уже приехал, я пойду его встречу и ворота открою, – сказал Валентин Олесе, заглядывая в гостиную. – А где же Серж? Я вроде только что его голос слышал, или мне показалось?

– Ты что, ослеп? Слона-то я и не приметил, – засмеялся тот откуда-то с потолка.

– Серж, дорогой, зачем ты туда забрался? – испуганно ахнул Валентин. – Посмотри, как высоко, это же, наверное, опасно. Ты что там делаешь?

– Вот, возвращаю на место карнизы, чтобы снова повесить шторы, а то здесь как будто ураган случайно пролетел, – хмыкнул тот. – Те шторы, в которых вы здесь на полу кувыркались, нужно постирать, но, к счастью, Олеся нашла в шкафу другие. Так что сейчас прилажу карнизы, а потом повешу чистые шторы.

– Серж, ты невозможный молодец, ты так здорово все придумал! – похвалил его Валентин. – А то без штор совсем неуютно, все окна голые, и мне все время кажется, что через них за нами кто-то подглядывает. Такое кошмарное ощущение, бррр, – передернулся он. – И потом, сегодня вечером нам обязательно нужно будет возобновить прерванный сеанс, а для этого надо, чтобы окна были занавешены.

– Чтоооо? – взвилась Олеся. – Ты что, Кадкин, совсем уже ненормальный? Какой сеанс? Тебе вчерашнего мало? Мало тебе, да?

– Успокойся, и не нужно так кричать, – нахмурился Валентин. – Если не понимаешь ничего в этих делах, то и не лезь.

– Никогда не понимала, не понимаю и понимать не собираюсь, – рявкнула девушка. – И никаких сеансов в этом доме больше не будет! Только через мой труп!

– Ну и спи тогда с привидением в обнимку, а я умываю руки! – тявкнул Валя и демонстративно отвернулся, собираясь выйти за дверь.

– А ну стой! – выкрикнула Олеся. – Ты о чем это сейчас? – осторожно спросила она. – Что за привидение? Откуда? И вообще, кто разрешил?

– Мы с тобой и разрешили.

– Когда это? Что ты несешь?

– Мы с тобой вчера сеанс начали проводить? Чего молчишь-то? Начали или нет?

– Ну, начали, – осторожно ответила Олеся, пока не понимая, к чему клонит Валентин.

– Заклинание, чтобы вызвать дух Веды, я прочел?

– Я не помню.

– Зато я очень хорошо помню. Короче говоря, для вызова духа заклинание я прочел, а вот чтобы вернуть его обратно, не успел.

– Почему? – задала Олеся глупый вопрос.

– Поэтому по самому, – усмехнулся Валя. – Бандит помешал, а потом я ключ проглотил. Нет, сначала я ключ проглотил, а потом бандит появился. Или не так было? – задумчиво бормотал он, силясь вспомнить последовательность «трагедии» с ключом. – В общем, не важно, главное, что дух так и бродит теперь по дому.

– Шутишь? – усмехнулась Олеся.

– Может, и шучу, – пожал плечами молодой человек. – Если честно, сам не знаю.

– Ну вот вроде и все, – произнес Сергей, спрыгивая со стола на пол. – Карниз готов, теперь осталось только шторы повесить. Что это с вашими лицами? Вы что, снова ругаетесь?

– Да ну его, – буркнула Олеся. – Представляешь, он собирается сегодня вечером опять...

– Леська, ты только посмотри, какой Серж молодец, как здорово карниз повесил на место! Все может, прямо на все руки мастер, – восхищенно отметил Валентин, резко перебив ее на полуфразе. – Он такой умный, такой хозяйственный, такой красивый, такой богатый, наконец. И почему ты ему отказала, ума не приложу? Разуй свои глазки, ма шер, и тащи его в загс.

– Ты, кажется, собирался идти кого-то встречать? – сердито напомнила девушка. – Вот и давай, топай в заданном направлении, пока я тебе оплеуху не выписала для скорости.

– Фууу, ма шер, ты снова грубишь, – сморщил Валя нос. – Мне стыдно за тебя перед твоими именитыми предками. А если они сейчас смотрят на тебя с небес? Представляю, в каком шоке их бестелесные, ранимые и хрупкие души.

– Да иди ты уже, наконец! – засмеялась Олеся, подталкивая друга к выходу. – Нехорошо заставлять гостя стоять у закрытых ворот и ждать.

– Да-да, уже бегу, – спохватился Валя и пулей вылетел из дома.

– Сергей, как ты думаешь, это будет правильным – все рассказать постороннему человеку? – с беспокойством спросила Олеся, усаживаясь в кресло. – И потом, ведь не факт, что отец этого Валькиного однокурсника согласится нам помогать.

– Ну, мне кажется, что об этом должен позаботиться Валентин, ведь он же обещал, что все будет нормально, – пожал плечами пасечник. – А насчет того, правильно ли будет довериться постороннему человеку... Я даже и не знаю, что тебе на это ответить. Пойти к шерифу ты сама не захотела, значит, другого выхода нет, придется довериться.

– Да я бы вообще никому не стала ничего рассказывать, просто... мне кажется, что не все так просто, – хмуро произнесла Олеся, нервно покусывая губы.

– В каком смысле?

– Понимаешь, меня почему-то не оставляет ощущение, что вчерашнее вторжение в дом вооруженного преступника... короче, мне кажется, что это звенья одной цепи.

– Какой цепи? – не понял Сергей. – Ты о чем сейчас говоришь?

– На этот дом и все имущество моя прабабка оставила дарственный документ на мое имя, и это значит, что я единственная наследница.

– Я об этом знаю!

– А ты знаешь, в какой нотариальной конторе оформлялся этот документ?

– Понятия не имею, в какой конторе, но вот точно знаю, что нотариус сам сюда приезжал, его Веда приглашала на дом. Также я знаю, что три человека: Тимофей, Екатерина Ильинична и твой покорный слуга – засвидетельствовали, что Олеся Александровна Лурье была при составлении документа в трезвом уме, твердой памяти и подписала его без принуждения, по собственному желанию. А что случилось-то? – спохватился Сергей. – С этим документом что-то не так?

– Да нет, с документом все нормально, во всяком случае на первый взгляд, а вот нотариус, что его составлял...

– А что нотариус? У него все было в порядке: и лицензия, и разрешение, и все остальное... Если кто-то вздумал оспаривать дарственную, пусть обломается, я свидетель того, что...

– Да успокойся ты, ради бога, никто ее не оспаривает, – остановила молодого человека Олеся. – Здесь совсем не в этом дело.

– А в чем же тогда?

– Нотариус, который составлял дарственную, погиб два месяца назад, – вздохнула Олеся.

– Как погиб? Как это случилось?

– В его конторе произошел пожар, и он там сгорел, кстати, вместе со всеми документами. Никак понять не могу, как моему деду удалось заполучить дарственную в свои руки? Ведь она оформлена на мое имя, и, кроме меня, ее никто не мог забрать у нотариуса. Если бы дед не умер три месяца назад, то я бы, наверное, подумала, что... У меня и правда что-то с нервами, – нахмурилась Олеся. – Что за бред лезет в голову? Сереж, а родственники наследника тоже имеют право забрать дарственный документ у нотариуса?

– Только по доверенности, но за деньги в наше время возможно все. А почему ты об этом спросила?

– Я разве тебе ничего не рассказывала про дарственную?

– Нет, не рассказывала!

– Дело в том, что я нашла ее в кабинете у деда, уже после его смерти. И нашла совершенно случайно, документ был очень тщательно спрятан.

– Почему спрятан?

– Ну, причину я теперь знаю, дед не хотел, чтобы я вообще сюда приезжала, а вот остальное... Как ему удалось забрать дарственную у нотариуса без моего ведома? И как могло случиться так, что этот человек не оповестил меня об этом документе? Ничего не понимаю.

– Может, он был знакомым твоего деда? – предположил Сергей.

– Я знаю всех знакомых дедушки, и среди них никогда не было нотариуса из Калуги, – возразила Олеся.

– Тогда этот вопрос с передачей документа решила кругленькая сумма дензнаков, – усмехнулся молодой человек.

– Беспредел, – проворчала Олеся. – Как нарочно, теперь и спросить не у кого, дедушка умер, а тот нотариус погиб, и погиб при весьма странных обстоятельствах.

– Надо же, какая беда случилась с человеком, я ничего об этом не слышал, – нахмурился Сергей. – А откуда ты узнала об этом пожаре?

– Совершенно случайно, кстати, благодаря Вале. Мы когда сюда ехали, он настоял на том, чтобы заехать в Калугу, найти эту нотариальную контору и расспросить обо всем нотариуса. Мы заехали и увидели там только обгоревшую вывеску над подъездом да черные проемы окон. Подошли к дворнику, спросили, что здесь случилось, он нам все и рассказал.

– А почему ты вдруг сейчас об этом пожаре вспомнила?

– Я не знаю, почему вдруг вспомнила о пожаре, но чувствую, что эти два происшествия тесно связаны между собой.

– Какие?

– Такая странная смерть нотариуса и вчерашнее происшествие в этом доме.

– С чего это вдруг ты сделала такие выводы? В дом забрался вор, хотел ограбить, и я не вижу в этом никакой связи с нотариусом, который сгорел.

– Я ее тоже не вижу, но я чувствую ее.

– Не вижу, а чувствую, – пробормотал Сергей. – А конкретно ты не можешь объяснить?

– Я не знаю, как это объяснить, просто чувствую, и все, неужели ты не понимаешь?! – вспылила Олеся.

– Нет, не понимаю, и не нужно на меня кричать, – нахмурился пасечник. – Можно подумать, что я в чем-то виноват.

– Извини меня, Сережа, наверное, ты прав! Что это я, действительно? – вздохнула девушка. – Просто из-за сегодняшней ночи нервы расшатались, вот и мерещится всякая ерунда.

– А вот и мы, – радостно сообщил Валя, входя в комнату вместе с молодым человеком. – Познакомьтесь, друзья мои, это Виктор Воронин, мой бывший однокурсник, талантливый историк, и, я уверен, будущий лауреат Нобелевской премии. Прошу любить и жаловать!

Олеся расплылась в обворожительной улыбке, глядя на красавца мужчину с умопомрачительными глазами зеленого цвета.

– Валя, почему ты мне раньше никогда не говорил, что у тебя имеются такие симпатичные знакомые, – кокетливо произнесла она. – Столько лет вы проучились вместе, и ты даже не соизволил познакомить нас? Нехорошо!

– Ну, как-то причин для этого не было, – пожал тот плечами. – Мы с Виктором в основном только в университете общались, а за его стенами у нас интересы расходились по разным районам. Я в клуб, он в библиотеку, – усмехнулся Валентин. – Но, как говорится, лучше поздно, чем никогда. Знакомьтесь сейчас, жмите друг другу руки, обнимайтесь, целуйтесь, ну и так далее.

– Валя, зачем же ты прятал от меня такую красавицу? – улыбнулся Воронин. Он, не скрывая своего восхищения, смотрел на девушку. – Вы даже не представляете, как мне приятно с вами познакомиться, Олеся, – произнес он. – Если бы я знал, что меня ждет здесь такой сюрприз, то гнал бы свою машину на предельной скорости. Весьма удивительно видеть такую девушку, как вы, здесь, в этой глуши.

– Мне тоже очень приятно с вами познакомиться, Виктор, а в этой глуши я всего лишь четвертый день. Этот дом достался мне в наследство, вот и пришлось приехать, а вообще-то я живу в Москве, – засмеялась Олеся, продолжая с интересом смотреть на гостя. – Так что милости просим к нашему шалашу. Валя сейчас покажет вам вашу комнату, располагайтесь и чувствуйте себя, как дома. А вы знаете, пожалуй, я сама провожу вас и покажу комнату, – тут же передумала она. – Надеюсь, вы не будете против моего сопровождения?

– Я даже и не смел надеяться на такое внимание с вашей стороны, – широко улыбнулся Виктор и стал еще симпатичнее. – С огромным удовольствием я последую за вами хоть на край света, прекраснейшая из дам. Прошу, – распахнул он дверь, пропуская вперед хозяйку дома.

Сергей бросил сначала встревоженный взгляд на Олесю, потом ревнивый и очень недовольный на Виктора, а затем злой и не обещающий ничего хорошего на Валентина.

– А чего сразу я-то? – насторожился тот, увидев, что желваки на скулах пасечника ходят ходуном. – Я, между прочим, тоже говорил, что нужно к шерифу идти.

22

– Ну что, Виктор, как тебе вещицы? – спросил Валентин, весело глядя на возбужденное лицо молодого человека.

– Потрясающе! – прошептал тот. – Я должен немедленно остаться один, чтобы подробно все изучить.

– Останешься, но только после того, как выполнишь мои условия.

– Что еще за условия? – удивленно поинтересовался Виктор. – Ты мне ничего не говорил про какие-то условия. Я думал, что ты меня ради науки сюда пригласил, а ты мне какие-то условия собрался выдвигать?

– Не нужно так нервничать, ничего сверхъестественного, – засмеялся Валя. – У меня к тебе совсем малюсенькая просьба, и выполнить ее тебе не составит труда.

– Что за просьба?

– Ты должен попросить своего отца сделать баллистическую экспертизу одной пули и заглянуть в базу данных.

– Какой пули? Ты нашел пулю восемьсот двенадцатого года? Покажи немедленно! – возбужденно подпрыгнул Виктор.

– С чего ты взял, что это пуля восемьсот двенадцатого года? – вытаращился Валентин.

– Так ты же вроде занимался войной с французами, – пожал плечами Виктор. – Как раз три месяца назад ты мне звонил по этому поводу, просил справочник. Что-то там о Суворове, его переходе через Альпы говорил. Или я что-то путаю? – нахмурился молодой человек. – Это ты мне звонил или не ты?

– Три месяца назад я тебе звонил, но только не по этому поводу. Войной с французами восемьсот двенадцатого года и всем с этим связанным у нас занимается Игорь Гусаров. Он же ведет раскопки.

– А, ну да, я снова все перепутал, как всегда, – растерянно согласился Виктор. – А про какую же тогда пулю ты мне сейчас толковал?

– Про обыкновенную, вполне современную, от пистолета с глушителем.

– Современную? С глушителем? Ничего не понимаю, – тряхнул головой Виктор. – Объясни все нормально, зачем тебе это понадобилось? И откуда у тебя взялась эта пуля?

– Слушай! – с готовностью ответил Валентин. – Мы тут решили с Олесей спиритический сеанс провести... – И он начал рассказывать все с самого начала. – И теперь нам нужна помощь твоего отца, – закончил он.

– А почему именно моего отца?

– Потому что Леся не хочет этот случай придавать огласке. Она хочет, чтобы мы сами все выяснили, без официального привлечения правоохранительных органов.

– Почему? Это же настоящее преступление.

– Не знаю я почему, – сморщился Валя. – У нее что-то там щелкнуло, вот и уперлась как баран. Спорить с ней – совершенно бессмысленное занятие, ее бульдозером с места не сдвинуть. Так ты сможешь уговорить своего отца?

– Я, конечно, мог бы, только ты же знаешь, после ранения он на инвалидности и больше не служит в милиции.

– Да, я об этом знаю, но ведь у него остались связи?! Он столько лет прослужил в органах, наверняка есть друзья, которые ему не откажут. Пусть поработает как частный детектив, а мы ему за это заплатим.

– Ну, если только его оплатой привлечь, он, как инвалидность получил, очень переживает, что мать теперь больше него зарабатывает, – засмеялся Виктор. – Думаю, что стоит попробовать.

– Вот и хорошо, я уверен, что он тебе не откажет, – обрадовался Валентин. – Если честно, то я бы, конечно, заявил в милицию, но Леська ни в какую не хочет этого делать, поэтому помощь твоего отца – это единственный шанс вычислить преступника.

– Ладно, я попробую, – пообещал Виктор. – Но хочу предупредить сразу, что положительного результата я гарантировать не могу. Мой отец человек непредсказуемый, и если скажет нет, то уговаривать будет бесполезно.

– Ну, если скажет нет, значит, будем искать другие пути, – пожал Валентин плечами. – Но ты постарайся, и тогда сможешь изучать вот это столько, сколько захочешь, – кивнул он шкатулку.

– Ради этого я в лепешку расшибусь, – снова пообещал Виктор. – А теперь я могу остаться один?

– Можешь, можешь, – засмеялся Валя, направляясь к двери. – Я смотрю, тебе не терпится. Только, умоляю, обращайся, пожалуйста, с этими вещами очень осторожно.

– Обижаешь, – нахмурился молодой человек. – Ты же знаешь, до чего я щепетилен в этих вопросах. Даже мухе не позволю сесть на эти сокровища.

– Ладно, оставайся в одиночестве, а я пошел, – кивнул головой Валентин. – К ужину я тебя позову, а потом у меня для тебя еще один сюрприз будет.

– Какой?

– Сам увидишь.

– Да ладно тебе, скажи.

– Потерпи до одиннадцати вечера.

– Так нечестно, между прочим, – обиделся молодой человек. – Очень некрасиво заставлять гостя мучиться догадками. Не нужно было ничего говорить, а если уж сказал А, будь любезен сказать и Б.

– Ладно, так и быть, уговорил, – засмеялся Валентин. – Сегодня будем проводить спиритический сеанс.

– Правда? – оживился молодой человек. – Ой, я с большим удовольствием поучаствую в сеансе. Много раз слышал об этом, но никогда не видел. Как интересно!

– Судя по вчерашнему результату, интересного мало, – проворчал Валя, открывая дверь, чтобы выйти. – Будем надеяться, что в этот раз все пройдет более удачно. Ой, чуть не забыл, – резко остановился он. – Виктор, я еще кое-что хотел тебе сказать. Ты бы не флиртовал так откровенно с Леськой.

– Почему? – удивленно вскинул брови тот. – Насколько мне известно, ты не в теме, тебя женщины не интересуют.

– Да не в этом дело, – сморщился Валентин. – В конце концов, я же тебя сюда не для этого пригласил?

– Олеся очень красивая девушка, и, если я не буду уделять ей внимание, ее это может обидеть.

– Мне кажется, что будет лучше, если ты позаботишься о том, чтобы на тебя не обиделся Серж, – хмыкнул Валентин.

– Серж – это тот самый парень, что был...

– Да, это он, и похоже, что ему не очень понравилось то, сколько комплиментов ты наговорил Лесе, едва успев появиться на пороге этого дома. Я от него еле ноги унес.

– А ты-то здесь при чем?

– А при том, что это я тебя сюда пригласил, значит, я и виноват, – проворчал Валентин. – И мне не хотелось бы ссориться с Сержем. Я уверен, что рука у него очень даже не легкая.

– Он имеет виды на Олесю?

– Имеет, раз замуж зовет.

– А она?

– А что она? Она женщина, ей свойственно поломаться, помучить воздыхателя, это же так романтично, – томно вздохнул Валентин. – Но мне кажется, что это временно, надо же повысить себе цену. Я уверен, что они обязательно сопьются... споются, я хотел сказать. Ты уж не мешай Сержу, он парень горячий, нам с тобой обоим достанется, если что.

– Хорошо, я постараюсь в его присутствии ничего такого, что может его разозлить, не делать, – неуверенно пообещал Виктор. – Но Олеся такая красавица, перед ней трудно устоять, – тут же расплылся в улыбке он.

– Ну, как знаешь, я тебя предупредил, – пожал Валя плечами и удалился.

Вечером в доме снова появился Сергей и прошел к Валентину в комнату так торопливо, что его никто не заметил.

– Слушай, помнишь, ты мне говорил, что, если духу задать вопрос, он на него обязательно ответит? – прямо с порога спросил он.

– Добрый вечер, Серж, – лениво поприветствовал пасечника Валя, лежа на кровати и продолжая пилить свои ногти маникюрной пилочкой. – Между прочим, воспитанные люди, прежде чем войти в комнату, стучатся и спрашивают разрешения. А если бы я был не в форме? Например, не одет?

– Ну и что? – усмехнулся тот. – Что у тебя есть такого, чего я не видел у себя самого?

– Нахал, – фыркнул Валя.

– Ааа, ну да, я и забыл совсем, что ты... ну извини, впредь буду стучаться. Короче, ты слышал, что я у тебя сейчас спросил?

– Конечно слышал, я же не глухой!?

– Мы сегодня будем проводить сеанс?

– Обязательно будем! А в чем дело?

– А Дух точно придет?

– Очень на это надеюсь, иначе зачем же нужно все это затевать?! Ты не хочешь объяснить, что ты конкретно желаешь?

– И дух ответит на все-все-все вопросы? – продолжал настойчиво спрашивать Сергей.

– Серж, дорогой, ты можешь мне сказать, наконец, в чем дело? – не на шутку заволновался Валентин. – Что за вопросы тебя интересуют?

– Меня больше интересуют не вопросы, а ответы, – задумчиво пробормотал Сергей.

– Что за ответы?

– Мы тут ломали голову, как найти преступника? А что, если духу задать вопрос, где его искать?

– Где искать преступника? Серж, ты гений! – воскликнул Валентин, вскакивая с кровати. – Как мне самому эта идея не пришла в голову?

– Голова хорошо, а две лучше, – хмыкнул тот. – Я сегодня все думал, думал, и вдруг – как будто озарение какое-то.

– Замечательное озарение, прямо сегодня мы с тобой эту идею в жизнь и воплотим. Только вот Леське не нужно говорить об этом, пока, во всяком случае.

– Почему?

– Потому что она Фома неверующий и может все испортить. Она уже и так вопит сегодня с самого утра – «Никаких сеансов! Только через мой труп... и вообще, кто в доме хозяйка?!». – Я ее только и смог уговорить, когда сказал, что привидение по дому уже гуляет и если не проведем еще одного сеанса, то оно, то бишь привидение, будет с ней спать в одной кровати. Короче, напугал Леську, как смог, хотя очень сомневаюсь, что не сказал истинную правду. Заклинание-то я прочел вчера? Прочел! Дух Веды вызывал? Вызывал! А вызвал ли на самом деле или нет, то никому не ведомо. Короче, Серж, будем предельно осторожны и осмотрительны. Лишний раз Леське лучше ничего не говорить, а еще лучше вообще не попадаться ей на глаза до самого сеанса. У нее семь пятниц на неделе, днем согласилась, а к вечеру в голову жидкость ударит, и снова упрется как баран. Будем действовать уже непосредственно во время сеанса. Прямо сейчас нужно продумать все вопросы, какие будем задавать. Погоди, возьму ручку и бумагу, запишем.

– Зачем писать-то? И так понятно, что нам нужно знать.

– Духи любят конкретику, поэтому вопросы должны быть точными и короткими, – возразил Валя. – Меньше слов, больше дела, садись вот сюда, рядом со мной, давай как следует подумаем.

– Валя, ты идешь ужинать? – послышался голос Олеси у двери.

– Прячься! – испуганно велел тот Сергею, и пасечник, сам не зная зачем, ужом заполз под кровать. Уже там сообразив, что сделал глупость, он высунул голову и спросил у Валентина: – А зачем прятаться-то? От кого?

– Тшшш, лезь обратно.

– Валь, ну ты чего не идешь-то? – заглядывая в дверь комнаты, снова спросила Олеся. – Виктор уже давно за столом сидит, тебя ждет. Что это с тобой?

– А что со мной? – глупо хихикнул Валентин, с опаской поглядывая на край покрывала, которое предательски шевелилось.

– Странный ты какой-то, – пожала плечами девушка. – Стоишь, улыбаешься, как идиот.

– Да?

– Ой, у тебя кто-то под кроватью сидит, – взгвизнула Олеся, подпрыгивая на месте.

– Под кроватью? Да ты что, не может этого быть! – замахал руками Валя.

– Я же не слепая, вон, что-то черное виднеется, – не сдалась Олеся. – Слушай, а вдруг это привидение? – с ужасом прошептала она.

– Ааа, я вспомнил, это кот Василий там сидит, ха-ха-ха, – чересчур громко и глупо засмеялся Валентин. – Ха-ха-ха, пришел ко мне сюда и на кровать хотел забраться. Ха-ха-ха, а я не позволил, вот он под кровать и залез. Обиделся, наверное, ха-ха-ха. Надо же, привидение, ха-ха-ха.

– Василий? Ну, слава богу! – облегченно вздохнула Олеся. – Тебе смешно, а мне не до смеха, и все из-за тебя. Мне сегодня за каждым углом привидения мерещатся после того, что ты мне сказал. Ладно, я пошла, а ты тоже поторопись, а то ужин остынет.

Только девушка развернулась, чтобы уйти, как попятилась от двери внутрь комнаты. – Тьфу, тьфу, чур меня, чур меня, – шептала она, отмахиваясь руками... от кота Василия, который ленивой походкой входил в дверь комнаты. – Вася? Это ты?

– Мяу, – ответил тот как ни в чем не бывало.

– А кто же тогда там? – спросила Олеся, глупо хлопая глазами.

– Если мне не изменяет зрение, то Василий сидит сейчас перед нами, – произнес Валентин, судорожно соображая, что бы еще такое придумать. – Этот факт дает нам понять, что под кроватью сидит....

– Сидит... – как завороженная, повторила за ним Олеся.

– Привидение, – спокойно констатировал тот.

– К-как привидение? – заикаясь, спросила девушка, теперь уже пятясь обратно к двери. – И что теперь делать?

– А-а-апчхи, – гаркнуло «привидение» из-под кровати, заставив Валю с Олесей, остекленеть.

– Что это было? – первой отмерла Олеся и посмотрела на друга уничтожающим взглядом. – Насколько мне известно, привидения не могут чихать. Кто там?

– Никого, тебе, наверное, показалось, – брякнул тот.

– Да я это, успокойся, – проворчал Сергей, вылезая наружу. – Блин, пыли там, с ума сойти, апчхи.

– Сережа? – округлила глаза Олеся. – А почему... а что ты здесь... – растерянно лепетала она, переводя удивленный взгляд с одного молодого человека на другого. – Господи, ты что, тоже того... – ахнула девушка. – Ты же меня замуж звал!

– Чего того? – не понял тот.

– Нет-нет, Леся, это совсем не то, что ты подумала, – замахал руками Валентин. – Мы с Сержем просто... просто думали... составляли... хотели составить вопросы... сформулировать, так сказать...

– Ужин на кухне, поторопись, а то стынет, – напомнила другу Олеся, бросила на Сергея взгляд, полный презрения, и, резко развернувшись, вылетела из комнаты.

– Я тебе сейчас оторву голову и скажу, что так и было, – грозно пообещал Сергей, уничтожая притихшего Валентина взглядом. – За каким хреном ты загнал меня под эту чертову кровать? Зачем мне нужно было прятаться? Ты представляешь, что Олеся про нас подумала? Ну, блин, все как нарочно, одно к одному! Мало тебе было пригласить сюда этого смазливого мачо, с которого она глаз не сводит? Так ты решил вообще все наши с ней отношения похоронить?

– А у вас уже были отношения? – не сдержал любопытства Валентин. – Молчу, молчу, – тут же испуганно замахал руками он, встретившись с грозным взглядом пасечника. – Пошли вместе поужинаем, я ужас как проголодался.

– Проголодался? Да я б тебя с удовольствием голодом заморил, если бы была моя воля, – рявкнул Сергей. – Как теперь Олесе объяснять, что я нормальный мужик, а не... не... короче, ты понял, что я хочу сказать. Ты же мне сейчас всю мою жизнь испортил, ты это понимаешь?

– Не надо на меня кричать, я не глухой, – насупился Валентин. – А для того, чтобы доказать свою принадлежность к гетеросексуальной ориентации, существует очень простой способ.

– Гитара... чего? – сморщился Сергей, с ужасом глядя на Валентина.

– Не гитара, а гетеросексуальная ориентация, – терпеливо повторил тот. – Это значит нормальная, традиционная, как у всех мужчин с природными инстинктами. Надеюсь, теперь понятно?

– Да тебя только с переводчиком можно понять, гитара ты хренова! – снова заорал Сергей, как оглашенный. – Ты лучше скажи, что мне теперь делать? Как Олесе доказать, что я – это не ты?

– Я же тебе уже сказал, что для этого существует лишь один эффективный способ, причем очень простой.

– Какой?

– Затащить Леську в постель и доказать ей, что ты о-го-го какой мужчина.

– Нет, придется оторвать тебе голову, – прорычал Сергей, направляясь к Валентину. Тот истерично вскрикнул и... с завидным проворством выпрыгнул в открытое окно.

– Моя голова мне и самому пригодится, – крикнул он уже из сада. – Ишь, моду взяли, как что, так сразу Валя виноват! Вам с Леськой надо срочно пожениться, вы два сапога пара, – покрутил он пальцем у виска.

23

Валентин пришел на кухню и, увидев Виктора за столом, приветливо улыбнулся: – Добрый вечер. Ну, как продвигаются дела?

– Замечательно, я в таком восторге, ты даже не представляешь, – возбужденно ответил Виктор. – Предварительную проверку медальона я уже сделал.

– И каков же результат? – с интересом спросил Валя. – Это подлинный экземпляр?

– Очень похоже, что подлинный, но окончательный вердикт ты услышишь от меня завтра.

– Завтра, значит, завтра, нам торопиться некуда, – улыбнулся Валентин. – А что ты можешь сказать про книгу?

– Книга вызвала некоторые сомнения.

– В каком смысле? – испугался Валя. – Ты хочешь сказать, что она не настоящая?

– Я пока ничего не хочу сказать, слишком рано делать скоропалительные выводы. Обложка у меня почти не вызывает сомнений, а вот что касается самого текста, здесь нужна более тщательная проверка.

– Чем вызваны сомнения?

– У меня создалось впечатление, что бумага, на которую нанесен текст, специально состарена.

– Да ты что? Неужели правда? – огорчился Валентин. – Господи, только не это! На эту книгу я возлагал большие надежды.

– Не нужно заранее паниковать, я пока ни в чем не уверен, – успокоил его Воронин. – Завтра я все проверю более тщательно и тогда смогу сказать наверняка, точны ли мои предположения. Будем надеяться, что я не прав, – улыбнулся он. – Я ведь тоже не семи пядей во лбу, а простой смертный, поэтому могу ошибаться. Давай подождем до завтра.

– Хорошо, до завтра, значит, до завтра, – вздохнул Валя. – Чем здесь сегодня кормят? А где Олеся? – спохватился он. – Вроде сюда направлялась.

– Она зашла, поставила на стол все эти яства, а сама удалилась.

– А, понятно, она же у нас фигуру бережет, поэтому никогда не ужинает.

– Я здоровье берегу, а не фигуру, – проворчала девушка, появляясь в дверях. – А где же твой друг? – ехидно поинтересовалась она.

– Ты о ком?

– О пасечнике, о ком же еще?!

– Лесь, ты напрасно обидела его, между прочим, – заметил Валентин. – В моей комнате мы с Сержем обсуждали сегодняшний сеанс.

– Оригинальное обсуждение... под кроватью, – прищурилась та. – Не вешай мне лапшу на уши, Кадкин, я не дура и не вчера родилась.

– Ты не права, и твои выводы неправильные, – воскликнул Валя. – И ты очень обидела Сержа своими подозрениями.

– Скажите пожалуйста, он еще и обиделся! – фыркнула девушка. – На обиженных воду возят, так ему и передай.

– А что случилось-то? – спросил Виктор, пытаясь ухватить нить разговора.

– Ничего особенного, если не считать того, что мой так называемый ухажер, оказался близким другом нашего Валечки, – ехидно улыбнулась Олеся. – Ну, ооччень близким.

– Не нужно придумывать, ма шер, это всего лишь твои домыслы, – бурно возразил Валентин. – Я бы очень хотел, чтобы все, что ты говоришь, было правдой, только это не так, к большому моему сожалению.

– Не так, говоришь? Не так? – взвилась Олеся. – А что он делал в твоей комнате, да еще под твоей кроватью?

– Это я ему сказал спрятаться, когда услышал твой голос.

– Зачем? Я что, настолько страшная, что от меня нужно прятаться? – возмутилась девушка. – Ты, Кадкин, ври, да не завирайся, понятно?

– Да не вру я, честное слово! – воскликнул тот. – Мы с Сержем обсуждали те вопросы, которые собирались задать духу сегодня вечером. Я только-только рассказал ему о том, что ты категорически против проведения сеанса. Что ты с самого утра вопишь как ненормальная, что никаких сеансов не будет. Что лучше тебе пока не попадаться на глаза, и вдруг твой голос, как гром среди ясного неба за моей дверью. Вот я и велел Сержу спрятаться, а ты подумала бог знает что, – на одном дыхании выпалил Валентин. – А теперь думай что хочешь, это твое личное дело. Но повторяю, что ты не права.

– Ладно, проехали, – махнула Олеся рукой. – На первый раз придется поверить, а сейчас вернемся к нашим баранам.

– Каким еще баранам?

– Все к тем же, – нахмурилась девушка. – У меня сегодня голова только этими «баранами» и забита. Валь, может, не надо проводить никакой сеанс? – с надеждой глядя на друга, спросила она. – Ну зачем он нам нужен? Я как вспомню вчерашнюю попытку и что последовало за ней, у меня волосы на голове дыбом встают.

– Ну как ты не понимаешь, ма шер? – всплеснул руками Валентин. – Я же тебе все популярно объяснил.

– Ты мне много чего объяснял, я уже все забыла, – проворчала девушка. – В голове такой винегрет, что мама не горюй.

– Хорошо, повторяю в последний раз, для особо «одаренных», – вздохнул Валя. – Мы должны провести еще один сеанс, чтобы вернуть дух твоей прабабки обратно. Сегодня, к нашему счастью, полнолуние – самое подходящее время для проведения сеанса.