/ / Language: Русский / Genre:sci_religion / Series: Русская классика

Церковно-народный месяцеслов на Руси

И. Калинский

«Церковно-народный месяцеслов» – своеобразный календарь праздников и памятных дней, отмечаемых русским народом. В нем последовательно воссоздан обширный и многообразный мир жизни, повседневных житейских и трудовых забот простого люда, жившего по правилам и заветам отцов и дедов. В книге рассказано также о приметах, обычаях, поверьях, о житиях святых.

Церковно-народный месяцеслов на Руси Эксмо Москва 2008 978-5-699-27691-2

И. П. Калинский

Церковно-народный месяцеслов на Руси

Церковно-народный месяцеслов на Руси

Предисловие

Церковный месяцеслов обязан своим происхождением древнехристианскому Востоку: здесь он получил свое начало, здесь же он принял полную и определенную форму, в какой мы его видим в настоящую пору.

На Востоке с первых веков христианства начали вести записи важнейших церковных событий, христианских праздников, дней памяти святых угодников, они-то и послужили основою для церковного месяцеслова. Так, например, Игнатий, епископ Смирнский, в письме к лионцам просил их сообщить ему сведения о мучениках их и обещал им доставать подобные сведения о мучениках в своей области. Киприан, епископ Карфагенский, также советовал христианам замечать день кончины каждого мученика, чтобы потом каждогодне освящать дни эти общественным богослужением.

Первоначально, конечно, записи эти были очень неполны и неоднообразны, так как они составлялись по мере появления особенных событий и лиц, достойных чествования в церкви, и притом назначались в разных местах, разными лицами для частных целей отдельных местных церквей и христианских обществ. Но с течением времени представители церкви стали заботиться о том, чтобы все более или менее известные частные записи привесть к надлежащей полноте и единству. Как на первое замечательное произведение в этом отношении можно указать на церковный месяцеслов, который был составлен в VII в. св. Иоанном Дамаскиным. Затем в IX в. явился другой подобный труд, также заслуживающий внимания по своей систематичности, известный под названием Менология. Труд этот приписывается одними греческому императору Василию Македонянину (867–886 гг.), а другими (и на более достоверных основаниях) – Василию Болгаробойцу, который жил и управлял империей целым веком позже первого (979-1028 гг.). Император этот известен особенною деятельностию в делах церковных; он-то, по мнению лучших исследователей, и привел к единству и надлежащей полноте в своей Менологии известные до него греческие месяцесловы и синаксари.

Один из церковных латинских писателей XVII в., Лев Аллаций, говоря о состоянии церковного месяцеслова в эту эпоху, замечает, «что в X в. Греция имела у себя совершенно полные и однообразные месяцесловы». Словом, как видим, ко времени принятия нашими предками христианства церковь восточная имела общий полный месяцеслов, и есть основания заключить, что в это время он составлял уже одну из важных принадлежностей церковно-богослужебной жизни.

Получив такое значение в религиозном мире, церковный месяцеслов должен был сделаться известным везде, куда только проникало христианство, и входить в употребление.

Христианская вера, утверждаясь в той или другой стране на месте язычества, не могла обойтись без своего месяцеслова. Известно, что по нему определяется время празднования важнейших священных событий, в нем же указываются дни памяти святых, уважаемых в христианской церкви.

Притом нужно заметить, что для распространения его в практике церковной имело большое значение следующее обстоятельство: обыкновенно церковный месяцеслов служил приложением к важнейшим церковно-богослужебным книгам; так, например, в самом кратком виде, в форме простого списка событий и имен, он находился в евангелиях, апостолах, требниках, месячных минеях; в более обширном виде, с кратким описанием праздников и дней святых, – в уставе, Следованной Псалтири; наконец в полнейшей форме, с подробнейшим описанием церковных праздников и жизни святых, он помещался в прологах и особенно в Четьих минеях.

Понятно отсюда само собою, что по мере известности этих книг неизбежно должен был входить в употребление церковный месяцеслов как необходимая их принадлежность.

Откуда первоначально Древняя Русь заимствовала месяцеслов церковный, на это история не сохранила нам прямых и ясных свидетельств. Во всяком случае, можно думать, что русская церковь получила его от одной из южных стран славянских, которые упредили наше отечество на пути к христианству. За достоверное принимают, что святые просветители славянские Кирилл и Мефодий, отправляясь в Паннонию, еще в Константинополе перевели выборочно на славянский язык евангельские чтения, которые расположены были по неделям на целый год, а следовательно, и на дни, в которые совершались праздники господние, богородичные и святых.

Кроме того, если станем ближе рассматривать древнерусские месяцесловы, то увидим, что в них есть много таких святых, которые могли быть внесены из южнославянских церковных месяцесловов; таковы, например, память свв. Кирилла и Мефодия, обретение мощей св. Климента Римского – праздник, который исключительно принадлежал церкви славянской, – и многие другие. Из этих данных легко предположить, что наши предки получили церковный месяцеслов вместе с другими церковными книгами от Болгарии на языке славянском.

По самому содержанию древний церковно-русский месяцеслов не сразу явился в той полной и определенной форме, в какой его видим ныне. Напротив того, первые церковные наши месяцесловы, насколько можно судить о них по древнейшим памятникам, подобно первоначальным месяцесловам греческим, были очень неполны и однообразны. Так, например, в Евангелиях Остромировом Софийском (1056 г.), Полоцком (XIII или XIV в.), Синодальном (1144 г.), в месячных минеях (XII и XIII вв.), в церковном обиходе (XIII в.), при которых находятся древние церковные месяцесловы, видим, что в них под числами месяцев редко бывают по три, по два святых; напротив того, под большею частью чисел означается одно имя святого или событие; при этом есть немало чисел пустых, под которыми нет никаких указаний.

Только с течением времени, когда в нашей церкви, под влиянием христианской веры, стали являться лица и события, заслуживавшие церковного прославления и чествования, церковь стала вносить их в свои месяцесловы, и в них таким образом стали заполняться указанные пробелы. Так, например, видим, что с

XI в. в древнерусские церковные месяцесловы в число чтимых нашей церковью угодников вносятся: Владимир великий, князь русский, Борис-Роман и Глеб-Давид 1015 г., преподобный Моисей Угрин Печерский 1041 г., Демян пресвитер Печерский 1071 г., Анастасий преподобный Печерский 1073 г., Феодосии Печерский 1074 г. и т. д.

С XI же века в русских церковных месяцесловах являются и церковные празднества, например, освящение храма Великомученика Георгия в Киеве 1037 г., перенесение мощей свв. Бориса и Глеба 1072 г. и др. При этом нельзя не заметить, что на развитие древнерусского церковного месяцеслова имело довольно важное влияние состояние письменности у наших предков. В южной Руси, где письменное искусство распространялось успешнее и где вообще было более грамотных писцов, церковные месяцесловы распространялись в большом количестве и по своему содержанию были гораздо полнее и обстоятельнее севернорусских. Первые довольно полные славяно-русские месяцесловы на юге были напечатаны уже в конце XVI столетия, как, например, при Острожском издании Библии 1581 г., в 1591 г. при Краковском часослове Святополка Фиола, при Цетинской Псалтири 1595 г. и других важнейших церковно-богослужебных книгах.

По своему содержанию печатавшиеся в это время на Руси месяцесловы, как на юге, так и на севере, не всегда были однообразны: напротив того, они сильно отличались от месяцесловов греческих, которые служили для них образцами.

В южнорусских месяцесловах святые были показаны в днях и даже месяцах совершенно иных, чем они отмечались по греческим и московским месяцесловам; в них же встречались такие святые, каких не было ни в греческих, ни в московских святцах; нередко случалось – особенно это нужно сказать о частных изданиях церковного месяцеслова южной и северной Руси, – что в них попадались и такие святые, которых нельзя было найти ни в московских, ни в малороссийских месяцесловах. Понятно, что причиной этого разнообразия послужило раздробление древнерусской жизни вследствие удельной системы. Отделяя древнерусские области одну от другой и обособляя их между собою в гражданском отношении, удельная система способствовала разъединению их и в церковно-народной жизни.

В период господства удельной системы почти всякая область, почти всякий важнейший город имели местную святыню в виде, например, святых икон или особых покровителей в лице святых угодников христианских, особенно отечественных. Так, например, один древний русский летописец замечает: «Псков и Великий Новгород блажит Варлаама и Михаила юродивого Христа ради, Смоленск блажит князя Феодора, Московское же царство блажит Петра, Алексия, Иону и иных множество, Ростов блажит Леонтия, Игнатия, Исайю, Вассиана и Ефрема, Вологда бо блажит преподобного Димитрия и иныя тамо сущия многия, каяжда страна своих блажит».

Наши предки особенно дорожили этим местным священным достоянием и нередко старались даже соперничать в почитании своих областных святынь, как, например, это делали Новгород, Москва, Суздаль. Впрочем, что касается этих частных церковно-народных областных святынь и местных церковно-народных угодников, то мы не думаем разбирать их в своем рассуждении, так как для его цели достаточно будет исследовать главнейшие и более общие церковно-народные праздники и дни памяти церковно-народных святых. Притом нельзя не заметить, что с падением удельной системы, когда древнерусские области стали сливаться в одно целое и начали группироваться около нескольких общих центров, куда стекалось все священное и заветное, само собою стало сглаживаться и уничтожаться господствовавшее до тех пор разделение в церковно-народной жизни. Следствием этого явления было то, что и церковные наши месяцесловы к XVI и XVII столетиям стали приходить к большему единообразию и полноте и приближаться по своему содержанию к той форме, в какой мы видим их в настоящую пору в более известных церковно-богослужебных изданиях, печатаемых в Москве, Киеве и других местах.

Но обратимся к древнерусскому быту и спросим себя: имели ли наши предки в эпоху дохристианскую свой собственно народный месяцеслов? Правда, что на какой бы степени развития народ ни находился, мы не можем отказать ему в понятиях о времяисчислении, которое всегда ему необходимо для общественных, религиозных и хозяйственных потребностей. На этом основании мы имеем право думать, что и предки наши, народ, занимавшийся торговлею, любивший земледелие и имевший политические связи с соседями, должны были иметь известные понятия о разделении и счислении времени, без которого они не могли обойтись как в своей общественной жизни, так и в быту домашнем. Предположение это кажется тем более вероятным, что в пользу его можно найти некоторые исторические указания.

Во-первых, почти все исследователи древнерусского быта находят, что наши предки, подобно персам, литовцам и другим народам древности, начинали свой год с месяца марта; русский бытописатель, преподобный Нестор начал свою «Повесть временных лет» с марта месяца 6360 г. от сотворения мира, отчислив шесть месяцев 6360 г., протекших с сентября до марта, к прошедшему 6359 г.: нет сомнения, что, начав счет первого 6360 г. с месяца марта, преподобный Нестор следовал в этом случае древнерусскому летосчислению мартовскому.

Во-вторых, у наших предков были особые славянорусские названия для всех месяцев, из которых состоял год; названия эти особенно замечательны в том отношении, что они очень ясно выражали особенности того времени, к которому относились, и заимствованы были частию от явлений природы, частию от сельскохозяйственных занятий и других обстоятельств древнерусского народного быта. Объяснение этих названий славянорусских месяцев мы представим в своем месте в нашем цер-ковно-народном месяцеслове.

Но соотнося эти исторические указания с содержанием русского церковно-народного месяцеслова, едва ли можно думать, что древнерусское времяисчисление было вполне систематично и точно, подобно, например, римскому. Напротив того, основательнее будет предположить, что оно ограничивалось слишком общими месяцесловными данными, которые заключались в народных наблюдениях и приметах, добытых нашими предками в течение векового опыта.

Известно, что, находясь в тесном контакте с окружающей природой, русский народ особенно любил всматриваться во все ее явления, замечать происходящие в ней перемены, по которым он делал свои выводы и заключения; они-то и служили для него живым и ходячим месяцесловом, выражавшимся в форме народных пословиц и поговорок. Но так как весь этот запас отдельных наблюдений и замечаний трудно было доверить памяти народной, то предки наши и обратили внимание на церковный месяцеслов, к которому легче и удобнее всего было привязать все эти приметы и наблюдения. Такое применение церковного месяцеслова к древнерусской народной жизни было очень естественно, так как все почти нововведения христианской веры приходились довольно по нравам и характеру наших предков и в большей части случаев довольно успешно входили в общественную и частную жизнь их.

Известно, что со временем, по мере утверждения и распространения на Руси христианства, все почти стороны общественной и частной жизни получили особенный отпечаток церковности, которая послужила характеристическою чертою значительного периода в истории русской до Петра Великого. Одним из таких следствий всеобъемлющего влияния христианской церкви на жизнь древнерусского народа было приурочение к общественному и частному быту древнерусскому церковного месяцеслова. В этом случае, как увидим, он получил самое широкое применение в жизни народной. В нем, с одной стороны, выразились элемент церковный с его праздниками, чествуемыми особенно святыми и некоторыми установлениями, а с другой – элемент чисто народный с его понятиями, верованиями, обрядами и поверьями, и наши предки таким образом нашли для себя возможность вести свое годовое времяисчисление не по одним сухим отвлеченным числам месяцев, а напротив того – по дням памяти чествуемых христианскою церковью святых и другим церковно-народным событиям.

Что касается сущности применения, какое именно получил церковный месяцеслов в древнерусской народной жизни, и того, до каких размеров это применение дошло в своем дальнейшем развитии, мы увидим это, когда будем разбирать подробно содержание древнерусского церковно-народного месяцеслова, а пока только постараемся указать начало такого применения.

Для того чтоб яснее видеть употребление древнерусского месяцеслова на деле, обратим внимание на то, как древнерусские летописцы пользовались в своих трудах церковным месяцесловом для обозначения месяцесловных данных. Описывая современные им события древнерусской жизни, наши летописцы не отмечают их так, как это делается у нас ныне, одними названиями месяцев и чисел, в какие они происходили, а непременно присоединяют к тому еще особые указания вроде, например, имен святых, какие приходятся на известный день, или церковных праздников, совпадающих с этими событиями. Так, например, читаем в летописи: «Поставлен бысть (на епископство Иоанн) месяца генваря в 23 день, на память св. мученика Климента епископа, а в Ростов пришел на свой стол месяца февраля в 25 день на память св. отца Тарасья… а в Володимер вшел того же месяца в 16 день, в пяток на канун св. Олексея человека Божья и друга Божья Лазаря. Того ж лета родился у благоверного и христолюбивого князя Всеволода сын, месяца февраля в 8 день, на память св. пророка Захарьи… Того ж лета заложи благоверный и христолюбивый князь Всеволод Юргевич град Переяславль месяца нуля в 29 день, на память св. мученика Каллиника». – «Иде Святослав, сын Всеволожь, княжить Нову-городу месяца декабря в 12 день на память св. отца Спиридона» и т. д. Или еще: Изъяслав Мстиславич «вниде на Переяславль на Госпожин день», то есть 15 августа.

Весьма часто также, кроме указанных дополнений к месяце-словным данным, наши летописцы прибавляют и другие определения из церковного месяцеслова, которые, в свою очередь, служат как бы для большей точности при означении времени известного события. Так, например, в летописях замечается: «Того же лета бысть пожар велик в граде Володимере месяца нуля в 25 день на память Успенья святыя Анны, в день суббот-ный». – «Сиже злоба сключися месяца нуля в 20 день на память св. пророка Ильи огньнаго всхоженья». – «В лето 6735 месяца марта в 14 день, на память св. преподобного отца Венедикта, в день вскресенья Господня, в преполовленье св. поста, еда творим поклоненье Честному Кресту, поставлен бысть епископом Митрофан». – «Того ж лета месяца майя, в 3 день, на память св. Феодосья, игумена Печерского, в пяток во время св. литургии, чтому св. Еуангелью, в церкви соборней св. Богородица, в Володимери потрясеся земля».

Наконец, очень нередко, когда дело идет о сроке, совпадающем с каким-либо более или менее важным церковным праздником, в летописи отмечается одно название праздника прямо без всякого намека на месяц и число, несмотря на то что иногда праздник этот бывает подвижным: «В лето 6918-е индикта 3-го выиде пресвященный митрополит Фотей Кыевский и всея Руси из Царяграда на Кыев и приде в Москву на Велик день». – В лето 6947-е Святослав и Юрий «любезно целовастася в день пяток на Похвалу Богородици». – «В лето 6889-е в праздник Воскресения Господня прииде из Царяграда на Русь пресвященный Киприан митрополит». Словом, приводя месяцесловные данные, наши предки всегда на первый план ставили определения месяцеслова церковного.

Что же касается чисто гражданского времяисчисления по месяцам и числам, то оно считалось у них второстепенным. Но это только начальная и более внешняя сторона применений церковного месяцеслова к народным потребностям в Древней Руси, и притом относящаяся к простейшей форме – церковным святцам.

Что касается дальнейшего и более многостороннего приурочения церковного месяцеслова к древнерусскому быту, то можно сказать, что в этом случае он послужил своего рода рамками, в которые наши предки старались, так или иначе, заправить свои понятия и верования, обычаи и обряды, суеверия и наблюдения. Самые способы, какие древнерусский народ употреблял для этой цели, довольно своеобразны; впрочем, их можно подвести под несколько общих оснований, по которым есть возможность все содержание церковно-народного месяцеслова разложить на части. Оснований этих три: первое из них может быть названо церковно– или народно-историческим, второе – филологическим, или звуковым, и третье – календарным, или месяцесловным.

Церковно-народно-историческое основание в образовании русского церковно-народного месяцеслова выразилось в том, что предки наши многим угодникам христианской церкви приписывали частные, точнее специальные, дары благодати, а разным церковным праздникам и христианским обычаям усвоя-ли особенности из чисто народного быта. Главным основанием такого сближения служили, с одной стороны, церковно-истори-ческие повествования о жизни и чудесах святых, а с другой – церковно-богослужебные книги с песнопениями и молитвами этим угодникам и другие религиозные сказания относительно разных событий и лиц христианской церкви. Пользуясь этими источниками, древнерусский народ одних святых угодников принял за ходатаев в разных более или менее трудных обстоятельствах своей жизни, другим усвоил охранение домашних животных, иных сделал покровителями разного рода теоретических и практических трудов и занятий, науки, промыслов, ремесел.

Словом, можно сказать, что наши предки всю свою жизнь с важнейшими ее обстоятельствами и предметами старались отдать попечению и заботе тех или других святых, представляя их ближайшими и непосредственными во всем покровителями. Отсюда-то у нас и явились, например, св. Николай Чудотворец – хранитель от всех бед и напастей и от потопления, Пресвятая Богородица Купина Неопалимая – от пожара и молнии, Феодор Тирон – податель украденных вещей и сбежавших рабов, пророк Илья – дождя и ведра, преподобные мученики Мина, Лаврентий, Логин – хранители от болезней очной, преподобный Маруф – от болезни трясавичной, мученики Флор и Лавр – от конского падежа, свв. Модест и Власий – от скотского падежа, свв. евангелисты Иоанн и Лука – покровители живописи, царь-пророк Давид – музыки, праведный Иосиф – столярного дела и т. д.

Что касается народных особенностей в разных обычаях и обрядах христианской церкви, то они преимущественно приурочивались нашими предками к благочестивым установлениям важнейших праздников христианских. В этих случаях церковные обычаи и обряды, особенно действовавшие на благочестивое чувство наших предков, получали различные особенности, которые непосредственно вытекали из народного характера тех или других обстоятельств его жизни. Такими праздниками были: Пасха с обрядом христосования, Пятидесятница с обычаем употреблять в домах и церквах зеленые березовые ветки, неделя Ваий с ее обыкновением освящать ваий и т. п.

Поэтому, желая доискаться основания, по которому известные верования или обряды приурочены к тому или другому святому, тому или другому церковному празднеству, необходимо обращать внимание на сказания о жизни и чудесах этих святых, на церковные песнопения и молитвы, составленные в их честь, на народные сказания и иконные изображения этих угодников.

Что касается праздников, то следует особенно иметь в виду церковные повествования о них и вообще христианские предания об обрядах, благочестивых обычаях и других особенностях этих праздников. Основываясь на этих данных, можно всегда более или менее верно указать причину, почему тот или другой благочестивый народный обычай приурочен к известному церковному празднеству, то или другое народное верование или представление связано с известным угодником.

Филологическое, или звуковое, основание в образовании древнерусского церковного месяцеслова состоит в том, что наши предки, рассчитывая дни и распределяя занятия по святцам, непонятные для них по происхождению из чужих языков имена святых, названия церковных праздников сближали с разными выражениями отечественного языка, насколько эти последние могли определять характер данного времени и имели отношение к разным сельскохозяйственным занятиям и работам, состоянию времени года, погоды и тому подобным обстоятельствам. В этих случаях древнерусский народ, подобно тому, как это делают и ныне наши простолюдины, далеко не справлялся со значением или смыслом того или другого имени или названия, а старался главным образом найти подходящий к своей простой речи звук или корень в известном слове, часто толкуя его по-своему, слишком своеобразно и желая этим все чужое и иноземное претворить в свое родное, легко доступное его пониманию.

При этом нельзя не заметить, что самою любимою формою для выражения связи своих представлений и понятий наши предки употребляли пословицу или поговорку, связывая ее с известным именем святого звуковым сходством слов или рифмой. Отсюда-то явились в нашем народе такие угодники и праздники церковные, как, например, св. Наум – помощник в обучении грамоте, св. Борис – податель барыша, св. Пантелеймон-Палий – каратель громами и молнией, праздник обновления Царь-града – распорядитель градом, праздник Сретения – встреча весны с летом. Если древнерусскому человеку представлялось неудобным и невозможным открыть в подобных случаях звуковое сходство или рифму в словах, то в этих случаях он обращался к объяснению того или другого имени или названия и старался более простым звуковым способом применить к ним свои верования и поверья. Как на образец в этом случае можно указать на связь народных представлений и понятий с именем св. великомученика Георгия – покровителя земледелия, св. апостола Андрея – покровителя выходящих замуж девиц и пр. Отсюда понятно, что для объяснения этой части церковно-народного месяцеслова, построенной на филологическом, или звуковом, основании, нужно прежде всего обращать внимание на самую форму, в какой выражается известное верование и представление, имеющее связь с именем святого или с названием церковного праздника, и следить за народным толкованием этих имен и названий и отношением их к народным пословицам, поговоркам и разного рода замечаниям.

Месяцесловное, или календарное, основание в развитии нашего церковного месяцеслова выказалось главным образом в совпадении разных сельскохозяйственных занятий и работ, чисто народных праздников и обрядов с днями памяти святых и праздниками христианской церкви. Благодаря этому чисто случайному сближению у наших предков явления первого рода приурочивались и связывались с последними, несмотря на то что между ними далеко не могло быть никакой связи. Здесь, с одной стороны, нельзя не заметить, что русский народ самым непосредственным образом был связан с окружающей его природой, занимаясь земледелием, пастушеством и другими сельскими промыслами; он любил и самое время определять срочными занятиями и другими обстоятельствами сельскохозяйственного быта. Что касается более точного астрономического счисления времени, то оно с трудом давалось нашим предкам (без него, впрочем, как известно, живут и доселе наши простолюдины).

Начиная свои определенные в году занятия, русский люд особенно часто обращался с молебнами и частными молитвами к святым, которых память праздновалась в эти дни, прося их помощи и содействия в разных предприятиях; оканчивая свой труд, он благодарил совпадающих с этим временем угодников за счастливый успех и исход своих занятий.

Благодаря такому стечению частных явлений и обстоятельств сельскохозяйственной жизни святые угодники эти становились в глазах народа как бы покровителями и помощниками разных хозяйственных занятий, сельских промыслов, полезных для человека домашних животных, часто даже самых незначительных принадлежностей сельскохозяйственного быта. Таким-то образом у нас явился целый ряд святых, которым приданы были особенные, чисто народные эпитеты и прозвания, как, например: св. Конон – грядар, Еремей – распрягальник, св. мученица Мавра – рассадница, св. Акулина – гречишница, св. Василий – покровитель свиней, св. Никита – гусей, свв. Анастасия и Авраамий – овец, св. Татьяна-крещенская, св. Аксинья – полузимница и т. п.

С другой стороны, жизнь древнерусского народа особенно была богата многими праздниками, увеселениями и обрядами, которые очень были дороги и близки его сердцу, так как вытекали из чисто народного духа. Не желая лишиться их, а, напротив того, стараясь, насколько это было возможно, помирить и как бы приспособить их к требованиям христианской религии, наши предки наблюдали совпадение их с днями памяти святых угодников и важнейших праздников христианской церкви и старались на этом основании приурочить первые к последним. Таким образом, в нашем церковно-народном месяцеслове являются многие святые и некоторые праздники церковные с видимым отпечатком древнерусской и народной мифической старины, как-то: св. Агрипина-купальница, св. Иоанн Креститель – Иван Купала, св. Илья-громовник, Рождество Христово – коляда, Родительская суббота, Масленица, Фомин понедельник, Семик – дни, посвященные чести умерших, праздники: Благовещение, Пасха, Богоявление, Троицын день, Петров день со своими чисто народными особенностями.

Поэтому при объяснении этой части церковно-народного месяцеслова необходимо прежде всего обращать внимание на то, какое имеют отношение, по времени своего празднования, дни христианских святых к тем или другим обстоятельствам сельскохозяйственного быта.

Затем нужно иметь в виду, не имеют ли дни святых и праздники чисто церковные, по своему месяцесловному расположению, какой-либо связи с древнерусскими, чисто народными празднествами, и особенно: не совпадают ли с ними во временах года, частях месяца, числах и днях. Руководствуясь этими данными, всегда можно более или менее верно указать начальную причину, по которой известные верования и обряды, суеверия и обычаи, приметы и разные наблюдения древнерусского народного быта приурочены были к дням святых, к праздникам чисто церковным.

Впрочем, что касается того, как следует пользоваться тремя вышеуказанными основаниями при исследовании церковно-народного месяцеслова, то нельзя не заметить, что они не могут быть строго разграничены в своем употреблении; не следует представлять, чтобы, например, одно из этих оснований прилагалось совершенно отдельно в одном случае, другое – в другом и т. д. Образование древнерусского церковно-народного месяцеслова шло путем народного творчества; оно действовало в этом случае совершенно свободно и своеобразно, преследуя только главную цель – так или иначе применить к церковному месяцеслову близкие для себя представления и понятия, обычаи и обряды. Поэтому, что касается важнейших церковно-на-родных святых и праздников, то, говоря о них в своем месте, увидим применение почти всех трех указанных нами способов. Это особенно нужно заметить о таких содержательных по своему предмету церковно-народных праздниках и днях памяти святых, как, например, Пасха, Рождество Христово, Покров Пресвя-тыя Богородицы, день св. Георгия Великомученика, мученицы Параскевы Пятницы, пророка Ильи и др.

Время, когда образовался древнерусский церковно-народ-ный месяцеслов, тоже нельзя ограничить строгими пределами, так как развитие его не было вызвано одними временными обстоятельствами. Из летописных указаний, какие были приведены нами выше, видно, что наши предки весьма рано стали применять собственно церковный месяцеслов к своим общественным и частным потребностям; при самом же исследовании его содержания увидим, что церковно-народное времяисчисление довольно развито в нашем простом народе и доселе. Впрочем, говоря подробнее об истории древнерусского народа, можно отметить века, которые своими особенными явлениями и обстоятельствами имели важное значение для развития древнерусского церковно-народного месяцеслова. Такими особенными были XV, XVI и XVII столетия. Господствующим направлением этого времени у нас, как и на западе в средние века, была особенная склонность видеть в сказаниях о жизни и чудесах святых как можно более чудесного, поразительного; вследствие того жизнеописания эти подверглись всевозможным переделкам, и притом к содержанию их примешивались различные прикрасы чисто легендарного характера.

Кроме того, у наших предков в этом периоде, как и у многих западных народов в средние века, получила особенное развитие идея о покровительстве святых разным отраслям человеческих знаний, о влиянии их на занятия и промыслы людей, о подчинении им разных сил и явлений окружающей природы. Под влиянием этих исторических обстоятельств сложились в развитии древнерусского народа разнообразные элементы, которые, как увидим, и составили содержание древнерусского церковно-народного месяцеслова. Впрочем, что касается этого явления в церковно-народном быту русском и самой формы, в какой оно выразилось, то оно далеко не было таким только у нас. Если обратим внимание на ход исторического развития церковно-народной жизни западных и южных народов Европы, то увидим, что следствием подобных же исторических условий у них были такие явления, которые по своему содержанию и форме очень близко подходят к русскому церковно-народному месяцеслову.

У немцев, например, в XVI столетии известно было немало святых, которые, по народному верованию, обладали особенными, так сказать специальными духовными и телесными дарами благодати, и чествование которых со временем обратилось в систему священнослужения, против чего с особенною силою восставал Лютер. Верования эти в святых носили на себе весьма сильный отпечаток народного немецкого характера и проявлялись в самой тесной связи с народным словом, так что большею частью разные дары благодати приписывались известным святым по звуковому сходству названий болезней и других отвлеченных понятий с именами самих святых: Тоний (по созвучию с Антонием), по народно-немецкому верованию, избавляет от пламени, Рахий (от Rache) – от мщения и гнева Божия, Басти-ан (Pest) – от заразы, Валентин (Fallen) – от падучей болезни, Винцентий (finden) – помогает отыскивать пропажи, св. Лаврентию нужно поститься для безопасности от пожара.

«В день, посвященный его памяти, – замечает Лютер, – не терпят в домах и искры огня, а разводят его в другом каком-либо месте и там готовят кушанье и умствуют так: святой, испеченный на железной решетке, заметив огонь, вспоминает страдания свои и наказывает хозяина. Служением своим, – продолжает тот же обличитель, – мы дошли до того, что отнимаем у Бога власть казнить нас огнем и водою. Мы имеем икону Флориана, изображенного выливающим воду на горящий огонь: больше знать нам ничего не нужно; мы придаем его в товарищи св. Лаврентию.

Св. Лудовик когда-то при жизни из дурного пива сделал хорошее, – по смерти мы назначаем его пивоваром и не уделяем ему другого занятия. В сказании о св. Анне нам особенно нравится то, что она доставляет богатство; мы не стали б уважать ее, приходящую к нам с пустыми руками. Из всего жития ее мы выбрали только одно обстоятельство, что она обедневшему игроку возвратила богатство. По крайней мере, вместе с земными мы просили б у нее благ духовных, – нет, мы говорим, что у нас много святых, наделяющих духовными благами, а у св. Анны попросим земных. Скупцы имели своего бога – св. Еразма; беременные женщины обращались к св. Маргарите; она была их богиней; она могла даровать им плод чрева и обратить во благо болезни деторождения. Они думают: до Бога высоко, он меня не услышит, а Маргарита поможет, потому что она заслужила это страданиями. Суеверный воин поклоняется св. Марку, помощнику в бранях; свв. Юлиании и Отилии молятся от глаз, больные глазами только и уважают их; св. Аполлония лечит зубную болезнь, а никто не думает о ее продолжительном девстве и пламенной вере; св. Схоластика повелевает громами. Всякое ремесло и сословие имеет особенного покровителя между святыми: золотари – св. Евлогия, сапожники – свв. Кристина и Киприана, суконщики – св. Севера, живописцы – св. Луку, врачи – свв. Кузьму и Дамиана, юристы – св. Ивана, учащиеся – св. Екатерину. Разделяя земные попечения между святыми, мы восставляем пантеон, но в чем же состоит служение им: на добрые дела и на веру их мы не взираем. Никогда столько не отчуждаем мы сердца от Бога, как в эти священные дни; мы проводим их, как римляне проводили свои сатурналии и вакханалии: сидим до позднего утра, играем и пьянствуем, язычники не почитали так своих идолов!»

У поляков есть свои церковно-народные святые и праздники, которым приурочиваются известные народные верования и особенные обряды, как-то: св. Флориан хранит от пожара, св. Антоний Падуанский – от потери, и потому ему молятся о возвращении украденного, св. Николай известен как покровитель детей – он будто бы приносит им подарки и подкладывает ночью под голову; св. Валентин считается защитником от падучей (padlicy, powalenia) болезни; оттого поляки, бросая кровь, приговаривают: «Hej! Swiety Walenty Wypuszcza z krwi trety; в честь Matki Boskiej Zielnej[1]», 3 августа, в Польше святят в костелах цветы, а накануне этого праздника совершается земледельческий праздник Okrezne; в день св. Wawrzynca, 10 августа, благословляется мед, и при этом замечают: przez przyczyne swietego Meczenika chron Boze pszczelnik od szkodnika. Равным образом поляки, как и наши предки, к именам и дням многих святых имели обыкновение приурочивать разные сельскохозяйственные приметы и наблюдения: 18 января: Dzis swietego Pryska, przebije lod pliska; 21 января: Agnieszka laskawa, puszcza skawronca z rekawa; 25 января O sw. Dorocie, wyschna chusty na plocie; 14 февраля: Na sw. Walka, niema pod lodem balka; 24 февраля: sw. Maciej zime, traci lub bogaci; 28 февраля: Na sw. Grzegorza, ida rzeki do morza; 12 марта: sw. Grzegorza Gre-gre-Gregory, poidzcie dzie ci do szkoly; 11 апреля: sw. Wojciecha, Kiedy grzmi w swieto Wojciecha, rosnie rolnikom pociecha; 13 aпреля: Nasw. Marka, pozny siew owsa, a wczesna tatarka; sw. Marek, wrzoci do wody ogarek (не рaботают при свече); 4 мaя: sw. Zofia, klosy rozwija; 27 мая: Od sw. Medarda, czterdziescie (дождь); 3 июня: sw. Wit, slowik cyt (молчи); 25 июня: Jak cieply sw. Jakob, tak zimne Boze Narodzenie; 25 июля: Od sw. Anki, chlodne wieczory, poranki; 10 августа: Na sw. Wawrzynca ida orzechy do wienca; 12 августа: sw. Bartlomiej sniadanie przytlomi (теперь перестают челяди при работах давать завтрак); Na sw. Bartlomien – juz rece na plomien; 2 сентября: Na sw. Krzyz, owce strzyz; 9 сентября: Po sw. Mateuszu, kazdy kiep wikapeluszu; 17 сентября: sw. Michal, wiechy pospychal (пасут на полях), Grzmot w swieto Michala bedzie zywnosc Bogu chwala; 4 октября: sw. Gawla Urbanow owies (25 мая) Gawsowe zytko, kata warte wszystko (по причине слишком поздней свадьбы); 9 октября: sw. Urszula, perly rozsula (роса); 18 октября: sw. Lukasz, czego po polu szukasz; 30 октября: sw. Marcin na bialym koniu jedzie(падает снег) sw. Marcin po lodzie Boze Narodzenie po wodzie; 22 ноября: Na swieto Barbarki – najlepsze tarki; 25 ноября: sw. Katarzyna, Adwent zaczyna; 27 декабря, св. Степана (Szczepana): Na Swiety Scepon, kazdy le pon(мазовецкая пословица по случаю расчетов и новых наймов прислуги у хозяев). О Вознесении поляки замечают: Na Niebowstapienie, Pan Bog – w niebo, robak w miesto, kwas – w picwo, a diadel w bade (будто чаровницы наводят град).

У чехов тоже к некоторым праздникам церковным и дням святых приурочиваются подобные пословицы: 2 февраля чехи зaмечают: Przejdou Hromnice, konec sannice; 12 мaрта: Na sv. Rehorze, zaba hubu otevre (или сар leti od more); 26 июня: sv. Burjan krupobitim pri panujicich toho casu bourkach; 16 октября: Szimona Judi, zima je vszudy; 18 октября: Na sv. Lukase hojnost chleba i kasze; 11 ноября: Kliment zimu oblibuje ji sv. Petr (22 unora) ucezuje.[2]

Болгары имеют своих церковно-народных святых, которые, по народному верованию, оказывают благодетельное влияние в разных обстоятельствах жизни человека: св. Евтимий считается покровителем юнаков (героев) и молодых людей; о св. Хар-лампии болгары думают, что он взаперти держит моровую язву; св. Власий охраняет домашний скот от волков и болезней; св. Пантелеймон называется путником и хранит отправляющихся в дорогу; по народному болгарскому верованию, этот же угодник является карателем громами и молниею тех, которые в день его памяти занимаются работами; св. Екатерина почитается покровительницею беременных женщин; св. Димитрий – покровителем скота; св. Андрей отгоняет зиму и длинные ночи; о свв. Варваре, Савве и Николае болгары замечают: «Варвара вари, Сава меси, а Никола яде. Свети Герги лято носи, а свети Димитър зима».

У сербов св. Димитрий и великомученик Георгий почитаются покровителями юнаков (героев); эти святые рыцари ездят всегда верхом и носят длинные копья; кроме того, св. Димитрий, по народному сербскому верованию, наказывает злых духов, нехороших сыновей и прогоняет разбойников; св. Николай Чудотворец считается подателем плодородия; ему же молятся перед началом всякого дела; св. Власий защищает домашний скот от болезни и волков; св. Мария – от молнии, св. Пантелеймон хранит дождь. Проклиная кого-либо, сербы приговаривают: «Убио га Бог и света Петка Параскев^'а». О дне свв. Варвары, Саввы и Николая, 4 декабря, сербы говорят: «Варварица вари, а Савица хлади; Николица куси»; св. Илья, по народному сербскому верованию, бросает шип (копье); когда падает молния, то она поджигает «Врьтоломея»; о дне св. Луки, 18 октября, сербы замечают:

Свети Лука
У нокте ука.
Од светог Луке
Тур'у ньедра руке.[3]

Очевидно, что если бы мы набрали и более подобного рода данных и принялись объяснять их порознь, то увидели бы здесь на деле применение тех оснований, какие замечены нами в образовании и развитии русского церковно-народного месяцеслова. Отсюда нельзя не видеть, что, кроме наших предков, многие народы западно– и южноевропейские имели свои церковно-на-родные месяцесловы, которые также во многом сходны были с древним церковно-народным месяцесловом русским.

Сделав эти предварительные замечания относительно предмета нашего рассуждения, мы можем теперь приступить к исследованию его содержания.

Для изложения нашего предмета представляется два способа.

Мы можем разложить содержание церковно-народного месяцеслова по трем вышеуказанным нами основаниям, по которым совершилось постепенное историческое его развитие, или представить содержание его в форме собственно месяцеслов-ной, следуя обыкновенному порядку месяцев и чисел круглого года. Последний способ кажется нам более удобным, так как, пользуясь им, можно гораздо яснее и полнее изложить содержание нашего предмета. И потому, руководствуясь им, изложим прежде неподвижную часть своего месяцеслова в порядке месяцев, с сентября, которым начинается церковный год, а затем перейдем к изложению подвижной его части, которую расположим по церковной пасхалии.

Сентемврий – Рюинь

Сентемврий, девятый месяц в году, у римлян был седьмым, отчего и получил свое название (от septem). В старину коренным славяно-русским названием месяца сентемврия был рю-инь, от рева осенних ветров и зверей, особенно оленей; это название месяца сентемврия можно встретить в древних наших месяцесловах и святцах. Ныне простой народ называет этот месяц по-своему – ревуном от древнего рюинь. Известно, что на первых порах месяц сентемврий был у нас по порядку седьмым в году месяцем, но в 1342 году, при митрополите Фе-огносте, возникло прение о начале года, и собором в Москве решено было начинать как церковный, так и гражданский год с месяца сентемврия. В 1505 г. последовало новое подтверждение праздновать церковно-гражданский год с этого же месяца. Именно собор, созванный в это время относительно еретиков, подтвердил начинать новый год индиктом 1 сентемврия. Вводя эту перемену в свое времяисчисление, церковь наша имела в виду пример греко-восточной церкви. Последняя установила празднование новолетия с 1 сентемврия в память победы, одержанной Константином Великим над врагом своим Максентием, жестоким гонителем христианства. Что касается, впрочем, народа, то ему трудно давалось новое времяисчисление, так как исстари он привык начинать свой год с марта. Поэтому, тогда как церковно-гражданский год начинался с месяца сентемврия, предки наши в частном, особенно сельскохозяйственном быту, долго считали начало года по-старому с месяца марта.

1-й день – преподобного Симеона Столпника.[4]

Наши предки особенно любили чествовать его память как летопроводца. Известно, что Борис Годунов, желая ознаменовать новолетие вступлением своим на престол русский, соорудил в память Симеона Летопроводца храм в Москве. Очевидно, что название летопроводца преподобный Симеон получил у нас от того, что в день его памяти наши предки оканчивали и провожали лето.

В Мирском Потребнике 1639 г. уже находим особенный чин летопровождения или нового индикта; сей чин, или обряд, состоял в следующем: местом его совершения обыкновенно назначалась Ивановская площадь в Москве, между Архангельским и Благовещенским соборами. Здесь в самой величественной обстановке патриарх в присутствии царя и народа совершал молитвословие о благословении наступающего лета, и затем все присутствующие взаимно приветствовали друг друга с началом года.

После этого молитвенного торжества предки наши старались ознаменовать начало года делами благотворительными. Люди богатые считали долгом посылать нужное для призрения живущим в странноприимных домах; другие, менее достаточные, раздавали милостыню. На Симеона Летопроводца государи русские давали свой личный суд всем имеющим на кого-либо жалобы. Так, великий князь Иоанн III приказывал явиться к себе на суд в день Симеона Летопроводца всем изменникам из Вятки и одних из них простил, а других присудил к казни. Из грамот царей Михаила Феодоровича и Алексея Михайловича видно, что монастырским людям и крестьянам назначалось три срока в году ставиться на суд царский, именно: Семен день, Троицын день и Рождество Христово.

Кроме того, в старину на Летопроводца в сельском быту наших предков оканчивались все торговые и хозяйственные дела. Так, например, в писцовых книгах Полоцких читаем, что в 7086 г. по наказу Иоанна Васильевича об отдаче в оброк рыбных ловель и других угодий определялось «платить оброк ежегодно на срок Семена Летопроводца». Наконец, с этим же днем связан был один частный, но тем не менее довольно важный обряд – так называемые постриги и сажание на коня при переходе из младенчества по четвертому году. О нем весьма часто упоминают наши летописцы начиная с 1191 г., когда он встречается едва ли не первый раз. Самое совершение этого чисто семейного обряда в старину (особенно это нужно сказать о роде княжеском) имело характер церковный. В Первой Новгородской летописи читаем, что обряд пострижения над Ростиславом, сыном князя Михаила, совершался в 1230 г. в Новгороде у св. Софии, и при этом замечается, что постригаемому «уя влас архиепископ Спиридон». Наконец, нельзя не заметить, что в день Симеона Летопроводца в былое время совершался обряд, сам по себе довольно странный и несколько смешной, так называемые похороны мух и тараканов. Происхождение этого обряда объясняется тем, что с наступлением осени насекомые эти сами гибли от холода. По своему содержанию обычай этот несколько напоминает древнее русское почитание Белбога, который был у наших предков – по мнению Снегирева – то же, что древний Веельзевул, бог мух. Он представлялся обыкновенно в окровавленном виде, покрытый весь мухами и другими насекомыми, и относился вообще к божествам добрым. Естественно, что, когда начало года перенесено было с сентября на январь, самый день Семена Летопроводца должен был потерять прежнее свое значение. В настоящее время он большею частию известен в народе под именем Семенова или Семена дня. Ныне с Семена дня в простонародье начинаются так называемые засидки, т. е. начинают засиживаться над разными работами при огне, который для этого особенным образом добывают в настоящий день из дерева и называют обыкновенно новым огнем. Нередко день Семена простой люд называет Бабьим летом, так теперь начинаются разные сельскохозяйственные работы, например, трепание пеньки, мочение льна и т. п., которые обыкновенно производятся женщинами на открытом воздухе и составляют для них сравнительно с страдными летними трудами довольно легкие занятия.

2-й день – св. мученика Мамонта.

Предки наши называли этого мученика Мамонтием и поручали его покровительству овец и особенно коз. Так, древние русские странники-богомольцы, между прочим, пели о св. Ма-монтии:

Попаси же ему (т. е. хозяину)
Мамонтий козок.

Наши простолюдины и досель зовут его овчарником. Нет сомнения, что мысль об этом покровительстве св. Мамонта вышла из сказания о его жизни. В Прологе замечается, что когда св. Мамонт жил в пустыне, то ему особенную услугу оказывали дикие козы. Они сами приходили к нему, и он доил их и приготовлял сыры, которыми не только сам питался, но и торговал ими, раздавая вырученные деньги бедным и неимущим. Это сказание Пролога вошло и в живопись. В подлиннике Долотова XVIII в., при определении типа св. мученика Мамонта, указываются следующие характеристические подробности: «. .около него олени и дикие козы и прочие звери».

4-й день – празднество Пресвятой Богородицы Неопалимой Купины.

В тот же день в наших месяцесловах полагается память св. пророка и боговидца Моисея, видевшего Купину Неопалимую. Русский народ считает Пресвятую Богородицу Неопалимую Купину охранительницею от пожара и молнии, и потому в сказании о святых ей назначается особая молитва в этих случаях. Кроме того, на случай беды от огня в простом быту водится обычай ходить кругом пылающего здания с образом Богородицы Неопалимыя Купины для того, чтобы прекратить скорее пожар. Изображение Богоматери в огненной купине имеет основание в церковных песнопениях; так, например, в догматике 2-го гласа поется: «Яко же бо купина не сгараше опаляема, тако Дева родила еси». В другой песне, как бы в пояснение этого, замечается: «Дева всепетая, юже в тебе тайну Моисей пророческими виде очима купину горящу и неопаляему; Божества бо огнь утробу твою, Чистая, не опали». Таким образом, Пресвятая Богородица называется Купиною Неопалимою и изображается в средине горящего куста, потому что она в рождестве сохранила девство и осталась неопалимою от огня Божества. Но на том основании, что Божия Матерь сама осталась неопалимою от огня Божества, когда была его жилищем, легко могло возникнуть верование, что она может спасать и наши жилища от вещественного огня, от молнии и пожара. Самые обстоятельства чудесного явления чудотворной иконы Купины несгораемой были отчасти такого рода, что могли благоприятствовать указанному народному верованию относительно Богородицы Купины несгораемой. На дщице при иконе Неопалимой Купины в Софийском Киевском соборе вот так описываются обстоятельства чудесного ее явления:

Сия икона кресто-Богородична,
Яко неопалимая Моисеева Купина,
На месте, купин полном,
Бысть в Пинском повете
В Купятичах найдена,
В огнезрачном свете.

Наконец, нельзя не заметить и того, что у наших предков пресвятая Дева Мария представлялась распорядительницею огненной стихии. Так, например, в одном старинном русском сборнике сказано, что «пресвятая Дева Мария угрожает испустить с неба на землю камение много, молние огненное, провести в страдное время сильный мороз и лед и страшное землетрясение». В другом сборнике, также Соловецкой библиотеки, рассказывается, как в 1641 г. явилась сама Богородица некоей жене и объявила, что если люди не будут свято праздновать праздничных дней, то она за непослушание будет посылать на землю камение много. «Испущу, – говорит Богородица, – молние огненное с небес, и лед, и мороз лютый спущу на страдное время, на скот и на хлеб ваш, и на все живущее, и по вся годы хлеба не будет, и камение горящее с небес спадет, и будет молние огненное, и хлеб и травы озябнут, и скоты ваши голодом погибнут». Подобного рода представления были известны не только у наших предков, но также у чехов, сербов, поляков, литовцев.

Пресвятая (Богородица) Дева и поныне называется громни-цей и в некоторых случаях ставится в особенно близкие отношения к Илье Пророку громовику или громовержцу. При таком сближении Святой Девы с Ильею Пророком и те черты, какие принадлежали Илье Пророку, могли быть усвоены нашими предками Пресвятой Деве, и она, таким образом, стала в глазах их распорядительницею грозных и благодетельных сил огненной стихии.

8-й день – Рождество Пресвятой Богородицы.

Праздник этот называют в народе Госпожинками или Пречистою другою для отличия его в этом случае от дня Успения. В основании этих названий лежат известные (см. 15 августа) наименования, которые обыкновенно придаются нашею церковью Пресвятой Деве Марии. Нередко еще 8 сентября слывет под именем Аспожка, Спасова или Аспасова дня. В этих наименованиях смешано троякое производство: Спас (1, 6 и 16 августа), Госпожа (15 и 31 августа) и пожни – после жатвы. Теми же именами называется вся неделя с 1 сентября по 8 сентября.

14-й день – Воздвижение Честного и Животворящего Креста Господня.

В старину в наших летописях день этот именовался «ставровым днем» (от stauros – крест).

Киевская летопись под 1154 г. замечает: «разболеся Изяс-лав Мстиславич на ставров день». Некнижный люд, желая применить к празднику Воздвижения некоторые обстоятельства своего быта, называет его по-своему – Вдвижением или Сдвижением. Эти названия очень своеобразно толкуются нашими простолюдинами; они говорят: «пришло сдвижение – кафтан с шубой сдвинулся», или «хлеб с поля сдвинулся», – и этим обыкновенно намекают на приближение зимы, уборку хлеба с полей и т. д. В некоторых местах праздник Воздвижения называется «честным», подразумевается, конечно, «крестом».

На празднике Воздвижения, по народному замечанию, гады и другие пресмыкающиеся животные уходят в какие-то неведомые, теплые страны, что бывает также с разными птицами, особенно ласточками. Блаженная страна эта у наших предков, как и ныне у простолюдинов, называлась обыкновенно ирьем или вырьем. О ней упоминает Владимир Мономах в своем Поучении, говоря, что «птицы небесные из ирья идут». Приурочение этого поверья к празднику Воздвижения объясняется наступлением в это время холодов, которые гонят из наших стран птиц в более теплые страны, а гадов заставляют скрываться в глубь земли.

15-й день – св. мученика Никиты.

Угодник этот почитается у русского народа покровителем детей от болезни, известной в простонародье под именем родимца (падучей младенческой болезни), и потому в сказаниях о святых ему назначается особенная молитва на эти случаи. Для этого верования мы не находим объяснения в житии св. Никиты, равно как здесь же нет и намека на самую болезнь, от которой, по народному верованию, исцеляет св. Никита. Он известен также в простонародье под именем Гусепролета. Это название дано ему оттого, что обыкновенно около дня его памяти улетают от нас на зиму дикие гуси.

Еще в сельскохозяйственном быту называют этого угодника Репорезом, потому что теперь хозяева срезывают и убирают репу.

23-й день – Зачатие пророка Предтечи и Крестителя Господня Иоанна.

Предки наши об этом празднике замечали: отселе начинается осень. Подобным же образом говорится об этом дне: «Осень третье время года, сентября 23 числа до декабря 25 дня».

24-й день – св. мученицы Феклы.

Св. Мученица эта называется поселянами Заревницею. Такое название происходит от тех обычаев, которые приурочиваются у нас в сельскохозяйственном быту ко дню св. Феклы.

Наши поселяне в этот день начинают свои занятия в овинах, причем на первый раз с особенным старанием угощают молотильщиков. В старину почти весь этот день употребляем был на песни и забавы, и только с полуночи зажигали огонь и при нем начинали молотьбу в овине.[5] От этих-то огней или зарев св. Фекла и получила имя Заревницы.

25-й день – преподобного Сергия Радонежского.

Этот угодник считается у народа хранителем кур. На каком именно основании св. Сергию присвоено покровительство над этими домашними птицами – решить трудно. Одно только можно сказать, что, отдавая под защиту святых всех более или менее важных в хозяйстве животных, наши предки не могли сделать в этом случае исключения для кур. Они, как известно, едва ли не важнее всех других домашних птиц для нашего поселянина и потому, по мысли народной, необходимо было отдать их под покровительство какого-либо угодника.

26-й день – св. апостола и евангелиста Иоанна Богослова.

Св. Иоанн почитается в народе наставником живописного иконного дела, и потому в сказании о святых ему полагается особая молитва об изучении иконного писания.

В прописях и азбуковниках наших XVII в. находим такого рода молитвенные стихи апостолу Иоанну как учителю иконной живописи:

Святый апостоле и евангелисте Иоанне Богослове!
На тайней вечери возлегий на перси Христове,
Вразуми мя и научи добре писати,
Яко же оного гусаря, на песке образ твой изображати.

Отсюда можно догадываться о том, что подало повод нашим предкам считать св. Иоанна Богослова наставником иконного писания. Именно, по сказанию Четьих миней и Пролога, он из одного гусаря, т. е. простого пастуха гусей, чудесным образом сделал искусного живописца. Об этом обстоятельстве говорится следующее: «В одном городе был юноша, занимавшийся пасе-нием гусей, и, гоняя обыкновенно стадо за город, у ворот которого была икона Иоанна Богослова, он задумал научиться списать ее и для этого предпринял предварительные упражнения на песке. Несколько лет он настоятельно и усердно упражнялся в этом деле, но все усилия оказались напрасными.

Между тем однажды, когда он занимался своею работою, приходит к нему какой-то незнакомый человек и, осведомившись о том, чего ему хочется, вручает ему от своего имени хартию к одному очень искусному царскому живописцу, жившему в Константинополе, чтобы тот научил его иконной живописи. Юноша, получив это письмо, отправился к упомянутому живописцу и здесь, чрез несколько дней, под невинным руководством св. Иоанна Богослова, достиг таких успехов, что не только удивил всех своим искусством, но даже превзошел учителя-живописца в искусстве живописи».

Наши простые мастера иконного письма, читая эту историю в книге житий святых, естественным образом могли прийти к заключению – признать св. Иоанна Богослова наставником живописного искусства и даже положили молиться этому угоднику о чудесной помощи и содействии в деле иконного письма.

Октоврий – Листопад

Октоврием называется десятый месяц в году; у римлян он был восьмым, отчего и получил свое название (octo – восемь); у наших предков он известен под именем листопада, от осеннего падения листьев, или паздерника – от паздери, кострики, так как в этот месяц начинают мять лен, коноплю, замашки. Первое из этих имен постоянно употребляется в древних наших месяцесловах и святцах, но последнее становится известным не ранее XV в., главным образом в южнорусских месяцесловах. Ныне простой люд зовет месяц октябрь по-своему – грязником, за осенние дожди, ненастье и грязь, или свадебником – от свадеб, которые справляют в это время в крестьянском быту.

1-й день – Покрова Пресвятой Богородицы.

Праздник этот считается покровителем свадеб, и потому сельские девицы молятся тогда о скорейшем выходе замуж. С этой целью они считают для себя непременным долгом побывать в праздник Покрова в церкви; некоторые ставят свечи перед иконою Покрова Богородицы и вообще стараются провести этот день весело, веря, что «если Покров весело проведешь, дружка милого найдешь». «Покров – Пресвятая Богородица, – приговаривают они, – покрой мою бедную головку жемчужным кокошником, золотым подзатыльником». – «Мать-Покров, покрой мать сыру землю и меня молоду». – «Свята Покровонько, покрой мене головоньку, та хоть бы вже и онучею (тряпкой), най ся девкою не мучу».

Для объяснения такого верования относительно праздника Покрова должно заметить, что у многих народов древности, и в частности у славян, как и теперь, покрывало или фата считалась очень важною свадебною принадлежностью. Она вообще служила признаком замужества. Один арабский писатель XII в., описывая древнерусский брак, говорит, что если кто чувствовал склонность к какой-либо девице, то набрасывал ей на голову покрывало, и она беспрекословно делалась его женою. Известно, что в былое время на Руси невесту водили под венец, закутав или закрыв всю фатою. Впрочем, и ныне еще можно видеть во многих местах нашего отечества, что в церкви, под венцом, ставят невесту покрытою с головы до ног покрывалом. Очевидно отсюда, что по сходству покрывала свадебного с покровом или омофором Пресвятой Богородицы, которым она предстательствовала и молилась за людей, простой наш народ присвоил настоящему дню Пресвятой Девы покровительство над браком.

При этом нужно заметить, что около праздника Покрова обыкновенно в нашем климате являются первые снега. Они покрывают все окружающее и этим самым невольно наводят на сближение этого естественного белого зимнего покрова со свадебным покрывалом или фатою. В силу того русские девицы в своих молитвенных обращениях к Покрову Пресвятой Богородицы приговаривают: «Мать-Покров, покрой землю снежком, меня, молоду, платком», или «Бел снег землю покрывает, не меня ли, молоду, замуж снаряжает». Есть даже в народе простом примета, что если на Покров выпадает снег, то это предвещает много свадеб. В этом случае покрытие земли снегом – это естественное явление природы, которое почти всегда совпадает с праздником Покрова Пресвятой Богородицы, – как бы дает повод народному наблюдению сближать понятие Покрова Пресвятой Богородицы со свадебным покрывалом. Самое время праздника Покрова в сельскохозяйственном быту представляет особенные удобства для празднования свадеб: к празднику Покрова оканчиваются все важнейшие сельские работы; простолюдины наши, занимаясь теперь не много своим хозяйством и живя в достатке, естественно, могут спокойно думать о свадьбах. Отсюда-то, без сомнения, и ведут свое начало так называемые свадебные осенние недели, которые, по церковно-народ-ному месяцеслову, считают обыкновенно с праздника Покрова Пресвятой Девы. Еще праздник Покрова Пресвятой Богородицы имеет важное значение в быту народном как срочный день для новых работ и занятий. Поселяне говорят, например, о наймах: от Покрова до Егорья, от Покрова до Крещенья и т. д.

2-й день – свв. мучеников Киприана и Иустины.

Русский народ против наваждений и влияния нечистой силы в числе других мер прибегает преимущественно к молитве. По свидетельству Сказания о святых, в нашем народе принято об избавлении от злого очарования молиться св. Киприану и Иустине. Нет сомнения, что вера эта в особенную помощь св. угодников Киприана и Иустины от злого очарования основывается на сказании о их жизни. В Четьих минеях повествуется, что св. Кипри-ан, до обращения своего к Христу, был языческим жрецом, волхвом и чародеем. Полагаясь слишком много на свое ремесло, он вздумал совратить с пути св. мученицу Иустину, но это не удалось ему, и св. угодница не только сохранилась от чар и наваждений Киприана, но напротив того, при помощи благодати Божией обратила и его к христианству. Нельзя при этом не заметить, что молитву к мученикам Киприану и Иустине сама церковь считает уместною. Так, в Требнике митрополита Петра Могилы, в молебном последовании об избавлении от злых духов, наряду с молитвами другим святым есть одна особая молитва к свв. Киприану и Иустине о том же. В том же Требнике, в молитвенном последовании над домом очародеянным, читаем: «Яко же святую Иустину креста знамением и на нем распятого Христа Бога нашего силою ограждаемую и убеждающе ничто же успеете, но со страхом и трепетом отбегосте, так и ныне от дома сего да изгонитеся» и т. д. Подобную же молитву находим в болгарском Дечанском сборнике, изданном в 1857 г. Кроме того, в церковной службе свв. Киприану и Иустине в одной из песен канона читаем: «От художества волшебнаго обратився, бого мудре, к познанию божественному, покорился еси миру врач мудрейший, исцеления даруя чествующим тя, Киприане со Иустиною, с нею же молися Человеколюбцу Владыце спасти души наша». Итак, небезосновательно поступает наш народ, обращаясь с молитвою об избавлении от влияний злого духа к свв. Иустине и Киприану.

14-й день – преподобной Параскевы.

В древних южнорусских церковных месяцесловах эта угодница известна под именем Терновской или Терновки, от болгарского города Тырново, куда были перенесены ее мощи в 1193 г. при царе Иоанне Асане. Простолюдины дали преподобной Параскеве свои названия. Она, например, слывет у них под прозвищем льняницы-трепальщицы, так как около дня ее памяти сельские хозяйки трут и треплют лен. Еще часто св. Параскева называется в простонародье грязнихой – от осенних нена-стьев и грязи, или порошихой – от порошей, т. е. от легкого снега, выпадающего на замерзшую после оттепели землю.

16-й день – Лангина Сотника.

Он почитается в народе целителем глазной болезни, почему в сказании о святых ему назначается особая молитва о прозрении ослепших очес и исцелении от болезни. Основою для этого верования относительно мученика Лонгина, очевидно, послужило записанное в житии этого святого обстоятельство, совершившееся при обретении его честной главы, именно: будучи свидетелем крестной смерти Господа Иисуса Христа, сотник Лонгин уверовал в него как в Бога и Спасителя и за это был усечен; после того голова его была принесена в Иерусалим по требованию Пилата иудеям для удостоверения их в том, что он действительно казнен. Чрез несколько лет после этого события одна ослепшая женщина из Каппадокии решилась пойти к святым местам в Иерусалим, чтобы помолиться там об исцелении от слепоты. К несчастию, у нее тогда же умер сын и смертию своею усугубил горесть и без того несчастной матери. В утешение ее явился ей во сне св. Лонгин и, открыв ей, где погребена глава его, велел откопать и взять ее с собою, за что обещал подать ослепшей исцеление. Женщина, по указанию святого, нашла при входе в Иерусалим гноище, разрыла его собственными руками, обрела честную главу св. Лонгина и тут же прозрела.

18-й день – св. евангелиста Луки.

В некоторых списках сказания о святых назначается молитва св. евангелисту Луке об изучении иконного писания, и вообще на Руси у мастеров этого дела исстари евангелист Лука почитается наставником живописи иконной. Верование это относительно евангелиста Луки известно и у латинян. Занимающиеся между ними писанием икон тоже считают евангелиста Луку своим патроном и молятся ему о помощи и наставлении в их работах. Такое представление о евангелисте получило свое начало оттого, что сам он, по свидетельству церковных историков, был живописцем; об этом, например, говорит историк XIV в. Никифор. Кроме того, по свидетельству древнехристианского предания, евангелист Лука первый написал образ Богоматери с предвечным Младенцем и потом еще две иконы Пресвятой Девы и показал их ей как плод трудов своих. Матерь Божия при этом благословила благое дело евангелиста Луки и обещала пребыть с этими иконами «благодатью своею». Говорят еще, что тот же св. Лука написал на досках изображение апостолов Петра и Павла, и вообще, как замечается в Четьих минеях и Прологе, от него распространилось по всей вселенной доброе и пречестное дело писания икон. Естественно, что, читая подобного рода указания относительно евангелиста Луки, наши предки легко могли почесть его за руководителя в таком святом деле, как писание икон, и потому положили молиться ему о помощи и наставлениях в занятиях этого рода.

Того же числа празднуется память св. Иулиана, который во многих местах, особенно в Малороссии, пользуется большим уважением как покровитель и хранитель малых детей. Угодника этого простой малороссийский люд ошибочно называет Иусти-нианом. На одной из старинных икон, которую можно видеть в Киевобратском монастыре, св. Иулиан представлен в монастырском одеянии стоящим пред иконою богоматери на молитве и держащим на руках повитого ребенка. По сторонам самой иконы надписаны тропарь и кондак, которые вообще полагаются по церковному уставу преподобному, а внизу прописано следующее:

Святый Иустиниан молится о детях,
О их возрасте и о многих летех.[6]

В Малороссии и доселе в домах крестьянских весьма часто можно встретить икону преподобного Иулиана с повитым в руках младенцем. Основанием для этого верования относительно преподобного Иулиана послужило следующее обстоятельство, записанное в житии этого угодника: в Прологе рассказывается, что «однажды преподобному Иулиану случилось быть в пути и остановиться у одной боголюбезной жены, имевшей единородное дитя, которое, предстоя у трапезы и прислуживая, вскоре от очию их изшедше, впаде в кладезь. Честная же та жена, увидевши сие, никакоже о том смутивши себе, но студенец закрывши и великодушне служаше. Святому же о отроце вопросившу, увидено бысть бывшее, абие с трапезы востав и двери студенца отверз, виде отрочище водою влаемо и здраво играюще, и, руку ему подав, извлече е от кладезя. И сему бывшу вопрошено бе отроча о бывшем ему. Никакоже пострадачи ми, рече, старца сего ради».

19-й день – св. мученика Садока.

Церковь наша ежедневно, почти во всяком богослужении, молится Богу об избавлении всех и каждого из своих чад от нечаянной и особенно без покаяния смерти. Но не довольствуясь этим, благочестивые люди из среды народа обращаются с особенною молитвою к св. Садоку об избавлении от напрасной смерти. Этот обычай в отношении к упомянутому угоднику мог получить свое начало от следующего обстоятельства: в Прологе замечается о св. Садоке, что когда он за исповедание Христа был подвергнут тяжким страданиям, то молился Богу, чтобы тот, кто призовет Бога имени его ради, удостоился спасения.

20-й день – св. мученика Артемия.

По Сказанию о святых, этому угоднику следует молиться от грыжной болезни. Обращая внимание на повествование об образе мучений св. Артемия, нетрудно понять, почему наши предки положили молиться св. Артемию от грыжной болезни. В Четьих минеях повествуется, что св. Артемий был осужден богоотступником Иулианом на тяжкие мучения; именно он был сдавлен рассеченным надвое огромным камнем до того, что из него выступили внутренности. Несмотря, однако, на то что св. Артемий оставался в этой пытке несколько суток, как замечает о нем далее списатель его чудес, «св. Артемий паче естества обретеся жив и хождаше». В Прологе в числе чудес св. Артемия полагается исцеление им отекших внутренностей. Подобного рода чудотворения соблазняли некоторых. Так, например, об одном «швеце-сапожнике» рассказывается, что он посмеялся над рассказом об одном из таких чудес, за что, между прочим, и поражен был неожиданно отеком лона. По этому поводу свидетели этого обстоятельства справедливо заметили наказанному: «Терпи, брате, да прочие тобою научени будут, еже не вменяти в хулу и подсмех чудеса, бывающие от Бога и святыми Его угодниками».

22-й день – Праздник Казанской иконы Пресвятой Богородицы, установленный по случаю избавления Москвы от Литвы в 1612 г. В простом народе праздник этот называется прямо Казанскою, а в других местах Казанскою Пречистою, очевидно – для отличия его от других Пречистых, например 15 августа, 8 сентября. По этому дню наши простолюдины заключают о зиме: «Пошел бы на Казанскую, – говорят они, – дождь, будет зима на дворе с сугробами» и т. п.

26-й день – св. Димитрия Солунского.

По церковно-русскому месяцеслову в субботу пред днем св. Димитрия, память которого празднуется настоящего числа, совершается поминовение о всех усопших. Установление этого поминовения принадлежит великому князю Димитрию Донскому, который, одержав знаменитую победу в 1380 г. над Мамаем, положил, чтобы пред этим днем совершалась вселенская панихида о всех погибших на поле битвы. Известно, что день великомученика Димитрия был днем ангела великого князя Димитрия Донского. Кстати при том заметить, что св. Димитрий Со-лунский у славян, например у сербов, считается представителем храбрых воинов – юнаков; он, по представлению сербов, как рыцарь всегда ездил на коне и носил длинные копия. Все это могло послужить весьма уместным поводом с памятию св. Димитрия Солунского соединить поминовение храбрых воинов, павших на поле битвы, и день поминовения назвать Димитри-евою субботой. Впрочем, ныне в среде нашего простонародья Дмитриевская суббота носит еще название субботы Поминальной, оттого что теперь совершается поминовение о всех усопших. Иногда Димитриеву субботу называют еще Родительскою, Дедовою субботой, Дедовою неделей; эти названия, как видим, заимствуются простым людом от общих имен, какими он обыкновенно называет своих предков, совершая над ними свои поминовения.

Димитриевскую субботу предки наши проводили с большою торжественностию. Прежде всего, по заведенному обычаю, как и теперь, они выходили на могилы своих покойников и здесь совершали панихиды и заупокойные литии. Затем обыкновенно следовали богатые угощения, и при этом деды наши нередко, начавши благочестивое дело по-христиански, заканчивали его языческим разгулом или тризною. Подобные поминовения в то же время, т. е. около Димитриевской субботы, совершались и у других языческих народов. Так, у литовцев, например, в одно время с Димитриевскою поминальною субботой совершались и доселе известные хаутиры, т. е. поминки; в Германии одновременно с нашею Димитриевскою субботою совершался в старину праздник festum omnium animarum.[7] Немудрено, что и наши предки до христианства совершали в одно время с другими языческими народами осенние поминки на своих покойниках. Таким образом, с установлением Димитриевской субботы, которая в этом случае стала противодействием языческому поминовению, многие из дохристианских обрядов и обычаев могли быть бессознательно перенесены и усвоены новому установлению христианскому. Это случай не единственный. В нем, как видим, повторилось то же сменение обрядов и обычаев языческих с постановлениями христианскими, против которого в свое время возвышал сильный голос блаженный Августин; он, например, говоря об обрядах поминальных своего времени, замечает: «Ставятся на гробы покойников кушанья и питье в том мнении, что души усопших станут вкушать эти приношения».

28-й день – св. великомученицы Параскевы.

Св. угодница эта исстари пользуется у русского народа особенным уважением сравнительно с другими святыми, и с памятью ее в нашем народе соединяется множество самых своеобразных верований, обычаев, поверий и обрядов. Прежде всего следует заметить, что в древних наших месяцесловах и святцах при имени этой угодницы постоянно встречается имя Пятницы и обыкновенно пишется: Святыя Параскевии, нареченныя Пятницы. В былое время самые храмы, посвящаемые имени св. Параскевы, назывались Пятницами. Название Пятниц усвоялось еще и другого рода памятниками, которые в старину на Руси ставились в виде придорожных небольших часовен. У простого русского люда большею частию и ныне великомученица Параскева называется Пятницею, Пятиною, Пят-ною. Изображение св. Параскевы-Пятницы было в особенном употреблении у наших предков, наши мастера обыкновенно представляли ее на иконах в худощавом виде и высокого роста, с лучезарным венком на голове. Иконы св. Параскевы-Пятницы в старину можно было находить почти во всяком доме; перед ними-то наши предки молились св. Параскеве о всяком благополучии и счастии домашнем.

По общему древнерусскому верованию, св. Параскева признаваема была покровительницею полей и скота, и потому в былое время во многих местах в день памяти ее наши предки сообща участвовали в божественной службе и приносили в церковь для освящения разного рода плоды; приношения эти потом хранились в домах как священные предметы до наступающего года. Иконы св. Параскевы, находившиеся в церквах, древнерусский народ чествовал особенным образом. Поселяне убирали их разными лентами, цветами, монистками и душистыми травами и носили в таком виде в крестных ходах и других важнейших церемониях. Во многих внутренних губерниях нашего отечества в день памяти св. Параскевы простолюдины носят в церковь оттрепанную первину льна, которая обыкновенно посвящается этой угоднице и потом привешивается к ее образу. В связи с этим обычаем находится и самое название св. Параскевы Льняницею. Кроме того, св. Параскеве-Пятнице древнерусский народ молился о сохранении от падежа скота, в особенности от коровьей смерти. По верованию наших предков, св. угодница эта считалась также целительницею и разных человеческих недугов, в особенности ее призывали на помощь от дьявольского наваждения, в лихорадках, при зубной, головной боли и других болезнях. В честь св. Параскевы составлены были особенные молитвы, которые носились на шее и считались предохранительным средством от разного рода болезней. Молитвы эти нередко привязывались к голове в чаянии исцеления от головной боли и т. д.

Страждущие от наваждения нечистой силы считали за непременное правило ставить пред иконою св. Параскевы-Пятницы свечи в надежде получить свободу от нечистого духа. Цветы, травы и другие привески к образу св. Параскевы-Пятницы также почитались у наших предков одним из самых действенных врачебных средств и потому сохранялись с году на год как весьма важное целебное пособие. В случаях какой-либо болезни предки наши варили их в воде и этим отваром поили одержимых разными болезнями. Св. Параскева-Пятница считалась еще покровительницею брака, и в этом случае ее ставили в близком отношении к Покрову. «Матушка Пятница-Параскева, – молились в старину девицы, – покрой меня поскорее», т. е. пошли скорее жениха, и т. п. Наконец, св. Параскеве наши предки приписывали покровительство над торговлей, и от ее имени известны у нас исстари так называемые пятницкие торги и ярмарки.[8] Но иногда св. Параскева представлялась нашим предкам в грозном виде, именно в Стоглаве говорится, что «по погостам и по селам лживые пророки мужики и женки, и девки, и старыя бабы, нагия и босыя, волосы отрастив и распустив, трясутся и убиваются, и говорят, что им является святая Пятница и Настасия и велят им, чтобы они заповедали христианам каноны засвечивати. Женщины эти, – как замечает далее Стоглав, – и заповедывают христианам в среду и пятницу ручнаго дела не делати, и не прясть, и платья не мыть, и каменья не разжигати, и иные заповедают богомерзкие дела делать, противныя божественному писанию». Во многих местах нашего отечества и доныне по пятницам женщины не прядут, не варят щелока, не стирают белья, не выносят из печи золы, и крестьяне не пашут, не боронят, почитая эти работы в этот день за большой грех.

В Малороссии простолюдины рассказывают, что в пятницу ходит по селам св. Пятница, вся исколотая иглами и изверченная веретенами, так как много есть на земле нечестивых женщин, которые шьют и прядут в посвященные ей дни. Здесь в старину даже соблюдался особенный обряд, который обыкновенно совершался в честь св. Пятницы. Духовный Регламент замечает, что в Малороссии, в полку Стародубском, «водят женку про-стоволосу, под именем Пятницы; а водят в ходе церковном, и при церкви честь оной отдает народ и дары с упованием некия пользы». В Древней Руси в честь св. Параскевы наблюдались особые 12 пятниц, которые назывались обыкновенно временными, именно: 1-я пятница в первую неделю Великого Поста, 2-я – пред Благовещением, 3-я – на Вербной неделе, 4-я – пред Вознесением, 5-я – пред Троицыным днем, 6-я – пред Рождеством Иоанна Предтечи, 7-я – пред Ильею Пророком, 8-я – пред Успением, 9-я – пред архангелом Михаилом, 10-я – пред Кузьмою Демьяном, 11-я – пред Рождеством Христовым, 12-я – пред Богоявлением.

Наши предки называли еще эти двенадцать пятниц именными оттого, что каждая из них носила название, например, пятница Благовещенская, пятница Успенская и т. д.; ко всякой из них приурочивалось нашими предками какое-либо событие из ветхозаветной истории, как, например, о 1-й пятнице сказано, что «в первый пяток месяца мартия Адам преступил заповедь Бо-жию, и изгнан бысть из рая» и т. п. Еще каждой из этих пятниц приписывалась какая-либо особенная благодать, так, например: «Кто будет поститься первую из этих пятниц, тот будет избавлен от внезапныя смерти». Кроме того, в былое время также уважались так называемые обетные Пятницы, в которые наши предки с целью отвратить какое-либо бедствие зарекались не работать, и т. п. Этих пятниц обыкновенно насчитывали девять: 1-я – Обжорная (на 3-й неделе Великого поста), 2-я – Страстная, 3-я – Спасовая, 4-я – Временная, 5-я – Разгульная, 6-я – Молебная, 7-я – Кающаяся, 8-я – Праздничная и 9-я – Девятая пятница. Какое значение придавали наши предки обетным пятницам, особенно, например, во время засухи, неурожая, падежа скота, появления червей, можно видеть из свидетельства наших древних памятников. Так известно, что с целью празднования обет-ных пятниц в XVI в. писались заповедные записки; например, в 1590–1598 гг. крестьяне Товренской области «сговорились промеж собою и учинили заповедь на три года, чтобы в пятницу ни толчи, ни молотити, ни камения жещи, а кто заповедь нарушит, на том доправить 8 алтын и 2 деньги».

Еще в честь св. Параскевы-Пятницы праздновались девять торговых пятниц, которые обыкновенно следовали одна за другою в продолжение девяти недель после Пасхи. У нашего простого люда и все 52 пятницы, как в старину, так и доселе, очень важны; в Малороссии крестьяне держатся того убеждения, что во всякую пятницу грешно работать и есть скоромное. Наконец, в честь св. Параскевы-Пятницы в древнее время на перекрестках и распутьях дорог ставили особенного рода столбы с изображениями св. Пятницы, которые и назывались ее именем. Памятники эти по своему значению весьма похожи были на придорожные часовни или кресты и вообще считались у наших предков священными и таинственными местами. При них древнерусский люд обыкновенно торжествовал счастливую встречу с другом, отцом, сыном; тут же происходили последние расставания с отъезжающим в далекий путь; у этих же, наконец, пятниц девицы вымаливали себе хороших и добрых женихов.

Все это богатство древнерусских верований и представлений, какие соединялись нашими предками с именем св. Параскевы-Пятницы, естественно, возбуждает вопрос: каким же образом все эти верования, обычаи, обряды и поверья могли соединиться в лице св. Параскевы-Пятницы? В житии св. Параскевы мы напрасно стали б искать основания и объяснения всем указанным народным представлениям и понятиям относительно этой угодницы. В повествовании о житии св. Параскевы мы видим только указание, отчего св. Параскева получила название Пятницы, именно: родители этой святой угодницы были люди благочестивые и бездетные; они, прося Бога о разрешении их неплодства, проводили по обету день пятницы в особенных подвигах молитвы и поста и в делах благотворения; Господь услышал их молитву, и у них родилась дочь, которой они, по случаю рождения в день пятницы, дали имя Параскевы, имя Дня приготовительного к субботе, Paraskeue (по нашему-пятница). Потому и в старинных наших азбуковниках толковалось, что Параскева означает пятницу или еще, как называли ее наши предки, общницу Христовых страстей.

Итак, указанием жизнеописания св. Параскевы легко объясняется особенное почитание в нашем народе дня пятницы; но откуда же могли получить свое начало все прочие народные верования и понятия относительно св. Параскевы-Пятницы? Весьма вероятно, что они имеют языческое происхождение. Известно, что у литовцев пятница называется именем богини Seewa, у чехов – именем Siva, Siwa, Ceres, у немцев Siva называется Freya, откуда у них Freitag – пятница. Богиня эта, по воззрению древнего язычества, соединяла в себе почти все те представления и понятия, какие наши предки обобщали в лице Параскевы-Пятницы. Так, например, у древних язычников Жива или Фрея считалась покровительницею плодородия и изображалась с колосьями и цветами в руках, почему небезосновательно некоторые из славянских писателей (например, Вацерад) называют ее Церерою. Затем богине Живе или Фрее, подобно тому, как Ладе, усвоялось покровительство брачным союзам, и в старину совершалось даже особое веселое празднество в честь Лады или Живы, и у наших предков эти божества считались между собою весьма близкими.

Итак, можно догадываться, что наша пятница у простонародья сохранила то же значение, какое соединялось с этим днем в язычестве, т. е. значение дня, посвященного богине Диве или Фрее. По древнерусскому народному представлению, Жива олицетворяла в образе светоносной девы и считалась нередко предвестницею солнца. О ней-то наши предки думали, что, когда она шествует по земле, следует избегать всяких работ, поднимающих пыль, нельзя чесать и прясть лен, стирать белье, сверлить колеса, рыть, пахать, боронить землю и т. п., чтобы всем этим не запылить светозарного лика и зорких глаз странствующей богини. Когда же во время путешествий по земле этой богини кто-либо занимался пряжей или шитьем, то за это она наказывала не почитающих ее ногтоедом, заусеницею; им сводило руки и приключались другие подобные несчастия. Само собою разумеется, что, видя в древней Живе или Пятнице одно из важнейших, отчасти благодетельное, отчасти грозное божество, наши предки старались должным образом и чествовать ее. Последнее тем более являлось само собою как прямая необходимость, что самое имя Пятницы указывало на один из дней недельных, который мог быть и был избран праздником в ее честь.

Таким образом, у нас явилось празднование временных или именных пятниц, затем обетных, и вообще то глубокое уважение ко дню пятницы, который в этом случае ставился нашими предками наравне с днем воскресным. Очевидно, что против народных представлений и соединенных с ними обыкновений не могла не восставать церковь в лице своих представителей, и потому, например, в Стоглаве все древнерусские суеверия относительно пятницы назывались «богомерзкими, прельщениями бесовскими». Патриарх Константинопольский в одной из своих окружных грамот 1589 г. к литовским епископам запрещал праздновать день пятницы наравне с воскресеньем. Не говорим уже о том, что самое сказание об известных 12 пятницах исстари относилось у нас к апокрифическим сказаниям. Что касается происхождения древненародного верования в Параскеву-Пятницу как покровительницу торговли, то оно легко могло получить свое начало оттого, что в старину, как во многих местах и до сих пор, день пятницы служил и служит торговым днем для сельских хозяев. Торговые пятницы особенно крепко держатся в западной и отчасти южной России; можно думать, что в этом случае немало имело влияния и то обстоятельство, что день этот служит кануном субботы, когда торг в этих странах не производится по причине празднования евреями шабаша. Этих шабашей особенно опасаются поселяне северо-западной Руси и потому по пятницам заботятся закупать себе все, что нужно для хозяйства и в доме. Наконец, что касается так называемых пятниц-часовен, которые ставились в старину на Руси в честь Параскевы-Пятницы, можно положительно сказать, что они явились взамен некоторых дохристианских памятников. Именно в древнее время у нас на распутиях ставились столбы, чурбаны, истесанные болваны, мимо которых, как водилось, ни конный не проезжал, ни пеший не проходил без какой-либо жертвы. Можно думать, что эти дохристианские памятники имели сходство с древними римскими статуями, которые расставлялись на полях и границах и напоминали собою божество Термин, считавшееся покровителем полей и границ. С введением христианства обычай ставить эти чурбаны, естественно, не мог оставаться долее, и потому наши предки старались заменить их часовнями и столбами, в которых и ставилось изображение Параскевы-Пятницы, покровительницы полей и плодородия.

29-й день – преподобного Авраамия и св. Анастасии.

Преподобный Авраамий называется у народа Овчаром, а св. Анастасия – Овечницею; предки наши угодникам этим ус-вояли покровительство над одними из полезнейших в сельскохозяйственном быту животных, над овцами. В древнем народном стихе наши богоносцы (образоносцы) и старцы поют между прочим: «Попаси ему (хозяину), Настасия, овечек». Многие из поселян даже уверены в том, что только одна угодница может избавлять беззащитных овец от волков и охранять их от различных болезней. Известно также, что сельские овчары, или пастухи, очень часто прибегают с мольбою к св. Анастасии и ставят на деревах в поле, где пасутся овцы, икону этой угодницы в полной уверенности, что она есть надежная охрана для овец от всякой опасности, особенно от диких зверей. Это народное верование, соединенное с именами свв. Анастасии и Авраамия, объяснить нетрудно. По заведенному исстари обычаю, в нашем сельскохозяйственном быту в исходе месяца октября, именно 29-го числа, повсюду производилась стрижка овец и оканчивались счеты с овчарами за надзор их над этими домашними животными в течение всего пастбенного времени. Потому в некоторых местах, например, в Рязанской губернии, и доныне день св. Анастасии называется в простонародье Овечьим праздником и проводится здесь особенно торжественно и весело, с песнями, плясками и другими развлечениями, причем особенным почетом в этот день пользуются пастухи. Таким образом, благодаря чистому месяце-словному совпадению этого хозяйственного праздника с днем св. Анастасии св. угодница эта и празднуемый в тот же день преподобный Авраамий получили в русском народе прозвание овчаров, и им усвоено покровительство над овцами. Св. Анастасия нередко также называется в простонародье Стригольницею, каковое имя дано этой угоднице, очевидно, от стрижки овец.

Ноемврий – грудень

Ноемврием (november) у нас называется одиннадцатый месяц в году, но у римлян он был девятый, отчего и получил свое название (novem – девять). В старину месяц этот назывался собственно грудным или груднем, от груд замерзшей земли со снегом, так как вообще на древнерусском языке зимняя замерзшая дорога называлась грудным путем. Преподобный Нестор говорит в своей летописи: «Поидоша на колех (колесах) и по грудну пути, бе бо тогда месяц грудень, рекшее ноябрь». В древнейших наших месяцесловах церковных и святцах месяц ноябрь постоянно известен под именем грудня.

1-й день – свв. бессребреников Космы и Дамиана, или, как выражается простой наш люд, Кузьмы-Демьяна.

Русский народ с именем этих угодников соединяет немало особенных верований. Впрочем, что касается до распространенного верования в их врачебную помощь от разных недугов, вследствие чего многие и обращаются к ним в своих молитвах, особенно в день их памяти, 1 ноября, то верование это имеет действительное основание в сказании о их жизни. В Четьих минеях повествуется о свв. Косме и Дамиане, что они «прияша от Бога дар исцелений и подаваху здравие душам же и телесем врачующие всякие болезни, и исцеляюще всяк недуг и всяку язю в людех».

Далее здесь же замечается, что «они не точию человеком по-могаху, но и скотом, и ни от кого же что за сие приимаху, творяху бо сия вся не имений ради, дабы златом или сребром обогатитися, но Бога ради. Того ради и безмездние врачеве, и бессребреницы от верных наречены быша». Затем из Сказания о святых, коим и каковые благодати даются от Бога, видно также, что наши предки молились свв. Косме и Дамиану о прозрении разума к учению грамоте. В одном азбуковнике XVII в. находим прямое замечание: «Есть обычай многим учащимся совершати молебная святым бессребреникам Косме и Дамиану». Но в житии этих угодников не находим никакого основания для таких молитв, легко, впрочем, объясняемых обычаем начинать обучение детей грамоте 1 ноября. Известно, что и греки почитали свв. Косму и Дамиана помощниками в книжном учении. Есть даже свидетельство о том, что для испрошения этой помощи греки приходили именно в храм этих святых. В сочинении Дюканжа: ConstantinopoLis Christiana, Lib. III, р. 122, помещены следующие стихи, написанные Иоанном, епископом Евхаитским, ко храму Космы и Дамиана.

Kath'hen homu sy neisin hoi gegrammenoi

Anargyros men ho tropos tois syngonois,

Technei d'iatroi, thaumaturgai te pLeon.

Hen un theLeis, amisthon exaitu charm,

Theia gar engis, eutyches de kaitochne.[9]

Далее простой русский люд называет свв. Косму и Дамиана Божиими кузнецами; мастера кузнечные считают их своими патронами и потому почитают грехом работать в своих мастерских в день памяти свв. Космы и Дамиана. Во многих местах в честь Космы и Дамиана исстари ведется обычай изготовлять к 1 ноября какие-либо обетные работы и вырученные за них деньги употреблять на покупку свеч к иконам или для раздачи нищим. По народному представлению, эти святые сами занимаются кузнечным делом; между прочим, они куют плуги и раздают их людям для возделывания земли. Народные загадки кованую железную цепь называют Кузьмою, применяясь в этом случае к имени св. Космы Божьего кузнеца: «Узловат Кузьма, развязать нельзя». Как Божьим кузнецам свв. Косме и Дамиану народная фантазия приписывает в виде атрибута одно из важнейших кузнечных орудий – молот и поставляет в зависимость от них заключение брачных союзов. Так, например, в одной старинной песне поется:

Там шел наш Косьма-Дамьян
На свадьбу Агафоныча,
Ты святый ли, ты Косьма-Дамьян,
Да ты скуй нам свадебку
Вековечную, нераздельную.

Или еще в другой:

О святый Кузьма-Демьян,
Приходи на свадьбу к нам
С своим святым кузлом (молотом),
И скуй ты нам свадебку
Крепко, крепко-накрепко.

Таким образом, сковать свадьбу – значит как бы утвердить те невидимые нравственные цепи, т. е. обязанности, какие налагают на себя вступающие в супружество.[10] Понятно, что наши предки усвоили свв. Косме и Дамиану покровительство над свадьбами (которые особенно совершаются в сельском быту около дня памяти этих угодников), благодаря главным образом созвучию имени Космы с народным названием молота кузлом. Совпадение со днем свв. Космы и Дамиана явлений зимней природы послужило основанием для следующих народных примет: «Кузьма закует, а Михаиле раскует: Кузьма и Дамиан с гвоздем». Наконец, свв. Косма и Дамиан известны еще в простонародье как хранители кур, отчего и самый день памяти их известен у наших поселян под именем Куриного праздника или Куриных именин. В старину наши предки даже наблюдали особенный благочестивый обычай в честь этих угодников, известных в народе под именем Курятников; именно хозяйки в Москве 1 ноября собирались вокруг церкви свв. Космы и Дамиана с курами и потом рассылали своим знакомым и уважаемым лицам кур в виде подарка.

Основанием народного представления о покровительстве свв. Космы и Дамиана курам послужило то обстоятельство, что вообще эти домашние птицы как эмблема счастия и плодородия в быту нашего народа составляют непременную принадлежность свадебных церемоний и необходимое свадебное кушанье. Притом по этим птицам особенно любят гадать наши деревенские девушки о суженых и ряженых. Таким образом, русскому человеку всего естественнее казалось отдать кур под покровительство свв. Космы и Дамиана, покровителей свадеб. Нельзя при этом не заметить, что народное представление о свв. Косме и Дамиане, Божиих кузнецах, в связи с покровительствуемою ими домашнею птицею, петухом, имеет довольно близкое отношение к древнерусскому верованию относительно Перуна: божество это как производитель молний и огня предками нашими представляемо было в виде кузнеца, а петух считался атрибутом его как птица, посвященная в честь его. Древнеязыческое представление о Перуне могло впоследствии времени перейти на свв. Косму и Дамиана.

8-й день – Собор архистратига Михаила.

Так как около этого дня бывает оттепель, то наши поселяне говорят: настала Михайловская оттепель, Михайловские грязи и т. п.

10-й день – св. Родиона Ледолома.

В народе говорят, что в этот день лед ломается, когда ездят по нему.

11-й день – преподобного Феодора Студита, названного так от восстановленной им одной из Цареградских обителей по имени Студийской. Но простой наш люд, не понимая настоящего значения этого прозвания, делает из него следующее применение к своим наблюдениям: «Феодор Студит землю студит», или «Со дня Феодора Студита стало холодно сердито».

14-й день – св. апостола Филиппа.

После дня св. апостола Филиппа начинается Рождественский пост, который в старину на Руси известен был под именем Карачуновского или прямо Карачуна. В Новгородской летописи под 1143 г. читаем: «Стояще вся осенина дождева от Госпожина дни до Корочюна». Крачун – это было одно из дохристианских божеств у наших предков, именно – злое божество скотского падежа; в простонародье в некоторых местах и теперь еще говорят: «пришел ему карачун», т. е. погибель, конец. Празднование Карачуну было в один день с Колядою и совпало с Рождеством Христовым. Этим совпадением и объясняется название Рождественского поста Карачунским. У карпаторуссов канун Рождества Христова известен под именем Кречун-вечер. В Валахии и Болгарии тот, кто родился 25 декабря, обыкновенно называется Кра-чун. У румынов Рождественские святки называются Кречуном.

15-й день – свв. мучеников Гурия, Самона и Авива.

В Сказании о святых положено молиться этим угодникам, «аще возненавидит муж жену свою», и в случае нужды благочестивые люди наблюдают это правило. Основанием этого народного верования и обычая, без сомнения, служит следующее происшествие, рассказанное в Четьих минеях в описании страданий свв. Гурия, Самона и Авива. Некто, по происхождению готф, один из воинов греческого императора, присланных для защиты г. Едессы от варваров, стоял на квартире у благочестивой вдовы Софии, у которой была дочь Евфимия. Готф полюбил Евфимию и просил ее руки, уверяя, что он не женат еще. София долго не соглашалась отпустить единственную дочь в далекую сторону, но наконец уступила неотступным просьбам готфа. Свадьба состоялась, и готф, по окончании войны, отправился с Евфимией на родину; но на прощании с Софией дал ей клятву, при гробе свв. мучеников Гурия, Самона и Авива, в том, что он не оскорбит своей супруги никогда и будет ее любить и хранить.

Приближаясь к своей родине, готф объявил Евфимии, что у него дома есть жена и дети и что Евфимия должна остаться у него рабой. Угрозы готфа заставили ее молчать о своем супружестве с ним и служить прежней его жене рабою. Между тем эта женщина подозревала своего мужа в непозволительной связи с мнимой рабою, начала ее преследовать и особенно возненавидела ее с тех пор, как Евфимия родила сына. Готфянка, по ненависти к Евфимии, отравила этого младенца, а Евфимия тем же самым ядом отравила готфянку, и за то, по варварскому суду готфов, была живою погребена вместе со своею госпожой. Ев-фимия, заключенная в гробе, пламенно молилась к святым мученикам Гурию, Самону и Авиву и, будучи утешена их явлением, успокоилась и забылась, заснув сладким сном. Проснувшись, она услышала церковное пение, знакомое ей, и, открыв глаза, увидела, что она лежит при гробе этих мучеников в Едесском храме, во время совершения утреннего богослужения. У нас на Руси, особенно в старое время, очень часто повторялись случаи притеснения и обиды жен от мужей. Очень может быть, что эта трогательная история была причиною, что оскорбляемые и обижаемые своими супругами женщины смотрели на свв. Гурия, Самона и Авива как на хранителей и защитников от этих семейных неурядиц, и навела их на мысль в случаях домашнего горя обращаться к этим угодникам с надеждою, что они окажут свое заступничество и покровительство с верою призывающим их на помощь.

16-й день – св. апостола Матфея.

Приноравливаясь к звуку имени этого угодника, простолюдины наши говорят: на св. Матфея зима потеет, т. е. от оттепели начинает земля сыреть.

21-й день – Введение во храм Пресвятой Богородицы.

Так как около праздника Введения бывает то оттепель, то стужа, то в простонародье говорят: «Введение ломает ледение; на Введение – толстое ледение; Введение пришло, зиму привело; на Введение зима вводится» и т. д. Очевидно, эти поговорки основаны на созвучии имени праздника с названиями зимних явлений или на игре слов. От имени Введения у нас известны Введенские морозы.

24-й день – св. великомученицы Екатерины.

Св. Екатерина у русского народа почитается помощницею женам в болезнях чадорождения, и поэтому в Сказании о святых назначено прибегать к ней с особенною молитвою в трудных родах. Относительно этого верования, правда, нет прямого указания в житии св. Екатерины, но тем не менее здесь описываются такие обстоятельства, которые могли послужить основанием для указанного народного верования. Именно в Четьих минеях и Прологе о св. великомученице Екатерине замечается, что она была очень просвещенная женщина и между прочими занятиями, «по врачебным умудрившися писменем, врачев книги добре уведе». Естественно предположить, что врачебные познания св. Екатерины как женщины могли быть преимущественно направлены к болезням своего пола, в каковом случае эта угодница и могла быть признана помощницею в болезнях чадорождения. Кстати здесь заметить, что и в Болгарии считается св. Екатерина покровительницею беременных женщин, а из Болгарии это верование могло проникнуть к нам на Русь, особенно в южные части нашего отечества, где следы его преимущественно сохраняются доселе. Кроме того, день св. великомученицы Екатерины во многих местах на юго-западе проводится по-праздничному, и накануне ее праздника девицы, мечтающие о замужестве, постятся, чтоб иметь добрых женихов, а грамотные, кроме того, читают житие св. Екатерины или апостола Андрея.

В старину день памяти св. Екатерины был одним из самых веселых дней для молодежи как день гадания о женихах. Нельзя сомневаться в том, что основанием для этого суеверия послужили события из жизни великомученицы, описанные в житии ее: св. Екатерина происходила от знатного рода и была «зело красна и возрастом высока». Когда настала пора ее совершеннолетия, родители стали искать ей соответственно жениха, но она не желала этого и на убеждения к тому родителей ответила: «Аще хощете, да посягну за мужа, то обрящите ми такого юношу, да будет подобен мне в четырех дарованиях, ими же аз, якоже сами исповедуете, превосхожу вся прочия отроковицы, и тогда взяти его за мужа изволю. Испытуйте убо всюду, аще будет подобен мне в благородии, в богатстве, в красоте, в премудрости; сице же оскудевает ему едино от сих дарований, несть мене достоин». Долго родители искали достойного жениха своей дочери, но все было напрасно. Наконец, мать св. Екатерины, тайная христианка, имевшая духовным отцом пустынника, отправляется к нему и просит у него по этому делу совета. Этот благочестивый муж давно обращал свое внимание на Екатерину и, слыша немало о ее «благоразумных словесах», положил «уловити ю к познанию Христа Царя Небеснаго» и потому вот что сказал Екатерине: «Вем единаго, пречуднаго отрока, иже без сравнения превосходит тя во всех дарованиях, яже рекла еси; красота его побеждает сияние солнечное, премудрость его – вся чувственная и нечувственная создания; богатство сокровищ его разделяется на весь мир и никогда же умалится, но паче умножается раздаваемое; благородие его есть не изреченное, не изглаголанное и не исследимое».

Образ этого юноши, так величественно представленный старцем, до того сильно подействовал на св. Екатерину, что она с этого времени со всем жаром души предалась одной мысли узнать чудного жениха этого и сделаться его женою. Но благочестивый старец все далее и далее направлял ее мысли и чувства и скоро своими молитвами достиг того, что Екатерине дано было видеть в одном чудном явлении этого дивного юношу, т. е. самого Иисуса Христа, причем она удостоилась получить от него кольцо, как замечается в Четьих минеях об этом: «Богородица прия руку отроковицы и глагола к Сыну: „Даждь ей, чадо мое, перстень в обручение, и уневести ю себе, яко да сподобиши ю царствия твоего“. Тогда владыка Христос дал ей один краснейший перстень, глаголя сия: „Се днесь приемлю тя в невесту себе, невесту вечну; сохрани убо согласие сие опасно, да не приемлеши отнюдь жениха зем-наго“. Очень легко предположить, что эта глубоко нравственная повесть об обручении св. Екатерины жениху – самому Господу – послужила поводом молодым людям, ищущим счастия в семейной жизни, избрать себе покровительницею св. Екатерину, чудную невесту, которая оказалась быть достойною высочайшего жениха – самого Иисуса Христа. В тропаре в честь св. Екатерины говорится: „Богозваная невеста, блаженная Екатерине, ты добродетелями, как солнечными лучами, просветила неверных мудрецов, и, как пресветлая луна, ты отогнала в нощи тьму неверия, царицу уверила, и мучителей обличила, и востекла в небесный чертог к прекрасному жениху Христу“. Указанное нами народное верование относительно св. Екатерины известно было не у одних наших предков; оно существовало и в Польше, где тоже, в день этой великомученицы, молодежь, особенно мужчины, развлекались гаданиями о будущих невестах.

26-й день – освящение церкви св. великомученика Георгия, в Киеве пред вратами св. Софии.

Праздник этот известен в русском народе под именем осеннего, в отличие от весеннего Юрьего дня, и ведет свое начало с XII в. Он установлен великим князем Ярославом, который, по словам одного старинного памятника, первый заповедовал по всей Руси «творити праздник св. Георгия месяца ноября 26 числа». В древнерусской жизни Юрьев день был очень важным срочным днем в хозяйственном быту, так как в этот день русские крестьяне пользовались правом перехода от одного помещика к другому. В Судебнике говорится об этих переходах, что они должны совершаться за неделю до Юрьего дня и неделю по Юрьеве дне осеннем. В одной грамоте тоже читаем: «а крестьянам отказываться из города в волость и из волости в город на один срок в году: за неделю до Юрьева дня осеннего и неделю по Юрьеве дне осеннем». В Стоглаве по указу царя и митрополита предписывается «отказывать (отпускать) служилых людей при монастырях, домах монастырских, архиерейских и епископских на срок по Юрьеве дне осеннем по старине же».

Царь Борис Годунов первый, а потом за ним царь Василий Иванович Шуйский решительно запретили вольные переходы крестьян, и вместе с тем прекратилось прежнее значение Юрьева дня осеннего. Теперь о нем сохранилось несколько пословиц, в которых предки наши, видимо, высказывали сильное сожаление о потерянном дне свободы: «Вот тебе, бабушка, Юрьев день», вероятно, сказалось русским человеком, когда он впервые и неожиданно узнал запрещение перехода. Или: «Наряжалась баба на Юрьев день погулять с боярского двора»; «Верстался мужик на Юрьев день рядеть о боярском добре: мужик не тумак, знает, когда живет Юрьев день» и т. д. От древнего Юрьева дня остался и держится в некоторых местах доселе один благочестивый обычай, по которому в день памяти св. Георгия, 26 ноября, наши поселяне при отъезде куда-либо в дорогу служат молебствия о благополучии на предстоящий путь. Приурочивание этого обычая к осеннему Юрьеву дню дает право предполагать, не есть ли этот остаток добрых обычаев нашей старины, которыми древнерусские крестьяне сопровождали свое расставание со старыми своими господами и собирались на службу к другим.

27-й день – преподобного Романа Чудотворца. Как видно из Сказания о святых, св. Роману русский народ молится о разрешении бесплодства и бесчадия. Основанием этого верования послужило то, что этот преподобный, обладая даром чудотворений, по свидетельству Пролога, «толики божественные сподобился благодати, яко многим человеком недуги уврачеваши, и многи жены неплодныя молитвою чада родити сотвори».

30-й день – св. апостола Андрея Первозванного.

В этот день, как и в день великомученицы Екатерины, девушки гадают о своих суженых. Многие из них по заведенному обычаю накануне дня ап. Андрея соблюдают пост и вообще молятся ему о даровании им хороших женихов. На Полесье девушка, желая увидеть во сне своего суженого, сеет лен в горшке, наполненном землею: прочитав над горшком «Отче наш» девять раз стоя, девять раз на коленях и девять раз сидя, она говорит:

Святый Андрею,
Я на тебе лен сею,
Дай же мини знати,
За ким я буду той лен рвати.

Обычай этот и самое верование, приуроченное к памяти и дню св. Андрея, не может иметь никакого основания в сказании о житии этого апостола. Вероятнее всего, что основанием для указанного обычая послужило самое имя апостола – Андрей, которого по толкованию с греческого означает муж. Кстати здесь заметить, что гадания о супружестве, приуроченные у нас ко дню св. апостола Андрея, были в особенном ходу у других народов славянских, например у соседних нам поляков. Можно думать, что отсюда они перешли и на Русь, тем более что доселе они держатся крепче всего на юге и западе России и мало известны в других местах нашего отечества.

Декемврий – студень, студный

Декемврием (лат. december) называется у нас 12-й месяц в году; у римлян он был десятым, отчего и получил свое название (decem – десять). У наших предков он, собственно, называется студень, или студный, от стужи и морозов обыкновенных в ту пору. Под сими именами месяц декабрь постоянно известен в древних наших месяцесловах и святцах.

1-й день – памяти св. пророка Наума.

Его наш народ почитает помощником в умственных и механических занятиях, отчего он и называется Грамотником. В прописях и азбуковниках XVII в. можно читать следующую краткую молитву к пророку Науму о его содействии занимающимся науками: «Святый пророче Божий Науме, вразуми мя и накажи своею милостию добре руководствию навыкате». В одном из азбуковников XVII в. замечено: «Обычай есть многим (учащимся) совершати молебны свв. бессребреникам Косме и Дамьяну и св. пророку Науму и Ангелу своему, его же святаго тезоименитство имать». Предки наши имели обычай отдавать своих детей в научение со дня св. пророка Наума и 1 декабря обращались к этому пророку с молитвой о его содействии и помощи всем начинающим учиться. В старое время на день пророка Наума отцы семейств начинали учить своих детей грамоте. Для этого заранее условливались с приходским дьячком или другим лицом. Все семейство отправлялось в церковь, где после обедни служили молебен, испрашивая благословение на отрока. Учитель являлся в назначенное время в дом родителей, где его встречали с почетом и ласковым словом, сажали в передний угол с поклонами. Тут, держа сына за руку, отец передавал его учителю с просьбами научить уму-разуму и за леность угощать побоями. Мать, по обыкновению, стоя у двери, должна была плакать. Иначе худая молва пронеслась бы во всем околотке. Ученик, приближаясь к учителю, обязан был сотворить ему три земных поклона.

Так установлено было нашими предками. После этого учитель ударял осторожно своего ученика по спине три раза плеткой. Мать сажала своего сына за стол, вручала ему узорчатую костяную указку, учитель развертывал азбуку, и начиналось велимудрое учение: аз-земля-ер-аз. Мать усугубляла свой плач и умоляла учителя не морить сына за грамотой. На одном азе оканчивалось первое учение. Учителя после трудов угощали, чем Бог послал, и дарили подарками. Отец награждал учителя платьем или хлебом, мать – полотенцем от своих трудов. Проводы и угощения продолжались до ворот. На другой день ученика отправляли к учителю с азбукой и указкой. Матушка снаряжала с сынком огромный завтрак и подарок для учителя, который состоял из домашних птиц. Объяснения, почему этот обычай приурочен к имени и дню св. Наума, напрасно мы стали б искать в жизни этого угодника. Всего проще обычай этот объясняется тем, что месяц декабрь как зимнее время есть самое сподручное и свободное в сельскохозяйственном быту для занятий сельских детей книжным делом, а первый день этого месяца наша церковь посвящает памяти св. пророка Наума. Естественно также, что при мысли о занятии наукою – делом умственным – кто-либо из наших простодушных начетников мог подумать, что самое имя пророка – Наум имеет отношение к образованию ума. Потому доселе наши простолюдины о св. пророке Науме говорят: «Батюшка Наум, наведи, или наставь, на ум» или: «Один пророк Наум наводит на ум», и верят, что хорошо начинать учить детей не только со дня св. Наума, но и во всякое время года с молитвою к нему.

4-й день – св. великомученицы Варвары.

Предки наши почитали ее хранительницею от внезапной смерти и потому в Сказании, «коим святым каковыя благодати исцелений от Бога даны», ей назначается особая молитва по этому случаю. Подобного рода верование известно не у одного русского народа; на западе св. Варвара называется матерью исповеди в том смысле, что не дает умереть без покаяния прибегающим к ней. В одном историческом словаре религиозных культов под словом Patron вот что говорится об этой св. угоднице: «Quelgues uns craient qu'ayant Lu La devotion a st. Barbe qu'on appeLLe en pLusierus endroits La mere de La confession, iLs ne moureront pas sans confesser de queLLe maniere qu'iLs ont vecu. D'autres ont de La devotion ast. Christophe: iLs s'imaginent qu'en regardant Le matin son image, iLs ne moureront pas ce jour La, ni La nuit suivante».[11] Основание для указанного верования относительно св. Варвары заключается в сказании о жизни ее. Известно, что св. Варвара имела отца грубого и жестокого язычника.

Узнав о том, что дочь его уверовала во Христа, он не только отдал ее на самые тяжкие мучения, но не постыдился сам быть палачом своей дочери. Он сам, держа в руке обнаженный меч, повел св. Варвару на место казни, которое было назначено за городом, и, когда они шли, св. Варвара молилась, между прочим, Господу: «О Царь, услышь меня рабу Твою и подай благодать Твою всякому человеку, который будет воспоминать меня и мои страдания, да не приближится к нему болезнь внезапная, и смерть нечаянная да не похитит его». Во время этой молитвы послышался голос с неба, обещавший исполнение просимого. В житии св. Варвары, напечатанном при акафисте, составленном митрополитом киевским Иоасафом Кроковским, замечается также, что в XVII в. в Киеве господствовала повсеместно сильная повальная болезнь, но благодаря заступничеству св. Варвары обитель Михайловская, где почивают ее мощи, не видела ни одного мертвеца в своих стенах. Ко дню св. Варвары относятся приметы о погоде; наши поселяне говорят: «Варвара мосты мостит, на Варвару зима дорогу заварварит (заварит)», т. е. в это время устанавливается прочный зимний путь.

5-й день – св. Саввы Освященного.

День памяти этого угодника, или, как обыкновенно говорят, Саввин день, поселяне южной России считают довольно важным праздником и в этот день не берутся ни за какую работу.

Таковое народное уважение ко дню св. Саввы объясняется тем, что простой народ здешний, по соседству дней памяти св. Саввы и св. Николая, считает Савву отцом весьма уважаемого повсюду на Руси Мирликийского чудотворца, несмотря на то, что св. Савва жил и действовал в VI в., а св. Николай Мирликийский в IV. Можно также думать, что особенное внимание ко дню св. Саввы в южной Руси есть остаток того почтения, каким он пользовался по своему значению для русского подвижничества.

6-й день – святителя и чудотворца Николая.

О степени почтения к этому святителю в церкви православной вообще можно судить по тому, что ему по четвергам в каждую неделю положена особая служба наряду с апостолами. Этим главным образом объясняется то, что русские люди издревле с особенным усердием чествовали св. Николая и чаще, чем к другим святым, обращались к нему с молитвою. В Ипатьевской летописи под 1227 г. о галицком князе Данииле читаем: «еха Данил в Жидичин кланятися и молитися св. Николе, и зва и Ярослава к Лучьску; и реша ему бояре его: приими Луческ, где ими князя их; оному же отвещавшу: яко приходих зде молитву створити». Или в другом месте: «Нача посылати Михаил и Изяслав грозыча: дай нашу братью, или придем на тя войною. Данилови же молящюся Богу и св. архиерею Николе, иже каза чюдо свое». Древние наши калики перехожие в одном из своих стихов поют про св. чудотворца Николая, что он, чудотворец, Богом силен, он всем помощник. Подобным образом и нынешние малороссийские старцы поют в своих стихах о св. Николае Чудотворце:

Ой! хто, хто Миколая любит,
Ой! хто, хто Миколаю служит,
Тому святый Миколае
На всякий час помогав.

В Сказании о святых святителю Николаю полагается даже особая молитва о заступлении от всяких бед и несчастий. Исстари ни одному угоднику в православной Руси не воздвигалось столько храмов и приделов, как св. Николаю Чудотворцу. Александр Гуагнин Веронский, путешествовавший по России в XVI в., замечает, что русские, между святыми особенно почитая св. Николая, едва не воздают ему божеского поклонения; во имя его воздвигают они особенные храмы и рассказывают о нем много чудесного. Леклерк говорит, что у русских св. Николай считается патроном их отечества, и, между прочим, прибавляет, что русский люд даже верит, будто св. Николай Чудотворец мог бы быть Богом, но не захотел этой чести, и во всяком случае после Бога заступает первое место. Русский народ исстари привязан к самому имени св. Николая; оно составляет доселе одно из упот-ребительнейших имен, какими только привыкли украшать себя русские. Образ св. Николая можно постоянно встретить почти во всех православных русских домах. Пред ним русский человек молится о помощи во всех более или менее трудных обстоятельствах своей жизни; пред ним же он заявляет часто свои самые простодушные желания и надежды.[12] Простолюдины русские говорят о св. чудотворце Николае: «Нет за нас поборника супротив Николы». – «Попроси Николу, и он скажет: Спасу». – «Оставил вор на дороге – Никола подбери». Сознавая особенную близость и покровительство св. чудотворца Николая, русский народ замечает о нем: «Всем богам по сапогам, а Николе боле, что ходит боле», или: «От Холмогор до Колы тридцать три Николы», или еще: «Благому чудотворцу Николаю два праздника в году, а Касьяну немилостивому один в четыре года»; «Что криво и слепо, то Николе свету» и т. д.

Столь глубокое уважение русских людей к святителю Николаю, объясняемое главным образом, как мы заметили, ежедневною службой ему, дошедшею к нам из Греции, поддерживается еще сказаниями о его чудесах в жизни. В Четьих минеях замечается, что он «многа великая и преславная чудеса сотвори на земли и на мори, в бедах сущим помогая, и от потопления спасая, и из глубины морская на сухо износя, от тления восхищая и принося в дом, от уз и темниц избавляя, от мечного посечения заступая, и от смерти свобождая, многим многая подаде исцеления: слепым зрение, хромым хождение, глухим слышание, немым глаголание. Многих в убожестве и нищете последней страдающих обогати, гладным пищу подаде, и всякому во всякой потребе готовый помощник, теплый заступник и скорый предстатель и защитник показася, и овым такожде призывающим его помогает и от бед избавляет. Весть великаго чудотворца сего, – заключает описатель его жизни, – восток и запад и все концы земнии ведят чудотворения его». В частности, в сказаниях о чудотворце Николае заключается весьма много случаев, в которых этот св. угодник является помощником людей в самых затруднительных житейских обстоятельствах.

Так, например, в Четьих минеях рассказывается, что однажды ликийская сторона, родина чудотворца Николая, стала страдать от неурожая и, между прочим, Мирграду Ликийскому пришлось особенно страдать от голода. Узнав о том, св. угодник Николай умилосердился над людьми, готовыми погибнуть голодною смертию. Для этого он послал из Италии какого-то купца с кораблем, нагруженным съестными припасами, и этим спас жителей этого города от угрожающего им голода. В том же сказании читаем, что какой-то муж из славного и богатого рода стал бедным, так что не в состоянии даже был пропитывать своего семейства, состоявшего из трех прекрасных дочерей. Чтобы хоть несколько облегчить свое бедственное положение, он уже было решился на последнее средство – или как-либо отдать своих дочерей замуж, или дом свой сотворить домом блудным. Св. чудотворец Николай, видя действительную крайность этого семейства, умилостивился над ним и стал тайно благодетельствовать ему: «Велик убо узел злата вземь, в полуночи тайно к дому мужа того прииде, и некиим оконцем внутрь храмины вверг, сам в свой дом возвратился». Таким образом, Николай Чудотворец облагодетельствовал бедного отца семейства и помог ему благополучно выдать замуж всех дочерей своих. С другой стороны, не менее замечательны и другого рода случаи, которые рассказываются в жизнеописании Николая Чудотворца и в которых этот угодник является смелым и открытым защитником людей, невинно гонимых и угнетаемых.

Так, например, в Четьих минеях читаем, что Константин Великий однажды послал во Фригию трех воевод утишить мятеж, и между тем, воины их, остановившись на пути в области Ликийской, стали незаконно чинить всем жителям притеснения и угнетения. Увидев это, св. Николай обратился с увещанием к начальникам бесчинствующих и заставил первых смирить злодеев, чтоб они не делали бедным жителям притеснений. В другой раз, замечается в Четьих минеях, пришли к св. Николаю из Мирграда мужи с жалобами на самоуправство и несправедливый суд иге-мона своего Евстафия, который без вины осудил на смерть трех граждан. Мнимые преступники уже приведены были на место казни, и народ собрался оплакивать их как мучеников; но в эту самую минуту является Николай Чудотворец и, по словам сказания, «с простотою ярость смесив, свободно в народ вниде, и меч от руки спекулятора исторг, верже на землю, ничесоже ужас-нувшися или убоявся, и мужей от уз разреши». Еще рассказывается об упомянутых нами выше трех воеводах, которые были посланы императором Константином во Фригию для усмирения мятежа, что какие-то злые люди по зависти оклеветали их пред императором, сказав, что в упомянутой страже мятеж ими не подавлен и они только сделали ложное донесение, будто усмирили его. Вследствие того воеводы были посажены в темницу и в этом несчастном положении, вспомнив св. Николая, обратились к нему с молитвой о помощи. Угодник этот является во сне царю и говорит: «Вскоре восстав, держимых в темнице трех воевод отпусти, без вины бо оклеветани суть, и неправедно зле страждут, иповедаше ему и всю вещь известно и рече, аще не послушаеши мене, ниже отпустиши их, брань воздвигну на тя, якоже бе во Фригии и зле погибнеши». Благодаря такому представительству св. Николая воеводы были освобождены из темницы и незаслуженной напасти. Естественно отсюда, что, имея пред глазами сказания о таком помощнике великом, как чудотворец Николай, и нередко испытывая благодетельную помощь его, наши предки сочли его ближайшим своим поборником и заступником во всех трудах и скорбных обстоятельствах своей жизни.

При этом можно думать, что на такое значение чудотворца Николая в русском народе имел свою долю влияния личный характер этого угодника, в душевных качествах которого наши предки могли найти весьма много близкого и сходного с народным русским характером. Это открытое заявление Николая Чудотворца в защиту угнетаемой невинности, это решительное и смелое заступничество за неправедно осуждаемых и гонимых, каким отличался святитель Мирликийский во время своей жизни, особенно как-то идут к характеру открытой, смелой и доброй русской натуры. Такие особенности личного характера чудотворца, без всякого сомнения, делали самый лик этого угодника Божия особенно привлекательным и достойным уважения в глазах русского народа: они-то, между прочим, кажется, и дали возможность стать русскому люду в особенно короткие отношения к этому святителю. Насколько в этом последнем случае русский человек представляется простодушным и чистосердечным в обращении с Николаем Чудотворцем, лучшим доказательством тому служат (кроме вышесказанных уже нами народных пословиц) народные легенды об этом угоднике, как, например, легенда о купце Садко и св. Николае Можайском, повесть о покровительстве одному крестьянину св. чудотворцем Николаем и о его соперничестве в этом деле со св. Илиею пророком и т. д. Святитель Николай почитается у нас не только вообще заступником от всех бед и несчастий, но еще, в частности, хранителем на водах, и в Сказании о святых ему полагается особая молитва об охранении на водах. Русские мореходцы почти всегда имели икону этого угодника и в случае опасности выносили ее на палубу, умоляя его об избавлении от кораблекрушения и бури.[13]

Очевидно, что основанием для этого верования послужили чудеса св. Николая, которыми прославился этот угодник на море. Так повествуется в Четьих минеях о св. чудотворце Николае: однажды случилось, что корабль, на котором плыл в Палестину св. Николай для поклонения святым местам, подвергся опасности от бурных волн на море. Но когда св. Николай помолился о спасении, буря укротилась, и корабль благополучно прибыл к месту своего следования. Исполнив свой обет в Палестине, св. Николай на том же корабле намерен был отправиться на родину, но корабельщики, обещавшие привести его в Ликию, обманули и направили свой корабль в другую сторону. Вдруг по молитве св. Николая поднялась буря, и корабль, вопреки всем усилиям корабельщиков, принесло к берегам Ликии. В другой раз какой-то корабль на пути в ликийские страны застигнут был сильною бурею, которая угрожала кораблекрушением. Корабельщики только по слуху о св. Николае как помощнике всем несчастным на водах воспомянули великого святителя Николая, и он, явившись сам на корабль, стал править рулем и запретил бушевать ветру по морю. В прологе XVII в. в числе чудес чудотворца Николая повествуется «о чуде чудотворца Христова Николая бывшем в Кыеве месте, в церкви св. Софии». Чудо состояло в том, что утопшее дитя св. Николай сохранил живым. «Так раб Господень, – говорится в Четьих минеях, – морю и ветрам по-велеваше и послушливы ему бываху». На этом основании и церковь наша в своих песнопениях в честь св. Николая величает его спутником путешествующим и на море сущим правителем. Ко дню 6 декабря в честь св. Николая приурочены были в старину так называемые братчины. О братчинах встречаем весьма частые упоминания в летописях и других древних наших памятниках, и братчины, совершавшиеся на празднике св. Николая, получили название Никольщины.

С особою торжественностью в старину совершались Ни-кольщины во время храмового праздника в честь св. Николая. Тогда наши предки собирались в церковь, служили св. Николаю молебны, ставили сообща этому угоднику большую свечу и затем заключали свои собрания угощениями и веселием. В сельскохозяйственном быту день святителя Николая служил сроком для разного рода сделок, платежей и других хозяйственных договоров. Наконец, наши поселяне дню св. Николая усвояют следующие, основанные на наблюдении приметы о погоде и состоянии зимы: «Никола загвоздит, что Егорий намостит». – «Хвали зиму после Николина дня». – «Первые морозы Никольские». – «Перед Николой иней – овсы хороши будут». – «Иней на Николу – к урожаю». – «Цены на хлеб строит Николин торг». – «Никольский обоз для боярской казны – дороже золота».

9-й день – зачатие св. Анны.

В народно-русском быту во многих местах день зачатия св. Анны празднуется беременными женщинами. Как видно, основанием такого обычая у наших простодушных матерей послужило простое сближение своего состояния с состоянием св. Анны, зачавшей св. Деву Марию. Еще о дне зачатия св. Анны сельские наши хозяева по созвучию замечают, что с праздника зачатия св. Анны зачинается зима: осень кончается, зима зачинается.

10-й день – св. великомученика Мины.

По древнерусскому верованию, этот св. великомученик почитается целителем глазных болезней, и потому в Сказании о святых ему назначается особая молитва на эти случаи. Основанием для такого верования послужило то, что этот угодник действительно обладал даром чудотворений и, между прочим, исцелял очную болезнь. Так, например, в Четьих минеях о св. Мине повествуется, что «единою грядущу ему посреде града и народу последующу, прилучися на пути узрети множество калек, хромых и слепых, немых же и глухих и бесных. Святый, помоляся же Богу, да явит силу свою руками его уверения ради неверного народа, призва имя Христово и возложи руки своя на болящия, творя на коемждо их знамение креста и абие всем исцеление даровася, слепни прозреша, немии проглаголаша, хромии ско-чиша» и пр.

12-й день – преподобного Спиридона Тримифунтского.

Он слывет у народа под именем Солоноворота или Солнце-поворота, оттого что в день его памяти «солнце поворачивается на лето, а зима на мороз». Более простодушные из наших поселян даже верят, что св. Спиридон сам поворачивает солнце на лето и наблюдает, чтоб оно не скрывалось от людей. В связи с этим понятием о повороте солнца, очевидно, находится следующее народное наблюдение, приуроченное ко дню св. Спиридона Солоноворота: «На Солоноворота, – говорят наши крестьяне, – медведь в берлоге поворачивается на другой бок, а корова на солнышке бок погреет».

18-й день – св. Модеста, архиепископа Иерусалимского.

Он известен в русском народе как хранитель скота, и потому в Сказании о святых ему назначается молитва на случай скотского падежа. Основанием для этого верования послужило следующее обстоятельство, рассказанное в Прологе о св. Модесте: «Мужу некоему Иерусалимскому помираху скоты, источнику змиевым ядом наблеваны наветом диавольским, на того же нашедшу святому, скоты воскреси и змия умертви».

19-й день – св. мученика Вонифатия.

В русском народе он известен как целитель от пьянства, почему в Сказании о святых ему полагается молитва об избавлении от винного запоя. Такой благодатный дар приписывается св. Вонифатию на том основании, что, по сказанию Четьих миней, сам он первоначально страдал недугом пьянства, или, как именно замечает о нем Сказание, – «в нечистоте валяшеся и пьяница бяше». Но потом, оставив свою страсть, «имене Господня исповедник и страдалец славен показася».

21-й день – святителя Петра митрополита всея России.

Угоднику этому наши сельские хозяева дают прозвание Полукорма, потому что, по их наблюдению, около дня св. Петра обыкновенно расходуется половина корма, назначаемого на всю зиму для домашнего скота.

23-й день – преподобного Нифонта, епископа Кипрского.

Он почитается заступником от козней и наваждений нечистого духа, почему в Сказании о святых ему назначается особая молитва о прогнании лукавого духа от людей и скота. Основанием этого верования послужило то, что, как видно из жизнеописания этого угодника, он почти во всю свою жизнь находился в борьбе с нечистыми духами и всегда побеждал их при помощи Божией. Например, в Четьих минеях повествуется, что однажды преподобный Нифонт взалкал и между тем «бес приношаше различная брашна от рыб и мяс и сладкие снеди, блаженный же глаголаше ему: брашно нас не поставляет пред Богом, сам яждь, диаволе, своя брашна или неси я тамо, идеже чрево в Бога чело-вецы имеют». В другой раз преп. Нифонт бодрствовал, «диавол же влагаше дремание и сон безмерен, еже ощутив блаженный, взем палицу бияше себе крепко, глаголя: дах ти ясти и пити, а ты хощеши спати, се аз жезлом упокою тя». Еще раз преподобному Нифонту, «черпающему воду зводом, запять его диавол, и поползнувшуся обоима ногама пад в колодезь, и летя доле ятся за звод и возопи: Владычице, помози ми; и абие обретеся в кладезе стоя на древе не врежден». В Прологе рассказывается, что св. Нифонт «созда церковь Святыя Богородицы и многия невер-ныя ко Христове вере обрати. Сего не терпя диавол, яко многи Нифонт от прелести отврати, прииде тако со множеством бесов, яко до тысящи, и нощию нападе, хотяше помучити. И яко бысть храмина его полна бесов, он же запрети им крестом и емши ко-гождо их, по тысящи ран даяше им, яко и клятися им ему: яко и не приближитися им к месту, идеже имя св. Нифонта нарицается, и тако отпусти я». Еще в том же Прологе рассказывается следующий случай: нечестивые духи умыслили отвратить христиан от церкви, и «преобразившеся в человеки, идяху в собор в Персии град и ови удо от них бияху в бубны, другие же в козицы и в сопели сопяху, инии же возложше на лица скураты и идяху на глумление человеком. И мнози оставльше церковь, на позор бесов течаху, и нарекоша игры те Русалия… И видев это преп. Нифонт, пришед в церковь плакашеся. И вопрошаху его о печали. Он же рече: слышите братие, иже любит игру сию, бесовска убо есть прелесть. И сие рек, иде, запрети бесом и тии исчезоша».

24-й день – Навечерие Рождества Христова.

Празднование сего навечерия ведет свое начало с древнейших времен. В IV в. было уже определено церковию, как праздновать навечерие этого праздника, если оно будет в воскресный день. В V в. Синезий, епископ Птолемаидский, в навечерие Рождества Христова говорил поучения. В навечерие Рождества Христова, известное под именем Сочельника или Сочевника, народ русский исстари наблюдает у себя особенные благочестивые обычаи, которые служат у него своего рода приготовлением к празднику Рождества Христова. По заведенному обычаю, русский народ в Рождественский сочельник постится до позднего вечера, именно до появления звезды. В западной и южной России, по старому патриархальному обычаю, как только является на небе вечерняя заря, все семейства приступают к святой рождественской вечери. Пред самым началом этой трапезы хозяева дома затепляют лампаду у образов, ставят пред иконами восковые свечи, читают вслух молитвы, и затем все семейство, заключив молитву благожеланиями, принимается угощаться, и от обильного угощения Рождественский сочельник обыкновенно называется Щедрым вечером или Богатою кутьею.

Важнейшею принаддежностию стола на Рождественский сочельник служит кутья и взвар. Первая обыкновенно приготовляется из зерновой вареной пшеницы, ячменя, рису с сытою; взвар состоит из яблок, груш, слив, изюма, вишен и других плодов, сваренных в воде. Самый стол, на котором располагается трапеза, устилается сеном или соломой. Кутья и взвар как главные блюда Рождественского сочельника имеют символическое значение: кутья есть неотъемлемое блюдо при похоронах и поминовении покойников, а взвар обыкновенно варится при рождении дитяти. Легко отсюда заключить, что наши предки в вечери Рождества Христова этими двумя блюдами хотели, быть может, соединить воспоминание о рождении и смерти Спасителя. Вспомнить, что и смирна, которую волхвы принесли в дар новорожденному Христу, также знаменовала смерть Христову. Сено или солома, которыми устилается стол и прилавок, напоминают собою те ясли, в которых положен был Спаситель.

Наши предки старались Рождественский сочельник ознаменовать делами христианской благотворительности. Так, по крайней мере, царь Алексей Михайлович накануне Рождества Христова рано утром ходил тайно в тюрьмы и богадельни, раздавал там щедрую милостыню; он делал такие же подаяния на улицах нищим и разного рода бедным. Но рядом с указанными благочестивыми обычаями у наших предков совершались и такие обряды, которые были остатком дохристианской древности. Так, например, в Стоглаве говорится, что «в навечерие Рождества Христова… мужи и жены и дети в домах по улицам отходя и по водам глумы творят всякими играми и песньми сатанинскими и многими видами скаредными». Нет сомнения, что эти беснования и игры были остатками празднества языческой Коляды, празднества, которое с разными пиршествами и весельем совершалось 24 и 25 декабря. В конце XVII столетия патриарх Иоаким сильно восставал против этого празднества и даже указом своим запрещал скверные и бесовские действия и игрища, которые совершались в Москве и других городах в навечерие Рождества Христова.

25-й день – Рождество Господа нашего Иисуса Христа.

Наши предки верили, что в праздник Рождества Христова как важнейший и радостный день церковный, подобно тому, как и на другие важнейшие праздники, играет солнце. И самый день этот считали началом одной из частей своего рода, именно зимы. В одном рукописном сборнике XVII столетия замечается: «Месяца декемврия в 25-й день еже по плоти Рождество Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, отселе начинается зима». В Древней Руси существовала целая система заключений и соображений, которая основана была главным образом на том, в какой именно день недельный приходится праздник Рождества Христова. Так, например, в одном памятнике читаем: «Аще случится Рождество Христово в неделю, будет зима растворена, весна мокра, лето сухо, осень ветрена, воем радование,… плодов изобилие, четвероногим множество, мед мног, – юным пагуба. Аще случится Рождество Христово в понедельник, то зима добра будет, весна и лето мокро» и т. д.

Важнейшим из обычаев, относящихся к празднику Рождества Христова, бесспорно, был обряд славления, сохранившийся доселе; он состоял в хождении причтов по домам с молитвой и пением. В праздник Рождества Христова, когда раздавался благовест к литургии, сам патриарх со всем духовным синклитом приходил славить Христа и поздравлять государя в его палаты; оттуда все шли с крестом и святою водой к царице и другим членам царского семейства. Миряне в праздник Рождества Христова имели обычай посещать друг друга. Петр Великий сам с великою охотою следовал этому обычаю и ходил к своим боярам и придворным. Славильщиков дарили каким-либо подаянием; так, даже в позднее время, в царствование императрицы Екатерины II, о Рождестве Христове давалась певчим дача, известная под названием «славленной дачи». В расходной книге Чудова монастыря на 1645 г. записано, что «в праздник Рождества Христова много роздано денег рождественским славильщикам, придворным певчим и крестным дьякам». В южной Руси слав-лением на праздник Рождества Христова особенно занимались школьники, которые при этом имели обычай приветствовать хозяев дома латинскими и греческими рацеями и виршами. В начале XVII в. к обряду славления присоединено было ношение так называемого вертепа, или ящика, в котором представлялись в лицах события и обстоятельства рождения Иисуса Христа. Что касается происхождения обряда славления, то можно полагать, что он относится к глубокой древности христианской; начало его можно видеть в тех поздравлениях, которые в свое время приносили еще императору Константину Великому его певчие, распевая при этом кондак Рождеству Христову: «Дева днесь пресущественнаго рождает». Нет сомнения, что основанием для этого послужили некоторые обстоятельства самого рождения Иисуса Христа и, как видно, именно весть о рождении Спасителя, которую вифлеемские пастыри услышали от ангелов.

Но между благочестивыми обычаями старины были и такие, которые носили на себе слишком заметный отпечаток древности дохристианской. Некоторые из них доселе сохранились в нашем народе, например, так называемые святочные переряжива-ния и гадания. В Стоглаве говорится, что на праздник Рождества Христова сходятся «мужи и жены и девицы на нощное плещева-ние и на бесчинный говор, и пр. и на многие богомерзкие дела». Архимандрит Киево-Печерской лавры Гизель, говоря о Коляде, также замечает, что «неции памяти беса Коляды и доселе не перестают обновляти, наченше от самого Рождества Христова, по вся святыя дни собирающеся на богомерзкие игралища, песни поют, и в них, аще и о Рождестве Христовом воспоминают; но зде же беззаконно и Коляду, ветхую прелесть диавольскую, много повторяюще, присовокупляют». В Номоканоне Афонской горы, напечатанном в Киеве в 1624 г., говорится о празднике Рождества Христова, что и «ныне в одежду женскую мужие облачаются и жены в мужскую, якоже в странах лятских зле обыкоша творити». Словом, как видим из приведенных свидетельств, в праздник Рождества Христова наши предки совершали под именем Коляды празднество, сохранившееся от времен дохристианских. Можно думать, что это празднество посвящено было солнцу как самому могущественному и благодетельному деятелю в природе. В декабре солнце поворачивается на лето, и в этом-то постепенном возрастании светоносной силы солнца наши предки видели его возрождение или воскресение. Поэтому в честь такого радостного события, совершившегося на небе, древнерусский народ по городам и селам сожигал костры и особенно посвящал этому делу ночи на Рождество Христово, на Новый год и Крещение. Праздник в честь рождающегося солнца мог быть соединен с христианским праздником Рождества Христова и потому, что Христос в одном из главных песнопений этого праздника именуется Солнцем правды, пришедшим с востока. Что касается самого слова Коляды, названия рождественских святок, то оно, без сомнения, есть только измененное латинское слово Kalendae, Календа. У древних римлян первоначально этим именем называлось первое в каждом месяце число, по которому велся счет предшествующим ему дням с половины предыдущего месяца. Впоследствии слово это стало, собственно, употребляться для обозначения январских календ (с 14 декабря по 1 января включительно) как исходного пункта, с которого начинается год, и затем уже в середине века это имя усвоено было святочным игрищам. К нам оно проникло из Византии вместе с отреченными книгами и, согласно со звуковыми законами славянского языка, изменилось в коляду. Кормчая книга по списку 1282 г., приводя правило, запрещающее колядские обряды, присоединяет такое толкование: «Каланды соуть первие в коемьждо месяци денье, в них же обычаи бе Елином творити жертвы», и прибавляет, что святые отцы возбраняют христианам это делать и «не повеле-вають моужем облачатися в женьскыя ризы, ни женам в мо-ужьскыя, еже творять на праздьникы Дионисовы пляшюще, ни лиц же косматых взлагати на ся, ни козлих, ни сатоурьских…» На торжество русской Коляды с латинскою Colendae указал еще Гримм. Но наши исследователи вместо этого простого объяснения придумывают толкования этого слова, основываясь на созвучии: г. Гедеонов сближает коляду с греческим o kale ode;[14] Д. М. Щепкин видит в этом слове – колед (вокруг идущий), или коледа (круговая яства); г. Бессонов подозревает здесь – колоду (зажженный пень); г. Костомаров производит коляду от слова коло (колесо); г. Соловьев указывает на сложные кололадо, коладу и т. д.

26-й день – собор Пресвятой Богородицы. Во многих местах по старому обычаю русские женщины ходят к родильницам с пирогами. Согласно с этим обычаем, именно во второй день Рождества Христова в праздник Пресвятыя Богородицы в юго-западной Руси многие зажиточные сельские женщины являлись в церковь с нарочито приготовленными пирогами, думая этим сделать честь св. Богородице. Простодушный этот обычай был в свое время в большой силе и ходу и, конечно, по своему характеру не мог быть терпим церковью; митрополит киевский Михаил в 1590 г. осудил и запретил его как обычай, недостойный и несовместный со святостию Пресвятой Девы. В одной соборной грамоте он писал: «и теж пироги на завтрие Рождества Христова, которые приносят до церквей, мняше в честь Богородицы, еже есть велико бесчестие и догмат безбожных еретиков, девая бо Богородица паче слова и разума нетленно ради».

В тот же день празднуется память св. царя пророка Давида. Русский народ особенно уважает из ветхозаветных угодников царя Давида за его псалмы, и можно сказать, что едва ли был и есть какой-либо грамотей в нашем народе, который не знал бы наизусть или по крайней мере не читал бы вдохновенных псалмов царя Давида. К нему предки наши любили обращаться в разных напастях, бедствиях и горестях и при этом находили для себя утешение в чтении его священных песен. Но кроме того, исстари в нашем народе пророк Давид считается укротителем гнева. Потому наш простолюдин, собираясь в дорогу, испрашивает у этого угодника защиты от лютых зверей, от разбойников в уверенности, что святой псалмопевец своим пением и игрою на гуслях может невидимо утишить этих врагов. В основании этого верования лежит вообще сознание благотворного влияния музыки на слушающих. О св. пророке Давиде известно, что он, будучи оруженосцем Саула, часто развлекал его от меланхолии и укрощал его гнев своею сладостною игрою на гуслях при помощи, впрочем, благодати Святого Духа.

30-й день – св. мученицы Анисии.

Она известна в русском народе под названием Желудочни-цы, так как по заведенному исстари у наших предков обычаю в день памяти этой святой наши поселяне варят свиные желудки. Нельзя при этом не заметить, что по этим внутренностям суеверные люди гадают о зиме.

31-й день – преподобной Мелании Римляныни.

Этот день в Великороссии носит название Васильевской коляды, или Васильева вечера, так как на другой день церковь наша празднует память Василия Великого. В юго-западной Руси этот день зовут Меланкой, от имени св. Мелании, и честят именем Щедрого, Богатого вечера по обильным, щедрым, вечерним трапезам, обыкновенно устрояемым накануне 1 января. В северозападной Руси Васильев вечер носит название Жирной кутьи или Щедрухи, также от щедрого угощения мясом и жирными блюдами. Васильевым вечером русский народ повсеместно проводит старый год и старается как можно веселее встретить наступление нового в том убеждении, что в этом случае он пройдет счастливо. О Васильеве вечере в великорусских губерниях наблюдательные старики замечают: «На Васильев вечер прибывает дня на курячий шаг».

Январь – просинец

Январь – латинское название первого месяца в году (Januarius). Так он назван потому, что был посвящен древними римлянами Янусу, богу мира. У нас в старину он назывался Просинец, как полагают, от начинающей показываться в это время синевы неба, просияния, от усиления с прибавлением дня солнечного света. Это имя постоянно встречается в наших древнейших месяцесловах и святцах. Малороссийское название января Сечень указывает или на перелом зимы, который, по народному поверью, происходит именно в январе, на рассечение зимы на две половины, или на трескучие, жестокие морозы. На Руси месяц январь был первоначально одиннадцатым по счету, ибо первым считался март; когда же год стал считаться с сентября, январь стал пятым; наконец, с 1700 г., со времени перемены, произведенной в нашем летосчислении Петром Великим, этот месяц сделался первым. Петр Великий, желая согласить с календарем западноевропейским начало нового русского года, отменил древнее летосчисление от сотворения мира и поставил ввести времяисчисление от Рождества Христова. С этою целью преобразователь России издал в 1699 г. два указа: в первом указе 19 декабря он велел писать впредь с 1 января во всех бумагах лета от Рождества Христова, а не от сотворения мира, – «а буде кто не хочет, – говорилось в этом указе, – то писать и от сотворения мира и от Рождества Христова». Во втором указе, последовавшем на другой день после первого, раскрыта и самая причина перемены летосчисления и указано, как должно быть отпраздновано начало нового столетнего века в Москве. Таким образом, с Петра Великого до настоящего времени январь месяц считается начальным месяцем нового гражданского года, хотя церковь празднует доселе свой собственно церковный год по-старому – с 1 сентября.

1-й день – ев. Василия Великого.

Вместе с началом нового гражданского года церковь наша празднует память св. Василия Великого, архиепископа Кесарии Каппадокийской, отчего и самый день этот большею частию известен в русском народе под именем Васильева дня. С наступлением этого дня простолюдины в Малороссии ходят по домам с поздравлениями и благожеланиями. В тот же день совершается особенный обряд, который известен под разными именами: авсеня, овсеня, усеня, говсеня, бадценя, баусеня и таусеня. Большею частию эти слова испорчены от местного употребления, но нет сомнения, что все они происходят от слова овес, который имеет главное значение при отправлении этого древнего народного обряда. Сущность его состоит в том, что обыкновенно дети поселян, собравшись обществами, пред обедней ходят по домам сеять из рукава, а другие из мешка зерна овса, гречихи, ржи и других хлебов, и при этом распевают следующую засевальную песню:

Ходит Илья
На Василья,
Носит пугу
Житяную,
Де замахне,
Жито росте,
Жито, пшеницю,
Всяку пашныцю,
У поли ядро,
А в доми добро.

Другие при засевании зерен приговаривают: «на счастье, на здоровье, на новое лето, роди, Боже, жито пшеницю и всякую пашныцю», или: «уроды, Боже, всякаго жита по закрому, что по закрому да по великому, а и стало бы жита на весь мир крещеный». В этом обряде засевания большинство наших археологов видит остаток какого-то забытого сельскохозяйственного праздника, и этим объясняют, каким образом в засевальную песню на новый год привнесено нашими предками имя св. Ильи

Пророка. Как увидим ниже (под 20 июля), русский народ в особенности почитает этого ветхозаветного праведника подателем земного плодородия. В связи с упомянутым земледельческим посевальным обрядом находится обычай на Васильев день как сельскоземледельческий праздник приготовлять кашу с особыми обрядами, и так как время это вообще посвящается гаданиям, с гаданием на каше о счастии и благополучии наступающего года. Еще в некоторых местах есть обыкновение на Васильев день ходить по домам и собирать пироги, свиные ноги и вообще съестные святочные угощения. Поселяне, совершающие это обхождение, приговаривают под окнами домов: «Свинку да боровка выдай для Васильева вечерка», или же: «Кишку да ножки в верхнее окошко». Свиное мясо составляет главное угощение во время Васильева вечера и Рождественских святок. У людей зажиточных целую неделю от Рождества Христова до Нового года стоит на столе свиная голова. Вот почему и св. Василий Великий, память которого наша церковь празднует 1 января, считается покровителем свиней в нашем народе. Пастухи наши глубоко чтут св. Василия и боятся прогневить его. В Орловской губернии на Новый год приготовляют жареного поросенка и называют его касарецким, очевидно, от названия св. Василия Великого – Ке-сарийским. Васильев день в быту русского народа считается еще сроком в хозяйственном времяисчислении, а потому и говорят: «а то было о Васильеве дне», или: «случилось на Васильев день»; «он нанялся от Васильева дня до Евдокии» и т. п.

3-й день – св. пророка Малахии.

В народных поверьях есть предание, что только на Малахию можно образумить каженика. Под именем каженика в простонародье разумеются люди порченые (искаженные, поврежденные); большею частию одержимые меланхолией. Наши простолюдины очень боятся этой болезни и на день пророка Малахии отчитывают одержимых ею. Трудно понять, какое имеет отношение память пророка Малахии к каженикам.

5-й день – навечерие Богоявления.

День этот исстари особенно уважается как канун Крещения Господня и известен под названием Крещенского вечера.

По давнему благочестивому обычаю в этот вечер русские люди, подобно тому, как на Рождественский сочельник, постятся до восхода звезды. Следующая затем трапеза называется Сочельником, Голодною кутьею, или Голодным святым вечером. Воду, освящаемую в церкви накануне праздника Богоявления, приносят домой и окропляют ею жилые здания, людей, хлева, домашних животных, разные принадлежности хозяйственные, например погреба, где зимуют пчелы, как это делается в Малороссии. При этом соблюдается обычай начертывать мелом на дверях, окнах и других особенно видных местах зданий кресты. В некоторых местах Литвы в Сочельник пред Крещением пишут на дверях латинские буквы: G.M.B., начальные именные буквы волхвов (Гаспар, Мелхиор, Валтасар), приходивших с дарами в Вифлеем на поклонение младенцу Иисусу Христу; кто же не умеет писать этих букв, тот пишет три креста. Некоторые верят, что накануне Богоявления, в самую полночь, волнуется вода в ознаменование того, что в это время крестился Иисус Христос. Многие даже ходят наблюдать это чудное явление с кувшинами, стараются захватить в них воды в самую минуту этого мнимо чудесного колыхания и благоговейно хранят, считая ее совершенно неспособною к порче и особенно целебною для разных недугов. Происхождение некоторых из этих обрядов и верований понятно. Так как крест есть символ победы над врагом человечества – дьяволом, то естественно, что в день освящения крестом воды наши предки приняли у себя за обычай ставить знамение его на всех видных местах для охранения себя от вредного влияния нечистого духа. Св. Иоанн Златоуст в одной беседе своей на Крещение говорит: «Сей есть день, в оньже Иисус Христос крестился и вод освятил естество. Сего ради и в полунощи, на праздник сей почерпая воду, в домы приносят, соблюдают и через лето всецело хранят: понеже днесь освяти-лась вода и знамение бывает явственно не растлевающуюся вод оных естеству долготою времени, но на лето всецелое и два и три многащи, днесь почерпленной воде, целой и новой пребывающей и по толицем времени ныне от источников емлемым водам, сравняющейся». Некоторые из обычаев накануне Богоявления не имеют христианского значения. Так, в некоторых местностях южной Руси в это время подобно тому, как накануне Рождества

Христова и Нового года, простолюдины ходят по домам щедро-вать, за что получают подаяние; оттого навечерие Богоявления известно там под именем крещенской коляды или щедрого вечера. «Мнози от неразумия, – замечается в Стоглаве, – простая чад православных христиан во градех и селех творят еллинское бесование, различные игры и плясание… в навечерии Богоявления Господня и тем Господа Бога прогневают». Нет никакого сомнения, что это были заключительные святочные игрища, которые начинались с праздника Рождества Христова и продолжались в течение 12 дней до самого Богоявления. Как видно из грамоты царя Алексея Михайловича в 1649 г. в Москве, в то же время «кликали плугу», т. е. славили плуг; в этих обычаях было некоторое сходство с указанными нами выше обрядами Авсеня, потому они и поставляются в упомянутой грамоте рядом с ним. Остаток обряда славенья плуга сохранился доселе, но в одних местностях этот обряд совершается накануне Рождества Христова, а в других – накануне Нового года. Малороссы накануне Рождества Христова кладут под стол чересло плуга, а накануне Нового года ходят по домам с плугом. В тот же день щедруют на Червонной Руси и при этом поют: «Ой ч1'й же то плужок так рано выходит… Господарей плужок, Божья худоба».

6-й день – Богоявление Господне.

В старину день Богоявления назывался у нас Водокрещи, от совершения в этот день водосвятия на реках. Это же название известно и ныне в Великороссии. Белорусы и малороссы только сокращают его по-своему, называя день Богоявления прямо Водощи. Во многих еще местах в русском народе этот праздник слывет под именем Иордани, так как церковные процессии для водосвятия на реки принимаются за выходы на Иордань. По верованию древнерусскому на день Богоявления, как на Пасху, Ивана Купалу и Рождество Христово, играет солнце. Многие еще верят, что в Богоявленскую ночь открывается небо, и потому она считается самым благоприличным и удобным временем молитвы к Богу обо всем. Сербы также верят, что на Богоявление открывается небо, и потому часто целую ночь ожидают увидеть какой-то чудный горний Божий мир, чтобы пред ним просить у Бога здоровья. Основанием этого поверья послужило, очевидно, сказание Евангелия об отверстии небес при крещении Спасителя и гласе Бога Отца из отверстых небес. В былое время на праздник Богоявления многие из наших предков, и преимущественно те, которые слишком усердно забавлялись переживанием на святочных играх, несмотря на суровость и жестокость зимнего времени, часто даже с опасностью для своего здоровья, кидались в проруби в реках после водоосвящения для очищения себя от прежних грехов. Об этом обыкновении свидетельствуют некоторые из иностранных писателей и путешественников, посещавших наше отечество, особенно в XVI, XVII и XVIII вв. Барон Герберштейн, бывший в Москве в XVI в., говорит, что в его время многие из русских купались в иорданской проруби; тут можно было видеть даже отчаянно больных, которые не имели никакой надежды на выздоровление. Если верить Маржерету (в начале XVII в.), то на Богоявление погружались в воду наши цари и вельможи. То же самое замечают и другие иностранцы, описывавшие нравы России до конца XVIII в. Правда, что основанием этого обыкновения послужило верование в очистительную и целебную силу освященной воды, особенно воды, освященной церковью в день крещения самого Спасителя; но трудно предположить, чтобы этот обычай мог выйти из начал чисто христианских.

Христианство для своих нравственных целей совершенно не требует такого странного самопожертвования, пренебрежения жизнью и здоровьем. Упомянутое обыкновение едва ли не сродно с древним языческим очищением. Известно, например, что в одно время с нашими святочными играми в древности у египтян были празднества, которые сопровождались переря-живаниями и другими подобными забавами и после которых с очистительною целью приносились жертвы и предпринимались купания теми, кто особенно усердствовал во время этих игрищ надевать на себя хари и маски. Весьма вероятно, что подобное же обыкновение было у наших предков в язычестве, а с принятием христианства обратилось в обычай купанья в Иордани. Это заключение подтверждается тем, что в Древней Руси купания эти совершались преимущественно теми, которые больше других развлекались во время святок играми, масками и другими удовольствиями. Обычай наших предков окунаться в речную воду на праздник Богоявления не может быть оправдан желанием подражать примеру погружения в воде Иорданской Спасителя и также примеру палестинских богомольцев, имеющих доселе обычай во всякое время года погружаться в водах Иордана. В Палестине это безопасно, потому что Палестина не знает наших крещенских морозов. По дню Богоявления наши поселяне гадают о погоде и урожае в наступающем году, как видно из пословиц: «В Крещение метель, и на Святой – метель». – «На Богоявление день теплый, хлеб будет темный», т. е. густой. – «На Богоявление снег хлопьями – к урожаю; ясный день – к неурожаю». – «В Крещение в полдень синие облака – к урожаю». – «Коли прорубь в Иордани полна воды, разлив будет большой» и т. п. Наконец, нельзя не заметить еще, что праздником Богоявления заключаются так называемые Святки, и с ними прекращаются все народные святочные развлечения и забавы, переряживания и гадания. Название Святок, т. е. святых дней или вечеров, дается обыкновенно у нашего народа 12 дням, начиная с 24 декабря по день Крещения Господня. Нечто подобное русским святым вечерам или дням известно и у других народов, как, например, немцы называют эти дни Weihnachten.[15] По древнерусскому верованию в продолжение святых вечеров нисходит с неба и странствует по земле новорожденный Бог, и потому всякая работа считалась за великий грех. Что касается празднования Святок, то на это можно находить указания в беседах и словах, произнесенных отцами церкви в течение 13 дней от 25 декабря по 6 января, именно: св. Амвросием, Григорием Нисским и др. Святой Амвросий в одной беседе говорит: «Господь рождением своим на земле принес свет и людям, и дням». Самое явление Божества сопровождается чудесными знамениями, особенно в полночь накануне Рождества Христова и Богоявления. Тогда отверзаются небесные врата; пресветлый рай, в котором обитает солнце, открывает свои сокровища; воды в реках и источниках приходят в движение и при этом претворяются в вино; на деревьях являются цветы и зреют золотые яблоки. В эти таинственные часы Божество принимает молитвы людей и рассыпает щедрые дары на весь мир: многие верят, что о чем кто помолится отверзтому небу, то и сбудется. Очевидно, что в этих народных представлениях о святых вечерах выражаются мифические понятия о том, что земной поворот солнца служил к благодатному возбуждению творческих сил в природе. Но в христианскую эпоху верования эти приурочились празднику Рождества Христова – времени рождения Солнца Правды – Христа Бога. Основанием для этого послужили те представления, в которых проводилось сближение рождения всеоживляющего и всевозбуждающего солнца – планеты с явлением в мире Солнца Правды – Бога. Такое сближение довольно ясно высказывается в древних западных церковно-народных сказаниях: «Солнце на земную грань лишь стало, внезапно новое с ним восстало светило, бури сметая, воплотился Христос, и луч проливая спасения, дням растущим велел питаться добычею ночи». Или еще: «После поворота сол-нечнаго, когда Христос плотию родился, при обновлении солнца изменил хладную зиму, и возводя спасительное для верных светило, с уничтожением дня повелел умаляться ночи». Св. Григорий Нисский на день Рождества Христова в одном Слове замечает: «Ныне мрак начинает умаляться и свет, увеличаясь более и более, сокращает пределы ночи. Гибельная ночь греха, вырастая до последней крайности и беззакониями всякого того рода доведенная до крайней степени нечестия, ныне начинает умаляться и редеть». Двенадцатидневное празднование Святок подтверждается кодексом Юстиниана VI в. По словам Кедрина, император этот проводил 12 дней Святок без короны и раздавал обильную милостыню бедным. В нашем церковном уставе упоминается о Святках как о днях особенно торжественных и священных, в которые «никакоже пост, ниже коленопреклонения бывают, ниже в церкви, ниже в келиях», и возбранено совершать священнодействие брака.

16-й день – поклонение веригам св. апостола Петра.

День этот слывет в сельскохозяйственном быту под названием Полукорма, так как с этого времени остается держать домашний скот на зимнем корму еще другую половину зимы до наступления весны. Об этом дне малороссы по созвучию замечают: «на Петра вериги, трутся крыги» (льдины); это значит, что с настоящего времени начинает ломаться лед.

18-й день – свв. отцов Афанасия и Кирилла Александрийских.

Первый из этих угодников в русском простонародье слывет под именем Ломоноса, так как обыкновенно около дня его памяти бывают сильные морозы, во время которых многие замораживают себе лица. Потому простолюдины справедливо замечают: «На Афанасия береги нос». От имени этого святого лютые морозы эти называются Афанасьевскими. На основании подобного же наблюдения простой русский люд по созвучию имени другого угодника, Кирилла, замечает: «Афанасий и Кири-ло забирают за рыло».

22-й день – св. апостола Тимофея.

Простолюдины, замечая, что около дня этого угодника приходится половина зимы, апостола Тимофея называют Полузимником. На Тимофея же, по замечанию наших поселян, бывают сильные морозы, которые от имени этого угодника часто называются Тимофеевскими.

24-й день – преподобной Ксении.

Подобно тому, как св. апостол Тимофей называется Полузимником, на том же основании преподобная Ксения носит имя Полузимницы. Во многих местах эта угодница еще именуется Полухлебницей, так как с этого дня половина срока осталась до нового хлеба и так как к этому времени озимое зерно пролежало в земле половину срока до всхода. На день преподобной Ксении наши предки имели обыкновение справляться на торгу о ценах хлеба и, если замечали, что они повышались, ожидали дороговизны; если же понижались – ожидали дешевизны хлеба.

31-й день – преподобного Никиты, епископа Новгородского.

Русский Народ считает этого угодника хранителем от пожара и молнии, и потому в «Сказании о том, киим святым каковыя благодати исцелений от Бога данным», назначается молитва об избавлении от этих бедствий. Очевидно, что верование это основывается на жизнеописании св. Никиты; в нем повествуется, что этот святой «пожар града молитвами своими угаси и ина многа чудес творяше».

Февраль – сечень, снежень

Февраль у римлян был последним месяцем в году и назван по имени Фебра, древнеиталийского бога, которому был посвящен. Коренными славяно-русскими названиями этого месяца были: сечень (имя общее ему с январем) или снежень, вероятно – от снежного времени. Первое из этих названий часто встречается в старинных наших месяцесловах и святцах. Иногда еще в наших летописях месяц февруарий называется свадьбами, так как это время на Руси посвящалось разыгрыванию свадеб. Так, под 1402 г. Псковской летописи читаем: «явися звезда хвости-тая на западной стороне, и восхождаше с прочими звездами от свадеб до Вербной субботы». В Малороссии с XV в., по подражанию полякам, месяц февраль стал называться лютым; поселяне же северных и средних губерний русских поныне зовут его бокогреем, так как тогда скот выходит из хлевов и обогревает бока на солнце.

1-й день – св. мученика Трифона.

Ему сельские девицы молятся о женихах. Вероятно, это верование приурочено к св. Трифону потому, что февраль есть свадебный месяц.

2-й день – Сретение Господне.

По замечанию нашего народа, праздник Сретения служит границею между зимой и весною, отчего и самое название праздника Сретения в простонародье объясняют встречею зимы с весною: «на Сретение зима с летом встретилась». – «В Сретение солнце на лето, зима на мороз поворотила». В северо-западной Руси праздник этот известен под названием громниц, так как здесь существует обычай носить в этот день в церковь для освящения свечи, которые называются громницами. Обыкновение это утвердилось в здешнем крае со времени унии; униатская церковь приняла его от западной церкви и положила особый чин для благословения сретенских свечей. Этот обряд в римской церкви получил свое начало при папе римском Сергии и был установлен для противодействия языческому празднеству, которое, под именем Фебруалий, совершалось около первых чисел февраля в честь Фебра, Прозерпины и всех адских богов и сопровождалось возжением факелов. Вводя в христианскую церковь освящение свечей вместо языческих факелов, римляне старались усвоить им особое значение в глазах народа и назвали их громницами. Иезуит Ленцкий в своем Катехизисе, изданном Виленскою академией в 1768 г., говорит, «что эти свечи громят силу бесовскую, дабы не вредила громами и молнией, проливными дождями и градом, легко низводимыми, по допущению Божию, чародеями или волшебницами; и потому верные во время грозы зажигают эти свечи, дабы испытать плоды молитвы; дают также умирающим в руки громницу, для поражения и отогнания сатаны, князя тьмы» и пр.

Простолюдины западнорусского края сретенскими свечами на праздник Сретения имеют обычай поджигать друг другу крестообразно волосы, считая это очень полезным от головной боли. В Малороссии и некоторых местах Великороссии на праздник Сретения Господня освящают в церквах воду. Освященная сретенская вода считается здесь лечебным средством против разного рода болезней, особенно так называемого присрета (т. е. призора очес). Можно думать, что началом этого обычая послужило известное в древнехристианской церкви обыкновение освящать воду в начале каждого месяца. В древние времена оно служило противодействием суеверным обрядам иудейским, которыми сопровождались празднования новомесяца. По замечанию апостольских постановлений, вода считалась спасительною во многих болезнях и оказывала благодатное действие на верующих. Мнение об особенном действии сретенской воды против присрета произошло, вероятно, от названия ее сретенской, близко напоминающего по своему созвучию названия присрета. Наконец, в сельскохозяйственном быту по состоянию погоды в праздник Сретения наши поселяне судят о наступающем лете, особенно его погоде, урожае: «Какова погода на Сретение, такова будет и весна». – «На Сретение утром снег – урожай ранних хлебов; если в полдень – средних; если к вечеру – поздних». – «На Сретение снежок – весной дож-жок». – «На Сретение капель – урожай пшеницы». От имени праздника Сретения в нашем простонародье последние зимние морозы и первые весенние оттепели называются Сретенскими.

3-й день – преподобного Симеона Богоприимца.

Он считается в нашем народе хранителем младенцев, и потому в известном сказании о том, в каких случаях каким святым должно молиться, назначается ему особая молитва о сохранении здравия младенцев. Основанием для этого верования послужило то, что этот праведный муж принял на руки свои Божественного младенца Иисуса, и то, что этот праведник на священных иконах обыкновенно изображается с Предвечным младенцем на руках.

5-й день – св. мученицы Агафии.

Она считается во многих местах северо-западной Руси заступницей от пожара, и в день ее памяти здесь освящается хлеб с солью, который хранится в домах как надежнейшее средство от огня. Многие из здешнего простого люда во время пожара бросают этот хлеб и соль в пылающее пламя или совершенно в сторону, в чистое поле, чтобы туда направился ветер с пожара. Основанием для этого верования относительно св. Агафии послужило одно обстоятельство, указанное в жизнеописании этой угодницы. В Четьих минеях читаем: «Минувшу лету по кончине, святая гора Этна, прилежащая граду Катанску, испусти огонь велик из себе, иже аки река велика из окна в горе той сущаго исходяши, шумяше зело и камение аки воск пастопляющи, сверху горы меташи, и бяху вси людие Катанстии в страхе велицем, боящеся граду своему погубления. Текоша же к церкви св. мученицы Агафии не точию христиане, но и невернии; взявшие одежду ея, сташа противу огня, на град устремляющегося, и аки щитом тою ея одеждою от губительнаго и грознаго пламени защищахуся, а абие огнь, аки постыдевся одежды тоя святыя мученицы, вспять возвращашеся и угасе, еже видевше людие, возрадовашася радостию великою, и хваляху Бога, и святую мученицу Агафию величаху. Чудо же сие бысть месяца февруария в 5-й день, в он же пострада святая за Христа Господа своего». В униатском требнике есть особый чин освящения «хлеба и хартий» в день св. Агафии «противу разорения огня»; на этих хартиях обыкновенно надписываются следующие слова: «По-мысл свят, доброхотный, честь Богу и отечества освобождение. Сохрани ты, Агафие святые, от вреда огненнаго». В молитвах же указанного чина освящения испрашивается в честь св. Агафии хлебу чудодейственная благодать охранять людей и их жилища от вредного влияния огня. В Великороссии св. Агафия слывет под именем Коровницы оттого, что будто в день ее памяти пробегает по деревням коровья смерть, от которой надеются избавиться посредством особенного обряда, называемого опахи-ванием. Но поселяне северо-западной Руси, которым незнаком обычай опахивания, прицепляют в этот день коровам на рога хлеб св. Агафии как весьма полезное предохранительное от мора средство.

10-й день – священномученика Харлампия.

Он почитается у народа хранителем от внезапной без покаяния смерти, и ему в известном Сказании о святых назначается на эти случаи особая молитва. Основанием для такого верования относительно св. Харлампия послужило обстоятельство, рассказанное о нем в его жизнеописании: пред своею мучительною кончиной он молился Богу: «Господи, аще угодно тебе есть, молю Тя, даждь славу имени Твоему: идеже положены будут моя мощи и память моя имать почитатися, да не будет на месте том глад и мор или тлетворный воздух, погубляющ плоды, но да будет на месте том мир и телесное здравие и душам спасение». Сице святому помолившуся, рече Господь: «Буди по прошению твоему, мужественный мой воине». Читая это сказание, предки наши легко могли прийти к мысли молиться св. Харлампию от несчастной без покаяния смерти, которая особенно часто застигает людей во время разных общественных бедствий, как, например, мор, язва и т. п. Святой угодник этот еще почитается покровителем чиновников.

11-й день – св. священномученика Власия.

Он исстари весьма глубоко уважается в русском народе, и день памяти его во многих местах чествуется как довольно важный церковно-народный праздник. Русский народ смотрит на св. Власия как на покровителя домашнего скота, который нередко от имени этого угодника называется «родом Власиев-ским»; особенно коровы – часто попросту называются власи-евками. В старину во имя св. Власия, покровителя скота, наши предки устраивали приделы и часовни; в Новгороде доныне существует храм, куда в день памяти этого угодника хозяева приносят коровье масло и кладут его пред образом этого святого. По замечанию очевидцев, на старинных иконах св. Власий изображался сидящим на коне, вокруг него представлялись лошади, а вдали зеленые поля. В одной древней церкви в Новгороде на иконе св. Власий представлен сидящим на скале, окруженным скотом; там же одна из городских улиц называется Власьевою.

В известном Сказании о святых св. Власию назначается особая молитва от скотского падежа, и вообще наши поселяне в день памяти св. Власия служат молебствия, прося у него защиты для домашнего скота. В некоторых местах есть даже обычай сгонять коров к церквам, где они окропляются святою водой. Особенно обыкновение это наблюдается во время болезней и падежа скота. В этих же случаях хозяева, особенно заботящиеся о благосостоянии своего домашнего скота, носят образ св. Власия по хлевам и окропляют весь домашний скот крещенскою водой и окуривают его ладаном. Впрочем, с этим благочестивым обычаем во многих местах наши поселяне совершают и другие суеверные обряды ввиду каких-либо повальных болезней на скот, которые обыкновенно олицетворяются у них с коровьей смертью. По народному поверью, самым верным против нее считается так называемое опахивание. Обряд этот совершается обыкновенно в полночь обществом старых женщин, вооруженных дубинами и кочергами, с разными церемониями, которые заключаются тем, что одна из более опытных поселянок с растрепанными волосами, сбросив с себя верхнее платье, опахивает сохою деревню, откуда хотят выжить коровью смерть. После этого обряда все верят, что деревня может быть спасена от скотского падежа.

Чествование св. Власия как покровителя домашних животных основывается на сказании о жизни его. Так, в Четьих минеях о св. Власии повествуется, что, когда он как отшельник проводил жизнь в пустыне, «звери дикие прихождаху к нему и благо-словляхуся от него; аще же случашеся которым зверем прихо-дити в святой час, в онь же богомолий и молитве упражняшеся, то они, аки бы разумни суща, не пресецающе его богомыслия, стояху пред пещерою, ожидающе оного, по окончании молитвы, исхода и не отхождаху, дондеже святый, изшед, возлагаше на ня руце свои, благославляше их, и, аще неким от них болезнь быва-ше, приходяще к святому исцеляхуся от него возложением руки его святыя. Во дни оны игемон Агриколий ловцем своим повеле множество плотоядных зверей всякого рода уловити, сие же на лютейшую смерть мучеников Христовых, их же различно погу-бити тщашеся, овых мечем убивая, овых огнем сожигая, и в воде потопляя, овых же отдая на съедение зверем. Шедше убо ловцы на лов и обходяще горы и пустыни, приидоша и на гору, Аргефол глаголемую, в ней же труждашеся св. епископ Власий, прибли-жашася к пещере и видеша пред нею множество зверей играющих». Затем здесь же рассказывается следующий случай из жизни св. Власия: «Бывшу ему в Севастии, случися вещь сице-ва: вдовица некая нища ничтоже более име токмо един вепрец, и пришедши волк восхити того; узревши же святаго, притече к нему, и пожаловашеся на волка со слезами; святый же рече: „Отдастся тебе вепрец твой жив и невредим“, и то рекшу, при-тече волк, нося вепреца в устах своих, и пусти онаго пред нею жива и цела, никакоже неврежденна. Оная же убогая вдовица, услышавши Власия святаго мужественное за Христа страдание и непоколебимое в вере постоянство, закла вепреца своего, его же цела от зубов вражиих прия, и свари главу и ноги, и вложивши на блюдо, еще же и от семян и плодов земных и овощей садовых, елика от убожества своего имети можаше, в конницу вземши, и свечу вжегши, принесе к святому в темницу и припаде к ногам его, молящи, да приимет ясти оное и вкусит.

Святый же Бога похвалив, вкуси принесенного ядения и благословив по заповеди, глагола: «Жено, сим образом по вся лета память мою совершай, и не оскудеет в дому твоем нич-тоже от потребных… Юже подражающе, – замечает далее жизнеописание св. Власия, – инии благочестивии людие та-кожде начата по вся лета совершати память св. Власия, свещи и фимиям в церковь приносяще, утешение в домах единоверных совершающе, и пожающе милостыню убогим и нищим, и оттоле начася благочестивый сей обычай и еще доныне в некиих странах содержится, еже совершати священномученика Власия память по образу оныя вдовицы».

Такими-то обстоятельствами в сказании св. Власия объясняется происхождение верования в покровительство его над домашними животными и обычай чествовать память этого святого известного рода приношениями, который сохранился в нашем народе доныне. Нужно полагать, что для наших предков св. Власий заменил Волоса, скотия бога, который считался вторым после Перуна. Божество это имело свой храм в Киеве и других городах и едва ли не долее других пользовалось уважением русского народа, доказательством чему может служить то обстоятельство, что, например, в Ростове идол Волоса был сокрушен Авраамием Ростовским уже в XII. в. Вероятно, не будучи в состоянии скоро отрешиться от почитания древнего Волоса, наши предки легко могли перенести почитание древнеязычес-кого покровителя над домашним скотом на св. Власия. Замена древнеязыческого божества св. Власием тем более была удобна, что самое жизнеописание этого угодника свидетельствует о покровительстве его животным. Кроме того, на сближение древнего Волоса со св. Власием могло также иметь влияние и то обстоятельство, что в древнеславянском языке имена Волос и Власий были совершенно тождественны и часто употреблялись одно вместо другого.

Так, например, в летописи под 1229 г. упоминается некто Волос Блужнинец, убитый на вече. В грамоте св. Антония Римлянина XII в. приводится, между прочим, имя Волося вместо Власия: «На Волховом тудоре с женою и детьми одерен Волос». У мордвы, потомков ростовской мери, до позднейшего времени сохранилась память о Волосе, которого здесь олицетворяли в виде большого камня, а это представление древнего Волоса очень напоминает нам изображение на одной старинной иконе св. Власия сидящим на скале, а кругом его стоит скот. В некоторых местах нашего отечества праздник св. Власия не всегда совершался по указанию церковного месяцеслова. Простой малороссийский люд, который глубоко чтит этого угодника, переносит день памяти его с 11 февраля на четверг Сырной или Масленой недели, находя Сырную неделю более приличным временем для празднования памяти св. покровителя стад потому, что с наступлением Сырной недели начинается особенно употребление сыра, масла, сметаны, молока – продуктов, доставляемых домашним скотом.

Наши предки молились св. Власию еще в том случае, если кому приходилось подавиться костию. Основанием для этого послужило одно обстоятельство из жизни этого святого, рассказанное в Четьих минеях; именно св. Власий исцелил какого-то отрока, подавившегося костию, и затем молился Господу: «Аще в человецех, аще в скотех что каково случится, и помянет кто имя мое, глаголя: „Боже, молитвами раба твоего Власия, помози тому“, ты, Господи, ускори на помощь в славу имени святаго Твоего». Наконец, от имени св. Власия у нас известны Власьевские морозы, которые обыкновенно приходятся на дни памяти этого угодника и считаются последними морозами. Простолюдины наши о них замечают: «Св. Власий, сшиби рог зиме».

13-й день – преподобного Мартиниана.

Угодник этот считался в русском народе избавителем от блудныя страсти, почему в известном Сказании о святых ему полагается особая молитва с этою целью. Основанием для такого верования, очевидно, послужило сказание о жизни и страданиях этого угодника. В Четьих минеях замечается о преп. Марти-ниане, что угодник этот, посвятив себя строгой подвижнической и отшельнической жизни, заслужил великую известность и уважение у всех, слышавших о его подвигах. Славе блаженного позавидовал дьявол и, чтоб унизить его в глазах всех, внушил одной непотребной женщине соблазнить его, послав ее к месту жительства преподобного Мартиниана. Блаженный муж, ничего не подозревая, принял ее в свою келию как странницу, сбившуюся с дороги и нуждающуюся в ночлеге, но вдруг, ощутив в себе плотское влечение, во избежание соблазна подверг себя огненной пытке. Он жег свои ноги на горящих угольях дотоле, пока не угас в нем пламень похоти, и этим ужасным самоиспытанием привел в ужас соблазнительницу и заставил ее покаяться. Преподобный Мартиниан хотел забыть и самое место, бывшее свидетелем его соблазна, и потому решился удалиться на необитаемый остров, думая там найти душевный покой. Шесть лет здесь прошли для него мирно, и он был свободен от искушений, но на седьмом году покой его уединения был нарушен следующим обстоятельством. Буря, разбившая один корабль, принесла к острову, на котором спасался Мартиниан, молодую девицу. Спасши ее от потопления и увидевши, что она прекрасна собою, св. подвижник сказал ей: «Воистину не вместится сено с огнем, и несть возможно, да аз и ты будем вкупе». После этого он оставил девице хлеб и воду, которые были привозимы ему три раза в году каким-то благочестивым корабельщиком, доставившим его на остров, и, обнадежив ее скорым прибытием к ней, сам бросился вплавь в море. Пристав к берегу, он не оставался на жительство ни в каком месте, а ходил из города в город, из веси в весь, говоря себе мысленно: «Беги, Мартиниан, да не постигнет тя напасть». Бегая и гоняя себя, в два года прошел он множество городов и сел и наконец прибыл в Афины, там зашел в церковь и после напутствия от афинского епископа предал душу Богу. Ясно, что повествование о столь деятельной борьбе с плотскою похотью на многотрудном поприще девства послужило для наших предков поводом к молитве преподобному Мартиниану от блудной страсти.

16-й день – преподобного Маруфы.

По некоторым сказаниям, сей угодник считается заступником от злых духов, отчего ему полагается особая молитва на эти случаи. Верование это, очевидно, основано на следующем обстоятельстве из жизни этого святого, описанном в Прологе: посланный от царя Феодосия к царю персидскому, преподобный Маруфа «великия ради добродетели велицей чести от персов сподобися, и цареву дщерь одержиму злым духом уврачева».

17-й день – св. великомученика Феодора Тирона.

Ему иногда молятся об отыскании украденных вещей и бежавших рабов, на что, однако, вовсе нет указания в жизни этого угодника ни в Четьих минеях, ни в Прологе.

25-й день – св. отца нашего Тарасия.

Святитель этот слывет в народе под именем Кумашника, так как, по поверью наших простолюдинов, с этого времени начинает нападать на людей кумаха, т. е. лихорадка.

28-й день – преподобного Василия.

Он слывет в нашем народе под именем Капителя, или Капельника, потому что около дня его памяти начинает развиваться весенняя теплота, действие которой прежде всего обнаруживается капаньем с крыш и вообще с высоких мест, где начинает таять снег.

29-й день – преподобного Касьана.

В русском народе он честится именами неуважительными, вроде, например, завистливого, злопамятного, немилостивого, грозного, скупого, недоброжелательного и т. п. О нем наши простолюдины замечают: «Касьян на народ – народу тяжело. Касьян на траву – трава сохнет. Касьян на скот – скот дохнет. – Зинул Касьян на крестьян. – Касьян на что ни взглянет, все вянет» и т. п. Этот неблагосклонный взгляд на Касьяна произошел оттого, что день памяти его совершается 29 февраля, т. е. в високосный год. Относительно високосных годов нужно заметить, что русский люд исстари считает их особенно несчастными: тогда, по взгляду наших поселян, прилучаются всевозможные беды и несчастия: и скот падает, и дерево засыхает, и повальные болезни являются, и сельские раздоры заводятся. Естественно, что так как праздник св. Касьяну совершается только по високосным годам, то и верования, приуроченные нашими предками к этому году, перешли на преподобного Касьяна, и он стал таким образом виновником всех общественных бедствий.

О дне преподобного Касьяна в нашем народе сложилась следующая пословица: «Благому чудотворцу Николе два праздника в году, а Касьяну немилостивому один в четыре года». В связи с этим представлением о преподобном Касьяне находится и другое народное верование, будто он приставлен на стражу ада и Господь отпускает его на отдых на четвертый год; за отсутствием преподобного Касьяна стражники ада 12 апостолов. В этом веровании нельзя не заметить отношения в dis sexto к 12 апостолам от латинского в dis sexto, т. е. ante Calendas.[16] Замечательно, что наши предки, кроме дня преподобного Касьяна, много других дней в неделях и месяцах считали тоже тяжкими и несчастными. Так, например, известно, что понедельник и доселе (даже среди довольно образованного класса) считается днем несчастным и тяжелым, в который не следует начинать никакого дела. Суеверие это относительно понедельника можно объяснить тем, что обыкновенно праздник многие проводят в неумеренном веселье и разгуле, отчего на другой день работа не совсем идет на ум, а если и делается, то неудачно, так что худое начало имеет худое продолжение и худой конец. Таким образом, чтобы свалить вину на кого-нибудь и оправдать себя, наш народ относит все на тяжесть понедельника. Можно еще прибавить здесь и то, что в старину у нас понедельник служил днем расправы за всякого рода преступления, которые исполнялись в этот день публично. Это могло также иметь влияние на понятие о понедельнике, как дне несчастном, особенно если случилось кому-либо пострадать безвинно. Кроме понедельника, у наших предков было еще весьма много тяжелых и несчастных дней в каждом месяце, и они очень памятовались в народе. В Древней Руси существовали сказания о том, какие дни и часы в каждом месяце считать добрыми и злыми. Эти сказания имеют одно значение: в них выразилась та истина, что русский народ претерпел на своем историческом веку много горя, бедствий, и жизнь его всегда представляла более явлений тяжелых и несчастных, нежели радостных и веселых.

Март – сухый, березозол

По сказанию Библии, сам Бог сказал Моисею и Аарону о месяце марте: «Месяц сей вам начало месяцей, первый будет вам в месяцех лета»; и известно, что израильтяне в этом месяце праздновали важнейшее событие своей истории, праздник Пасхи, в память освобождения от египетского рабства. В Следованной Псалтири под 1 марта говорится: «Сей первый есть в месяцех месяц, зане в онь началобытный свет сей видимый и Адам сотворен бысть и вся тварь его ради, и в рай введен, преслушания же ради изгнан». В житии св. Стефана Пермского читаем: «Март месяц начало всем месяцам, иже и первый наречется в месяцех, ему же свидетельствует Моисей законодавец, глаголя: месяц же вам первый в месяцех да будет март… Марта бо месяца начало бытия – вся тварь Богом сотворена бысть от небытия в бытие, марта же месяца в 21(25) день и первозванный человек, родоначальник Адам, рукою Божиею создан бысть».

Кроме евреев с марта месяца начинали год египтяне, мавры, персы, древние греки и римляне; латинские названия месяцев: сентябрь, октябрь, ноябрь и декабрь – седьмой, восьмой, девятый, десятый – ясно указывают, что первоначально счет велся с марта месяца. О преимущественном значении марта месяца в христианской церкви пред другими месяцами в той же Псалтири далее читаем: «В сей месяц Бог не отступль престола величес-твия своего, сошел за человеколюбие на землю, яко дождь на руно, с небеси архангеловым благовещанием, в пречистом чреве Преблагословленныя Девы Марии от духа Святаго плоть себе истка непостижимо, якоже Он весть Сам. В сей месяц вольною страстию Его плотскою клятва потребися, смертию Его смерть умертвися, и пресветло живоначальным Его воскресением из мертвых Адам и весь род человеч от ада возведени в первобы-тие паки приведен небесная наследовати. Сего ради от первого числа его начало приемлют вси кузи солнечник, и лунии, и вру-целето» и пр. Отсюда понятна причина, почему как в греческой, так потом и в нашей церкви март месяц был первым месяцем в церковном году и началом древнего мартовского времяисчисления. Как долго господствовало в Древней Руси мартовское летосчисление – решить трудно; по мнению одних, оно продолжалось до 1343 г., по другим – до 1492 г., когда у нас положено было считать церковный и гражданский года вместо марта с сентября.

Латинское имя марта дано этому месяцу римлянами в честь бога войны Марса; оно занесено к нам из Византии. Коренные славяно-русские названия этого месяца в старину на Руси были разные: на севере он назывался сухый или сухий от весенней теплоты, осушающей всякую влагу, на юге – березозол, от действия весеннего солнца на березу, которая в это время начинает наливаться сладким соком и пускает почки. Еще нередко месяц март носит название пролетнего, так как им начинается весна, предвестница лета, и вместе со следующими за ним месяцами – апрелем и маем – составляет так называемое «про-летье». Все эти названия месяца марта постоянно можно встречать в древнейших наших церковных месяцесловах и святцах.

1-й день – преподобной мученицы Евдокии. В одном древнерусском стихотворном месяцеслове под этим числом читаем:

Ныне март наш начинает,
Весну красну возвещает.

Это наступление весны в старое время русские люди праздновали очень весело и торжественно как великий народный праздник, отчего и св. Евдокия получила прозвание Весновки. По замечанию опытных поселян, с этого времени начинают дуть весенние ветры, важнейшие показатели приближающейся весны; отсюда также св. Евдокию называют Свистуньей. Это обстоятельство подало повод некоторым из наших исследователей древнерусского быта думать, что в понятии наших предков эта угодница заменила собою древнего языческого Позвизда, бога и распорядителя ветров. Еще св. мученица Евдокия называется в народе Плющихой оттого, что в это время, как говорят, снег плющит на столе, т. е. начинает таять и при этом оседает. По старому обычаю, в сельскохозяйственном быту днем св. Евдокии оканчиваются сроки зимних наймов и начинаются весенние; потому при новых сроках поселяне говорят: «С Евдокии до Егорья; с Евдокии по Петров день» и т. п. По состоянию погоды в день Евдокии народ гадает о погоде целого года, как видно из пословиц и поговорок: «Какова Евдокия, таково и лето. На Евдокию погоже, все лето пригоже. На Евдокию снег – урожай. Теплый ветер – лето мокрое. Сиверко – холодное лето».

4-й день – преподобного Герасима.

Этого угодника народ называет грачевником вследствие наблюдения, что в день его памяти прилетают из теплых стран на север первые весенние птицы – грачи. В этот день, в знак радости видеть этих залетных пернатых гостей, хлебосольный русский люд печет грачей из теста и говорит, что Герасим к нему грачей нагнал.

5-й день – св. мученика Конона Исаврийского.

По древнерусскому народному верованию, он считается хранителем детей от оспы; потому в Сказании о том, каким святым в каких болезнях должно молиться ему, назначается особая молитва об этой болезни. Основанием такого верования относительно св. Конона, без сомнения, послужило следующее обстоятельство, записанное в Четьих минеях (5 марта): в одной стране «беси начата вредити человеки различными болезнями, а наипаче оспами, разумев де всятый вражду теж, помолися Богу, и абие дадеся ему власть на них».

В тот же день наша церковь празднует св. мученика Канона Градаря. В древних церковных наших месяцесловах этот угодник называется Оградником, и о нем наши предки говорили: «Хотя бы в день Конона Градаря была и зима, начинай пахать огород, и ты только почни в этот день, непременно огород будет добр и овощу будет много». Такой совет и надежда на успешное занятие огородничеством объясняется тем, что мученик Конон сам был градарем. В житии его замечается, что «он оград себе добр устроил и сея зелия и пищу от того себе имяше».

7-й день – св. Василия, по прозванию Капителя, или Капельника, ибо с этого дня начинает с крыш капать, т. е. наступает весна.

9-й день – святых сорока мучеников.

Исстари народ называет этот день просто «Сороки» и замечает между прочим: «Во что сороки, в то и Петроки». На основании числительного слова «сорок» простой люд привязывает к дню памяти сорока мучеников множество разнообразных обычаев и поверий. Так, например, поселяне верят, что на сорок мучеников прилетают из-за моря сорок птиц. На сороки сорока кладет на гнездо сорок палочек. В старину в Молороссии на день сорока мучеников был у школьников обычай приносить своему учителю по сорок бубликов. В западной Руси на день сорока мучеников сельские девицы, приплясывая, переламывают сорок досок и разрывают сорок небольших шурков. Здесь же водится обыкновение приготовлять на этот день галушки из теста, бросать в горячую воду, и потом всякий член семейства съедает их по сорока. На сороки мальчики сельские выбегают рано босые на двор и стараются перебросить через кровлю сорок щепок и т. п. Число сорока мучеников имеет особенное значение у других народов. Болгары пьют в честь сорока мучеников сорок чаш вина и пекут караваи. Греки верили, что сорок мучеников приводят с собой весну. Во многих местах на Руси на день сорока мучеников приготовляются печения в виде жаворонков, прилетом своим к этому времени предвещающих наступающую весну. Эти печенья обыкновенно украшаются всевозможными вычурами и даже позолотой и продаются при входах в церковь и на торгу.

В числе сорока севастийских мучеников вспоминается один с именем Сисиния, который у наших предков пользовался глубоким уважением и известен был как целитель от лихорадки. В старину этого угодника весьма часто можно было видеть на иконах в особенной обстановке, в которой довольно точно выражалось народное верование, приурочиваемое к мученику Сисинию. На одном из этих своеобразных иконных изображений, сохранившемся до нашего времени в одной из церквей Орловской губернии, представлено нечто вроде скалы, возвышающейся над озером с водою черною. В озере купаются 12 дев совершенно нагих желтого, синего и других цветов, с растрепанными волосами. На скале по одну сторону изображается мученик Сисиний, простерший правую руку на озеро, а по другую – архистратиг Михаил, поражающий дев. Понятно, что эти девы изображают собою лихорадок, трясавиц или ворогуш. Но спрашивается: каким образом это фантастическое народное представление о трясавицах слилось с именем св. Сисиния, когда в церковном свидетельстве о Сисинии нет никакого намека на дар благодати прогонять от людей трясавицу? Относительно этого верования нужно заметить, что оно занесено к нам из Болгарии; в одном из древнейших списков апокрифических книг замечено: «Канунов много лживых и молитвы составлены лживые от трясавиц, Еремея попа болгарского басни, глаголет бо окаянный: седяще святому отцу Сисинию на горе Синайстей виде седмь ангел, исходящих из моря, и ангела Сихаила именуема, и иная изыдоша седмь ангел, седмь свещь держаща, седмь ножев остряща. Все то еретицы списали.

Суть между божественными писаньми лживыя писания несеяны от еретик льстивии сборники сельские, худые номоканун-цы по молитвенникам у неразсудных попов, лживыя молитвы о трясавицах, и нежитех и о недузех» и пр. На происхождение мнения о Сисинии как целителе лихорадок могло иметь то обстоятельство, что память св. Сисиния празднуется, как видим, в весеннее время, когда везде свирепствует трясавичная болезнь – лихорадка.

17-й день – преподобного Алексия, человека Божия.

Угодник этот слывет в народе под именем Теплого, потому что около дня его памяти усиливается весенняя теплота и вследствие того начинает таять снег на горах и стекает в виде ручейков и потоков в низменные места. Поэтому и замечает народ: «Алексея человека Божия – с гор потоки». «Алексея – с гор вода».

19-й день– св. мученицы Дарии.

Она называется в народе Грязною Пролубницею (Прорубницею); о ней говорят: «Дарья – оклади пролубы»; «Дарья – заруби пролубы». Такие прозвания и эпитеты даются св. Дарии потому, что теперь от действия оттепелей на речных прорубях, где обыкновенно поят скот, стирают белье и т. п., заводится грязь и нечистота.

20-й день – св. мученицы Фотинии Самарянки.

Она у простого народа считается целительницею от тря-савичной болезни, и в Сказании о том, каким святым в каких болезнях должно молиться, полагается ей особая молитва от лихорадки. Во многих городах и селах этой угоднице служат молебны о страждущих трясавицей, а иные выписывают на лоскутке бумаги тропарь мученице Фотинии и, завязав эту выпись в ветошку, дают больному носить ее на шее известное время – дня три или девять, а потом заставляют его или проглотить самую записочку, или сжечь ее вместе с ветошкою на страстной свече и съесть оставшийся от нее пепел. На каком основании у нас мученице Фотинии усвояется дар исцеления от трясавичной болезни, на это не находим определенного и ясного свидетельства в церковных описаниях ее жизни. Не послужило ли основанием к этому верованию свидетельство Пролога о чудесном исцелении св. Фотинией дукса Севастиана от болезни, при которой он «разжегся лицем и паде на землю от зельныя, великия и лютыя болезни», и также о том, что мученица Фотиния вместе с другими христианскими женами осталась невридимою от смертоносного зелия, какое дал им пить волхв. Кроме того, нельзя не заметить, что автор Acta Sanctorum в своем Ephemerides Graecorum et Moscorum под 20 марта о св. мученице Фотинии говорит: «Hans esse Samaritanam Evangelicam, cum filio, Jose seu Jorepho, fabulantur Graeci multa, de utroque narrantes vix digna relatu».[17]

Такого замечания далеко нельзя произнести о том жизнеописании св. Фотинии, которое заключается в нашем церковном Прологе. Естественно предположить, что здесь указывается на другие более легендарные и баснословные греческие и русские сказания о св. Фотинии, в которых могли быть более ясные указания на дар исцеления ею трясавицы. Это тем более вероятно, что на основании подобных сказаний и можно объяснить те обычаи и обряды, какие исстари связаны у нас с именем св. Фотинии. Они доселе употребляются в народе как предохранительное лекарство против лихорадки и сами по себе очень живы и напоминают древние заговоры и ладанки, которые считаются общеупотребительными средствами против всякого рода недугов. На приурочивание верования об исцелении от трясавицы именно к св. мученице Фотинии имело влияние также и самое время, когда празднуется память этой угодницы. Как известно, весна, особенно март месяц, способствует быстрому развитию лихорадки, отчего в некоторых местах и сама эта болезнь называется «весницею».

22-й день – священномученика Василия, пресвитера Анкирского.

Народ называет его Теплым, так как ко дню этого угодника становится все более ощутительно наступление весенней теплоты; называет его Солнечником оттого, что в день этого святого поселяне выходят смотреть на восход солнца и гадают по нему о наступающем годе. Если, например, солнце восходит в красных кругах, то это обещает плодородие.

24-й день – св. Кирилла.

Его называют «дери полоз», ибо около того времени дороги портятся.

25-й день – Благовещение Пресвятой Богородицы.

Предки наши говорили, что Благовещение – самый большой у Бога праздник. В день этот, как в Пасху, и грешников в аду не мучат. На Благовещение, как и на другие важнейшие церковно-народные праздники – Пасху, Ивана Купалу, Рождество Христово, Петров день – солнце играет при своем восходе. Предки наши считали не только тяжким грехом на Благовещение браться за какое-либо дело, но верили, что даже неразумная тварь чествует этот великий праздник. Они говорили, что если птица проспит Благовещенскую утреню и завьет в этот день гнездо, то в наказание за это у нее отнимаются на несколько времени крылья, и она не может летать, а вместо того ходит по земле. В древнем русском быту с праздника Благовещения считали начало года, который от сего нередко назывался у наших предков «благовещенским». Благовещение считалось также началом весны. По древненародному верованию, в день Благовещения сам Бог благословляет землю, открывает ее на сеяние. Отсюда получил свое начало обычай накануне этого праздника или на самый праздник освящать просфоры или семена: те и другие потом хранятся нашими сельскими хозяевами до первых весенних посевов как знак видимого благословения Божия для хорошего роста и плодородия своих нив.

Радуясь празднику Благовещения, наши предки выражали свою радость умилительным образом, именно отпускали птиц на волю в той мысли, что создания эти будут благословлять пред творцом виновников своей свободы. В Москве этот обычай продолжается доныне. Нельзя не заметить, что обычай этот довольно соответствует празднику Благовещения как великому дню свободы всего мира. В Малороссии в старину внуки и дети на праздник Благовещения вывозили на лубках своих престарелых и бедных дедов и отцов на улицу и собирали для них милостыню. Наконец, с днем Благовещения связано множество примет и наблюдений, по которым простолюдины наши гадают о будущей погоде и урожае.[18] Здесь особенно много значило то, что этот праздник, как мы видели, служит началом весны и вместе с тем древнерусского народного года. Между обрядами и верованиями, связанными с Благовещением, некоторые сохранились от языческой старины. Таков, например, обычай сжигать соломенные постели и старую обувь, скакание чрез костер, окуривание как предохранительное средство от всякого рода болезней. Все эти обряды близки по своему характеру к обрядам купальским. В них выражалась вера в очистительную и целебную силу огня, свойственная всем древним языческим религиям и, в частности, древнерусской. Приурочены они к празднику Благовещения потому, что этот день считался началом весны, времени пробуждения всеоживляющего солнца, источника теплоты и света.

Поэтому церковь наша не могла ни осудить эти суеверия; уже в Кормчей 1282 г. читаем запрещение против тех, которые в день Благовещения «пред храмины своими», или враты домов своих, пожар запаливше, прескакают по древнему некоему обычаю». К подобного же рода остаткам застарелой языческой грубости и невежества нужно отнести и то, что на Благовещение воры стараются что-либо украсть в надежде, что, если это им удастся сделать теперь, они могут быть уверены в успехе своих предприятий на целый год. Можно думать, что это поверье приурочено к празднику Благовещения на том основании, что в древнерусской жизни он был началом года, а с новым годом вообще и доселе связываются подобного рода поверья. Как известно, и теперь у нас многие верят, что как кто встретит и проведет первый день года, так пройдет для него и весь год.

26-й день – преподобного Василия Нового.

Угодник этот у народа считается целителем от трясавицы, и в известном Сказании о святых ему назначается особая молитва. Причины, почему этот дар врачевания усвояется св. Василию, нужно искать в том, что он при жизни своей исцелял страдающих трясавицею. Так, в Четьих минеях читаем: «Человек некий, болезнию трясавичною зело одержимый, прииде к святому и седе близ него, трясыйся и стеняй от болезни; милосердовав убо о нем, преподобный возложи на него руку и, помолився, исцели его».

В этот же день церковь наша воспоминает собор архангела Гавриила. Этот день в Малороссии известен под названием «благовестник»,[19] так как св. архангел Гавриил благовестил деве зачатие Спасителя. Простой люд здешний так высказывает свое особенное уважение ко дню св. архангела: «Як бы не було благовещеннына, не було бы и воскресенщина».

27-й день – св. мученицы Матроны.

Св. Матрона называется в народе Настовицею, или Настов-ницею и Полурепницею. Первые два прозвания объясняются тем, что около того времени замерзает от утренних морозов оттаявший днем снег так, что при этом бывает возможность ходить «по насту». Имя же Полурепницы происходит от хозяйственного обычая, так как в этот день поселяне отбирают от всего зимнего запаса более годную часть репы для семян.

28-й день – св. Илариона.

Народ зовет его: «Выверни оглобли», ибо тогда конец санному пути.

30-й день – преподобного Иоанна Лествичника.

Такое название дано этому подвижнику от сочинения «Лес-твица», в котором он представил в 30 главах восхождение к духовному совершенству. Наш народ приурочил к памяти преподобного следующее обыкновение: в день преподобного спи-сателя «Лествицы» приготовляются хлебные печенья, которые обыкновенно убираются тестяными перекладинами и называются попросту лестницами или лесенками. По заведенному исстари обычаю, это печенье приносится в церковь, над ним служат молебен с водосвятием, и народ при этом окропляется святою водою. Часть этих хлебов отдается причту, а остальные идут в пользу нищих. Обыкновение печь лестницы в день преподобного Иоанна, если не основывается на грубочувственном понимании значения слова «Лествичник» и названии его книги «Лествица», то могло произойти из желания в чувственном образе выразить мысль о степенях духовного совершенства. В некоторых греческих и славянских рукописях, при самой книге, изображалась лестница с 30 ступенями, наверху которой стоял Христос, принимающий монашествующих, восходящих с правой стороны, а внизу представляется с разверзстою пастью дракон, поглощающий ниспадающих с левой стороны. О самом св. Иоанне Лествичнике замечается в Четьих минеях, что на трапезе иноческой он ел все, что только допускалось уставом о пище, чтобы не превозноситься своим строго нравственным постничеством. Указания эти в описании жизни преподобного Лествичника легко могли обратить на себя внимание наших предков и пришлись им по нраву, так как известно, что особенно в старину русский народ любил почти всякий более или менее замечательный праздник в своем быту обставлять разными хлебосольными обычаями.

31-й день – священномученика Ипатия Чудотворца.

Он почитается в народе разрешителем неплодства и бес-чадия, и в известном Сказании о святых ему полагается особая молитва о разрешении неплодства и бесчадия. Это народное верование относительно священномученика Ипатия, бесспорно, вышло из того, что он, как повествуется в Прологе, «дары прием от Бога, цельбы многи творяще и, между прочим, жены крово-точныя и безчадныя не мало чадородны показа, и оны сухи сосны имущия и безкормны, млеко точити сотвори».

Априлий – березозол, цветень

Имя четвертого месяца в году: априлий – латинское, от глагола арепо открывать; оно указывает на открытие весны. Древнерусские имена месяца апреля были: березозол или еще – цветень, последнее – от расцветающей весны.[20] Первое из этих названий, усвояемое и марту месяцу, особенно часто встречается в древних наших месяцесловах и святцах: последнее становится употребительным не ранее XV в.

1-й день – преподобной Марии Египетской.

О ней народ говорит: «Марьи Египетския – зажги снега, заиграй овражки», и этим указывает на всеоживляющее действие весенней теплоты. Еще о дне св. Марии Египетской замечают: «Марьи – пустыя щи», давая этим знать, что теперь истощился годовой запас мяса нашего поселянина.

5-й день – св. мученика Феодула.

Он слывет под именем Теплого, или Ветреника, потому что, по наблюдению опытных стариков, с этого дня начинают дуть теплые весенние ветры. Наши простолюдины говорят: «Святой Федул тепляком подул». А если в этот день ненастье, то говорят: «Федул губы надул».

8-й день – свв. апостолов Иродиона и Руфа.

Св. Иродион, попросту Родион, известен под именем Ледолома, оттого что, по народному наблюдению, около дня памяти этого угодника ломается и тает лед. О св. Руфе наши сельские хозяева говорят: «Со дня Руфа земля рушится». Это намек на то, что теперь земля отходит от мороза и начинает давать прозябание траве, деревьям и другим растениям.

11-й день – священномученика Антипы.

Народ почитает его целителем разных человеческих болезней и в особенности утешителем зубной боли. В древних наших месяцесловах к имени св. Антипы прибавляется обыкновенно замечание: «иже благодать имать от Бога целити болезнь зубную», а в Сказании о том, каким святым в каких случаях должно молиться, полагается ему и особая молитва от зубной боли. В памятниках отреченной литературы встречается такая молитва ему: «Радуйся стено и корение ея; изми, Господи, болезнь от моих челюстей и зубов моих, да не обрушатся стеною во век, Христе Боже, и даждь помощь, Христе, и здравие исцеление главе и челюстям рабу твоему (имярек) молитвами св. священномученика Антипы». И доселе заболит ли кто головою, оглохнет, ослепнет, надоедает ли болезнь зубная, во всех этих случаях благочестивые люди служат молебствия и сами молятся св. Ан-типе. Иногда в случаях зубной боли наши простолюдины прибегают к такого рода способу: берут мелкую монету и, подержав ее несколько времени на больном зубе, пробивают ее насквозь и вешают на икону св. Антипы в надежде, что он избавит их от докучливой болезни. Основанием для подобного верования относительно св. Антипы, бесспорно, послужило то, что он как при жизни, так и по смерти прославился многими чудесными исцелениями разных телесных недугов. В Четьих минеях замечается, что св. Антипа источал миро, исцеляющее всякие болезни человеческие. В Прологе повествуется, что когда этот угодник за исповедание Христова имени был брошен в разжженного вола, то молился Богу о всех поминающих его во всяких болезнях и о неутишимой зубной болезни бесстрастно целити испросил. Нельзя при этом не заметить, что в одном из древних южнославянских церковных сборников, Дечанском, есть следующая особая молитва св. Антипе от зубной боли: «Моление приношу тебе, помолися о мне, грешном, ко Господу Богу об отпущении грехов моих, и неутишимыя зубныя болезни избави мя молитвами, свя-те, твоими». Св. Антипа еще называется в народе Водополом, так как около дня его памяти происходит разлив весенних вод и начинается половодье.

12-й день – преподобного Василия Парийского (в Мизии). Простолюдины говорят: «Василий Парийский землю парит», или собственно: «весна землю парит».

13-й день – св. мученицы Фомаиды.

В Сказании о том, в каких случаях каким святым должно молиться, говорится, что этой угоднице полагается молиться от блудной страсти. Причиной тому послужили как повествование о самой жизни мученицы Фомаиды, так и сказание о чудесах, совершившихся при мощах у ее гроба. В первом из них находим очень подробную повесть о св. Фомаиде, от свекра своего страдавшей целомудрия ради и решившейся лучше умереть, нежели нарушить обязанности супружеской верности. Сказание же о чудесах, бывших от мощей св. Фомаиды, представляет несколько примеров чудесного содействия божественной благодати людям, прибегающим к ней с мольбой об избавлении от плотской страсти. Так, по совету преподобного Даниила, один брат, обуреваемый страстию, пошел в монастырь Октоденатский, где была погребена св. Фомаида, и, вошедши в усыпальницу ее, по наставлению Даниила же, молился так: «Боже, молитвами мученицы Фомаиды помози ми и избави мя от брани блудныя». Двенадцать раз сотворил он эту молитву, помазался елеем от лампады, горевшей при гробе св. мученицы, после мирного сна ощутил себя совершенно свободным от плотской похоти и потом уже никогда не был обуреваем ею. По его примеру и другие, смущенные плотскою страстию, получали освобождение от брани с плотью молитвами св. мученицы Фомаиды. Не без основания по этому поводу сказал преподобный Даниил: «Сицево имут дерзновение у Бога подвизающиеся за целомудрие».

14-й день – св. Мартина-исповедника, папы Римского.

Угодник этот известен в народе под названием Лисогона. Такое странное название дано св. Мартину оттого, что в день его памяти, по народному замечанию, лисицы переселяются из старых нор в новые, и так как в это время на них нападает слепота, в простонародье называемая куричьею, то делаются очень легкою добычею охотников.

15-й день – св. апостола Пуда.

В день этого апостола сельские хозяева, по заведенному исстари обычаю, осматривают пасеки и говорят для складу: «На день св. Пуда вынимай пчел из-под спуда».

16-й день – св. мученицы Ирины.

Она слывет в сельскохозяйственном быту под именем Рас-садницы, так как в день ее памяти сельские хозяйки сеют в посадах и срубах капусту для рассады. Еще об этой угоднице замечают простолюдины: «Арины – урви берега», намекая на обрывы речных берегов, происходящие вследствие весенних стоков воды и особенно обнаруживающиеся после ее сбывания.

17-й день – преподобного Зосимы.

Русские пчеловоды называют преподобного Зосиму Пчельником и считают его покровителем пчеловодства и хранителем пчел.[21] В одном из древних стихов читаем:

Попаси Зосим
Соловецкий пчелок
Стаями, роями, густыми медами.

У наших предков в честь преподобного Зосимы как заступника пчеловодов существовали рукописные молебны. В одной из молитв преподобному Зосиме, между прочим, подробно повествуется о путешествии свв. Зосимы и Савватия, угодников Соловецких, в какие-то далекие страны, откуда они, по повелению Божию, принесли в набалдашнике посоха матку пчелиную и, пустив ее в русскую землю, положили этим начало пчеловодству. Сельские наши пчеловоды, благоговея перед свв. Зосимой и Савватием пчельниками, очень часто молятся этим угодникам об успехе в пчеловодстве, а в день памяти св. Зосимы служат ему в церквах молебны и приносят при этом в церковь медовые соты для освящения. В других местах есть еще обычай в этот же день кормить пчел просфорою, освященною накануне Благовещения, что делается будто бы по примеру самого преподобного Зосимы. В день памяти этого угодника пчеловоды вынимают ульи из омшаника и выставляют на лето в пасеки. При этом почти повсюду ведется обычай ставить один улей среди других; он обыкновенно называется Зосимом; на нем поставляется образ св. Зосимы, который изображается здесь всегда с ульем пчел.

Происхождение этих народных верований и обычаев трудно, да и едва ли возможно объяснить удовлетворительно. Можно думать, что они имеют связь с древнерусским народным преданием, что преподобный Зосима был насадителем пчеловодства на севере России. Такое предание об этом угоднике весьма правдоподобно и небезосновательно. Известно, что древние русские монастыри, особенно на севере и северо-востоке, будучи прежде всего училищами благочестия, были в то же время весьма немаловажными рассадниками сведений по части хозяйственной. Притом самое занятие пчеловодством, один из важнейших промыслов Древней Руси, могло служить весьма существенным и приличным средством для обеспечения монастырей. Более чем вероятно поэтому, что св. Зосима, заводя на пустынном и диком Соловецком острове общежитие и занимаясь там разным хозяйством, вместе с тем положил начало и пчеловодству. На этом основании русский народ и усвоил этому угоднику покровительство над пчелами, а затем связал с его именем другие предания, как, например, будто св. Зосима принес пчелиную матку с Афона в железном набалдашнике своего посоха, хотя этот преподобный вовсе не был на Афоне. Что касается обычая кормить пчел в день преподобного Зосимы просфорою, то можно думать, что он находится в связи с тем сказанием из жития этого угодника, по замечанию которого он раздавал проезжим купцам просфоры от своего священнодейства. Случилось однажды, что одна из этих просфор была обронена ими по небрежности и при этом оказалась чудодейственною, испустив от себя огонь, опаливший пса, который хотел взять ее. Впрочем, чудо это встречается и в других церковно-исторических сказаниях древнерусских.

20-й день – преподобного Феодора Трихины, т. е. Власяничника.

Так он назван потому, что во время своей подвижнической жизни носил на себе только одну власяницу. Наши предки верили, что на день памяти Феодора покойники тоскуют по земле, и потому, по сочувствию к их скорби, ходили на их могилы и оплакивали их разного рода причитаниями. Обряд этот по своей форме и времени совершения был очень близок к древней Радунице, которая считалась самым важным торжеством в честь усопших. На этом основании можно полагать, что он был остатком древнего дохристианского поминовения умерших и выражением народного верования в пробуждение и освобождение их от мрачных адских затворов вместе с весенним оживлением и воскресением всей видимой природы.

23-й день – св. великомученика Георгия Победоносца.

С глубокой древности св. великомученик Георгий пользуется большим уважением всего христианского мира, в особенности же на востоке и между племенами славянскими. У наших предков исстари он известен под многими чисто народными именами, например, Ягория, Егория Храброго, Юрия, Георга, Георгия, Юрья, Юрки. Древние русские видели в этом угоднике особенного представителя и хранителя земли русской и почитали его каким-то героем-полубогом. В то время, когда, по словам русских духовных стихов, «земля русская была словом заказана, заповедана, что по той земле ни пеш человек не прохаживал, ни на коне по ней никто не проезживал», едет к ней на своем коне ретивом св. Егорий Храбрый. Наезжает он на землю русскую, и здесь пред ним являются «леса темные, дремучие, горы высокие и холмы широкие, моря глубокие и реки широкие, звери лютые и рогатые, стадо змеиное, лютое». Несмотря на это, хочет Егорий Храбрый «ту-то проехати, ту-то проторити». Для этого «возгово-рил он слово вещее», и вдруг, «по Божьему всевеленью, по Его-рьеву моленью, по всей земли светлорусской разрастаются леса темные, раскидаются леса дремучие, рассыпаются горы высокие, становятся холмы широкие, текут моря глубокие, бегут реки широкие: заселяются звери могучие, плодятся звери рогатые; они пьют-едят поведенное, от Егорья Храброго заповеданное».

Словом, по представлению народному, св. Егорий сам своим словом, личною своею деятельностию устрояет землю светло-русскую и, устроив ее таким образом, берет под свое непосредственное смотрение и утверждает в ней «веру крещеную». Понятно отчасти, на каком основании св. Георгий получил такое особенное значение в глазах наших предков. Известно, что до XV столетия лик этого угодника один, без всяких прибавлений, составлял государственный герб нашего отечества. В Древней Руси изображение святого великомученика Георгия тоже первоначально одно выбивалось на московских монетах. Что касается самого праздника св. Георгия, то он, в свою очередь, тоже исстари глубоко уважается русским народом. День св. Георгия, 23 апреля, известен в народе под именем «Юрьева дня» весеннего, или голодного, для отличия в этом случае от другого праздника, 26 ноября, осеннего, холодного. По своему значению Юрьев день может быть назван великим церковно-народным праздником, особенно важным в земледельческом и пастушеском быту наших предков. Русский народ, подобно другим народам славянским, а также грекам, считает св. великомученика Георгия покровителем полей и плодов земных.

На этом основании у наших сельских хозяев исстари ведется обычай в день его памяти, именно 23 апреля, служить обедни и молебствия, в которых они испрашивают у этого угодника благословения своим нивам и обилия земного. В Малороссии, кроме того, совершаются общие крестные ходы для освящения посевов, и простой люд верит, что во время этих процессий «сам св. Юрий ходит по полям и родит жито». В северо-западной Руси со дня св. Георгия тоже начинают отправляться в селах обедни об успехах в хозяйстве, и в самый день этот крестьяне рано утром обходят засеянные поля с пирогом, водкой и другими съестными припасами и обтыкают между косточками, сбереженными от пасхального стола, или посыпают жжеными косточками те места, где растет «осока». При этих обходах обыкновенно поется следующая песня в честь св. Георгия, покровителя земледелия:

Юрий, вставай рано,
Отмыкай землю,
Выпущай росу
На теплое лето,
На буйное жито,
На ядронистое,
На полосистое
Людям на здоровье и т. п.

Нередко также народ называет св. Георгия Водоносом, так как в день его памяти принято совершать особенного рода хождения для водосвятия на источники и реки. По народному верованию, вода, освящаемая в Юрьев день, имеет весьма благотворное значение для произрастания полей. Она обыкновенно известна в простонародье под именем «Юрьевой росы», и ею окропляются поля и посевы при крестных ходах. Белорусы так поют в одной своей песне об этой Юрьевой росе:

Снятый Юрья,
Божий посол,
Да Бога пашов,
Узыв ключи золотые,
Атамкнуу землю сырусеньку,
Пусцив росу цеплюсеньку
На белую Русь и на увесь свет.

Не менее благодетельное влияние Юрьева роса имеет на людей, скот и все живое; простолюдины видят в ней особенное целебное средство против всякого рода болезней. Отсюда-то вошло в обычай говорить о безнадежно больных в весеннее время, что «не выйти-де им на Юрьеву росу». При выгоне скота в поле, как увидим сейчас, сельские хозяева окропляют его юрьевскою водою, чтоб он был здоров и благополучен во все лето. Наконец, предки наши отдали под покровительство св. великомученика Георгия домашний скот, и потому самый день его почитается доселе в народе русском важным пастушеским праздником. По заведенному исстари обыкновению, сельские хозяева в Юрьев день в первый раз выгоняют скотину в поле. При этом многие из них служат молебствия, другие нередко налагают даже на себя пост за благополучие своего скота. В наших старинных народных сказаниях св. Георгий чтится как покровитель домашних животных и хранитель их от падежа и разных болезней. Без сомнения, что в честь этого угодника как заступника скота во многих местах к 23 апреля принято в сельскохозяйственном быту приготовлять из хлебного теста разные изображения коров, лошадей и других домашних животных; такие же изображения в виде детских игрушек приготовляются из глины. Выгоняя из зимних стойл скот свой, наши хозяева ударяют его освященною вербой и отдают его при этом в непосредственное как бы ведение св. великомученика Георгия. По народному представлению, этот угодник лично выезжает 23 апреля в поле на своем белом коне, охраняет скотину от хищных зверей, особенно волков. Мало того, он же строго следит за самими пастухами; так он помогает тем из них, которые хорошо берегут покровительствуемых им домашних животных, и напротив того, жестоко наказывает тех, которые небрежно относятся к своему делу. В связи с этим-то поверьем стоит следующий обычай: отпуская свой скот на пастбище, крестьяне окачивают пастухов холодною водою, чтоб они были бдительнее при уходе за этими животными и т. п. Вот важнейшие народные верования и поверья, обычаи и обряды, исстари связанные с именем и праздником св. великомученика Георгия, которые и доныне в большой силе у нашего простого сельского люда. Каким же образом, спрашивается, они приурочились к имени и дню этого угодника? Отвечая на этот вопрос, прежде всего должно заметить, что напрасно мы стали б искать основание всем этим представлениям и понятиям народным в сказаниях о св. великомученике Георгии. В них можно указать только некоторые черты, имеющие отношение к древнерусскому воззрению на этого угодника, и мы приведем их в своем месте. Что же касается более полного объяснения этого народного воззрения, то очевидно, что оно возможно только на основании исторических данных древнерусского народного быта.

Наши предки, как известно, очень рано усвоили себе от греков имя и праздник св. великомученика Георгия. Уже внук Святославов, Ярослав Владимирович, носил христианское имя Георгия, и в 1032 г., строя города на Руси, он основал город Юрьев, при котором была и особенная Юрьевская епархия, известная с 1072 г. В последние же годы своего княжения этот князь построил в Киеве церковь с монастырем во имя св. Георгия пред вратами Софийского храма и по ее освящении митрополитом

Иларионом, 26 ноября, «заповеда по всей Руси творити праздник св. Георгия ноября 26 дня», как это было тогда у греков. Затем, следя далее за относящимися к нашему вопросу фактами, находим еще более характерные данные, из которых можно видеть, как у нас в Древней Руси постепенно возрастало уважение к св. великомученику Георгию. В XII и XIII вв. еще чаще встречаем случаи, что наши князья, как удельные, так и великие, украшают себя именами св. Георгия; мало того, угодник этот признается нашими предками помощником в борьбе как с врагом естественным, суровою северо-восточною природою, так и с врагами историческими: Чудью, финским язычеством, а потом даже с бусурманством.

Особенно в этом отношении нельзя не обратить внимания на одного из виднейших представителей Древней Руси великого князя Юрия Долгорукого, первого неутомимого устроителя северо-восточной части Великой Руси. Юрий Долгорукий недаром носил имя храброго победоносца. Он, как изображает наш народный эпос Егория Храброго, геройски носился по русской земле, вдоль и поперек изъездил ее в течение своих 22-летних походов, от Приднепровья до Новгорода, от верховьев и до низовьев Волги, вдоль и поперек изведал свою лесную и польскую землю; разделяя в ней лес и поле, рубил леса, разыскивал убежища зверей в звероловной Чуди и строил в поле свои знаменитые польские и залесские города: Москву, Юрьев-Польский, Юрьев-Подольский, Дмитров, Переяславль-Залесский, Кострому и многие другие. Строя города и ставя в уездах села, заботясь о распространении и утверждении христианской веры на финском севере, Юрий Долгорукий признавал своим сподвижником в борьбе с дикою, непочатою природой и с неверными финскими и другими племенами северной Руси св. Георгия Храброго.

Потому в основываемых им городах и селах он любил строить первые церкви во имя Георгия Храброго, как о том свидетельствует Никоновская летопись. Равно и новгородцы, заселяя северо-восточную финскую страну Русской земли, большую часть погостов назвали Георгиевскими, от церквей во имя св. Георгия Храброго. Мало того, историческое шествие новгородской колонизации среди дремучих лесов в северо-восточных землях белоглазой Чуди, по реке Сухоне и ее притокам ознаменовано в летописях новгородских даже особыми повествованиями о Георгии Победоносце. В одном из таких повествований рассказывается, между прочим, как новгородские повольники в половине XII в. уцелели от враждебной Чуди благодаря именно только помощи св. Георгия, в честь которого они построили храм и часовню (в 27 верстах от нынешнего города Никольска, при впадении реки Молоковицы в Юг). Егорий Храбрый, как гласит народное сказание, внял молитве осажденных Чудью мо-лодцев новгородских и явил им два чудных видения, о которых после рассказывали сами враги, обратившиеся в христианство. Местность эта, где на отлогой стороне горы сделан был новгородскими выходцами ров для защиты от нападений Чуди, с тех пор названа была «у Егорья в полугоре».

Происхождение такого названия объясняется преданием, что при нападении Чуди, когда новгородцы молились в часовне св. Георгия, на ее кровле явился воин, который сидел на белом коне и копьем своим грозил осаждавшим. При другом нападении той же Чуди тот же воин с копьем явился стоявшим в полугоре. В благодарность св. Георгию Победоносцу, сподвижнику и помощнику новгородской колонизации, церкви в новых приходах новгородских выходцев построены были во имя этого угодника. Так образовались, например, приходы Старогеоргиевский, Новогеоргиевский и др.

При таком особенном значении св. Георгия для земли русской естественно, что наши предки избрали его хранителем и представителем ее. Отсюда совершенно понятно, почему св. Георгий, а не другой какой-либо угодник, получил такое широкое значение в древнерусской политической жизни, что изображение его стало государственным гербом и чеканилось на московской монете. Известно также, что еще до принятия Русью христианства св. великомученик Георгий у других славянских народов и у греков почитался покровителем земледелия и пастушества, а эти представления очень легко могли сделаться известными нашим предкам.

По самому производству слова Георгий, от ge – земля и ergon – дело, имя этого великомученика означало земледельца. В старых наших азбуковниках оно толкуется несколько вольно: Георгий – возделан. В Греции исстари в день св. Георгия, 23 апреля, существовал обычай, по которому земледельческие семейства собирались на поля и там, заколов какое-нибудь только что родившееся животное, устраивали пиршество. То же обыкновение соблюдалось в Болгарии, Боснии, Герцеговине. В самом житии св. Георгия есть указания на покровительство этого угодника земледелию; повествуется, например, что однажды он оказал помощь какому-то пахарю-простецу Гликерию, возвратив к жизни вола, упавшего с обрыва в дебрь и убившегося до смерти. Подобного же рода косвенные замечания о попечении св. Георгия в отношении домашних животных и вообще о его покровительстве пастушескому делу можно находить и в Четьих минеях.

Так, в сказании о жизни Победоносца читаем, что однажды он чудесным образом возвратил одной бедной вдове овцу, проданную пастухом; наказал сначала пастуха за его преступление укушением змия, а потом чудесно возвратил ему здоровье, наставив его быть внимательнее к своей обязанности. В Греции был обычай, как у нас 23 апреля выгонять скот на пастбище, и греческие земледельцы верили, что св. Георгий как хранитель скота есть надежнейший защитник его от болезней и хищных зверей. Подобные же обычаи и поверья относительно св. Георгия издавна существуют в Сербии, Иллирии, Черногории и других местах.[22] Что касается народных верований касательно особенной целебности юрьевской росы и воды, то они, бесспорно, приурочены к имени и дню св. Георгия на том основании, что самый праздник этого угодника, по календарному совпадению, как раз сближается с порою весеннего оживания и расцветания природы. Около Юрьева дня обыкновенно начинаются теплые дожди, благодетельные росы, от которых зеленеют луга, поднимаются всходы, скоту открываются богатые пастбища. Весьма естественно было нашим предкам вверить все эти проявления благодетельных для человека сил природы покровительству св. великомученика Георгия и установить в честь его особенные крестные ходы, водосвятия и т. п. Впрочем, в указанных народных верованиях нельзя не видеть старого дохристианского представления о воде, которая, по понятию наших предков, обнаруживала свою благодетельную и целебную силу в особенности с пробуждением природы весною.

Древнерусский народ верил, что весенняя вода, особенно в виде дождя и снега, обладает целебными свойствами, способна возрождать природу, отгонять нечистую силу, подавать красоту, молодость, здоровье, крепость. Эта древнеязыческая вера в чародейную и чудесную силу весенней природы, сказывающуюся в росе, дожде и других явлениях, не забыта в нашем простонародье и доселе. Лучшим доказательством этого служит множество разных обычаев и поверий, которые известны между так называемыми знахарями, чаровниками и другими представителями народного суеверия. Поселяне, например, верят, что в Юрьев день, на заре, знахари и ведьмы нарочно выходят в поле, расстилают по росе холст и набрасывают его на рогатый скот, отчего он делается недойным, тощим и т. п. Впрочем, юрьевская роса, как вообще весенняя роса, действительно, говорят, полезна для скота; так, например, содержатели конских заводов одним из условий хорошего содержания лошадей считают то, чтобы почаще выгонять их на утреннюю росу. Еще в некоторых местах на Руси св. Георгия почитают покровителем невест, и потому в день его памяти девицы ходят разубранными и молятся самому угоднику о даровании им женихов.[23] Такие обычаи существуют и доселе в Сибири.

Наконец, в сельскохозяйственном быту с днем св. Георгия, как и другими подобными ему важнейшими церковно-народны-ми праздниками, связано немалое число примет и наблюдений, по которым наши селяне и в настоящее время гадают об урожае и погоде: «На Егорья мороз – будет просо и овес». – «На Егорья мороз – под кустом овес». – «На Егорья мороз – гречи хороши». – «Яровое сей на Егорья». – «Юрий начинает полевые работы, Юрий и оканчивает» и др. При этом нужно сказать, что самый склад этих пословиц обусловливается разными местными и климатическими условиями, отчего и зависит их разнообразие и сложность. Кроме того, в этих народных приметах и пословицах обыкновенно, как весною, так и зимой, Егорьев день соединяется с Николиным. Так, например, поселяне говорят: «Егорий с летом, а Никола с кормом». – «Егорий с водой, а Никола с травой». – «Егорий с кормом, а Никола с комарами» и т. п. Говоря о св. Егории, нельзя, наконец, не заметить, что в указанных сближениях народных относительно этого угодника есть черты, которые, хотя неясно, но все же напоминают древние мифические существа, например, Хорса, Дажбога и Перуна. Вот как, например, народное представление описывает его образ: «Молодой Егорий, светло-храбрый, по локоть руки в красном золоте, по колена ноги в чистом серебре. И во лбу солнце, в тылу месяц, по концам звезды перехожия» и т. п.

Здесь видится языческое изображение Хорса. Егорий, по древнерусскому народному понятию, почитается подателем жизни всей твари; у него под рукою все звери, вся живая тварь: она ест и пьет поведенное им, она покорна всякому слову его. В этом воззрении, кажется, заключается смешение представления о Егории Храбром с представлением о древнем Дажбо-ге. Наши предки Перуна представляли с дубиной или ветвью в руке. На этом основании некоторые из мифологов в самом образе употребления вербы при выгоне скота на пастбище видят сближение Егория Храброго с этим древним божеством славянским. По их мнению, здесь стародавнее предание о Перуновой ветке сочеталось с вербою как общенародным знамением тех ваий, с которыми был встречен Спаситель при входе в Иерусалим. Оттого-то и усвоена этой вербе особенная предохранительная сила от грома, пожара и т. п. грозных огненных явлений. Впрочем, нужно сказать, что народное сознание давно потеряло действительную связь в сближениях, и нет никакого сомнения, что в настоящее время наш простолюдин вовсе не делает и не в состоянии делать подобного рода сочетания.

26-й день – св. Стефана.

27-й день – св. мученика Симеона.

Оба эти угодника известны в народе под именем Ранопаш-цев, так как с дней их памяти почти повсюду начинается ранняя вспашка полей.

Май – травный

Латинское имя пятому месяцу в году дано римлянами в честь богини Маи; оно перешло к нам из Византии. Древнерусским именем месяца мая было травный, или травень. Оно постоянно встречается в древних наших святцах и месяцесловах. В старинной русской жизни этот месяц считался третьим пролетним месяцем.

1-й день – память св. великого пророка Иеремии.

Он получил у народа название Запрягальника, или Запашника, так как обыкновенно около дня его памяти начинаются важнейшие сельские работы, которые преимущественно совершаются подъяремными животными. Нет сомнения, что эти работы – самые тяжелые и изнурительные как для земледельца, так равно и для рабочего скота, и естественно потому, что, принимаясь за них, наши поселяне просят себе помощи Божией. С этой целью в день пророка Иеремии они отправляют молебствия, окропляют земледельческие орудия богоявленскою водой и молятся этому угоднику о содействии им в предстоящих трудах. По своему простодушию многие из наших крестьян верят, что в настоящий день сам пророк Иеремия запрягает на небе свою колесницу и засевает хлеб и особенно помогает земледельцам, обращающимся к нему с молитвой о помощи. Такое внимание к труду земледельцев св. Иеремия, по верованию нашего народа, доводит до того, что, когда они и скот их приходят в изнурение от трудов, тогда этот угодник сам невидимо впрягает животных и доканчивает их работы и т. п. Поводом к этому народному представлению о великом пророке могло послужить отчасти созвучие имени Иеремии с названием ярма – известной упряжи; отчасти то обстоятельство, что он, по повелению Божию, во дни своих пророчеств носил на своей вые узы древяны и клады и в этом виде предсказывал иудейскому царю Седекию скорое порабощение иудеев под власть царя вавилонского.

2-й день – перенесение мощей свв. Бориса и Глеба.

В древнее время день этот был чествуем в южной Руси, особенно жителями Переяславской Украины, которые как «дым» сходились на берег Альты, освященной кровью святого князя Бориса (убит 1019 г., 24 июля). Тут в старое время стояла часовня, упоминаемая в летописи под именем «божницы Летской», т. е. Альтской, и к ней ходили тогда из Переяслава праздновать 2 мая как память перенесения мощей свв. Бориса и Глеба. Служба совершена была в первый раз в 1072 г. в Вышгороде. В Малороссии простолюдины называют праздник свв. Бориса и Глеба весенним в отличие от летнего (24 июля); в Великороссии он слывет под именем Соловьиного дня, так как теперь, по народному замечанию, прилетают соловьи. Нельзя еще не заметить, что на Руси с именем и праздником свв. Бориса и Глеба исстари связано довольно странное поверье: этот день называют «барыш-день», и св. Бориса считают барышником, почему во многих местах купеческий люд празднует св. Бориса в надежде получить за это в течение всего года барыши. Очевидно, что приурочение этого поверья и обычая к празднику и имени св. Бориса основано на созвучии слов Борис и барыш, тем более что в старину день св. Бориса часто назывался «барыш-днем». Это, например, можно видеть из следующего места Ипатиевской летописи: «Великий Всеволод Суждальский на Боришь день отда Верхуславу дщерь свою за Ростислава».

3-й день – св. мученицы Мавры.

Эта угодница известна в сельскохозяйственном быту под именем Рассадницы, так как с настоящего дня поселянки начинают садить рассаду (т. е. молодую капусту) и вообще засевают огороды. Еще св. Мавру называют в народе Молочною оттого, что около дня ее памяти бывает жирное и самое густое молоко, чему, конечно, способствуют пастбища, покрытые мягкою и сочною травой, от которой скот поправляется и тучнеет. О той же св. мученице поселяне наши говорят: «Мавра – зеленые щи», давая заметить, что теперь огороды начинают доставлять пригодную для пищи молодую зелень.

5-й день – св. мученицы Ирины.

Св. Ирину, подобно мученице Мавре, в простонародье называют Рассадницею; причина этого названия та же, какую мы указали сейчас (см. 3-й день).

6-й день – праведного Иова Многострадального.

Народ называет его Горошником, или просто Белы горохи, оттого что в день его памяти, по заведенному исстари обычаю, сельские хозяева сеют горох. Праведный Иов известен также в простонародье под именем Росенника, так как в это время обыкновенно наши садоводы ожидают росы, очень полезной для растений, а особенно для огурцов. Простой народ говорит об этом угоднике: «Иов росы распустил».

8-й день – св. апостола Иоанна Богослова.

С этого дня сельские хозяева начинают сеять пшеницу. Перед началом этого дела в старину в сельских домах в этот день пеклись особенные пироги, называемые обетными, которые главным образом назначались для неимущих и странников. С этими пирогами хозяева выходили на перекрестки дорог и усердно молились Богу, чтоб он послал им какого-либо доброго человека разделить трудовой хлеб. Если при этом нашим гостеприимным предкам попадался какой-нибудь бедняк или странник, они считали это для себя счастием и милостию Бо-жию; в противном случае они с печалию и чуть ли не со слезами возвращались домой и верили, что на них за что-то прогневался Бог, и тогда вся семья встречала своего домохозяина с горем, и все вместе, погрустив до слез и не касаясь обетного пирога, отдавали его на съедение птицам.

Во многих местах северо-западной Руси день Иоанна Богослова чествуется под именем «Николина Бацки», т. е. Николина отца. Основанием такому наименованию послужило отчасти то, что за этим днем непосредственно следует день святителя Николая, отчасти, быть может, внутреннее сродство обоих угодников Божиих по делам любви к ближнему. В этих делах святитель Николай следовал учению и примеру Иоанна Богослова, как сын следует наставлениям и примеру родного отца.

9-й день – Перенесение мощей святителя чудотворца Николая.

Праздник этот получил свое начало на Руси около 1092 г. при митрополите Ефреме, а самое событие перенесения мощей в Бар из Мирграда Ликийского, по причине турецких набегов на Ликию, последовало в 1087 г. В Греции это событие не празднуется, а только в России и отчасти на западе. Причиной этому, бесспорно, послужило то глубокое уважение, с каким русский народ с давних времен относился к мирликийскому святителю. Но об этом подробнее сказано нами прежде под 6 декабря, а здесь заметим, что праздник св. Николая 9 мая в народе называется Николой весенним, вешним, травным от расцветающей весны. В связи с тем, что день св. Николая приходится на пору весеннего обновления природы, в народе существует поверие, что этот угодник покровительствует лошадям.

Это верование исстари главным образом держится в Белоруссии, и здешние волочебники, распевающие духовные стихи и песни на Светлое Воскресенье, в одной песне наряду с другими святыми, покровителями известных отраслей хозяйства, величают св. Николая покровителем лошадей. Кроме того, на праздник св. Николая белорусские поселяне в первый раз выгоняют на ночной подножный корм лошадей, причем обыкновенно конюхи всю ночь проводят в пировании и разных забавах.[24] По старинному малороссийскому поверью, со дня весеннего Николы начинается купанье, и раньше этого времени запрещается купаться, иначе – «с человека верба вырасте», т. е. вырастет над его прибрежною могилою из поставленного над нею вербового креста, так как часто можно было видеть, что на кладбищах могильные кресты разрастались в большие плакучие вербы.

Представление это, кажется, основано частию на опытном наблюдении простого люда, ибо действительно в здешней местности, по ее климатической своеобразности, правильное купанье едва ли может быть начато ранее этого времени. С другой стороны, в нем же нельзя не видеть отношения к святителю Николаю как властителю над водною стихией.

10-й день – св. апостола Симона Зилота.

В день памяти его наши предки праздновали именины матушки сырой земли. Они, подобно другим народам древности, в силу своих странных преданий с большим благоговением смотрели на землю как на общую мать и кормилицу человечества. Предкам нашим она представлялась не бездушным предметом, а живою тварью, которая, подобно человеку, могла иметь свои чувства. По старой русской пословице, «всяка душа празднику рада», и потому поселяне наши, желая достойно почтить именинницу, не берутся в этот день ни за какую земляную работу, не пашут, не боронят, не роют и особенно оберегаются вбивать в землю колья, чтобы не нарушить ее покоя. В день апостола Симона Зилота в Малороссии поселяне ходят в лес собирать целебные травы, или, говоря по-здешнему, зелье, а в иных местах ищут клады золота и верят, что искателям особенно помогает апостол Зилот. Причиною, почему указанные верования приурочены к апостолу Симону, послужило его прозвание Зилот, которое в устах малороссов по своему созвучию близко подходит к имени «зилье», т. е. зелье, или к имени известного металла – золото.

11-й день – обновление Царьграда.

В этот праздник в Малороссии простой народ особенно боится приниматься за какую-либо работу под опасением, чтобы за это град не выбил засеянных полей. Начало этого поверья, усвоенного празднику обновления Царьграда, приходится искать в том, что теперь обыкновенно начинается первая летняя жара, следствием которой часто бывает сильная гроза. Притом, как видно, простым нашим людям непонятно самое значение церковного праздника обновления Царьграда, и неудивительно потому, если по звуковому сходству в представлении народном Царьград или город смешался с Царьградом или просто градом, физическим явлением, и таким образом праздник обновления Царьграда сделался праздником умилостивления царя (повелителя) града. Это тем более вероятно, что, как известно, народ наш издавна помнит каких-то особенных представителей разных стихий, которые у него называются царями, как, например, царь-вода, царь-огонь и т. п. Своего представителя, по понятию наших предков, мог иметь и град, одно из важнейших физических явлений.

11-го мая празднуется еще церковью память священномученика Мокия, который слывет в простонародье под именем Мокрого по созвучию слов: мокрый и Мокий.

Причиною этого прозвания могло послужить также и то обстоятельство, что около дня св. Мокия обыкновенно бывают частые дожди.

13-й день – св. мученицы Гликерии.

Ко дню этой св. угодницы, по замечанию наблюдательных поселян, являются верные предшественники тепла – комары; потому она и получила у народа прозвание Лукерьи Комарницы. В Малороссии св. Гликерию называют Гречкосейкой, так как теперь здесь производится первая севба гречи, так называемой «маевки», которая редко бывает урожайною на зерно, разве в седьмой год, а сеется для цвета, на поживу пчелам, для пташки Божией.

14-й день – св. мученика Исидора.

Угодник этот в простонародье называется Сидором, и народ говорит: «На Сидора еще сиверно», или: «Как пройдут Сидоры, так пройдут и сиверы», сопоставляя в этом случае имя Сидора с названием холода – сиверяк, северный.

15-й день – преподобного Пахомия.

В народе этот святой слывет под именем теплого Бокогрея, так как с этого дня, по замечанию наших простолюдинов, усиливается весенняя теплота.

16-й день – преподобного Феодора Освященного.

Простой народ называет его Житником, так как день памяти этого угодника служит самым крайним сроком для яровых посевов.

20-й день – св. мученика Филалея.

Этот угодник известен у нашего народа под именем Огуречника, потому что с дня его памяти поселяне начинают сеять огурцы.

21-й день – свв. царя Константина и царицы Елены.

Память этих святых служит в сельском хозяйстве главным сроком для посевов льна, почему и самый день свв. Константина и Елены в простонародье слывет под названием длинные льны, а св. Елена, или попросту Олена, носит имя Леносевки или Ленницы.

23-й день – св. Леонтия, епископа Ростовского.

Этот угодник также называется в народе Огуречником, ибо день памяти его считается в сельском хозяйстве временем, весьма удобным для сеяния огурцов.

25-й день – 3-е Обретение главы св. Иоанна Предтечи.

В Малороссии у простого народа праздник этот известен под именем Ивана Головатова. Название это здешние простолюдины могли заимствовать из следующего обстоятельства, имеющего близкое отношение к настоящему дню. Обыкновенно в день памяти Иоанна Предтечи 25 мая сажают капусту с разными наговорами и особенного рода предосторожностями; естественно отсюда, что праздник обретения главы Иоанна Предтечи получил имя Ивана Головатого.

28-й день – преподобного Никиты Халкидонского.

Св. Никита в народе почитается стражем гусей, отчего его попросту и называют Гусятником. Эти самые важные и дорогие в сельском быту домашние птицы особенно с весны требуют внимательного ухода, ибо, когда в это время начинают пускать на воду гусенят, они весьма часто гибнут без вести десятками, делаясь добычею хищных птиц и других животных, и потому не без основания народ дал гусям особенного святого покровителя. По народному представлению, св. Никита охраняет преимущественно маленьких гусей, не допуская к ним орлов, ястребов и других хищных птиц.

29-й день – св. мученицы Феодосии.

Ее называют Колосяницей, Колосивой, оттого что около дня ее памяти начинает колоситься рожь. Замечательно, что время этого колосения приходится во многих местах около дня св. Феодосии, потому и память ее у многих поселян составляет большой сельский праздник. Теперь, когда рожь начинает наливаться зерном, наши хозяева гадают о будущем урожае и т. п.

Иуний – изок, червень

Слово иуний, название шестого месяца, не русское, а латинское; оно дано этому месяцу в честь богини Юноны и занесено к нам из Византии. В старину коренными русскими названиями месяца июня были изок и червень. Изоком называется кузнечик (cicada). Именем этого насекомого называется месяц, в котором эти насекомые появляются в особенном изобилии. Другое название этого месяца – червень, особенно употребительное у малороссов, усвоено ему от пресмыкающегося – червец или червень; так называются особенного рода красильные черви, появляющиеся в это время. Кроме того, в старину месяц июнь в народе весьма часто назывался кресником – от креса (огня), и вместе с тем от дня Иоанна Крестителя (Ивана Купалы), который, как увидим ниже, был одним из важнейших древнерусских народных праздников у наших предков. Под первыми названиями – изок и червень – месяц июнь постоянно встречается в древних наших месяцесловах и церковных святцах.

1-й день – св. мученика Иустиана.

Память этого святого называется в простонародье Иустино-вым днем, и по нему наши поселяне гадают о будущем урожае ржи, льна и других обстоятельствах наступающего лета.

3-й день – св. мученика Лукиллиана.

Этот святой угодник известен в простом народе под именем Луки, или Лукиана, и носит прозвание Ветреника, так как теперь наблюдательные поселяне обращают особенное внимание на течение ветров и по ним судят о состоянии летнего времени.

8-й день – св. мученика Феодора Стратилата, называемого попросту Колодезником. Происхождение этого имени идет от колодезников, которые на Руси составляют особый класс мастеров и считают день памяти св. Феодора весьма важным сроком в своих занятиях, так как теперь именно они делают свои наблюдения над разными местами, предназначенными для колодезей, и потом соображают, насколько их предприятия могут быть успешными.

12-й день – преподобного Онуфрия Великого.

Народ молится этому угоднику об избавлении от внезапной смерти, отчего в некоторых сказаниях ему назначается для этого особая молитва. Основанием для такого народного верования послужили, как видно, следующие обстоятельства, указываемые в житии св. Онуфрия. Именно преподобный этот сам о себе говорит, что он «многажды отчаялся живота своего, и мнил себе уже при смерти быти», и в этих-то случаях только один Промысл хранил его от смерти, подавая ему все необходимое для насущных потребностей и поддержания его жизни. Это особенное промышление Божие о св. Онуфрии продолжалось и до самой кончины его, так как он все время жил в недоступном никому и неизвестном уединении, и тогда только, как приспело время его кончины, Бог послал к нему одного инока для погребения преподобного. Св. Онуфрий, увидев пред собою этого посланника Божия, сказал ему: «Бог, иже всем есть милосерд, посла тя, брате, ко мне, да погребеши тело мое, и на бесконечную жизнь ко Христу моему прийду в покой вечный».

Того же дня церковь наша празднует память преподобного Петра Афонского, известного в народе под именем Петра Поворота, Солнцеворота. Название это дано Петру Афонскому оттого, что теперь, по народному замечанию, «солнце укорачивает свой ход, а месяц идет на прибыль», или, что то же, – солнце поворачивает на зиму, а лето – на жары.

13-й день – св. мученицы Акилины.

Св. Акилина, или попросту Акулина, носит в народе название Гречишницы, или Черныя гречихи. Такое прозвание угодница эта получила от сельскохозяйственного праздника, который исстари совершали около этого времени на Руси в честь будто бы какой-то Крупенички, от которой ведет свое начало греча. Наши предки имели обычай в этот день молиться св. Акилине об урожае гречи, отчего и доселе еще в некоторых местах, в средних и южных губерниях нашего отечества, осталось обыкновение на память св. Акилины срезывать пучки гречихи и украшать ими в домах иконы. В былое время в день св. Акилины на Руси устраивались особого рода угощения, на котором первым блюдом считалась каша, приготовляемая обыкновенно из оставшейся от прошедших лет гречи. На эту мирскую кашу приглашались главным образом бедные странники-калики, которые за это гостеприимство благодарили хозяев одним ласковым словом и благожеланиями хорошего урожая гречи. Без сомнения, этой-то нищей братии обязана своим происхождением сказка об известной царевне Крупеничке, которая, по вещему слову одной старухи, обращена была в гречневое зерно и, попав затем на Русь, произвела настоящую гречиху. О св. Акилине наше простонародье говорит: «Акулины задери хвосты, на Акулину скот бесится» и т. п., так как в эту пору особенно нападают на скот и лошадей мухи и оводы и заставляют их всячески защищаться хвостами, и притом бегать с одного места на другое.

15-й день – св. мученика Вита.

Простолюдины называют этого угодника Фитом и по созвучию его имени замечают: «Кто сеет после Фита, тот будет просить жита».

23-й день – св. мученицы Агриппины.

Св. Агриппина известна в народе русском под именем Аг-рафены-Купальницы. Причиною такого названия послужило то обстоятельство, что предки наши еще в эпоху дохристианскую с 23 июня, памяти св. Агриппины, начинали одно из важнейших языческих своих празднеств Купалы. Самый праздник купальницы в старину русский народ начинал с того, что с утра все ходили в баню и здесь особенно любили париться различными кореньями и растениями с тою целью, чтоб укрепить и восстановить свои силы и здоровье. При этом особенное внимание обращалось на старых больных, которых, по слабости, другие приносили в баню и здесь парили и натирали разными целебными травами. За этим обыкновенно следовали угощения, в частности, так называемые обетные мирские каши, к которым особенно созывалась нищая братия. Она-то, очевидно, в благодарность своим кормильцам составила и по крайней мере распевала за столом, после банного мытья, стихиру про какую-то убогую купальницу.

Потом с полудня Аграфены-Купальницы начинались новые общие народные увеселения, которые совершались с особыми хороводами и продолжались до глубокой ночи. Преосвященный Вениамин, описывая этот древнерусский народный праздник, говорит, что к вечеру наши предки 23 июня собирались на берегах рек, в некоторых местах мужи и жены украшали перворожденную деву наподобие невесты и при этом пировали, плясали, кружились и гадали. Таким образом, по чисто месяцесловному совпадению дня св. Агриппины с началом древнерусского праздника Купалы угодница эта и получила прозвание Купальницы, которое, как видим, прямо указывает на обряды древнего Купа-лы. Нелишне при этом заметить, что и доселе в простонародье одна целебная трава называется купальницы[25] и, вероятно, имеет очень близкое отношение к народному прозванию св. Агриппины Купальницею.

24-й день – Рождество св. Иоанна Крестителя.

Праздник этот, подобно дню св. Агриппины, известен в русском народе под именем Ивана Купалы, или просто Иванова дня. Первое из этих названий особенно сильно держится в простонародье. Вот как описывают главные черты этого праздника наши старинные памятники. Один из очевидцев его игумен Еле-азаровской пустыни Памфил, живший в XVI в., в послании своем к наместнику города Пскова замечает: «Егда приходит день Рождества Предтечева, и прежде того, исходят огньницы, мужие и жены чаровницы по лугам, и по болотам и в пустыни и в дубравы, ищущи смертныя отравы на пагубу человеком и скотом; туже и дивия корения копают на потворение мужем своим. Сия вся творят действом диаволим в день Предтечева Рождества, с приговоры сатанинскими. Егда бо приидет праздник, во святую ту нощь мало не весь град возмятется, и в селех возбесятся, в бубны и сопели и гудением струнным, плясканием и плясанием; женам же и девкам и главами киванием, и устнами их неприязнен крик, вся скверныя песни, и хребтом их вихляния, и ногам их скакание и топтание; ту есть мужем и отроком великое падение, мужеско, женско и девичье шептание, блудное им воззрение и женам мужатым осквернение, и девам растление».

В Стоглаве находим такое же известие о празднике Купалы. Здесь, между прочим, замечается, что в это время мужчины и женщины ходили ночью по домам и улицам, забавлялись бесстыдными играми, пели сатанинские песни и плясали под гусли. По прошествии ночи с великим криком все отправлялись в рощи и омывались в реке «как бешеные». Подобное говорит в своем Синопсисе архимандрит Киево-Печерского монастыря Иннокентий Гизель. В его время, в навечерие праздника Рождества Иоанна Предтечи, следующим образом отправляли праздник Купалы: «В навечерие Рождества св. Иоанна Предтечи собравшиеся ввечеру юноши мужеска и девическа и женска полу соплетают себе венцы от зелия некоего, и возлагают на главы и опоясуются ими. Еще же на том бесовском игралищи кладут огонь, и окрест его, вземшеся за руце, нечестиво ходят и скачут, и песни поют, сквернаго Купала часто повторяюще и чрез огонь прескачуще, самих себе тому бесу Купалу в жертву приносят».

Таким образом, из этих обрядов праздника Купалы нельзя не видеть, что он был для наших предков каким-то великим днем очищения огнем и водой и вместе с тем служил праздником летнего солнцестояния, когда обыкновенно природа действует с особенною всеоживляющею и всевозбуждающею силою. Что именно древнерусский Купала был праздником очистительным, в доказательство на это достаточно только вспомнить, что вообще у многих народов древности огонь почитался высшею очис-тительною стихией[26] и на поклонении ему даже основывались целые религии. Известно, например, что князья наши могли являться пред лицо татарских ханов, только проходя предварительно огненные костры. Равным образом и омовение водою постоянно и у всех почти древних народов признавалось действием очищения; даже в нашей церкви погружение крещаемого в воду знаменует видимым образом очищение его от первородного и других грехов. Нельзя также сомневаться в том, что наши предки с праздником Купалы соединяли мысль о летнем сол-нцеповороте. Известно, что дохристианский русский праздник Купала совершался в самое время летнего солнцестояния, когда солнце достигает самого высокого и крайне сильного влияния на землю, после чего оно начинает свой поворот на зиму. На этом основании предки наши считали даже церковный праздник Рождества Иоанна Предтечи собственно началом лета.

Так, например, в одном древнем сборнике относительно дня св. Иоанна Предтечи читаем: «Месяца иуния – в 24-й день Рождество честнаго и славнаго Пророка и Предтечи Крестителя Господня Иоанна, отселе начинается лето». Или же в другом подобном рукописном сочинении замечается: «Лето, второе время года, июня от 24 числа». Естественно отсюда, что при совпадении древнего праздника Купалы с днем св. Предтечи Иоанна оба эти празднества в понятии народном могли очень легко смешаться между собою, тем паче что в истории св. Иоанна Крестителя в этом случае предки наши могли найти некоторые случайные черты, которые именно всегда могли подать повод к такому смешению. Самое имя Купалы от глагола купать – погружать в воду, омывать тело, делать его чистым (отсюда купель) – наводит на мысль о св. Иоанне Крестителе. В простонародье Гродненской губернии, в Брестском уезде, слово «купально» употребляется в смысле очищения. Потому о самом св. Иоанне Предтече, крестившем Христа в Иордани, попросту нередко говорят в народных песнях, что он «купал Христа».

Вместе с тем к Иоанну Крестителю предки наши приурочивали и крещение другого рода, именно огненное; так, по крайней мере, Нарбут говорит это о славянах – руссах. В этом случае могло иметь немалое значение то обстоятельство, что в церковно-богослужебных книгах наших св. Иоанну Крестителю постоянно придаются названия света, звезды, предшествующей солнцу, т. е. Иисусу Христу. В одной утренней стихире на день Рождества св. Иоанна Крестителя читаем: «Иже пред солнцем текшаго Христом Богом нашим, Иоанна славнаго яко звезду предтечеву». В самом Евангелии Иоанн Креститель называется светильником «иже бе светя и горя». В одной из церковных песен он величается предтечею солнцу правды, светильником света, денницей солнца. Наши благочестивые книжники Древней Руси очень часто называли Иоанна Крестителя пресветлым солнцем. Так, в древней повести о девицах смоленских читаем: множество жен и дев стеклись на бесовское сборище, в нощь, в которую родился пресветлое солнце Иоанн Креститель.[27] При таких образных представлениях св. Иоанна Крестителя наши предки по своему недальнему умственному развитию легко могли видеть в этом святом угоднике предтечу вещественного солнца на его поворотном пути к зиме. Недаром поэтому простолюдины и доселе думают и твердо убеждены в том, что в день Предтечи Иоанна солнце выезжает из своего чертога на трех конях, серебряном, золотом и бриллиантовом, навстречу месяцу. Таким образом, в представлении народном совершенно незаметно празднество древнерусского Купалы слилось с праздником христианским в честь св. Иоанна Крестителя и последний необходимо сделался представителем и покровителем всего, что прежде усвоялось языческому Купале. Поэтому-то предки наши, сохранив верования и обычаи древнего Купалы, соединили их с днем и именем св. Иоанна Крестителя.

В старину верили, что Рождество Иоанна Крестителя придает нужные свойства или силы травам и цветам, и потому, согласно с народным обычаем и верованием, на Рождество Иоанна Предтечи запасались разными травами и цветами. Так, царь Алексей Михайлович в 1657 г. писал к московскому ловчему стольнику Матюшкину: «Которые волости у тебя в конюшенном приказе ведомы, и ты б велел тех волостей крестьянам и бобылям на рождество Иоанна Предтечи, июня в 23-й день, набрать цвету серебориннаго, да трав империновой да мятной с цветом и дятлю и дятельнаго корня, по 5 пудов». В Румянцевском сборнике 1754 г. читаем: «В Ивановскую ночь кладов стерегут, и на травах парятся в банях, и травы рвут, и коренья копают, еще березки подвязывают, ветви сплетают, да жив будет того лета человек».[28] В древнерусских травниках читаем самые подробные описания целебных трав, кореньев и цветов, и собирание их приурочивается к Иванову дню или Ивановой ночи. Например, о папоротнике в одном травнике сказано: «Есть та черная папорть, растет в лесах, в лугах, ростом в аршин и выше стебель, а на стебле маленькие листочки, а с испода большие листы… а цветет он накануне Иванова дня в полночь… Тот цвет очень надобен, если кто хочет богат и мудр быти. А брать тот цвет не просто, с надобностями: в Иванову ночь идти к тому месту, где растет трава папороть, и, очертясь кругом, говорить: талан Божий суд твой, да воскреснет Бог». На том же основании и ныне, хотя самое представление о древне-языческом Купале давно вышло из памяти народной, наши простолюдины св. Иоанна Крестителя называют Лопуховатым и при этом твердо держатся верованья в целебную силу купальных трав и кореньев. В северо-западной Руси 24 июня поселяне имели обычай приносить в церковь к обедне для освящения огромные венки и пуки зелени, и все это потом употребляется против наваждения нечистой силы, против переполоху и т. п. В Малороссии праздник Рождества Иоанна Предтечи называется в народе попросту Иваном Гулящим, как видно оттого, что день этот исстари проводится с разного рода народными удовольствиями, забавами и развлечениями.

26-й день – Иконы Тихвинской Божией Матери.

Пред этою чудотворною иконой русский народ молится о сохранении и здравии младенцев, почему в Сказании о святых и назначена Тихвинской Божией Матери особая для этого молитва. Основанием для нее, очевидно, служит то обстоятельство, что в ряду чудес, какими ознаменовала себя эта икона, было немало чудесных исцелений детей.

Так, некогда к иконе Тихвинской Божией Матери приведен был отрок, именем Харлампий, и получил свободу от влияния нечистого духа. В другой раз из Великого Новгорода привели отрока Георгия, тоже одержимого бесом в течение шести лет, и как только его поставили пред святым образом Богоматери, «абие лукавый изчезе, и отрок здрав бысть совершенно».

27-й день – преподобного Сампсона Странноприимца.

Угодник этот в русском народе слывет под названием Сеногноя, так как, по замечанию поселян, около дня его памяти часто бывают дожди, весьма неблагоприятные для сушки сена.

29-й день – свв. апостолов Петра и Павла.

Праздник первоверховных апостолов Петра и Павла исстари известен в народе под именем Петрова дня и в былое время имел большое значение в быту наших предков как один из важнейших дней в религиозном, юридическом и хозяйственном отношениях.

Известно, что около дня апостолов Петра и Павла обыкновенно бывают знойные жары, и вообще солнце достигает самого ощутительного влияния на землю; потому древнерусский люд посвящал это время солнцу и самый день апостолов Петра и Павла считал праздником солнца. Наши простолюдины и доселе верят, что в день апостолов Петра и Павла рано утром играет солнце, и весьма многие стараются даже сами наблюдать это чудное явление. По замечанию Стоглава, в былое время, в первый понедельник после Петрова поста и в самый день Петров, наши предки ходили в рощи: «деяти зде бесовския потехи». Летописец тоже говорит, что «о празднике святых верховных апостолов Петра и Павла диавол сетию своею занимает чрез колыски и качели, на них же бо колышущимся приключается внезапу опуститься на землю, убиватися, и зде без покаяния душу свою испустити».

Один из иностранцев, посещавших наших предков, Адам Олеарий так описывает провождение праздника в честь святых апостолов Петра и Павла в старое время: «У всех русских и москвитян около Петрова дня отправляется старинное зрелище. Хотя они строги и безвыходно держат жен в своих домах, так что редко пускают их в церковь или гости, но в некоторые праздники позволяют женам и дочерям своим ходить на приятные луга; там они качаются на круглых качелях, поют особенные песни, сводятся одна с другою за руки, водят круги или пляшут с рукоплесканиями и притаптывают ногами». Нет сомнения, что от этих-то гуляний и игр, совершавшихся в старое время в честь солнца, и доселе еще сохранились как остаток былого разные народные гулянья и забавы, которые своими качелями только напоминают уже забытое нашим народом веселое празднество в честь солнца.

Простонародная русская пословица говорит: «У мужика то и праздник, что Петров день». В старой Руси день апостолов Петра и Павла был также важным временем в быту гражданском, так как он служил сроком суда и взносов дани и пошлин, о чем особенно часто упоминают грамоты XV и XVI вв. Платежи эти известны в этих памятниках главным образом под именем «петровской дани, или просто петровских поборов, которую тянули попы». Тогда же съезжались по зазывным грамотам ставиться на суд и вообще производили разные хозяйственные и торговые сделки.

Так, например, в одной из грамот об отпущении на волю крестьян из-под власти бояр и детей боярских повелевается отказывать, т. е. выводить от себя за другого о Юрьеве дне, иных о Рождестве, а иных о Петрове дне. Петровские торги известны с XVI в. и в былое время составляли особенные местные ярмарки по селам. В настоящее время поселяне считают праздник 29 июня тоже довольно важным сроком в различных своих хозяйственных и домашних занятиях и сделках. День памяти свв. апостолов Петра и Павла как день церковный, которым обыкновенно оканчивается Петров пост, или попросту Петровки, в старину назывался Петрово говейно. О происхождении Петровки в Малороссии рассказывают, что прежде ее не было, и все недели были сплошные; мужья, пользуясь этим, съедали масло, сметану, ежедневно приготовляемые женами, так что ничего нельзя было заготовить впрок. Вот хозяйки, которые были поумнее, посоветовавшись между собою, пустились на хитрость и учредили Петровку: но как были неграмотные, то не сумели назначить постоянного для нее срока, одна назначила в шесть недель, другая – в пять и т. д.

Таким образом, все идет по их положению, не ровно, а по очереди. В наше время во многих местах западных губерний некоторые усердные прихожане приносят в церковь сбереженные постом сыр и хлеб, которые идут в пользу причта. Наконец, нужно сказать, что св. апостол Петр считается в народе покровителем рыбного промысла и потому нередко прямо называется Рыболовом. Такое верование особенно сильно между рыбаками, и потому они весьма часто и обращаются за помощью к этому святому апостолу. Приходится ли закидывать сети, застигнет ли на воде буря, не удастся ли рыбный лов – рыбаки молятся апостолу Петру. В иных случаях они даже складываются на большую восковую свечу и ставят ее пред образом «ловца рыб» – св. апостола Петра, который был сам по занятию рыбарем, призван был Господом к апостольскому служению в то самое время, когда занимался рыбною ловлею. Обратившись к Петру и брату его Андрею, Иисус Христос сказал: «Грядите по мне и сотворю вы ловца человеком».

Не могло ускользнуть от внимания народного и то обстоятельство, что сам Господь благословил занятие Петра, и, как замечает евангелист, после этого благословения вместе со своими сотрудниками будущий апостол поймал так много рыб, что от тяжести их едва не растерзались сети. Впрочем, этот случай, по замечанию Димитрия Ростовского, имел особенное значение, так как он служил прообразом духовной апостольской молитвы, в которой «призываемые яко слова Божия мрежею имея-ше многие народы уловити в спасение». Сама церковь считает приличною и уместною молитву апостолу Петру как покровителю рыбного промысла; так, например, в Требнике Петра Могилы (издание 1746 г.) есть чин на освящение новых сетей, и здесь в одной из молитв читаем, между прочим: «Сам Владыко Всесильный и предлежащий сети благослови и в ловитве твоим Божественным благословением множеством рыб на пищу твоим рабом всегда исполни, молитвами Преблагословенныя Славныя Владычицы нашея Богородицы и Присно девы Марии и святых славных и всехвальных Апостолов Петра Верховного, Фомы, На-фанаила и Иоанна, и прочиих рыбам ловцем бывших».

30-й день – блаженного Петра-царевича и собор двенадцати апостолов.

День этот обыкновенно называется у простого народа полуПетром, вероятно, или по сопоставлению апостола Петра с блаженным Петром-царевичем, или просто по сравнительной важности праздника свв. апостолов Петра и Павла пред настоящим днем.

Иулий – червень, липец

Иулий, название седьмого месяца, не русское: оно дано ему в честь Юлия Кесаря и зашло к нам из Византии. У нас в старину он назывался, как и июнь, – червень – от плодов и ягод, которые, созревая в июле, отличаются особенною красно-ватостию (червленый, красный). Месяц этот называется также липцем – от липы, которая обыкновенно в эту пору является в полном расцвете. Эти древнерусские имена месяца июля можно постоянно встречать в старинных наших церковных месяцесловах и святцах.[29]

1-й день – память свв. бессребреников Космы и Дамиана, о которых поселяне наши замечают: «Кузьма и Дамьян пришли, на покос пошли».

2-й день – Положение пояса Пресвятой Богородицы.

В западных губерниях этот праздник известен под именем «дня Петровой Матки», и, несмотря на пору косьбы, крестьяне в этот день не отваживаются работать. Нельзя не видеть, что название такое дано этому празднику по его близости ко дню верховных апостолов Петра и Павла и к Петровкам.

8-й день – Казанской Иконы Божией Матери.

Есть обычай обращаться к Богоматери с молитвою пред ее Казанской иконой о прозрении слепых очес и вообще об исцелении от глазной болезни. Бесспорно, что основанием для этого верования могли послужить следующие события из истории этой иконы. Именно когда по настоятельному внушению Пресвятой Девы обретена была в 1579 г. Казанская икона Богоматери, архиепископ распорядился отнести ее в ближайший от места обретения Казанский храм св. Николая Тульского. В это-то время, пишется в Прологе, «Пресвятая Госпожа Владычица Богородица показа от иконы своея чудо, исцели человека убога, именем Иосифа, ни мало очима своима видяща три лета. Народи же, видевше тогда сие чудо, большую любовь к святой Иконе приложиша и принесши поставиша в соборной церкви Пресвятыя Богородицы, честнаго и славнаго ея Благовещения. И тамо такожде Пресвятая Богородица некоего человека, именем Никиту, очима же боляща исцели». В тот же день церковь наша празднует память мученика Прокопия, который известен в сельскохозяйственном быту под именем Жатвенника, так как со дня его памяти обыкновенно поселяне наши зажинают рожь. Во многих местах, приступая к этому делу, сельские хозяева предварительно служат св. Прокопию молебствия и затем устраивают мирские угощения, убивая баранов, после чего приступают к началу самого жнива.

18-й день – преподобного Иоанна Многострадального.

В Сказании о святых преподобному положено молиться от блудныя страсти. Основанием для этого, как видно, послужило то обстоятельство, что угодник этот представляет собою редкий пример тяжкой борьбы с штотию, окончившейся славною победою, при совокупном действии твердой воли и благодати Божией. Так именно св. Иоанн от юности своей много страдал от похоти плотской и не знал, что делать для своего спасения. На первых порах он ничего не ел, мучил себя жаждою, носил на себе тяжелые вериги, но все не находил себе желанного покоя. После этого, по наставлению Антония Печерского, он поселился в скорбной и темной пещере и здесь несколько лет сряду прожил безысходно с целью умертвить свои страсти, но и это не помогло ему. Наконец, как последнее средство для своего спасения, св. Иоанн возложил на себя самые тяжелые вериги, выкопал для себя по плечи яму и, влезши в нее, засыпал себя так, что оставил себе свободными одни руки и голову, и наконец достиг того, что усмирил в себе нечистые движения. Все это преподобный Иоанн рассказывал сам одному собрату, пришедшему к нему просить наставления для борьбы со страстными помыслами.

20-й день – св. славного пророка Илии.

В древних наших церковных месяцесловах память этого пророка обозначается обыкновенно так: «Святое восхождение пророка Илии», или, как нередко также замечается в летописях, – «огненное восхождение св. пророка Илии». Предки наши с глубокой древности привыкли особенно благоговеть пред этим угодником. Известно, например, из Несторовой летописи, что еще в эпоху дохристианскую в Киеве существовала церковь во имя св. Илии Пророка. По представлению древнерусского народа, св. пророк Илия является могучим и грозным распорядителем самых страшных и благодетельных сил природы. Он посылает на землю молнию, гремит по небу, разъезжая в своей колеснице, карает темные силы адские, низводит на поля дождь и дает им плодородие. Вот как, например, в наших старинных сборниках объясняется молния: «Молния есть сияние огня сущаго вверху на тверди; небесный же огонь, то ты разумей огнь сущий, его же Илия молитвою сведе на полена и на всесожжение, сего огня сияние есть молния». В одной из бесед XV в. между некиими Епифанием и Андреем читаем: «Епифаний рече: по праву ли сие глаголют, яко Илия Пророк есть на колеснице ездя гремит, молния пущает по облакам и гонит змия? Святый же рече: не буди то, чадо, ему тако быти, велико бе безумие есть, еже слухом приимити; человецы бо умовредни суть, да по своему безумию написали. Илия бо на небеса не взыде, ни на колеснице сидит, благодать имея на дожди; да ся молить Богу, да в годину бездождия, дабы Бог дал на землю дождь». Наши иконописцы на лубочных картинах писали пророка Илию сидящим на колеснице с огненными колесами, которая окружена была со всех сторон пламенными облаками и запряжена четырьмя крылатыми конями.

В то же время на иконе этого пророка, на свитке, обыкновенно писался следующий стих из Книги Царств, где говорится о пророке Илии: «Се дух велик и крепок расточая горы и сокрушая каменья, и не в дусе Господь, и по дусе трус, и не в трусе Господь; и по трусе огнь, и не в огни Господь; и по огни глас света, и ту Господь». В старину, как видно из церковного Новгородского Чиновника, в Ильин день и после Ильина дня, в течение недели, были по завету крестные ходы в Ильинскую церковь на Славне улице с молебнами о дожде или о ведре пророку Илии. В этом же пророке наш народ исстари видит для себя производителя урожаев: ему дается наименование наделяющего; в некоторых местах поселяне ставят на воротах чашку с зернами ржи и овса, прося священника «провеличать Илию на плодородие хлеба». Русский простой люд в некоторых местах и доселе день пророка Илии празднует как веселый и богатый новиною праздник и говорит о св. Илии Пророке, «что он зажинает жито», а также почитает его покровителем домашних животных – телят, баранов и козлят. Все подобные народные верования относительно св. Илии Пророка большею частию родились из библейских сказаний об этом угоднике.

По словам III и IV Книги Царств, он был взят живым на небо в огненной колеснице на огненных конях и во время своей жизни чудесным образом низводил с неба всепожирающий огонь, творил засуху и проливал дожди, подавая земле плодородие. В Апостоле, который читается на Ильин день, сказано: «Илия молитвою помолися, да не будет дождь: и не одожди на землю лета три и месяц шесть, и паки помолися, и небо дождь даде, и земля прозябе плод свой». Во время бездождия возглашается такая молитва: «Илия словом дождь держит на земли и паки словом с небесе низводит, тем же молим тя (Боже); молитвами его, Щед-ре, после дожди водные земли с небесе». В канонах церковных в честь некоторых русских святых встречались выражения: «Яко на огненной колеснице чистотою востече в небесные жилища… Фезвитянину Илии поревновав, яко же сей огненною колесницею к небеси востек» и т. п. Одно из древних поучений на праздник Илии Пророка начинается так: «Ныне светозарное солнце небеснаго круга шествия огненных конь светлостию просвещается радостию пресветлыя памяти огненоснаго пророка Илии… Илия огненосный Христову пришествию второй предтеча, Илия тученосный облак, Илия небопарный орел» и т. п.

В сборниках Соловецкой библиотеки 844 и 237 записано следующее народное поверье о св. Илии Пророке как производителе молний и грома: «Илия седьмь действ сотвори, яже суть сия: три лета и шесть месяц бездождия наведе, огнь с небесе сведе, дождь сведе, огнем пятьдесятные старейшины в области попали». Понятно отсюда, что, слыша и читая все подобные указания относительно пророка Илии, древнерусский народ легко мог своеобразно понять их, легко мог привыкнуть к представлению, будто пророк Илия есть непосредственный виновник урожаев или неурожаев, грома и молнии и ездит на огненной колеснице во время грозы. В уме простого человека тем паче могло сложиться такое представление, что в его памяти оставалось хотя темное воспоминание о древнем языческом божестве, Перуне, которого предки наши представляли тоже главным распорядителем грома, молнии, дождя и других подобных явлений. Он также, по понятиям древнерусского народа, разъезжал по небесному кругу на огненной колеснице, запряженной огненными конями, и постоянно метал свои стрелы и кремни в темные земные силы. Подобное же представление особенно сильно было у литовцев, которые и доселе, когда слышат гром, говорят: «Перкун (т. е. Перун) едет на своей колеснице».

Естественно поэтому, что на основании такой аналогии и могли выходить у нас в старину такие изображения св. Илии Пророка, в которых по общему характеру и частным атрибутам св. угодник этот является чем-то вроде грозного Перуна, а не великого служителя Божия. Так, например, в этом роде можно указать на одну статью апокрифического содержания, включенную, между прочим, в одну рукопись XVII в., в которой Илия Пророк изображается с общим характером и со всеми почти частными атрибутами древнего Перуна. Нелишним при этом считаем заметить, что у литовцев совершался праздник в честь Перкуна, называвшийся обыкновенно Илги, которого, как видим, самое имя слишком созвучно имени Илии Пророка. Приурочение к имени и дню св. Илии Пророка некоторых народных верований и обычаев могло зависеть также оттого, что день этого святого совпадает с началом жатвенного времени. Но так как в эпоху язычества это была пора религиозного чествования Перуна плододавца, то весьма естественно народные представления о боге земного плодородия могли смешаться с представлением об Илии Пророке. Нет сомнения, что наши простолюдины совершенно не знают древнего Перуна, но остаток самых верований в это мифическое существо, как видим, и доселе живет в памяти народной по связи с св. пророком Илиею. Простой люд, например, верит, что Ильин день никогда не проходит даром, и всегда ждет на это время бури или грома.

По взгляду нашего простонародья, Илия Пророк не только разъезжает по небу на огненной колеснице и тем производит гром, но и бьет стрелами огненного змия, и эти стрелы будто весьма полезны в болезнях и нужны в наговорах;[30] так, например, в одном наговоре от сибирской язвы читаем: «Молюся тебе, св. пророче Божий Илия, пошли тридцать ангелов в злато-кованном платье с луки и стрелы, да отбивают и отстреливают от раба (такого-то) уроки и призори, притки и щипоты, ломоты и ветроносное язво». Или после воззвания к пророку Илии и ангелам причитывают: «Спустите вы мне гром и молнию, отбивайте и отстреляйте от раба Божия уроки и призоры, потяготы и позевоты» и т. п. Что касается до верования, что на праздник Илии грешно и небезопасно работать, особенно в поле, то эти верования оправдываются нередкими несчастными случаями молнии и грома, которые обыкновенно уничтожают жилища людей, сборы хлебов и т. п.

22-й день – св. мироносицы Марии Магдалины.

Во многих местах поселяне остерегаются в этот день приниматься за какие-либо полевые работы потому будто бы, что св. Мария Магдалина может за непочтение к ее празднику побить громом. У сербов св. Мария Магдалина считается хранительницею от молнии.

24-й день – свв. князей Бориса и Глеба.

В Белоруссии простолюдины в этот день не занимаются сельскими работами, опасаясь, чтобы молния и гром не пожгли коп. Как видим, это уже почти подряд третий день, особенно чтимый в народе из опасения молнии и грома, обыкновенных в эти числа месяца июля. Впрочем, что касается собственно празднования дня свв. Бориса и Глеба, которые известны в народе под именем «Паликопа», то едва ли это не зависит этого христианского праздника с днем древнего Паликопы, которому по каким-либо обстоятельствам в старину в Белоруссии было посвящено 24 число месяца июля.

27-й день – св. Пантелеймона.

Угодник этот известен под именем Целителя, что вполне согласно со сказанием о его жизни. В нем именно повествуется, что св. Пантелеймон был одарен свыше особенным даром исцелений, которые он расточал безмездно, за что и получил имя безмездного врача. Но кроме того, в Малороссии св. Пантелеймон, или, как здесь его попросту называют, «Палий», слывет под названием грозного Паликопы. Простолюдины весьма глубоко чтут память Палия и остерегаются приниматься в день памяти его за какую-либо работу, чтоб он не побил за это громом. Такое представление о св. Пантелеймоне, как видим, слишком не соответствует самому значению его имени и жизни, и потому нельзя не согласиться, что оно совершенно неосновательно навязано этому св. угоднику. Причиной того, как и причиной нарочитого празднования Марии Магдалине и Борису и Глебу, служат частые грозы, обыкновенные в это время. Некоторые, впрочем, полагают, что у нас в старину было языческое божество Пали-копа, которого чтили язычники как стража праздничных дней, наблюдавшего, чтоб они были надлежащим образом уважаемы. Празднование в честь этого божества совершалось в Малороссии будто бы 27 июля, на этот день в нашей церкви приходится память св. Пантелеймона. Таким образом, благодаря отчасти месяцесловному совпадению, Пантелеймон или Палий заменил будто бы древнего, давно забытого Паликопу.

29-й день – св. мученика Каллиника.

Именем этого св. мученика народ называет утренние морозы, начинающие обыкновенно появляться около дня памяти св. Каллиника и слишком убийственно действующие, по замечанию поселян, на хлеба, стоящие пока еще на нивах. В северных губерниях говорят: «Пронеси, Господи, Каллиника мороком (туманом), а не морозом». Основанием для упомянутого названия, очевидно, послужило сближение действия зимних морозов с ковкою железа. Зима, говорит народная пословица, морозы кует. Морозы – каллиники – поэтому происходят от калить, раскалять. В Томской губернии сильному жгучему морозу дается эпитет тлящего, и у нас о зиме замечают, что она сковывает и оцепеняет природу.

30-й день – св. Иоанна Воина, или Воинственника.

В древнейших наших святцах память его назначается праздновать 30 июля, тогда как в новейших нет на это указания. Угодник этот пользуется очень широкою известностию в Малороссии, и простой люд часто обращается к нему с особенными молитвами. Обворует ли кто, и есть подозрение на вора, – служат св. Иоанну Воину молебен, и воры так боятся этого святого, что нередко сознаются в своей вине; народ поэтому называет его карателем воров. Обидит ли кто – в этом случае тоже обращаются к Иоанну Воину и отправляют ему молебны о защите от всех напастей и обидчиков. В Сказании о святых этому угоднику полагается особая молитва об обретении украденных вещей и бежавших слуг. Все эти народные верования по отношению к св. Иоанну Воину небезосновательны. В Прологе об этом угоднике читается, что он «изряднее рабом уходства удерживает, татьбы извещает и уличение яве творит». И церковь не запрещает молитв к св. Иоанну Воину, в которых именно наш народ просит его об избавлении от ненавидящих и обидящих, от всех врагов видимых и невидимых. В Киевском Софийском соборе находится икона св. Иоанна Воина[31] с молитвой и кондаком этому угоднику. В первой читаем, между прочим: «О великий заступник и угодник Христов Иоанне Воинственниче! Помилуй раба твоего, сущаго в бедах и скорбех и во всякой злой напасти, и сохрани от всякого зла, заступи от обидящего человека. Тебе бо дана бысть таковая благодать от Бога». Или же в кондаке говорится: «О великий и всемилостивый страдальче Иоанне, дивный и страшный, небеснаго Царя воине! Приими моление от раба твоего и от настоящия беды, от лукаваго человека, от злаго хищения и будущаго мучения избави мя верно вопиюща Ти аллилуйя».

Август – зарев, серпень

Слово август, название осьмого месяца, не русское: оно дано ему в честь римского императора Августа и занесено к нашим предкам из Византии. Коренные древнерусские имена нашего августа были другие. На севере он назывался зарев – от сияния зарницы; на юге серпень – от серпа, известного хозяйственного орудия, которым снимают с полей хлеб. Под тем и другим именем август месяц постоянно известен в древних наших церковных месяцесловах и святцах. В простом быту часто этому месяцу дают название зорничника, в котором нельзя не видеть измененного старого имени зарев.

1-го числа по церковному месяцеслову положено воспоминать происхождение древ Честного и Животворящего Креста Господня, т. е. совершать обряд выноса из царского дворца в Софийскую церковь частей крестного древа, бывавший 1 августа в Царьграде. В память того и у нас совершается в сей день крестное хождение на воду для освящения ее. Этот же день посвящается памяти Всемилостивого Спаса и Пресвятой Богородицы Марии, воспоминают победы, одновременно дарованной греческому императору и русскому князю, и памяти ветхозаветныхмучеников Маккавеев. Без сомнения, от имени Всемилостивого Спаса 1 августа в церковно-народном месяцеслове почти повсеместно называется просто «Спасом», а также известно под именем первого Спаса в отличие от праздника Преображения Господня, которое называется Спасом вторым. Во многих местах праздник первого Спаса именуется мокрым, очевидно, от совершаемого в этот день чина водоосвящения, для чего обыкновенно отправляются на источники, озера и реки. При этом поселяне считают весьма полезным и спасительным делом купаться в освященных водах. Нередко еще праздник зовется Спасом медовым, как видно оттого, что около этого времени наши пчеловоды подрезывают соты. Еще доселе у них соблюдается обычай на 1 августа являться в церковь с медом, как своего рода новиною, для освящения.

Во многих местах, кроме того, благочестивые поселяне считают долгом приносить в церковь всякого рода семена и разного рода овощи в цветах и корне, которые освящаются здесь как первые плоды летних сельских трудов. В Малороссии в этом случае особенное преимущество пред другими огородными растениями дается маку, из которого на этот раз приготовляется особое кушанье, так называемые шулики. Нельзя не видеть, что обстоятельство это стоит в ближайшей связи с именем Маккавеев, которые известны в народе под именем «Макотруса» – от собирания мака. Нужно еще заметить, что простой народ ставит в связь с ветхозаветными Маккавеями и упомянутый выше нами обряд освящения воды. Поэтому иные догадываются, не находится ли в этом случае «Маккавей» нашего простого народа в связи с Мокошем, древнеславянским богом, которому были посвящены реки, озера и колодцы.

2-й день – перенесение мощей св. первомученика и архидиакона Стефана.

Угодник этот издавна известен у нашего народа как покровитель лошадей, и потому самый день памяти его у наших предков имел свои особенности. Именно в старину на день св. Стефана хозяева посвящали этому угоднику овес и сено, а самых животных, покровительствуемых им, поили чрез серебро, думая этим придать им более силы и красоты, сделать их добрее и послушнее и особенно предохранить их от нападений и наездов нечистой силы.[32] Обыкновение это теперь почти забыто народом, и вместо того поселяне наши в день св. Стефана кропят своих лошадей священною водою. Что могло бы послужить причиной указанного верования и обычая относительно св. Стефана, на это не находим точного указания в сказании о его жизни. Можно только догадываться, что основанием этому послужило следующее обстоятельство при перенесении мощей этого угодника в Константинополь: в Четьих минеях повествуется, что, когда несшие гроб св. Стефана достигли этого города и приблизились к так называемым Константиновым термам, «тамо мески, везущии царскую с мощами колесницу, сташа, слузи би-яху, нудяще их да поступят, но тии никакоже с места поступити можаху. Туже меск един, Божиим повелением глас человеч при-емши, проглагола сице: „Почто вопице биете нас, на сем бо месте изволи св. первомученик Стефан положенным быти мощем его“». Весьма вероятно, что эта услуга месков угоднику Божию дала повод народному благочестию назвать его покровителем месков и затем, по сходству их с лошадьми, и этих последних.

В старину и у западных народов св. Стефан почитался тоже покровителем лошадей. Так, например, в одной формуле латинской X или XI вв. св. Стефан призывается исцелить коня. Кроме того, известно, что в греческой империи воины оказывали св. Стефану глубокое чествование, и на византийских иконах очень часто этот угодник представлялся верхом на коне, окруженный конями, которые толпятся у пруда и пьют из него воду.

Нет сомнений, что это последнее представление о св. Стефане скорее всего могло перейти из Греции к нашим предкам.

3-й день – преподобного Исаакия.

Угодник этот называется в простонародье Малинником, так как около этого времени обыкновенно бывает много малины.

5-й день – св. мученика Евсигния.

Наши простолюдины зовут его Житником, потому что в день памяти его некоторые слишком рачительные хозяева отправляются из дому заклинать жнивы, чтобы нечистая сила не поселилась в них и не выгоняла из пажитей скота.

6-й день – Преображение Господне.

В нашем народе известно под именем Спаса второго. Около этого времени поспевают многие огородные овощи и садовые плоды, оканчивается жатва хлеба на полях, производится под-резывание сотов и т. п. Естественно, что наши предки, привыкшие все начинать и оканчивать благословением Божиим, не могли не призывать благословение Божие на то добро, которое ими теперь собиралось. И действительно, из садов и огородов на праздник Преображения Господня приносили в церковь к освящению садовые плоды и огородные овощи, которых, исключая огурцы, до этого праздника предки наши не употребляли в пищу, считая это грехом, и только со дня Преображения Господня у них на столе являлись все огородные и садовые произведения. В этот же праздник владельцы полей, как и доселе, в северо-западном крае являются в храм с колосьями и семенами нового хлеба, над которыми совершаются молитва и окропление святою водою, и эти освященные начатки потом сберегались к началу посевов.

Кроме того, к празднику Преображения в старину приурочивался особенный обряд засевания полей, который состоял в том, что по просьбе хозяев приходил со св. иконами на поле священник и окроплял вспаханную землю священною водою, причем обыкновенно один из почтеннейших хозяев бросал на освященные места хлебные зерна. Обряд этот, таким образом, служил у наших старых хозяев началом засева. Нельзя еще не заметить, что в старину в день Преображения Господня было обыкновение наделять собранным с огородов и полей добром бедных и неимущих, и оно соблюдалось так строго, что если кто отказывался исполнить это доброе дело, того наши предки готовы были считать человеком, недостойным братского общения. О таких людях старики наши говаривали: «А не дай, Боже, иметь с ними дела! забыл он старого и сирого, не уделил им от своего богатства и малого добра, не призрел своим добром хворого и бедного!» И доселе в праздник Преображения из разного рода овощей после освящения их в церкви наш народ в некоторых местах делает подаяние нищим и убогим. Так как в это время из садовых овощей приносят в церковь для благословения яблоки, то отсюда и сам праздник Преображения в народе называется «Спасом яблочным».

Обычай народа освящать все благословением Божиим, бесспорно, есть один из древнейших обычаев христианства, и для сего обыкновенно избирались праздничные дни, как и более других свободные в сельской жизни, и торжественные. Так, например, в Ветхом завете, по установлению Божию, приносились на праздник Пятидесятницы к алтарю для освящения начатки овощей. Подобным же образом и в новозаветной церкви правилами апостольскими и соборными постановлено приносить их в церковь для освящения в важнейшие праздники.[33] В Греции, как видно их толкования Вальсамона на 3-е апостольское правило, был обычай освящать плоды 6 и 15 августа. У нас же праздник Преображения был избран одним из важнейших дней для освящения произведений садовых, огородных и полевых, очевидно, потому, что к этому времени обыкновенно большею частию поспевают все эти плоды. Недаром на этот раз есть пословица народная: «Пришел Спас, всему час».

10-й день – св. мученика Лаврентия Архидиакона.

Святой мученик Лаврентий считается у нашего народа целителем глазной боли, и потому простой люд молится ему о прозрении ослепших глаз. Основанием такого верования и надежды на целебную помощь св. Лаврентия, без сомнения, служит то обстоятельство, что угодник этот одарен был особенным даром врачевания. По сказанию Пролога, он был целителем для всех, с каким кто недугом к нему ни обращался, и, между прочим, не раз подавал зрение таким людям, которые им не владели от рождения. Так, одно из таких именно чудес св. Лаврентий сотворил над некиим Крескентием; в другой раз над каким-то военачальником Ипполитом, который отрекся от язычества и, исповедав свою веру во Христа, пожелал принять крещение в его имя.

15-й день – Успение Пресвятой Богородицы.

Праздник этот исстари известен у русского народа под несколькими довольно своеобразными именами, которые образовались отчасти под влиянием церковных книг, частию же некоторых бытовых особенностей, совпадающих с днем Успения Божией Матери. Так, например, известно, что Пресвятая Дева в церковных наших книгах часто называется Госпожою; отсюда у русского народа самый праздник Успения, посвященный Божией Матери, получил имя Госпожинок, Госпожи, Госпожина дня и т. п. Употребление некоторых из этих названий исстари известно в наших летописях; так, например, в Никоновской летописи под 1132 г. читаем: «Изяслав Мстиславич приеха в Киев на Госпо-жин день», т. е. 15 августа. Но так как эти названия могли быть общими и для других праздников в честь Пресвятой Богородицы, то для различия их в этом случае между собою наши предки назвали один из сих праздников Успение Госпожою, Госпожою первою, а другой, день Рождества Богородицы, 8 сентября, – Госпожиною, Госпожою второю. Еще св. Дева весьма часто именуется на церковнославянском языке Пречистою; отсюда наш народ и праздник Успение Божией Матери называет Пречистою, и опять: для отличия его от другого праздника в честь св. Девы 8 сентября, первый из указанных дней, т. е. 15 августа, зовется обыкновенно Пречистою первою, а этот последний – второю. Собственное имя праздника – Успение – заменяется у народа именем «Спленье». Так как около праздника Успения наши поселяне оканчивают жнитво хлеба и это окончание в простонародье известно обыкновенно под именем Спожинок, Опожинок, Дожинок, то и самый праздник Успения Божией Матери называется Оспожинками. На праздник Успения, когда все поспевает и все собирается, хозяева наши во многих местах приносят в церковь семена или колосья разных хлебов для церковного благословения и освящения. Подобного рода обычай был не в одной Руси; в Греции также на праздник Успения Богородицы, как говорит Вальсамон, писатель XII в., приносили Цареград-скому патриарху во Влахернский храм разные плоды для освящения. В былое время к празднику Успения Богородицы наши простолюдины устрояли общие складчины, варили миром пиво, убивали баранов, пекли пироги, сзывали родных и соседей и вообще задавали себе и другим хлебосольный пир. В старой Руси в этот день бояре угощали своих крестьян, дарили их разного рода подарками, деньгами и вообще праздновали очень весело и радушно всем миром окончание жатвы. Отсюда-то ведут свое начало старые названия этого праздника – Успенщина или Дожинки. Так как в жатвенных работах главным образом участвовали женщины, то в старину начинающееся после этих работ время отдыха и покоя старые хозяева называли молодым бабьим летом. Оно обыкновенно продолжалось до Ивана Постного, т. е. до 29 августа, и называлось малым в отличие от другого – старого, которое начиналось с Семенова дня, т. е. 1 сентября.

16-й день – Перенесение Нерукотворенного образа Иисуса Христа из Едессы в Царьград.

Праздник этот называется у нашего народа именем Спаса и для отличия от праздников 1 и 6 августа слывет под именем Спаса третьего. В старину вслед за этим праздником перед засевами, которые начинаются в иных местах об эту пору, сельские хозяева целыми семьями приносили Господу Богу моления, а хозяйки домов провожали своих мужей на поля с хлебом и солью; при этом обыкновенно клали на телегу три снопа, на которых укладывалась назначенная для посева в мешках рожь, и затем совершалось засеванье озимого хлеба.[34]

18-й день – свв. мучеников Флора и Лавра.

Русский народ в этих святых угодниках видит покровителей лошадей; так, в одном стихе поется: «Попаси ему (т. е. хозяину), Господь Бог, Флор и Лавр лошадок», и т. д. Подобным образом в Сказании о святых мучениках Флору и Лавру полагается особая молитва от конского падежа. Отсюда и самый день свв. Флора и Лавра получил название в простонародье лошадиного праздника, который во многих местах нашего отечества совершается с большою торжественностию. Именно поселяне в этот день остерегаются работать на лошадях и дают им совершенный отдых, чтоб в противном случае не накликать конского падежа; во многих местах в этот день хозяева выводят своих лошадей к рекам и озерам, купают их в воде и потом завивают лентами их гривы в косы, приводят к церквам, служат над ними молебствия с водосвятием и потом окропляют их святою водою, а у раскольников даже окуривают ладаном. В благодарность за освящение, которое, конечно, совершается приходским священником, в некоторых внутренних губерниях России, например в Орловской, поселяне пекут хлеб, оттискивая на нем знаки в виде конских копыт, и потом собирают это печенье со всех приносящих и жертвуют священнику. На каком основании указанные верования и обычаи приурочены к имени и дню свв. Флора и Лавра, – на это мы вовсе не находим никакого объяснения в житии этих святых угодников. Мало того, Димитрий Ростовский, лучший исследователь в этом отношении, прямо замечает, что в повествовании об этих угодниках решительно нет никаких положительных данных для вышеуказанных народных верований и обычаев.

Между тем известно, что в Древней Руси на иконах, рядом с ликами свв. Флора и Лавра, очень часто изображались лошади, и в древних наших подлинниках именно под 18 августа о свв. Флоре и Лавре читаем даже наставление, что эти угодники должны быть не иначе писаны, как с этими покровительствуемыми ими животными. И в старину в нашем отечестве было слишком много подобного рода изображений свв. Флора и Лавра. Как на один из таких древних памятников живописи, можно, между прочим, указать на икону, о которой упоминает в своей поездке в Кирил-ло-Белозерский монастырь в 1847 г. Шевырев. На этой иконе представлены свв. Флор и Лавр, св. Власий и св. Модест, которым внизу подводят коней, и подъезжают конные воины в дорогих одеждах и доспехах. На другой иконе Флора и Лавра, как замечает Снегирев, представлены невдалеке от них на широкой зеленой поляне гуляющими и толпящимися у ручья лошади. Не находя прямого указания для объяснения упомянутых верований и обычаев в житии свв. Флора и Лавра, Карамзин догадывается, что обыкновение приводить на день свв. Флора и Лавра лошадей к церкви не происходит ли от древнего язычества. И Димитрий Ростовский, обличая иконописцев своего времени за неправильное изображение свв. Флора и Лавра с лошадьми, между прочим, говорит: «И иная много обыкоша тии писати, акоже святых мученик Флора и Лавра с лошадьми, яже суть небылица».

19-й день – св. мученика Андрея Стратилата. Угодник этот слывет в народе под именем Тепляка, под которым разумеется ветер, дующий около этого времени с юга и, по замечанию сельских хозяев, особенно способствующий созреванию овса. Поэтому на день св. Андрея наши поселяне говорят: «Батюшка юг пустил ветер на овес».

22-й день – св. мученика Агафоника.

В сельскохозяйственном быту мученик этот слывет под именем Агафона Огуменника. Название это приурочено к св. Ага-фонику на том основании, что будто в день его памяти переходит леший из лесу в гумна и здесь раскидывает сложенный хлеб в снопах. Желая избавиться от этих вредных выходок лешего, слишком рачительные хозяева нередко предпринимают против него странные предосторожности. Так, например, очертив кругом себя таинственный круг и надев на себя вывернутый наизнанку тулуп, они садятся в углах своих сараев, выжидая появления лешего и желая тут напугать его.

23-й день – св. мученика Лупа.

По наблюдению наших поселян, со дня памяти св. мученика Лупа начинают являться первые заморозки, называемые в простонародье от имени этого св. угодника лупенскими. Отсюда же по созвучию имени св. Лупа наши хозяева говорят: «На Лупа льны лупить». Еще в просторечии св. Луп называется Брусничником оттого, что, по замечанию простого народа, теперь поспевает брусника.

25-й день – св. мученицы Наталии.

Угодница эта слывет в сельскохозяйственном быту под именем Овсяницы, так как обыкновенно около этого дня хозяева наши оканчивают уборку с поля овса. В старину проводил простой люд очень весело Овсяницу; косари, собиравшиеся в этот день для косьбы овса, носили к хозяину в виде чучела овсяный сноп и получали от него подарки и угощения.

28-й день – преподобного Моисея Мурина.

Преподобный Моисей Мурин считается у русского народа целителем от пьянства, почему в Сказании о святых ему даже назначается особая молитва, и вообще советуется людям, страдающим от запоя, обращаться с молебствиями о воздержании к этому угоднику. Основанием для такого представления о св. Моисее Мурине, очевидно, послужило то обстоятельство, что он, сначала занимаясь разбоями, страдал сильным пристрастием к вину.

Так, например, по замечанию о нем Четьих миней и Пролога, однажды, увидев стадо овец и при них пастуха, Моисей Мурин задумал было убить его, и, когда это не удалось, чтобы выместить свою злость, он «уби четыре изрядныя овцы, и одрав их, мяса добрейша изъяде, овчины же на вине пропил». Но впоследствии времени, сознав при помощи Божией грехи свои, он обратился к Богу с покаянием и стал одним из строжайших подвижников благочестия.

29-й день – Усекновение Честной Главы Святого Иоанна Предтечи.

В простом народе праздник этот исстари известен под именем Ивана Постного, или еще иначе – Головосека. Один из старинных иностранных путешественников по России XVI в., Александр Гвагнин Веронский замечает, что наши предки ни одного святого не почитают так строго постом, как св. Иоанна Крестителя. Действительно, доселе видим, что народ русский, верный благочестивым обычаям своих предков, глубоко чтит день памяти мученической кончины св. Иоанна Крестителя и проводит его в строгом посте. Простолюдины наши доходят в этом случае до некоторых, довольно странных крайностей. Например, по общенародному верованию, в день Иоанна Крестителя грешно брать в руки нож, или если срубить им головку капусты, то на ней покажется кровь. Очевидно, что в этом случае наш простодушный народ вспоминает обстоятельства смерти великого угодника Божия и, в частности, орудие самой казни – нож, который пролил невинную кровь. Еще наши простолюдины в день Ивана Постного остерегаются есть что-либо круглое, например, капусту, так как, по верованию народному, срубить в сей день кочан капусты – значит то же, что срубить голову, также не решаются употреблять картофель, яблок – в том же убеждении, что враги св. мученика, отсекши голову, катали ее на блюде как картофель или яблоко и т. п.

В старинных Сказаниях о святых св. Иоанн Креститель почитается целителем головной боли, ему даже полагается особенная молитва с этою целью.

Переходящие праздники и недели

Изложив, таким образом, неподвижную часть церковно-народного месяцеслова, теперь, по принятому выше плану, мы должны еще сказать о подвижных праздниках и святых днях. Как известно, время их празднования обусловливается праздником Пасхи и располагается, собственно, по двум церковно-богослужебным книгам, именно Постной и Цветной Триодям. Поэтому и мы при изложении этого отдела в нашем церковно-народном месяцеслове будем следовать порядку, принятому в упомянутых книгах. Такое расположение подвижной части его тем более для нас важно, что это времяисчисление по неделям исстари очень уважается нашим народом. Наши предки весьма любили вести счет по неделям, а, в частности, что касается подвижного пасхального времяисчисления, то оно было весьма употребительно у них как часть собственно церковного времяисчисления. Чтоб убедиться в этом, следует только заметить, как в наших летописях и других древних исторических памятниках часты указания этого рода. Исстари, например, у нас известны недели свадебные, от Водокрещений, т. е. 6 января, до масленицы; или еще от 1 сентября до 15 ноября. В Псковской летописи под 1406 г. указывается Чиркисова неделя, т. е. всеядная, как общеизвестный срок. Киевская летопись замечает: «6854 г.[35] той же зимы прииде князь Симеон в Новгород на стол на Феодо-рове недели». В Несторовой летописи читаем: «венчая Ярополк у Святой Богородицы месяца февраля в 3-й день мясопустныя недели во вторник».

Под 6918 г. индикта 3-го Никоновская летопись говорит: «выйде преосвященный митрополит Фотий Кыевский и всея

Руси из Царяграда на Кыев, и прииде в Москву в Велик день. Того же лета месяца мая в 15-й день на память св. отца Пахо-мия, по литургии, в день Воскресения Господня, в сбор святых отец 7 недели по Пасхе, загореся град Ростов». Замечательно, что в нашем простом народе исстари ведется даже своя особая пасхалия, по которой он гадает о времени празднования Пасхи. Конечно, по своему характеру она далека от каких-либо точных ученых приемов, тем не менее опытные простолюдины с замечательною точностию определяют по ней время этого праздника. Вот сущность этой пасхалии, как она употребляется в сельском быту северо-западной Руси. Простолюдины здешние знают, что Пасха всегда празднуется после полни, ветешом, т. е. после полнолуния в последнюю четверть, а заго-вины, что бывают пред великим постом, всегда – молодзиком (новолунием).

По связи с этим обстоятельством, что заговины (сырные) приходятся молодзиком, крестьяне судят о величине мясоеда, а с тем вместе и о сроке Пасхи; смотря по тому, если придется молодзик колядами (об Рождестве), то считают восемь недель, а если молодзик на Новый год, то считают мясоед долгий, в девять недель, с масленою включительно; опять о величине мясоеда судят более приблизительно по мясоедам прошлого года. Если – положим примерно – прошлого года числилось мясоеда (с сырною неделею, как считает народ) 6 недель, то в настоящем году мясоеда должно быть 9 недель (по церковному счету без сырной 8 недель), а в следующем году мясоед имеет быть только 7 недель (без сырной 6 недель). Простолюдины хорошо знают, что мясоеда ровно 4 недели и менее никогда не бывает. Разумеется, заключение по мясоедам прошлого года не всегда верно, но довольно приблизительно. Величины ведь пасхальных годов состоят только из 50, 51, 54, 55 недель, и хотя порядок следования их весьма изменчив, но чаще всего случается, что после пасхального года в 51 неделю следует год в 55 и после того в 50 недель. Оттого чаще приходится, как считает у нас народ, принимая для круглого счета одни недели без лишних и недостающих дней, что после 5 или 6 недель мясоеда следует 8 или 9 недель в следующем году, а еще в следующем за этим 6 или 7 недель без масленой, а с масленою, как принято считать у крестьян, неделею больше. Неделя же масленицы идет в счет недель мясоеда потому, что многие поселяне под влиянием католичества во время унии привыкли есть мясное в эти дни и сохраняют это обыкновение, тем более что вообще здешние местности решительно не богаты пастбищами для скота и масло составляет продукт весьма дорогой. Эта бесхитростная пасхалия в большом ходу в западной Руси среди народа, и по ней он определяет недели и праздники, как бывающие до праздника Пасхи, так и случающиеся после него.

Подвижная часть церковного мясецеслова начинается вместе с Постною Триодью с недели, известной под именем Мытаря и Фарисея. В народном месяцеслове неделя эта исстари носит свои особенные названия: так, например, она известна была у наших предков под именем Чертовой недели или недели Чиркисовой, как это можно видеть из Псковской летописи под 1406 г. В настоящее время простой русский люд большею частию называет неделю Мытаря и Фарисея неделей Всеедною, или Сплошною, очевидно оттого, что в продолжение ее церковь наша разрешает всеястие, т. е. употребление скоромной пищи во все дни недели, не исключая обыкновенных постных дней – среды и пятницы.

Неделя Мясопустная известна обыкновенно в простонародье под именем Пестрой. По самому своему значению это название получило свое начало именно оттого, что по церковному уставу в среду и пятницу на Пестрой неделе полагается пост, а этим самым в нее как бы вводится своего рода пестрота, т. е. мясоестие сходится с постом. Замечательно, что Пестрая неделя считается почему-то вполне счастливым временем, особенно оно бывает тяжело будто бы для брачующихся. Наши предки говорили: «На Пестрой жениться, значит – с бедой породниться». – «На Пестрой жениться – голь да беда». И теперь на Руси на пестрых неделях не разыгрываются свадьбы. Что касается этого предрассудка относительно Пестрой недели, то не стоит ли он в связи с тем, что обыкновенно эта неделя служит, так сказать, преддверием к посту и по тому самому, быть может, считается временем, не совсем удобным и приличным для устройства свадебных праздников?

Неделя Сыропустная. Вся предшествующая этой неделе седмица в церковных месяцесловах называется сырною неделею, оттого что в течение ее, не исключая обыкновенных постных дней, среды и пятка, разрешается есть сыр и масло. Наши церковные писатели объясняют, что обычай этот введен православною церковию для противодействия преданиями иако-витской и гетрадитской ересям. В Сыропустную неделю церковь наша ввиду наступления Великого Поста вспоминает изгнание наших прародителей из рая за преступление заповеди Божией, желая этим пробудить во всех чадах своих чувство покаяния в собственных грехах. Но, как увидим сейчас, благодаря влиянию разных народных увеселений и развлечений, которые исстари у русского народа слишком некстати приурочены к Масленой неделе, упомянутое намерение церкви не имеет почти никакого значения в жизни народной. Известно, что с древних времен на Руси масленица служит самым веселым и раздольным общенародным праздником в собственном смысле этого слова. Простой наш люд недаром привык величать ее самыми нежными именами, как, например, честная, веселая, широкая, касаточка, неточка, ясочка, перепелочка, переберуха, перепелины твои косточки, бумажное тельце, сахарные уста и т. п. На масленицу каждый день, в частности, имел в старину особенное значение, по которому обыкновенно определялся и самый характер народных забав и развлечений.

Понедельник, например, называется встречею, потому что тогда праздновалось начало масленицы; вторник – заигры-ши, так как с этого дня начинались разного рода развлечения, переряживания, катанья; среда – лакомка, так как тогда открывались угощения у всех блинами и другими подобными яствами; четверг – широким, потому что с него начинался масленичный разгул; пятница – тещины вечеринки, когда зятья угощали своих тещ; суббота – золовкины посиделки, так как в этот день молодые невесты приглашали к себе на пир родных. Но считая излишним описывать подробно все эти увеселения и забавы, так как они мало относятся к предмету нашего исследования, приведем только несколько замечаний лиц, бывших свидетелями нашей древнерусской масленицы, чтобы судить хотя приблизительно о самом ее характере. Один из иностранных путешественников, посещавший наше отечество в XVI в., именно Одерберн, вот что говорит о древнерусской разгульной масленице: «Масленица названа так потому, что в продолжение этой недели русским дозволяется есть коровье масло, а в постные дни они употребляют черное. В это время у русских почти беспрерывно продолжается обжорство и пьянство; они пекут паштеты, т. е. оладьи и блины из масла и яиц, зазывают к себе гостей и упиваются медом, пивом и водкой до упаду и до беспамятства.

В течение всей масленицы только и слышно, что того-то убили, того-то бросили в воду. Город Москва обширный: там есть особенное место, где рано утром складывают тела убитых (убогие дома). Если у кого внезапно пропадет родственник или домашний, тот идет на выставку мертвых тел и там его отыскивает. Тела же неизвестных покойников бросают в общую яму, которая уничтожает их трупы». Судя по такому характеру масленичных развлечений, нельзя не видеть, что самая масленица есть чисто народное празднество, которое ни одною из своих сторон не касалось собственно религиозной жизни наших предков. Разве можно в этом случае указать на два обряда, которые могут говорить сколько-нибудь в пользу того, что наша масленица имела некоторые черты религиозные: это именно употребление так называемых блинов и особенное умиленное прощанье друг с другом. Относительно блинов известно, что они не только у славян, но и у других народов древности составляли не только праздничное кушанье, но и употреблялись при поминовении усопших. О блинах как праздничном кушанье упоминается даже в книгах Священного Писания, когда говорится о царе Давиде, что он, по случаю празднования перенесения ковчега завета, «даяше по сковрадному млину»; с другой стороны, у литовцев на так называемые хавтуры и другие празднества пекли блины; германцы в память своих покойников тоже употребляли обваренные оладьи. На этом основании можно думать, что и наша масленица не обходилась без поминовения усопших, тем более что, как известно, церковь наша обыкновенно субботу пред Масленою неделею посвящает поминовению усопших праотцев, отцов и братии, и эта суббота в народе известна под именем Родительской или Дедовской.

Другой обычай Масленой недели, именно умиленное прощение друг друга, есть своего рода просьба об отпущении друг другу грехов; отсюда последние дни масленицы и называются прощенными днями, целовальником, прощеным днем. Обычай этот глубоко доселе уважается русским народом, и особенно в старину об исполнении его заботились наши предки от царя до простолюдина. Один из иностранных писателей, именно Марже-рет, который в XVII в. путешествовал по России, говорит, что сам был свидетелем прощаний и мирских сходок, которые бывали в конце масленицы у наших предков и на которые являлись люди, поссорившиеся между собою. «Здесь, – говорит он, – враги и недруги приносят друг другу извинение, обнимаются и целуются, приговаривая, между прочим, „да не зайдет солнце в гневе нашем“. Известно, что в XVII в. цари русские хаживали на прощание к патриарху с боярами и думными людьми, причем патриарх угощал своих гостей медами и романеею. Благочестивый царь Алексей Михайлович имел обычай пред свершением этого обряда посещать богадельни и тюрьмы и собственноручно раздавал колодникам, увечным и болящим щедрую милостыню; эти выходы царя совершались тайно. Подобным же образом видим, что в старину и в простом быту люди благочестивые на масленице, после утрени и обедни, отправлялись с возами калачей в острог, в яму, в богадельни и в разные сиротопитательные заведения, подавая нуждающимся посильное подаяние и милостыню. Мало того: что касается обряда прощения, то следует заметить, что наши предки имели обычай обращаться за прощением в масленицу не только к людям живым, но даже к покойникам. С этой целью особенно благочестивые старики и старушки в прощальные дни ходили на кладбища и здесь просили прощения у своих дедов, отцов и родственников.

Сущность этого обычая, как можно заключить, вытекает именно из той всепрощающей любви христианской, которая повелевает всем своим последователям любить друг друга как самих себя и которая напоминает, что всякий человек, желающий искренно покаяться, должен прежде всего примириться с братом своим. Но нужно заметить, что на эти только обряды в нашей масленице и можно смотреть, как на особенности, которые носят на себе отпечаток религиозный. Что касается прочих развлечений и удовольствий народных, из которых слагалось это народное празднество, то нет никакого сомнения, что они по своему происхождению должны быть признаны остатками дохристианского язычества; потому-то представители нашей церкви далеко не могли мириться со всеми обычаями и обрядами древнерусской народной масленицы, и, как увидим сейчас из слов одного иностранного писателя, они открыто восставали против русской масленицы – этого разгульного празднества. «Патриарх русский, – говорит Одерберн о масленице, – хотел искоренить этот бесовский праздник, но не успел; он только сократил его на восемь дней, вместо прежних четырнадцати». Что касается происхождения нашей масленицы, то в разгульном празднике ее нельзя не заметить поразительного сходства с так называемым западным карнавалом. Некоторые из исследователей древнерусского быта не без основания поэтому полагают, что это чисто народное празднество перешло к нам с запада и приурочено было у нас к Сырной неделе. Мнение это кажется нам вполне удовлетворительным, тем более что им только и можно объяснить себе тот поразительный контраст и странную смесь языческих и христианских обычаев и обрядов, какими обставлена наша масленица.

1-я неделя Великого Поста. Так как с настоящей недели начинается пост, то понедельник этой седмицы исстари посвящается нашим народом особенному обряду очищения от грехов прошедшей веселой масленицы. Отсюда в русском народе понедельник первой недели известен под именем Чистого. Очищение это состоит главным образом в том, что теперь простой наш народ совершает по масленице тужилки, которые сопровождаются так называемым полосканием зубов, кулачными боями для вытряхивания блинов, мытьем в банях и т. п. После этих обрядов все поздравляют друг друга с наступающим постом. В Белоруссии и Малороссии, кроме упомянутых обрядов очищения, в Чистый понедельник белят и чистят хаты, не варят ничего съестного и стараются хранить в особенной чистоте домашнюю посуду. В других местах южной России в этот день тоже не употребляют другой пищи, кроме невареной, и вместо того пекут так называемые жилавники, пресные коржи, отчего

Чистый понедельник называется «Жилавым». Нужно заметить, что обряды народного очищения пред наступлением Великого Поста совершаются не только у нас, но они известны и у других родственных нам народов. У болгар понедельник первой недели Великого Поста тоже носит имя «Чисти понеделник», и в этот день собирается болгарская молодежь, зажигает солому и, перескакивая через огонь, приговаривает: «Урба ле-ле, Урба ле-ле-ле». Если поставим этот обряд в связи с подобными ему обрядами древнерусскими, то нельзя не видеть, что в нем сильно пробивается древнее языческое верование в очистительную силу огненной стихии.

Относительно же обрядов очищения, которые исстари совершаются нашим народом в Чистый понедельник, можно сказать, что в них главным образом выражается, с одной стороны, как будто сожаление о прошедшей веселой масленице, с другой – неопределенное желание, хотя чисто внешним образом, очистить себя от нечистых развлечений. На этой же неделе Великого Поста в пятницу во многих местах, особенно в Малороссии, соблюдается обычай приносить в церковь к вечерне в стакане мед, который называется кануном. По принятому обыкновению, над этим приношением в пятницу совершается краткая лития, и после того оно обыкновенно возвращается приносителям. Можно думать, что приурочение этого народного обычая к указанному дню находится именно в связи с тем, что в пятницу же на этой неделе наша церковь освящает коливо в честь св. Феодора Тирона. Относительно же самого приношения, которое в этих случаях состоит из меда, можно заметить, что с незапамятных времен мед служит символом спасения. В древних мистериях, например, медом умывали руки и приписывали ему очистительную силу. Легко поэтому допустить, что верования подобного рода были и у наших предков, и под влиянием их они могли смотреть на мед как на вещество, приличное для освящения в церкви. Не забудем при этом, что медом особенно была богата в старину наша земля и что это вещество в глазах народа признается вполне чистым и употребительным в постные дни. Наконец, сама церковь освящает, как известно, для своего употребления сродное с медом вещество воск. Неделя 1-я Великого Поста у наших предков называлась неделей Феодоровою, очевидно, от имени св. Феодора Тирона. Так, например, в Киевской летописи под 6854 г. читаем: «той же зимы прииде князь Симеон в Новгород на стол по Феодоровой неделе». В Малороссии простолюдины тоже называют эту неделю Феодоровицей.

4-я неделя Великого Поста. Неделя эта в народе известна под именем Средокрестной, очевидно оттого, что в среду на этой неделе обыкновенно исполняется половина Четыредесятницы. По уставу церкви, для одобрения верующих к продолжению второй половины поста, тогда совершается поклонение Честному и Животворящему Кресту Господню. Наши предки верили, что в полночь со среды на четверг переламывается пост, и это будто происходит так осязательно, что можно даже этот перелом подслушать. Без сомнения, в честь св. Креста и понесенных постных подвигов в простонародном быту и приурочен к Сре-докрестной неделе обычай печь пироги в виде креста, которые обыкновенно называются крестами; кроме формы креста, поселяне пекут еще пироги наподобие разных земледельческих орудий, например, в виде сохи, косы, бороны. По обычаю, более благочестивые крестьяне оставляют и сберегают часть этих крестцов к весенним посевам и с ними начинают засевать свои поля и огороды.

5-я неделя Великого Поста. В среду на этой неделе, по чину нашей церкви, совершается всенощное бдение, с каноном Андрея Критского, которое обыкновенно называется Андреевым стоянием, Андреевым достоянием или просто поклонами. В своем месяцеслове мы заметили, что св. Андрей Апостол считается у нашего народа покровителем врачующихся. Но простолюдины, не делая в этом случае различия в лицах и смешивая апостола Андрея с Андреем Критским, этому последнему усваивают тоже покровительство над браком. Потому в сельском быту как в день Андреева стояния, так и 30 ноября на память апостола Андрея девицы русские ходят в церковь и, между прочим, молятся этому угоднику о даровании хороших женихов. В Малороссии есть поверье, что девка, ходящая на поклоны, скоро выйдет замуж. В Белоруссии, по окончании богослужения св. Андрею, девицы возвращаются по домам и тут, ложась спать, рассыпают по своей постели заблаговременно приготовленную горсть льняного или конопляного семени. При этом они приговаривают следующие слова: «На тэбэ, святый Андрию, лен сию; да Божезнаты, с ким буду горя гороваты». На каком основании эти обряды и верования приурочены св. Андрею Первозванному и Критскому, на это объяснением может служить указанное нами выше слово aner, от которого происходит имя Андрей, собственно означающее мужа. В субботу той же недели, по уставу церковному, совершается акафист или поседальное пение Пресвятой Богородице, которое установлено в память чудесного избавления Византии от персов и аваров в 627 г. Оно обыкновенно называется попросту похвалою Пресвятой Богородице, отчего и суббота 5-й недели получила у наших предков наименование Похвальной. Так, например, читаем в Киевской летописи: «Ростислав вступи в Киев в ночь, в похвалу св. Богородицы», т. е. в субботу на 5-й неделе Великого Поста. Ныне наши простолюдины тоже называют 5-ю неделю Великого Поста неделей Похвальною или похвалою и, пользуясь созвучием этого названия, замечают, что «на Похвалу сорока похвалится яйцом».

Неделя Ваий или неделя Цветная. В русском церковнославянском месяцеслове неделя эта обыкновенно называется Вербною неделей, вербницею, вербичем. Название это дано неделе Ваий у нас потому, что по климатическим условиям наших стран на праздник Входа Господня в Иерусалим положено в церкви освящать вербу, которая скорее других деревьев распускает почки. Относительно праздника Входа Господня в Иерусалим нужно заметить, что он в старину имел важное значение как церковно-народный праздник. В этом случае наши предки особенное внимание обращали на два следующих обстоятельства, которые послужили предметом этого праздника, именно вход Спасителя в Иерусалим на жребяти и встречу его жителями города с ваиями. Первая сторона указанного события еще в греческой церкви подала повод к учреждению особого обряда, известного под именем «шествия на осляти». Обряд этот с древних времен существовал не только на востоке, но и на западе. Тогда как константинопольские патриархи в воспоминание входа Господня в Иерусалим совершали шествие на ослах, у католиков была своя подобного рода церемония. У них тогда возили колесницу с деревянным ослом, на котором изображен был сидящим Иисус Христос.

Нет сомнения, что церковь наша переняла обыкновение это у греков, и, как можно заключить из чина поставления митрополитов Всероссийских 1539 и 1564 гг., совершение этого обряда началось в Москве в XVI в. Впрочем, некоторые иностранные писатели, как, например, Олеарий, относят его к предшествующему столетию. Со времени его появления в России обряд шествия на ослах постоянно совершался в нашей церкви, так что даже во время владения Москвой поляками мы не замечаем его прекращения. По свидетельству одной летописи, в 1611 г. дозволено было патриарху Гермогену священнодействовать в неделю Ваий, и шествие на ослах совершалось тогда в виду пеших и конных ляхов и немцев, которые стояли с обнаженными саблями и заряженными пушками. В церковных обрядах 1627 г. тоже находим указание, «что 6-й недели поста в вечеру и на утрени бывают службы в соборе, и пред обеднею патриарх к Троице на ров и паки в собор». Один немецкий ученый XVII в. как очевидец этой церемонии в Москве описывает, как она совершалась в то время. Шествие на ослах совершалось в Кремле и происходило только кругом соборов; но впоследствии времени оно перешло далее за Спасские ворота ко храму Петровского собора, где находился придел Входа Господня в Иерусалим.

По церковному чину этого обряда, патриарх в полном облачении восседал на коне, убранном в виде осла, и совершал крестный ход с древесными ветвями. В этой церемонии до Петра Великого всегда участвовали сами цари, которые после патриарха являлись здесь важнейшими действующими лицами, так как они водили под уздцы лошадь, на которой сидел патриарх. Подобные же крестные ходы, по общему чину обряда шествия на ослах, положено было в старину совершать и архиереям в городах, где место царя заступали обыкновенно воеводы. Впоследствии времени, когда у нас уничтожен был сан патриарха, вместе с тем отменены были особенности, какие усвоялись чести и достоинству патриарха; тогда, между прочим, уничтожен был и обряд шествия на ослах. Необходимость этой отмены тем более имела свою основательную причину, что предки наши стали более обращать внимание на внешнюю сторону этого обряда, а не на его внутреннее содержание. Впрочем, с прекращением этой церемонии поставлено было совершать вместо этого крестное хождение с иконою Входа Господня в Иерусалим, и то, между прочим, с тем условием, – «аще молва где чается или будут настоять благоговению людие». Что касается другого обстоятельства, бывшего при входе Господнем в Иерусалим, именно встречи его Иерусалимом с пальмовыми ветвями, то оно также имело у наших предков большое значение. Приготовление вербных ветвей к этому празднику в старину составляло на Руси тоже, можно сказать, особый обряд, в котором очень живое участие принимали все – от царя до простолюдина.

Так, например, известно, что в древние времена патриархальной простоты и благочестия пред Вербною субботою жители Москвы и с ними благочестивые наши цари ходили ломать вербу в Китай-город, на реку Неглинную, берега которой в изобилии покрыты были ивами и вербой. Кроме того, как замечают иностранные писатели, посещавшие Россию, например, Олеарий и Бер, в былое время в Вербную субботу пред обедней, при большом стечении народа, выносили из Успенского собора большое цветное дерево, украшенное разными искусственными плодами, и, установив его в огромные сани, возили в крестном ходе. Едва ли что другое, как не остаток этого старинного обычая, можно было видеть еще недавно в некоторых местах западной Руси, где на неделю Ваий крестьяне привозили в церковь вербу целым деревом и после освящения ее ломали себе ветви. Что касается приготовления ваий к празднику Входа Господня в Иерусалим, то во многих местах нашего отечества еще и ныне, особенно в столичных и больших городах, сохранился обычай приготовлять к этому дню искусственные ваии из зелени и цветов и прибирать их всевозможными искусственными прикрасами. Затем нельзя не заметить, что предки наши в Вербную неделю наблюдали следующее обыкновение: возвратясь из церкви по освящении вербы домой, все легонько стегали ею друг друга, приговаривая: «Не я бью, верба бьет». А кто просыпал заутреню, того стегали посильнее, тоже с приговоркою: «Верба хлес – бей до слез». Нечего говорить о том, что обыкновение это в полной своей силе остается в нашем народе и доселе.

Более замечательно то обстоятельство, что, по народному поверью, самой священной вербе исстари приписывается особенная целебная сила, почему, следуя этому поверью, наши предки съедали со священной вербы по девяти шишичек (сережек), считая это предохранительным средством против лихорадки; равным образом ныне наблюдается в нашем народе обычай летом, во время грозы, ставить освященную вербу в окнах в доме, для предохранения от грома.

Страстная неделя. В простонародном быту часто называется эта неделя Великими днями или еще чаще Белою или Чистою неделею. Первое из этих названий, очевидно, буквально заимствовано нашими предками из церковного месяцеслова. Что касается другого, то оно ясно объясняется народным обычаем, который исстари приурочен у нас к Страстной неделе. Известно, что наши поселяне, готовясь к встрече такого великого праздника, как Светлое Воскресенье, начинают белить и прибирать свои хаты и вообще заботиться о возможной чистоте и опрятности у себя. Отсюда понятно, что все эти домашние занятия и дали название Страстной неделе Белой или Чистой. Впрочем, если заглянем в предания нашей старины, то на этот раз найдем и другие обряды, которые тоже могли иметь известное влияние на название Страстной седмицы Чистою или Белою. В одной старинной веснянке поется про Страстную седмицу «На Белой неделе пожары горели». В Стоглаве также находим замечание о том, что наши предки «в Великий четверг порану солому палили и кликали мертвых».[36] В одном сборнике, писанном в 1754 г., между разными играми, суевериями, приметами простонародными упоминается: «в Великий четверток постели для блох зажигают и хмели палят, платья моют до солнца и мочатся сами». Известно также, что исстари и доселе еще ведется в иных местах в простом народе обычай, по которому имеющие накожные сыпи для извлечения купаются в Чистый четверг до восхода солнца, а другие, здоровые, обливают себя холодною водой с той целию, чтобы на будущее время предохранить себя от подобного рода болезней. Обращая внимание на самый характер этих народных поверий, приуроченных к Чистому четвергу, дню древнего Перуна, кажется, нечего сомневаться в том, что они служат остатком еще дохристианских верований. В этих купаньях и пожарах весьма явно пробивается древнеязычес-кое понятие наших предков о целебной силе огня и воды и о влиянии этих стихий на здоровье человека, особенно ввиду наступающей весны, которая считается временем возбуждения и оживления всех сил природы.

Ненапрасно поэтому Стоглав сильно восстает против этих обрядов и называет их «прелестью и хулою еретичества». Затем далее в том же Стоглаве читаем, что «некоторые невегласи попы в Великий четверг соль под престол кладут, и до седьмого четверга по Велице дни тако держат и ту соль дают на врачевание людям». Обычай этот и доселе сохраняется в простом народе в Малороссии, где именно в Великий четверг оборачивают в холст кусок соли, обжигают ее в печи и приносят в церковь для освящения. Соль эта, по народному верованию, весьма хороша для людей от боли живота, для овец и коров, от разных болезней, а также от сглаза. Довольно также замечательно глубокое уважение нашего народа к так называемой страстной четверговой свече. Выслушав чтение страстей Господних, многие из наших простолюдинов особенно заботятся о том, чтобы свеча эта не погасла, и стараются ее с огнем донести в свои дома. Пришед-ши домой, хозяева выжигают этою свечою кресты на потолках, дверях и других местах и вообще приписывают ей особенное значение, как, например, дают в руки умирающим, зажигают ее во время грозы, ставят пред иконою во время трудных родов, ходят с нею весною в пасечники, к пчелам.

По догматике народных верований, не всякая четверговая свеча может называться страстною; собственно страстная свеча считается та, которая по крайней мере горела на трех страстях. Что касается приурочения указанных верований к страстной свече, то в этом случае, очевидно, послужил основанием для этого церковный обычай – употреблять свечи при чтении страстей Христовых. Наконец, на Страстной седмице в пяток благочестивый русский люд особенно соблюдает строгий пост. Нет сомнения, что этот обычай имеет основание в том, что в Великий пяток наша церковь вспоминает обстоятельства страданий и смерти Спасителя. Во многих местах среди простонародья в Великую пятницу есть обычай, имеющий, вероятно, целию почтить прилично Господа плотию умершего, класть под плащаницу ладан. Это приношение нередко самими же священниками вместе с плащаницею переносится на престол, после чего обыкновенно оно считается в народе священною вещью, полезною от разных болезней и, между прочим, от грома. Поверье это известно, впрочем, не только у нас; оно соблюдается также у болгар, которые тоже в Великую пятницу кладут под плащаницу ладан, чтобы освятился, и считают его целебным средством от зубной боли и уроков.

Праздник Пасхи. Пасха называется праздником праздников, торжеством торжеств; недаром поэтому наши предки со своей стороны обставили этот праздник особенными верованиями и обычаями, которые и доселе живут в быту народном. В русском народе исстари первый день Пасхи называется Светлым Воскресеньем, Великоднем, и вся светлая седмица известна под именем Святой, Великоденской, Радостной. В Златой Чепи (рукоп. библ. Троиц. Лавры) сказано: «Вся та неделя – один день; ибо когда Христос воскрес, тогда солнце стояло не заходя всю ту неделю». Известно, что против этого суеверного предания с особенным обличительным словом восставал преподобный Максим Грек, и наши предки действительно до него не иначе как этим преданием объясняли себе название Великодня. В Древней Руси также, как видим из народных сказаний, было сильно распространено верование, что с первого дня Пасхи до Вознесения по земле странствуют Христос и апостолы в нищенских рубищах и в виде бедняков. Они испытывают людское милосердие, награждают людей добрых и карают злых.[37] Верование в странствование по земле Иисуса Христа вышло из евангельских сказаний, в которых именно находим частые упоминания о явлении Иисуса Христа после его воскресения из мертвых своим ученикам и апостолам и еще многим из своих последователей. В указе о погребении усопших на Святую Пасху (в Требнике), в объяснение того, почему из обычного чина отпевания усопших очень немного удерживается при погребении их во дни Пасхи, сказано, что «в покаянии умерший (в сии дни), а и не соудовлет-ворил есть о своих согрешениях, молитвами церковными оставляется ему и от удержания свободится».

Но по народному представлению, в праздник Пасхи открывается светлый рай для всех умирающих в это время, и все покойники, оставляющие этот свет на Пасху, беспрепятственно переходят в селения праведных. Мысль эта, как видно, легко родилась в уме народном частию под влиянием священных песен, в которых возвещается всеобщее прощение, частию под влиянием церковного обычая открывать в храмах на всю пасхальную седмицу царские двери. По толкованию св. Иоанна Златоустого, отверстие этих врат знаменует отверстие небес. Обряд христосования, как известно, перенесен к нам из Греции. Что касается самого значения этого обряда, то нет сомнения, что он, по мысли христианской церкви, служит выражением общей радости и всеобщего прощения, которое даровано нам воскресением Спасителя. Потому-то наши предки на праздник Пасхи христосовались не только с живыми, но и с умершими. Обычай этот в старину особенно наблюдали благочестивые старики и старухи, которые на Пасху ходили на кладбища, на эту ниву Божию, и христосовались со своими покойниками, сопровождая обыкновенно этот обряд плачем, стонами и разными причитаниями. Не менее также уважается в нашем народе другое благочестивое обыкновение, освящаемое самою церковию, именно употребление на Пасху красных яиц. В яйце, скрывающем жизнь птенца, наши предки могли видеть наглядное изображение живоносно-го гроба и воскресения Христова; с другой стороны, воскресен-ское яйцо своим красным цветом легко могло напомнить ту бесценную кровь, которою исходатайствовано нам вечное спасение. О начале обыкновения употреблять на Пасху красные яйца в Греции сохранилось целое предание, в котором виновницею этого обычая представляется св. Мария Магдалина.

Предание это говорит, что по вознесении Спасителя на небо св. Мария Магдалина, пришед в Рим для проповедания Евангелия, предстала пред императором Тиверием и, поднеся ему красное яйцо, сказала: «Христос воскресе!» – и таким образом начала свою проповедь. Первенствующие христиане, узнав по слуху об этом простосердечном приношении св. Магдалины, начали подражать оному и при воспоминании Воскресения Христова дарить друг друга яйцами. Это обыкновение впоследствии времени стало всеобщим. Предание это подтверждается упоминаемою ученым греком Константином Экономидом в сочинении его об этом предмете рукописью X в., которая хранится в монастыре св. Афанасии, находящемся недалеко от Фессалоники, и в которой сказано, что обыкновение это существует от самых времен апостольских и получило начало от св. Марии Магдалины. Впрочем, обычай подобного рода был известен в глубокой дохристианской древности. Известно, что все народы в Европе и Азии в язычестве имели обыкновение во время празднования нового года, который обыкновенно начинался почти в одно время с христианскою Пасхою, ставить на стол яйца и дарить их друг другу. В Персии до сих пор этот обычай соблюдается. Так, Ле-Брюин, описывая свое путешествие, замечает, что в 1704 г. ему случилось быть в Персии в самый праздник нового солнечного года, во время которого жители одаривали друг друга крашеными яйцами.

В глазах древних народов, как объясняет Плутарх, яйцо представляло некоторым образом Творца, во всем вседейству-ющего и все в себе заключающего; так, по его словам, смотрели на яйцо египтяне, персы, римляне, греки и другие народы. Обращаясь затем к временам древнерусской жизни, заметим о некоторых обычаях, соединявшихся издревле с употреблением воскресенского яйца. Известно, что на пасхальной утрене наши цари, перед тем как христосоваться, прикладывались к иконам и христосовались с духовенством и боярами, причем более близких из них жаловали к руке, раздавая яйца гусиные, утиные, куриные, также деревянные, расписанные по золоту яркими узорами. Приготовлением таких яиц к празднику Пасхи в старину на Руси занимались пекари, иконописцы, травщики Оружейной палаты и монахи Троице-Сергиевой лавры. Что касается простого народа, то при христосовании он употребляет яйца как символы всего жизненного и цветущего в природе. Так, на праздник Пасхи наши крестьяне ставят на стол кадку с зернами пшеницы, зарывая в нее воскресенское яйцо, и зерны эти берегут для посева; отправляясь сеять лен, кладут в мешок, наполненный семенами, яйца и при посеве этих семян разбрасывают по полю яичную скорлупу, приговаривая: «Роды, Боже, конопли билы, як яйцо». Также есть у некоторых хозяев обычай гладить воскресенским яйцом домашний скот, особенно лошадей, в знак желания, чтоб они были гладки как яйцо. Не говорим уже о том, что исстари у русского народа яйцо, особенно на праздник Пасхи, служит своего рода игрушкой: оно употребляется, как известно, для битков, катанья и других развлечений.

Впрочем, такого рода обращение с Воскресенским яйцом не считалось у наших предков приличным и уместным: в монастырских указах XVII столетия наряду с другими суевериями запрещается биться яйцами. В древней христианской церкви, как известно, праздник Светлого Воскресения Христова посвящался по преимуществу делам благотворительности. Подобно тому у нас на Пасху русские государи посещали застенки, больницы, богадельни, пленных иностранцев и колодников и, приветствуя их: «Христос воскресе!», наделяли одеждою, деньгами, пищею. Вообще всю светлую седмицу наши цари и царицы посвящали богомолью, путешествуя по ближним и дальним монастырям, и щедрой раздаче милостыни нищим и увечным. На праздник Пасхи у нас, по исконному обычаю, священники и церковнослужители ходят в городах и селах по домам со священными иконами, с пением праздничных стихов и вообще с молитвенными благословениями. Это известно у нас под именем славления Христа. При этом во многих местах Великороссии принято отправляться в сопровождении священнослужителей с иконами и хоругвия-ми на поля, засеянные озимыми хлебами. Во время этого богомолья многие соблюдают строгую умеренность в пище и питии, а иные почти и постятся, не употребляя во все продолжение ношения икон мяса, и при этом хозяева просят в своих молитвах Воскресшего, да воскресит Он и все посеянное на поле.

В западной и южной Руси во время обхода с молитвою домов священники благословляют еще столы с разного рода яствами, которые обыкновенно приготовляются к Пасхе в большом количестве и разнообразии. Замечательно при этом, что, смотря на пасхальные яства как на вещи, освященные церковною молитвою, наш простой люд с особенным благоговением относится к остаткам воскресной трапезы. Так, например, наши поселяне стараются сберегать кости от пасхального стола и частию зарывают их на пашнях с целью предохранить нивы от града, частию держат в домах и во время летних гроз бросают в огонь, дабы отвратить удар грома, и т. п. С давних времен положено нашей церковию чрез все продолжение праздника Пасхи звонить во все колокола. Обыкновение это особенно сильно в Великой и Южной России, где всегда в это время находится весьма много охотников звонить на колокольнях. Целодневный звон знаменует в сем случае духовное торжество и сердечную радость верующих о победе над врагами нашего спасения. В других местах на Великий день в Великороссии и Западной России существует обычай пред пасхальною заутреней всходить на колокольню и стрелять оттуда из огнестрельных орудий; также во время крестного хода на самой заутрене бить в барабан.

Первое из этих обыкновений известно у лужичан. Существует народное поверье об игрании в Светлое Воскресение солнца, как бы разделяющего с христианами радость великого праздника; поэтому многие из простолюдинов наших, весьма интересующихся этим мнимым явлением, рано на праздник Пасхи взбираются на колокольни, крыши, пригорки, чтоб наблюдать за игранием солнца. Наконец, в русском быту исстари совершается в праздник Светлого Воскресения еще один обряд, который, несомненно, относится к глубокой древности языческой; разумеем так называемое обливание молодых людей и девиц в первые дни праздника Пасхи. Об этом обычае древних славян читаем следующее замечание в Густинской летописи: «От сих, т. е. языческих, богов, единому некоему богу на жертву людей топяху, ему же и доныне, по некиим странам память творят безумнии: в день Воскресения Христова собравшеся юнии играюще вметают человека в воду, и бывает тогда действом тых богов, си есть бесов, разбиваются и умирают или утопают; но в иных же странех не вкидают в воду, но токмо водою поливают, но единоче тому же бесу сотворяют». По свидетельству Ломоносова, в его время в простонародье обливали водою в наказание за небытие у заутрени, а иногда просыпавших ее бросали в воду. Известно, что у римлян весною в месяце мае обливали друг друга водою и купались в Тибре в честь богини Майи. Сербы доселе наблюдают особенный обряд Додоны, который имеет символическое значение благодетельного и плодотворного влияния весенней влаги и дождя.

Можно полагать, что и у нас в обряде, приуроченном к важнейшему весеннему празднику Пасхи, наши предки выражали свои верования в благодетельную и плодотворную силу весенней водной стихии. Верование это имело глубокое значение у наших предков, которые даже приносили жертвы водной стихии и приписывали целебное значение весеннему снегу и дождю. Потому-то в указе св. синода, изданном в 1721 г. 17 апреля, наряду с другими народными суевериями и остатками древнего язычества строго запрещается и обычай обливания на Пасху как остаток темной дохристианской старины. Именно в указе этом говорится: «В Российском государстве, как и в городах, так и весях, происходит от невежд некоторое непотребство, а именно во всю святую седмицу Пасхи, кто не бывает на утрене, такого, якобы штрафуя, обливают водою и в реках и в прудах купают. И хотя простой народ делает себе будто забаву праздничную, однако от этой суетной забавы делается не токмо здравию, но и животу человеческому несчастие; ибо оным от невежд купаньем в глубоких реках иногда людей потопляют, а сонных и хмельных, внезапу обливающе, ума лишают». Известно, однако, что обряды обливания на Пасху и доселе еще держатся во многих местах среди нашего простонародья.

Неделя Фомина. Неделя эта известна в народе русском под именем недели Проводной или Проводов, очевидно, оттого, что ею оканчивается и провожается неделя Светлого Христова Воскресения. В древней церкви греческой, как можно видеть из 62-го слова св. Иоанна Златоуста, на неделе Фоминой было установлено поминовение умерших, которое совершается у нас обыкновенно в понедельник или вторник этой недели. Говоря об этом установлении, св. Иоанн Златоуст спрашивает своих слушателей: «Для чего отцы наши, оставив молитвенные домы в городах, установили сегодня (разумея здесь вторник Фоминой недели) собираться вне города и на этом именно месте?» И отвечает: «Сегодня Иисус Христос сошел к мертвым; потому здесь и собираемся мы, потому и самое место это называется кладбище». Итак, в основании обыкновения поминать умерших в Фомину неделю лежит воспоминание, совершаемое в эту неделю, о сошествии Иисуса Христа в ад к душам умерших. Кроме того, поминовение умерших в Фомину седмицу есть возобновление постоянного обычного моления о них, после великих седмиц Страстной и Пасхальной, в кои и по субботам, как это бывает в четыредесятницу, не совершается поминовение, за исключением поминовения на полных литургиях. Совершение поминовения в понедельник Фоминой недели заповедуется в церковном уставе (последование Сырной и Фоминой недели). В реестре поминовения лиц царского дома, тех из них, память которых приходится между субботою Лазаревою и Фоминым понедельником, предназначено поминать во вторник Фоминой недели. Поминовение в Фомину неделю издревле у нас называлось Радуницей, Радавницей, Радоницей, каковые названия, по словопроизводству, ясно напоминают собою о радости умерших или отраде, получаемой ими от церковного поминовения. Так, например, в Троицкой летописи под 1372 г. замечается: «Литва и ляхи и жемоть приедоша изгоном к Переяславлю по Велице дни на другой недели во вторник на заутрие на радунице». Или же в Киевской летописи 1493 г. говорится: «Тояж весны на Радуницу погоре Москва нутр весь и казна у Чудова в монастыре». Нередко же Радуница в старину носила название Навиева дня, от древнеславянского слова навий, означавшего мертвеца. Ныне простой народ называет поминование на Фоминой неделе, как и в старину, Радуницею, также Могилками, Гробками от хождения на кладбище, или еще Родительскою, от поминовения родителей и родственников.

Что касается самих обрядов поминовения, какие совершались нашими предками в это время, то они состояли в следующем. С наступлением Радуницы народ целыми семействами выходил на могилы своих предков, и здесь женщины и мужчины, садясь на гробах покойников, с плачем и рыданием взывали к их душам, воспевая их добродетели. При этом многие из людей благочестивых считали долгом христосоваться с покойниками и твердо верили, что усопшие могут отвечать на их привет тем же. В Патерике Печерском действительно описывается, как в 1463 г. тела печерских усопших святых ответили на голос священника в Велик день: «Христос воскресе!» После оплакивания и христосования у наших предков тут же следовали богатые угощения, состоявшие преимущественно из блинов, пирогов, яиц, вина, пива, и в конце концов плачевное торжество Радуницы заключалось в собственном смысле общим разгулом и игрищем. Следует при этом заметить, что древнерусский народ и в этом не забывал своих покойников и оставлял на гробах их часть приносимых им на кладбище яств и питья, думая, что по уходе поминающих умершие не откажутся насладиться этими приношениями. Нельзя не признать, что разгул и угощение, связанные у наших предков с Радуницею, остались в русском народе от дохристианского поминовения усопших и, как видно, благодаря совпадению с церковным поминовением на Фоминой неделе бессознательно усвоены были чисто христианскому обряду.

Не без основания замечает Карамзин, что наш народ, следуя языческому обряду, совершает над умершими обжорства и возлияния в честь их, и что, следовательно, наши родительские поминки напоминают собою древнеязыческий обряд поминовения, совершавшийся в начале весны, и вообще древнюю тризну. Что касается основания, почему предки наши избрали начало весны для поминовения усопших, то вероятно, что в этом случае держались они того общего верования, что весеннее время всеобщего пробуждения природы было в то же время порою пробуждения и самих душ из темных затворов адских. Не напрасно поэтому Стоглав, вооружаясь против разного рода суеверий и обрядов своего времени, запрещал, между прочим, на Радуницу всякое беснование.

Неделя Мироносиц. Неделя эта исстари посвящается в русском народе так называемому бабьему празднику, когда обыкновенно пожилые и старые женщины устрояют для себя общие гулянья в рощах с угощениями, плясками и песнями, которые часто продолжаются целую ночь. Можно думать, что основанием, почему именно женщины избрали эту неделю для своего праздника, послужила мысль о святых мироносцах, воспоминанию которых наша церковь посвящает эту неделю, и которые вообще, по народному представлению, считаются как бы патронами женского пола.

Праздник Преполовения. В этот день, как известно, церковь наша с воспоминанием об освящении от ангела воды в купели Силоамской соединяет воспоминание учения Иисуса Христа о воде живой, т. е. о Святом Духе (Иоанн. 7, 38), и при этом молится Господу о напоении всех жаждущих спасения водами благочестия. На этом основании в нашем отечестве и приурочен ко дню Преполовения благочестивый церковно-народный обычай освящать воду на реках, в колодцах, – и эта вода, подобно воде Богоявленской, считается весьма важным освятительным средством в домашнем употреблении. В связи с этим обычаем, без сомнения, находится и другой, по которому наши поселяне в сопровождении священников совершают особые крестные ходы на поля, причем обыкновенно над нивами, засеянными хлебом, читаются установленные молитвы и священник окропляет нивы святою водою.

Вознесение Господне. В память Вознесения Господня на небо простолюдины наши пекут большие продолговатые пироги, верхняя корка которых выкладывается поперек перекладинами; эти пироги называются лесенками, лестовками, лествицами.[38] По заведенному обычаю, они по местам приносятся в церковь и над ними служат молебствия, после которых одна часть этого печенья отдается причту, а другая идет в пользу нищих. Во многих местах поселяне, приготовляющие к празднику Вознесения лестовки, строго наблюдают правило делать на них не больше семи перекладин, которые в этом случае указывают на семь небес. С этими лестовками после молебствия многие влезают на колокольни и бросают их оттуда на землю. Смотря по тому, упадет ли лестовка вдоль или поперек церкви, останется ли она цела или разобьется, всякий гадает, в которое из семи небес он попадет после смерти. Если, например, все семь ступенек останутся целы, – это хороший признак, значит, быть в раю; если лестовка разобьется вдребезги, это знак великих грехов, затрудняющих путь в царствие небесное, и т. д. С этим суеверием, сохранившимся от незапамятной старины, в Древней Руси господствовало не менее грубое представление о загробной жизни, по которому души умерших нуждались будто в разного рода естественных средствах для достижения небес, подобно тому, как обыкновенный человек нуждается в какой-либо подставке для лазанья на неприступную высоту.

Потому-то древние руссы имели обычай, например, сберегать ногти умерших, которые будто бы помогали им влезать на высокую гору небес; с этою же целию клали в гроб покойников ременные и другого рода лествицы. Так, в сказании о житии князя Константина Муромского говорится, что наши предки «по мертвых ременныя плетения древолезная с ними в землю погребаху». Еще и ныне можно видеть, что в сороковой день по смерти усопшего наши простолюдины, чиня поминки, ставят на стол вместе с блинами нарочито испеченную из теста лест-вичку, вероятно, имея при этом мысль о более удобном способе взбирания на небо. В некоторых местах в самый день похорон приготовляется для этой же цели хлебная лестница величиною в аршин, которая ставится на стол при высоте гроба.

Неделя Святых Отцов. Неделя эта у наших предков называлась неделею Русальною, как это особенно видим из древних летописей. Так, например, в Киевской летописи под 1015 г. замечается: «Володимиру бысть болезнь крепка, ею же скончася маиа в 10 день русальныя недели». Что касается самого имени Русальный, Русалия, то оно известно было не только у наших предков, но и у других народов, например, в Греции, Италии. В примечании Вальсамона на греческую Кормчую в 42-й главе упоминается о русалиях, празднуемых по какому-то древнему предосудительному обычаю в иных странах. В одном харатейном Прологе XV в. в житии преподобного Нифонта упоминается о русалиях, которые представляются здесь в виде каких-то бесовских игрищ, против которых, между прочим, остерегал верующих этот св. угодник[39] Дюканж говорит, что после Пасхи в Италии совершался праздник Розарий, названный так, по его мнению, от цветения в эту пору роз, отчего и праздник Пятидесятницы в Италии назывался «Pascha rozala vel rosareum». При этом кстати заметить, что древние римляне в месяце мае украшали розами, которые у них посвящались усопшим, себя и гробницы предков, и обряд этот назывался Rosalia; наш Стоглав, осуждая разные суеверные обычаи и верования, существовавшие в его время в русском народе, сильно вооружается против Русалий, описывая их как богомерзкий и бесовский праздник. Можно поэтому принять за вполне достоверное, что Русалия была какое-то особенное празднество, оставшееся от времен язычества, но, совпавши в христианскую эпоху с неделею Святых Отец, дало последней название недели Русальной. Впрочем, русский народ с именем Русальной недели соединяет еще представление о русалках, темных существах, которые выходят будто из утопленниц и детей, являющихся на свет мертвыми или же умирающих некрещеными.

По представлению народной фантазии, русалки считаются жительницами вод, существами нагими и прекрасными. На неделю Святых отец они выходят из своих подводных жилищ, плещутся в полночь при луне на поверхности воды или же качаются в лесах на деревьях, бегают по полям, заманивая прохожих, чтобы защекотать их до смерти, и т. д. Судя по самому названию русалок и тому обстоятельству, что они обыкновенно, как верит русский люд, являются на землю на неделю Святых Отец, можно думать, что седмица эта получила название Русальной, если не от Русалий, то от русалок. Древнерусский народ на Русальной неделе в четверг совершал особенный праздник, который назывался Семиком. Имя Семика производят от числа семь, так как он обыкновенно приходится на седьмой неделе по Пасхе, отчего еще и самая седмица эта нередко известна была в старину под именем Семицкой. В Семик, как в один из весенних праздников, народ целыми толпами отправляется в поля и рощи, собирает разные травы, преимущественно благовонные – чабер, мяту, зорю и калуфер, рубит молодые березки и другие деревья. В то же время по городам и селам стены внутри домов убираются древесными ветвями, полы устилаются скошенною травою, окна – пахучею зеленью и цветами. По дворам и улицам устанавливаются в землю целые ряды березок, липок и кленов, так что каждый город и деревня превращаются на несколько дней в зеленые сады. От такого повсеместного употребления зелени на Семик неделя Святых Отец, или Семицкая, получила также в народе название Зеленой.

В Малороссии семиковая зелень называется попросту кле-чанье; отсюда вышло здесь особое название семицкой недели Клечальною. Заметим, что русальная зелень в глубокой древности по языческой символике пользовалась большим уважением и служила одною из важнейших особенностей, которыми обставлялись древненародные празднества. Известно, что не только наши предки, но и другие народы в язычестве обожали старые деревья, совершали под их тенью празднества, здесь же приносили жертвоприношения. Относительно употребления зелени в виде венков нужно заметить, что обычай этот весьма древний. Почти все древнейшие народы употребляли венки во время приношения жертв. Греки и римляне надевали их себе на голову во время народных празднеств и общественных торжеств. В этих случаях венок считался эмблемою бессмертия, знамением перехождения души на небо и союзом мертвых людей с живыми. На этом основании легко предположить, что семицкий венок послужил у нас средством загадывания о будущей судьбе, жизни, смерти и других обстоятельствах. Кроме указанной чисто народной стороны, в праздновании древнерусского семика нужно заметить еще церковную особенность этого дня, именно поминовение и погребение умерших.

Общим местом для совершения обряда служили так называемые убогие дома, скудельницы, гноища,[40] которых было очень много в Древней Руси, особенно в Москве и более известных городах, например, в Новгороде. Убогие дома эти устроились особенно во время разных общественных бедствий, как, например, моровой язвы, голода, нашествия врагов, и назначались для предохранения живущих от заразы, а тел усопших от поругания, а также служили местом исполнения над ними церковного погребения. В день Семика в убогих домах совершалось отпевание умерших, для чего приходили сюда с крестным ходом и в сопровождении архиереев, как это обыкновенно делалось в Москве.

К этому дню набожные люди покупали гробы и саваны, холсты и полотно и отправлялись с ними за крестным ходом в убогие дома. Там находился большой сарай или амбар с глубоким ям-ником, в котором обыкновенно складывались трупы усопших. В особенности осенью и зимой собирали, например, в Москве, по городским пустырям, захолустьям и по кривым безлюдным переулкам тела замерзших и убитых и свозили их в эту общую яму. Зимою по причине неудобства копанья замерзшей земли их не зарывали в могилы, а оставляли до весны, до того времени, когда земля оттаивала и являлись доброхотные датели разных принадлежностей для отпевания покойников. В одной старинной песне сказано про убогие дома:

Там ночь велика,
Спи до Семика.

Разбирая навал тел, обернутых в рогожи, одни из наших предков отыскивали здесь своих родных, другие – знакомых, и все вообще действовали в этом случае с истинно христианским самоотвержением: они голыми руками собирали и прикладывали отпавшие члены к трупам, одевали их в саваны, некоторые сами рыли для покойников могилы, засыпали их землею, служили панихиды и тут же, исполнив этот христианский обряд погребения, совершали поминки. Наши цари любили посещать убогие дома и делали в них большие вклады для нищей братии и для поминовения всех православных христиан. В церковном уставе 1668 г. предписывается, кроме праздника Семика, посылать в убогие дома архимандрита и прочее духовенство для совершения общей панихиды 1 октября. Из грамоты 1548 г. видим, что положено было совершать в убогих домах подобную общую панихиду об усопших еще 21 июня или в другой ближайший к этому сроку день. Судя по характеру обычаев и обрядов, из коих слагался древнерусский Семик, нельзя не заметить, что он представляет собой резкую противоположность стихий христианского и древнеязыческого миров, которая ведет нас к тому заключению, что человеколюбивый обряд поминовения и погребения усопших введен при распространении христианства в России для противодействия остаткам идолослужения. Церковь противопоставляет в этом случае языческому Семику христолюбивое погребение странных, чувствованиям веселья – мысль о смерти, набожность и благотворение.

Неделя Пятидесятницы. По древнерусскому народному месяцеслову, неделя эта ставится в тесной связи с предшествующею неделею Святых Отец и Семиком. Те же самые названия, какие у нашего народа носит неделя Святых Отец, усвояются неделе Пятидесятницы, как, например, названия Русальной, Зеленой, Клечальной. В северо-западной Руси и в Малороссии, впрочем, праздник Пятидесятницы известен под именем зеленых свят. Характер народных обрядов и верований, которые исстари приурочены к празднику Пятидесятницы, слишком близок к неделе Русальной или Семику. В праздновании нашим народом Троицы тоже резко бросается в глаза смешанность древ-неязыческих обычаев и представлений с понятиями, имеющими близкое отношение к христианству. По обычаю дни Пятидесятницы издавна посвящались русским народом так называемому развиванию и пусканию на воду венков. Девицы и молодые парни, которые обыкновенно принимались за это дело, занимали всех гаданиями, особенно о брачном союзе, супружеской любви, жизни, смерти и т. п. Так, если венок, сбереженный от Семика до Троицына дня, уцелел свежим, рассчитывают на долголетие и счастливое супружество; если иссох, ожидают скорой смерти. Если брошенный венок уплывал, не коснувшись берега, это предвещало исполнение желаний, счастливый брак, долголетнюю жизнь; если венок кружился на одном месте, это знак неудачи, свадьба расстроится, любовь останется без ответа; если потонет – знак смерти, вдовства, бездетной жизни и т. п. Нужно заметить, что венки как средство гадания употреблялись не только у нас, но и у других народов древности. В Греции цветы и венки древесные также употреблялись для волхвования, греки, подобно нашим предкам, бросали их в воду – море, ручьи и реки. Вообще венок имел значение любви и брака, каковое, без сомнения, он имел и у наших предков в праздничных гаданиях на Троицу.

К празднику Троицы приурочен был еще на Руси благочестивый обычай убирать храмы разными деревьями или ветками, травами и цветами. Для этого обыкновенно еще накануне этого праздника благочестивые прихожане привозили деревья, расставляли их около перил, столбов, клиросов и по углам церквей, прикрепляли их за образа, подсвечники и люстры, пол усыпали травою, а местные иконы украшали цветами. Утром на самый праздник женщины, девушки и дети приходили к обедне с пучками цветов и пахучих трав, и потом вся эта растительность, особенно цветы, которые находились под книгою, читавших молитвы священников, брались некоторыми в дома и сохранялись как святыня и лекарственное средство против разного рода недугов. Обыкновение это со всеми указанными особенностями наблюдается большею частью и ныне, особенно в сельском простом быту. Что касается основания для такого церковного употребления на Троицу древесных ветвей, цветов, трав, то нужно полагать, что церковь наша заимствовала этот обычай от ветхозаветной церкви. На праздник Пятидесятницы древние евреи, по закону Моисееву, приносили во храм начатки жатвы, которая в Палестине оканчивалась около этого времени, т. е. в половине нашего мая. Так же, еще в память синайского законодательства, у иудеев принято было украшать дома, стогны, грады и синагоги цветами и ветвями, которые в весеннее время представляли одно из самых естественных приличных украшений.

Сообразно указанному установлению и обычаю церкви ветхозаветной и у нас на праздник св. Троицы приносятся народом своего рода начатки обновляющейся весны в дар Святому Духу, зиждителю всего. Кроме того, употребление в этом случае зелени в новозаветной церкви служит знамением новой духовной жизни, открывшейся в новозаветной церкви с сошествием Святого Духа на апостолов и выражением веры в воскресение мертвых, поминаемых в Троицын день. Но нельзя, кажется, отрицать того, что благочестивый обычай этот получил у нас особенную силу под влиянием соответственных ему обычаев чисто народных. Кроме того, что было сказано нами выше об этих обычаях, известно, что в дохристианской Руси, как и у других народов древности, древесные ветви и цветы служили украшением храмов в дни праздничные во время торжественных жертвоприношений; древесными ветвями тоже сопровождались важнейшие церемонии. В древние времена общеизвестными символами были масличная ветвь – символ мира, лавровая – победы и славы, дубовая – мужества. Относительно березы, которая получила у нас на праздник св. Троицы преимущественное значение пред другими деревьями, заметим, что она была символом весны. Если поэтому сопоставим это употребление березы с известными нам обрядами Семика, то легко отсюда заключить, что наши чисто народные обычаи могли способствовать усвоению и укреплению в древней русской жизни подобных церковных обычаев и слишком незаметно могли смешаться с ними, приняв христианское значение. Но в народе смесь церковных обычаев с дохристианскими представляет грубый характер, как видно, например, из следующей песни, распеваемой на Троицу в хороводах:

Благослови,
Троица,
Богородица;
Нам в лес пойти
Нам венки завивати,
Ай дидо, ай ладо,
Нам венки завивати
И цветы соривати и т. д.

Наконец, заметим, что праздник св. Троицы в Древней Руси имел немаловажное значение юридическое. Известно, что до XII в. он служил на Руси одним из сроков, когда наши предки ставились в Москве на царский суд и вносили разные подати, как это видно из судебных грамот.

Заключение

Обозрев содержание русского церковно-народного месяцеслова, мы видим таким образом, что оно слагается, с одной стороны, из элемента религиозного, в основе которого лежит церковный месяцеслов в обширнейшем смысле этого слова, и с другой – из элемента народного, предметом которого служат разные древнерусские верования и предания, обычаи и обряды. Конечно, если возьмем в отдельности какую-либо из его частей, то как та, так и другая, будучи рассматриваемы сами по себе, представляют свои особенности. Но из этого еще нельзя вывести понятие о характере общего содержания русского цер-ковно-народного месяцеслова.

Для полной оценки всего его содержания необходимо определить, насколько была возможна сама по себе связь между составными его элементами, и если она осуществилась на деле, то насколько она состоятельна.

Лучшими данными для суждения о том могут быть для нас основания, по которым совершалось развитие русского церков-но-народного месяцеслова, а потому разберем их обстоятельнее, чтобы видеть связь составных частей его содержания.

Первое основание, выразившееся в образовании русского церковно-народного месяцеслова, названо было у нас церков-но-историческим, так как связь в этой части его обусловливается исключительно данными историческими.

Здесь все почти религиозно-народные верования относительно святых вытекают из их жизнеописаний, сказаний о чудесах, церковных молитв и песнопений, иконных изображений, народных преданий и легенд, а потому многие из этих верований, имея под собой некоторую историческую почву, могут быть в известной степени оправданы и догматическими данными христианской церкви. В Послании к коринфянам апостол Павел ясно говорил, что в церкви признаются действительными разные дары благодати, источником которых служит действующий в церкви Дух Святый: отсюда, естественно, становятся возможными и верования в божиих угодников, особенно по их религиозно-нравственному значению в жизни народной.

Впрочем, нельзя не заметить, что значительная часть указанных верований в особенные действия и чудеса святых отличается у русского народа довольно утилитарным взглядом: по понятию его, почти все церковно-народные святые являются преимущественно покровителями и хранителями материального состояния людей, и именно эта особенность в народных воззрениях весьма нередко составляет плод собственно народной фантазии.

Другое основание в развитии древнерусского церковно-на-родного месяцеслова мы назвали филологическим или звуковым, так как в нем исключительное значение имеет слово, будь оно взято отдельно само по себе, или по отношению к другому, с ним сходному.

Нужно вообще заметить, что слово человеческое, по мнению наших предков, наделено было какою-то творческою, властительною и чародействующею силою. Конечно, само по себе слово не могло иметь такого сильного значения по отношению к внешней природе, не могло заставить светить солнце, падать дождь; но зато оно всецело владело внутренним миром человека и там проявляло свое чарующее влияние, создавая небывалые отношения и образы, заставляя наших предков основывать на них свои религиозно-нравственные убеждения. Очевидно, что истекающие из этого основания народные представления и понятия еще менее могут быть приурочиваемы к почитанию христианских святых.

Наконец, третье основание русского церковно-народного месяцеслова – совпадение христианских праздников и дней памяти святых с древнерусскими народными празднествами и вообще с разными явлениями и обстоятельствами сельскохозяйственного быта. Что касается примет и сельскохозяйственных наблюдений и замечаний, связанных с церковным месяцесловом, то они кажутся нам явлением вполне естественным и почти неизбежным в быту наших предков, которые не имели самостоятельно выработанного хозяйственного месяцеслова. По самому характеру своему они настолько просты и невинны, что с первого взгляда не заключают в себе ничего предосудительного для церковной стороны в древнерусском месяцеслове. Но мы видим, что во многих случаях подобного рода наш народ придает слишком большое значение этому чисто случайному сближению, так что некоторые из святых становятся в глазах его как бы исключительными покровителями известного рода сельскохозяйственных занятий, распорядителями тех или других явлений окружающей природы. Очевидно, что это уже не крайность, которая, как можно думать, обязана своим происхождением главным образом разным апокрифическим сказаниям о влиянии святых на все существующее в мире, начиная от сил благодетельных и до самых незначительных его явлений. Кроме того, при самом поверхностном взгляде на эту часть церковно-народного месяцеслова резко бросается в глаза странная смесь христианских и языческих представлений и понятий, обусловливаемая совпадением некоторых церковных праздников и дней святых с древнейшими празднествами древнеязычески-ми; а в приурочиваниях последнего рода особенно ясно видны такие черты, по которым вся совокупность этих представлений и понятий не может быть не признана остатками русского язычества и преданиями глубокой русской старины. Так можно думать, во-первых, потому, что наши древние летописцы и вообще церковные писатели, упоминая об этих верованиях, преданиях и обрядах, прямо считают их остатками старины дохристианской, обыкновенно называя их языческими, еллинскими, погаными, идольскими, бесовскими и т. п.; во-вторых, потому, что приурочивания эти обыкновенно обставляются разными мифическими обрядовыми песнями, сказками, заговорами, в которых имена и понятия христианские смешиваются с названиями и суевериями древнерусского язычества; в-третьих, потому, что в верованиях и обрядах этих резко выдвигается особенное внимание и благоговение народа пред могущественным влиянием сил и явлений окружающей природы, которая представляется ему жилищем каких-то темных существ и духов, кои живут и действуют в мире; в-четвертых, потому, что в исполнении самих обрядов заметна в нашем народе какая-то детская склонность к олицетворению, по которому он кругом себя везде видит действие живых грозных и благодетельных сил; наконец, в-пятых, доказательством языческого происхождения указанных верований и обрядов служит особенное обилие разных суеверных примет и предзнаменований, чародейств, заговоров и гаданий, какими особенно обставлены русские Святки, Масленица, Семик и т. п. Поэтому-то вся эта масса народных верований и преданий, обычаев и обрядов, вышедшая из древнерусского язычества, не могла не быть враждебною христианству, а отсюда само собою понятно, что церковь, требуя всегда и везде забвения языческих представлений и понятий, обрядов и обычаев, должна была вооружаться против них и заботиться об истреблении веры в языческие божества, жертвоприношений и обрядов языческого богослужения и вообще всего, что носило на себе более сильный характер дохристианского культа. Но несмотря на это, второстепенные остатки древней религии, как, например, вера в предзнаменование, и некоторые народные обычаи и обряды все-таки довольно упорно держатся в народе, чему, с одной стороны, послужило то, что они имели гораздо более приложения к жизни и оттого более срастались с нею, а с другой – еще и то, что, потеряв свой религиозный характер, они были более терпимы, чем вера в божество.

Поэтому-то все наши приметы и заговоры, многие обычаи и обряды недаром живут в русском народе и доселе, хотя теперь простой наш люд далеко не может дать себе отчета, почему делает он все это, и непременно в урочное время, почему он обставляет известные свои празднества теми или другими обычаями или обрядами и какое они имеют значение. Мало того: весьма многое, что прежде имело цель религиозную, стало теперь простым народным увеселением или забавою.

Одним словом, при более или менее внимательном и беспристрастном взгляде современного исследователя вся эта масса чисто народных верований и преданий, празднеств и обрядов, составляющих содержание древнерусского церковно-народного месяцеслова, представляет в настоящее время довольно своеобразную, более народную, чем языческую, картину церковного элемента. С одной стороны, в ней ясно отражаются древне-бытовые черты и особенности народного характера, а с другой – чрез нее придается какая-то особенная художественная рельефность и живость церковно-народной жизни, представляющейся как бы в своего рода картине, с постоянными отливами истины и фантазии, заблуждений и высокой правды. Явление это, само по себе странное, есть, однако, самый естественный и неминуемый результат столкновения и борьбы двух противоположностей – ограниченной, наивной народности и безграничных, общечеловеческих стремлений и идей христианского мира.

Перевод иностранных выражений

С. 21 Эй! Святой Валентин из крови злые силы выпускает. . В честь Матки Боски. . при содействии святого мученика храни, Боже, пчельник от вредителя. . День святого Приска – трясогузка пробивает лед… Агнешка милостивая из рукава жаворонка выпускает. . В день св. Дороты высохнут платки на заборе. . На св. Вальку нет подо льдом балки ‹т. е. лед не держит. – Ред.›… св. Матвей зиму убавляет или прибавляет… На св. Георгия реки идут в море ‹начинается таяние льда на реках. – Ред. ›.. св. Георгий Гри-гри-григорий, идите, дети, в школу… гром гремит на св. Войцеха – земледельцам растет утеха ‹т. е. будет хороший урожай. – Ред.›… На св. Марка сеять овес поздно, а гречиху рано; св. Марк бросит в воду огарок… св. Софья хлеба колосит… От Медарда сорок дней слякоти… на св. Вита соловей уже молчит… Как на св. Якуба тепло, так на Рождество холодно… Со св. Анки холодные вечера и утра… На св. Вавщинца можно брать орехи на венок ‹вероятно, свадебный. – Ред. ›. . св. Бартоломей завтрак уменьшает… На св. Бартоломея – руки на пламень ‹т. е. надо руки греть. – Ред.›… На св. Христа – стриги овец… После св. Матвея даже каждый простак в шляпе… Св. Михаил изгороди с поля убрал… Гром на св. Михаила – слава Богу, пища будет… Овес, посеянный на Гавла-Урбана, а рожь на Гавла – надо палачу отдать ‹т. е. ничего не стоит. – Ред.›… св. Урсула жемчуг высыпала… св. Лукаш, что в поле идешь?., св. Мартин на белом коне едет… если подморозит на св. Мартина, оттепель будет на Рождество… На св. Барбару стирать лучше всего… св. Катерина – пост начинается… На св. Степана каждый себе пан. На Вознесение Бог – в небо, червь – в мясо, квас – в пиво, а дьявол – в бабу… (польск.).

С. 22. Пройдут громницы – конец санному пути… На св. Ржегория жаба открывает пасть (или: аист летит с моря)… св. Буриан – градобитие во время гроз… Симон Юди – зима наступает… На св. Лукаржа – изобилие хлеба и каш… Климент зиму выбирает, а св. Петр… причесывает (чешск.).

С. 50 вместе пришли вышеназванные, по нраву братья бессребреники, по мастерству врачи и скорее чудотворцы. Проси у них безвозмездно какой хочешь милости, потому что их мастерство почти божественно и почти всегда успешно (греч.).

С. 61. Некоторые верят, что после чтения молитвы св. Варваре, которую во многих источниках называют матерью исповеди, они не умрут, не исповедавшись в том, как они прожили жизнь. Другие молятся св. Кристоферу: они воображают, что если утром посмотрят на его образ, не умрут ни в этот день, ни в следующую ночь (фр.).

С. 102. Греки много рассказывают о том, что эта евангельская самаритянка с сыном Иосифом (Иорефом) рассказывала об обоих, что едва ли достойно для передачи (лат.).

Календарь народных примет, обычаев и поверий на Руси[41]

ЯНВАРЬ

1. Св. Василия Великого.

Васильев вечер. На Васильев вечер день прибавляется на куриный шаг. В этот вечер девушки гадают о замужестве.

6. Богоявление Господне.

Крещенские морозы. Трещи, трещи, пока не пришли водо-крещи.

10. Св. Григория Нисского.

Григория летоуказателя. Если в этот день на скирдах хлеба ляжет иней, то лето будет дождливое.

12. Св. мученицы Татьяны.

Татьяны крещенской. Крещенские морозы. Если в этот день идет снег, то лето будет дождливое.

16. Поклонение веригам св. апостола Петра. Петра Полукорма. Коль есть метла до костра, то будет хлеба до Петра, а синец и звонец доведут хлебу конец.

18. Свв. Афанасия и Кирилла, архиепископов Александрийских.

Афанасия Ломоноса. Афанасьевские морозы. Афанасий и Кирилло забирают за рыло.

22. Св. апостола Тимофея.

Тимофея Полузимника. Тимофеевские морозы.

24. Преподобной Ксении.

Аксиньи Полухлебницы. Если в этот день на рынках хлеб подешевеет, то и новый хлеб будет дешев. Если в этот день погода хорошая, то и весна будет красная.

28. Преподобного Ефрема Сирина.

Ефремов день. Полагают, что в эту ночь домовой глумится на дворах, для него ставят на загнетке кашу.

ФЕВРАЛЬ

1. Св. мученика Трифона.

Трифонов день. В этот день заклинают мышей, чтобы не портили скирды с хлебом.

2. Сретение Господне.

Встретение. Встретенские морозы. На Сретение зима с летом встретились. Коли на Сретение метель дорогу заметет, то корм весь подберет.

3. Свв. Симеона Богоприимца и Анны Пророчицы.

Полагают, что в эту ночь домовой заезжает лошадей.

5. Св. мученицы Агафии.

Агафии Коровницы. Полагают, что в этот день по городам и селам бегает коровья смерть.

6. Св. Вукола, епископа Смирнского.

Вукола Телятника. На день Вуколы телятся жуколы (т. е. черные коровы).

11. Св. священномученика Власия, епископа Севастий-ского.

Власьев день. Пришел Власьев день, пришли и Власьев-ские морозы.

13. Св. апостола Онисима.

Онисима Овчарника. В эту ночь овчари окликают звезды для обильного плодородия овец.

25. Св. Тарасия, архиепископа Константинопольского. Тараса Кумашника. Полагают, что в этот день опасно ложиться спать: можно наспать кумаху (лихорадку).

28. Преподобного Василия Исповедника.

Василия Капельника. Полагают, что в этот день бывает всегда оттепель.

29. Преподобного Кассиана.

Касьяна грозного. Зинул Касьян на крестьян. Наш Касьян на что ни взглянет – все вянет.

МАРТ

И март на нос садится (и в нем морозит). Мартовская вода пользительна (из снега) от веснушек и загара. Мартовское пиво (лучшее).

1. Преподобно мученицы Евдокии.

Авдотьи Весновки. В этот день встречают весну и поют: «Весна красна, что ты нам принесла? – Красное летечко?»

4. Преподобного Герасима.

Герасима Грачевника. Полагают, что в этот день прилетают из-за моря грачи.

5. Мученика Конона Градаря.

Конона Огородника. Полагают, что с этого дня должно начинать копать огород.

7. Св. мученика Василия.

Василия Капителя или Капельника.

9. Святых сорока мучеников.

Полагают, что в этот день прилетают из-за моря жаворонки. На 40 мучеников день с ночью меряется, зима кончается, весна начинается.

17. Преподобного Алексия человека Божия.

Алексея – с гор потоки. Сани покинь, в телегу подвинь.

19. Свв. мучеников Хрисанфа и Дарии. Дарьи – грязные проруби.

22. Св. мученика Василия Анкирского.

Василия Солнечника. Если в этот день, при восходе солнца, будут видны на небе красные круги, то этот год обещает плодородие.

22. Похвалы Пресвятой Богородицы.

На Похвалу Богородицы и птица похвалится первым яичком.

25. Благовещение Пресвятой Богородицы.

Благовещенье – птиц на волю отпущенье. На Благовещенье весна зиму поборола. На Благовещенье под дымом не сидят (перебираются спать в сени и клети). На Благовещенье медведь встает. Покров – не лето, Благовещенье – не зима. Каково Благовещенье, такова и Святая. На Благовещенье птица гнезда не вьет, а завьет – станет на все лето пешею, как кукушка (что на Благовещенье гнездо завила). На Благовещенье воры заворовывают для счастья на весь год. Если на Благовещенье красный день, то год будет грозный и пожарный.

26. Собор архангела Гавриила и преподобного Василия Нового.

Что ни родится на день Гаврила – уродливо и неспоро. Василия – выверни оглобли. Пряжа после Васильева дня – не идет впрок.

27. Св. мученицы Матроны Селунской.

Матрены Полурепицы, Настовицы (наст – окреплый снег).

Щука хвостом лед разбивает, а овсянка поет: «Покинь санки, возьми воз!»

30. Преподобного Иоанна, спасителя Лествичника.

Ивана Лествичника. В этот день пекут из теста лестницы, для восхождения в будущей жизни на небо, и полагают, что в то время домовой начинает беситься до рассвета, как запоют петухи.

АПРЕЛЬ

В апреле земля преет.

1. Преподобной Марии Египетской.

Марьи – пустые щи (запас капусты вышел). Захотел в апреле кислых щей! Если в этот день вскроется вода, то будет большая трава и ранний покос. Полагают, что в этот день просыпается домовой, и для него нужно обманывать друг друга.

3. Преподобного Никиты исповедника.

Никитин день. Водяной просыпается. Если у кого скотина не ко двору или не ведется, то полагают, что в этот день нужно водяному принести на жертву лошадь (утопить), чтобы умилостивить его: «Вот тебе, дедушка, гостиниц на новоселье, люби да жалуй нас!»

5. Св. мученика Феодула.

Федула Ветреника. Пришел Федул – теплый ветер подул. На Федула пораньше вставай и оконницу отворяй (т. е. рамы выставляй)! Федул губы надул (ненастье). На Федула сверчки просыпаются.

8. Св. апостола Иродиона.

Родиона Ледолома. Родион воды принес, уставь соху перепахать овес. Полагают, что в этот день солнце встречается с месяцем и реки вскрываются. Коли встреча добрая – хорошее лето, а худая – плохое.

11. Св. мученика Антипы.

Антипы Водопола. Полагают, что в это время реки очищаются ото льда.

12. Св. Василия, епископа Парийского.

Василий Парийский землю парит. Выверни оглобли, а сани на поветь!

23. Св. великомученика Георгия Победоносца.

Юрьев день весенний. Егория вешнего. Егорий с теплом, а Никола с кормом. Егорий с водой (росой), а Никола с травой. Егорий с мостом, а Никола с гвоздем. Егорий с ношей (с кузовом), а Никола с возом. Не хвались на Егорьев день посевом, а на Николин день травой! В Егорьев день разве ленивая соха не выезжает. На Егория прилет ласточкам. На Юрия – роса – не надо коням овса. Юрий запасает коров, Никола коней. Юрий – праздник пастухов (так как в его день выгоняют в первый раз скот в поле вербою с Вербного воскресения). Юрьева роса от сглаза, от семи недугов. Будь здоров, как Юрьева роса! Коли на Юрья березовый лист в полушку – к Успению клади хлеб в кадушку. Яровой сей до Егорья или с Его-рья. Богатый сыт и в Егорьев день, а бедный терпит до Спаса. Под Егорья вешнего не работают, чтобы волк овец не поел. На Юрья св. Егорий разъезжает по лесам на белом коне и зверям раздает наказы. Всяк зверь у Егорья под рукой. Что у волка в зубах, то Юрий дал. Егорий весну начинает, Илья лето кончает. Юрий работы починает, Юрий и кончает. На Руси два Егорья: холодный (26 ноября) и голодный (23 апреля). С Егорья хороводы, с Дмитрия посиделки. С Юрья по Семен день, Покров (сроки сделкам и наймам).

25. Святых жен мироносиц и св. апостола и евангелиста Марка.

Бабий праздник. На Марка прилет певчих птиц стаями.

27. Св. мученика Симеона, сродника Господня. Семена Ранопашца.

28. Апостола Ясона и мученика Максима. На Ясона ветер тепляк – здоровяк. На Максима больных отпаивают березовым соком.

30. Апостола Иакова.

Теплая ночь и звездная – к урожаю, а ясный восход солнца – ведрое лето.

МАЙ

Май смаит. Месяц май не холоден, так голоден. В мае жениться – век маяться. Май холодный – год хлебородный. Майская трава и голодного кормит.

10. Св. апостола Симона Зилота.

На Симона Зилота зима именинница, грех пахать, собирают зелья у болота, копают коренья на зельях.

11. Св. мученика Мокия.

Мокия Мокрого. Если этот день мокрый, то и лето будет мокрое. В этот день не работают, боясь, чтобы град не побил полей.

13. Св. мученицы Гликерии девы.

Лукерьи Комарницы. Полагают, что в этот день прилетают комары.

14. Св. мученика Исидора.

Сидора Огуречника. На Сидора еще сиверко (северно). Придут Сидоры, минуют и сиверы (заморозки), прилетят стрижи и касаточки и принесут тепло. Полагают, что в этот день должно сажать огурцы и сеять лен.

15. Преподобного Пахомия.

Пахома Теплого, Бокогрея. Пришел Пахом – запахло теплом. На Пахома поздний посев овса и пшеницы.

16. Преподобного Феодора Освященного. Федора Житника. Кто сеет после Фита, прост будет жита. Полагают, что в этот день должно непременно сеять житарь.

18. Св. мученика Феодота Анкирского и св. мучениц седьмидев.

Федота Овсянника. Коли на Федота на дубу макушка с опушкой, то будешь мерить овес кадушкой. Если на Федота дубовый лист развернулся, то земля принялась за свой род. Пришел Федот – берется земля за свой род. Семь дев сеют лен.

Св. мученика Фалалея. Фалалея Огуречника.

Св. царя Константина и царицы Елены.

Алены Леносейки. Алены – длинные льны. На Алену сей лен, также ярицу, гречу, ячмень и позднюю пшеницу; также сади огурцы. Алене льны, Константину огурцы.

23. Обретение мощей святого Леонтия, епископа Ростовского.

Левона Огуречника.

25. 3-е Обретение главы св. пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна.

Ивана – медвяны (вредные) росы. Если в этот день на рябине много цветов, то будет хороший урожай хлеба. Лечебные зелья кладут под Иванову росу.

Преподобного Никиты, епископа Халкидонского. Никиты Гусятника.

Св. мученицы Феодосии.

Федосьи Колосяницы. Полагают, что с этого дня рожь начинает колоситься. День Федосьи стоит всех понедельников (несчастный).

30. Преподобного Исаакия Далматского.

Исакия Змеевника. Полагают, что в этот день змеи станицами ходят по лесам. На Исаакия сажают бобы.

31. Апостола Ерма и мученика Ермия.

Ермия Распрягальника. Как Еремия (1 мая) Запрягальника, потому что на Еремия подыми сетево (севалку), так и на Ермея же (Ермия, 31 мая) Распрягальника, потому что опусти сетево (т. е. начало и конец посевов).

ИЮНЬ

Конец пролетия (весны), начало лета. 1. Св. мученика Иустина Философа.

Устинов день. Если в этот день чист восход солнца, будет хороший налив ржи. Если же этот день дождливый и мрачный, то будет хорош урожай льна и конопли.

3. Св. мученика Лукиллиана.

Лукьяна Ветреника. В этот день гадают по ветрам.

8. Св. мученика Феодора Стратилата.

Феодора Колодезника. Праздник колодезников, которые опрокидывают сковороды, чтобы узнать, где есть водяная жила, и коли сковорода сыра, тут и вода. Гроза на Федора летнего – плохая уборка сена.

9. Св. Кирилла, архиепископа Александрийского, и святых

мучениц Феклы, Марфы и Марии.

На Кирилу конец весны, почин лету. Марфы Рассадницы.

10. Св. мученика Тимофея.

Коли на Тимофея знамения – будет голод.

12. Преподобных Онуфрия и Петра Афонского. Петра Поворота, Солнцеворота, Капустника. Солнце на зиму, а лето на жары, солнце укорачивает ход, а месяц идет на прибыль.

13. Св. мученицы Акулины.

Акулины Гречишницы. Акулины-задери хвосты (скот бесится от оводов, строчится). Полагают, что с этого дня должно начинать сеять гречиху, а по другим либо за неделю до Акули-ны, либо спустя неделю. В этот день мирская каша для нищих. Праздник каш.

15. Св. мученика Вита.

Кто сеет после Фита, тот будет просить жита.

16. Св. Тихона, епископа Амафунтского.

На Тихона и птицы затихают (кроме соловья).

17. Св. мученика Мануила.

На св. Мануила солнце застаивается.

20. Священномученика Мефодия, епископа Патарского. Праздник перепелятников.

23. Св. мученицы Агриппины.

Аграфены Купальницы. Начало купанья (на севере), заку-пываются. Травы в соку, и потому сбор лечебных кореньев и зелий накануне Ивана Купала. Моются и парятся в банях. Общее купанье с песнями и т. п.

24. Рождество св. пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна.

Ивана Купалы. Иванов день пришел, траву собирать пошел. В этот день тоже собирают травы. В Иванов день, как и накануне его, раскладывают костры, зажигают, прыгают через них, а также купаются в воде и росе, пляшут вокруг дерева, а ведьмы собираются на лысой Киевской горе: этот день их, ведунов, колдунов и т. п., проказы домовых, водяных, русалок, леших и т. п. Папоротник расцветает в полночь на Ивана Купалу и им открывают клады. На Ивана Купалу кого побьют (на игрищах), пиши пропало. Просите, детки (либо попы), дождя до Ивана, а после Ивана и сам я упрошу.

26. Явление иконы Пресвятой Богородицы Тихвинской. Преподобного Давида.

Тихвинской Ягодочницы. Давида Земляничника. Полагают, что в этот день поспевает земляника.

27. Преподобного Сампсона Странноприимца.

Самсона Сеногноя (сено загнивает). Коли на Самсона будет дождь, то и летом будет то ж. На Самсона дождь – семь недель дождь, до бабьего лета мокро.

29. Св. апостолов Петра и Павла.

С Петрова дня красное лето, зеленый покос. Женское лето по Петров день. В Петров день барашка в лоб. В Петра зарница хлеб зорит. С Петрова дня в поле пожня (покос). Прошла Петровка – опало по листу, прошел Илья – опало два. Соловьи поют до Петра, а кукушка кукует. Петр и Павел полчаса сбавил. Не хвались бабка, что зелено, а смотри, каков Петров. Петровка – голодовка. Утешили бабку Петровские жары голодухой. Ладь косы и серпы к Петрову дню!

30. Блаженного Петра-царевича и собор двенадцати Апостолов.

Полупетра. В этот день, собираясь на покос, провожают весну.

ИЮЛЬ

Месяц июль – страдник (от страды при жниве). В нем хоть разденься – легче не станет. Макушка лета. Плясала б бабка, да макушка лета настала.

1. Свв. мучеников, чудотворцев и бессребреников Косьмы и Дамиана.

Кузьмы и Демьяны пришли – на покос пошли.

4. Св. Андрея, архиепископа Критского. Озими в наливах, а греча в исходе, т. е. на выходе; или: и рубахи нет, а овес до половины дорос.

5. Преподобного Афанасия Афонского.

Если в этот день вечером играет месяц, то обещает хороший урожай.

6. Мученика Ермия.

Всякий Еремей про себя разумей: когда сеять, когда жать и когда в скирды убирать. Полагают, что в этот день непременно нужно окончить посев.

8. Явление образа Пресвятой Богородицы Казанской и Великомученика Прокопия.

Казанская. Прокофья Жатвеника (зажинают рожь).

12. Св. мученицы Евфимии. Афимьи Стожарницы.

16. Св. мученика Прокла. Прокла – великия росы.

15. Свв. мучеников Кирика и Улиты.

Не жни на Кирика и Улиты – маньяки (видения) увидишь.

16. Св. мученика Афиногена.

Финогена володки. В этот день, когда начинают жать, оставляют на ниве несколько колосьев на корню, и этот несжатый клочок называется: володка на бородку. На Афиногена пташки задумываются.

19. Преподобной Макрины.

Макрида мокра – и осень мокра. Смотри осень по Макриде.

20. Св. славного пророка Илии.

Илья зажинает, лето кончает; первый сноп – первый осенний праздник. Петр с колоском, Илья с колобком (круглым хлебцем из новой ржи; колоб – шар, ком). Новая новина на Ильин день. Сеять на Ильинской поляне. На Илью лето до обеда, осень после обеда. До Ильи тучи по ветру, после Ильи против ветру.

Придет Илья – принесет гнилья (дождей). Ильинским дождем умываются от призора, окачиваются. До Ильи и под кустом сушит, а после Ильи и на кусту не сохнет. На Ильин день дождь – мало пожаров, ведро много. Илья грозы держит, на огненной колеснице ездит. Вознесенье с дождем, Илья с грозой, потому скот не выгоняют на поле. На Ильин день где-нибудь да загорается от грозы. На Ильин день перегоняют пчел, подчищают улья, подрезывают первые соты, которые, впрочем, не в корысть; оттого говорят: богат как Ильинский сот (беден). Муха до Ильи кусается, а после запасается. С Ильина дня ночь длинна, а вода холодна. До Ильи мужик купается, а с Ильи с рекой прощается. На Илью зверь и гад бродят по воде. В Ильин день собак и кошек в избы не впускают (боясь грозы). Во что Илья, в то и Воздвиженье.

22. Св. мироносицы Марии Магдалины. Марьи – добрый день. Коли на Марьин день росы, то льны будут серы и косы.

24. Свв. благоверных князей Бориса и Глеба.

Бориса и Глеба – грозных Паликопов. На Бориса и Глеба за хлеб не берися (за жнитво, не жни).

25. Успенье святой Анны, матери Пресвятой Богородицы.

Анны – холодные утренники. Если утренник холодный – и зима холодная.

27. Святого великомученика Пантелеймона и Блаженного Николая.

Пантелеймона Целителя, Палея, Паликопы (т. е. кто на него работает, гроза спалит того хлеб). Николая Кочанника. Полагают, что в этот день капуста свертывается в кочаны.

29. Св. мученика Каллиника.

Каллиник день. Коли на Каллиника туманы, то припасай косы (или закром) на овес с ячменем. Пронеси, Господи, Кал-линика мороком, а не морозом.

30. Свв. апостолов Силы и Силуана.

Силин день. На Силы и Силуяна рожь бывает пьяна (т. е. полна зерном и клонится к земле). На Силу рожь посеянная родится сильно, а ведьмы обмирают, опившись молока.

АВГУСТ

Август крушит и круглит. В августе каторга, т. е. три заботы мужику: косить, пахать да сеять. Овсы да льна в августе смотри! В августе серпы греют, вода холодит. Бабам и в августе праздник.

1. Происхождение Честных Древ животворящего Креста Господня.

Первый, мокрый, медовый Спас. Пчелиный праздник. На Маковея собирают мак. Дождь на Маковея – мало пожаров. Во что Маковея, в то и разговенье. На первый Спас святи колодцы, венки! С первого Спаса отцветают розы, падают хорошие росы. На мокрый Спас лошадей купают, а пчелы перестают носить медовую взятку.

2. Пренесение мощей первомученика архидиакона Стефана.

Степана Сеновала. Каково второе число августа, таков и сентябрь. На Степана поят лошадей через серебро.

3. Преподобного Исаакия.

Исакия Малинника. Каково третье число августа, таков и октябрь. На Исакия вихри – крутая зима.

4. Свв. седьми отроков в Ефсее и преподобной мученицы Евдокии.

Семь отроков сено гноят. Авдотьи Сеногнойки. Каково четвертое число августа, таков и ноябрь.

5. Св. мученика Евсигнея.

Евсигнея Житника. Каково пятое число августа, таков и декабрь. В этот день заклинают жито, обращаясь на все четыре стороны и призывая мать сыру землю.

6. Преображение Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа.

Яблочный Спас. Второй Спас всему час (плоды зреют), шубу припас; или: бери рукавицы про запас (на второго Спаса освящают плоды и мед, едят яблоки, а до него только огурцы). Встреча осени, осенины, провожая закат солнца в поле с песнями; подрезывают соты и снимают плоды. Каково шестое число августа, таков и январь.

10. Св. мученика Лаврентия.

Коли на Лаврентья вода тиха, то и осень будет тиха и зима невьюжная.

11. Св. мученика архидиакона Евила.

Полагают, что в эту ночь на могилах ходят разные привидения, слышны свист, вой и песни и бегает белый конь.

15. Успение Пресвятой Богородицы.

Успенье. С Успенья солнце засыпает. Успенщина, Госпожинки (Оспожинки), Спожинки, Вспожинки, Дожинки, Обжинки. Жнив-ка, жнивка, отдай мою силку на пест, на колотило, на молотило, на кривое веретено (приговаривают жницы, катаясь по ниве). Конец жатвы; складчины, братское пиво, последний, именинный сноп. До Успенья пахать – копну лишнюю нажать. На Успенье огурцы солить, на Сергия капусту рубить. Молодое бабье лето с Успенья по Семен день.

16. Праздник нерукотворенному образу Господа нашего, Иисуса Христа.

Спас на полотне, третий Спас, хлебный Спас. Третий Спас хлеба припас. Первый спас – на воде стоят, вторый – яблоки едят, третий – полотна продают, хлеб припасают. Ласточки отлетают в три раза, в три Спаса.

18. Свв. мучеников Флора и Лавра.

Лошадиный праздник, кропят их на Флора и Лавра. На лошадях не работать, чтоб падежа не было. Сей озимь от Преображения до Флора, чтоб не было флоровых цветиков. С Флора и

Лавра осенние утреники. С Флорова дня засиживают ретивые, а с Семена – ленивые.

19. Св. мученика Андрея Стратилата.

Стратила Тепляка. Стратилатов день приспел, овес поспел.

22. Св. мученика Агафоника.

Агафона Огуменника. Полагают, что в эту ночь леший выходит из лесу и бегает по селам и деревням, дурит и раскидывает снопы по гумнам. Поэтому его стерегут, тулуп надев навыворот и с кочергою в руках.

23. Св. мученика Лупа.

Лупа Брусничника. Луповские морозы. На Лупа мороз лупит овес. Первые заморозки.

Пренесение мощей св. апостола Варфоломея. Варфоломеев день. Пришел Варфоломей, жито на зиму сей!

Свв. мучеников Адриана и Наталии.

Натальи Овсянницы. Полагают, что в этот день должно начинать косить овес.

28. Святой Анны.

Анны Скирдницы (хлеб складывают в скирды, одонья и т. п.).

29. Усекновение Честной Главы Крестителя Господня Иоанна.

Ивана Постного. На Ивана Постного собирают коренья рослые, а на Ивана Купалу собирают травы. В этот день не едят ничего круглого, как-то: яблок, картофеля и т. п. (что только напоминает голову), и щей не варят, а также не рубят капусты, не срезывают мака, не рвут яблок, не копают картофеля, не берут в руки косаря, топора и т. п.

СЕНТЯБРЬ

Холоден сентябрь, а сыт, сиверко да сытно. В сентябре одна ягода, и та горькая рябина. С сентября огонь и в избе, и в поле.

1. Преподобного Симеона Столпника.

Семена Летопроводца. Семен день. Грыбье, бабье, старое бабье, лето. Бабье лето – две недели. С бабьего лета севалка с плеч. На Семен день до обеда паши, а после обеда руками маши! По Семен день вечерком гасят старый огонь, а утром вытирают новый из дерева. Начало посиделок, засидок, супрядок, досве-ток. Переходи в Семен день на новоселье – счастье и веселье. На Семена постригай и на коня сажай (дитя), на ловлю в поле выезжай! Первый праздник охотников с псами. На Семена ласточки ложатся вереницами в колодцы и т. п., мух и тараканов хоронят. Коли бабье лето ненастно – осень сухая, а коли на Семена ясно – осень ведряная, много тенетника – к ясной осени, к холодной зиме; дикие гуси садятся, а скворцы не летят.

2. Св. мученика Мамонта.

Мамонта Овчарника.

6. Чудо архистратига Михаила в Хонех. Михайлов день. Михайловские морозы.

8. Рождество Пресвятой Богородицы.

Малая Пречистая (На Успенье большая), Аспасов день. В этот день женщины встречают осень у воды (вторая встреча осени). Убирают пчел, собирают лук, оттого пасиков, луков день.

11. Преподобной Феодоры Александрийской.

Федоры – замочи хвосты. Полагают, что в этот день осень ездит на гнедой кобыле. На Федору лето кончается, осень начинается. И бабье лето до Федоры не всегда дотянет.

12. Св. мученика Автонома.

Полагают, что в этот день змея в лесах уходит в землю.

14. Воздвижение Честного и Животворящего Креста Господня.

Вздвижение. На вздвиженье кафтан с шубой здвигаются. На Здвиженье у доброго молодца капуста у крыльца. Капустенские вечорки на две недели. На Вздвиженье хлеб с поля двинулся

(последняя копна с поля), птица в отлет двинулась, гад не движется.

20. Св. великомученика Евстафия.

Астафьев день. В этот день гадают по ветрам о погоде: северный – к стуже, южный – к теплу, западный – к ненастью, а восточный – к вёдру.

24. Св. первомученицы и равноапостольной Феклы.

Феклы Заревницы (зарева от осенних огней). Именинник овин (замолотки). Хозяину – хлеба ворошок, а молотильщикам – каши горшок.

25. Преставление преподобного Сергия, Радонежского чудотворца.

Сергиев день. Сергия Курятника, Капустника. Если в этот день выпадет первый снег, то зима уставится на Михайлов день. Путь зимний устанавливается в четыре семины (седмицы) от Сергия.

27. Преподобного Савватия, Соловецкого чудотворца.

Савватия Пчельника. Полагают, что в этот день должно убирать улья в омшаник.

28. Преподобного Евмения.

Отлет журавлей на Евмена – на Покров мороз. «Колесом дорога!» – кричат журавлям, чтоб их воротить (чтоб подольше остались и зима попозже пришла).

ОКТЯБРЬ

Грязник. Ни колеса, ни полоза Грязник недолюбливает. С половины Грязника мни и топчи льны!

1. Покрова Пресвятой Богородицы.

Покров, натопи избу без дров! Покров не лето, Встретенье не зима. Первое зазимье. Срок наймам и сделкам. На Покров ветер с востока – к холодной зиме. Покров землю покроет то листом, то снежком. Покров – конец хороводам, начало посиделкам. Матушка Покров, покрой землю и меня молоду! Снег на Покров – к счастью молодым. Не покрыл Покров, не покроет и Рождество. Спереди – Покров, сзади – Рождество. Захвати тепла до Покрова (вычини избу), а не захватишь до Покрова – не будет такова. Успенье засевает, а Покров собирает (сбор последних плодов). Между Покрова и Родительской субботы зима не становится.

4. Св. мученика Иерофея.

Ерофеев день. Полагают, что в этот день лешие дурят по лесам: бродят и кричат, хлопают в ладоши и хохочут, а к утру, после пения первых петухов, проваливаются сквозь землю. Поэтому люди в лес не ходят: леший бесится.

Св. апостола Фомы. Фома – большая крома.

Св. мученика Сергия.

С Сергия зима начинается, с Матроны устанавливается.

9. Апостола Иакова Алфеова.

Ияков, брат Божий, крупицу пошлет (град, крупу).

10. Св. мученика Евлампия.

В этот день гадают по месяцу о погоде.

12. Праздник образа Пресвятой Богородицы Иерусалимской.

В этот день гадают по звездам о погоде и урожае. 14. Преподобной Параскевы.

Прасковьи Трепальницы. Полагают, что с этого дня должно трепать лен. Прасковьи Льняницы. Прасковьи Грязнихи, Поро-шихи. На Грязниху грязь – четыре смены до зимы. Прасковья пятница, Христовым страстям причастница.

22. Праздник иконы Пресвятой Богородицы Казанской.

Казанская. Коли на Казанскую дождь пойдет и все луночки нальет, то зиму скоро приведет. На Казанскую добрые люди вдаль не ездят. Кто на Казанской женится, счастлив будет.

26. Св. великомученика Димитрия Селунского.

Димитров день. Димитров день перевоза не ждет. Коли Димитров день будет по голу, то и Святая, а по снегу, и Святая по снегу. Димитрова суббота – кутейникам работа.

28. Великомученицы Параскевы, нареченной Пятницы.

Прасковеи Пятницы, Прасковеи Льняницы (мнут лен и приносят первинку в церковь). На Прасковею молятся о хороших женихах.

29. Преподобных мучеников Анастасии Римляныни и Авраамия Затворника.

Настасьи Стригальницы. Овчарный праздник. Полагают, что с этого дня должно стричь овец. Авраамия Овчара, Настасьи Овечницы.

30. Св. мученика Зиновия.

Юровая. Праздник рыбаков и охотников. Коли на Юровую волки стаями ходят, будет голод, мор, либо война.

НОЯБРЬ

Курятник. Братошник.

1. Свв. бессребреников Косьмы и Дамиана.

Кузьмы и Демьяны. Курячий праздник. На Кузьму и Да-мьяна курячьи именины, куриная смерть. На Козьмо-Демьяна курицу на стол, цыпленка попу. Если Кузьма и Демьян с мостом, то Никола с гвоздем, а то и сам с гвоздем (начало зимы). Коли Кузьма и Демьян закует, то Михаил (8-го) раскует (оттепели). На Кузьму и Демьяна лист на дереве – через год мороз.

8. Собор Архистратига Михаила.

Михайлов день. Михайловские заморозки. День Архистратига с полумостом. С Михаила зима не стоит, земля не мерзнет. Михайловские оттепели, грязи. Во что Михаила, в то и Никола. С Михаила зима морозы кует.

9. Преподобной Матроны.

Матренин день. С зимней Матрены зима встает на ноги, налетают морозы. С Сергия (25 сентября) зима починается, с Матрены устанавливается. Иней на Матрену на деревьях – к морозам, туман – к оттепелям.

11. Преподобного Феодора Студита.

Со дня Феодора Студита стало холодно и сердито. Феодор Студит землю студит.

12. Иоанна Милостивого.

Дождь на Милостивого – оттепели до Введения.

14. Св. апостола Филиппа.

Иней на Филиппа – урожай на овес.

15. Св. мученика Гурия.

Гурий на пегой кобыле (грязь либо снег).

Св. апостола и евангелиста Матфея. На Матфея земля потеет, преет.

Св. Григория Неокесарийского. Приехала зима на пегой кобыле.

Свв. мучеников Платона и Романа. Каков Платон да Роман, такова и зима.

21. Введение во храм Пресвятой Богородицы. На Введенье – леденье. Введенье ломает леденье. Введе-нье пришло – зиму привело. Введенье не ставит зимы.

24. Св. великомученицы Екатерины. Катерины Женодавицы. Катеринин день. Первое катание на санях.

26. Освящение храма свв. великомученика Георгия в Киеве.

Юрьев день осенний. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Срок перехода крестьян при царе Борисе. Крепки ряды Юрьевым днем. Мужик и болит, и сохнет по Юрьев день. Мужик не тужит, знает, когда Юрья. Юрий холодный оброк собирает. Юрьевский оброк. Осенью Юрий с мостом, Никола с гвоздем.

30. Св. апостола Андрея Первозванного. Андрею молятся о хороших женихах. Наслушивают воду: коли тиха – хорошая зима, коли шумна – морозы, бури и вьюги.

ДЕКАБРЬ

Студень. Год кончается, зима начинается.

1. Св. пророка Наума.

Наума Грамотника. Батюшка Наум, наведу на ум! В этот день начинают учить детей грамоте.

4. Св. великомученицы Варвары.

Варварин день. Варварины морозы. Трещит Варуха, береги нос да ухо! Варвара заварит, Савва засалит, Никола загвоздит. Варвара ночи урвала, украла, день приточила.

Св. преподобного Саввы Освященного. Саввин день. Савва стелет, гвозди острит, засалит.

Святителя Николая, Чудотворца Мирликийского. Никола зимний, морозный. Два Николы: один травный,

другой морозный; или: одни с травой, другой с зимой. Никола зимний лошадь на двор загонит, а летний откормит. Егорий с мостом, а Никола с гвоздем. Егорий мостит, Никола гвоздит. Никольские морозы. Зима на Николу заметает – дороги не бывает. Хвались зимой по Николе! Красна Никольщина пивом да пирогами. Никольскую брагу пьют, а за похмелье бьют. Никола строит цену на хлеб. Благому Чудотворцу два праздника в год, а Касьяну немилостивому в четыре года один. Всем богам по сапогам, а Николе боле, затем, что ходит доле, а это потому, что от Холмогор до Колы тридцать три Николы.

9. Зачатие св. Анны.

На Зачатие Анны беременным бабам пост. На Зачатие волки сходятся, а после Крещенья разбегаются.

12. Преподобного Спиридона, епископа Тримифунтского.

Спиридона Поворота. Солнце на лето, а зима на мороз. Полагают, что в этот день медведь повернется на другой бок и корова на солнце нагреет один бок. С Солнцеворота дня прибудет хоть на воробьиный скок. Кормят кур гречихой из правого рукава, чтоб раньше неслись они. Спиридонов день, подымайся вверх! (приговаривают садовники, встряхивая яблоки).

24. Св. мученицы Евгении.

В этот день с вечера поют коляду.

25. Рождество Господа Бога и Спаса нашего, Иисуса Христа.

Святки. На Святки Христа славят с вертепами, со звездой, гадают, колядуют. Темные Святки – молочные коровы, светлые – ноские куры. Небо звездисто – к гороху, метель – пчелы роиться будут, иней – к урожаю хлеба, путь хорош – к урожаю гречи. На Рождество не надевай чистой рубахи, а то жди неурожая. На Святой рубаха хоть плохонька да беленька, а к Рождеству хоть сурова да нова: суровую и можно обновить. Пост холодный (Рождественский), пост голодный (Петровский), пост Великий (к Святой) да пост Малый-лакомка (Успенский). Пять раз солнышко в году играет: на Рождество, на Богоявленье, Благовещенье, Воскресенье (Светлое) и Иваново рожденье.

26. Собор Пресвятой Богородицы.

Бабьи каши.

30. Св. мученицы Анисии.

Анисьи Желудочницы: в этот день гадают по свиной печени о зиме.

31. Преподобной Мелании Римляныни.

Меланки. Щедрый вечер, Васильев вечер. Свинку да боров для Васильева вечерка. Авсен. Таусень. Гадания. Васильева ночь звездиста – лето ягодисто. Под Василья ведьмы крадут месяц.

ПЕРЕХОДЯЩИЕ ПРАЗДНИКИ

Какова Всеедная, такова и Масленая (погодою).
Какова Пестрая, такова и Масленая.
На Пестрой жениться – с бедой породниться.
Оттого и баба пестра, что на Пестрой замуж шла.
На Заговенье не шьют – ногтоед пристанет.

Масленая: честная, веселая, широкая, всемирный праздник. Понедельник – встреча, вторник – заигрыши, среда – лакомка, четверг – широкий, пятница – тещины вечерки, суббота – золовкины посиделки, воскресенье – проводы, прощанье, прощеный день, целовальник. Масленица – Семикова племянница. Масленица – объедуха, деньгам приберуха, тридцати братьев сестра, сорока бабушек внучка, трех матерей дочка. Не житье, а Масленица: неделю гуляет. Пили на Масленой, а ломало на Радуницу. Отдадим почтенье на Сырной в Воскресенье. Не все коту Масленица, придет и Великий Пост.

Пришел пост, редька да хрен, да книга Ефрем. Заговляюсь на хрен, на редьку да на белую капусту. Великий Пост всем прижал хвост. В Чистый Понедельник рот полощат. Даровая Суббота на 1-й неделе поста. Средокрестная – перелом поста: щука хвостом лед разбивает. В среду Средокрестной кресты пекут. Вербная: верба хлест, бьет до слез: не я бью, верба бьет; верба красна бьет напрасно; верба бела бьет за дело. Св. Лазарь за вербой лазил. На Вербной мороз – яровые хлеба хороши. Плотва трется в первый раз на Вербной. На Лазареву Субботу сеют горох. Когда воскресенье в субботу? В Страстную Среду обливают скотину снеговой водой. В Великий Четверг стегают скот вереском, чтобы не лягался. Кто в Великий Четверг рано и легко встает, тот встает рано и целый год. В Великий Четверг холодно – весна до седьмой недели холодна, а коли дождь – мокрая. В Великий Четверг приговаривают: «Мороз, мороз, не бей наш овес!» Каково в Великий Четверг, таково и на Вознесенье. Четверговая соль целебна. В Чистый Четверг золу выносят в курятник, чтоб куры неслись. Печная зола со Страстного Четверга, Пятницы и Субботы охраняет капусту от червей. Свеча от трех заутрень (на пятницу, субботу и воскресенье) зажигается при родах. Великая, Страстная, Красильная Суббота.

Святая, славная, великоденская, великая, радостная Неделя (Пасха). После утрени в первый день Святой христосоваться с усопшими, зарывая яйцо в могилу. В Светлый Праздник огня в домах не разводят, с вечера не гасят. Кто проспит заутреню в первый день Святой, того в Понедельник обливают водой либо купают. На Святой дождь – добрая рожь.

Неделя Радуницкая, Радуница, Красная Горка, Новая Неделя, Проводы, Поминки, Могилки, Фомина. Начало хороводов на Святой, затем хороводы: Радуницкие, Троицкие, Всесвятские, Петровские, Ивановские, конец в страду, потом Успенские, Се-менинские, Капустинские, Покровские.

В Преполовение крестный ход и молебствие на полях.

На Вознесенье завивают березку: не завянет до Троицы – проживет целый год тот, на кого она завита, а девка до году выйдет замуж. На Вознесенье пироги с зеленым луком.

Седьмая неделя по Святой – Семик, Русальная, Зеленая, Задушная (поминки): на ней завивают венки. В Семик сей ячмень!

Троица с кормом. На Духов день развивают березки, бросают венки в воду: потонет – к несчастью, поплывет – к счастью. До Св. Духа не снимают кожуха, а пришел Св. Дух – опять за кожух; или: После Св. Духа кожуха не мечи, а хоть за рукав да волочи!

Всесвятская – проводы весны. Крапивное заговенье (перед Петровками).

Кто все четыре года постится, за того и четыре евангелиста.

Свадьбы: с Крещенья до Масленой, на Красной Горке, с Семена дня (1 сентября) до Гурья (15 ноября).

СВЯТКИ

Святые вечера, страшные вечера

Святки: дня прибыло на куриную ступню.

В ночь с 24 на 25 декабря – рождественский сочельник, который подводил черту под прожитый год, завершал рождественский пост и открывал двухнедельные новогодние празднества – святки.

В рождественский сочельник не едят до первой звезды.

Торжественный ужин не отличается большим разнообразием блюд. Главное и необходимое кушанье на этом столе – кутья. «Для вечерней трапезы готовится доселе из круп каша, а из пшена и ячменя – кутья сочельницкая», – писал еще в начале прошлого века И. Сахаров. Обязательной принадлежностью рождественского стола были и фигурки из теста: «В каждом доме приготовляли к празднику Рождества Христова из пшеничного теста фигуры, изображающие маленьких коров, быков, овец и других животных и пастухов. Такие фигурки ставились на окна и столы, посылались в подарок родным». Это сведения по Архангельской губернии, но практически то же самое с незначительными местными вариациями зафиксировано и в других русских губерниях. В Подмосковье, к примеру, «в первый день Рождества печется ряд мелких коров, одна большая фигура коровы и две большие фигуры овец. Эти фигуры хозяйка хранит до Крещения, в Крещение же после водосвятия размачивает в святой воде фигурки и дает скоту».

После серьезной части за домашним столом – начиналось святочное веселье. «Пришли колядки – блины да ладки (оладьи)», то есть наступила пора взаимных угощений, веселия и радости.

Зима – за морозы, а мужик – за праздники.

Святки праздновались всеми, но в основе своей это был праздник молодежи: ее игры, песни, обходы домов, посиделки, гадания создавали неповторимую атмосферу святочного веселья.

По всей территории России был распространен обычай новогоднего обхода домов молодежью или детьми. «В Рязанской губернии ходят толпами под окна просить пирогов. Впереди всех идет девица, называемая мехоноскою; она-то несет кошель для пирожного сбора; она-то предводит толпу и распоряжается дележом сбора».

Подобные обходы в течение святок проводились трижды: в рождественский сочельник, под Новый год и накануне крещения. Каждая семья ожидала колядовщиков, приготавливала для них угощение и с неподдельным удовольствием выслушивала колядки:

Коляда, коляда!
А бывает коляда
Накануне рождества.
Коляда пришла,
Рождество принесла. (Оренбургская губ.)

Коляда-моляда!
Ты пришла на двор
Накануне Рождества
По снежному полю,
Гулять на просторе!
Забежала во двор
К Иван Иванычу,
К тетушке Прасковье.
Иванов-то двор
Виноградьем оброс,
У Ивана-сударя
Высок терем,
У Прасковьюшки на дворе
Полным-полно.
Гуси-лебеди летели!
Мы малёшеньки,
Колядовщики,
Мы пришли
прославлять,
Хозяев величать!
Иван Иванычу
Житья сто лет!
Прасковьюшке
Всегда здравьице!
Всем детушкам,
Зятьям, снохам,
Сыновьям, дочерям
– Боярышням! (Владимирская губ.)

… А дай бог тому,
Кто в этом дому!
Ему рожь густа,
Рожь ужиниста!
Ему с колосу осьмина,
Из зерна ему коврига,
Из полузерна – пирог.
Наделил бы вас господь
И житьем, и бытьем,
И богатством… (Тверская губ.)

В Пинежском уезде Архангельской губернии ребятишки, когда колядовали, пели:

Дай тебе, господи,
На поле природ,
На гумне примолот,
Квашни гущина,
На столе спорина,
Сметаны ти толсты,
Коровы ти дойны!

Под Москвой, благодаря хозяев за подаренное печенье – «коровку, мазану головку», колядовщики сулили дому полное благополучие и счастье (существовало поверье, что в доме, где ласточка совьет гнездо, не будет несчастий и неприятностей):

Дайте коровку,
Мазану головку!
Уж ты ласточка,
Ты касаточка,
Ты не вей гнезда
Во чистом поле,
Ты завей гнездо
У Петра на дворе!
Дак дай ему бог
Полтораста коров,
Девяносто быков.
Они на реку идут,
Все помыкивают,
А с реки-то идут,
Все поигрывают.

По традиции колядовщики требовали платы, угощения, подчас очень настойчиво:

…Нам же, славцам,
Не рубь-полтина, —
Единая гривна,
Пива братыня,
Яиц коробица,
Скляница вина,
Бочка квасу,
Морда рыбы.
Блюдо шанег,
Ставец оладий
И масла крыница!

Если хозяйка выносила угощение, благодарили:

У доброго мужика
Родись рожь хороша:
Колоском густа,
Соломкой пуста!

Если же ничего не подавали, могли пропеть и такое:

У скупого мужика
Родись рожь хороша:
Колоском пуста,
Соломкой густа!
На двор чертей; на огород червей!
Коляда, Моляда,
Уродилась Коляда!
Кто подаст пирога —
Тому двор живота,
Еще мелкой скотинки
Числа бы вам не знать!
А кто не даст ни копейки
Завалим лазейки.
Кто не даст лепешки —
Завалим окошки,
Кто не даст пирога —
Сведем корову за рога,
Кто не даст хлеба —
Уведем деда,
Кто не даст ветчины —
Тем расколем чугуны!

Угрозы в адрес скупых хозяев могли быть и страшнее:

На Новый год
Осиновый гроб,
Кол да могилу,
Ободрану кобылу!

До выкрикивания таких угроз, как правило, не доходило. Общее праздничное настроение и желание, чтобы в наступающем году жилось хорошо, делали людей щедрыми, терпимыми, гостеприимными.

После шумного, веселого обхода домов молодежь собиралась в посиделочной избе и устраивала общую пирушку – съедали все, чем их одарили односельчане.

До сих пор у нас представление о святках связывается с посиделками. Посиделки, вечерки, беседы устраивались еще с Николина дня или Покрова, но приобретали праздничный характер с Рождества.

В Забайкалье, к примеру, на рождественские посиделки «девушки и парни приходили из разных деревень, разодетые в лучшие платья, иногда приносили их с собой в узелках и несколько раз переодевались. У русских в Забайкалье на святках проводилось восемь праздничных игрищ, и к каждому из них меняли сарафан и атлас (платок). Девушки, не имевшие большого числа сарафанов и шуб, занимали их у более богатых людей, а потом за это отрабатывали хозяевам, дававшим одежду на время святочных игрищ».

Лето – для старания, а зима – для гуляния.

Молодежь, «разодетая в новые рубахи, чтоб избежать неурожая, собравшись в избе, пляшет под дуду, слушает сказки, перекидывается загадками, а главное – рядится, или „окручивается“, и гадает о своей судьбе».

Загадывание загадок, видимо, когда-то носило магический характер, исконный смысл такого действа постепенно забылся, но традиция сохранила и сам тип вопросно-ответных песен и древнейшую форму исполнения их: двумя группами девушек в виде своеобразного диалога.

«Вопросы поются одной стороной, а другая только отпевает (отвечает):

Это певает:

Загануть ли,
Загануть ли,
Да красна девка,
Да краснопевка,
Да семь загадок,
Да семь мудреных,
Да хитрых мудрых,
Да все замужеских
Да королецких
Да молодецких?

Это вопрос, который поется одной стороной. Другая же отпевает:

Да загони-ко,
Загони-ко,
Да красна девка,
Да краснопевка,
Да семь загадок,
Да семь мудреных, – и т. д.

Когда вторая сторона пропоет свой ответ, первая предлагает вопрос-загадку:

Еще гриет,
Еще гриет,
Да во всю землю,
Да во всю руську,
Да во всю святоруську?

Вторая отвечает:

Солнце гриет,
Солнце гриет,
Да во всю землю,
Да во всю руську,
Да святоруську» и т. п.

Нет посиделок без хороводов. Например: девушки образуют круг (весь хоровод – это «царевна»), по-за кругу ходит одна девушка – «царевень» (царевич):

Ц а р е в е н ь: Ты пусти во город,
Ты пусти во красен.
Ц а р е в н а: Те по ще во город,
Те по ще во красен?
Ц а р е в е н ь: Мне девиц смотреть,
Красавиц выбирать.
Ц а р е в н а: Тебе коя люба,
Коя прихороша,
Коя лучше всех?
Ц а р е в е н ь: Мне-ка эта люба,
Эта прихороша,
Эта лучше всех.

С этими словами «царевень» выводит из круга выбранную девушку и, взявши своей левой рукой ее правую руку, с пением быстро ведет по-за кругу. Когда песня кончится, ее начинают сызнова и поют до тех пор, пока «царевень» не выберет из круга всех девиц, затем вереница девушек делает несколько спиралевидных поворотов, хороводных зигзагов, и на том игра кончается.

В Псковской губернии на второй день святок принято было петь под тальянку припевки:

Если б не было погоды —
Не пошел бы снег.
Если б не было миленка —
Не пошла бы сюда ввек.
С горы камушек свалился
В быстру реченьку попал.
Мой миленочек женился,
Не богаче меня взял.
Сшей-ка, батюшка, сапожки —
Вдоль деревни мне ходить:
Накладу часты следочки —
Пускай миленький глядит.

Звучали веселые, озорные песни про старого мужа, про свекра со свекровью, с которыми (в песне!) молодая невестка не считается, не церемонится:

Нынче святки – все святые вечера! Все мои подруги на игрища пошли, Мене, молоду, свекор не пустил. Заставил мене свекор овин сушить. И я-то со зла овин сожгла, Овин сожгла и туды ж пошла. Нынче святки, все святые вечера! Все мои подружки на игрища пошли, Мене, молоду, свекры не пустила, Заставила свекры кросен наткать. Я со зла кросна изорвала, берды выломала, Берды выломала да и туды ж пошла. (Тульская губ.)

Э-э, прялочку взяла да во поседочки пошла, Прясь-то не напряла, только время провела, Прялочку – под лавочку, сама гулять пошла. Кочеты запели – я не думала домой. Други запели – я умом-то не веду, Третьи-то запели – я в головку не беру, Четверты запели, да заря бела занялась, Пяты ти запели – я домой собралась, Пяты ти запели, д я домой собралась, Шесты запели – я домой пришла. Сёдмые запели, д я за старого легла, Сёдмые запели – я за старого легла, «Ну-ка, старый шут, да поворачивайся, Седа борода, да пошевеливайся». «Женушка-жена, да сейчас ли ты пришла?» «Что ты, старый шут, да ты не бредишь ли? Седа борода, да не во сне ли говоришь? Я давно пришла, да давно выспалася, Я хочу вставать да избушку топить, Избушку топить да щи да кашу варить, Щи-кашу варить да шута старого кормить». (Нижегородская губ.)

Та же ситуация «старый муж и молодая жена» обыгрыва-лась и в святочных играх. Об одной из них вспоминал С. Т. Аксаков, не раз видевший ее в своем имении Аксакова Казанской губернии еще в начале XIX века:

«Посреди избы, на скамье или чурбане, сидит старик (разумеется, кто-нибудь переряженный), молодая его жена в кокошнике и фате, ходя вокруг и приплясывая, поет жалобу на дряхлость мужа, хор ей подтягивает. Пропев куплет, кажется, из восьми стихов, из которых я помню две начальные строчки во всех куплетах:

Ох ты горе мое, гореванье,
Ты тяжелое мое воздыханье… —

жена подходит к мужу и посылает его пахать яровую пашню. Старик кашляет, стонет и дребезжащим голосом отвечает: «Моченьки нет». Зрители хохочут. Молодая женщина опять поет вместе с хором новый куплет, ходя и приплясывая вокруг старика. Таким образом перебираются все полевые работы, и на все приглашения сеять, пахать, косить, жать и проч. старик отвечает словами «Моченьки нет», разнообразя отказ прибаутками и оханьем. Наконец, жена поет последний куплет, в котором говорится, что все добрые люди убрались с полей и принялись варить пиво, потом подходит к мужу и зовет его к соседу «бражки испить». Старик проворно вскакивает, бодро отвечает: «Пойдем, матушка, пойдем», – и бежит стариковской рысью, утаскивая за руку молодую жену. Громкий веселый хохот зрителей заключает эту игру».

Со всем азартом молодости собравшиеся на посиделки играли «в молчанку». «По команде „раз, два, три“ все парни и девушки должны хранить самое серьезное молчание… Не выдержавшие молчания подвергаются какой-нибудь условленной каре, например, съесть пригоршню угля, поцеловать какую-нибудь старуху, позволить облить себя водой с ног до головы, бросить в рот горсть пепла, сходить на гумно и принести сноп соломы (последнее наказание считается одним из тягчайших, так как ночью на гумно не ходят из опасения попасть в лапы „огуменника“…). Исполнение штрафов за нарушенное молчание производится по всей строгости уговора».

Песни, танцы, разговоры обыкновенно прерывались приходом ряженых.

Любимыми масками ряженых на Псковщине были «медведь, ломающийся, показывающий, как бабы ходят по воду, как девушки глядятся в зеркало, как ребятишки воруют чужой горох; и „журав“, т. е. представляющий из себя подобие журавля… Чтобы изобразить журавля, парень набрасывает на себя вывороченную шерстью вверх шубу, в один из рукавов которой продевает палку с крючком на конце. Палка изображает клюв журавля, и этим клювом ряженый бьет присутствующих на вечеринке девушек, а те, чтобы откупиться от назойливой птицы, бросают на землю орехи, конфеты, пряники, которые журавль и подбирает».

Иной раз на посиделки врывалась целая ватага «нечисти» – парни любили наряжаться в белые длинные рубахи с рукавами до пола, вывернутые тулупы, надевать изготовленные загодя страшные маски и в таком виде с шумом и гиком заскакивать в избу и пугать девушек. Когда первый испуг проходил, девушки, конечно же, знавшие о возможности прихода подобных «гостей», начинали обороняться и выгонять нечистую силу. Поскольку игра носила не только веселый и развлекательный характер, но имела и магический смысл (выгнав из дома нечисть, пусть ряженую, были уверены, что обезопасили наступающий год, расчистили дорогу приближающемуся Новому году), ряженые не очень долго сопротивлялись и под радостные крики победителей отступали в сени или тут же разоблачались, как в случае с кикиморой, которую изображал парень, одетый по-старушечьи, в лохмотья, с горшком на голове вместо кокошника: горшок разбивали, и «кикимора» тут же превращалась в обычного парня.

Святочные забавы, ряжение продолжались и днем. Так, в Ярославской губернии «все девицы и молодые мужчины, холостые и женатые, наряжаются цыганами и цыганками, ходят в селе по всем домам ворожить на ладони и собирать яйца; или нарядятся в красные мужские рубахи, возьмут косы и грабли и отправятся с песнями по соседним деревням, как будто во время сенокоса».

Костромская молодежь рядилась «стариками со страшными горбами, коновалами, шерстобитами, Петрушкой, разными пугалами в виде стариков, чертом – навязывая на голову кудели, чтобы быть хохлатым, косматым, и вычернив рожу сажей».

Новгородцев на святках из года в год потешала излюбленная комическая пара – старик и старуха:

«Войдя в избу, дед обращается к бабе со словами: – Полно, Афимья, артачиться-то, пойдем! Аль не знаешь, что хозяева добрых людей пущают? Эй, развернись, хозяюшкам в пояс поклонись – любите и жалуйте, добрые люди!

О д и н и з п р и с у т с т в у ю щ и х: Что это она у тебя сегодня больно примахрилась? Аль поминки по бабушке Акулинке справляет?

С т а р и к: Глупый ты человек! Аль не смекаешь? Понравиться, вишь, вам, молодцам, хочет; оно и знать, что женихов выбирать пришла.

О д и н и з п р и с у т с т в у ю щ и х: А сколько ей годков? Коли больно молода, так я не возьму; чай, деда моего махоньким помнит?

С т а р и к: Что ты еще, братец! Баба, вишь, молодая, здоровенная, да вот, нишкни – посмотри! (Смотрит ей зубы, как лошади, желая узнать ее возраст.)

О д и н и з п р и с у т с т в у ю щ и х: И впрямь, брат цыган!

Бабе, оказывается, «два ста без десятка» – плясать еще может. Старик заставляет бабу плясать. Танцуя, она то падает, то встает, чем вызывает одобрительный смех присутствующих. Наконец падает и умирает.

С т а р и к (припадает к ней и причитает): Ой, баба моя работящая была, уважительная, а вишь, и померла! Желанная моя, касатка моя, раскрасавица ты эфтакая!

Но вот приходит музыкант, и под звуки гармони старуха оживает и вновь пускается в пляс».

Некоторые представления, вроде знаменитой народной драмы «Царь Максимилиан» или «Лодка», разыгрывались в специально отведенном для этих целей амбаре. Здесь же разыгрывались и небольшие сценки с участием зрителей и доморощенных актеров-импровизаторов. Одна из популярнейших святочных игр, которую с таким же успехом можно назвать и представлением, – «В кузнеца»:

«В избу, нанятую для бесед, вваливается толпа парней с вымазанными сажей лицами и с подвешенными седыми бородами. Впереди всех выступает главный герой – кузнец. Из одежды на нем только портки, а верхняя голая часть туловища разукрашена симметрично расположенными кружками, изображающими собой пуговицы. В руках у кузнеца большой деревянный молот. За кузнецом вносят высокую скамейку, покрытую широким, спускающимся до земли пологом, под которым спрятано человек пять-шесть ребятишек. Кузнец расхаживает по избе, хвастает, что может сделать все что угодно: замки, ножи, топоры, ухваты и, сверх того, умеет „старых на молодых переделывать“. – „Не хочешь ли, я тебя на молодую переделаю?“ – обращается он к какой-нибудь девице не первой молодости. Та, разумеется, конфузится и не соглашается. Тогда кузнец приказывает одному из ряженых стариков: „Ну-ка ты, старый черт, полезай под наковальню, я тебя перекую!“ Старик прячется под пологом, а кузнец бьет молотом по скамейке, и из-под полога выскакивает подросток. Интерес игры состоит в том, что при каждом ударе у кузнеца сваливаются портки, и он остается совершенно обнаженным. Когда всех стариков перекуют на молодых, кузнец обращается к девушкам, спрашивая у каждой: „Тебе, красавица, что сковать? Тебе, умница, что сковать?“ И каждая девица должна что-нибудь заказать, а затем, выкупая приготовленный заказ, поцеловать кузнеца, который старается при этом как можно больше вымазать ее физиономию».

В Васильев вечер, накануне Нового года, почти во всей центральной России молодежь устраивала еще одно колядование, теперь исполнялись по большей части «овсени» («таусени»).

Ай во боре, боре Стояла там сосна Зелена, кудрева. Ой овсень, ой овсень! Ехали бояре, Сосну срубили, Дощечки пилили. Ой овсень, ой овсень! Мосточек мостили, Сукном устилали, Гвоздьми убивали. Ой овсень, ой овсень! Кому ж, кому ехать По тому мосточку? Ехать там Овсеню Да Новому году Ой овсень, ой овсень!

В Рязанской губернии записана такая колядка:

Ой авсень,
Ой коляда!
Дома ли хозяин?
Его дома нету!
Он уехал в поле
Пашеницу сеять.
Сейся, сейся, пашеница,
Колос колосистый!
Колос колосистый,
Зерно зернисто!

Владимирские девушки пели под окнами «таусень»:

Как у нашего хозяина
Дорогие ворота,
Золотая борода,
Золотой усок,
По рублю волосок!
Таусень, таусень!

На Тамбовщине, переходя от избы к избе, «славши авсень»:

Авсень, авсень, Шелковая борода, Золотая голова, Подай пирога Или курочку с хохолком, Петушка с гребешком; Подай денежку с орлом И копеечку с копьем!

В Уфимской губернии специальный таусень исполнялся дочери хозяина, если она была в возрасте невесты:

Уж ты ягодка красна,
Земляниченька красна!
Таусень!
Отчего она красна?
Во сыром бору росла.
Таусень!
Уж ты Катенька умна,
Свет Ивановна умна!
Таусень!
Отчего она умна?
Что у батюшки росла,
Таусень!
У сударыни матушки
Нежилася,
Таусень!
Что и нежилася
Да лелеялася.
Таусень!

В некоторых местах под Новый год колядовать ходили девушки-невесты в праздничных нарядах или в масках. Они исполняли колядные величания только в тех домах, где есть жених:

У Ивана на дворе Стоят сорок коней Таусень, таусень! Ему в Москву ехать, Ему солод закупать. Таусень, таусень! Ему пиво варить, Ему сына женить. Таусень, таусень! Ему сына женить, Ивана Иваныча! Таусень, таусень! Ему брать ли не брать Настасью Лукиничну. Таусень, таусень!

В ответ каждый жених или его мать одаривали девушек лепешками, пирогами, конфетами.

На Севере России распространен был особый тип колядок – «виноградья», отличавшиеся эпическим размером, развернутым сюжетом, пространными поэтическими сравнениями и образами.

Да виноградиё да красно-зеленоё!
Да уж мы ходим не ходим спо Нову-городу,
Уж мы ищем не ищем господинов двор.
Господинов двор да высоко на горе.
Да высоко на горе да далеко в стороне,
На семидесят верстах да на восьмидесят столбах.
Да на каждом ли столбе по маковке,
Да на каждой на маковке по замчужке (жемчужине),
Да на каждой на замчужке по ленточке,
Да на каждой на ленточке по кисточке,
Да на каждой на кисточке по свечке горит,
Да этот чей стоит дом, да чей высок новой терем?
Да этот дом стоит Филиппа Ивановича,
Да это горницы Ирины Ивановны.
Да ты позволь, сударь хозяин, ко двору прийти,
Да ко двору прийти да на круто крыльцо взойти,
Да на круто крыльцо взойти да за витое кольцо взять,
Да за витое кольцо взять да спо новым сеням пройти,
Да спо новым сеням пройти да в нову горницу взойти,
Да в нову горницу взойти да против грядочки встать,
Да нам еще того повыше – на лавочку сесть.
Да нам на лавочку сесть да виноградиё спеть,
Да виноградиё спеть, в дому хозяина опеть,
В дому хозяина опеть, в дому хозяйку припеть…
Да виноградиё да красно-зеленоё»!

Это «виноградиё» (мы привели лишь отрывок, самое начало его) исполнялось на Печоре семейным хозяевам, припев повторялся после каждой строки. Существовали специальные «виноградья» и для молодых, недавно поженившихся пар, и для семей, где было много детей, и для невест, женихов и т. п.

Повсюду свои колядки прикрикивали ребятишки, ходившие ватагами от дома к дому. Детей-колядовщиков угощали печеньем, орехами, сладостями. Детские колядки коротенькие и часто носят шутливый характер:

Уж ты сивая свинья, Таусень!
На дубу гнездо свела, Таусень!
Поросят вывела.
Поросята полосаты
По сучкам пошли,
А один упал,
Ко мне в кузов попал,
Веретена перломал.
Веретена неточёны —
У них пятки золочёны.
Таусень!

(Пензенская губ.)

Ой, баусень!
Наш хозяин богатый,
Гребет денежки лопатой,
Сидит на скамейке,
Считает копейки,
Сидит на лавке,
Считает булавки.
Ой, баусень! (Тульская губ.)

Святок не бывает без гаданий. Для девушек в этом главный смысл и цель святочных вечеров. В одной из песен Пермской губ. поется:

К нам наехали святые вечера, На конях, на соболях, На лисицах, горностаях! Уж вы, кумушки, подруженьки мои, Вы придите, посидите у меня, Пособите думу думати, Пособите мне отгадывати, Отгадаете – не сказывайте.

О том же и песня, записанная в Пошехонье Ярославской губ.:

Гадай, гадай, девица, В коей руке былица, Былица достанется, Жизнь пойдет, покатится, Попригожей срядится, Молодцу достанешься, Выживешь, состаришься…

Гадали во все дни святок, но наиболее важными и значимыми считались гадания накануне Рождества, Нового года и в особенности Крещения. Сохранилось воспоминание писательницы К. Авдеевой о том, как гадали в начале прошлого века в Сибири: «Собирали кольца, запонки, сережки, клали их в блюдо и накрывали салфеткою; нарезывали маленькие кусочки хлеба и клали сверх салфетки. Сначала пели песню хлебу и соли и брали кусочки; ложась спать, клали их под головы, загадывая что приснится. Потом пели песни; по окончании каждой из них трясли блюдо, и один ловил, что попадалось, по одной вещице». Владелец вещи по песне определял, какая судьба ему нагадалась.

Спустя четверть века в другом конце России – Ржевском уезде Тверской губернии – гадали совершенно так же: в вечер под Новый год все, «даже пожилые, собравшись, только гадают о своей участи на следующий год. Для этого берут шапку, и каждый кладет в нее кольцо, серьгу или что-либо такое; после шапку встряхивают и поют подблюдные песни-стишки», под которые вынимают вещицы.

Гадания под подблюдные песни начинались, как нам уже подсказала Авдеева, с обязательной песни хлебу и соли:

Хлебу да соли Долог век, Слава!
Барышне нашей Боле того, Слава!
Кому мы спели, Тому добро, Слава!
Кому вынется, Скоро сбудется, Слава!
Скоро сбудется, Не минуется, Слава!

После этой, ничего не предвещающей песни, исполнялись остальные, каждая из которых имела свой смысл, предсказывала разные повороты судьбы. Наибольшее количество песен было, конечно же, о благополучии во всех его проявлениях:

Катилось, валилось Одонье ржи,
Погодя маленько – Скирд овса.
Кому мы спели, Тому добро.
Кому вынется, Тому сбудется,
Не минуется, Слава!
Ползет ежик По завалинке,
Тащит казну На мочалинке.
Диво ули ляду! Кому спели,
Тому добро!
(К богатству.)

Летел соловей
Через житенку,
Несет соловей
Жита горсточку.
Ладо, ладу!
Кому мы поем,
Тому честь воздаем.
(К богатству и счастью.)

Мышь пищит,
Сто рублей тащит,
Диво ули ляду!
Кому спели, тому добро!
(К деньгам, богатству.)

На печи дежа
Высоко взошла.
Кому мы же спели,
Тому добро.
Кому вынется,
Тому сбудется!
(Предвещает благополучие, счастье, богатство.)

Рылся кочеток
На завалинке,
Вырыл кочеток
Жемчужинку.
Кому спели,
Тому добро!
(К счастью и богатству.)

Медведь-пыхтун Слава!
По реке плывет. Слава!
Кому пыхнет во двор, Слава!
Тому зять в терем, Слава!
Кому мы спели, Тому добро, Слава!
Кому вынется, Тому сбудется. Слава!
Скоро сбудется, Не минуется. Слава!
(Предвещает замужество.)

Рылась курочка На завалинке,
Вырыла курочка Золот перстень.
Мне тем перстом Обручатися.
Кому вынется, Тому сбудется,
Не минуется, Слава!
Идет кузнец Из кузницы. Слава!
Несет кузнец Три молота. Слава!
«Кузнец, кузнец! Ты скуй мне венец! Слава!
Ты скуй мне венец
И золот, и нов. Слава!
Из остаточков Золот перстень. Слава!
Из обрезочков
Булавочку.
Слава!
Мне в том венце
Венчатися.
Слава!
Мне тем перстнем
Обручатися.
Слава!
Мне тою булавкой Убрус притыкать». Слава!
Да кому мы спели, Тому добро! Слава!
Вился клен с березою – Не развился.
Ладу, ладу! Кому выйдется, Правда сбудется,
Тому добро!

(К свадьбе.)

На дубчике Два голубчика
Целуются, Милуются.
То диво, то слава!
Кому выльется, Тому сбудется,
Тому сбудется, Не минуется.

(К свадьбе.)

Существовало немало песен, означающих печаль, разлуку, неприятности, бедность:

Стоят санки у лисенки,
Хотят санки уехати.
Ладу, ладу,
Кому мы поем,
Тому честь воздаем.

(Песня предвещает дорогу, разлуку.)

Ходит старушка Посереде,
На ней сарафан Весь истрескался,
Изверескался.
Илею, илею!
Кому песню поем, Тому сбудется,
Тому сбудется, Не минуется.
Илею, илею!

(К бедности.)

Заинька-ковыляинька, Слава те!
Ковылять тебе на чужу сторону! Слава те!
Кому кольцо вынется, Тому сбудется, Не минуется.

(Дорога мужчине, женщине – далекое замужество.)

На загнетке сижу,
Долги нитки вожу,
Еще посижу,
Еще повожу.

(Обещает девичество.)

Были среди подблюдных песен и такие, которые предвещали смерть, вдовство, какое-то иное непоправимое горе. От подобных песен становилось по-настоящему страшно, и нередки бывали случаи, когда девушки, услышав для себя такие слова, серьезно и надолго заболевали. Вот примеры страшных подблюдных:

Сидела я
У окошечка,
Ждала себе
Милого,
Не могла
Дождатися.
Спать ложилася.
Утром встала —
Спохватилася,
Гляжу на себя —
Вдова.
Кому мы поем,
Тому добро будет,
Тому сбудется
И не минуется.
Идет смерть по улице,
Несет блин на блюдце.
Кому кольцо вынется,
Тому сбудется,
Скоро сбудется,
Не минуется.

(Блин – поминальная еда.)

Стоит корыто
Другим накрыто.
Диво ули ляду!
Кому спели,
Тому добро!

(Песня предвещает смерть, т. к. корыто в фольклоре означает гроб.)

Надо сказать, что в действительности песни пелись в свободной последовательности, страшные и доброжелательные чередовались, а заканчивали гадание всегда на светлой, радостной ноте. Исчерпав весь репертуар подблюдных песен, выходили из избы во двор «примечать звезды», просить их об ускорении свадеб:

Ай звезды, звезды,
Звездочки!
Все вы, звезды,
Одной матушки!
Белорумяны вы
И дородливы!
Засылайте сватей
По миру крещеному,
Состряпайте свадебку
Для мира крещеного,
Для пира гостиного,
Для красной девицы,
Свет родимой Анны Ивановны!

На Святках (обычно во второй половине их, в «страшные вечера между Новым годом и Крещением) девушки гадали особенно много и по-разному, ночи напролет, меняя способы и формы испытания судьбы.

Ходили «слушать» за деревню на перекресток дорог: в какой стороне залает собака – туда и замуж идти. Подслушивали под окнами: если ругаются – в плохой дом выйдешь, смеются – в хороший. Сняв крест и не благословясь, девушка одна или с подругой шла к конюшне, становилась спиной к дверям и ударяла три раза по ним левой пяткой, приговаривая: «Если выйду замуж, то оцепайте лошадей» (то есть надевайте узду). Если лошади забренчат уздами, то гадающая в этом году выйдет замуж.

Отправлялись и к амбару, тоже предварительно сняв крест. Сказав: «Суженый-ряженый, приходи рожь мерить!», прислушивались к звукам внутри амбара: если послышится, что там пересыпают зерно, то девушка выйдет замуж за богатого, если же почудится, что метут пол веником – быть ей за бедным.

Повсеместно девушки на святках выходили «снег полоть». «Снег собираешь в полу пальто и говоришь: „Полю, полю снежок на собачий следок!“ Потом снег из полы пальто перекинешь через левое плечо и скажешь: „Наша клята, ваша свята. Миленький, ау!“. Приговаривали и так: „Полю, полю белый снег, полю, приговариваю: взлай, взлай, собачка, на чужой стороне, у свекра на дворе, у свекрови на печном столбе, у ладушки на кроватушке“.

Очень распространено было гадание с помощью петуха. Гадальщицы раскладывали на полу (на столе) щепотку крупы, кусок хлеба, ножницы, золу, уголь, монетки, ставили зеркало и миску с водой. Затем вносили петуха и смотрели, что он начнет клевать в первую очередь: крупу – к богатству, хлеб – к урожаю, ножницы – суженый будет портной, золу – табачник, уголь – к вечному девичеству, монетки – к деньгам, если петух клюнет зеркало – муж будет щеголем, если начнет пить воду – быть мужу пьянице и т. д.

На ночь девицы подвешивали в сарае гребень: жених ночью чешется, и его узнают по масти оставшихся волос.

«Богатый, бедный, вдовец, холостец» – перечисляет девушка, считая колья в тыну.

Выдергивали из стога колосок: если попадется с зерном, замужем быть за богатым.

На святки тверские девушки «веник» привязывали, чтоб разметало жениху дорогу к сватам ехать.

Костромские девки «сковородник маме под подушку клали – блинами жениха кормить. Сковородку под матрац, сковородник вдоль кровати».

Из рассказа пожилой женщины: «Научили меня, когда спать ложиться – бросить пояс на трубу или на брус и сказать: „Пояс, пояс, покажи мне поезд с суженым-ряженым, не с которым повидаться, а с которым повенчаться“. Вот я так сделала, и приснился мне сон: иду я и вижу пруд, на нем гуси, утки плавают и парень загоняет их белобрысый, а жених у меня в этой деревне был черный волосом. А замуж вышла в другую деревню. Смотрю – пруд под окном и мужик мой белобрысенький. Серафимом звали».

Страшным, но «самым верным» считалось гадание ночью в пустой бане с помощью зеркала и свечей. Решалась на такое высматривание суженого далеко не каждая девушка.

В «страшные вечера», по представлениям крестьян, нечистая сила становилась очень активной. Как бы в подражание разыгравшейся нечисти, парни от Нового года до кануна Крещения вовсю чудили: опрокидывали поленницы дров, закладывали чем попало ворота, так что хозяевам было не выйти на улицу; забирались на крыши и закрывали досками трубы – при топке печи избы наполнялись дымом. Об этих праздничных проказах знали и относились к ним снисходительно, тем более что сразу после Крещения они прекращались.

По деревеньке пройдём, Что-нибудь да сделаем: Дров поленницу рассыплем Или двери закладём.

Нечистая сила настолько наглела, что являлась даже на посиделки. От поколения к поколению передавался с разными подробностями и деталями рассказ о том, как черти чуть не завладели девками. В Сибири такой рассказ был записан сравнительно недавно:

«. .Вечерку делали черти. На Крещенье было это. Сделали вечерку, и черти омрачили девок. Девки с имя пляшут. А девчоночка за печкой сидела. Ее не омрачили, не увидали ее. Она взревела:

Няня, няня! Иди сюды! Та подошла. Она:

У них же конски копыты, а в роте огонь! У парней-то!

Девки-то выскочили, побежали. До бани добежали. Забежали и сидят, за скобу держатся. Перекрестили баню с нижнего бревна до верхнего. Ну, и потом петухи запели. Когда петухи запели, то оказалось: где была вечерка, там стало озеро…

Говорят, что правда было все это».

Чтобы избавиться от нечисти, в богоявленскую ночь накануне Крещения «толпа молодых парней верхом на лошадях носится по всем дворам, бьет метлами и кнутами по всем темным углам и закоулкам с заклинанием, криком и визгом». Вдобавок к этому на окнах, дверях, ставнях рисуют мелом кресты.

Заканчиваются святки с их весельем, гаданиями, ряжением, праздничным беспутством и озорством Иорданью – водосвятием на Крещение.

«Грешные и смелые люди считают своею святою, непременною обязанностью окунуться в прорубь возле Иордани и смыть с себя тяжкие грехи святочных игр, ряжения и маски».

Несколько недель, отделяющих Крещение от масленицы, назывались «мясоедом» и считались свадебными. В народном календаре выделяется неделя «всеядная», или «сплошная», названная так в силу того, что церковь разрешает употребление скоромной пищи в течение всей этой недели, даже в среду и пятницу – традиционные постные дни.

Иногда погоду масленицы определяли по «пестрой» неделе.

Какова пестрая, такова и маслена.

По церковному уставу в среду и пятницу на «пестрой» неделе полагается пост, т. е. вводится пестрота – «мясоястие перемежается с постом».

Название недели, придуманное народом, было обусловлено церковными правилами, но, закрепившись, оно (название) «потянуло» за собой комплекс значений, которыми наделено слово «пестрый» в русском языке, – ненадежный, неоднородный. Это привело к некоторым запретам, оценкам действий, совершаемых на данной неделе:

«Пестрая» неделя считается не вполне счастливым временем, особенно для тех, кто вступает в брак, поэтому в эти дни старались не свататься, не венчаться.

На «пестрой» жениться – с бедой породниться.

На «пестрой» жениться – голь да беда.

Оттого и баба пестра, что на «пестрой» замуж шла.

МАСЛЕНИЦА

честная, широкая, весёлая, семикова племянница, объедуха, сырная неделя

Масленица (сырная неделя) справляется за семь недель до Пасхи и приходится на период с конца февраля до начала марта.

Масленицу повсюду ожидали с большим нетерпением. Это самый веселый, самый разгульный и поистине всеобщий праздник.

В некоторых местах о подобающей встрече и должном проведении всей масленицы заботились еще с субботы предшествующей недели. В Калужской губернии, начиная печь заранее блины, хозяйка посылала мальчика лет 8-10 «встречать масленицу»: давала ему блин, с которым он скакал верхом на ухвате или кочерге по огороду и кричал:

Прощай, зима сопливая!
Приходи, лето красное!
Соху, борону —
И пахать пойду!

С субботы же начинали праздновать «малую Масленку» и кое-где на Владимирщине. Ребятишки группами бегали по деревне и собирали лапти, потом встречали возвращающихся с покупками из города или с базара вопросом «Везешь ли Масленицу?» Кто отвечал: «Нет», того били лаптями. В этот же день ребята здесь с особым азартом катались с гор: существовала примета – кто дальше прокатится, у того в семье лен уродится длиннее.

Последнее воскресенье перед масленицей носило название «мясного воскресенья». В вологодских деревнях принято было наносить визиты родственникам, друзьям, соседям и приглашать в гости на масленицу. В «мясное» воскресенье тесть ездил звать зятя «доедать барана».

«Заговляюсь на сыр да на масло», – говорит вечер перед масляной.

Ненастье в воскресенье перед масленой – к урожаю грибов. Какой день маслены красный, в такой сей пшеницу. (Ярославская губ.)

Если на масленицу идет снег, будет урожай гречихи. Масленица – объедуха, деньгам приберуха. Не житье, а масленица.

Ищет, где сорок лет масленица и по три года мелкие праздники.

Масленичная неделя была буквально переполнена праздничными делами; обрядовые и необрядовые действия, традиционные игры и затеи, обязанности и поступки до отказа заполняли все дни. Сил, энергии, задора хватало на все, поскольку царила атмосфера предельной раскрепощенности, всеобщей радости и веселья.

Каждый день масленицы имел свое название, за каждым закреплены были определенные действия, правила поведения и пр.:

Понедельник – «встреча»,

вторник – «заигрыш»,

среда – «лакомка», «разгул», «перелом»,

четверг – «разгуляй-четверток», «широкий»,

пятница – «тещины вечера», «тещины вечерки»,

суббота – «золовкины посиделки», «проводы»,

воскресенье – «прощеный день».

Вся же неделя именовалась «честная, широкая, веселая; боярыня-масленица, госпожа масленица».

По материалам прошлого столетия, масленицу нередко открывали ребятишки, которые сооружали снежные горы и скороговоркой произносили такое приветствие масленице: «Звал-позывал честной Семик широкую Масленицу к себе в гости во двор. Душа ль ты моя, Масленица, перепельные косточки, бумажное твое тельце, сахарные твои уста, сладкая твоя речь! Приезжай ко мне в гости на широк двор на горах покататься, в блинах поваляться, сердцем потешиться. Уж ты ль, моя Масленица, красная краса, русая коса, тридцати братов сестра, сорока бабушек внучка, трехматерина дочка, кеточка-ясочка, ты ж моя перепе-лочка! Приезжай ко мне в тесовый дом душою потешиться, умом повеселиться, речью насладиться. Как навстречу Масленицы выезжал честной Семик в салазочках, в одних портяночках, без лапоток. Приезжала честная Масленица, широкая боярыня, к Семику во двор на горах покататься, в блинах поваляться, сердцем потешиться. Ей-то Семик бьет челом на салазочках, в одних портяночках, без лапоток. Как и тут ли честная Масленица на горах покаталася, в блинах повалялася, сердцем потешалася. Ей-то Семик бьет челом, кланяется, зовет во тесовый терем, за дубовый стол, к зелену вину. Входила честная Масленица, широкая боярыня, к Семику во тесовый терем, садилась за дубовый стол, к зелену вину. Как и она ль, честная Масленица, душой по-тешалася, умом повеселилася, речью наслаждалася».

После этой встречи ребятишки сбегают с гор и кричат: «Приехала Масленица! Приехала Масленица!»

В Дмитровском районе под Москвой «в понедельник в семьях, где есть молодежь, делают из тряпок женскую фигуру с длинной косой, одетую в девичий наряд. Фигура изображает девушку; в руки этой фигуры дается помазок и блин» – главные символы Масленицы.

Без блинов не масленица, без пирогов – не именины.

Во многих семьях блины начинают печь с понедельника. «Накануне вечером, когда появятся звезды, старшая в семье женщина выходит на реку, озеро или к колодцу потихоньку от прочих и призывает месяц выглянуть в окно и подуть на опару:

Месяц ты месяц,
Золотые твои рожки!
Выглянь в окошко,
Подуй на опару!»

Каждая хозяйка имела свой рецепт приготовления блинов и держала его в секрете от соседей. Обычно блины пеклись из гречневой или пшеничной муки, большие – во всю сковородку, или с чайное блюдце, тонкие и легкие. К ним подавались разные приправы: сметана, яйца, икра, снетки и пр.

На масленице – первый блин за упокой.

Действительно, первый блин, испекаемый на масленой неделе, кладут на слуховое окошко «для душ родительских» со словами:

– Честные родители наши, вот для вашей душки блинок! Кое-где первый блин отдается нищим, чтобы они помянули всех усопших.

Русская масленица всегда славилась блинами, их качеством и количеством.

Блин добро не один.

Блины брюха не портят.

Блин не клин, брюха не расколет.

Руководствуясь такими поговорками, поедали огромное количество блинов, так что многие потом расплачивались за подобное обжорство плохим самочувствием, болезнями.

Как на масленой неделе
Из трубы блины летели!
Уж вы блины мои,
Уж блиночки мои! —

припевали хозяйки и гости и продолжали масленичное блинное чревоугодие.

Пришла маслена неделя,
Была у кума на блинах.
У кума была сестрица,
Печь блины-то мастерица.
Напекла их кучек шесть,
Семерым их не поесть.
А сели четверо за стол,
Дали душеньке простор,
Друг на друга поглядели
И… блины-то все поели!

Так шутили и посмеивались сами над собой.

Загадки о блинах

Ток железный, посад яровой. (Блин на сковороде.)

На плешь капнешь, вставишь, попаришь, вынешь, поправишь. (Пекутся блины.)

Берега железны, рыба без костей, вода дорога. (Сковорода, блин и масло.)

Сидит царь-птица на золотых яичках. (Сковорода на углях.) В первый день праздника дети обходили избы деревни, поздравляли с наступлением масленицы и выпрашивали блины.

Тин-тинка, Подай блинка, Оладышка-прибавышка, Масленый кусок! Тетушка, не скупися, Масленым кусочком поделися!
Ах ты Домнушка, Красно солнышко! Вставай с печи, Гляди в печь, Не пора ли блины печь! —

пропев под окнами такую песенку, владимирские ребятишки входили в дом и просили: «Подайте широкой Масленице!» Если хозяйка подавала мало, ребята убегали со словами:

Паршивые блины
По аршину длины!

После обеда дети собирались на горе и, скатываясь, выкрикивали:

Широкорожая Масленица,
Мы тобою хвалимся,
На горах катаемся,
Блинами объедаемся!

Не отставали от ребят и взрослые. В один из первых дней они тоже ходили от дома к дому и собирали «на Масленицу», припевая:

Масленица-кривошейка,
Состречаем тебя хорошенько!
С блинцами, С каравайцами,
С вареничками!

(Курская губ.)

Ой да Масленица на двор въезжает,
Широкая на двор въезжает!
А мы, девушки, ее состречаем,
А мы, красные, ее состречаем!
Ой да Масленица, погостюй недельку,
Широкая, погостюй другую!
Масленица: «Я поста боюся!»
Широкая: «Я поста боюся!»
«Ой да Масленица, пост еще далече,
Широкая, пост еще далече!»

(Калужская губ.)

Прошли дворы, Наполнили сумы.
Ах, Масленица, обманщица!
С конями пошли,
Со двора свели,
Ах, Масленица, обманщица![42]
Надели зипуны,
По гостям пошли,
Кати домой,
Шевели ногой,
Шевели ногой,
Вовсю рысцой!

(Владимирская губ.)

О, мы Масленицу устречали, Устречали, лёли, устречали, Мы сыр с масельцем починали, Починали, лёли, починали, Мы блинками гору устилали, Устилали, лёли, устилали, Сверху масельцем поливали, Поливали, душа, поливали. Как от сыра гора крута, Гора крута, лёли, гора крута, А от масла гора ясна, Гора ясна, лёли, гора ясна. А на горушке снегй сыплют, Снеги сыплют, лёли, снеги сыплют, А нас мамочки домой кличут, Домой кличут, лёли, домой кличут. А нам домой не хотится, Не хотйтся, лёли, не хотйтся, Нам хотится прокатиться, Прокатиться, лёли, прокатиться, С горушки да до елушки! До елушки, лёли, до елушки! Наша горушка всё катлива, Всё катлива, лёли, всё катлива, Наши бабушки воркотливы, Воркотливы, лёли, воркотливы. Они день и ночь всё воркочут, Всё воркочут, лёли, всё воркочут. Припев после каждых двух строк. Они на печке лежат, всё про нас говорят, Гоголечек, гоголечек, лёли, гоголечек! «Не пришел бы к нам кто, не принес бы чего, Гоголечек, гоголечек, лёли, гоголечек! Или сыра кусок, или мыла брусок». Гоголечек, гоголечек, лёли, гоголечек!

(Торопецкий уезд Тверской губ.)

Дети катались с гор во все дни масленицы, взрослые же присоединялись к ним позже, примерно со среды – четверга. Съезжали с гор на санях, на салазках, на обледенелых рогожах.

Катанию с гор придавался особый смысл. В старину, например, существовал обычай «лучшим пряхам в семье кататься с гор на донцах, причем у той, которая дальше прокатится, думали, будет самый лучший лен».

В Архангельской губернии долго сохранялась традиция на масленицу скатываться с горы парам, которые поженились в этом году.

Сани с молодоженами подъезжали к горе в то время, когда там собиралось много мужиков и холостых парней. Как только молодой поднимался на гору, мужики кричали: «Молоду такого-то на горку!» «Она, услышав приглашение, выходит из саней и, поклонившись на ту и другую сторону в поле, идет к ожидающему ее мужу, беспрерывно кланяясь, а зашедши на горку и еще отмерив в одну сторону три низких поклона и севши к супругу на колени, целует его два или три раза; но стоящие тут зеваки, не довольствуясь такою малою любезностью новобрачных, держат санки, говоря: „Еще, еще раз подмажь, ходче пойдет!“ – и заставляют ее таким образом целовать 10 раз и более и тогда только спускают их катиться. Скатившись, молодая опять целует мужа один раз». Все поженившиеся пары деревни должны скатиться по одному разу.

Катание с гор молодоженов сопровождалось песнями, которые пели в основном девушки, собравшиеся на горе и ожидающие своей очереди покататься.

Вот не с гор на гору снеги сыплют, Снеги сыплют, люли, снеги сыплют. На меня, молоду, свекор смотрит, Свекор смотрит, люли, свекор смотрит. «Хороша была у девицах, У девицах, люли, у девицах, Теперь хуже того в молодицах, В молодицах, люли, в молодицах!» Вот не с гор на гору снеги сыплют, Снеги сыплют, люли, снеги сыплют. На меня, младу, свекор смотрит, Свекор смотрит, люли, свекор смотрит. «Плоха была у девицах, У девицах, люли, у девицах, Хуже того в молодицах, В молодицах, люли, в молодицах!» Вот не с гор на гору снеги сыплют, Снеги сыплют, люли, снеги сыплют, На меня, младу, мужик смотрит, Мужик смотрит, люли, мужик смотрит. «Хороша была у девицах, У девицах, люли, у девицах, Лучше того в молодицах, В молодицах, люли, в молодицах». (Торопецкий уезд.)

Как правило, со среды к катанью с гор и на лошадях активно подключается и неженатая молодежь. Вообще катание на тройках наперегонки, под песни и гармонь, с шутками, поцелуями и объятьями – типично русское масленичное увеселение, в котором не принимали участие только младенцы да старики, уже не выходившие из дому.

Запрягу я коня вороного,
Посажу я кума молодого.
Масленица счастливая,
Протянися подольше!
Девки, масленка идет,
Кто нас покатает?
У Петруни за двором Сивка пропадает.
Я о масленке катался,
Трое саней изломал,
Ворона коня замучил,
А милашку покатал.
Не целуй меня на улице —
Целуй меня в сенях!
Не целуй меня в сенях —
Целуй на маслену в санях!

Целый ряд масленичных обычаев был направлен на то, чтобы ускорить свадьбы, содействовать холостой молодежи найти себе пару.

Например, костромичи «выборанивали девок» – таскали борону вдоль домов, чтобы девкам легче было выйти замуж. В Острогожском уезде Воронежской губ. женщины привязывали неженатым парням колоды – это шуточное наказание за то, что не женился в прошедший мясоед. От колоды и от довольно откровенных насмешек приходилось откупаться вином, блинами, конфетами.

Больше всего внимания и почестей оказывается на масленицу молодоженам. Традиция требует, чтобы они, нарядные, выезжали «на люди» в расписных санях, наносили визиты всем, кто гулял у них на свадьбе; чтобы торжественно, под песни скатывались с ледяной горы. Молодые супруги должны были принять участие и в обычае, который известен под названием «Столбы». «Состоит этот обычай в том, что молодые, нарядившись в свои лучшие костюмы (обыкновенно в те самые, в которых венчались), встают рядами („столбами“) по обеим сторонам деревенской улицы и всенародно показывают, как они любят друг друга; при этом кричат: „Порох на губах!“ – и предлагают целоваться. „Покажите, как вы любитесь!“ ‹…› Иной подкутивший гуляка отпустит столь полновесную шутку, что молодая зардеется, как маков цвет ‹…› „Столбы“ продолжаются час, потом едут кататься».

В Тверской губ. «к молодухе, вышедшей замуж в течение прошедшего года, приводят борону и сани. Молодая должна была выкупить шелыгу. Если молодуха выкупит шелыгу, выставит угощение, то поедет на гулянье на санях, а если поскупится, то поедет на бороне».

У владимирцев был свой обычай: утром вытаскивали на улицу молодого мужа и закидывали его снегом, а то и прямо зарывали в снег (говорили: «Молодых зятьев зарывать пойдем!»). Жена должна была выкупить своего мужа, поднести «зарываль-щикам» угощение и столько раз целоваться с мужем, сколько просили.

Традиционный вятский «целовник» имел место в масленичную субботу, когда «подгулявшая деревенская молодежь ездит целовать молодушек, которые живут замужем первую масленицу… Молодая подносит каждому из гостей ковш пива, а тот, выпив, трижды целуется с ней».

Однако самым главным событием, связанным с молодоженами и справляемым по всей Руси, было посещение тещи зятьями, для которых она пекла блины и устраивала настоящий пир (если зять был по душе, разумеется). Этому обычаю посвящено огромное количество пословиц, поговорок, песен (в основном шуточных), анекдотов и пр. В некоторых местах «тещины блины» происходили на «лакомки», т. е. в среду на масленой неделе, но могли приурочиваться к пятнице.

Зять на двор – пирог на стол.
У тещи про зятя и ступа доит.
Придет зять, где сметанки взять?
Было у тещи Семь зятьев:
Хомка зять, И Пахомка зять, И Гришка зять,
И Гаврюшка зять, И Макарка зять,
И Захарка зять, Зятюшка Ванюшка
– Милей всех зятьев!
И стала теща
Зятьев за стол сажать.
Хомка сел, И Пахомка сел,
И Гришка сел, И Гаврюшка сел,
И Макарка сел, И Захарка сел,
«Зятюшка Ванюшка, Поди вот тут сядь!»
Стала теща зятьев Вином потчевать:
Хомке рюмка, И Пахомке рюмка,
И Гришке рюмка, И Гаврюшке рюмка,
И Макарке рюмка, И Захарке рюмка,
Зятюшке Ванюшке – Рюмочка с винцом!
И стала теща Зятьев в гости звать.
Хомка идет, И Пахомка идет,
И Гришка идет, И Гаврюшка идет,
И Макарка идет, И Захарка идет.
«Зятюшка Ванюшка, Иди поскорей!»
Стала теща с зятьев Деньги обирать:
С Хомки – рубь, И с Пахомки – рубь,
И с Гришки – рубь, И с Гаврюшки – рубь,
И с Макарки – рубь, И с Захарки – рубь,
С зятюшки Ванюшки – Пара серебра!
Стала теща Зятьев провожать:
И Хомке – в шею, И Пахомке – в шею,
И Гришке – в шею, И Гаврюшке – в шею,
И Макарку – в шею, И Захарку – в шею,
А зятюшку Ванюшку – За святые волоса!

Ой, куры вы, куры, Кочеты молодые, Гребни вы золотые! Что не пойте вы рано, Не будите мово зятя. Зять у тещи гуляет, Теща у зятя пытает: «Что зять ты, зятечек, Дорогой сын гостечек, Скажи мне всю правду, Что на свете милее: Али тесть, али теща, Али жена молодая, Али матушка родная?» «Теща милая – для привета, Жена молодая – для совета, А маменька родная Милей всего свету».

Был у тещи, да рад утекши.

У тещи зять – первый гость, а принят в дом – первый разбойник.

Нет черта в доме – прими зятя. Зять в дом – и иконы вон.

Теща про зятя пирог пекла.
Соли да муки – на четыре рубли,
Сахару-изюму – на восемь рублей,
Встал этот пирог – в двенадцать рублей.
Думала теща про всех про гостей —
Зятюшка сел – да в присест пирог съел.
Теща по горенке похаживает,
На мила на зятюшку поглядывает:
«Как тебя, зятюшка, не розорвало?
Как тебя, родимого, горой не навело?» —
«Розорви, розорви тещу мою,
Тещу мою да свояченицу.
Пойдем-ка, тещенька, отгащивать ко мне.
Есть у меня про тещу много пива и вина,
Есть еще про тещеньку три дубины:
Первая дубинушка – березовая,
Вторая дубинушка – еловая,
Третья дубинушка – осиновая».

(Нижегородская губ.)

Если в среду зятья гостили у своих тещ, то в пятницу зятья устраивали «тещины вечерки» – приглашали на блины. «Являлся и бывший дружка, который играл ту же роль, как и на свадьбе, и получал за свои хлопоты подарок». Званая теща (существовал и такой обычай) «обязана была прислать с вечера все необходимое для печения блинов»: таган, сковороды, половник, кадушку для опары, а тесть присылал мешок гречневой крупы и коровье масло. «Неуважение зятя к этому обычаю считалось бесчестием и обидой и было поводом к вечной вражде между ним и тещей».

С четверга, недаром называвшегося «широким», масленичный разгул развертывался во всю ширь. Всем миром, в качестве участников или активных, заинтересованных зрителей, выходили на кулачные бои, возведение и взятие снежного городка, на конские бега.

Масленица-пышка на улицу вышла, На гору катиться, с ребятами драться! Ребята – дураки, нажимали кулаки, Нажимали кулаки все на Масленицы на боки! (Ярославская губ.)

Центральной фигурой все же оказывалась сама Масленица – кукла из соломы, которую наряжали в кафтан, шапку, опоясывали кушаком, ноги обували в лапти, усаживали на сани и везли в гору с песнями: встречали Масленицу.

Дорога наша гостья Масленица, Авдотьюшка Изотьевна, Дуня белая, Дуня румяная, Коса длинная, триаршинная, Лента алая, двуполтинная, Платок беленький, новомодненький, Брови черные, наведенные, Шуба синяя, ластки красные, Лапти частые, головастые, Портянки белые, набеленные! (Подмосковье.)

Наша Масленица годовая, Наша Масленица годовая! Наша Масленица годовая, Она гостика дорогая, Она гостика дорогая, Она пешею к нам не ходит, Она пешею к нам не ходит, Всё на комонях разъезжает, Все на комонях разъезжает! Чтобы коники были вороные, Чтобы коники были вороные, Чтобы слуги были молодые! Здравствуй, Масленица! (Псковская губ.)

Сопровождает Масленицу ряженая молодежь. Чаще всего рядятся цыганами. Иногда рядом с Масленицей-чучелом садилась в сани женщина, изображающая Масленицу, которая за прядильным станком крутит масло.

В пошехонском селе Давшино (Ярославская губ.) масленичный поезд выглядел следующим образом: «запрягают десять лошадей и более в нарочно для того приготовленную большую повозку своего рукоделья: лошади впрягаются гусем одна за другою; на каждую из них сажают вершника в рубище, разодранном с ног до головы, всего выпачканного сажею; один вершник держит большой кнут своего изделия, другой – метлу; везде и даже на свои шеи навешивают коровьи колокольчики и всякие погремушки; рогожную кибитку, всю испачканную, увешивают вениками, как будто унизывают жемчугом, и сажают в нее пьяного человека, тоже испачканного сажею и в разодранном рубище, облитом пивом; подле него стоит бочонок с пивом, против него – раскрытый сундук со съестными припасами – пирогами, рыбою, яйцами, оладьями и пряженцами». Поезд под смех и шутки односельчан проезжал по всей деревне и затем отправлялся в соседнее село.

В Сибири масленичный поезд создавали на свой манер: «„Робята“, заготовив соломенное чучело с мужскими атрибутами и принарядив его в „мужичье“ платье, усаживали в специальный экипаж, составленный из связанных в ряд двух-трех саней; в них впрягалось по одной лошади; в передок саней ставилась пустая бочка, рядом – стол с закуской, пустыми бутылками и винными стаканчиками; посредине водружалась жердь (в 9-10 аршин высоты), на нее надевалось на некотором возвышении колесо, а на нем привязывалось чучело в сидячем положении, с привязанными к нему куском коровьего масла и бутылкой со стаканами; на тот же экипаж клалось еще корыто».

Ой, Масленица-кривошейка,
Состречаем тебя хорошенько!
Хорошенько!
Сыром, маслом, калачом
И печеным яйцом!
Сударыня наша Масленица!
Протянися до Велика дня,
От Велика дня До Петрова дня!

В воскресенье – «прощеный день» устраивали проводы Масленицы. С утра ребятишки собирали дрова для костра жечь Масленицу:

Ельник, березник На чистый понедельник! Уж то ли не дрова – Осиновы дрова, Березовы дрова!
Подавайте их сюда На Масленицу, На горельщицу!

В подмосковных селах в во