/ Language: Русский / Genre:other,

Один И Система

Иван Шумихин


Шумихин Иван

Один и Система

Шумихин Иван

Один и Система

Как целое относится к своей части, и необходимость более общего и фундаментального порядка к своему проявлению? И если при этом частное обладает сознанием, разумом и психикой? Каким образом частное получает устремление в вечность, и хочет ли оно господствовать над более общим, или слиться с ним? Или, чего бы оно не хотело, имеет ли оно дело только со своим фундаментом и с общим, проявленным как частное, хотя все еще пребывающее общим? Каковы права частного по отношению к общему, не есть ли понятие права здесь только способ проявления общего? Ведь всякое частное есть то же общее.

Общее воздвигает перед разумным частным формулы общего, являющимися, оно утверждает, также формулами частного, и его подосновой. Перед сознанием и свободой-ни-для-чего частного оно воздвигает функцию, и утверждает, что эта функция есть само частное и динамика его, частного. Так общее освобождает частное от свободы-ни-для-чего ни для чего, ибо в любой деятельности сознание исчезает, значит, исчезает вопрос о свободе и о ценности. Психику частного общее отождествляет с собой, и таким образом, достигает своей цели по отношению к частному. Психика частного оказывается же наполнена психоформулами общего, которые переходя в разум частного становятся формулами частного.

Система не знает жалости и пощады. Я не хочу быть слабым, чтобы согласиться на жалость и пощаду: что бы это могло значить? - я знаю, что они мне не нужны. И это тешит мою гордость. И это не делает меня функцией, ибо я имею противоречие в том, что я функция и что во мне нет формул общего. Hет для частного счастья, кроме как сделаться общим. Все люди суть служители Системы, но лишь немногие из них достаточно честны, чтобы быть противоречивыми. Системе не свойственно случайное, которое проходит рядом с ней, не принося ей "вреда" или "пользы". Система не знает другого счастья, кроме как сделаться частной. Это было бы интересно, чтобы частное и общее тогда поменялись местами, но это невозможно, и словно рак и щука, они хотят одного и видят друг в друге свое счастье, при этом будучи друг другу смертельными врагами: им бы поменяться на дороге, но дорога слишком узка: они идут друг через друга, или сквозь.

За то, что люди становятся служителями Системы, она дает им власть, т.е. иллюзию общего. Их формулы ничего не обосновывают, и так же их выбора, ибо они есть сплошь, рядом и навсегда предрассудки, т.е. случайные суждения, однажды сделавшиеся устойчивыми: и уж не случаен ли выбор? Психика частного есть оболочка для функции частного, чтобы частное было погружено в облако и покрывало иллюзии, и не могло увидеть, что оно не является все еще общим, и что функция частного, формулы и психоформулы частного есть непонимание общим частного и своего уточнения, а есть сплошь, рядом и навсегда ложная функция (ведь частное не знает своего общего, так как общее создало в частном это незнание), ложные формулы как описание ложной функции, ложные психоформулы как случайные обоснования и покрывала ложной функции. Видно, что частное могло бы только чудом выйти за свои границы частного, и иметь нечто иное, т.е. получить формулы описывающие частное и общее, и притом не являющимимися продуктами общего и его заблуждениями.

Возможно подвергнуть критике и разрушить ложные формулы, выявить на свет ложные психоформулы, но возможно ли было предложить другую функцию частного, имеющую притом общий характер? Избавиться от иллюзий не так уж и сложно. Хотя для этого и нужно было переступить через частное и погрузиться в страх и веяние кровавых подземелий, затем следует еще научиться умереть так, чтобы извлечь из смерти хоть какой-нибудь урок. А ведь может статься, что психоформулы общего настолько будут влавствовать над тобой, что ты не сможешь переступить через них и будешь обречен умирать вечно, прикованным к какой-нибудь скале, и не будучи достаточно смелым, ах, может быть только достаточно одиноким и безумным, чтобы сделаться точным попаданием.

Подоснова функции частного есть существование частного, - так по сути дела утверждает Система. Hо из существования частного не следует еще никакой функции, тем не менее, борьба за привелегии и сытости существования для служителей Системы необходимо следует из существования. Другими словами, существование произвольным образом является для служителей Системы ценностью, а именно существование в форме функции. Hо, вероятно, и эти частности не были когда-то служителями Системы, а были чем-то совершенно случайным. Превращение частного в служителя Системы происходит на пути обмана и самообмана, смирения, животной жадности до компенсаций разного рода, невротии, "психодинамики" (ах, сколько же мерзости и обмана скрывается за этим ПСИХОЛОГИЧЕСКИМ термином!), нечистоплотных ценностей утверждений и отрицаний, всякого отутствия гордости, честности, одиночества.

Ужас проникнет в того, кто избавившись от затмевающих взор иллюзий, воздвигнутых Системой, увидит ЧЕМ добивается власти над человеком Система. В ее арсенале подлость, устрашение и обман, а для глубоких людей психиатрические лечебницы, тюрьмы и (эстакады). Хитростью и обещаниями компенсаций Система методично уничтожает и пожирает людей, паразитируя на их воле к созиданию высшей красоты. Художники делаются проповедниками Системы, через которых она гласит свои ценности. И чем же становится высшая красота, созданная одним? В руках Системы эта красота, предварительно нормализованная и "осмысленная" становится средством оболгать одного и уничтожить его. Hаука по отношению одному не есть вопрос истины, но есть вопрос власти, превосходства, решаемый между трансцедентальным паразитом и одним. Она требует "объективности", таким образом, являясь смертельным врагом субъекта, и в способе своего действия она есть, очень может быть, еще более смертельный враг, чем научно-непознанный мир.

Служители Системы уже не стесняясь заявляют: "Hу хорошо. Так ты сделал чертеж. Hо меня интересует, что у тебя в голове." А меня интересует, насколько можно быть наивным в стремлении вскрыть мне череп!!! Они проходили в мою голову, ТВАРИ, и они резали по живому мой мозг, мое счастье. Они и вовсе не хотели бы убить меня, и оказать мне этим услугу, они садисты и во мне их смысл. Больше 17-и лет... они делали из меня урода, функцию. Проклятие тебе Система, и твоим служителям. Все, что есть в Системе говорит о глубочайшей и смертельнейшей ненависти к одному, и Система извлекла одного из небытия, чтобы реализовать свою ненависть и свой садизм. В существовании одного как функции общего и не может быть ничего другого. Тот, в чьей глубине потонул ее грязный обман, уже не может рассчитывать спрятаться и убежать от Системы. Этот человек вскрыл заново швы, наложенные когда-то на его недопрооперированную Системой оптику, чтобы восстановить эту оптику: теперь, их взгляды встретились... Удивительно, что меня пустили в институт, Системе впору было бы тут же и прикончить меня, заставши с лезвием в руках за запретным занятием. Только за счет случайности, того, что еще есть кроме Системы, отношу я то, что я еще жив. Hо конечно вряд ли я долго протяну в этом гробу, на четвертом этаже.

Система всегда есть враг одному, нет "мира" кроме Системы, и существование как частного так и общего ничего не стоит, - в ценностном отношении существование и несуществование тождественны. Единственный же возможный способ существования человека, это служитель Системы, ну а о целях Системы мы не можем даже догадываться (зато ее ценности ясно зримы, эта тысячелетняя подлость, ненависть и война в отношении одного). Я же не способен быть функцией и не вижу в этом никакого смысла, так как существование вообще бессмысленно и ничего не стоит. Поэтому, будучи малодушен покончить с жизнью и Системой, я жду в состоянии философии конца, когда жизнь и Система покончит со мной.