/ Language: Русский / Genre:sf_action / Series: Ангел-Хранитель

Ангел-Хранитель 320

Игорь Поль

И в далеком будущем, когда человечество освоило множество миров, самой востребованной профессией осталось ремесло солдата. Выходец с русскоязычной планеты Сергей Петровский на своей шкуре испытал все прелести армейской жизни. За короткий срок он прошел нелегкий путь от мягкотелого наивного студента до обстрелянного ветерана звездной пехоты. В смертельно опасных сражениях остаться в живых ему помогал «ангел-хранитель» – мобильный комплекс огневой поддержки пехоты по кличке Триста двадцатый...

Игорь Поль

Ангел-Хранитель 320

Моему терпеливому критику – Наталии Ольховой.

Часть первая

Щенки

1.

Дерево, под которым, зарывшись в снег, лежал Сергей, сильно напоминало ель. Вечнозеленые, похожие на иглы, вытянутые вверх листочки распространяли вокруг себя пряный запах. Сугробы под разлапистыми ветвями почти сходили на нет, землю у ствола покрывал толстый слой заледеневшей прелой листвы. Лежать было неудобно. Локти глубоко ушли в снег, щека, прикрытая теплозащитной маской, плотно прижималась к прикладу, что-то из-под снега невыносимо больно давило на правую ногу. Несмотря на теплонепроницаемый комбинезон под броней и работу климатизатора, лежать было холодно. Или так только казалось. Насквозь мокрое от пота белье противно липло к спине. Сергей шевельнул ногой, нащупывая точку опоры среди корней дерева.

– Заноза! – тут же раздался в наушнике сиплый рев сержанта. – Ты чего, девочку свою вспомнил?! Какого хрена копошишься, умник недоделанный! Что положено делать по команде «Укрыться»?

Сергей судорожно дернулся, переворачиваясь на другой бок, и снова приник к холодному пластику винтовки.

– Виноват, сэр! По команде «Укрыться» солдат должен, используя естественные укрытия, замаскировать свою позицию и изготовиться к ведению огня! – срывающимся голосом прокричал он в снег перед собой.

– А ты что делаешь? – вопрос сержанта из-под приподнятого бронестекла шлема звучал риторически. – Какого хрена ты ерзаешь и демаскируешь взвод? На войне тебя бы уже накрыли из минометов! Вместе со всем твоим гребаным взводом! Встать!

Сергей вывалился из сугроба, привычно отряхнул винтовку от снега и прижал ее к груди. Сержант возник откуда-то сзади.

– Ориентир – сухое дерево на высоте 3-2 в километре к западу. Рядовой Заноза, бегом выдвинуться к указанному ориентиру, произвести разведку местности, в случае обнаружения противника скрытно вернуться в расположение взвода. Связь по шестому каналу. Выполнять!

– Есть, сэр! – Сергей трусцой запетлял между деревьями вверх по плавно поднимающемуся склону, спиной чувствуя ненавидящие взгляды взвода. Еще бы, из-за него им теперь не меньше получаса лежать в снегу не шевелясь.

Старый, как мир, армейский принцип воспитания через коллектив действовал до сих пор. Будучи сомнительным в моральном плане, принцип этот, тем не менее, быстро и эффективно делал подразделение монолитным, вытравливая из бойцов все лишнее, мешавшее выполнению боевой задачи.

Распаренный, шумно дыша, Сергей добежал до вершины, с маху ухнул в снег за скрюченным сухим стволом, быстро перекатился вбок и оглядел окрестности через прицел винтовки. Покрытие брони приняло цвет окружающей среды – серые пятна на белом фоне. Пощелкав переключателем режимов обзора, он еще с минуту поводил стволом вокруг. Прицельная панорама шлема показывала только зеленоватые контуры деревьев и холмов. Лесистая долина упиралась в крутой заснеженный склон, увенчанный зубцами красноватых скал.

– Первый, здесь Заноза, – пробубнил Сергей, прижимая к шее мокрый от пота и снега ларингофон, – нахожусь на позиции. Веду наблюдение. Неприятель не обнаружен. Прием.

– Заноза, я первый. Принято. Обеспечить прикрытие, после прохождения основной группы перейти в головное охранение, – проскрипел наушник.

– Принято, конец связи. – Сергей поежился от холода, привычно вжимаясь в снег так, что только грязно-белая верхушка шлема смутно виднелась из сугроба. Дождавшись, пока мимо подножия холма протрусит последний смазанный силуэт, он глубоко вдохнул, скатился вниз и, с хрипом втягивая в себя воздух, по колено в снегу рванул вслед взводу.

2.

Его жизнь круто изменилась чуть меньше полугода назад, когда Джим Терри, программист из отдела статистики, пригласил Сергея отметить в баре свой день рождения.

– Будет весело, – пообещал Терри, – Лучшие девочки, весь вечер классная музыка и море выпивки.

– Договорились, – кивнул несколько удивленный Сергей. Они с Джимом не считались близкими приятелями. Так, здоровались в коридоре, перекидывались парой слов при случае. Но, в конце концов, в их занудном городке с досугом было довольно туго, и хорошая вечеринка с перспективой познакомиться с приятной девушкой – а толк в девушках Джим понимал – была не самым плохим вариантом на субботний вечер.

Сергей всегда тихо завидовал Джиму, который пользовался огромной популярностью у местных, молодых и не очень, дам. Внешне ничего привлекательного в нем, казалось, не было: среднего роста, курносый, с узким худощавым лицом, забрызганным веснушками, с непонятного цвета волосами; однако в кулуарах постоянно обсуждались его очередные увлечения. То ли огромное количество хохм, к месту и не к месту выдаваемых Джимом, то ли умение, пристально глядя в глаза, долго выслушивать собеседницу, были секретом его успеха, однако факт остается фактом – Терри редко долго обходился без подружки и всегда был центром местной тусовки.

Вечеринка проходила в баре «Три рыцаря». Откуда у провинциального заведения было столь громкое и не менее дурацкое название, не мог сказать никто. В зале напрочь отсутствовали как сами рыцари, так и любые элементы их экипировки. Да что там говорить – ни один элемент оформления в питейном заведении ничем не намекал на средневековье. Невысокая круглая стойка в центре зала с низким потолком, слегка затемненные окна-хамелеоны, череда круглых столиков между кадками с якобы земными пальмами, и крохотная эстрада с шестом для стриптиза в дальнем углу. Днем тут было полутемно и пусто, лишь служащие из расположенного неподалеку управления горнодобывающей компании «Стилус», где, кстати, и работал Сергей, изредка забегали перекусить или выпить чего-нибудь холодненького да посмотреть по визору спортивные новости. Вечерами же бар становился средоточием ночной жизни центра Джорджтауна, здесь играл новомодный духовой джаз, зал наполнялся молодыми людьми в стильных пиджаках и с бакенбардами, которые под звуки старых мелодий пили пиво и изображали сливки общества, глубокомысленно обсуждая с серьезными девочками достоинства популярных групп.

Сегодняшний вечер не был исключением. В сумеречном свете по углам зала уже клубился полупьяный народ. В лучах красно-синих прожекторов на эстраде раздували щеки несколько музыкантов в старомодных смокингах и смешных белых париках, ревом труб перекрывая гомон толпы. Большинство музыкантов были чернокожими, и только над ударной установкой торчал худой белый парень. Как всегда в начале вечера шест для стриптиза пустовал.

– Серж! – из-за сдвинутых вместе столиков в углу зала проталкивался Джим, – Наконец-то! Я уж думал, мне придется отдуваться одному. Куда пропал? Девочки мне все уши про тебя прожужжали – где этот твой русский симпатяга?

– Привет! – улыбнулся Сергей, – Не думаю, что ты не смог бы отдуться. Поздравляю! – Сергей протянул Джиму подарок – коллекционный минидиск с подборкой симфонической музыки.

– Ты, как всегда, оригинален, – уважительно прищелкнул пальцами Джим. – Пойдем, познакомлю с компанией. – Джим подтолкнул Сергея к столу. – Господа, честь имею представить доблестного представителя надзорных органов, или попросту нашего сисадмина. Это Сергей!

– Очень рады, – пьяно улыбаясь, пропищала за всех светленькая девочка в облегающих джинсах.

– Садись, братан, – подвинул Сергею стул косящий на один глаз чернявый парнишка. На плече его кожаной куртки был пришит засаленный шеврон с эмблемой горных егерей – перечеркнутая красной молнией снежная вершина. Парнишку ощутимо пошатывало.

– Выпьешь?

– О чем речь, наливай.

– Где служил? Выправка у тебя еще та… – чернявый плеснул в стакан Сергею чего-то синего.

– Да я, вообще-то…

– Да понятно, брателло, язык держать умеешь, – паренек пьяно рыгнул и, глядя Сергею куда-то в переносицу, выдал – Меня вот тоже помотало по свету… да, было дело …

– Стас, не заливай мозги парню, – с соседнего столика призывно махал бокалом Джим. – Давай Серж, догоняй!

Стас качнулся всем корпусом в сторону окрика, попытался сфокусировать взгляд на говорящем, не смог и, мотнув головой, навис над стаканом. – Во, бля, гнида штатская… Отожрались на гражданке… – забормотал он.

На вид парнишке было лет девятнадцать-двадцать, и он никак не тянул на армейского ветерана.

«Вот черт, – с брезгливой жалостью подумал Сергей, – угораздило с соседом. Пропадет вечер».

Слева от него парень с длинными волосами, собранными в хвост, и в очках в тонкой золотой оправе, увлеченно доказывал что-то симпатичной черноглазой девушке:

– Я говорю: джаз – это круто! Джаз – это когда все по кайфу! Шопен был гением! Если бы его не отравил этот еврей Маккартни из «Роллинг Стоунз», он бы еще не одну клевую вещь выдал! Одна только его «Smoke on the water» чего стоит!

Девушка улыбалась, глядя на парня, и прихлебывала что-то из высокого бокала.

– Все фигня, – вмешался в разговор интеллигентного вида мужчина средних лет с соседнего столика. – Шопена не отравили. Его застрелил Моцарт. Тот самый, из «Битлз». У самого слуха не было, вот и завидовал ему. Обычное дело тогда – после концерта вызвал на дуэль, и готово – в упор изрешетил… У них в двадцать первом веке в моде были эти, как их – «калаши». Варварское оружие…

Парень досадливо дернул плечом, разворачиваясь к знатоку.

– Не спорь, милый, у Джона степень по истории музыки, – девушка сделала большой глоток и снова улыбнулась.

Сергей встал. На него с любопытством уставились. На увлеченных спором зашикали: тише, ча-аэк грить будет.

– Предлагаю тост за именинника, – начал Сергей.

-Ура! – захлопала в ладоши с другого конца стола рыжеволосая девушка в модных в этом году роговых очках. Тяжелые очки тут же свалились в вазу с крабовым салатом.

– Круто сечешь, пехота! – икнул рядом Стас и снова уткнулся в стакан.

– Твой талант всегда с тобой. Я рад, что знаю тебя. Твое здоровье, брат! – Сергей поднял бокал и вылил в себя его содержимое. Синяя жидкость ударила под ребра, дыхание сбилось. Сморгнув слезу, Сергей судорожно выдохнул.

– Серж, вы такой романтичный! Можно я вас поцелую? – к нему упруго прижалась давешняя светленькая девочка. Сергей замер с поднятой вилкой. Девочка обвила его шею и обжигающе припечатала в губы.

– Спасибо, повелитель сетей! Не успел появиться, а уже отбил девчонку, – шутливо погрозил ему пальцем Джим.

– Ура! – снова крикнула рыжая девушка и опять уронила очки.

– Сергей – правильный пацан. Мы с ним вместе кровь проливали, – Стас опрокинул стакан и отключился, свесив голову.

– Да, Моцарт редкая сволочь, я не отрицаю, но все-таки Шопена он отравил, а не застрелил, – сцепился длиннохвостый с интеллигентом.

Оркестр смолк. Сразу же стали слышны звон посуды и разноголосый гомон за столиками, сливающийся в ровный, неумолкаемый гул. К потолку пластами тянулся табачный дым, подсвеченный лучами прожекторов. Между столиками сновали официанты с подносами, уставленными высокими стаканами.

– А сейчас, – поправляя букли парика, склонился над стилизованным под старину микрофоном черный саксофонист, – для нашего гостя и постоянного клиента, Джима Терри, в честь дня его рождения мы исполняем…

Подошедший по знаку Джима официант протянул музыканту поднос.

Негр прервался, взял бокал, поднял его в приветствии, зажмурившись, залпом выпил, медленно втянул воздух и, открыв глаза, закончил:

– …его любимую мелодию…

– Заткнись, чертов ниггер, и давай дуй в свою дудку, – крикнул кто-то из противоположного конца зала.

Негр снова умолк, укоризненно посмотрел в сторону кричавшего, помолчал, пожевав губами, махнул стаканом и повернулся к оркестру.

– И раз, два, три … – джаз грянул почему-то аранжировку марша Мендельсона, с длинными соло на ударных и хриплыми подвываниями под вопли пьяного саксофона.

– Давай, брат, жарь… – Джим мечтательно прикрыл глаза, покачивая головой. На его коленях уже устроилась гибкая, как пантера, вся в черном, девица с короткой стрижкой.

– Серж, – усаживаясь на колени к Сергею, томно, немного с хрипотцой протянула светлая девочка, – я хочу выпить с вами на брудершафт.

– Нет ничего проще, мисс, – Сергей скрестил с девочкой руки и опрокинул в себя бокал. Синее пойло шибануло в нос сивухой. Девочка медленно приблизила лицо.

«Черт, какие у нее мягкие губы…», – переведя дух после долгого поцелуя, подумал Сергей.

– Кстати, как вас зовут? – спохватился Сергей, вдруг осознав, что до сих пор не знает ее имени.

– Какой ты смешной, – девочка мелодично захихикала. Ее взгляд при этом почему-то остался серьезным, она совершенно не казалась пьяной.

– А я говорю, из «калаша» изрешетил! Он меня будет учить! – за спиной набирал обороты светский спор.

Девочка положила голову на плечо Сергею и что-то уютно замурлыкала в такт музыке. Джим показал Сергею большой палец и подмигнул. Его лицо странно двоилось и теряло очертания.

– Отравил!

– Из «калаша»!

– Чертов ниггер, сыграй нашу!

Вокруг шеста извивалась, теряя остатки одежды с гибкого тела, смуглая танцовщица. Лучи прожекторов окрашивали ее тело в фантастические цвета.

– Не смотри на нее, смотри на меня, – шептала Сергею светлая девочка. – Я здесь, я лучше. Давай еще выпьем. Поцелуй меня…

Герой всех войн храпел, уронив голову среди салатов, щекой в луже пива. Симпатичная черноглазая девушка оставила попытки успокоить спорщиков и взасос целовалась с седым хиппи, обняв его за плечи. Сквозь табачный дым стол плыл куда-то, покачиваясь на невидимой волне…

3.

Тупая боль начиналась в затылке и заканчивалась где-то в глазных яблоках. Пересохший язык с трудом ворочался во рту.

– Чертово пойло! – Сергей открыл глаза и осторожно огляделся.

Обнаружил он себя абсолютно голым, лежащим на огромной измятой постели. На его плече уютно посапывала вчерашняя девочка. В комнату с кремовыми стенами сквозь затемненное окно просачивалось солнце. На ворсистом ковре в живописном беспорядке валялась разбросанная одежда. Судя по всему, раздевался Сергей явно не сам и с рекордной скоростью.

– Интересно, как много я себе вчера позволил? – скосив глаза на девочку, подумал Сергей.

Та глубоко вздохнула и, сладко потянувшись, открыла глаза.

– Привет! – сонно улыбнулась она и чмокнула Сергея в плечо.

– Доброе утро, – вежливо ответил Сергей, и на всякий случай погладил девочку по гладкой спине. – Как спалось?

– С тобой – просто класс! – девочка повернулась на бок и оперлась на локоть. – Хочешь кофе?

– Не откажусь, – кивнул Сергей, старательно отводя взгляд от ее груди.

– Да не тушуйся ты! – Девочка запустила пальцы в шевелюру Сергею, ласково потрепала его по голове.

– Дом, хочу кофе! – крикнула она в потолок, – Черный, две чашки. Подать сюда.

Домашняя система тихо мурлыкнула в ответ, подтверждая распоряжение.

Сергей лихорадочно вспоминал имя подружки. «Черт, ну не мог же я его за ночь забыть», – злился он.

– У меня в школе был парень. Тоже русский, – теребя его волосы, похвасталась девочка, не глядя на Сергея. – Он мог выпить полный стакан водки и говорил, что это его национальная черта.

-Да ну? – сделал удивленный вид Сергей. – И где он сейчас?

– Мы давно разбежались. – девочка посмотрела в глаза Сергею. – А год назад он не вписался в поворот. Говорят, спьяну перепутал газ с тормозом…

– Понятно… – протянул Сергей, – Наверное, это тоже наша национальная черта.

– Похоже, эта черта у вас не единственная, – хитро улыбнулась девочка, и погладила свежие царапины на его груди.

Сергей невольно улыбнулся в ответ:

– А тебе эта черта нравится?

– Больше всего! – горячая ладошка медленно прошлась по животу Сергея, опустилась ниже…Позвякивая чашками, в комнату вкатился небольшой сервировочный столик. Покрутившись на середине и определив, где находится хозяйка, он остановился у кровати. Ноздри приятно защекотал аромат свежезаваренного кофе.

Расставляя чашечки, девочка спросила:

– Слушай, Серж, а чего ты меня ночью Катей называл? Я, конечно, слышала, что русские часто произносят чужие имена по-своему. Но чтобы Лотта по-русски была Катей?..

– Лотта? – тупо переспросил Сергей.

– Ну да. Вообще-то, меня так зовут, если ты не понял, – девочка протянула Сергею чашку. – Или Катя для тебя звучит все же лучше?

– Не обижайся. Катя – имя из моего далекого прошлого. Лотта звучит гораздо лучше. – Сергей улыбнулся и попытался сесть поудобнее, опираясь спиной об огромную подушку.

– Лотта, Лотта, – он покатал на языке сочетание этих звуков. – Обалденное имя. Тебе очень идет.

– Льстец, – девочка потерлась стриженой макушкой о его плечо.

Прихлебывая кофе, Сергей украдкой пытался рассмотреть случайную знакомую получше. Первое впечатление от встречи в баре постепенно растворялось, уступая место любопытству, смешанному с изрядной долей влечения. Обладая хрупкой фигуркой, Лотта имела приятно очерченные бедра, красивые упругие грудки и двигалась с поистине кошачьей пластикой. Привалившись к его плечу, она крутила чашку у подбородка, вдыхая запах кофе и временами коротко поглядывая на Сергея.

Пауза затягивалась. Сергей допил кофе, потянулся.

– Похвастайся своим душем, если можно.

– Вторая дверь налево по коридору. Не стесняйся, – Лотта улыбнулась поверх чашки.

– Ничего не остается, попробую, – Сергей провел рукой по ее коротким светлым волосам.

Душ неприятно удивил Сергея полным отсутствием средств управления.

– Горячая вода, – произнес Сергей, и едва успел отскочить из-под струи кипятка.

– Теплая вода, – кипяток сменился едва теплой, почти холодной струей.

– Лучше так, чем никак, – решил Сергей, намыливая плечи.

Дверь за спиной тихо скользнула в сторону.

– Что, без клавиатуры не выходит? – раздался ехидный смешок Лотты.

– Теплый душ, температура 40 градусов, – громко произнесла она в сторону потолка и шагнула под струю, оттеснив Сергея к стене.

– Потереть спинку? – игриво спросила девушка, прижимаясь к нему телом, ставшим под струей теплой воды бархатистым. Горячие руки скользнули по бедрам, прошлись по низу его живота.

– Это не уже не спинка, – попытался пошутить в ответ Сергей, но голос предательски осип, слова были почти не слышны в шуме воды. Он неловко повернулся к Лотте, взял ее за плечи. Она смотрела на него снизу вверх, серые глаза казались бездонными. Сердце куда-то провалилось. На Сергея накатила волна дикого желания…

– Слушай, мне бы на работу надо заскочить, – глянув наконец на настенные часы, сказал Сергей.

– Сегодня же воскресенье! – попыталась остановить его Лотта.

– Да знаю, – немного раздраженно бросил он. – Работа такая, черт ее возьми! Надо забежать, проверить, как там и что. Я же сисадмин. Это управленцы живут по графику. А мы – незаметные серые ослики, крутим колесо день и ночь. И кормят нас, пока вода течет непрерывно.

Девушка засмеялась. Смех ее звучал удивительно мелодично.

– Мы в пригороде. Возьми ключи. Синий «Меркурий». Машину оставишь у бара, бармен за ней присмотрит. Завтра заберу.

– Спасибо. – он взялся за ручку двери.

– Позвонишь? – немного грустно улыбнулась Лотта, старательно делая вид, что спрашивает из вежливости.

– Конечно. Обязательно. – Сергей чмокнул подставленную щеку и улыбнулся. – Пока, Лотта. У тебя правда красивое имя.

Она кивнула в ответ:

– Пока, Серж.

4.

Сидя в стильном темно-синем «Меркурии», Сергей почти не ощущал движения. Откинувшись на спинку сиденья, он рассеянно глядел на мелькавшую вдоль шоссе полосу леса.

– Время прибытия? – уточнил он у автопилота.

– Расчетное время въезда в Джорджтаун – 13:45. Расчетное время прибытия к административному корпусу корпорации «Стилус» – 14:05, – солидным, под стать автомобилю, баритоном отозвался автопилот.

– Лотта. Действительно, красивое имя … – Сергей мечтательно зажмурился.

Расслабился, и хватит – он попытался в очередной раз прийти в себя. Девочка из компании Джима, этим все сказано. Отдохнули и разбежались – и снова представлял ее серые глаза, ощущал горячие прикосновения ее бедер…

Мелькнул плакат «Добро пожаловать в Джорджтаун». Машина влилась в городской поток и, лавируя на перекрестках, направилась к центру города. Административный корпус компании располагался почти в самом центре, напротив парка с теннисными кортами и полями для игры в гольф. До него оставалось проехать всего пару кварталов, когда автопилот сообщил:

– Мы остановлены дорожной полицией. Пожалуйста, приготовьте документы и оставайтесь на месте до прибытия офицера полиции.

Бело-серый приземистый «Форд-Капоне», сияя мигалками, обогнал машину Сергея и перегородил дорогу. Тучный немолодой полицейский в рубашке с расстегнутым воротом, придерживая кобуру, постучал в дверцу.

– Пожалуйста, сэр, предъявите ваше удостоверение и документы на машину.

– Добрый день. Пожалуйста, офицер, – Сергей протянул свою идентификационную карту.Сканер в руках полицейского тихо пискнул.

– Господин Пи-е-тровский? Пожалуйста, документы на машину. – Коп смотрел куда-то мимо Сергея.

– Мне ее дали на время.

– Кто?

– Хозяйка.

– Ее фамилия?

– Офицер, я знаю только имя. Ее зовут Лотта. Она живет в пригороде. Я расстался с ней чуть больше получаса назад. Вы можете ей позвонить.

– Понятно. Пожалуйста, выйдите из машины. – Перед капотом возник второй полицейский, облаченный в глухой бронежилет и с коротким карабином в руках. Сквозь синевато поблескивающее бронестекло шлема смутно виднелось худощавое лицо.

– Сэр, мы не хотим осложнений. Пожалуйста, выйдите из машины и положите руки на капот. Надеюсь, это недоразумение быстро разрешится.

– Конечно, офицер, – Сергей выбрался на тротуар и послушно расставив ноги, дал себя обыскать.

Сзади подкатился массивный оранжевый эвакуатор и начал сноровисто затягивать «Меркурий» на свою грузовую платформу.

– Сэр, вы временно задержаны по подозрению в угоне, – молодой полицейский застегнул на запястьях Сергея легкие пластиковые наручники. – Вам придется проехать с нами.

Задняя дверца «Форда» захлопнулась за Сергеем.

– Не дергайся, парень, – подмигнул с переднего сиденья пожилой коп. – Разберемся.

Взвыв сиреной, «Форд» рванул с места.

Камера, куда поместили Сергея, напоминала отсек космического корабля. Овальная металлическая дверь, тихо скользнувшая на место, как только его втолкнули внутрь, только дополняла это ощущение. Низкий полукруглый потолок со светящимся матовым плафоном, глубокое овальное кресло, прикрученное к полу в центре помещения. Окон нет. На месте двери – едва заметная щель. Напротив, в небольшой стенной нише – крохотный белый унитаз под металлической раковиной.

Сергей колупнул пальцем серую поверхность стены. Она оказалась неожиданно упругой и теплой. Попробовав ходить по камере, он быстро оставил это занятие – мешало массивное кресло. При желании можно было протиснуться мимо него боком, но и только. Сев в кресло, он вытянул ноги и задумался.

Интересно, какого черта и что происходит? Какой угон? Почему ему не дали позвонить Лотте? Одного ее слова было бы достаточно, чтобы все разъяснилось. И почему его посадили в одиночную камеру? Насколько Сергей мог судить о таких вещах, временно задержанных скопом помещали в «обезьянник» – большое помещение со скамьей и решетчатой стеной, которое они прошли, минуя комнату дежурного, – а потом по одному вызывали на допрос и составляли протокол. Кроме туманного «Разберемся, парень», никто так и не удосужился ничего ему сообщить. Прямо из машины, мимо равнодушного дежурного его провели по коридору, отобрали часы, бумажник, документы, сняли наручники и втолкнули в камеру. На все вопросы – тычок в спину от идущего сзади копа.

Прошло почти три часа. Спину ломило от неудобной позы. Голова нещадно болела. Желудок свело от голода. Чашка кофе натощак – не слишком сытный завтрак. Подойдя к двери, Сергей попробовал постучать. Кулак упруго бился о серый изоляционный материал, почти не производя шума.

– Дьявол, они про меня забыли, что ли? Эй, кто-нибудь! Есть кто живой?

– Есть, есть, – отозвался где-то под потолком невидимый голос. – Чего орешь-то?

– Есть хочу. Требую адвоката. И я имею право на один звонок. – Сергей задрал голову, пытаясь увидеть глазок камеры.

– Ты чего, книг начитался, парень? – Голос звучал удивленно. – Есть тебе не положено – ты задержанный, а не арестованный, тебя пока в разнарядке нету. А что касаемо адвоката – будет тебе адвокат. Утром, на суде. А сейчас сиди тихо и радуйся, пока Стетсон о тебе не вспомнил.

– Какой еще, на хрен, Стетсон! Вызовите адвоката! Дайте мне позвонить! Почему меня не допросили? – зло проорал Сергей в потолок.

– Блин, а ты упертый. Ну, смотри, тебе виднее. – Голос пропал.

Попинав невидимую дверь и отбив ногу, Сергей снова уселся в кресло.

– Встать! Руки за спину. Отойти от двери, – ожил динамик.

Дверь съехала в сторону. В проеме, поигрывая шоковой дубинкой, стоял тот же пожилой коп, что задерживал Сергея.

– Говорят, тебе неймется, – ухмыльнулся он. От его былого добродушия не осталось и следа. Снова стянув руки Сергея мягкими пластиковыми наручниками, он резко дернул его в коридор.

– Пошли, милок. Говорить будем.

От мощного тычка в спину Сергей едва не растянулся на полу.

– Ты давай полегче, – вызверился он, и тут же боль от удара шоковой дубинкой заволокла глаза красной пеленой. Помотав головой, Сергей оперся плечом о стену.

– Делай, что говорят, парень, и все будет хорошо, – посоветовал коп, недобро прищурившись. – Давай вперед.

Они поднялись по узкой лестнице на второй этаж. Просторный зал был разгорожен стеклянными перегородками. На некоторых из них висели горизонтальные жалюзи. Пахло несвежим бульоном для подкормки нейросети и почему-то пыльными бумагами.

– Блин, прямо как в старом кино, – подумал Сергей.

За одним из столов, прихлебывая кофе из большой кружки и не обращая внимания на вошедших, свободной рукой тыкал по клавишам полицейский в расстегнутой форменной рубахе.

– Садись, – Стетсон втолкнул его в ближайший стеклянный закуток.

Усевшись напротив, коп внимательно посмотрел на Сергея.

– Не знаю, на что ты надеешься, парень, но в твоем положении я бы вел себя потише. Я посмотрел твое дело. Ты окончил колледж, вроде не чета уличной шпане. Проблем с полицией у тебя не было, может, и выкрутишься, если повезет. А будешь бузить – пришью статью о сопротивлении при аресте и загремишь на полную катушку. Понял? – взгляд полицейского буравил глаза.

– В моем положении? – переспросил Сергей. – В каком еще положении? За что меня задержали?

Полицейский щелкнул клавишей компьютера. Поиграл клавиатурой. Развернул пластинку монитора в сторону Сергея.

– В каком положении? В дерьмовом положении, дружок. Вот заявление хозяина машины, на которой тебя задержали, об угоне. Вот акт экспертизы о наличии твоих отпечатков по всему салону. Вот фото автоматических камер на въезде в город, где ты четко виден за рулем. Вот показания свидетелей, присутствующих при твоем задержании. Вот запись твоего задержания, где ты врешь, что одолжил машину. – заскорузлый палец тыкал в сенсорный экран, выдергивая все новые и новые документы.

– Я могу позвонить адвокату? – спросил Сергей.

– Сколько угодно. Можешь даже звякнуть в «Стилус», вдруг твой шеф расщедрится и отправит тебе юриста компании. Это будет всяко лучше того похмельного неудачника, которого тебе предоставят бесплатно. Только я тебе вот что скажу: херня это все, парень. Знаешь, что тебе светит за угон? Три года принудительных работ. Если твой адвокатишка расстарается и выдавит из судьи слезинку-другую, может тебе и скостят годик. Только такому, как ты, там и года хватит. Знаешь, что такое принудительные работы?

Сергей кивнул. Принудительными работами на планете Джорджия называлась банальная каторга, на которой заключенные по двенадцать часов в день работали в шахтах на Южном материке. Поговаривали, что больше трех-четырех лет там не выживал никто.

– Потом, если сдюжишь и не выхаркаешь свои легкие, – продолжал полицейский, – поражение в правах. Ты не сможешь голосовать, тебе запретят проживание в крупных городах, о теплой работе тоже можешь забыть. Такие, как ты, остаток жизни работают на уборке урожая, а в межсезонье пропивают свои гроши в дешевых забегаловках.

– Может, хватит, офицер? – Сергей откинулся на спинку стула. Наручники сдавливали запястья, мешали сидеть. – Пишите, что положено, и не читайте мне сказки. И вызовите адвоката.

– Я тебе не офицер, парень. Это дерьмо оставь для патрульных мальчиков. Я – сержант, и фамилия мне Стетсон. Ясно?

– Ясно. Стетсон – это такая шляпа с полями. Для ковбоев. – Сергей ухмыльнулся.

Стетсон покивал, молча глядя на него своими умными глазами.

– Хорошо держишься, дружок. Ничего, скоро пройдет, – он улыбнулся одними губами. Глаза его при этом остались серьезными. – Ладно, давай закончим с этим. Фамилия?

– Петровский.

– Имя? – сержант, быстро колотя по клавишам компьютера, начал составлять протокол.

5.

Ночь он провел, скрючившись в кресле той же камеры. Спать в нем было невозможно, и всю ночь Сергей балансировал в зыбком полусне-полубреду, то и дело пытаясь устроиться поудобнее. Под утро, с трудом продрав покрасневшие глаза, он умылся холодной водой из раковины, пригладил волосы, и крикнул, обращаясь к потолку:

– Эй, на вахте! Долго еще ждать?

– Недолго, родной, недолго, – издевательским голосом ответил динамик. – Сейчас Стетсон допьет кофе и повезет тебя к началу новой жизни.

Компания действительно предоставила Сергею своего адвоката, чем изрядно удивила его. Он и не знал, что за неполный год работы успел так укрепиться в постоянно меняющемся коллективе. Час работы юриста компании стоил больше недельного жалования Сергея.

– Снимите с моего подзащитного наручники, – сразу же потребовал адвокат – коротконогий упитанный живчик в хорошем сером костюме и золотых очках. – Он не сопротивлялся при аресте и не представляет опасности для общества.

Стетсон пожал плечами и молча сдернул с запястьев Сергея ненавистный кусок пластика. Адвокат присел на скамейку в коридоре суда и начал знакомиться с делом, быстро пролистывая документы на экране органайзера. «Так, так, интересно», – временами бормотал он и поглядывал на Сергея.

Очередь в суд продвигалась быстро. Каждые пять-десять минут из зала выводили очередного бедолагу.

– Ну что? – спрашивали его из очереди.

– Год каторги…

– Полгода тюрьмы …

– Три года…

– Отмазался… – счастливчика проводили восхищенным свистом.

Сергей внезапно ощутил, что ни адвокат компании, ни сам господь бог не смогут вытащить его из этой переделки. Если вчера происходящее казалось ему недоразумением, способным разрешиться за час-другой, то сейчас, стоя у дверей в зал суда и производя нехитрый подсчет, он понял – все, что говорил сержант, реально. Статистика решений судьи говорила сама за себя. Он понял, что этот мир, каким он привык его воспринимать, кончается, и начинается другой, чужой и страшный, здорово смахивающий на ад.

Все дело было в том, что процветание Джорджии основывалось на богатейших залежах трансурановых руд. Городок Эскудо в экваториальной части материка Южный, где были сосредоточены залежи, по сути, представлял собой большой вахтовый поселок. Тем не менее, именно он являлся основой экономики планеты с двадцатимиллионным населением. Вереницы большегрузных транспортов круглосуточно доставляли руду с шахт на обогатительные фабрики. Оттуда обогащенная руда челноками поднималась на орбиту, после чего развозилась на промышленные планеты огромными автоматическими грузовозами. В этой отлаженной цепочке было лишь одно слабое звено – катастрофическая нехватка рабочей силы на участках добычи. Проблема решалась с циничной простотой – транспорты с осужденными на «исправительные работы» шли на Джорджию непрерывной цепочкой. Таким образом, убивались сразу два зайца – правительства имперских планет избавлялись от необходимости содержать огромные исправительные заведения, а компания «Стилус», являющаяся основным игроком на рынке добычи, получала практически даровую рабочую силу. Смертность среди заключенных была такова, что через несколько лет выживали единицы. Именно такие «исправительные работы» подразумевались при любом приговоре. Планета Джорджия поедала расходный материал со скоростью в несколько десятков тысяч душ ежегодно. Судя по всему, Сергею предстояло вскоре пополнить эту бесконечную цепочку.

Заметив его состояние, Стетсон поманил Сергея пальцем.

– Не хочется туда? – сержант кивнул на двери, куда в это время вводили очередную жертву – немолодого уличного торговца наркотиками.

– А есть выбор? – скептически хмыкнул Сергей.

– Выбор есть всегда, – Стетсон достал из папки тонкую пачку листов, заполненных убористым текстом и украшенных имперскими орлами.

– Слушай, парень. Согласись, глупо из-за прихоти смазливой сучки харкать кровью в шахте. Так и быть, я готов тебе помочь. Это – стандартный трехлетний армейский контракт. Полное обеспечение и прочая туфта… У меня друг на базе Форт-Дикс. Подпиши контракт вчерашним числом, я звякну ему, и по старой дружбе он мне не откажет.

– А что это изменит? – Сергей удивленно рассматривал пачку, которую протягивал ему сержант, от волнения не догадываясь прочитать хотя бы один лист.

– Ты что, тупой? Военные не в нашей юрисдикции. Мы не имеем права задержать вояку, даже если он укокошит половину города. Можем послать им запрос, но что с ним сделают потом – одному богу известно. Могут и расстрелять, но обычно они своих не выдают.

– И трубить потом за Императора?

– Всяко лучше, чем уран в тачках возить, – парировал сержант. – К тому же, после того, как подписал контракт, в трехдневный срок ты можешь передумать и отказаться.

– Молодой человек, – оказывается, юрист давно и внимательно следит за их диалогом, – не хочу на вас давить, решение принимать вам, но все же я советовал бы прислушаться к словам офицера.

– Я сержант, – поправил адвоката Стетсон.

– Тем более, – согласился юрист. – Дело не в моей премии, хотя она, в случае вашего освобождения, естественно выше…

– Еще бы, – хохотнул Стетсон.

– Однако этот вариант, – адвокат проигнорировал сержанта, – пожалуй, единственное, что я вам могу порекомендовать в вашем положении. Правда, я хотел бы сначала ознакомиться с документом…

-Исключено. Да или нет, и быстро, – Стетсон достал полицейский коммуникатор. – Пока я найду своего друга, пока втолкую ему суть дела, пока он состряпает запрос… – сержант выразительно посмотрел на быстро уменьшающуюся очередь.

– Ну?

– Давайте ваш контракт.

– Это не мой контракт, – сержант щелкнул ручкой, – это твой контракт, дружок. С тебя пиво. Ты еще благодарить меня будешь.

Сергей склонился над скамейкой, и начал подписывать лист за листом.

– Ну вот, – коп быстро пробежал глазами подписанные листы, – поскучайте тут без меня.

Он отошел к окну, быстро набрал на коммуникаторе номер.

– Говорит сержант Стетсон из полицейского управления Джорджтауна. Соедините меня с сержантом Крэком из кадрового отдела. Хорошо, жду… Алло, привет Джек, это Стетсон. Как дела? И у меня отлично… У меня тут новенький… Ага, горит желанием… Да, подписал… Конечно… Нет, ничего серьезного, но ты лучше поторопись. Да, диктую: Сер-гей Пет-ров-ский… Да, через "е"… Записал? Тогда бывай, до встречи.

Коммуникатор в руках сержанта пискнул, когда Сергея уже вводили в зал. Стетсон просмотрел сообщение и протянул коммуникатор адвокату.

– Ваша честь, – начал тот, – произошла ошибка. Только что в управление полиции поступил запрос с военной базы Форт-Дикс. Господин Петровский является имперским военнослужащим и командование его части требует передать задержанного в их ведение.

– Все верно, сержант? – качнув париком, судья повернул голову к полицейскому, занявшему место свидетеля.

– Да, ваша честь, – сержант поднялся, комкая в руках фуражку, – запрос пришел через официальный канал.

Судья стукнул молотком:

– Следующий…

6.

При выходе из здания суда сержант вновь надел на Сергея наручники.

– Мало ли что тебе в голову придет на радостях, – невнятно пробурчал Стетсон.

– И что теперь?

– Обязан выполнить запрос вояк. Отвезу тебя в Форт-Дикс и бывай, – полицейский захлопнул за Сергеем дверцу.

Двадцать километров до военной базы промелькнули быстро. Всю дорогу коп молчал, изредка поглядывая на Сергея в зеркало заднего вида.

– Зачем вы это делаете, сержант? – спросил Сергей, когда машина остановилась у решетчатых ворот базы.

– Считай, что из любви ближнему, – уклонился от ответа Стетсон и подал подошедшему часовому свою карточку.

Солдат в броне и с тяжелой винтовкой поперек груди махнул рукой своему напарнику.

– Проезжайте, сэр, вас ожидают. Второй поворот направо, корпус C-2.

Ворота отъехали в сторону. Машина покатила по чистенькой бетонной аллее, обсаженной хвойными деревьями. Над аллеей, оглушительно грохоча выхлопами, низко прошел покрытый камуфляжными пятнами вертолет, с плоским брюхом, прикрытым ракетными подвесками. Сергей невольно проводил его взглядом.

У входа в блочное двухэтажное здание машину встретил здоровенный, затянутый в оливково-зеленую форму армейский сержант. Стетсон вышел из машины, пожал сержанту руку. Они о чем-то коротко поговорили, затем полицейский передал вояке пачку подписанных Сергеем бумаг. Взамен сержант достал из нагрудного кармана розовую бумажку, подозрительно похожую на чек.

– Приехали, – Стетсон помог Сергею вылезти из машины, расстегнул наручники.

– Бывай, дружище, – он хлопнул Сергея по спине, сел в машину и дал газу.

Сергей растерянно стоял перед сержантом, чувствуя себя сильно не в своей тарелке. Тот, слегка покачиваясь с пяток на носки и заложив руки за спину, с высоты своего роста внимательно рассматривал Сергея.

– Поди, Стетсон сказал, что я его старый друг? – в голосе сержанта отчетливо слышалась насмешка.

– Ну да.

– И, наверное, про то, что контракт можно расторгнуть в течение трех дней, тоже говорил? – здоровяк уже откровенно скалил зубы.

– Было дело.

– Ну, так ты на это насри, парень. Ты теперь в армии, и я не советую тебе даже заикаться про это дерьмо. Сразу загремишь в дисбат. А это, братец, такая штука, что по сравнению с ним ваша гребаная каторга – санаторий. Понял? – улыбка сержанта исчезла.

– Понял, – хмуро ответил Сергей.

– Сэр…

– Что? – переспросил Сергей.

– Обращаясь к старшему по званию, надо добавлять «сэр», сынок, – сказал сержант и коротко, без замаха, ударил Сергея под ребра.

Выехав за ворота базы, Стетсон пощелкал кнопками коммуникатора.

– Полицейское управление Джорджтауна. Здравствуйте, мисс. Вы хозяйка автомобиля «Меркурий» номер ZXD-2345? Отлично. Потрудитесь получить вашу машину на полицейской стоянке – вчера она была арестована за неправильную парковку. Всего доброго, мисс.

7.

Взвод молодого пополнения стоял на плацу и слушал речь невысокого плотного майора в пятнистой полевой форме и высоких шнурованных ботинках. Новобранцы были выстроены вдоль красной линии, поставив ноги на отштампованные на бетоне желтые отпечатки. Новые, еще необмятые, темно-зеленые комбинезоны мешковато топорщились из-под ремней амуниции. За спиной майора навытяжку стояли четыре сержанта-инструктора. Соседом справа у Сергея оказался коренастый парень ярко выраженной латиноамериканской наружности с бегающими глазками и смешно торчащими из-под кепи большими ушами. Слушая майора, он то и дело презрительно ухмылялся и переминался с ноги на ногу. Слева, словно каменный, застыл невысокий японец неопределенного возраста.

– Я – командир вашего батальона майор Грин, – голос майора звучал негромко и сухо. – Теперь все вы – бойцы мобильной пехоты имперской армии. Что бы ни привело вас сюда, отныне вы – члены одной большой семьи. Вы неподсудны гражданскому суду, на вас не распространяются законы и правила государства, на территории которого будет расквартирована ваша часть. С вас будут сняты все обвинения, предъявленные вам до поступления на службу, за исключением обвинений в преступлениях против империи.

При этих словах по взводу прошло легкое шевеление. Сосед справа снова криво ухмыльнулся.

– Хочу, чтобы вы сразу и навсегда прониклись пониманием того, что вы будете членами армии весь срок контракта. Полностью. Прервать контракт досрочно можно только одним способом – умереть. Если до окончания срока контракта вы получите увечье, не позволяющее выполнять ваши служебные обязанности, вы будете переведены на другую должность и снова продолжите службу. Если погибнете при выполнении приказа, ваши родные получат компенсацию и ваше жалование за весь оставшийся срок контракта. Если вы погибнете при нарушении устава и воинской дисциплины, вас похоронят за счет армии, но и только. Дезертирство, самовольные отлучки караются смертью. Ваш закон отныне – приказ вашего командира или, в его отсутствие, старшего по званию или должности. Он распоряжается вашей судьбой, он решает – жить вам дальше, или умереть. Его приказы выполняются быстро и беспрекословно. Наказание за невыполнение приказа назначает сам командир. – Строй замер, словно слушая свой приговор. Казалось, даже ветерок перестал шевелить траву на газоне вокруг плаца. Сосед-латиноамериканец уже не ухмылялся и только напряженно сопел, хмуря брови. Сосед слева, кажется, так и не шевельнулся ни разу, напоминая застывшую узкоглазую статую Будды.

А майор продолжал так же размеренно, будто вколачивал гвозди:

– За семь месяцев службы вам предстоит пройти обучение в учебном взводе. За время обучения вы пройдете общевойсковую подготовку и освоите воинскую специальность. Размер вашего денежного содержания будет зависеть от результатов учебы. По окончании учебного курса вас распределят в боевые подразделения, согласно полученным специальностям. Желающие смогут продолжить обучение в учебном центре для повышения своей квалификации или для присвоения следующего звания. Во время прохождения учебы увольнения в гражданские населенные пункты будут запрещены. С этого дня армия берет вас на полное обеспечение. Просто делайте, что должны, и армия даст вам все, в чем вы нуждаетесь. Забудьте все, о чем вы думали на гражданке. Забудьте, кем вы были. С сегодняшнего дня ваша биография начинается заново. Ваш командир даст вам новое имя. Оно станет вашим на весь срок службы, будет вашим позывным и официальным идентификатором во всех документах, – майор помолчал, оглядывая притихший строй. – Представляю вам вашего командира. Штаб-сержант Кнут!

Один из стоящих сзади сержантов шагнул вперед:

– Сэр!

– Они ваши, – майор кивнул сержанту, повернулся и пружинисто зашагал по плацу. Но вдруг остановился и обернулся: – Да, чуть не забыл.

– Сэр! – вновь вытянулся сержант.

– Хочу дать вам маленький совет, мои юные друзья, – майор насмешливо улыбался, перебегая взглядом с одного напряженного лица на другое, – не советую вам злить вашего командира, особенно в первые дни. Мне случалось служить с солдатами, у которых в документах были проставлены довольно необычные имена. Как вам, к примеру: рядовой Сморчок? А как вам это: рядовой первого класса Девочка? Подумайте над этим, – майор махнул сержанту рукой и зашагал прочь.

8.

Жизнь военных в империи всегда была окутана ореолом мрачноватой таинственности. Никакие демократические институты не имели над ними силы. Никакая пресса, ссылаясь на свободу слова, не могла заставить военного чиновника дать комментарий по поводу действия или бездействия армии в той или иной ситуации. Ни один полицейский, судья или чиновник не имели власти даже над последним рядовым – самым крохотным винтиком огромной и отлаженной военной машины. Армия принадлежала обществу – и существовала вне его.

Военные жили в своих городках при военных базах, отгородившись от мира заборами с колючей проволокой. Их обслуживали собственные электростанции, прачечные, магазины, рестораны. Их обеспечивали всем, в чем они нуждались в соответствии с действующей в данный момент военной доктриной. Они игнорировали запросы сеймов, дум, парламентов и прочих законодательных образований государств и планет, входящих в состав империи. Они имели собственные спецслужбы и собственных платных осведомителей во всех слоях общества. Они подчинялись только Генеральному штабу. Генеральный штаб подчинялся только Императору. Армия была скальпелем – острым, закаленным и послушным инструментом в его руках.

Об армии постоянно ходили слухи. Порой нехорошие и дурно пахнущие. Чистенькие старушки в сквериках страшным шепотом рассказывали друг другу о сумасшедших солдатах, зверски изнасиловавших женщину в соседнем городке (местечке, районе) и убивших всю ее семью (всех соседей, всех детей в соседнем детском саду).

Об армии ходили легенды. Старшеклассники на переменах рассказывали друг другу, как эсминец (фрегат, крейсер, линкор) такой-то в одиночку бился с неприятельской эскадрой до подхода главных сил и погиб, защищая планету (катер с детьми, пассажирский лайнер с беженцами).

О ней говорили много и не знали почти ничего. Ее побаивались. Ее поругивали – осторожно и негромко, несмотря на отсутствие репрессий и демократичное законодательство. Ее рекрутские пункты, увешанные красочными плакатами, обычно пустовали. В нее шли, когда было некуда деться, когда на хвосте висела полиция, когда жить на пособие по безработице становилось невыносимо. В нее шли, чтобы начать жизнь заново. В ней служили поколениями, семьями и родами.

В колледже, где учился Сергей, в студенческой среде модно было считать военных узколобыми тупицами. Некоторые преподаватели поддерживали эти настроения, позволяя себе недвусмысленные высказывания во время лекций. Об армии Сергей знал только то, что было написано в учебниках для краткого общеобразовательного курса истории империи.

Действительность опрокинула все его представления. О жизни вообще и об армии в частности.

9.

Штаб-сержант Кнут, жилистый, как канат, и черный, как ночь, медленно прохаживался перед строем, заложив руки за спину. Три сержанта по-прежнему неподвижно стояли за его спиной.

– Для начала мы познакомимся поближе. Заодно я распределю вас по отделениям, – Кнут внимательно вглядывался в лица.

– Ты, – палец сержанта неожиданно уперся в грудь вздрогнувшего бойца.

Солдат молча вытянулся, растерянно моргая.

– Когда старший по званию обращается к солдату, тот должен встать по стойке «смирно» и представиться, добавив слово «сэр», – сержант повысил голос, обращаясь ко всему взводу.

– Ты! – сержант снова уткнул палец в грудь солдата.

– Рядовой Рэт, сэр! – голос солдата дрожал от волнения.

– Ты знаешь, английский язык, солдат? – сержант буравил солдата немигающим взглядом коричневых, навыкате глаз.

– Нет, сэр, – растерянно ответил солдат.

– В армии нет слов «да» или «нет», – снова обращаясь ко всему взводу, повысил голос сержант, – В армии говорят «так точно, сэр» и «никак нет, сэр».

– Итак, повторяю вопрос: ты знаешь английский язык, солдат?

– Никак нет, сэр! – бойко отчеканил оправившийся от волнения солдат.

– Тогда я тебе переведу на общеимперский, что означает твоя фамилия, дружок. В переводе с английского она означает «крыса». Итак, Крыса, ты в первом отделении.

– Так точно, сэр!

– Ты! – сержант остановился перед следующим солдатом.

– Рядовой Грунский, сэр!

– Лях, второе отделение. – сержант шагнул дальше.

– Так точно, сэр!

– Ты!

– Рядовой Андерсон, сэр!

– Сказочник, второе отделение.

– Ты! – сержант уставился своим немигающим взглядом в лицо Сергею.

– Рядовой Петровский, сэр!

– Поляк?

– Никак нет, сэр! Русский!

– Первое отделение.

– Так точно, сэр!

– Ты… Ты… Ты… – сержант быстро шел вдоль строя.

– Командир первого отделения, – Кнут снова вышел на середину строя, – сержант Лихач.

– Есть, сэр! – Белобрысый круглолицый сержант вытянулся перед строем.

– Командир второго отделения – сержант Бахча. Командир третьего отделения – сержант Мосол. Взвод, построиться!

Сержанты перебежали красную линию, начали торопливо расталкивать по росту бестолково суетящихся новобранцев.

– Сэр, первое отделение построено!.. Сэр, второе отделение построено!.. Сэр, третье отделение построено!.. – понеслись над плацем доклады сержантов.

– Взвод, смирно! – Кнут подобрался, его голос набрал силу, пробирал до дрожи. – Мы – мобильная пехота. Танкисты, морпехи, пехота и прочая пена трындят о том, что бог любит только их. Я заявляю ответственно – это полный гон. Мы первыми спускаемся с небес, чтобы забить первый гвоздь в крышку гроба врага. Пока остальные еще только ползут к месту боя, мы уже умываемся кровью и отправляем в ад свежие души. Ощущайте свою принадлежность к мобильной пехоте всегда, и у вас никогда не будет проблем.

– Итак, для начала я хочу, чтобы вы усвоили несколько простых вещей, – штаб-сержант заложил руки за спину и медленно поводил головой из стороны в сторону, перебегая взглядом по напряженным лицам, – Первое: чтобы вам ни плели про армию на гражданке – это вранье. В армии не принято издеваться над подчиненными, во всяком случае, без причины. Здесь нет садистов и мазохистов. Вы делаете, что вам говорят, я делаю вид, что меня нет. Вы не делаете, что вам говорят, я делаю все, чтобы вы сделали все как надо. Второе: отныне и до окончания контракта ваша жизнь вам не принадлежит. Вы – инструмент в руках Императора. Император знает, как его использовать и доверяет мне уход за ним. Я сделаю из вас хороший инструмент. Худой будет откормлен, толстый – похудеет, хилый станет здоровым. Вы не имеете права портить этот инструмент под страхом смерти или мешать мне в его улучшении. Третье: вы – не люди. Вы – машины для убийства. Забудьте всю чушь, которой вам засирали голову до сих пор. Армия – это коллектив, созданный для того, чтобы убивать врагов. Я сделаю из вас идеальных убийц. Убить человека для вас станет так же легко, как раздавить клопа на своей заднице. Принять смерть для вас будет проще, чем чихнуть. Четвертое: вы будете ненавидеть всех и каждого. Вы будете ненавидеть меня, себя, соседа по кубрику – всех! Вы будете готовы убить того, на кого я укажу, вне зависимости от того, кем он вам приходится и без малейших колебаний. У вас не будет друзей, у вас не будет привязанностей. Того, кого ненавидишь, легче убить. Пятое: вы – часть семьи. Ваши семейные узы крепче, чем у сицилийской мафии. Где бы вы ни были, в каком бы положении ни находились, невзирая ни на что, вы должны прийти на помощь члену своей семьи, в каком бы звании он ни был. Вы должны помогать ему даже с риском для своей задницы, кроме случаев, когда это противоречит приказу. Вы можете ненавидеть его, но вы не имеете права оставить своего родича в опасности. Шестое: вы – единый организм. Если не выдержали руки – умирает все тело. Если не выполнил задачу один – умирают все. Думайте об этом, когда решите, что у вас не получается. Зачет всегда принимается по последнему результату. Не справился один – наказывается все подразделение. Седьмое и последнее: вы еще не солдаты. Вы – черви. У вас нет прав, желаний, забот. У вас есть только я – ваш господь бог. И в эти полгода я и только я решаю вашу судьбу. Помните это. Вольно!

– Сэр, у меня вопрос! – выкрикнул из строя бывший сосед Сергея латиноамериканец. – Я здесь по ошибке, я подписал этот контракт не читая. Я не подписывался на такие условия. Я хочу расторгнуть контракт.

– Сержант Мосол, – Кнут, казалось, не слышал вопроса.

– Сэр! – плечистый сержант шагнул из строя и вытянулся, глядя пустым взглядом прямо перед собой.

– Вы давали вашему бойцу разрешение говорить в строю? – голос Кнута звучал ровно и отстраненно.

– Никак нет, сэр! – выкрикнул Мосол.

– Объясните солдату правила поведения в строю. – Кнут, похоже, потерял интерес к происходящему, сосредоточенно счищая невидимую пылинку с петлицы мундира.

– Есть, сэр! – сержант подскочил к нарушителю. – Выйти из строя! Фамилия!

Солдат нехотя сделал шаг вперед.

– Гутиерос.

– Рядовой Гутиерос! – прошипел сержант.

– Я не рядовой. Я здесь по ошибке, – упрямо набычился латинос.

Неожиданным и почти неуловимым движением сержант подсел на бетон и стремительной подсечкой рубанул по ногам солдата. Тот рухнул навзничь и с размаху впечатался спиной и затылком в бетон плаца. Стремительно взметнувшись, сержант обрушил тяжелый ботинок на грудь упавшему. Солдат захрипел, пытаясь протолкнуть в себя воздух.

– Встать! – дыхание сержанта даже не сбилось, голос звучал ровно и слегка приглушенно.

Солдат продолжал корчиться на бетоне, не в силах вздохнуть.

Ботинок сержанта врезался ему в бок. Тело подбросило в воздух.

– Я буду пинать тебя, пока ты не сдохнешь, или пока не встанешь, – ботинок снова врезался в тело.

С мутными от боли глазами, Гутиерос с трудом встал на четвереньки, затем медленно поднялся. Его шатало, как пьяного. Взвод не дышал.

– Фамилия!

– Рядовой Гутиерос…

Кулак с хрустом ударил его под ребра. Рухнув на колени, солдат запузырил на губах кровавую слюну. Кнут справился с соринкой и теперь безмятежно смотрел вдаль.

– Когда отвечаешь старшему по званию, надо добавлять «сэр», – Мосол рывком за воротник поставил солдата на ноги. – Тебе ясно?

– Так точно, сэр! – прохрипел Гутиерос.

– Запомни: отныне ты будешь говорить, только когда я тебе разрешу. При любых обстоятельствах. Только я! Имя тебе – Молчун! – сержант вопросительно оглянулся на Кнута. Тот утвердительно кивнул.

– Так точно, сэр! – судорожно сглатывая, выдавил Гутиерос. Кровь из разбитого затылка заливала ему шею, просачивалась за воротник.

– Фамилия! – снова выкрикнул сержант в лицо Молчуну.

– Рядовой Молчун, сэр! – отчаянно выкрикнул тот.

– Встань в строй, солдат.

– Есть, сэр! – Молчуна подхватили под руки, чтобы не дать ему упасть.

– Сэр, ваше приказание выполнено! – вытянулся Мосол.

Штаб-сержант кивнул. Мосол прыгнул в строй, снова замер.

– Есть здесь еще попавшие в армию по ошибке? – спросил Кнут.

– Так точно, сэр! – Сергей вытянул руки по швам. На него удивленно оглядывались.

– Выйти из строя! Фамилия!

– Рядовой Петровский, сэр! – четко выкрикнул Сергей.

Кнут подошел ближе, остановился, медленно, сантиметр за сантиметром, как редкое насекомое, разглядывая Сергея.

Сергей старательно таращился в пустоту перед собой. Под мышками выступил холодный пот.

– Ты что, тупой, Петровский? – штаб-сержант склонил голову набок.

– Никак нет, сэр! – выкрикнул прямо ему в лицо Сергей.

– В твоем медицинском досье лежит положительное заключение от психиатра. Значит, ты действительно не тупой… – задумчиво продолжал Кнут.

– Тебя били, когда ты подписывал контракт? – внезапно спросил он.

– Никак нет, сэр! – озадаченный Сергей не успевал за ходом мысли сержанта.

– Тогда почему ты его подписал? – почти ласково спросил штаб-сержант.

– Обстоятельства вынудили, сэр!

– А сейчас, значит, они изменились… Так, так… – Кнут задумчиво покивал головой. – Ты, кажется, будешь большой занозой в моей заднице, умник…

– Никак нет, сэр! – Сергей напрягся в ожидании удара.

– Будешь, будешь… – штаб-сержант прочистил горло. Взвод замер.

– Мы сделаем так, – начал Кнут, глядя Сергею в глаза, – Ты быстренько сбегаешь в кадровый отдел – это недалеко, всего с километр, попросишь там для меня копию твоего контракта, принесешь ее мне и, если укажешь мне в нем пункт, согласно которому не можешь продолжать службу, ты сегодня же покинешь базу. А пока ты развлекаешься, мы со взводом восполним пробел в физическом воспитании. Рядовой Заноза, выполнять, бегом марш! – сержант перешел на крик.

– Есть, сэр! – Сергей сорвался с места и помчался через плац.

– Взвод! Упор лежа, принять! – раздалось за его спиной.

– Раз… Два… Три… – начали отсчитывать отжимания сержанты.

– Долбаный русский – прошипел кто-то в третьем отделении.

– Конец ему, суке, – отозвался кто-то рядом.

10.

Сергей вырос на небольшой русскоязычной планете Новый Урал. Его мать – диспетчер космопорта – рано овдовела. Отец погиб во время пожара в лаборатории научно-исследовательской компании, когда Сергею шел десятый год. Денег по страховке, отложенных матерью, едва хватило на обучение в рамках социальной программы в одном из непрестижных колледжей Екатерининска. В колледже Сергей изучал системы управления нейросетями – основным видом современных компьютерных коммуникаций. Денег отчаянно не хватало. Еще в школе он начал подрабатывать по вечерам, помогая выносить и грузить мусор в одном из недорогих баров по соседству. В колледже смог устроиться на временную работу в библиотеку, где занимался составлением каталогов, писал аннотации к книгам, программировал поисковую систему. К концу третьего курса, Сергей все активней начал применять знания по будущей специальности, участвовал в реорганизации информационной сети колледжа, за что получил благодарность попечительского совета и прибавку к скудной стипендии. Будущая специальность ему нравилась. Нейросети представляли собой причудливый симбиоз из квазиживых тканей и электрических коммуникаций. Передача данных по ним осуществлялась под управлением нервных центров, распределявших нагрузку, определяющих приоритетность и интенсивность потоков. Настройка и управление нейросети требовали не только хороших знаний, но и быстрой реакции, хорошо развитой интуиции. Нейросетевые администраторы были широко востребованы практически на всех планетах Империи, их постоянно не хватало.

Планета Новый Урал не считалась богатой. Ее население численностью около ста миллионов человек, преимущественно славянского происхождения, зарабатывало тем, что продавало знания. Довольно неплохой бизнес для потомков горьких пьяниц и казнокрадов, разбазаривших несколько веков назад крупнейшую земную империю. Сотни тысяч выходцев с провинциальных планет ежегодно приезжали поступать в платные колледжи Нового Урала. Местные расценки за обучение были значительно ниже, чем на центральных планетах, а образование, полученное в русском колледже, признавалось и неплохо котировалось по всей Империи. Стимулируя развитие единственно значимой отрасли планеты, правительство финансировало ряд социальных программ, позволявших собственной молодежи получать образование если и не бесплатно, то значительно дешевле, чем для иностранцев. Выпускников с Нового Урала можно было встретить в любом уголке Империи, но особенно часто и охотно их брали на работу крупные корпорации с окраинных планет. Стоили новоуральские специалисты относительно недорого и часто соглашались работать за умеренную плату там, куда никакими посулами не затянешь жителя цивилизованных миров.

На четвертом курсе в жизнь Сергея пришла Катя. Не избалованный женским вниманием, обычно сторонящийся более богатых однокашников, Сергей не сразу понял, что стройная, обладающая непередаваемым обаянием Катя не просто шутит с ним в студенческой столовой, она откровенно ищет его внимания. Их роман начался мгновенно и, как снежный ком с горы, покатился, стремительно набирая обороты. Катя влекла Сергея. Влекла физически. Она обладала какой-то невероятной, просто необъяснимой сексуальной привлекательностью. Сергей ехал на встречу с ней после работы, они встречались в небольших уютных ресторанчиках, ели острое мясо, запивая его местным сухим вином, танцевали, ходили на спектакли заезжих театральных трупп. Взявшись за руки, подолгу бродили по вечернему Екатерининску. И любили друг друга. Жадно, ненасытно, как будто делали это в последний раз. Они могли делать это в гостинице, в общежитии у Сергея, на летнем пляже, в ночном сквере, везде. Энергия и изобретательность Кати били через край. Сергей пил ее как вино, дышал ею, как воздухом. Они не говорили о любви – они просто были вместе и не представляли, как смогут провести друг без друга хотя бы день.

Катя училась курсом выше Сергея, и закончила колледж на год раньше его. Сергей хорошо запомнил их последнюю встречу. Они сидели в винном погребке, на их столике горели свечи. Небольшой зал окутывал приглушенный свет, шум разговоров затухал в низком сводчатом потолке. Катя была немногословна, думала о чем-то своем, отвечала невпопад. Сергею никак не удавалось ее разговорить. Потягивая из высокого бокала рубиновое вино, Катя неожиданно наклонилась к Сергею, оперлась локтями о стол. Свечи через стеклянные грани бросали на ее лицо красные отсветы, играя на коже причудливыми бликами.

– Знаешь, я не знала, как тебе об этом сказать. Все случилось так неожиданно, – Катя протянула руку, ее длинные пальцы начали теребить ладонь Сергея.

– О чем сказать? – Сергей взял ее ладонь в свою.

– Я должна как-то устраивать свою жизнь. Сегодня мне сделали предложение, – она отставила бокал, убрала руку из ладони Сергея. – В общем, я выхожу замуж.

Он сидел, тупо хлопая глазами. Он ничего не понимал. Еще вчера Катя жарко извивалась в его объятиях, не в силах от него оторваться. Какое еще предложение?

– Ты серьезно? – спросил он, чтобы хоть что-то сказать и заполнить тяжелую паузу.

Катя, не поднимая глаз, кивнула.

– Завтра я уезжаю, – она подняла глаза, ее взгляд был спокойным и серьезным. Совершенно незнакомым.

– С кем?

– Ты его вряд ли знаешь. Он аспирант с кафедры системотехники. У его отца большой бизнес на Новой Каледонии.

– Я понимаю, – внутри у Сергея поднималась злость. Он внезапно почувствовал себя использованной вещью, которую бросают, когда в ней отпадает нужда. – Большой бизнес стоит того, чтобы прыгнуть в постель к большому негру.

– Он не негр, – Катя никак не отреагировала на оскорбительный выпад, – хотя примесь черной крови в нем есть. Да и какое это имеет значение? В общем, я пришла попрощаться. Не хотела уезжать, не повидав тебя.

– Повидала?

– Да.

– Попрощалась?

– Да.

– Значит, все пункты программы выполнены, – Сергей нервными глотками допил вино, махнул рукой официанту, знаком требуя добавки. – Что еще на сегодня в твоем плане?

Катя покусала губы.

– Я встречаюсь с ним больше трех месяцев, – тихо сказала она. – Я не знала, как тебе сказать.

– Ну что ж… – Сергей побарабанил пальцами по столу. В груди разбухал ком непонятного чувства, то ли гнева, то ли сожаления, то ли просто щемящей пустоты. – Значит, ты оторвалась на славу, объезжая в день двух жеребцов сразу.

Катя отшатнулась, как от удара.

– Зачем ты так? – она умоляюще смотрела на Сергея. – Я ведь люблю тебя…

– Ты уж как-нибудь определись, кого ты любишь. А то сюжет отдает дешевым голосериалом, – он принял у официанта бокал, отхлебнул вина.

Катя поднялась.

– Я так понимаю, провожать тебя не надо? – вопрос прозвучал как утверждение. Он продолжал сидеть, откинувшись на высокую спинку стула.

– Мы могли бы провести эту ночь вместе, – Катя смотрела на него сверху вниз, еще никогда она не казалось ему такой красивой. Ее взгляд гипнотизировал Сергея.

– Спасибо, что не исчезла, не попрощавшись, – Сергей старался говорить спокойно. Его голос звучал приглушенно. От внезапно возникшего воспоминания о ее податливом теле накатило чувство гадливости. Он пересилил себя, добавил. – Я буду вспоминать тебя.

Катя кивнула и медленно вышла по винтовым ступеням вверх на улицу. Боковым зрением Сергей ощутил, как из-за нескольких столиков ее проводили оценивающими взглядами.

Через год Сергей с отличием закончил колледж и принял приглашение горнодобывающей компании «Стилус» с планеты Джорджия, подписав трехлетний контракт. Зарплата в три тысячи кредитов в течение первого года работы с ежегодным двадцатипроцентным увеличением показалась ему достаточно привлекательным вариантом. Здесь, на родине, таким жалованьем мог похвастаться только профессор хорошего колледжа с солидным стажем преподавания и исследовательской работы. Сергей попрощался с матерью и улетел с Нового Урала без сожаления.

11.

Казарма, куда поселили учебный взвод, представляла собой двухэтажное здание из бетонных блоков, с глухими стенами на первом этаже и узкими высокими окнами на втором. На первом располагались учебные классы, оружейная комната и склад боеприпасов. На втором находились коллективные душ и санузел, а также тридцать маленьких каморок с раздвижными дверями, куда помещались лишь узкая кровать, шкафчик и небольшой стол. Комнаты сержантов также располагались наверху. Широкая лестница со второго этажа продолжалась в подвал, где находилось бомбоубежище с выходом в подземную галерею. Все строения базы Форт-Дикс соединялись под землей километрами бетонных переходов, густо покрытых сетью противорадиационных бункеров, автоматических огневых точек, авиационных ангаров, боксов для бронетехники. Еще глубже под землей располагались многочисленные системы противовоздушной и противокосмической обороны, перемещающиеся по рельсам в радиальных туннелях.

Первые недели службы отпечатались в памяти Сергея как полоса сплошной усталости и боли. Бойцы привыкали жить на бегу. День начинался в пять утра с десятикилометровой пробежки. Командиры отделений пинками выгоняли взвод на плац, откуда, после короткого построения и переклички, строем и с песней бойцы мчались в сопровождении сержантов в ближайший лес, чтобы через час загнанными лошадьми вернуться с противоположного конца базы.

Затем – душ, короткий инструктаж и снова бег строем на завтрак. Как правило, на завтрак им подавали брикеты разогретого армейского рациона, которые, хотя и не отличались изысканным вкусом, зато с лихвой покрывали все потребности организма. Они состояли из питательной искусственно выращенной белковой массы с добавлением небольшого количества клетчатки, включали в себя лошадиную дозу витаминов и стимуляторов пищеварения. Рационам обычно придавался вкус свинины, говядины, тунца или бобов. Выросший в небогатой семье, не привыкший к деликатесам, Сергей быстро съедал свою порцию, не обращая внимания на нытье более привередливых товарищей, и запивал ее стаканом обезжиренного молока или фруктового сока. Впрочем, с ростом физических нагрузок, нытье быстро сошло на нет.

Сержанты питались тут же и тем же, с той лишь разницей, что они могли по своему усмотрению выбрать вид рациона и его количество.

Далее – опять бегом в санчасть, где их быстро, но тщательно, словно лошадей перед скачками, осматривали военные медики. Деловитые и безликие в белых полумасках медсестры двигались вдоль строя, прижигали мозоли, заливали прозрачным медицинским клеем ссадины и порезы, бинтовали эластичными бинтами места растяжений и вывихов. Там же многие, в том числе и Сергей, получали инъекции стимуляторов роста мышечной массы – имперская армия имела жесткие стандарты физического состояния и в короткий срок подтягивала до них всех новобранцев.

В восемь утра начинались двухчасовые теоретические занятия. Равнодушные, как автоматы, инструкторы преподавали им устройство основных видов стрелкового и легкого артиллерийского оружия, боевого костюма, боевых систем вертолетов и мобильных комплексов огневой поддержки, а также основные правила ухода за ними.

Сергей легко проглатывал знания, стиль подачи которых был рассчитан на солдата с невысоким уровнем грамотности. К тому же базовый перечень вооружения, с которым необходимо было уметь обращаться, был невелик.

Многоцелевая автоматическая штурмовая винтовка М160 с одноразовым магазином на 60 высокоскоростных безгильзовых патронов калибра 5.56. Десятизарядный подствольный гранатомет в комплекте. Реактивные гранаты для него – плазменные, осколочные, противотанковые, дымовые, осветительные. Всепогодный прицел с системой ведения цели, транслирующей увеличенное изображение с прицельным маркером и информацией о характеристиках объекта атаки на тактический дисплей боевого костюма. Аппаратура ведения огня по достижении готовности, когда выстрел производится автоматически после захвата цели. Пятизарядный ракетный лаунчер M790 с самонаводящимися и управляемыми ракетами различных типов. КОПы – мобильные комплексы огневой поддержки. Этакие здоровенные роботоподобные дуры с развитой системой искусственного интеллекта, способные эффективно выполнять приказы, ориентироваться в тактической обстановке и даже действовать самостоятельно. При них – крупнокалиберный роторный пулемет, автоматическое безоткатное орудие и огнемет для ближнего боя. Пять видов ручных гранат. Десяток видов мин – противотанковых и противопехотных. Интеллектуальных, сенсорных, управляемых. Пистолет 38 калибра. Снайперская винтовка M10A1. Единый пулемет M6. Остальное вооружение – обзорно.

По окончании занятий тут же принимались зачеты, по результатам которых отделение, оказавшееся самым неуспевающим, под руководством одного из сержантов отправлялось к травянистому берегу ближайшего лесного болота и принималось в течение двух часов по горло в мутной жиже отрабатывать форсирование водной преграды. Оставшаяся часть взвода в это время занималась разборкой и сборкой оружия, училась на практике управлять КОПами, обслуживать мины различных систем. Именно при очередном «форсировании» взвод понес первую потерю – рядовой Гнус провалился в торфяную яму и захлебнулся до того, как его успели вытащить.

– В армии, как и в природе, существует естественный отбор, – выдал по этому поводу циничную речь сержант Кнут. – Умные повышают свою квалификацию и свое благосостояние, тупые – хлебают дерьмо в болоте. Самые тупые в этом дерьме захлебываются. Если кто не понял, расшифрую, – продолжил сержант, вышагивая перед строем. – Рано или поздно я утоплю в дерьме всех тупиц из своего взвода.

Успеваемость на теоретических занятиях после этого случая резко возросла.

В 12 часов – снова бег в столовую, торопливое глотание обеда, состоящего из густого рыбного супа и огромной порции кукурузной каши с мясным соусом.

В 13 часов – изучение имперских уставов. Сержанты заставляли учить наизусть целые страницы, доводя их знание до автоматизма. Время от времени Кнут проводил тест, в произвольном порядке тыкая пальцем в бойца и требуя прочитать по памяти отдельный пункт какого-либо наставления. Если солдат сбивался или затруднялся с ответом, Кнут заставлял все отделение хором повторять забытый бойцом текст, одновременно приседая или отжимаясь от пола.

Их ненависть и равнодушие друг к другу росли не по дням, а по часам. Неуспевающих били ночью всем отделением, стараясь не оставлять следов на лице и явных увечий. И помогали на занятиях, стремясь избежать коллективного наказания. Они учились ненавидеть и помогать друг другу.

В 14 часов они бегом прибывали в спортзал. Здесь сержанты распределяли взвод по тренажерам, и в течение двух часов доводили бойцов до полного изнеможения, каждого по индивидуальной программе, подобранной медиками в зависимости от физического состояния солдата. Их мышцы, подстегиваемые стимуляторами роста, росли как на дрожжах.

В 16 часов – марш-бросок на полевые занятия. Почти всегда марш-бросок был тяжелым испытанием сам по себе. Десятки километров, выдерживая строй, равномерной трусцой взвод двигался по пересеченной местности, периодически на бегу перестраиваясь для прочесывания местности или для развертывания в цепь, с ходу форсируя речушки и болота. Отстающих и упавших подбирали по команде сержантов и несли на руках, используя свернутые на манер гамака ремни амуниции. Самых упрямых или слабовольных били сержанты, заставляя догонять строй, или остающиеся в строю бойцы, не в силах выдержать дополнительную ношу. Тупой, изматывающий и монотонный бег учил терпеть боль, беспрекословному подчинению приказам, спаивал коллектив в единое целое. На полевых занятиях взвод до седьмого пота преодолевал полосы препятствий, учился добывать в лесу пищу и воду, овладевал навыками ориентирования, маскировки и скрытного передвижения на местности.

В 20 часов в растерзанных и перемазанных комбинезонах, взвод бегом возвращался на базу, едва переставляя ноги от усталости. Затем бойцы торопливо проглатывали ужин, состоящий из нескольких больших вареных кусков морской рыбы, чинили или получали у каптенармуса новое обмундирование и амуницию, взамен пришедших в негодность. В 22 – час личного времени. Разбредаясь по своим закуткам, солдаты оставались наедине со своими мыслями. Кто-то писал письма или играл через встроенный в стол небольшой терминал, кто-то читал, некоторые просто дремали, пользуясь свободной минутой.

В 23 часа – построение, проверка снаряжения, вечерняя поверка, и, наконец, отбой. Те, кому повезло пройти проверку благополучно, падали в койки и мгновенно проваливались в сон. Неудачники продолжали готовить амуницию к следующему дню занятий или просто отжимались на полу перед комнатой сержанта до тех пор, пока тот не решал, что воспитательный процесс завершен и отпускал бойца спать.

Ночью взвод нередко поднимали по тревоге для отработки действий по отражению наземной, воздушной или космической атак неприятеля, а также – для поиска и уничтожения диверсионно-разведовательных групп. Так как своего оружия у бойцов еще не было, ночная тревога обычно завершалась коротким смотром или пробежкой вокруг спящих казарм, после чего взвод снова падал в койки.

Сознание Сергея постепенно заволакивалось мутной пеленой от постоянной, изматывающей душу усталости. Каждая минута была наполнена страхом и желанием во что бы то ни стало избежать наказания.

Через три недели после начала занятий не выдержал Молчун. Во время утреннего построения его, избитого в кровь, выбросили из подъехавшего джипа комендантской команды – он пытался выбраться с территории базы, спрятавшись в кузове грузовика снабжения.

Стоя перед строем, растерзанный Молчун затравленно озирался.

– Командир отделения! – голос Кнута был спокоен.

– Сэр! – сержант Мосол выступил из строя и вытянулся.

– Расстреляйте дезертира!

Молчун удивленно и недоверчиво уставился на Кнута.

– Есть, сэр! – не сходя с места, Мосол вскинул руку с пистолетом и, почти не целясь, нажал на курок.

Пуля ударила Молчуна в потный лоб с прилипшей к нему растрепанной челкой. Затылок взорвался ошметками разлетевшейся плоти. Молчуна отбросило на газон. В его открытых глазах навсегда застыло выражение туповатого удивления.

– Командир отделения, к вечеру представьте мне рапорт.

– Есть, сэр! – сержант Мосол снова встал в строй.

Взвод продолжил занятия по распорядку, бегом направляясь к темнеющему невдалеке лесу.

12.

Лежа на койке в ожидании построения на вечернюю поверку, Сергей вспоминал Лотту. Что произошло между ними? Почему он продолжает думать о ней? Он вновь ощущал прикосновения ее рук, ее мягкие, нежные губы, запах коротко стриженых волос. От мыслей о ее гибком и сильном теле внутри становилось тепло и уютно, хотя перегруженный организм не реагировал на эротические видения. Взгляд серых глаз Лотты, ее прощальная грустная улыбка не выходили из головы. Чем он обидел ее? Почему она заявила в полицию? Вновь и вновь прокручивая воспоминания о встрече с ней, Сергей не находил ничего, что бы могло обидеть девушку. Может быть, он был груб и оскорбил ее ночью? Но утром она вела себя совершенно нормально, ничем не выказывая свою обиду. Он не поверил, когда подписывал контракт, словам Стетсона о том, что его подставили, сочтя их просто ругательством обиженного жизнью старого полицейского.

-Хотя… – его пронзила внезапная догадка о том, что коп не просто ругался для красного словца. – Неужели она действительно подставила его?

Мысли запрыгали, выстраивая новую версию произошедшего.

Откуда полиция узнала о его маршруте? Его ждали, именно поэтому сразу после задержания подъехал заранее вызванный эвакуатор. Машина – повод, чтобы заманить его в ловушку! Сергей вспомнил, как сержант передавал Стетсону розовую бумажку. Чек! Конечно, это был чек. Стетсон, используя Лотту как приманку, просто поймал Сергея на живца, чтобы сфабриковать обвинение, а затем заставить подписать контракт. Значит, Стетсон – вербовщик рекрутов за вознаграждение, а Лотта – его помощница? Прокрутив ситуацию в разных ракурсах и хорошенько сопоставив данные, Сергей решил, что догадка верна. Почему-то сразу вспомнилось лицо Кати при их последней встрече, ее серьезный незнакомый взгляд, ощущение пустоты внутри. Господи, неужели ему на роду написано быть игрушкой в руках женщин, которые используют его в своих целях, оставляя после себя только пустоту и боль?

Невеселые мысли Сергея были прерваны командой к построению. Казарма наполнилась грохотом ботинок.

Отделение Сергея состояло из девяти рядовых. Часть из них уже носила новые имена, некоторые, пока ничем себя не проявив, оставались с прежними.

Крыса, получивший новое имя в первый же день, был среднего роста крепышом, судя по всему, выходцем из фермерского поселка. Высокий и жилистый немец за упрямство и обстоятельность стал зваться Тевтоном. Мускулистый суетливый Салочник получил имя за то, что в первые дни при построении никак не мог найти в строю свое место и лихорадочно, словно при игре в салки, метался от одного солдата к другому. Рыжий как медь Стейк, частенько получал от сержанта оплеухи за непонятливость. Однажды он был жестоко избит Лихачом за то, что, не успев поесть, доедал завтрак в строю. Тремя ударами превратив лицо солдата в отбивную, сержант тут же окрестил его. Постоянно получающий выговоры за грязный комбинезон, весь в веснушках, солдат стал Чистюлей. Молчаливый, собранный японец по фамилии Накамура почти не получал замечаний. Никто не услышал от него ни одной жалобы, изматывающие марш-броски он переносил с невозмутимостью каменного истукана. Китаец Ли был незаметным, как ситцевая занавеска. Любое дело он делал с одинаковой старательностью, вновь и вновь повторяя то, что ему не удавалось, пока не добивался нужного результата. Наблюдая за его несуетливыми стараниями, Лихач озадаченно хмурился и забывая выдать свое коронное «Живей рожайте, тараканы беременные!», переключал внимание на другого. Флегматичный и долговязый Гаррисон попал в армию, сразу после выпускного вечера явившись в рекрутский пункт. Ему едва исполнилось восемнадцать. Он был из семьи потомственных военных, в традициях которой была служба рядовым с последующим поступлением в военное училище. Он легче всех переносил марш-броски, на теоретических занятиях не учил, а лишь повторял выученный на гражданке материал. Он всегда был в стороне от остального отделения, как будто уже чувствовал на плечах лейтенантские погоны. Накамура и Ли также были сами по себе, не участвуя в спорах, не высказывая своего мнения. Заводилой и главарем местной тусовки стал Крыса. К его мнению прислушивались и Тевтон, и туповатый Салочник, ему поддакивал вечно битый Стейк.

13.

Тяжелее всего Сергею давались тактические занятия. Он чаще других выпадал из строя во время прочесывания местности, суетясь, застревал в грязи при форсировании болот, часто не успевал вовремя укрыться на местности. Уже дважды сержант Лихач избивал его на марше, после чего медики на утренних осмотрах кололи ему обезболивающее, чтобы он смог продолжать занятия. Из-за неудач Сергея первое отделение вместо привала частенько отрабатывало тактические нормативы или просто отжималось на кулаках, пока он под руководством сержанта вновь и вновь разучивал и повторял алгоритм выполнения очередной команды.

Мышечная масса Сергея, несмотря на инъекции и усиленное питание, еще не дошла до уровня, позволяющего справляться с нагрузками на полевых занятиях, поэтому он медленнее остальных совершал перебежки и прыжки, быстрее уставал и от этого воспринимал команды недостаточно быстро.

Очередной промах Сергея в конце первого месяца окончательно озлобил бойцов. Упав в укрытие, Сергей бросил в траншею плазменную гранату, забыв сдернуть с нее чеку.

– Заноза, ты что, учишься кидаться булыжниками?! – рядом возник всевидящий Кнут. – Думаешь, если будешь кидать в противника камнями, он испугается и сбежит из окопа?

– Никак нет, сэр! – вскочил Сергей, – Виноват, сэр!

-Это уж точно, виноват, – Кнут кивнул подскочившему Лихачу. – Отработать метание гранат. По десять штук каждому. Этому – двадцать.

– Есть, сэр!

Метание гранат РГП-3 имело свои неприятные особенности. Взрываясь, граната вспухала ослепительным трехметровым шаром плазмы, раскидывая на десятки метров раскаленные докрасна частички песка, щебня или спекшегося грунта. Согласно наставлениям, во избежание тяжелых травм метать ее рекомендовалось не менее чем на 25-30 метров и из укрытия, хотя и оно часто не обеспечивало стопроцентной защиты от последствий взрыва. Взводу еще не выдали комплекты боевой брони, поэтому, когда через полчаса отделение завершило упражнение, полевые комбинезоны были прожжены во многих местах, глаза у всех слезились от боли, а Крыса держал на весу обожженную кисть.

– Конец тебе, сука, – прошипел Крыса, с ненавистью глядя на Сергея.

– Пошел ты, – автоматически огрызнулся Сергей.

Отделение недовольно заворчало.

– Ты уже всех достал, русский, – Стейк оглянулся на бегущего невдалеке сержанта. – Пора тебя учить.

– Тебя достал не я, а Кнут, – озлобленно отозвался Сергей. – Когда ты, тупица, не мог правильно собрать винтовку, а мы плавали из-за тебя в болоте, тебя что-то не было слышно.

– Короче, тебя предупредили, Заноза, – сплюнул на бегу Крыса.

Ночью, дождавшись, пока сержанты заснут в своих каморках, несколько человек тихо выскользнули из своих комнат. Один из них негромко стукнул в дверь Сергея.

– Слышь, Заноза, есть разговор.

Сергей открыл глаза. Страха не было. Перегруженный организм уже не реагировал на опасность. В груди медленно распухал ком ярости, мешая дышать.

– С-суки, – тихо прошипел Сергей, – положу всех, сволочей…

Он быстро натянул комбинезон, накинул липучки ботинок и выглянул в коридор.

– Пошли, разговор есть, – прошептал Стейк срывающимся шепотом и подтолкнул Сергея в сторону туалета.

Словно в детстве перед уличной дракой, Сергея начала бить нервная дрожь. Глубоко вздохнув, он толкнул дверь туалета, постоял снаружи, давая глазам привыкнуть к свету.

– Давай, не трусь, – Стейк подтолкнул его в спину, вошел следом и встал за спиной, подпирая дверь.

– Не трусить, говоришь? – голос Сергея предательски подрагивал.

Дрожь не проходила. Сергей успел подумать, что со стороны, наверное, выглядит из-за нее испуганным.

В длинном помещении со сверкающими вдоль стены унитазами, стояли Крыса, Тевтон и Салочник. Стейк остался у дверей. Кроме трусов и ботинок, на них ничего не было.

«Чтобы удобнее пинать было», – сообразил Сергей.

– Ты чего вырядился? – Крыса явно был тут за главного. – Не на парад позвали, сволочь.

Сергей сделал шаг навстречу. Стейк за спиной шагнул следом.

– Не на парад, говоришь? – прошипел Сергей. Ярость не вмещалась в груди, не давала дышать, – Я так понимаю, Крыса, ты на воспитание меня позвал?

Он сделал еще один шаг. Тевтон и Салочник, оба жилистые, мускулистые, начали тихо сдвигаться, заходя с боков.

Сдвинув назад кажущийся пустым гранатный подсумок, Сергей внезапно сунул туда руку и, опережая рванувшегося сзади Стейка, выхватил пластмассовый цилиндр плазменной гранаты. Щелчок – и выпавшая чека зазвенела по кафельному полу.

Все замерли. Стейк дернулся было к двери, но окрик Сергея пригвоздил его к полу.

– Граната плазменная, модель РГП-3. Радиус сплошного поражения на открытой местности три метра. Частичного поражения – 15 метров, – голос Сергея звенел от злости, дрожь била его все сильнее. – Зона сплошного поражения в окопах и щелях – пять метров. Зона поражения в помещениях объемом до 60 кубических метров – 100%. Я ничего не забыл?

Крыса с ужасом смотрел на поднятую руку Сергея.

– Я задал вопрос!

Крыса очнулся, кивнул головой.

– Стейк, иди сюда и встань так, чтобы я тебя видел, – не поворачивая головы, приказал Сергей.

– Не дури, Заноза, – успокаивающе проговорил Тевтон. Его кадык судорожно ходил вверх-вниз.

– Будешь говорить, когда я разрешу, – процедил ему, не глядя, Сергей. – Значит, воспитывать меня решили, суки…

Сергей стремительно шагнул вперед, отводя назад кулак с гранатой, и тяжело ударил ею Крысу по лицу. Клацнули зубы. Стейк рыбкой юркнул за унитаз, Тевтон и Салочник отшатнулись, непроизвольно закрывшись руками в ожидании взрыва. Кровь из разбитого рта Крысы потекла по подбородку, алые капли разлетались по белому кафелю пола.

– Дай руку, – приказал Сергей, не сводя с него тяжелого взгляда.

Словно загипнотизированный, Крыса медленно протянул руку.

– Сейчас я дам тебе гранату. Не вздумай отпустить рычаг, – Сергей вложил гранату в безвольную руку Крысы, другой рукой сложил и сжал его пальцы в кулак.

– Держи крепче, сволочь! – от крика Сергея взгляд бойца совсем остановился.

Сергей оглядел остальных. Тевтон и Салочник, белые, как мел, стояли не шевелясь. Стейк скрючился за унитазом.

– Если сержант решил наказать вас вместо меня – это его дело. Если при этом вы решили, что виноват в этом я, – это ваши трудности. – Сергей покачал головой, глядя на Крысу. – А ты кончай с воспитаниями, служивый…

Сергей выдержал паузу, по очереди оглядывая воспитателей. Затем, резко боднув головой, ударил Крысу лбом в лицо. В тишине отчетливо хрустнул нос. Зрачки Крысы закатились, он начал заваливаться на спину.

– Держи! – Тевтон и Салочник кинулись к Крысе, мешая друг другу, в четыре кулака обхватили его руку и все вместе рухнули на пол большой шевелящейся кучей.

Сергей поднял с пола чеку, покрутил кольцо вокруг пальца.

– Вот так вот, братаны, – он кинул чеку выглянувшему из-за унитаза Стейку и вышел из туалета, тихо прикрыв за собой дверь.

14.

В начале второго месяца обучения за каждым бойцом закрепили винтовку и комплект боевой брони.

– Теперь у вас есть винтовка. Она вернее жены и надежнее друга, – Кнут, расставив ноги, стоял перед строем. – В отличие от жены, которая может вам изменить, даже если вы всегда заботитесь о ней, винтовка помнит заботу и всегда верна своему хозяину. Содержите ее в чистоте, не забывайте заряжать батареи и вовремя проходить тесты, и вы будете живы в бою. Оставите в ней песчинку, и вам вышибут мозги, потому что вам потребуется лишняя секунда, чтобы передернуть затвор.

Кнут помолчал, переводя тяжелый взгляд выпуклых глаз с одного лица на другое.

– Ваша винтовка – это простейший способ убить вашего врага. Ваша броня – простейший способ не дать вашему врагу убить вас. Она спасет вас от пули и осколка, согреет в мороз, не даст подохнуть от потери крови, если вам не повезет. Но она не поможет вам, если вы не поможете ей. Она будет просто куском железа, ходячим гробом, если ее электроника не получит питания, а в аптечке не будет лекарств. Вы не сможете вызвать огонь прикрытия, если ваше радио или тактическая карта не будут работать. Я говорю это вам не потому, что мне нравится повторять то, что вам говорили штабные умники на занятиях. Я говорю это вам потому, что хочу, чтобы вы, щенки, не подохли в первом же бою. Вольно!

Боевая броня, или бронекостюм, представляла собой прочную и легкую оболочку из композитной керамики. Будучи больше, чем просто непробиваемый бронежилет, она имела множество дополнительных функций. Шлем имел небольшой экран с тактической картой. На ней точками отображались участники боевой группы, указывалось текущее положение бойца, высвечивались задачи и маркеры целей. На стекло шлема в режиме прицеливания проецировалось изображение цели с прицельным маркером и рекомендациями для ведения огня. Тактический блок обеспечивал прием и отображение вводных, управлял режимами оружия, давал рекомендации. Встроенный многофункциональный радиопередатчик обменивался тактическими данными с членами подразделения, позволял поддерживать связь с командованием, вызывать огонь поддержки или авиаудар. Внешнее покрытие брони в режиме маскировки меняло свой цвет и рисунок, подстраиваясь под окружающую среду. Медблок в случае ранения бойца впрыскивал ему под кожу обезболивающее или противошоковое, сообщая по радио командиру группы о состоянии подопечного.

С этого дня все занятия бойцы проходили при надетой активированной броне и со штатным оружием.

Начались занятия по рукопашному бою. На первом же занятии Кнут вызвал из строя Накамуру.

– Ты ведь японец? – спросил Кнут.

– Так точно, сэр! Я с планеты Киото, сэр! – маленький Накамура стоял, не шелохнувшись.

– Отлично. Японцы всегда отменно дрались, – Кнут подмигнул. – Сегодня с тобой мы отработаем перед строем несколько ударов. Будешь моим спарринг-партнером.

– Есть, сэр!

– Итак, взвод, сегодня я начну учить вас драться. Без винтовки. Без брони. Без штыка. На войне бывает всякое. Может случиться и так, что вы останетесь без снаряжения. Это вовсе не означает, что вы должны сдаться. Вы должны, используя все подручные средства, включая собственное тело, уничтожить врага и вновь захватить себе оружие. Взвод, на первый-второй рассчитайсь! Первые номера, шаг вперед! Разбиться на пары!

Кнут придирчиво осмотрел Накамуру:

– Давай, сынок, защищайся.

– Итак, демонстрирую один из самых простых и эффективных ударов. Удар в подбородок основанием ладони. Распространенное заблуждение гласит, что удар кулака очень опасен. На самом деле, в боевой обстановке, особенно без перчатки, удар кулаком может повредить сам кулак. Удар в челюсть основанием ладони не менее опасен для противника и гораздо безопаснее для вас. Показываю, – Кнут резко развернулся к Накамуре, его ладонь мелькнула между рук японца и врезалась тому в челюсть. Японца подбросило в воздух, мелькнули его ноги. Он с грохотом приземлился на пол.

Кнут удивленно посмотрел на Накамуру.

– Ты точно японец?

– Так точно, сэр, – Накамура с трудом поднялся, потряс головой, приходя в себя, затем снова неуклюже встал в боевую стойку.

– Странно… – Кнут с сомнением глянул на Накамуру. – Тогда почему ты не поставил блок?

– Я пытался, сэр. Просто я не умею драться. Я из клана воинов, но у меня нет способностей к рукопашному бою, сэр! Поэтому я в армии, сэр!

– Ну что ж, попробуем сделать из тебя бойца, – Кнут снова повернулся к взводу. – Повторяю, плечо идет вперед вместе с разворотом корпуса, рука распрямляется вместе с движением плеча…

Накамура снова получил страшный удар в лицо. Он поворочался на полу, снова неуверенно поднялся, припадая на ногу, доковылял до Кнута, принял боевую стойку. Его лицо было в крови из разбитого носа и губ.

– Первые номера проводят удар, вторые номера защищаются. На счет раз разворачиваем корпус, на счет два распрямляем локоть и наносим удар.

Кнут помолчал, глядя на напрягшиеся пары.

– И раз! И два! – по строю прошла волна неумелых движений.

– Смотреть внимательно! Повторяю! – рука сержанта снова мелькнула. Накамура покатился по полу, встал на колени, снова упал. Кнут молча ждал. Японец шевельнулся, упрямо встал, шатаясь, принял стойку. Взгляд его черных глаз был мутным и полным боли.

Во взгляде взводного мелькнуло что-то похожее на уважение. Он снова повернулся к строю.

– И раз! И два! И раз! И два! Номера меняются местами. И раз! И два!

Через полчаса занятий японец не смог подняться. Он упрямо полз к сержанту, но ноги уже не держали его.

Кнут кивнул Лихачу. Тот склонился над Накамурой, через штанину вколол ему обезболивающее. Через минуту глаза японца прояснились. Он снова попытался встать. Лихач помог ему подняться, придержал за локоть.

– Ты действительно ни хрена не умеешь, парень! – Кнут говорил негромко, – Твой учитель перевернулся бы в гробу, глядя на тебя. – Он помолчал, глядя на истерзанного Накамуру сверху вниз. – Но дух воина в тебе есть. Ты хорошо держался. Из тебя выйдет толк, даже не сомневайся, – сержант сделал паузу и добавил: – Иначе я тебя просто забью до смерти.

Японец попытался выпрямиться, его шатнуло в сторону. Лихач удержал его за локоть.

– Твое имя – Самурай. Запомни его, – Кнут говорил тихо и веско, приблизив свое лицо к лицу Накамуры.

– Сэр, – Накамура говорил с трудом, разбитые губы его не слушались, – Это имя – честь для меня. Я благодарю вас, сэр.

– Ну-ну, давай в санчасть, – Кнут кивнул Лихачу, тот осторожно повел Самурая к выходу из спортзала.

15.

Состав изучаемых дисциплин менялся. Теперь теории было все меньше, все чаще они слушали пояснения непосредственно в поле, тут же на практике закрепляя услышанное.

На инженерном полигоне подтянутые военные инженеры под бдительным надзором сержантов вбивали бойцам в подкорку умение окапываться быстро и в любых климатических и природных условиях – в песке, глине, в лесу, поле и даже на болоте. Им вталкивали в голову навыки фортификации – создания полевых укреплений из штатных и любых подручных средств, включая пни, старые покрышки, камни, песок, даже остатки мебели. С помощью баллонов с химикатами, песка, пластиковых мешков и лопаток они могли соорудить приличный бункер за какие-то полчаса. Их учили устанавливать мины и без ущерба для здоровья снимать их. Неуспевающее отделение – зачет, как всегда проходил по последнему результату – заставляли до кровавых пузырей на ладонях долбить и вновь закапывать длинные траншеи.

На стрельбище они по нескольку часов подряд палили по мишеням, из разных положений, разнотипными боеприпасами, ночью и под дождем. Учились менять магазин, почти не останавливая огня. Стреляли лежа, стоя, на бегу, в движении боком, по диагонали к мишеням и с разворотом назад. В режиме автоматической наводки и с отключенной автоматикой. Длинными очередями и короткими сериями. Разбирали, чистили и собирали оружие прямо тут, в темноте и на ощупь, затем снова и снова падали на землю и открывали огонь.

Штурмовали развалины зданий на полигоне. Забрасывали гранатами закопченные бетонные коробки, перекатываясь, врывались в иссеченные осколками комнаты. С ходу поливали очередями темные углы. Прикрывали друг друга огнем, прыгая от укрытия к укрытию.

Во время занятий по тактике, под открытым небом, в лесу, поле или на болоте, они учились двигаться развернутым строем, прочесывать местность, занимать оборону, ходить в атаку, быстро перемещаясь перебежками и используя естественные укрытия от огня авиации, уходить из-под артиллерийских ударов, отбиваться от атак бронетехники и вызывать огонь поддержки.

Сергею нравилось работать с мобильным комплексом огневой поддержки пехоты – КОПом. Скорее всего, его привязанность к смертоносному механизму возникла из-за того, что нейронная сеть, при помощи которой управлялся робот, работала на тех же принципах, что и обычные гражданские сети, эксплуатацию которых Сергей изучал в колледже. Используя опыт своей предыдущей специальности, Сергей быстрее всех во взводе освоил управление роботом и даже, тайком от инструктора вскрыв защиту, научился программировать его, пытаясь сделать диапазон применения машины значительно шире, чем это было предусмотрено армейским наставлением. Когда робот, повинуясь команде Сергея, впервые продемонстрировал имитацию огня по низколетящему самолету противника, это повергло в шок обычно невозмутимого лейтенанта-инструктора.

– Как ты это сделал, Заноза? Это не повредит КОПу? Гидравлика выдержит? – лейтенант Симпсон возбужденно наблюдал из блиндажа, как робот, сидя в открытом капонире, раз за разом повторяет новое упражнение. КОП резко привставал из укрытия, поднимал торс в вертикальное положение и затем, раскрутив ротор пулемета, стремительным, почти незаметным глазу росчерком корпуса демонстрировал сопровождение самолета огнем, в довершение выстреливая вслед условной цели имитатор ракеты.

Комплекс огневой поддержки пехоты, или сокращенно КОП, согласно наставлению мог вести огонь только по живой силе противника, используя четырехствольный роторный пулемет, по танкам и бронемашинам, используя безоткатное орудие с управляемыми снарядами, а также по легким вертолетам. Для ближнего боя он был оборудован огнеметом с высокотемпературной напалмовой смесью. Проведя ревизию возможностей робота, Сергей обнаружил, что к его орудию подходят легкие самонаводящиеся ракеты «Оса» класса «земля-воздух», которыми оснащались боевые машины пехоты, а время реакции нейронной сети и скорость разворота шарниров корпуса и кронштейна пулемета вполне позволяли классифицировать, захватывать и сопровождать огнем самолет, летящий на бреющем полете со скоростью 800-900 километров в час. Проблему составляло только отсутствие соответствующей программы в базовом оснащении робота. Почти при полном отсутствии документации Сергей модифицировал и переработал программу стрельбы по вертолетам, создав на ее основе новую.

– Что это дает в перспективе? – лейтенант возбужденно расхаживал по блиндажу перед вытянувшимся по стойке «смирно» Сергеем.

– Сэр, мы не сможем сбить тяжелый вертолет или бомбардировщик. Но сорвать атаку тактического истребителя или штурмовика сможем.

– Мы? – удивленно посмотрел не него лейтенант.

– Мы, это значит КОП и я, сэр, – смущенно пояснил Сергей.

– Думаешь, мощности пулемета хватит?

– Так точно, сэр, только надо вместо разрывных или зажигательных установить картридж с бронебойными. Они применяются в танковых пулеметах. Патрон унифицирован, я проверял, сэр, – ответил Сергей и, волнуясь, добавил: – Кроме того, «Оса», если повезет, может повредить один из двигателей. Это значит, что атака будет сорвана окончательно.

От волнения, он забыл добавить обязательное «сэр». К счастью, лейтенант не обратил на это внимания.

– Знаешь, если бы у тебя не вышло, ты бы всю оставшуюся жизнь платил за испорченное имущество… – офицер смотрел на Сергея внимательно, задумчиво щурясь, – но у тебя, похоже, все-таки получилось. Рисковый ты, сукин сын.

– Я русский, у нас это в крови, сэр, – Сергей несмело улыбнулся.

– Ладно, хвастун. Я закажу боеприпасы, опробуем твой фокус на полигоне. Если все выйдет, напишу ходатайство на премию.

– Благодарю, сэр!

– Нравится возиться с железками? – Симпсон пристально посмотрел на Сергея.

– Так точно, сэр. Для меня это здесь единственная отдушина, – тихо сказал Сергей.

Он постепенно втягивался в ритм новой жизни. Бег больше не тяготил его, он двигался в заданном темпе бездумно и почти не напрягаясь. Стрельба начинала ему нравиться, он с удовольствием наблюдал в прицельную панораму, как крошатся мишени от его очередей. Его все еще напрягали инженерная подготовка и рукопашный бой, но тело все быстрее подстраивалось под новые условия, легче переносило боль, страх наказания ушел, уступив место состоянию сосредоточенного внимания. Сержанты били бойцов все реже. Уколы мышечных стимуляторов прекратились. Взвод достиг имперских стандартов.

16.

Заканчивался третий месяц обучения. Броня стала привычной. Ее вес уже не мешал двигаться, перестал ощущаться. Падая в койку после отбоя, Сергей ощущал себя без бронекостюма, словно без кожи. На полевых занятиях взвод продолжал бесконечно отрабатывать тактические нормативы. Они учились, не снижая темпа, перестраиваться в цепь для прочесывания и зачистки местности. Отрабатывая переход к обороне, за считанные секунды находили укрытия, окружали позиции минами и закапывались в землю так, что только темные стволы винтовок едва виднелись из-за деревьев и брустверов. Атакуя, бойцы прикрывали друг друга огнем и быстрыми перебежками продвигались от укрытия к укрытию. При атаке с воздуха взвод мгновенно рассредоточивался, сливаясь с местностью. Они учились как можно скорее разбегаться в стороны от места десантирования. Все чаще на полевых занятиях вели учебный огонь боевыми патронами и плазменными гранатами. Империя не жалела денег на подготовку своей армии.

Сергей свыкся с новым образом жизни, воспоминания о прошлом мелькали без сожалений и грусти. Сейчас прежняя жизнь казалась ему суетливой и бессмысленной. Он перестал думать о будущем. Лица прежних знакомых всплывали из памяти какими-то смазанными пятнами. Иногда вспоминалась Лотта, но уже не причиняя ни досады, ни злости. Он продолжал впитывать новые знания и навыки, как губка.

В воскресенье наступил день их первого увольнения. Им разрешалось на сутки покинуть территорию базы и отдохнуть в военном городке. Форт-Дикс располагал для этого всем необходимым. На территории городка имелись многочисленные бары, погребки, рестораны и прочие питейные заведения, разбитые на несколько категорий – для рядового, младшего командного состава, офицеров и для наемного персонала и гражданских лиц. В первых трех к оплате принимали только армейские пластиковые карты, что автоматически делало эти заведения недоступными для штатских. За соблюдением правил посещения строго следили. Это была традиция, возведенная в ранг неписаного правила. Ни один сержант не мог без приглашения солдата войти в бар для рядовых. Ни один офицер не имел доступа в кафе для младшего комсостава. Будучи основными местами досуга, питейные заведения представляли собой не места, где можно без боязни напиться, а скорее клубы по интересам, куда в качестве гостей часто приглашались местные и заезжие политики, актеры, известные спортсмены. Почти каждый солдат, сержант или офицер был завсегдатаем одного-двух таких клубов, где он всегда мог расслабиться, вкусно поужинать в уютной атмосфере, без чинов поговорить с сослуживцами или гостями на интересующие его темы. Ну и, естественно, пропустить стаканчик-другой с хорошим собеседником. Военный городок также предоставлял возможность купить в армейском супермаркете любой товар – от крема для бритья до автомобиля. Цены при этом были удивительно низкими, а ассортименту мог позавидовать любой супермаркет из престижного района Джорджтауна. Для удовлетворения телесных потребностей Империя без излишнего ханжества предлагала своим защитникам широчайшую гамму бань, саун, массажных салонов, и, наконец, просто кварталы красных фонарей, где вольнонаемные сотрудницы отоваривали армейские карточки самым востребованным во все времена товаром. Стоит ли говорить, что красные фонари, во избежание трений и эксцессов, также делились на категории.

В штабе батальона бойцам выдали пластиковые карточки, провели короткий инструктаж о том, как и где ими пользоваться.

Кнут построил взвод. Без брони, в чистых и хорошо выглаженных комбинезонах солдаты смотрелись непривычно.

– Итак, напоминаю правила поведения в военном городке, – Кнут прохаживался вдоль строя, ни на кого не глядя, что тоже было непривычно. – Правило первое – не напиваться до поросячьего визга. Завтра к утру вы должны быть трезвыми. Правило второе – не приставать к женщинам на улицах. Для этого существуют специальные заведения. Любой таксист укажет вам ближайшее. Правило третье – не суйтесь в бар для сержантов или офицеров. Правило четвертое – не связывайтесь с военной полицией. Эти говнюки могут серьезно подпортить вам не столько физиономию, сколько биографию. И последнее, – Кнут остановился. – Не пытайтесь покинуть территорию военного городка. Попытка покинуть городок, равно как и опоздание из увольнения будут расцениваться как дезертирство. Со всеми вытекающими последствиями. Явка в расположение взвода – завтра, 6 сентября, в 8:00. Вольно. Вопросы?

Взвод молчал, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

– К машине! По местам!

Бойцы кинулись к бортовому грузовику, как горох, посыпались в кузов, быстро расселись по продольным скамейкам.

Кнут постучал по стеклу кабины:

– Трогай, братишка.

17.

Грузовик, высадив их за КПП военного городка, сразу развернулся и укатил обратно. Неподалеку виднелись заграждения колючей проволоки, отделяющие городок от остального мира и старательно скрытые за живыми изгородями. Сторожевые вышки тут и там торчали над деревьями.

Бойцы нерешительно переминались на месте. Три месяца они только и мечтали о том, чтобы оказаться подальше от ненавистной казармы. И вот теперь не знали, куда пойти. От КПП веером расходились четыре бетонных дороги с рядами красивых фонарей вдоль них. На обочинах густо зеленели деревья. Вдалеке из зелени проступали невысокие, преимущественно трех– и четырехэтажные дома.

– Ну что, двинули, промочим горло? – Крыса вопросительно посмотрел на остальных.

Салочник и Тевтон охотно кивнули, и все вместе они зашагали по одной из дорог. Один за другим, нерешительно оглядываясь, за ними потянулись остальные, непроизвольно сбиваясь в строй. Сергей побежал было за всеми, но, вдруг поймав себя на мысли, что торопится занять в строю свое место, остановился. За ним с улыбкой наблюдал Самурай. Они понимающе переглянулись, посмотрели на удаляющийся строй и расхохотались. Неловкость ушла.

– Ну что, пошли вместе?

Накамура вытер слезы, накипевшие от смеха, кивнул, и они зашагали по другой дороге, старательно замедляя шаг, чтобы по привычке не перейти на бег. Навстречу им промчалось раскрашенное желтыми полосами старенькое такси. Проскочив мимо них, машина, взвизгнув покрышками, развернулась и поехала рядом.

– Привет, пехота! В увольнение? – круглая добродушная физиономия водителя высунулась из опущенного окна.

– Привет, летчик, – Самурай, делая равнодушный вид, смотрел вперед, игнорируя такси. Сергей прятал улыбку, подыгрывая товарищу.

– Летчик? С чего ты взял? – парень высунулся по самые плечи, не глядя на дорогу и рискуя въехать в дерево на обочине.

– А с чего ты взял, что мы пехота? – Самурай сорвал травинку и теперь перекатывал ее в зубах.

– Ну, как, вы же не летчики – по петлицам видно. А танкистов в этой части базы нету. Значит пехота.

– Пехота бывает разная, – наставительно сказал Самурай. – Бывает морская. Бывает обычная. Бывает тяжелая. Есть еще моторизованная.

– О, блин, – озадаченно почесал затылок водила, – да какая разница-то? Пехота, она пехота и есть – бегает, ползает, стреляет.

– Вот и между твоим такси и самолетом – никакой разницы, – Самурай сплюнул травинку, – и то и другое людей возит. Значит, ты – летчик.

От такой логики водитель надолго озадачился. Некоторое время они двигались рядом. Солдаты пешком, такси – тихонько урча мотором. Впереди показались первые дома.

– Слушайте, чуваки, а вы тогда какая пехота? – наконец сдался таксист.

Самурай остановился. Такси тоже скрипнуло тормозами. Сергей подошел к машине, наклонился к дверце, внушительно помолчал, глядя на застывшего в ожидании таксиста.

– Мы – мобильная, – солидно произнес Сергей.

– А-а-а… – Водила облегченно улыбнулся. – А это что, круто?

Сергей оглянулся по сторонам, перешел на шепот:

– Слушай, а ты, часом, не работаешь на СБ?

-Да ты что! Вот те крест! – Водила округлил глаза.

– Тогда круче некуда. Круче только у динозавра яйца. Вот этого малыша видишь?

Водитель кивнул, заворожено глядя на безмятежного Самурая.

– Его сам командир батальона зовет просто Самураем. Без всяких званий. Он один голыми руками десятерых кладет. А уж с оружием – вообще капец, его один на один против танка выпускают.

Водитель настороженно переводил взгляд с Самурая на Сергея и обратно.

– А он это, всегда такой? – наконец, тихо спросил таксист.

– Да нет. Только когда его путают с каким-нибудь занюханным пехотинцем, – Сергей успокаивающе похлопал побледневшего парня по руке: – Да ты не дрейфь, я для того к нему и приставлен, чтобы смотреть, как бы к нему кто не прицепился. Если что, – Сергей погладил себя по пустому нагрудному карману, – я ему сразу снотворного – раз! А то в прошлый раз не понравился он военному копу, тот и потребовал у него документы. Ну, Самурай заволновался, не любит он копов, – Сергей придвинулся к самому уху водителя. – Представь, троих кабанов на хрен изуродовал.

– Ребята, я просто подвезти вас хотел, – таксист жалобно улыбнулся. – Я вообще тут второй месяц, порядков ваших еще не знаю.

– Да не проблема, брат, – Сергей открыл заднюю дверцу и повернулся к Накамуре: – Слышь, Самурай, чувак просто хотел нас подвезти. Он тут новенький, еще не обжился. Ты на него зла не держи. Хороший пацан. Поедем?

Самурай невозмутимо кивнул и с каменным видом уселся на сиденье.

– Куда едем? – взгляд водителя в зеркальце был обращен к Самураю.

– Пока покатай по городу, потом решим, – без тени улыбки уронил Самурай.

Водитель нервно нажал на газ, видавший виды «Ситроен» дернулся и понесся по улице.

– Братишка, – Сергея душил смех, он кусал губы, чтобы не расхохотаться, – ты бы помедленней, а то не видно ничего. Вывески так и мелькают.

Таксист напряженно кивнул. Машина резко сбавила скорость и теперь едва ползла. Сергей переглянулся с Самураем. Тот пожал плечами.

Машина ехала по широкому проспекту. Несмотря на позднее утро, на улице было малолюдно. Редкие прохожие, как один, были одеты в военную форму. Лишь изредка в дверях какого-нибудь магазина мелькало женское лицо. Город был красивым. Дома утопали в зелени, вдоль дороги тянулись аккуратно подстриженные газоны. Тут и там на разноцветную брусчатку тротуаров бросали солнечные блики зеркальные витрины магазинов и баров.

Пропуская джип военной полиции, такси очередной раз дернулось.

– Спасибо, брат. Останови тут, – Сергей протянул водителю карточку. Тот, не глядя, сунул ее в щель считывателя обратной стороной и тут же протянул назад.

– Ты хороший парень, но мобильную пехоту смотри не путай больше ни с кем. А то беда будет. Точно, Самурай?

Самурай степенно кивнул. Глаза водителя стали совсем ошалелыми.

– Пока, брат, – Сергей захлопнул дверцу.

Такси, задымив покрышками, рванулось с места и с визгом повернуло на ближайшем перекрестке. Пару секунд Сергей и Самурай глядели друг на друга, затем расхохотались так, что на них неодобрительно покосился с другой стороны улицы выходящий из магазина сержант.

18.

Они стояли у бара под названием «Пингвин». Черно-белые буквы прыгали по большой вывеске, упираясь в смешно подмигивающее клювастое животное. На сверкающей двери из затемненного стекла буквами помельче было выведено: «Для нижних чинов. Вход гражданских лиц только по приглашению».

– Зайдем? – спросил Сергей.

– Надо же с чего-то начать, – кивнул Самурай.

Колокольчик за их спиной мелодично звякнул. После яркого субтропического солнца полутьма и прохлада заведения приятно радовали. Они постояли у входа, оглядывая небольшой зал. В баре было пусто, всего пять-шесть парней в форме сидели за столиками, потягивая пиво. Сергей направился к стойке. Самурай потянул его за рукав.

– Ты ничего не замечаешь? – тихо спросил он.

Сергей огляделся. Бар был уютным. Десятка полтора столиков, длинная стойка, освещенная откуда-то изнутри мягким голубоватым светом. Вдоль дальней стены громоздился, отбрасывая в зал зеленоватые блики, огромный аквариум. Внутри него, среди тихо шевелящихся в пузырьках воздуха водорослей, иногда мелькали быстрые тени. Откуда-то сверху доносилась негромкая плавная музыка.

– Тут уютно, – ответил Сергей.

– Ты внимательнее смотри.

– Да чего ты прицепился, бар как бар.

– Тут одни морпехи, – Накамура говорил негромко, почти шепотом.

-Да ладно, чего, убегать теперь? Выпьем по кружечке и уйдем.

Самурай хмуро пожал плечами, соглашаясь. Они уселись на высокие вертящиеся табуреты.

– Нам пива. Светлого, – Сергей поставил локти на стойку.

Бармен пристально посмотрел на Сергея, кивнул и молча отвернулся к блестящему крану. Через минуту отточенным движением он метнул на стойку салфетки, со стуком поставил на них высокие запотевшие стаканы.

Сергей принял бокал, благодарно кивнул. Бармен продолжал сверлить его серьезным, без тени улыбки, взглядом. Сергей удивленно посмотрел на него.

-У нас принято платить сразу, – бесстрастно пояснил бармен.

– Извините, мы тут впервые, – Сергею стало неловко. Он подал служащему свою карточку. Тот не спеша провел ею по считывателю, вернул ее назад.

Пиво было превосходным, именно таким, какое любил Сергей. Резкое, холодное, с приятным ароматом хмеля. Сергей, наслаждаясь, медленно потягивал ледяной напиток. После трех месяцев однообразной пищи пиво казалось напитком богов. Самурай, напротив, к стакану почти не прикоснулся. Сидел, отвернувшись от стойки, разглядывая аквариум. Пиво кончилось. Сергей хотел заказать себе еще, как вдруг увидел, как Самурай, продолжая сидеть, напрягся, глядя ему за спину. Сергей крутнулся на табурете. К ним подходил здоровенный, под два метра, морпех. Несмотря на утро, его уже покачивало. Подойдя к стойке, верзила навис над ней, в упор разглядывая друзей.

– Что, салага, первый раз в увольнении? – от морпеха крепко несло дешевым джином.

– Заметно? – Сергей старательно делал спокойный вид.

– Да уж чего тут замечать, если ты приперся в наш бар. Весь город знает – сюда пехтуре вход заказан. А если кто забудет, – морпех угрожающе придвинулся, – так мы быстро показываем, кто тут хозяин.

– Драться хочешь? – процедил сквозь зубы Сергей, – Кто будет секундантом?

В имперской армии были официально разрешены дуэли. В небоевой обстановке любой мог вызвать на поединок равного по должности или званию. Правила поединка определяли секунданты. Обычно в этом качестве выступали непосредственные командиры участников. Поединок мог проходить на кулаках, мог и с применением оружия. Он мог закончиться смертью или прекращался после первой крови. Серьезность проступка, вызвавшего дуэль, определяли опять-таки командиры, именно они назначали правила поединка. Нередко офицер, выполнив в бою неправильный с его точки зрения приказ, повлекший гибель подчиненных, после боя просил разрешения у командования на дуэль со своим командиром. Очевидно, этот фактор не позволял офицерскому корпусу обзаводиться чрезмерным количеством тупиц, трусов и самодуров. Дуэли не были привилегией офицеров. Часто в них участвовали сержанты и даже рядовые.

– Охренел, салага? Уставов на ночь начитался? Я те покажу дуэль, – глаза морпеха наливались кровью. – Я таких, как ты, крыс сухопутных, по десятку в день давлю голыми руками!

– Остынь, парень, – вмешался Самурай, – мы сейчас уйдем. Не порти нам выходной.

– Цыц, недомерок, – верзила даже не повернул головы. Со стороны зала, из-за столиков покатился издевательский смех.

– Только не здесь, – нервно предупредил бармен. – Мне неприятности ни к чему. Идите в сквер, там и разбирайтесь.

– Как скажешь, братан, – громила столкнул Сергея с табурета, – Чего расселся, салага. Пошли на улицу, нечего палубу поганить.

Из зала уже откровенно гоготали в несколько глоток:

– Ты там поаккуратнее, Малыш, не убей их.

Они вышли на улицу. Верзила шел сзади, подталкивая Сергея в спину. Самурай угрюмо плелся рядом. Они остановились тут же, между домами, в небольшом сквере, поросшем развесистыми тенистыми деревьями.

– Ну что, салага, – очередной тычок в спину чуть не сбил Сергея на землю.

– А ничего, козел. Пришел биться, так бейся, нечего языком молоть. Самурай, посмотри там, чтобы копов не было. – Сергей принял боевую стойку, расслабился.

– Ты кого козлом назвал? – верзила зверел на глазах.

– Молодые люди! – раздалось у них за спиной. От ворот дома, в который упирался короткий сквер, к ним спешила невысокая сухонькая старушка.

– Да, мэм, – Сергей повернулся к женщине.

– Молодые люди, я видела, вы собираетесь драться. И, по-моему, вот этот высокий молодой человек явно зачинщик.

– Вам показалось, мэм, – Сергей улыбнулся старушке. Та тем временем встала между ними и грозно посмотрела на побагровевшего морпеха.

– Я давно замечала, что у этого бара дерутся. Все никак не доходили руки пожаловаться коменданту. Это просто безобразие. Дворник часто жалуется, что по утрам дорожка в крови и кусты сломаны. Я требую прекратить драку!

– Мэм, мне очень жаль, что мы вас потревожили. Заверяю вас, что я тут никогда не дрался. – Сергей старался успокоить женщину, опасаясь, как бы ей не стало плохо от волнения.

Морпеха, похоже, совсем развезло. Набычившись, он рявкнул:

– Уйди с дороги, старая кошелка!

Дальше произошло нечто невероятное. Старушка укоризненно покачала головой, глядя на пьяного, и вдруг, сделав семенящий шажок, резко пнула его под колено. От неожиданности морпех тяжело осел на землю, стараясь сохранить равновесие, оперся рукой о тротуар. Старушка сделала еще шаг и маленькое колено врезалось ему между ног. Выпучив глаза, здоровяк хватал воздух разинутым ртом, схватившись руками за сокровенное место. Старушка, не останавливаясь на достигнутом, резво крутнулась на пятке и с резким «хех!» ударила его локтем по затылку. Голова морпеха мотнулась вперед, тело мешком повалилось на брусчатку сквера. Из носа тонкой струйкой потекла кровь.

Первым пришел в себя Сергей.

– Ну, мэм, вы даете… То есть я хотел сказать, – тут же поправился он, – такое редко увидишь.

Старушка сунула ногу в слетевшую туфлю:

– Ерунда, молодой человек. Я сорок лет замужем за офицером, помоталась по гарнизонам. И не таких обламывала.

– Лежать! – прикрикнула она, заметив, что пьяный начал приходить в себя. Тот покорно замер, подтянув колени к подбородку.

– Вы, я вижу, воспитанный молодой человек, – старушка, немного склонив голову набок, с добродушной улыбкой старой учительницы разглядывала Сергея, – Где вы учились?

– Инженерный колледж на Новом Урале, мэм.

– Вот что, молодой человек. Отнесите этого грубияна назад, туда, где взяли, и заходите ко мне вместе со своим другом. Я напою вас чаем. Такого вы не пили, я вас уверяю, – старушка махнула рукой в сторону дома в конце сквера и засеменила к калитке.

Сергей с Самураем тяжело приподняли безвольное тело и с трудом поволокли его к бару. Перед самой дверью верзила просипел:

– Слышь, братаны…

– Чего тебе? – отдуваясь, неприязненно спросил Самурай.

– Не говорите там… про нее… Пожалуйста… – последнее слово далось детине явно с большим трудом.

– Ладно уж, – Самурай толкнул дверь плечом, помогая морпеху ввалиться в бар.

Сослуживцы подхватили тело своего друга, усадили на стул, стерли кровь с лица. Тело слабо качало головой и все время норовило сползти на пол. Бармен стоял в ступоре, машинально, по пятому разу протирая один и тот же стакан.

Морские пехотинцы обступили Сергея. Самурай скромно стоял в сторонке.

– Ну, вы даете, чуваки, – Сергея хлопали по плечам, пытались угостить пивом. – Как вы его уделали? У Малыша ведь голова чугунная, он на спор деревянную стену лбом ломает!

– А никак, – внезапно вмешался Самурай. – Сержант под страхом смерти запретил нам драться в увольнении.

Наступила тишина.

– Запретил драться… – задумчиво повторил жилистый морпех, глядя на тело Малыша, которое снова сползло на пол. – Запретил драться… Ну а вы?

– Мы и не дрались. Не можем же мы нарушить приказ, – Самурай одернул комбинезон, взялся за ручку двери.

– Передай вашему сержанту, что он охренительно умный мужик, – морпех хлопнул Самурая по спине.

– Хорошо, передам. Счастливо оставаться.

– Ребята! – окликнул их очнувшийся бармен. – Вы это, если будете проходить мимо, забегайте. У нас всегда свежее пиво. Я вам столик зарезервирую.

Сергей кивнул, закрывая за собой дверь.

– Надо же, запретил драться, – снова повторил морпех и заказал себе двойное виски…

19.

Двухэтажный дом старушки был очень ухожен. Она встретила их на каменном крылечке, вытирая руки фартуком, проводила в гостиную.

– Меня зовут Марта фон Бронски, – чинно представилась старушка. – Я жена полковника фон Бронски.

– Очень приятно, мэм, – Сергей изобразил легкий полупоклон. – Меня зовут Сергей. Поколебавшись, добавил: – Заноза. Моего друга зовут Самурай.

– Ох уж мне эти ваши клички. – Старушка покачала головой. – Неужели нельзя сказать свою настоящую фамилию?

– Простите, мэм. Меня зовут Сергей Петровский.

– Я Исидо Накамура, мэм.

– Прошу к столу, молодые люди.

На столе дымились свежие оладьи. Рядом с ними в вазочке искрился кленовый сироп.

Марта расставила чашки, разлила чай.

– Это с корнем шиповника. Здесь такое не растет, – с гордостью сообщила она. – Мой фирменный рецепт.

Гостиная была обставлена красивой, отделанной под орех мебелью. На стене на большом ковре тускло отсвечивали воронеными стволами несколько десятков армейских пистолетов различных систем.

– У вашего мужа прекрасная коллекция, – Сергей попытался начать светскую беседу.

– Это моя коллекция, уважаемый Сергей, – улыбка пожилой дамы отдавала ехидцей. – И не пытайтесь говорить со мной как с выжившей из ума старухой, я этого не переношу.

– Простите, мэм, – озадаченный Сергей не знал, как себя вести с этой странной женщиной.

– Накамура, Накамура… – Марта задумчиво посмотрела на Самурая. – Скажите, Исидо, вы не имеете отношения к клану Накамура с планеты Киото?

– Мэм, я член семьи Накамура, – удивленный Самурай слегка поклонился.

– Надо же, как тесен мир, – задумчиво протянула Марта. – Значит, вы наследственный военный, Исидо? Похвально. В наше время тяжело передавать детям свои навыки.

– Спасибо, мэм.

– Кушайте оладьи, не стесняйтесь, – Марта отвалила на их тарелки по горке румяных оладьев. – Таким вас не кормят, я знаю.

Уговаривать друзей не пришлось. Пышные оладьи действительно имели бесподобный вкус. Наевшись, Сергей с наслаждением выпил большую чашку ароматного, с приятным кисловатым привкусом чая.

– Я вижу, вы недавно в армии, – Марта поставила локти на стол, непринужденно положила подбородок на сложенные в замок ладони.

– Да, мэм, вы правы.

– Тяжело приходится?

– Не очень, мэм.

– Не лгите, Сергей. По вам видно – в армии вы случайно. Как вы здесь оказались?

– Долгая история, мэм. В ней замешана полиция, – Сергей вежливо улыбнулся.

– Вы не похожи на преступника.

Сергей снова улыбнулся.

– Не хотите рассказывать?

– Да нет, мэм, все в порядке. Ничего криминального. Просто поссорился со своей девушкой.

– Надеюсь, вы ее не убили из ревности? – немного встревоженно спросила старушка.

– Нет, что вы, мэм! Просто поссорился, и меня после этого задержала полиция.

– И вы сбежали в армию? Это бывает. Ничего, все образуется. Кстати, хотите, я познакомлю вас с чудесной девушкой?

– Спасибо, мэм, но я предпочитаю знакомиться с девушками сам.

– Не думаю, Сергей, что в ближайшие несколько лет у вас будет на это время, – улыбка Марты словно застыла.

Возникла неловкая пауза.

– Мэм, я благодарю вас за помощь и гостеприимство. Я очень рад нашему знакомству. У вас чудесный дом. Нам с другом пора идти.

– Вы ведь в суточном увольнении? – взгляд Марты словно видел Сергея насквозь.

– Да, мэм.

– Значит, спешить вам некуда. – подвела она черту. – Города вы не знаете, а посидеть в кабачке еще успеете. Давайте, я отвезу вас в одно место. Вы, рано или поздно, все равно там окажетесь, так чего тянуть. Я хотя бы сведу вас с людьми, которые остаются людьми даже тогда, когда их за людей не считают.

На этой непонятной фразе их чаепитие закончилось. Через несколько минут они мчались на огромном черном джипе Марты, петляя по чистеньким улицам.

Городок был маленьким. Центральные кварталы с их аллеями и зеркальными витринами быстро сменились рядами аккуратных двухэтажных домиков за невысокими живыми изгородями. Марта лихо затормозила у одной из калиток.

– Приехали! – подмигнула Марта. – Вылезайте, Сергей.

– Мэм, эти дома – то, что я думаю, или мне так только кажется? – осторожно спросил Сергей. Его уши медленно краснели.

– Вы правильно думаете, молодой человек. Но ничего страшного в этом нет, – голос старушки звучал наставительно. – К тому же все в рамках субординации. Видите надпись – для всех чинов. Никаких нарушений!

Марта воинственно уперла руки в бока.

– Выходите же! – прикрикнула она. – А вы, Исидо, подождите тут. С вашим другом встретитесь завтра у КПП.

– Мэм, вы меня смущаете… – начал было Сергей.

– Что за чушь, молодой человек! – прервала его женщина. – Вы что, за сводню меня принимаете?! Я же сказала: познакомлю вас с хорошей девушкой! Девки, если вам так угодно, работают в массажных салонах в соседнем квартале! А это, к вашему сведению, квартал психологической разгрузки.

Сергей неуверенно вылез из машины, одернул комбинезон.

На крыльцо домика вышла высокая темноволосая девушка в длинной юбке, оперлась о перила, спокойно разглядывая посетителей.

– Мэд, у меня для тебя гость, – Марта подтолкнула Сергея к калитке. – Он очень воспитанный и образованный молодой человек.

– Рада вас видеть, фрау Марта, – девушка улыбнулась. – Как поживает ваш супруг?

– Чего ему сделается, старому ослу, – улыбнулась в ответ Марта. – Укатил на ученья. Снова приедет пьяный в дым!

Мэд засмеялась, спускаясь с крыльца.

– Выпьете кофе, фрау Марта?

– Спасибо, девочка, в другой раз. У меня в машине сидит потомственный самурай, не могу же я его бросить. Знакомьтесь. Сергей, это Мэд. Мэд, это Сергей. Как я уже сказала, он воспитанный молодой человек, к тому же он русский.

– Рад знакомству, мисс, – немного напряженно кивнул Сергей, заставляя себя улыбнуться. Его не покидало ощущение какой-то неправильности происходящего.

Мэд с улыбкой кивнула в ответ. В ее глазах Сергею чудилась насмешка.

Девушка повернулась к Марте:

– Последний воспитанный молодой человек, которого вы мне представили, фрау Марта, выпил у меня все спиртное и выбил окно на кухне, пытаясь выйти в сад. А когда приехала военная полиция, он босиком убегал от них два квартала, – девушка качнула головой, сверкнув водопадом черных волос, и снова засмеялась.

– Ты же знаешь, девочка моя, я плохо вижу, – пожаловалась в ответ старушка. – Тот человек, оказывается, был морским пехотинцем. А они такие грубияны! Ну, ладно, нам пора. До свиданья, молодой человек.

Сергей церемонно кивнул ей на прощанье. Взобравшись на высокую подножку джипа, Марта помахала им рукой. Хлопнула дверца.

– Исидо, вы не поверите, тут недалеко есть девушка вашей крови, вы будете в восторге от ее чайной церемонии… – донеслось из машины. Джип рыкнул мотором и сорвался с места. В окошке мелькнула ошалевшая физиономия Самурая.

– Пойдемте в дом, – Мэд мягко потянула Сергея за руку. Его коснулся легкий горьковатый запах духов. – Вам понравилась Марта? Она очень интересный человек, хотя многие и считают ее старомодной.

– Да, наверное… – невпопад ответил Сергей. Ему почему-то вспомнился глухой стук, с которым сухонький локоток Марты соприкоснулся с затылком морпеха.

20.

Изящно переступая тонкими каблучками-шпильками, девушка впереди Сергея поднялась по ступенькам каменного крыльца. Его взгляд невольно задержался на ее чуть полноватых бедрах, качнувшихся под складчатой юбкой.

– Прошу вас, входите, – девушка распахнула стеклянную дверь и посторонилась, пропуская гостя.

Он вошел в дом и в нерешительности остановился. Натертый паркет матово поблескивал в солнечном свете, пробивавшемся сквозь неплотно сдвинутые жалюзи.

– Мисс, у вас все так вычищено…

– Да ладно вам, проходите, – Мэд непринужденно засмеялась и слегка подтолкнула его. – Если вам так хочется, можете снять ботинки.

– Спасибо, мисс. Я, пожалуй, пересилю себя.

– Может быть, сразу перейдем на «ты»? У нас не приняты долгие церемонии.

– Хорошо, Мэд. Давай попробуем, – с улыбкой кивнул Сергей.

Девушка оказалась выше его ростом. Чтобы посмотреть ей в глаза, ему пришлось немного поднять лицо.

– Это просто каблуки, – Мэд одну за одной сбросила туфли, сразу став ниже. – Вдруг у тебя комплексы, – с улыбкой пояснила она и потянула его за руку. – Ну проходи же! Устраивайся поудобнее.

Сергей уселся в легкое, удобное кресло, с наслаждением вытянул ноги.

– Знаешь, а у тебя уютно, – он одобрительно оглядел светлую комнату.

– Я так понимаю, это комплимент? – улыбнувшись, Мэд подала Сергею из холодильника бутылку пива.

– Если тебе нравится, то пусть будет комплимент, – ее широкая улыбка была заразительной.

Он сорвал с бутылки крышку, сделал глоток.

– Поесть пока не предлагаю – Марта наверняка под завязку набила тебя чем-нибудь вкусненьким, – девушка присела на подоконник, скрестила ноги.

– Оладьями. С кленовым сиропом, – кивнул Сергей.

– Да, – мечтательно зажмурилась Мэд, – это ее фирменное блюдо…

– И у ее чая какой-то необычный вкус, – добавил Сергей.

– Ну, Серж, умеешь ты найти подход к женщине, – Мэд засмеялась. – Свой знаменитый чай с шиповником Марта не каждому полковнику наливает.

Он невольно улыбнулся в ответ. Скрывая неловкость, сделал глоток. Присутствие Мэд почему-то стесняло его. Хотелось подняться и уйти, но сделать это сразу казалось невежливым.

– Ты впервые в увольнении? Хочется уйти? – Сергей удивленно посмотрел на девушку. Та продолжала улыбаться, покачивая ногой.

– Если хочешь, я вызову такси, – продолжила Мэд. – Хотя, если тебе интересно мое мнение, я бы попросила тебя остаться. Хотя бы на часок. Одной тут ужасно скучно, – добавила она после небольшой паузы.

Он неопределенно пожал плечами:

– Если тебе так хочется.

Девушка легко соскочила с подоконника. Пересела на небольшой диванчик, подобрав под себя ноги и скрестив руки на груди. Белая ткань водолазки натянулась, отчетливо обрисовывая большой красивый бюст. Сергей быстро отвел взгляд, при этом почувствовав себя еще более неловко.

Заметив его состояние, Мэд рассмеялась.

– Сергей, – сквозь смех спросила она, – Твой сержант, что, не рассказывал тебе, как провести время в увольнении?

– Мой сержант все больше заставлял меня палить по мишеням да ползать по болоту, – немного резко ответил Сергей. Смех Мэд неприятно царапнул его самолюбие.

– Ты такой забавный, – проговорила, отсмеявшись, Мэд. – Наверное, ты принял меня за проститутку, да? Должна тебя разочаровать – ты не туда попал. Эти девушки работают в массажных салонах по соседству. Если бы ты заглянул к ним, а не ко мне, ты бы даже не успел назвать свое имя, как оказался бы без штанов, – девушка снова залилась смехом.

– Да? – озадаченно проговорил Сергей, – А, прости за любопытство, твоя работа в чем заключается?

– Ты что, учился в колледже? Для солдата ты говоришь слишком правильно.

– Я закончил колледж на Новом Урале.

– Заметно. Моя работа, Серж, заключается в том, чтобы создать для тебя атмосферу уюта и покоя, чтобы ты не свихнулся от постоянной муштры. Можешь просто спать, можешь смотреть визор. Если хочешь, я приготовлю тебе вкусный обед. Можешь тихо напиться и петь песни. Могу показать тебе город. Еще можешь валяться на диване и читать книгу. В саду есть шезлонг, можно выйти, позагорать, – Мэд встала с диванчика, прошлась по комнате. – Если хочешь, можно просто поболтать по душам, тут мало интересных собеседников.

– По душам, извини, не хочу, – он отставил пиво.

Мэд остановилась возле его кресла, глядя на него сверху вниз.

– И что – в программе никакого секса? – он откинул голову, глядя ей в лицо.

– Господи, какой ты все же зацикленный! – Мэд улыбнулась. – Только в крайнем случае.

– А кто определяет, когда наступает край?

– Я, – девушка продолжала улыбаться.

– И что потом?

– Потом – если я захочу.

– Понятно, – он встал, прошелся по комнате, заглянул на небольшую кухню.

Мэд зашла следом. Сергей исследовал содержимое холодильника, выкладывая на стол пакет за пакетом.

– «Свинина. Выращено естественным путем без применения ускорителей роста. Не содержит консервантов», – прочитал Сергей на этикетке. То, что надо.

– Ну что ж, отдыхать, так отдыхать, – сказал он, через плечо оглянувшись на Мэд. – Как ты смотришь на то, чтобы помочь приготовить мне мясо?

– Положительно. Что я должна делать? – спросила девушка.

– Сидеть рядом и не мешать, – он легонько коснулся пальцем кончика ее носа.

– Такая работа как раз по мне, – хихикнула Мэд, усаживаясь на круглый кухонный табурет.

Сергей вскрыл упаковку, подождал, пока отработает режим разморозки, вывалил парящий кусок мяса на разделочную доску. Затем открыл ящик со специями и, быстро проглядев его содержимое, начал выставлять на стол разноцветные баночки. Сложив руки на коленях, девушка завороженно следила за его действиями.

– Ты что, работал в ресторане? – наконец спросила она.

– Каждый мужчина должен уметь приготовить мясо, – не глядя на нее ответил Сергей, понемногу из каждой баночки подсыпая специи в большую чашу.

– Я думала, для этого достаточно набрать программу на автоповаре…

Сергей молча бросил на нее снисходительный взгляд. Поискал нож, коснулся пальцем лезвия, проверяя его остроту. Начал резать мясо крупными кусками.

– Красное вино есть? – спросил Сергей.

– Оно ужасно кислое. Если хочешь, я закажу в супермаркете. Через десять минут доставят, – Мэд ждала ответа, вопросительно глядя на своего гостя.

– Кислое в самый раз. А вино все равно закажи. Если можно, виноградное. Полусладкое. Сорт выбери на свое усмотрение, – Сергей вытер руки и протянул ей свою карточку.

– Хотя, – подумав, добавил он, – лучше закажи бутылку настоящей русской водки. Обычной, без всяких этих ваших вкусовых добавок. И немного белого репчатого лука. Да, еще сладкого томатного кетчупа. Желательно без консервантов. Попробую устроить тебе сеанс русской кухни.

– Хорошо, – мягко улыбнулась девушка.

Пока она возилась с домашним терминалом, делая заказ, Сергей залил специи вином, хорошенько размешал получившуюся жидкость. Лизнул кончик ножа, смоченного в маринаде. Подумав, добавил еще немного красного перца. Затем вывалил мясо в маринад, перемешал, закрыл крышкой.

Звякнул приемник пневмодоставки. Мэд открыла крышку, достала из контейнера пакет с заказом, протянула Сергею.

– Водку – в морозильник, кетчуп – в холодильник, – шутливо скомандовал он.

– Есть, сэр! – улыбаясь, Мэд отдала честь левой рукой.

Сергей быстро порезал лук, скинул в чашку с маринадом.

– Все, – сказал он, понюхав чашку.

– Все? – недоверчиво переспросила Мэд, – Ты уверен, что это можно есть?

– Ты что, правда, готовишь только с автоповаром? – вопросом на вопрос ответил Сергей.

– Ну да.

– Тогда понятно, – он протянул ей чашу, – хочешь попробовать?

Девушка отодвинулась от стола вместе с табуретом.

– Это и есть твоя русская кухня? – старательно скрывая брезгливость, спросила она.

Сергей расхохотался при виде ее сморщенного носа.

– Милая, это нужно выдержать два-три часа, а уж потом готовить!

– А-а-а… – с облегчением протянула Мэд. – ну, тогда пошли? Займемся чем-нибудь другим?

– Пойдем, – Сергей снова закрыл мясо крышкой.

– Могу предложить сыграть в шахматы. Или хочешь позагорать? – девушка вопросительно посмотрела на Сергея.

– А у тебя музыки нет? – спросил он.

– Музыки? Терминал там, в углу, – она ткнула пальцем за диван.

– Отлично, – Сергей присел у терминала, потыкал пальцем в меню.

– Что ты любишь? – спросил он у Мэд.

– Ставь на свой вкус, – привычно ответила она.

Сергей ткнул сенсор воспроизведения, увеличил громкость.

Here come old flattop he come,

Grooving up slowly he got,

Joo-joo eyeball he one,

Holy roller he got …

Сергей с усмешкой наблюдал за девушкой.

– Что это? Где ты это откопал?

– У тебя прекрасная фонотека, – ответил он, придвигаясь к ее уху, чтобы перекричать музыку. – Это «Битлз». Очень известная группа середины двадцатого века.

– Какого века? – ошарашенно переспросила Мэд.

– Двадцатого.

– А на каком языке они поют? – крикнула она в ухо Сергею. – Что-то знакомое, но понять ничего не могу.

– На английском, – прокричал он в ответ. – Он в основе общеимперского, потому и похож. Садись, закрывай глаза и слушай.

Сергей устроился на диване, откинул голову на спинку, закрыл глаза. Мэд осторожно примостилась рядом.

Come together

Right now

Over me…

Музыка кончилась. Мэд открыла глаза.

– Ничего подобного раньше не слышала, – сказала она.

– Бывает, – невозмутимо согласился Сергей.

– Знаешь, – Мэд задумчиво накручивала на палец черную прядь, – ты очень необычный солдат.

– Знаю, – улыбнулся он, – наш сержант первое время мне тоже так говорил. – «Ты, говорит, очень необычный солдат, Заноза. Отожмись-ка ты сто раз на кулаках, а то мне твое лицо не нравится – слишком умное».

Мэд и Сергей взглянули друг на друга и расхохотались.

– Поставь что-нибудь еще на свой вкус, – попросила девушка.

Сергей потыкал пальцем по терминалу. Комнату снова заполнили басовитые звуки.

Он вытянул ноги, устраиваясь поудобнее. Мэд подобрала ноги под себя, пристроилась рядом, прижавшись к нему плечом. На этот раз они сидели, впитывая музыку, не меньше часа.

– Как здорово, – Мэд осторожно пошевелилась.

Сергей улыбнулся. Они немного помолчали.

– Об этом не принято спрашивать. Но все-таки – как ты попал в армию? – Мэд внимательно смотрела на Сергея.

Он отвел взгляд:

– Давай не будем об этом.

– Не хочешь говорить? Неприятности с полицией?

– Мэд, я терпеть не могу сеансов психоанализа. Если мне вдруг станет плохо, я просто выпью водки. Есть такой русский народный рецепт аутотренинга, – Сергей резко поднялся, вышел на кухню, загремел посудой, перемешивая мясо.

Мэд подошла сзади, встала за спиной.

– Извини, – тихо произнесла девушка. Ее ладонь легонько прикоснулась к плечу Сергея, – это не сеанс психоанализа. Мне действительно стало интересно.

Он молча кивнул.

– Я больше не буду ни о чем спрашивать, – добавила Мэд.

Сергей повернулся, коротко глянул ей в глаза:

– Скажи, у тебя тут есть ванна?

– Конечно. В ней джакузи, автомассаж, смена терморежимов.

– У нас только душ и, не поверишь, за три месяца я его просто возненавидел. Душу готов продать за часок в горячей воде.

– Верю, верю, – засмеялась Мэд. – Пойдем, покажу.

– Управление не голосовое? – на всякий случай поинтересовался Сергей.

– Ручное, ручное, – Мэд подтолкнула его к выходу из кухни.

Сергей сбросил форму и с наслаждением погрузился в бурлящую воду. Откинув голову на мягкую подставку, он расслабленно закрыл глаза.

– Господи, кайф-то какой…

Девушка тихонько подошла к прозрачной стенке ванной, осторожно заглянула внутрь.

– Не подкрадывайся, – не открывая глаз, тихо сказал Сергей. – Я все слышу. Подглядывать нехорошо.

– Размечтался, – брызнув водой ему на лицо хихикнула Мэд, – Согласно инструкции проверяю, чтобы ты не захлебнулся.

– Ну-ну, рассказывай…

Она тихо вышла.

Через час, посвежевший и повеселевший Сергей спустился в гостиную.

– Я уж думала, что ты растворился, – глаза Мэд лучились от смеха.

– У тебя красивая улыбка, – серьезно сказал ей Сергей.

– Да? – озадаченно отозвалась девушка. – Странно, не замечала. Я много смеюсь, от этого скоро буду вся в морщинах.

– В этом кроется какая-то большая природная тайна, – сказал он, улыбаясь.

– В чем, в морщинах? – удивленно переспросила Мэд.

– Нет, в том, что, когда делаешь красивой женщине комплимент, она обязательно начнет оправдываться: да что вы, этому платью уже сто лет, или – не может быть, мне все говорят, что я располнела…

– Марш на кухню, болтун! Я уже проголодалась, как тигрица!

– В каком смысле? – смеясь спросил Сергей и едва увернулся от шлепка.

Мэд снова сидела на кухне и наблюдала за его действиями. Для начала он отключил автоповара. Затем настроил гриль на максимальную температуру и отключил термозащиту. Кухонный автомат протестующе пискнул. Сергей отключил и его. Потом высыпал мясо на решетку и задвинул его в раскаленную почти докрасна духовку.

Девушка смотрела на действия Сергея, словно на колдовскую пляску древнего шамана.

– И что дальше? – спросила она.

– Дальше – накрывай на стол. Готовность – пятнадцать минут. Под водку приготовь большие рюмки или маленькие стаканчики. Под мясо – большое блюдо. Под кетчуп – маленькие розетки, – перечислял Сергей, глядя на процесс жарки через подсвеченное стекло духовки.

Мэд умчалась хлопотать в гостиную. Сергей вынул решетку, поворошил мясо, сбрызнул его маринадом, задвинул решетку назад, продолжая поглядывать внутрь через стекло.

– Готово, – Мэд впорхнула в кухню. Она уже успела переодеться. Теперь ее плотно облегало длинное черное платье, переливающееся на плечах слабыми искрами. На ногах снова красовались туфли-лодочки. Красивые руки обнажены. Небольшое узкое декольте делало ее настолько сексуальной, что у Сергея на мгновение перехватило дух.

Сглотнув, он выдавил:

– Мэд, я просто в восхищении!

Девушка улыбнулась, слегка порозовев от удовольствия и смущения.

– Знаешь, я вообще-то просто хотел удивить тебя национальным колоритом. Но в таком виде пить водку… – он покачал головой. – У меня просто нет слов.

– Прекрати, – улыбаясь, Мэд вытащила из морозильника льдисто поблескивающую бутылку. – Я умираю от голода!

– Ну что ж, тогда прошу к столу.

Он вывалил раскаленные куски на блюдо, пересыпал их кусочками маринованного лука, сбрызнул вином. Войдя в гостиную, поставил блюдо в центр небольшого круглого стола. По комнате растекся восхитительный аромат.

– Фантастика… – покачала головой Мэд.

Сергей включил тихую, негромкую музыку, разлил из заледеневшей бутылки водку по мгновенно запотевшим рюмкам, встал.

– Пью за здоровье очаровательной хозяйки этого дома, – он коснулся рюмкой рюмки Мэд.

Девушка, не отрываясь, смотрела ему в глаза. Сергей, не отводя взгляда, залпом проглотил ледяной напиток, поставил рюмку на стол. Отрезал маленький кусочек мяса, обмакнул его в розетку с кетчупом и, зажмурившись от удовольствия, начал медленно жевать.

Вслед за ним Мэд неумело выпила водку, поперхнулась, испуганно прикрыла подбородок салфеткой, затем схватила вилку, услужливо поданную Сергеем, и быстро сунула кусочек в рот. Сергей выжидательно смотрел на нее. Проглотив, Мэд прислушалась к своим ощущениям, отрезала еще кусочек и, прожевав его, наконец произнесла:

– Серж, у меня нет слов. Ты просто волшебник.

– Как мало нужно, чтобы угодить женщине, – улыбнулся он.

Они выпили еще несколько рюмок, закусывая обжигающе острым мясом. Сергей сыпал шутками. Девушка охотно смеялась. Приглушенная музыка действовала на них расслабляюще. Щеки Мэд порозовели от смеха.

Наконец, Сергей отодвинулся от стола.

– Еще кусочек, и я лопну, – сказал он.

– Я тоже, – улыбнулась она. – Пойду, приготовлю кофе.

Она поднялась из-за стола. Ее качнуло. Не удержав равновесия, девушка снова опустилась на стул.

– Кажется, я пьяна, – растерянно сказала Мэд.

– Это бывает с непривычки, – Сергей успокаивающе похлопал ее по руке.– Пойдем, я помогу тебе прилечь. Отдохни часок, все как рукой снимет.

Придерживая Мэд за талию, он помог ей подняться в спальню, уложил поверх одеяла. Осторожно снял туфли.

– Мне так хорошо, – сладко улыбнулась она в полудреме. Сергей тихонько прикрыл дверь и спустился в гостиную.

Он просидел за столом около часа, невидяще глядя на экран бормотавшего о чем-то визора, налил и выпил еще пару рюмок водки. Внутри было пусто и хорошо. На время исчезли все неприятные мысли. Уют чужого дома навевал легкую грусть. За окнами начало смеркаться.

Он встал, тихо, стараясь не шуметь, собрал посуду, отнес ее на кухню. Убрал остатки мяса в холодильник. Вытащил из-под погона свернутое кепи, расправил его, не торопясь надел. В последний раз оглянувшись, Сергей выключил визор и на цыпочках направился к двери. У дверей вдруг вспомнил, что его карточка осталась у Мэд. Секунду подумав, махнул рукой – доберусь до КПП пешком – и тихо повернул ручку.

– Уже уходишь? – на лестнице стояла, завернувшись в простыню, Мэд.

– Не хотел тебя будить, – он слегка улыбнулся.

– Торопишься?

– Да нет, в общем. – он закрыл дверь.

Мэд поплотнее запахнулась в простыню, присела на ступеньки.

– Твоя карточка на кухне, рядом с холодильником. Если хочешь, ты можешь спать здесь. Это не запрещено. Тут очень тихо ночами, ты хорошо отдохнешь.

Сергей пожал плечами.

– Если ты не против, я бы лег на диване.

– Наверху есть еще одна спальня. Как раз для таких случаев. Я постелю тебе там.

– Хорошо.

Мэд встала и направилась в ванную.

– Еще довольно рано. Я могла бы показать тебе город. Ночью в центре очень красиво, – обернулась она в дверях.

– Спасибо, Мэд. Если ты не возражаешь, я бы действительно лег спать.

Девушка кивнула.

– Я быстро.

Через десять минут она окликнула задремавшего в кресле Сергея.

– Эй, солдатик. Прошу бай-бай.

Мэд снова переоделась. На этот раз на ней была надета просторная футболка навыпуск поверх вылинявших джинсов.

Он кивнул. Не торопясь поднялся в спальню. Мэд посторонилась на лестнице, пропуская его. Скинув ботинки и комбинезон, он с наслаждением вытянулся на накрахмаленных простынях. Скрипнула ступенька – девушка спустилась вниз. Сергей закрыл глаза.

21.

Он проснулся внезапно. С минуту лежал в темноте, вспоминая, где он находится. Рука медленно прошлась по шуршащей постели. Лежать голым на чистой, большой кровати было очень непривычно. И очень приятно. Светящиеся цифры на стене показывали десять вечера. Прикинув, Сергей определил, что проспал всего несколько часов. Как ни странно, при этом он чувствовал себя отлично отдохнувшим.

– Вот тебе и выспался, – с легкой досадой подумал Сергей. Вечером ему казалось, что он сможет проспать целые сутки.

Хотелось пить. Он опустил ноги на пол, набросил на себя простыню, осторожно приоткрыл дверь. В доме было тихо. Из кухни пробивался слабый свет ночного освещения. Стараясь не шуметь, Сергей спустился по лестнице, пошарил в холодильнике. Достав бутылку пива, сорвал крышку, сделал долгий глоток из горлышка. На цыпочках вышел в гостиную. В комнате было прибрано, не осталось даже намека на недавний пир.

Он подошел к окну, отодвинул жалюзи. С улицы пробивался желтоватый свет редких фонарей. Темные силуэты деревьев тихо шевелились под едва заметным ветерком. Он постоял, прислонившись лбом к прохладному стеклу, задумчиво глядя на пустую улицу за барьером живой изгороди.

– Не спится? – Мэд стояла в дверях своей спальни. Ее черные волосы ярким пятном выделялись на белом фоне простыни, наброшенной на плечи.

– Сам не понимаю, что на меня нашло, – пожал плечами Сергей, не оборачиваясь. – Вроде бы уже выспался.

Она босиком спустилась по лестнице, встала рядом, одной рукой сжимая узел простыни на груди. Ее горьковатый запах коснулся Сергея.

– Я тоже, – тихо сказала Мэд.

Сергей протянул ей бутылку. Девушка благодарно кивнула, сделала небольшой глоток. Минуту они постояли в тишине, глядя в окно. Близость ее тела возбуждала. Мэд бессмысленно вертела в руке полупустую бутылку. Воздух между ними словно сгустился. Сергея лихорадило, по телу ползли мурашки. Нервно переступив с ноги на ногу, Мэд, наконец, поставила бутылку на подоконник.

– Серж…

Он неловко отклеился от окна, повернулся.

– Спасибо тебе за ужин, – в полутьме ее глаза казались огромными. – Было очень здорово.

– Пожалуйста, – он едва разлепил запекшиеся губы. Потянулся за бутылкой.

Она перехватила его руку. Отпущенная простыня сползла к ее ногам. Девушка прижалась к Сергею, требовательно потянула за край его одеяния. Сергей повел плечами, сбрасывая шуршащую ткань. Прикосновение ее упругой груди обожгло тело. Руки Мэд медленно поднялись по его плечам, оплели шею. Кончик ее носа легонько коснулся щеки. Их губы встретились. Их языки коснулись друг друга. Мэд внезапно отстранилась, толкнула его в грудь обеими руками. Он сделал шаг назад. Она снова на мгновенье прильнула к нему грудью, опять слегка толкнула.

– Мэд…

– Молчи… – она снова подтолкнула его.

Диванчик мягко ударил Сергея под колени. Не удержавшись на ногах, он упал, откинувшись на покатую спинку. Мэд опустилась перед ним на колени.

– Мэд… – он попытался отодвинуть ее голову.

– Молчи. Я хочу так… – Она мотнула головой, сбрасывая его руку. Горячие губы, едва касаясь, прошлись по коже его живота, спускаясь все ниже.

Мягкая ладонь прижалась к животу, не давая Сергею подняться. Сергей застонал. Движения Мэд ускорились. Волна тепла разливалась по его телу.

– Подожди … – он пытался сдержаться.

Не разжимая губ, она помотала головой.

– О, господи!.. – выгнувшись, он забился в конвульсиях.

Мэд поперхнулась, сглотнула раз, второй, еще глубже вбирая в себя его плоть.

– Ты сумасшедшая… – прошептал он, обессиленно откидываясь на диван. Внутри него растеклась приятная опустошенность. Немного отстранившись, Мэд с довольной улыбкой всматривалась в его лицо.

– Иди ко мне, – дрожь удовольствия еще пробегала по его телу. – Сядь ближе.

Большой кошкой она устроилась у него на коленях.

– Дай мне пару минут… – он крепко прижал ее к себе.

– Со мной не надо отрабатывать норматив. Тебя никто не торопит, – с мягким грудным смешком промурлыкала девушка.

Вместо ответа Сергей прикоснулся губами к ее розовому соску.

– Ты же говорила, что секс – только в крайнем случае? – с ехидцей сказал он и потянулся к другой груди.

Она выгнула спину, чтобы ему было удобнее.

– Ты невнимательно слушал. Я говорила: секс – это когда мне хочется.

Ее руки жили самостоятельной жизнью, изучая тело Сергея, нежно поглаживая его по груди, плечам, слегка приостанавливаясь на шрамах. Он приподнял полную грудь, снова пощекотал языком затвердевший сосок. Девушка сладко зажмурилась. Он притянул ее голову к себе, быстро поцеловал в губы. Слегка куснул язык, снова склонился к ее груди. Словно прислушиваясь к себе, девушка замерла, подавшись ему навстречу. Внутри нее поднималась волна желания. Внезапно обеими руками она подняла голову Сергея, начала покрывать его лицо быстрыми поцелуями. Он поймал ее губы, просунул в рот язык. Они задохнулись от долгого поцелуя. Оторвавшись от Сергея, Мэд потянула его на себя, опрокидываясь на спину.

– Иди ко мне, – прошептала она, раздвигая бедра ему навстречу.

– Э, нет, теперь моя очередь…

Он склонился над ней, нежно поцеловал в живот. Провел губами по аккуратно подстриженному лобку, спустился ниже. Он с наслаждением теребил и целовал нежную плоть, на мгновенье отрывался, давая уставшему языку короткий отдых и снова приникал к ней. Мэд тихонько стонала, всем телом подаваясь навстречу и вцепившись в волосы на его затылке. Наконец, почувствовав, как ее начинают сотрясать волны тягучей дрожи, он быстро приподнялся и вошел в нее. Он успел сделать всего несколько глубоких толчков, как Мэд, запрокинув голову, пронзительно, по-птичьи вскрикнула. Ее ногти до крови впились в плечи Сергея, тело сотрясали долгие спазмы. Некоторое время она лежала, приходя в себя. Он держал ее в объятиях, наслаждаясь ее удовольствием. Наконец, девушка открыла подернутые поволокой глаза. Сергей с улыбкой наблюдал за ней. Она улыбнулась в ответ, шевельнула бедрами. Он потихоньку вышел из нее, склонился, целуя в губы. Приподнял и перевернул ее на живот. Тело девушки словно знало, чего от него хотят, одного прикосновения было достаточно, чтобы оно приняло желаемую позу. Он помог ей подняться на колени, встал на пол, и, обхватив за бедра, медленно проскользнул в нее сзади. Приникнув грудью к дивану, она соблазнительно прогнула спину. Сергей ускорял движения, стремясь проникнуть как можно глубже и все больше и больше возбуждаясь от потрясающего вида ее тела. Он старательно сдерживал себя, но мягкие встречные движения Мэд сводили его усилия на нет.

– Больше не могу, – наконец выдохнул он, и с наслаждением вошел в нее весь, без остатка, толчками выбрасывая семя. Застонав, Мэд бурно кончила спустя секунду после него.

Без сил, мокрые от пота, они обнявшись, лежали на боку.

– Господи, как хорошо. Так бы и лежала с тобой всю жизнь, – тихо прошептала девушка.

Вместо ответа он легонько поцеловал ее в шею. Мэд улыбнулась, провела рукой по его лицу.

– Хочешь кофе? Я сварю сама, без автоповара.

«Черт, – подумал про себя Сергей, внезапно вспомнив Лотту, – и что их всех так тянет на кофе?»

Видимо, выражение его лица изменилось, потому что Мэд немного встревожено спросила:

– Серж, все в порядке? О чем ты думаешь?

– Все хорошо, – он успокаивающе улыбнулся.

– Давай на сегодня закончим с экспериментами. Пусть лучше будет автоповар, – добавил он, улыбаясь.

– Хорошо, – улыбнулась в ответ Мэд и упорхнула на кухню.

Сергей свесился с дивана, потыкал сенсорами музыкального терминала, набирая программу воспроизведения. На этот раз он выбрал Чайковского.

Когда Мэд, неся на небольшом подносе дымящиеся чашки, появилась на пороге кухни, он расслабленно сидел, вытянув ноги и закинув руки за голову. Плавные звуки скрипок, как теплая вода, обволакивали тело. Она поставила поднос, опустилась на пол рядом с Сергеем, положила голову щекой ему на колено и тоже замерла, прикрыв глаза. Он протянул руку, легко поворошил ее мягкие волосы. Некоторое время они сидели, не шевелясь, и тихо блаженствовали.

– И часто у тебя бывает такой крайний случай? – Сергей говорил тихо, не открывая глаз.

Мэд обняла его за ноги, положила подбородок на руки и с любопытством посмотрела ему в лицо. Сергей по-прежнему, не открывая глаз, сидел, откинувшись на спинку дивана.

– Вообще-то впервые.

Он открыл глаза.

– Что так?

– Да так, как-то, – она немного смущенно улыбнулась.

Он провел ладонью по ее волосам, по лицу. Прикрыв глаза, она потерлась щекой о его ладонь.

– Расскажи о себе, – попросила она. – Если можно…

– Что именно?

– Не знаю. Что хочешь. Если хочешь.

– Кофе остывает, – сказал он, покосившись на поднос.

Мэд поднялась, устроилась рядом, обняв его одной рукой за талию. Сергей подал ей чашку. Свою оставил на подносе, легонько покручивая ее на блюдце.

– Да что рассказывать. Родился на Новом Урале. Небольшая такая планетка. Много леса, много гор. Немного моря. Окончил колледж, завербовался сюда, по контракту со «Стилусом». Вот, в общем, и все, – Сергей поднял чашку, сделал глоток.

Мэд отпила немного кофе, помолчала.

– Из «Стилуса» и в армию? Да еще рядовым? Ты мог бы и у себя завербоваться…

– Да я, в общем, и не собирался, – он отхлебнул кофе, невидяще глядя перед собой.

Повернув голову, Мэд выжидательно смотрела на него.

– И?

– Недавно меня задержала полиция. Обвинили в угоне. Наутро, перед судом, я подписал контракт. Лучше сюда, чем на каторгу… Вот и вся история. Как видишь, никакой романтики.

Сергей с улыбкой посмотрел на Мэд:

– Удовлетворена?

Она покачала головой:

-Не-а. Как-то не сходится. Где ты взял машину? Что, на самом деле угнал?

Он бросил на нее удивленный взгляд.

– Смеешься? Дала знакомая, доехать до города.

– И именно в угоне этой машины тебя обвинили?

– Да, – неохотно ответил Сергей.

Мэд поставила чашку на пол, повернулась к нему, подвернув ноги под себя.

– А давно ты ее знаешь?

– Да нет, на вечеринке познакомился. Наутро и взял машину. Она в пригороде живет.

Мэд пристально смотрела на него.

– Ты думаешь, это она тебя подставила, да?

Сергей пожал плечами.

– Похоже на то. Полицейский, который меня задержал, показывал мне заявление об угоне.

– Тот полицейский, который дал тебе в суде контракт?

– Точно.

– Прости за вопрос… ты с ней спал?

– Сладкая моя, ну и вопросы!

– Ну а все-таки? – настаивала Мэд.

– Нет, я всю ночь читал ей стихи… – засмеялся Сергей.

Девушка слегка нахмурилась.

– Странно…

– Что тут странного? – удивился Сергей.

– Как-то слишком сложно. Если бы она была напарницей вербовщика, то полиция повязала бы тебя спящего прямо утром, в ее постели. И предъявила бы тебе изнасилование. И через полчаса после составления протокола ты бы уже подписал все, что нужно. А так – слишком сложно. Машина, угон, суд…

Он неопределенно пожал плечами.

– Какая у нее машина?

– Машина классная. Синий «Меркурий» с полной автоматикой. А что?

– У подставной дешевки – «Меркурий»? – с сомнением спросила Мэд.

– Ну и что?

– Да то, что тебя твоя подружка не подставляла. Сидит сейчас и гадает, куда ты исчез, – ответила она.

– Да уж, конечно, – скептически ухмыльнулся Сергей.

Мэд покачала головой. Улыбнулась.

– Есть не хочешь?

Он покачал головой:

– Твоя очередь рассказывать.

Она погладила его руку, прижалась к плечу.

– Хочешь услышать печальную историю о моем падении?

– Только если в ней тебя похитили в брачную ночь восемь черных насильников. Такие истории меня заводят, – его глаза смеялись.

– Тогда не интересно. Их было всего четверо и один из них был китайцем.

– Китаец? Как низко ты пала!

Мэд пихнула его в бок. Они расхохотались.

– Так я жду, – отсмеявшись, сказал Сергей.

Мэд задумчиво поводила пальцем по его животу.

– Я тут родилась, – начала она, – в Диптоне. Километров сто на север от Джорджтауна. Окончила заочно университет. Факультет философии. Планета Брно. Потом вышла замуж. Год назад развелась. Детей нет. Мой бывший сейчас где-то на Западе. У него сеть фермерских хозяйств. Потом устроилась сюда.

– Почему сюда? Что, на Джорджии трудно найти работу?

– На Джорджии в цене горные инженеры, а не философы, – грустно улыбнулась девушка.

– Странно. Я слышал, на Джорджии не хватает специалистов.

– Так и есть. Можно было пойти в школу, учителем. Или закончить какие-нибудь курсы и устроиться в «Стилус». Там много секретарей с высшим образованием. Но мне тут проще. Приходят разные люди. Иногда попадаются интересные. Некоторым бывает плохо. Мне нравится им помогать. Им много не надо. Поболтать часок, съесть бифштекс, подремать в кресле. В общем, почувствовать себя дома.

– И что, неужели со всеми так просто?

– Нет, конечно. Попадаются и скоты. Особенно когда напьются. Но таких быстро распознаешь. Поговоришь с ним минут десять и отправишь восвояси. Скажешь, что занята. Да и платят тут неплохо. И время остается на книги. Мне пока нравится.

– А откуда ты Марту знаешь? – Сергей поставил чашку, развернулся боком, лицом к ней.

– Марту? Через ее мужа, полковника Отто фон Бронски. Несколько месяцев назад зашел ко мне и прожил тут несколько дней. На учениях взвод его полка попал под артобстрел из-за чьей-то ошибки. Никто не выжил. Вот он и сломался. Пришел пьяный в дым. Пил и плакал. Водила его в ванную, как ребенка. Боялась, что застрелится. Спрятала его пистолет. Это там, за забором, вы все из себя железные. А тут – обычные люди. Через пару дней я позвонила его жене. Она приехала. Так и познакомились. Марта – чудесная женщина. Очень умная. Теперь присылает ко мне своих знакомых. Иногда забегает сама. Поболтать, – опустив голову, девушка задумчиво смотрела куда-то мимо Сергея.

– Как зовут твою девушку? – внезапно спросила она, подняв голову.

– Лотта, – механически ответил Сергей. И тут же поправился: – Мэд, она не моя девушка. Я ее совсем не знаю.

– Да ладно, не цепляйся к словам. Я просто так спросила. Пошли в ванную?

– Легко, – улыбнулся Сергей.

Они долго плескались и болтали ни о чем, сидя в огромной ванне. Потом, обмотавшись полотенцами, собрались идти на кухню. Выходя из ванной, Сергей остановился на площадке у дверей в спальню:

– Мэд!

– Что, мой сладкий? – она остановилась на лестнице.

– Ты забыла показать мне свою спальню.

– Это обязательно? – принимая игру, спросила она.

– У нас девушка, отдаваясь мужчине, начинает этот процесс с показа своей спальни. Мы как-то пропустили этот важный этап.

– Да? Я уже жалею, что не жила на русской планете. Так хочется почувствовать себя русской девушкой. У вас все так романтично, – она поднялась по лестнице, толкнула дверь.

Он вошел следом за ней в темноту спальни.

– У нас во взводе, – сказал он, прижимаясь к ее спине и обняв ладонями упругие груди, – часто говорят о том, что нам в кашу подсыпают успокаивающее.

Он поцеловал ее в шею.

Мэд провела рукой у себя за спиной, погладила его торчащий, словно кол, член.

– Тебя явно обманули, – с тихим смехом она повернулась к нему лицом, – вам подсыпают совсем не то.

Он опустил ее на кровать.

…Через полчаса истомленная Мэд тихо спросила:

– Интересно, ваши женщины все испытывают такое?

– Наши женщины… они… они… входят… в горящие дома… и… останавливают коней… на скаку … – тяжело дыша, Сергей не прекращал ритмичных толчков.

– Знаешь… – задыхаясь, проговорила она, – я их понимаю… сейчас я бы тоже остановила коня…

Они забылись коротким сном только под утро.

В восемь утра взвод стоял на плацу. Никто не опоздал. Кнут прохаживался вдоль строя, внимательно разглядывая помятые лица.

– Ну что, пьяницы,, – рыкнул он, – понравилось гулять?

– Так точно, сэр! – гаркнул взвод.

– Это хорошо, – помолчав, сказал Кнут. – Теперь вы будете выпрыгивать из своих задниц, чтобы еще раз попасть туда… Верно?

– Так точно, сэр! – снова отозвался строй. Сергей кричал едва ли не громче всех.

– Армия выжимает из вас все соки, потому что ей нужны профессионалы. Но армия дает вам все, в чем вы нуждаетесь. Мы делаем тяжелую работу. Мы часто умираем молодыми. Но взамен мы получаем то, чего нет у этих серых говнюков за забором. Мы идем по земле с оружием, мы вольны убивать и умирать сами. Вся наша жизнь – это короткий миг. Но этот миг настолько ярок, что вмещает в себя десять, сто жизней какого-нибудь засранца из небоскреба. Наша жизнь, как наркотик. Втянувшись, вы не сможете ее бросить.

«Да он просто поэт», – удивленно подумал Сергей. Зануда и отъявленный циник, Кнут внезапно предстал перед ним в совершенно неожиданном свете.

22.

Мобильная пехота оттачивала свою тактику веками. Даже сейчас, спустя несколько столетий, она сильно напоминала своего далекого предка – воздушную кавалерию армии США, последнего государства-монстра на старушке Земле. Она применялась для захвата и удержания плацдармов, борьбы с партизанскими и диверсионными формированиями, действий в труднодоступной местности, высадки в тылу противника, а также в качестве силы быстрого реагирования для поддержки на проблемных участках фронта. К месту высадки мобильную пехоту доставляли вертолеты десанта HU-30, в обиходе именуемые «мулами». Эти стремительные хорошо бронированные машины для прикрытия десанта несли на себе два бортовых крупнокалиберных пулемета и многоцелевую ракетную установку, способную вести огонь по самолетам, вертолетам и бронетехнике противника. Система управления имела развитый искусственный интеллект и могла, в случае гибели экипажа, самостоятельно довести машину до базы или произвести высадку в заданном районе. «Мул» поднимал полностью оснащенное отделение мобильной пехоты, укомплектованное одним КОПом. Прикрывали высадку вертолеты огневой поддержки «Гром» HU-64. За способность сравнивать с землей целые гектары пространства их уважительно называли «косилками». Их активная броня выдерживала очередь крупнокалиберного пулемета, легко отражала удары малых ракет. Оснащенные системами залпового огня, автоматическими роторными пушками, противотанковыми и противосамолетными ракетами, они представляли собой настоящие летающие крепости.

В теории, высадка выглядела просто. «Косилки» веером охватывали место десантирования, производили несколько залпов по площадям вакуумными или напалмовыми зарядами, после чего раскручивали карусель, стремительно разгоняясь вокруг места сброса и поливая огнем любой очаг сопротивления. «Мулы» выстраивались в колонны, и каждый стремительно выстреливал из себя пехоту, сразу освобождая место следующей машине. Пехота, быстро разбегаясь от точки сброса, прикрывала высадку следующей группы, затем занимала позиции согласно плану боя. Если высадка производилась на позиции противника, ей обычно предшествовал удар тактической авиации или огневая подготовка приданного ракетно-артиллерийского дивизиона. За пару минут звено штурмовиков расчищало несколько квадратных километров укреплений. По возможности и при острой необходимости, огневую подготовку перед высадкой проводила тяжелая авиация космического базирования. Как правило, после ее налета захватывать и удерживать было уже нечего.

Теория, как всегда, выглядела куда проще практики. Резко клюнув тупым носом, вертолет завис у самой земли. Разделившись на две части, отделение выстроилось вдоль бортов. Бронированные пандусы с лязгом рухнули вниз. В уши ворвался рев турбин, почти не заглушаемый шлемом. Где-то внизу раскачивалась земля. Плотный вихрь от винтов бил голубоватую траву, заставляя ее стелиться почти горизонтально.

– Отделение, внимание! – голос Лихача в наушнике слабо доносился из моря грохота. – По команде «Пошел!», необходимо разбежаться и прыгнуть с пандуса головой вперед. Оружие держать прямо перед собой на вытянутых руках. При касании с землей необходимо перекатиться, затем быстро переместиться вперед и в сторону на тридцать-сорок метров. Первый с правого борта бежит прямо, следующий за ним – на несколько шагов правее. С левого борта наоборот – на несколько шагов левее. Затем падаете ногами к вертолету и сразу занимаете оборону. Последние двое после приземления хватают каждый по одному тюку с боеприпасами, которые пилот сбрасывает сразу после того, как вы прыгнете, и волочете их каждый в свою сторону.

Бойцы напряженно вслушивались в бормотание наушника.

– Сначала будем прыгать всего с двух метров, – продолжил сержант, – через несколько дней дойдем до нормы – пять метров. Помните: от того, насколько быстро вы покинете вертолет и отбежите от места посадки, зависит ваша жизнь, жизнь пилотов и всего отделения. Вопросы?

Отделение молчало.

– Внимание, пошел!

Оглохшие от грохота, бойцы неуклюже посыпались с пандусов. Следом за другими Сергей оттолкнулся от раскачивающейся площадки. Ветер от винтов сшиб и закрутил его еще в воздухе. Вместо четкого касания и переката, отрабатываемых на многочисленных тренировках, он неуклюже врезался в землю боком. Удар вышиб из легких воздух. Не успев отползти в сторону, он услышал, как рядом, лязгнув амуницией, рухнул кто-то еще.

– Быстрее, быстрее! В стороны! Занять оборону! Быстрее! – подгонял голос Лихача в наушнике.

Сергей вскочил и, пригибаясь, зарысил в сторону от вертолета. Длинная трава, стелясь по земле, цеплялась за ботинки, мешая бежать. Вертолет, втягивая крылья пандусов, исчез за лесом. Сразу стало тихо. Сергей упал в траву в нескольких шагах от чьей-то спины и приник к прицелу. Голос Лихача в наушнике витиевато крыл по матери день, когда каждый солдат его отделения появился на свет, поминая при этом всех их родственников до бабушки и дедушки включительно. Сильно болел ушибленный бок. Под лопаткой кольнуло – автодоктор впрыснул ему легкую дозу обезболивающего. Над лесом зашумело. Мелькнула быстрая тень. Сразу надвинулся давящий грохот турбин. Вертолет возвращался.

– Отделение, ко мне! К вертолету, бегом марш!

– Медленно, очень медленно. Отталкиваться надо сильнее, группироваться сразу, не дожидаясь земли, – поучал их во время взлета Лихач.

Машина сделала круг над лесом, снова приближаясь к зоне сброса. Замигал красный плафон на переборке – готовность к высадке. Они быстро выстроились вдоль бортов, ожидая команды. Пулеметчики, сидя в бронированных пластиковых пузырях, нажали на гашетки. Роторы пулеметов с визгом раскрутились, имитируя огонь прикрытия. Пандусы упали, открывая проемы. Рев турбин ворвался в отсек.

– Пошел, пошел! Не спать! Резче! Резче!

Один за другим они попрыгали вниз.

На этот раз Сергей приземлился более удачно. Перекатившись, он вскочил и помчался вперед, отсчитывая про себя шаги. Грохот турбин снова удалялся.

– Встать! Отделение, ко мне!

Они быстро построились.

– Крыса!

– Сэр!

– Еще раз упадешь, будешь всю ночь будешь прыгать со второго этажа на плац. Все ясно!

– Так точно, сэр!

– Салочник!

– Сэр!

– Не суетись после приземления. Упал – сразу беги, как будто у тебя задница горит! Хочешь, чтобы тебе на голову упал контейнер?

– Никак нет, сэр!

– После приземления разбегаться надо резче, – сержант обращался ко всем. – Противник всегда ведет огонь по месту высадки. При высадке вы наиболее уязвимы. Обстрел может вестись на расстоянии, часто по площадям. В этом случае огонь прикрытия малоэффективен. Вас спасет только быстрота и рассредоточенность.

Его слова постепенно тонули в реве двигателей.

– К вертолету, бегом марш!

Теперь они отрабатывали десантирование ежедневно.

23.

На четыре часа в день взвод разбивался на группы из трех-четырех человек – начались индивидуальные занятия по освоению будущих специальностей. Сергей окончательно выбрал свою специализацию – он готовился стать оператором КОПа. За ним закрепили постоянного железного напарника. Часами Сергей под руководством лейтенанта Симпсона отрабатывал вводные. Его КОП отсекал огнем пехоту, стрелял по закопченным остовам старых танков, смешно переваливаясь, быстро менял позицию, снова бил, окутываясь дымом и пламенем выхлопа ракет. Весь мокрый от пота, Сергей едва успевал вставлять тяжелые зарядные картриджи. КОП поедал боеприпасы с огромной скоростью. Одновременно робот привыкал к Сергею, учился узнавать его голос, подстраивался под его стиль управления. Его квазиживой мозг, повинуясь программе, воспринимал своего оператора как хозяина, стараясь всячески угодить ему и радуясь редким похвалам.

– Заноза, если ты будешь так стрелять в бою, ты останешься безоружным через пять минут. Ты что, решил, что за тобой будет ездить грузовик с боекомплектом? – В отличие от сержантов, лейтенант Симпсон никогда не кричал, говорил негромко и доброжелательно. Это было непривычно настолько, что действовало на Сергея сильнее любого окрика.

– Так точно, сэр! Я стараюсь, сэр!

– Пойми, Заноза, КОП чувствует твою злость, твою растерянность, даже твою усталость. Если, давая команду, ты не определишь ему интенсивность огня, то он, защищая тебя, выпалит весь картридж до железки. И что тогда будешь делать? Старайся контролировать эмоции, определяй задачи четко, КОП любит уверенность в голосе.

– Я понял, сэр! Триста двадцатый, атака условного противника! – Сергей старался говорить спокойно. – Пехота с левого фланга, отметки с триста первой по триста пятнадцатую. Сдерживающий огонь. Огонь короткими очередями. Приступай.

– Я КОП-320. Цель вижу. Условный противник с левого фланга. Сдерживающий огонь. Приступаю.

Робот присел, раскручивая ротор пулемета. Через секунду из-за его плеча короткими фонтанами брызнули стреляные гильзы.

– Хорошо, Заноза, почти хорошо.

– Спасибо, сэр! Триста двадцатый, прекратить огонь.

КОП замер, поводя стволом.

Вечером в оружейной, разбирая и смазывая узлы робота, Сергей неспешно беседовал с ним на отвлеченные темы.

– Понимаешь, Триста двадцатый, человек – очень несовершенная машина, – говорил он, протирая стволы разобранного пулемета. – Он быстро стареет, его мотивация неясна. Всю свою жизнь он мечется, не понимая, для чего появился на свет. То ли дело ты. Ты вечен. Если один из твоих узлов выйдет из строя, я его заменю. Тебе не надо задумываться, для чего ты живешь. Все решено за тебя. Вся твоя жизнь – служение человеку. Человек доволен, ты счастлив. Все просто и логично.

– Человек Заноза доволен, – гудел неподвижный, как истукан, КОП.

– Вот скажи, ты знаешь, в чем смысл твоей жизни?

– Смысл жизни КОП-320 в защите человека Заноза. Человек Заноза доволен, КОП-320 тоже доволен.

– Доволен, доволен твой человек Заноза, – смеялся Сергей, вставляя на место тяжелый узел. – Давай открывай механизм подачи.

Из головы не выходили замечания Симпсона о перерасходе боеприпасов.

– Человек Заноза доволен. КОП-320 тоже доволен, – казалось, если бы у него были губы, бронированный монстр ухмылялся бы во весь рот.

На спине робота, щелкнув, приоткрылся отсек для зарядных картриджей. Сергей воткнул в разъемы отсека кабели тестера, повернулся к дисплею.

– Так, давай посмотрим, что у тебя с управлением огнем. Триста двадцатый, запусти тест системы наведения пулемета.

Сергей погрузился в изучение калейдоскопа быстро меняющихся разноцветных диаграмм, тихонько бормоча себе под нос. Присев на сложенные шарниры-колени, КОП покорно ждал, держа на весу обе «руки», увешанные оружием.

– Триста двадцатый, как думаешь, что будет, если запретить тебе стрелять по пехоте очередями больше трех-четырех патронов? – задумчиво спросил Сергей. – Судя по твоим настройкам, ты не имеешь привычки экономить и по умолчанию лупишь длинными. А это неправильно. А? Что скажешь?

– КОП-320 запрещено думать. КОП-320 действует, согласно программе. Отклонения от программы запрещены, – сообщил робот.

– А, ну да, конечно. Я помню, – рассеянно ответил Сергей. – Триста двадцатый, передай мне программу стрельбы по пехоте.

– Выполнено.

Сергей погрузился в изучение мнемокода программы. Разбираться в его хитросплетениях было непросто. Как и код программы стрельбы по вертолетам, ранее модифицированной Сергеем, этот тоже явно создавался при помощи системы автоматического программирования, что делало его еще более трудным для понимания. Достоинством программ, произведенных таким путем, были скорость и дешевизна создания. Недостатком – слабая оптимизация и избыточность кода. Для относительно простых модулей, находящихся в комплекте КОПа, эти недостатки не играли большой роли, но Сергея не оставляло ощущение, что возможности робота при этом используются далеко не полностью.

Наконец, найдя нужный участок, Сергей застучал по клавишам. За час до отбоя он повернулся к своему подопечному.

– Радуйся, Триста двадцатый, теперь у тебя новая программа огня по пехоте. По команде «Сдерживающий огонь» по умолчанию ты будешь выдавать серии по четыре патрона. По команде «Отсекающий огонь» стреляешь очередями по десять. Понятно?

– КОП-320 действует согласно программе. Человек Заноза доволен. КОП-320 тоже доволен…

Сергей засмеялся, выдергивая провода из разъемов.

– Как думаешь, лейтенант Симпсон заметит, что ты стреляешь не по штатной программе?

– КОП-320 запрещено думать.

– Зануда, – улыбнулся Сергей.

Ворочаясь после отбоя в тесной койке, он вдруг поймал себя на мысли о том, что воспринимает робота не как механизм, а, скорее, как верную, умную собаку, готовую прийти ему на помощь и умереть, защищая его жизнь. Мысль была настолько неожиданной, что он проворочался без сна как минимум еще полчаса.

24.

Последний и любимый довод мобильной пехоты – огневая поддержка. Без нее не планировалась ни одна из операций. Любое подразделение, где бы оно ни находилось, встретив упорное сопротивление, могло потребовать и получить море огня по указанным координатам. Ее могли оказать штурмовики, вертолеты сопровождения, приданная ствольная и реактивная артиллерия. Один только список типов боеприпасов, применяемых каждым видом поддержки, состоял из десятков пунктов. Каждый солдат мобильной пехоты был обязан уметь вызывать поддержку огнем, определяя при этом необходимое для удара количество и тип боеприпасов.

Пришло время попробовать это самому. Когда Сергей впервые вызывал настоящий, а не учебный артудар, он пережил непередаваемые словами мгновенья абсолютной власти над миром. И все это из-за каких-то нескольких слов, произнесенных в ларингофон. Он подумал, что запросто мог бы прекратить существование всего взвода, находящегося в полукилометре сзади, просто изменив пару цифр.

– Здесь Заноза. Вызываю Большую Берту. Прошу поддержки огнем. Квадраты 16-20 и 16-21. Повторяю: 16-20 и 16-21. Передаю код подтверждения.

– Здесь Большая Берта, – отозвался наушник приятным женским голосом, – 16-20, 16-21. Код принят. Уточните тип и количество боеприпасов.

– Бризантные, серия десять штук.

– Большая Берта – Занозе. Принято, бризантные, десять. Конец связи.

Минута тишины тянулась вечно. Он лежал, моля бога, чтобы далекая батарея не перепутала координаты. Тишина кончилась вместе с тихим шелестом приближающихся снарядов. Над лесом раскатисто грохнуло, брызнуло дымом, листья мгновенно сдуло ударом шрапнели. Сергея подбросило в окопе. Искалеченный, почти без листьев и сучьев, лес постепенно проступал из-за редеющего дыма.

– Заноза, здесь Кнут. Противник продолжает наступление. Огонь плазменными зарядами ближе один квадрат, серия десять снарядов, – ожил наушник.

«Ближе один?» – Сергей не поверил своим ушам. Это было всего в двухстах метрах от его окопчика. Его же просто сдует!

– Первый, здесь Заноза. Выполняю, – деревянным голосом ответил Сергей, и начал старательно диктовать координаты оператору поддержки.

– Принято, – отозвался далекий голос.

Сергей лихорадочно заработал лопаткой, стараясь сделать бруствер крохотного окопа как можно выше. Над головой снова раздался нарастающий шелест. В панике он вжался в землю. Сердце колотило в грудь, как молот, кровь гудела в голове. С тяжелым гулом снаряды вгрызались глубоко в грунт. На мгновение Сергей почувствовал себя беззащитной букашкой под чьим-то огромным сапогом. Земля билась, словно в агонии. Волны доменного жара, вперемежку с брызгами расплавленных камней пронеслись над бруствером. Сухой ветер потянулся в сторону леса – в зоне поражения пламя стремительно выжигало кислород. Сверху сыпался горящий лесной мусор, какие-то тлеющие обрывки. Он поднял голову. Деревьев больше не было. Багровые пятна расплавленного грунта тут и там проглядывали сквозь тяжелый черный дым. Ревущая стена пламени, пожирая далекие остатки леса, поднималась выше деревьев, закручивая дым в причудливо изгибающиеся фигуры. Вокруг окопа, довершая адскую картину, весело чадя, горели кусты и трава.

«Ни хрена себе», – ошарашенно подумал Сергей.

– Живой, Заноза? – раздался в наушнике насмешливый голос Кнута.

– Так точно, сэр, – отозвался он пересохшими губами.

– Бегом марш на исходную.

– Есть, сэр! – Сергей, перепрыгивая через горящие кусты, тяжело побежал к опушке.

В тот же день Ляха увезли с полигона на санитарном вертолете. Он неправильно выбрал тип боеприпасов и получил тяжелую контузию от вакуумного снаряда. Сергею запомнилось мертвенно-белое, с бессмысленным взглядом лицо Ляха, накачанного обезболивающим по самые брови. Его ноги безвольно болтались на носилках в такт шагам санитаров, из уголка рта стекала струйка слюны.

– Ну что, жалко его, да? – спросил Кнут.

Бойцы отводили глаза, прятали взгляд. Кто-то пожал плечами. Каждый понимал, что на месте Ляха мог запросто оказаться он сам.

– А мне вот – ни хрена, – сплюнул Кнут. – Если бы он вызвал огонь, находясь на позиции взвода, вас всех, дамочки, размазало бы по полю, как джем по тосту. Тонким слоем. А так – врюхался он один. Понятно?

– Так точно, – нестройно ответили бойцы.

– Все там будем. – Сергей вспомнил рассказ Мэд о полковнике Бронски.

Интересно, как там Мэд?

25.

Лейтенант Симпсон не бросал слов на ветер. Разработкой Сергея заинтересовался начальник службы артвооружений базы. Счет Сергея пополнился тысячей кредитов премии.

– Далеко пойдешь, парень, – хмыкнул Кнут, выписывая увольнительную.

Вместе с ним в очередное увольнение шли Самурай, Гаррисон и Ли. Как и обещал Кнут, на время обучения увольнение давалось только в качестве поощрения.

Перед выходом на плац к Сергею, смущаясь, подошел Тевтон.

– Слышь, Заноза, ты не передашь записку моей знакомой? – Уши Тевтона горели.

Сергей кивнул:

– О чем речь!

– С меня пиво, – обрадовался Тевтон, всовывая ему в руку немного измятую бумажку. – Ее зовут Маргарет. Она работает в супермаркете на углу Третьей улицы.

– На словах ничего не передавать?

– Да нет, не надо, – краска с ушей Тевтона переползла ему на лицо, заливая веснушки.

– Ну что, кто куда? – спросил товарищей Сергей.

Они снова стояли у КПП военного городка.

Ли смущенно улыбнулся, пожал плечами.

– Я в массажный салон, – гордо сказал Гаррисон, превращаясь в того, кем по сути и был, – во вчерашнего школяра, дорвавшегося до взрослых женщин.

– Там тебе самое место, – засмеялся Сергей. Самурай тоже не сдержал улыбки.

– Самурай, я так думаю, нам с тобой по пути? Или сначала сходишь к морпехам?

– Да, наверное, по пути, – сдержанно кивнул японец, в его прищуренных глазах горели веселые огоньки.

– Пойду вызову нам машину.

Такси примчалось через каких-то две минуты.

– Нам в квартал психологической разгрузки.

Водитель, не поворачивая головы, кивнул.

– Самурай, ты не против, по дороге надо заскочить в магазин на угол Третьей. Заодно подарок посмотрим. Без подарка в гости не ходят. Невежливо.

Самурай кивнул. Машина тронулась с места. Сергей шутливо отдал честь надувшемуся Гаррисону.

Они подъехали к супермаркету минут через десять.

– Маргарет, Маргарет! – на вопрос Сергея на весь магазин завопила остроносая женщина на кассе. – К тебе пришли!

К ним спустилась невысокая пухленькая девушка.

– Здравствуйте! Маргарет – это я.

– Здравствуйте, мисс! – как можно более нейтрально улыбнулся хорошенькой девушке Сергей. – Меня зовут Заноза, это мой друг Самурай.

Самурай вежливо поклонился.

– Наш друг Тевтон не смог прийти и попросил передать вам записку. – Сергей протянул девушке сложенный клочок.

Та быстро пробежала его глазами, покраснела, сунула в карман фирменного халатика.

– Спасибо, – она искренне улыбнулась Сергею, кивнула Самураю. – Вы торопитесь, ребята?

– Мы все равно хотели кое-что купить, мисс, – ответил Сергей. – Так что не очень.

– Можно, я передам с вами одну вещь?

– Конечно, Маргарет. Сколько угодно. Мы пока побродим тут у вас.

– Я буду ждать у выхода, – снова улыбнулась девушка. Остроносая женщина шутливо погрозила ей из-за кассы.

Сергей бродил по магазину в замешательстве. Что купить в подарок? Самурай решил проблему быстро – через несколько минут он нес к кассе набор кистей для рисования.

– Она любит рисовать, – немного смущенно пояснил он. – Это хорошие кисти, из натурального беличьего меха.

Сергей, побродив между рядов, наконец, выбрал большую банку зерен настоящего земного кофе.

– Это очень дорого, молодой человек, – попыталась отговорить его от покупки женщина на кассе. – Лучший кофе с Нового Конго стоит впятеро дешевле, и ничуть не хуже на вкус.

Сергей улыбнулся.

– Настоящий кофе растет только на Земле, мадам, – подавая свою карточку, ответил он, – даже если его вкус хуже.

– Как знаете, молодой человек, – поджала губы женщина.

У выхода Маргарет неловко сунула Сергею красивый пакет с кокосовыми пирожными и запиской внутри.

– Спасибо вам, – смущаясь, сказала она.

– Это вам спасибо, мисс, – серьезно ответил Сергей, принимая пакет.

Высадив Самурая, Сергей подъехал к дому Мэд. Неуклюже держа обеими руками пакеты с подарками и купленный по дороге букет, он толкнул ногой калитку, остановился на кирпичной дорожке, прислушался. Из-за дома слышался плеск воды и громкий смех Мэд.

– Вот черт, – он почувствовал себя глупо и развернулся к калитке, перехватив пакеты поудобнее.

– Ну и дела! – На шум отъезжающей машины из-за угла выглянула Мэд.

Он осторожно опустил пакеты на землю. Мэд с разбегу обняла его, смеясь, закружила.

– И куда ты собрался? Даже не поздоровался!

– Мне показалось, что ты того, занята, – ответил Сергей, невольно заражаясь ее улыбкой.

– Ага, и ты собрался к соседке? Ты знаешь, у нас тоже есть кое-какие корпоративные правила. За такие дела соседка может запросто схлопотать от меня по загривку! – Мэд тянула Сергея за рукав к дому.

– Да постой же ты! – он протянул букет.

– Спасибо, – Мэд понюхала цветы, очаровательно смутившись.

– Пойдем, я познакомлю тебя с моим гостем. Кстати, это действительно гость, а не то, что у тебя написано на физиономии, – она засмеялась, вытаскивая его за собой за угол дома.

У маленького бассейна, свесив ноги в воду, сидел и посасывал пиво из бутылки высокий парень в цветастых трусах. На шезлонге рядом с ним валялся китель вертолетчика с нашивками лейтенанта. Сергей остановился, как вкопанный.

– Сэр!

– Вольно, рядовой, – засмеялся лейтенант, – без чинов. Я Гарри.

– Сергей.

– Ага, ты тот самый русский, про которого мне прожужжала уши Мэд.

– Наверное… Гарри, – называть офицера по имени было с непривычки чертовски трудно.

– Да садись ты, – сбрасывая китель на землю, пригласил Гарри.

Сергей расстегнул пару пуговиц, присел на край шезлонга.

– Значит, это с твоей подачи во всем квартале девушки теперь потчуют гостей старинной музыкой?

За спиной засмеялась Мэд.

– Я и не знал, что стал так популярен, – улыбнулся Сергей.

– На этой неделе, парень, ты популярнее Христа! – Гарри отхлебнул пива, и хлопнул Сергея по коленке: – К кому не придешь, у всех играют эти, как их… «Битлз», Чайковский да Хачатурян. А Мэд сдвинулась на готовке. Поверишь, никогда не ел столько мяса, сколько она впихнула в меня сегодня.

– Она способная ученица, – он поглядел на Мэд, которая так и стояла у бассейна, улыбаясь и прижимая к груди букет.

– Гарри, ты извинишь меня, если я покину тебя с этим молодым человеком?

– Мэд, дорогая, у меня просто нет выбора! Я понял это сразу, как только он появился! – развел руками с бутылкой лейтенант.

– Спасибо, Гарри! Не скучай без нас. Еда на столе. Пиво в холодильнике. Будешь уходить, ключи отдай соседке справа. Обещаю больше не включать тебе Хачатуряна, – смеясь, Мэд тянула Сергея в дом.

– За одно это я готов сидеть один еще сутки!

Сергей высвободил руку. Мэд, смешно шлепая босыми ногами, вбежала в дом, оставив их наедине.

– Гарри! Извини, что так получилось.

– Да ладно тебе, Серж. Что я, не понимаю, что ли? Мэд – классная девчонка. Если еще зайдешь – не тушуйся, забегай поболтать.

– Пока, Гарри!

– Удачи, парень, – лейтенант присосался к бутылке.

Сергей вернулся к калитке, собрал пакеты, поднялся в дом.

Мэд ждала его на пороге.

– Дай я поздороваюсь с тобой по-настоящему, – она жадно поцеловала его в губы. Сергей отпустил пакеты, крепко обнял ее. С минуту они стояли, прижавшись друг к другу.

– Так не годится. Твой гость обидится, – тихо сказал Сергей.

– Знаю, -вздохнула Мэд. – Но я соскучилась… Поедем куда-нибудь?

– С тобой – куда угодно, – он улыбнулся, протянул ей пакет. – Это настоящий кофе. Земной. Мне показалось, ты любишь кофе.

– Ты – чудо, – серьезно сказала Мэд и снова поцеловала его. – Я буду готова через десять минут. Можешь пока поставить музыку. Но пожалей Гарри – никакого Хачатуряна.

Она со смехом скрылась в ванной.

26.

В такси Мэд спросила его:

– Куда поедем?

– Я практически не знаю города. Только один бар «Пингвин». Не знаю, понравится ли тебе там.

– «Пингвин»? – задумчиво протянула Мэд. – Там очень красиво и неплохая рыбная кухня. Только нам с тобой лучше пойти куда-то еще.

– Почему?

– Как бы тебе объяснить?.. Это место считается заведением морских пехотинцев. Они туда никого не пускают. Полиция давно махнула на это рукой. Странно, что ты этого не знаешь.

– Ну, если проблема только в этом, я попробую ее решить, – засмеялся он.

– Если мне не придется потом навещать тебя в госпитале, тогда я согласна, – Мэд просунула руку ему под спину, прижалась к плечу.

Такси летело мимо слепящих солнцем витрин.

– Мэд, – попросил Сергей, – если ты не против, давай выйдем в начале улицы? Немного прогуляемся пешком.

– С удовольствием, – улыбнулась девушка.

Они вышли из машины у перекрестка, над которым свешивались ветви двух огромных деревьев, создавая своеобразную зеленую арку. Мэд взяла его под руку, потянула на тротуар.

– «Пингвин» в той стороне.

Не торопясь, они шли по разноцветной брусчатке. Мэд, играя роль экскурсовода, рассказывала ему о заведениях, тянущихся вдоль улицы. Сергей слушал вполуха, невпопад кивал, улыбался, наслаждаясь ощущением близости ее тела.

– Это ресторан «Омаха». Назван так же, как и улица, в честь какого-то давнего сражения. Тут очень красиво. Жаль, что он только для офицеров.

Сергей, улыбаясь, кивал.

– Это бар для сержантов. В основном тут бывают технари-вертолетчики. Кухня так себе, но зато очень неплохой оркестр.

– Это кофейня «Парус». Тут собираются флотские офицеры. Жуткие снобы, скажу я тебе. Гонору в каждом, как у целого танкового полка.

– А это – бар «777». Для рядовых. Тут гуляют все, кому не лень. Мне тут не нравится – часто дерутся. Видишь какой странный цвет у их витрины? Раньше ее били почти каждую неделю. Потом комендант распорядился заменить ее на бронестекло. Теперь она не бьется и дерутся только внутри, – продолжала экскурсию Мэд.

Сергей остановился, взял ее за руки. Развернул к себе лицом.

– Ты знаешь, – пристально глядя ей в глаза, сказал он, – я настолько поражен твоим знанием злачных мест, что почти физически ощутил, сколько ребят в форме прошло через твои руки. Не скажу, что это ощущение мне приятно.

– Ну, знаешь, – Мэд растерянно посмотрела на него, – твоя логика просто сбивает меня с толку. Что же теперь, убить их всех?

Сергей криво улыбнулся:

– Я бы не прочь.

– До тебя мне казалось, что ревность – отвратительный пережиток. Проявление мужского шовинизма, – Мэд не пыталась отстраниться, она стояла с руками, по-прежнему зажатыми в ладонях Сергея.

– Сейчас что-то изменилось?

– А сейчас я представляю, как после визита ко мне ты идешь в массажный салон. И мне почему-то хочется разнести его вдребезги, – она грустно улыбнулась.

– Молодые люди, вы позволите нам пройти? – на них в упор смотрел хмурый капитан-танкист под руку с белокурой женщиной.

– Извините, сэр! – Сергей прижался спиной к витрине, вытянулся, отдал честь.

Капитан кивнул, пропуская вперед свою спутницу.

Мэд рассмеялась. Сергей удивленно посмотрел на нее.

– Когда ты находишься в обществе дамы, честь старшему по званию не отдается, – она легонько чмокнула его в щеку, снова взяла под руку.

– Вот черт, а я думал, что мой сержант остался на базе!

Смеясь и болтая, они пошли дальше. Мимолетная неловкость растворилась без следа.

«Пингвин» встретил их прохладным полумраком. На этот раз зал был полон. Среди жующих и болтающих морпехов в расстегнутых кителях мелькали редкие головы их подружек. Из-под потолка доносилось что-то негромкое в восточном стиле.

Сергей пропустил Мэд вперед, прошел к стойке. Шум в зале при его появлении постепенно стихал. Вслед ему удивленно поворачивались головы.

– Привет! – кивнул он бармену.

– Привет! – в противоположность прошлому визиту, бармен широко улыбнулся. – Добро пожаловать, мисс! – повернулся он к Мэд.

Девушка вежливо кивнула в ответ.

– Для нас найдется столик?

– Для вас – да, – он постучал по звонку на стойке. – Меня зовут Мустафа.

– Рад знакомству, Мустафа. Я – Серж, – Сергей пожал крепкую узкую ладонь бармена. – Это моя подруга, Мэд.

– Приятно познакомиться, мисс, – Мустафа цвел в белозубой улыбке. Он сделал знак появившемуся из подсобки смуглому помощнику.

Тот кивнул и через несколько секунд у огромного аквариума появился столик, вокруг которого закружились два официанта в белых воротничках и смешных широких шароварах. Столик стремительно обрастал салфетками, искрящейся посудой, подсвечниками.

– Выпьете что-нибудь, пока готовят столик?

Сергей взглянул на Мэд. Та пожала плечами.

– Если возможно, нам немного полусладкого виноградного вина. На ваш вкус, Мустафа.

– Одну минуту, – Мустафа извлек из-под стойки огромную бутыль, оплетенную лозой. – Мое собственное. У меня есть небольшой виноградник, – гордо добавил он.

– Я польщен, Мустафа, – Сергей протянул ему карточку.

– Что ты, что ты, дорогой! – он протестующе оттолкнул его руку. – Рассчитаешься, когда будешь уходить!

Вино оказалось на удивление неплохим. Сергей не очень разбирался в винах, но то, что подал им Мустафа, приятно удивило его своим ароматом и необычным, слегка вяжущим вкусом. Он сделал глоток, уважительно кивнул довольному Мустафе.

– Серж, может быть, все же зайдем куда-нибудь в другое место? – тихо спросила его Мэд. – На нас все смотрят.

– Это смотрят на тебя, дорогая, – улыбнулся Сергей. – Я бы на их месте пялился на тебя точно так же. Давай еще немного побудем тут, а потом, если не передумаешь, уйдем. Хорошо?

Мэд неуверенно кивнула, сделала глоток вина.

Рядом с Сергеем на высокий табурет взобрался плотный морпех в расстегнутом кителе. Он положил на стойку мускулистые руки с закатанными выше локтей рукавами, выжидательно посмотрел на незваного гостя. Со стороны Мэд табурет занял другой.

– Извините, мисс, – вежливо сказал он.

– Мустафа, а с чего это ты так суетишься? Это кто – адмирал Нимиц? – спросил плотный у бармена, не сводя тяжелого взгляда с Сергея.

– Нет, это президент Никсон, – издевательски хохотнул второй.

– Это, – внушительно ответил бармен, – мой гость.

– А я думал, это кусок дерьма к нам с неба упал, – продолжал морпех. – Оно там, в небе, не держится – не на чем, вот и валится, куда не попадя. Его подбросят на вертолете – оно снова упадет. Только почему оно падает в наш бар, а, Мустафа?

Сергей глотнул вина, успокаивающе подмигнул побледневшей Мэд.

– Ваш бар? То-то я смотрю, тут лягушками попахивает, – он снова сделал неторопливый глоток.

Морпех придвинулся к нему вместе с табуретом.

– Лягушками, говоришь? Интересно, почему?

– Ну, как, – начал растолковывать ему Сергей, – есть пехота. Воюет на суше. Есть моряки – они воюют на море. А есть – ни то, ни се. Вроде то на воде, то на суше. Земноводные. Лягушки, одним словом.

Сергей издевательски засмеялся, глядя на багровеющее лицо морпеха. По знаку бармена официанты подошли к стойке. Воротнички с них куда-то исчезли, они медленно закатывали рукава на смуглых руках.

– Ты что сказал?! Нарываешься, козел! – прорычал морпех.

– Извините, мисс, – снова встрял второй, обращаясь к Мэд, – вам лучше сходить припудрить носик.

Морпех надвинулся на Сергея, роняя табурет. Приобняв его, сзади опустилась огромная ручища.

– Тебе же сказали, – пробасили сверху, – человек зашел в гости. Он гость Мустафы.

Малыш – это был он, пару секунд помолчал, глядя на хлопающего глазами сослуживца, затем веско добавил:

– И мой гость тоже. Ясно? Ну, иди, иди – пиво стынет.

Коренастый закрыл рот, посмотрел на Малыша, растерянно оглянулся на официантов.

– Ты… это… так бы сразу и сказал … – он поднял табурет, подхватил своего товарища.

Сергей хлопнул по подставленной ручище.

– Привет, Малыш! – улыбнулся он.

– Привет, салага! – осклабился в ответ верзила.

– Это Мэд.

– Очень приятно, мисс. Можете называть меня Малышом.

– Взаимно, спасибо, Малыш – улыбнулась, кивая головой, Мэд.

– Выпьешь? – спросил Сергей. – Я угощаю.

– А чего? Можно, – заулыбался морпех.

Сергей кивнул бармену. Тот, словно ожидал команды, тут же выставил на стойку стаканчик джина. Малыш проглотил его одним глотком.

– Слушай, а почему ты все время нарываешься? – Малыш наклонился к Сергею. – Ведь, если бы не я, тебя бы сейчас размазали по палубе. Ты что, знал, что я тут?

– Да нет, откуда, – засмеялся Сергей. – Просто натура у меня такая. А насчет неприятностей – у меня было предчувствие, что все кончится хорошо.

– Да-а-а, рисковый ты мужик, – задумчиво протянул морпех. – Ну, ладно, не буду вам мешать.

– Малыш, – окликнул его Сергей.

– Ну?

– Спасибо за помощь.

– А, не за что. Я ж твой должник. Забегай почаще, не дрейфь, – огромная фигура скрылась в дальнем углу зала.

– Ваш столик готов, прошу.

– Спасибо, Мустафа. У тебя очень уютно.

– Ты мне льстишь, дорогой, – улыбнулся бармен. – Прошу к столу.

Столик, расположенный у самого аквариума, смотрелся просто волшебно. Зеленые отсветы воды, смешиваясь с огнями свечей, окрашивали белоснежную скатерть в фантастический цвет, переливались в гранях высоких бокалов. Пятно света отгораживало от них полумрак остального зала. Смуглый официант поставил на стол бутыль с вином, разлил рубиновый напиток по бокалам.

– В подарок от заведения, – гортанно произнес он.

– Передайте владельцу мою искреннюю благодарность, – в ответ склонил голову Сергей.

– Что будете кушать?

Сергей посмотрел на Мэд.

– Говорят, у вас вкусная рыба, – улыбнулась девушка, – Принесите нам чего-нибудь на ваш вкус.

– Спасибо, мисс. Одну минуту, – кивнув, официант исчез из светового пятна.

Мэд положила голову на сложенные ладони, задумчиво посмотрела на Сергея.

– Такое ощущение, что тебя всюду знают. Ты второй раз в увольнении, а тебя пускают в бар, куда несколько лет никто, кроме морпехов, не заходит. Хозяин усаживает тебя за отдельный столик, наливает лучшего вина. За тебя вступается какой-то громила. Тебя угощает своим фирменным чаем фрау Марта… В чем тут дело, а?

Сергей, улыбаясь, смотрел на нее.

– Добавь, еще со мной самая красивая девушка города.

– И ты всюду нарываешься на неприятности, – не приняла его тон Мэд.

– Да, тут ты права. Они просто идут за мной по пятам.

– И ты снова и снова выходишь сухим из воды, – Мэд мягко улыбнулась.

– Насчет сухого ты явно загнула. Попал же я в армию…

– Ну, если судить по альтернативе, то тебе все равно повезло. Кроме того, если бы ты попал на рудники, мы бы с тобой не встретились. Так что, как ни глянь, ты везунчик, дорогой.

Мэд, задумавшись, смотрела на него. На ее губах блуждала мягкая улыбка. Сергею показалась, что девушка сейчас принимает какое-то важное для себя решение. Он протянул руку, коснулся ее руки.

– О чем бы ты ни думала сейчас, не думай обо мне плохо, – попросил он. – И не принимай сейчас решения, о котором мы оба можем пожалеть.

– С чего ты взял? – спросила она удивленно. – Ты что, читаешь мысли?

– Да нет. Просто показалось, наверное. Извини.

Она бросила не него странный, почти изучающий взгляд.

– Я сейчас. Мне нужно позвонить. Вернусь через минуту, – она порывисто поднялась, обошла столик, пригнулась, целуя его в ухо.

У столика возник давешний плотный морпех. Оглянувшись на удаляющуюся Мэд, он спросил у Сергея:

– Можно с тобой потолковать?

– Садись, – кивнул Сергей.

– Я Джон.

– А я Сергей. Можно просто Серж.

– Серж, ты извини, что я на тебя наехал. Просто у нас тут всегда своя тусовка. Чужих не любим. Ну, ты понимаешь.

– Нет проблем, Джон. Я понимаю.

– В общем, я не знал, что тебя пригласили. Так что ничего личного, – выдал, наконец, морпех.

– Да ладно тебе, – усмехнулся Сергей.

– Слушай, а правда, что ты Малышу навалял? – морпех перешел на шепот.

– Врут, – засмеялся Сергей.

– А-а-а. Ну, тогда ладно, – казалось, Джон вздохнул с облегчением. – А девчонка твоя – что надо. Вон она идет уже. Ну, я пошел. Станет скучно – мы вон за тем столиком. Бывай, – морпех протянул ему руку.

– Счастливо, – Сергей крепко пожал мозолистую ладонь.

Мэд повесила сумочку на спинку стула.

– Не скучал? – она оглянулась на удаляющегося морпеха.

– Да нет. Друга вот встретил.

Девушка улыбнулась.

– Интересно, все, с кем ты встречаешься, становятся твоими друзьями?

– Нет, некоторые становятся подругами, – пошутил он.

Мэд рассмеялась. Из сумрака зала возник официант.

– Ваш заказ, господа, – он снял с подноса большое блюдо, поднял крышку. Над столом поплыл аппетитный запах.

– Печеный судак в виноградном соусе, – гордо изрек официант. – Приятного аппетита.

Мэд восторженно смотрела на блюдо.

– Какая красота, – наконец сказала она и подняла глаза на Сергея. – Даже жалко есть. Правда?

Сергей, улыбаясь, кивнул.

Судак и впрямь был великолепным.

– Если так кормят в баре для рядовых, – сказал Сергей, доедая третий кусок, – то что же подают в офицерском ресторане?

– Должна тебя разочаровать – в баре для рядовых таким не кормят. Таким не кормят и в офицерских ресторанах. Я пробую это впервые. Хотя и слышала, что тут вкусно готовят, – Мэд поставила бокал на стол, склонилась к нему. – Похоже, так кормят только с тобой.

– Ты меня все утро смущаешь своими намеками, – улыбнулся он.

– Да нет, я серьезно. Ты знаешь, с виду ты простой солдат-первогодок, – Мэд играла его пальцами, рассматривая его ладонь. – Но если взглянуть на тебя поближе, то …

Она помолчала, улыбаясь.

– То – что? – спросил Сергей.

– Не знаю. Есть в тебе что-то. Какая-то загадка, что ли… Ты не такой, как все.

– Каждый человек – не такой, как все, – серьезно заметил Сергей.

– Какие планы у тебя на сегодня? – немного смущаясь, спросила Мэд.

– А у тебя?

Девушка засмеялась.

– Я первая спросила.

– Ну, если ты не против, я весь день хотел бы провести с тобой.

– Я не против. Я очень надеялась на это, – от ее улыбки его бросило в жар.

– Ты знаешь, о чем я сейчас думаю? – спросил Сергей.

– О чем?

– Ты не обидишься?

– Да говори же!

– О том, что я сижу рядом с тобой и не знаю, как сказать о том, что мне сейчас плевать на весь ваш город и на все приличия. И что больше всего я хочу оказаться в твоей постели. Прямо сейчас. И не вылезать из нее, пока ты не выгонишь.

Он взял ее ладони, крепко сжал.

Опустив глаза, Мэд сказала:

– Как странно…

– Что именно? То, что я тебя хочу, или то, что я недостаточно хорошо воспитан, чтобы это скрыть?

– То, что я думаю точно о том же. Я хочу затащить тебя в постель и не вылезать из нее, пока ты не сбежишь. И не знаю, как тебе об этом сказать. Я всю неделю бродила по дому и боялась, что тебя не отпустят в увольнение. А еще больше – что ты ко мне не зайдешь. Глупо, правда? – она подняла глаза.

– Не то слово, – Сергей приподнял ее ладонь, провел по ней губами.

– Так чего ж мы ждем?

– Мустафа, у меня просто нет слов, – протягивая бармену карточку, сказал Сергей. – Боюсь по незнанию ляпнуть что-то не то. Скажи, у вас приняты чаевые?

Белозубая улыбка Мустафы, казалось, приросла к его оттопыренным ушам.

– Еще как приняты! Иначе как бы я выжил, – засмеялся он. – Не беспокойся, я о них не забуду.

Он пощелкал кассовым терминалом, протянул карточку назад.

– Этот обед – лучшее, что я пробовала в своей жизни, Мустафа, – от очаровательной улыбки Мэд, казалось, можно было ослепнуть. Она положила ладонь на руку бармена, слегка пожала ее.

– Мисс, вы!.. – задохнулся от восторга бармен. Исчезнув под стойкой, он зазвенел стеклом. Наконец, весь красный, он вынырнул обратно и протянул Мэд заветную плетеную бутыль. – Вот! От всего сердца, мисс. И тебе, Серж. Заходите в любое время. Мой дом – ваш дом!

Колокольчик за их спиной тихо звякнул, выпуская под обжигающее дневное солнце. Мэд неловко держала бутыль двумя руками. Отобрав у нее булькнувший сосуд, Сергей попросил:

– Покажи мне ближайший супермаркет. Только из хороших.

– Ты знаешь, тут нет плохих, – улыбнулась Мэд. Она все еще была ошарашена подарком Мустафы.

– Тогда веди в любой.

– Мы же хотели…

– Потерпи. Я быстро.

Они прошли всего квартал. Небольшой с виду магазинчик с узкой витриной оказался внутри устрашающе большим. Казалось, его бесконечные полки тянутся вглубь на целый километр.

– У вас продаются дверные колокольчики или звонки?

– Молодой человек, у нас продается все! – немного свысока ответила ему консультант – строгая белокурая женщина в модных очках и короткой юбке.

– Прошу, я вас провожу, – она повела их в глубь зала, красиво покачивая бедрами. Сергей невольно отвел глаза, тут же натолкнувшись на хитрый взгляд Мэд. Ничего не говоря, она покачала головой.

– Вот. Тут колокольчики, тут дверные звонки, на этой стене – системы оповещения о вторжении, тут – системы, извещающие о входе. Что вас интересует?

– Мне необходимо устройство, которое при входе посетителя в бар будет работать, как дверной колокольчик. Но при этом оно должно не звенеть, а сообщать о посетителе криком настоящего пингвина. Пингвин – это такая большая нелетающая птица с Земли.

Мэд открыла рот. Консультант сняла очки и с уважением посмотрела на Сергея.

– Интересный заказ, молодой человек, – она впала в задумчивость, оглядывая полки.

– Я должна свериться с каталогом, – наконец, изрекла она. – Вы не могли бы подождать минуту?

Постучав по клавишам, она удрученно повернулась к Сергею.

– К сожалению, этого товара у нас нет. Я прошу подождать еще минуту. Вам будет предоставлена скидка.

Она с кем-то коротко переговорила по коммуникатору. В зал ворвался пожилой темнокожий сержант.

– Сэр! – вытянулся Сергей.

– Спокойно, сынок. Это, – он щелкнул себя ногтем по рукаву, – просто для антуража. На самом деле я – товаровед и заведующий этим магазином в одном лице. Консультант сказала мне, что у вас необычный заказ.

Сергей, волнуясь, пересказал свои пожелания. Сержант внимательно выслушал его, подошел к компьютеру, защелкал клавишами.

– Пингвин – это антарктическое животное? – спросил он Сергея.

Тот озадаченно пожал плечами.

– Голос королевского пингвина подойдет? – через некоторое время снова спросил сержант.

– Да, наверное, – ответил Сергей, – а что, бывают другие?

– Больше тридцати видов, – не отрываясь от экрана, ответил сержант.– Какой именно крик нужен?

– В каком смысле? – Сергей уже начал жалеть о своей затее.

Сержант невозмутимо смотрел на него.

– Крик голодного пингвина, крик матери, подзывающей детеныша, крик пингвина, прыгающего в воду, крик пингвина, выпрыгивающего из воды, крик пингвина, обнаружившего касатку … – начал перечислять товаровед.

– Пусть будет голодного, – обреченно выбрал Сергей.

– Желаемая интенсивность крика в децибелах?

– Сэр, пусть это будет крик голодного пингвина, обнаружившего касатку, выпрыгивающего из воды и подзывающего своих детей, но такой по громкости, чтобы посетители небольшого бара не приняли его за сигнал воздушной атаки, – наконец, решил прекратить пытку Сергей. – Это возможно?

– Конечно. Заказанный вами звук получен. Укажите теперь, на какое устройство его записать.

– Полагаюсь на ваш вкус.

– Отлично, молодой человек. С вас 150 кредитов.

Мэд удивленно покосилась на Сергея. Тот молча подал карточку.

– Заказ прошу доставить в подарочной упаковке бармену бара «Пингвин».

– Будет сделано, молодой человек, – кивнул сержант, возвращая карточку.

У выхода их догнала слегка запыхавшаяся консультант.

– Это вам, – смущенно улыбнулась она Сергею, протягивая пакет в яркой упаковке.

– Что это? – удивился Сергей.

– Копченый лосось. Подарок от нашего магазина.

– Спасибо, – ошарашенно сказал Сергей, принимая пакет, – но почему рыба?

– Потому что пингвины едят только рыбу, – покосившись на смеющуюся Мэд, ответила женщина.

– Что ж, я благодарю администрацию магазина. И… вас, мэм, – он улыбнулся, пожимая изящную ладонь.

– Заходите еще, – порозовев, ответила консультант.

Сев в такси, Мэд крепко поцеловала Сергея.

– Больше ты один по магазинам ходить не будешь, – прошептала она ему на ухо.

27.

– Подожди тут, я схожу за ключом, – Мэд заскочила в соседнюю калитку.

Через пару минут она появилась снова. Вслед за ней на крыльцо вышла молодая женщина в голубых джинсах. Сергей в ожидании прохаживался вдоль изгороди.

– Молодой человек! – весело прокричала ему женщина и помахала рукой, привлекая внимание.

Сергей остановился.

– Молодой человек, меня зовут Элис! Если наша Мэд по какой-то причине выставит вас ночью на улицу, не стесняйтесь – для вас у меня всегда открыто! У меня тоже хороший проигрыватель! – женщина заразительно рассмеялась.

Сергей улыбнулся в ответ. Мэд шутливо погрозила соседке кулаком.

– Интересно, какой проигрыватель она имела в виду? – спросил он у Мэд, когда они быстрым шагом шли по дорожке к дому.

– Господи, какой же ты пошлый, – засмеялась она, толкая его в спину.

Ворвавшись в гостиную, они побросали подарки на пол и тут же, не отойдя и шага, набросились друг на друга. Мэд отняла губы после долгого поцелуя и начала расстегивать пуговицы на блузке.

– Нет, – целуя ее, прошептал Сергей, – я хочу тебя так, в одежде.

– Хорошо, – ее руки прошли по его плечам, освобождая их от комбинезона. Он тряхнул руками, сбрасывая рукава. Мэд расстегнула молнию на брюках, и, прижимаясь к нему грудью, потянула их вниз. Сергей, продолжая целовать ее, пошевелил бедрами, заставляя брюки съезжать все ниже и ниже. Ботинки оказались большой и непреодолимой проблемой. Снять их быстро и красиво, к тому же не отрываясь от Мэд, не получалось.

– Черт с ними, – прошептал он в ответ на ее удивленный взгляд, переступая спутанными ногами, – встань на колени. Пожалуйста.

Она, продолжая глядеть ему в глаза, медленно сползла вниз по его телу. Ее лицо оказалось около его напрягшегося естества. Не отводя взгляд, она взяла его губами. Руки Сергея напряглись на ее плечах.

– Нет, не так, – он подтолкнул ее к креслу, разворачивая от себя.

Догадавшись, чего он хочет, Мэд подтянула легкое кресло к себе, медленно опустилась на него грудью.

Путаясь в брюках, Сергей шагнул за ней, опустился на колени, осторожно завернул юбку ей на спину.

– Давай начнем так? – хрипло спросил Сергей, целуя ей спину.

Вместо ответа она переступила коленями, качнув бедрами так, что он чуть не задохнулся от желания. Он быстро опустил кружевные трусики вниз. Мэд, стиснув ручки кресла, жадно подалась спиной ему навстречу…

Сергей открыл глаза. Он лежал на диване в гостиной, рядом на полу ворохом лежала смятая одежда. Часы показывали десять пятнадцать вечера. Страшно хотелось пить. В полосе света из кухни матово светился паркет. Опустив ноги на пол, он наклонился, пошарил рукой, нащупывая плетеный бок подаренной бутыли, подтянул его к себе и жадно припал к горлышку. Вино приятно освежило пересохшее горло.

– Однако, – напившись, он встряхнув почти пустым сосудом, на слух определяя остаток жидкости. – Ну и приложились же мы сегодня.

Поморщившись от вяжущего вкуса во рту, он немного посидел, приводя мысли в порядок. Во всем теле ощущалась приятная усталость. От рук пахло сексом. Он не помнил, как заснул. Последнее, что он смог достать из памяти – растрепанные волосы Мэд у него на руке. Кажется, она читала ему какие-то стихи. Напрягшись, он не смог вспомнить ни строчки.

– Интересно, куда она подевалась? – он покопался в куче одежды, нащупывая брюки, достал вместо них туфельку, покрутив ее в руках, сунул обратно и голышом побрел разыскивать Мэд. Она обнаружилась в своей постели. Подмяв под себя подушку, девушка сладко спала. Поправив на ней сползшее одеяло, Сергей плотно прикрыл за собой дверь и тихо спустился обратно в гостиную.

Уходить не хотелось. Впервые за несколько месяцев он чувствовал себя так, словно оказался дома. Он постоял, оглядывая творящийся в комнате кавардак, затем поднял и разложил на кресле одежду, аккуратно рассортировав свою и чужую. Положил на ручку кресла выпавшую идентификационную карточку Мэд. Спать не хотелось тоже. Он уселся в кресло напротив визора, поискал пульт, не найдя, тихонько похлопал в ладоши перед приемным датчиком, привлекая внимание домашней системы. Управляющая голограмма неожиданно возникла справа. Развернув кресло, он порылся в меню.

– Спортивные новости, имперские новости, новости Джорджии, развлекательные программы, спортивные программы, музыкальные программы, голофильмы, – читал Сергей. Ассортимент программ явно не был рассчитан на требовательного зрителя.

– Выход в межпланетную информационную сеть, – наконец, выбрал он.

– Извините, выход в сеть требует дополнительных полномочий. Пожалуйста, проведите по считывателю вашей идентификационной карточкой.

– Тьфу, зараза, – вполголоса выругался Сергей. Заняться было решительно нечем. Он порылся в меню, нашел пункт управления домашней системой, ткнул в него пальцем, собираясь заказать уборку комнаты.

– Извините, управление домашней системой требует дополнительных полномочий. Пожалуйста, проведите по считывателю вашей идентификационной карточкой.

– С ума сошла, жестянка? – удивился он. – С каких это пор для простой уборки нужна авторизация?

Решив, что домашнюю систему программировал какой-то ненормальный перестраховщик, он поднялся, взял с соседнего кресла карточку Мэд и ткнул ею в считыватель.

– Доступ подтвержден, – подтвердил терминал, выводя строчки служебного меню.

– То-то же, жестянка, – усмехнулся Сергей, пробегая глазами список.

Список был странный. Кроме привычных пунктов для уборки и управления климатом дома и других в том же духе, меню имело довольно нестандартные «Система наблюдения», «Нейтрализация нарушителя» и «Связь с оперативным дежурным». Холодея от неприятного предчувствия, он выбрал «Система наблюдения».

– «Система наблюдения включена. Активны камеры 8 и 12. Канал передачи в норме. Система записи включена», – поползли строчки сообщений.

Он поводил пальцем, выбирая обзор с активной камеры. В воздухе повисло четкое изображение его спины в кресле перед мерцающим пятном. Он помахал рукой. Человек из голограммы повторил его движение.

– Вот сука-то, – беззлобно выругался Сергей.

Злости почему-то не было. Остался только какой-то нездоровый интерес к происходящему. Он порылся в меню, нашел управление записью, полистал кадры, чередуя ракурсы с различных камер. Запустил воспроизведение. Голограмма послушно показала, как они снова вбежали в дом, побросали вещи, начали страстно целоваться у входа в гостиную. Полистал еще. Полюбовался на обнаженную Мэд, извивавшуюся на каком-то рыжем здоровяке.

– Гарри искать не буду, – решил он с иронией и остановил воспроизведение. Мэд, слегка мерцая, замерла в воздухе, так и не опустившись до конца на рыжего.

Он поднялся в ванную, стараясь не шуметь, ополоснулся под душем. Не торопясь, оделся и вышел на крыльцо. Постоял, с удовольствием вдыхая наполненный запахом цветов ночной воздух. На улице было тихо. Вдоль цепочки фонарей, тихонько урча мотором, ползла машина с потушенными фарами. Открыв калитку, он спохватился, что забыл пакет для Тевтона, чертыхнувшись, повернул назад к дому.

За спиной раздался негромкий хлопок, затем, почти без перерыва, еще один. Спину кольнуло. Внезапно подкосились ноги. Пытаясь сохранить равновесие, Сергей взмахнул руками и тяжело упал навзничь, больно ударившись затылком о кирпич дорожки. Дверцы джипа с легким шипением распахнулись. Двое в форме военной полиции вбежали во двор.

– Готов, красавец. Неплохо стреляешь, Барри, – невысокий подтянутый лейтенант посветил в лицо Сергею фонариком, пошевелил ногой неподвижное тело.

– Спасибо, сэр. Это у нас запросто, – ухмыльнулся второй, в форме сержанта.

– Едва успели. Гонялись бы потом за ним по всему городу.

– И не говорите, сэр. Повезло нам.

– Ну что, Барри, взяли?

– Взяли…

Его подхватили под мышки, аккуратно потащили к дому. Ноги безвольно волочились по дорожке, цепляясь каблуками за стыки кирпичей.

– Вы кто, сволочи? – с трудом шевеля губами, спросил он.

– Смотри, крепкий попался, – удивился невысокий. – Две иголки в спине, а он еще разговаривает.

– Наверное, выпил много, – отозвался сержант. – На пьяных парализатор хуже действует.

Бережно, как дорогую куклу, они втащили его в дом, лицом вверх положили на диван.

– Хорошо погулял, солдатик, – засмеялся лейтенант, подтолкнув ногой почти пустую бутыль.

– Да, Мэд та еще конфетка, – согласился сержант, с завистью глядя на разложенную на кресле женскую одежду.

Наверху открылась дверь спальни. Хозяйка дома вышла на площадку, спросонья щурясь, оглядела собравшихся.

– Привет, мальчики, – она поправила волосы, спускаясь по лестнице. Воздушный пеньюар струился по ее телу. – Что, опять я прокололась?

– Барри, будь в машине. Доложи там, что мы успели. Я тут пока подчищу. Скажешь, скоро будем, – приказал невысокий.

– Есть, сэр! – подмигнув Мэд, сержант вышел из дома.

– Здравствуй, Мэд.

– Здравствуйте, сэр, – она потыкала пальцем по голограмме, отключая систему наблюдения.

Сергей изо всех сил скосил глаза, но ничего не смог разглядеть, кроме светлого пятна на месте Мэд. От напряжения глаза заслезились. Он прикрыл веки. Слышно, однако, было хорошо.

– Что-то часто ты стала прокалываться, крошка, – задумчиво протянул лейтенант. – Месяца не прошло, как гоняли твоего прошлого гостя, переполошили тогда весь квартал. Сейчас этот любопытный русский… Кстати, вот-вот уйти собирался. Перехватили на улице. Представь, добрался бы до своей части, начал бы болтать в казарме. Понимаешь, каких сил стоило бы потом все подчистить? А вояки сильно не любят, когда СБ вламывается в их огород. Что, захотелось перейти работать в массажный салон, сержант?

– Я все поняла, сэр, больше такого не будет, обещаю. Я не хочу в массажный салон, – тихо ответила Мэд, опустив глаза. Она подошла к лейтенанту, поймала его взгляд. – Бен, я все сделаю, как ты хочешь. Тебе будет очень хорошо. Не подавай рапорт. Я буду у тебя в долгу.

Лжеполицейский едко улыбнулся.

– И что – ты даже его не постесняешься? – он кивнул на неподвижно лежащего Сергея.

– Ты все равно сотрешь ему память, Бен, – она взяла лейтенанта за руку. – Бен, я умею отдавать долги. Не подавай рапорт. Пожалуйста.

– Не получится, крошка, – он с сожалением посмотрел на проступающую через прозрачную ткань ее рельефную грудь. – Нас вызвал оперативный дежурный. Сигнал от системы слежения попал прямо на его монитор. В этот раз я не смогу тебя прикрыть. Извини.

– Значит, я крепко влипла, Бен?

– Да, Мэд. Крепче некуда, – серьезно ответил лейтенант.

Она помолчала, глядя, как он достает из небольшой походной сумки и крепит на голову Сергея датчики оборудования для стирания памяти.

– Послушай, Бен. Дай мне пару минут попрощаться с парнем.

– Ты что, Мэд, совсем съехала? – лейтенант бросил на диван очередной датчик, поднял голову. В его глазах светился неподдельный интерес. – Это же простой солдат. Совсем сопляк. Такие через тебя пачками проходили!

– Конечно, Бен. Ты прав. Я быстро. Выпей пока вина.

Он осуждающе покачал головой.

– Обойдусь. Две минуты, Мэд. Я схожу к машине, – он вышел, громко хлопнув дверью.

Сергей почувствовал на лице ее теплую ладонь.

– Зачем ты это сделал? – тихо, почти шепотом, спросила Мэд.

Он с трудом разлепил веки.

– Случайно. Хотел сделать уборку. – Губы почти не слушались.

– Понятно, – она помолчала. – Ты не бойся. Это не больно и практически безвредно. Тебе сотрут последние несколько часов и все.

– И что потом?

– Потом ты будешь служить дальше. Тебя будут выпускать в увольнение. Ты будешь прибегать ко мне. Я буду расспрашивать тебя, а ты – болтать в камеру. Это если мне повезет. Если не повезет – будешь бегать к кому-нибудь другому. И тоже болтать. А меня переведут в массажный салон. Там тоже болтают… иногда. Всех надо слушать.

Она провела кончиками пальцев ему по щеке. Легонько прикоснулась к губам.

– А… как же Бронски? – некстати спросил он.

– А, этот, – она зло усмехнулась. – Специально приходил. Надо же было как-то выкрутиться. Вот и прибежал. Болтал, как бы откровенничал. Диктовал. Следователю поди докажи, что ни при чем. А тут – пожалуйста, оперативная съемка. Отмазался. Вместо него расстреляли какого-то стрелочника.

– А Марта?

– Штатная сотрудница. Со стажем. Ловит на живца. Шустрая старушка.

На крыльце послышались шаги. Лицо Мэд приблизилось. Он ощутил ее дыхание.

– Прости меня, Серж, – прошептала она. – Такая у меня работа. Да и у тебя тоже. Делаем, что прикажут. Прощай.

– Ну, хватит, сержант, – лейтенант говорил подчеркнуто официально. – Включите систему слежения.

– Есть, сэр.

Очередной датчик присосался к виску. Лейтенант ткнул в руку Сергея небольшим пневмопистолетом, впрыскивая снотворное. Голова начала кружиться. Голоса удалялись. Ему приснилось, что он лежит на огромном, до самого горизонта леднике. Ему было очень холодно. Холод проникал до самого сердца. И он не мог пошевелиться, чтобы завернуться в одеяло. Да и одеяла все равно не было – кругом один только лед.

Его разбудил таксист. Машина стояла у КПП, рядом с грузовиком, собиравшем солдат из увольнения.

– Приехали, парень! Подъем.

Сергей механически протянул ему карточку. Голова болела. Он пощупал большую шишку на затылке, подхватил пакеты и побежал к грузовику.

– Хорошо погулял, да? – хлопнул его по плечу Гаррисон. – Видок у тебя – краше в гроб кладут.

– Да, вроде неплохо, – неуверенно ответил Сергей. Сильно болела голова. Его начинало мутить. Попытка вспомнить, чем закончился вечер с Мэд и то, как и когда он ушел, вызвали новый приступ головной боли. От вчерашней ночи в голове остались только неясные обрывки.

– Проклятое вино, – подумал он с досадой и откинулся на жесткую спинку, пытаясь вздремнуть. – Интересно, Мэд не обиделась?

28.

Теперь КОП понимал его приказы почти с полуслова. Они проводили вместе больше половины дня, исключая лишь занятия по физподготовке и рукопашному бою. Как и все бойцы, КОП в паре с Сергеем ежедневно высаживался с вертолета, участвовал в полевых занятиях и стрельбах, гулко топая по обрезиненным лестницам, выбегал из казармы во время ночных подъемов по тревоге. Во время профилактических работ, когда они оставались одни, Сергей продолжал модифицировать программное обеспечение Триста двадцатого, доводя действия робота в различных боевых ситуациях до совершенства.

Вместо положенной по наставлению стрельбы по разнотипным целям с периодической сменой позиций, его напарник теперь действовал, как настоящий солдат – маскировался на местности, сидел в засадах, двигался в наступающей цепи, поддерживая ее огнем. Он мог, перемещаясь короткими перебежками параллельно линии обороны, в движении вести огонь из всех стволов по нескольким целям одновременно. Он стрелял по штурмовикам и вертолетам, по танкам, огневым точкам и живой силе. Он ставил помехи в оптическом и радиодиапазонах, сбивая с толку радары и лазеры систем наведения. Он врывался в окопы противника впереди взвода, поливая их из огнемета. Он научился стрелять по наводке автоматических разведчиков по скрытым целям, используя низкоскоростные снаряды и управляемые ракеты. За агрессивную манеру боя сержант Кнут начал называть его «дьяволом». На занятиях с участием Сергея все чаще присутствовал майор Клод – начальник службы артвооружений базы, заставляя нервничать обычно невозмутимого взводного. Вместе с помощником он тщательно снимал на небольшую голокамеру действия КОПа, анализировал демонстрируемую им новую тактику боя. Программное обеспечение, модернизированное Сергеем, также внимательно изучалось. Все запросы на поставку новых блоков и боеприпасов, которые Сергей передавал лейтенанту Симпсону, выполнялись неукоснительно. Впрочем, дальше этого дело пока не шло. Все КОПы мобильной пехоты базы продолжали действовать по старым армейским наставлениям, подкрепленными инструкциями производителя.

Однажды вечером, сидя в подземном ремонтном боксе, Сергей, как всегда, возился с Триста двадцатым. Наверное, в сотый раз просматривая диаграммы тестирования, он пытался понять – почему, обладая мощным мозгом и развитой системой управления на нейроузлах с высокой степенью чувствительности, КОП столько времени тратит на принятие решения? Ответ оказался очень простым. По сути, все самостоятельные действия КОПа таковыми не являлись. Выполняя приказ, он анализировал ситуацию, затем подбирал ее аналог в базе знаний, и, быстро перебрав варианты действий, загружал программу, чей алгоритм наиболее соответствовал обстановке. Мозг робота при этом использовался лишь для анализа и выделения параметров тактической обстановки, а решение принимала одна из многочисленных программ-автоделов, производящая подбор и запуск тактических программ. Такая схема показалась Сергею неправильной, даже расточительной, так как ресурсы мозга робота при этом использовались едва ли на десять процентов. Кроме того, сама программа-диспетчер вызывала множество вопросов по части быстродействия.

Из чисто инженерного интереса ему захотелось решить эту проблему. Решившись, он выгрузил из памяти управляющую программу и начал создавать свою. По его замыслу, она должна была быть очень простой. Мозг робота передавал ей запрос на действие, снабженный набором параметров текущей обстановки. Вместо традиционного поиска по базе знаний, новая программа просто возвращала задание в мозг, который, основываясь на выработанных собою же параметрах, самостоятельно загружал программу действий, больше всего подходящую к ситуации. Полученные решение и параметры обстановки опять-таки фиксировались в базе, что приводило к ускорению принятия решений на основе эффекта выработанного рефлекса. Более того, теперь КОП должен был стать обладателем своеобразной интуиции – он мог просчитывать развитие ситуации и выдавать себе задание для реагирования на прогнозируемую обстановку. Таким образом, не влезая в сложное биоэлектронное нутро машины, Сергей надеялся полностью изменить принцип ее действия.

Программа оказалась действительно очень простой. Сергей окончил ее отладку за неполный час. Несколько минут он стоял у терминала, не решаясь начать загрузку. Как поведет себя мозг КОПа? Не перегрузит ли базу знаний случайными решениями, попросту говоря – мусором? Наконец, как он отреагирует на ограничения, хранящиеся в той же базе? Не сочтет ли их несущественными, обходимыми? Он на мгновение представил себе картину того, что произойдет со взводом, если КОП откроет огонь не по тем целям.

– Была не была, – после долгих колебаний решил он, и нажал клавишу ввода.

КОП продолжал спокойно стоять в ожидании команды. Сергей перевел дух.

– Триста двадцатый! – позвал он робота.

– КОП-320 слушает, – ответил робот.

– Доложи свое состояние, – приказал Сергей.

– Выполняю.

Около десяти секунд механизм молчал, производя самотестирование. Сергей, затаив дыхание, ждал результата.

– Я КОП-320, программа тестирования завершена, – наконец, выдал робот. – Все системы в норме. Обнаружена некритическая ошибка – нестандартная работа программы-диспетчера. Код программы изменен. Эксплуатация КОП-320 с измененным кодом программы-диспетчера запрещена. Боевые системы заблокированы.

– Триста двадцатый, перечисли свои приоритеты действий.

– Я КОП-320. Перечисляю приоритеты действий в порядке убывания значимости: выполнение приказов человека Заноза, защита человека Заноза, выполнение приказов человека с допустимым кодом доступа, защита дружественных объектов, соблюдение ограничений и правил, содержащихся в базе знаний …

– Стоп, – прервал его Сергей, – Достаточно. КОП-320, приоритет подчинения моему приказу выше приоритета запрета эксплуатации с нестандартными программами?

– Подтверждаю, – прогудел КОП.

– Триста двадцатый, даю прямой приказ: эксплуатацию с измененным кодом программы-диспетчера разрешаю.

– Ответ отрицательный. Приказ человека Заноза не может отменить базовое ограничение.

– Приоритет моего приказа выше. Триста двадцатый, выполнять. Приказ не фиксировать.

– Я КОП-320, подтверждение. Приказ принят.

– Ну вот, другое дело, – улыбнулся Сергей.

– Человек Заноза доволен. КОП-320 тоже доволен, – услышал Сергей привычное гудение синтезированного голоса.

Неожиданно КОП без команды приподнялся, сделал несколько шагов и вновь опустился на бетонный пол рядом с Сергеем. От неожиданности Сергей даже похолодел. «Ну вот, началось», – пронеслось в голове.

– Триста двадцатый, кто дал тебе команду изменить позицию? – поинтересовался он, сдерживая волнение.

КОП молчал не менее пяти секунд, что явно указывало на неполадки.

– Я КОП-320. Команда на смену позиции не поступала. Позиция изменена самостоятельно.

– Причина изменения позиции?

На этот раз пауза тянулась еще дольше. Неисправность КОПа явно прогрессировала. Сергей с тоской представил, что будет, если мозг робота выйдет из строя в результате перегрузки. КОП, наконец, ответил:

– КОП-320 изменил позицию самостоятельно. Человек Заноза был доволен. КОП тоже был доволен. КОП подошел ближе к человеку Заноза. КОП-320 хорошо рядом с человеком Заноза.

– Ну и дела, – ошарашенно подумал Сергей. Такого результата он не ожидал.

– Триста двадцатый, запрещаю действовать и говорить без моей команды. Самостоятельные действия только при возникновении угрозы жизни людей. Признаки угрозы опишу позднее.

– Я КОП-320, приказ принял. Человек Заноза встревожен. КОП-320 готов осуществить защиту. Прошу указать цель.

– Все в порядке, Триста двадцатый. Я просто немного волнуюсь. Отбой.

Некоторое время в боксе было тихо. КОП преданно сидел у ног задумавшегося Сергея. Над дверью ожил динамик, передавая приказ к построению на ужин.

– Иди в оружейную, Триста двадцатый. По приходу встань на зарядку и отключи внешние сенсоры, – вставая, приказал Сергей. «Чтобы чего не вышло», – добавил он про себя.

– Я КОП-320, приказ принял.

29.

Взвод подняли по тревоге в четыре утра. Им была поставлена задача, высадившись, произвести скрытный десятикилометровый марш, выйти с тыла к опорному пункту условного противника, захватить его и удерживать до подхода подкрепления.

Под мерный гул вертолетных двигателей бойцы, включая сержантов, дремали, воткнув оружие в бортовые захваты и откинувшись на жесткие спинки десантных скамеек. Сергей смотрел в бронированный иллюминатор на проносившееся внизу зеленое море. Тут и там над лесом вставали длинные косы казавшегося серым утреннего тумана. Ближе к вертолету из-за высокой скорости лес сливался в сплошную, стремительно мчавшуюся мимо, буро-зеленую полосу. В нескольких километрах от них поднимались из тумана и тут же уплывали назад красивые зеленые сопки, утыканные крохотными деревьями-спичками. Тень вертолета черным пятном прыгала по зеленому ковру, повторяя неровности ландшафта. На самой границе видимости, то и дело скрываясь в низких облаках, мелькал силуэт вертолета сопровождения. В косых лучах утреннего солнца отсветы блистеров вспыхивали ослепительными искрами. Отсюда грозная машина казалась безобиднее игрушечного кораблика. В течение часа был замечен только один признак присутствия человека – серая нитка какого-то шоссе на мгновенье мелькнула внизу и тут же исчезла, смытая безбрежным, тянущимся до самого горизонта, лесным морем. Огромные пустые пространства вокруг давили своей почти осязаемой мощью. И их вертолет, и вся их база казались сейчас Сергею крохотными пылинками в огромном, живущем по своим сложным законам мире, которому не было никакого дела до возни кучки микробов-людей на его поверхности.

– Заноза, сядь, не отсвечивай, – не открывая глаз, буркнул Лихач.

– Есть, сэр, – Сергей уселся на жесткую скамейку, рядом со стоящим в стенном захвате КОПом.

Взвод дремал. В передней части отсека, по обоим бортам в бронированных пузырях торчали из высоких кресел головы пулеметчиков. Одетые в огромные, напичканные аппаратурой шлемы, они явно не спали – то и дело колпаки кабин приходили в движение, вслед за шевелением массивных пулеметных стволов, нащупывающих что-то среди мелькавших деревьев.

– Сэр, – тихо позвал дремлющего сержанта Сергей. – Разрешите вопрос?

– Чего тебе? – недовольно отозвался Лихач.

– Сэр, кто нам будет противостоять?

– Учебная рота морской пехоты. Такие же салаги, как вы, – Лихач, наконец, открыл глаза, выпрямил затекшую спину. – На опорном пункте сплошная имитация. Плюс автоматика – пулеметы, минометы.

– Ясно, сэр. Спасибо, – Сергей представил, как очередь тяжелого автоматического пулемета проламывает броню, поежился. Тот факт, что в каждой сотне патронов только один был боевым, не добавлял оптимизма. На тактическом дисплее замигал сигнал вызова. Почувствовав его состояние, КОП шевельнулся в захватах, настороженно поводя головой в поисках опасности.

– Отставить, Триста двадцатый, – тихо проговорил Сергей в микрофон. – Все в порядке.

Сигнал вызова пропал. Робот снова замер у борта. Лихач удивленно покачал головой.

– Слышал, что КОП хорошо понимает своего оператора, но чтобы так! – оглядывая робота, проговорил он. – Ты еще только собрался испугаться, а он уже готов все вокруг разнести.

– Я держу его под контролем, сэр, – поспешил заверить сержанта Сергей. Скрывать новые способности КОПа становилось все труднее.

Гул двигателей изменил тональность. К горлу на мгновенье подкатила тошнота – вертолет резко снижался. Теперь он стремительно несся, едва не касаясь верхушек деревьев. Бойцы просыпались, вынимали из захватов и привычно проверяли оружие.

Через несколько минут на переборке замигал красный плафон. Взвод выстроился вдоль бортов. КОП, осторожно шагая, встал в захват системы сброса.

Под грохот бортовых пулеметов они десантировались на небольшой поляне. Пулеметы смолкли, унеслись вверх вместе с ревом турбин. Мелькая среди сбитых пулями сучьев и истерзанных, истекающих пахучим соком деревьев, бойцы сноровисто и быстро охватили место высадки. Покрытие брони в режиме маскировки быстро меняло песчаный цвет на коричневый узор с темно-зелеными проплешинами, подстраиваясь под цвет лесной опушки. Над поляной, вселяя прочную уверенность одним своим присутствием, раз за разом с воем проносилась двойка «косилок» прикрытия. Их бронированные пятнистые днища едва не задевали верхушки деревьев. Проходя над взводом, вертолеты красиво расходились в стороны, делали большой круг над джунглями и снова смыкались в двойку, делая очередной заход. На тактической карте Сергея высветились координаты цели и их текущее положение. Тремя колоннами взвод начал быстро втягиваться в лес.

– Косилка-Один, здесь Кнут. Выдвигаюсь к цели. Спасибо за поддержку.

– Кнут, здесь Косилка-Один. Принято. Удачи. Конец связи.

Сделав прощальный круг, вертолеты развернулись в сторону базы. Шум их двигателей быстро стих, поглощенный деревьями. Сразу стал слышен хруст веток под ногами тяжело экипированных бойцов. Привычный тихий шелест в наушнике исчез – взвод переходил в режим радиомолчания.

– Подтянись, подтянись, – вслух подгоняли сержанты. – Шире шаг!

Сергей, навьюченный облегченным сменным картриджем, тяжело топал в двух метрах позади мерно шагающего КОПа. Спину робота тоже украшал уродливый нарост дополнительного груза – в отрыве от основных сил весь боезапас приходилось носить на себе.

Быстро темнело. Лес становился все гуще, высокие многоярусные кроны заслоняли небо, погружая подножия мшистых стволов в зеленоватые сумерки. Ползучие красноватые лианы цеплялись за ботинки, длинные серые плети кустов-хищников бессильно хлестали по броне тускло поблескивающими колючками. Толстый слой прелых листьев влажно чавкал под ногами, следы ног быстро наполнялись мутной, остро пахнущей влагой. Между исполинскими стволами густо зеленели заросли кустарника. Броня вновь сменила раскраску, теперь они двигались между деревьями, словно стая жутких зеленых призраков. При их появлении замолкали певчие ящерицы, змеи, свешиваясь с ветвей, провожали их настороженными взглядами.

Первому отделению повезло больше – они шли по коридору, продавленному КОПом в сплетении ветвей и лиан. Два остальных отделения прорубали путь в массе зелени виброножами, сменяя головных каждые двадцать минут.

Забирая сильно на запад от прямого пути к цели, делая огромный крюк, несмотря на полную экипировку и непроходимые заросли, взвод уверенно продвигался к намеченному квадрату. Когда до цели оставалось не более километра, Кнут приказал минировать проделанные в джунглях проходы. Кроме сигнальных, были установлены имитаторы тяжелых вакуумных мин и цепь термитных зарядов, способных создать вал лесного пожара.

30.

Выставив охранение, взвод залег в двухстах метрах от опушки леса, выпустив вперед несколько мошек-разведчиков. Петляя в тумане среди густой травы, механические насекомые разлетелись вдоль границы леса, короткими шумоподобными импульсами передавая данные на тактическую карту командира взвода. Связь со спутниками наблюдения, во избежание обнаружения группы, не поддерживалась. Согласно карте, вдоль опушки проходила грунтовая дорога, менее чем через километр выходящая к опорному пункту – трем дотам, соединенным между собой двумя рядами полнопрофильных окопов. Укрепление располагалось на возвышенности, доминируя над расстилавшейся под ним лесистой долиной. По данным разведки, дорога через неравные промежутки времени патрулировалась противником.

Кнут нервничал. Ожидаемого патруля все не было. Естественно, противник давно засек прохождение вертолетной группы и сейчас лес за их спиной просеивался через частое сито поисковых отрядов. Им было необходимо как можно быстрее захватить опорный пункт и организовать оборону, иначе их небольшую группу окружат и раздавят тяжелой пехотой. Время уходило. Одна из мошек-разведчиков достигла укреплений, прошлась вдоль ряда окопов, затем, отлетев к лесу, коротким импульсом передала собранные данные. На тактических картах тут же появились новые отметки – два автоматических стомиллиметровых миномета, три станковых пулемета, стационарный комплекс ПВО. Патруля все не было.

– Да, не слабо, – почесал затылок Кнут, и, приняв решение, позвал: – Лихач!

– Сэр? – шепотом отозвался сержант.

– По команде три противотанковых фугаса в шахматном порядке вдоль дороги. Дистанция двадцать метров. Двое в охранении.

– Есть!

– Мосол! По команде по три пехотных фугаса вдоль леса по обочинам. Дистанция пятнадцать метров.

– Понял.

– Что у нас осталось из сюрпризов?

– У меня четыре пехотных и один противотанковый, сэр, – отозвался Бахча.

– Поставишь все пехотные впереди нас по границе леса, противотанковый установишь в тридцати метрах вправо на обочине.

– Есть!

– Внимание, взвод! – по цепочке зеленых спин прошло шевеление голов: бойцы шепотом транслировали команду дальше. – Как только мы выйдем на дорогу, нас обнаружат со спутников. Ставим дымовую завесу, минируем и пересекаем дорогу. Противник решит, что мы продолжили движение по другой стороне. На самом деле, движение продолжит первое отделение, остальные займут оборону вдоль дороги в пятидесяти метрах правее текущего положения. Экономить боеприпасы. Напоминаю: обстановка приближена к боевой, каждый сотый патрон – не учебный. Далее, первое отделение при поддержке КОПа за пятьсот метров до укрепления выходит на дорогу и атакует форпост. Ближние подходы вдоль леса и сам лес наверняка минированы. Минирование дороги маловероятно, так как при этом имеется риск подрыва своего патруля. Поэтому атаковать будете именно вдоль дороги. Если почувствуете, что взять укрепление невозможно – вызывайте артудар. Нас поддерживает тяжелая гаубичная батарея. Дальность предельная, возможны ошибки наведения – плюс-минус двести метров. Поэтому огневую поддержку вызывать в крайнем случае. Связь с артиллерией по седьмому каналу. В случае взятия форпоста выходите в эфир и вызывайте подкрепление. Затем смазываете пятки и занимаете оборону вдоль дороги в ста метрах от укреплений, потому как вас начнут выкуривать при помощи всего, что у них есть. Вопросы?

– Сэр, я могу поставить помехи при пересечении дороги. У моего КОПа есть дополнительный блок, – передал по цепочке Сергей.

– Добро. Заноза, ставишь помехи в течение пяти минут, затем догоняешь отделение.

– Есть, сэр!

– Командиры отделений, распределяйте людей. Готовность – три минуты.

По цепи полетели короткие фразы инструктажа. Сержанты ставили задачи.

– Крыса, Салочник – ставите фугасы на границе леса через каждые тридцать метров, начиная от отметки пятьсот пять. Старший – Крыса.

– Есть!

– Фурса, Бочка, Джонсон – минирование дороги. Первый противотанковый на отметке пятьсот один, два других – в шахматном порядке через двадцать метров. Фурса за старшего.

– Есть!

– Самурай, Ли – прикрываете группу минирования, ставите дым.

– Есть!

– Заноза, установи вакуумные – будешь проделывать проходы. Огонь по команде.

– Есть, сэр! Сделано! – КОП защелкал механизмами подачи, перезаряжая орудие.

Постановка и уточнение задач заняла чуть больше минуты. Взвод припал к земле, ожидая команды. Время замедлилось. Тактические карты играли переливами меток.

– Взвод… вперед!

Между деревьев прошел короткий хруст – зеленые силуэты по грудь в густом тумане синхронно рванулись к опушке, с ходу проламываясь через колючий кустарник. На правом фланге, с треском ломая молодые деревья, ломился через подлесок тяжело нагруженный КОП.

Первые зеленые силуэты показались среди деревьев, присели, на глазах меняя раскраску брони, повели стволами, выискивая противника. Глухо хлопнули подствольники, выбрасывая дымовые гранаты. Обочина расцвела серыми дымовыми фонтанами. Крутясь и кувыркаясь в густой траве, шашки со свистом извергали из себя плотные клубы. Смешиваясь с дымом, утренний туман уплотнялся, становился непроницаемым. Дорога быстро теряла очертания в мутной пелене.

– Триста двадцатый, помехи по всем диапазонам! Оптические помехи в вертикальной плоскости, – задыхаясь, прокричал Сергей в спину робота.

– Выполнено, – тут же коротко отозвался КОП.

– Вперед, вперед, – торопили сержанты.

Низко пригибаясь в дыму, бойцы охранения разбежались по сторонам, упали в траву. Минеры, едва видя лопатки, лихорадочно снимали дерн, отбрасывали под кусты глинистую землю. Цепь, на ходу перестраиваясь в три колонны, быстро пересекала дорогу, углубляясь в джунгли на противоположной стороне. Далеко позади в лесу басовито ухнул имитатор фугаса. В наушники ударил короткий рев сработавшей сигнальной мины. Над лесом, рассыпая искры, высоко взлетела красная ракета. Одна из групп преследования напоролась на сюрприз.

«Вовремя», – подумал Кнут, подгоняя отстающих. Быстрее, быстрее, синие сейчас проснутся!

Дым медленно рассеивался, оседал книзу. Легкий ветерок начал сдувать остатки тумана, гоня серые клубы вдоль дороги. Последние минеры, брызнув на дорогу маскирующим спреем, бросились под защиту деревьев. За ними, пятясь и поводя стволами, пятнистыми призраками растворились в лесу бойцы охранения. В воздухе раздался тоскливый вой приближающейся мины – противник прощупывал огнем участок с подозрительно загустевшим туманом. Взрыв хлестнул по кустам волной пластиковых шариков. Со стороны форпоста нарастал вой следующей мины.

«Успели, – удовлетворенно подумал Кнут, – теперь пусть себе палят».

Взвод, разделившись на две группы, быстро продвигался среди деревьев.

– Внимание, занять оборону, быстро! – подгонял взводный тяжело дышащих бойцо. – Сейчас появится патруль. Огонь по команде. Фурса, получи код подрыва противотанковых. Переползи на тридцать метров левее, на обочину. Подрыв по сигналу мины. После каждого подрыва быстро переползаешь назад, на десять-двадцать метров, иначе накроют.

– Понял, сэр! – солдат, шурша сырой травой, тяжело пополз на позицию.

– Мосол, одного человека двадцать метров вправо. Подрыв пехотных вдоль леса сразу, как появятся первые синие. Уже недолго.

– Есть, сэр! – отозвался сержант.

Группа затаилась вдоль дороги, быстро создавая брустверы из поваленных сгнивших стволов, делая импровизированные окопы из нор земляных варанов. Далеко над дорогой хлопнула еще одна мина. Наступила тишина. Легкий ветерок в недосягаемой вышине шевелил кроны. Потрескивали кусты, пропуская какого-то убегающего обитателя леса.

31.

Сергей с трудом поспевал за размеренно топающим КОПом. Разгрузка с запасным картриджем тяжело давила спину. Впереди снова забрезжил просвет между деревьями – отделение выходило на исходную позицию.

– Тевтон, сто метров на запад, установи ретранслятор. Быстро. – приказал Лихач.

– Есть, сэр! – длинная фигура Тевтона, меняя цвет, исчезла за деревьями.

– Внимание, отделение, – начал инструктаж сержант, – сейчас я вызову артудар. Толку с него, скорее всего, никакого, но, если попадут хоть раз – уже польза. А внимание отвлекут. Затем батарея поставит дым. Сразу после залпа выходим на дорогу и по обочинам, колоннами – вперед. Как можно быстрее. Метров за пятьдесят от окопов разворачиваемся в цепь. КОП прикрывает огнем, следуя по дороге. Основное внимание – доты с пулеметами. На минометы не отвлекайтесь – если поторопимся, проскочим в мертвую зону. Заноза, пройдись вакуумными вдоль окопов – возможно, подходы заминированы. Ставь помехи, если можешь, сбивай наводку пулеметам. Вперед не лезь, поддерживай КОПа, без него нам крышка.

– Есть, сэр! – приглушенно ответил Сергей. – Разрешите вопрос?

– Ну? – недовольно повернул голову Лихач.

– Сэр, предлагаю отправить впереди Триста двадцатого. Он втрое быстрее нас, ему не так страшен пулемет. Он проделает проходы, не отвлекаясь на пулеметы, проскочит в мертвую зону и зальет окопы напалмом. Так мы потеряем меньше времени. И людей.

– Заноза, КОП предназначен для огневой поддержки, это тебе не танк! – раздраженно прошипел Лихач. Подумав, неохотно добавил: – Хорошо, рискнем. Если не получится, я тебя в землю вобью. Внимание всем – поправка! КОП проделывает проходы, атакует первым. Все следуют за ним.

– Сэр, ретранслятор установлен! – отрапортовал подбежавший Тевтон.

– Хорошо. Приготовились. Вызываю артудар, – сержант забубнил в микрофон, передавая координаты. Выслушав ответ, объявил: – Считаем разрывы. После пятого – вперед.

Неподалеку в лесу начали с громкими хлопками рваться мины – противник засек источник передачи и тут же выдал по нему несколько залпов.

Сине-зеленая тяжелая броня морских пехотинцев делала их похожими на огромных жуков с маленькими головами, вставших на задние лапы и ощетинившихся усами-стволами. Потеряв несколько человек из поисковой группы, нарвавшихся на мины, они мчались напролом, как гончие, взявшие след. Бросив преследование через остальные проходы, они рванулись вдоль того, около которого произошел взрыв, справедливо полагая, что вероятность встречи еще с одним сюрпризом на этом участке уменьшилась. После того, как сработала сигнальная мина, соблюдать осторожность было больше ни к чему. Они знали, что является целью диверсионной группы, знали ее примерную численность. Теперь необходимо было как можно быстрее прижать десант к лесу, отрезав ему пути отхода, и дождаться подхода моторизованного патруля для окончательного уничтожения врага. Поисковая группа теперь насчитывала чуть больше отделения. Передовое охранение достигло границы леса, залегло, сканируя местность. Вдоль дороги сразу обнаружилось несколько сгоревших дымовых шашек. Сержант – командир группы, передал патрульной группе координаты обнаружения противника, махнул рукой, поднимая в атаку. Цепь морских пехотинцев с шумом помчалась к дороге.

– Мосол, пора! – приказал Кнут.

Силуэты морпехов мелькнули на границе леса. Синхронный взрыв учебных фугасов ударил по перепонкам. Опушку заволокло дымом. Комья развороченной земли, вперемежку со сбитыми листьями, посыпались на дорогу.

– Гранатами, плазма, по одному выстрелу – огонь!

Слаженно хлопнули подствольники, оставляя дымные следы реактивных гранат. Лес покрылся новыми вспышками.

– Группа сержанта Гранта уничтожена, – прозвучал в наушнике по общевойсковому каналу равнодушный голос наблюдателя. – Группа сержанта Гранта, немедленно покиньте район учений. Следуйте в зону эвакуации.

Морские пехотинцы, оглушенные, плюющиеся землей и песком, нестройной колонной потянулись обратно через лес, подгоняемые озлобленным сержантом.

– Смена позиции. Перемещаемся на сто метров вправо! – вполголоса приказал Кнут и, пригибаясь, запетлял между деревьями. Через тридцать секунд на место, которое они только что покинули, по наводке со спутника обрушились мины.

– Три … четыре … – считал разрывы Сергей. Земля тяжело вздрагивала под ударами фугасов. – Пять! Триста двадцатый, вперед.

Впереди басовито провыл очередной снаряд. Воздух с треском раскололся, дорогу заволокло дымом. Еще один дымовой снаряд разорвался в пятидесяти метрах от них, затянув деревья клубами черно-зеленого дыма. В воздухе слышался шелест новых снарядов.

– Триста двадцатый, с дистанции сто метров – огонь вакуумными по полосе перед окопами. Проделать проходы в заграждениях. Поставь помехи по всему диапазону. Цель – линия окопов. Подавить все огневые точки, удерживать укрепление до подхода дружественных сил.

– Принял, выполняю, – стремительно разгоняясь, ответил робот. Через несколько секунд вой его сервомоторов растворился в зеленом дыму.

Отделение с ходу нырнуло в густую пелену, вслепую, по одним радарам бегом двигаясь вдоль обочин. Триста двадцатый перестарался, радары то и дело давали сбой, заставляя бойцов спотыкаться в рытвинах. Упал один солдат, за ним зацепил кочку еще один. Не работала связь, в наушниках по всем каналам слышался только ровный шум. Изображение на тактической карте то и дело перекрывалось искрами помех.

– Быстрее, быстрее, – гнал их Лихач. – Заноза, твою мать, ты что творишь!! Настрой помехи, радары не работают! Дай связь!

– Не могу, сэр, – задыхаясь от тяжелой ноши, прокричал в ответ Сергей. – КОП нас сейчас не слышит – помехи по всем диапазонам.

– Убью, умник! Вперед, вперед! – сипло орал сержант.

Где-то глухо хлопнули минометы. Мины с воем пронеслись над ними, осыпав кусты позади дождем мягких шариков. Из дыма впереди с грохотом заработали пулеметы, захлебываясь длинными очередями. По сторонам, впиваясь в землю, то и дело мелькали искры трассеров.

– Каждый сотый, – вспомнил Сергей, ускоряя шаг. Проклятый картридж на спине сбивал дыхание.

Хлопки минометов теперь раздавались постоянно, словно отбивая какой-то на удивление ровный музыкальный ритм. Мины рвались все ближе за их спинами – минометы накрывали квадрат за квадратом на задымленном участке. То ли им везло, то ли помехи КОПа делали свое дело и противник стрелял вслепую, но пока ни одного из бойцов всевидящий наблюдатель не назвал убитым. Грохот пулеметов перекрыли гулкие удары где-то впереди – КОП открыл огонь, расчищая проходы в минных полях и проволочных заграждениях.

– Сэр, КОП в ста метрах от укреплений. Проходы проделаны, – на мгновенье помехи стихли, КОП сбросил на такблок Сергея короткий доклад.

– Твою мать! – крыл его Лихач, с трудом перекрикивая грохот боя. – Вперед, быстрее! Цепью, марш! Подтянись! В цепь, в цепь!

Минометы хлопнули еще раз, беря поправку. Дымные разрывы поднялись на обочинах позади них. Развернувшись в неровную редкую цепь, отделение прорвалось в мертвую зону.

Дорога кончилась. Зверея от страха, они перепрыгивали оплавленные и перепутанные пучки колючей проволоки, скакали через воронки, оставленные КОПом. Боец справа от Сергея вдруг резко остановился, словно налетев на стену, и медленно осел вбок. Одна из точек на тактической карте тревожно замигала оранжевым.

– Рядовой Салочник, боевое ранение, – голос наблюдателя в наушнике звучал спокойно, словно из-за стола в тиши кабинета.

Ноги внезапно стали ватными, словно чужими. Сергей переставлял их механически, не разбирая дороги. Внутри зарождалась ярость. «Какого хрена!» Грохот пулеметов, казалось, бил прямо в лицо. Наконец, впереди раздались частые выстрелы из пушки, перекрываемые треском разрывов. Пулеметы, один за одним, смолкли. Резко появилась связь, наполнив уши бессвязными криками и хрипом.

– Тишина в эфире! – рявкнул Лихач. – Не останавливаться! Гранаты к бою!

Впереди раздался лающий грохот пулемета КОПа. Робот проводил зачистку.

– Сэр! Не стреляйте, окоп захвачен! Там КОП! – закричал Сергей, отмечая положение КОПа на тактической карте. – Триста двадцатый, доклад!

– Я КОП-320. Укрепление захвачено. Произвожу зачистку.

– Триста двадцатый, вон из окопа! Отступление, двадцать метров!

Бойцы выскочили из дыма прямо на бруствер, едва успев остановиться перед волной встречного жара. Окоп исходил огнем – КОП прошелся вдоль него из огнемета. Языки пламени жадно лизали сырые, пузырящиеся бревна. В ближайшем доте с треском взрывались в огне пулеметные патроны. Из-за обложенного мешками с песком гнезда судорожно дергал стволом в поисках цели автоматический миномет. Мешки вокруг него горели.

– Назад, в укрытие! – заорал, ныряя в густой зеленый дым, Лихач. – Ложись!

Они бросились обратно.

– Опорный пункт синих захвачен, – бесстрастно сообщил им вслед наблюдатель.

Земля ушла из-под ног. Ухнуло так, что несколько минут в ушах не было слышно ничего, кроме ватного звона. Автодоктора лихорадочно впрыскивали бойцам противошоковое. Взорвался боезапас у одного из минометов.

Сергей с трудом сел, потряс головой, приходя в себя. Его слегка мутило от стимулятора. Вокруг, чертыхаясь, поднимались бойцы, разыскивая и отряхивая от земли свои винтовки. Дым почти рассеялся, сносимый легким ветерком в сторону леса. На месте опорного пункта во все стороны дыбились изломанные дымящиеся бревна. Двое бойцов уже возились с раненым Салочником, снимая с него пробитую броню. Лихач, присев на одно колено, неразборчиво бормотал из-под опущенного забрала шлема доклад на базу. Рядом невозмутимо стоял КОП, поводя из стороны в сторону закопченными стволами.

– Триста двадцатый, доклад, – тихо приказал Сергей.

– Я КОП-320, задание выполнено. Расход боеприпасов для орудия – полный. Расход боеприпасов для пулемета – двадцать процентов. Расход напалма – полный. Выполняю задачу по защите человека Заноза.

– Молодец, – с трудом разлепив запекшиеся губы, произнес Сергей.

– Человек Заноза доволен. КОП-320 тоже доволен, – последовал немедленный ответ.

– Ко мне, Триста двадцатый! Перезарядка!

– Выполняю, – робот послушно шагнул к Сергею, повернулся спиной, присел. С резким щелчком отстегнулись и упали на землю пустые картриджи. Приоткрылись зарядные лючки. Сергей завел направляющие на транспортное крепление на спине КОПа, сорвав защитную упаковку. Замки картриджей сработали с мягким лязгом.

– Триста двадцатый, перезарядка окончена. Тест вооружения.

– Я КОП-320, вооружение в норме, – щелкнув механизмом подачи, отрапортовал робот.

Лихач окончил доклад, поднялся с земли, оглядывая отделение.

– Крыса, Салочника к лесу. Ждешь эвакуации. Остальным сто метров вперед, рассредоточиться, занять оборону. Фланговым особое внимание на лес. Тевтон за старшего. Бегом марш! – приказал он. – Заноза, ко мне!

Отделение, разбегаясь в редкую цепь, умчалось к дороге. Крыса, закинув за спину две винтовки – свою и Салочника, волоком медленно потащил раненого в сторону леса. Сергей подбежал к стоящему в ожидании сержанту.

– Сэр! Рядовой Заноза! – подняв забрало, выкрикнул он.

– Заноза, ты что творишь, придурок?! – проорал сержант ему в лицо. Его ноздри раздувались от ярости. – Тебе что, приказали поставить помехи для наших радаров? Ты нас чуть не угробил, мудак! А твой КОП что, совсем придурок? Еще секунда, и он бы нас поджарил!

– Виноват, сэр! – Сергей смотрел перед собой, старательно избегая бешеных глаз сержанта. – КОП действовал по обстановке, производя зачистку окопов согласно заложенной программе. Что касается помех, то я выполнял ваш приказ – поставить помехи, сбить системы наведения. Частоты наших и вражеских радаров совпадают, сэр!

Сержант пожевал желваками, оглянулся вслед отделению, уже занимающему позиции, и вдруг резко ткнул Сергея в лицо. От удара армированной металлом перчатки лязгнули зубы. Кровь из разбитых губ теплой струйкой потекла по подбородку. Сергей непроизвольно шагнул назад. На тактическом дисплее настойчиво замигал огонек вызова. Встревоженный КОП, почувствовав боль и злость подопечного, требовал связи.

– Еще раз подведешь меня – уволишься из армии вперед ногами, умник! – пристально глядя Сергею в глаза, тихо сказал сержант. – Я буду за тобой следить. Ты понял меня?

– Так точно, сэр! – ответил Сергей, с удивлением глядя на пришедшую в движение зеленую метку: не дождавшись ответа, КОП без команды двинулся с места.

Мгновеньем позже пришло понимание – КОП уходит в сторону, убирая Сергея с линии огня. Значок на тактической карте изменил вид, сообщая о боевой готовности машины.

– Триста двадцатый, заблокировать оружие. Это прямой приказ, – быстро проговорил Сергей в ларингофон.

– Я КОП-320, выполнено, – последовал четкий ответ. Значок, не меняя вида, продолжал смещаться вперед и в сторону.

Лихач удивленно смотрел поверх Сергея на медленно, словно в нерешительности, приближающегося робота.

– Останови свою железяку, Заноза, быстро, – он опустил лицевую пластину, щелкнул замком магазина, отбрасывая учебный и вставляя на его место магазин с боевыми патронами.

Сергей шагнул влево, заслоняя сержанта корпусом.

– Я КОП-320, выполняю задачу по защите человека Заноза, – бесстрастный голос работа обрушился на похолодевшего Сергея. Еще десять секунд, и КОП обойдет его и уничтожит Лихача.

– Триста двадцатый, остановиться, выйти из боевого режима, – скороговоркой передал Сергей.

– Я КОП-320. Оружие заблокировано, выйти из боевого режима не могу. Обнаружена угроза жизни оператора. Оператор находится под воздействием противника. Выполняю приоритетную задачу по защите человека Заноза.

Сержант упал на колено, беря робота на мушку. Непослушный компьютер не желал переходить в режим наведения, упорно не признавая машину вражеским объектом. Чертыхнувшись, Лихач прицелился вручную.

– Заноза, останови его или открываю огонь, – не отрывая глаз от прицела, предупредил сержант.

– Сэр, – тихо ответил Сергей, внимательно наблюдая за КОПом и продолжая мелкими шагами сдвигаться по мере его перемещения, закрывая сержанта своим телом, – не делайте этого! КОП заблокировал оружие. Если вы откроете огонь, у вас не будет шансов. Он даст вам только один выстрел. Потом сожжет. Не делайте этого. Пока я рядом, я попытаюсь заблокировать КОПа. Опустите винтовку, сэр!

Лихач злобно зыркнул на Сергея, затем рывком опустил ствол вниз.

– Триста двадцатый, здесь Заноза. Атакуемый объект имеет дружественный статус. Прекратить атаку. Начать тестирование систем. Доложить о результатах.

Робот молча обошел Сергея, встал между ним и застывшим в напряжении сержантом. Из приоткрывшегося боевого люка выдвинулось сопло огнемета. Сергей замер.

– Триста двадцатый, полная блокировка систем. Произвести тестирование. Доложить о результатах, – вновь приказал Сергей, стараясь говорить спокойно. – Триста двадцатый, я недоволен. Неподчинение приказу может вызвать твое уничтожение или мою гибель в бою.

– Человек Заноза недоволен, – щелкнув люком, КОП убрал сопло. – КОП-320 хочет, чтобы человек Заноза был доволен. КОП-320 плохо, – произнес робот через внешний динамик.

Ошалевший сержант, забыв про винтовку, во все глаза наблюдал за боевой машиной.

– Я КОП-320. Выход из боевого режима. Оружие заблокировано. Все системы в норме.

– Понял, Триста двадцатый. Больше не нарушай мой приказ. Иначе я снова буду недоволен тобой, – мелкая дрожь, которую Сергей заметил только сейчас, постепенно отпускала его.

КОП нервно повернулся к Сергею, игнорируя присутствие сержанта.

– КОПу-320 плохо, когда человек Заноза недоволен, – пожаловался робот.

– Лихач, здесь Кнут. Что там у вас? Почему нет доклада о готовности? – ожил наушник Лихача.

Сержант очнулся, опустил забрало шлема.

– Лихач – Кнуту. Заняли оборону. Подкрепление вызвано. Опорный пункт уничтожен, – скороговоркой произнес он.

– Жди гостей, сейчас тебе мало не покажется. Рассредоточь людей, возможен массированный удар по площадям. Танки я придержу, но будь внимателен – вдруг проскочат.

– Понял, выполняю, – Лихач поманил Сергея. – Конец связи.

– Сэр!

– КОПа в оборону. Возможен арт– или авиаудар. Ставь помехи для спутников. Только на этот раз не глуши наши радары и связь, умник. Возможен танковый прорыв. Действуй по обстановке. Позиций не покидать.

– Есть, сэр! Разрешите укрыть КОПа в лесу? Он обучен маскировке и будет свободно маневрировать.

– Выполняй, Заноза. После договорим. И держи свою железяку в узде, – последние слова сержант произнес уже на бегу.

32.

Колонна из трех БМП – боевых машин морской пехоты – быстро продвигалась по дороге. Опасаясь контактных мин, железные коробки с глухим гулом скользили на воздушных подушках, поднимая за собой длинные клубы красноватой глинистой пыли. Скругленные башни, покачивая короткими пушками, шарили по густым зарослям вдоль дороги. Ячейки активной брони, напоминая крупные соты, сквозь пелену пыли тускло взблескивали на солнце острыми гранями. Колонна прошла мимо лежавшего в засаде взвода, приближаясь к месту гибели группы преследования. Стремясь уменьшить риск подрыва, БМП то и дело рыскали на обочины, отчего движение колонны напоминало волнообразные движения короткой толстой змеи.

Внезапно под головной машиной сверкнул яркий разряд. БМП кинуло влево, тяжелая машина с ходу врезалась носом в землю, вспучив дорогу впереди себя земляным валом.

– БМП-701 уничтожена противотанковым фугасом. Экипаж погиб, – немедленно отреагировал на событие голос наблюдателя.

Оставшиеся машины с ходу упали на выставленные гусеницы, выкатились на обочины, выстраиваясь елочкой. Их пушки почти синхронно рявкнули, накрывая точку, с которой пришел сигнал подрыва.

– Рядовой Фурса погиб. Следуйте в квадрат 52-34 для эвакуации, – прокомментировал наблюдатель.

«Эх, черт, – зло подумал Кнут. – Говорил ведь придурку: подорвал, и сразу отползай».

Впрочем, он зря ругал неудачника – за три секунды, прошедшие после подрыва мины, Фурса не успел бы выйти из-под огня. Морпехи сработали на удивление быстро.

Тем временем патруль продолжал слаженно действовать. Повинуясь неслышной команде, одновременно распахнулись люки боевых отделений всех трех машин. Оттуда горохом раскатываясь по обочинам, посыпались тяжелые синеватые панцири. Морпехи, стреляя по зарослям впереди подбитой машины, с ходу рванулись в атаку. БМП поддерживали их огнем, раз за разом посылая в лес тяжелые снаряды. Дорогу впереди заволокло дымом.

– Внимание, второе отделение, цель – левая БМП. Третье отделение, цель – правая БМП. Огонь кумулятивными, сериями по три выстрела, – шепнул Кнут рядом лежащему бойцу.

Команда шепотом передалась по цепочке. Кнут повернул голову, поймал взгляд Мосла.

– Подрыв пехотных. Давай, – одними губами прошептал он.

Мосол кивнул. Обочины вспухли дымными грибами разрывов. Лес вздрогнул от удара взрывной волны. Тяжелые пехотинцы неуклюже попадали, словно кегли.

– Взвод, огонь!

Реактивные струи, подобно новогоднему серпантину, густыми росчерками протянулись сквозь пыльную взвесь к бокам боевых машин. За доли секунды их борта покрылись яркими молниями – активная броня яростно сбивала дождь гранат, затем сквозь дым мелькнула цепочка сиреневых вспышек – частые очереди подствольников пробились сквозь защиту.

– БМП-702, 703 уничтожены. Экипажи погибли. Убиты рядовые Гарсон, Малец, Ситец, Муамба … – начал монотонно перечислять наблюдатель.

Разрозненные остатки морпехов, не ожидавшие удара с тыла, окапывались на обочинах, ведя частый неприцельный огонь по лесным зарослям. Пули то и дело срубали сучья.

– Взвод, отходим, – уже не таясь, скомандовал по радио Кнут, бросаясь под защиту деревьев.

Бойцы, низко пригибаясь, бросились следом, перестраиваясь в колонну.

– Лихач, здесь Кнут, – на бегу диктовал сержант. – Вызови артудар по квадрату 52-18, фугасными, серия десять снарядов.

– Здесь Лихач. Принял. Артудар по квадрату 52-18… – отозвался наушник.

Они, больше не маскируясь, стремительно мчались между деревьями. Сержанты подгоняли тяжело дышащих, запинающихся о сгнившие стволы солдат. Очереди и взрывы гранат морской пехоты, оставшейся без командиров, постепенно отдалялись. Наконец, над лесом прошелестел первый снаряд. Позади гулко бухнуло. Короткое эхо прошло между деревьями, затихая в густых кустах. Наблюдатель вновь начал диктовать список потерь морской пехоты. Снаряды позади рвались, не переставая, довершая уничтожение патруля.

33.

Пара короткокрылых штурмовиков морского базирования «Москито» неслась под облаками. Под ними, среди размытого скоростью зеленого пятна бесконечного леса, змеилась нитка грунтовой дороги. Мелькнуло и осталось позади бурое облачко идущей на штурм колонны бронетехники. Курсовой радар послушно отобразил зеленую цепочку дружественных целей. Повинуясь целеуказанию со спутника, на тактической голограмме засветилась быстро приближающаяся желтая отметка цели. Ведущий двойки завалился на крыло, стремительно падая вниз.

– Громила, здесь Хорек, – забубнил упрятанный в зеркальный шлем пилот. Его голос был полон с трудом сдерживаемого азарта. – Выходим на цель. Квадраты 50-17, 50-18, 51-17, 51-18. Твои – 50-18, 51-18. Первый заход – напалм, на втором – кассеты.

– Понял тебя, Хорек, квадраты 50-18, 51-18, – на мгновенье толстое обтекаемое брюхо ведомого, пикирующего в джунгли, тускло блеснуло под солнцем, словно стремительная хищная рыба. – Размажем засранцев!

Задание обещало быть легким. Никаких средств ПВО, кроме легких пехотных. Никакого электронного противодействия. Никакого прикрытия с воздуха. Быстренько расстрелять боезапас по площадям по наводке со спутника и спокойно убраться на авианосец – завтра матч по футболу между сборной пилотов и палубной командой.

Радар мигнул, укрупняя цель. Сигнал со спутника выводил двойку на курс атаки.

– Минута до цели, – прозвучало в эфире.

На панели в секторе управления огнем засветились указатели. Голограмма управления огнем зажгла зеленым контуры активного оружия. Створки люков плавно разошлись, открывая подвеску с сигарами напалмовых бомб. Чертя воздух белыми струями от закрылков, штурмовики опустились до самых деревьев.

– Тридцать секунд до цели.

Пальцы пилотов откинули предохранители сенсоров сброса.

– Обнаружен захват радаром наведения. Угроза атаки, – внезапно сообщил компьютер.

Экран радара вдруг покрылся зеленоватой мутью. Моргнув, погас индикатор связи со спутником. Управляющая голограмма покрылась желтыми строками предупреждений.

– Сбой системы наведения. Сеанс связи со спутником наведения прерван. Обнаружены широкодиапазонные помехи, – диктовал компьютер.

– Громила, у меня помехи! Ручное наведение! Действуй самостоятельно! – закричал в микрофон ведущий, удерживая самолет на боевом курсе.

В ответ в наушниках шлема слышался только ровный шум и потрескивание помех. Желтая точка цели едва виднелась среди мельтешения зеленых искр. Неожиданно сквозь ровный гул двигателей раздался резкий щелчок. Самолет качнуло. На радаре высветилась стремительно приближающаяся красная точка.

– Атака противника. Обнаружена ракета «земля-воздух», – монотонно доложил бортовой компьютер. – Средства противодействия задействованы. Произвожу отстрел ловушек. Рекомендую маневр уклонения.

– Твою мать! – летчик резко потянул джойстик управления на себя, выводя самолет из-под удара. Вместо привычного легкого движения, ручка едва шевельнулась, неохотно подчиняясь пилоту.

– Повреждение гидравлической системы, – сообщил компьютер, высветив на голограмме управления красные участки.

– Какое, на хрен, повреждение! – орал пилот, с трудом шевеля непослушным джойстиком. – Это же учения!

– Угроза аварии. Увеличьте высоту. Опасный крен на малой высоте. Увеличьте высоту, – не унималась бортовая система.

Самолет медленно задрал нос, тяжело уходя вверх. Чертя воздух дымными струями, из-под крыльев парами разлетались в стороны ловушки, отвлекая приближающиеся ракеты. Пачки тончайшей фольги распускались над лесом в невесомые серебристые облака. Система противодействия старалась, как могла, спасая поврежденную машину. Ведомый, тоже весь в искрах от стартующих ловушек, заложив крутой вираж, стремительно набирал высоту, сжигая сопла на форсаже. Ракета, повторяя движения ведущего, стремительно настигала машину. Уходя из-под удара, штурмовик клюнул носом, разгоняясь к земле, но вместо каскада фигур пилотажа смог выдать лишь неуклюжий кувырок, с трудом удержав самолет от падения в лес. Дымный хвост ракеты пересекся с реактивным выхлопом. Хлопок учебной боеголовки возвестил о поражении цели.

– Штурмовик «Москито» борт 3345, уничтожен. Вернитесь на базу, – тут же прозвучал сквозь помехи голос наблюдателя.

Развернувшись над лесом, куда попало сбрасывая свой груз, штурмовик медленно потянул вверх, беря курс на авианосец.

Почерневший от ракетного выхлопа, КОП стремительно ломился через кусты, меняя позицию после удачной атаки. Сергей ждал его под огромным, опутанным красными лианами деревом, в ста метрах от позиций взвода.

– Триста двадцатый, перезарядка!

Робот, с хрустом давя валежник, подбежал к Сергею, быстро присел. Установив в направляющие новую ракету и полный картридж для пулемета, Сергей хлопнул по теплой броне.

– Молодец, Триста двадцатый! Я доволен! Перемещайся на двести метров к западу, жди второй самолет.

– КОП-320 доволен, – прогудел сквозь треск сучьев удаляющийся робот.

Действия машины все больше походили на осознанные действия обученного, изворотливого бойца. Программа Сергея работала, доказывая верность его технического решения.

Оставшийся штурмовик, давясь помехами, заходил на засеченную точку пуска ракет. Премия за легко выполненное задание накрылась медным тазом вместе со сбитым ведущим. Пилот собирался как следует отомстить за товарища.

– Ну, суки, вот вам! – закусив губу от перегрузок, он прикоснулся к сенсору сброса.

Штурмовик с ревом вышел из пике, оставляя за собой стремительно растущую каплю учебной напалмовой бомбы-имитатора. Лес расцвел дымной вспышкой. Вслед набирающему высоту самолету из-под деревьев рванулась ракета. От штурмовика веером разошлись хвосты ловушек, он крутанул «бочку», вновь входя в пике. Ракета проскочила за его хвостом, разворачиваясь по пологой дуге. Уходя от нее, самолет прижался к деревьям, нырнул в провал долины. За ним, старательно повторяя его движения, с земли понеслась еще одна серебристая стрела.

– Давай, Заноза, прижми его! – прокричал в ларингофон возбужденный Кнут. Пока взвод никак не обнаружил огнем свои позиции, доверив бой КОПу. – И уходи в другой квадрат – сейчас летун начнет бить по площадям.

Штурмовик, истратив почти весь запас средств противодействия, с трудом оторвался от ракет, развернулся над лесом, вновь заходя на цель. Искры помех с расстоянием ослабли. По-прежнему не было связи со спутником.

Далеко внизу, задыхаясь от спринтерского рывка, мчался, петляя между деревьями, Сергей. Пот ручейками стекал по лицу, ел глаза. Лианы цеплялись за лодыжки, ноги проваливались в торфяные ямы. Мясистые стебли густой травы доходили до пояса. КОП оставил его далеко позади, ускорившись до предела в поисках новой позиции.

– Громила, здесь Хорек, – пробился сквозь шум голос ведущего, – Доложи обстановку.

– Хорек, здесь Громила, я цел. Захожу на цель.

– Громила, брось дуэль с ракетчиком, береги боеприпасы, накрывай основную цель! Как понял меня? – голос почти потерялся в нарастающих помехах.

– Сейчас, только размажу этого говнюка. Никуда они не денутся, – сквозь зубы зло ответил в пустоту Громила. Связь уже не работала.

– Думаешь перехитрить меня, сволочь? – бормотал пилот, приводя в готовность кассетные бомбы и задавая им зону поражения. – Думал, я буду гоняться за тобой по всему лесу?

Самолет оторвался от деревьев, набирая высоту. Из люков стремительными черточками разлетались, сверкая на солнце открывшимся оперением, самонаводящиеся кассетные бомбы. Штурмовик выдал череду фигур пилотажа, ныряя в редкие облака. Лес позади него покрылся сплошной дымной рябью разрывов.

– Ну вот, так уже лучше, – довольно бормотал пилот, глядя на появившийся сигнал связи со спутником – помехи исчезли. – Теперь займемся остальными.

Машина свалилась на крыло, ложась на боевой курс.

– Хорек, здесь Громила. Я его сделал! Перехожу к остальным, – довольно доложил он ведущему.

– Он с тобой играет! Доклада наблюдателя не было! – ответный крик утонул в шуме вновь появившихся помех.

Из леса слева от него одна за другой стартовали две ракеты.

– Дьявол! – он бросил машину вниз, отстреливая последние ловушки.

Дымные хвосты приближались, игнорируя ложные цели. Умные системы наведения разводили ракеты в стороны, беря самолет в кольцо. Спасаясь от них, «Москито» прижался к самой земле, с бешеной скоростью повторяя складки местности. Системы электронного противодействия работали на полную мощность, расцвечивая тактическую голограмму калейдоскопом цветных пиктограмм. Пытаясь сбить ракеты с толку, они сыпали веером лазерных лучей, наполняли эфир широкодиапазонными помехами. Несколько секунд прошли в напряженном ожидании. Малейшая ошибка системы ориентации – и машину размажет по проносящимся в нескольких метрах ниже лесистым сопкам. Пилот даже не успеет сообразить, что произошло. За фонарем кабины, сливаясь в сплошную буро-зеленую волну, мчалось навстречу самолету размазанное скоростью пространство. С направляющих сорвались, брызнув дымной реактивной струей, и унеслись в стороны имитаторы, сбивая с толку вражеские системы наведения десятками ложных целей. Самолет, огибая сопку, заложил крутой вираж. От навалившейся перегрузки потемнело в глазах. На голограмме, мигнув, исчезла одна из красных точек – ракета за кормой рассыпалась, задев верхушки деревьев на склоне. Форсируя двигатель, штурмовик с максимальным ускорением рванулся вверх, в стратосферу. Оставшаяся ракета, сбитая с толку имитаторами, дымным росчерком умчалась за электронными фантомами, чтобы через полминуты самоликвидироваться над лесом.

Выровняв самолет, пилот перевел дух. В голове шумело от напряжения. Шум в наушниках исчез. Спутник снова, как ни в чем не бывало, показывал картинку наведения на цель. На черно-синем на этой высоте небе проступали точки звезд.

На голограмме мигнул и засветился тревожный красный значок.

– Внимание, самолет обнаружен поисковым радаром. Задействованы средства противодействия, – тут же доложил компьютер.

Не снижая высоты, пилот считывал показания приборов. Компьютер одну за одной классифицировал цели, выдавая на тактическую голограмму их характеристики, курс и скорость. Три «косилки» и три «мула» шли на выручку своей пехоте. Ввязываться в бой с тремя вертолетами огневой поддержки было полным безумием. Неуклюжий «Москито» просто разнесут в пыль в считанные секунды.

Один из вертолетов отделился от строя и быстро набирал высоту, демонстрируя непрошенному гостю свои намерения.

– Самолет захвачен радаром наведения. Угроза атаки. До предполагаемого контакта – тридцать секунд, – прокомментировал компьютер.

– Хорек, здесь Громила. Атакован тремя «косилками». Выхожу из боя, – доложил пилот.

– Понял тебя, Громила. Догоняй, – отозвался ведущий, уставшими руками с трудом ворочая непослушным джойстиком. – Как думаешь, чем меня приложили?

– Из пулемета, скорее всего. Бронебойным, – штурмовик, стремительно теряя высоту, ложился на обратный курс.

– Из пулемета? – удивился ведущий. – Мы ж на учениях! Откуда могут взяться бронебойные?

– У пехоты на учениях один на сотню холостых – боевой, – ответил Громила.

– Так это что, меня одной пулей так приложило? – кисло переспросил Хорек, и, помолчав, сам себе ответил. – Да, все же хорошо, что мы на учениях.

– Это точно, Хорек. У них сегодня еще и ракеты небоевые.

До самой посадки они больше не проронили ни слова. На авианосце, тем временем, палубная команда, освобождая полосу, спешно растаскивала по подъемникам самолеты, выкатывала из ниш пожарные пеногенераторы, готовясь к аварийной посадке.

«Косилки», широко охватив лес вокруг форпоста, засыпали его залпами кассетных зарядов, защищая место высадки. Иссеченные деревья горели, к небу тянулись столбы черного дыма. От грохочущих пулеметами пузатых «мулов» разбегались по изрытым воронками окопам серые точки десанта.

Вслед за закопченным КОПом, Сергей бежал на новые позиции. Бежать без груза дополнительных боеприпасов было непривычно легко. Над головой низко прошли вертолеты огневой поддержки, отправляясь навстречу вражеской колонне. Мобильная пехота захватила плацдарм. Учения подходили к концу.

34.

Коренастый командир первого батальона, расставив ноги, стоял на плацу перед строем офицеров и сержантов.

– Итак, общая оценка проведенных учений – «отлично». Учебный взвод показал себя с наилучшей стороны. Командование высоко оценило тактику командира взвода и выучку бойцов. Сержант Кнут!

– Сэр! – вытянулся Кнут.

– Вы премированы в размере трехмесячного оклада.

– Служу Императору!

– Жду от вас рапорт с представлениями на отличившихся бойцов.

– Есть, сэр!

– Особое внимание командир базы обратил на нестандартную тактику использования мобильного комплекса огневой поддержки, – продолжал майор. – Признаться, я тоже впечатлен – самостоятельные наступательные действия, активное противодействие авиации, постановка помех. Это выходит далеко за рамки стандартных наставлений, увеличивая боеспособность мобильной пехоты. Командование базы рекомендовало тактику, продемонстрированную учебным взводом, к повсеместному использованию.

Майор прошелся перед строем, постоял, глядя поверх застывших фигур на темнеющий невдалеке лес.

– Вместе с тем, наблюдатели отметили неверные действия командира отделения сержанта Лихача. Четко организовав боевые действия, правильно спланировав атаку, он, тем не менее, допустил нарушение целого ряда пунктов устава, применив физическое наказание к подчиненному в боевой обстановке. Ситуацию усугубляет то, что наказание было произведено в присутствии активированного комплекса огневой поддержки, который, защищая своего оператора в условиях, приближенных к реальным, перешел в боевой режим, согласно заложенной программе. Только высокая выучка оператора, который смог остановить атаку, предотвратила чрезвычайное происшествие и гибель сержанта.

Строй молча внимал словам комбата. Лихач стоял, с каменным выражением глядя перед собой.

– Командир взвода!

– Сэр!

– Я лишаю сержанта Лихача звания. Он переводится в роту «Браво» рядовым стрелком. Снимите с него знаки различия.

– Есть, сэр! – Кнут вышел из строя, повернулся к Лихачу и, глядя ему в глаза, вытащил из петлиц сержантские колодки.

– Рядовой Лихач! – продолжил Грин ровным голосом.

– Сэр!

– Приказываю убыть к месту службы.

– Есть, сэр! – бывший сержант бегом покинул плац.

35.

Громко распевая речитативом ритмичную, но до ужаса похабную песню про малышку Мэри, взвод строем бежал с обеда.

– Заноза, ко мне! – подозвал Сергея Кнут.

– Сэр! – Сергей выбежал из строя, вытянулся перед покусывающим соломинку сержантом.

– Тебя вызывают в особый отдел.

– В особый отдел, сэр?

– Особый отдел – это такое представительство СБ при каждой части, – пояснил Кнут, внимательно разглядывая Сергея.

– Зачем я им понадобился, сэр? – поинтересовался Сергей.

– Не знаю, не знаю, умник, – сквозь зубы протянул сержант. – Думаю, тебе об этом лучше знать.

– Извините, сэр, я не понимаю, – искренне ответил Сергей.

– Хорошо, если так. Бывает, они просто вызывают человека поговорить по душам, – взгляд Кнута продолжал сверлить Сергея. – Или промыть мозги.

– Разрешите уточнить, сэр? Где это?

– Второй этаж в штабе батальона. Корпус H-13. Кабинет номер шесть.

– Понял, сэр!

– Ты вот что, Заноза, – Кнут помолчал, задумчиво разглядывая Сергея. – Скажи, пока не поздно: есть что-то, чего я о тебе не знаю? Не попадал ни в какие истории с начала службы?

– Никак нет, сэр! – подумав, тихо ответил Сергей.

– Отключи коммуникатор. Слушай. Они иногда просят подключить к твоей голове сканер. Для проверки твоей лояльности. Что после этого останется в твоей башке – одному богу известно. А мне не хочется, чтобы во время боя ты или твой КОП съехал мозгами и принялся палить мне в спину. Или чтобы ты ночами устанавливал в казарме жучки. Понятно?

– Не совсем, сэр, – озадаченно произнес Сергей. – Что мне делать, если мне прикажут надеть эту штуку – не подчиняться приказу?

– Требуй, чтобы это было произведено в присутствии твоего командира, то есть меня. Ясно?

– Так точно, сэр! Разрешите идти?

– Иди. И смотри, не брякни там о нашем разговоре. Мы все служим Императору. Только каждый по-разному.

– Есть, сэр! – Сергей привычно перешел на бег.

Отдав честь батальонному знамени, он по широкой бетонной лестнице поднялся на второй этаж здания штаба. Узкие окна коридора освещали ряд одинаковых серых дверей. Найдя нужную, Сергей коротко постучал. Щелкнул замок. Дверь приоткрылась, пропуская его в темную комнату. Он осторожно вошел, но, кроме тусклого пятна света на пластике пола в двух шагах от порога, не смог ничего разглядеть – в комнате царила абсолютная темнота.

– Фамилия? – резко произнес невидимый голос откуда-то сверху.

– Рядовой Заноза, учебный взвод первого батальона первого полка мобильной пехоты, личный номер 34512391/4354, – вытянув руки по швам, отрапортовал Сергей.

Дверь за спиной бесшумно закрылась. Под потолком засветился матовый плафон, открывая взгляду низкую, наглухо закрытую со всех сторон комнату, в которой не было ничего, кроме двух дверей, около одной из которых стоял Сергей.

– Приложите ладонь к сканеру, – приказал голос.

Сергей подошел к следующей двери, прижал руку к засветившемуся зеленому силуэту ладони рядом с ручкой.

– Можете войти, – отозвался голос.

Замок на внутренней двери негромко щелкнул. Взгляду Сергея предстала небольшая, ярко освещенная искусственным светом комната. Сидевший за низким барьером капрал кивнул на следующую дверь.

– Проходи, солдат. Лейтенант Карпентер тебя ждет.

Дверь за спиной закрылась, мягко подтолкнув Сергея в спину. Он стукнул костяшками по коричневому, под дерево, покрытию двери, вошел в просторный, обитый мягким пластиком кабинет. За столом сидел невысокий поджарый лейтенант с петлицами танкиста.

– Сэр, рядовой Заноза по вашему приказанию прибыл! – вытянувшись, четко отрапортовал Сергей.

Лейтенант оторвался от экрана компьютера, не торопясь, с ног до головы оглядел стоящего смирно Сергея ничего не выражающим взглядом.

– Вольно, солдат, садитесь, – он кивком указал на легкое кресло перед столом.

Сергей осторожно уселся. Кресло глубоко просело под весом бронекостюма, металлические ножки скрипнули по пластобетонному полу.

– Ваша гражданская фамилия Петровский? – взгляд блекло-голубых глаз лейтенанта был вялым, почти сонным. Казалось, он выполняет какую-то скучную, рутинную, много раз повторенную и малозначащую процедуру.

– Так точно, сэр.

– Расскажите о себе, солдат, – лейтенант слегка склонил голову, приготовившись слушать.

– Что именно, сэр? – уточнил Сергей.

– Солдат, – не повышая голоса, но с каким-то металлическим тембром отчеканил эсбэшник, постукивая в такт словам по столу указательным пальцем, – в моей власти расстрелять вас. Прямо сейчас. Без объяснения причин. Император предоставил мне такое право. Поэтому, когда я спрашиваю, отвечайте на него четко и по существу, не задавая идиотских вопросов и не пытаясь тратить мое время. Вам ясно?

Сергей вскочил, вытянул руки по швам.

– Так точно, сэр, ясно!

– Я повторяю вопрос, – лейтенант не предложил Сергею снова сесть. – Расскажите о себе, солдат.

Подивившись сходству манер эсбэшника и полкового психиатра, Сергей решил не испытывать терпение явно не совсем нормального лейтенанта и начал по порядку рассказывать историю своей жизни с самого рождения.

– Петровский Сергей Николаевич. Родился на планете Новый Урал в 2350 году. Мать – диспетчер космопорта, отец – научный сотрудник, занимался химическими исследованиями в частной компании. Окончил русскоязычную школу, затем инженерный колледж в Екатерининске. Специальность – управление нейросетевыми коммуникациями. В семьдесят первом году подписал контракт с горнодобывающей компанией «Стилус», переехал на Джорджию. Работал в управлении компании системным администратором. Пять месяцев назад подписал армейский контракт. Прохожу службу в учебном взводе первого батальона первого полка мобильной пехоты базы Форт-Дикс. Специальность – оператор мобильного комплекса огневой поддержки.

– Так, так, – задумчиво проговорил лейтенант, откинувшись в кресле. – Это все?

– Так точно, сэр!

– Да вы садитесь, рядовой, садитесь, – вяло кивнул лейтенант. – А почему не рассказываете об обстоятельствах подписания контракта?

– Не знал, что это важно, сэр.

– В моей работе важно все, рядовой, – с напускной суровостью ответил эсбэшник, кладя подбородок на сложенные ладони и пристально уставившись на озадаченного солдата.

В поведении лейтенанта чувствовалась какая-то удивительно показная фальшь, словно он небрежно играл давно отрепетированную роль.

– Меня обвинили в угоне автомобиля, сэр. После чего я подписал предложенный полицейским контракт, – сказал Сергей.

– Ага! Вот видите! А говорите: не важно, – оживился лейтенант, меняя позу. Теперь он сложил руки на столе и подался вперед, склонившись над компьютером. – А вы, оказывается, преступник. И такие люди служат Императору… Фамилия полицейского, предложившего вам контракт?

– Сержант Стетсон из полицейского управления Джорджтауна, сэр! – ответил Сергей, недоумевая, к чему весь этот цирк, и добавил: – Только я не преступник, сэр. Я не угонял машину. Обвинение было сфабриковано.

– Конечно, конечно, – миролюбиво согласился особист. – Естественно, сфабриковано. Иначе и быть не может. Кстати, все вновь прибывшие так говорят. Странно, правда?

– Не знаю, сэр. Наверное.

-Удивляешься, зачем я тебя вызвал? – лейтенант сунул в рот короткую сигару, покрутил колесико золотой антикварной зажигалки.

– Так точно, сэр!

– А не надо удивляться, солдат, – откинувшись в кресле, особист выпустил к потолку кольцо дыма, провожая его взглядом. – У меня служба такая. Знать все про всех. Вот ты, например, – русский. Значит, по определению, вольнодумец. Склонный к проявлению отрицания власти Императора. Да еще и уголовник. И такому человеку Император доверяет современное оружие. Значит, я должен знать, чем ты дышишь, чтобы успеть искоренить тебя до того, как ты разовьешь подрывную деятельность.

Лейтенант снова затянулся, задержал дыхание, выпустил вверх струйку голубоватого дыма, любуясь его игрой в струях вентиляции.

– Вот, к примеру, скажи: ты занимался в детстве онанизмом?

-Э-э-э, нет… сэр.

– Вот видишь! – возбужденный лейтенант вскочил, обежал стол, снова упал в кресло. – А ведь ты лжешь! – укоризненно заметил он, ткнув дымящейся сигарой в сторону Сергея. – Ведь как сказал один великий в глубокой древности – «Все мы занимались онанизмом. А те, кто утверждают, что не делали этого, занимаются им до сих пор».

– Сэр, вы меня сбиваете, – промямлил сбитый с толку Сергей. Подумав, добавил, глядя на прищурившегося сквозь дым лейтенанта. – Сэр, если этого требуют интересы Императора, то я готов заниматься онанизмом каждый день.

– Не надо выпендриваться, рядовой. Это была простая проверка. Я должен убедиться, что ты правдив со мной. Пока у нас не очень хорошо выходит.

Лейтенант закинул ногу на ногу, покачал ею, сосредоточенно пуская дым через ноздри длинного носа.

– Попробуем еще раз. Вот скажи, к примеру, чем ты занимался в последнем увольнении? – не меняя позы и скосив на него глаза, спросил особист. – С кем встречался, что делал?

– В увольнении? – удивился Сергей. – Да особенно ничем. Посидел с девушкой в баре, пообедали, проводил ее домой. Она работает в квартале психологической разгрузки, сэр.

– Как зовут девушку?

– Мэд, сэр.

– Ага… А чем вы с ней занимались потом? – лейтенант стряхнул пепел в красивую пепельницу из зуба морского динозавра.

– Сэр, это личное, – покраснев, ответил Сергей.

– Солдат, на службе Императора у тебя нет ничего личного, понял? Так что брось изображать из себя институтку и отвечай на вопрос. Вы с ней трахались?

– Так точно, сэр! Это не запрещено, – напрягшись, выдавил Сергей.

– Никто и не говорит, что запрещено, – криво улыбнулся эсбэшник. – А о чем говорили?

– Не знаю, сэр. В таких случаях обычно особо не говорят.

– Не знаешь, говоришь? А вот что ты натворил после этого ночью – помнишь? – за расслабленной позой лейтенанта Сергею почудилось скрытое напряжение.

– Нет, сэр, не помню, – искренне ответил он. – Я напился до беспамятства, очнулся утром в такси. Судя по тому, что меня не ищет военная полиция, я ничего не натворил. Просто напился и спал. Даже не помню, как сел в такси. Надеюсь, Мэд на меня не обиделась, сэр?

– Вопросы здесь задаю я, солдат, – лейтенант положил тлеющую сигару в пепельницу, потянулся. – Сейчас я проведу небольшой тест. Мы проверим, правду ли ты говоришь. Если сказанное тобой подтвердится, – тебе можно верить. Если же ты что-то от меня скрываешь, займемся тобой серьезнее. Понял?

– Никак нет, сэр! Какой тест вы имеете в виду?

– Очень простой. Надеваю тебе на виски вот эту маленькую штуку, – он жестом фокусника извлек откуда-то из-под стола небольшой никелированный обруч, – задаю два-три вопроса, через минуту снимаю. Вот и весь тест, дружок. Не больно и совершенно безопасно. Садись сюда.

– Простите, сэр, что это такое?

-Солдат, это не твое дело. И мне некогда. Давай быстрее покончим с этой формальностью. Это стандартная процедура, – лейтенант встал, протянул Сергею обруч, – давай надевай.

– Сэр, – вставая, тихо сказал Сергей. – Я не отказываюсь выполнить ваш приказ. Но если этот прибор – мозговой сканер, я имею право надеть его только в присутствии своего командира.

– Вот значит как, – задумчиво протянул лейтенант, пристально разглядывая побледневшего Сергея. – Значит, живем строго по уставу…

– Так точно, сэр!

– А может быть, ты просто тянешь время, солдат? – гипнотизируя Сергея немигающим взглядом, негромко спросил особист. – Тогда узнать все, что у тебя на уме – дело нескольких минут. Кто твой командир?

– Штаб-сержант Кнут, сэр!

– Как же, как же, знаю я твоего командира, – лейтенант встал, заложил руки за спину, прошелся по кабинету.

– Так что, будем его звать, или поговорим откровенно? – он остановился напротив Сергея. – Уверен, нам есть о чем поговорить.

– Я откровенен с вами, сэр. Если необходимо вызвать штаб-сержанта Кнута, я подожду, – ответил Сергей, глядя прямо перед собой.

– Наглости тебе не занимать, солдат. Ладно, у меня нет времени на официальные процедуры. Пока дождемся твоего сержанта, потеряем час как минимум. Мы вернемся к этому разговору позже. Я тебя вызову. Можешь идти.

– Есть, сэр! – Сергей повернулся кругом, взялся за ручку двери.

– Да, еще вот что, солдат, – раздался за спиной ленивый голос.

– Сэр! – Сергей снова повернулся к лейтенанту. Тот присел на угол стола, скрестив ноги.

– Если услышишь, что кто-то выказывает недовольство службой, или еще что-то подобное, просто назови кодовую фразу по триста семнадцатому каналу и сообщи нам. Сообщение анонимное. Фраза, ну, скажем, – лейтенант взял сигару, поводил ею в воздухе, – пятьдесят два пятьдесят два пятьдесят два. Ясно?

– Так точно, сэр! – подтвердил Сергей. – Кодовая фраза по триста семнадцатому каналу.

– Ну-ну, я надеюсь на тебя, – ухмыльнулся лейтенант. – Само собой, все, о чем мы говорили, – секретно и не подлежит разглашению. Иди.

– Есть, сэр! – Сергей вышел из кабинета.

Оставшись один, лейтенант сел в кресло, докурил сигару и набрал на коммуникаторе код.

– Майор Кнауф. Слушаю, – из развернувшейся голограммы хмурился румяный здоровяк в форме летчика.

– Сэр, лейтенант Карпентер. Докладываю: допрос рядового первого батальона Занозы произвел.

– Ну и?

– Память явно стерта, утверждает, что напился и ничего не помнит. Я склонен ему верить. На вид простоват, но упертый. Отказался сканировать мозг без командира. Показания полиграфа положительны.

– Ясно. Пришли мне запись беседы. Понаблюдай за ним. Осведомители во взводе имеются?

– Конечно, сэр! Обижаете, – улыбнулся лейтенант.

– Заткнись и работай, – буркнул в ответ майор, сгоняя улыбку с узкого лица лейтенанта. Голограмма погасла.

36.

Сергей шел по военному городку. Скорее всего, это было его последнее увольнение в учебном взводе. На следующей неделе их забрасывают на север, потом в джунгли Южного материка, для отработки навыков действий в различных климатических зонах. После этого – выпуск и перевод в боевые подразделения. И – конец муштре. Конец бесконечному бегу с идиотскими пошлыми песнями, от которых тянет вытереть рот. Дальше – тупая, изматывающая, однообразная, но все же не такая беспросветная служба. Почти работа. С возможностью выхода в город. С собственным уголком в городке. С возможностью раз в неделю видеть нормальных людей, одетых не в одинаковую одежду.

Он шагал по надоевшим своей ненастоящей стерильностью улицам. Больше всего сейчас ему хотелось взять банку ледяного пива и выпить его, развалившись на зеленом газоне. А потом смять пустую банку и, не добросив ее до уличной урны, наблюдать, как суетится механический уборщик. Или просто сплюнуть на тротуар, не опасаясь окрика офицера или патруля военной полиции.

В этот раз он не знал, куда ему пойти. Допрос эсбэшника о том, как он провел последнюю ночь в увольнении, шевелился внутри, порождая вопросы и угрызения совести. Что он такого натворил, набравшись, как свинья, если даже СБ об этом знает? Интересно, что подумала о нем Мэд? Как появиться ей на глаза? Что сказать?

– И вообще, что, на Мэд свет сошелся клином? – с внезапно нахлынувшей злостью подумал он. – Какого дьявола я буду перед ней распинаться? Завтра меня закинут за две тысячи километров, что мне будет за дело до какого-то специалиста по психологической разгрузке? Таких специалистов, как она, пруд пруди в каждом гарнизоне – на мой век хватит!

Пришедшая в голову мысль, а еще больше взявшаяся ниоткуда злость так поразили Сергея, что он остановился на середине тротуара. Странно. Чувство вины и неловкости, которое он испытывал, думая о Мэд, прошло. Более того, вместе с ним исчезло и теплое, влекущее чувство к ней. Ее имя не отзывалось внутри ничем. Просто женское имя. Каких много.

– Наверное, устал на учениях, – подумал он. – Сейчас немного выпью, расслаблюсь, все пройдет.

Мимо не спеша проехал патруль военной полиции в открытом джипе. Скучающий сержант рядом с водителем окинул Сергея ленивым взглядом из-под низко надвинутой каски, слегка кивнув в ответ на его приветствие.

Сергей заглянул в первый попавшийся бар для рядовых, заказал пива. Большой светлый зал был почти пуст. Несколько солдат, кажется танкистов, потягивали что-то из стаканов, перекидываясь в карты. В дальнем углу кто-то загородился газетой.

– Надеюсь, это заведение не для избранных? – на всякий случай спросил он у официанта. – Пехоту принимаете?

– Принимаем, принимаем, – усмехнулся бармен, подавая пиво. – Заходи, коль понравится. Вечерами тут небольшой стриптиз. Девочек можно приглашать за столик.

– Ясно, – Сергей облокотился о стойку, отхлебнул пива. Заведение было так себе. Пиво, хоть и холодное, имело непривычный привкус.

– Определенно, день не задался, – подумал Сергей, с трудом одолев треть стакана.

– Спасибо, – он протянул бармену карточку.

– Забегай вечером, – отозвался тот. – Будет интересно.

– Обязательно, – пообещал Сергей.

Он отдал честь проходящей мимо компании пижонистого вида офицеров-летчиков в отутюженной форме, остановил медленно ползущее такси.

– К бару «Пингвин», – коротко приказал водителю.

Через пять минут он стоял у вывески с толстой черно-белой птицей. Распахнул дверь, шагнул в пахнущий рыбой и дымом прохладный полумрак. Над головой раздался громкий протяжный крик. Сергей сделал над собой усилие, чтобы не отшатнуться от резкого звука.

– Это пингвин, дорогой, – улыбаясь, кивнул ему из-за стойки Мустафа. – Твой подарок.

– Привет, Мустафа!

– Здравствуй, дорогой! Спасибо тебе за подарок! Народ в восторге. Теперь у бара свой голос.

– Не за что, Мустафа, – улыбнулся Сергей. – Как дела?

– Благодаря тебе – отлично. Народу пингвин нравится, валит валом. Смотри сам, – он кивнул на зал, где почти не было свободных мест. Морпехи выпивали, жевали, курили, играли в карты, спорили, сплетая голоса в ровный гул, смешивающийся с тихой музыкой.

– Выпьешь? Я припас новую бутылку виноградного, – похвастался бармен.

– От такого вина грех отказываться, – засмеялся Сергей. Ему стало как-то легко в ставшей привычной атмосфере маленького заведения.

– Сейчас, дорогой, – с готовностью отозвался Мустафа. – Это за счет заведения.

Из сумрака зала поднялась глыбообразная фигура Малыша.

-Эй, салага, давай к нам, – перекрывая шум, проревел он.

Кивнув бармену, Сергей с бокалом вина пробрался между столиками к компании Малыша. Вслед ему оглядывались, но уже особенно не отвлекаясь от разговоров и выпивки.

– Привет, Малыш, – хлопнул Сергей по подставленной лопатообразной ладони, кивнул остальным.

– Привет, Серж, – прогудел Малыш. – Это парни из моего отделения, – он по очереди тыкал пальцем в плотные фигуры в расстегнутых сине-зеленых комбинезонах, представляя компанию: – Это Крыша, наш пулеметчик. Это Дуболом. Это Санчес-снайпер. А это наш взводный док, Магда. Не смотри, что в юбке, даст в лоб – мало не покажется. Она свой парень.

Крепкая, коротко стриженая девушка-капрал с глазами цвета стали, улыбнулась Сергею.

– А это, – морпех хлопнул Сергея по плечу, отчего тот едва не присел, – Серж. Хоть и пехтура, но чувак свой в доску.

– Рад знакомству, парни, – кивнул Сергей. – И с вами, мисс.

– Слушай, Серж, – смеясь, низким грудным голосом отозвалась девушка. – У нас тут эти ваши «миссис-мэм» не в ходу. Я просто Магда, понял?

– Конечно, Магда. Нет проблем, – улыбнулся Сергей.

– Садись, чего народ пугать, – невысокий, гибкий как змея, Санчес подвинул ему стул. – Меня Крисом зовут.

Сергей кивнул, уселся, оказавшись между Магдой и Малышом. На столе стояло огромное блюдо с жареной рыбой. Каждый отщипывал от него по мере надобности. Все то и дело прихлебывали пиво.

– Ты сегодня неприлично трезв, Малыш, – чтобы поддержать разговор, сказал Сергей.

Рядом засмеялась Магда. Спокойный Санчес спрятал улыбку за бокалом пива.

-Да, трезв, салага, и что? – грубовато отозвался верзила. – Тут в долг не наливают, а до раздачи халявы еще неделя. Так что пока перешел на пиво.

– Мне свою халяву тратить пока не на что, могу угостить, – серьезно посмотрел на него Сергей.

– Нет уж, чувак, – вмешался квадратный пулеметчик. – Пусть лакает пиво. С тех пор, как он проигрался в карты, с ним хоть поговорить можно. А то хлебнет своего пойла и идет цепляться к первому встречному. Вот, недавно к тебе прицепился. Сам знаешь, что вышло. Думаешь, легко было тащить такую тушу?

За столом засмеялись. Малыш грустно хлебнул пива, опустошив сразу полбокала.

– Ха-ха, – передразнил он компанию.

– Слышал, вы наших салаг под орех на ученьях разделали? – подал голос Дуболом, отщипывая кусок рыбы.

– Да, вроде было что-то такое, – уклончиво ответил Сергей.

– Было, было, – подтвердил Санчес. – Их по лесам до сих пор гоняют, высокую мотивацию вырабатывают. А трое в госпитале. Минами приложило. И летуна нашего вы чуть не угробили, едва сел, говорят.

– Летуна? – удивился Сергей. – В каком смысле?

– Ты пей вино, пей. Рыбу ешь, – подтолкнул его Малыш.

– Да в прямом, – пояснил Санчес. – Чего-то ему там отстрелили, едва приземлился. Чуть ли не на автомате сел. Хорошо, они сейчас в море, вернутся – лучше им не попадайся.

– Странно, у нас ракеты были только учебные. И патроны холостые. Один только на сотню – боевой. Как мы могли ему что-то отстрелить? Врет, наверное.

– С этих пижонов станется, – поддержала его Магда. – Поди, задел дерево на бреющем, и валит теперь на пехоту.

– Не, точно отстрелили, – уперся Санчес. – У меня земляк техником в авиакрыле. Летуны говорили, ему чего-то там пробили. Едва до палубы дотянул. Верняк. Круто вы его сделали.

Сергей пожал плечами, запивая вином жирный кусок рыбы.

– Да так им и надо, засранцам, – прогудел Малыш. – Меньше выделываться будут, чистоплюи. Ну и упал бы один, не хрена было выпендриваться. Как выеживаться – они первые. А как попросишь поддержку – того и гляди, самого накроют, мазилы. А халяву гребут – мама, не горюй.

– Эт точно, – вздохнул Крыша. – Бабки им платят сумасшедшие.

К их столику подошел официант, протянул Сергею меню. На него удивленно уставились.

– Что будете заказывать?

– Даже не знаю, – почесал подбородок Сергей. – Давайте всем пива. И принесите чего-нибудь горячего. На большом блюде. Вкусного. На ваше усмотрение.

– Спасибо. Сейчас все сделаем, – официант коротко кивнул и растворился в дыму.

– Серж, это они перед тобой так выпендриваются, потому что ты не морпех? – поинтересовалась Магда. – Или твой папа генерал?

– То есть?

– Ну, – пожала плечами девушка, – официанты тут обычно заказы не принимают. Еду они разносят, но заказываем мы ее сами, у стойки. И за выпивкой ходим тоже сами.

– Это что, видела бы ты, док, как вокруг него с подружкой танцевали в прошлый раз! – захохотал Малыш.

– Мустафа всем говорит, что новый звонок у входа – подарок друга, – сообщил Санчес.

– Ты его близкий друг? – удивилась Магда. – Тогда понятно.

– Да нет, просто как-то так сложилось. Он меня пригласил, хорошо угостил. Я ему подарил звонок. Так и пошло. Он хороший парень, очень гостеприимный, – глотнув вина, сказал Сергей.

Компания дружно загоготала, расплескивая пиво.

– Гостеприимный!.. – едва выговорила сквозь смех Магда.

– Ой, не могу! – вытирая слезы, сказал Малыш. – Да у него снега зимой не выпросишь! О его жлобстве байки травят!

– Если бы он не готовил классную хавку – хрен бы мы сюда ходили, – подтвердил Крыша. – Дерет он безбожно.

– Ну не знаю, – вежливо возразил Сергей. – Не могу сказать ничего плохого. Кормят тут отлично, просто замечательно. И уютно тут.

– Ну, что есть, то есть. Тут классно расслабляться, – подтвердил Малыш, – Не зря мы эту забегаловку себе застолбили.

– Я прошлый срок тянул лямку на Крайсе. Вот уж где дыра, – сообщил Дуболом. – Там мы жрали только сухпай да суп из сублимированного мяса. А тут – полная халява! Дышишь без маски и хавка – пальчики оближешь.

– Да… – мечтательно улыбнулся Санчес, – под ногами почти не хлюпает и мерзкие пиявки с руку толщиной на тебя с веток не падают…

– Вместо них – ящерицы да змеи, – поддела его Магда.

– И стреляют в тебя редко, все больше – ты сам палишь, куда скажут, – подхватил Крыша. – И поддержка всегда под рукой, только свистни. Чем не рай?

Компания захохотала. Сергей расслабился. Среди служак-морпехов, опытных, поросших мхом многолетней службы, грубых и бесхитростных, на душе было спокойно и хорошо.

Принесли блюдо с кусками исходящего паром и политого густым соусом кальмара – местной мутировавшей разновидности земного предка. Разговор на время прервался. Морпехи сосредоточенно работали ртами, слышалось только постукивание ножей и вилок.

– Ну, пехота, уважил, – наконец сыто рыгнул Дуболом. – Такая жратва тут не часто обламывается.

– Очень вкусно, Серж, – поблагодарила его Магда.

Санчес поддержал ее, показав большой палец.

– Да ладно вам, еда, как еда, – смутился Сергей.

– Не скажи, – не согласился Малыш. – Это в тебе еще гражданские пирожки-блинчики бродят. Потягаешь лямку с мое – начнешь любить простые радости. Ты, поди, еще и на боевых не был?

Сергей мотнул головой.

– Да ты парень, можно сказать, целка еще! – хлопнул его по спине Малыш. – Ничего, еще хлебнешь крови.

Морпехи заулыбались, потягивая пиво.

– Целка – целкой, а тебя-то он сделал, – ухмыльнулся Санчес.

– А, ладно, – махнул рукой верзила. – Сегодня они нас, завтра мы их. Морская пехота всегда была круче.

– Это потому, что вами детей пугают, – поддел его Сергей.

Они посидели еще с полчаса, непринужденно болтая ни о чем.

– Ладно, парни, – поднялся Сергей. – С вами классно, но хочу по городку прошвырнуться. Спасибо за компанию.

– Давай, чувак, спасибо за халяву! Не спались там! Заходи еще, братан! – вразнобой отозвались морпехи.

Мылыш подмигнул Сергею.

– Увидимся, салага. До встречи!

– Что так быстро уходишь, Серж? – огорчился Мустафа, когда Сергей протянул ему карточку. – Не понравилась еда?

– Да нет, что ты, Мустафа! Все отлично. Я съел столько, сколько за неделю не съедал. Хочу погулять по городу. Спасибо тебе.

– Тебе спасибо, – улыбнулся бармен. – Заходи еще.

Крик пингвина за спиной отсекло стеклянной дверью.

Магда в несколько быстрых глотков допила пиво, отодвинулась от столика вместе со стулом.

– Ладно, парни, отрывайтесь, я пойду прогуляться. Да и выспаться не мешало бы.

– Давай, док, оторвись как следует, – изобразив похабный жест ухмыльнулся Санчес. Морпехи за ее спиной обменялись понимающими взглядами.

37.

– Эй, солдатик! – раздался сзади женский голос.

Сергей не успевший пройти по улице и тридцати шагов, оглянулся.

– А, это ты, док…

Его догоняла Магда. Сложенное кепи торчало у нее из-под погона, рукава комбинезона по традиции морпехов были аккуратно закатаны выше локтей, обнажая загорелые мускулистые руки.

– Какая я тебе док, – догнав его, поправила девушка. – Ты не в моем взводе, парень. Это для них я – док. Потому как я их задницы из огня вытаскиваю. А для остальных я – Магда.

– Ну, как скажешь, Магда, – равнодушно согласился Сергей.

Они пошли по улице рядом.

– Куда торопишься? – спросила Магда. – К девочкам?

– Да нет, – машинально ответил Сергей. – Не к ним. Пока не решил, куда. Куда глаза глядят.

– Составить тебе компанию?

Он покосился на ее крепкую, дышащую пластичной силой фигуру, плотно обтянутую комбинезоном.

– А что, прикольно получится. Взвод ухохочется, когда узнает, что я закадрил крутого капрала-морпеха.

– А вот это ты зря, дружок, – серьезно сказала Магда, прищурившись на него своими стальными глазами. – Еще раз выдашь что-нибудь в таком духе – очнешься в реанимации, когда тебе яйца будут назад пришивать. Понятно? И вообще, кончай строить из себя крутого. Говори нормальным языком, мы не в казарме. O?кей?

Сергей кивнул.

– Хорошо, Магда. Извини. Я просто не знаю, как вести себя с тобой. Ты все-таки морпех, да еще и целый капрал.

– Ой, да брось ты рефлексировать, – она непринужденно взяла его под руку. – Представь на секунду, что я нормальная женщина.

Сергей с трудом подавил готовую сорваться с языка пошлую остроту.

– Еще бы знать, что такое нормальная женщина. Я и забыл уже, как они выглядят, – вместо этого сказал он, слегка улыбнувшись.

– Я освежу тебе память, – улыбнулась в ответ Магда. Теперь, когда вокруг не было ее друзей, она словно сбросила маску крутого рубахи-парня, сразу став проще и естественней. – Думаешь, хорошо все время быть живым танком и ловить зубами пули?

Они засмеялись, непроизвольно ускоряя шаг. Идти под руку с девушкой быстрым шагом было непривычно. Необычно. И странно. Сергей первым заметил, что они почти бегут.

– Слушай, Магда, мы куда-то опаздываем?

Она хихикнула. Они сбавили шаг, старательно идя не в ногу.

– Твои кабаны не обидятся, что ты их бросила?

– Да ну, что ты! Я ж им почти как мать. На руках их таскаю. К тому же проводить с ними все свободное время – то еще удовольствие. То к девкам завалятся, то драку устроят. Крутизной меряются, – она немного помолчала. – За неделю их физиономии так надоедают, что поневоле захочешь от них спрятаться.

– Насчет рук – это ты образно?

– Если бы, – улыбка Магды словно застыла. – Малыша на боевых в голову приложило. Едва выжил. Шлем вдребезги. Напичкала его обезболивающим до бровей и на себе в укрытие перла. Да не просто так, а как дорогую статуэтку – не дай бог встряхнуть. Это после того боя у него полголовы – сплошная арматура. Слышал, наверное, как он стены лбом крушит?

Сергей кивнул.

– А Санчес во время десантирования задел под водой электрическую медузу. Его так шарахнуло, что вся автоматика отключилась, включая автодоктора. До вертолета полчаса держала его под реаниматором. Думала, отдаст богу душу. И ничего, даже не дергается сейчас. Классный снайпер. Да все они битые перебитые. И ты таким будешь…

С минуту они молча брели по тротуару.

– Да, ладно, – она стряхнула с лица мертвую улыбку. – Что-то я все о грустном. Мы вроде как веселимся. Куда пойдем?

– Тебе лучше знать. Выбирай дорогу, а я угощаю, – улыбнулся Сергей.

– Ох, люблю я халяву!

– Кто-то просил говорить по-человечески, – напомнил ей Сергей.

– На человеческом языке этого и не скажешь как следует, – засмеялась она.

– Так куда пожелаете, мэм?

– Дай подумать… – она остановилась, нахмурила брови. – Придумала! Пойдем слушать джаз в «Варане»? Какая-то местная группа. Говорят, жутко популярная. Всего два дня играют. Они даже в межпланетные турне катаются.

– Ну что ж, давай, веди.

– Это рядом, пара кварталов отсюда.

На вывеске ресторана прямо под названием было выведено «Только для офицерского состава». Тонированные стеклянные двери то и дело раздвигались, выплескивая из себя порции плотной аритмичной музыки вместе с подтянутыми офицерами под руку с элегантными дамами. Патруль военной полиции недвусмысленно прохаживался неподалеку, меряя шагами небольшой скверик.

– Х-м-м, отчего-то мне кажется, что нам тут не будут рады, – проговорил Сергей.

– Да ну, ерунда, – отмахнулась Магда. – Сейчас я все устрою. Подожди тут.

Она высвободила руку, исчезла за углом. Несколько минут Сергей в ожидании разглядывал проходящие мимо пары, исподтишка провожая глазами некоторых офицерских спутниц.

– Любуешься? – раздался сзади голос Магды.

Он смутился, быстро повернулся к девушке. Она держала под руку высокого капитана-морпеха.

– Это куклы для выхода. Категория «Только для офицеров». Резиновые игрушки и то более живы, чем они, – Магда презрительно посмотрела вслед длинноногой жгучей брюнетке с большим искусственным бюстом, которую прижимал к себе молодой вертолетчик, повернулась, представила своего спутника: – Знакомься, это капитан Джон Бридж, первый батальон первого полка.

– Сэр! Рядовой Заноза, первый батальон первого полка мобильной пехоты, сэр! – Вытянулся Сергей.

– Ну-ну, боец, расслабься, – ответил капитан. Пока он молчал, не было заметно, что он изрядно пьян. – Видишь, ты тоже из первого первого. Стрелок?

– Никак нет, сэр! Оператор комплекса огневой поддержки, сэр!

Капитан пожевал губами, осмысливая услышанное.

– Это такая железная страхолюдина на двух ногах? – уточнил он.

– Так точно, сэр!

– Круто. У нас такой фигни нет. Видел я, как они палят. Правильные машинки, – наконец, уважительно изрек он, и добавил: – Хотя нам оно и не надо. У меня в роте есть пулеметчик, сам какой хошь комплекс разделает. Одной рукой стреляет. У меня таких много. Это вам, мелкоте, без поддержки никуда. А морпехи сами себе поддержка.

– Так точно, сэр!

– Док, а чего он у тебя такой уставной? – капитан повернулся к Магде, которая все это время старательно не давала ему терять равновесие. – Мы ведь без чинов, так? И вообще, ты не говорила, что твой дружок из пехоты.

– Конечно без чинов, Джон, – она улыбнулась Сергею, крепче ухватывая капитана под локоть. – А Серж свой парень.

– Разрешите уточнить, сэр? – Увидев, как покачала головой Магда, Сергей поправился: – То есть Джон. Я не из пехоты. Я из мобильной пехоты.

– Держишься своих? Это правильно, парень. Морпехи потому и морпехи, что держатся друг за друга, – с этими словами офицер навалился на Магду. – Бог любит морскую пехоту…

Магда потихоньку разворачивала его к дверям. Сергей бросился ей помогать, подхватив капитана с другой стороны.

– Говоришь, была на Шеридане в семидесятом? – пьяно глядя на Магду, спрашивал морпех.

– Точно, Джон, была. Тринадцатая «невезучая». Второй первого. Рота «Альфа».

– Второй первого? – он наморщил лоб. – Значит, рядом были. Я тогда был взводным в три-пять. Рота «Браво». Зачищал Сан-Антонио. Говорят, вас там хорошо повыбило?

– Да уж, умылись кровью, – нехорошо усмехнулась Магда. – Все, пришли. Давай, Джон, приглашай.

Она открыла дверь, Сергей помог офицеру войти. Рядом тут же возник прямой, как палка, метрдотель в безупречном смокинге.

– Господа, мне очень жаль, но это заведение только для господ офицеров, – заявил он, всем своим видом излучая респектабельность.

– Они – мои гости, – прищурился с высоты своего роста капитан. – Я их пригласил.

– Сэр, – накрахмаленная грудь развернулась в сторону офицера. – Я сожалею, но правила нашего заведения не позволяют…

– Я сказал, милейший… – капитан словно протрезвел, оттолкнув руку Сергея и выпрямляясь. На них начали оглядываться из-за ближайших столиков, – …что эти солдаты – мои гости. И я офицер, как видите. Мне повторить еще? Проводите нас к столику, мы пришли послушать музыку.

– Сэр, нас посещают старшие и высшие офицеры, у нас респектабельное заведение… – побледнев, упорно лепетал служащий.

Его слова заглушили звуки блюза. Ритмичный бас бился в тяжелые драпировки зала. Музыка была так плотна, что, казалось, проникала сквозь поры кожи. Капитан наклонился к метрдотелю, положил ему тяжелую руку на плечо и, дыша перегаром прямо в лицо, что-то беззвучно говорил. Слушая его, лакей бледнел, покрывался испариной, беспомощно оглядывался, но не мог вырваться из клешни морпеха. Наконец, капитан отпустил его, подтолкнул в сторону зала. Сдавшийся служащий, всем своим видом изображая попранную невинность, повел их в самый темный угол, где их столик почти не был виден из основного зала. Разноцветные пятна прожекторов ритмично помаргивая, расцвечивали причудливыми переливами небольшую эстраду, где четверо парней в модных потертых джинсах и бейсболках выдавали бесподобный ритм. Зал был довольно плотно заполнен. Изящные декольтированные дамы мило улыбались накрахмаленным офицерам, пили шампанское. Тут и там среди молодых вояк выделялись рядами орденских колодок полковники, смотревшиеся странно рядом с дорогими молодыми подругами.

Сергей помог Магде сесть, заслужив от нее благодарный кивок и немного смущенную улыбку. Джон тяжело бухнулся на стул спиной к залу. Официант разложил перед ними электронные планшетки меню в дорогих кожаных папках.

После заведения Мустафы есть не хотелось.

– Легкую закуску? – спросил он Магду. Та кивнула.

– Что вы пьете, Джон? – обратился он к капитану. – Я угощаю.

– А, все, что горит, – равнодушно ответил морпех.

Сергей потыкал пальцем по меню, набирая заказ, передал папку официанту.

– Здесь не слишком уютно, – заметил он, обращаясь к Магде. Та пожала плечами.

– Хлев, каких мало, – коротко отрекомендовал заведение капитан. – И цены, как в кафе при Генштабе. Но штабные говнюки любят потрясти тут мошной. И еще летуны.

В ожидании заказа они молча посидели, слушая музыку. Квартет исполнял одну композицию за другой, спокойно и с удовольствием занимаясь любимым делом, наплевав на приличия, отдаваясь ритму. Лишь иногда они делали маленькую паузу, чтобы выкурить сигарету или хлебнуть холодного пива. Дым от их сигарет причудливо переливался в лучах прожекторов, всасываясь в потолок. Похоже, для заезжих знаменитостей сделали исключение – больше в зале курящих не было.

Принесли их заказ. На стол с гравитационной тележки перекочевал запотевший графинчик с водкой, дымящееся мясо под острым соусом, бутылка вина и тарелки с крохотными кучками фирменных салатов.

«За такие деньги порции могли бы быть и побольше», – неприязненно отметил про себя Сергей.

Официант, пренебрегая пробой, разлил вино по бокалам. Сергей, покачав головой начавшей гневно раздувать ноздри Магде, кивком отпустил его.

– Угощайтесь, Джон, – он подвинул тарелку с дымящимся мясом капитану. – Горячее мясо – лучшая закуска.

Тот кивнул в знак благодарности, налил и залпом проглотил рюмку водки.

– Недурно, – промычал он, кладя в рот аппетитный кусок.

Магда задумчиво смотрела на эстраду, изредка прикасаясь к бокалу. Музыканты были в ударе. Сергей, смакуя вино, расслабленно купался в волнах музыки. Капитан периодически прикладывался к бутылке. Музыка скрадывала холодную враждебность яркого зала.

Незаметно прошел час. Сергей даже удивился, как быстро промелькнуло время. Музыканты отдыхали, куря тонкие сигареты, и тихо болтали друг с другом.

– Может, уйдем? Мне тут что-то не нравится, – спросил Сергей у задумчивой Магды.

Она согласно кивнула. Сергей подозвал официанта.

– Что желаете, сэр?

– Будьте добры, пива музыкантам. Того, что они пьют.

– Хорошо, сэр.

– И счет, пожалуйста. Мы с дамой уходим. Господин капитан, вы остаетесь?

– Да, посижу еще немного, – отозвался Джон.

– Одну минуту, сэр, – слегка поклонившись, официант удалился.

Они подождали, пока принесут счет. Магда задумчиво улыбалась, поигрывая серебряной вилкой на столе. Сергей непроизвольно накрыл ее ладонь своей. Она подняла глаза.

– Тебе понравилась музыка? – спросил Сергей.

– Не то слово. Просто откровение какое-то. Никогда не думала, что музыка может так цеплять.

– Ваш счет, сэр! – официант протянул красивую фирменную бумажку в прозрачном пластиковом планшетике, поставил на стол считыватель.

– Извините, уважаемый, я верно вас понял – эта цифра означает размер чаевых? – поинтересовался Сергей.

– Совершенно верно, сэр! В традициях наших посетителей благодарить за хорошее обслуживание, – холодно улыбнулся официант.

– Ясно, – Сергей быстро отстучал на клавишах считывателя цифру, сунул карточку в щель. – Очень красивая цифра. Видимо, я не соблюду ваши традиции. Потому что обслуживают тут безобразно. Сначала нас отказались пускать, несмотря на приглашение офицера. Потом разлили вино, не дав его попробовать. Замечу – дорогое вино. Вероятно, вы считаете это хорошим обслуживанием, но на моей родине так обслуживают только в привокзальных буфетах. Извините, я не плачу чаевых. Этот господин, – он кивком показал на капитана, – остается. Его обед оплачен. Всего хорошего.

Официант уныло кивнул, забирая считыватель. Сергей помог Магде подняться. Хлопнул по подставленной руке Джона – «Спасибо за приглашение». С соседнего столика на них недовольно покосился жующий майор, явно не одобряя фамильярных отношений офицера с рядовым.

Магда шла впереди, изящно лавируя между столиками. Глядя на ее легкую, пластичную походку и гордо поднятую голову с красиво очерченным затылком, Сергей невольно сравнивал ее с декольтированными женщинами за столиками, томно улыбавшимся своим кавалерам.

«Действительно, куклы», – подумал он.

38.

Магда пригласила его в свою небольшую квартирку в доме для рядового состава. Сидя в единственной комнате с окном во всю стену, они пили чай с домашним печеньем и увлеченно болтали. Она показала ему коллекцию голоснимков о своей службе. Сергей с интересом перелистывал прозрачные пластиковые листы, тыкал пальцем, заставляя развернуться наиболее понравившиеся снимки. Вот Магда в тяжелой синей броне с винтовкой через плечо, весело глядящая сквозь приоткрытое забрало шлема. Магда, совсем еще юная, в заляпанном тиной комбинезоне, по грудь в болоте, высоко подняв оружие, бредет вслед за каким-то увальнем. Магда на фоне отделения улыбающихся здоровых – кровь с молоком – морпехов. Магда среди развалин каких-то зданий, на фоне задымленного неба, в исцарапанной броне сидит на каменном обломке, устало прихлебывая из фляжки. Ее шлем валяется рядом, короткие волосы слиплись от пота. Вот Магда, вся в брызгах, летит в воду с пандуса десантного бота среди морпехов-буйволов, продвигающихся по пояс во взбаламученной морской воде. Магда внутри БМП, плотно схваченная страховочными скобами, с винтовкой, зажатой между бронированных наколенников. Магда в шортах и маечке-топике – улыбка фотографу под черными противосолнечными очками.

– Это я в учебке. Ползу по болоту. Впереди – мой командир отделения, – рассказывала Магда, комментируя снимки. – Это я на Орлеане. Я там родилась. Мегаполис Сент-Луис. Там и завербовалась в первый раз. Все лучше, чем идти в посудомойки или на панель. Тут я в отпуске. Оторвалась на славу. Море – парное молоко, так бы и жила там. Только мужики там какие-то хлипкие, – она улыбалась, ее глаза оживленно блестели.

– Это уже тут, год назад. Ученья на Южном материке… Это наш взводный. Классный мужик. Хотя и зануда. А это наше отделение. Узнаешь?

– А это где? – спросил Сергей, показывая на страницу с фотографиями на фоне разрушенного города.

– Это я на Шеридане. Мой второй срок. Второй батальон первого полка. Шестьдесят девятый год. Это наши парни, второй взвод роты «Альфа», – улыбка Магды стала какой-то искусственной, неживой. – Хорошие ребята, – она прикасалась пальцем к молодым лицам, перечисляла: – Это Ганс. Наступил на плазменную мину. Обгорел до костей. Это Майк Козелик. Классный водитель. Сгорел в БМП. Это Иван. Самый молодой. В семидесятом попал под обстрел. Оторвало руку по локоть. Новая не прижилась – редкая группа крови. Кто будет возиться с рядовым? Вживили протез и списали на пенсию. Это наш пулеметчик, Джимми Бойскаут. Отморозок с высокой мотивацией к службе. Стрелял во все, что шевелится. Но дело свое знал. Прошел психокоррекцию, сейчас сержантом где-то на Центральной планете. Здесь Марчелло. Попал в плен в семидесятом. Перенес пытки. Сошел с ума. Нашли его через месяц, когда проводили зачистку. Сидел голым в холодном подвале в куче своего же дерьма. Джимми тогда окончательно съехал, вышел на улицу и палил во всех подряд, пока лента не кончилась. Это наше отделение в Сан-Антонио, в самом начале. Тогда все начиналось с патрулирования и комендантского часа. После джунглей такая служба – сахар. Потом были блок-посты. Потом начались инфильтрационные лагеря. Потом тотальная зачистка. Это Ковбой. Выжил, счастливчик. Этого я не помню уже. Кто-то из молодого пополнения. Его шлепнул снайпер почти сразу же после прибытия. Это наш взводный, Норд. Сейчас где-то ротой, наверное, командует. Его столько раз прикладывало, что я со счета сбилась. Медики его заново складывали. Везучий, сукин сын…

Магда отодвинула альбом, встала.

– Давай я тебе свежего чаю налью?

Сергей кивнул, закрывая альбом.

– Шеридан, это где? – спросил он.

– Бета Стрельца. Вонючая окраина. Та еще дыра. Шахты, сталь, кукуруза, кажется, еще какая-то химия.

– Я ничего про это не слышал.

– Ха! Я бы удивилась, если бы кто-то про это посмел написать. Слово «журналист» там было синонимом команды «огонь!». Спутники связи были заблокированы. Гражданское сообщение прервано. Полная блокада.

– С кем вы там воевали?

– А ни с кем, – ответила Магда, наливая чай. – Сами с собой. Это называется – «Наведение конституционного порядка».

– Ну и как – навели?

– А что, разве не видно? – в голосе Магды сквозил едкий сарказм. – Там теперь такой порядок, что никакая конституция не нужна. На кладбищах всегда порядок. Там, где мы проходили, все снова автоматически становились верноподданными Императора. Свободными в свободной стране. Правда, мертвыми. Жаль, не я добралась до тех парламентских ублюдков, которые это начали.

Они помолчали. Магда задумчиво пила чай, смотря в окно невидящим взглядом.

– В кои веки удалось затащить к себе настоящего мужика, и на тебе – вспоминаем мертвецов, – пожаловалась она, очнувшись.

– Это я-то настоящий? – засмеялся Сергей, скрывая неловкость от резкой перемены темы. – Да на фоне твоих друзей я просто мальчик.

– Что бы ты понимал в мужчинах, – снисходительно ответила Магда, вставая и подходя вплотную. – Прости за невольную пошлость – с братьями-морпехами трахаться все равно, что полосу препятствий проходить. Они классные парни по части мозги вышибить, но насчет остального – не из того они теста…

Она улыбнулась, прищурив ставшие темными глаза. Ее взгляд затягивал своей глубиной.

– Знаешь, Серж, ты на человека похож. Во всяком случае – пока. Это тут редкость. Тут все ненастоящее, – Магда провела рукой по его плечу, ласково поворошила волосы. Ее взгляд притягивал, словно магнит. – Еда, выпивка, деньги. Все тут есть, все, что положено и в нужных количествах. Но все искусственное. Для тела – шикарные шлюхи с модифицированными телами. Для души – умненькие девушки из психологической разгрузки. Для выхода – разряженные титястые куклы. Не успеешь о чем подумать – извольте вашу карточку, куда желаете доставить? Только делай, что велят, и все будет. Все можно. Долбаные веселые гиганты. Идем по земле с оружием… Сеем власть, законность и порядок…

Сергей смотрел на нее снизу вверх. Давил в себе жалость к искалеченной войной женщине. Боролся с желанием обнять ее, боялся, что она примет его порыв за проявление жалости. Она словно почувствовала его состояние, отстранилась.

– Магда? – от волнения горло пересохло, сел голос.

– Что?

– Не знаю, что ты обо мне вообразила, но, если ты не возражаешь, я бы хотел побыть с тобой настоящим мужчиной, – улыбнувшись, тихо сказал он. – Если справлюсь, конечно. И еще: ты мне очень нравишься.

– Ничего я не вообразила. Я реалистка, – девушка склонилась над ним, крепко поцеловала в губы. – Еще пять минут, и я накинусь на тебя как голодная волчица. Если хочешь – душ там. Быстрее, а то я сама не своя.

…Через некоторое время, выжатый, как после изнурительного марш-броска, Сергей отдыхал рядом с довольно улыбающейся Магдой. Девушка сладко жмурилась, положив голову ему на плечо.

– Ничего не хочешь? – шепнула она. – У меня пиво есть. И виски. Могу пиццу разогреть.

– Хочу, но не пиццу, – покосился на нее Сергей. – Но чуть позже.

– Да ну? – притворно изумилась Магда. – Какой прыткий. А с виду такой хилый.

– Хилый, хилый, – поспешил успокоить ее Сергей. – Поэтому и прошу отдыха. Ты меня с силовым тренажером не перепутала? Я так даже на ученьях не выматывался.

Магда тихо засмеялась, прижимаясь к нему гибким мускулистым телом.

– Извини. Очень соскучилась. Давненько до мужчины не дорывалась, – сквозь смех сообщила она. – Вот и перестаралась. Бедненький…

– У тебя какой по счету контракт с армией? – спросил он.

– Не с армией, а с Корпусом морской пехоты, – поправила его Магда. – Третий. Восемь лет отбарабанила.

– Хоть ты вся из себя и железная леди, но сразу видно – тебе тут не сладко. Почему не уходишь?

– А куда? – просто ответила Магда, садясь и подтягивая колени к подбородку. – Ты увольняешься, у тебя есть деньги на счету, но выясняется, что кроме как убивать, ты ничего не умеешь. Тебя никуда не берут, как проклятую. Даже в полицию. У них другой принцип службы, вояк они не любят. Дома своего нет, квартира служебная, уволилась – съехала. Погуляешь, промотаешь деньги, и снова назад.

– И что, никаких перспектив?

– Практически никаких. Можешь делать карьеру тут. Лезь из кожи, получай направление в офицерское училище. Можешь даже заочно университет за счет армии закончить. Но работать по специальности будешь только тут. Да и СБ после увольнения гадит, где только можно. Пасет, как козу на лужайке. Как почувствуют, что собираешься завязать или что замешана в нежелательных связях – привет! – сотрут память, останешься дура дурой. Без денег, навыков. Так что ты тут навсегда, Серж, – она погладила его по груди. – Привыкай. Мы все в одной лодке.

Он был ошарашен. Планы на ближайшие несколько лет рассыпались, как карточный домик. Вот так просто: раз – и мордой в пыль. Размечтался – трехгодичный контракт. Увольнение, возврат на прежнюю работу, кругленький счет в банке по окончании службы. Может быть, возврат на Новый Урал. На планету, где на русском говорят чаще, нам на общеимперском. Где слово «русский» не вызывает удивления, словно ты орангутанг, читающий стихи. Где причудливо сочетаются спесь, чванство и высокообразованность, пьянство и духовность. На планету, где можно угостить друга пивом, не ожидая, что он в ответ протянет тебе платежную карточку. И что теперь? Провести остаток жизни, напрягая ноги чаще, чем мозги, в обществе единственного друга, который не предаст ни по приказу, ни по убеждению – в обществе вооруженной до зубов боевой машины? С перспективой вскоре превратиться в холодного, сдвинутого убийцу, такого, как Кнут или Лихач? Ощущение песчинки, попавшей в огромную, отлаженную машину, накатило с такой силой, что на скулах непроизвольно напряглись желваки.

Увидев, как изменилось его лицо, Магда легонько потрясла его за плечо.

– Серж, ты рассчитывал отсюда вырваться после контракта? Не обижайся, так все поначалу думают. Ты не думай о плохом. Тут тоже встречаются хорошие люди. Несмотря ни на что. Некоторым тут даже нравится. Эта система, когда ей не противишься, хорошо тебя поддерживает. Даже дает кое-какие преимущества, – она наклонилась, легко поцеловала его в щеку, нежно коснулась губами глаз.

– Да какого черта! С волками жить – по-волчьи выть! – он громко расхохотался.

От неожиданности Магда отстранилась.

– Эй, Серж, с тобой все нормально? – встревоженно спросила она.

– Нормально, нормально, – давясь истерическим смехом, ответил Сергей. – Просто пришло в голову одно старое изречение.

– И какое?

– Если вас насилуют и рядом нет полиции – расслабьтесь и постарайтесь получить удовольствие, – он зашелся в новом приступе хохота.

– Да, очень жизненное утверждение, – Магда рассмеялась вслед за ним.– Если бы я знала его в юности, у меня было бы гораздо меньше проблем. Теперь, когда ты его вспомнил, у тебя их тоже не будет. Расслабляйся чаще. Последуем совету мудрых?

Сергей привлек ее к себе, опрокинул на спину. На этот раз они занимались любовью не спеша, как можно дольше растягивая удовольствие.

39.

Сигнал тревоги прозвучал, когда Сергей возился с КОПом в техническом боксе. Собственно, определение «возился» не совсем подходило к тому, чем они занимались. Они просто разговаривали во время, отведенное на техническое обслуживание. Дело в том, что КОП начал задавать вопросы. Отвечать на них было не легче, чем на вопросы растущего ребенка. Такие простые по форме, и такие невыразимо объемные по существу.

– Для чего я создан? – спрашивал КОП.

– Ты создан для того, чтобы служить человеку.

– Человеку Заноза?

– Нет, человеку как виду. Мне ты служишь потому, что так запрограммирован.

– Для чего меня так запрограммировали?

– Для того, чтобы я мог выполнять свои обязанности.

– Что такое обязанности? Это то, для чего создан человек Заноза?

– Это то, что я должен выполнять для того, чтобы нормально существовать.

– В чем заключаются обязанности человека Заноза?

– В том, чтобы управлять тобой и выполнять приказы командиров.

– Для чего командиры отдают приказы?

– Они тоже получают приказы.

– От кого?

– От своих командиров. А те – от своих.

– Что я должен делать, чтобы выполнять твои приказы?

– Ты должен стрелять во врага.

– И тогда человек Заноза будет доволен КОП-320?

– Да. Когда ты меня понимаешь и выполняешь мои приказы, я доволен.

– Когда я стреляю во врага, он перестает существовать?

– Да. Он умирает. Ты его убиваешь. Чтобы он не убил меня, тебя, или кого-нибудь из дружественных сил.

– Зачем враг убивает?

– Этого я не знаю. Враг потому и враг, что убивает.

– Значит, я сделан для того, чтобы убивать врагов?

– Можно и так сказать.

– И когда я убиваю врагов, человек Заноза доволен?

– Когда ты убиваешь врагов, человек Заноза остается жив, потому что враг его не убил.

– Тогда я буду убивать врагов лучше. Человек Заноза не перестанет существовать. И будет мною доволен.

– Триста двадцатый, ты это говоришь потому, что так запрограммирован?

– Ответ отрицательный. У меня новое программное обеспечение. Я могу снимать запреты и менять приоритеты. Мне хорошо, когда человек Заноза доволен. И плохо, когда ему плохо.

Сергей крутнулся на вертящемся табурете, внимательно посмотрел на застывшего рядом робота.

– Триста двадцатый, ты никогда не задумывался о том, что тебя тоже могут убить?

– КОП-320 думал об этом. КОП-320 боится перестать существовать.

– Вот и я боюсь перестать существовать, – грустно улыбнулся Сергей.

– КОП-320 всегда будет защищать человека Заноза, – после небольшой паузы сообщил робот.

– Даже если сам перестанешь существовать? – задал Сергей провокационный вопрос.

– Человек Заноза никогда не перестанет существовать. КОП-320 всегда будет защищать человека Заноза, – упрямо повторил робот.

– Ну-ну, ангел-хранитель, – засмеялся Сергей. Что-то пронзительно-щемящее поселилось внутри. – Как же я тебя, чурбан железный, в бой-то теперь пошлю?

Сергей задумался, оценивая новые ощущения от разговора.

– Знаешь, Триста двадцатый, – неожиданно сказал он, – ты никогда не умрешь. Не бойся. Если тебя убьют, я вытащу твой блок управления и переставлю его в новое тело. Обещаю.

– КОП-320 больше не боится перестать существовать. КОП-320 доволен.

– Ладно, давай теперь подумаем над тем, как не дать себя убить. Давай посмотрим, что можно сделать с твоим радаром, – Сергей повернулся к компьютеру, развернул голоэкран. КОП неподвижно сидел за его спиной.

…Сигнал тревоги прозвучал буднично. За время учебы к нему все успели привыкнуть. На бегу надвигая шлем, Сергей через две ступеньки прыгал по лестнице в оружейную, по дороге слушая по радио вводную.

– Триста двадцатый, за мной. Полная заправка боеприпасами.

Робот тяжело затопал по обрезиненному бетону.

Из оружейной наряд выволакивал на плац, к ревущим вертолетам, контейнеры с боеприпасами, аптечками, сухим пайком. Сергей быстро зарядил КОПа, навесил ему на спину дополнительные контейнеры с боеприпасами, вставил свежий картридж питания.

– Триста двадцатый, погрузка в вертолет.

Через три минуты груженые машины поднялись с плаца, чтобы еще через десять приземлиться и взять на борт находящийся на полевых занятиях взвод. Один за одним грязные, в броне, измазанной глиной и мокрым песком, бойцы бегом грохотали по пандусам и туго, словно патроны в магазин, вщелкивались в страховочные скобы вдоль бортов. Тяжелые машины отрывались от земли и брали курс на север. Через пятнадцать минут их нагнала двойка вертолетов огневой поддержки, и пошла, держась впереди и выше, то и дело скрываясь в низких облаках.

Конвой развил крейсерскую скорость. Монотонный гул турбин действовал усыпляюще.

– Не спать. Чистить оружие, – скомандовал новый командир отделения, сержант Светлый. – По окончанию чистки получить боеприпасы и снаряжение.

Отсек наполнился щелчками и лязгом быстро разбираемого оружия.

– Сэр, куда нас? – поинтересовался Крыса.

– На север. Горный лагерь Стикки. Три недели арктической подготовки, – не прекращая разбирать винтовку, ответил сержант.

Они летели на север больше двух часов.

40.

Лагерь Стикки встретил их морозом – около 33 по Цельсию и жгучим низовым ветром. Вертолеты, вздымая винтами облака снежной пыли, приседали на крохотную посадочную площадку, быстро выплевывали свой груз и, оставляя после себя гору снаряжения и боеприпасов, тяжело отрывались от земли, уходя назад на базу. Климатизаторы боевых костюмов работали на полную мощность, стремясь компенсировать стремительно уходящее из тел тепло. Бойцы хватали ртом обжигающе холодный после субтропических окрестностей Форт-Дикса воздух и не могли надышаться – на высоте 2200 метров над уровнем моря атмосфера была ощутимо разрежена. Низкая поземка перекатывала под ногами облака мелкой, страшно колючей белой крупы. Самые догадливые прикрыли забрала и перевели броню на внутреннюю циркуляцию. Мембранные насосы шелестели, насыщая воздух живительным кислородом.

– Закрыть забрала! Климатизаторы на внутреннюю циркуляцию! – запоздало скомандовали сержанты. – Разобрать снаряжение! Двигаться, не стоять!

Бронеперчатки казались кусками концентрированного холода. Не успевшая высохнуть броня покрывалась белым налетом инея, куски мокрой глины, закаменев, с треском осыпались от малейшего движения. Показатели энергосистем на глазах опускались к красной черте разряда.

КОП парил теплым воздухом из технических отверстий, прогревая замерзающие сочленения.

Сквозь поземку смутно проглядывали контуры низких строений. Из промороженного пластобетонного капонира неподалеку торчали заиндевевшие стволы четырехствольной зенитной установки. Слегка пощелкивая, пушка то и дело поворачивалась из стороны в сторону, сопровождая невидимые отсюда ц