/ Language: Русский / Genre:sf_fantasy

Магия в стиле экстрим

Ирина Веретенникова

На пороге смерти Паулине Назаровой предоставляется выбор: умереть или стать ученицей странного незнакомца. Выбирая жизнь, девушка пока и не представляет, насколько экзотическим и экстремальным окажется обучение у холодного мага Хегельга. С этой минуты существование Паулины превращается в бесконечное выживание, где нет места слабости, жалости, а любая поблажка может стоить слишком дорого. Её новая жизнь − это урок "Умри или познай!", и вместе с главной героиней его проходят целые народы, миры и само мироздание. Хладнокровный учитель не собирается жалеть ученицу и его уроки кажутся Паулине невыносимой жестокостью, пока она не осознаёт, что это единственный способ разбить тесную скорлупу человеческого сознания и стать кем-то иным. Но потерять человечность, значит лишиться прошлого, забыть себя прежнюю и оттолкнуть любимого человека. К борьбе за выживание прибавляется мучительная борьба с самой собой. В решающий момент Паулина осознает, что выиграть можно только забыв всё, чему так тяжело учили, нарушить правила, доверять лишь интуиции, приняв себя такую, как есть. Каждая прожитая минута и преодолённый барьер приближают к ответу на главный вопрос: какова должна быть цель, чтобы оправдать столь экстремальные средства? В сражениях и испытаниях героиня неоднократно подходит к грани своих физических и духовных возможностей, каждый раз переступая через себя. На рубеже жизни и смерти ей открывается чудо рождения вселенной и, наконец, становится очевидным, ради чего пройдены все испытания.

Веретенникова Ирина

Магия в стиле экстрим

Глава 1

Запах свежесваренного кофе витал по маленькой кофейне ароматным шлейфом. Улыбчивая официантка поставила на столик две чашечки дивного напитка. Я невольно засмотрелась на пар, поднимающийся с горячей поверхности белёсыми струйками. Он плавно летел вверх, пока не растворялся в воздухе, щедро источая знакомый будоражащий запах. Два кубика сахара упали в чашку и исчезли в плотных пузырьках пенки. За таким напитком можно с удовольствием провести некоторое время: размышлять, грезить, вспоминать.

Я же полчаса делала вид, что внимательно слушаю подругу, а на самом деле, мечтала быстрее закончить разговор, точнее монолог Лены. Лёгкую грусть вызывали мысли, что общих тем для обсуждения с каждым годом становится меньше. А ведь когда-то мы были лучшими и закадычными подругами, вместе росли, учились в институте. Но потом пути постепенно разошлись. Лена вышла замуж, переехала в другой район, обзавелась двумя милыми карапузами. А вот я… Эх, не буду сыпать соль на сахар, ведь сейчас за окном улыбается приятное солнечное утро. Моя ленивая суббота!

Законный и долгожданный выходной начинался так хорошо. В планах было поваляться в кровати до обеда и не отвечать на звонки. Только благодаря Ленкиной настойчивости, я бы даже назвала её неукротимостью, пришлось подняться раньше, причесаться и выйти из дому. Когда подруга что-то задумывала, остановить её редко кому удавалось, и я точно не принадлежу к этой категории смельчаков. Несмотря на мои активные протесты и жалобы, мы всё-таки встретились.

Лена пригласила меня в новую маленькую кофейню, открывшуюся неподалёку. Я ещё неделю назад положила глаз на это заведение. Нас обеих привлёк уютный интерьер с плетёной мебелью. Милые круглые столики с бежевыми скатертями, забавные настольные лампы и кресла с высокими удобными спинками располагали к неспешному кофепитию. Радовало обилие живых цветов в подвесных кашпо. Гости купались в уютном облаке тихих мелодий, улыбок персонала, ароматов изысканного кофе, ванили и выпечки. Подобные заведения я встречала только в старом Львове и навсегда влюбилась в их особенный дух. Как же приятно вдруг обнаружить такую кофейню совсем рядом с домом.

Официантка принесла меню десертов, и мне пришлось глубоко задуматься. Уж очень разнообразный выбор предоставляло это чудное заведение. Я отхлебнула горячий кофе и блаженно прикрыла глаза от удовольствия. Сейчас бы яблочный штрудель заказать, для полного счастья! Чтобы слоёное тесто непременно хрустело, а в прослойках попадалось много изюма, миндаля и тёртого яблочка, присыпанного корицей. Голова закружилась от увиденной в мечтах сладкой картинки. Медленно прихлёбывая кофе, я читала названия предлагаемых десертов и погружалась в кулинарные грёзы. Голос подруги звучал где-то далеко и монотонно. Увлекательный мир штруделей, эклеров, бизе и крем-брюле затмил реальность, щекотал нервы воспоминаниями о нежном вкусе, будоражил пряными ароматами.

С небес на землю меня спустил громкий щелчок. Я встрепенулась и удивлённо уставилась на подругу. Лена шумно расстегнула сумку и выловила круглое зеркало. Подруга не удержалась и мельком глянула на отражение, а потом сунула зеркало мне в руки.

— Вот, Паулина, посмотри на себя! — в голосе подруги послышались воинственные нотки. Похоже, она заметила, что её не слушают. Я виновато взяла зеркало и уставилась на себя.

— Смотрю и что?

— Как это "что"? Смотри внимательно!

— На что конкретно смотреть? Тушь не размазалась, между зубов ничего не застряло, я ничем не испачкалась. В чём проблема? — моё недоумение ещё больше возмутило Лену.

Она шумно засопела, собираясь с духом для новой обвинительной тирады. Я продолжала спокойно рассматривать себя. С зеркальной поверхности на меня смотрела вполне миловидная женщина, выглядевшая гораздо моложе своих лет. Искренне хотелось в это верить. Подумаешь, ушки чуть торчат и носик широковат, зато глаза большие, в опушке длинных густых ресниц. И цвет на любой вкус: правый глаз карий, а левый ярко-голубой. Я провела ладонью по светло-русым волосам и попыталась пригладить разметавшиеся пряди. Не королева красоты, чего уж там, но и не уродина. Хорошо бы сбросить десяток килограмм, но это не так критично, чтобы впадать в панику.

— Ты же симпатичная девушка! — пошла в наступление подруга. Фраза вызвала у меня ухмылку, потому что не составило труда сообразить, к чему затеян разговор.

— Симпатичная, — подтвердила я и продолжила рассматривать себя.

— К тому же с высшим образованием и отдельной жилплощадью, — повысила голос Лена и подняла указательный палец для усиления эффекта.

— Ой, и не говори! Сама не нарадуюсь! — поддакнуло отражение.

— Но тебе уже стукнул тридцатник, — указательный палец с аккуратным маникюром обвинительно направился в сторону моей персоны.

— Спасибо, что напомнила, — а вот и удар ниже пояса. Хуже этого мог быть только вопрос: "А почему ты ещё не замужем?", который Лена тут же бесцеремонно озвучила.

— В личной жизни у тебя полный вакуум: ни мужа, ни детей, даже любовника нет.

— Послушай, Леночка, это немножечко не твоё дело, — вяло ответила я и сделала вид, что очень увлечена содержимым наполовину опустевшей чашки.

— Не моё? А чьё, если ты не в состоянии о себе позаботиться? Мы с твоей мамой…

— Ах, вот оно что! — перебила я. — Без мамы тут не обошлось. Теперь понятно, откуда уши растут.

— Да! Мы с Галиной Васильевной переживаем за тебя, — распалялась Ленка ещё больше, — и даже кое-что придумали!

— Это и пугает! Хватит пристраивать меня чьим-то братьям или знакомым. Достаточно позора, — я переполнилась решимостью пресечь на корню любые брачные инициативы этой неугомонной парочки, спевшейся на почве сватанья меня всем холостякам в округе.

— Это совсем не то, что ты думаешь, — замахала руками Лена, — никаких женихов и свиданий.

— Да? Ты уверена? — сарказм, похоже, обидел Ленку в лучших чувствах, но она проглотила раздражение и продолжила наступление.

— Обещаю, никаких мужчин. Мы просто сходим к моей знакомой. Вы поговорите и, быть может, она объяснит, почему мужчины шарахаются от тебя и исчезают после третьего свидания.

Я посмотрела Ленке в глаза и увидела только жалость. Как же плачевно моё положение, если близкие люди уже в открытую, совершенно не стесняясь, говорят неказистую правду в лицо. Но правоту подруги нельзя не признать. Моё невезение в личной жизни — это анекдот и притча во языцех. Как тут понять, что я делаю неправильно? Просто мужчины бегут от меня, словно от чумной. Хотя первые свидания проходят романтично и многообещающе. Но заканчивается второе, максимум третье свидание, и я снова остаюсь одна. Только неиссякающий оптимизм и упрямство мамы, да ещё подруги Ленки заставляли меня время от времени снова надеяться и собираться на встречу с очередным "беглецом".

— Лена, ну чем может помочь твоя знакомая? — тихо вздохнула я и сделала последний глоток кофе.

— Она экстрасенс, — выпалила Ленка, а я поперхнулась и уронила чашку на стол. Посетители кофейни, как один, повернулись в нашу сторону, и мне захотелось провалиться сквозь землю.

— Кто? — переспросила я, когда справилась с кашлем. Было-было, но чтоб такое!

— Она очень хороший экстрасенс, Паулина.

— Нет! Ваши методы становятся слишком экстремальными, а фантазии переходят все границы, — я подскочила и кинулась искать в сумке кошелёк.

— Не горячись!

— Отстаньте от меня! — когда кошелёк был найден, мне оставалось быстро расплатиться и ринуться к выходу.

— Паулиночка, мы же хотим, как лучше…, - едва успевая за мной, тараторила Лена.

— Это уже слишком! — протестовала я и ускоряла шаг. Мы выскочили на улицу и оказались среди идущих по своим делам людей. На нас стали обращать внимание.

— Паулина, клянусь, если согласишься пойти, мы отстанем от тебя, — сделала последнюю попытку подруга. Я резко остановилась и Ленка с разбегу врезалась мне в спину. Вот и прозвучало предложение, от которого невозможно отказаться! Сейчас нужно поймать подругу на слове! Только кто кого поймал?

— Клянёшься? — подозрительно переспросила я и оглянулась.

— Конечно! Честное слово! — закивала Лена, преданно глядя в глаза.

— И никаких больше дурацких знакомств?

— Никаких знакомств, клянусь! — эта хитрюга уже поняла, что подцепила меня на крючок. Она торжественно изобразила пионерский салют и ухватилась за мой локоть.

— Но к обеду мы должны быть у моих родителей. Сегодня же праздник, вдруг опоздаем?

— Тут недалеко, мы успеем к началу торжества. Обещаю!

Последняя попытка отвертеться разбилась о Ленкину продуманность и напористость. Я обречённо вздохнула и тоскливо глянула на манящую вывеску кофейни. Ну почему мы должны идти к какой-то сомнительной Ленкиной знакомой? С огромным удовольствием я бы провела время за ещё одной чашечкой кофе, всё-таки заказала бы яблочный штрудель или кусочек фирменного тортика. Эх! Но с другой стороны, ради того, чтобы от меня навсегда отстали и перестали сватать всем подряд, можно и потерпеть.

— Ладно, пионер, веди! — сдалась я и Лена, как бульдозер потянула на противоположную сторону улицы.

Вопреки ожиданиям, загадочным экстрасенсом оказалась миловидная женщина лет сорока. Она обитала в обычной маленькой квартирке и посетителей принимала тут же. Я напридумывала всевозможной экзотики, но знакомство получилось гораздо проще. Нам открыли дверь и приветливо улыбнулись. Скепсис и неприязнь разбились о радушие хозяйки квартиры. Уже через секунду я искренне улыбалась в ответ и рассыпалась в комплиментах на тему уюта и ухоженности нехитрого интерьера.

— Можете не разуваться, Паулина, — разрешила Ленкина знакомая и пригласила пройти дальше.

Подруга осталась ждать в прихожей, а я шмыгнула носом и последовала за Ларисой Владимировной. Она распахнула дверь дальней комнаты и пропустила меня вперёд. В душу закрались первые змейки тревоги, отчего-то заныло сердце. Промелькнула мысль, что из этой двери мне предстоит выйти другим человеком. Я мотнула головой и сбросила мимолётное ощущение. Что за глупости приходят на ум?

Внутри царил загадочный сумрак из-за плотно задёрнутых штор. На клиента нужно воздействовать мистическим антуражем, чтобы усыпить бдительность. Хорошая тактика. Лариса Владимировна прошла вслед за мной и захлопнула дверь. Я с интересом оглядывалась по сторонам и пыталась рассмотреть окружающую обстановку. Хозяйка чиркнула спичкой и одну за другой зажгла десять свечей. Они располагались в ряд у противоположной стены. От пола до потолка здесь разместились разнообразные иконы: маленькие и большие, в серебряных оправах и совсем простые, новые и почти стёртые образы. Лики святых смотрели торжественно и сурово, и мне сделалось как-то не по себе. Столько икон вместе я видела разве что в церкви и уж точно не ожидала столкнуться с таким их количеством в приёмной экстрасенса. Но даже намеренно благостная обстановка и приветливость хозяйки не помогли мне поверить в какие бы то ни было потусторонние способности Ларисы. Однако посмотреть на этот спектакль уже довольно любопытно.

— Присаживайся, — женщина указала на стул с изогнутой спинкой.

Вокруг овального стола располагались ещё три стула. Я села на предложенное место и положила руки перед собой, внимательно разглядывая Ларису. Хозяйка квартиры входила в образ загадочного экстрасенса. Она обошла комнату по кругу и села напротив. В центре стола загорелась ещё одна свеча. Пламя бросило дрожащие блики на моложавое лицо женщины, обрамлённое завитками густых волос. Лариса протянула руки и накрыла мои ладони. В её глазах отражалось пламя свечи, и я невольно залюбовалась. Отблески огня всегда завораживали мою не особо верующую, но чувствительную натуру. Лариса пригнулась к столешнице. Она смотрела через пламя. Огонёк затрещал, заволновался, повалил чёрный дым. Лицо женщины исказилось мукой, миловидные черты превратились в жуткую гримасу. А вот и первые спецэффекты.

Я хмыкнула про себя. О, да тут драмтеатр одного актёра. Интересно, Лариса долго репетировала такую мину? Внезапно свеча потухла. Это случилось так неожиданно, что я даже вздрогнула. Теперь единственным источником света служили свечи у стены с иконами. Они горели за спиной Ларисы, и мне не удавалось разглядеть выражение лица экстрасенса. Зато теперь в ход пошёл новый эффект — звуковой. Низким изменившимся голосом Лариса шептала непонятные слова, а потом громко и отчётливо произнесла:

— Знаю, зачем ты пришла.

— Конечно, Ленка уже выложила про меня всю подноготную, — вставила я, улыбаясь. Но Лариса продолжала монотонно вещать, игнорируя сарказм.

— Для тебя в этом мире ничего больше нет: ни семьи, ни будущего, ни даже времени…

— Спасибо, утешили.

— Круг твоих перерождений завершён, — сообщили мне, а я окончательно убедилась — это замечательно поставленный спектакль. Как можно поверить в подобный бред? На что рассчитывает Лариса?

— Так мне теперь даже кошечкой или собачкой не переродиться? — едва сдерживая смех, уточнила я. Цепкие жилистые пальцы сильно сдавили мои запястья. Лариса подскочила и, перегнувшись через стол, приблизила ко мне лицо. Её голос упал до шёпота.

— Отверженная душа, — зловеще прошептала экстрасенс.

— Знаете, сначала я думала, что вы актриса, но теперь уверенна — вы сумасшедшая!

Представление перестало забавлять. Лариса вела себя неадекватно, а я жуть, как боюсь ненормальных. Её пальцы, словно гусеницы, перебирались вверх по моим рукам, наверняка теперь синяки останутся. Таким темпом она скоро и до горла доберётся.

— Тебя нет для этого мира, Отверженная душа. Время истекло! — внезапно заорала Лариса, практически заваливаясь на стол.

— Отпустите! — занервничала я, пытаясь отодрать от себя ненормальную, вопящую женщину. Но она лишь сильнее сжала руки, и беспрерывно твердила одну и ту же фразу:

— Тебя нет! Тебя нет, нет, нет…

Моё терпение лопнуло. Я подскочила, стул с шумом откинулся назад. Грохот падающей мебели немного привёл в чувства Ларису. Вопли на пару секунд прекратились, мне оставалось воспользоваться заминкой и вывернуться из цепкого захвата. Надо бежать отсюда подальше! Нащупав дверь, я рванула ручку на себя. После сумрака комнаты глаза на мгновение ослепил яркий свет. Но возобновившиеся крики Ларисы заставили бежать без оглядки. Они подстёгивали быстрее нестись по коридору к улыбающейся Лене.

— Ну, подруженька, никогда тебе этого не забуду! — бросила я, подбегая и хватая Ленку под локотки.

— Паулина, что случилось? — мямлила она, пока мы пытались открыть входной замок.

— Твоя знакомая спятила!

— Ты что такое говоришь?

— Бежим отсюда! — дверь поддалась, и мы выскочили из злополучной квартиры. А вслед нам нёсся леденящий душу крик Ларисы:

— Отверженная! Тебя нет!

Не помню, как мы выбежали из подъезда, как очутились в маленьком тихом парке за четыре квартала от дома Ларисы. Я рухнула на скамейку, а рядом еле дыша, уселась Лена. Минут десять мы молчали и пытались восстановить дыхание, утихомирить сильно бьющиеся сердца.

— Паулина, не понимаю, что произошло…

— Значит так, — перебила я подругу, — никаких больше сумасшедших экстрасенсов, бабок, прорицательниц и тому подобное. Поняла? Это во-первых, а во-вторых: я с тобой сходила к Ларисе, теперь отстаньте от меня со сватовством!

— Хорошо, но…

— Никаких "но"! Тема закрыта навсегда. Пойдём, нас ждут у родителей. Расскажешь сообщнице, по совместительству моей маме, что вы навсегда оставляете меня в покое.

Лена трагически вздохнула и поплелась следом. Летнее солнышко, голубое безоблачное небо и щебет птиц постепенно вернули хорошее настроение. Прогулка по городу пошла нам на пользу, особенно квартал с яркими витринами магазинов. Я выкинула из головы сумасшедшие бредни Ларисы и наслаждалась погожим деньком. Рядом шла подруга, так и не произнеся ни слова. Но уже перед подъездом родительского дома Лена не выдержала и дёрнула меня за рукав.

— Паулина, что сказала Лариса? Почему она кричала странные слова?

Я остановилась и подставила лицо солнечным лучам. На губах блуждала рассеянная улыбка, о плохом думать совершенно не хотелось. Сегодняшний день странный, но с каждой минутой крепла уверенность, что вечером события развернуться гораздо интересней. Да, бесспорно, сегодня будет незабываемый вечер и ночь, мне так этого хотелось!

— Она сказала, что меня нет для этого мира. Ну не сумасшедшая ли?

— Ты права. Не знаю, что произошло с Ларисой.

— Ладно, забудь! Пойдём, нас уже заждались. Сегодня я напьюсь на радостях и на то есть несколько причин!

— Давненько я не гуляла у вас на праздниках!

— Знаешь, Лен, такое чувство, что сегодня меня ждёт сюрприз. Душа так и просит чего-то нового! Как подумаю об этом, так по спине мурашки бегут.

Мы зашли в подъезд и поднялись на пятый этаж. Нас вели ошеломительные ароматы праздничных блюд. Губы невольно растянулись в предвкушающей улыбке. Главным поводом для сегодняшнего веселья послужил мамин День рождения, причём юбилейный! 50 лет — круглая дата, и праздновать столь торжественное событие семья захотела с размахом. За хлебосольным столом собралось почти всё семейство Назаровых, а это двадцать пять человек. В трёхкомнатную "сталинку" съехалась родня со всего города, а тётя Даша не поленилась выбраться даже из деревни. Изюминку празднику придавала нежданная новость. Дело в том, что именно сегодня мы продали старое пианино!

После двадцати лет совместной с ним жизни, наконец, нашлись покупатели, согласившиеся вывезти трехсоткилограммового монстра. Пианино такой зверь, которого очень легко приобрести, а вот избавиться чрезвычайно трудно. Мама до сих пор понять не могла, о чём думала, когда соглашалась на мои уговоры купить инструмент. Не иначе случилось затмение или магнитные бури.

А мы гадали, почему у бывших хозяев на глазах стояли слёзы, когда наши грузчики вывозили инструмент? И спустя столько лет точно выяснилось — это слёзы счастья. По назначению пианино использовалось неприлично короткий срок, а потом оно служило чем угодно, но только не музыкальным инструментом. Нашу радость поймут те, кто имеет в доме такого же монстра с лакированными боками, нестираемыми кругами на полировке от горячих кружек и другими следами нецелевого использования. После недолгой музыкальной карьеры, пианино продолжали жизнь уже в качестве тумбочек, подставок для цветов или собирателей пыли. Наш инструмент тоже постигла подобная судьба, но теперь в его существовании намечались крутые перемены.

Когда прибыли грузчики и глянули на предмет, который придётся спускать с пятого этажа, пропитые и обветренные лица очень погрустнели. Общесемейной эйфории это ничуть не испортило, и мы весело провожали их из квартиры, пыхтящих и ругающихся, но с пианино в руках. Я бежала впереди грузчиков, которые останавливались перекурить на каждом лестничном пролёте. На радостях мной исполнялись оставшиеся в памяти мелодии, по одной на каждый этаж. То ещё зрелище! Но косые взгляды не особо смущали. Лена свесилась с перил и подпевала дурным голосом.

Перед последним рывком из подъезда я блистательно сыграла "В траве сидел кузнечик" и закрыла чёрную лакированную крышку навсегда. Подруга от усердия даже голос сорвала, выкрикивая нехитрые слова. Она закашлялась и помчалась промочить натруженное горло. Мне бы подняться наверх, вслед за Леной, к голубцам, котлетам и оливье, окунуться в идущее полным ходом застолье. Но кто мог предположить, что глупое желание проводить пианино в последний путь, окажется судьбоносным?

Итак, я закрыла крышку и пошла вниз, впереди процессии. Обернуться захотелось в тот момент, когда из-за отвалившегося этажом выше колёсика, пианино начало заваливаться в сторону. Да куда грузчики смотрят? Сейчас инструмент поцарапается о стену, и его передумают покупать! Пока негодование нарастало, моя бывшая собственность опасно накренилась и дрогнула. Я замахала руками грузчикам, да только поздно! Громосткий инструмент стремительно съезжал по ступеням прямо на меня. Деваться на узенькой лестнице некуда, оставалось бежать вниз по ступенькам. Нога предательски подвернулась, и дальше я летела кубарем, а сзади неумолимой чёрной громадой неслось старое пианино. Первой в стену врезалась нерадивая бывшая хозяйка и успела лишь зажмурить глаза в ожидании неминуемого удара. Господи, жить хочется! Помогите, хоть кто-нибудь!

Как через вату доносилась ругань испуганных мужиков, грохот от удара и хруст ломающихся костей, моих, между прочим, костей. Один миг вместил в себя бесконечность ощущений, словно время остановилось. Жизнь растворялась, стремительно утекала из поломанного тела. Остатки опьянения схлынули без следа, и жестокая реальность ворвалась в сознание. Близость неминуемой смерти ошеломила. Любые эмоции затмила одна единственная — жажда жизни. Не думаю, что человеку есть с чем сравнить подобное ощущение, оно оглушительно и всепоглощающе. Большинству из нас такую жажду дано испытать лишь однажды. Между жизнью и небытием остаётся лишь миг, когда отчётливо понимаешь, что же на самом деле важно и ценно. Развеивается самообман, исчезает гордость, злость, гнев. Обиды кажутся глупостью. Лишь бы сделать ещё один вдох, ощутить ещё одно биение сердца, ещё и ещё…

Мама звала откуда-то сверху, топот десятков ног по ступеням, а потом дикие крики голосящих от горя родителей и родственников. Всё это было и в то же время не было. Я решилась открыть глаза и вздрогнула, увидев рядом массивную фигуру незнакомца. Импозантный мужчина лет пятидесяти рассматривал меня, как раздавленного каблуком жука, прилипшего к подошве. Серые глаза резали холодом и презрением, но я вдруг поняла, что лишь его вмешательство отделяло меня от страшного финала.

Стать свидетелем собственной смерти, но при этом всё ещё жить? Возможно ли такое чудо? Яркой вспышкой мелькнуло понимание, что теперь моё существование разделилось на "до" и "после". Я сидела на полу в неудобной позе, как при столкновении с пианино. Вот только ни инструмента, ни стены больше не было. А реальность ли это? Причиной неопределённости, несомненно, оказался нечаянный спаситель. Именно он стоял между мной и смертью, остановив столь трагическую развязку.

Серое, похожее на грязную вату, пространство окружало со всех сторон, отделив от привычного мира. Я пыталась присмотреться, понять, где нахожусь. Но чем пристальней взгляд, тем больше кружилась голова, и сильней терялось ощущение основы под ногами. Тело оцепенело и отказывалось двигаться. Где-то там, словно за кулисами, жил весь остальной мир, время бежало обычным темпом. Но не здесь. Я застряла непонятно где и с кем, не в силах пошевелиться. Мужчина продолжал смотреть с непередаваемым выражением на лице. Не ангел же он, в самом деле? Едва ли небесные создания будут стоять с таким видом, будто случайно откусили яблоко вместе с червяком, да ещё и проглотили. Незнакомец что-то делал с реальностью вокруг, но вот каким образом? И что за странная реакция на меня? Хотя пусть смотрит, как угодно, лишь бы чувствовать себя живой. Великолепное, незабываемое ощущение! Переборов эйфорию от того, что всё-таки дышу, я припомнила, что мужчина — мой спаситель, набралась смелости и произнесла:

— Огромное спасибо за спасение. Не могли бы Вы помочь выбраться…

— Как зовут? — оборвал благодарности низкий голос. Он сковывал колючим холодом, словно сильный мороз, щипающий кожу. Звуки скрежетали, вызывая мурашки по коже.

— Паулина, — ответила я.

В окружении грязно-серого сумрака возвышался человек, который держал мою жизнь в руках. От его воли зависело слишком многое. В памяти неожиданно возник образ сумасшедшей Ларисы. А сумасшедшей ли? Я попыталась снова заглянуть в глаза спасителю, увидеть хоть каплю человеческого сострадания. Но снова столкнулась с холодным взглядом и, преодолевая оцепенение, втянула голову в плечи.

— Буду очень признательна, если Вы спасете меня, как это правильно сказать, до конца, — тонко намекала я.

— Что ты готова сделать, чтобы остаться в живых?

— Да что угодно, — воскликнула я, — а этот вопрос ещё открыт?

Можно возмущаться, покрутить у виска, заподозрить обман, отказаться, в конце концов. Много чего можно сделать, сидя на диване перед телевизором и рассуждая с умным видом про жизнь. Но только не в моей ситуации, когда собственная смерть промелькнула перед глазами, почувствовалась ледяным прикосновением к душе и теперь стояла за спиной в ожидании. Предельно ясно и отчётливо в ушах звучал отвратительный звук ломающихся костей. Воспоминание, как жизнь стремительно угасает, перекрывало любые доводы и сомнения. На самом деле, страшнее этого ничего нет.

Мужчина приблизился вплотную и протянул руку к моему лицу. Первым порывом было отпрянуть, но я не смогла. Он выпрямил указательный палец с острым ногтём и чиркнул по щеке. По коже поползла капелька крови. Странный незнакомец осторожно прикоснулся к ней кончиком пальца и зашипел от боли. Кровь дымилась и въедалась в его плоть, словно кислота. Вытащив из кармана платок, мужчина быстро и тщательно обтёр палец, при этом морщась и ругаясь сквозь зубы. Он потряс головой и, как ни в чём не бывало, произнёс:

— То, что нужно.

— Извините, что прерываю, но как быть со мной? — волновалась моя неугомонная натура.

Зависнуть между жизнью и смертью, потерять контроль над телом, очутиться во власти явно не совсем вменяемого незнакомца — это не располагает к спокойствию и умиротворению. Эйфория быстро улетучилась и теперь я находилась на волоске от истерики.

— Займёшь место моей ученицы, — сверля глазами, сообщил мужчина.

В туманном пространстве он выглядел единственной незыблемой фигурой. Я перестала отвлекаться на окружающую серость и сосредоточилась на спасителе.

— А что случилось с предыдущей?

— Она отчислена за неуспеваемость, если так можно выразиться.

— Спасибо, что Вы так хорошо ко мне относитесь, хотите взять в ученицы, но может не надо? Давайте Вы просто отпустите домой, а? Я немного старовата для студентки.

— С чего ты решила, что я к тебе хорошо отношусь? — хмыкнули довольно грубо.

— Вы меня спасли, точнее, почти спасли. Предлагаете учить.

— И что?

— Я думала…

— Ты сделаешь так, как скажу, или случится то, что должно. Выбирай сейчас, потом будет поздно.

— А что тут выбирать? — удивилась я.

Хочу ли жить? Жажда жизни била в набат! Я вцеплюсь руками и ногами за любую возможность остаться на этом свете. Ну и пусть этот дядька напоминает маньяка, холодным взглядом пугает до икоты, пусть придётся исполнить его странное желание. Плевать! Я хочу жить, и точка!

— К примеру, можешь отказаться от учёбы и умереть. Забавно погибнуть, придавленной собственным пианино, не находишь? Глупейшая, нелепая смерть, и жизнь не лучше. Станешь местным анекдотом, правда, посмертно.

Он издевается! Но в голове, как тараканы, мгновенно поползли самые наихудшие предположения. Соседи и знакомые, конечно, на похороны придут, поедят пирожков, поохают, а потом начнут шептаться и рассказывать всем желающим о том, какая я неудачница. Даже умереть по-человечески не смогла. Погибнуть настолько по-идиотски, ещё нужно умудриться. Я так и видела заголовки газет: "Тридцатилетнюю жительницу города К. переехало собственное пианино!" или "Музыкальный инструмент отомстил бывшей хозяйке, забив её на смерть!". Фу, что за чушь я снова несу? Разве это будет иметь хоть какое-то значение?

— А может, не надо? — от волнения появилось заикание.

Слова путались, как и мысли. Нужно сказать что-то толковое, а в голове крутилась полная каша про газеты, сплетничающих соседок и героическое пианино, отомстившее за годы пренебрежения.

— Ты выбрала?

— Если настаиваете.

— Паулина, мне нужно услышать твёрдое и осознанное решение. Ты утомительна.

Я смотрела на мужчину и старалась собрать разбегающиеся мысли. Он выглядел ухоженно и даже холёно, за исключением ногтей. Тут без комментариев, царапина на щеке кровоточила и щипала. Чёрные волосы, на висках посеребрённые сединой, придавали солидности. Прямой нос, высокий лоб, волевой подбородок — мужчина, несомненно, привлекательный. Но пронзительные холодные глаза отталкивали надменностью и, глядя в них, почему-то абсолютно не хотелось соглашаться. Хотя я отлично понимала, что уже поздно, и назад дороги нет. Хотела перемен, новой жизни? Получи сполна, Паулина.

— Как Ваше имя?

— Зачем тебе знать прямо сейчас? Делай выбор, а потом поговорим, может быть, — подозрительно произнёс незнакомец.

— Что я такого спросила? Нужно же как-то к Вам обращаться.

— Хегельг, но лучше "учитель", — после недолгой заминки ответили мне, снова вызвав мурашки на спине от скрежета низкого голоса.

— Странное имя.

— Не страннее твоего.

— Можно поинтересоваться, чему будете обучать?

— Поинтересоваться можно, да только пока всё равно ничего не поймёшь. Паулина, ты станешь ученицей мага. Едва ли тебе известны методы обучения этому ремеслу, как и сам предмет. Новой ученице предстоит выкинуть из головы всю ерунду, что сложилась о магах среди людей. К человечеству, как расе, мы не имеем никакого отношения. Если согласишься, то скоро усвоишь новую истину.

Хегельг, оказывается, маг. Признаюсь честно, я банально струсила, и сердце пропустило пару ударов. "Ученица мага", — проговорила мысленно. Звучит, словно направление в сумасшедший дом. Там как раз подобных типажей собирают, одевая в смирительные рубашки. У меня галлюцинации? Что-то они очень уж правдоподобные. Хегельг стоял надо мной вполне реально и уверено. Ни один обычный человек не смог бы вытащить меня из-под носа у смерти. Значит это всё-таки правда? Хегельг на самом деле маг? А может, и слова бесноватого экстрасенса Ларисы не совсем бред? По спине побежали холодные струйки страха. Догадываться, строить предположения — это одно, а точно знать — совсем другой эффект. Поэтому испуг и страх — нормальная реакция и стыдиться тут нечего.

Фраза о том, что маги и люди принадлежат к разным расам, не укладывалась в голове. Мало того, Хегельг решил, что я способна к магии. Никогда не замечала за собой ничего такого. Всего-то несколько раз видела домовых. В каком бы доме я не ночевала, они настойчиво проявляли ко мне интерес. Но их многие видят или ощущают присутствие. Это не повод записывать в колдуньи, маги или волшебницы. Хегельг странно отреагировал на мою кровь, но я точно знала, что она самая обычная, первой группы. Скорей всего, его выбор просто случайность. Шёл себе дяденька по делам и внезапно увидел, как меня переезжает пианино. Остановился и решил спасти погибающую в расцвете лет девушку — умницу и красавицу Паулину Назарову. Душещипательная история, только не про меня и Хегельга. Чем больше за ним наблюдала, тем меньше верила в случайности. Нет, тут что-то другое, и я узнаю об этом последней. Если вообще узнаю.

Ещё очень взволновали намёки на нестандартные методы обучения. Учёба давалась легко в основном из-за хорошей памяти. Но не любила я это дело страшно и, окончив институт, наивно надеялась, что с занятиями покончено навсегда. А тут, как снег на голову, новость за новостью: снова нужно сесть за парту, часами слушать бубнение преподавателей, писать конспекты, сдавать экзамены. Неужели опять на меня свалится эта прелесть? А потом буду бегать с волшебной палочкой или летать на метле?

— После обучения я смогу вернуться?

— Не "после", а "если", — Хегельг бессердечно рубил на корню нелепые планы. — Именно "если" сможешь закончить обучение, то вольна будешь делать всё, что захочешь.

— А если не закончу?

— Вернёшься и доиграешь до конца сцену с пианино.

— То есть умру? — притихшим голосом спросила я. — А как же предыдущая ученица? Ведь Вы сказали, что она отчислена.

— Она уже вернулась и приняла то, что должно было случиться.

Хегельг раздражался и злился не на шутку, а у меня осталось несколько животрепещущих невыясненных моментов.

— Почему именно я? Зачем спасать ни чем не выдающуюся, обычную девушку?

— Скажем так, из-за подходящего свойства крови у тебя больше шансов, чем у остальных. Мотивы пока знать не обязательно. Интуиция подсказывает, что ты, возможно, справишься с обучением. Повторю, возможно. Но здравый смысл говорит о зря потраченном времени. Что ж, так немного интереснее.

— Хорошо. Допустим, я согласна.

— Спасибо, что сделала одолжение, — усмехнулся Хегельг, — но хочется услышать, на что ты соглашаешься полностью.

— Я согласна занять место вашей ученицы. Со своей стороны я всячески постараюсь оправдать доверие, но в случае успешного окончания обучения, мне будет позволено жить свободно, как и где угодно.

— Отлично, ученица, — проговорил Хегельг, потирая руки. Дрожь пробежала по телу от нехорошего предчувствия. Кто-нибудь скажет, на что я согласилась на самом деле?

— Когда приступать к занятиям?

— Обучение начинается прямо сейчас и перерывов не будет.

— Как "сейчас"? — опешила я.

— Паулина, хватит хлопать глазами. Два раза не повторяю. Итак, внимание, урок первый, но это совсем не значит, что он будет пустяковым или не важным. О поблажках и не мечтай. Тебе потребуется самостоятельно найти выход из затруднительной ситуации. Рассмотрим начальный вариант "Красавица и чудовище", который станет отправной точкой или последним мигом жизни. Теперь всё будет зависеть только от тебя.

Что-то не нравится мне тон Хегельга и слова слишком многозначительны. Не могу разобраться, но чувствую, за каждым из них скрыт совершенно другой смысл.

— Надеюсь, чудовище не я?

— Не в этот раз, Паулина. Время на разговоры истекает. Готова?

Я кивнула. Поиграю в учёбу, для мозга полезно. Посижу на занятиях, напишу пару конспектов. В книгах твердят о магических академиях, школах ведьм и тому подобное. Хегельг предлагает решить сложную задачку на сообразительность. Это, наверное, часть вступительного курса. Пораскину мозгами и что-нибудь придумаю.

Какая же я оказалась наивная дурочка! Ведь даже в голову не могло прийти, насколько экзотическим окажется обучение у старого мага. Всё, что я себе нафантазировала, на что надеялась — разбилось вдребезги. С этой минуты моя жизнь превратилась в бесконечное выживание, где нет места слабости, жалости, а любая поблажка стоит слишком дорого.

— Паулина, запомни на всю оставшуюся жизнь Красное правило номер один: всё, что с тобой сейчас произойдёт, не повторяй никогда и ни с кем! Никогда, слышишь?

Голос мага заползал глубоко в душу, и я пыталась проникнуться моментом. Хегельг произнёс загадочные слова, смысл которых ещё предстояло прочувствовать на своей шкуре. Первое правило прошло алой строкой через всю жизнь. Не раз и не два оно всплывало в памяти. А пока я хлопала ресницами и гадала, что имел в виду новоявленный учитель.

Маг не собирался особо церемониться и что-то объяснять. Из тела Хегельга потянулись сотни едва заметных ниточек. Настолько тонких, что они беспрепятственно проникали в меня. Хуже всего то, что теперь я могла видеть происходившее со мной изнутри. Мир перестал восприниматься глазами или ушами. Органы чувств поразило внезапное искажение. Плоть больше не препятствовала внутреннему взгляду. Хегельг уничтожил границы, развернул моё восприятие внутрь, заставил увидеть собственную душу. Я забилась, закричала, заходясь в животном ужасе. Серое пространство облепило плотным коконом. Тонкие нити Хегельга разрывали связи, что держали воедино тело и душу. Это не больно, это страшно! Я наблюдала, словно за вскрытием в морге, только сейчас вынимали не внутренности, а душу. Обмякшая оболочка Паулины Назаровой исчезала, проваливаясь в грязный туман, а меня затягивало созданное Хегельгом открытое окно в неизвестность. Наконец, маг смилостивился, и я погрузилась в забытье. Никогда ему этого не прощу!

Глава 2

Реальность вернулась неожиданно, да и место, где пришлось очнуться, не назовёшь обычным. Вокруг всё оказалось чуть другим: цвета слишком яркие с новыми оттенками, тени не такие тёмные и более объёмные. Неуловимо изменилось ощущение себя во времени и пространстве. Множество мельчайших, но важных деталей складывались в мозаику незнакомого мира. Я мучительно возвращалась из беспамятства и пыталась приспособиться к новым обстоятельствам. А ещё у меня отсутствовало тело, и это выбивало из колеи сильнее остального. Моя бесплотная тень висела посреди большой комнаты с мокрыми каменными стенами.

Я не дышала, не испытывала физических желаний или потребностей, хотя память об этом сводила с ума. Из всех чувств, которыми люди ощущают мир, остались только зрение и слух. Да и то не в человеческом понимании. Я слышала и видела всё сразу, но иначе. Даже эмоции были кем-то приглушены, наверное, именно поэтому истерика до сих пор не наступила. Я пыталась почувствовать что-то привычное, знакомое, но ощущала скорей отголоски памяти об испытанном ранее. Только звук и цвет напоминали о подобии жизни. Но даже это спорный вопрос. Без тела особо жизнь не ощутишь. Эх, понять бы, зачем я здесь, и в чём собственно урок?

Поразмышлять о бытие дело полезное, но пора вернуться к неказистой реальности. Что у нас тут происходит? Мне было доступно видеть всё одновременно, но восприятие давалось не сразу, а фрагментами. Нужно сильно сосредоточиться, чтобы осознать новую картинку, за которую зацепилось внимание. Чем больше я старалась, тем чётче получалось сложить разрозненные части в единое целое. Пока, наконец, удалось охватить вниманием окружающее пространство полностью. Хорошо, что чувства сейчас приглушены, потому что обстановка могла бы шокировать меня прежнюю.

Это мрачное помещение предположительно моя классная комната? Было бы преувеличением каменный мешок без окон назвать помещением для занятий. Хотя нужно разобраться, какие занятия имеются в виду? Здесь скорее пыточная камера. Под высоким потолком парил шар, отбрасывающий тусклый свет. Мебели или чего-либо ещё не наблюдалось. Только переплетения массивных цепей, закреплённых кольцами к стене. В цепях висела обнажённая израненная пленница. Яркие рыжие волосы девушки ниспадали до колен волнистым огненным потоком. И даже давящий полумрак не мог заставить их раствориться в тенях и поблёкнуть. Они светились, словно раскалённые угольки в затухающем костре, и отбрасывали блики на мертвенно бледную кожу пленницы. Сходство с огнём оказалось настолько сильным, что возникал невольный вопрос: возможно ли прикоснуться и не обжечься?

Растянутая в путах тоненькая фигурка принадлежала девушке, которая едва-едва перешагнула порог совершеннолетия. Каждая чёрточка кричала о нежной юности и хрупкости. Пленница обладала необычайной привлекательностью, словно молодая, пылающая яркими красками осень, почти невыносимо прекрасная. Но участь девушки печальна и незавидна. Голова безвольно повисла на бок, открывая рваные раны на шее. Такие же раны виднелись и на груди. Из них медленными струйками бежала кровь, стекая к животу и бёдрам. Тёмные капли двигались вниз по длинным стройным ножкам. Они собирались между маленьких пальчиков и капали прямо в пасть, лежащему у ног пленницы, чудовищу.

Значит, эта пара и есть мой первый урок? Других красавиц и чудовищ здесь не наблюдалось. Да что же за уроки такие? Ведь истерзанная девушка и мерзкий тип, наслаждающийся её кровью, реальные, настоящие и живые! Они теперь мои учебные пособия? Неужели можно играть живыми существами, точно куклами? Хегельг определённо маньяк. Постепенно до меня доходило, что обстоятельства гораздо серьёзней, чем представлялись ранее. Не будет магических академий, волшебных палочек и тому подобной ерунды. А дело придётся иметь с мерзкой тварью, развалившейся на полу. Я отстранённо рассматривала человекоподобное существо с огромным ртом на пол лица, полного зубов-игл. Длинный язык медленно слизывал кровавые потёки с ног неподвижной жертвы. Кожу монстра покрывали многочисленные шишки и наросты землисто-зелёного цвета. Фу! И где таких только создают? Хегельг постарался, или оно само по себе такое получилось?

Нужно сосредоточиться на фигуре девушки, потому что наблюдать, как упырь лакает и давится кровью, противно, а сделать ничего нельзя. Я постаралась собрать внимание только на девушке, и когда это удалось, мне открылось новое, более глубокое видение. Чем больше смотрела на пленницу, тем ясней понимала, что она лишь пустая оболочка. Душа только-только покинула сосуд плоти, воспарив за грань. Но и мёртвым тело не было. Сердце продолжало биться, в тишине слышались его затухающие толчки.

Благодаря призрачному состоянию, сейчас мне доступно видеть нечто воистину невероятное. Взгляд проникал в сокровенную глубину, о которой люди даже не подозревают. Бездушную плоть пленницы наполняла странная субстанция. Дивное вещество не увидеть обычным зрением, не почувствовать на ощупь, но именно оно хранило остатки жизни в истерзанном теле. Я зачаровано наблюдала, как маняще играют сполохи в глубине этой сути, как бегут невидимые потоки, переплетаясь друг с другом. Такая малость, почти невесомость и одновременно бездна, бесконечность внутри. Время для нас остановилось. Прошлое и будущее растворились в застывшем мгновении настоящего.

Что же ты такое? Я вижу тебя, а ты чувствуешь меня. Робкий лучик твоего интереса покидает бездушное тело и касается моей неприкаянной души. Он ослепляет солнечным зайчиком. А вместе с прикосновением приходит первое острое, как нож, чувство, непреодолимое желание. Я хочу обладать этой удивительной сутью, и она жаждет получить меня. Мы последняя надежда на жизнь друг для друга, соломинки в водовороте, несущем забвение. Чтобы увидеть столь сакральное чудо, человеку нужно пережить смерть, утратить тело, но остаться в мире живых. Пусть так.

Это и есть чистое волшебство, колдовство, наваждение? Не знаю названия тому, что зовёт меня, совершенно не понимаю, что с нами происходит. Только я подбираюсь ближе и ближе, а невероятная суть овладевает мной постепенно, но больше и больше. Она ждёт и открывается навстречу, ластится милым котёнком, обнимает нежными всепроникающими объятиями. И я тону в сладком, пьянящем омуте силы. Она неотвратимо притягивает к безвольному пустому телу. Сознание пытается понять происходящее, но захлебывается в потоке кричащих и противоречивых мыслей.

Существа из разных граней бытия: человеческая душа и магическая суть. Мы только-только начинаем познавать и менять друг друга. Но этого хватает, чтобы перевернуть мой мир, чтобы смешаться и раствориться в бездонной глубине. Этого достаточно, чтобы нащупать опору и вынырнуть на поверхность, осознать себя по-настоящему живой, воплоти. Я обретаю новое тело, рождаюсь заново, что может быть чудесней и невероятней?

Время снова пришло в движение и унесло радость в прошлое. В этот самый момент вернулись утерянные человеческие чувства, главное из которых — боль. Она вновь дала понять, как хрупка плоть. Я вздрогнула и закричала, разгоняя обновлённую кровь по венам, заставляя быстрее биться сердце. Мне необходимо ощутить каждый истерзанный и покинутый прежней хозяйкой участок тела. Я чувствовала многочисленные раны и порезы, в нос ударил тошнотворный запах крови, но это несоизмеримо лучше бестелесного существования.

Боже, помоги! Отчаянно хотелось жить, хотелось чувствовать, и я готова побороться за это. Перерождённая энергия бурлила во мне, и я черпала её смело, не сомневаясь, не жалея. Раны нещадно болели, но теперь быстро исцелялись. Понадобилась пара секунд, чтобы пелена перед глазами развеялась и мысль: "Я жива! По-настоящему жива!" согрела душу.

Тварь подскочила на ноги и уставилась белёсыми глазами. В полный рост упырь казался ещё огромней и нависал горой, шаря по телу скользким взглядом. Он пристально наблюдал и чего-то выжидал. Теперь я вновь смотрела на мир человеческими глазами и не собиралась закрывать их от страха. В меня врезалось пианино, и я была привидением! Ничего не забыла? А вот ещё! Я заключила сделку с маньяком Хегельгом и обрела новое тело! Пришлось натерпеться такого, что какой-то мерзкий вампир уже не может ничем напугать!

— Что смотришь? Обед окончен! — голос получился хриплым и низким.

Не знаю, чего ждал монстр, только не такой откровенной наглости. Для закрепления эффекта я набрала полный рот кровавой слюны и плюнула прямо в вытянувшуюся морду. Меня трясло от злости, и она перешла в ту фазу, когда не совсем понимаешь, что творишь.

— Катись отсюда! — полетело вдогонку к плевку.

Может, я стала ядовитой на нервной почве? Только, то место, куда попала слюна, задымилось и зашипело. Тварь тонко и протяжно взвизгнула, завертевшись на месте. Огромные ручищи пытались смахнуть едкую жидкость, но лишь больше размазывали.

— Отстаньте! — продолжала кричать я, обращаясь ко всем сразу: к визжащему монстру, к жестокому учителю Хегельгу, к ангелам и демонам, к самой судьбе.

— Оставьте меня в покое! — благоразумие и терпение исчерпалось, оставив лишь истерический крик.

Оскаленная морда повернулась на голос и вонзила мне в плечо зубы. Жадная пасть присосалась к плоти и мгновенно наполнилась кровью, брызнувшей из свежей раны. Выпученные глаза вампира прикрылись от удовольствия. А потом они выпучились ещё больше от обжигающего яда, которым стала моя кровь. Вспомнив реакцию Хегельга, не составило труда сложить два плюс два. Душа гостьи из другого мира сделала кровь нового тела сильнейшей отравой. Она, как кислота, одинаково хорошо разъедала плоть и учителя и монстра. А вот это отличная новость. По крайней мере, мне теперь не грозит быть сожранной или выпитой. Я не так безобидна, как кажется. И то хлеб.

Тем временем вампир метался по комнате, натыкался на стены. Агония продолжалась в полной тишине, потому что ему выжгло глотку и язык, зубы тоже растворились. Я и не предполагала, что он может выглядеть ещё отвратительней, но это было до того, как он отведал меня. Кровосос царапал горло и кидался из стороны в сторону. Да когда он уже издохнет, в конце концов? А то зашибёт ненароком. Упав на колени, вампир пополз к выходу. Я чуть не крикнула: "А как же я?", но вовремя передумала. Пусть катится к чёртовой бабушке, лишь бы подальше.

Здесь есть над чем призадуматься. Ничего себе урок! Не обучение, а сплошной экстрим. От монстра отделалась, и это замечательно. Но общее положение снова приближалось к критической черте: рана горела болью, руки немели, злость быстро проходила, а идей, как выбраться из цепей, не было. В одиночестве я пробыла не долго. Выждав, когда вампир уберётся подальше, передо мной возник туманный образ Хегельга. Очень продуманный мужчина, даже слишком. Аж плеваться хочется. Я улыбнулась своим мыслям, вспомнив какой эффект это может вызвать.

— Не ожидал, что ты так развеселишься, увидев меня, — проскрипел отвратительным голосом маг и скривился в усмешке.

Улыбка тут же сползла с моего лица, её сменили злые слёзы. Уважение и почтение к учителю бесследно испарились. Вид забавляющегося Хегельга стал последней каплей. Всё, здравствуй истерика!

— Как ты мог так поступить со мной!? Зачем заставил пройти через подобное?

— Но ведь ты жива и относительно здорова, — хмыкнул маг, рассматривая тело в цепях. Эти слова подействовали, как красная тряпка на быка. Гнев и обида накрыли душной волной.

— Я оказалась на грани от безумия, когда ты медленно вынимал душу из тела. Это же чистый животный страх, почти смерть. И ты заставил наблюдать за этим, чувствовать каждый миг ужаса. Я болталась неприкаянным приведением, меня укусил какой-то монстр, — перечисление свалившихся несчастий не произвело никакого эффекта на Хегельга.

— И после этого ты думаешь, что можешь называться учителем? — мой голос сорвался на истерический визг. Туманный образ Хегельга расплывался в потоках слёз, я начинала люто ненавидеть мага.

— Да, смог и сделал, что считал нужным со своей ученицей, — спокойно отвечал мужчина, — потому что ты должна усвоить урок любой ценой.

— Я живой человек! Первое правило гласит, что нельзя повторять ни с кем тот ужас. Получается, что всех остальных нужно жалеть, а меня нет? Но ведь так учить — жестоко.

— А никто и не спорит. Мало того, это не последний подобный урок. Считай это моей блажью, особенностью учебного процесса у жестокого холодного мага, — проговорил Хегельг.

Он приблизился вплотную, и я ощутила ледяное прикосновение призрачной сути учителя. Некуда отодвинуться или отпрянуть, ведь за спиной прочная стена, а руки скованы. Тысячи холодных нитей коснулись меня и тут же отпрянули, обжегшись жгучей кровью.

— Бездна, я забыл, что ты у нас ядовитая змейка, — ругнулся учитель, но его глаза чуть потеплели, немного, но я успела заметить.

— Пожалуйста, учитель, — тихо попросила я, заглядывая в полупрозрачное лицо, — можно как-то иначе? Мне страшно.

— Нельзя, Паулина. Либо ты сможешь дойти до конца, либо погибнешь. Наша сущность не прощает ошибок. Вон, такая ошибка уползла отсюда с обожжённым горлом.

— Ты хочешь сказать, что эта тварь…

— Когда-то он был моим учеником, а потом поплатился за свою глупость. Его зовут Гнек и только что ты лицезрела мага, некогда подающего большие надежды. Он возжелал бессмертия и искал любые способы получить его. Сотни магов погорели на более глупых ошибках. Их имена сохранились только на надгробиях, конечно, кому повезло и осталось, что положить в могилу.

— Гнек нашёл что искал, но не совсем то, на что надеялся?

— Очень проницательно, Паулина. Он обманом узнал страшный и запретный для всех способ обрести желаемое. Гнек проклял человека, а потом поглотил его бессмертную душу. Маг получил, что хотел, но потерял гораздо больше. Теперь он вечно обречён меняться с Проклятой душой местами. Как только солнце садится за горизонт, на месте Гнека появляется человек, а неудавшийся маг проваливается на это время в небытие. С рассветом они вновь меняются. Так повторяется ежедневно уже много десятилетий. А всё почему?

— Почему? — вопрос прозвучал уже более спокойным голосом.

— Потому что он забыл второе правило — никогда никому не доверяй, особенно другому магу. Верить можно только своей интуиции.

— Меня терзают сомнения. Кто подсунул Гнеку подобную идею? — я приподняла бровь и подозрительно уставилась на учителя. Не зря Хегельг сказал второе правило именно сейчас.

— Подумай об этом на досуге, если он появится, — самодовольно произнёс Хегельг. — А пока тебе предстоит убить Гнека. Найди способ, как его уничтожить. Предыдущая ученица не справилась с ним. Тварь получилась довольно живучая. Считай это следующим уроком.

— Ты всегда такой кровожадный?

— Если сумеешь выжить, то сама ответишь на вопрос.

— Освободиться поможешь? — я звякнула цепями и сразу пожалела о резких движениях. Руки онемели почти полностью, плечи жутко болели.

— Сама, Паулина. Всё сама. И, кстати, излечи рану, пока не поздно. Мало ли какую дрянь Гнек во рту держал. Он и трупом может закусить, если свежатины нет поблизости.

— Я не умею! — моему возмущению не было придела.

— Вот уж не заметил. Ты прекрасно справлялась с новым телом, пока я не пришёл. Напряги мозги.

— Ну, хоть намекни, с чего начать, где искать ответы о Гнеке? — жалкий вопль летел вдогонку исчезающему учителю. Невероятно, он опять бросает меня одну!

— Тут приличная библиотека, — донеслись тихие слова.

Затаив дыхание, я пыталась услышать ещё хоть слово подсказки. Но Хегельг уже смылся, развеяв призрачный образ. Единственная от его пребывания польза состояла в том, что шар под потолком загорелся ярче и теперь разгонял совсем уж мрачные тени вокруг. Включил праздничное освещение, чтоб ученице веселее помирать?

Что-то это напоминает. Ситуация до боли знакома. Ага, вспомнила! Так меня в детстве старший брат учил плавать. Этот садист закинул вопящую и брыкающуюся сестричку подальше в реку и наблюдал — выгребет или нет?

Я подёргалась в цепях и в очередной раз убедилась, что они прочные. Отлично! Просто замечательно! Вот влипла, так влипла, в который раз уже. Первая реакция — банально поплакать, только смысла в этом никакого. Ну, стану я реветь белугой, и что? Цепи отсыреют, поржавеют и распадутся прахом? Нет, конечно. Скорее именно я рассыплюсь прахом, провисев тут сотню лет. Это более реально.

На смену предыдущей идее пришла новая, не менее шедевральная. В голове крутилась история про волка, который, попав в капкан, отгрыз себе лапу и таким образом освободился. Я задрала голову и с сомнением посмотрела на запястья. Представить себя, отгрызающей собственные руки, никак не удавалось. Эта выглядело бы настоящей дикостью, даже для меня. Нужно срочно что-то придумать, причём не из области фантастики, а реальное, пока тело еще ощущается. Руки онемели, пальцы потеряли чувствительность и опасно посинели. Если учитель когда-нибудь и снизойдёт до моих молитв, что чрезвычайно сомнительно, то к тому времени я рискую остаться без рук. Напоминание о Хегельге подстегнуло сотней плетей. Да, я боялась его и теперь отлично осознавала, что надеяться на снисхождение глупо. Значит, придётся думать.

Загадка, как тоненькие запястья держались в оковах и не выскальзывали из массивных браслетов? Путы явно шире девичьих кистей, но держали прочно, вопреки законам физики. Странно и непонятно, что на самом деле меня пленяет? Размышления заставили вспомнить о волшебной сути, которая призвала душу в покинутое тело. Я прислушалась, ощутив робкие толчки в сознание. Непознанная сила тихонько напоминала о присутствии, добиваясь хоть какого-то внимания новой хозяйки. Меня как током ударило, вот оно — спасение! Да почему же раньше не пришло в голову воспользоваться огромной силой? Я не знала, как ей управлять, но надеялась, что разберусь в процессе. Невидимая сущность внутри предлагала себя, и глупо не использовать такой шанс на свободу. Недолго думая, окунулась в неё, словно в чистое глубокое озеро и открыла сознание навстречу. Побывав неприкаянным духом, открывать сознание теперь я умела, как никто другой. Жизнь заставила познать эту науку на собственном экстремальном опыте.

— Помоги. Иди ко мне, — шептали губы, а глубоко внутри я кричала, что есть силы.

Позвала всей душой, отчаянно и громогласно, возжелала более остального, откинула другие мысли и мир вокруг. Нет ничего кроме огромных волн, набегающих друг на друга, захлестывающих душу стремительным приливом. Не остановить, не удержать! Они поднялись из бездонной глубины и превратились в гигантский водоворот. В центре пульсировала яркая сфера, наполненная многоликим светом, и она стремительно росла. А я продолжала звать и тянуть силу. Мерцающий сгусток заполнил весь внутренний мир. Как во мне могло существовать столь безграничное буйство?

И внутри и снаружи опалило нестерпимым жаром, я буквально сгорала от той мощи, что сама же призвала. Волосы поднялись пылающим ореолом и шевелились, словно растревоженные змеи. Слишком много силы! Господи, что же я делаю? Ещё миг, и тело расплавится, рассыплется пеплом от опрометчиво вызванной энергии. Она рвалась наружу яростным зверем, который заперт в тесной клетке плоти. Если его не выпустить на свободу, он просто разорвёт меня изнутри. Должен существовать путь, чтобы выпустить силу. Нужно открыть дверь клетки.

Я скользила внутренним взглядом по прочным стенкам, сдерживающим бешеный поток. Уже на грани потери сознания удалось нащупать маленький замок. Вот оно! Нужно открыть его, но терпение и время на исходе! Я грубо рванула замок с петель. Дыхание превратилось в хрип, и сердце мучительно сжалось от перегрузки. Преграда пала, невидимая дверь резко распахнулась, высвобождая пульсирующую сферу. Магическая энергия, наконец, обрела физическое воплощение вне меня, и зависла рядом гигантской шаровой молнией. Она трещала и гудела, ослепляя глаза. Если честно, я безумно испугалась и мысленно послала её прочь, подальше. Дикий сгусток энергии, как ни странно, беспрекословно послушался трясущуюся от напряжения и страха, слабую девушку. Шар полыхнул напоследок и кометой ринулся ввысь, проламывая потолок. Ещё некоторое время я ощущала, как он стремительно удаляется. Наша связь натянулась до предела, и шар взорвался высоко в ночном небе.

Когда из глаз ушли светящиеся круги, я с тоской посмотрела на скованные запястья. Проклятье, цепи всё так же надёжно удерживали меня. Хуже того, теперь внутри образовалась пустота. А вдруг мне никогда не ощутить присутствие силы? Неужели по глупости и неопытности лишилась дарованного чуда? В панике я прислушалась к себе и с облегчением вздохнула. Источник внутри никуда не делся, он просто немного опустел. Самое печальное — осталось загадкой, как управлять им.

Из пробитой в потолке дыры лился яркий лунный свет. В его лучах витали частички пыли, поднятой обломками крыши. Где-то там, за стенами незнакомого дома отгорел закат. В новом мире властвовала тихая ночь, только-только вступив в свои права. Я не видела смены дня и ночи — просто знала. У меня осталось время лишь до утра, до тех пор, пока Гнек будет уязвим, пребывая в небытие. Мир вокруг снова выглядел иначе, постепенно некая пелена спадала с глаз. Нет, мрачные стены никуда не делись и цепи остались на месте. Но впервые я смогла увидеть странные цветные образы, они походили на следы, неспешно тающие в пространстве. Вот холодный и колючий след учителя, а вокруг тёмные сгустки энергии Гнека. Они повсюду: на полу, потолке, даже в каменных стенах. Всё здесь пропитано магией, и ощущать её эманации непривычно. Неудачный контакт с собственной силой принёс неожиданные плоды.

Я видела остатки энергии других магов и, переведя взгляд на цепи, поняла, что пленяет меня. Не железные браслеты держали запястья, а чёрные невидимые ремни, на которых виднелись следы Гнека. Мне известен лишь один способ, который смог причинить ущерб магу. К сожалению, пока только один. И с этим нужно срочно что-то делать. Потому что реальность вокруг пронизана чужой силой, а мне не по зубам играть в магические игры на равных. Я закусила губу и активно потёрла голой кожей рук о грубые края браслетов. Неприятное занятие — намеренно причинять себе вред и в обычной жизни такое редко практикуют. Но где она теперь — обычная жизнь? Необходимо растереть запястья в кровь и надеяться, что с силой мага этот номер сработает не хуже, чем с самим Гнеком.

— А-у! — шипела я, — тебе это зачтётся, мерзкая тварь!

Тонкая кожа царапалась о железные браслеты, пока первые капли крови не появились на запястьях. Знакомое противное шипение и повалил едкий дым. Обновлённая кровь девушки из другого мира замечательно разъедала магические путы. Через мгновение я рухнула вниз и больно ударилась о каменный пол. Ощущения такие, будто меня долго били. Тело постаралось донести до новой хозяйки боль от каждого ушиба и ссадины. Но с этим можно смириться и потерпеть, потому что главные повреждения устранены. Рана от укуса Гнека уже затянулась. Это произошло спонтанно во время буйства силы. Но я до сих пор не могла исцеляться осознанно. Сейчас вряд ли нужно повторять эксперимент со сферой силы. Придётся излечиваться, как обычные люди, то есть медленно, естественным путём. Так что, Паулина, собирай кости и вперёд, хватит валяться и охать. До утра предстоит справиться с более сложным заданием. Папа всегда говорил, что если задача слишком сложная и кажется неразрешимой, нужно разложить её на несколько мелких, и решать по очереди. Папуля дочери плохого не посоветует. Эх, родители, как вы там сейчас без меня?

Прогнав нахлынувшие воспоминания о прошлой жизни, я глубоко и основательно задумалась. Во-первых, нужно найти логово Гнека. Во-вторых, выяснить, где обещанная учителем библиотека, а потом изыскать способ, которым можно убить мага. Ну и, как апогей всему, пойти и убить гада! Последнее нравилось больше всего. Ха-ха, я становлюсь кровожадной, как Хегельг, хотя возможно, это начинают отказывать последние тормоза, нервы шалят.

Кряхтя, как древняя бабулька, я поднялась на ноги. Тело, после долгого плена, слушалось с трудом, но двигалось и это радовало. Прекрасно чувствовать себя живой, пусть противно грязной и уставшей, но обычные человеческие желания тут же заявили о насущном. Сейчас бы искупаться, а потом завалиться на пару дней спать. Желудок заурчал, давая знать, что я не всё перечислила из первоочередных нужд.

— Да-да, извини, что про тебя забыла. Покушать неплохо бы, — ладони погладили впалый животик.

Я с тоской посмотрела в проём приоткрытой двери. Единственный выход из казематов чернел неизвестностью, в которую предстояло окунуться с головой. За дверью оказалось темно, хоть глаз выколи. Конечно, мои чудесные волосы приглушенно светились и отбрасывали блики, но не достаточно, что бы разобрать куда идти и что находится дальше по коридору. Я задрала голову и раздражённо уставилась на светящийся шар под потолком.

— Ты чего там застрял? Хоть бы девушке помог, дорогу осветил. А ну, быстро иди сюда! — ни на что не надеясь, скомандовала я. Каково же было удивление, когда шар вздрогнул и мгновенно подлетел ко мне. Он плавно остановился и завис чуть впереди.

— Хороший мальчик, — похвалила я, косясь на послушный светильник.

Как ни странно, на нём обнаружились знакомые следы магии. Светильник создала предыдущая владелица моего нового тела. Как же быстро чужая сила и плоть стали родными для меня. Но мучиться виной или самокопанием я не собиралась и не имела на это времени. Как-нибудь потом, когда всё утихнет и успокоится, но не сейчас.

Покинув "гостеприимные" стены с цепями, я оказалась в длинном коридоре с лестницей на второй этаж. Туда-то и вёл след мага. Мне ничего не оставалось, как быстренько двинуться вперёд, подозрительно оглядываться и прислушиваться. Застыла зловещая тишина, повсюду висели хлопья паутины и пыли — в лучших традициях заброшенного замка с приведениями. Дом явно пережил большое потрясение, причём буквально. На полу валялись: куски повреждённых стен, лепнина с потолка, осколки стёкол и посуды, обрывки ткани. Весёленькая мне досталась обстановочка. Здесь не убирались пару десятков лет, а то и больше.

Сначала я выбирала, где чище, чтобы поставить ногу, а потом объективно оглядела себя и перестала заниматься ерундой. Сверху донизу тело покрывала засохшая кровь, так что выпачканные в многолетней пыли ноги кардинально вид не изменят. Главное — не напороться на что-то острое, а грязь — дело десятое. Я даже улыбнулась, но веселье мгновенно улетучилось, когда я почувствовала сладковатый тошнотворный запах разложения, доносившийся из-за двери, слева по коридору. Обойдя страшную комнату по максимальной траектории, я рванула вверх по лестнице. Даже знать не хочу, что там хранил Гнек. Наверняка запасал трупы на чёрный день или складывал останки жертв. Спотыкаясь и падая, я быстро перебирала ногами. Хотелось оказаться как можно дальше от зловония. Этот запах преследовал, до головокружения.

Выскочив на второй этаж, я оглянулась. Он оказался гораздо меньше, чем первый и здесь расположились всего четыре комнаты. След мага обрывался у одной из них. Пришлось остановиться и уткнуться носом в запертую дверь.

— Ага, мерзкий упырь! Теперь знаю, где ты прячешься! — подзадоривала я себя, но всё тише и тише. Гнек найден и что дальше? Не с голыми же руками на него бросаться?

— Ладно, живи пока, — разрешила я и направилась к другим дверям.

Первая дверь слева оказалась спальней. После беглого осмотра, я разочарованно вздохнула. Ни одежды, ни еды, ни воды тут нет, а жаль! Кушать хотелось сильней, а тело немилосердно чесалось от засохшей грязи. На широченной кровати под пыльным покрывалом обнаружилась относительно чистая простыня в милый цветочек. Она оказалась из мягкого, приятного материала. До того, как тут обосновался Гнек, замком владели люди зажиточные, любившие комфорт. Я поохала, предполагая грустную судьбу бывших хозяев дома, и обмоталась простынею, наподобие тоги. Всё лучше, чем голышом бегать.

Вздохнув, я отправилась на дальнейшие поиски библиотеки. Она обнаружилась как раз в самой дальней комнате. Глаза горели в предвкушении. Я шустро рванула внутрь. Светящийся шарик над головой отвоевал у темноты впечатляющую картину. Стеллажи книг от пола до потолка резко поубавили мой энтузиазм. Как, скажите, как тут разобраться, тем более найти нужные сведения о Гнеке? Поохав, я начала вчитываться в названия книг сквозь завесу паутины. Чего тут только не было! Атласы, история стран с забавными названиями, мемуары государственных мужей, философские труды, рыцарские романы, приключения. Всё, что можно представить но, ни одной книги о магии или проклятых магах. А вот это уже проблема.

Я села на пыльный стул и призадумалась. "Никогда никому не доверяй, особенно другому магу", — всплыли слова Хегельга. Неужели маг соврал про библиотеку? Похоже на то, вполне в его стиле. Что делать-то теперь? Времени потеряно много, а результата мало. Скоро утро, а у меня никаких идей, как убить вампира. Хотя…Вампира? Гнек конечно не похож на классического кровососа с клыками и бледной кожей, но кровь он пьёт. А не попробовать ли старый добрый способ, простой и компактный? Кол в сердце, чем такой способ хуже других? Альтернативных вариантов пока нет, а тут на безрыбье и рак — рыба.

Подскочив со стула, я критически его осмотрела, на предмет чего-нибудь выломать. Долго примериваться не пришлось. Перегородка между гнутыми ножками прекрасно подходила на роль кола для вампира. Вот она как раз и нужна. Вандализм вопиющий — ломать антикварную мебель, но для благого дела избавления от вампира, на это можно пойти. Со зверским лицом я выломала импровизированный кол и решительно направилась к логову Гнека.

Дверь, за которой укрылся монстр, оказалась заперта. Ну что за невезенье! Отойдя к противоположной стене, я разогналась и с разбега приложилась плечом. Что-то хрустнуло, надеюсь не мои кости? Изображать таран довольно больно, а дверь, как была запертой, так и осталась. Я вытерла пот со лба и стала гипнотизировать преграду. Одни проблемы вокруг! Бесись — не бесись, а дверь открыть как-то надо. Но стоило мне приглядеться внимательней, как обнаружился затейливый магический узор, который оплёл всю поверхность. Именно он держал дверь надёжно закрытой от таких рьяных охотников на вампиров, как я.

— Не на ту нарвался, — зло сообщила я, невидимому собеседнику и чиркнула обломком стула по запястью.

С первого раза расцарапать себя до крови не получилась. Пришлось скрепя зубами ковырять затянувшиеся ранки. Наконец, после третьей попытки, побежала долгожданная кровь. Я вымазала пальцы и провела по двери. Узор чужой силы, оберегающий комнату от проникновения, вздрогнул и сморщился. Он таял на глазах, истончался и рассыпался. Теперь, когда препятствие устранилось, я оробела. Решительность таяла, зато страх и неуверенность нарастали. Я ругала себя последними словами за позорную трусость в ответственный момент, но стояла столбом перед дверью и не решалась войти. Что тут трудного: забежать внутрь, быстренько вонзить кол вампиру в сердце и выйти уже героиней ночи? Дел на пять минут, а время поджимает. Хватит стоять, как засватанная, пора заканчивать с Гнеком.

Накрутив себя до взвинченного состояния, я решительно толкнула дверь и сделала шаг вглубь комнаты. Свет от моего светильника развеял сумрак и осветил ещё одну спальню. Многочисленные страсти, которые нарисовало воображение, оказались далеки от действительности. Никаких гор обглоданных костей, рек крови, трупов и другой атрибутики вампирского логова тут не наблюдалось. Комната оказалась почти пуста. В гордом одиночестве стояла лишь широкая кровать, перед которой след упыря обрывался. На тёмном покрывале неподвижно лежал мужчина. Обнажённая фигура притягивала взгляд, как магнит. Я на цыпочках подкралась поближе и забралась с ногами на кровать, а потом не удержалась и заглянула в спящее лицо незнакомца. Сердце пропустило несколько ударов, пальцы рук сжались добела на деревянном колу, и я с обречённостью смертника поняла, что никогда, даже перед лицом смерти, не смогу убить этого человека.

Глава 3.

Никогда ранее я не воспринимала человека, как некий яркий образ, цельный и многогранный, где каждая деталь рождала метель насыщенных видений. Их поток вызывал странное сочетание — смятение и безутешную нежность. Меня бросило в жар. Знойное солнце летнего полудня осветило душу. Я смотрела и боялась шелохнуться, очарованная незнакомцем. Он был родом из лета, жаркого и солнечного. Прямые пшеничные волосы коротко и неровно обрезаны, они торчали рваными прядями, как будто их кромсали тупыми ножницами второпях. Хотелось зарыться в них ладонями, как в душистое сено, и вдыхать запах июльских скошенных трав. Тронутая загаром золотистая кожа, мне до боли не терпелось прикоснуться к ней, почувствовать под ладонями тепло.

Если рассмотреть черты незнакомца по отдельности, то они совсем не соответствовали канонам классической красоты. Немного курносый нос, чуть полноватые, нечётко очерченные губы, две родинки на подбородке, многочисленные шрамы на лбу, щеках и подбородке. Но вместе эти элементы составляли удивительную гармонию. Они наделяли незнакомца своеобразием, неповторимым обаянием. Если судить объективно, то многие посчитали бы мужчину некрасивым, испугавшись шрамов, кое-где слишком глубоких и безобразных. Да, они немного жутковаты, но только не для меня. Я смотрела и почти не замечала их.

Взгляд скользил вниз, по широким мускулистым плечам. Отчётливо выделялись несколько особенно грубых шрамов, расчертив кожу предплечья и груди рваными рубцами. Мужчина, несомненно, воин, тренированный и закалённый. Его тело дышало недюжинной силой и опасностью. Смотрела на него и понимала, что жизнь безвозвратно изменилась, стоило мне лишь раз увидеть своё полуденное солнце. Жестокие уроки учителя, страх перед тем, что меня отправят обратно на смерть, уже не смогут изменить решения. Я никогда не смогу причинить вред именно этому мужчине.

Кем незнакомец был раньше, до того, как его коснулось Проклятие? От этой мысли сжималось сердце. Ведь у драмы Гнека есть ещё один персонаж — Проклятая душа. Отчаянно хотелось верить, что я смотрю в лицо Проклятого, ставшего пленником чудовища. Как разобраться, кто передо мной? Учитель говорил, что два существа по очереди сменяют друг друга в этой реальности, бесконечно продлевая своё странное существование. Запретная магия слишком сложна и непонятна для такого новичка, как я. Передо мной лишь частичка старой запутанной истории, финал которой непредсказуем.

Мужское лицо так близко, стоит лишь чуть склониться и прикосновения не избежать. Сомкнутые губы притягивали ближе и ближе, я ловила тихое, едва слышное дыхание, ощущала сводящий с ума запах кожи, опалённой летом, и меня била мелкая дрожь. Никогда не ощущала настолько удивительного запаха, земные мужчины так не пахнут. Взгляд ловил каждую мельчайшую деталь: выгоревшие кончики ресниц, ранние морщинки в уголках глаз, над верхней губой полукруглый шрам, который выделялся среди других необычной формой. Хотелось приблизиться вплотную, соприкоснуться щеками, уткнуться в шею и вдыхать аромат лета. Лишь миг и почувствуется мягкость кожи, столь желанное прикосновение станет реальностью. Глубокий вздох и губы потянулись к губам.

— Я мчусь отскребать твои кости от стен, учитывая, насколько мощно полыхнула магическая сила, а ты оказывается жива и даже здорова! — раздался скрипучий голос учителя, заставивший отпрянуть от спящего мужчины.

— Разочарован? — спросила я и даже не обернулась, потому что до сих пор не могла совладать с волнением.

— О, нет! Остаться в живых после спонтанного вызова силы такой мощи, это огромное везение и я рад, что ты справилась.

— Заметь, справилась в одиночку. Ведь мой учитель не считает нужным учить хотя бы технике безопасности и азам магии. Приходится устраивать фейерверки.

Язвительность слетала с губ, но она не жалила Хегельга. Его толстокожесть и холодность не проймёшь парой фраз. Ледяная аура силы Хегельга заполнила комнату и неприятно колола открытые руки и плечи.

— А зачем мне глупые инфантильные барышни, ревущие из-за каждой ерунды? Не сможешь — твои проблемы, Паулина, — насмешливо произнёс учитель, и я резко развернулась к нему лицом, прижимая к груди обломок стула.

— Из-за ерунды?! Ты бросил меня одну, неопытную и испуганную. Ведь мои руки держали не обычные цепи, а магическая сила Гнека. Как я должна была понять это и увидеть сокрытое ото всех обычных людей? Во мне тикает бомба замедленного и непредсказуемого действия — непознанная энергия. Я действительно чуть не погибла, а ты говоришь, что это ерунда? — взвилась я от возмущения.

Маг приблизился к изножью кровати, и моя кожа покрылась мурашками, волосы зашевелились, словно клубок растревоженных огненных змей. Его близость воспринималась в штыки, но отступать не хотелось, не сейчас.

— Но ведь не погибла же? И даже смогла почувствовать ауру силы. Чем же ты недовольна? Обучение идёт своим чередом. Здесь не институт благородных девиц, Паулина. Захочешь выжить — будешь быстро соображать, чувствовать происходящее всей кожей, душой. Забудь про сказки об академиях и школах волшебников. Огромной силой, что бурлит в магах, будут обладать только заслужившие её, прошедшие жёсткий отбор.

— Какой пафос, Хегельг! К чему ты готовишь меня на самом деле, скажи учитель? И не надо пудрить мозги. Я чувствую, что это не совсем те методы, которыми обучают носителей силы, просто уверена в этом.

— Твоя интуиция радует больше всего из пока сомнительных достижений. То, к чему ты потенциально предназначена, действительно выходит за рамки обычной магии. Но распинаться перед тобой сейчас я не собираюсь. Ты ещё никто, пыль под ногами, сырой материал.

— Неужели учитель меня похвалил? — хитро прищурив глаза, спросила я и сползла с кровати.

Простынь тянулась за мной, как шлейф, я небрежно придерживала её на груди. Хегельг приподнял одну бровь и протянул руку. Его пальцы поймали огненный локон и скрутили в спиральку. Маг любовался игрой света и брызгами искр, бегущими по волосам. Нахлынул нестерпимый холод от эманации его силы, но я терпела близость. Только сейчас появилась столь острая реакция на чужую энергию. Интересно, как ощущаюсь я?

— Ты не выполнила задание. Покончи с ним, — Хегельг кивнул на спящего мужчину, учитель явно старался перевести разговор на другую тему, — и приступим к следующему уроку. Моя ученица, надеюсь, нашла способ умерщвления Гнека? Или просидела возле Проклятого человека, витая в облаках?

В ответ я протянула руку с деревянным колом в ладони. Многозначительное молчание длилось целую минуту, а потом маг громко расхохотался. Я отпрянула в недоумении и чуть не споткнулась о неудобное одеяние.

— Что тут смешного?

— Ты всерьёз думала убить Гнека этой палочкой? — хрюкал и задыхался от смеха учитель. На его глазах выступили слёзы, которые он размазывал по щекам.

— А разве в этом мире кол в сердце не убивает вампиров? — с сомнением глянула я на учителя. Сейчас он снова производил впечатление невменяемого человека.

— Ох уж эти сказочки человеческие, — сквозь смех выдавил Хегельг, — народная фантазия не имеет границ и так легко корректируется. Там сказать, тут обронить с таинственным видом, и вот уже крепнет убеждение, что вампира нужно тыкать ножками от стула или выломанным из забора дрыном.

— Получается, что кол для него безвреден?

— Ты лишь обездвижишь вампира на некоторое время. Максимум часов на пять, не больше. Если удастся всадить кол, потом можно просто расчленить и сжечь останки, — сказал Хегельг.

В его руке возник большой тесак, как у мясника. Он безмятежно протянул мне это орудие бешеного маньяка. Да, добрый дядя попался, ничего не скажешь. Он что, планирует сделать из меня отморозка, кромсающего тела, как салат? Я представила себя по колено в обрубках ног, рук, голов и меня затошнило.

— Тем более, сейчас здесь не сам Гнек, а Проклятая душа, которую он поглотил. Это обычный человек, так что умертвишь его, погибнет и монстр. Людей убить гораздо проще и быстрей.

— Слава богу, что это не Гнек, — с облегчением вздохнула я и, наконец, поняла цикл Проклятия.

Мысль о том, что передо мной второе обличье безумного мага, наводила тоску и отчаяние. А так получается, что это совсем другое существо — несчастный Проклятый, который обречён делить с чудовищем сущность и появляться лишь по ночам. Они, бесспорно, тесно связаны, но это разные личности.

— Тебе-то что до этого? Какая разница кого убивать, самого Гнека или поглощённую им Проклятую душу? Результат будет одинаковым — погибнет один, исчезнет и другой.

— Нет.

— Что нет? — спросил Хегельг, разглядывая спящего незнакомца. — Не теряй времени. Скоро рассвет. Гнек вернётся, а совладать с ним в одиночку ты не сможешь. Другого способа убить вампира ты не узнала, кроме как уничтожить его Проклятого человека. Заметь, я подсказал.

— Не стану убивать его. Не смогу, уже не смогу.

— Паулина, ты хорошо начала, так что не порть себе новую жизнь всякой романтической ерундой. Зачем тебе этот бедолага? Убей его и двигайся дальше.

— Не могу, учитель. Прости.

— Ты понимаешь, что теперь осталось два пути? Либо я тебя отсылаю обратно, как не справившуюся с обучением, либо Гнек разорвёт тебя. Для этого нехитрого дела он сможет избежать контакта с твоей ядовитой кровью. Как маг ты ему ещё не соперник. Пусть он полностью утратил человеческий разум и облик, но сила в нём никуда не делась. Гнек пользуется ей спонтанно, на уровне рефлексов и подсознания. Так уж лучше я сам тебя отправлю обратно. И не обольщайся нашим милым общением, ты вылетишь отсюда под колеса своего пианино мгновенно.

— Понимаю, как никто другой, уж поверь, учитель, но не стану убивать Проклятого.

Вот и всё, я подписала себе смертный приговор, глупая и наивная дурочка. Хегельг не пожалеет и не поможет, он же слеплен изо льда и камня. Мне не привыкать быть на грани, балансировать между жизнью и смертью. Но я не пожалею, надеюсь, что не пожалею о своём решении, скоро мне будет безразлично. Мёртвые не сожалеют. Бороться, хвататься за жизнь, испытать столько потрясений, а потом потерять всякую надежду в один миг, лишь заглянув в лицо незнакомого мужчины. Он даже никогда не узнает, что была такая Паулина, которая пожертвовала никчемной жизнью ради сохранения подобия его существования. Глупо? Ещё как! Но это ничего не меняет. Всё во мне протестовало против убийства Проклятой души. Глубоко внутри я чувствовала, что кроме двух путей, предложенных учителем, существует и третий. Он призраком висел на задворках сознания и пока не давал себя рассмотреть.

— Пожалуйста, учитель не надо! Не делай этого со мной, Хегельг! — жалобно закричала я, но глаза оставались сухи.

— Прощай девочка, — холодно бросил маг.

В его глазах горел мой смертный приговор и разочарование. С отстранённым видом я наблюдала, как из тела мага поползли в мою сторону знакомые тонкие нити. Уже известно, что последует за этим. Он просто выдерет, выцарапает душу из тела, не церемонясь с отработанным и не оправдавшим надежд материалом. А потом я вернусь на лестничную площадку своего подъезда, и со мной случится то, что должно. В ушах снова стоял отвратительный хруст костей, и реальность расползалась на клочки. Жизнь отсчитывала последние секунды. Я решила попытаться в последний раз, использовать самую маленькую возможность, безнадёжную и пустую. Но нужно попробовать.

— Почему ты так поступаешь со мной? Ведь я следовала твоему правилу и доверяла только себе и интуиции, — слова падали скороговоркой, а паника и животный страх уже скрутили внутренности в тугой узел.

— Причём тут моё правило? — всё же ответил Хегельг.

Я не ожидала этого, но он снизошёл до меня. Жуткие нити-щупальца остановились в миллиметре от взмокшего тела, которое застыло статуей и боялось шелохнуться, чтобы не спугнуть призрачную надежду.

— Дай мне время, учитель. Это единственное о чём прошу, просто время. Ну, что тебе стоит? Должен существовать другой выход. Проклятого ещё возможно спасти. Я попытаюсь снять Проклятие и разделить их сущности. Ты хотел, чтобы ученица прислушивалась только к себе и не доверяла никому, даже учителю? Так я следую твоему совету! Интуиция кричит и настаивает сохранить жизнь Проклятой душе, вопреки приказам и страху. За что ты тогда наказываешь!? — мой голос перешёл в отчаянный крик.

Нити холодной магической силы Хегельга гудели от напряжения, окутав мою фигурку. Они кололись сотнями острейших иголок. Я закрыла глаза и смирилась с неизбежным. Всё от меня зависящее сделано и последняя попытка провалилась. Остаётся только молиться о быстрой смерти.

— Хорошо, — резкий голос Хегельга вывел меня из ступора, и заставил приоткрыть сильно зажмуренные глаза.

Страшные нити быстро исчезали за спиной мага, похоже, что моё путешествие в мир иной откладывается на неопределённый срок.

— Что "хорошо"? — осторожно переспросила я.

— Сможешь прямо сейчас разбудить Проклятую душу — у тебя появится крошечный шанс прожить следующий день. Если у твоей никчемной персоны получится выжить после возвращения в этот мир Гнека, то мы встретимся вновь. Вечером, после заката, я приду сюда. Мы побеседуем о времени и возможном продолжении учебы. Но это случится, если ты сможешь пробудить его. — Хегельг махнул в сторону кровати.

— В чём подвох? Ты же просто так ничего не делаешь.

— Дело в том, что разбудить Проклятого никому из магов ещё не удавалось.

— Даже тебе? — подозрительно спросила я.

— И даже мне, Паулина. Его проще убить, чем заставить открыть глаза.

Хегельг опять издевается! Значит у него, старого и мудрого мага ничего не получилось, а на меня, неопытную самоучку-экстремалку, должно снизойти озарение или случиться чудо прозрения? Я посмотрела в окно и почувствовала, как мгновенно похолодели руки. Небо чуть посветлело на востоке, рассвет близко! Времени на раздумья больше не осталось. Жёсткий матрац чуть прогнулся, когда я стала на колени рядом с мужчиной.

С чего же начать? Как достучаться до его души? Мои пальцы осторожно коснулись соломенных волос, пробежались по изрезанному шрамами лбу, погладили щёки, но так и не почувствовали признаков хоть какой-то реакции на прикосновения. Придётся действовать более жёстко. Я трясла мужчину за плечи, хлестала по лицу, щипала и царапала, но эффект от этих манипуляций одинаков — Проклятый продолжал спать беспробудным сном. Ни один мускул не дрогнул в безвольном теле, ни намека на пробуждение или хотя бы слабое движение.

— Просыпайся, наконец! Пожалуйста! — взмолилась я, когда выбилась из сил.

Хегельг стоял с невозмутимым видом и, сложив руки на груди, наблюдал за моими потугами. Это он специально! Едва появившаяся надежда таяла, как снег на солнце. Моё время на исходе, а маг знал это и лишь гадко ухмылялся.

— Ну что, не получается разбудить спящего красавца? — хихикал Хегельг.

Так бы и залепила ему изо всех сил, стирая насмешку с холёных губ. Я не дала себе упиваться гневом и придумывать картины мести учителю. В этот момент неожиданно получилось собраться с мыслями. Последняя фраза Хегельга упорно прокручивалась в голове. Что-то в ней зацепило. Спящий красавец? От этих слов туман отчаяния немного рассеялся. Если я не попробую последнюю безумную идею, то буду круглой дурочкой, правда, посмертно. Трясущиеся руки сорвали простынь с тела и, смяв в комок, зашвырнули в веселящегося учителя. Он удивлённо поймал снаряд и уставился на неожиданный стриптиз. Мне сейчас плевать на реакцию Хегельга. Хватит, посторонние мысли прочь! Остались только я и моё спящее полуденное солнце.

Быстро преодолев смущение, я оседлала мужские бёдра. Колени плотно прижались к безвольному телу по бокам. Я склонилась к незнакомцу, соприкоснулась обнажённой кожей груди и живота. Огонь волос упал искрящимся плащом вокруг наших лиц, отсекая от всего мира. Красноватые блики плясали на загорелой коже. Губы прижались к губам в несмелом поцелуе, словно впервые в жизни. Реальность вокруг поплыла, стала зыбкой, открывая взору ранее недоступное. Я проваливалась в чужую бездну безвольного тела подо мной.

Сознание вновь уловило робкие толчки силы внутри меня. Магия напоминала о своём присутствии и снова предлагала участие. Наученная горьким опытом я затаила дыхание, боясь сделать что-то резкое и непоправимое. Сейчас внутренний мир магической энергии предстал спокойной гладкой поверхностью бездонного озера. Я не взбаламутила её бестолковыми криками о помощи, а лишь внимательно всмотрелась в бездну. В глубине медленно и сонно двигались тысячи едва уловимых потоков силы. Мне оставалось лишь осторожно ухватиться за один из самых тоненьких, и потянуть. На поверхности не осталось даже кругов, так легки и аккуратны движения. Невесомая ниточка силы послушна моей воле, как юркая ручная змейка. Я пустила её внутрь спящего мужчины вместе с дыханием. Мой следопыт начинал свою работу.

Прижимаясь телом к телу, я погружалась в глубину невероятно сложной сущности, где переплелись два отдельных внутренних мира человека и мага-чудовища. Я ужаснулась увиденной картине. Тело Проклятого насквозь опутала тёмная магическая паутина Гнека. В некоторых местах она свилась в уплотнения, похожие на жилистые кулаки или коконы. В самом крупном из них едва угадывалась пленённая душа. Паутина сжимала её, перекрывая доступ к миру, почти отсекая от тела. Сила Гнека гасила сознание человека. Я змейкой лавировала между коконов, пока не подобралась вплотную к самому плотному переплетению, которое скрывало человеческую душу. Долго прицеливаться не имело смысла и мой следопыт, превратившись в острую иглу, ужалил паутину. Она дёрнулась и ощетинилась в ответ, опасно сжимаясь вокруг трепещущей души. Надо срочно что-то предпринять! Похоже, я опять ошиблась и затронула то, что трогать нельзя.

Странно, но сейчас мысли работали довольно чётко, отсекали панику и ненужный мусор. Мне придётся идти до конца и снова сражаться чуть ли не единственным своим оружием. Я на миг прервала поцелуй и сильно прикусила свою губу. Тоненький поток силы помчался через выступившую кровь. Совершенно неожиданно получилась новая энергия, которая пульсировала яркими световыми сгустками. Похоже, что создалась какая-то гремучая смесь. Остаётся только надеяться, что она не полыхнёт сейчас белым пламенем, разрывая меня на куски. Не теряя времени, пока ещё сохраняется подобие контроля, я возобновила поцелуй. Быть может, существовали другие пути проникновения внутрь чужого мира, но я видела перед собой именно эти образы. Так сознание создавало доступные пониманию картины, не существовавшие в привычной реальности. Только интуиция и внутреннее зрение — единственные ощущения, на которые можно сейчас положиться, довериться.

Я устремила гремучий поток в Проклятого человека. Через приоткрытые губы к самому центру, где томилась пленённая душа. Энергия приняла форму скальпеля и грубо резанула по кокону тёмной паутины. Тело подо мной вздрогнуло, но я крепко вцепилась в него руками и ногами. А внутри магия Гнека шипела и кидалась на меня. Сила мага набросилась на тоненькую змейку, пыталась поглотить и уничтожить. Я не смогла нанести большого вреда паутине, и пришлось срочно убираться оттуда, но порез так и не затянулся! Паутина пыталась удержать пленника, закрыть собой брешь, но обожжённые моим ядом края не могли срастись вновь и изолировать устремившееся на волю человеческое сознание. Конечно, рана маленькая, но этого хватило с лихвой. Меня вышвырнули наружу, я больше не могла видеть происходящего внутри чужого тела, да это уже и не требовалось. Потому что веки Проклятого задрожали, а потом открылись. На меня в упор смотрели зелёные глаза. И пусть кто-то скажет, что я не умею целоваться! Эффект от моего поцелуя глубоко потрясающий!

— Привет, — прошептала я и чуть отстранилась от лица проснувшегося мужчины.

— Привет, — хрипло и растеряно прошептали в ответ.

Это самый волшебный момент в моей жизни. Мы зачарованно смотрели друг другу в глаза, прижавшись телами. Сердца стучали взволнованно и мощно. У меня уже никогда не повернётся язык назвать этого мужчину незнакомцем. Тёплые ладони легли мне на спину, чуть поглаживая кожу. Хотелось выгнуться кошкой под прикосновениями, раствориться в робких ласках. Но я не могла себе позволить утонуть в этом омуте, безоглядно ответить и забыть обо всём. Только не сейчас. Нехотя пришлось отстраниться, разомкнуть объятья. От частого дыхания закружилась голова, но я сразу почувствовала вмешательство учителя. Нас мгновенно окутало ледяное течение силы Хегельга, которое погасило сознание Проклятого.

— Ты что сделал! — возмущённо закричала я. — Мне с таким трудом удалось добраться до его сознания, а ты всё испортил!

Хегельг оказался рядом и прикрыл мою грудь простынею. Когда внешний вид стал более-менее пристойным, учитель схватил меня за подбородок и грубо повернул лицом к себе. Он буравил тяжёлым взглядом, всматриваясь куда-то вглубь. Я чувствовала, как в голову буквально врывается чужая воля и сопротивлялась.

— Ай! — недовольно пискнула я, пытаясь отодвинуться, но не тут-то было!

— Как тебе это удалось? — выдавил он и сжал пальцы на подбородке.

Так я тебе и рассказала, держи карман шире. Последний урок усвоен, не сомневайся. Говоришь не доверять никому, особенно другому магу? Вот я и не доверяю тебе. Да зачем так за лицо хвататься! Теперь синяки останутся.

— Вспомнила кое-что, над чем ты любишь смеяться — одну человеческую сказку о спящей красавице. Так что зря не воспринимаешь всерьёз народный эпос. Иногда очень дельные советы можно найти. И отпусти меня, больно же! Впился, как энцефалитный клещ, — ответила я, вырываясь из цепких рук мага.

— Не ври, ты сделала что-то ещё, — настаивал маг. — Ни у кого до тебя не получалось разбудить Проклятого. Я и тебе предложил попробовать, лишь чтобы убедить в глупости выбора.

— А ты пытался с ним целоваться? — напрямую спросила я.

Хегельг глянул на мужчину и замотал головой. Перспектива подобного поцелуя, мага не вдохновила, и этот метод сразу откинулся, как неприемлемый. Ну, это уже его проблемы.

— Нет? Рекомендую в следующий раз попробовать, только не на нём, — махнула я в сторону распростёртого подо мной мужчины, — он мой!

— Забирай, всё равно ненадолго. Интересно, что ты будешь делать дальше, Паулина?

— Отдай Проклятого мне. Отпусти! Ты обещал, что если разбужу его, то у меня появится шанс. А если нет, то хотя бы успею насладиться несколькими приятными мгновениями. Не забирай их, маг.

Я смотрела на Хегельга серьёзно и осуждающе, а учитель замер в раздумьях. Да что тут думать? Так он до утра будет время тянуть! Взгляд мага затуманился, как будто он впал в прострацию или вёл безмолвный диалог с кем-то невидимым.

— Ну! — мой крик вывел учителя из транса. Он пригладил посеребрённые сединой волосы и отвернулся.

— Я приду вечером. Надеюсь, ты будешь ещё жива, ученица.

— Эй, Хегельг! — окликнула исчезающего мага. — Про библиотеку ты соврал тоже в учебных целях?

— А с чего ты решила, что соврал? — донесся удаляющийся скрипучий голос.

В комнате резко загорелся ещё один магический светильник и ослепительно ярким светом полностью разогнал тени. И я удивлённо заметила большой стеллаж с книгами вдоль дальней стены. На старинных фолиантах виднелись магические знаки и символы с отпечатками силы. Искать-то надо было совсем в другом месте! Сколько времени зря потеряно, а всё потому, что некоторые неприятные типы колдовской наружности чересчур занудливые и таинственные.

Хегельг исчез из комнаты, а с ним и холодная сила, усыпляющая сознание Проклятого. Этот момент я как раз и пропустила, разглядывая стеллаж с книгами. Очнувшийся мужчина положил руки на мои колени, и я вздрогнула от неожиданности. Чисто рефлекторно ладонь нащупала выроненный обломок стула и сжала его. Второй рукой я прижимала простынь к груди. И откуда такая стыдливость, учитывая нашу пикантную позу?

— Не бойся меня, — хрипло сказал он.

— Я и не боюсь.

Мы рассматривали друг друга, пока взгляд мужчины не остановился на моей ладони, сжимающей импровизированный кол. Я тут же попыталась спрятать руку за спину, но сильная ладонь поймала её и вытянула вперёд. Кол опасно упёрся в мужскую грудь.

— Ты пришла убить чудовище, ведь так? Тогда не медли. Когда приходит черёд Гнека, человеческое тело исчезает. Но гнусность Проклятия состоит в том, что маг удерживает мою душу в себе и приводит в сознание. Когда Гнек бодрствует, я вижу его глазами всё, что он делает. Это сводит с ума, потому что смотреть на кровавые оргии невыносимо! Ему доставляет извращённое удовольствие показывать всевозможные мерзости. Я видел, как он поймал тебя, кусал и лакал кровь, постепенно убивая, а потом ты что-то сделала с ним. Но Гнек вернётся из небытия обновлённым и невредимым. Пожалуйста, убей меня прямо сейчас, пока чудовище уязвимо. Прекрати это. Умоляю!

— Нет! — я замотала головой, с тревогой глянув на светлеющее небо за окном. — Не проси об этом! Я хочу спасти тебя. Видишь те книги у стены? В них должен быть описан способ, как снять Проклятие и разделить ваши сущности. Просто нужно время, что бы прочесть их.

— Как тебя зовут? — прозвучали тихие слова.

— Паулина.

— У нас не осталось времени. Гнек возвращается, я чувствую. Но нужно хотя бы попытаться. Ты готова, Паулина?

Готова? Нервы напряжены, как натянутые струны, но вопреки всему я готова действовать. Дождавшись кивка, мужчина быстро встал с кровати и поставил меня на ноги, а потом крепко взял за руку. Взгляд остановился на оставленном Хегельгом тесаке, который тускло блестел на смятом покрывале. Недолго думая, я схватила его и протянула мужчине. Он улыбнулся, и рукоять большого ножа удобно устроилась в большой ладони.

— Быстрее!

И мы побежали, как безумные, словно за нами по пятам гналась стая адских гончих. Босые ноги шлёпали по пыльному полу, и этот звук эхом разносился по старому дому. Я сначала не понимала, куда мы несёмся, но мой спутник прекрасно ориентировался в доме и неуклонно следовал к цели. Ведь он много раз видел внутреннее устройство особняка глазами Гнека. Вдвоём мы спустились по лестнице на первый этаж и понеслись через длинный тёмный коридор, освещаемый только моим светильником. Сюда не проникал утренний свет, и зловещие тени замерли по углам. Но теперь, когда мою ладонь сжимала сильная мужская рука, уже не страшно смотреть в темноту. Гораздо больше пугало ближайшее будущее.

Запах тления вновь ударил в нос, когда рядом показалась та самая запертая дверь, от которой я шарахалась в прошлый раз. Мы одновременно вздрогнули, но не остановились, а лишь ускорили бег. Наш путь лежал в комнату с цепями, только зачем? Это оставалось загадкой, но я доверяла своему спутнику гораздо больше чем собственному учителю. Оказавшись двери, с которой и началось моё исследование дома, мы сбавили скорость и быстро зашли внутрь. Мужчина выпустил мою ладонь и кинулся к цепям, сваленным в углу большой кучей. Я с удивлением и страхом наблюдала, как он опутывает себя ими, закрепляя толстые железные браслеты на ногах и руках. Массивные железные переплетения стянули грудь и живот Проклятого. Страшный тесак учителя остался лежать у ног пленника.

— Паулина, помоги затянуть цепи потуже. Быстрее! — крикнули мне.

Я вышла из ступора и ринулась помогать. Мужчина сильно подёргался, проверяя надёжность пут.

— Послушай, девочка. Не дай Гнеку полностью воплотиться. Эти цепи не удержат надолго, ведь он маг. Как только увидишь, что он вернулся, сразу же вонзи кол в сердце и раздобудь ещё несколько. Одного хватит всего на несколько часов. Не позволь ему воспользоваться магией. Только так у тебя появится шанс дожить до вечера, — проговорил Проклятый, с тоской всматриваясь в моё лицо.

— Я так и поступлю, обещаю.

— Паулина, запомни, никаких колебаний или сомнений. Как только заметишь малейшее движение чудовища, сразу бей следующим деревянным оружием.

— Как узнать, что ты полностью вернулся? Мне нужно вовремя вытащить колья, чтобы не убить тебя.

— Не знаю, — тихо и грустно прошептал мужчина, — но я в любом случае буду благодарен. Даже если не успеешь или намеренно не вытащить их. Смерть намного лучше, чем такое существование. Подумай лучше о своей жизни.

Жить хотелось, да ещё как сильно! Но теперь изо всех сил буду стараться не только для себя! Тем более, сейчас представился реальный шанс. Это может получиться, если я не оплошаю в нужный момент. Рука удобнее перехватила кол. Сделали ли мы правильно? Не забыли, не пропустили чего-то важного? Я окинула взглядом распятую мужскую фигуру. Выдержат ли цепи, когда в них появится чудовище? Ведь Гнек больше и сильнее человека. Как удержать мага, хотя бы первые мгновения? Мне позарез нужна магическая сила, но страх воспользоваться ей никуда не исчез. Нашла время бояться, трусиха!

Я старалась действовать максимально аккуратно, когда обратилась к источнику внутри себя. Вновь перед внутренним взором возникла знакомая картина тихого глубокого озера, в синеве которого медленно двигались потоки энергии. С каждым обращением, магическая сила становилась родней и послушней. Тихо-тихо, словно на цыпочках, я приблизилась к дремлющим потокам и осторожно выхватила три тонких нити, сплетая в одну плотную верёвку. Она послушно последовала наружу, так и не нарушив общего покоя глубин. Переведя дух, я с облегчением переключила внимание на Проклятого. Он молчал и наблюдал за мной, склонив голову на бок. Магические нити потекли по цепям, проникая в каждое звено. Особое внимание уделялось запястьям и щиколоткам пленника, в этих местах для надёжности лучше сделать по несколько оборотов.

Сквозь дыру в потолке, комната наполнилась тусклым утренним светом, ещё похожим на молочные сумерки. Начинался рассвет. Я больше ничего не могла сделать. Сердце отсчитывало утекающее время, пока оно закончилось. Мир менялся, впускал страшного посетителя и забирал тело человека в небытие. Комната тонула в утреннем свете, но в мире энергий она опутывалась тёмной силой, похожей на разветвлённые движущиеся корни. Я поёжилась от соприкосновения с аурой возвращающегося Гнека.

Тело человека обволакивало мутной серой дымкой, черты расплывались, исчезали до заката. Реальность расступалась, чтобы впустить на его место чудовище. Первыми проявились узловатые длинные руки с когтями, потом ноги и остальное тело, покрытое шишками и наростами. Сероватая кожа отвратительно воняла, от этого запаха возникал безотчётный страх и учащённое сердцебиение. Комок ужаса скрутил внутренности, и волосы на голове зашевелились. Они засветились ярче, отбрасывая на проявляющуюся жуткую фигуру красноватые блики, делали монстра похожим на демона из ада. Но я смотрела на это зрелище широко распахнутыми глазами, ни разу даже не моргнув. Ученица Хегельга замерла напротив огромного чудовища почти вплотную и не шелохнулась, ожидая своего часа. Последней появилась голова Гнека, а Проклятый полностью исчез.

Сейчас или никогда! Глаза мага медленно открывались и у меня по спине поползли холодные мурашки ужаса. Пасть полностью восстановилась, как будто и не существовало тех ужасных ран от яда моей крови. Цепи опасно натянулись под большим давлением. Маг возвращался невредимым и наверняка разъярённым. Ещё секунда, один удар трепещущего сердца и Гнек увидит меня, узнает!

Я набрала полную грудь воздуха и, широко размахнувшись, вонзила кол в грудь чудовищу. Он взвыл так, что заложило уши, и стал бешено вырываться, но его воля стремительно слабела. Я подхватила с пола тесак, и сделала несколько шагов назад. Руки дрожали от напряжения, но упрямо сжимали холодный металл большого ножа. Удар сердца, второй, третий, да сколько же это будет продолжаться? Я перестала дышать, вся превратившись в зрение и слух. Гнек обмяк в цепях, его глаза так и не открылись полностью, а мне было страшно поверить в чудо.

Маг, наконец, окончательно замер с остекленевшими глазами, а я без сил рухнула на колени. Нож выпал из рук и звякнул о каменный пол. Меня трусило и кидало в жар. Я оперлась на ладони, жадно хватая ртом воздух. Как трудно поверить в удачу, в то, что маг без сознания. Я смогла с помощью Проклятого выторговать для нас немного драгоценного времени. Маг не успел ничего сделать! Могла ли я ещё неделю назад предположить, что буду так радоваться, вонзив кому-то кол в сердце? Такая жуть не снилась даже в кошмарных снах, а тут при свете дня происходит! И я пока ещё жива!

Очевидно одно — если бы не магическая верёвка, то никакие обычные цепи не смогли бы удержать мага. Именно она, натянутая до предела, на самом деле сдерживала монстра. А это значит, что я потенциально не слабее Гнека. Хорошая новость приободрила немного. Нужно наизнанку вывернуться, но стать сильнее, научиться пользоваться силой, которая по-своему заботиться обо мне. Боже, что творится на белом свете, если я впервые с такой жаждой захотела учиться? Вот уж точно ирония судьбы. Интересно, а не специально ли хитрый учитель создал такие обстоятельства, при которых у меня вдруг проснулась безумная тяга к учёбе? Причём он, как будто оказался не при делах. Ему теперь не нужно уговаривать, контролировать и дополнительно мотивировать ученицу, добиваясь максимального внимания к предмету. Я сама буду из кожи вон лезть, вытягивать знания клещами, усваивать уроки каждой клеточкой. И экзамены сдавать тоже не придётся, потому что если ошибусь, то просто умру. Хегельг — студёная глыба льда, но не настолько же. Нет, не верю, не может быть! Или всё-таки…

Злодейский ли это план Хегельга или случайные обстоятельства, а только от этого не легче и предстоит выпутываться самой. Что за жизнь такая, абсолютно не на кого положиться. Но, вспомнив крепкую ладонь Проклятого, я устыдилась собственному нытью. Вот кому в жизни пришлось не сладко, гораздо тяжелее, чем мне.

Так, Паулина, теперь главное — ничего не испортить. Есть немного времени, чтобы подготовиться к дальнейшим не менее важным событиям. Для этого нужно покинуть "прелестную гостиную с милым джентльменом" в цепях. Хотя предпочтительней не оставлять его одного, без присмотра. А если честно, то мне было панически страшно выходить из комнаты, выпустить из поля зрения чудовище. Казалось, если отвернусь, то Гнек оживёт и освободится из оков. Именно поэтому я не могла отвести взгляд от обвисшей фигуры у стены и подсознательно искала признаки того, что маг сейчас очнётся. Необходимо пересилить страх потому что, нужны ещё колья, а взять их в пустом каменном мешке неоткуда. Значит, придётся подниматься наверх и доламывать антикварный стул.

Я нащупала холодную рукоять ножа и сильно сжала. Слабенькое оружие против Гнека, но с тесаком в руке чуть спокойней. Поднявшись на дрожащих ногах, я с тоской посмотрела вверх на кусочек голубого неба, которое виднелось через пробитый потолок. Эх, снаружи, наверное, хорошо сейчас! Ясное солнечное утро и день обещает быть тёплым и приятным. Отличная погода для неспешной прогулки на свежем воздухе. Моё же представление о новом мире ограничивалось беготнёй по заброшенному особняку.

Пошатываясь и подозрительно поглядывая на мага, я попятилась к выходу. Надо решиться прямо сейчас, вдруг потом будет поздно? Поправив на груди простыню и для удобства подкатив её повыше, я резко развернулась и выскочила за дверь. С колотящимся от волнения сердцем я мчалась по коридору к лестнице с обветшалыми перилами. Пять ступенек, десять, пятнадцать, ноги перепрыгивали через несколько сразу. Знакомые двери второго этажа распахнуты настежь, кроме спальни с зеркалом. Туда-то мне и надо. Остановившись посреди комнаты, я огляделась и попыталась успокоить дыхание.

Результатом пятиминутной бурной деятельности стала компактная кучка из обломков стула. Чего бы ещё нужного прихватить? Взгляд остановился на разворошенной в прошлый визит кровати, а точнее на десятке подушек и одеяле. Поваляться бы сейчас, зарыться в них с головой и, как в детстве, спрятаться от проблем. Мечты-мечты! Но если почивать на мягком ложе пока не суждено, тогда можно, хотя бы прихватить кое-что. Сторожить Гнека на голом полу жутко холодно и неприятно, а вот на мягоньком одеяле — самое то, что нужно. Я скатала пушистое одеяло, положила его на обломки стула и подхватила. Подушки так заманчиво приглашали прилечь, что не захватить парочку тоже было бы глупо. Выходя из комнаты, мне ещё разок захотелось окинуть прощальным взглядом кровать.

— Эх, мечтать не вредно, — вслух прошептала я и решительно выскочила из спальни.

Теперь быстрее вниз и так много времени потеряно. Путь назад в этот раз получился дольше. Приходилось выглядывать из-за свёртка в руках и смотреть под ноги. Мандраж возобновился, когда я подходила к казематам с цепями. Вот уж точно у страха глаза велики! Всего за две секунды в мыслях возникли сто страшилок. А вдруг Гнек выпрыгнет из-за двери, спокойно освободившись из оков, пока я собирала барахло по дому? Перед тем, как зайти в комнату, не мешало бы проверить, что там происходит. Я закрыла глаза и попыталась почувствовать нити моей силы, которые удерживали мага, на предмет целостности оков. Это оказалось совсем не трудно, нужно лишь сосредоточиться и ощутить тихое биение знакомой энергии. Даже через стену прекрасно просматривалось нетронутое переплетение потоков. Ощущение своей магии немного успокоило страхи. Боязливо заглянув внутрь, я с облегчением вздохнула. Гнек никуда не делся и по-прежнему висел зловонным мешком.

Теперь важно не потерять бдительности. Усталость накатывала волнами, и глаза слипались. Сказывалось нервное и физическое перенапряжение. Я расстелила одеяло на полу и бросила сверху подушки. Спартанское ложе расположилось напротив висящего мага, чтобы удобнее наблюдать. Ложиться не рискнула, потому как чувствовала, что стоит дотронуться головой до подушки и прикрыть глаза хоть на миг, сон тут же свалится на ослабевший организм и вырубит надолго. Значит, лучше не рисковать.

Усевшись на одеяло по-турецки, я подобрала с пола нож и принялась затачивать острие новых кольев. Этот процесс даже увлёк, хотя приходилось постоянно поглядывать на мага. Через некоторое время пять аккуратных колышков были готовы. Можно подумать, что Паулина Назарова всю жизнь занималась заточкой кольев на вампиров из огрызков стульев. Чему только не приходится учиться в этой сумасшедшей жизни. Знала бы заранее, то вместо курсов кройки и шитья пошла бы в столяры или краснодеревщики, а ещё в школу боевых искусств или на курс выживания.

Я покрутила колья в ладонях и придирчиво осмотрела, а потом провела лезвием ножа по пальцу. Кровь выступила тёмными каплями, осталось смазать ею кончики острых деревяшек. Зачем понадобился это ритуал — внятно объяснить затруднительно. Буду считать, что интуиция нашептала. А ей сейчас нужно доверять, как никогда. Колышки получились похожими на большие и толстые карандаши. Я разложила их перед собой в ряд и тяжко вздохнула. Чем бы заняться?

Время тянулось и тянулось. Невыносимо хотелось есть, пить и спать, я уже молчу про душ! Язык прилип к нёбу, как и желудок к спине, веки потяжелели на десять тонн, и необходимость удерживать глаза открытыми, превратилась в настоящий подвиг. Сколько же не ело и не отдыхало это тело, перед тем, как обрело новую хозяйку? Оставалось только догадываться на этот счёт, хотя по ощущениям — давно. Тишину разбавлял лишь тихий шум шелестящих деревьев, долетавший из отверстия на потолке.

Во время пребывания наверху я несколько раз выглядывала в окно и сделала пару открытий. Во-первых, этот дом не единственное строение в округе. Чуть в стороне располагалась ещё одна ветхая постройка неизвестного назначения. Сходить туда пока невозможно, потому что страшно оставить мага без присмотра даже на минуту. Во-вторых, когда-то вокруг особняка был разбит парк с фонтанами и садами. Сейчас они заброшены и сильно заросли, но былой порядок и великолепие кое-где сохранились. Сквозь буйные заросли до сих пор просматривались остатки облупленных статуй и беседок, дорожки и высохшие фонтаны. В саду наверняка можно найти хоть один чахленький фрукт. От мыслей о еде меня затошнило, закружилась голова. Я откинулась на подушки и страдальчески закатила глаза.

Утром небо было безоблачным и сочно-голубым. Сейчас же его затянули унылые облака. Поневоле я тоже поддалась депрессии. Оглушительно грянул гром, сверкнула молния. Вот и первые капли летнего дождя забарабанили по крыше. Впервые я так обрадовалась ливню и как безумная подорвалась с пола. Дыра в потолке позволяла дождю напрямую попадать внутрь комнаты. Вода! С неба падала вода! Горящее лицо омывали тяжёлые капли, и губы жадно ловили небесную влагу. Никогда не пила ничего вкуснее! Через несколько минут я полностью промокла, но не это главное. Наконец, удалось чуть-чуть утолить жажду.

Хотелось скинуть с себя простыню и подставить грязную зудящую кожу прозрачным каплям, но, глянув на мага в цепях, я передумала. А вдруг человек внутри чудовища меня сейчас видит? Он говорил, что когда приходит очередь Гнека, то человеческое тело исчезает, но душа остаётся и вынуждена смотреть на мир глазами мага. Значит, по идее Проклятый сейчас должен быть в сознании? Но ведь сам маг парализован? Как бы выяснить? Покинув импровизированный душ, я приблизилась в обвисшей фигуре, но по пути подняла с пола деревянный кол. Так, на всякий случай, как говорится, лучше перестраховаться.

Голова мага была безвольно опущена, и я присела перед ним на корточки, пытаясь заглянуть в остекленевшие глаза. Они наполовину прикрывались веками без ресниц, виднелись лишь части белёсых зрачков. Не знаю почему, но я всегда боялась больших кукол и восковых фигур, а Гнек очень походил на одну из них.

— Эй, ты меня слышишь? — прошептала я, когда приблизилась вплотную и заглянула в жуткие глаза.

Глупее вопроса невозможно придумать, как будто мне могут ответить, даже если и слышат. Я выгнулась на корточках, чтобы лучше разглядеть замершие зрачки мага. И тут они внезапно повернулись в мою сторону. Гнек в бешенстве смотрел на мокрую дурочку перед ним. Он стремительно оживал. От неожиданности я заверещала и упала на попу. Это и спасло, потому что из пасти мага вылетела серая змея, подобно толстой плети. Она клацнула зубами, как раз в том месте, где только что была моя голова. Сжав в ладони кол, я с размаху всадила его в тело мага. Гнек сильно дёрнулся в цепях. Он старался до меня дотянуться, но уже слишком поздно. Узловатое тело вновь застывало, и жизнь гасла в разъярённых глазах. Остальные колья лежали рядом, и я от испуга всадила и их, один за другим. Новые раны задымились, противно зашипели. Моя кровушка безотказно действовала и в этот раз.

— Поздравляю, Паулина! Ты только что чудом избежала смерти! — сообщила я себе. — Опять! И винить нужно только собственную глупость.

Руки дрожали от пережитого, но голова работала на удивление чётко и даже анализировала ситуацию. Одного кола для мага явно мало, это выяснилось опытным путём. Хегельг же предупреждал, а я пропустила важный совет мимо ушей и чуть за это не поплатилась жизнью. Значит, следует заготовить деревяшек больше, и бить сразу несколькими, чтоб наверняка и надолго. А ещё не ждать внезапных пробуждений, а дырявить мага периодически для профилактики. Это его не убьёт, но мне станет гораздо безопаснее и спокойнее.

Снова заглядывать в чудные глазки Гнека расхотелось категорически. А видит меня Проклятый или нет, можно выяснить позднее, когда он вернёт себе тело. Почему раньше до этого нельзя было додуматься — не понятно. Хотя если бы не моё любопытство, то я пропустила бы неожиданное пробуждение мага и валялась сейчас обескровленной тушкой. И что за змея выпрыгнула из пасти Гнека? По ощущениям — явно магическая штучка.

Крепко задумавшись, я отползла к одеялу и откинулась на подушки. Спать нельзя, есть нечего, отвлекаться опасно. Остаётся усесться удобнее и просто ждать вечера. Над головой послушно маячил неотлучный светящийся шарик. От нечего делать я приступила к его дрессировке. Подняться, опуститься, пару кругов вправо, а потом влево, ярче или тусклее. Но это быстро наскучило, и шарик был отослан в угол. Часы шли за часами, дождь давно кончился, и выглянуло солнышко. Я следила за движением лучей по полу. Они медленно ползли по комнате, доводя до исступления ожиданием, пока в один момент солнечные лучи пропали. Солнце клонилось к закату, и скоро на этот мир опустится долгожданный вечер. Покривлю душой, если скажу, что ожидание далось легко. Если честно, оно невыносимо! Но всё когда-нибудь заканчивается. С наступлением вечера я встрепенулась и сбросила оцепенение.

Предстояло уловить зыбкий миг между сменой тел мага и человека, чтобы успеть вытащить колья. Не только сапёры ошибаются всего один раз, меня это правило тоже касается. Если вытащить колья чуть раньше, маг сможет атаковать, а если помедлю, то они окажутся в теле Проклятого и убьют. Правила игры мне неизвестны, план действий — одни догадки. Я подошла вплотную к Гнеку и приготовилась. Ладони легли на колья.

Снаружи наползали сумерки, а в крови вновь бурлил адреналин. Я вглядывалась в очертания скованной фигуры до рези в глазах. Но о том, что время пришло, поняла совсем не так, как ожидала. Тёмная корневидная аура мага стремительно сворачивалась и втягивалась в тело. Она истончалась и пропадала, я ощущала это отчётливо, видела внутренним зрением угасание давящей энергии. Гнека уносило в небытие, и первой реагировала его спящая сила, отголоски которой останутся в Проклятом человеке. Фигура мага подёрнулась дымкой, погружаясь в другую реальность.

Первые три кола откинуты в сторону. Отвратительный чавкающий звук, когда они выходили из тела, стоял в ушах, заставляя дрожать пальцы. Сначала исчезли конечности Гнека, а на их месте проявились человеческие ноги и руки. Несуразное туловище с серой кожей расплывалось на глазах. Под ним угадывались очертания мужского торса. Я выдернула ещё один кол и обхватила ладонями последнее древко. Как уловить нужный момент?

Тело мужчины выплывало из другой реальности, как из глубины тёмных вод. Только чудом удалось поймать миг, когда оно коснулось острия кола. Ждать больше нельзя, и я начала потихоньку вытаскивать древко. Ещё и ещё, пока настал момент, что тянуть дальше не пришлось. Обломок стула оказался полностью извлечен, а превращение не завершилось, ведь последней исчезала голова. Вампир успел открыть глаза и попытался укусить, но к счастью его магическая сила уже канула в небытие вслед за туловищем. Он стал прозрачной тенью, за которой проявилось милое сердцу лицо, и я показала язык беснующемуся магу.

Возвращение человека походило на удивительный и странный сон. Медленно черты дорогого лица наполнялись красками. Рваные, короткие пряди волос насыщались цветом спелой пшеницы, кожа приобретала золотистый загар, чётко обозначились две родинки на подбородке, невероятно зелёные глаза открылись, и в моём мире наступил летний полдень. Снова вспыхнули образы, рождающиеся от присутствия Проклятого. В вечерних сумерках мне светило собственное солнце. И в этот раз удалось ненадолго разогнать тучи вокруг него.

Позабыв обо всём на свете, я прижалась к Проклятому. Мужчина смотрел прямо в глаза, и взгляд говорил красноречивее многих слов. В нём светилась радость узнавания, счастье ощущать себя живым, он благодарил и восхищался. Мягкая, словно облако из лебединого пуха, волна нежности поднималась во мне, заставляла отбросить церемонии. Я закинула руки на мужскую шею и прикоснулась губами к губам. На этот раз мне сразу же ответили. Наш первый настоящий поцелуй, он смывал из памяти других мужчин, пьянил и лился на душу живительным бальзамом. Мир сузился до томительных прикосновений мягких губ. Голова кружилась от счастья, ведь мой порыв оказался взаимен. Проклятый пошевелился в цепях, порываясь обнять меня, но лишь громко звякнул оковами.

— Паулина, мне безумно нравится целовать тебя, но может, сначала снимем цепи? — развеселился мужчина.

А я стояла на носочках, повиснув у него на шее, и не могла трезво соображать. Зелёные глаза выжидательно смотрели и до меня, наконец, дошёл смысл слов. Пришлось со скрипом отцепляться от такой уютной шеи и мчаться опускать рычаги, натягивающие цепи. Руки быстро снимали оковы, как железные, так и магические. А когда последние путы отлетели в сторону, меня аккуратно сжали сильные объятья. Полдень, мой летний полдень, стоило покинуть свой мир, пройти через боль и ужас, это стоило того, чтобы таять в твоих объятьях и не жалеть ни о чём.

Мужчина легко, словно пушинку, подхватил меня на руки и закружил по комнате. Два измученных, грязных существа смотрели друг на друга и не могли поверить в удачу. Как сумасшедшие мы ликовали и радовались, что всё-таки смогли прожить этот долгий день и снова встретились. Наш смех переплетался полутонами: мой тонкий звонкий и низкий мужской. Смех кружил вместе с нами и отражался от стен. Двое счастливы, просто потому что вместе.

— Спасибо, — прошептали мне на ушко, щекоча дыханием.

— За что?

Мужчина усадил меня на одеяло и сел рядом. Он зачарованно гладил мои локоны и любовался их огненным переливом. Волосы ластились к нежным ладоням, огненными змейками обвивали руки мужчины.

— За всё, девочка. За смелость, за то, что боролась, за эти мгновения. Впервые за многие годы я ощущаю себя живым. Хочу сказать тебе так много, Паулина.

— Начни с имени, — игриво прошептала я, но моё веселье испарилось, когда в зелени глаз полыхнула боль.

Глава 4

— Ты всё-таки сделала это! — раздался за спиной скрипучий, но уже хорошо знакомый голос учителя.

Хегельг как всегда в своём репертуаре, ни тебе "Здравствуйте!", ни стука в дверь. Проклятый отреагировал мгновенно. Он резко выпрямился и спрятал меня за спину. В его руке возник молниеносно поднятый тесак. Я чувствовала, что мускулистое тело напряжено, словно у крупного зверя перед прыжком. Открыв рот для язвительного приветствия, мне пришлось подбирать отвисшую от удивления челюсть. Потому что следующий диалог, мягко говоря, ошарашил.

— Ну, здравствуй, генерал, — проскрипел учитель, подпирая дверь плечом.

— Здравствуй, придворный маг, Хегельг, — через силу выдавил из себя Проклятый.

— Я давно не придворный маг короля Аттуа, — недовольно и ворчливо ответил учитель.

— Да и я уже не командующий войск королевы Тез, — зло бросил мужчина.

— Паулина, подойди, сейчас же! — скомандовал Хегельг, но генерал заслонил меня собой. Маг задумчиво перевёл взгляд на его руку с тесаком и усмехнулся.

— Не смеши, неужели ты думаешь, что можешь причинить магу вред этим ножичком?

— Думаю, что без головы никакой маг не восстановится, — уверенно ответил Проклятый.

Они меня не поделят или это старые счёты? Скорей всё сразу. Только бы не сцепились. Оказывается, мой ненаглядный в прошлом боевой генерал! Я выглядывала из-за широкой мужской спины, это не совсем удобно, зато как приятно! Чувствовать себя под защитой, знать, что за меня переживают и стараются уберечь, просто замечательно. Разговор этих двоих перетёк на слишком напряжённые ноты. Надо брать огонь на себя и сменить опасную тему.

— Хегельг, ты колдун или маг? — ляпнула я первую пришедшую в голову нелепость.

— Знаешь, Паулина, то ты слишком умная, то вдруг дура-дурой, — учитель заскрипел зубами и глянул на меня, как на козявку.

Проклятый напрягся, когда услышал обидные слова в мой адрес. Я, уже привыкшая к хамству учителя, успокаивающе погладила его по спине. Но, как же приятно, что он обиделся за меня!

— Вспомни, чему я тебя учил. Не в названии дело, суть у всех одна и та же, она изначально безлика и нейтральна, а вот душа, направляющая силу, у всех разная. Можешь именовать себя хоть волшебным чемоданом, но от этого ты не перестанешь являться носителем магической энергии. Твоя цель — владеть и управлять, а не просто носить магию, словно рюкзак за спиной.

— Так ты его ученица? — спросил Проклятый, когда обернулся и тоскливо посмотрел в глаза. Но учитель не дал мне и рта раскрыть, оборвав на полуслове.

— Пытается ей остаться.

— Зачем тебе это нужно, Паулина? Почему именно Хегельг? Даже среди магов он слывёт жестоким и холоднокровным, как ядовитая змея. Его обходят десятой дорогой свои же. Как семья тебя отпустила? — допытывался Проклятый, вглядываясь в моё лицо.

Я открыла рот, чтобы ответить и закрыла, потому что меня опять бесцеремонно перебили.

— А у неё нет выбора, генерал. Точнее он максимально ограничен. Либо Паулина проходит обучение, либо погибает окончательно. Её мир отторг душу Паулины, я забрал девочку в момент смерти.

Если эта новость шокировала Проклятого, то меня она оставила почти равнодушной. Сколько можно бояться, постоянно дрожать и метаться? Даже появилось подозрение, что Хегельг этого и добивается. Только маг думает одно, а у меня мысли тоже имеются, и делиться ими я не собираюсь. Правило номер два " Никогда не доверяй магу" усвоено отлично. И пусть только скажет, что ученица плоха. Хотя слова Хегельга о том, что родной мир отверг мою душу, расстроили. Я что второсортная или выродок? Получается, маг пригрел лишенку, выброшенную на помойку собственным миром. Что-то не верится в добрые и бескорыстные намерения Хегельга. Должны быть скрытые причины, и я их ещё узнаю.

— Учитель, может, не будем заводить старую пластинку про мою скорую кончину? Эта новость уже некоторое время впечатляет не так сильно, как тебе хотелось бы. Давай перейдём к делу, — спокойно сообщила я и нагло вышла вперёд.

— Давно пора, — согласился учитель и сделал пару шагов навстречу.

Маг оказался настолько близко, что я поёжилась от ледяного дыхания силы. Она сонным маревом медленно вращалась вокруг его подтянутой фигуры. Сегодня Хегельг оделся в тёмно-серые брюки и белую рубашку. Вообще-то дяденька симпатичный попался, если бы не вредность и холодность, которая портила благоприятное впечатление. А так мужчина — хоть куда: чёрные с сединой волосы аккуратно собранны в низкий хвост, благородное лицо гладко выбрито, спортивная фигура, опрятная одежда. Но голос кошмарный! Я до сих пор не привыкла к этим скребущим звукам.

— Ты обещал, если доживу до вечера, то мы сможем поговорить о времени для снятия Проклятия и о продолжении обучения.

— Обещал, — согласился скрипучий голос.

— Так вот она я, живая и относительно здоровая. Твоё слово, учитель.

— Не скрою, что удивлён и доволен твоими успехами. Но расслабляться и почивать на лаврах конечно не придётся.

— Уж конечно! — вставила я.

— Не перебивай! И не забывай, что ты здесь на птичьих правах. Я лишь дам немного времени, как и обещал. Но обучения никто не отменял. В связи со сложившимися обстоятельствами, я пересмотрю свои методы и подкорректирую уроки. Вижу-вижу победный блеск в наглых глазах, Паулина, и напоминаю, что поблажек делать не собираюсь. Итак, ученица, мы продолжим обучение, но времени на поиски способа снятия Проклятия не так много и это от меня не зависит. Сегодня наступает полнолуние, в следующую полную луну ваша судьба должна решиться окончательно. Двадцать восемь дней — это всё, что у тебя будет, Паулина.

— Ура! — радостно закричала я.

Хотелось прыгать от счастья, кружиться по комнате, расцеловать Проклятого и учителя, за компанию. У меня будет целый месяц! Это больше того, на что смела рассчитывать. Я взмахнула руками и подскочила на месте с победными воплями, а потом поняла, что зря сделала резкие движения. Голова закружилась, и тело стало ватным. Меня банально подкосило от голода и усталости, как будто в батарейке закончился заряд. Хлоп, и я в обмороке. Тело решило устроить забастовку за все издевательства над ним.

Но упасть на пол девушке не дали. Не знаю, кто именно поймал меня первым, потому что глаза упорно отказывались открываться, но в мою болезную тушку вцепились оба мужчины. Благородные мотивы Проклятого понятны, он хотел уберечь от падения на каменный пол. А Хегельг почему кинулся ко мне? Благородством он не страдал, уважения и жалости за ним тоже не замечалось. Так что это?

Вместе они кое-как уложили меня на одеяло. Я лежала безвольной куклой, не в силах шелохнуться, но сознание ещё теплилось где-то на грани. Звуки доносились, как будто из-за плотно прикрытой двери, и всё же я слышала мужские голоса над собой. Проклятый и Хегельг склонились надо мной и яростно выясняли отношения. В основном отборной руганью, пребывая в уверенности, что дама их не слышит.

— Ты что с ней сделал? — накинулся Проклятый на Хегельга, заботливо убирая с моего лица пряди волос.

— Ничего я с ней не делал! — оправдывался учитель. Маг оправдывался? Вот это новость! С чего бы это?

— Ещё раз повторяю, убери чары, хватит играться с девочкой. Она и так сегодня много пережила. Далеко не всякий мужик остался бы с магом-вампиром в одной комнате, а Паулина смогла.

— Повторяю, я ничего не делал! Она сама заснула…

— Да неужели? Как будто я не знаю, на что ты способен, маг.

— Не сейчас. Клянусь, я и пальцем её не трогал.

— Тогда помоги Паулине. Ты же можешь, — интонации Проклятого смягчились, он взял мою ладонь и легонько сжал.

— Я не могу сделать этого.

— Не можешь или не хочешь?

— Не могу. Моё вмешательство недопустимо, как бы сильно я не хотел помочь. Она должна преодолеть и пережить трудности сама. Любая магическая помощь лишь навредит её положению в этом мире. Судьба Паулины висит на волоске. Я постоянно пугаю, бываю жесток и груб, она считает меня психованным маньяком и пусть оно так и будет. Главное, чтобы девочка выкладывалась по максимуму, хваталась за жизнь зубами и ногтями, только так у неё появится шанс.

— Почему, Хегельг? Что в ней такого? Магов осталось крайне мало, вы редко находите учеников. Паулина постоянно балансирует между жизнью и смертью. Случись подобное с другим магом, ты бы так себя не вёл. Так что особенного в этой девочке?

— Ты не поймёшь…

— Я очень постараюсь, не тупее тебя. Объясни, Хегельг, что происходит? — настаивал Проклятый.

— Тогда, генерал, послушай древнюю историю, почти для всех ставшую сказкой или легендой. Но маги из поколения в поколение хранят её от забвения. Когда боги творили миры нашей Плеяды, они даровали каждому из них духа-хранителя. Все хранители связаны между собой и крайне редко обретают физическое воплощение. Эти сущности всемогущи в своих владениях, но абсолютно непредсказуемы и не поддаются, ни человеческой, ни магической логике. Одной рукой они могут давать, другой тут же отбирать, коварные и в то же время справедливые, жестокие и раздающие милости. Они сотканы из противоречий и даже самому мудрому существу нелегко разобраться в их мотивах.

Но общим для хранителей человеческих миров является то, что они ревниво оберегают души в своих владениях, словно заботливые пастыри перерождают их снова и снова. Душа человека может прожить сотни жизней. Но иногда появляются Отверженные. Это души, которые хранители по необъяснимым причинам не в силах более сохранить и удерживать возле себя. Их физический сосуд погибает и для них остаётся два пути. Либо исчезнуть бесследно за гранью, затеряться в пустоте, либо воплотиться в другой реальности. Последнее случается крайне редко, но если всё же происходит, то дух-хранитель нового мира по-своему испытывает пришельца. Он предлагает воплощённой душе заветную мечту или желанную цель. И если Отверженный платит за её осуществление достаточно, чтобы склонить чашу весов в свою сторону, то хранитель принимает душу. Таких случаев за прошедшие тысячелетия лишь единицы.

Этот порядок существовал с незапамятных времён, пока один маг, странствуя по мирам, случайно не заметил Отверженную душу в момент гибели физической оболочки. Он заключил с хранителями сделку и свободно забрал душу, подыскав для неё физический сосуд в другом мире. По иронии это оказалось тело только-только умершего мага, и магия ещё поддерживала жизнь в покинутом сосуде. Магия, плоть и душа смогли стать единым целым. И каково же было удивление, когда выяснилось, что Отверженный потенциально сильнейший маг. Он мог управлять магической силой, многократно увеличивать и удерживать её. Интуиция этого существа поражала воображение. Но дух-хранитель нового мира не принял чужака, ибо чаша его весов оказалась недостаточно полной в отведенный срок. Отверженный был изгнан и навсегда сгинул в межмирье, а маг не мог ничем помочь, ибо хранитель дал понять, что не потерпит магического вмешательства. И хоть первый опыт получился неудачным, но с этого времени некоторые маги пытаются повторить его.

— Как это связано с тобой и Паулиной?

— У меня есть покинутый сосуд плоти с магическим источником внутри, и я ищу подходящую душу, которая смогла бы стать с ним единым целым и заплатить достаточную цену хранителю, — проговорил Хегельг, заканчивая свой рассказ.

— Значит, Паулина — Отверженная душа? Именно поэтому ты выбрал её в ученицы? — продолжал расспрос Проклятый.

— Да, и поэтому тоже. У меня есть и свои причины, скажем так, личного характера. И я не собираюсь обсуждать их с тобой.

— Тогда у меня есть ещё один важный вопрос, Хегельг. И много таких учеников выживает? — мужской голос дрожал от волнения. Учитель долго молчал, а потом всё же ответил.

— Не много. Только те, кто успевал овладеть магической силой, до того как заканчивалось испытание духа-хранителя.

— Не юли! Сколько? Тысяча? Сотня?

— Всего одна, — после долгой заминки произнёс Хегельг, а Проклятый застонал.

— Маг, ответь честно, что ждёт Паулину?

— Я не знаю ответа! Неужели ты так и не понял? Всё зависит от неё, только от неё одной! У обычных неинициированных магов, уходят годы только на то чтобы почувствовать и слиться с магической силой. Видеть, давать ей физическое воплощение будущие маги начинают вообще лет через десять. Только Отверженная душа, сумевшая слиться с физическим сосудом, наполненным магическим источником, может в кротчайшие сроки раскрыть свой потенциал. Он будет расти, и приумножаться постоянно! Ты понимаешь, генерал? Никаких границ и пределов! Единственная проблема Отверженных — неверие в реальность происходящего. Они просто морально не готовы к магии, их мозг и скептицизм тормозит весь процесс, — раздражённо и взволнованно ответил учитель.

— Именно поэтому ты решил применять шоковую терапию? Доводить девочку до грани, когда мозги отключаются от страха?

— Глупец! Смеешь иронизировать? А знаешь ли ты, что Паулина, вытягивая твою жалкую душонку из удушья вампирьего кокона, сама того не подозревая, применила магию высшего порядка? Никому из магов не удавалось пробудить Проклятого, никто не знает обратного действия твоего Проклятия и поглощения души. Поэтому эта магия запретна! А Паулина смогла! Я даже закрыл глаза на то, что она так и не рассказала, что конкретно сделала для этого. Если кому и под силу снять с тебя рок, то только Паулине. Хочешь или нет, одобряешь ли мои методы или осуждаешь, я и дальше буду душу из неё вытряхивать! Она должна овладеть силой до следующего полнолуния! — гремел Хегельг, его голос дрожал от волнения.

— Почему до полнолуния? Кто так решил?

— Хранитель этого мира! Он здесь назначает сроки, я лишь проводник его воли.

— Она знает об этом?

— Нет и ты тоже не скажешь ни слова, понял? Я наговорил ей всякого, вокруг да около. Но сути она ещё не ведает. Это знание может навредить, поверь.

— Довериться тебе, Хегельг? Ты в своём уме? Учитывая то, что я о тебе знаю? Не понятно, как ты вообще стал учителем!

— Сколько лет прошло с нашей последней встречи? Больше ста? За это время любой может измениться. К тому же у меня в Паулине личная заинтересованность, я не меньше тебя хочу, что бы у девочки получилось выжить.

— Пожалуйста, помоги Паулине. Проси что хочешь взамен, — низкий голос Проклятого наполнился решительностью.

— Тебе нечего предложить, генерал. У тебя и так ничего нет, даже имени не осталось, — холодно проговорил Хегельг.

— Тогда чем я могу помочь девочке? — допытывался Проклятый, стойко проглотив горькие слова учителя.

— Корми её, следи, чтоб спала, хоть немного, но каждый день. Тебе, как раз помогать не запрещено, — отчего-то грустно ответил Хегельг, — ведь ты обычный человек. Хотя нет, ты Проклятая душа. Так что у вас подобралась колоритная компания — Отверженная и Проклятый. Если б я знал заранее, что Паулина так в тебя вцепится, то убил бы своими руками.

— Интересно кого? Меня или ученицу?

— Тебя, конечно. На Паулину у меня другие планы. У девчонки есть все шансы стать сильнейшим магом, если она сможет выдержать, что ей предназначено. А тут ещё и ты поперёк дороги стал.

— Эта хрупкая девочка — моя жизнь, Хегельг. Впервые я ощущаю себя живым за безумную сотню лет, что делю существование с чудовищем. Тебе действительно стоило убить меня раньше.

— Я ещё могу передумать, генерал.

— Не передумаешь, не пугай. Я уже понял, что по-своему нужен тебе сейчас, чтобы хоть как-то облегчить жизнь Паулине. Ведь ты не можешь сделать этого сам и подозреваю, что сожалеешь.

— О! Ещё один умник нашёлся. Мало мне девчонки, так ещё и ты сеанс прозрения устроил. Представление окончено! Счастливо оставаться.

— Не смею задерживать бывшего королевского мага, — язвительно ответил Проклятый вслед Хегельгу.

Тот раздраженно фыркнул в ответ. Его холодная аура истончалась, исчезала из комнаты, и через пару секунд я перестала ощущать присутствие учителя. Маг покинул нас. Ну, слава богу! И так наговорил такого, что мне ещё надолго хватит переваривать новости. На некоторое время повисла тишина. Мужчина прилёг рядом и заботливо прижал к себе. Я нежилась в крепких объятиях, передо мной снова бушевал июльский знойный полдень, моё персональное солнышко согревало душу. Он привстал, прислушиваясь к моему дыханию, а потом поцеловал в щёку.

— Спи, — прошептал низкий ласковый голос, — я позабочусь о тебе.

Может наши тела и молоды, но не души. Многое сейчас воспринималось иначе, чем в юности. От простых, искренних слов я почувствовала себя счастливой женщиной. Они кружились в мыслях снова и снова, пока не навалился глубокий сон.

Я летела сквозь круговорот неясных образов, пока сновидение не занесло меня в тёмную и незнакомую комнату. Лишь отблески затухающего огня в камине немного разгоняли сумрак, отбрасывали блики на стены, предметы мебели и на задумавшегося мужчину в глубоком кресле. Он сидел у огня, вытянув ноги, и неотрывно смотрел на картину над камином. Даже в полумраке я легко узнала Хегельга и не смогла отвести взгляд от его лица.

Из серых глаз учителя исчез тот холод, которым он сковывал собеседников, что так пугал ученицу. Передо мной сидел обычный усталый мужчина, не жестокий учитель и не могучий маг, а просто поживший и повидавший многое человек. Горькие складки печали прорезали лоб, в глазах застыла боль. Таким я не видела Хегельга никогда. Все маски сняты, обнажая настоящие эмоции. Что же ты прячешь ото всех Хегельг, какую муку скрываешь за холодом и высокомерием?

Мужчина пошевелил рукой и огонь в камине разгорелся с новой силой, но тень печали на лице учителя не развеялась. Я проследила за направлением его взгляда и отпрянула от неожиданности. На картине изображалась тридцатилетняя Паулина, из другого мира, неловкая оптимистка, ждущая перемен и ещё не подозревающая, какими невероятными они будут. Я вглядывалась в собственное лицо, постепенно меняющееся под пристальным вниманием. И вот на месте прежнего появилось моё сегодняшнее тело, юное и прекрасное. Оно наполнилось жизнью и движением, словно это и не картина вовсе. Яркие волосы слегка шевелились, по ним пробегали искорки, как у тлеющих углей в прогоревшем костре, на губах играла манящая улыбка.

Миг неги и радости, а дальше мелькают странные картинки. Вот милое личико искажается страданием, и рот открывается в беззвучном крике ужаса. За спиной проявляется оскаленная морда Гнека. Потоки крови и эманации страха затопляют пространство вокруг картины. Мое лицо становится зыбким, черты текут, словно расплавленный воск. То молодое, то зрелое, две женщины из разных миров сменяют друг друга, отчаянно карабкаясь куда-то.

На смену этой сцене пришла другая, где я стою среди старых и заброшенных могил в одиночестве, освещенная мрачной желтоватой луной. Снова страшно и я вздрагиваю от каждого шороха, а за мной наблюдают немигающие глаза. Что тут делаю и кого ищу, вглядываясь в каждое надгробие? Дальше и вовсе захотелось зажмуриться, чтобы никогда не видеть следующей смены картинки, в которой я затягиваю петлю на шее Проклятого, и с диким упорством тяну верёвку на себя. А он лишь ласково смотрит в глаза, безропотно принимая от меня боль или… смерть?

Не хочу этого видеть никогда! Во всём виновата лживая колдовская картина! Гнев переполняет меня, и заставляет кричать: "Сгинь, исчезни, пропади!". Призрачные ладони пытаются уничтожить пугающий образ. Но лицо Проклятого ещё больше наполняется любовью, а моё решимостью. Я слышу свои слова, они очень важны, как божественное откровение, как последний глоток воздуха, но смысл их не доступен.

Вспышка яркого света ослепляет, поглощает тени. Всё кончено и в душу спускается облегчение. Изображение с холста стирается, становясь провалом в темноту, и я постепенно успокаиваюсь. То, что я увидела никогда не случиться, это наваждение, очередная жестокая шутка учителя. Нужно повторять это снова и снова, тогда всё будет хорошо. Ничего нет, просто глупая картина и не стоит её бояться. Но где-то в глубине души я не верила самой себе.

— Останься, — слышу я надрывный голос Хегельга и перевожу на него взгляд.

Поднявшись с кресла, он больными глазами смотрит в темноту картины. Что или кого ему дано там узреть? О чём он молит так неистово? Ответов я уже не узнаю, потому что меня тянет, зовёт совсем другой голос. Его звуки роднее и дороже всего на свете, ради них я выберусь из любой бездны. Меня звал тот, за жизнь которого я заплачу любую цену, и не буду торговаться.

— Паулина! Паулина, проснись, пожалуйста, — громко и настойчиво требовал Проклятый, тормоша за плечи. — Очнись! Ночь почти на исходе.

Я с трудом вынырнула из глубокого сна и разлепила глаза. Какое облегчение осознавать, что это лишь сон, а там чего только не привидится! Липкое наваждение окончательно утратило власть надо мной. Сонливость, как рукой сняло, потому что в нос ударил сочный, умопомрачительный и аппетитный запах жареного мяса. Я подскочила на месте и чуть не столкнулась лбами с Проклятым. Мужчина выглядел посвежевшим. Он был чист и полностью одет, в отличие от меня — полуголой замарашки.

— Я боялся, что не смогу разбудить тебя до рассвета. Доброе утро, — ласково поприветствовал Проклятый и усадил повыше на кровати среди многочисленных подушек.

На кровати? Быстро оглядев обстановку, я узнала ту самую спальню с пыльным зеркалом и большой кроватью. Генерал перенёс меня и устроил с подобающим комфортом. Очень мило с его стороны.

— Доброе утро, — вежливо ответила я и сладко потянулась.

— Что бы ты хотела сделать в первую очередь: покушать или искупаться?

Нос шумно втягивал воздух и пытался распознать источник мясного аромата. Я выглянула из-за широкой мужской фигуры и обшарила глазами комнату внимательней. В камине весело горел огонь, а на железном вертеле румянилась тушка крупной птицы. Ни о чём другом уже думать не хотелось. Глаза соглашались видеть только эту аппетитную и заманчивую картину. Я сглотнула слюну и потянулась к еде, как растение к солнцу.

— Понятно, вопрос снимается. Не вставай, я принесу мясо сюда.

Мужчина быстро поднялся и отправился к огню снимать жареную птичку. Он выложил её на поднос и поставил мне на колени, а сам присел рядом, придерживая другой рукой бутылку вина и бокал. Быстренько откупорив бутылку, Проклятый наполнил солнечным нектаром высокий фужер и протянул мне.

— Извини, успел подстрелить только одного фазана. Тут в заброшенных садах их развелась целая тьма. Ночью охотиться сложно, пришлось изловчиться. Зато я поставил несколько силков на будущее, — проговорил мужчина.

Я накинулась на нежное мясо, вгрызалась в него зубами, словно дикий зверь. Связно думать или говорить оказалось невозможно. С первым куском, попавшим в рот, я полностью уплыла из реальности. Ничего вкуснее есть не доводилось! Румяная корочка, сводящий с ума аромат — птичка приготовлена выше всех похвал и просто таяла во рту. Лишь через десять минут мясной экстаз потихоньку отпустил.

Проглотив очередной кусок, я замерла и робко подняла глаза на мужчину. На его лице ожидалось увидеть что угодно, но только не умиление! Он спокойно помогал отламывать нежное белое мясо, подсовывал самые лучшие кусочки, при этом одобряюще улыбался. Эту вкуснотищу я запивала красным густым вином, и голова потихоньку хмелела.

— Не спеши, а то плохо станет, — предупредили меня.

— Не станет, — заверила я и отломала от птицы вторую ножку и крыло. — Поешь со мной?

— Кушай, Паулина. Проклятому принимать пищу не обязательно и это наверно единственный плюс в моём существовании, — грустно произнёс мужчина и от этого заявления даже есть расхотелось.

— Я тут подумал, что ты захочешь искупаться.

— У тебя есть вода?

Мужчина довольно хмыкнул, а потом легко подхватил на руки и понёс к огню. Из-за разгулявшегося аппетита я не заметила маленькую лохань, наполненную чистой водой. К ней-то мы и направились.

— Откуда это? Ты волшебник?

— Нет, Паулина, просто я слишком давно обитаю в этом доме и знаю, что и где находится. Гнек не так часто менял логово. Это пятое место его охоты за сотню лет. Так что найти необходимое было не трудно, а колодец располагается во дворе. Надеюсь, ты не против заботы? Пожалуйста, позволь мне хотя бы это, — проговорил мужчина.

Он остановился в ожидании ответа. Против ли я? Мне так тепло на душе от его заботы и внимания. Пока я спала, он тут развил бурную деятельность: охотился среди ночи, готовил для меня, нашёл лохань и натаскал воды, а теперь ещё и разрешения спрашивает.

— Ты меня накормил, напоил, а если сейчас ещё и искупаешь — буду обязана тебе по гроб жизни. Делай, что считаешь нужным, только берегись! Благодарность может перейти все границы, — весело ответила я.

Крепкое вино приятно шумело в голове, вместе с сытостью настраивая на игривый лад. Мужчина лишь рассмеялся в ответ на мои слова и медленно опустил в воду. Я закатила глаза от блаженства и застонала от удовольствия. Лохань глубокая, но небольшая, купаться в ней можно только сидя. Вода нагрелась возле огня до комнатной температуры. Рядом на стуле лежал кусочек душистого мыла и полотенце. Я говорила, что мой генерал чудо? Всего десять раз? Так вот, повторю в одиннадцатый, этот мужчина — самое лучшее чудо на свете! Если и было смущение, то лишь чуть-чуть. Мы пережили с Проклятым такие моменты, после которых стесняться глупо. Наша близость гораздо глубже, чем интимная.

Мыть такую копну волос, как у меня, то ещё удовольствие. Маленький кусочек мыла терялся в тяжёлых намокших прядях, но я упорно сражалась за чистоту. И был бы это неравный бой позорно проигран, если бы не подоспела помощь из двух заботливых мужских рук. Именно они помогли управиться с этим хозяйством, придерживали чистые пряди на весу, пока я пыталась вымыть остальное тело. Я намыливалась снова и снова, тёрла, скребла, пока мою ладонь не поймал Проклятый.

— Ты сотрёшь кожу до дыр. Поверь на слово, твоё тело сияет чистотой. Отдай мыло, — попросил мужчина.

Я с сомнением вложила душистый комочек в широкую ладонь. Генерал тут же отложил его подальше, а потом подхватил полотенце и, ловко обмотав меня им, вытащил из лохани.

— Это не все сюрпризы на сегодня, — загадочно сверкнув глазами, прошептал на ушко мужчина.

Он усадил меня на стул перед огнем и, опустившись на колени, аккуратно собрал влагу с чистого тела. Я зажмурила глаза от удовольствия и отправилась витать в облаках.

— Подожди минутку, — раздался тихий голос и по спине побежали мурашки.

Некоторое время были слышны лишь торопливые шаги по комнате и треск горящих поленьев в камине. Когда звук шагов оборвался совсем рядом, пришлось открыть глаза от любопытства. Генерал держал в руках платье и туфли.

— Я не особо специалист по женским нарядам, но мне кажется, эти вещи твоего размера. Потом покажу комнату, полную всякого добра…

— Молчи, — быстро перебила я Проклятого, а потом кинулась к нему и накрыла губы ладонью.

Я и сама знала, чьи это вещи, ведь жертвы попадали к Гнеку не голыми и босыми, но сейчас не хотелось слушать об этом. Не в эту минуту неги и близости, может позже, завтра или через день, но только не сейчас. Я забрала вещи и быстро оделась. Платье глубокого синего цвета определённо моего размера. Оно отлично село на фигуру, а вот мягкие туфли чуть велики. Но это не важно, всё равно гораздо лучше, чем ходить босиком. Вот теперь мне комфортно, впервые за эти дни. Подхватив с пола какую-то тряпку, я подбежала к высокому зеркалу и смахнула с него пыль. Проклятый пожирал меня глазами через зеркальную поверхность.

— Ты стал таким родным и близким, а я даже не знаю твоего имени, — прошептала я и подошла к мужчине.

Он замер, как только услышал эти слова, а потом порывисто зарылся лицом в мои волосы. На несколько минут повисло тягостное молчание, и лишь треск поленьев нарушал тишину спальни.

— Проклятие забрало моё имя и ни одно существо больше не вспомнит его. Однажды, очень давно, когда Гнек ещё не утратил человеческого обличья, он вот так же стоял перед зеркалом. Маг вытирал кровь с лица после очередной трапезы, и издевался надо мной. Ведь я вынужден смотреть на мир его глазами, и деться от этого ужаса было некуда. В тот раз безумный маг сказал специально для меня: " Пока твоя душа в моей власти, пока я сжимаю её в своих силках хоть одним волоском, твоё имя принадлежит только мне!"

— Тварь! — мои кулаки сжались добела.

— Я привык существовать безымянной тенью, Паулина. За сто лет можно ко многому привыкнуть. Пойдём, у нас осталось мало времени, скоро рассвет. Хочу устроить тебя с комфортом, — уже успев успокоиться, проговорил мужчина.

За окном чуть посветлело, и я мысленно застонала. Совсем скоро настанет очередь Гнека в этом мире и мне опять предстоит его сторожить с кольями в руках. Что ж, я сделаю ещё и не такое, чтобы вырвать своего мужчину у страшной доли.

Мы быстро собрались и взяли с собой остатки еды на подносе. Признаюсь, не хотелось возвращаться в комнату с цепями. Ставшая такой уютной спальня, нравилась мне гораздо больше и всё благодаря Проклятому. Но, глянув в окно на светлеющее небо, я решительно вышла из комнаты первой. И снова удивилась, как мой генерал быстро менял мир вокруг. За ночь он смог вдохнуть в заброшенный дом немного жизни. Следы его неуёмной энергии чувствовались везде. В коридоре горели несколько факелов, поэтому мы спустились по лестнице без проблем, хотя мой послушный светильник опять маячил над головой. Войдя в ненавистную комнату, я немного опешила и оглянулась на Проклятого. Тот довольно улыбался, наблюдая реакцию.

— Заходи, не стесняйся. Я оборудовал для тебя кабинет, раз уж придётся проводить тут много времени.

— Спасибо. Кажется, здесь проснулся вулкан, — прошептала я, подходя к большому креслу. Кроме него тут обосновался небольшой столик и стеллаж.

— Присаживайся, прошу, — протянул руку мужчина, и я плюхнулась в глубокое мягкое кресло с большими подлокотниками.

Мне тут же подставили под ноги маленькую скамеечку. На столике лежала толстая книга в кожаном переплёте " Знакомство с магией. Вводный курс".

— Это тебе оставил Хегельг, когда уходил. Просил немедленно начать изучение. Паулина, подумай, что ещё может понадобиться? — Проклятый сидел на корточках и гладил мои колени.

Я подалась вперёд и запустила ладони в соломенные пряди. Зелёные глаза так близко, хотелось потеряться в их нежном взгляде. Впервые я не сомневалась в мужчине, ни на грамм, ни на миг. В этом хаосе он стал единственной опорой. Слава богу, что случилось именно так.

— Хорошо было бы иметь воду для питья и запасные колья не помешают.

— Совсем потерял от тебя голову, раз не додумался до этого сам, — с досадой проговорил мужчина. — Подожди, скоро вернусь.

Он вылетел за дверь, а я осталась сидеть с глупой улыбкой на губах. Генерал сказал, что потерял от меня голову? Мне говорили это раньше другие мужчины, но их лица совсем стёрлись из памяти, эмоции казались фальшивыми и тусклыми, будто я и не жила до этого. Всю жизнь думала, что так не бывает, что красивые слова о высоких чувствах — лишь восторженные эпитеты для экзальтированных дамочек. А пришло время и хватило одного взгляда, чтобы навсегда изменить мнение. Я боялась произнести вслух название тому чувству, что владело мной, всё ещё не смела сказать об этом.

Из размышлений меня вывел Проклятый, вернувшийся с графином воды и охапкой свежевыструганных кольев. Он сложил их в сторонке, вместе с пятью старыми. Мужчина замер и к чему-то прислушался, а потом направился к цепям.

— Время пришло. Гнек возвращается.

Он начал быстро раздеваться, повернувшись ко мне спиной, а я к своему стыду не могла оторвать взгляд.

— На что же Вы так засмотрелись, госпожа колдунья, — хитро сверкая глазами, спросил Проклятый. Он заметил!

— Э-э-э, на ноги, наверно, — промямлила я в ответ.

— Да? Ну и как, нравится?

— Ага, очень, — сказала я, и тут же решила уйти от пикантной темы. — И, кстати, мне больше нравится название "волшебница". Колдунья ассоциируется с лохматой, злой дамочкой, у которой обязательно есть огромный кот, она варит колдовские зелья и строит козни всем вокруг.

— Помоги, Паулина.

Проклятый полностью разделся и сложил одежду аккуратной стопочкой в сторонке. Вот что значит военный человек. Мы вместе стали опутывать его цепями, а я проверила целостность магических верёвок.

— Набегался за ночь, устал наверно?

— Эх, Паулина, да я наслаждался каждым движением, каждым мигом жизни в своём теле. К тому же, всё делалось только для тебя.

Я выпрямилась и посмотрела в дорогое открытое лицо. Каждый раз это похоже на наваждение. Его близость создавала видения о летнем солнце, и я падала в них, как в душистое сено. Взгляд блуждал по загорелым мужским плечам, изрезанным старыми шрамами. Кончиками пальцев я касалась их и чувствовала, как напрягаются каменные мышцы под золотистой кожей.

— А почему ты снял одежду? Она всегда исчезает во время смены тел?

— Да, каждый раз. Когда-то давно Гнек одевался, как все люди, но потом он полностью утратил человеческие черты, одежда стала ему не нужна. Ну а мне тем более, раз уж я спал беспробудным сном, когда возвращалось моё тело.

— А он насиловал свои жертвы?

— Да, перед тем, как убить и сожрать их, — зло ответил Проклятый.

Его лицо исказило отвращение и гадливость. Я молчала, опустив глаза, и не решалась задать мучавший вопрос. Страшно узнать такие подробности, и всё же нужно собраться с духом.

— А моё тело?

— Нет! Нет, Паулина, он в последнее время насиловал только трупы, а потом поедал их. В нём окончательно победил монстр, страшный, кровавый и хитрый. Твоё тело осталось не осквернённым, хоть и почти обескровленным. Гнек не успел. Женщины, мужчины, дети — чудовищу давно безразлично. Он терзал их, выпивал до последней капли, а потом насиловал и постепенно пожирал. Я видел его пир на тебе, и в который раз хотел умереть, чтобы больше ничего не знать и не чувствовать! К этому невозможно привыкнуть, даже через сто лет. Я был воином, убивал врагов сотнями, видел смерть каждый день, но то, что делал с людьми Гнек…, - Проклятый вздрогнул в цепях и отвернул лицо.

— Ты должен жить, слышишь? Ты мне нужен, — я поднялась на цыпочки и повернула к себе.

— Почему?

— Потому что…, - фраза оборвалась на полуслове.

Вместо слов я рванула к стопке острых кольев и схватила два сразу. Время пришло, в комнату вползала энергия безумного мага-чудовища. Гнек возвращался из небытия и забирал тело человека. Но в этот раз я хорошо вооружена и полностью готова. Мне удалось уловить тот единственный миг, когда нужно всадить первый кол. Никаких колебаний, только чёткие движения и древко мгновенно вошло в чёрное сердце. Могла ли я подумать, что смогу так хладнокровно загонять кол в живую плоть? Вот уж точно, человек такое существо, что привыкает ко всему и приспосабливается в борьбе за свою шкуру. Я вспомнила слова Проклятого и поправила себя. К некоторым вещам никогда привыкнуть нельзя. Конечно, Гнек — чудовище, но в первый раз всё равно жутко чувствовать, как острый кончик древка проходит сквозь плоть, а сейчас? А сейчас осталась только злость и ненависть, именно они делали мою руку крепкой, прогоняли страх и отвращение к серой зловонной твари, что появлялась в цепях вместо человека. И я без колебаний всадила второе древко.

— Кошмарных тебе снов, — бросила я в морду вампира, так и не раскрывшего глаз.

Теперь на некоторое время он безопасен. Руки трясло, но возбуждение быстро спадало, и я рухнула в кресло. Посидев в тишине, удалось выровнять дыхание и привести в порядок мысли. Взгляд наткнулся на толстый фолиант, который оставил Хегельг. Я видела эту книгу в маленькой магической библиотеке, на втором этаже. Пора приниматься за учёбу, слишком много времени потеряно.

— Ну-ка, старушка, пораскинем мозгами, — проговорила я и открыла первую страницу " Знакомство с магией".

Через час с удовольствием выяснилось, что мозг легко воспринимает прочитанный материал и мгновенно запоминает. Часы и минуты полетели стремительно за интересной книжкой. После каждого пройденного раздела я поднималась с кресла, чтобы размять затекшие мышцы, подхватывала очередной кол и отправлялась к Гнеку. Не хотелось оставлять ни единого шанса на внезапное пробуждение.

Книга оказалась жутко интересной. Первые несколько глав поглотились на одном дыхании. Но на разделе "Погружение в силу" я приостановилась. Хотелось опробовать, проверить знания на себе. Я отложила книгу на столик и закрыла глаза. Голова гудела от теории, а вот с практикой получалось туго. Если мной что-то и делалось, то скорей неосознанно, на ощупь, интуитивно, а сила не всегда прощает такое пренебрежение. Руки чесались от желания попробовать погрузиться внутрь своей энергии, и я чувствовала, что она сейчас ощущает моё нетерпение. Но липкий страх сковал волю, не пускал ответить зову изнутри. Хегельг мог бы объяснить, поддержать…Я что, в самом деле, хочу внимания учителя? Этого жестокого, холодного маньяка? Или участия Хегельга, увиденного во сне? Но существует ли он на самом деле, тот человек с болью в глазах?

Не знаю, сколько длилась глубокая задумчивость, пока внимание не привлекли странные звуки. Вот тогда я похолодела от ужаса. Сердце кольнуло от необъяснимой тревоги, в комнате есть кто-то ещё! А я беспечно решила, что возле логова бешенного вампира никто просто так гулять не будет. Может ещё какая-нибудь тварь? Я нашарила ладонью рукоять ножа, который предусмотрительно положила на стол, и резко подскочила с кресла, дико озираясь по сторонам. Поиски источника звука продолжался недолго, он обнаружился сам.

Из тёмного угла на меня, не мигая, смотрели светящиеся жёлтые глаза. Их хозяин бросил увлечённо вылизывать лапу и уставился на сумасшедшую рыжую девицу, скачущую по комнате с ножом. Потянувшись всем телом, ко мне на свет торжественно вышел большой белый кот. Нет, не кот, а котяра! Назвать это чудо обычным котом, наверное, ни у кого не повернулся бы язык, очень уж экзотической наружности оказался важный гость. Он величаво уселся на задние лапы посреди комнаты и продолжил флегматично рассматривать мою персону.

— Ты кто? — задала я очень умный вопрос.

Кот склонил круглую, без ушей голову на бок и многозначительно промолчал, без слов намекая на мою нелепость. Ну, хотя бы не говорящий, уже легче. Разглагольствующего на умные темы кота, моя психика точно не пережила бы, а что без ушей и хвоста — у всех свои недостатки, мало ли, какая тут порода распространена. Может так и надо.

Белоснежный меховой шар плавно перетёк к моим ногам, а я попятилась к креслу. Вблизи котик оказался ещё больше и внушительней. Интересно, что у него на уме? На вид зверь милый, как игрушечный, хоть и размером с маленького медведя. Но он же дикий, по идее?

— Кусаться не будем? — вопрос отчего-то получился во множественном числе.

Наглое пушистое чудо наступало мне на ноги и заставляло пятиться, пока я не упала в кресло. Как же ловко он загнал меня в угол. Тут же котяра прыгнул сверху, от чего мы с креслом жалобно застонали. Невозмутимый хитрюга улёгся на мои колени, с трудом помещая упитанную бесхвостую попу между высокими подлокотниками. Наконец, оттоптав мне всё тело, он успокоился и подсунул круглую голову под руку. Ничего не оставалось делать, кроме как запустить пальцы в длинный мех и погладить его. Зверушка попалась не маленькая. Но я решила не возмущаться и сидела смирно, усиленно поглаживая кота. Тот самозабвенно урчал, прищурив хитрющие глаза.

— Кажется, ты сам себя назначил моим питомцем, или меня своей подушкой. А скорей всего одно другому не мешает. Тогда я придумаю тебе имя!

Котяра поднял голову и сладко зевнул. А зубки то у нас впечатляющие и как такие вообще в пасти помещаются? Этот милый котик запросто перекусит мою тоненькую шейку за один раз. С другой стороны, он не давал повода опасаться, вон сидит тихонько, отдавливает мне колени и смотрит жёлтыми глазищами.

— Теперь ты зовёшься Пряником. Можешь оставаться с нами. Правда, компания не всегда приятная. Днём со мной вон тот мерзкий вонючка в цепях, отвратительный тип! Зато ночью появляется самый лучший на свете человек. Эх, скорее бы! Знаешь, Пряник, даже хорошо, что ты пришёл. Вместе веселей и не так одиноко. Только слезь с меня, а то ноги онемели, да и из Гнека пора колышки вынимать. Вечер уже на подходе, — сообщила я, а кот нехотя слез с колен.

Вот так у нас и появился Пряник, сразу прижившись в моей ненормальной жизни и заняв законное место бессовестного всеобщего любимчика. Откуда он пришёл, попытался объяснить Проклятый, когда вечером я снимала с него цепи. Мужчина с удивлением посмотрел на питомца, быстренько оккупировавшего кресло.

— К нам котик прибился. Вроде не кусается и ведёт себя почти прилично. Я его Пряником назвала, не спрашивай почему. Откуда он тут взялся, не представляю. Может дикий, хотя не похоже, слишком наглый и смелый, — знакомила я с новостями генерала, а потом прошептала на ухо, — только ему кто-то ушки и хвостик отрезал или они по болезни сами отпали. В общем, парню не повезло в жизни.

Мужчина посмотрел Пряника, который никак не мог пристроить лапы в маленьком для него кресле, и заливисто расхохотался. Кот отвернулся и громко фыркнул.

— Это не совсем кот, Паулина. Наш мир, Мотейру, населяют несколько видов кошачьих, к самым крупным из которых и принадлежит Пряник. Он из безухих котуров, они издавна живут среди нас. Их привезли несколько сотен лет назад с северных островов. Котуры сразу поняли, что среди людей сытнее и комфортней. С тех пор люди наивно думаю, что они стали их хозяевами. Пряника я заметил несколько недель назад. Его бывший хозяин попал в плен к Гнеку, а котур бегал вокруг дома и не хотел уходить, даже когда человек погиб. Вампир так и не сумел поймать Пряника, эти зверюшки очень проворны и почти неуловимы. Не смотри, что он такой толстый и торжественный, на самом деле котуры великолепные охотники, они чрезвычайно умны, сильны и могут быть быстрыми, как ветер.

Я повернулась к Прянику, который выбрался из кресла и теперь стоял с таким видом, как будто ему на параде вручают медали.

— Так ты не против, чтобы пушистик остался?

— Как будто его теперь выгонишь. Знает, паршивец, как покорить женские сердца.

Поймав мордаху Пряника, я чмокнула его в нос, а он лишь чихнул и легонько шлёпнул меня лапой. В ответ новая хозяйка совсем распоясалась и навалилась сверху, обнимая котура за шею. Пряник обалдел от такой фамильярности и попытался вывернуться, но не тут-то было! Из моих горячих объятий просто так не уйти, особенно если ты белый, мягкий и пушистый.

— Раз сам пришёл — теперь терпи, — хмыкнул Проклятый, оттаскивая меня от котура и унося наверх. Показалось или в глазах Пряника светилась благодарность?

Когда за окнами полностью стемнело, мы шумно поднялись в спальню. Мне не терпелось рассказать о том, что случилось за день, и рот не закрывался ни на секунду. До рассвета ещё далеко и я смело планировала совместное времяпровождение. Хотелось ещё о многом поговорить, просто побыть рядом. Мужчина присел на кровать со мной на руках. В тёплых объятьях так уютно и приятно, что лишь на мгновение прикрыв глаза, я неожиданно уснула.

Глава 5

— Паулина, открой глаза, — раздался в голове до боли знакомый и противный голос учителя. — Не прикидывайся, что не слышишь. Открой глаза, немедленно!

Мне недавно хотелось пообщаться с ним? Вот теперь получаю по заслугам. Точно говорят, бойся своих желаний, а то они могут исполниться. Да, изобразить невменяемость уже не получиться. Я открыла глаза и тут же усиленно их протёрла.

— Это сон?

— Наш следующий урок, ученица.

— Понятно, значит новый кошмар, — подобравшись, произнесла я.

На очередной "сюрприз" я не впала в истерику, а внутренне собралась. Если от меня чего Хегельг и добился, так именно такой реакции. Но признаюсь, для паники имелись веские причины. Везде, сколько хватало взгляда, меня окружала вода, многие-многие мили глубокой синевы во всех направлениях. Ни дна, ни поверхности, ничего, только бесконечная бездна. Я даже не чувствовала, где верх, а где низ, потому что находилась в стеклянном пузыре и болталась в нём, как в невесомости. По ту сторону стекла зависла фигура учителя и вполне очевидно, что ему абсолютно комфортно там, снаружи. Хегельг не выглядел задыхающимся или сдерживающим дыхание. Его лицо, как обычно выражало лишь раздражение и холодность. Маг умеет дышать под водой? Этого не может быть, потому что это просто сон. Мне снится очередной кошмар или Хегельг поселил в мою голову новое наваждение.

— Учитель, где мы? Почему вокруг одна вода? — спросила я, тяжело дыша и хватая ртом воздух.

— Значит всё-таки вода, — задумчиво произнёс Хегельг. — Я ожидал нечто иное. Огонь, например.

— Сам не знаешь куда меня затащил? Это слишком безумно, даже для тебя!

— Очень остроумно! А теперь слушай внимательно! Всё что ты видишь — это энергия твоего магического источника. И только что сознание предало ему форму, которая останется навсегда.

— Почему я вижу воду снаружи, если источник внутри?

— Потому что настал момент инициации тебя, как мага. Это твоя сила и границы для неё устанавливает только хозяйка. Мы находимся не в обычной реальности, а в тонком мире энергий, который существует везде. Попробуй не думать, как люди, им нет сюда дороги. Вверх-вниз, вправо-влево, снаружи-внутри — здесь понятия относительные.

— Что мне делать!? Я задыхаюсь! — ногти судорожно царапали горло, и голос переходил на хрип.

— Прими собственную магию. И если тебе не верится в реальность происходящего, то придётся сделать это через силу. Вода, это та же энергия, ученица. Почувствуй её, ощути течение, улови мельчайшие нити. Вокруг лишь потоки силы, только в физическом воплощении, которое создаёт твоё сознание.

— Хегельг, я задыхаюсь! Помоги!

— Конечно, задыхаешься. Воздух в пузыре на исходе. Поэтому слушай и не перебивай, Паулина. Погрузись в силу, не зови её, а сама окунись. Она заполнит тебя полностью, и ты сможешь находиться в любом физическом воплощении своей энергии.

— Нет, не может быть. Ты предлагаешь самоубийство! Без воздуха все умирают. Это физика с химией, Хегельг, а ты просишь поверить, что можно обойти научные законы? Я не смогу дышать в воде, хоть сто раз погружусь в потоки силы! Люди дышат кислородом, а не энергией.

— Сможешь, я же могу. Ты не человек, девочка! Погрузись в свою силу, а потом разбей стекло, — настаивал Хегельг.

— Нет, тогда я захлебнусь!

— Захлебнёшься, если будешь спорить! — заорал учитель. — Умрёшь, а следом и твой Проклятый. Делай, что приказано!

Плакать, умолять или кричать бессмысленно. Маг спокойно посмотрит, как я буду умирать от удушья. Он бьёт по самому больному! Знает, что я из кожи вон вывернусь, чтобы спасти Проклятого, да и самой жить охота. С другой стороны, он-то дышать в воде может, значит, и мне под силу, теоретически. Чудо, что Хегельг вообще снизошёл до каких-то объяснений. Уже прорыв в наших "тёплых" отношениях.

— В книге описывались совсем другие методы инициации, — смирившись с испытанием, прохрипела я.

— К тебе нужен особый подход. Ёжик — птица гордая, пока не пнёшь — не полетит. Нет у нас времени годами погружаться вглубь шаг за шагом. Или сдашь экзамен экстерном или вылетишь к чёртовой бабушке в бездну.

Вместо ответа я закрыла глаза и постаралась загнать подальше страх и раздражение. Как обманчиво может быть обычное восприятие. В маленьком сосуде тела помещалась бесконечность и сейчас она заставляла сомневаться кто из нас внутри и что реально. Сразу же удалось увидеть озеро магического источника в себе. Спокойная и гладкая поверхность иллюзорно застыла. Нити силы двигались медленно, они уходили в далёкую глубину. Мой взгляд воспринимал их как потоки воды, хотя я знала, это далеко не так. Признаюсь, что малодушно помедлила у самой кромки, опасаясь поверить в собственную догадку. Но, слоило коснуться поверхности, и сомнения вылетели из головы, потому что я почувствовала себя дома. Потоки бережно и нежно окутали меня, сменяя друг друга. Они стремились прикоснуться к хозяйке и вздрагивали от ощущения взаимной радости.

Погружение длилось до тех пор, пока поверхность не сомкнулась надо мной. Теперь неважно и размыто, кто чьим сосудом является, потому что мы оказались друг в друге. Вот она, бездонная энергия, полностью открытая мне, жаждущая познать Отверженную душу. И нет сейчас желания сильнее, чем это. "Отбрось сомнения, просто доверься, позволь себе узнать", — это не голос, даже не мысль, а ощущение немой мольбы невероятной сути вокруг меня.

Словно хрупкий цветок на ветру, я раскрывалась на встречу, и недоверие облетало сорванными лепестками. Их уносило прочь, оставалась лишь обнажённая душа, которая осознано делала последний шаг. Каждая нить насыщалась мной, становилась частичкой души. Я растворялась в потоках, но не теряла себя. Потоки расползались в физический мир, срастались с телом. Нет больше бездонного озера внутри, я сама стала озером. Слова "мы" для души, тела и магической сути больше не существовало. Новое "Я" родилось в этом слиянии. Границы физического мира становились условными и расплывчатыми. Теперь я не сосуд, не носитель силы, потому что сила — это я.

Глаза открылись, и мир предстал для меня по-новому. Вокруг всё те же бесконечные потоки, что и внутри. Я прикоснулась к одному из них и ощутила себя такой же нитью, нет, скорее сложным узором, но по сути мы оказались похожими. Зрение балансировало между энергетическим, тонким миром и физическим, реальным.

— Иди ко мне, — раздался громкий голос Хегельга.

И я просто раздвинула, когда-то казавшуюся твёрдой, поверхность стеклянного пузыря. Хегельг протянул руку, и это была не только плоть, а сложнейшее переплетение сверкающих, словно иней на солнце, нитей. За ними сиял источник учителя, холодный, колючий, но теперь видимый для меня.

Эйфория переполняла душу от бесконечности силы вокруг. Я дышала ей, вбирала в себя, впитывала каждой клеточкой. Она танцевала для меня, послушная желаниям, принимала любые формы. Прозрачные цветы, распускающиеся на моих ладонях, бабочки с трепещущими крыльями, маленькие птички с длинными хвостами…Я кружилась в водовороте прекрасных воплощений моих фантазий и смеялась, раскинув руки. Волосы расползались ярким ореолом и в них играли шустрые рыбки. Сверкнул перламутр, и под ногами раскрылась огромная раковина.

— Смотри, учитель, я богиня! — весело пела ученица, забавляясь с порхающими бабочками.

— Ты девчонка, которая впервые прикоснулась к бесконечному тонкому миру, — хмыкнул мужчина.

— Эх, Хегельг, нет в тебе романтики. Согласись, что я прекрасна сейчас, великолепна, божественна! — кричала ученица сквозь метель из голубых лепестков.

В голове шумело, как от крепкого вина, неожиданно рождались дерзкие мысли. Я приблизилась к Хегельгу, любуясь его сутью, ранее недоступной для меня. Ощетинившийся кристалл изо льда, сверкающий серебром, он действительно жил и дышал непредставимой мощью. Кончики пальцев раздвинули сложное плетение нитей и слегка коснулись острых игл источника. Мне позволили сделать это!

— Холодный, как лютый мороз, ты сломаешь, раздавишь любого. Рядом сможет задержаться только самый гибкий, который примет любую форму в твоих руках, но останется собой. Как…как…

— Как вода, принимающая форму сосуда, но от этого она останется всё той же водой.

— Я самое удачное твоё приобретение, признай это, Хегельг.

— Самомнение моей ученицы сравнимо только с её наивностью, — высокомерно бросил учитель, но не уколол, не пресёк бесцеремонное вторжение в святая святых, в магический источник.

— Посмотри, я могу взять силы столько, сколько захочу. Вот она, подвластная и покорная.

— Паулина, не увлекайся. Всему, что набрали твои загребущие ручонки, нужен будет выход. Ты берёшь слишком много, остановись.

— Я хочу ещё!

— Когда ты вернёшься, то не сможешь удерживать энергию в таких количествах. Так можно делать, если нужно быстро восполнить потерю сил, но тебе это сейчас не требуется. Запомни новое правило: " Бери только то, что нужно".

— Будет взрыв? — хохотала я, кружась и трогая нити, словно играла на арфе. Непонятное веселье заслоняло сознание.

— Ты пьяна! Это опасно, не испорть всё! Надолго удержаться в единении с силой у тебя пока не получится. Ты новичок, перенасытившийся энергией. Успокойся и начинай избавляться от силы.

— Не бойся, Хегельг! Я, кажется, знаю, куда потратить излишки.

— Что ты надумала?

— Неужели переживаешь? Ну, признайся, что в глубине души я тебе нравлюсь, как ученица конечно, — хохотала я и пробовала подыскать нужную нить, которая вернёт в другую реальность.

Она обнаружилась в расслабленных руках учителя и скользнула в мою ладонь послушной змейкой. Я сильно натянула её, разрывая пространство. Мир вокруг и одинокая фигура мага расползлись лоскутами.

— Не делай этого. Останься! — кричал Хегельг.

Последнее слово резануло слух, подняв из памяти недавний сон. А сон ли? Теперь уже ни в чём не было уверенности. Хегельг умолял кого-то, стоя у мрачного провала картины над камином. Как такое возможно? Первые нотки паники вползали в душу и прогоняли веселье. Где настоящее, где прошлое? Что же происходит на самом деле? Слои реальностей смешались, я мгновенно растерялась и запуталась в них. Голова кружилась от мельтешения цветных обрывков, мысли перескакивали с одного на другое, а эйфория, от единения с силой, постепенно уходила. Где правда, а что лишь наваждение? Вокруг моей сжавшейся фигурки раскрывала пасть тёмная пропасть и терпеливо ожидала новую жертву. Меня спас единственный якорь в этом безумном потоке. Образ Проклятого возник перед глазами, и я потянулась к нему всей душой. "Я вернусь к тебе из любой бездны", — вспомнились собственные слова.

Я вывалилась в свой мир Мотейра и упала на кровать. Зрение ещё улавливало тонкий мир энергий, но хуже и хуже с каждой секундой. Из горла хлынула вода вперемешку с кровью. Тело била крупная дрожь от накатывающего нестерпимого жара, я заживо сгорала изнутри. Дура набитая, говорили же не брать лишнего, а теперь энергия сжигает меня. Выворачивающий на изнанку кашель разрывал лёгкие.

В комнату влетел Проклятый. Его физическая оболочка сейчас не преграда моему взгляду. Тело пронизывал сплошной клубок тёмных корневидных нитей. Это Проклятие и сила Гнека заполняли внутренности человека. Гнев окатил волной и сделал мою силу острой, как сотни ножей. Я знала, что должна сделать, по крайней мере, попытаться.

— Куда ты исчезла?

— Подойди.

— Ты горишь!

— Быстрее!

Мужчина подбежал и сел рядом. Он помог мне не свалиться с кровати в новом приступе кашля. С неожиданной силой я потянула его вниз и прижала к полу.

— Что ты делаешь? — спросил Проклятый и обнял пылающее тело.

— Иду сражаться за твою душу, мой генерал, — прошептала я и приникла к прохладной мужской коже.

Руки и ноги крепко обвились вокруг могучего торса. Я буквально провалилась внутрь Проклятого. Это тело было полностью заполнено чужаком, он по-хозяйски опутал каждую частичку человеческой плоти в нерушимые сети. Липкая и прочная паутина, словно гнездо ядовитых змей, зашипела, реагируя на бесцеремонное вторжение. Тысячи оскалов раскрылись мне навстречу, чтобы защитить главное сокровище — человеческую душу. Она спрятана за толстым, плотным коконом, оплетена тщательно и надёжно. Чудовище ревниво хранило свою собственность. Только след от моего предыдущего удара остался незаживающей ранкой в непроницаемой обороне мага.

Сейчас нет нужды звать силу, она пульсировала в каждой клеточке. Я лишь выразила чёткое желание, собрала воедино избыток энергии и направила свою армию напролом. Тысячи тончайших ножей врезались в липкую энергию Гнека, рвали на части, рубили, выкашивали мразь изнутри. Моя сила лавиной неслась к самому центру, я тратила её и не скупилась, потому что близка к цели, как никогда.

Ближе, ещё ближе! Удалось прорваться почти вплотную к основной цитадели врага. Но тут сопротивление возросло многократно, и я с опозданием поняла, что трачу уже не лишнюю, а собственную силу. Вампир оказался невероятно силён, потому что откормился на крови жертв. Идти открытой войной было необдуманным и поспешным решением. Щенок, рядом с матёрым волком, ему сотни лет, а я впервые почувствовала единение с силой. Столь удачное вначале, наступление теперь увязло, и превратилось в отчаянную оборону. Меня выдавливали из отвоёванных позиций. Как же так? Ведь сила казалась бесконечной, а закончилось всё щелчком по носу для самоуверенной выскочки.

Душа человека так близко, я ощущала её эманации и метания. Этот бой уже не выиграть. Но можно сделать последнее, что ещё в силах. Собрав оставшиеся нити в одну плеть, мой последний воин устремился в атаку. Глупо надеяться, что в этот раз обошлось бы без крови, но только она вновь оказалась моим единственным оружием отчаяния. Прокусив губу, я пустила поток силы через выступившие тёмные капли и нанесла финальный точный удар. Ядовитая плеть охватила главный кокон и пропорола паутину насквозь. С треском лопнули корни, сжимающие человеческую душу. Где-то непредставимо далеко взвыл Гнек и на мгновение выпустил из когтей добычу. Вспыхнуло маленькое солнце, это душа вырвалась из плена. Пусть на краткий миг, на секунду, но мой человек обрёл свободу.

Я успела прикоснуться к целому миру, меня окатило чужими эмоциями и чувствами открытого навстречу духа. Как возможно за один удар сердца узнать больше, чем за целую жизнь бок о бок? Невидимая волна всколыхнула реальность и разбежалась во все стороны, словно круги на воде. Поток образов и воспоминаний обрушился на меня. Я утратила контроль лишь на секунду, потому что полностью отдалась созерцанию души, а Гнек внезапно нанёс ответный удар. Жёстко и свирепо, словно кулаком под дых, он выкинул меня из своих владений. Я лишь успела краем глаза заметить, как маг вновь наполняет всё вокруг липкой паутиной, восстанавливается в теле человека.

Мой источник на время опустел, слишком многое потрачено на безумный и пока неравный бой. Но я плакала от счастья, потому что сумела вырвать у кровавого мага бесценное сокровище.

— Я люблю тебя, Аморан, — лился шёпот сквозь слёзы.

— И я люблю тебя, Паулина. Ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой. Твоё прикосновение к душе не забыть никогда, — Аморан поцелуями собирал слезинки с моих щёк, укачивал в кольце надёжных рук.

Имя любимого — мой единственный и самый ценный трофей. Я шептала его снова и снова, когда Аморан поднялся с кровати, прижимая меня к себе. Звуки имени звучали в мыслях, пока он купал и одевал моё уставшее, обессиленное тело. Только спустя пару часов, после плотного перекуса и нескольких бокалов вина, я начала приходить в себя. Мы сидели у камина, обнявшись, рядом примостился Пряник. Котур играл с кончиками моих волос.

За распахнутым настежь окном властвовала ночь, мерцала крупными звёздами на чёрном бархате. Равнодушные звёзды сплетались в незнакомые узоры созвездий, они отстранённо смотрели на нас, маленьких песчинок-однодневок в их бесконечности. Станет ли это небо родным для отверженной души? Или мне суждено сгинуть в межмирье? Мурашки бежали по спине, когда я вспоминала, как чуть не потерялась в обрывках реальностей. Но ведь маги как-то находят дорогу? У них должен быть якорь, к которому привязано их сознание. Как мало я ещё знаю. Времени остаётся в обрез, а загадка о Проклятии не разгадана. Гнек опытней и сильнее меня, даже потеряв человеческий вид.

— Как ты поняла, что нужно сделать? — спросил Аморан, наблюдая за игрой света в огненных волосах своего единственного воина, который свернулся калачиком на его коленях.

— Вспомнила слова Гнека: " Пока твоя душа в моей власти, пока я сжимаю её в силках хоть одним волоском, твоё имя принадлежит мне!" Уже понимая, что бой проигран, я попыталась освободить твою душу хоть на миг. Это, как выпустить джина из бутылки. Звуки имени, воспоминания о нём всех существ, которых ты когда-либо знал, обрушились на меня, ошеломили и разлетелись по миру. Я отвлеклась только на секундочку, а эта тварь ударила в ответ. Меня выкинули, как воришку, да ещё и пинка под зад дали. А я-то возомнила себя всемогущей и непобедимой.

— Что ж, любимая воительница, придётся тебя обучить тактике и стратегии боя. Это как раз по моей части, — подмигнул Аморан, — не расстраивайся, госпожа колдунья, ты лишь в начале пути.

— Не колдунья, а волшебница! — шутя поправила я.

— А по всем признакам, ты колдунья. Вон, даже кота завела.

— Точно! Лохматая, рыжая и с большим котом. Осталось научиться строить козни, — прыснула я со смеху.

Глаза закрылись от жаркой неги, голову кружил запах лета и луговых цветов. В этих объятьях мой дом, маяк, к которому я всегда буду возвращаться, чудесный сон наяву, сон о любви…

В спальне резко похолодало, будто мы оказались в морозильнике. Даже огонь в камине притих и пугливо угас. Чужая сила впилась в кожу острыми, как и иголки когтями. Я сразу же узнала источник и его хозяина, мои пальцы помнили прикосновение к живому ледяному кристаллу. После единения с силой, постоянно ощущалась необъяснимая связь с учителем. Сначала она была еле слышной и почти не чувствовалась, но по мере восстановления сил, маг ощущался всё сильнее и постоянно маячил на периферии сознания.

— Сюда идёт Хегельг и он в бешенстве, — пролепетала я и непроизвольно втянула голову в плечи.

Аморан напрягся и покрепче прижал к себе. Только Прянику было плевать на происходящее, он продолжал изображать большой белый половичёк, и я ему отчаянно завидовала. Чует сердце, сейчас грянет буря. Не прошло и пяти секунд, как двери комнаты открылись от удара ноги и на пороге застыл красный от злости учитель. От яростного взгляда хотелось провалиться сквозь землю, сделаться маленькой и незаметной букашкой, накрыться листиком и дрожать от страха. Хегельг буквально впился в меня взглядом, и холодные иглы больно вошли под кожу. Он резко поднял руку, и меня вырвало из объятий Аморана. Нас отбросило в разные стороны: генерала в дальний угол, а меня под ноги Хегельга. Маг схватил трясущуюся ученицу за плечи и грубо поставил на ноги. Сильный удар обжог щёку. Голова дёрнулась, казалось, что тоненькая шейка не выдержит, глупая башка оторвётся и покатится по полу мячом.

— Идиотка! — заорал учитель, так что стены задрожали.

Острые нити его силы ввинчивались в кожу, намеренно причиняли страдания. Я забилась в ледяных сетях и истошно закричала. Учитель схватил меня за волосы и потянул к себе. В голову мага полетел нож и Аморан стремительно кинулся к нам, но не успел. В следующий миг мы с Хегельгом рухнули в другую реальность. Она совсем рядом, я даже чувствовала где, но никак не могла нащупать нужную нить, чтобы вернуться на Мотейру, в мир, где остался Аморан. Вокруг тревожным сумраком клубилась темнота, едва разгоняемая светляком над головой. Больше ничего не было, как будто мы выпали в пустоту, однако под ногами чувствовалась опора. Силы у меня осталось слишком мало, к тому же боль от удара пульсировала в висках, тело горело, как от укусов.

— Не надо! — умоляла я, пытаясь закрыться от следующего удара.

— Мне пришлось метаться по бесконечным реальностям! Думал, что тебя поглотила бездна, и ты болтаешься неприкаянным духом в межмирье! — орали мне в лицо, крепко держа за волосы. Пришлось задрать голову и стать на цыпочки, чтобы хоть как-то ослабить натяжение.

— Но, я же смогла найти дорогу на Мотейру!

С трудом удалось проглотить слёзы и подступающий к горлу комок боли и обиды. Сила рядом, нужно лишь потянуться, сделать последнее усилие. Хегельг так и не убрал жалящие нити, и моя фигурка походила на пришпиленную к бумаге бабочку.

— Дуракам, как известно, везёт, — бросил маг и вновь дал пощечину.

— Прекрати! Хватит! Объясни в чём дело! — только и смогла произнести сквозь боль, а потом истошно и тонко взвыла, потому что в каждый нерв ударил разряд.

— В чём? Ты сейчас слаба, опустошена по собственной глупости. Вот и пожинай плоды. Окажись рядом другой маг, ты бы уже сидела на привязи безвольной рабыней! Если прошу остаться, значит не просто так, и ты подчиняешься без разговоров! Поняла? — орал холодный маг.

Ещё одна затрещина оказалась слишком сильной, и меня отбросило от учителя на пол. Я упрямо поднялась на колени и выплюнула кровь под ноги Хегельгу. Ну, это уже слишком! Внутри зарождался шторм гнева. Да что этот псих себе позволяет? Я не отбивная котлета и не безропотный раб!

— Не слышу ответа, ученица! — нагнулся ко мне Хегельг.

Он размахнулся и вновь ударил по лицу. Я отлетела назад и упала на спину. Искры посыпались из глаз от боли и унижения. Это стало последней каплей в нашей "милой" беседе. Время замедлило бег, и пространство зазвенело от напряжения. Во мне закипала слепая ярость, она бурлила, как вулкан, мгновенно вытягивая силу из окружающего мира, наполняя меня до краёв. Моргнув, я смогла переключить зрение на тонкий мир и увидела, что как вампир тяну энергию ото всюду. Но самое главное, мой источник наполнялся небывалыми темпами. Сильные эмоции спровоцировали спонтанный приток сил. Тонкий мир снова к моим услугам. "Бери только то, что нужно", — говорил учитель. Ну что ж, в этот раз я не буду глупо тратить собственную силу и жадно набирать лишнее, нет. Спасибо, научилась. Вокруг бесконечность энергии, только пожелай, позови и направь своей волей.

Из ладони Хегельга выросла длинная плеть, свитая из нитей холодной силы. Ах вот как? Собираешься забить меня, как корову батогами? Больше не позволю издеваться! В эту игру я быстро смогу научиться играть. Энергия заклубилась вокруг, отсекая Хегельга от меня. Я вздохнула от облегчения, когда перестала чувствовать иглы и выворачивающий наизнанку холод под кожей. В тот же миг сотни скальпелей ринулись в сторону мага, они оставляли глубокие порезы на теле учителя. Хегельг содрогнулся от боли, но моя радость мгновенно сошла на нет. Раны быстро затягивались, и это бесило ещё больше. Не могу причинить вреда ни Гнеку, ни Хегельгу, только себе! На глаза упала багровая пелена.

— Ненавижу! — заорала я и поднялась с колен.

Голова кружилась, но меня поддерживало чувство ярости. Я грубо потянула несколько нитей и свила из них такую же плеть, как у Хегельга. Сила бушевала во мне, полностью восстановленная. Она латала раны от побоев и впитывала кровь из разбитых губ. Энергия становилась ядовитой и опасной для мага. Но мне всё равно, бить себя я больше не позволю.

Мы размахнулись и ударили одновременно. Только плеть Хегельга так и не причинила боли, она плотно обкрутилась вокруг талии и притянула вплотную к хозяину. А вот моя плеть со свистом стеганула мага по плечам и спине, оставив кровавые и шипящие рубцы. Они не затягивались, как предыдущие, а причиняли учителю сильнейшие страдания. Оказавшись рядом, я ударила Хегельга по лицу и вложила в удар дополнительную мощь. Учитель откинулся назад, но почему-то не сопротивлялся, совсем как тогда, когда я бесцеремонно проникла внутрь его источника. Он вновь позволял мне делать с собой, всё что вздумается. Что происходит? В чём подвох? На меня словно молот упал, догадка оказалась слишком шокирующей. Ведь это опять был урок! Жестокий, невыносимый, тяжёлый урок! Хегельг не защищался, он открылся и знал, что, в конце концов, я ударю в ответ, переломлю себя.

— Ты ведь знал? — с мукой в голосе простонала я. — Знал и специально провоцировал, чтобы научить меня перебороть страх перед тобой и усвоить урок на своей и твоей шкуре. Я же смогла восстановиться полностью, практически за секунду. Да, мой источник вновь полон, тело исцелилось, тонкий мир доступен, даже лучше чем прежде и усвоено правило, что свою силу расходовать опасно. Но Хегельг, это невыносимо больно и жестоко! Понимаешь? Пожалуйста, не нужно так. Ведь ты и над собой издеваешься. Неужели нельзя иначе?

Неожиданно учитель порывисто обнял и прижался щекой к волосам. А потом я услышала тихий голос, проникающий прямо в сердце, так говорил тот самый Хегельг без маски из сна.

— Я с ума сходил от страха, Паулина, перетряс ближайшие закоулки межмирья в поисках. Там наверно до сих пор буря гуляет. Не делай так больше никогда. Тебя могло ждать безумие, а потом и небытие. Это страшно, поверь малыш. Я испугался, метался безумным зверем.

— Хегельг, что происходит? Помниться раньше тебе было плевать, что будет с моей душонкой, если вдруг что-то напортачу. Почему ты так реагируешь сейчас? Подумаешь, ну помру, возьмёшь следующую ученицу, дело житейское, — проговорила я, подозрительно поглядывая на мага.

— Ты не понимаешь, — ответил Хегельг.

Он гладил меня по волосам, шумно вдыхал их запах. А я замерла сжатой пружиной и ожидала от учителя чего угодно.

— Да что такого случилось? Неужели что-то успело измениться?

— Всё изменилось с недавнего времени, Паулина. Ты прошла инициацию и теперь стала одной из нас, — голос учителя дрожал от волнения.

Он чуть отстранился и заглянул в глаза. В них не нашлось и следа гнева или холода. На меня смотрел другой Хегельг! Плеть в руках рассыпалась прахом, и я разом обмякла.

— Ты поэтому устроил драку? На радостях, наверное?

— Когда я уловил огромный выброс твоей энергии, то всполошился не на шутку. А затем неожиданно понял, что не чувствую тебя совершенно, ощущал лишь пустоту вместо твоего источника и потерял голову от горя. Представлял, как ты бродишь испуганной, потерянной тенью и метался меж реальностями, словно одержимый. И вот, утратив надежду, я вдруг вновь почувствовал тебя, а потом и увидел мирно беседующей на коленях Аморана. Сказать, что меня затрясло от бешенства — это ничего не сказать. Хотелось придушить тебя собственными руками, но я лишь преподал урок.

— Кое-что прояснилось, но ты так и не объяснил, что изменилось? Ну, прошла инициация и что дальше? Я уже не пыль под твоими ногами?

— В тот миг, когда произошло твоё единение с силой, ты родилась на свет, как маг.

— Какой маг? — переспросила я.

До меня всё никак не мог дойти смысл разговора. Слишком уж быстро менялось настроение Хегельга — то бью, то обнимаю. Адреналин потихоньку спадал, и тело потряхивало от пережитого.

— Ты переродилась для всех, как сильнейший маг и перестала быть просто сосудом для силы. Это почувствовал каждый из нашего народа, где бы он ни находился. Нас мало, ученица, очень мало и инициация молодого мага с силой, подобной твоей, вызовет ажиотаж и волнения.

— А по какому поводу ажиотаж? Даже если я стала магом, какое кому дело до этого?

Гнев окончательно улёгся, осталось только любопытство. В конце концов, то, что мой учитель психованный маньяк было известно и раньше. Только со спокойным Хегельгом иметь дело гораздо приятней. Так что я старалась не раздражать его без повода и устало уткнулась учителю в плечо. Маг затронул нити силы, и за его спиной появилось мягкое кресло.

— Я так тоже хочу уметь, — заявило моё высочество.

Хегельг улыбнулся и сел в кресло, пристроив меня на колени. Сопротивляться не хотелось, да ещё именно сейчас, когда буря миновала, и мы спокойно беседовали. Поэтому я устроилась удобнее и позволила легонько приобнять себя. Мы походили на отца с дочкой, мирно беседующих вечером у огня, это, конечно, если опустить сцену с избиением.

— Скоро научишься, не сомневайся, — голос мага звучал многообещающе и я передёрнула плечами.

— Так что там с магами? Можно подумать они какие-то особенные.

— Паулина, в десятый раз повторяю, мы действительно не люди и принадлежим к совершено другой расе.

— Да ладно тебе! Я вот, как была человеком, так и осталась. Ты тоже на вид обычный мужчина.

— В том то и дело, что только на вид. Совсем скоро ты начнёшь замечать за собой некоторые особенности. Хотя уже сейчас понятно, что мы можем восстанавливаться практически мгновенно. Конечно, Аморан прав, от отсечения головы не спасет уже ни что, но ещё нужно суметь это с магом сделать. Продолжительность жизни в несколько раз дольше человеческой, но, увы, не бесконечна. Ты уже видела идиота, который попытался стать бессмертным, теперь висит в цепях и служит мишенью для твоих кольев. У нас много особенностей и своих ограничений. Мы вынуждены быть похожими на людей, носить личину. Но скоро поймёшь, что они тебе чужие и изменишь отношение к ним.

— Никогда не стану такой как ты!

Зрение переключилось на тонкий мир, и я вновь зачарованно смотрела на открытый для меня источник Хегельга. Он лишь хмыкнул на столь категорическое заявление, но не закрылся перед моим любопытством.

— Станешь, малыш, все проходят через это. Каждому магу приходится отвернуться от народа, что его породил. То, на что ты так увлечённо смотришь сейчас, тайно мечтаешь прикоснуться и есть главная причина, делающая нас отличными от других рас. Источник силы, ставший единым целым с душой и телом — вот твоя новая сущность, Паулина.

Хегельг с улыбкой наблюдал, как я сначала несмело, а потом глубже и глубже проникала внутрь его живого кристалла, пульсирующего в груди. Физическое тело не преграда для этого. Холодные колючие грани оказались подвижными, но твёрдыми на ощупь. Концентрация силы здесь так высока, что я полностью перестала ощущать реальный, физический мир и в ледяных отражениях увидела свою новую суть.

Мы так близко — два мира, две бесконечности душ. Я почувствовала ответное прикосновение к своей силе и позволила приблизиться ещё ближе. Кристалл омылся со всех сторон прозрачными потоками воды. Ни кто из нас не подавлял, не противоречил и не мешал друг другу. Идеальное сочетание — прикосновение, приносящее чистую радость! Никакой интимности нет в нашем единении, скорее родство. Мои воды и лёд Хегельга холодны и прозрачны, но между нами яркой полосой пошла красная прочная нить. По ней мы могли услышать мысли и голос друг друга, ощутить эмоции и местонахождение, а ещё есть что-то пока мной не познанное. И если мысли Хегельг тут же закрыл, то обрывки чувств я успела уловить. Мужчина умилялся, как над малым дитём и радовался такому общению, а потом вдруг промелькнуло сожаление.

— А теперь закройся от меня, малышка, — попросил учитель.

— Зачем? Ведь кроме нас тут никого нет.

— Доступ к источнику это слишком личное, словно врата во внутренний тайный мир. Он должен быть всегда закрыт в присутствии другого мага. Если позволить проникнуть так глубоко, тобой могут манипулировать или даже поработить.

Реакция последовала мгновенно, и мой источник ощетинился острыми лезвиями. Хегельг стал хватать ртом воздух и задыхаться. Я неосознанно причинила ему страдания и ранила в момент душевной близости. Он вновь не защищался.

— Прости, прости! Что делать? — в панике закричала я и попыталась отпрянуть от Хегельга, но он намертво держал меня.

— Окружи себя непроницаемым коконом, — прохрипел учитель.

— Почему сам не закрылся? — возмущалась я.

— Ты должна увидеть, почувствовать и усвоить навсегда возможные последствия, — медленно приходил в себя мужчина. Я закрылась от него наглухо и обиженно поджала губы.

— Ты ненормальный! И методы твои дурацкие!

— Зато самые эффективные!

— Зачем ты позволил приблизиться к своему источнику, если теперь всегда нужно носить защиту? Зачем допустил так близко, позволил почувствовать незабываемую радость? Опять урок? Или ты вновь издеваешься? — на глазах появились слёзы.

— Я издеваюсь скорей над собой, Паулина. Как не пытался я перекрыть нашу связь, но тебе ведь удалось уловить мои эмоции. Разве в них была издёвка? Ты доверилась, раскрылась на встречу и больше всего на свете я хочу испытать эту радость вновь. Поверь, Паулина. Но ты забыла наше правило, что никогда нельзя доверять магу. Запомни, малыш, никогда не открывайся другому магу, не позволяй прикоснуться к сути. Иначе всё закончится печально. Ты можешь отдавать тело, кому посчитаешь нужным, но источник должен быть всегда за семью замками. Если не хочешь однажды проснуться рабыней.

— Да кому твоя ученица нужна? — успокаиваясь, проговорила я и вновь прижалась к груди Хегельга.

Его объятия совершенно другие, чем Аморана, и чувствовала я себя в них, скорее как с близким родственником. Ни намёка на интимность или страсть, только тихая радость и теплота. Да, я с изумлением поняла, что мне больше не холодно от силы учителя.

— Даже не знаю, как бы тебе сказать эту новость.

— Давай, не тяни уж. Выкладывай очередную катастрофу на мою голову.

— Я уже говорил, что нас очень мало и все мы можем чувствовать друг друга, если специально не скрываемся. Твоя инициация всколыхнула наш тесный мирок.

Хегельг замолчал на некоторое время и погладил мою щёку. Он явно собирался с мыслями, чтобы сообщить что-то типа "К нам едет ревизор!"

— У магов могут рождаться дети от человеческих женщин, и от других рас, но чрезвычайно редко наши отпрыски становятся сосудами магической сути. Если дитя появляется от женщины-мага, то такой ребёнок почти всегда рождается носителем сил родителей.

— Прекрасно, но причём здесь я?

— А при том, что женщин среди нас катастрофически мало, Паулина. До первого слияния силы не доживает почти никто. Родной ребёнок, обладающий такими же, как и у тебя способностями — вот что самое ценное в нашей жизни.

— Ну и? — я всё ещё не прониклась проблемой. Хегельг раздражённо закатил глаза.

— Ты женщина-маг, что тут непонятного? И мужа у тебя нет. Человеческие мужчины не в счёт, их либо игнорируют, либо убивают. К утру у твоего порога начнётся столпотворение женихов.

— Как придут, так и уйдут. У меня есть Аморан и племенной кобылой я не для кого становиться не собираюсь!

— И что же им помешает? Каждый из них опытный маг, а ты хоть и чрезвычайно сильна, правда пока потенциально, но очень юна и наивна. Ещё многому предстоит научиться, Паулина. Тебя не убьют, ведь твоя жизнь отныне священна, но рабыней сделают запросто. Дашь малейшую слабину и превратишься в безвольную производительницу, тебе даже мыслей не оставят, только инстинкты. Конечно, это не обязательно, но очень даже возможно, если не выберешь кого-то из магов сама, — запугивал учитель.

Я послушала и прониклась до глубины души! Мало того, что предполагаемый муж скорей всего убьёт Аморана, так ещё и я, возможно, стану фабрикой по производству магов, даже не осознающей действительность. Только и про себя я знала, что буду ужом крутиться, чтобы избежать такой участи для себя и для любимого мужчины. Думай, Паулина, пораскинь мозгами, потому что выход должен быть, иначе проще сразу разбить голову о стену.

Нужно максимально быстро войти в полную силу, овладеть знаниями. А новые трудности — просто ещё один стимул, да какой сильный! Крамольная мысль вползла в голову, если садистские методы учителя так эффективны, то скоро я сама начну просить пожёстче, лишь бы быстрее овладеть знаниями? Боже, да когда же неприятности и проблемы перестанут сыпаться со всех сторон? Я ещё с Проклятием Аморана и собственной душой не разобралась, а тут новая напасть — толпа одержимых женихов! Всю жизнь мечтала иметь детей и кучу мужчин для выбора, вот теперь мечты сбываются, только как всегда с подвохом и не вовремя.

— Слушай, Хегельг, а я же обучение не закончила.

— Продолжай, мыслишь в верном направлении, — веселился учитель в отличие от меня.

— И дух мира мою душу ещё не принял. Я ж могу в любой момент вылететь отсюда, особенно если мне мешать и не давать учиться, — мысль продолжала развиваться.

— Генерал рассказал про Отверженных? Просил же этого не делать!

— Не-е-ет, я подслушивала.

— Как же точно ты отражаешься в своей сути! Вода! Потоки вездесущей воды, которые просочатся в любую щель! Хотя, глядя на тебя, никто и не подумает о воде, волосы очень уж напоминают огонь.

— Давай мы женихам скажем, что нужно подождать до полнолуния, а? Я чувствую, тогда что-то изменится, Хегельг.

— Мы? Впрочем, ты права, девочка. Останусь-ка я с тобой пока. Моё присутствие умерит пыл самых страждущих.

— Хегельг, а ты сам часом не планируешь стать счастливым отцом? — вжав голову в плечи, спросила я.

Ну, кто меня за язык тянул? И что сделал учитель в ответ? Он бессовестно расхохотался, откинувшись в глубокое кресло.

— Избави боже! У меня уже есть дочь, так что хлопот хватает с головой.

— Прям камень с души свалился! Честно, Хегельг. Мужчина ты, конечно, импозантный и привлекательный, только мне кроме Аморана никто не нужен.

— Слушай, Паулина. А может ну его, Проклятого? Чего ты в него вцепилась? Жизнь только начинается! Закончишь обучение и если дух мира примет душу, то перед тобой откроются любые дороги. Выберешь мужа, самого сильного и красивого, станешь счастливой женой и матерью, а не захочешь замуж, то останешься со мной. Если б знал, что ты так вцепишься в Аморана, никогда бы не позволил вам встретиться. Это планировалось как проходное задание. Подожди, до меня только сейчас дошло, что я его по имени называю! Генерал армии короля Аттуа проклят больше сотни лет назад, и его имя навсегда исчезло из памяти всех в этом мире.

— Я вернула имя Аморану, поэтому ты вспомнил, — гордо сообщила новоиспеченная воительница, сверкая от счастья, как новая копейка. — И мне есть чем гордиться.

— Расскажи как? — загорелся Хегельг, сверкая глазами.

— Нет.

— Нет?

— Только в обмен.

— Торговаться со мной собралась? Не боишься?

— Не боюсь, Хегельг. Значит так, я рассказываю тебе, как дело было, а ты взамен учишь меня перемешаться между реальностями и даёшь уроки практической магии без любимого тобой экстрима. Хотя признаю эффективность подобных методов, и даже их необходимость. Пусть будет небольшая передышка, давай попробуем по-хорошему?

Хегельг замер и прислушался. Со стороны казалось, что он ведёт мысленный диалог с кем-то далёким и могущественным. Я сидела тихо, как мышка, ожидая решения. Ведь от него зависло так много, в первую очередь стабильность моей нервной системы. Если несколько уроков пройдут спокойно, без надрыва и истерик, это всем пойдёт на пользу.

— Обмен возможен, — вдруг вышел из ступора Хегельг, — тебе есть чем заплатить за нужные знания. Также разрешено получать подарки, но будь осторожна и не доверяй никому. Внешность обманчива, любой маг может изменить её или просто наложить личину.

— Да ладно тебе. Что и рога вырастить можно?

— Смотри внимательно.

Хегельг протянул руку и открыл ладонь, в самом центре которой кожа плыла и двигалась, как будто под ней ползали жуки. Вот это аттракцион бесплатный! Я нагнулась поближе, но получила подзатыльник.

— За что? — моментально надулась я.

— Смотри другим зрением!

И я посмотрела через тонкий мир, а потом затаила дыхание и наблюдала, как на ладони Хегельга открылся большой глаз и подмигнул мне. Тихий ужас и кошмар! Тьфу! Но не это главное, а основное достижение в том, что я поняла, как учитель пользовался энергией и воплощал в физическом мире своё желание.

— Теперь твоя очередь, — подбадривал маг, но при этом внимательно следил.

В голове крутились безумные идеи, одна хлеще другой. С чего бы начать? Взгляд упал на тонкие пальцы с поломанными ногтями. Непорядок! Сначала со скрипом, а потом быстрее ноготочки приобретали аккуратную форму салонного маникюра. Вот это да! Я аж подскочила с колен Хегельга.

— Сделай мне зеркало.

— Сама сделай, — лениво бросил Хегельг.

Маг не удержался и подался вперёд в предвкушении очередного представления. Я почесала лоб и погрузилась в тонкий мир. Ладони затрагивали нити силы и сплетали их в ажурный узор, наполняли желаемой формой. С первого раза получилось жуткое и корявое "нечто" на потеху Хегельгу, который откровенно похрюкивал от смеха.

— Ой, подумаешь, первый блин у всех комом, — оправдывалась я, развеивая первую поделку, а потом вторую и третью.

— Не стесняйся, Паулина. Включи фантазию, — подколол маг.

— Твоя правда, мелочиться не стоит. Вот мой размер, царский!

С седьмого раза получилось приличное зеркало, большое, монументальное, с витыми ножками и в бронзовой оправе. Мне такое доводилось видеть в музее, во время экскурсионной поездки, но это было из другой жизни. Из зеркального портала на меня смотрела худенькая девушка с копной вьющихся волос, большими глазами и бледной кожей. Моё тело прекрасно, чего уж скромничать.

— Ну вот, и переделывать нечего, всё и так замечательно. Хотя…, - прошептала я и провела ладонями по волосам.

Они поднялись в затейливую причёску, а потом приняли еще более изысканную форму. Я перевела взгляд на помятое, порванное платье и от предвкушения настоящего женского развлечения закружилась голова. В чувства меня привёл заскучавший Хегельг. Он подошёл сзади и положил руки на плечи. Учитель рассматривал меня через зеркало, одетую теперь в бальный наряд кремового цвета.

— Ну, теперь проблем с причёской и одеждой у тебя точно не будет.

— Спасибо! — радостно воскликнула я и, развернувшись на каблуках новеньких туфель, повисла на шее Хегельга. А потом застыла, как вкопанная.

— Что? — напрягся маг, когда почувствовал мою реакцию.

— Посмотри, учитель.

Теперь уже я протянула руку ладонью вверх и на ней появилась тончайшая плёнка из моей крови. Больше не нужно наносить порезы, чтобы добраться до своего самого сильного и безотказного оружия. Мельчайше красные частички проступили сквозь каждую пору ладони. Хегельг отпрянул, как от чумной, но он был явно доволен моей идеей.

Я снова развернулась к зеркалу и отстранённо наблюдала, как тёмно-красная плёнка покрывает всё тело. Бальное платье исчезло, вместо него я облачилась в тончайший костюм из крови, который пришёлся бы кстати где-нибудь на балу у Сатаны. Зрелище навивало жуть, маг шумно сглотнул и отошёл подальше. Развивающиеся огненные волосы и красная блестящая кожа — не хватает только рогов для завершения демонического образа. А я ещё возмущалась, когда меня колдуньей называли. Сейчас Паулина Назарова больше походила на восставшую из ада, чем на волшебницу.

— Никто не сможет прикоснуться ко мне, — серьёзно проговорила я и вернула коже нормальный вид, а потом и платье. Веселье как рукой сняло и захотелось домой, к Аморану. Усталость свалилась неожиданно.

— Учитель, нам нужно возвращаться. На Мотейре, наверное, скоро рассвет.

— Да там прошло всего минут десять. Мы сейчас просто в кармане основной реальности, тут время течёт, как пожелаешь. Скоро сама сможешь так делать, — отмахнулся учитель.

— Давай вернёмся. Я и так с тобой забыла обо всём на свете. Аморан думает, что ты меня убивать потащил. Нельзя с ним помягче?

— Нельзя! У нас старые счёты и он снова стоит поперёк дороги! — голос Хегельга опять сделался скрипучим и противным, а в глазах сверкнула ярость.

— Да что с вами такое?

— Не настаивай, Паулина. Тебе не понравится, то, что ты можешь узнать. Так что лучше оставь, как есть и не суй свой нос в мужские дела.

— Ну, ладно. Но, особо не надейся, я всё равно узнаю!

— Вот этого я и боюсь, девочка.

Хегельг подошел, и в его руке возникла нить, что вела в мой мир, к Аморану. Он протянул её и взял меня за руку. Но удивление достигло апогея, когда учитель начал подробно рассказывать о перемещениях между реальностями. На время усталость была забыта. Слишком уж важную и интересную тему развивал Хегельг. Через некоторое время он разрешил воспользоваться полученными знаниями и вернуться домой. Правда, не спускал с меня глаз.

Глава 6

Назад мы вернулись не в спальню, а в коридор второго этажа. Я так и не смогла разобраться, почему у меня не получилось шагнуть прямо в комнату. Что-то мешало, путало пространственные нити.

— Хегельг, веди себя прилично с Амораном, прошу, — проговорила я и поправила одежду на учителе, заодно избавляясь от прожжённых дыр после удара плети. Ожоги так и не зажили, хотя постепенно затягивались.

— Если он не будет попадаться мне на глаза и доставать, — раздражённо ворчал мужчина и нетерпеливо притопывал на месте.

Я закатила глаза и трагически вздохнула. Он схватил меня за руку и потащил к двери. Из глубины комнаты метнулась белая молния и с диким воем набросилась на Хегельга. В отважном ниндзя с трудом опознался Пряник, который вцепился в грудь мага саблевидными когтями. К тому же вопящий котур укусил учителя за плечо. Хегельг заорал от неожиданности, потому что скорость Пряника шокировала. Мой толстый пушистик впечатлил внезапностью и проворностью всю обалдевшую публику. Маг попытался отодрать подвывающего Пряника, но тут же получил кулаком по носу от Аморана и завалился на спину.

— Не смей её бить никогда! — сурово проговорил человек и замахнулся для нового удара.

В руке мага возникла длинная ледяная плеть. Другой рукой он отбивался от Пряника, но тот внезапно отлип сам, когда заметил стоящую в сторонке хозяйку. Котур, как ни в чём ни бывало, спрыгнул с мага и радостно ринулся ко мне, запрыгивая на ручки и старательно облизывая. Так как питомец отличался неумеренной упитанностью, я не удержалась на ногах и завалилась назад. Герой с чувством выполненного долга прижал хозяйку к полу всеми лапами и самозабвенно слюнявил шершавым языком.

— Тьфу, — отплевывалась я от попавшей в рот шерсти и пыталась согнать с себя мехового громилу, — тьфу, Пряник, перестань! Ты меня раздавишь! Я уже вся в слюнях! Фу-у-у!

— Боишься вести себя как настоящий мужчина? Прячешься за магическими штучками, а без них уже ничего не можешь? Дерись по-мужски или тебя хватает только на то чтобы бить женщин? Как ты посмел ударить Паулину! — услышала я разъярённый голос Аморана и испуганно выглянула из-за Пряника.

Двое мужчин стояли в коридоре, шумно дышали, как взбешённые драконы. Кулаки сжаты, глаза сверкали взаимной ненавистью. Но Хегельг убрал магическую плеть. Слова Аморана задели самолюбие мага.

— Я не собираюсь у тебя спрашивать, как воспитывать собственную…э-э-э… ученицу! — начал заговариваться учитель. — Если будет нужно, я снова ударю и не раз! Твоё мнение меня не интересует!

Два здоровенных тела ринулись навстречу и начали отчаянно лупить друг друга кулаками. Они же покалечат или поубивают друг друга! Вон уже и лица разбиты в кровь, а ярости во взглядах только прибавилось. Прости Пряник, но так для дела надо. Я набрала полные лёгкие воздуха и, зажав голову котура, там где предположительно находились углубления для ушей, заорала что было силы.

— Помогите! Помогите!!! — кричала, как потерпевшая на пожаре, с надрывом, трагично и заливисто, в общем, душевно получилось. А когда открыла глаза, то увидела над собой перепуганных мужчин, но, главное, больше не дерущихся.

— Любовь моя, где болит? Пряник укусил?

— Паулина, тебе плохо? — вытирая с губы кровь, волновался Хегельг.

— Помогите, — всё тише, переходя на хриплый шепот, продолжала я, — помогите мне подняться. Я не могу встать и задыхаюсь. Пряник тяжёлый, он меня всю обслюнявил.

Мужчины переглянулись и как-то странно посмотрели на мою придавленную Пряником фигурку в пышном бальном платье. Из кучи кружев, оборок и меха наружу торчали только ножки и голова. В полной недоумения тишине с меня сняли Пряника, а потом поставили на ноги и даже расправили длинное платье.

— Спасибо, господа, — чинно поблагодарила я помощников, а в ответ снова получила тишину.

— Который сейчас час? Скоро ли рассвет? — светским тоном поинтересовалась я у вытянувших лица мужчин. Как будто это не мы только что устроили свалку в коридоре с криками и дракой.

— До рассвета ещё два часа, — выдавил из себя Хегельг.

— Можно ли поспать эту пару часов спокойно и не переживать, что вы поубиваете друг друга? Будьте любезны, окажите такую услугу. Мне просто необходим хоть небольшой отдых в тишине и покое.

Я выразительно посмотрела на Аморана и Хегельга, а потом развернулась и пошла в спальню. Самое поразительное, что оба мужчины в молчании двинулись следом. Что мне нужно сейчас, так это быстро умыться и баиньки. Уже приближаясь к кровати, я скинула платье и осталась в тоненькой шёлковой рубашке. А кого стесняться? Оба видели меня в более шокирующем виде.

— Господа? — поторопила я с ответом, усаживаясь на постель снять каблуки. — Пожалуйста, давайте перенесём выяснение всех невыясненных вопросов на потом. Мне нужно спокойно поспать. Пожалейте, — на последних словах делось особое ударение.

— Конечно, — согласились оба и не сдвинулись с места.

— Хегельг, можешь занять любую соседнюю комнату. Встретимся утром, — но прозрачный намёк маг понял не сразу, зато потом побагровел.

— Я приду утром, — скрипнул зубами учитель и быстро покинул спальню, громко хлопнув дверью.

Аморан остался стоять посреди комнаты. Я прекрасно представляла, как провокационно выгляжу в прозрачной сорочке, задравшейся на бёдрах. Мне нравилась реакция любимого мужчины: голодный блеск глаз и учащённое дыхание. Аморан кинулся ко мне, но потом остановился, боясь запачкать. Его рубаха порвалась, глаз заплыл, с носа капала кровь. Хегельг уходил не в лучшем состоянии. Но, то маг, который уже наверняка залечил раны. Мой любимый мужчина — обычный человек и я не могла просто так смотреть на его ссадины.

— Иди ко мне, Аморан. Полежи рядом, пожалуйста. После такой насыщенной ночи трудно заснуть без твоего тепла, — прошептала я и потянулась к любимому.

— Я испачкаю тебя, — ответил он, всё же решил приблизиться.

— Просто подойди поближе.

Аморан опустился передо мной на колени, осторожно обнял голые ноги, а я нагнулась к нему и обхватила ладонями милое лицо. Под моими поцелуями затягивались раны, исчезали боль и синяки. Кончики пальцев бежали по мужскому торсу, и рубашка сползала с могучих плеч. Зелёные глаза обжигали сдерживаемым желанием. Я взъерошила рваные пряди пшеничных волос и уткнулась в них носом.

— Милый, меня так пугает будущее.

— Ты моё будущее, — услышала я низкий бархатный голос.

Аморан положил меня на подушки и лёг рядом, и я тут же устроилась у него на груди, устало положив голову на плечо.

— Спи, Паулина, у тебя осталось очень мало времени на отдых, — вздохнул Аморан, он пытался взять себя в руки и усмирить желание.

— Я люблю тебя, — уже засыпая, еле слышно прошептала я.

В ответ щеки коснулись его тёплые губы. Как бы хотелось вот так засыпать каждую ночь. Сон навалился мгновенно и слава богу, на этот раз никаких странных сновидений и кошмаров не было. Казалось, что глаза только-только закрылись, но два часа промелькнули, как одно мгновение.

— Паулина, рассвет совсем скоро, — нежный голос развеял сон.

— Доброе утро.

— Завтрак готов, — сообщил Аморан и подхватил на руки.

Он отнёс меня умываться. Я быстренько справилась с утренним моционом и завтраком, а потом соорудила себе миленький брючный костюм лаконичного чёрного цвета. На что Аморан удивлённо приподнял бровь и оценивающе осмотрел обтягивающий наряд.

— Это конечно красиво, но удобно ли тебе будет в таких…э-э-э…тесных вещах? — уточнил мужчина, когда подошёл вплотную и остановился за спиной.

— Материя растягивается и принимает форму тела. Хочешь попробовать? — я положила его руку на грудь и немного направила под вырез трикотажной кружевной майки.

— Девочка, что же ты делаешь…

Мы оказались на кровати, не прерывая бешеного поцелуя. Я слышала, как в сумасшедшем ритме бьются сердца, как тают остатки самообладания, и как внезапно вздрогнул Аморан.

— Паулина, чудовище возвращается! Ненавижу его за всё, а ещё за то, что он ворует у нас эти мгновения, — в голосе Аморана кричала такая боль и тоска, что мне пришлось зажмуриться.

— В любом случае это скоро закончится.

— Поклянись, что если не получится снять Проклятие, ты убьёшь меня. Пусть это будешь именно ты. Если я и хотел бы умереть, то только от твоей руки.

— Нет, нет…

— Не оставляй меня в этом чудовище. Поклянись!

Я не смогла отказать мольбе, этим больным и тоскливым глазам. Что ж, значит, мы умрём вместе.

— Клянусь, Аморан.

— А теперь пойдём, время пришло, — проговорил мужчина и быстро взял себя в руки.

Чтобы хоть как-то отвлечь Аморана, я завела разговор о том, что происходило со мной ночью. Мы спускались по лестнице, шли по освещённому факелами коридору, а я выкладывала новости. Мне казалось немыслимым обмануть или лукавить перед Амораном. Когда я дошла в своём сбивчивом рассказе до предполагаемого визита женихов, человек резко остановился и сильно ударил кулаком в стену. Пыль и паутина посыпались нам на голову. Аморан с рычанием тряхнул головой, словно разъярённый лев гривой.

— Бездна, ты останешься с ними одна! А я ничего не смогу сделать до самого вечера, — бесился Аморан, до хруста сжав кулаки.

— Со мной будет Хегельг. Он обещал умерить пыл самых страждущих, — успокаивающе проговорила я, а потом поймала ладонь Аморана и увела его дальше по коридору.

Чувства и злость любимого вполне понятны, мне самой хотелось крушить всё вокруг от злости, но не только гнев бился в моём пульсе. Там был и страх предстоящего визита незнакомых и могущественных магов. Но показывать глубину своей паники опасно и жестоко, Аморану и так тяжело. Даже не знаю, как бы я реагировала на его месте?

— К тому же у меня есть чем за себя постоять. Очень на это надеюсь.

В комнате с цепями было тихо и темно, но сквозь дыру в потолке виднелось стремительно светлеющее небо. В кресле обнаружился сладко спящий Пряник, который скрутился немыслимым образом в маленьком для него сидении и не реагировал на наше появление. Мы больше не теряли времени и принялись за неприятный ритуал растяжки в цепях. Я проверила прочность силовых оков и добавила им жёсткости, на всякий случай. Время истекло и Аморану осталось в этом мире всего несколько минут. Я подобрала с пола кол и подошла к закованному человеку.

— Паулина, не доверяй никому. Я повидал много магов, когда жил при королевском дворе, командовал армией, а потом сотню лет смотрел на мир глазами Гнека. Все маги коварны, хладнокровны и чужды людям. Они не такие, как мы, и человеческие жизни для них ничего не значащие мелочи.

— Но я теперь тоже маг.

— Ты другая, Паулина. В тебе кипит жизнь и сострадание, а сердце такое искреннее. Знала бы ты, как не хочется уходить сейчас!

— Тише, — мои ладони погрузились в соломенные пряди волос, немного жёсткие и прямые.

— Почему у тебя обрезаны волосы так, как будто их кромсали ножом?

— Я сам обрезал их мечом в знак траура на могилах родных. Вся семья погибла от руки мага. Это случилось незадолго до Проклятия. С тех пор моё тело не меняется, и волосы не отрастают.

— Прости, не знала о твоей потере.

— Прошло слишком много времени, милая. Родные лица почти забыты, лишь иногда они чётко всплывают в памяти. А твои родные, они живы?

— Живы, только навряд ли мы встретимся вновь. Сейчас я благодарю судьбу просто за прожитый день и боюсь загадывать на будущее.

— Паулина, сейчас!

Превращение началось, тёмные корни силы Гнека вползали в реальность. Но меня это больше не пугало. Я знала, что делать и когда нанести удар. Да, сердце разрывалось от тоски, но рука больше не дрожала. По мере того, как из небытия возвращалось чудовище, со дна души приливной волной поднимался неконтролируемый гнев. Уловив нужный момент, я глубоко всадила деревянный кол в серую шишковатую грудь Гнека. Зловоние ударило в нос. В руке возникло ещё одно древко, душа разрывалась от ненависти к твари, застывшей передо мной.

— Ни одного шанса, — зловещий шёпот и новый удар.

Кол с противным чавкающим звуком пробил грудную клетку монстра, но это меня не успокоило. Хотелось ещё: рвать, кромсать, снова и снова убивать жестокую тварь, забирающую у меня дорогого человека. Глаза застилал мутный туман ярости, ногти вытянулись в длинные когти, из груди вырвался звериный рык. Внезапно ног коснулось что-то мягкое. Это пришёл Пряник, котур тёрся об меня, настойчиво отвлекал и требовал внимания. Он вцепился зубами в брюки и потянул прочь. С трудом удалось подавить приступ агрессии и вернуть себе привычный вид.

— Пряник, спасибо, что остановил, — колени подогнулись, я рухнула вниз и зарылась в длинную мягкую шерсть котура.

Ладони гладили шелковистый мех, и гнев уходил, зато его место занимало чувство тревоги и постороннего присутствия. Я переключилась на тонкий мир и увидела движущуюся по коридору группу незнакомцев. Сколько их, двадцать или больше? Они наполнены силой, многоликой и древней. Сюда направлялись маги! Как не вовремя! Среди них я с облегчением узнала Хегельга. Связь между нами зазвенела, и удалось почувствовать его тщательно скрываемое волнение и напряжённость. Значит нужно подобраться и мне.

Я вскочила на ноги и уставилась на дверь. Сердце отсчитало всего два удара, и в проёме первым возник учитель. За его спиной маячили незнакомые мужчины, нетерпеливо заглядывающие внутрь. Когда они вошли, в комнате сразу стало тесно. Мы застыли напротив друг друга в немой сцене. Я стояла, как партизан на допросе. На фоне вампира в цепях это выглядело особенно эффектно. А двадцать пять незнакомых мужчин выстроились полукругом передо мной и откровенно разглядывали. От близости такого количества силы закололи кончики пальцев, волосы зашуршали на голове и выбились из высокой причёски. Мне с трудом удавалось контролировать себя и удерживать плотный непроницаемый кокон вокруг источника. Я перевела взгляд на Хегельга, и он одобрительно кивнул.

В тонком мире бушевала буря, энергия сходила с ума от невероятной концентрации. Если бы кто-то смог объединить сейчас эти источники, то стал бы равен богам. Маги все вместе несли непредставимую мощь. Только их сильная воля сдерживала и контролировала наступивший хаос. Я переключилась на физический мир и начала рассматривать магов в ответ.

Блондины и брюнеты, рыжие и даже парочка разноцветных, высокие и не очень, совсем юные и зрелые — такие непохожие друг на друга. Они имели одну общую особенность. Каждый по своему, но все маги поражали невероятной привлекательностью. Но шокировала не только красота, заставляя хлопать ресницами, краснеть и покрываться испариной. Вокруг меня разливалось концентрированное обаяние и приязнь. Мужчины, не походили на холодные статуи, застывшие надменными идеалами. Чем дольше я находилась в их компании, тем ярче чувствовала себя частью их общности, маленького и тесного мирка магов. Только эти существа смогут понять меня до конца, разделить ощущения тонкого мира.

Впервые я сделала шаг в сторону от человека в себе, впервые осознала себя кем-то иным. Моя защита трещала по швам, хотелось отбросить сомнения и открыться навстречу. Я помнила сладкие мгновения единения с источником учителя. Сила билась внутри, стремилась постичь и другие источники. Их образы сияли перед глазами. Живые воплощения магической сути звали окунуться в свою многоликую глубину. Словно мушка, застрявшая всеми лапками в меду, я тщетно трепыхалась и увязала ещё больше в потоке откровенного призыва. Так, как звали маги, то, что они предлагали, не смог бы дать ни один человек. Открытые улыбки, понимание, теплота и нежность в глазах всех цветов и оттенков, лица, благородные и прекрасные — все это только для меня одной.

— Откройся, мой желанный цветок…

— Впусти и ты познаешь счастье…

— Огненная дева…

— Ты чудо, посланное богами, иди ко мне…

— Яркий костер в тёмной ночи!

— Подари тепло, откройся, — слышала я десятки голосов в голове.

Они внушали доверие, звали, заставляли подгибаться колени, дрожать руки. Меня касались ласковые нити чужих источников, словно трепетные ладони. Тонкая ткань костюма не преграда для магов, они проникали сквозь неё и скользили по коже с надеждой нащупать брешь в защитном коконе. От одуряющих прикосновений кружилась голова, и тело наполнялось сладким томлением. Кожа покрывалась мурашками от удовольствия. Они ласкали не только плоть, но и теряющую последнее сопротивление волю и магическую суть.

Я скользила затуманенным взглядом по лицам, пока не наткнулась на холодный и злой взгляд Хегельга. Это, как ушат ледяной воды за шиворот. Реакция последовала мгновенно, восстановила почти рассыпавшуюся защиту и атаковала в ответ. Острая, как самое тонкое лезвие, гильотина обрушилась сверху и отсекла приникшие ко мне нити. Маги вздрогнули и отпрянули назад. Они поспешили убрать от меня свою силу.

Меня же просто проверяют и испытывают! Решили завладеть с наскока или узнать пределы наивности и неопытности? Боже, ещё минута и я открылась бы сама, тогда делайте со мной что хотите и прощай свобода. Опять едва не влипла! А "женишки" тоже хороши, набросились всем скопом на маленькую меня. Паулина, ты слаба и глупа, ещё немного и сама разделась бы перед магами, одурманенная их силой. Вот позор! От стыда и жалости к себе я жутко разозлилась. Никто из присутствующих так и не произнёс вслух ни слова за это время. Я решила первой нарушить затянувшуюся тишину, когда вспомнила, что лучшая защита — это нападение.

— Как вы посмели накинуться всем скопом? — ощетинившись гневом, как еж, я прищурила глаза и сделала шаг вперёд.

— Это подло, отвратительно, — продолжала заводиться моя оскорблённая до глубины души персона.

Я тщетно взывала к совести присутствующих. А впрочем, зачем метать бисер перед свиньями? Они привыкли, что женщины пищат от восторга при одном только взгляде, и бегут быстрей оголяться. А самое обидное, что я оказалась такой же идиоткой. Позор и стыд стремительно перерастали в гнев. Весь этот отряд прекрасно осведомлён, как их вид действует на неподготовленную женскую аудиторию. Они знали и специально обрушили эту гору обаяния и силы на глупую девчонку, заставили потерять последние мозги. От ярости из глаз посыпались искры, причём натурально.

— Ты же сама хочешь открыться, каждый из нас ощутил это, — услышала я чарующий голос и развернулась в его сторону.

Из полукруга вышел юноша с бледной мраморной кожей. На меня смотрели большие проникновенные глаза падшего ангела, они манили воплощением самых тайных желаний и грёз. Водопад волос, темнее самой глубокой пропасти ниспадал на плечи тяжёлыми каскадами. Чёрная одежда струилась и льнула к стройному телу. Печальный и загадочный скиталец со дна небес, его источник похож на непостижимую тёмную звезду. Он протянул ко мне изящную руку, собираясь погладить по щеке. Хорош до головокружения, но меня больше этим не проймёшь. Уязвлённая гордость и злость прекрасно отрезвляли. Я откинула его руку от себя, но ангел тут же цепко перехватил мою ладонь. Ах так!? Да ты не уймёшься никак? Ладони мгновенно покрылись кровавой плёнкой и заставили мага с шипением отбросить мою руку.

— Чего мне хочется — не ваше дело! — заорала в перекошенное лицо.

Даже таким он оставался бессовестно прекрасным, но ангел ни на минуту не займёт место в сердце, потому что оно принадлежит Аморану. Для закрепления результата я с размаху влепила звонкую пощёчину.

— Не вздумай ко мне прикасаться! Я тебе не кукла и не рабыня! — мой голос звенел от гнева.

Темноглазый ангел схватился за обожжённую щёку и попытался залечить отпечаток маленькой ладошки. Его сила вспыхнула от еле сдерживаемой злости и раздражения.

— Если не умеешь себя контролировать, то тебе ещё рано жениться, мальчик, — сообщила я.

Еле сдерживаемая ярость мага, лишь подтверждала мои слова. Теперь любая его агрессия воспримется, как проявление слабости в глазах остальных. Вокруг послышались смешки, народ продолжил развивать эту тему. Маги разумно решили перевести инцидент в шутку, чтобы не обострять накалённую обстановку, ну а я совсем не против такого поворота событий. Пока они не предпринимают по отношению ко мне насилия или открытого проявления брачных намерений, можно хорохориться и балансировать на грани.

Отчётливая мысль пульсировала в сознании: "Они многократно сильнее меня!" И спасение лишь в том, что каждый из магов планирует завладеть моим вниманием, поэтому не допустит преобладания соперников. Напрашивается вывод: встречаться с ними нужно, как можно реже и в полном составе. Ни в коем случае не оставаться с кем-то наедине и избегать открытых конфликтов. Вывод-то сделан, только боюсь, что следовать ему будет чрезвычайно трудно. Ребята попались упорные, знающие себе цену и умело играющие на струнах чувствительной женской натуры. Раз не получилось взять с наскока, теперь разбредутся планировать долгую осаду.

— Господа, представление окончено. У нас с учителем напряжённый график занятий, — громко сообщила я и подошла к Хегельгу, — всего хорошего.

— Мы не успели даже познакомиться, а ты уже нас прогоняешь? — спросил высокий блондин с внешностью Аполлона.

Я закатила глаза и подсчитала, насколько могут затянуться взаимные расшаркивания и любезности. Имена магов придётся записать в блокнот, потому что столько не запомнить с первого раза.

— Думаю, будет лучше, если завтра вечером вы устроите приём, на котором состоится церемония знакомства с Паулиной. У нас напряжённый учебный график, но для вас мы сделаем исключение. Все смогут успеть подготовиться, залечить свои раны и подумать над тем, как сгладить негативные впечатления от первой встречи, — велеречиво проговорил Хегельг, многозначительно посмотрев на обожжённого ангелочка. Опять послышались смешки и подковырки.

— Ты как всегда прав, почтенный Хегельг. Мы не можем вмешиваться, учебный процесс дело тонкое и интимное. Надеюсь, что наше чрезмерное проявление интереса не слишком расстроило очаровательную леди Паулину, и она сможет почтить нас завтра своим присутствием? — с вежливой улыбкой на губах произнёс подошедший к нам маг.

Он выглядел зрелым мужчиной с благородными чертами лица и рыцарской осанкой. Наверняка маг великолепно смотрится на коне. А ещё ему безумно шли высокие сапоги из мягкой кожи, что плотно обтягивали ноги и тёмно-красный костюм. Короткие каштановые волосы падали на высокий лоб. Серые глаза смотрели открыто и внимательно. Именно в этих глазах хотелось отразиться прекрасной дамой, почувствовать себя настоящей леди. В голове закружились романтические образы: развивающиеся стяги, турниры и героические подвиги в мою честь. Язык не повернулся ответить благородному рыцарю отказом, и я кивнула.

— Табольд, ты как всегда тактичен и мыслишь здраво, — поклонился магу Хегельг.

— Где мы можем разместиться в ожидании столь чудного события?

— Усадьба принадлежит Паулине и является нашей учебной базой, она закрыта для посещений. Зато по ту сторону парка много свободного места. Располагайтесь, где вам будет удобней. Места здесь уединённые и безлюдные, можете ни в чём себе не отказывать, — туманно ответил учитель.

Они поселятся в палатках среди леса? Как туристы будут варить кашу на костре, охотиться, а по вечерам травить байки у огня? А завтра на их посиделки загляну и я? Ещё нужно не забыть уточнить у Хегельга фразу о владелице усадьбы, звучит подозрительно.

— Тогда мы не будем больше мешать, — с той же обаятельной улыбкой произнёс Табольд. — Леди, ещё раз приношу извинения.

— Не смею задерживать, — выдавила я и выразительно глянула на дверь.

Маги не двигались с места и продолжали пристально смотреть на меня. Мы попрощались или нет? Может реверанс сделать или волшебное слово сказать?

— До завтра, — продолжала намекать я, что б они уже топали отсюда.

— Табольд! — не выдержал Хегельг и рявкнул своим фирменным противным голосом.

— Всё, уже уходим, — очнулся маг и первым покинул комнату.

За ним потянулись остальные, пристально наблюдая друг за другом, чтоб ни дай бог кто-то не остался и не получил преимущество. Последним уходил падший ангелок с отпечатком моей пятерни на всю щёку. И вы думаете, что он зло зыркал и плевался? Ничего подобного! В прощальном взгляде горело восхищение и умиление моей скромной персоной. Я даже рот открыла от удивления. А этот паршивец подмигнул напоследок.

— Эк Аирель на тебя запал. Здорово ты его отшила! Эта зараза в жизни не получал отказа, а ты ему мордашку подпортила даже. Тяжелая у тебя рука, Паулина, — нахваливал учитель.

Он притворно покряхтел и уселся в кресло. Ага, значит, покалеченного ангелочка зовут Аирель, запомню на будущее. Только бы оно наступило, это будущее. Подбежал Пряник, и я опустилась на корточки, чтобы погладить невозможно симпатичную и круглую мордаху.

— Нельзя заранее было предупредить? — с укором в голосе спросила учителя.

— Так я и предупреждал, — удивлённо проговорил Хегельг.

А ведь точно, предупреждал, только я и подумать не могла, что всё так обернётся. Если бы знала заранее, то…то…не знаю! Спряталась бы! Или глаза завязала!

— Почему они такие красивые? Как воплощение женских грёз в особо концентрированном растворе.

— А лучше, если бы жениться на тебе собрались угрюмые уроды и отборные чудовища? — скептически глянул Хегельг.

— Ну, уж нет, чудовища хватает и одного, причём с головой. Но ты прав, на красавцев смотреть однозначно приятней, чем на монстров, даже с эстетической точки зрения. Грех жаловаться по поводу магов. Красоты много не бывает, и ныть из-за этого глупо. Было бы не искренне. Ведь на самом деле они мне понравились. Знаешь, всю жизнь мечтала хотя бы рядом пройти с одним из таких мужчин. Можно сейчас стать в позу и с умным видом убеждать всех вокруг, что внешность не играет значения. И снова слукавить. А ведь они не просто идеальные скульптуры, но и имеют пресловутый глубокий внутренний мир. Каждый из магов безмолвно предлагал то, что человеку никогда не понять и не разделить со мной. Искренне жаль, что Аморан не сможет стать одним из нас. И если бы не любовь к нему, я бы не выделывалась сейчас, а выбрала себе одного из магов, или двух. А может завела гарем! Потому что выбрать среди них невозможно.

— Только им эти размышления не озвучивай. А то ещё проникнутся идеей гарема, султанша ты наша.

— Тут даже не в красоте дело, Хегельг. К ней я быстро привыкну. Дело в другом, и именно это шокирует больше всего. Все вы одной со мной сути, я ощутила себя частью чего-то иного, чем человечество. Не знаю, пока не могу объяснить это ощущение.

— Ты ощутила себя магом, Паулина, уже не совсем человеком. И нет ничего удивительного, что встретив соплеменников, ты потянулась к ним. Ненужно стыдиться, что среди своих тебе хорошо. Самые яркие ощущения мы получаем от общения и единения друг с другом. Но это случается слишком редко, потому что такое счастье, как взаимное доверие почти невозможно в нашем мире магии, как, и везде, где речь идёт о власти. А маги имеют её слишком много, но всегда хочется ещё и ещё. Никто из нас не доверяет другому, исключением могут быть родственники, самые близкие.

— Или учитель с учеником?

— Очень редко, милая. Никогда не забывай, что магам до конца доверять нельзя. Хорошо если тебя искренне полюбят, но чаще всего могут просто использовать, так проще, так привыкли. Я уже говорил, что женщин среди нас единицы, а независимых женщин нет вообще. Слишком велик соблазн подчинить их своей воле, даже любя. Женская сила более мягкая, податливая, покорная желаниям и чувствам. Те женщины, которые всё же смогли пройти инициацию, не могут соперничать с мужчинами нашего племени, и в один прекрасный миг оказываются запертыми на краю света безвольными рабынями или замкнуто живут с отцами или мужьями. Их берегут, как зеницу ока, не дают развиваться магически, потому что они не смогут выжить, столкнувшись с остальными магами.

— Так чего же ты мне тогда сватаешь одного из магов, если всё так страшно и печально? Что-то не верится, что ты воспитываешь меня, как затворницу или рабыню для одного из них, а потом просто будешь наблюдать со стороны.

— Ты другая, Паулина. Я искал именно такую долгие годы, обстоятельства заставили. Ты не рождена магами и не получила силу от природы. Слияние Отверженной души и магической сущности делает тебя уникальной, более сильной и устойчивой. Ты можешь стать не только ровней всем нам, но и намного превзойти. Я уже потерял надежду найти кого-то подобного. Кандидатки погибали, отторгались или не выдерживали, а я кидался искать новую душу вновь и вновь. Если бы ты знала насколько невероятно всё что с тобой связано и сколько "если бы не…" постоянно окружает. Если бы я не забрёл в твой мир или опоздал, хоть на пару секунд? Если бы сила не приняла тебя? Если бы дух-хранитель не захотел испытывать прибившуюся душу и просто выкинул прочь? А потом ты могла несколько раз погибнуть и я ничем не смог бы помочь, связанный условиями хранителя мира.

— Послушай, те обстоятельства, которые вынудили искать именно женскую душу вновь и вновь, они ведь затрагивают лично тебя и очень глубоко? Ты много наговорил, но не сказал самого главного. Причина, заставившая опытного мага бегать по мирам, искать неприкаянные души, возиться с ними, ведь она так и осталась неназваной. Признайся, дело в девичьем теле, что осталось без души?

— Паулина, иногда я сам тебя боюсь. Ты видишь слишком многое, сокрытое от других. Но сейчас не время обсуждать эту тему, — твёрдо произнёс учитель, как отрезал.

— Ты должна дойти до конца, удержаться в этом мире, чтобы дух-хранитель принял твою душу. Маги могут путешествовать по многим местам, но мы принадлежим своим мирам, это наш якорь. Без этого ты мгновенно потеряешься и сгинешь в межмирье. Один раз тебе чудом удалось самостоятельно вернуться, но больше так не делай, пока не обретёшь окончательную связь с этим миром. А потом ты получишь ответы на все вопросы, Паулина.

— Ну что за жизнь — каждый миг, как по минному полю! — в сердцах бросила я и подняла руки вверх.

На что Хегельг лишь хищно и многообещающе улыбнулся. То ли ещё будет! Наш разговор заставил глубоко задуматься и слова Хегельга постоянно всплывали в памяти. Ответы на вопросы лежали где-то на поверхности, очень близко, но ускользали от меня.

После ухода магов прошло полдня, и мы успели усиленно позаниматься над созданием предметов. Так что сейчас комната наполнилась, бог знает чем. Учитель требовал создавать самые неожиданные и сложные предметы из различных материалов. Развоплощать их было жалко, вот они теперь и валялись, где попало. Пряник, вообразив себя белым драконом, как наседка взгромоздился на куче золота и торжественно смотрел на это безобразие свысока. После тяжких трудов я и Хегельг уселись передохнуть в глубоких креслах и выпить чай, созданный магом. С продуктами у меня пока получалось плохо, и даже учитель боялся пробовать мои кулинарные творения.

— Хегельг, неужели усадьба принадлежит мне? — начала я разговор издалека. Пришло время выяснить подробности.

— А кому же ещё? Ты Гнека в плен взяла? Взяла, значит теперь это твоё, а магам нечего тут делать. Не дай боги, начнут серенады петь и показательные выступления устраивать. Я охранный контур по периметру поставил, от самых нетерпеливых и страждущих до твоей персоны. Только отныне они будут друг за другом сами следить, хе-хе.

— Ой, спасибо, учитель! — обрадовалась новоиспеченная землевладелица, одной головной болью меньше. — Получается, я помещица теперь?

— Кстати, султанша-помещица, — крякнул Хегельг, — почему в доме тухлятиной воняет. Перед гостями неудобно!

— Гнек в наследство оставил. Там комната есть, где он трупы недоеденные складывал. Запах оттуда жуткий и с каждым днём сильнее. Что с останками делать ума не приложу. Если честно, то туда даже заходить боязно.

— Дурочка, трупов бояться не надо, живые страшнее. Хотя Аирель со мной не согласится, он как раз некромантией увлекается и шуточки у него соответствующие. Если не хочешь дождаться, пока однажды у твоей постели соберутся умертвия, тогда пойди и избавься от них. Можешь прямо сейчас, разомнёшься заодно.

— Как избавиться? — закашлялась я, поперхнувшись чаем.

— Сама Паулина, придумай что-нибудь сама, — отмахнулся Хегельг и углубился в чтение книги.

Ну, приехали! Когда учитель начинал так говорить, просить о помощи бесполезно. Этот коварный дядька наверняка устраивает мне новый урок и наблюдает. Делать нечего, остаётся страдальчески вздохнуть и послушно потопать к злополучной комнате. Остановившись у закрытой двери, которая уже не могла сдержать жуткий запах, я надолго задумалась. Что с этим делать? Вырыть в саду могилы и до вечера таскать туда останки? Бр-р-р, нет уж, увольте! Да я, как только загляну туда, сама трупом упаду. Может запечатать комнату в непроницаемый для запаха купол, и забыть о ней? Тоже не пойдёт. У меня появились мещанские планы на этот дом и тайная комната, полная трупов в эти планы не входила. Сдать останки Аирелю на опыты в качестве примирительного подарка? Но ведь это совсем уж непорядочно по отношению к жертвам, которые и без того натерпелись от вампира. Да и треснет некромант от таких подарков, обойдётся как-нибудь. А не спалить ли всё там? Огонь очищает, даже эманации смерти. А что, хорошая мысль! Только с огнём я ещё дела никогда не имела, совсем. Создать воду, дерево, металл, да что угодно — это, пожалуйста, а вот огонь стоял для меня особняком.

Я взяла локон волос и внимательно посмотрела на яркие огненные блики. Как уловить суть пламени, заставить плясать для себя? Нырнув в тонкий мир, я поймала маленькую ниточку и попыталась изобразить узор огненного шара. Нужно вспомнить, что написано об этом в новой книге учителя — "Магия стихий". В ладони тут же вспыхнула горящая сфера и спалила волосы. На руке остался сильный ожог.

К всеобщему зловонию прибавился запах палёных волос и кожи. Со стоном я восстановила повреждения на себе и осуждающе посмотрела на зависшее в воздухе пламя. Хотя причём тут огонь, если ума не хватило заранее подумать, что можно обжечься? Я снова посмотрела на пламя через тонкий мир, более внимательно разбирая узор и потихоньку усложняя его, а потом напитала силой до отказа. Энергия скручивалась в кулак, набирала скрытую мощь, трещала от напряжения и становилась неуправляемой. Дверь разлетелась в щепки от силового удара и искрящийся огненный шар ворвался вглубь комнаты. Теперь нет нужды сдерживать силу огня, и она ринулась на свободу. Накопленная в огненной сфере энергия взорвалась мощной вспышкой, выжгла дотла всё на своём пути, но за долю секунды до этого мне пришлось увидеть, что представляла собой комната изнутри и чем она заполнена.

Чтобы не разрушить дом, пространство комнаты накрыл защитный купол, как учили в книге. Меня не отбросило взрывной волной, я сама упала на колени в приступе жестокой рвоты. То, что открылось перед взрывом, будет сниться в кошмарах всю оставшуюся жизнь. В голове не укладывалось, как такое можно делать с людьми? Меня опять вывернуло наизнанку. Я уселась прямо на пол и подтянула колени к подбородку. Взгляд постоянно возвращался в теперь уже пустую, выжженную дотла комнату страха. Мутными от слёз глазами я всё смотрела и смотрела на клубы белого пепла витающего в воздухе и осыпающегося на пол.

— Выпей воды, — предложил Хегельг и протянул полный стакан.

Я не заметила, когда он подошёл, полностью погрузившись в мрачные мысли. Злость так и не появилась. Злость и обида за то, что маг заставил сделать и увидеть всё своими глазами. Значит, так нужно и мне ещё предстоит осознать и усвоить новый урок. Хегельг ничего не делает просто так.

— Знаешь, о чём сейчас подумала, учитель?

— Наверное, о том, какая я сволочь и садист? — тихо проговорил мужчина.

Он поднял меня на руки и унёс от этого проклятого места. Я оглянулась и увидела, как за нами исчезали следы пепла и грязи. Оставалась только пустота и чистота, будто это место начинало жизнь с нового белого листа.

— Нет, мои мысли о том, как повезло, что я не гнила в той комнате безымянным трупом и не развеялась по ветру белым пеплом, а ещё я не лежу сейчас в могиле в своём старом мире. Бездна межмирья еще не вкусила обрывков моей души. Спасибо, Хегельг, — дрожащие руки ученицы обвили шею учителя.

— За что, милая? — он вернулся в кресло и усадил меня на колени.

— За то, что дал возможность жить, даже когда собственный мир отказался от меня, — шумно шмыгнув носом, ответила я. — Получается, ты теперь мой отец.

Хегельг замер, всматриваясь в заплаканные глаза ученицы. Он холодными пальцами убрал прилипшие волосы с моего лица, вытер катящиеся по щекам слезинки, а потом поцеловал горячий лоб.

— И ты простила меня? Едва ли кто-нибудь ещё устраивал тебе такие испытания.

— До конца смогла простить только сейчас, когда увидела, как пепел и страх становятся пустотой. С нее начнётся новая жизнь, — зевнув, ответила я и прижалась к плечу учителя, мага, мужчины, ставшего за короткое время родным и близким.

Он терзал как никто другой, но он же подарил шанс на обновление и перерождение. Благодаря его вмешательству у меня есть возможность дышать, любить, учиться и становиться сильней. Не в этом ли заключается родительский дар?

— Посиди со мной, хорошо? И пожалуйста, разбуди перед закатом, — поток стрессов обессилил, и сон склеивал потяжелевшие веки.

— Спасибо, — ответил холодный маг, — спасибо, дочь.

Действительно ли прозвучали последние слова Хегельга, или мне приснилось, уже не разобрать. Потому что, когда уснула, я погрузилась в вязкий кисель видений, обрывков фраз, неясных образов, переходящих в кошмары. Барахтаться и ощущать себя беспомощной тенью страшно и муторно. Приходилось настойчиво пробираться куда-то вверх, искать прочную опору, но нити рассыпались белым пеплом в ладонях и тогда я снова и снова с маниакальным упорством ползла наверх. Глотая слёзы вперемешку с прахом, раздираемая сомнениями и разочарованиями, ученица холодного мага брала себя за шкирку и кидала вперёд, потому что, если остановиться, то уже не выбраться отсюда никогда. Из липких объятий кошмара меня выдернул знакомый голос учителя.

— Паулина, проснись, девочка. Скоро вечер и если не передумала спасать своего человека, то открывай глаза. Хотя, лучше бы передумала, — ворчал Хегельг.

Он так и не шелохнулся с того момента, как я уснула. Ноги укрывал мягкий плед, учитель позаботился и об этом.

— Не дождёшься! — я подскочила на ноги и сладко потянулась. — Сколько осталось до заката?

— Минут сорок. Ты была в плену кошмара, стонала и металась.

Я присела на корточки перед магом и положила голову ему на колени. Учитель склонился и подхватил выбившиеся из причёски рыжие локоны. После сна у меня не выходили из головы мысли о Проклятии, они переходили в одержимость.

— Хегельг, дай мне книгу, в которой говорится, как снять Проклятие с Аморана.

— Милая, у меня нет такой книги, и предвидя следующий вопрос, сразу отвечу — ни у кого нет.

— Тогда сам расскажи, как это сделать, или хотя бы намекни.

— Я не знаю, как это сделать, Паулина.

— Ну, пожалуйста, Хегельг! — я стала перед магом на колени и обхватила его ноги руками.

— Перестань!

— Посмотри на меня, учитель. Я стою перед тобой на коленях и молю о помощи. Мне нужно знать, что делать дальше. Пожалуйста, Хегельг, даже если тебе нельзя говорить, хотя бы направь. Пожелай и сделаю всё, что ты хочешь! Пожалуйста!

— Я не знаю, как снять это Проклятье. Гнек использовал запрещённую магию, которая не имеет обратного действия. Ещё раз прошу, оставь эту затею и двигайся дальше.

— Поклянись, что не знаешь! — в отчаянии закричала я, вскакивая на ноги и сжимая кулаки. Учитель тяжело вздохнул и тоже поднялся с кресла.

— Клянусь!

— Не так! Откройся мне! Хочу чувствовать, что ты ничего не скрываешь!

Погрузившись в тонкий мир, я увидела, как Хегельг убирает все преграды для меня, как тают защитные слои вокруг источника. Его живой кристалл ярко засиял так близко и я, отбросив все заслоны, открылась навстречу. Тугие потоки воды омыли подвижный лёд, проникли в каждую мельчайшую грань, глубоко, как никогда. Идеальное сочетание — холодные и прозрачные, наши миры сливались в один, проникали друг в друга. Это единение не сравнить ни с чем, чистый поток счастья! Сейчас невозможно солгать, потому что чувства обнажены, открыты, как на ладони. Я почти потеряла голову от восторга, почти забыла, зачем мы это делаем, потому что каждая клеточка дрожала от радостного волнения.

— Поклянись сейчас, отец, — требовала моя новая суть. В этот миг не существовало слов, лишь мысли и чувства, беззащитные и чёткие.

— Клянусь, — пришёл ответ, и живой кристалл не врал.

Я осторожно отдалялась от манящего источника и вновь окутывала себя глухим защитным коконом. Правда придавила неподъёмным грузом безысходности. Выйдя в реальный мир, я рухнула на пол в отчаянии. Что делать? Куда бежать? Где искать ответы? Неужели всё зря, зачем тогда стараюсь, куда-то стремлюсь, дёргаюсь в этой паутине, из которой не выбраться? Да, я стала магом, но с удушающей отчётливостью поняла, что это скоро перестанет иметь какое-либо значение.

— Тогда в следующее полнолуние ученица попрощается с тобой и вступит в бой с Гнеком. Пусть нас рассудит дух этого мира и решит, достаточна ли моя жертва? Он положит на весы жизнь, потому что мне нечего больше предложить. Единственное, о чём буду просить — вернуть свободу Аморану. Быть может хранителю мира это по плечу, — грустно, но решительно произнесла я.

Хегельг застыл с остекленевшим взглядом и некоторое время не реагировал на действительность. А потом так же внезапно вернулся в себя.

— Паулина, я не знаю, как снять Проклятье. Но только тебе будет позволено задать этот вопрос Оракулу богов.

— Хегельг, ты ведь общаешься с духом-хранителем?

— Ну, это скорее он со мной общается, когда посчитает нужным.

— Где этот Оракул? Кто он такой? — посыпались вопросы. Меня вновь лихорадило от проснувшейся надежды и жажды деятельности.

— Спокойно, девочка. Разрешение получено и теперь Оракул от нас никуда не денется. Я решил сопровождать тебя. Мы отправляемся, когда захочешь, хоть сейчас.

— Сейчас нельзя, нужно дождаться появления Аморана. Но успеем ли мы вернуться до рассвета?

Голова кругом! Столько условий и неожиданностей, а главное у нас мало времени. События сменяют друг друга столь стремительно. Меня кидало из отчаяния к надежде и чувства вертелись калейдоскопом.

— Оракул находится в другом мире и время там течёт иначе. Его у нас будет достаточно, не много, но должно хватить.

Меня распирало от прилива энергии. Пьяная от надежды счастливица подбежала к Прянику и стащила его с кучи золота, тиская в радостных объятиях. А потом мысли приняли практический оборот. Вернув брыкающегося котура на облюбованное место, я заплела тугую косу и поменяла брючный костюм на более удобный спортивный, а на ноги сотворила кроссовки. Ещё не мешало бы поесть, но от волнения кусок в горло не лез. Как будто прочитав мои мысли Хегельг соорудил сытный ужин, и почти насильно усадил кушать. Я размышляла и одновременно жевала, почти не ощущая вкуса продуктов. Мысли прыгали с одного на другое. Но главное — у меня появилась надежда!

К появлению Аморана, волнение достигло апогея и метало меня по комнате диким зверем. Но, в конце концов, я смогла взять себя в руки и успокоиться, чтобы не пропустить важный момент смены тел. Когда цепи были сняты, мы с Амораном позволили себе немного побушевать на радостях.

— Кх-м, — кашлянули за спиной, возвращая к действительности.

— У нас такие новости! Мне разрешено отправится к Оракулу, и задать ему вопрос, как снять Проклятие! Представляешь? — заливалась я соловьём, не желая отпускать шею Аморана. — Учитель согласился отправиться со мной.

— Чудесная новость, а главное — ты будешь не одна.

— Хегельг, а давай и Аморана с собой возьмём?

— Паулина, не наглей! — отрубил учитель и отвернулся.

— Солнышко моё, ты главное вернись целой и невредимой, — шептал на ушко Аморан. — Я буду ждать тебя здесь. Мы посидим с Пряником в мужской компании, сходим на охоту.

— Только за пределы усадьбы не выходи, а ещё лучше вообще от дома не отдаляйся. Там целая толпа поклонников Паулины обосновалась. Мало ли чего подумают. Усадьба окружена защитой, но лучше не рисковать. Нас поблизости не будет.

— Я понял, Хегельг.

— Пообещай мне, Аморан. Пожалуйста, я не хочу волноваться ещё и об этом, — взмолилась я и тревожно заглянула в милое лицо.

— Обещаю, буду сидеть тихо. Тебе не о чем волноваться. А занятие мы с Пряником найдём, не сомневайся. Например, этот хлам разберём и освободим место. Хотя Пряник будет против переноса его кучи сокровищ. Парень прикипел к ним всей душой, как родной.

— Пушистик, будешь хорошо себя вести и охранять Аморана, я тебе в два раза больше сокровищ сделаю, — пообещала я прислушивающемуся к нашему разговору котуру.

Это он только вид делал, что ему всё равно. Мой любимчик понимал каждое слово. Пряник помчался к Аморану и стал преданно наматывать круги вокруг.

— Смотри, уже в дозор заступил! Так сокровищ хочется, что даже лапы ломит, — хмыкнул Хегельг. — Нам пора, Паулина.

Я поднялась на цыпочки и чмокнула любимого на прощанье, а потом подошла к учителю. Взявшись за руки, мы сделали шаг, и пропали из мира под названием Мотейра — мира, где меня ждут всем сердцем.

Глава 7

Вслед за Хегельгом я шагнула в мягкую и высокую траву. Новый мир встретил нас ясным днём под светом двух солнц. Одно из них напоминало земное солнышко. Второе светило пульсировало белым светом, постоянно меняя интенсивность. Из-за этого цветовые оттенки вокруг каждую секунду изменялись.

— Это самое удивительное небо, которое когда-либо видела, — заворожено произнесла я и подставила лицо солнечным лучам.

— Не спеши с выводами. В мире Оракула небеса могут изменяться самым удивительным образом, — ответил учитель и потащил меня за руку.

Я огляделась по сторонам. Впереди крутым гребнем маячили белые горы и именно в их сторону мы направлялись. А вот на остальной поверхности, сколько хватало взгляда, распростёрлась зелёная равнина, плоская и гладкая. Здесь не росли деревья или кустарники, даже самые маленькие, только высокая трава до горизонта. Ветер колыхал сочную зелень, создавал иллюзию волн, и казалось, что ты идёшь по поверхности живого и бескрайнего моря. Траву разбавляли небольшие полянки низеньких цветочков, деловито летали всякие букашечки, что-то ползало, звенело, посвистывало. Короче, прелестный летний день на лоне природы!

— Хегельг, а тут зима бывает или круглый год такая благодать? — мечтательно спросила я, по пути обрывая несколько красных бутонов и вдыхая их запах.

— Сейчас и есть зима, — весело ответил мужчина, — летом тут такая жара, что трава начисто выгорает и степь скорее напоминает выжженную пустыню. Нам повезло, что мы попали сюда именно зимой.

— Так ты тут уже бывал?

— Всего пару раз, и давно. К Оракулу просто так не приходят. Это закрытое место в самом центре Плеяды миров и попасть сюда можно только с позволения духов-хранителей и конечно хозяина мира.

— Кто же здесь живёт? Люди тут есть? — интересовалась я.

Руки сами собой плели венок из ярких степных цветов, их тонкий пряный запах витал в воздухе, немного кружил голову. Цветочек сплетался к цветочку, красные лепестки соседствовали с голубыми и жёлтыми. Получился миленький веночек и я, обогнав Хегельга, водрузила своё творение на голову учителя. Настроение подскочило до замечательного, хотелось прыгать и скакать, баловаться и смеяться. Вот бы разогнаться и, раскинув руки, побежать по колышущейся степи, поиграть в догонялки с тёплым ветром. Сейчас быстренько доберёмся до Оракула, поговорим с ним и домой. Я сплету венок и для Аморана, вон из тех оранжевых ромашек.

— Мир Эбилл безлюден, Паулина. Здесь нет разумной жизни, кроме Оракула. Он — высший дух, который выбрал воплощение в теле огромной птицы, хотя может принимать любые обличья. Это особое, сокровенное для Плеяды место, в которое стекается мудрость и знание всех миров, а Оракул хранит прошлое и предвидит будущее. Он странное и непредсказуемое существо, редко приветливое к пришельцам. Нам туда, — показал рукой учитель на каменное возвышение в траве. Я уже догадалась, что мы направляемся к невысокому плоскому камню, но вот зачем мы туда идем?

— И он вот так один тут и сидит? Это же скучно и тоскливо, — сокрушалась я.

— Он не сидит и совсем не один, Паулина. Оракул — бог, он связан со всеми духами Плеяды, и глупо думать о нём, как о животном или человеке. Нам не понять его сути, желаний и устремлений, остаётся просто следовать правилам, иногда кажущимися нелепыми, а иногда и жестокими.

За разговорами мы подошли к обветренному белому камню и остановились.

— Разожги огонь, — приказал учитель.

Я пожала плечами и переключилась на тонкий мир. Раз Хегельг хочет устроить тренировку, так тому и быть. В этот раз узор огненного шара получился гораздо красивее и быстрее. Весёлое пламя затанцевало в центре каменой поверхности. Хегельг выхватил нож и ловко срезал кончик моей косы.

— Эй, ты чего? — возмутилась я.

Мужчина невозмутимо срезал волосы и у себя, а потом бросил их в пылающий огонь. Пряди сгорели мгновенно, остался только сизый дымок, струйкой потянувшийся вверх.

— Мы должны оставить этому миру частичку себя. Или ты хотела, чтобы вместо волос в огне очутился палец или глаз?

Голос мага звучал насмешливо, а я усиленно замахала головой в стороны. Ещё чего не хватало, пусть я лысая останусь, но пальцы или глаза мне дороже. Конечно, можно их потом вырастить снова, только перед этим больно же будет!

— Нет-нет-нет, боже упаси!

— Интересно, Паулина, а к какому богу ты взываешь? — Хегельг как-то странно глянул, а я решила не развивать тему своей туманной и условной религиозности.

— Это я просто так, от неожиданности. Хегельг, а что дальше? Сейчас появится Оракул, мы поговорим и отправимся домой?

— А дальше мы ждём.

Учитель сладко потянулся и развалился в густой траве. Он заложил руки за голову и мечтательно уставился в небо. Чует моё сердце, дело затягивается и не всё так просто, как я себе придумала, когда поддалась хорошему настроению.

— Ну ладно, — согласилась я и устроилась рядом, — а кого ждём? Оракула?

— Вестника.

— Понятно, — протянула я.

На самом деле совсем ничего непонятно, но лучше помалкивать. Ждём, значит так надо, тем более что место тут отличное, погода замечательная. Просто каникулы нарисовались, особенно после того хаоса, в котором приходилось жить в последнее время.

— Хорошо-то как! — счастливо вздохнули рядом.

— Хегельг, а этот Вестник найдёт нас в высокой траве? Мы его не пропустим? — вдруг заволновалась я и подскочила.

— Уж кого-кого, а его мы точно не пропустим, и нас тоже увидят великолепно.

Меня дёрнули за косу и уложили обратно в траву. Я расслабилась и засмотрелась на букашек, снующих в траве, а потом и вовсе задремала. От тепла и монотонного жужжания меня разморило. Я только-только провалилась в сон, как вдруг очнулась и услышала голос Хегельга.

— Паулина, тебе стоит на это посмотреть. Такого зрелища не увидишь больше нигде, уж поверь.

— Где? — встрепенулась я и подскочила, чтобы стряхнуть мелкие травинки.

Хегельг уже стоял на ногах и смотрел в сторону гор. Я проследила за направлением его взгляда и обомлела. Из-за крутых вершин показалось радужное сияние. Сотни разноцветных сполохов раскрасили краешек неба. Сияние усиливалось и расползалось дальше по небосводу. Яркие краски переливались в тысячах тысяч маленьких и больших радуг, разноцветье разливалось во всех направлениях, как брызги буйных фонтанов. Они стремительно меняли очертания, сливались и вновь вспыхивали неистовыми потоками. Некогда белые горы теперь насытились безумством цвета. Сияние заполнило небо и землю. Степь окунулась в радужные потоки. Теперь яркие блики играли на каждой бессчётной травинке, отражались на крылышках насекомых, плясали на лепестках цветов. Наша кожа, волосы, одежда, даже глаза стали ареной великолепного театра цвета. И среди этого мерцания по небу плыло большое белое око. Именно вокруг него буйствовали протуберанцы светящихся потоков. Они обрамляли бездонную белизну небесного глаза великолепной короной вспышек. Появившись из-за гор, око двигалось в нашу сторону, пока не зависло прямо над головой.

— Кто это? — прошептала я, не в состоянии оторваться от созерцания гигантского глаза, наблюдающего за нами.

Сознание мутилось от пристального внимания, на миг даже показалось, что меня препарируют и выворачивают наизнанку. Но это ощущение пропало также быстро, как и появилось.

— Вестник Оракула. Нас увидели и теперь путь дальше открыт.

— А если бы мы просто пошли дальше и не дождались Вестника? Это чисто теоретический вопрос.

— Неужели ты думаешь, что всё так просто? Те дураки, которые не соблюдали здесь правил, давно превратились в удобрение для цветов, из которых ты плетёшь замечательные веночки. Это мир высших сущностей и даже маги тут просто смиренные просители и чрезвычайно вежливые гости.

Пока мы разговаривали, величественное око медленно покатилось назад за горы. Я старалась запечатлеть в памяти небывалое зрелище радужной зарницы, буйства цвета и тысячи оттенков, мгновенно сменяющих друг друга. К сожалению, сияние скрылось за высокими вершинами, и мир вновь стал более-менее привычным. Хотя о чём тут говорить, мир Эбилл не может быть обычным и заурядным. Вернуться к насущным проблемам меня, как всегда заставил учитель, дёрнув за косу.

— Хватит уже таращиться. У нас впереди длинный путь, а ты к нему не готова.

— Это почему? Всё моё при мне, так что я готова идти дальше. Куда мы собственно направляемся? — я оглянулась по сторонам, но, как и раньше, понятия не имела, где этот самый Оракул находится.

— Может идти ты и готова, только нам лететь нужно, — сообщил новость Хегельг и при этом хитро наблюдал, как вытягивается мое лицо.

— Ты создашь ковёр-самолёт и мы полетим на нём?

— Нет, никаких приспособлений, магических или механических тут не получится использовать.

— Может здесь водятся крылатые кони или ещё какие-то подобные зверушки?

— Здесь таких нет, — маг опять обломал полёт фантазий.

— У тебя есть волшебная пыльца, делающая нас невесомыми? — вовсю дурачилась я.

— Давай, попытайся ещё, — Хегельг присел на краешек плоского камня и сложил руки на груди, терпеливо выслушивая весь бред, который приходил мне в голову.

— Да колись уже, всё равно мне не угадать. Не крылья же нам отращивать?

— Вот можешь же, когда хочешь! — всплеснул руками учитель. — Полететь к Оракулу возможно только на своих крыльях. Есть у него такой странный пунктик. А может это проверка сил. Так что, Паулина, сейчас будем из тебя птичку делать.

— Ногами как-то безопаснее, или ты сам крылья отращивай, а меня на руки можно взять, я ж маленькая…

— Паулина, каждый должен проделать этот путь самостоятельно или не проделать — это уже тебе выбирать. Можем хоть сейчас вернуться на Мотейру.

— Крылья так крылья! Чего сразу угрожать?

— Тогда считай это новым уроком. Наваяй что-нибудь, а я посмотрю, — обидный хохот Хегельга заставил надуть губы.

Да я сейчас такие крылья выращу, что он рухнет с камня от зависти! И учитель действительно рухнул прямо на землю со слезами на глазах. Только случилось это не от зависти или восторга, а от истерического хохота, как только Хегельг глянул на мой экспериментальный образец.

— Что тут смешного!? — взорвалась я и оглянулась, чтобы разглядеть прелестные крылья бабочки-мутанта. Мне было не лень даже зеркало сотворить, чтоб рассмотреть подробности.

— По-моему очень мило получилось!

Я вертелась каждым боком к зеркальной поверхности. Крылышки выглядели просто загляденье: яркие, бархатистые, с волнистым краем. Они блестели светло-голубыми, алыми и оранжевыми пятнами, ну хоть сейчас на карнавал!

— Давай милая бабочка, взлетай! — вытирая слёзы, прохрюкал учитель и зашёлся в новом приступе веселья.

А всё, потому что я стала бегать по полю туда-сюда, подпрыгивать и пытаться оторваться от земли. Но, либо моя тушка слишком тяжёлая оказалась, либо какие-то дополнительные мышцы для этого требовались. Крылья не только не держали, а даже махать ими не получалось. До меня дошло, что я вырастила чисто декоративный экземпляр. Учтём на будущее!

— Ты главное усики-антенки на голове отрасти, для полной достоверности, тогда точно взлетишь! — Хегельг скрючился на земле, давясь и рыдая от смеха.

Я показала язык и переделала крылья на стрекозьи. Но в этот раз добавила мышцы, и эксперименты продолжались до тех, пока получилось быстро ими двигать. Главное не терять оптимизма и упорства! Снова выйдя на взлётную полосу уже в образе гигантской стрекозы-переростка, я разбежалась и понеслась по полю. Прозрачные крылышки усиленно работали и гудели, но так и не подняли хозяйку. Единственное, чего я добилась, это полуобморочного состояния Хегельга. Учитель не просто смеялся, он тонко повизгивал. Маг перекатился на живот и уткнулся в локоть, его тело сотрясали конвульсии истерики.

Но его ученица — барышня упорная и в голове генерировались сто пятьдесят новых идей одновременно. Следующим испытательным образцом стали гигантские птичьи крылья, тяжёлые, можно сказать монументальные. С таким весом за спиной трудно не то что разогнаться, но даже немного пройтись. Меня просто перевесило под тяжестью назад, и я грохнулась на спину. Господи, да как же эти птицы летают? Маленькие крылья не держат, большие слишком тяжёлые или это я глупая и чего-то не понимаю? А с одеждой вообще приходилось возиться, пристраивать её к новой конструкции за спиной.

— Па…Паули…ха-ха-ха…Паулина, ха-ха-ха, перестань! Ты смерти моей хочешь? Ха-ха-ха! — взмолился Хегельг, когда я раскрыла перед ним большие кожаные перепонки между руками и ногами, как у летучих мышей.

И что в ответ на мои старания? Только бессовестное ржание! Всё, это оказалось последней точкой. Я психанула и развеяла крылья. Сил моих нет терпеть такое издевательство! А потом уселась на камень и скрестила руки на груди. Спектакль окончен!

— На тебя не угодишь! — дулась я и нервно болтала ногой.

— Бездна! Я так не смеялся сотню лет! Паулина, с такими номерами тебе в цирке или в театре выступать. Успех был бы оглушительный, особенно тот последний выход с летучей мышью — это же контрольный выстрел в голову. Господи, девочка моя, иногда ход твоих мыслей и фантазий просто поражает!

— Что есть — то есть. Вот такая я многоплановая девушка. И вообще, может, хватит издеваться?

— Ладно, прости. Но остановиться и прервать спектакль, было выше моих сил. А если серьёзно, то крылья и сам полёт гораздо сложней, чем может показаться на первый взгляд. Я учился этому целый год. Очень не просто создать подходящие формы, но ещё тяжелее овладеть техникой полёта.

— Так что ж ты мне голову морочил!? Я тут скачу вокруг бабочкой, а ты заранее знал, что у меня ничего не получится?

— Но согласись, это тоже опыт и ты кое-что уловила, — спокойно продолжал Хегельг.

— Кое-что? — мой визг заставил учителя поморщиться.

— Многое тебе придётся делать самой, — он подошёл вплотную и обнял за плечи. — Но теперь ты можешь обменять знания, полученные самостоятельно, на мой опыт. Это, как раз тот самый случай, когда время дороже учёбы. Ты не можешь себе позволить потратить годы на овладение полётом, хотя по всем правилам должна бы. Итак, Паулина, ты делишься способом пробуждения Проклятого и возвращением его имени, а я дарю тебе крылья и полёт. Нам позволено заключать подобные сделки. Нужно лишь согласие.

Я молчала и размышляла про себя. С одной стороны, делиться тем, чего добился самостоятельно и с таким трудом очень не хотелось. Но с другой стороны, Оракул — моя последняя надежда и тут глупо спорить о цене. Тем более обмен выгодный, и предполагаю, что неравнозначный со стороны Хегельга. Он подарит опыт целого года, а это гораздо больше того, что может предложить его ученица. Радует, что я вообще могу что-то предложить!

— Пусть будет обмен. Только не представляю, как его осуществить практически.

— Зато я знаю. Откройся, Паулина, и следуй моей воле.

Сердце подпрыгнуло от радости. Неужели снова возможно почувствовать счастье единения с другим источником. Щиты таяли слой за слоем, обнажали волнующуюся суть. Она уже предвкушала самое яркое ощущение и стремилась прикоснуться к себе подобному. Я оставляла человеческое в физическом мире и делала шаг в мир энергии, силовых нитей. И прямо передо мной, открывалась навстречу другая сущность и мне позволили приблизиться. Где-то там остались фигуры мужчины и женщины, взявшие друг друга за руки. Они замерли, застыли безмолвными статуями. А здесь магические сущности, что наполняли эти тела, устремились навстречу, потянулись каждой частичкой. Как описать волны восторга от прикосновения к родной магии Хегельга? Снова живой холод и колючий лёд омывался прозрачными потоками воды, такой же холодной. Мы проникали друг в друга слишком глубоко, становились одним целым. Я почти замерзала, сама превращалась в кристалл льда, и это немного пугало. Учитель завладел моей сущностью, а я запаниковала от того, что перестала ощущать нас отдельно друг от друга. Сейчас мы стали одним организмом.

— Не сопротивляйся и не бойся, просто прими мою волю. Начни вспоминать, а я сумею ухватить и размотать нить памяти до конца.

Я подчинилась и начала потихоньку раскручивать свои мысли, ощущения и действия когда будила Проклятого, когда сражалась с Гнеком за душу любимого. Я вспоминала, как впервые погрузилась внутрь, как увидела тёмную паутину силы чудовища. Замкнутая в давящем плену Проклятая человеческая душа, и мой первый, замешанный на крови удар, который вернул человеку сознание, пробудил его. Сознание Хегельга жадно впитывало новую информацию. А в памяти я вновь горела от излишка силы, которую по глупости поглотила, а потом ринулась неистовой лавиной внутрь Проклятого, туда, где чернее всего. И уже понимая, что бой проигран, ударила в последний раз остатками сил. Всего на миг душа человека освободилась, но имя Проклятого вернулось в мир. Мгновение восторженного созерцания души, которое не забыть. В памяти непроизвольно возник милый образ любимого, нежный вкус поцелуя Аморана и тепло мужского тела…

— Хватит! Паулина, остановись! — набатом пронеслось в сознании.

И я испуганно закрыла свои воспоминания, потому что опрометчиво подумала о том, что никому знать не полагается. Бедный Хегельг, я окунула его в свои эмоции, которые ему пришлось разделить со мной. Поцелуй с мужчиной — это не тот опыт и знания, которыми стоит делиться с учителем, да и вообще с другим мужчиной.

— Прости, сожалею, — шептала я, робко и виновато касалась ощетинившихся граней кристалла. — Не отталкивай меня, пожалуйста.

— Всегда нужно иметь уголок, наглухо закрытый ото всех, даже при таком глубоком слиянии, милая, — шептал голос Хегельга в сознании. — Теперь моя очередь. Лови!

Из самой плотной глубины, ранее закрытой от меня, выплыла странная нить. Это отголосок памяти, догадалась я и ухватилась за неё. Видения нахлынули сразу же и захлестнули яркостью воспроизведения. Я не просто видела глазами Хегельга, я была им, чувствовала его эмоции, слышала мысли. Сотни падений, проб и ошибок, упорный подъём в небо, новые падения и снова полёт ввысь. В этих занятиях почти не использовалась магия, на каком-то этапе тело само должно стать с крыльями единым целым, научиться чувствовать воздушные потоки, регулировать угол атаки и подъёмную силу, овладеть планирующим полётом. Теперь я знала, что означают эти слова. Десятки раз голосом Хегельга я задавала вопрос высокому мужчине, моему учителю:

— Зачем мне это надо? Почему просто не воспользоваться тонким миром, почему не привлечь магию для перемещения в пространстве? Сколько можно биться над техникой полёта, создавать и ломать новые и новые крылья? Для чего это магу, если он может переместиться сразу в нужное место?

Ответом всегда были одни и те же слова:

— Существуют обстоятельства и такие места, где магией воспользоваться не удастся или запрещено. Там ты сможешь положиться только на свой опыт и возможности изменённой плоти.

И в теле Хегельга я начинала всё сначала, целыми днями экспериментировала с формой и гибкостью маховых перьев, шириной размаха и плотностью кости. А потом были сотни километров полёта в грозу, ветер и холод. Снова и снова. Тренировки продолжались до тех пор, пока я не сроднилась с крыльями, а движения стали плавными и уверенными.

Воспоминания ещё крутились в сознании, а тела, подчинённые воле Хегельга, изменялись. Учитель сам создавал то, над чем безуспешно билась его ученица. За спиной вытягивались новые крылья, так не похожие на то баловство, которое я творила сама. Это всё равно, что собраться в космос верхом на консервной банке, когда рядом готовится к запуску сложный космический корабль.

— Вот теперь ты готова, Паулина, и мы можем отправляться к Оракулу, — сквозь круговорот новых ощущений прорвался голос учителя.

Он постепенно разрывал нашу связь и отдалялся. Поневоле я вернулась в реальный мир, снова окружила себя защитными барьерами. Сердце колотилось от пережитого. Фактически учитель ускоренно вложил в меня около года своей жизни, и теперь сознание расплывалось, пытаясь всё совместить, разложить по полочкам. Я надеялась, что смогу разделить старые воспоминания от новых и чужих. Никогда не могла предположить, что возможно не знать, не видеть грань между своим и приобретённым. Но магам под силу выдержать подобные мозговые перегрузки. Радовало одно — теперь я крылатая!

Я ловила отражение в зеркале и улыбалась. За спиной виднелись два изящных крыла в ярко рыжем оперении под стать моим волосам. При малейшем движении по каждому пёрышку бежали пламенные блики, и это было безумно красиво, потому что пульсирующее солнце этого мира позволяло насладиться всеми огненными оттенками. Только здесь в полной мере возможно полюбоваться бесконечным многообразием и игрой цвета. Я развернула крылья во весь размах и вытянула вверх, чтобы восхищаться смешением солнечного света и собственного сияния. Только-только чуть привыкла к необычным волосам, зачастую отражающим мои эмоции, а тут появилось новое чудо.

— Крылья из ожившего пламени, — прошептал Хегельг и провёл рукой по гладким пёрышкам. Он любовался ими вместе со мной.

— Ты должна была стать огненным источником, судя по внешним признакам, но проявилась, как вода. Как всегда моя ученица полна сюрпризов и противоречий.

Хегельг сделал пару шагов назад и взмахнул крыльями, чтобы размять их. Вот у кого противоречия отсутствовали. Белоснежные перья его крыльев казались посеребрёнными инеем. Я перестала ощущать холод, сопровождающий силу учителя, но сейчас опасалась, что если дотронуться до его оперения, то почувствую дыхание лютого мороза на пальцах.

— Мне страшно, учитель, — проговорила я и с сомнением сделала медленный взмах. — А вдруг забуду, как летать и упаду?

— Паулина, полёт — это как умение плавать, раз научившись, ты не забудешь этого никогда. Тебе нужно только начать движение и довериться телу. Теперь оно само знает и умеет делать то, что нужно для полёта.

— И всё же.

— Просто закрой глаза и взлетай, — настойчиво проговорил Хегельг, усаживаясь на камень.

— Я должна это сделать, просто обязана, — прошептала себе под нос.

А потом закрыла глаза и сделала первый по-настоящему мощный взмах. Тело оторвалось от земли лишь на миг и снова опустилось вниз. У меня не получилось! Да что же происходит? Как же так?

— Выкинь "умные и разумные" мысли из головы. Поверь в себя и пожелай взлететь. Ты умеешь это делать, — голос учителя обволакивал уверенностью.

Я решила попробовать вновь. Но и на этот раз сбилась с ритма, мышцы казались скованными и скукоженными, вновь появилась неуверенность. Колени больно ударились о землю, а нос чуть не пропахал борозду. Я села в траву, охая и потирая ушибленные места. Ну почему у меня не получается взлететь? Знала же, как летать, но опять подводило неверие в свои силы, безотчётный страх перед высотой. Во мне точно какой-то дефект есть!

— А-у! — самоуничижительные стенания грубо прервали свистом кнута возле самого уха, а потом я почувствовала жалящий удар по заднице.

— Вверх! — орали в ответ.

Подскок на месте и разгон с низкого старта. Кнут безжалостно ударил, снова опалив ягодицы острой болью. Я помчалась от взбешённого Хегельга, подвывая от боли. Хотелось оказаться, как можно дальше от этих прищуренных глаз, от раздражённо изогнутых губ мага, потому что подобная мимика обычно выливалась очередным болезненным уроком "на грани". Я получила ещё пяток раз по заднице, пока не оторвалась от преследования и не разозлилась в ответ. Гнев накрыл обжигающей волной, вытиснил другие чувства на своём пути. Зачем снова терпеть побои, расслабилась? Сейчас опущусь и дам сдачи!

— Опущусь? — удивлённо проговорила я и посмотрела вниз.

Метрах в ста под ногами Хегельг довольно улыбался, задрав голову вверх и разглядывая парящую яркую птичку, то есть меня. В его руках змейкой сворачивалась плеть. Учитель вновь оказался прав с мудрой поговоркой: "Ёж птица гордая, не пнёшь — не полетит". Неужели меня можно заставить что-то делать, преодолеть себя, лишь напугав смертельным исходом или хорошенько наподдав под зад? Это печально, стыдно и обидно, но чрезвычайно эффективно! Только магу в своих выводах ни за что нельзя признаваться. Он и так стоит с улыбкой до ушей.

— Обязательно бить? У меня почти получилось, — возмущалась я, как только опустилась рядом с бессовестно ухмыляющимся Хегельгом.

— Почти? По-хорошему не получилось, зато под весёлый свист кнута полетела, как миленькая, забыла страхи и всякие глупости. Кстати, время не резиновое и оно неумолимо идёт. Пора вылетать, если мы хотим успеть вернуться во время, — оборвал поток обвинений маг

— Куда лететь-то? — оглядываясь по сторонам, спросила я.

Кожа на месте ударов восстанавливалась и зудела, мне приходилось растирать её ладонями и охать. Но на учителя это не произвело никакого впечатления. Ни угрызений совести, ни жалости так и не было замечено.

— В сторону гор. Но это приблизительное направление. Очень скоро будет неважно, в какую сторону двигаться. Главное продвигаться вперёд, — как-то туманно ответил маг и расправил крылья.

Хегельг поднялся в воздух и стремительно набрал высоту. Я поймала себя на том, что стою с открытым ртом и наблюдаю за грациозными движениями летящего мага. Белые крылья размеренно двигались, уносили мужчину в высоту. Учитель такой жёсткий и колючий, но, не смотря ни на что, близкий и родной — ему я могла простить многое.

— Паулина, хватит стоять столбом. Что с тобой сегодня такое? Догоняй! — раздалось в голове.

Я встрепенулась и последовала следом, в попытках нагнать удаляющуюся белокрылую фигуру. Хегельг лавировал в воздушных потоках, маг набрал большую высоту и теперь поджидал меня. Он счастливо улыбался, явно наслаждался ощущением полёта. Наконец, удалось догнать его и пристроиться рядом, планируя в тугих струях. Адреналин шумел в крови, и голова кружилась от нахлынувшего восторга. Моя душа приняла и полюбила невероятное чувство единения с ветром, восторг и замирание сердца, когда выше только небо. Глупая, чего же так боялась оторваться от земли? Потому что очень трудно переломить себя и сделать шаг в сторону от всего привычного и обыденного. Сколько шагов я уже сделала и сколько ещё предстоит пройти? На это не ответит, наверное, даже Хегельг, быть может, только Оракулу это ведомо.

Мельком глянув вниз, я больше не заметила зелёного степного разнотравья. На его месте разверзся скалистый провал с острыми краями. Впереди, сколько хватало взгляда, распростерлись белые горы. Этот мир менялся слишком стремительно, будто только и ждал, когда мы взлетим. Там, где ранее ветер играл в сочной траве, теперь раскрыла свой бездонный зев пропасть, а дальше за ней во все стороны начинались скалы, которым не видно конца. Что ж, мир Эбилл продолжал удивлять многоликостью.

Наш полёт затянулся надолго. Сколько мы вот так размеренно машем крыльями, планируем в воздушных потоках, набираем высоту? Трудно сказать, время тут текло по-особенному. Солнца Эбилла сменили положение на небосводе и очертили полукруг. Внизу виднелась та же панорама белых гор, почти одинаковых и сменяющих друг друга. Бесконечные голые вершины на тысячи километров, сколько хватало взгляда. Они становились выше и отвесней, и нам приходилось снова подниматься вверх, чтобы пролететь над ними. Но по мере подъёма, ветер усиливался, переходил в ураганный. Лететь в таких условиях слишком опасно.

— Нужно опуститься ниже и лететь между скал, — раздался голос Хегельга в голове.

Дождавшись моего кивка, он стал снижаться, а за ним и я. Горы, на которые никогда не ступала нога человека, по-своему красивы и величественны. Здесь нет пологих зелёных долин, ни один кустик или деревце не смогли найти приют в царстве белоснежных камней, отвесных обрывов и острых обломков. На высоченных вершинах не формировалось снежных шапок. Только голый камень и голубое небо — прекрасные и безжизненные, застывшие в девственной красоте. Единственными живыми существами здесь оказались мы, и от этого знания по спине бежали мурашки.

Ветер усиливался, и теперь даже на небольшой высоте продвижение оказалось проблематичным. Нас бросало на острые скалы внезапными порывами, как будто кто-то игрался двумя крылатыми фигурками, дерзнувшими нарушить безжизненность этого края. Пролетев над узким и опасным ущельем, я увидела тёмное и плотное облако тумана. Как такое возможно при ураганном ветре, не укладывалось в голове. Почему воздушные потоки не развеяли его, и что удерживало вместе чернеющую мглу? На всеобщем белом фоне она выглядела зловещим пятном и внушала страх.

— Учитель, что это такое? — послала я вопрос Хегельгу.

— О чём ты?

— Там впереди облако странного тумана и оно приближается к нам.

— Я ничего не вижу, Паулина. Это означает, что всё начинается. С этого момента каждый пойдёт по своему пути, — встревожено оглядываясь по сторонам, сказал Хегельг.

— Что нас ждёт?

— Слушай внимательно, девочка. Никто не знает, какова будет его дорога к Оракулу. Только у каждого она своя. Единственное правило здесь — это двигаться вперёд. Как только повернёшь назад, для тебя всё закончится, но и Оракула ты тоже не увидишь. Выбор будет за тобой, и никто кроме тебя не решит, стоит ли идти дальше, — проговорил Хегельг с непонятной тоской.

Ветер трепал его волосы, горькая складка залегла на лбу, а в глазах застыла боль и тревога. Что заставило старого мага так волноваться и горевать? Он словно провожал меня на войну, боялся не увидеть вновь, предвидел что-то плохое и неотвратимое.

А дальше облако тумана настигло нас и скрыло в своих недрах друг от друга. Порывы бешеного ветра кидали меня во все стороны, а я даже не могла понять, куда лететь, чтобы не врезаться в какой-нибудь обломок скалы. Плотная облачность облепила меня, сделала крылья тяжёлыми, неповоротливыми. Она опустилась на плечи давящим грузом, затрудняя движения. Я с ужасом понимала, что перестаю чувствовать тонкий мир, что нити силы становятся невидимыми и недоступными для меня. Темнота обхватила плотной сетью и теперь оказалась полностью непроницаемой для взгляда. Учитель давно потерялся из виду и не отзывался на отчаянный зов.

Коварный и неожиданный поток ветра налетел снизу, втягивая в сумасшедшее завихрение. Я ничего не могла сделать, болталась и кувыркалась по кругу. Сил хватало только на то, чтобы держаться в потоке, а не рухнуть камнем вниз. Очередной виток резко развернул меня и кинул в сторону. О том, что впереди отвесная скала, выяснилось слишком поздно. В нескольких сантиметрах из плотно тумана возникла гладкая стена. Кувыркаясь в бешеном вихре, моё тело с размаху впечаталось в каменистую поверхность. Я сильно ударилась головой и потеряла сознание, кубарем падая куда-то вниз.

В себя я пришла, лежа на острой каменной крошке, которая больно впилась в спину. Голова жутко болела, к горлу подкатывала тошнота. Попытка сменить положение не принесла облегчения, и спина лишь ещё больше поцарапалась о камни. Пришлось сначала руками хоть немного расчистить поверхность, а потом аккуратно сесть. Вокруг царила полная темнота, которая едва-едва разгонялась лёгким свечением крыльев и волос. Но этого хватало буквально на пару сантиметров. Все попытки создать магические светильники заканчивались неудачей. Как только возникала световая сфера, её тут же поглощала темнота, словно проглатывала в своё чрево.

Посидев на холодном камне некоторое время, и немного придя в себя, я решила обследовать это место на ощупь. Аккуратно, сантиметр за сантиметром ладони обшаривали пространство снизу доверху. Это оказалось не таким уж и долгим занятием, потому что очень быстро обнаружилось насколько большие у меня проблемы. Я оказалась зажатой в глубоком каменном мешке шириной метр на метр. О взлёте и речи не шло. Ни взмахнуть, ни даже вытянуть крылья здесь невозможно. Узкое замкнутое пространство без каких-либо уступов надёжно заперло меня.

Крылья лишь мешали и без того ограниченному передвижению и пришлось отказаться от них. С сожалением я меняла тело, пока спина вновь не стала ровной и гладкой. Магия здесь давалась тяжело, тонкий мир ускользал, и приходилось привлекать внутренние ресурсы. Но даже до них чрезвычайно трудно дотянуться. Могла ли я подумать, что не смогу использовать то, что является частью меня? Состояние схожее с местным наркозом, когда часть тела замораживают. Она вроде как есть, но чувствительность пропадает полностью. Только теперь в этой роли оказался магический источник внутри, и это пугало до икоты. Я постоянно пыталась докричаться до Хегельга и в ответ получала только тишину. Но реви — не реви, а что-то делать надо.

Я вновь ощупала окружающие стены, став на цыпочки. А вдруг осталось незамеченным нечто важное? В любом случае нужно чем-то заниматься, пробовать выбраться отсюда. Пальцы достали до небольшого уступа, и пришлось подпрыгнуть, чтобы определить глубину найденной ступени. Я обошла таким же образом отвесные стены по кругу и выяснила, что это единственная выступающая поверхность, за которую можно зацепиться. Оттуда доносился едва уловимый знакомый запах, но пока не разобрать какой именно.

Неизвестно, насколько глубока находка, облегчит ли она мою участь, но других вариантов нет. Нашарив уступ ладонями, я, обдирая колени, попыталась подтянуться на руках. Это оказалось довольно трудно и с первых трёх раз ничего не получилось. Даже магией помочь не удалось, словно её герметично упаковали внутри и усыпили. Чувствовала, но воспользоваться уже не могла и с каждой минутой сила застывала всё сильней. Я присела на корточки и попыталась успокоиться, восстановить дыхание и усмирить колотящееся сердце. Пальцы нещадно саднило от мелких порезов об острые каменные края. Неужели путь закончится в этой дыре? Но сидение в темноте и перечисление несчастий ничем помочь не могли. Поэтому я вздохнула и решительно взялась за край. На смену жалости к себе любимой приходило упрямство. Лучше стану зубами вгрызаться в эту стену, сотру кожу на руках и коленях, но выберусь отсюда. Нужно преодолеть это препятствие во что бы то ни стало и точка!

На дрожащих от напряжения руках всё-таки получилось подтянуться достаточно, для того чтобы закинуть ногу на уступ, а потом перекатиться вглубь всем телом. Несколько минут я просто лежала на спине и таращилась в темноту, чтобы мышцы отдохнули. Осторожно сев на колени, снова пришлось, как слепой, обшаривать обстановку. Сердце подпрыгнуло от возбуждения, когда пальцы нащупали небольшое углубление, а потом и узкую расщелину в скале. Двигаться в ней можно будет только боком, настолько узкой она оказалась. Неужели удалось наткнуться на туннель или пещеру?

Страшно идти в неизвестность, но ещё страшнее оставаться на месте и точно знать, какая судьба тебя ждёт. Смерть от голода и жажды не прельщала совершенно, а сидя без движения, трясясь от паники и жалости к себе, я как раз делаю её реальной. Магия полностью заблокировалась, Хегельг не отзывался на призывы и мольбы о помощи. Лишь тонкая нить между нами ещё чувствовалась где-то отдалёнными отголосками. Но всё что смогла уловить по ней, это боль и смятение. Учитель жив, но что с ним происходило сейчас неизвестно. Явно что-то нехорошее и в неприятности он ввязался ради меня и Аморана, которого он терпеть не мог. Значит главная причина — это я. Если Хегельг верит в ученицу настолько, что пошёл на осознанные страдания, то какое у меня есть право ныть? Должен быть выход, просто нужно его найти и преодолеть. Каждый идёт к Оракулу своей дорогой, значит этот путь мой и он не тупиковый. "Единственное правило здесь — двигаться вперёд", — вспомнились слова Хегельга.

— Значит, иду дальше, — прошептала я нависшей темноте, и сделала первый шаг вглубь.

Проход между скалами слишком узкий и ломанный. Стены изобиловали тонкими выступами и острыми, как бритва обломками. По мере продвижения приходилось упираться руками и ногами в стены и заползать вверх, а потом гусеницей сползать вниз, чтобы преодолеть особенно узкий или острый участок. Тишина и темнота сковывали волю и вползали в душу паутиной страха. Иногда казалось, что я заживо похоронена в глубоком склепе. Хорошо хоть расщелина уходила далеко в высоту и не давила низким потолком. Оставалось хоть какое-то пространство для манёвра. Странный запах становился сильнее, и я с удивлением опознала знакомый с детства аромат мёда. Откуда он здесь, если пчёл тут явно нет?

Неудачно вывернув ногу, я потеряла кроссовок. Он слетел с ноги и упал куда-то в темноту. Сколько не шарила руками вокруг, но так и не смогла отыскать его. Без обуви продвигаться стало неудобнее и больнее. С трудом удавалось находить лазейку, в которую можно протиснуться. Камень крошился от прикосновений, и нещадно врезался в кожу, при продвижении вперёд. Двигаться приходилось только боком, и я упёрто проталкивала тело дальше. Только шум усталого дыхания нарушал безмолвный покой этого места.

Запах становился насыщенней и навязчивей. Через некоторое время нахлынуло головокружение от его эманаций, а потом стал понятен источник. Пальцы отломили кусок породы и раскрошили. Именно этот странный и ломкий минерал, который встречался на стенах всё чаще, являлся источником запаха. Он не только источал зловоние, но острыми обломками резал кожу, словно хирургический скальпель. То и дело я вскрикивала и шипела, когда напарывалась на выступающий из стены осколок. Если вначале запах мёда был приятным ароматом, то теперь он превратился в смрад, сводил с ума тошнотворной приторностью и выедал слизистые.

В первый раз я даже не заметила, как потеряла сознание. Прикрыв на минутку глаза и устало расслабив руки, провалилась в беспамятство. Не знаю, сколько пришлось провести времени в таком состоянии, только когда очнулась, испугалась до дрожи. Тело сползло куда-то вниз головой, с ног исчез последний кроссовок и кожа ныла от многочисленных порезов, словно меня голой провезли по мелкой тёрке. Глаза слезились от боли и зловония, но я жива, а значит, снова продолжала медленно двигаться дальше. Сколь уже преодолено, как много времени прошло с тех пор, как попала сюда? На эти вопросы затруднительно дать ответ.

Я закрывала глаза, от них всё равно нет толку, и вспоминала Аморана. Чем сейчас занят любимый, о чём думает? Быть может обо мне? Пушистый толстый Пряник трётся о его ноги или требует внимания более радикально, запрыгивает на руки и слюнявит шершавым языком. Как хочется вернуться к ним, бросить тяжёлый путь к Оракулу и бежать сломя голову в радостные объятья. Только если повернуть назад, наша сказка превратится в трагедию, без надежды и будущего. Я вновь сражалась за того, кого люблю. Всё что оставалось — упрямо продвигаться дальше, ежеминутно напарываться на лезвия, выступающие из стен и слушать собственные стоны.

Проходило время, сознание ещё трижды уплывало, собственные ладони давно перестали ощущаться. Они превратились в кровавое месиво, как и остальное тело. Каждое движение продолжало изощрённую пытку, когда с тебя мелкой стружкой сдирают кожу. Слёзы давно выплаканы, голос охрип от вытья в темноту из-за боли и страха. Эту дорогу я обильно оросила кровью. Сознание постоянно балансировало на грани и наступило своеобразное отупение, когда двигаешься на автомате и протискиваешься дальше, почти забыв о цели, о себе. Просто знаешь, что так нужно и делаешь это с собой снова. Маленький шаг — новая боль, она обжигает спину и грудь, но из-за странного тумана в голове, ты чувствуешь её откуда-то издалека. Остатки одежды болтаются кровавыми лохмотьями, и кажется, что нет сил даже на малейшее движение. Но ты снова делаешь новый шаг, и всё повторяется вновь. До тех пор, пока двигаться становится некуда.

— Это тупик, — шепчет паника, но даже её истеричный голос далёк и не может пробиться сквозь дурман в голове.

Рука протискивается в очень узкий проход, там за ним ждёт расширяющееся пространство. Но как преодолеть рубеж? Нужно подняться немного вверх, уперев руки и ноги в стены. Окровавленная кожа скользит по острой поверхности и не даёт закрепиться. Я ползу, пытаюсь нащупать более широкий лаз, и даже чувствую лёгкий поток свежего воздуха. Ещё усилие, нужно последнее усилие! Остаётся неистово потянуться к источнику внутри себя, призвать всей душой хотя бы маленькую нить силы.

— Приди, молю! Помоги!

Необходимо стать тонкой и гибкой, как веточка. Стройное тело представляется узкой змейкой, способной проникнуть под любой камушек. Я растекаюсь струйкой воды и преодолеваю любую преграду. Что для меня узкий лаз — просто безделица, а не преграда. Делаю глубокий вдох и втягиваю в себя живот, хотя, какой у воды живот? У неё нет неуклюжего, ободранного тела, застрявшего в стене, поэтому она свободно проходит сквозь узенькие расщелины и падает вниз с двухметровой высоты.

Сознание вернулось вместе с болью. Голова раскалывалась, похоже, я опять ударилась ею о камень. То ли увиделось в бреду, как моя плоть стала водой, то ли мокрое от крови тело само смогло протиснуться сквозь отверстие в стене, уже не разобрать. Я столько раз теряла сознание, что сейчас путалась в реальности. Глаза, привыкшие к полной темноте, теперь щурились и болели от яркого света. Он лился откуда-то сверху. Я подтянула к себе колени и попыталась осмотреться вокруг. Повезло добраться до большой пещеры, и здесь, слава богу, не было той страшной темноты. Пейзаж не сильно поменялся, везде снова белые стены и большие обломки скальной породы, но вверху обнаружился выход наружу. Именно оттуда проникал солнечный свет, и к нему вело нагромождение камней. А это значит, что нужно ещё немного проползти и я смогу вновь взглянуть на синее небо и согреться под светом двух светил этого странного мира, так щедро дарящего удивительные зрелища и тяжёлые испытания.

— Ещё чуть-чуть, ну пожалуйста, — уговаривала себя.

Я пыталась пошевелиться и с тоской смотрела на свет. Но тело отказывалось терпеть дальнейшие издевательства над собой и не подчинялось приказам и мольбам. Глаза нашли ту самую расщелину, из которой мне посчастливилось выпасть сюда. И если бы на створках узкого прохода не темнели кровавые отпечатки пальцев, я бы ни за что не поверила, что в такую узкую щель можно протиснуться. От свежего воздуха в голове понемногу прояснялось, но чётко вспомнить, как удалось проскользнуть через ушко иголки, да и вообще добраться сюда, так и не получалось.

— Осталось всего несколько шагов. Просто несколько шагов, — твердила себе, собираясь с силами. — Не для себя, я сделаю их для Аморана. Ради него смогу, должна.

Перед глазами снова возник образ любимого, и запекшиеся губы растянулись в вымученной улыбке. Солнышко моё, Аморан, я обещала, что вернусь к тебе из любой бездны и отсюда тоже выберусь. Ты согреешь в горячих объятиях и окутаешь родным ароматом летних скошенных трав. Зелёные глаза наполнят мир покоем и нежностью. Вот, смотри, я уже поднимаюсь на четвереньки и карабкаюсь по камням к свету, твоему свету. Ладони соскальзывают, а ногти давно стёрты до мяса, но ведь осталось потерпеть ещё чуть-чуть? Глазам больно смотреть на твой лик, прикрою их на минуточку. Дыхание свежее и чистое шевелит волосы. Полежу под твоими ласковыми лучами и согрею озябшее, усталое тело. Да, я устала, очень утомилась, любовь моя. Почему же так холодно? Согрей, не уходи, потому что сил больше нет, я отдала их все…

Глава 8

Пальцы легонько касались полупрозрачной поверхности, тёплой и шершавой. Она, словно тонкая кожица, пронизана бессчётными сосудами и капиллярами, утолщающимися к низу. Как сквозь мутное стекло, внутрь яйцевидного кокона проникал свет, он давал возможность не чувствовать себя запертой в мрачном замкнутом пространстве. Я удивлённо рассматривала свои руки с аккуратными ноготочками, розовую и гладкую кожу, под которой виднелись синие змейки тоненьких вен. Исчезли следы пребывания в жуткой зловонной расщелине. Никаких шрамов от многочисленных порезов и ссадин не осталось, только чистая и обновлённая кожа. Боль оставила меня, и измученный организм наполнялся энергией и силами. Он нежился в животворящих потоках, что исходили от мутных стенок кокона.

Я лежала, свернувшись калачиком, на дне большого сосуда, похожего по форме на гигантское яйцо. Здесь, как в утробе матери тепло, спокойно и уютно. Мысли текли неспешно, будто опасались нарушить благостное состояние покоя и расслабления. Где бы я ни очутилась, мне необходимо сейчас именно это. По ту сторону промелькнула тень, кто-то двигался снаружи. Но кто там находился, разглядеть подробнее не получалось, виднелся только размытый силуэт, не более. Мне ничего неизвестно о намерениях существа, что находилось совсем близко. При таких обстоятельствах надо бы испугаться или насторожиться, но исцеляющая сила наполняла душу негой и доверием ко всему миру вокруг.

К внешней стороне кокона прикоснулась большая ладонь. От прикосновения мягкая поверхность чуть продавилась внутрь. Я разглядела мутные очертания пяти пяльцев и не смогла удержаться, положив на них ладошку со своей стороны. Тут же кокон пришёл в движение, он раскрывался подобно бутону, чтобы выпустить во внешний мир. Я почти сожалела об этом, нехотя возвращалась к обыденным ощущениям реальности, покидая уютный безопасный мирок без забот и проблем. Свежий воздух окутал обнажённое тело, лежащее в позе эмбриона, а яркий солнечный свет ослепил глаза. Я хлопала ресницами и щурилась, с трудом пыталась привыкнуть к такому интенсивному освещению. Не терпелось разглядеть обстановку, а так же незнакомца, что стоял надо мной. То, что это мужчина, было понятно сразу по большим кожаным сапогам и брюкам, а вот остальная фигура тонула в слепящих лучах солнц. Это всё ещё мир Эбилла, и если одно солнце вполне можно принять за земное, то пульсирующее сияние белого светила невозможно спутать ни с чем. Значит, мне довелось столкнуться с редким обитателем этого безлюдного места? Или незнакомец сам является гостем?

Я села, подтянув колени к груди, и руками заслонила глаза от слепящего света. В мужчине ощущалось что-то неуловимо знакомое и это заставляло часто моргать и с усилием всматриваться в очертания фигуры сквозь пальцы. Но смотреть на свет больно, до головокружения. Пришлось плотнее закрыть лицо руками и спрятаться за упавшими на лоб волосами. Незнакомец застыл в двух шагах. Он не издал ни единого звука, но чувствовалось пристальное внимание. Постепенно глаза привыкли к дневному свету, и я решилась взглянуть в лицо мужчины.

— Аморан? — ошарашено прошептала я и вскочила на ноги.

А потом с визгом восторга бросилась на шею своему мужчине, который невероятным образом очутился рядом. Душа ликовала, раскрывалась навстречу родному и близкому человеку. Меня подхватили сильные руки и прижали к груди.

— Аморан, любимый, это какой-то невероятный сон. Ты со мной и это настоящее чудо!

Волосы взвились змеями, пламенным ореолом расползлись вокруг нас. Среди потоков белого света это подобно огненной вспышке, бросившей яркие блики на кожу. Губы осыпали милое сердцу лицо лёгкими поцелуями. Они жаждали ответных ласк, стоило лишь прикоснуться к мягким губам Аморана. Мы окунулись в пьянящий поцелуй, такой же, как при расставании. Не знаю точно, что именно меня смутило: то ли отсутствие знакомого, присущего только моему мужчине запаха, то ли точное повторение поцелуя, как при воспроизведении удачного эпизода фильма. Я отстранилась и внимательно посмотрела в лицо мужчине. По спине пробежал холод, колени подкосились, но отвести взгляд от незнакомых глаз оказалось выше моих сил.

— Ты бог? — благоговейно прошептала я.

Посмела спросить и утонула в непредставимой глубине, что смотрела на меня сквозь прорези зрачков. Вместо зелёных глаз Аморана на лице, как две капли с ним схожем, темнели бездонные провалы. В них вращались скопления миров, мерцали бессчётные звезды, жизнь и смерть сплетались в вечный круговорот. Таких глаз не могло быть ни у одного живого существа. Это даже не глаза, а окна во вселенную, какой её видят боги. Боль застучала в висках от попыток осознать увиденное. Как можно перепутать и не заметить этого сразу? А быть может, гостье лишь сейчас позволено узнать кто перед ней? Такие знакомые губы тронула улыбка, и раздался голос, льющийся сладкой музыкой со всех сторон.

— Я - Оракул Плеяды.

— Тогда зачем…

— Зачем я принял лик твоего возлюбленного? Маленькая частичка меня захотела воссоздать образ, который ты так трепетно несла в сердце, преодолевая путь сюда. И эта частичка возжелала самой ощутить твою радость, испить яркие эмоции, пусть и предназначенные для другого.

Оракул протянул руку, и я приняла её, чтобы подняться на ноги. Смотреть на любимые черты больно и сладко одновременно. Каждая клеточка трепещет от счастья близости, а разум понимает, что это лишь копия, пусть и самая лучшая. Смущение окатило волной, заставляя густо покраснеть лицо и шею. Ведь я кинулась в объятья незнакомого существа, причём обнаженной. Теперь меня затопил стыд за бешеный порыв и интимные эмоции, испытанные в руках чужака. Оракул будто прочитал мысли и окинул гостью странным взглядом. Тело окутала белоснежная ткань туники. Я вздохнула с облегчением, осталось лишь расправить на груди мягкие складки и отпустить неловкость.

— Не стоит смущаться, дева. Твоя физическая оболочка, несомненно, прекрасна, но я не человек и никогда им не был. Хотя иногда даже мне хочется ощутить эмоции и чувства физического мира, по крайней мере, той самой любопытной частичкой, — подмигнул невероятным глазом Оракул.

Мир вокруг пришёл в движение. Мужчина уверенно шагал вперёд, крепко держа за руку, и я быстро перебирала босыми ногами, чтобы поспеть за поступью этого существа. Ведь это его дом, он здесь бог и Владыка. Залитая светом площадка, очертания которой только что тонули в ярких лучах, стремительно менялась. Границы раздвигались, чтобы открыть взору огромный круглый зал, высокие стены которого подпирали небо. Два светила мира Эбилл теперь мягко освещали простые округлые формы этого места. Чёткость и лаконичность линий колон, гладкий, как отшлифованное стекло пол, никаких вычурных завитушек, лепнин и мебели. Ничего лишнего, только максимальная простота и неизменный белый цвет, который разбавляла голубизна неба над головой, да наши маленькие фигурки. У дальней стены в глубоком алькове возникла гигантская статуя орла. Именно к её подножию мы и направлялись.

Я задрала голову, когда поднималась по ступенькам к этому чуду. Появилось непреодолимое желание рассмотреть прекрасную птицу. Мастерство скульптора поражало воображение, каждая даже самая мельчайшая деталь воссоздана невероятно тщательно и достоверно. От совершенства линий брала оторопь. Гордая и величественная осанка Владыки неба и гор, хищный изогнутый клюв, сила и властность во всей фигуре. Казалось, орёл сейчас обретёт подвижность, взмахнёт могучими крыльями и стены задрожат от его оглушающего крика.

— Это… — начала я говорить, чтобы нарушить затянувшееся молчание, но меня снова перебили и ответили на невысказанный вопрос.

— Это тоже одно из моих воплощений, — ответил Оракул.

Мужчина присел на покатую ступеньку у густо оперённых птичьих ног с внушительными когтями. Они чуть двинулись, издавая скрежет по каменному полу. Я вздрогнула и отпрянула в сторону, чуть не упав со ступенек. Человеческое воплощение Оракула, мужчина с лицом Аморана едва успел подхватить меня. Гигантская птица встрепенулась, взмахнула крыльями, и низко склонила голову к нам. Это воплощение Оракула тоже рассматривало меня, но как-то отстранённо и равнодушно. А я-то решила, что он не живой, а каменный. Ошибочка вышла, извините. Теперь орёл выглядел живее всех живых. Тут всё настолько невероятно, что просто не знаешь, чего ждать в следующую минуту.

— Впервые женщина-маг посещает этот мир и причиной всему — Отверженная душа, ищущая свой путь. Признаюсь, ты заинтересовала не только этим. Твоя судьба не определена и не ведома мне. Не так уж много существ в Плеяде миров, о которых я могу сказать то же самое. Среди бесконечности предопределённостей, ты поистине сладкий миг неизвестности! Это волнует, пьянит новизной. Я знаю твоё прошлое, как в мире Земля, так и на Мотейре. Это привычно, так должно быть. Но будущее…Не вижу, не знаю и совершенно очарован этим, — мечтательно проговорил Оракул.

Он откинулся на ступеньки и устремил взор к небу. Я присела рядом, не смея прерывать его, лишь искоса поглядывала на склонённую к нам птицу.

— Я сделаю тебе подарок, Паулина, — переведя на меня глаза, вдруг произнёс мужчина.

— Какой? Вернёшь силу?

Тонкий мир, как и источник внутри, оставались недоступными, и сердце подскочило от надежды вернуть их. Не думала, что будет так недоставать магии. Ведь совсем недавно я даже не ведала, что она существует, а к хорошему быстро привыкают. Хотя не скажу, что всё время хорошо, скорей наоборот, да только магия уже стала частичкой меня. Очень важной и необходимой частичкой!

— Сила вернётся, как только ты соберёшься в обратный путь. Подарком станет совсем не это. Испытания по дороге сюда, весь твой путь — вот каков мой дар. Я брошу его на весы духа-хранителя Мотейры, когда придёт решающий момент для твоей души, — Оракул склонил голову и снова окинул непонятным взглядом.

Невозможно распознать, какие эмоции он испытывает, что думает, если вообще это возможно постичь человеческому разуму. И не только человеческому, возможно только боги смогли бы понять это существо.

— Спасибо, — искренне ответила я, опуская глаза.

Но от столь пристального внимания становилось не по себе. Зачем он меня так рассматривает? И что потребуется взамен за щедрый дар?

— Когда умрёт эта оболочка, — нежно заговорил Оракул, когда приблизился и провёл кончиками пальцев по моим плечам.

— Когда погибнет прекрасное тело, я не позволю твоей душе затеряться среди пустоты межмирья и не отдам её духу-хранителю для перерождения в новом теле. Отверженная душа вернётся сюда, ты будешь принадлежать только мне в посмертии. Я так решил, — от его слов по телу побежали мурашки страха.

— Существование бесплотным духом не самое радужное воспоминание, а ты хочешь навечно привязать к этому месту?

— Я создам для тебя новый сосуд для воплощений. Отныне он будет всегда ожидать прикосновения души. Этот мир станет твоим домом, ему не помешает немного хаоса и неизвестности, следующих за тобой по пятам. Паулина, ты сможешь возродиться снова, а Эбилл ждёт обновление, вместе с твоим приходом. Неизвестное в самом центре порядка и предопределённости! — Оракул резко вскочил и сбежал со ступенек. Он раскинул руки в стороны и сладко потянулся, таким знакомым жестом Аморана.

— Мне страшно от этих слов. Я живая, а ты так просто говоришь о смерти и хочешь сделать своей рабой? — я тоже поднялась со ступенек и приблизилась к взволнованному мужчине. Он до икоты пугал разговорами о посмертии и вечности в его компании.

— Рабой? Мой дар иной, в нём нет зла, дева. Эбилл будет подвластен новой хозяйке и первым, кого ты увидишь, после смерти и перерождения, будет тот, кого любишь всем сердцем. Этот образ близкого тебе человека останется здесь в ожидании. Разве я предлагаю что-то отвратительное и страшное? — слова Оракула заползали в душу сладким ядом, будоражили кровь. Они окружали со всех сторон томной музыкой, заставляя дрожать колени.

— Я всегда буду знать, что это не Аморан, а ты, и не смогу испытывать те же чувства.

— Сможешь, любимая, — раздался голос, от которого сжалось сердечко, а потом забилось часто-часто, потому что так мог говорить только Аморан.

Лишь миг понадобился для того, чтобы убрать последние отличия между Оракулом и человеком. На меня смотрели те же зелёные глаза, какими я впервые их увидела, когда пробудила Проклятого и влюбилась без оглядки. Вдохнула знакомый запах и заметила, как губы мужчины тронула до боли знакомая и открытая улыбка. Так он улыбался только мне. Две милых родинки на подбородке, ветер шевелил рваные пряди пшеничных волос и голос…Голос и слова, которые проникали в самую душу интимностью и нежностью. Я дрогнула и подалась навстречу открывшимся объятьям. Но тут же замерла, обхватив себя руками в смятении. Сомнения впервые прокрались в сознание, потому что я не понимала и не чувствовала больше отличий. Сердце и душа кричали: "Да, это он, мой Аморан!", тело помнило каждую деталь, жест и признавало своим, только разум ещё упирался. Как же мудрость о том, что сердце не обманешь? Смогу ли и дальше сопротивляться этой игре могущественного бога?

— Или не сможешь, — хохотал Оракул, подхватывая на руки и кружа по залу.

— Не знаю, — честно призналась я и спрятала лицо на широкой груди мужчины.

— В том-то всё и дело, что я не знаю тоже, и схожу от этого с ума, пытаясь разгадать загадку, — весело произнёс он.

Мы остановились и замерли, прижавшись друг к другу. Стук мощного сердца под моими ладонями окончательно сбивал с толку, и я уже совершенно не понимала, где правда и в чём она.

— Ты играешь со мной, — тихо произнесла я и подняла глаза на Аморана или Оракула?

В голове кружился сумбур противоречивых мыслей. Хотелось найти различия между этим Амораном и тем, что остался в мире Мотейра. Но без магии и взгляда через тонкий мир, когда видна душа, это не под силу. Но сомневаюсь, что существует возможность найти различия даже под магическим взглядом, если этого не захочет этот странный бог.

— Не играю, наслаждаюсь! Невероятная душа притягивает непредсказуемостью. Я опьянён тобой, Паулина! Задавай быстрее главные вопросы, дева, и беги от меня без оглядки, пока не передумал и не оставил тебя тут навсегда, не дожидаясь смерти этого прекрасного тела. Тем более, твой учитель завершил путь и сейчас появится здесь.

— Где? — спросила я и попыталась обернуться.

Но большие ладони поймали моё лицо и крепко держали, не давая повернуть голову назад. Губы Аморана приблизились так близко, что почувствовалось их тепло.

— Я почти забыл значение слова "Если". Но если останешься жива и дух-хранитель Мотейры примет твою душу, посчитав предложенную цену достаточной, поклянись, что снова придёшь ненадолго, одна. Обещаю, что отпущу и буду дожидаться своего часа, не мешать и не приближать его, — просил Оракул и в этот момент он оказался близок, как никогда, потому что полностью слился с образом Аморана. Наше дыхание смешалось, мои руки обвили талию мужчины.

— Поклянись, Паулина.

— Клянусь, что приду. Но путь сюда наполнен болью и страхом, — едва дыша, шептала я. Мы говорили тихо-тихо, соприкасаясь губами и прикрыв глаза.

— Не будет больше боли, загадка по имени Паулина. Мир Эбилла узнает тебя сразу же, а Вестник проводит кротчайшим путём. Он устелет дорогу мягкой травой и любимыми цветами. Нежные бутоны упадут венцом на твои огненные волосы, обовьются вокруг точёных ножек и прошепчут о том, что тебя всегда ждут.

За спиной раздался звук падающего тела, и я всё же обернулась. На каменном полу распростёрся Хегельг. Он со стоном приподнялся и встал на колени, низко склонив голову, не смея поднять глаза. Откуда мог упасть Хегельг, если вокруг пустой зал? С растрёпанных волос стекала вода, с одежды тоже падали капли и растекались лужей. Плечи вздрагивали, как от сильного перенапряжения, но маг держался спокойно и отрешённо. Никак не удавалось поймать взгляд учителя, он упорно отводил глаза и тяжело дышал.

— Приветствую тебя в своих чертогах, холодный маг, — произнёс Оракул, вновь поднимаясь на ступени.

— Тебе позволено подняться и присоединиться к ученице, — хозяин Эбилла остановился рядом с орлиными мощными ногами и птица встрепенулась.

Как отличалось приветливое общение Оракула со мной и холодная отчуждённость в обращении к Хегельгу. Даже голос Оракула стал колючим и металлическим. Маг поднялся с колен и, вытерев мокрое лицо ладонью, впервые поднял глаза. В них проглядывала усталость, но Хегельг обрадовался встрече со мной и чуть улыбнулся. Его путь явно не был увеселительной прогулкой, и я боялась предположить, где он побывал, чтобы добраться сюда. Хегельг подошёл и окинул ученицу внимательным взглядом с головы до ног. А когда убедился, что всё в порядке, то застыл, сцепив руки за спиной.

— Паулина, у тебя есть возможность задать несколько вопросов, ради которых пришла. Хорошо обдумай слова, перед тем, как спросить что-либо, потому что сейчас ты будешь общаться не с одним из воплощений, а с сутью Оракула Плеяды, — проговорил хозяин мира.

Мужская фигура на возвышении шагнула к птице и слилась с ней в одно целое. Воплощение, которое принимало облик Аморана, исчезло. Сейчас на нас холодно и внимательно смотрел лишь гигантский орёл.

— Девочка, задавай быстрее вопросы, у тебя мало времени для этого. Оракул отвечает смертным буквально считанные минуты в своём полном воплощении, — прошептал Хегельг и остановился за спиной.

Я собралась с мыслями и, глубоко вздохнув, произнесла слова, ради которых проделала этот безумный путь.

— Как снять Проклятие смены тел и разорвать его бесконечный круг? — сердце колотилось в бешеном ритме, и лоб покрылся капельками пота.

— Снять Проклятье невозможно. Оно исчезнет лишь со смертью одного из проклятой пары, — прогремели слова, отбирающие последнюю надежду.

Куда теперь бежать, в чьи двери стучать, что делать дальше, если выхода нет!!! Но он должен быть! Большая часть меня уже готова окунуться в панику и отчаяние, но я смогла взять себя в руки и начать размышлять трезво. Ведь неспроста дух-хранитель Мотейры позволил нам прийти сюда. Значит, я спрашиваю не так, как нужно и не о том. Ответ не лежит на поверхности, выходит, что снова придётся напрягать мозги и решать головоломку. Ладони Хегельга легли мне на плечи, подбадривая или утешая, но я почти не обращала на это внимания, а глубоко задумалась. Нужно выяснить дополнительные подробности, выход должен существовать и за меня никто его не найдёт.

— Что произойдёт, если убить Проклятого человека, — сжав добела кулаки, спросила я. Ком горечи стоял в горле, потому что думать о смерти любимого — невыносимая мука.

— Когда погибнет человек по имени Аморан, круг Проклятья разорвётся. Маг, который посмел наложить Проклятье и держащий душу в плену, не сможет вернуться и останется в пустоте небытия. Он уйдёт за грань мира живых.

— А если первым умрёт именно Гнек?

— Умерев первым, маг заберёт с собой пленённую человеческую душу, а тело Аморана так и не вернётся в мир. Проклятие разорвётся и в этом случае.

— Возможно ли вытащить тело Проклятого в этот мир, когда наступит черёд чудовища?

— Нет. Для тебя нет, потому что это под силу только богам. То место, куда уносятся проклятые тела и душа Гнека, недоступно для смертных, даже для магов. Только Водящая души — смертная маг-женщина могла бы попытаться приблизится к нему, но сейчас среди вас нет такой.

— Можно ли освободить душу человека и разделить сущности Аморана и Гнека?

— Да. Возможность существует. Душа Аморана не уносится в небытие, а все время остаётся в мире, — обрушился оглушительный голос со всех сторон.

Орёл хищно раскрыл клюв, и серповидные когти впились в камень. Моё время подходило к концу, а я так и не получила чёткого ответа. Надо быстрее соображать, нужные сведения совсем близко. Но суть пока ускользала от меня.

— Как разделить сущности мага и человека?

— Вступить в бой с чудовищем, когда придёт время и в мире появится его тело. Нужно сразиться и выйти победителем. Когда чудовище слишком ослабеет, перед самой смертью появится возможность освободить человеческую душу и разделить сущности.

— Но ведь освобождённую душу некуда будет вернуть! — воскликнула я.

— Да. И человек всё равно умрёт для мира, — холодно сказал Оракул.

Что для него человеческая жизнь? Песчинка в море вечности! Даже если у меня получится вырвать из лап Гнека душу Аморана, то тело любимого я не смогу вернуть. Думай, Паулина!

— Мне нужно чтобы оба тела Проклятой пары остались в мире одновременно. Тогда будет, куда вернуть человеческую душу. Оракул, как удержать тело Аморана и не дать ему исчезнуть? — интуиция полыхнула красным сполохом, крича о близости разгадки.

Хегельг сильно сжал пальцы на плечах, шепча какие-то слова. Но я не слушала учителя. Мысли крутились с бешеной скоростью, рассматривали и оценивали сотни вариантов.

— А вот это правильный вопрос, Паулина! — показалось или Оракул хмыкнул? Я затаила дыхание и смотрела на большую птицу, не смея даже моргнуть.

— Что нужно делать?

— Сама ты не сможешь справиться и любой, даже самый сильный маг не сможет совладать с силой Проклятья. Это под силу только единорогу. Если удастся уговорить кого-нибудь из их древнего народа помочь, только тогда появится маленький шанс на успех. Далее ты сплетёшь специальную сеть, которую набросишь на Аморана в момент превращения. Один её конец должна держать ты, а второй ухватит единорог. Только он сможет противостоять течению Проклятия достаточно долго и дать тебе время сразиться с чудовищем. Сеть удержит человека в мире, пока тело чудовища будет появляться в свою очередь из небытия. Оба из Проклятой пары предстанут перед тобой, и освобождённая душа человека получит свой сосуд. Два тела и две души одновременно — именно в этот момент возможно убить одного и оставить другого в живых. Тот, кто умёт первым, навсегда унесёт с собой Проклятье.

— Где взять сеть?

— Сплести своими руками, — ответили мне. Так, я опять спросила что-то не то. Не расслабляться, Паулина!

— Из чего плетётся эта специальная сеть?

— Ещё один правильный вопрос, дева. Но он будет последним, — отрезал Оракул. — Трое суток подряд нужно собирать траву под названием савия, а потом десять ночей ты будешь спать на ней, орошая кровью и слезами, напитывая собой. Так появится неразрывная связь между вами, и эта редчайшая трава обретёт прочность, несравнимую ни с чем в мироздании. Соприкасаться с савией нужно только голой кожей. Ты поймёшь, когда савия будет готова и сплетёшь из неё длинную верёвку, — проговорил Оракул и умолк.

Вокруг воцарилась оглушающая тишина. Орёл утратил к нам всяческий интерес. Птица выпрямилась и устремила невидящий взор вдаль.

— А…, - не удержалась я от попытки спросить ещё что-нибудь. Ведь получив ответы на одни вопросы, у меня тут же появились другие.

— Время вопросов исчерпалось, Паулина, — перебил Хегельг, поворачивая к себе лицом, — Пойдём отсюда. Больше не получить ни одного ответа. Он уже не слушает тебя.

Учитель кивнул в сторону замершего Оракула, и пришлось согласиться с Хегельгом. Нам пора возвращаться. Как бы там ни было, я смогла многое узнать и обрести веру в будущее. Ещё предстояло осмыслить услышанное, и никто не тешил себя надеждой, что осуществить сказанное Оракулом будет просто. Скорей его слова звучали зловеще. Сердце сжалось от предчувствия новых трудностей, но самое главное — существовала сама возможность спасти Аморана. Пусть призрачная и трудновыполнимая, но всё-таки она есть.

Я вздохнула и решительным шагом направилась к выходу, шлепая босыми ногами по гладкому полу. Хегельг последовал следом, мне не нужно оглядываться, чтобы знать это. В тишине звуки его шагов слышались отчётливо и громко. Уже у самого выхода возникла фигура Аморана. Оракул вновь воплотился в его образе, точнее та часть Оракула, которая интересовалась мной. По рассеянному взгляду Хегельга стало понятно, что он не видит никого вокруг, а значит, Оракул не хочет этого. Я немного приотстала и остановилась рядом с грустным Амораном. Такой печальный, такой родной. Мы сделали ещё один шаг навстречу и тела соприкоснулись в нежном порыве.

— Ты поклялась вернуться, — шептали мягкие губы, когда коснулись моего ушка.

Мужчина запустил ладони в огонь волос, и они потянулись к нему, обвили руки и плечи.

— Помню, — тихо-тихо ответила я.

Лишь на мгновение прижалась щекой к лицу любимого мужчины, а потом кинулась прочь. Яркие пряди скользили по широким плечам и ладоням Аморана, прощаясь и лаская, ускользали сквозь пальцы. А я смотрела только вперёд, потому что боялась обернуться и не доверяла себе.

— Я буду ждать тебя, моя тайна! — неслось вслед мягкими звуками знакомого голоса. — Ждать живой или мёртвой!

— Уж лучше живой, — прошептала я себе под нос и догнала Хегельга у выхода.

Мы начинали путь назад, как только шагнули в каменный портал, ведущий наружу. Бескрайняя степь сменила неприветливые горные вершины. Душистым ярким ковром раскинулся благодатный край, наполненный жизнью и красками. Босые ступни утонули в мягкой шелковистой траве, что так приятно щекотала кожу. Захотелось обернуться и рассмотреть снаружи чертоги Владыки этого мира. Но, когда оглянулась, то не увидела ничего, кроме волнуемого ветром разнотравья и небольших полянок цветов. У ног появился венок из оранжевых цветов, тех самых, из которых я хотела сплести подарок Аморану на обратном пути. Губы растянулись в благодарной улыбке прощальному дару хозяина Эбилла.

— Что произошло, пока меня не было? О чём пошёл разговор с Оракулом? Я удивлён, что он вообще снизошёл до общения. Ведь ты видела ещё одно воплощение хозяина Эбилла? — засыпал вопросами Хегельг и подозрительно глянул на яркий венок у меня в руках.

— А ты его разве не увидел? — осторожно спросила я.

— Посетителям не дозволено поднимать глаза, пока хозяин не разрешит. А потом я видел лишь тень с размытыми очертаниями. А что видела ты? Каким был путь и как тебя встретил Оракул? — настаивал учитель.

Но я чувствовала, просто знала, что ничего рассказывать нельзя. Воспоминания о моментах, когда мы были с Оракулом наедине, нужно спрятать за семью замками в самый дальний уголок души.

— Не могу рассказать, Хегельг. Это не касается Проклятия, скажу только, что разговор был о моей душе, — замялась я, умоляюще глядя в серые, как снежные тучи, глаза мага. Ну, пожалуйста, пойми меня и не спрашивай о том, чего и сама понять не могу.

— Хорошо, девочка, не буду настаивать, — согласился учитель.

Я собиралась сказать что-то ещё, но слова замерли на губах. К нам возвращалась сила! Она мгновенно затопила естество, как будто прорвалась платина, заслоны и ограничения исчезли. Я провалилась в тонкий мир, который, наконец, стал доступным, и счастливо рассмеялась. Руки тянулись к нитям энергии, перебирали их, наслаждались знакомым ощущением. Чтобы понять, как сильно нуждаюсь во всём этом, нужно сначала полностью лишиться магии. Теперь же источник радостно бурлил во мне. Он тосковал в изоляции. Мы нужны друг другу и сейчас отчётливо осознали, что мы неотъемлемая и важнейшая часть общей сути.

Первое, что я сделала, это вернула крылья, озорно глянув на Хегельга. На его губах блуждала довольная и хмельная улыбка. Я тоже опьянена силой, но в этот раз действовала осторожно и не набирала лишнюю энергию извне. Прошлый урок зарубцевался в памяти глубоким шрамом. Тогда переизбыток энергии чуть не спалил меня заживо. Мучительные воспоминания не смогли затмить хорошего настроения. Жизнь вновь прекрасна!

— Полетели! — крикнул Хегельг и расправил белоснежные крылья, искрящиеся в лучах двух солнц Эбилла.

Лёгкий ветерок развивал облако волос, ноги бежали по шёлковой душистой траве. Я мчалась навстречу небу, навстречу будущему. Крылья поймали воздушный поток, и невесомая фигурка взмыла вверх. Счастье полёта стучало адреналином в висках, сердце заходилось от восторга. Хегельг ухватил за руку, и мы нащупали нить, которая вела прочь из этого мира. Я покидала Эбилл счастливой, вопреки всему. У меня есть чёткая цель и главное — теперь точно известно, что её осуществление возможно!

Глава 9

Мир Мотейра встретил предрассветным затишьем. Мы успели вернуться вовремя. До восхода солнца оставалось два часа. Чем больше я путешествовала по мирам, тем отчётливей проявлялось чувство времени. Хегельг говорил, что это полезное свойство присуще всем магам. Теперь часы были не нужны, особенно учитывая, что в каждом мире своё течение времени.

Мы вынырнули в мир высоко над землёй, и я окинула взглядом залитые лунным светом окрестности моего пристанища. На Земле луна никогда не светила настолько ярко. Ночное светило Мотейры сейчас пребывало в убывающей фазе, но его лучи разгоняли тьму настолько, что её лучше назвать лунными сумерками. А быть может, это моё зрение изменялось и становилось пронзительней, ведь маги — не люди, их тела более совершенны. Я замечала то, чего раньше просто не видела, горизонт раздвинулся, предметы обрели небывалую яркость и объём.

Огромный белый диск висел на тёмном безоблачном небе в обрамлении несметных созвездий. Луна освещала бескрайний густой лес, наполненный туманной дымкой. Она блестела в извилистых рукавах двух рек, что рассекали чащу, а далеко на востоке поднимались небольшие горы. Местность, мягко говоря, малообитаемая. Среди заброшенного парка виднелся силуэт моего дома. Надо бы, наконец, совершить экскурсию по окрестностям, а то до сих пор даже не удосужилась осмотреть здание снаружи и оценить размеры усадьбы. В оправдание могу сказать, что сделать это было просто некогда.

— Учитель, а где Гнек находил своих жертв? Ведь вокруг только лес, никаких следов других поселений я не заметила. Одинокое, затерянное среди леса поместье едва ли привлекало много туристов и посетителей.

— Вон за теми горами начинается морское побережье, — Хегельг махнул головой на восток. — Там расположен небольшой портовый городишко. Гнеку расстояние не особо было важно, ведь он маг, пусть и потерявший человеческий облик. Навыки ходить сквозь тонкий мир, у него остались на подсознательном уровне. Он выходил на охоту далеко отсюда, а потом просто утаскивал жертву в логово. Гнек выхватывал часть пространства с человеком внутри. Судя по вещам, что скопились в доме, он охотился на дорогах. В сети попадало всё, что окружало жертву: лошади, чемоданы, части кареты, даже котур попался, — ответил маг, бесшумно планируя рядом.

Молчание слишком затянулось, и теперь он ухватился за возможность возобновить непринуждённое общение. Только меня мучили совсем не развлекательные темы.

— А твою предыдущую ученицу он поймал тем же способом? — я кружилась вокруг белокрылой фигуры и пыталась рассмотреть выражение лица Хегельга.

— Нет, — резко бросил маг.

Его лицо приняло холодное отстранённое выражение. Он явно не хотел развивать эту тему. Но я не сдавалась и сделала ещё одну попытку прояснить обстановку.

— Ведь это ты столкнул их, не правда ли?

Ответом послужило мрачное молчание. Но всё и так понятно. Кто-то не выдержал очередной проверки на вшивость и закончил жизнь в оковах вампира, став его игрушкой и лакомством. Но обречь ученицу на такое!? Я ещё раз глянула на отстранённого мага. Кто ты, Хегельг? Чудовище, сумасшедший холодный маг или близкое и родное существо? Мужчина, фактически подаривший мне шанс на жизнь, ставший отцом или жестокий убийца? В размышлениях я пришла к выводу, что его душа содержит необъяснимый диссонанс и ещё многое, мне пока неизвестное.

Хегельг полон мутных и страшных тайн, холодящих сердце противоречий. Я могу не понимать его поступков и мотивов, злиться, раздражаться или даже временами ненавидеть, но от этого мне не перестать любить его. Вот уж точно, любовь не за что-то, а вопреки. Как это произошло? Когда столь необъяснимое чувство успело поселиться во мне? Ведь Хегельг частенько вёл себя, как настоящая сволочь, грубая и продуманная. И, несмотря на это, я смогла простить. Не оправдать или понять, а просто простить страх, слёзы и боль. Чем больше мы общались и сближались, тем страшнее и шокирующей подробности всплывали. Но и другая сторона холодного мага приоткрывалась для меня. Я решила не обострять отношения и сменить направление разговора.

— Хегельг, расскажи о Мотейре. Что это за мир и где в нём находимся мы?

— Жаждешь получить незапланированный урок географии? Похвальное рвение, Паулина, — хмыкнул белокрылый маг.

На самом деле Хегельг обрадовался вопросу и возможности уйти от скользкой темы. Он с воодушевлением бросился в разъяснения и даже создал иллюзию географической карты.

— Итак, Мотейра — жемчужина срединного плана бытия в нашем мироздании. Это сравнительно небольшой мир в Плеяде, населённый людьми. Два основных материка связаны между собой тонкой полоской суши, образуя фигуру, похожую на песочные часы. Вокруг них разбросано множество островов. Они тянутся обширной россыпью к полюсам, но только самые крайние покрыты льдом, на остальной территории почти всегда тепло.

— А где находится мой новый дом? — я внимательно слушала Хегельга и разглядывала чудную карту.

— Твоё поместье расположено в центре одного из самых крупных островов Мотейры, который называется Селеш, — сообщил учитель и указал на вытянутый участок суши, окружённый океаном. — Природа здесь такая же, как и на материках, равноудалённых отсюда. Зимы очень мягкие и бесснежные, а лето не слишком жаркое. Растения приспособились приносить плоды круглый год, в лесах полно зверья.

— Благодатный край! Население Мотейры едва ли голодает, — заметила я.

— Комфортный климат и великолепные плодородные земли позволили людям развить цивилизацию и превратить это место в цветущие сады, небывалой гармонии и красоты, — продолжалась лекция.

— Что-то не особо заметно цветущих садов. Глушь и безлюдье среди непролазной чащи. Может это мне попалось такое захудалое место? — с сомнение проговорила я.

— Не перебивай! На это есть свои причины. Скажу только, что сейчас так выглядят многие ранее окультуренные и возделанные земли. А сотню лет назад всё было иначе: богатая и живописная природа, веками облагораживаемая людьми, сделала Мотейру жемчужиной среди населённых миров. Многие маги прельстились этим и избрали это место в качестве резиденции для отдыха и размышлений, даже разместили здесь семьи!

Великолепные золотые пляжи, невысокие горы, поросшие огромными соснами, живописные водопады, здесь мы отдыхали душой, погружались в расслабление или магические опыты. Маги воспитывали отпрысков от человеческих женщин и редких потомков своего племени. По крайней мере, так было очень долгое время, пока Мотейра не превратилась в кровавый ад. Он выкосил почти всё население и магов в том числе, — горько вздохнул Хегельг, а потом продолжил рассказ. Мы снижались, но я почти не смотрела вниз, полностью поглощённая словами учителя.

— Когда-то давно суша была разбита на множество мелких королевств. Но постепенно они оказались мирно поглощёнными двумя крупнейшими государствами. Главные державы поделили между собой оба континента примерно поровну. Граница проходила, как раз по той самой тонкой полоске суши, связывающей два материка. Веками Мотейра не знала войн и лишений, достигла небывалого расцвета культуры и искусств. Это было райское место, наполненное красотой и достатком. Люди умудрились не испортить природу, а бережно подкорректировать, добившись гармонии для жизни.

Маги селились тут и заключали договора с правителями. За возможность независимо и бесконтрольно жить в своих владениях по своим же законам, мы обязались служить владыкам Мотейры, поклялись защищать и оберегать их. А клятва для мага, это не пустой звук, а непреложное обязательство. Поэтому клясться нужно в самых крайних случаях. Запомни это, Паулина, как новое правило, написанное кровью многих магов, — произнёс учитель.

Я внутренне вздрогнула, когда вспомнила, что уже успела дать нерушимое обещание Оракулу. Надеюсь, что это не аукнется неприятностями.

— А где жил ты?

— И я тоже поселился здесь, хотя родина совсем не Мотейра и душа принадлежит духу-хранителю другого мира. Но у магов принято иметь несколько пристанищ. В обширном имении среди лугов и лесов Мотейры возвел я дворец и поселил там семью. Да, Паулина, и у холодного мага Хегельга была семья, которую я прятал ото всех. Мне несказанно повезло, и моей женой стала женщина-маг. Она так и не прошла инициацию до конца, но дочь смогла стать одной из нас. Никто из магов никогда не видел моей семьи, жена и дочь оберегались от внешнего мира, быть может, чрезмерно усердно.

— Не представляю тебя в халате и тапочках, сидящим за обеденным столом во главе семейства, — хмыкнула я.

Мы приземлились в заброшенном саду перед домом, и присели на бортик старого высохшего фонтана. Я шевелила опавшую листву босой ногой и рассеяно разглядывала захудалый парк. Впервые учитель что-то рассказывал о семье, и мои уши чутко ловили каждое слово.

— Терпеть не могу халат и тапочки, — скривился Хегельг.

— Ты любил свою семью?

— По-своему любил, но недостаточно и не так, как они этого хотели. Жена и дочь могли бы стать магами с огненным источником, для них я казался слишком холодным и безучастным. Мои женщины были слишком мягкими и нежными, абсолютно не приспособленными к трудностям и соблазнам. К тому же, я подобно всем мужчинам-магам стремился владеть и полностью контролировать своих женщин. Они не такие как ты, Паулина и требовали твёрдой направляющей руки и постоянной опеки.

— То есть они фактически жили в заточении, без собственной воли?

— Да, но у них было всё, что они только могли пожелать.

— Кроме свободы и внимания любимого мужа и отца, — перебила я Хегельга. Он отвернулся и сложил руки на груди. Неужели обиделся на правду?

— Ты права. Чтобы понять и признать это, мне понадобилось пережить горькую боль утраты и сотню лет размышлений, — ответил маг после долгой паузы.

— Прости.

— С тех пор прошло больше века и горе постепенно утратило остроту. Осталась лишь память и грусть, — сейчас учитель погрузился в далёкие воспоминания, и ночные тени делали его лицо печальной маской.

— Что же случилось с этим миром, о какой трагедии ты говорил? — спросила я, когда нашла холодную ладонь Хегельга и сжала её.

— Я служил придворным магом у короля Аттуа и подобно многим, принёс клятву верности. За это он даровал большие земли, где я фактически был единовластным хозяином и повелителем, не подчинялся никому, — предрассветный час самый тихий и слова учителя разносились далеко вокруг.

— Как же король решился на подобное безумство?

— Мои магические эксперименты могли быть весьма экстравагантными или даже жуткими с точки зрения людей. Но в своих владениях маг имел право творить что хотел. Сейчас ты ужаснулась бы, зная какие опыты я ставил. Скажу только, что местное население считало меня демоном или кем-то вроде него. Быть может позже, ты поймёшь, когда человеческого в тебе не останется.

— Постараюсь, чтобы этот момент не наступал как можно дольше, — пробурчала я, но Хегельг глянул на меня, как на капризного несмышлёного ребёнка.

— Так вот, за неоценимые магические услуги и клятву верности, король Аттуа закрывал глаза на мои действия. Таким же образом заключались договора и с другими магами в обоих королевствах. Всех устраивало такое положение дел, ибо выгоды от сотрудничества были огромны. Тем более что на Мотейре царил мир и благоденствие. Ни что не предвещало беды. Но в один момент ситуация круто изменилась. Необъяснимой и непостижимой волей духа-хранителя этого мира было посеяно зерно вражды и братоубийства, которое дало обильные всходы. Люди не справились с соблазнами и испытаниями. Катастрофа началась с небольшой стычки на границе, глупой и незначительной. Но она, как зажженный фитиль разнесла огонь ненависти и кровавой войны на оба королевства.

— Неужели ничего нельзя было сделать?

— Ещё можно было уладить разногласия, пока в боевые действия не вступали маги. Но правителей накрыло непонятное сумасшествие и упрямство. Никто не хотел уступать или хотя бы выслушать собеседника. Обе страны вдруг погрузились в кровавый угар и увлечённо истребляли друг друга. Появились первые жертвы среди магов и их семей. Население большей частью ненавидело нас или относилось с подозрением. А мы далеко не бессмертны и неуязвимы.

— И что же случилось потом?

— А потом, ведомые клятвой верности, маги вступили в войну. Мы истребляли людей и друг друга, больше и больше втягивались в этот кошмар. Я был ожесточён на весь этот мир: на своего короля, не желавшего ничего слушать, на соплеменников, на толпы ненавидящих нас людей. Быть может, даже слишком ожесточён. Мои руки отбирали тысячи жизней без разбора, я жаждал лишь одного, чтобы кошмар закончился. Но дух-хранитель Мотейры по непостижимой причине хотел продолжения этого ужаса, и вражда разгоралась с новой силой. Население перебило друг друга почти полностью, а среди магов в живых остались единицы. Государства лежали в руинах, некогда славные правители, король Аттуа и королева Тез, погибли на полях сражений в окружении многих тысяч воинов, знати и магов. Так мы избавились от обязательств, жалкая кучка магов смогла выжить и вернуться к семьям, у кого они остались.

Пришло время, когда и меня настигла расплата. Человек, семью которого я не задумываясь уничтожил среди сотен других, отомстил мне. Всего один человек, не армия, не другой маг! Один треклятый человек! Он смог проникнуть за охранный барьер, изловчился обойти ловушки и сжечь мой дом вместе с заключенными в нём женщинами и слугами. Я успел вынести из огня только едва живое тело дочери и сто раз проклял себя за то, что отобрал у них волю и силы. Они не смогли защититься, не смогли воспользоваться магией огня, уйти путями тонкого мира, потому что я не хотел давать им свободу. Своими руками и никчемными принципами, педантичным следованием глупым традициям магов и самоуверенностью я лишил жену и дочь возможности выжить. Я не бог, не всемогущий дух и меня поставили на место. Обычный человек, израненный воин, потерявший всё, пришёл и наказал зарвавшегося мага.

— Аморан! — ахнула я, закрыв ладонями лицо.

— Да! — ответил Хегельг.

Маг вцепился в мои руки и опустил их вниз. Он хотел, чтобы ученица смотрела ему в глаза именно сейчас. И я смотрела, холодея от ужаса. Сколько же боли принесли друг другу эти мужчины, уничтожив самое дорогое, что у них есть! Аморан был генералом вражеского государства, наверняка они с учителем знались до войны и именно его семью уничтожил Хегельг. Аморан говорил, что его родных убил маг, только не назвал имени. Генерал узнал о смерти семьи, а когда вернулся домой, увидел лишь разруху и мёртвые тела. На их могилах он обрезал волосы родовым мечом в знак траура и поклялся отомстить. Теперь всё стало на свои места, и взаимная неприязнь этих мужчин обрела обоснования. Хегельг тоже отомстил Аморану, отомстил жестоко и страшно.

— Что же вы наделали!

— Уже не разобрать, кто прав, кто виноват. Истина утонула в реках крови и слепой ярости. Слишком много боли и горя свалилось тогда.

— Гнек, твой ученик. Ведь это ты подсунул ему идею о бессмертии, ты исподволь скушал вечной жизнью и могуществом. Вас и так остались единицы. Зачем? — в ужасе заговорила я, пытаясь сложить события, как запутанную головоломку.

— Это стало последним моим уроком для Гнека. Он сам принял решение, сам осуществил его, зная о запретности и необратимости чар. Единственное, чего он не учёл, это последствий Проклятия, — голос Хегельга стал до боли колючим и холодным.

Маг не собирался оправдываться или извиняться. Он сделал то, что нужно, только кому нужно? Что-то важное ускользало от внимания. Обострённая интуиция кричала о неоднозначности событий и скрытых обстоятельствах. Появились вопросы, на которые не было ответов в рассказах Аморана и Хегельга. История шита белыми нитками, которых никто не замечает! Слишком много необоснованной жестокости, бессмысленных поступков и сомнительных решений.

— Вы квиты, это чудовищно и страшно звучит, когда дело касается жизней, но вы сравняли счёт, уничтожив семьи. Зачем ты хладнокровно и продуманно обрёк человека на Проклятье? Почему не остановился? — закричала я, обхватив голову руками.

Невыносимо смотреть в эти серые глаза, видевшие столько смертей. Не мне судить Хегельга и Аморана, не мне решать, кто чего заслуживает. Но понять и принять эту дикость и жестокость пока не могла, как не могла находиться сейчас рядом с учителем. Я отвернулась от мага и бросилась прочь, не разбирая дороги. В босые ноги больно впивались камни и сухие ветки, но мне плевать. Мой путь лежал к дому, нужно увидеть Аморана, убедиться, что с ним всё в порядке. Сердце болело о мужчине, который выжил в страшной войне, а потом попал в настоящий ад на сотню лет.

— Паулина! — неслось мне вслед. — Остановись! Пойми, я был не в себе от горя, а живое тело дочери, как постоянное напоминание, оно не давало забыть, или простить убийцу. Я должен был наказать его!

— А себя ты наказал? Или для своей души ты нашёл оправдание и прощение, убийца? — крикнула я в ответ.

Ноги запутались в опавших ветках и длинном подоле туники. Я тихо вскликнула и рухнула на землю, колени больно ударились о накопившийся мусор. Послышались торопливые шаги Хегельга за спиной. До входной двери оставалось несколько шагов. Я подобрала подол и рванула к ней. Нужно увидеть Аморана именно сейчас или сойду с ума.

— Аморан, где же ты? Как мне найти тебя, любовь моя?

Дом встретил тишиной и мерцающим светом факелов, расставленных по всему коридору первого этажа. Я замерла на месте, выравнивая дыхание и проникая в тонкий мир. Мне под силу обнаружить человека, с душой которого соприкасалась так близко. Взгляд блуждал по дому, пока не обнаружил искомого. В комнате с цепями находился Аморан и неизвестный маг, который скрывал свою сущность. В памяти тут же пронеслись слова Хегельга о том, что если маги узнают о моём человеке, то просто могут его убить и тем самым убрать с дороги. Неизвестный маг проник сквозь защиту учителя, как вор, хотя каждый из них предупреждён о нежелательности визитов. Значит и цель его очевидна, он задумал убить Аморана!

Красная пелена ярости упала на глаза. Всё в этом мире перестало существовать для меня, кроме биения человеческого сердца, которое я слышала, постоянно балансируя между реальным миром и тонким, энергетическим.

— Он хочет убить Аморана, — прорычала я сквозь круговорот жгучего гнева, что уносил любые доводы рассудка.

Любимый человек в смертельной опасности, и теперь любые средства хороши. Я сделала первый шаг по коридору, и реальность застонала вокруг, время замерло для меня. Опьянённая яростью женщина-маг тянула силы отовсюду, куда только могла дотянуться и превращала себя в смертельное оружие. Крылья ярко вспыхнули, и каждое перо превратилось в острейшее лезвие, с которого стекало пламя. Со вторым шагом, в руках появились искрящиеся плети, замешанные на ядовитой для магов крови и нитях силы. Они словно шипящие змеи жалили всё, до чего могли дотянуться. По телу пробегали разряды голубых молний, готовых вырваться на свободу по малейшему приказу. Огонь в факелах стремительно гас за спиной, где-то совсем рядом ощущался Хегельг. На меня нашло боевое безумие, женщина-маг шла защищать своё и теперь готова убивать.

Так быстро я не двигалась никогда, за долю секунды преодолела коридор и выбила дверь ударом ноги. Моё появление стало неожиданностью для всех, даже для проникшего сюда мага. Я не думала, а стремительно действовала, посылая плети вперёд, била на поражение. Только внезапный удар мог сравнять наши с самозванцем шансы. Но мне пришлось мгновенно изменить планы и вернуть смертоносные плети, потому что глаза скользнули по периметру и застыли, увидев странную картину.

Посреди комнаты, заваленной хламом, стоял стол и два кресла, в которых развалились Аморан и нахал Аирель. К нам проник именно этот наглец! Мало ему было получить от меня пощёчину. На столе стояли три пустых бутылки вина, бокалы и фрукты, а ещё шахматная доска с не доигранной партией. При моём эффектном появлении оба вздрогнули от неожиданности, явно поглощённые игрой. Эти двое пили и играли в шахматы? Судя по количеству выпитого вина, общались они давно. Я резанула взглядом мага, с лицом тёмного ангела. Глаза наряжёно искали хоть намёк на угрозу или агрессию, но тот пьяно улыбнулся, а потом восхищённо уставился на мой боевой вид. Время вернулось в свой обычный ритм и всё завертелось вокруг.

— Как ты посмел проникнуть сюда? — заорал Хегельг за моей спиной, обращаясь к пьяному магу.

Но судя по острому взгляду, брошенному на учителя, Аирель не так уж и опьянел, а больше играл на публику. Учитель обошёл меня по максимальной траектории, вжимаясь в стенку, и направился к незваному посетителю. То, улыбался во весь рот, дурачился и веселился, отвечая Хегельгу и бросая на меня томные взгляды.

— Пройти сквозь твои щиты я смог только путями некроманта, уважаемый Хегельг. Сюда меня привело важнейшее дело. Хотел лично принести извинения Паулине за своё поведение при нашей встрече, но её не оказалось дома. Зато я нашёл себе другую компанию. Генерал Аморан отличный собеседник! — произнёс Аирель.

— Убирайся отсюда. Тебя никто не звал и не рад видеть, — завёлся Хегельг.

Ни я, ни Аморан не слушали ругающихся магов. Мы говорили без слов, глаза в глаза.

— Ты жив!

— Ты жива!

— Я боялась, что тебе угрожает опасность!

— Я ждал тебя, любимая, сходил с ума!

— Я готова была убивать и умереть за тебя!

— Я знаю, я люблю…

— Я люблю…

Угар ярости схлынул, и тело ныло от избыточной энергии, собранной в спешке. Колени подогнулись, и волна невыносимого жара охватила внутренности. Аморан резко поднялся из-за стола, опрокинув его в сторону. Он стремительно подошёл и подхватил падающее от перенапряжения тело. Чтобы не поранить его, пришлось мгновенно избавляться от смертоносных крыльев. Я отпускала нити силы на свободу и плети в моих руках растворялись в тонком мире. Но этого не достаточно, срочно нужно куда-то деть излишек сил.

— Оставьте нас, — приказал Аморан, поднимая глаза на магов.

Его непререкаемый тон дошёл до всех сразу, заставил Хегельга и Аиреля замолчать. Учитель развернулся и, схватив некроманта за шкирку, потащил его за дверь.

— Её нельзя оставлять одну в таком состоянии! — вырывался Аирель из цепких рук и оглядывался на меня.

— Она не одна, — отрезал Хегельг, ускоряя шаг.

Дверь захлопнулась, и мы остались одни. Хотелось плакать и смеяться одновременно. Напряжение должно бы уходить, но сумасшедшие события последних дней наслоились, закрутились в душе тугим жгутом и не желали отпускать. Не только физически, но и психологически я оказалась на грани, нервы сдавали окончательно, и сейчас в руках Аморана остро почувствовалось это. Постоянно находиться в стрессе — какая психика выдержит такое издевательство? Не хватало лишь последней капли. Вот теперь меня добила именно эта ситуация. Слёзы хлынули потоком, стремительно перерастали в жалобный девчачий рёв. И здравствуй истерика!

— Ты горишь, — тревожно проговорил Аморан, прикасаясь ко лбу губами.

— Слишком…много…силы, — сквозь всхлипы ответила я и уткнулась в мужское плечо.

— Значит, нужно куда-то её израсходовать, — проговорил мужчина, направляясь к креслу со мной на руках.

— Куда? — руки обвили шею любимого. Кожа покраснела, как у вареного рака, дыхание прерывалось тяжёлым хрипом.

— А что делают женщины, когда они напряжены? — тихо спросил Аморан.

Вспомнились мамины слова, которые она всегда мне повторяла: "Лучшее средство от депрессии, раздражения и стрессов — это генеральная уборка! Выброси хлам, переставь вещи и сразу полегчает!"

— Они делают уборку? — с сомнением произнесла я и оглянулась на горы ненужных вещей, дыру в потолке и общую мрачную обстановку.

— Вообще-то я имел в виду другой способ снятия напряжения, — покраснел Аморан, — но твой метод тоже подойдёт.

— Посади меня на пол и заберись в кресло. Не забудь приподнять ноги.

— Паулина, ты знаешь, что делаешь? — тревога ощущалась в каждом слове.

— Я получила "отлично" от Хегельга, за воплощение неодушевлённых предметов, — не удержалась от хвастовства я. Но, тут же охнула, когда горячий ком подкатил к горлу.

— Быстрее!

Меня бережно усадили на голый пол посреди комнаты. Я держалась с трудом, пока ждала возвращения Аморана в кресло. Всё, теперь можно! Сила уходила из меня, но слишком медленно. В голове появились первые идеи. Сначала я расплела энергетические узоры созданных на занятиях вещей и развеяла их, кроме большой кучи золота. Она принадлежала Прянику, кстати, где мой пушистый толстячёк? Поиск его ауры раскинулся по дому и ближайшим окрестностям. Котур обнаружился на большом старом дереве. Пряник развалился на толстой ветке и увлечённо кого-то жевал. Охотничек! Надо бы золотишка ему прибавить, как обещала. Пусть порадуется привалившему богатству.

Чего бы такого с комнатой сотворить? С изысками дизайна интерьера я не особо знакома, но знала определённо, в какой обстановке мне будет комфортно и уютно. Только теперь не существовало никаких правил и ограничений для фантазии, хотя нет. Подумав, пришлось отказаться от особо сюрреалистичных и сказочных элементов, а остановиться на простом и элегантном стиле. Выбор цвета навеялся недавним посещением мира Оракула. Нежно-зелёный и белый — вот, каково основное сочетание, завершившее формирование замысла интерьера.

Я опустила руки на пол и почувствовала каждый камень не только в этой комнате, но и во всём доме. Заниматься переделкой остальных комнат сейчас не хотелось, это требовало времени и продуманности. Поэтому было решено остановиться на той, в которой мы находились с Амораном в данный момент. Едва оформив окончательный образ, я приступила к воплощению и стремительно выплеснула силы в окружающий мир. Энергия текла стройными и плотными потоками, сплеталась в нужные узоры, замысловатые плетения. Сколько же я сгоряча захватила её!

Вокруг менялся мир, размывались старые, привычные очертания и возникали новые. Вместо обветшалого потолка с некрасивой дыркой наружу, появился сводчатый купол из матового стекла. По его молочной поверхности разбегались прозрачные переплетающиеся стебли и цветы. Серые каменные стены сменила гладкая белизна с теми же цветочными мотивами и огромными окнами в пол. Ноги утопали в сочно-зелёном пушистом ковре, такого же цвета получился текстиль: шторы, подушки, разбросанные на мягком диване и креслах. Я увлечённо создавала милые мелочи и последние детали. А когда открыла глаза, то поняла — во мне спал гений! Об этом же говорили восторженные глаза и улыбающиеся губы Аморана. Лишь цепи остались нетронутыми, и к ним предстояло вернуться совсем скоро. За новыми окнами алел рассвет. Наступало утро и мне пора заступать на вахту у тела Гнека.

Ученица холодного мага стояла у распахнутого окна и смотрела на небо. Свежий утренний ветерок ерошил волосы и остужал разгорячённую кожу. За спиной остался обездвиженный и зловонный Гнек, но мысли занимало совсем другое. На губах до сих пор чувствовалась нежность прощального поцелуя Аморана. Он опьянил нас перед тем, как тело человека исчезло в небытие, а душа замерла в ненавистном плену чудовища, чья очередь в этом мире наступала с первыми лучами рассвета. Прошло уже несколько дней, а я не могла к этому привыкнуть. А возможно ли когда-нибудь привыкнуть наблюдать за кругом Проклятья и каждый раз с приходом дня прощаться с любимым мужчиной?

Ранее утро — время самого крепкого и сладкого сна для всех нормальных людей, но только не для меня. Потому что спать и есть, в основном, некогда. И если покушать удалось совсем недавно, подчистую умяв приготовленное Амораном, то вот со сном — просто беда. Слишком много во мне от человека, что бы забыть об этой потребности или привычке организма. Конечно, магия внутри поддерживала и придавала сил, без нее я просто свалилась бы с ног. Но спать всё равно хотелось жутко, особенно сейчас, после выброса энергии такой силы.

Надо бы чем-то взбодриться. Я задумчиво глянула на проплывающие по синему небу пушистые облака и улыбнулась пришедшей в голову идее. Крылья возникли за спиной, вспыхнув пламенем яркого оперения, и я шагнула прямо в окно, чтобы расправить и размять их. Полёт — вот что нужно сейчас! Когда крылья поймали воздушные потоки, сон как рукой сняло. Я счастливо улыбнулась и вдохнула свежесть утренней природы полной грудью. Осталось лишь прислушаться к миру вокруг, затронуть силовые потоки.

Где-то далеко, ощущалось присутствие магов и в ту сторону расхотелось лететь сразу же. А вот по другую сторону поместья, там, где заканчивался парк и начинался густой, непролазный лес, ещё ночью я приметила симпатичную речушку. Идея искупаться становилась всё заманчивей и привлекательней. Водные процедуры пойдут моему организму на пользу однозначно. Захотелось банально, по-человечески вымыть голову и поплавать вдоволь. На полноценный отдых я губы не раскатывала, а вот часок нехитрых водных развлечений вполне могла себе позволить. Не постоянно же мотаться по мирам на волоске от смерти.

Поймав восходящий поток, я набрала высоту и направилась в сторону реки. Утренний притихший лес заволокло туманной дымкой, и зелёные кроны исполинских деревьев окутались серо-серебристой пеленой. Слух ласкал только лёгкий шорох листьев, да редкая трель ранних пташек. Воздух наполнен влагой и свежестью, но небо радовало безоблачной синевой, а значит, скоро станет по-летнему тепло и солнечно. Пройма небольшой реки извивалась зеркальной змеёй, рассекая нависшую над берегами чашу.

Пришлось покружить вдоль берега, присматривая уютное местечко для купания, и вскоре оно нашлось. Небольшое скопление покатых валунов вполне устраивало мой непритязательный вкус, и крылья плавно спланировали хозяйку на один из камней. Балансируя руками, я подобралась к крайнему валуну, и присела на краешек. Вода, чистая и тихая, просматривалась до самого дна, стайки мальков сновали на мелководье, тускло мерцая чешуйками. Кончики пальцев коснулись прозрачной поверхности. Водичка бодрящая и прохладная, но не настолько ледяная, чтобы отказаться от купания. Одежда тут же полетела в стороны и я, недолго думая, прыгнула в реку. Тело ушло под воду, но с крыльями ныряние получилось довольно непривычным. Нужно время, чтобы приспособиться к новым конечностям окончательно. Наверняка со стороны это смотрелось странно, словно я и не человек, а бросившаяся за рыбкой гигантская чайка. Но, слава богу, зрителей тут не было, что безмерно радовало.

Я без устали ныряла и плескалась в прозрачном течении, и шум эхом разносился по берегам. Никогда не думала, что в притихшем лесу будет комфортно и абсолютно не страшно одной. Только радость по этому поводу оказалась преждевременной. В очередной раз, надолго уйдя под воду, я вдруг почувствовала укол тревоги и постороннее присутствие. Безотчётный страх прошиб от затылка до пяток, а потом заставил собраться и окружить себя дополнительной зашитой. Вынырнув на поверхность, я судорожно искала глазами незваного гостя. Но оба берега оставались тихими и безлюдными. Тогда я посмотрела вверх и увидела стремительно приближающуюся крылатую фигуру, тут же узнав Аиреля. Смоляные крылья опускали вниз стройную фигуру мужчины, его волосы и одежда развивались в воздушных потоках. На фоне голубого неба тёмный образ мага выглядел волнительно и загадочно, а может даже зловеще. Смотря, с какой целью он прибыл.

Весь его облик безотчётно заставлял сжаться сердце. Оно взволнованно билось от мощных волн чужой силы, похожей на смертельные объятия, и от невыносимой красоты мужчины, ядовитым нектаром проникающей в сознание. Это тот случай, когда красота и сила достигали опасной и непредсказуемой концентрации. Аирель слишком, чрезмерно прекрасен, как солнце, на которое больно смотреть. Я вдруг очнулась, как от наваждения и погребла к берегу. Но мне преградили путь. Вот влипла! Что же теперь делать? Попробовать дозваться Хегельга или попытаться разобраться самой? Ведь нельзя постоянно прятаться за спиной учителя, наверняка он захочет, чтобы ученица выкручивалась сама. Этого правила никто не отменял. Показать слабость и позорно сбежать тоже не хотелось.

Тем временем Аирель завис у поверхности воды, отсекая меня от берега. В чёрных струящихся одеждах, с могучими крыльями за спиной маг выглядел вышедшим из Преисподней падшим ангелом, пришедшим по мою душу. И душа металась в смятении и волнении, а сердце билось, словно птичка в силках. Но некроманту знать об этом не обязательно. Я ощетинилась силой, каждую секунду ожидая нападения или обмана. Слова учителя о том, что магам доверять нельзя, никуда не делись из памяти.

Большие тёмные глаза внимательно следили за каждым моим движением, словно хищник из засады выслеживал строптивую жертву. Он ждал, когда я дам слабину, прощупывал прочность защитных слоёв. Одежда медленно сползала с плеч некроманта, рассыпалась прахом и обнажала безупречный торс. Несмотря на высокий рост и стройность, маг отнюдь не выглядел хилым. Это тело дышало мощью и грацией, а я поймала себя на том, что рассматриваю все детали и мельчайшие подробности. Фигляр, да он просто красуется передо мной и прекрасно осведомлён, как действует на женщин его убойная внешность. Только здесь никто в его игры играть не собирался.

Когда из одежды на маге осталась только витая цепочка, он плавно погрузился в воду. Мы молчали. Я настороженно наблюдала за Аирелем, а он, наматывал круги вокруг. Некромант, словно большая акула, курсировал рядом, то приближался, то удалялся. Он легко касался моей защиты, пробуя её, но, не предпринимал агрессивных действий. Я же старалась не поворачиваться к нему спиной, не терять головы от притяжения и влечения к его источнику, а ещё не доверять прекрасному ангельскому лику.

— Здравствуй, Паулина, — наконец соизволил поздороваться маг.

Очень вовремя, потому что я собиралась плюнуть на приличия и молча удалиться, так и не выяснив цели его визита.

— Привет, — выдавила я, — чем обязана? Или ты тоже любитель утренних купаний и попал сюда совершено случайно в поисках уединения?

— Я следил за тобой, — просто ответили мне.

— Вот как. Зачем же?

— Хотел извиниться, — чуть приблизился Аирель.

— За что именно? — иронично приподняв бровь, уточнила я.

Когда этот паршивец успел подобраться так близко? Я даже смогла рассмотреть след от пощечины на его щеке.

— За то, что вчера пробрался без приглашения в твой дом, даже зная, что тебя нет на месте. Вполне обосновано моё присутствие напугало тебя и разозлило. Хотя если честно, я сделал бы это снова, лишь бы иметь возможность опять увидеть твоё боевое воплощение. Огненные крылья, молнии по телу, жалящие плети в руках и неконтролируемая ярость в глазах — это теперь моя главная эротическая фантазия. Ты великолепна, божественна! — проговорил маг, сверкая глазами.

Солнце поднялось из-за кроны деревьев и залило нас яркими лучами. Я прищурилась в попытке привыкнуть к насыщенному свету, но отвернуться от Аиреля не посмела.

— Странные у тебя извинения, на грани приличий. Вроде бы и сожалеешь, но не раскаиваешься. Они принимаются. Ведь ты ничего плохого не делал у меня в доме? Да? — с напором уточнила я, делая ударение на последнем вопросе. Не хватало мне сюрпризов от некроманта!

— Да, — хитро улыбнулся Аирель.

Слабо верится в его благие намерения. Теперь придётся оглядываться чаще и ожидать какой-нибудь гадости.

— Ты так мило рассвирепела, когда смогла почувствовать меня. Наши женщины так не поступают никогда.

— Хочешь сказать, что я не похожа на женщину? — взвилась я и чуть больше чем нужно высунулась из воды.

— О, нет, Паулина! Ты как раз не просто похожа, а воплощаешь женственность, — прошептал некромант.

Он пожирал глазами мой показавшийся из воды бюст. Я проследила за взглядом и покраснела, а потом догадалась прикрыть купальником голое тело. О чём только раньше думала? Да я не думала вообще, а глупо таращилась на Аиреля с раскрытым ртом!

— Хоть и женщина-маг, но ты совсем другая. В тебе есть стержень и он прочнее, чем у многих мужчин, — маг подобрался ближе и теперь чуть касался ощетинившейся защиты. — Но вчера я испугался. У тебя слишком мало опыта, чтобы совладать с таким количеством силы. Ты опрометчиво вытянула её из тонкого мира, когда собиралась развеять незваного гостя в прах. Как тебе удалось избавиться от излишков энергии?

— Вспомнила старинный женский способ снять напряжение, — ответила я, не в состоянии отвести глаз от бледного лица этого потрясающего мужчины.

Ну почему он именно такой?! Почему я не могу послать его подальше и равнодушно отвернуться? Что заставляет продолжать разговор и рисковать?

— Вместе с Амораном? — прошипел Аирель, гневно сузив глаза. Улыбка сползла с его лица, некромант явно злился. С чего бы это?

— Ну, он только смотрел со стороны, — бодро ответила я.

Лицо Аиреля исказилось яростью, а до меня, наконец, дошла двусмысленность слов. Интересно, что он себе напридумывал? По глазам вижу, что нечто эротично-неприличное. Похоже, буйной фантазией с осложнениями страдаю не только я.

— Мама мне всегда говорила, что лучшее средство снять напряжение или раздражение — это генеральная уборка. Вот я и вложила все силы в ремонт комнаты. Ты же видел, что там творилось. Просто мрачная свалка. А теперь на её месте шикарные новые апартаменты в бело-зелёных тонах. Без лишней скромности скажу, что перед тобой гений дизайна! — поведала я о своих открывшихся талантах.

Аирель заметно расслабился, а потом и вовсе заливисто рассмеялся. Глядя на его открытую улыбку, ямочки на щеках, слушая мягкий смех, невозможно не улыбнуться в ответ. Как будто появилось ещё одно солнышко, чтобы развеять мрак, и согреть сердце озорными лучиками. Невероятно, снова сущность магов поражала меня! В одном существе уживалось, казалось бы, несочетаемое и оно переплеталось между собой так явно и естественно. Какой же он на самом деле?

— Позволь прикоснуться к твоему источнику, Паулина, — вдруг совершенно серьёзно попросил некромант.

Его наглухо закрытая суть открывалась, Аирель медленно снимал щиты. Господи, что он делает? Волна внутреннего жара захлёстывала меня, сила источника всколыхнулась, устремилась навстречу зову Аиреля. Как удержаться?! Только неимоверным усилием воли, я всё ещё сохраняла подобие спокойствия. На самом деле каждую частичку внутри трясло от волнения. Я обхватила себя руками и тяжело дышала.

— Почему нужно тебе доверять? Скажи, некромант. Ведь маги никому не доверяют, почему же я должна это делать?

— Потому что ты сама этого жаждешь, я чувствую. Наши источники хотят соприкоснуться, окунуться друг в друга, — вкрадчиво шептал Аирель.

Он приблизился почти вплотную. Шипы моей защиты причиняли ему боль, войдя вглубь его ауры. Но он терпел и оставался открытым для меня, обволакивал манящей силой. Не знаю, из какой бездны вышел этот ангел или демон, но сейчас он стал самым острым искушением. И искушал он магию внутри меня, делал её неуправляемой, ослеплённой зовом.

— Не скрою, что хочу обладать тобой. Но сейчас прошу лишь о соприкосновении источников, а не о полном доверии. Откройся, хотя бы немного, позволь проникнуть друг в друга. Слаще этого нет ничего ни во тьме, ни в свете. Поверь, я знаю. Обещаю, что не причиню тебе вреда.

— Представление о том, что для меня вред, а что польза, у нас разное, Аирель, — с трудом соображая, проговорила я. — Ты наверняка считаешь, что, сделав меня безвольной рабыней, безмерно облагодетельствуешь глупую женщину!

Руки упёрлись в твёрдую мускулистую грудь мага, пытаясь хотя бы так остановить сближение. Плоть Аиреля под моими пальцами утратила благородную бледность. Маг неумолимо приближался, несмотря на попытки отгородиться от него, но руки некроманта не касались меня. Он многократно сильнее, но ему почему-то было важно получить согласие.

— Обещаю, что не стану этого делать, — почти мольба звучала в мягком изменившемся голосе. Неужели, зверь спрятал когти?

— Поклянись! Поклянись, что никогда не лишишь меня свободы воли и тела!

Я требовала, потому что уже знала, маги, пережив войну, относятся к клятвам крайне отрицательно и дают их в самых исключительных случаях. Неужели он нарушит свои принципы? Аирель скривился, как от зубной боли, но не отступил.

— "Никогда" — слишком долгий срок, Паулина, — ответил мужчина и обхватил мои ладошки. — Я клянусь, что до конца обучения не стану пытаться без твоего согласия овладеть источником, душой или телом.

— Тогда ещё один вопрос. Почему ты доверяешь мне, а ведь даже не знаешь, на что я способна?

Шипы защиты истончались и пропадали, и это позволило Аирелю вздохнуть с облегчением. Услышав клятву и приняв её, стало немного спокойней на душе. Это не значило, что можно кидаться в омут головой, однако весомее гарантии от мага не сыскать.

— Холодный Хегельг доверился тебе.

— С чего ты так решил?

— Нить связи между вами заметна опытному взгляду, а она образовывается только между магами, познавшими глубокую близость источников. Твои крылья его дар? Я прав? — прозвучал вопрос, на который так неожиданно отозвалось тело.

Осторожные пальцы коснулись гладких перьев на моих крыльях. Огненная вспышка пробежала по волосам и оперению, она отразилась в тёмных глазах Аиреля. Это так походило на ласку.

— Мы совершили обмен. На счастье у меня было, что предложить учителю.

— Юный маг должен учиться полёту годами, создавать и ломать сотни крыльев. Ты же владеешь этим уже сейчас. Значит близость между вами настолько сильна, что старый Хегельг передал тебе часть собственной памяти и опыта. Он не сомневается в тебе, доверяет и любит на свой лад. Это невероятно и потрясающе!

— Разве не такими должны быть отношения между учителем и учеником?

— Никогда! — грустно усмехнулся Аирель. — Возьми, к примеру, остальных учеников Хегельга. Где они? Одного такого ты дырявишь кольями ежедневно. А единицы, которые смогли выжить, шарахаются от Хегельга, как от одержимого. Но уже более ста лет никто не смог закончить обучение у твоего учителя.

— Больше ста лет?

— В нашем искажённом мирке магии, нет места доверию и близости душ, здесь не выживают слабые и добрые. Как вдруг такое чудо! И всему причина — ты, Паулина. Манящая, как самая изысканная ласка, одновременно колючая и строптивая. В тебе столько силы и твёрдости, но в то же время женственности и искренности. Хотя даже это ты превратила в преимущество. Хочется просто быть с радом, прикоснуться, хотя бы вскользь к тайне, по имени Паулина. Кто же ты, девочка с огненными волосами и сутью воды? Утекаешь сквозь пальцы и заставляешь некроманта смиренно просить, даже принести клятву.

— Смиренно? — мои губы едва приоткрылись. Это даже не слова, а тихое дыхание.

— Молю тебя о милости, жажду этого всей сутью, — звучал лёгкий шёпот в ответ, и я слышала его, как во сне.

— Тогда дай ещё одну клятву, — уже почти сдалась я.

— Чего ты хочешь? — Аирель победно заулыбался.

— Поклянись, что никогда, слышишь, на этот раз "никогда", не причинишь вреда Аморану, не помыслишь убить или покалечить, не будешь использовать свою силу против него, — прозвучало последнее условие.

Некромант несколько минут молчал, мучительно что-то обдумывал. Он сомневался, я чувствовала, но противостоять нашей близости уже не мог. Это обоюдоострое оружие и Аирель точно так же поражён им. Он стремительно терял контроль и уже не мог противостоять искушению. Кто же из нас стал соблазнителем? Вот так и теряют себя, обещая всё, что попросят.

И маг Аирель повторял за мной слова клятвы, а я медленно и осторожно убирала щиты, не все, но многие. Некромант приблизился вплотную, дороги назад больше не существовало. Бездонные глаза так близко, они затягивали таинственной глубиной, обещали радость. Невозможно отказать, оттолкнуть, избежать, да больше и не нужно. Я приняла решение и приоткрывала ликующий водоворот источника внутри. Аирель сжал мои ладони, и мы шагнули в тонкий мир, туда, где обретали видимость движения ринувшихся навстречу потоков. Сначала колючие и робкие, они касались друг друга, и каждый раз от восторга замирало сердце, потому что с этим наслаждением не сравнится ничто в человеческом мире.

Источник некроманта предстал передо мной дивной непостижимой звездой, где жизнь смешалась со смертью, но сердцевина до неузнаваемости искажала свет. Мои воды просачивались сквозь непроглядный мрак, густой и подвижный. Потоки становились такими же чёрными, переплетались с пронзительными лучами живой звезды, проникали все дальше. Остановиться теперь невозможно, немыслимо. То, что начиналось как простое соприкосновение, теперь переросло в слияние. Все плотины сорваны, замки выломаны, никаких препятствий больше не существовало для безумия восторга, сводящего с ума острой сладостью. Последним преградам едва удавалось скрывать самое личное, запретное. Мысли и чувства друг друга открывались, словно мы одно целое. И постепенно единственным и общим ощущением оказалась чистая щемящая радость. Двое плавали в ней, как в мягком облаке, оторванные от всего мира.

— Мы не теряем себя, понимаешь? Открываясь навстречу, не поглощаем друг друга, не доминируем, не преобладаем! И это счастье, единственно ценное в нашей жизни. Прожить столько лет и встретить его в рыжей девчонке! Рискнуть и получить приз, самый желанный, — слышала я мысли Аиреля, плавая с ним на одних волнах незабываемых ощущений.

Впервые возникло сожаление, что Аморан не маг. Хотелось разделить чудо слияния с самым дорогим человеком. Он мог бы дать мне всё, но только не восторг единения источников. Лишь маг способен подарить это волшебство радости, разделить уникальные эмоции. А если бы сейчас, в этот самый момент, на месте Аиреля оказался Аморан? Если бы единение источников происходило вместе с поцелуями и ласками? Так насколько же божественным может быть секс во время слияния энергий? Я лишь представила это, а по телу уже побежали змейки неконтролируемого возбуждения. Они собирались внизу живота тугим узлом, а потом вспыхнули ярким взрывом в нас двоих. Ведь мы разделяли чувства друг друга, как один организм. Я закричала, захлебываясь в спазмах…оргазма?

Взрыв перекинулся в физический мир, и нас отбросило на берег. Я упала в траву, и некоторое время хрипло хватала ртом воздух, приходя в себя. Что опять натворила бестолковая ученица мага? Рядом послышался протяжный стон. Я тут же подскочила на ноги, двигаясь на звук. Аирель лежал на земле, подтянув колени к животу и обхватив их руками. Его лоб прорезали глубокие складки, как будто он испытывал сильнейшие страдания. Маг пытался закрыться от меня крыльями.

— Аирель! Тебе плохо? Ты ранен? — взволнованно склонилась я к магу.

— Отвернись! Не смотри! — вдруг закричал он.

Аирель снова застонал и ещё больше сжался. Я судорожно отвернулась и сделала несколько шагов в сторону. За спиной послышался шорох, а потом плеск воды. Что там происходит с Аирелем? Для чего он кинулся в воду? Я присела на колени в страхе обернуться. Меня ещё потряхивало от пережитых ощущений, природы которых до конца не понимала. Но в теле чувствовалась лёгкость и какая-то истома. Послышались шаги выходящего из воды мага. Он присел рядом и обнял за плечи. Смоляные крылья накрыли нас плащом. Мокрая кожа Аиреля осталась очень горячей, как и моя.

— Тебе больно? — тихо и виновато спросила я, всё ещё опасаясь обернуться. Аирель наклонился к ушку, щекоча дыханием.

— Больно? Нет, Паулина, это как угодно, но только не больно и не плохо, — мне послышалось, или слова мага полны грустной иронии?

— А что это вообще было?

— Мы почувствовали лишь тень того, что могло быть между нами, — ответил Аирель.

Тут уж и до такого тугодума, как я, наконец, дошло, что именно я сделала, когда по неосторожности разделила столь интимные мысли и возбуждение. Стыдно-то как!

— Я не смогу любить тебя так, как ты этого хочешь, как достоин, понимаешь?

— Знаю, видел образ Аморана в твоих мыслях и уже сто раз пожалел, что дал клятву не трогать его. Не бойся, Паулина, я сдержу обещание и не разрушу хрупкого доверия. Веришь ли, что мной совсем не планировалось зайти так далеко?

— Верю, ведь я читала тебя, как открытую книгу, слышала мысли, — обернувшись, пришлось столкнуться с горящим взглядом мага. — Прости, Аирель, что по глупости заставила тебя пережить это вместе. Мне очень стыдно, прости!

— То, что предполагалось, как мимолётное прикосновение, переросло в единение источников. Ты подарила мне счастье, которое я не испытывал многие-многие годы, девочка. Речь идёт не о сексе, твоё тело осталось нетронутым. Разговор о том, что гораздо важней для мага — доверие и единение.

— Мне не нужно говорить тебе о том, что я получила не меньше.

— Теперь я останусь с тобой.

— А…, - губы накрыла большая ладонь и не дала произнести ни слова.

— Между нами образовалась прочная нить. Ты можешь увидеть её в любой момент, она связала нас, крепче многих уз. Не переживай, я не буду бегать попятам, добиваться чего-то или требовать. Кем мне стать для тебя, Паулина, когда-нибудь решишь сама. Просто теперь я всегда буду рядом, но не слугой, не рабом, не просителем. Мы легко сможем позвать и почувствовать друг друга и никогда не предадим. Чего точно не будет между нами, так это именно предательства и подлости.

То, о чём говорил Аирель, невероятно, и в то же время, правда. Маг отвёл глаза от моего мокрого тела, и нас окутала мягкая ткань пушистых полотенец, конечно же, чёрного цвета. И только когда я оказалась плотно замотана в пушистый кокон, маг снова приобнял меня и склонил голову.

— Поверить не могу, что произнёс это, — вздохнул он и уткнулся в мои влажные волосы. — Маг, играющий с низшими духами, нежитью и вдруг такая связь! Знаешь, в некоторых мирах меня считают кем-то вроде демона или злого божества. Некромант, особенно активно практикующий, далеко не самый добрый и положительный герой. Тебя это не пугает, не отвращает?

— Хегельг говорит, что у меня ещё слишком много от человека, а когда маг во мне полностью победит, то мир откроется в новом свете. Но в любом случае, кто я такая, чтобы судить других? С каждым днём во мне открывается что-то новое и не всегда белое и пушистое. Могу пообещать, что буду формировать мнение о тебе осторожно и основываясь на личном опыте общения.

— Тогда и мне придётся постараться больше не делать скоропалительных выводов обо всём, что касается тебя, — маг чуть отстранился, чтобы посмотреть в глаза.

— Аирель, ведь ты не всегда был таким? — я с трудом вытащила руку из кокона полотенец, и провела пальцами по отпечатку ладони на щеке некроманта.

— Каким? — улыбнулся маг.

— Таким невозможно красивым, — запинаясь и краснея, ответила я.

— Неужели это первые комплименты в мой адрес?

— Не смейся!

— Прости, но услышать такое от тебя действительно приятно. Когда-то давно, ещё до инициации, я действительно был другим. Это потом тело изменилось под воздействием магического источника, слившегося с душой. Я лепил себя, перебирал образы, пока не пришёл в согласие с самим собой и магией внутри. Так появился тот Аирель, которого ты видишь сейчас.

— Хотелось бы посмотреть на тебя прежнего. Не обижайся, мне, конечно, нравится то, что вижу сейчас…даже слишком. Но любопытно узнать, каким ты был человеком?

— Я храню воспоминания сестры обо мне из детства и юности. Она была единственным близким мне человеком, не магом. Сэрада делилась со мной самым сокровенным. После инициации, я смог сохранить её воспоминания. Только в них мне иногда удаётся почувствовать себя человеком.

— Где она теперь? — я чувствовала тоску в голосе Аиреля и уже пожалела, что завела эту тему.

— Давно превратилась в прах, ведь Сэрада была обычным человеком, а я прожил слишком много лет. У нас общий отец, а вот матери разные. Но мне пришлось потерять их всех, одного за другим.

— Покажи того мальчика, который остался только в воспоминаниях. Раздели со мной эти моменты, Аирель.

Мы склонились друг к другу и соприкоснулись лбами, чтобы одновременно шагнуть в тонкий мир. Ко мне потянулась нить памяти, и я подхватила её. Предстояло совместное погружение в прошлое.

Зимнее утро, такое морозное и светлое. С неба падают пушистые снежинки, кружась под едва уловимым ветерком. Я бегу по льду и ловлю их губами. Снежинки тают на языке, а я смеюсь и бегу дальше.

— Сэрада, вернись! — с берега скованной льдом реки кричит брат.

Какой он смешной в этой меховой шапке и толстой шубе. Смоляные пряди выбились из-под шапки и свесились на лоб. У меня почему-то волосы совсем не такие, они светлые и кучерявые. Хочу такие же, как у брата.

— Смотри Аирель, я большая снежинка!

— Вернись, кому говорю!

— Не хочу и не пойду! — заявила я, убегая от брата подальше.

— Вернись!

— Если надо, сам иди ко мне! — Илька почти всегда слишком серьёзный и позлить его одно удовольствие.

— Сэрада, лёд слишком тонкий! — взволнованно кричит братишка.

Он делает первые шаги и собирается догнать меня. А вот ничего у него не получиться! Я показываю язык и хлопаю в ладоши, подпрыгивая на месте. Лёд трещит под ногами и приходит страх, да только поздно. Твёрдая поверхность проламывается, и я падаю в ледяную воду. Одежда тут же намокает, становится неподъёмно-тяжёлой, она тянет вниз. Студёная вода впивается в тело тысячами иголок, и я захлебываюсь. Руки и ноги немеют, никак не получается зацепиться за кромку. Но сильные руки брата вцепились в плечи, постепенно вытягивая наружу. Если бы не он…

Мы сидим у яркого огня, закутанные в толстые одеяла и пьём горячий чай. Отец оказался дома и не дал мне заболеть, а вот Илька был наказан. Не знаю как, он не признаётся, но мне теперь жутко стыдно и обидно за брата, ведь виновата именно я. А он наоборот герой! Огонь играет в его чёрных волосах и огромных глазах. Я так люблю смотреть в них, хоть братишка и бывает вредным и занудливым…

Я смотрела детские воспоминания Сэрады, сестры Аиреля, смеялась и плакала над бесконечно разбитыми коленками, погибшей птичкой или подаренным братом щенком. Они такие светлые и забавные, но в них неизменно присутствовал высокий нескладный подросток, Илька. Эти невероятно глубокие глаза я узнала сразу. В особенной радужке сплелись самые тёмные оттенки цветов. Столь странное сочетание невозможно забыть, стоит лишь раз увидеть. С детских лет необычные глаза Аиреля остались неизменными, как и смоляные волосы мага. Мне полегчало на душе, и мучительная оторопь от идеального лика развеялась. Миловидный, но не ослепляющий неземной красотой, вот каким я увидела Аиреля. Больше никогда не смогу считать его чужим или далёким, мы разделили друг с другом слишком личное, и оно ещё больше связало нас.

— У тебя был шрам, вот тут, — улыбнулась я и провела кончиком пальца по гладкому лбу мага. Он хмыкнул и перехватил мою руку, целуя это самый любопытный пальчик.

— Спасибо, Паулина.

— За что?

— За то, что дала повод вспомнить о тех счастливых временах.

— Обещаю, показать тебе свои воспоминания в следующий раз.

— Следующий раз? Звучит многообещающе!

— Не могу обещать многого, потому что не знаю, что будет со мной завтра или через час. Останусь ли живой или уйду к…, - я запнулась и чуть не проговорилась об Оракуле.

— Куда ты уйдёшь? — встрепенулся Аирель, он насторожился и обхватил моё лицо ладонями.

— Не спрашивай, не надо. Не могу сказать, — с трудом проговорила я и почувствовала, как капельки пота выступили на лбу.

Мучительно трудно закрываться от Аиреля, даже физически больно. А ведь настолько легко я себя с ним чувствовала только что! Язык — мой враг! И всё же нужно закрыться и утаить то, что принадлежит Оракулу.

— У магов почти никогда не образуются сообщества, в отличие от других магических существ, — очень серьёзно проговорил некромант. — Единороги, эльфы, даже мессиады часто образуют кланы, мы же только семьи, и очень редко в них случаются действительно близкие отношение. Лишь один раз в нашей истории существовал клан магов, когда в Плеяде миров появилась Водящая души. Она объединила многих, не властвуя, не подавляя.

— Паулина!!! — раздался в голове скрипучий голос Хегельга, и я схватилась за виски. — Если ты через две минуты не появишься перед Гнеком, то будешь разбираться ожившим вампиром сама! А ну-ка, быстро домой!

Я судорожно подскочила на месте, неуклюже отбросила уютное полотенце и руки Аиреля. Расправленные крылья мгновенно подняли меня в воздух и понесли в сторону дома. От резкого набора высоты заложило уши, мышцы гудели в напряжении. Как я могла настолько забыться!? Ведь время было под контролем и казалось, что его достаточно, чтобы успеть вернуться к Гнеку.

— Что случилось? — раздался другой голос в голове. Некромант догонял, размеренно работая могучими крыльями.

— Чудовище возвращается! Поверить не могу, что не вернулась вовремя из-за болтовни с тобой. Боже, мне ещё не справиться с ним! — паника придавала сил, и я летела что было мочи, рассекая пространство, как нож масло.

— Я могу…

— Нет! Запрещено! — отрезала отказом и рухнула вниз перед домом, едва успев затормозить у самой земли.

В руке уже появился острый длинный кол, и я ворвалась в комнату через распахнутое настежь окно.

Глава 10

В комнате повисла гнетущая тишина. В самом центре, напротив друг друга, застыли два настороженных мага. Оба в наглухо застёгнутых тёмных одеждах и с жуткой серьёзностью на лицах. Они вели мысленный диалог и не торопились посвящать меня в свои дела. Я же сгорала от любопытства и буравила их взглядом. И вот так довольно давно. Почти с того самого момента, как я ворвалась в дом через окно и без лишних сантиментов вонзила здоровенный кол в грудь Гнека. Да, удалось успеть вовремя, и чудовище не очнулось. Собственно, никаких признаков, что Гнек вот-вот придёт в себя, не наблюдалось. А это наводило на подозрительные мысли, но сейчас полезнее будет помолчать и посмотреть, что будет дальше.

А дальше из тёмного угла вышел Аирель. Высокая фигура проявилась из набежавшей тени и неслышно шагнула на свет. Наверно, это и есть путь некроманта, идя по которому возможно проникнуть сквозь защиту учителя? О, жажду узнать об этом как можно подробнее! Хегельг перекосился лицом от злости. Если до этого маг выказывал раздражение, глядя на меня, то появление Аиреля вызвало свирепую гримасу на лице, и я струхнула не на шутку. Взрывной характер Хегельга — легенда и анекдот среди магов.

Столь многозначительные гримасы учителя сподвигли забиться в угол дивана и прикинуться маленькой незаметной подушечкой. А вот некроманту до ярости Хегельга не было никакого дела, он спокойно подошёл к холодному магу. Аирель оглянулся и весело подмигнул мне. Я расплылась в улыбке, но быстренько отвернулась, чтобы одним глазом подглядывать за увлекательной сценой. Учитель покрылся бордовыми пятнами, послышался хруст нервно сжатых кулаков. Утренний луч запутался в торчащих прядях, которые неопрятно выбились их причёски. Ну, баба Яга в штанах! Осталось пар из ушей пустить и на метлу запрыгнуть. Пришлось уткнуться в спинку дивана и постараться слиться с обивкой, чтоб не получить по шее за смешки из зала.

Когда я справилась с неуместным весельем и повернулась к магам, то застала лишь застывшую скульптурную композицию. Они не отвечали на вопросы, да и вообще ни на что не реагировали. Безмолвная беседа полностью поглотила мужчин. Что же такого важного обсуждалось? Отчего Хегельг вёл себя настолько странно и агрессивно?

А если попробовать потянуть за нити, связывающие меня с Хегельгом и Аирелем? Ведь я могу позвать или даже поговорить, а может и услышать мысли при помощи нашей связи. Очень хотелось подслушать мысленный разговор магов. Как только столь гениальная идея сгенерировалась окончательно, я сначала робко, а потом настойчивей позвала магов. Это была первая попытка проникнуть в их сознание. Импульсы натыкались на глухую стену, потому что мужчины старательно закрывались от меня. Они сделали нашу связь односторонней. Так не честно! С упорством осла я билась в закрытую дверь, сверлила взглядом в попытке уловить хотя бы слово из их разговора. Атаки длились до тех пор, пока Аирель не перевёл на меня глаза и соблаговолил заметить мои попытки достучаться.

— Паулина, пожалуйста, перестань. Мне и так больно закрываться от тебя, — мягкий голос мага звучал музыкой, и я довольно заулыбалась. — Займись пока чем-то интересным, какими-нибудь женскими делами.

Ну, и чем "интересным и женским" я должна заниматься, по мнению Аиреля? Крестиком вышивать или вязать носки? В моей новой жизни нет места подобному времяпровождению. И если честно, то мне бы сейчас нужно усиленно изучать магические книги, но в душу, как бес вселился. Я ни о чём больше не могла думать, любопытство и обострённая интуиция толкали узнать, о чём говорят маги. Это казалось чрезвычайно важным. Пусть у меня прогрессирующая мания величия, но уверена — разговор напрямую касается моей персоны. А значит, нужно узнать что происходит. "Кто предупреждён — тот вооружён", — ведь так говорили древнеримские философы? Умные были дядьки, что зря не говорили. Я подскочила с дивана и направилась к Аирелю. Раз уж меня соблаговолили заметить, может, удастся развить успех и выпытать подробности? Но не тут-то было, некромант остановил мой порыв серьёзным взглядом. Он отрицательно покачал головой и дал понять, чтобы я оставалась на месте. Передо мной возникло большое зеркало в полный рост.

— Развлекись, пока выпала свободная минутка. Подбери наряд или новую причёску, ведь вы девушки это любите. Не скучай, малыш, — сказал некромант и опять переключился на мысленный разговор.

Хегельг даже не соизволил повернуться или произнести хоть словечко. Ну и ладно! Совершенно искренне я развлекалась несколько минут, меняя наряды и причёски. Но неугомонный мозг уже обдумывал варианты действий. Опасно давить открыто, чтобы прорваться сквозь тщательные щиты, отсутствовал нужный опыт и знания. Вот если бы, чисто гипотетически, удалось незаметно уменьшить силу магов, заблокировать их источники, то их защита ослабла бы. Тогда появится возможность услышать разговор. Мне известно лишь одно существо в Плеяде, рядом с которым пропадала магия — это Оракул. Но его тут нет, он остался в своём удивительном мире. А что если… Идея витала в воздухе, но её осуществление казалось невозможным. О чём я думала сейчас? Да ни о чём конкретном, просто слепо доверилась интуиции.

Глаза закрылись, а руки раскинулись в стороны, чтобы поймать нужные нити тонкого мира. Я погружалась в память и доставала яркие моменты совсем свежих воспоминаний. Они старательно вырисовывались и складывались в чёткие, знакомые образы и ощущения. Необходимо вспомнить мельчайшие детали и сплести их нужными узорами. В сознание ворвался ветер другого мира, босые ноги вновь утопали в шелковистой траве Эбилла, мира Оракула. Нос щекотали тонкие запахи разнотравья и степных цветов. Красные, розовые, жёлтые. Они такие хрупкие и прекрасные в своей естественной красоте. К ярким бутонам тянулись ладони. Я гладила бархатные лепесточки, перебирая их пальчиками. Два светила этого невероятного мира играли в капельках росы и бросали искорки бликов в глаза.

И настал момент, когда грань между воспоминаниями и реальностью истончилась. Для духа исчезли все преграды и расстояния. Откуда-то сверху налетела разноцветная метель из тысяч душистых лепесточков и закрыла небо смешением красок. Благоухающие лепестки порхали вокруг, словно снежинки, кружились ярким вихрем, а потом опадали на плечи, волосы, подставленные ладони. Ветерок играл разноцветной нежностью, вновь подбрасывал вверх вместе с огненными локонами волос. Меня ждали и радостно встречали. Сквозь невероятную метель я заметила приближающуюся мужскую фигуру, от вида которой подпрыгнуло сердце. Ко мне шёл Аморан или Оракул? Только в этом мире они сливались в одно существо, и душа отказывалась воспринимать его, как чужого. Он окунулся в цветочный водоворот и приблизился с удивлённой улыбкой.

— Паулина! Когда мгновение назад я узнал, что ты подумала обо мне снова, да так сильно, что даже смогла дотянуться сознанием до Эбилла, то безмерно обрадовался. Здравствуй, милая, — проговорил мужчина.

Он подошёл совсем близко, и моя магия сразу же заснула. Я почти не чувствовала её и даже снова испугалась этого страшного ощущения. Но лишь на миг, потому что по открытым нитям связи с Хегельгом и Аирелем тоже распространилось это свойство хозяина Эбилла.

— Здравствуй Амора…, - я запнулась, — Оракул.

— Ты ещё борешься с собой? Не нужно, любимая. Твоё тело знает правду, душа не обманывается, только разум пока не сдаётся. Тебя неосознанно влечёт сюда, признайся себе, потому что я уже знаю, — Аморан оказался так близко, что я смогла ощутить его лёгкий, ни с чем несравнимый запах.

В рваных прядях запутались красные лепестки, глаза смотрели нежно и радостно. Я вновь сходила с ума, находясь рядом с этим мужчиной. Зачем пришла сюда на самом деле? Может действительно искала лишь повод вернуться?

— Не мучь себя, девочка моя. Посмотри, как волнуется Эбилл, он ждал, как и я твоего возвращения. Здесь больше нет места страданиям и боли, Паулина, лишь сомнения не дают тебе насладиться устремлениями души. Я дам тебе то, зачем пришла. Не терпится узнать, о чём толкуют сейчас два близких тебе мага? Как опрометчиво с их стороны оставить девушку без внимания. Рад, что ты вспомнила обо мне, даже по этому поводу, — лукаво подмигнул Аморан.

— Я чувствую, они скрывают что-то важное.

— Ты права, Паулина, но тебе следовало прийти сюда немного пораньше.

— Почему?

— Потому что их разговор почти завершён. Обними меня и тогда сможешь, наконец, услышать их, — любимый голос обволакивал нежностью, и я шагнула в распростёртые объятья сама. Тотчас послышались знакомые мужские голоса: скрипучий, холодный Хегельга и отстранённый Аиреля.

— Теперь понимаешь, что нельзя ей ни о чём рассказывать!? — напирал Хегельг.

— Я увидел признаки только после тесного контакта и не удержался…

— Избавь от подробностей! Я чудом успел остановить вашу беседу. Понять не могу, что дёрнуло меня поискать Паулину, а потом, используя нашу связь, прослушать мысли девочки. Пойми, её путь незавершён, судьба висит на волоске. Мы почти ни чем не сможем помочь, слишком много правил и условностей, — горький голос учителя пробирал до костей.

— Но как она сможет пережить такое!? Путь, который указал Оракул, непреодолим. Найти единорога — это ерунда, по сравнению с остальным. Известно ли тебе единственное место, где растёт сейчас савия? Нет? А вот я знаю, и не рискнул бы сунуться туда, а девчонке придётся сделать это. Если, каким-то чудом ей удастся справиться, о дальнейшем даже думать страшно. Мы будем просто смотреть на это? — разозлился Аирель, нет, он сейчас пребывал в ярости.

— Будем с ней рядом. Наша обязанность — обучить Паулину любыми способами, даже если придётся…

— Подожди, Хегельг. Ты чувствуешь? — настороженно спросил некромант.

— Что-то не то с магией и щитами…Что эта паршивка опять учудила!?

— Я чувствую высшее присутствие, это…

— Оракул. Паулина рядом с ним! Невероятно, ведь она здесь, по крайней мере, тело.

— Паулина, очнись!

— Её сознание и дух не в этом мире.

— Паулина! Пожалуйста, вернись! — кричал взволнованный Аирель.

Некромант тормошил замершее тело. Его отодвинул Хегельг и ударил меня по щеке. Вот ученица и доигралась до рукоприкладства. Учитель использует любые методы, чтобы вернуть меня.

— Любимая, уже пора, но возвращать тебя другим так больно, — прошептал Аморан и крепче сжал объятья.

Он зарылся носом в мои волосы и шумно вздохнул. Локоны вспыхивали от любого его прикосновения и ластились, словно котята.

— Но ведь я не могу любить тебя? — раздался мой неуверенный голос. И это уже не утверждение, а скорее вопрос к себе самой, потому что сомнений оставалось всё меньше.

— Ты ответишь на этот вопрос, если честно прислушаешься к себе. Но в любом случае я переполнен радостью и снова опьянён тобой. Пусть сейчас ты пришла за помощью — не важно, но пришла сама!

Большие ладони гладили спину, а губы целовали ушко. Я застонала и выгнулась навстречу. Как возможно чувствовать подобное, быть в двух реальностях одновременно?

— Моё тело осталось в другом мире. Тогда как я могу сгорать в твоих руках, ощущать малейшее прикосновение, отвечать на ласку? Ведь это не сон?

— Нет, не сон, это мой дар тебе. Так будет всегда, Паулина.

— Мне так хорошо с тобой, — ответила я, запуская ладони в пшеничные волосы Аморана.

— Запомни, когда станет невмоготу, когда другие средства не подействуют, и откажет даже магия, ты всегда сможешь прийти ко мне и перевести дух, просто отдохнуть.

— О чём ты?

— А теперь поспеши, девочка. Беги от меня без оглядки и не терзай свою душу, — грустно произнёс Аморан.

Я выскользнула из его рук и даже сделала один шаг назад, но не смола удержаться и оглянулась. В круговороте цветочной метели таял образ любимого мужчины, он удалялся с опущенной головой. Своим уходом я предавала его, а если останусь, тоже предам, и не прощу себе этого никогда. Горький комок подступил к горлу. Хотелось выть от тоски, как волчица на луну, потому что душу жгло стремление сюда и отсюда одновременно. Ну почему всё так сложно! Я люблю Аморана? Да! А что мне делать, если он не один? Мамочки, я спятила, спятила…

— Я спятила, — услышала я свой шёпот и открыла глаза.

Очень вовремя, потому что Хегельг замахивался для новой пощечины, но вместо этого взвыл и отрыгнул в сторону. Мой котур вцепился в ногу мага. Но как только увидел, что опасность миновала, Пряник разжал челюсти и стал демонстративно плеваться. Поймать этот пушистый меховой шар практически невозможно. Хегельг и не пытался. Стены дрожали от его ругани, когда маг залечивал укус. Довольный котур потёрся у моих ног и торжественно направился к высокой куче золота.

— Распустила ты зверинец, на своих бросаться стали, — прогремел учитель, но больше бить не стал, косясь на Пряника.

— Свои по лицу тоже не бьют, — промямлила я и потёрла горящую щёку. Аирель подхватил меня на руки и усадил на диван.

— Ты напугала нас. Стояла тут, как истукан, полностью лишив себя и нас магии. Где ты была?

— Вспомнила Эбилл и перенеслась туда мысленно, — тихо ответила я и разжала ладонь. На ней лежал помятый красный лепесток — маленькое напоминание о самом сокровенном.

— Ну да, мысленно она перенеслась, а это тогда откуда?

— Мне нужно побыть одной, пожалуйста, — шмыгнула носом я.

— О боги! Эта женщина меня с ума сведёт! Паулина, когда тебя попросили посидеть спокойно в одиночестве, ты билась головой о стену, пытаясь привлечь наше внимание. А теперь, когда мы занимаемся только тобой, ты вдруг заявляешь, что, видите ли, хочешь побыть одна?

— Ну, да! А что тут такого? — моё искреннее удивление заставило мужчин закатить глаза. Но если Хегельг продолжал бегать вокруг в раздражении, зыркая серыми глазищами, то Аирель галантно поцеловал руку и засобирался уходить.

— Паулина, я не стану закрываться от тебя. Нам многое нужно обсудить. И если понадоблюсь, просто позови, — мягко произнёс некромант и растворился во тьме.

Время шло, а мысли постоянно возвращались к недавним событиям. Я вздохнула и задумчиво уставилась в окно. Столько всего нужно теперь переварить. Обрывок разговора магов и последние слова Оракула не давали покоя. Я перевела взгляд на Хегельга, который замер в дальнем кресле. Маг угрюмо насупился, и его благородное лицо снова превратилось в маску.

Если сложить имеющиеся обрывочные данные и догадки, то получается, что Аирель смог во мне что-то почувствовать, какие-то непонятные "признаки" и чуть не разболтал об этом. Хегельг случайно, а может и нет, залез в мои мысли и услышал размышления на эту тему. Маг испугался и экстренно прервал нашу душещипательную беседу с некромантом. На самом деле Гнек ещё не собирался оживать, просто учителю нужно было меня отвлечь. Всё интересней и интересней! А дальше вообще жуть кошмарная, покрытая тайнами и мраком: про испытания, единорога и траву савию. Похоже, что кратковременная передышка подошла к концу и мне пора разобраться, что к чему. Если выдалась несколько спокойных часов, это ещё не значит что неприятности позади. А вот что впереди, хорошо бы выяснить у грозовой тучи по имени Хегельг. Надо составить план дальнейших действий и приступать к их осуществлению.

— Учитель, а что мы будем дальше делать? — громко и бодро спросила я.

— Мы? — деланно удивился Хегельг. — Что ты будешь дальше делать.

— Отчего такие перемены?

— Не успел отвернуться, а ты уже с некромантом связалась! — снова завёлся маг.

Ах, вот оно что! Тогда понятно. Хегельг обижен, уязвлён, что он уже не единственный маг в моей жизни. Детский сад какой-то! Взрослый же мужчина, а ведёт себя словно…словно…словно беспокойный отец, у которого дочь на выданье. А это его: "Паулина, быстро домой!" или бешенство при виде любого мужчины рядом. Ну, точно суровый папаша! Я подскочила и решительно пошла через всю комнату к креслу учителя.

— Хегельг, ты ревнуешь?

Мой уверенный голос вызвал новый приступ гнева мужчины. И с этим нужно что-то делать. Мало того, что это просто нелепо, так ещё и опасно. К тому же маг мне необходим, как наставник, советчик и близкий друг, в конце концов. Чего он там себе напридумывал про нас с Аирелем, боюсь даже предположить. Да и некромант подлил масла в огонь из вредности.

— Что за чушь ты несёшь! — последовал раздражённый ответ.

— Ревнуешь-ревнуешь! И совершенно зря. От того что мы с Аирелем соприкоснулись источниками, ничего между мной и тобой не изменилось. Ты всё так же много для меня значишь, и я не стала любить тебя меньше.

— Ты не стала что? — ошарашено переспросил Хегельг.

— Конечно, любить холодного мага очень трудно. Ни от одного существа на свете я не натерпелась столько, сколько от тебя. Но вопреки всему во мне поселилось и намертво вросло в душу это иррациональное чувство. Ты дал вторую жизнь, стал для меня отцом, и любовь живёт вопреки всему.

Я присела перед Хегельгом на корточки и облокотилась на его колени, пытаясь заглянуть в глаза. Учитель молчал, но гнев испарился без следа. Холодный маг что-то обдумывал. Я сочла это хорошим знаком и решила закрепить полученный результат.

— Хегельг, мне без тебя не справиться. Пожалуйста, прости, если вела себя опрометчиво и не посоветовалась с тобой. Ведь ты такой мудрый, сильный и опытный, — лесть лилась потоком в уши учителя. Я взяла его ладонь и прижалась щекой.

— Если бы не было уверенности, что ты искренна сейчас, то решил бы, что это продуманная манипуляция, — сказал учитель, но глянул чуть мягче.

— Все дети подсознательно умелые манипуляторы своих родителей. Они находят слабости и играют на них в нужный им момент. Такими создали нас боги.

— Чем больше тебя узнаю, тем сильнее убеждаюсь, что если ты войдёшь в полную силу, то сможешь покорить всех и перевернёшь мироздание с ног на голову. Придётся привлечь к обучению Аиреля и Аморана, что само по себе небывалый случай. Маги слишком ревниво относятся к процессу обучения.

— Что ж, буду только рада новым наставникам. Учитель, пришло время обсудить дальнейшие планы. Понимаю, что осуществлять их предстоит самой, но ты мог бы научить, объяснить, — мне хотелось направить рассуждения Хегельга в нужное русло. Я развалилась у его ног, откинувшись на пушистый ковёр.

— Завтра ночью мы отправимся к единорогам, — начал маг.

— А почему не сегодня?

— Потому что сегодня ночью ты идёшь знакомиться с потенциальными женихами, — не смог удержаться от подколки Хегельг. Я скривилась и фыркнула. Ну, привязались, теперь не отвертишься!

— Паулина, ты сама понимаешь, что лучше пойти и не нарываться на конфликт, потому что даже вдвоём с Аирелем, мы не сможем защитить тебя. Да и не имеем на это права, ведь пока у тебя нет мужа. Так что собери волю в кулак, вспомни свои уловки и попробуй пройти по краю. Магов нужно убедить подождать с решительными действиями. Ты у нас специалист по экстриму, с некоторых пор.

— Учитель хороший попался, — закинув руки за голову, сообщила я. Хегельг расхохотался и нагнулся ко мне.

— Значит сегодня к магам, а завтра, если останешься жива и в своём уме, то к единорогам. А вот дальше будем привлекать Аиреля. Он знает, где найти одну из самых редких трав, савию. В этом я не помощник. Некроманту веры нет, но к остальным магам доверия ещё меньше. Даже с учётом того, что тебе удастся пройти через это безумие, остаётся неразрешимой главная проблема.

— Сражение с Гнеком, — вставила я, приподнимаясь на локтях.

Мы смотрели с Хегельгом друг другу в глаза, настроились на одну волну. Мысли неслись об одном и том же.

— Да, Паулина. И тебе предстоит драться не с ослабленным вампиром, а с сильным и многократно опытнейшим магом, пусть он и утратил привычное мышление и облик. У каждого мага защитные и атакующие заклятия, магические навыки отработаны до подсознательного рефлекса. Они всегда наготове, заклятия постоянно висят в сознании, и в нужный момент остаётся лишь нажать на спусковой крючок, дать импульс. Тебе придётся за многое простить меня, дочь, — проговорил Хегельг.

Он вставал с кресла и навис надо мной. Мы не разрывали зрительного контакта, и я внимала каждому слову. Хегельг просил прощения за будущие испытания и страдания.

— Почему ты просишь заранее?

— Потому что я не раз брошу тебя на грань возможного, не раз причиню боль. Но всё это для того, чтобы ты имела шанс выдержать, выстоять. Ненавидь меня или люби, но только выживи, родная.

— А с чего бы начал сражение ты, отец? — проговорила я и сжалась, потому что уже поняла по серым холодным глазам, что сейчас случится.

Меня выбросило в созданный Хегельгом карман реальности, где нет ничего, кроме темноты и пустоты. Перемещение произошло так быстро, что я не успела нащупать нить, что вернёт обратно. А потом пришла боль и не только физическая. Сознание разрывалось на куски. Не спасали мощные щиты или призывы силы. Я просто не могла их толком почувствовать, потому что всё, что есть у меня сейчас — оглушающая, невыносимая боль. Глаза закатились, пена выступила на губах, я билась в конвульсиях, держась за голову, и кричала. Из носа, ушей и даже глаз потекла едкая слизь. Сознание в агонии разлеталось ошмётками, затухало. Миг и останется пустая оболочка, ещё дышащая, ещё живая, но пустая, бездушная. Теперь я точно знала и даже почувствовала на себе, как умерла моя предшественница в этом теле. Нет!!! Не хочу уходить! Самое страшное, я понятия не имела, что сила способна так терзать. Никаких чужеродных потоков энергий не ощущалось, но меня неумолимо выковыривали из этого тела. Вдруг боль немного отступила, не ушла совсем, но она больше не оглушала. Я лежала навзничь и судорожно хватала ртом воздух. Глаза невидяще смотрели в темноту.

— Считай, что ты убита, если бы это был настоящий бой, — раздалось в голове. — Я ослаблю напор, но ты должна увидеть, разобраться, что именно терзает тебя. И если сможешь сделать это до повторения атаки, возможно в этот раз будет не так больно.

Я вытёрла лицо дрожащими ладонями и постаралась увидеть тонкий мир. То, что атака будет очень скоро, нет никаких сомнений. Значит нужно спешить и шевелить оставшимися от встряски мозгами. Голова кружилась, но я взяла себя в руки и глубоко вздохнула. Тонкий мир, как обычно встретил разнообразными нитями силовых потоков. Мне уже немного известно, насколько разными и неожиданными свойствами обладают они. К тому же их несколько разновидностей: стихийные нити, пространственные, временные. Но ещё больше текло абсолютно неизвестных переплетений. Я прислушивалась, как слепая шаря вокруг, но не находила ни одной протянутой ко мне. И если бы не ноющая боль в голове, то решила бы что Хегельг обманывает.

Напор чужеродного вмешательства опять нарастал. И снова провал в почти беспамятное состояние: когда превращаешься в судорожный комок, когда даже кричать нет сил, когда терзается сама суть в глубине души. На пике атаки, я смогла преодолеть себя и посмотреть в тонкий мир. Его границы расплывались, но приоткрывали новый, более глубинный уровень и именно оттуда ко мне тянулись тонкие щупальца. В физическом мире для них не существовало препятствий, их цель и добыча — сознание и душа, а через них и тело. Из последних сил я отсекла их и мгновенно вывалилась в реальный мир. Тело упало на ковёр под ноги Хегельга, и волосы рассыпались дрожащим веером. Отец тут же подхватил меня на руки и крепко прижал к себе.

— Ненавижу тебя, — шептала я, уткнувшись в мягкую ткань рубашки отца.

— Ненавидь, злись, кричи, только учись, только выживи.

Глава 11

— Пойду, — размышляла я вслух, — попью с магами чайку. Может, картошкой печёной угостят. Они ж второй день в лесу торчат без всяких удобств и комфорта. Одичали поди!

Слева хмыкнул Хегельг и потёр залеченную челюсть. Аморан опять с ним подрался, а всё из-за того, что не хотел отпускать меня к группе женихающихся магов. Хегельг пригрозил усыпить его, чтоб под ногами не мешался. Вот тут и началось. Но в этот раз побоище произвело на женскую публику меньшее впечатление. Я посмотрела на безобразие, развернулась и ушла. Эти двое, конечно, ненавидят друг друга, но всерьёз калечить не будут. Так пусть пар выпустят, раз без драки никуда мужчинам не деться. Это у них в крови, что ли?

Вражда началась за сотню лет до моего появления и глупо надеяться, что так быстро закончится. У каждого свой резон и со своей колокольни видней, кто прав, а кто виноват. И тут ещё я добавила огня. Аморан переживал за любимую женщину, идущую, по его мнению, практически на заклание орде сексуально озабоченных магов. Хегельг видел опасность в ином. Мужчины упёрлись, как быки рогами и ничего слушать не желали. А мне что делать? Я пыталась уговаривать каждого по отдельности и всех вместе, а потом плюнула и ушла. Сами разберутся, не маленькие. Всего через пять минут послышался шорох крыльев и учитель приземлился на заросшую тропинку, преграждая путь. Быстро у них всё прояснилось, как только я ступила за порог. Возьму на заметку.

— Как он там? — оглянулась я.

— Все беды от женщин! — заявил холодный маг, но, видя моё скептическое выражение лица, спокойнее добавил. — Остался ждать. Взял обещание присматривать за тобой в оба глаза. Как будто без напоминаний я не стану этого делать.

— Аморан волнуется. Можно подумать, что на его месте ты бы вёл себя иначе.

— Нет, я бы вёл себя ещё хуже! — ответил маг, шаря глазами по сторонам.

— Вот-вот. Угомонись и смирись с тем фактом, что этот человек в моей жизни есть и дай бог будет.

— И всё же, Паулина, ты совершаешь ошибку.

— Хватит! — эти рассуждения пора обрывать на корню. — Довольно об этом! Аморан мой и точка.

— Тьфу! — в сердцах плюнул маг и отвернулся.

Вот и чудесно. Я посмотрела на тяжёлое потемневшее небо, заплывшее дождевыми облаками. Ночь не радовала приятной атмосферой: ни луны, ни звёзд, только хмурые противные тучи. Из-за этого и стемнело раньше. Хоть ветра нет и на том спасибо. Глянув на неопрятный парк и едва заметную среди зарослей дорожку, я в который раз пообещала себе, что когда будет свободное время, надо обязательно заняться расчисткой. Эх, только настанет ли этот радостный момент? Хозяйка из меня, мягко скажем, никудышная.

Зато у Аморана золотые руки, и не только оружие держать. Из коридоров исчезла разжиревшая паутина и пухлые слои пыли. Битые стёкла и хлам перекочевали на улицу, теперь они уложены в аккуратную кучу. Появились факела, необходимая утварь, еда, в конце концов. Усадьба постепенно наполнялась жизнью. Конечно, Аморан не вязал крючком, крестиком не вышивал и уж точно не походил на домохозяйку. Но дом любил его, это чувствуется.

Милого гнетёт не запустение в усадьбе, а невозможность оградить от проблем свою женщину. Я отлично понимала, отчего он так бесился сегодня, уговаривая не ходить к магам или пойти вместе. Маги не считают человека достойным соперником, а зря. Хегельгу такое заблуждение дорого обошлось. Если разобраться, я во многом не права. Неуёмное стремление оградить Аморана от малейшей опасности и подсознательное неверие в его силы оскорбляет мужское эго. А ведь он сильный и опытный воин, прошедший тяжёлые сражения. Генерал вёл за собой тысячи солдат, брал ответственность за жизни и судьбы. Аморан видел смерть слишком часто и близко, заглядывая в её пустые глазницы чаще многих людей и магов. Это не волшебной палочкой махать и заклинания читать. Даже оставаясь один на один с горем, он сумел сделать то, чего не ждали от человека. Как же Аморану больно, ведь самый близкий человек не доверяет его опыту и мудрости. Решено! Вернусь от магов и извинюсь. Но как побороть буйное помешательство от одной только мысли, что Аморану угрожает опасность? Я буквально зверею, глаза застилает пелена ярости, если на горизонте возникает малейшая угроза для него, даже вымышленная… Странный сегодня день, тянет на философские рассуждения и нещадную самокритику. От таких мыслей настроение испортилось окончательно.

— Погода совершенно неподходящая для пикника. Сыро и неуютно. А вдруг дождь? Надо бы зонтик сделать или навес, — бухтела я, резво шагая к предполагаемой стоянке магов.

— Не сахарная — не растаешь. Лето на дворе. Если замёрзла, то оденься получше, а то смотреть страшно на твой так называемый " туристический комплект". К тому же дождя не будет.

— Ты часом не шаман по совместительству? Сам же рассказывал, что погодная магия одна из самых сложных и неустойчивых, — проигнорировала я возмутительные намёки. Что плохого в шортах и майке?

— Ну и словечки находишь! На "шамана" могу и обидеться.

— Я ж любя.

— Чем брюзжать, лучше подумай, почему еду не получается творить. Бьюсь с тобой второй день и без толку!

— А что тут думать? Не люблю готовить, и никогда не любила. Поэтому магия не стабильна, одна отрава получается. В семье только я такая уродилась. Зато мамина еда всегда была самой вкусной. Эх, мамулечка, как она там? Временами становится так тоскливо. Хочется посмотреть на родителей хоть одним глазком. Хегельг, я увижу родных когда-нибудь?

— Если выживешь.

— Если выживу, — разговор потух сам собой.

В мыслях над горемычной жизнью, я не заметила, как основная часть парка осталась позади. Петляющую дорожку слабо освещал магический светлячок, весело скачущий над головой. Простейшая магия творилась на уровне рефлексов. Зажечь светляка или огонь, открыть-закрыть дверь, передвинуть предметы теперь получалось без напряжения, даже задумываться не надо. Как быстро магия входила в мою жизнь. То ли ещё будет.

Под ногами хрустели сухие веточки, шелестели прошлогодние листья. Хегельг оглядывался, что-то высматривая в зарослях. Из ночной мглы показалась высокая фигура, и я вздрогнула от неожиданности, а учитель выругался на непонятном языке.

— Тьфу, Аирель, хватит подкрадываться! — мой возмущенный возглас потревожил пичуг в кустах, и они шумно вспорхнули с облюбованной ночёвки.

— Неужели не почувствовала? Я же не скрывался от тебя, — некромант расцвёл в улыбке, довольный произведённым эффектом.

— Я серьезно размышляла над жизнью и вообще.

— Ну, если вообще, тогда понятно, — мне по-мальчишески подмигнули.

В поздних сумерках улыбающийся Аирель выглядел лет на восемнадцать, беззаботный, с жизнерадостным блеском в глазах. Уголки моих губ непроизвольно потянулись вверх. Периодически возникали сомнения, а действительно ли маг настолько древний, как говорят? Хладнокровный некромант, создающий подобия жизни, где царствуют смерть и тлен. Он поднимает трупы, заклинает низших духов. Аирель опасный хищник, лишь сейчас его когти спрятаны в мягкие лапы.

Но вместе с тем он нежный друг, который не обманет и не предаст в момент слабости, а ещё серьёзный и нескладный подросток Илька, беззаветно любивший сестру. Я обещала судить по собственному опыту и собиралась следовать решению. Вопросы множились с каждой встречей. Не вяжется образ ужасного некроманта с тем Аирелем, которого я успела узнать. Зачем он избрал этот путь во мраке? Отчего предпочитает мёртвых живым? И мне не терпится разгадать новые загадки. Ну вот, опять ударилась в размышления. Прям, беда!

Щиты частично развеялись, и я потянулась к источнику некроманта в приветствии. Аирель удивился и приоткрылся в ответ. Потоки соприкоснулись, вспыхнули от радости узнавания. Настроение стремительно улучшалось, и магия во мне полностью разделяла эти ощущения. Она нехотя улеглась в глубине, когда я позвала её обратно, но чувство приязни и легкой эйфории осталось. Мы с Аирелем шагнули друг к другу, совершенно по-дурацки улыбаясь.

— Привет, — мы синхронно и беззвучно произнесли одними губами.

— Паулина, ты что творишь? Не вздумай проделать такое при посторонних магах. Хотя и некроманту нельзя доверять, — возмущался Хегельг, резко разворачивая меня.

— Не переживай учитель. Я никому до конца не доверяю, даже себе, — бойкий ответ, кажется, понравился холодному магу, а Аирель вообще расхохотался.

— Ты разноцветное чудо, девочка! — раздалось сквозь смех.

— Слушай, Аирель, а на посиделках шашлыком угощать будут? И вообще, какая культурная программа намечается? Пляски у костра, песни под гитару, травля баек и пиво рекой? Что ещё мужики делают на природе, когда собираются больше двух? — на мои вопросы лицо некроманта удивлённо вытянулось, и он перевёл взгляд на Хегельга. Тот пожал плечами, мол, что с дитя возьмёшь.

— Холодный, ты Паулину не кормишь?

— Кормлю, и Аморан кормит, а она всё равно голодная. Молодой растущий организм, — оправдывался учитель.

— Это да, я на нервной почве постоянно есть хочу. Так что с костром и шашлыком? Или угощения надо с собой приносить? Знаешь, у меня с едой не получается колдовать. Такая гадость выходит, боюсь пробовать.

— Э-э-э… Огонь будет, это точно. А на счёт шашлыка есть сомнения. Никто не предполагал, что ты такая любительница этого блюда. Но я парням сообщу об экзотическом пожелании гостьи. Может, найдётся знаток Земной кухни.

— Ясно, кучка мужчин даже о еде не подумала. То же мне, джентльмены! Пригласили даму в гости, а угощения нет. Что вы среди леса вообще делаете? Никаких условий и скукота смертная. Хегельг, а давай Аиреля к себе возьмём? Комнат же свободных завались! — загорелась я идеей.

— Хозяйка усадьбы вольна приглашать кого захочет, но некромант в доме — не к добру, — попытался отговорить учитель, но тщетно. Я подошла к Аирелю и церемонно взяла под ручку.

— Как тебе идея? Переезжай к нам, а? Об Аморане вопрос улажен, да и вы вроде поладили, — стоило лишь заглянуть в большие пронзительные глаза, отражающие неяркий свет магического светильника, чтобы увидеть, как маг доволен предложением.

— Если приглашаешь, я не могу отказать. Но позволь поселиться не в доме, а рядом. Допустим на территории парка. У некроманта не совсем традиционный быт, который может шокировать неподготовленную девичью психику, — горячие губы коснулись моего запястья. — Со своей стороны берусь дополнить и усилить защиту усадьбы. А ещё обязуюсь приглашать на обед твой, несомненно, растущий и бесконечно прекрасный организм.

— Отличненько, ещё в одном месте будут кормить! Кстати, Хегельг говорит, что скоро настанет время привлекать тебя к обучению. Правда, здорово! Станешь вторым учителем?

— Не учителем, а консультантом! — ревниво бросил холодный маг, но я лишь махнула рукой. Он известный любитель поныть и это заразное.

— Знаешь, Аирель, если после окончания обучения у Хегельга я останусь жива и в своём уме, обязательно напрошусь к тебе в ученицы. Возьмёшь?

— Ты хочешь стать некромантом? — в два голоса произнесли ошарашенные маги, и сбились с шага. Они уставились на меня, как на диковинного уродца.

— А что тут такого? Не скажу, что безумно влюблена в некромантию, но изучать её интересно. И не надо так смотреть, будто у меня третий глаз открылся.

— Лучше бы третий глаз, чем с трупами возиться, — проворчал Хегельг, морща аристократический нос.

— Это твое личное мнение и держи его при себе, — холодно произнёс Аирель, сверля глазами Хегельга, а потом совсем по-другому посмотрел на меня. — Прости, Паулина, нашу реакцию. Просто женщин некромантов никогда не было в нашей истории.

— Ну и что? Какое нам дело? Или тебя что-то смущает? Может ты из тех мужчин, что считают женщин тупыми и не достойными заниматься сугубо мужскими делами?

— Ты не тупая, — осторожно подбирал слова Аирель. — Я постараюсь обучить всему, чему захочешь. Почему бы и нет? Из тебя получится потрясающая некромантка. Никто не заподозрит в милой хрупкой девушке столь экзотической силы и умений. Паулина, в очередной раз поражён ходом твоих мыслей и желаний.

— Это комплимент? — уточнила я и засияла, как начищенный самовар.

— Конечно, красавица. А в этом легкомысленном наряде ты вообще неподражаема. Позволь узнать, с чего такой выбор одежды?

— А в чём ещё ходить на пикник в лес? — непонимающе спросила я, окидывая взглядом джинсовый топ, коротенькие шортики и кроссовки. — Обычный туристический набор для летних посиделок на лоне природы. Не бальное же платье одевать!

— Оставь её, — хрюкнул Хегельг сквозь смех, — пусть сюрприз будет. Паулина ещё мыслит как человек. Она вбила себе в голову определённый образ, и слушать ничего не хочет. Так даже веселей получится. Главное, чтобы парни слюнями не захлебнулись. А то весь Терродан испортят.

— Терродан — это что? — тут же влез мой любопытный нос.

— Это древний ритуал, посвящённый богам, создавшим магов. Очень редко стольким представителям нашего племени удаётся собраться вместе. После войны Мотейры такой случай представился впервые. Мы решили воспользоваться им и поприветствовать нового мага в обстановке наивысшего единства перед ликом богов, — Аирель говорил величаво и протяжно, словно торжество уже началось.

— Так у магов есть Создатели? А я думала, что мы ошибка природы, что-то типа мутантов.

— Мутанты? — захохотал Аирель, убирая с дороги трухлявую корягу. — В незапамятные времена, когда боги ещё путешествовали по мирам Плеяды, двое из них создали первую магическую сущность, соединив с душой. Мы зовем наших Творцов — Терр и Террона. Они дали жизнь нашему народу, им возносятся молитвы во время Терродана.

— Боги общаются со своими созданиями?

— К сожалению очень редко и только со жрецами, которых выбирают сами.

— Жаль, есть к ним парочка просьб, особенно к богине, — огорчилась я, перечисляя в уме наболевшие проблемы.

— Боги непредсказуемы и даже жестоки. Общение таит опасность, но маги всё равно взывают к Создателям. Ответы всегда приходят неожиданно.

Тропинка, петляющая среди зарослей, заметно расширилась. Стыки обветшалых плит раскрошились и поросли травой, стебельки щекотали голые ноги. На пути то и дело попадались сухие ветви, разлапистые и крючковатые. Приходилось использовать магию, освобождая дорогу. Как же быстро лес стирал следы человеческой жизнедеятельности. Если оставить всё, как есть, то через десяток лет придётся потрудиться, чтобы обнаружить остатки усадьбы. Природа Мотейры активней и даже агрессивней, чем на Земле. Она ударными темпами предприимчиво заплетала и заращивала, оставшиеся без хозяйской руки дороги, парки, постройки. И вот уже крепкие стены крошатся и осыпаются трухой под вездесущими корнями, фонтаны засыпаны метровым слоем листвы и поросли мелким кустарником, дороги теряют очертания и постепенно исчезают в наступающем лесу. Если ничего не предпринимать, моя усадьба раствориться в непролазной чаще без следа.

Гнек выбрал место для логова более чем удачно. Никто не беспокоил развлекающегося вампира, кровь лилась рекой в некогда оживлённом участке острова. Никто не услышит и не спасёт стенающих жертв. Столько лет прошло после войны, а численность населения так и не восстановилась. Гнек безнаказанно похищал и убивал, не опасаясь расплаты. Природа залечила свои раны: истлели прахом мертвецы, среди зарослей исчезли многочисленные поселения, захудалые городишки влачили убогое существование. Как будто дух-хранитель Мотейры вытеснял род людской, а заодно и магов. Не могу понять его мотивы и цели. Быть может хозяин захотел начать развитие с начала, обновить мир? Или его планы куда более непостижимы для человеческого разума?

Близилась граница усадьбы с обвалившимся забором, ещё одно позорное напоминание о моей бесхозяйственности. Дикий виноград заплетал остатки ограды, цепкие побеги переползали на ближайшие деревья. Каменные стены превращались в зелёные покатые холмы. А вот и кованые ворота. Стоит пройти сквозь них, и попадёшь на старую дорогу, ведущую к побережью. Раньше здесь часто возились грузы, спешили по делам люди. Теперь лишь живность пробегала по утрамбованным тысячами колёс и ног колеям. Я сделала пару шагов, размышляя о бренности бытия и скоротечности жизни. Но меня бесцеремонно заграбастали в охапку и завернули в другую сторону. Наша троица остановилась и всмотрелась в окружающий лес. Впереди мрачной стеной возвышались непролазные заросли, огромные вековые деревья нависали раскидистыми кронами, закрывая небо.

— Нам туда? — с сомнением переспросила я, желание сходить с дороги пропало окончательно. — Это ещё хуже, чем я предполагала. Каменный век какой-то! Куда вы меня тащите? Проще полететь, чем продираться сквозь чащу.

— Хочешь, я тебя на руках понесу? Нет? Тогда не ной! — рявкнул Хегельг и поправил ворот шёлковой рубашки.

Учитель сегодня разоделся, как на светский раут и рядом с ним я выглядела замухрышкой. Маг принял горделивую осанку, расправил плечи и приподнял подбородок. К чему бы это? Вокруг же ни души, только глухомань и тишина. Перед корягами красуется?

— Паулина, — тихо спросил Аирель, прикрывая мои обнажённые плечи, — а где ты увидела чащу?

— Вон там, — кивнула я в темноту, упираясь ногами и не желая лезть в колючие заросли.

— Где?

— Да ты ослеп, что ли? — моему возмущению не было предела. — Притащили неизвестно куда и ещё издеваются. Сейчас развернусь и пойду домой! Пусть ваши маги катятся к чёртовой бабушке!

— Просто сделай шаг вперёд.

Поджав губы, я демонстративно приподняла ногу и шагнула с дороги. В тот самый момент, когда подошва коснулась земли, мир изменился до неузнаваемости. Впереди загорались многочисленные разноцветные огоньки, до этого прятавшиеся в деревьях. Красные, сиреневые, жёлтые, голубые — забавные пятнышки лучистого света очаровывали. Темнота откатилась далеко назад и освободила место сказке.

— Ещё видишь чащу? — ехидно переспросили у меня и легонько подтолкнули в спину. С широко раскрытыми глазами и открытым ртом я сделала шаг вперёд, словно приоткрывая кулисы волшебного театра цвета.

— А что, мне нравится! Волшебно! Ну, чего встали? До утра вас ждать?

Напевая незатейливый мотивчик, я жизнерадостно поскакала вдоль широкой аллеи. Она быстро уводила прочь от старой дороги. Притихший лес воссоздавал образ дивного и загадочного дворца, приоткрывшего тайны долгожданному гостю. Белёсые стволы деревьев, казались античными колонами, перевитыми вездесущим плющом. Зелёные побеги оплетали гладкие опоры изысканным кружевом. Резные листья с серебристой каймой вздрагивали на тонких стеблях, свисающих до самой земли. Колоны подпирали мерцающий ярус раскидистых ветвей, летний ветерок шевелил многочисленные огоньки, поселившиеся среди крупных листьев. В сочной умытой зелени поблескивали капельки воды. Лес дышал влагой, она витала мельчайшим туманом, оседала на лепестках ночных цветов. Струйки стекали по гладкой коре и собирались в чашечках скрученных побегов. Волосы тоже напитались водой и теперь завивались колечками. Я собрала их в тяжёлую косу, чтобы закинуть за спину.

Хмурые тучи бесследно исчезли. На месте дождевых облаков мерцало звёздами потрясающее ночное небо. Дивный дворец обрёл небесный купол. Луна бросала тугие лучи и некоторые из них сумели пробиться сквозь пышные кроны. Они тонули в шевелящейся траве и словно прожектора выхватывали из полумрака цветочный ковёр. Ночные бабочки и мушки порхали вокруг световых пятнышек, кружили в тонких лучиках. Целые стайки мельтешили около дрожащих огоньков. В ароматном лесном воздухе витало дружелюбие и беспечность. Маги приготовили замечательный сюрприз. Дорога уводила дальше и дальше. Под ногами тихонько шуршал мелкий гравий, высоко над головой крикнула ночная птица. А я боялась пропустить что-то интересное. Того глядишь из-под низкой ветви выглянет маленькая фея и осыплет волшебной пыльцой с прозрачных крылышек. А может из-за поворота выйдут эльфы! Любопытно, хоть в одном из миров Плеяды они на самом деле существуют? До чего охота посмотреть на бессмертный народ и потрогать острые ушки. Хотя можно и получить за такую фамильярность. Пожалуй, с эльфийскими ушами это перебор.

— Эй! — оглянулась я, — а эльфы тут водятся?

Отвечать, как выяснилось, было некому, потому что моих магов и след простыл. Это чревато новыми неприятностями. Не верилось в "случайную" пропажу этой досужей парочки. Я чувствовала их на расстоянии, но где конкретно сейчас Аирель и Хегельг сказать не могла. Нужно держать ухо востро! Благостное настроение потихоньку улетучивалось, уступив место настороженности. А как хорошо начиналось, сказочно! Огоньки, феи, бабочки…Эх!

Теперь прогулка в одиночестве потеряла романтический ореол, и я прибавила шаг, озираясь по сторонам. Даже в гости спокойно сходить не дали. На самой периферии бокового зрения почудилось подозрительное движение. Точно, в отдалении синхронно моим движениям скользила размытая фигура. Я напрягла зрение через тонкий мир, но увидела лишь сгусток чёрных волокон. С виду похоже на человека, но меня брали сомнения. В разноцветном тумане фигура теряла чёткость, а то и вовсе пропадала, словно призрак. Что за существо кралось между деревьев с такого расстояния определить невозможно, вот если подобраться поближе…

Предполагаемая опасность вызывала не панику, а любопытство и даже предвкушение чего-то необычного. Странная реакция для одинокой девушки посреди леса. Видите ли, Паулине захотелось поиграть в партизан. Но интуиция подсказывала, ночного незнакомца ведёт чужая воля, а вот чья, нужно разобраться. Слишком подозрительно переплелись обстоятельства. Маги пропадают, а за мной начинается слежка или ещё похуже. Но, в крадущейся фигуре не ощущалось хищника или соперника. Недавно Аморан рассказывал о разведке боем. Очень интересная тактика.

— А почему бы нам не поменяться местами? — прошептала я себе под нос.

Сила послушно притаилась у ног, появилась бесшабашная уверенность. В руках разворачивались плети. Любимое оружие всегда при мне. Не представляю себя с мечом или луком, хотя научиться придётся, жизнь пошла слишком беспокойная. Как выяснилось, магия не всегда может помочь, а защитить себя необходимо уметь и обычными средствами. А ещё по законам жанра следовало позаботиться о камуфляже. Сейчас я скорей похожа на Красную шапочку, а надо примерить образ волка. Огонь волос скрылся под глубоким капюшоном, бледную кожу поглотил удобный комбинезон, белые кроссовки сменились чёрными ботинками. Вот теперь поиграем!

Теперь осталось выглянуть из-за дерева и наметить направление движения. Цель притаилась за свисающими ветвями и пока не двигалась. Я сорвалась с места, внимательно следя за высокой фигурой, тоже активно шевелящей ногами. Мы прыгали через кочки, перескакивали мелкие ручьи. Спина незнакомца то и дело попадала под тонкие лучи лунного света, густая трава гасила звуки погони. Мы скользили, словно тени, бесшумно и синхронно. Скорость увеличивалась, деревья проносились мимо в бешеном мелькании, сердце колотилось от нарастающего ритма преследования, но приблизиться к незнакомцу не удавалось. Ловкий попался. Не знаю, как, но неизвестный чувствовал моё присутствие и петлял между стволов, умело избегая сближения.

Погоня на грани человеческих возможностей — это увлекало и распаляло интерес. Внутри бурлил странный букет эмоций, горячий и острый, как раскалённое лезвие. В какой момент я превратилась в охотника? Почему меня не преследуют, а наоборот убегают? Душу охватил азарт ловца, перевесивший доводы самосохранения. Глаза горели нетерпением, на губах играла шальная улыбочка. Откуда этот восторг в сердце? Никогда бы не подумала, что охота может так увлекать, а ведь цель совсем не лесной зверёк. Но так можно бегать до утра, хорошо бы сменить тактику. Если догадки верны, то незнакомец улавливает моё местонахождение не слухом, запахом или зрением, а более тонким чутьём. Нужно сделаться невидимой энергетически и понаблюдать.

Зеркальные щиты расплылись непроницаемым коконом, почти разорвали связь с миром. И вот тут я заметила, что беглец потерял ориентацию. Он метался, как слепой, в разных направлениях и не решался продолжать движение. Ах, вот в чём дело! Неизвестный настроен на меня в тонком мире, и утратив чёткий след, теперь беспомощен. Маяк потух, и он потерялся, как ребёнок в темноте. Я тихо подкралась на расстояние ста шагов и выглянула из кустов.

На освещённой лунным светом поляне топтался высокий мужчина в помятой одежде. Растрепанные космы торчали в разные стороны. Он дико озирался по сторонам, беспорядочно махая руками. Страх отпустил окончательно, незнакомец жалок и убог, он — жертва. Ну, так даже не интересно! Намечается избиение младенцев. Лихой азарт бурлил в крови, перекрывал шёпот сострадания и доводы разума. Я ловила себя, что мыслю неадекватно, но магической сущности внутри это нравилось, безумно возбуждало. Превосходство очевидно, оно требовало, искушало испытать, насколько далеко я могу зайти? Он слаб, значит — добыча. Меня некому остановить или осудить. Он