/ Language: Русский / Genre:romance_sf

ДОРОГА К ЗВЕЗДНОМУ ПРЕСТОЛУ

Иванович Юрий

Самые знаменитые воины 35-го века тоже были когда-то молодыми, зелеными курсантами. И для их будущих подвигов фундамент воли, боевого умения и физической несокрушимости закладывался еще в юности, а то и в детстве. Курсант одного из лучших училищ космического десанта Оилтонской империи Тантоитан Парадорский везде и всегда с честью и достоинством встречает трудности и опасности. Не щадя самого себя, в любой момент встает на защиту справедливости, и судьба неожиданно благоволит юному герою, сведя его с единственной наследницей Звездного престола. И теперь будущее Тантоитана — в его собственных руках. Только от него самого зависит, как он распорядится своей зародившейся любовью и сможет ли

Иванович Юрий

ДОРОГА К ЗВЕЗДНОМУ ПРЕСТОЛУ

Книга первая: НЕЛЕГКО В УЧЕНЬИ…

ПРОЛОГ

3588 год, начало мая, Пиклия Старо как мир, но, когда смерть начинает раскидывать свой саван над умирающим человеком, вокруг него стараются собраться и проводить в последний путь все самые близкие и родные люди. Мало того, проводить своего лидера или всеми уважаемого человека стремятся и многочисленные сторонники, последователи или восхищенные поклонники. И, чем более знаменитый умирает человек, чем большими рычагами власти обладал человек при жизни, тем большее количество людей спешит к его ложу для последнего прощания. Но в огромной толпе уже нет того родственного единства, которое соединяет собравшихся в преддверии приблизившегося горя. Чем больше желающих "проститься", тем больше среди них затесывается злопыхателей, недоброжелателей, а то и откровенных врагов.

А уж когда умирают высшие правители, короли, императоры, то вокруг них не протолкнуться не только от вышеназванных категорий разумных сущностей, но и просто от равнодушных, любопытствующих или выжидающих.

В последний час жизни Анны Четвертой, королевы династии Пелдорно, планеты Пиклия, ее центральный дворец напоминал растревоженный муравейник. Такого скопления людей в этом величественном здании не отмечалось уже много лет, да и последний раз повод был аналогичным: умер тогда правящий король, супруг ныне остающейся у власти женщины. Правда, тогда особого ажиотажа не произошло: полная сил и отваги королева уверенно перехватила из рук умирающего супруга скипетр власти и продолжила с умением и политической мудростью править крепким, по галактическим стандартам, многопланетным государством.

Сегодня ожидались немалые изменения: после смерти престарелой владычицы готовился надеть на свою голову корону ее старший сын Бу Ругар Пелдорно.

Следующим по праву наследования считался Сте Фаддин, самый младший сын умирающей королевы. Знаменитый красавчик и покоритель дамских сердец, он свою молодость провел так бурно и скандально, что лет десять о нем с удовольствием, с "придыханием" и очень много писали почти все средства массовой информации Галактики. Но в тридцатилетнем возрасте Сте Фаддина вдруг совершенно неожиданно для всех окрутила одна из наследниц захудалого баронства на противоположном краю Галактики. Тот сдался без борьбы и пошел под венец, не спросив на то благословения родителей. Может, по этой причине, а может, и по другой, но король Пиклия, как и его супруга, не признали этот брак, вчистую рассорились с сыном и прекратили всякие семейные с ним отношения. Тому ссора - как с гуся вода: подхватил свою молодую женушку да и смотался на край света. Где уже мирно и счастливо жил четырнадцать лет. Ни на похороны отца не прибыл, ни на приглашение проститься с матерью не откликнулся.

Так что Бу Ругар Пелдорно со всей уверенностью прямо сегодня собирался услышать к себе обращение "Ваше величество".

За свои пятьдесят три года жизни старший наследник создал себе репутацию бабника, пьяницы и жуткого скандалиста. Причем, скандалиста, очень истосковавшегося по полной, безраздельной власти. Огромный и косматый, напоминающий только что вылезшего из берлоги медведя, Бу Ругар стоял посреди громадного тронного зала и с ехидной улыбкой пропускал мимо себя очередь высших сановников, потомственного дворянства и прочих сильных мира сего, которые со скорбными лицами приближались к будущему монарху и спешили высказать свои искренние соболезнования. Хотя искренними и настоящими соболезнованиями там и не пахло. Каждый стремился лишь благолепно приложиться к подаваемой с нагловатым высокомерием длани и одним-двумя словами напомнить о себе, а потом, если взгляд маленьких глазок наследника на некоторое время задерживался на госте, хоть одним предложением высказать свою поддержку, моральную или финансовую.

Некоторых из очереди Бу Ругар Пелдорно привечал с особой сердечностью. Иначе и не получалось: акулы бизнеса и монополисты промышленности при любой власти чувствовали себя превосходно и не заботились о завтрашнем дне. Да и в других прослойках общества всегда отыщется сотня-другая знаменитых людей, вниманием которых не побрезгует даже правящий король такой крупной звездной системы, как Пиклия. Конечно, во власти Бу Ругара окажется не империя, как, к примеру, та же Оилтонская или прославленная система Датарга, или, на худой конец, более мощная и зажиточная система Блеска, но и не самое захудалое королевство в огромной Галактике. Так что и здесь имелись свои великие, гениальные ученые, непревзойденные мастера живописи, прославленные мастера кинематографии и литературы, артисты, законодатели мод и известные в звездном мире уникальные спортсмены. Так что показать свое покровительственное, высшее внимание было кому.

Как и перекинуться парочкой благосклонных слов со знаменитостями.

Но с каждой минутой Бу Ругар Пелдорно мрачнел и злился все больше и больше.

Потому что замечал, как подавляющая часть прибывших во дворец людей не спешит к нему с "соболезнованиями". Они собирались группками по интересам, сновали броуновским движением вокруг и довольно часто приближались к противоположной стороне зала, где в группе своих единомышленников стоял второй, "гипотетический" наследник королевского титула, средний сын умирающей владычицы Моус Пелдорно.

Правда, наследственные права Моуса вызывали огромное сомнение и оспаривались почти всеми специалистами по родословному праву. Потому что сорокавосьмилетний Моус считался сыном вне брака, и давно умерший король официально отказался от него как от преемника и лишил всех наследственных прав еще сорок семь лет назад.

Именно тогда и было доказано, после крупного скандала, что ныне умирающая королева согрешила в очередной своей развлекательной поездке на одну из курортных планет не с кем-нибудь, а с самим императором Оилтонской империи, одной из самых крупных, неодиозных и могущественных фигур в Галактике. Мало того, тогдашний император признал Моуса своим сыном и даже предложил прибыть к нему на Оилтон на постоянное место жительства.

Вот тогда и проявилась сила духа и огромная воля к самоопределению молодой королевы. Она раздула такой скандал, настолько прижала своего "рогатого" мужа, и так сумела настоять на своих правах свободной женщины, что рожденный вне брака сын стал жить и воспитываться в семье, словно законнорожденный. По крайней мере - в первые годы своего детства и отрочества.

Со временем, конечно, приоритеты поменялись. Понимая, что ему ничего не светит в столице, Моус с ранней молодости много путешествовал, ввязывался в авантюры и, порой, очень сомнительные приключения, несколько раз воевал наемником, изучал военное дело и политику, штудировал немало разных наук и физически совершенствовал собственное тело. Как политическая, так и общественная жизнь Пиклии его, казалось, не интересовала, как и он сам не интересовал дворян и высшую знать королевского окружения. На долгое время о нем забыли, а при редком появлении при дворе королевы-матери удивлялись: "Как?! Этот ублюдок еще жив?" Вот и сейчас, совершенно неожиданно для всех, а особенного для своего старшего единоутробного брата, Моус вдруг появился в столице. И, как оказалось, сторонников у него и знакомых чуть ли не больше, чем у будущего монарха Бу Ругара. Следя за ним с все возрастающим раздражением, старший наследник сдерживался от немедленного гнева лишь с помощью злорадных мыслишек: "Ничего!

Уже сегодня потребую от служб надзора, чтобы они немедленно выдворили этого мудозвона из системы! А еще лучше, пусть ему устроят несчастный случай с самыми печальными последствиями. Точно! И как это я раньше об этом не подумал? Он ведь только одним своим видом воду мутит и честных подданных в шок вводит. Тоже мне - братик! Давно надо было похоронить, да поминки отпраздновать. Годами не видно и не слышно, а тут вдруг приперся, козлиная морда, "с матушкой попрощаться"!

Кстати, о чем это он с ней целый час шептался? Наверное, интересовался, как это его папочка сподобился нашу мамочку соблазнить! Ха-ха! Больше это чучело ни на что не годно, только на собирание сплетен о своей родословной!.." Бу Ругар при этой мысли немного развеселился, даже заулыбался, настроение его явно улучшилось. Он представил себя в открытой карете, совершающим парадный выезд к народу после коронации, и в такой-то мечтательной прострации уставился на обрамляющие колонну золотистые листочки, очень напоминающие лавровый венок.

И надо же было такому случиться, что именно в этот момент в зале появился сенешаль со скорбным, печальным видом, в сопровождении нескольких лиц, которые считались самыми близкими к ее величеству королеве Анне Четвертой. Все присутствующие замерли в преддверии горестной новости и дружно повернули головы в сторону первого наследника. А тому для полноты картины только слюны на подбородке не хватало. Поэтому гневное восклицание Моуса в адрес своего старшего брата вынуждены были в душе признать верным даже искренние сторонники Бу Ругара.

- Полный дебил! - громко произнес он.

Кто-то из окружения подтолкнул задумавшегося о своем будущем величии старшего принца, и тот даже не успел сообразить, к кому и по какому поводу относится частично услышанное восклицание. Повернув голову, заметался взглядом по сторонам, увидел скорбную процессию опечаленных подданных, собравшихся произнести сакраментальную фразу, и гордо распрямив плечи, устремился к центру зала. При его приближении престарелый сенешаль бухнулся на колени и хорошо поставленным голосом стал говорить:

- Королева умерла! Да здравствует…

- Постойте! - повелительный и невероятно решительный голос заставил всех вздрогнуть, а старшего принца споткнуться на ровном месте. - Здесь произошло небольшое недоразумение, которое надо исправить немедленно!

В центр зала поступью уверенного в себе тигра вышел Моус Пелдорно, и то, что он сделал в следующее мгновение, сразу изменило привычный жизненный уклад как самой Пиклии, так и многих соседних звездных систем. Словно профессиональный актер звездного боевика, он ловко выхватил из-под мышки армейский пистолет и без колебания или сомнения произвел два выстрела в замершего перед ним старшего принца. Обе пули вошли точно в сердце, так что Бу Ругар рухнул лицом вниз, словно подрубленный дуб. Но и на этом кровавое действо не закончилось. Моус сделал два шага вперед и хладнокровно выстрелил в затылок уже явного трупа.

Потом по-хозяйски передал пистолет подскочившему сбоку стороннику, пробежал взглядом по окаменевшей публике и деловитым голосом обратился к сенешалю:

- Извините князь, что пришлось вас перебить. Продолжайте!

Только сейчас по всему тронному залу пронесся громкий вздох удивления, осознания, возмущения и запоздалого ужаса. Во все времена пройти в зал с любым оружием считалось невозможным делом, а уж совершить подобное наглое убийство на глазах у сливок пиклийского общества - поступок во всех смыслах невероятный. Но, тем не менее, он все-таки произошел, и теперь новый претендент на корону с показным смиренным терпением ждал, пока престарелый князь Вертинский прокашляется от внезапно появившейся в его гортани сухости.

Многие присутствующие в зале успели заметить, что убийство не являлось ни спонтанным, ни совершенным в состоянии аффекта. По всему периметру зала, возле выходов на террасы и проходов в коридоры, маячили подтянутые фигуры бравых молодцев в ливреях. По внешним признакам они походили на обычных служащих дворца, но их каменные лица, словно вышедшие из-под резца одного мастера, сразу говорили, что на стороне узурпатора либо могущественные военные, либо силы тайной и явной полиции. Молодцы в ливреях вежливо, но решительно пресекли первые попытки некоторых паникеров как можно быстрей покинуть высокое собрание. А двое из них, ловко подхватили бездыханное тело несостоявшегося короля за лацканы пиджака и проворно унесли прочь. Мало того, подавляющее большинство из присутствующих в зале людей оказались неожиданно заинтригованы продолжением действа, а некоторые так вообще успокаивали своих соседей и выражались без обиняков, что, мол, самое страшное уже позади и теперь все будет просто отлично.

Весь этот позитивный гомон, наконец, достиг ушей и сенешаля, которому удалось отвести глаза от кровавого пятна на мраморном полу, прочистить горло, помогая себе ладонью, и посмотреть на ожидающего исторической фразы Моуса. Причем князь Вертинский успел сообразить, что отсутствует топот бегущей стражи, не слышно гневных выкриков из толпы, и никто не спешит растерзать убийцу собственными руками. А значит, по всем политическим реалиям, следующий по праву наследования принц все равно вступит в свои права. Поэтому сенешалю ничего больше не оставалось, как, после скорбного вздоха, произнести вторую половину сакраментальной фразы: -…Да здравствует король!

Словно дожидаясь этой здравицы, чуть сбоку раздался голос графа Де Ло Кле:

- Виват, король, виват!!!

И ему дружно вторило как минимум пол зала. А второй половине ничего не оставалось делать, как присоединиться. Причем, и среди них находились такие, что кричали с восторгом и упоением: графа Де Ло Кле, шефа внешней разведки, директора управления безопасности Пиклии знали и уважали почти все поголовно. А раз граф лично поддерживает данного претендента на трон, то, скорее всего, это и в самом деле будет для блага королевства. Ну, а те единицы, что имели противоположное мнение, благоразумно затолкали это мнение куда поглубже, и теперь кричали "Виват!" в унисон с остальными. Ссориться с Де Ло Кле побаивались даже акулы галактического бизнеса и воротилы крупного капитала.

Под эти приветственные крики Моус прошел к тронному возвышению, но поднялся только на две ступеньки из пяти: все-таки нарушать пятидневный траур и короноваться немедленно он не собирался. Но когда он повернулся к собравшимся подданным, стало понятно, что именно сейчас будет произнесена программная речь.

Подобное устраивало всех, как сомневающихся, так и противников стремящегося к трону узурпатора. После подобной речи каждый мог окончательно определиться в своих дальнейших действиях и сразу выработать верную линию поведения. А если успеется, то прямо здесь, или немедленно после выхода из зала, объединиться с союзниками для нанесения упреждающего удара или утаивания слабо защищенного капитала. Отдавать свои "нажитые непосильным трудом" средства, как и дворянские привилегии, в руки непредсказуемого человека никто не собирался. Понятно, что подобные мысли гнездились лишь в головах тех, кто не ожидал только что состоявшегося перераспределения очередности наследования. Те, кто к этому событию готовился и ждал, выглядели спокойными и уверенными в завтрашнем дне.

- Дамы и господа! - тоном главнокомандующего начал Моус. - Подданные королевства Пиклия! Сейчас мы все находимся на пороге новой эры, Эры нашего великого и заслуженного могущества. Следовало только устранить последнюю помеху, стоящую у нас на пути, и я нисколько не жалею, что этого слюнявого и недальновидного идиота пришлось убирать лично. Мало того, этим поступком я хочу показать всему миру нежелание все решать руками моих сторонников. Намерен доказать собственную решимость идти к окончательной победе справедливости самой кратчайшей, прямой дорогой.

В тронном зале висела заинтересованная тишина. Казалось бы, что может говорить о справедливости человек, только что хладнокровно застреливший законного претендента на трон? Но Моуса слушали, и ждали самых основных слов его речи.

- Почему Пиклию презирают и ненавидят во всем остальном мире? Почему светло-изумрудный цвет нашей кожи вызывает неприятие в иных процветающих мирах? Доколь мы будем терпеть расистское отношение к нам иных обитателей Галактики? Хватит! Нашей вины в ином сиянии нашей звезды нет! Мы такие же люди, как и все остальные, подобные нам, обитатели космоса! И настал час уничтожить историческую несправедливость.

Мы должны доказать наше равенство, мы должны заставить уважать наши чаяния, мы должны добиться нашей свободы перемещения во всей Галактике!

Подобная оголтелая пропаганда могла обмануть лишь простых обывателей. Стоящие у кормила власти знали, что их никто и никогда во всей Галактике не обижал за иной оттенок кожи. Но ведь очень важно отыскать веские первопричины перед оглашением основных изменений в политике.

Будущий диктатор скорбно вздохнул и несколько раз кивнул головой:

- Моя мать пятьдесят лет назад попыталась изменить неблагоприятный для Пиклии ход событий на более лучший. Договорившись с тогдашним императором Оилтона, они решили дать миру единого наследника обоих престолов. Но ранняя смерть императора помешала этим планам, и, при всем своем величии, Анна Четвертая не могла потянуть взваленное на себя бремя единения самостоятельно. В последние годы в принадлежащей мне по праву империи правит уже мой племянник, который целенаправленно замалчивает великие задумки и инициативы собственного деда, ведет политику отторжения Пиклии от общения с Союзом Разума и вынужденной конфронтации со всей Галактикой в целом.

Здесь в речи Моуса содержалась явная инсинуация. Во все века Оилтонская империя как раз и сдерживала агрессивных и злобствующих пиклийцев от попыток заняться откровенным пиратством и разбоем в открытом космосе. Так что правда крылась не в надуманном расизме. В галактике какие только разновидности человеческих тел и цветов не существовали, и никто особо этими отличиями не заморачивался. Но, как говорится, "ищущий да обрящет". Найти совсем иную, более уважительную для ненависти, причину гораздо удобнее, чем исправить укоренившийся веками перекос общественного сознания. И, в данном случае, некоторые исторические совпадения вполне гармонично могли вписаться в подъем снизившегося в последние годы авантюрно-агрессивного настроения основной части подданных. Пиклия начинала погрязать в собственных сварах, внутренних противоречиях, тонуть в призывах некоторых прогрессивно настроенных деятелей к подписанию здравого договора с Союзом Разума и налаживанию взаимовыгодных контрактов с Доставкой (что это - Доставка?). Так недолго и до революции! А там и до следующего шага к пропасти: уходу в социалистическую ересь и полную национализацию передовых предприятий, банков и принадлежащей дворянскому сословию недвижимости. Чтобы этого не случилось, требовалась сильная рука.

Понятно, что объединение нации перед лицом нового врага или постановка более величественных задач на перспективное будущее значительно консолидирует общество, сплотит противоборствующие группировки в сплошной монолит и заставит двигаться в едином направлении. И плевать на то, что там думала пятьдесят лет назад уже ныне покойная королева Анна. По логике вещей, она вообще ничего не думала, а, как молодая и здоровая самка, пошла на поводу собственных блудных желаний. Скорее всего, сейчас сливкам общества преподносится тщательно и красиво расписанная партитура ролей, где давно усопший император якобы завещал объединить под единым управлением такой разбойный сброд, как пиклийцы, и такой лакомый кусок для любого пришлого агрессора, как Оилтонская Империя.

Красиво, заманчиво и торжественно. Народ просто обязан клюнуть!

Похоже, именно на это и надеялся Моус. А тем, кто собрался в тронном зале, он со знанием дела предложил более приземленные варианты обогащения:

- Наши враги хотели войну - и они ее получат. - Продолжил он. - Отныне все усилия нашей системы будут направлены только на одно: присоединение под наш протекторат Оилтонской империи. И мы добьемся поставленных перед нами задач любыми средствами!

Вот эти фразы и являлись самой главной, конкретной программой прозвучавшей речи.

Новый монарх сделает все, чтобы поставить вверенных ему обитателей системы под ружье и, невзирая на потери, будет воевать с Оилтоном до победного конца. А в таком случае, в первую очередь, и наживутся те самые воротилы, бизнесмены и знатные дворяне. Переход промышленности на военные рельсы оживит экономику, подстегнет науку, улучшит эксплуатацию открытого космоса. Все блага - налицо!

Главное было сказано. Разве что напоследок новоявленный диктатор бросил с пафосом несколько здравиц в честь королевства в общем, великой и непобедимой Пиклии в частности, и пламенных патриотов своей родины, которые не пощадят своих жизней для блага отечества - по существу.

После первого хлопка графа Де Ло Кле все присутствующие разразились овациями и новыми криками "Виват!" Оно и понятно: гибнуть в безмолвной черноте глубокого космоса придется не им. Вернее: и им тоже. Да вот только, находясь в этом тронном зале, на пороге, так сказать исторических перемен, разве может кто-то не думать о бренности суетной жизни и о собственной смертности? Увы!

Совсем свежий пример - внезапная Бу Ругара Пелдорно - многому научил.

Вот так, в конце весны три тысячи пятьсот восемьдесят восьмого года, по единому галактическому и земному летоисчислению, на престол королевства Пиклия взошел кровожадный и циничный диктатор Моус Пелдорно. До первого крупномасштабного вторжения в Оилтонскую империю оставалось чуть больше трех лет.

Глава первая

3588 год, ночь с 9-ое на 10-ое мая, Китланд Покрытая темными пятнами луна выглянула из-за туч, и построенное из белого мрамора административное здание интерната стало похожим на фосфоресцирующий в темноте монолит. Две передвигающиеся по крыше фигуры присели, а потом и вообще распластались за невысоким бортиком ограждения.

- Чтоб тебя ржавчина съела! - забасил недовольным шепотом юноша с более крупным телосложением, раздраженно высматривая на небе очередную тучку. - Как не вовремя!..

- Не паникуй, времени у нас хватает, - отозвался его более низкий и щуплый товарищ.

Затем осторожно приподнял голову, посмотрел поверх ограждения в сторону помещения со сторожами и произнес:

- Ха! Да эти охраннички, кроме как в карты играть, ни чему не научены. Хоть бы кто-нибудь поверху ворот прохаживался!

- Оно им ни к чему, надеются на детекторы движения по периметру.

- Вот им завтра влетит за ротозейство! Ни подкопа не заметили, ни самого взлома!

- Танти, так ведь пока никакого взлома нет.

- Будет, Гарри, будет взлом, - глаза товарища блеснули иронией, - или ты сомневаешься в наших возможностях?

Тот громко засопел, а потом пробормотал:

- Тебе то что! Если нас поймают, всех собак на меня, как на старшего, повесят, и тогда прощай поступление. А о тебе через год забудут, и свободно пробьешься куда вздумаешь.

- Тоже мне, лучший друг! Да ты никак трусишь?

- А в голову давно не получал? - высокомерно пригрозил Гарри.

- Справишься? - стал ехидничать Танти.

- Вот так, лежа, сейчас и заеду в ухо!

- Ага! И сразу свалишься с крыши вниз! Оно тебе надо? - в этот момент на ярко сияющую луну стало наползать очередное облачко. - О! Кончай травить! Бежим к люку!

Вскоре четыре руки, облаченные в тонкие, прочнейшие перчатки для скалолазания, крепко ухватились за выступающий край обитого жестью люка и на счет "три" дернули его кверху. Потом еще несколько раз, потом еще. Кажется, безрезультатность попыток вселила в Гарольда некоторое опасение на отступление от задуманного:

- Эх, ничего у нас не получится! Лом бы сюда…

- Если бы я мог сюда лом пронести, я бы и без тебя справился! - зло зашипел на него товарищ. - Или тебе на ужин две порции мало? Бессилие заедает?

- Киборга нашел? Там ведь внизу замок навешен.

- Ну и что? Зато нижняя скоба в стене еле держится. И причем тут киборг, если у тебя кличка "Амбал" и слава наибольшего силача?

- Признаешь все-таки?

- Да нет, просто больше всех этот слух распространяю о тебе я, чтобы самому пока в тени оставаться.

- Ах ты!..

- Гарри! Прекращай тянуть время! Взялись!

Через десяток рывков крышка и в самом деле подалась вверх, а снизу послышался грохот и стук осыпающейся штукатурки и мелкого гравия. Ребята резко поставили крышку обратно, пережидая шум и с опаской посматривая в сторону помещения с охраной. Там все оставалось по-прежнему, и злоумышленники вернулись к прерванному занятию. Танти размотал тонкий, большой кусок ткани и бросил вниз, на тускло освещенный аварийными лампами пол. Просыпавшаяся штукатурка оказалась прикрытой, и спрыгнувшие вниз подельщики надеялись таким образом не оставить следов от подошв.

- А как мы заберемся обратно? - только сейчас Гарольд сообразил, что до оставшегося открытым створа люка довольно высоко. Но его товарищ уже двигался по коридору, бросая через плечо:

- Элементарно! Ты меня подбросишь вверх или вытолкнешь жимом на вытянутых руках.

- Да? А меня кто вытолкнет?

- Странный вопрос, - Танти остановился и теперь внимательно осматривал длинный и широкий коридор, окна которого выходили во внутренний двор. Голос его подрагивал от готового вырваться смеха. - Ты ведь уже заранее смирился со своей участью козла отпущения! Поэтому так и останешься внизу…

- Убью! Как таракана! - кулачище Амбала ткнулся под ребра более тщедушного, чем он, товарища. Хотя в беззлобном тоне сквозило понимание и прощение подобной шутки.

- М-да, не думал, что здесь так светло, - Танти совсем не обратил внимания на угрозу друга и теперь указывал ему на пространство под окнами. - Придется нам там проскочить на четвереньках.

- На всю длину? Так ведь нет никого! Спят давно!

- Ты забыл, что сейчас весна и поют соловьи? - шептал Танти, уже передвигаясь на четвереньках вдоль подоконников и нисколько не сомневаясь, что товарищ последовал его примеру. - А у нас две молодые учительницы имеют ухажеров и, словно лунатики, гуляют с ними по окрестностям. Вдруг их потянет целоваться во внутреннем саду? Тихо, уютно и никто не помешает…

- Да, - замычал Гарри от вожделения, - Таких училок я бы и сам не против в саду потискать…

- Это в тебе гормоны играют.

- Ха! Сам то, как на них смотришь? Прямо слюна на живот капает! Да и не только на живот, но и ниже…

- Смотреть можно, а вот "тискать"… Мне нельзя, я еще маленький…

- Ханжа! Как засматриваться на сиськи, воровать и поступать в училище, так он большой…

Друзья доползли до развилки коридора, осторожно осмотрелись и, уже во весь рост, устремились к кабинету инспектора по кадрам. Там они опять замерли, прислушиваясь к каждому шуму.

- А ты уверен, что сигнализация не сработает? - волновался Гарри.

- Не боись! Тут ее отродясь не было. Давай, будешь главным тараном, становись ближе к замку и держись за ручку. Не хватало, чтобы мы туда оба ввалились, как тупые желуди. Начинаем в полсилы, замок хлипенький.

- Во как раскомандовался! Что бы ты без меня делал?..

Довольно улыбаясь, Амбал пристроился плечищем к двери и двинул без отступа, просто качнув телом. Вся рама затряслась, из-под наличников посыпалась штукатурка, но замок выдержал. Зато после второго удара послышался хруст металла и скрип колющегося дерева, и дверь, цепляясь от перекоса за пол, подалась. Танти тенью метнулся мимо товарища и быстро опустил светонепроницаемые шторы. После чего, вернувшись к входу, зажег свет и попытался закрыть дверь. Что оказалось невозможным делом.

- М-да, придется менять полностью, - расстроился из-за чрезмерной порчи имущества Танти. - Лом меньше разрушений бы сделал, чем ты своим плечом.

- Ты определись, что тебе дороже: друг или кусок железа, - обиделся Гарольд, окидывая взглядом по-деловому обставленный кабинет.

Единственным, несколько несоответствующим, украшением выглядела внушительная коллекция миниатюрных моделей бронетехники. Рассматривая ее, здоровенный парень опять засомневался:

- Может, не будем такую красоту трогать?

Друг к тому времени отыскал во встроенном шкафу какой-то заплечный мешок, и, прибегая мимо, сунул его в руки застывшего товарища:

- Пошевеливайся! И собери все модели, до единой. Разве что эту возьму я, - он схватил ближайшую и сунул в карман.

И, уже усаживаясь за письменный стол и включая голографическую панель управления компьютером, пробормотал:

- Ничего не случится, отыщут, когда надо будет. А если ничего для отвода глаз не украсть, то слишком подозрительно получится. Могут все файлы проверить и поинтересоваться последними изменениями.

- Но ведь Заяц обещал полную скрытность твоего трояна?

- И что с того, что обещал? Лишний раз перестраховаться, никогда не помешает. Не отвлекай!..

Его руки быстро замелькали в пространстве, совершая невидимые для постороннего взгляда действия. Гарольд тяжело вздохнул, воровато оглянулся на дверь и стал поспешно сгребать модели в мешок. Но постепенно и сам не заметил, как увлекся.

Присмотрелся вначале к одной, потом, более тщательно, к другой миниатюрной копии.

Затем стал пробовать, насколько легко крутятся колеса у третьей и вращается ли башня с орудиями у четвертой. Да так в итоге и заигрался, уже чуть ли не доходя до той стадии, когда губы сами по себе вытягиваются трубочкой, и раздается звук, изображающий гудение мотора. И поэтому он вздрогнул, когда со стороны стола послышалось возмущенное шипение:

- Гарри! Зачем тебе стезя космодесантника? Да по тебе плачет работа воспитателя детского садика! Я уже заканчиваю, а ты!..

Оставшиеся модельки посыпались в мешок водопадом и безо всякой жалости. Подначки товарища здесь большого значения не играли, гораздо больше злоумышленники волновались о потере времени. Чем быстрей они выберутся из здания, тем быстрей вернутся в свою комнату и максимально уменьшат шансы своего разоблачения.

Обратный путь к люку проделали в отличном темпе и, вставший первым на ткань, Танти сложил руки в замок:

- Давай, пошел! Только мешок оставь, зацепишься.

Гарольд положил мешок у ног и скривился с сочувствием:

- А вытолкнешь? Ведь высоко.

- Время! - после такого напоминания все споры иссякли. Амбал отступил на пару шагов, разогнался и в прыжке кверху оттолкнулся от рук товарища. Тот еще и с солидной силой подбросил парня, превосходящего его по весу в полтора раза.

Получилось с первого раза. Как только Гарри ухватился за створ люка и стал подтягиваться, Танти размотал закрученный вокруг пояса плоский линь и зацепил им лямки мешка. Второй конец метнул вверх, в протянутую руку Гарри. Пока мешок поднимался и пока повторно опускался линь, схватил левой рукой уголок лежащей под ногами ткани. Затем намотал линь на правую луку с подстраховкой на локоть, прошептал пыхтящему от нетерпения товарищу: "Тяни!" - и почти без рывков взмыл к квадрату ночного неба.

Наверху опять светила луна, так что, пока сворачивали ткань и закрывали крышку люка, пришлось осматриваться, а потом еще и ползти к самому бортику крыши. Мало ли кто вдруг мог появиться за это время в окрестностях! И хорошо, что не встали сразу во весь рост: по мостику над воротами прохаживался один из охранников, и хотя посматривал, в основном, в сторону города, мог бы беглым взглядом заметить торчащие на фоне светлой крыши две фигуры ночных искателей приключений. Зато, пока он стоял спиной, приятели успели выглянуть за парапет и осмотреть двор: иные преграды отсутствовали.

Луна, словно назло, не хотела прятаться за тучками, поэтому к заготовленному месту спуска пришлось тоже ползти по-пластунски.

- Днем спокойно поесть не дадут из-за тренировок, - шепотом ворчал Гарольд, - Так еще и ночью приходится марш-броски устраивать…

- Вот поступим в училище - то ли еще будет! - тоном пророка вещал Танти, выглядывая на пожарную лестницу и тщательно высматривая внутренние территории их школьного интерната. - Чисто! Двигаем!

И первым скатился по ступенькам вниз, мягко спрыгнул с трехметровой высоты на землю и, пригнувшись, бросился направо, к участку двойной ограды. Тогда как Гарольд после спуска помчался к жилому корпусу, прятать на чердаке совершенно им ненужные миниатюрные модели бронетехники всех времен и народов.

Последние метры Танти преодолевал опять ползком, зажав в руке захваченную модель танка пустыни производства Доставки. Еще с вечера, как только стемнело, они сделали подкоп под внутренним заграждением из колючей проволоки, а следующий за ним каменный забор в три метра высоты полностью проигнорировали. Ведь им была важна только видимость ограбления. Пусть следствие уйдет в другую сторону и само гадает, каким образом воры сумели незаметно для охраны перемахнуть через забор и узнать о сенсорах движения на этом отрезке вдоль проволоки.

Одиночный экземпляр собирательской страсти инспектора по кадрам, вынутый из кармана и брошенный уверенной рукой, попал точно в яму подкопа, и теперь никто не вздумает искать пропажу на территории интерната. А сам инициатор всего этого ночного происшествия с самодовольной улыбкой устремился за своим лучшим товарищем. Вылазка прошла даже намного проще и спокойнее, чем он рассчитывал, и теперь шансы на осуществление в ближайшем будущем его главной мечты увеличивались с каждой минутой.

Только вот правильно гласит народная пословица: "Не спеши радоваться, что удачно падаешь, пока удачно не встанешь после падения". Как только Танти достиг декоративного кустарника, красивыми зигзагами произраставшего вдоль дорожек прогулочной зоны, как краем глаза заметил мелькнувший над гранью наружного каменного забора силуэт неизвестного лазутчика. Хорошо, что наставники по боевым искусствам вбили ему в сознание, вместе со страшными болями, одну важнейшую истину: никогда не расслабляйся! И так вбивали, что порой казалось, убьют ненароком от педагогического усердия. Только об этом этапе обучения можно было бы слагать вышибающие слезы легенды, но в данный момент постоянная настороженность очень пригодилась.

Тотчас юноша припал к земле, и, извиваясь ужом, пополз к подозрительному участку внешней ограды. Свои ребята это быть не могли, никто не пойдет в самоволку или обратно подобным образом, да и на этом куске стены непосредственно по верхней кромке имелись детекторы обнаружения движения. А раз до сих пор не раздалось звуки сирены тревоги, значит, неизвестный нарушитель каким-то образом вывел приборы из строя. При современных технических новинках в арсеналах спецслужб, совершить подобное действо не составляет ни малейшего труда. Заяц не раз хвастался, что и сам бы запросто собрал подобную глушилку или лазерный поглотитель, если бы у него под руками имелись все комплектующие детали. Только вот с какой это стати лучшие агенты опустятся до банального проникновения на территорию захудалого детдома-интерната с общим средним образованием? Слишком много чести! Но тогда возникает вполне справедливый вопрос: кто это и что ему здесь надо?

Данный участок освещался довольно слабо, но все равно достаточно для того, чтобы рассмотреть копошащейся фигуры странного лазутчика. Тот с невероятной сноровкой и завидным беззвучием делал подкоп под проволочным заграждением. Да оно и понятно, если внешние детекторы ему удалось заглушить направленным излучением, то сделать это внутри периметра мешал каменный забор. Именно эта интенсивная деятельность незнакомца и позволила Тантоитану приблизиться почти вплотную и распластаться за кустиками пока еще не зацветших роз. Идеальное место не только для наблюдения и неожиданного нападения, но и для размышления!

Несмотря на только что лично совершенные преступления в виде воровства, взлома, порчи имущества и подлога документов, Танти нисколько не сомневался, что в любом случае постарается задержать преступника, пробирающегося извне.

По логике вещей, ничего компрометирующего при нем самом не осталось: предметы коллекции уволок и спрятал в условленном месте Гарольд, ткань со следами штукатурки, наверняка, тоже истлела в топке котельной. Причину нахождения именно здесь в столь неурочный час, также придумать труда не составит, все-таки здесь не тюрьма общего режима, а обычное, можно сказать, учебное заведение и за нарушение распорядка дня воспитатели могут только пожурить или, в крайнем случае, отправить на работы по кухне. Чем, кстати, многократно и без всякого зазрения совести, пользовался дружок Гарольд, отъедаясь на таких работах от пуза. Так что вполне простой ответ в виде: "Гулял, не спалось", в случае заварушки или скандала, подходил вполне. Ну а если, в итоге вмешательства, удастся еще и обезвредить, повязать таинственного злоумышленника, то прощение от администрации школы будет несомненно. А в том, что перед ним именно злоумышленник, Танти не сомневался и мгновения. Ведь не станет же делать подкоп на территорию интерната нагрянувший с проверкой ревизор, деятели санэпидемстанции или налоговый инспектор! Хотя, если судить по некоторым анекдотам, то пронырливые инспектора на все горазды: ради полного сюрприза от своего появления готовы порой с парашютами десантироваться.

Между тем лазутчик уже полностью прокопал канавку под заграждением и вот-вот мог оказаться внутри периметра. А пятнадцатилетний юноша выбирал один из вариантов своих предстоящих действий. Самый простой: немедленно поднять тревогу. Благо способов для этого имелось предостаточно. Но тогда, скорее всего, нарушитель территориальной целостности уйдет. Возможно, его и не заметят всполошившиеся охранники, и тогда доказывай, что тревога не была ложной.

Более сложный вариант: сразу произвести задержание лично. Взрослым мужчина выглядел однозначно, но для своего возраста и Танти выглядел преотлично, и уже чуть ли не на равных сражался в рукопашную со своими наставниками по боевым искусствам. Это он только рядом с Гарольдом выглядит как голодающий подросток возле "перекаченного" космодесантника. Но ведь друг ростом уже достигал отметки в сто девяносто сантиметров, а о своей массе хвастался, что у него "центнер накачанных мышц и десяток килограмм тренированного знаниями мозга". На что в ответ самый близкий друг любил демонстративно пощупать кучерявую голову и с печалью выдохнуть: "Увы! Не знаниями, а стероидами…" Третий вариант выглядел самым предпочтительным и заманчивым. Укладываясь всего в один вопрос: "А что ему здесь надо"? До жути стало интересно: куда, как и к кому двинется ловкий нарушитель? Вдруг у него здесь имеются соучастники? Вдруг он попытается пронести внутрь нечто? Есть ли у него оружие? Может быть, это похититель детей? Вроде как за всю историю интерната здесь никого не украли и не пытались это сделать. Скорей пытались сюда подбросить неофициальными путями своих отпрысков. Да и маленьких детей здесь не было, потому как обучение шло только по программе вторичного курса, то есть второй половины среднего образования. Все ученики имели возраст от десяти до пятнадцати, максимум, до шестнадцати лет, и на маленьких безобидных детишек ну никак не походили.

"Хотя кто их поймет, этих похитителей-извращенцев…" - успел подумать Танти, и в следующий момент все три варианта его рассуждений рассыпались, как песочный замок под брутальным шагом солдатского сапога. Завершивший подкоп нарушитель не стал им пользоваться, сдал назад, прилег в стороне и явно шепнул нечто в микрофон. Вслед за этим над кромкой забора стали скользить другие силуэты.

"Ржавчина им в глотки! - запричитал притаившийся за розами юноша. - Что же тут такое творится!? Ограбление века или захват в заложники всех обитателей интерната!? Глушилки, микрофоны, сообщники…! Раз, два, три, четыре, пять?!

Итого - шесть! Вот я и влип: надо было сразу поднять тревогу! Но кто мог знать…" Решение пришло молниеносно, тем более, что медлить больше было нельзя: двигающийся впереди всех мужчина уже поднимался с этой стороны, а по подкопу ползло еще двое. Когда идущий в авангарде нарушитель в полуприседе повернул голову в сторону прикрытых углом административного здания ворот, Танти выкатился из-за кустов и смачно залепил первого противника каблуком в лоб. Тот, видимо, уже в бессознательном состоянии, улетел спиной вперед и напоролся на колючую проволоку. Тотчас сработали и детекторы массы, и дополнительное освещение, и звуковые сигналы. Что и требовалось. По логике вещей, нарушителям следовало немедленно покинуть место преступления и бежать сломя голову.

Тем более поразился Танти, когда на него, из неудобного положения, еще практически не выбравшись, как следует из подкопа, бросился второй мужчина.

Причем, в правой руке у него угрожающе блеснул десантный нож. Тоже не проблема!

Захват, рывок на себя, треск ломающейся кости - и отброшенное в сторону, воющее от боли тело.

Но тут и третий отчаянный бандит стал приподниматься, вытаскивая из-под обшлага куртки и разворачивая в сторону Танти ствол короткого штурмового автомата.

Только и удалось, что успеть схватить почти за мушку прицела, потянуть на себя и закрутиться во вращении. Звук автоматной очереди заглушил сигналы сирены и слышащиеся от забора злобные, короткие команды:

- Засада! Назад, все уходим!

Тотчас от забора открыли огонь сразу из двух автоматических стволов. И Танти удалось каким-то чудом приостановить свое вращение с противником, продолжающим давить на спуск и заливающим все вокруг себя пулями. Юноша прижал нападающего спиной к колючей проволоке, присел и тотчас почувствовал, как несколько пуль вонзилось в прикрывшее его тело, которое, судорожно дернувшись, сразу обмякло.

Они так вместе и упали на землю, и ладонь юноши не получила страшный ожог от раскалившегося ствола лишь по причине наличия на ней прочнейшей перчатки из современных композитных материалов. Кажется, нападающие не только своего пристрелили, но и решили, что уничтожили одного из воинов засады. Стрельба сразу прекратилась, и первый из лазутчиков перемахнул через стену. Затем, совершенно неожиданно, раздался пистолетный выстрел, и мелькнул второй силуэт.

И все! Только предсмертный хрип умирающих.

Подобной ситуации юноша себе и представить не мог. Но сразу в голову закралась только единственная, паническая мысль: "Бежать!" Он выкатился из-под трупа, на полусогнутых пронесся до ближайшей живой ограды и, пользуясь ею, как основным прикрытием, ринулся к спальному корпусу. Сзади слышался топот, крики охранников, спешащих к месту событий, заливались сирены и разносились трели свистков, во все жилых зданиях в окнах загорался свет. Но, скорей всего, именно последний факт и помешал самым любопытным заметить в наружном полумраке молниеносно двигающуюся фигурку своего коллеги по школе. Он добежал до угла спального корпуса и с надеждой посмотрел вверх, на окно своей комнаты во втором этаже. Друзья не подвели - вниз свисала веревочная лестница, а из створа торчали две головы: одна огромная и кучерявая, а вторая -продолговатая, словно огурец, взлохмаченная и с поблескивающими очками.

Когда запыхавшийся искатель приключений оказался наверху, они спешно закрыли окно и бросились ко второму, из которого можно было частично наблюдать за отдаленным участком забора, через который неизвестные только что пытались прорваться на территорию интерната. Мешали деревья и кустарники, но все-таки обзор отсюда получался значительно лучшим. Когда-то, именно из-за подобного расположения комнаты на самом углу здания, Амбалу пришлось изрядно повоевать с другими претендентами.

Но теперь Гарольд прямо-таки трясся от возбуждения, ужаса и сопереживания:

- Ты чего там натворил?! Совсем с ума сошел?! Кто стрелял?! В кого? По какому поводу?

Тогда как третий их товарищ, по кличке Заяц, выкладывал свои рассуждения, словно комментатор теленовостей, обсуждающий достоинства и недостатки обычной сеялки на самой обычной сельскохозяйственной выставке:

- Творить он любит, и ума у него для этого с избытком. А кто стрелял, он может, и не видел. Зато вот Немой из своей сторожки выскочил полуголый, но с автоматом системы "Цикада", и сейчас шхерится в башенке над конюшней. Оттуда он сможет отстреливаться часами, и вы разминулись буквально чудом. Задержись ты хоть на три секунды, он бы тебя из своего гнездышка сразу заметил…

- А вы меня заметили? - все еще еле дыша, выдохнул Танти.

- С трудом, - признался Заяц, - Ты мчался с невероятной скоростью, и мне кажется, нам надо поменяться прозвищами.

Он явно намекал, что их товарищ двигался со скоростью зайца. Но Гарри все никак не мог успокоиться по поводу стрельбы и продолжал требовать ответа на свои вопросы:

- Так кто стрелял, Дыня?

Свое интернатовское прозвище Танти недолюбливал и вел интенсивную борьбу с ним.

"А в дыню!" - часто приговаривал он. То есть: "А в голову не хочешь?!" И как раз это его любимое восклицание-угроза и стало причиной такой неуместной клички в мальчишеской среде.

- Сейчас сам в дыню получишь, если толком ничего не расскажешь! - вскипел его друг, - Что там за автоматы стреляли?

Да и Заяц с другой стороны проявил редкую для его склада характера агрессивность:

- Ему срочно нужен массаж от скромности в четыре кулака.

Но зажатый с двух сторон юноша отвечать не спешил. Мало того, еще и сам припомнил недавние комментарии и удивился:

- Откуда у Немого автомат?

- Тантоитан! - так к нему Гарольд обращался только в преддверии очередной драки,

- С конюхом мы разберемся позже. Ты лучше скажи, что там произошло и происходит?

На месте недавней схватки и в самом деле творилось нечто непонятное. Похоже, глянуть на трупы сбежались не только охранники, но и часть преподавателей.

Вдобавок, со стороны ворот, прямо по зеленому газону, мчались туда же две полицейские и три гражданские машины. Еще несколько въезжали в главные ворота, а со стороны города приближалось не менее пяти ярких точек: полицейские флайеры.

- Не знаю, ребята, сам ничего сообразить не могу, - признался Танти, дергая нервно плечами. - Вам-то я расскажу, но вы уж держите язык за зубами! А там видно будет…

Не отрывая взгляда от места происшествия, он подробно пересказал суть недавнего боя с неизвестными, со всеми своими переживаниями, рассуждениями и сомнениями.

Но если Гарольд от таких новостей только застыл с отвисшей челюстью, то Заяц не на шутку запаниковал:

- Как же так? - зашептал он, проглатывая окончания слов, - Получается, что ты убил человека? А может, и не одного?

- Да никого я не убивал! Чем ты слушаешь? От удара в лоб не умирают, от перелома руки тоже. А третьего в спину сами свои замолотили. О-па! Вы только гляньте!

Четыре флайера приземлились полукругом возле забора и направили ослепительно светящиеся прожекторы наружу, из-за чего рассмотреть что-либо на самом месте события стало невозможным. Еще три остались висеть над забором. Две пары летали где-то дальше, над пустырем и пригородом, но, кроме этого, к интернату приближался еще не менее чем десяток. Кажется, событие из локального превращалось во всепланетное. Наверняка, вскоре появятся не только корреспонденты газет, радио и телевидения Китланда, но и со всей Сандии слетятся.

- Что-то страшное случилось… Лишь бы меня никто не видел во время отхода, и не опознал, - сказал Танти.

- Да нет, кажется, ты успел в самый раз, - Гарри уже вышел из ступора и стал опять соображать на полную катушку. - Но вот вид у тебя тот еще! Если вдруг сюда кто заглянет, да еще и кровь на тебе увидит… Или что это темнеет?

В густом полумраке комнаты действительно трудно было рассмотреть и грязь, и другие разоблачающие следы на тренировочном костюме. Поэтому Танти лишь благодарно замычал и бросился в их небольшую душевую. Одного взгляда в зеркало хватило, чтобы побелеть от переживаний: на нем и в самом деле хватало чужой крови. Видимо, когда труп упал на него сверху, хлещущая из ран кровь моментально протекла вниз и изрядно испачкала его единственный спортивный костюм. А ведь именно в нем придется через пару дней сдавать последние, завершающие учебу зачеты по спортивной подготовке. С лихорадочной поспешностью Танти разделся и принялся застирывать основательно испачканную одежду. Прервал это его занятие лишь заглянувший в душевую Заяц:

- Воспитатели обходят этаж и проверяют, все ли на местах!

Пришлось затолкать спешно отжатую форму на самое дно ящика с грязным бельем, в свеженадетых трусах выйти в комнату, и вместе с такими же почти раздетыми друзьями с упреждением событий выглянуть в коридор.

- Что случилось?

- Началась война?

- Террористы забрались к нам в сад за ранними яблоками?

С такими вопросами набросились они на воспитателя, который с почти вылезшими из орбит глазами приблизился к их комнате и поставил птички напротив трех фамилий в своем списке:

- Не задавайте глупых вопросов! Всем приказано оставаться в своих комнатах!

И убежал. Вздохнувшие с облегчением ребята вернулись к окну, а Гарольд высказал общую мысль:

- Может и пронесет?

Тогда как высокообразованный и "яйцеголовый" Заяц высказался с присущим его философии словоблудием:

- По логике концептуальности и правилам вселенской энтропии, подобная стрельба в нашем захудалом заведении стремится к значению ноля в семнадцатой степени.

Танти не выдержал и с некоторой издевкой поправил товарища:

- Ошибка! Не в семнадцатой, а в восемнадцатой! А потом и обиделся:

- И почему "захудалом"? Ведь здесь учатся такие парни, как мы!

- Ну да, - оживился Заяц. - И девочки…

- О-о-о!.. - дружно затянули его оба товарища, закатывая глаза на лоб. - "Наша песня хороша, начинай сначала!" Данный вопрос считался для их высокоинтеллектуального друга прямо-таки краеугольным. Стоило ему только увидеть любую сверстницу противоположного пола, как он, по мнению остальных ребят, вообще превращался в полного идиота. Начинал угождать, помогать, хвалить и восторгаться любой девочкой, не взирая на ее страшненькое личико, полноту, кривизну ног, несуразность фигуры или иные негативные детали внешнего вида. Склочность, скандальность, задиристость и прочие отрицательные черты характера у противоположного пола им тоже полностью игнорировались. Стоило хоть одной из соучениц приблизиться к нему, как он сразу превращался в бравого, но совершенно недалекого рыцаря, готового совершить любой подвиг ради "прекрасной дамы". Само собой разумеется, что этой слабостью не пользовалась только самая ленивая девочка данного детдома-интерната.

Вообще-то у Зайца имелись имя с фамилией, как у каждого нормального человека. Но довольно редкие по звучанию, не всегда употребляемые самим хозяином: Роман Бровер. Когда он, пять лет назад, прибыл в этот интернат, то перестал носить контактные линзы из-за раздражения слизистой глаз, а в огромных очках очень напоминал худого, угловатого и нескладного зайца-"умника" из популярного в то время мультфильма. Вдобавок большой нос очень походил на птичий клюв. Поэтому старшеклассники, любящие придумывать прозвища новичкам, сразу спросили:

- Выбирай: Грач или Заяц?

- Не-е, Грач мне на первом этапе надоел. Лучше уж…Коршун!

Над ним тогда здорово посмеялись и навешали подзатыльников. Ну и вполне понятно, что гордое прозвище из класса пернатых хищников за Романом Бровером так и не закрепилось. А вот Заяц - в самый раз. И любая девочка этим нагло пользовалась.

Достаточно было какой-нибудь замухрышке обратиться к нему "Коршун", и попросить что угодно, как тот отдавал все и сразу. Будь то личная вещь, часть одежды или карманные деньги.

Увы, такие любительницы поживиться находились нередко!

Поэтому оба друга год назад с самыми благими намерениями занялись перевоспитанием Зайца и поклялись сколотить из него истинного мужика, взамен существующей тряпки. Только под их контролем он тратил свои мизерные карманные средства, в их плотной "коробочке" учился грубить и свысока отвечать представительницам прекрасной половины человечества, а любая чересчур хитрая мздоимица потом была не рада, что воспользовалась необычайной щедростью прославленного рыцаря и джентльмена. За этот год Роман Бровер намного вырос в собственном самосознании и в глазах друзей, его теперь уважали все остальные ученики, но все равно, в присутствии девочек он оставался…безвольной тряпкой.

Да что там "в присутствии", хватало лишь одного упоминания!

Но друзья рук не опускали. Старались действовать со всей настойчивостью и последовательностью. Хотя порой и вся троица из-за своей крепкой дружбы попадала под язвительные пересуды, смешки и презрительные высказывания. Особенно им доставалось из-за явной диспропорции их внешнего вида, и все не только шутили, но и были уверены, что "…Амбал и Дыня, пользуясь своей силой, забирают у субтильного Зайца не только всю еду, сладости и воскресный доппаек, но даже соки и компот!" И действительно, будучи ниже Танти всего на пару сантиметров, Заяц выглядел рядом с ним как несчастный дистрофик, а уж по сравнению с силачом Гарольдом!.. И потому от одного их вида большинство учеников интерната сразу пробивало на смех. Но зря они так веселились. Даже три года назад, когда Танти и Гарри только прибыли в школу и сразу выбрали себе в товарищи Зайца, "в дыню" получали все самые резвые старшеклассники обоих вышестоящих лет обучения.

Между прочим, несколько раз созданные комиссии из преподавателей и постоянный надзор воспитателей непосредственно в столовой, с уверенностью доказал: ученика Бровера никто не объедает, он порой съедает и три порции. А частенько ест больше Гарольда Стенеси. Просто у парня невероятный, а скорей всего, существенно нарушенный обмен веществ. Или, если выразиться более научно: повышенный метаболизм.

Вот такой была небольшая часть истории жизни этих трех юношей, завершающих среднее образование, и которые сейчас, стоя возле окна, продолжили обсуждение возможных жизненных осложнений в результате неожиданных смертоубийств.

Избыточное выделение адреналина давно прекратилось, а спать так и не хотелось.

Да и сбежавшиеся со всего Китланда полицейские спокойной ночи желать не собирались. Предположения по поводу вездесущей прессы тоже оправдались на все сто. Но если основную массу пишущей и снимающей братии удалось приостановить на воротах, то корреспонденты, имеющие персональные или служебные флайеры, осуществили настоящий штурм непосредственного места событий, пытаясь сделать хоть какие-то фотографии или получить хоть какие-то комментарии. Когда им это не удалось, некоторые флайеры рванули к жилым корпусам, где прямо через окна принялись фотографировать взъерошенных, полуголых учеников и мечущихся по внутреннему двору воспитателей.

Озарилось фотовспышками и окно троих друзей. Но те, к тому времени, уже сидели под подоконником. Гарольд привычно держал вырывающегося Зайца, который болезненно обожал фотографироваться, а Тантоитан ворчал, словно старик:

- Только не хватало нам на первую страницу какой-нибудь газетенки попасть!

- Подумаешь! - сипел вырывающийся Роман Бровер. Отсутствием чувства юмора он тоже не страдал: - Зато как здорово смотрелись бы ваши рожи под заголовком: "Их товарищ мог бы выжить при хорошем питании!" - Троглодит! - возмущался Амбал, любовно награждая товарища тумаком между лопаток, - Ведь больше меня жрешь!

- А кто поверит? На тебя глядя… Ой! Пусти! Руку сломаешь, придурок!

- Эй, ты там осторожнее… - забеспокоился Танти, опустивший тем временем светонепроницаемые шторы на окнах. - И хватит дурачиться! Давайте лучше комнату осмотрите, и на подоконник гляньте: вдруг мы какой след оставили! А я - костюм достирывать.

Через полчаса друзья навели полный порядок и устранили все подмеченные мелочи соучастия в сегодняшнем событии. Полиция и пресса к тому времени тоже стали рассасываться, и ничего не оставалось делать, как завалиться спать.

- Утро вечера… - Танти начал было цитировать народную пословицу, но его с ехидным смирением перебил Заяц: -…Прожорливее!

- Да нет! Я хотел сказать… -…Голоднее? - встрял теперь уже Гарольд. - Это ты прав, приятель! Хотя я бы уже сейчас пожрать не отказался.

- И я не откажусь! - с готовностью приподнялся на кровати субтильный, с врожденным нарушением обмена веществ Роман Бровер. - Хотите, к девочкам сбегаю, попрошу чего пожевать?

- Не хотим! - рявкнули сразу две глотки. Уж друзья знали прекрасно, что посыльный может и не вернуться до самого завтрака. Сердобольные девочки обязательно отыщутся, накормят Зайца от пуза прямо на месте, а то и запрягут в какую-то бессмысленную работу. Зато для его товарищей фиг что дадут.

Глава вторая

3588 год, 10-ое мая, Китланд Губернатор города без стука ворвался в кабинет управляющего имперской безопасности и, на правах старого друга, запричитал прямо с порога:

- Вольдемар! Что тут у тебя творится? Не успел я всего на два дня выехать по семейным делам, как весь Китланд перевернулся с ног на голову! И только что я узнал, что буквально через час прибывает специальная комиссия с Оилтона. Мне по краберу нашептал один мой друг из министерства, что с места сорвались самые важные шишки как по социальному развитию, так и по твоему ведомству. Кошмар! А ты тут… сидишь!

- Что ж мне, подпрыгивать? - горестно отозвался безопасник, кивком указывая прибывшему на кресло напротив. - Хотя потому и сижу, что ноги от страха отнялись…

- Ты чего, в самом деле? - застыл губернатор.

- Твоими молитвами еще бегаю, но приятного все равно мало. Мне уже известны некоторые имена спешащих к нам с визитом - Ну…?!

- Не знаю, кто там из твоего начальства прется, но на мою голову сейчас свалятся командир Дивизиона Серджио Капочи, лучший имперский следователь Энгор Бофке и начальник дворцовой стражи маркиз Винселио Грок.

- Святые электроны! А маркизу чего во дворце не сидится?

- Понятия не имею. Видимо, от старости неймется.

- Ну, с этим ладно. А вот Капочи и Бофке чего сюда торопятся?

- Сам в шоке. Спроси чего полегче…

Маркиз Винселио Грок в свои шестьдесят девять лет считался персоной, наиболее приближенной к самому императору. Потому что он носил его на руках младенцем, обучал боевым искусствам в юношеском возрасте, грудью прикрывал в любых ситуациях и в любое время, да и вообще считался самым лояльным по отношению к императорской семье. По большому счету, рано потерявший родителей император относился к маркизу как к близкому родственнику. Помимо этого, Винселио считался начальником личной императорской стражи, и в течение последних десятилетий подбирал самых лучших воинов на должности телохранителей. Этот еще довольно крепкий в свои шестьдесят девять лет мужчина совал нос, куда ему заблагорассудится, и его слово на Совете имело порой чуть ли не решающее значение..

Но если прибытие маркиза еще укладывалось в некое логическое русло, то вот личное участие в этом деле командира Дивизиона вызывало крайнее удивление и вполне обоснованную тревогу. Серджио Капочи являлся главным координатором служб имперской безопасности, а уж личное командование Дивизионом вообще ставило его на второе место в пирамиде власти после императора. Это элитное воинское подразделение, куда попадали только самые лучшие из лучших воины современности, занималось, в основном, охраной всей императорской семьи и зданий императорского комплекса в целом. Но не было, пожалуй, ни одного воинского столкновения или прочего вооруженного конфликта, где в самый решающий, переломный момент не появились бы всепобеждающие и мгновенно подавляющие любое сопротивление воины Дивизиона. Мало того, по устойчивым слухам, именно подчиненные Серджио Капочи наносили превентивные удары в самые центры только зарождающихся бунтов, заговоров или провокаций. Несомненно, что командовать самыми лучшими мог только еще более лучший. Так что о личных боевых качествах Капочи ходили просто сказочные легенды.

Следовательно, если такой человек прибывал в Китланд, значит, случилось нечто ужасное, сравнимое лишь с неожиданной вспышкой кровавой гражданской войны, которое произошло пятнадцать лет назад на этой планете. Тогда даже этот патриархальный, консервативно спокойный город подвергся массированным бомбардировкам и наполовину выгорел от пожаров. Но и тогда для погашения конфликта и уничтожения почти под корень обеих противоборствующих сторон хватило лишь ввода регулярных войсковых подразделений империи. Ни тогдашний командир не появлялся здесь, ни сам Дивизион.

И вряд ли события сегодняшней ночи могли быть причиной такого визита. Ведь в некоторых криминогенных городах Сандии и не такое порой случалось, но всегда при этом разбирались, вылавливали и судили собственными силами.

Ну и, наконец, зачем тащить в Китланд Энгора Бофке? Самый лучший и знаменитый следователь империи использовал свои таланты лишь в наиболее экстренных и тяжелейших случаях, которых и на центральной планете хватало с излишком.

Настойчивый и молодой, всего лишь сорока трех лет от роду, этот гений сыскной работы уже получил почетное прозвище "Рекс" - за свою невероятную хватку и феноменальную настойчивость в преследовании или разоблачении любого преступника.

Причем, пару раз Бофке откопал компромат на таких "больших и неприкосновенных" столпов общества, что его откровенно стали бояться не только жулики, взяточники и аферисты всех мастей, но и вполне честные, лояльные граждане. Тем более, что про Рекса шепотом пересказывали "правдивые истории", в которых он, только взглянув на человека, сразу определял, сколько раз и с кем тот изменил своей второй супружеской половинке. А ведь подобные прегрешения есть у всех! Ну ладно, пусть не у всех, но те, у кого их нет, просто элементарно никого не интересуют.

Именно поэтому Управляющий отделения безопасности и был в некоторой растерянности. Но на его фатальное предложение "спросить что-то полегче" губернатор только рассердился:

- И спрошу! - В волнении глава гражданской власти города привстал в кресле. - Что произошло?

Его приятель скривился, будто съев целый лимон, и тяжело вздохнул:

- Да вот сижу, сам ничего толком понять не могу. А ведь придется о каждой гильзе и каждой секунде отчет нашим гостям предоставить. Да сам посмотри, - он развернул над столом голографическое изображение места происшествия. - Вот это забор, вот в этом месте находилось два флайера нападающих. Практически сразу начинаются "большие" вопросы. У них оказалось лазерное ружье с контактным лучом, которым они повредили детекторы обнаружения движения.

- У-ля-ля! А что, есть и такие? - вырвалось у губернатора.

- Слышал, что есть, а теперь уже и увидел, - последовал многозначительный ответ.

- Затем, один из преступников перемахнул через забор и сделал подкоп под проволочным заграждением. Скорей всего, за это время к нему подтянулись и остальные подельщики. Но сам "землекоп" дальше не пошел, а вернулся к забору.

Так определила экспертиза по следам на его комбинезоне. Всего на тот момент на разделительной полосе скопилось шесть человек. Трое из них, обладая внушительным комплектом вооружения, в том числе и гранатами нескольких типов (!), ринулись в подкоп и вышли во внутренний периметр. И вот тут вообще начинаются самые большие чудеса! При предварительном осмотре следователи сделали вывод, что один из нападающих сразу после того, как прополз под колючей проволокой, оглушил одного своего коллегу ударом в лоб и поломал руку второму. А потом, достав свой штурмовой автомат "Жало", стал крутиться на месте и стрелять во все стороны.

Сделав почти два полных оборота, он выпустил из магазина все шестьдесят пуль и сам был расстрелян оставшимися на разделительной полосе коллегами. Но, в результате этой круговой и жутко беспорядочной стрельбы, двумя пулями в живот был смертельно ранен человек с поломанной рукой, убит тремя пулями оглушенный в голову, и одной пулей тяжело ранен в грудь "землекоп". Вот здесь он так и остался лежать, - короткой указкой безопасник показывал местоположения тел на висящей в воздухе голограмме.

- Удалось его допросить? - заинтересовался губернатор.

- Если бы! Оставшиеся двое нападающих из пистолета, выстрелом в затылок, добили "землекопа" и бросились уходить. Один их флайер полиции удалось перехватить на околицах космопорта. Все-таки вовремя поднятая охранниками тревога помогла в беспрецедентной погоне. Машину повредили, она упала и не просто разбилась, а сгорела. Но второму флайеру удалось прорваться к кораблю, небольшой круизной яхте, и двоим нападавшим повезло на рискованном форсаже подняться в космос. На предложение сдаться беглецы ничего не ответили, и пограничный имперский крейсер, следуя жестким боевым инструкциям, распустил увертливую яхту на атомы всего одним залпом - Уж не хочешь ли ты сказать, что из участников ночных событий никого не осталось в живых?

- Очень бы хотел возразить, но… - управляющий имперской безопасности с сожалением развел руками. - Чуть позже вскрылись новые факты. Вот здесь, почти у самых ворот и блока охраны, отыскался второй подкоп. Вдобавок, и детекторов движения здесь, на каменном заборе, не оказалось в связи с ненадобностью: охранники просматривают этот участок визуально. Но именно через этот подкоп, чуть раньше кровавых событий и стрельбы, группа неизвестных совершила отход после совершенной в административном здании интерната кражи. Причем сам объект похищения хоть и имеет определенную ценность, скорей всего, вызовет смех: крупная коллекция миниатюрных моделей бронетехники. Продать ее целиком вряд ли получится, а одиночные экземпляры продавать бессмысленно. Сейчас, кстати, по городу проверяют всех коллекционеров и фанатов подобных безделушек.

- О! - вскинулся губернатор. - У моего сына более, чем два десятка!

- Знаем, - глаза безопасника блеснули мрачной иронией. - Твое алиби проверили в первую очередь.

- Ну, ты и!.. На мне тренируешься остальных пугать?

- Ага, такого желудя, как ты, запугаешь! Так вот, после более тщательного и скрупулезного анализа событий прорисовалась несколько иная картина. Точно доказать нам, конечно, ничего не удалось, но, вполне возможно, что один "вор", заметив непонятных конкурентов, продвинулся вдоль ограждений, рассмотрел противника, вступил с ним в схватку и поднял тревогу. Потому что, смотри, вот этот первый, оглушенный, сразу после удара упал именно на колючую проволоку, задействовав детекторы и натяжители. Вот этот, с поломанной рукой, так и остался лежать вот здесь, корчась от боли, ну а уже с третьим неизвестный воришка затеял танец с перетягиванием автомата.

Губернатор тоже когда-то проходил воинскую службу, поэтому разбирался не только в гражданских делах:

- И вот эти двое стреляли по нему в ответ? Как же он выжил?

- Прикрылся трупом и дождался, пока преступники сами не сбегут.

- Тогда как его не заметили охранники интерната?

- В создавшейся суматохе такое вполне могло случиться. Все мчались именно сюда, а этот участок возле ворот остался практически без присмотра. Камер там тоже нет.

Так что одиночка мог преспокойно переждать вот здесь, возле дороги, в густой траве, а потом смешаться с толпой корреспондентов и прочих сбежавшихся любопытных.

- Невероятно!

- Везучий и ловкий стервец…

- И сам справился с тремя диверсантами?

- Еще и уникальный боец!

- Ага! И ловкий, и вор, и боец, и вдобавок честный патриот, не жалеющий своей жизни ради высшей справедливости! Ха! - губернатор не скрывал своего сарказма. - Все шито белыми нитками! И если уж я не верю ни единому твоему выводу, то остальные, - он понятным жестом большого пальца ткнул в потолок, - тем более не поверят!

Начальник управления имперской безопасности печально и продолжительно вздохнул:

- Вот потому я и сижу здесь, а все остальные подчиненные носятся в мыльной пене.

Свидетелей нет, причины нападения неизвестны, а на руках одни трупы… А на голову вот-вот нагрянут нежданные гости из столицы.

Глава третья

3588 год, 10-го мая, Китланд В этот день занятий не было, считалось, что ученики самостоятельно готовятся к завтрашним экзаменам. Но три друга с самого раннего утра все равно оказались на ногах. Гарольд и Танти рванули в спортзал на утреннюю тренировку, а Роман с той же самой целью окунулся в виртуальный мир компьютерной вселенной. Собственный распорядок дня нарушать не следовало в любом случае, да и последствия ночных событий хотелось выяснить как можно скорее. Даже направления разведки между собой распределили, во время чистки зубов, четко и конкретно. Заяц выискивал в сети любые упоминания, гипотезы и выводы. Лучше него все равно с этим бы никто не справился. Амбал со своей огромной комплекцией давил массой при непосредственных опросах учителей, охранников и воспитателей. От него не так просто было отмахнуться или проигнорировать. Ну и кому-то следовало разобраться с двуличным конюхом.

Позавтракав самыми первыми, сразу занялись делом. Танти выбрал для себя проникновение в конюшню, а по возможности и тщательный осмотр всего, что связано с Немым. Потому что загадочные действия служащего среди ночи, больше всего беспокоили юношу: откуда вдруг у простоватого конюха взялось оружие и с какой такой стати, он засел в таком важном стратегическом пункте обороны. Уж не связан ли он был с нападающими? Вдруг у него и задание было: прикрывать злоумышленников огнем? Так что странного служащего следовало проверить и разоблачить в первую очередь. Вплоть до того, что лично, при малейшей возможности, провести тщательный обыск в домике при конюшне. Если самому не получится, то вовремя раскрыть на это дело глаза полицейским следователям.

Скорей всего что милый, вечно улыбающийся и в меру общительный для своего дефекта мужчина, по внутреннему боевому распорядку еще и во внештатной охране подрабатывает и его помощь необходима как раз вот в таких, экстренных или неординарных случаях. Но по логике вещей подобные перестрелки в интернатах никогда не случались, так что и никакого смысла во внештатных боевиках, наглухо законспирированных под недалеких служащих, не было. А верить наблюдательности Зайца следовало неукоснительно: Раз уж он марку автомата успел рассмотреть в полумраке, то уж преобразовавшуюся, звериную поступь конюха тем более заметил.

Из чего следовало, что под Немого следовало немедленно "копать, копать, копать и копать!" Нельзя сказать, чтобы конюшня считалась такой уж большой достопримечательностью данного учебного заведения. Но подобные островки для обучения верховой езде и повсеместными не являлись. Данный интернат в этом плане считался скорей, положительным исключением и обучение верховой езде ни в коей мере не являлось обязательным. Поэтому большинство учеников если и не игнорировали великолепных животных, то удовлетворялись десятком, двумя уроками, полученным умением просто держаться в седле и больше в конюшне не появлялись до конца обучения. Ведь по правилам интерната, каждый желающий покататься и поучиться выездке обязывался не просто к уходу за животными, но и к чистке помещений. А это сразу у многих отбивало желание носиться наперегонки с ветром по небольшому лугу, расположенному за основным садом.

Танти и Гарольд, издавна решившие и выбравшие для себя профессиональную стезю космодесантника, считали умение отлично ездить верхом, обязательным условием полного усовершенствования. Поэтому уборка навоза их никогда не отпугивала, ребята являлись самыми активными посетителями конюшни, и, пожалуй, самыми умелыми наездниками к данному времени. Они обязательно выкраивали в своем плотном распорядке дня как минимум пару часов раз в два дня для усовершенствования джигитовки в движении, управления животными в выездке и прочих сопутствующих умений. Да и в другое свободное время порой заскакивали на пару минуток, чтобы угостить нескольких избранных по взаимной симпатии лошадей, стащенной на кухне морковкой или куском сахара.

Вот и сейчас Тантоитан использовал обычный повод для осмотра конюшни. С несколькими кусками сахара-рафинада и корешком петрушки, которую очень обожал один каурый жеребец, он легкой трусцой вбежал в просторные помещения и двинулся к выбранным стойлам. Но на полпути оказался остановлен вопросительным и требовательным мычанием. Обычно таким способом Немой привлекал к себе внимание учеников. Юноша с готовностью остановился и постарался дружелюбно улыбнуться:

- Привет, Клайн! - само собой, что нормальное имя у Немого тоже имелось, - Я к каурому…

Конюх так и остался в боковом стойле, и создалось впечатление, что он там прятался до этого времени. Хотя вилы в руках и наполовину растрепанный тюк соломы, должны были показать обычные трудовые будни. Отставив инструмент, он сдержано кивнул и понятными жестами спросил, на какое время ученик записан для занятий.

- Да нет, я просто на пару минуток, - ладонь раскрылась, показывая сахар, - Мимо пробегал, вот и решил заскочить.

Служитель сразу отрицательно замотал головой, показывая и пальцами, что сахар жеребцу в данное время ну никак нельзя давать. Порой такие запреты им частенько раздавались по неведомым для остальных обывателей интерната причинам.

- Хорошо! Тогда я его петрушкой угощу. Ты ведь сам объяснял, что этот корешок коням всегда можно.

Клайн с непонятной досадой скривился, словно подыскивая другую причину для отказа. Затем вышел в проход и с явным сомнением обернулся на центральные створки деревянных ворот. Да и вообще, сегодня он выглядел более чем странно.

Всегда приветливый, радостно улыбающийся, идущий навстречу каждому посетителю, сейчас он смотрелся настороженным и явно обеспокоенным. Видимо ночные события если и не касались его непосредственно, то уж косвенно задели сильно. Даже сама фигура стала похожа на сжатую пружину или готового в любой момент к прыжку хищника. А наличие у этого человека автомата, а скорей всего и иного оружия, лишь осложняло как любые наблюдения за ним, так и вполне невинные переговоры.

Поэтому Тантоитан старался не выдать своей заинтересованности. В подобном случае логично выглядеть беззаботным и недалеким, что он и сделал с напускной непосредственностью:

- Да я быстро! - и с места сорвался к дальним стойлам.

На немного запоздалое мычание он постарался не реагировать, но все равно после короткой пробежки замер на месте. Возле каурого жеребца уже кто-то был, и поняв, что его заметили, фигурка не узнанного сразу ученика вышла к дверце. Настроение у юноши сразу обвалилось, а все его подозрения и намерения что-то выведать покрылись туманом открытой раздражительности:

- Ты чего здесь делаешь? - воскликнул он с досадой. - Ведь у тебя тренировка по плаванию!

- Готовлюсь к экзамену по художественной выездке! - нагло соврала самая противная и надменная воспитанница данного интерната. - А тебе чего здесь надо?

- Не хами! Лошади тебе одной не принадлежат, да и каурый, удивляюсь, почему тебя не кусает…

- А я вот удивляюсь, с чего это ты так подробно знаешь мое расписание? - девочка высокомерно приподняла брови: - Следишь за мной?

- Ха! Причина банальна: стараюсь выбирать время и место, где тебя быть не должно, - с юношеской жестокостью пояснил Тантоитан. - Потому что твои выходки и зазнайство уже всех достали, даже Зайца.

- Ой, не смеши меня! - девушка вышла в проход и подошла к раскрасневшемуся Танти чуть ли не вплотную:. - Дыня, ну когда уже в твоей голове созреют семечки?

Неужели ты не понимаешь, что ваша навязчивая опека, Романа только портит?

Вот такой мерзкой, задиристой она была всегда, сколько ребята ее знали. Но сейчас наглые упоминания неприятного в последнее время прозвища, а также инсинуации на тему семечек, вообще моментально довели юношу почти до неконтролируемого бешенства. Он только и смог, что сжимая кулаки, выдавить сквозь зубы:

- Следи за своими словами! А не то…!

- Что? Хочешь сказать, что побьешь? - она преодолела то мизерное расстояние, остающееся между ними, и бесстрашно смотрела ему в глаза, - Ну так попробуй! Но учти, что сразу втройне получишь от меня в ответку! Я не Заяц, прощать не стану.

Драться с этой пигалицей действительно было бы ниже всякого человеческого достоинства. Но и ответить на ложные обвинения следовало немедленно:

- Клеша! Да с чего ты взяла, что мы его хоть чем-то обижаем? Он самый лучший наш друг.

- Я тебе не "Клеша"! - раздалось в ответ угрожающее змеиное шипение. Она вообще ненавидела данное ей прозвище, производное от перекрученного имени. На что он ответил со звериным рычанием:

- А я тебе не "Дыня"!

Между обоими уже начали проскальзывать ощутимые только подсознанием молнии, когда обстановку разрядило миротворческое мычание Немого и его ладони опустившиеся на плечи юноши. Танти непроизвольно присел и отскочил в сторону. А потом размашистым шагом устремился к выходу. В голове вращались жутко обидные мысли:

"Ну как я опять сорвался? Давал ведь себе и Гарольду слово не заедаться и держать себя руках. Вечно эта Клеша меня своими провокациями и надменностью до бешенства доводит. Вот уж…змея! Лягушка…! Ящерица! Саранча противная!" На пол пути к спальному корпусу ему встретился Гарольд, который не разжимая особо губ, заговорщески спросил:

- Разузнал?

- Шлагбаумом ей по голове! - в сердцах воскликнул Танти, - Ты себе не представляешь, как эта Клеша все испортила!

- Понятно, - сочувственно закивал Амбал. Затем демонстративно сплюнул в сторону конюшни и бросился догонять товарища. Уж он то лучше всех знал подноготную самых непримиримых и антагонистических во всем интернате отношений.

История эта началась в начале этого, последнего учебного года. В первые дни занятий в школу доставили того самого каурого жеребца и парочку прекрасных, не менее породистых кобыл, которых и сопровождал новый конюх. Понятно, что служащему из-за его немоты сразу навесили соответствующее прозвище, но он никогда на это не обижался. Молодой, лет двадцати пяти мужчина, всем понравился своей доброжелательностью и непосредственностью, и несмотря на врожденный дефект, моментально подружился с самыми заядлыми наездниками. И этот счастливый период продолжался целую неделю.

А потом и эта пигалица свалилась как снег на голову. Откуда и за что ее перевели именно в интернат Китланда, никто не знал, да и по существу, родословная отношения к делу не имела. Но чуть ли не с первого часа ее пребывания, новенькая встала на пути у троицы друзей. Началось все в тот момент, когда Танти и Гарольд прибыли в конюшню на запланированные занятия и там наткнулись на своего субтильного друга. Заяц выглядел самым счастливым в мире и пуская слюни встретил друзей восклицаниями:

- Там такая девочка! Такая…! Ее Клеопатра зовут!

- Хо-хо! - обрадовался Тантоитан, хлопая Романа по плечу, - Слишком ты доверчивый! Если она - Клеопатра, то я - Александр Македонский!

Его смех резко оборвался, когда он увидел, что записанного на него каурого собирается оседлать какое-то невзрачное создание.

- Эй! - строго крикнул он незнакомке в спину, - Вали отсюда! Это мой конь!

Та уже к нему повернулась всем корпусом и теперь смотрела расширенными глазами.

Но без всякого страха или сомнения. Причем чуть ниже воротника у нее на бейдже красовалось отчетливо имя и фамилия: "Клеопатра Ланьо". Вряд ли бы новенькая осмелилась воспользоваться выдуманным именем. Обое полминуты рассматривали друг друга со всем возможным апломбом, а потом девочка заливисто расхохоталась:

- Твой конь? Да ты никак потомственный ковбой! Вернее конокрад, который только и может, что мечтать иметь такого красавца.

Она каким-то слишком уж хозяйским жестом погладила каурого по громадной скуле и тот ответил приветственным ржанием. Такое предательство прекрасного животного, на приручение которого Танти потратил почти четверо суток, его добило так, что он лишился дара речи. И какое-то время общался с появившимся рядом конюхом лишь возмущенными жестами для глухонемых:

"У меня сейчас два часа занятий на этом коне!" "Знаю, знаю! Но ты не расстраивайся, можешь взамен выбрать любое другое животное".

"Но я записан на каурого!" "Сочувствую. Но ведь девочкам надо уступать. Тем более она новенькая, у нее здесь ни друзей, ни знакомых. А этот конь ее признал и разрешил себя оседлать…" "Так у нее никогда друзей не появится, если она начнет воровать и устраивать полости!" "Ну зачем ты так? Она ведь вполне хорошая и воспитанная девочка. Разве тебе трудно ей уступить?" "Нисколько! Но это все равно как украсть мою порцию в столовой, сожрать ее, а потом попросить: я страшно голоден, спаси меня…" Похоже, что девочка совершенно не могла понять, о чем идет речь, разве что догадывалась. Потому что смотрела на переговаривающихся жестами немых, скривившись от подозрения. Наконец это ей надоело, она схватила жеребца за узду и стала выводить из стойла с надменным восклицанием:

- С дороги!

Клайн ловко отпрыгнул в сторону и с каким-то неприятным умилением посмотрел вслед выносящейся из конюшни новенькой. С той самой минуты стало понятно, что у конюха вдруг ни с того, ни с сего объявилась любимица, которой он потворствовал и делал поблажки в любом вопросе. Танти тогда тоже удачно отпрыгнул с пути невоспитанной хамки, но при следующих встречах постарался использовать весь свой ум и сообразительность, чтобы поставить наглую выскочку на место. Между ними началась тотальная война, в результате которой Клеопатра Ланьо старалась не появляться в присутствии Танти на игровых площадках, а он ей подчистую проигрывал на территории конюшни. Дошло даже до того, что он решил забросить джигитовку и конную выездку, и только благодаря Гарольду вновь и вновь появлялся возле животных и, сжав зубы, седлал то, что ему доставалось. Потому что самое лучшее животное из готовых под седло, всегда оказывалось занято Клешей.

- Не обращай на нее внимания, игнорируй! - со всем напором уговаривал и поучал лучший друг. - Я со стороны заметил, что когда ты ее не видишь, она набирает в грудь воздуха и ждет. Но как только твоя голова или корпус начинает разворот в ее сторону, она и выдает свои гадкие пассажи и провоцирует тебя вызывающим поведением. Борись! Тренируй свою волю! Докажи что ты и в данном случае достоин высокого звание великого, рассудительного воина. Закаляй выдержку! Убеди своим игнорированием, пренебрежением, что она - пустое место!

И Танти тренировался. А потом доказывал. И с каждым разом у него получалось все лучше и лучше. Да и учеба почти завершилась, оставалось пятнадцать дней, после чего выпускники разъедутся по всей Империи, искать свои жизненные дороги. Но иногда срывался, как вот сейчас и ничего не мог с собой поделать. Даже специально изучил распорядок дня и расписание учебы Клеопатры, лишь бы с ней не пересекаться, и все равно не повезло. Чего этой пигалице понадобилось в конюшне?

Именно этот вопрос и задал в первую очередь Гарольд, когда они вдвоем нависли за плечами Романа Бровера.

- Сам не пойму… Тренировку по плаванию пропустила…

- Значит, ты ничего не высмотрел и придется Клайна "сдавать"?

- Не знаю. А ты что думаешь? - Танти сжал ладонью плечо их компьютерного гения.

- Тоже терзаюсь сомнениями, - признался тот, не прекращая своего пребывания в виртуальном мире, - С одной стороны мне сейчас ничего не стоит запустить в сеть неотслеживаемую информацию: мол, масса ребятишек из окон успели заметить как притворяющийся немым конюх, бегал ночью с огромным автоматом.

- Почему "притворяющийся"? - удивился Гарри.

- Так положено, приятель! Все тоже будут ошарашены новостью о притворстве и начнут перепроверять Клайна до седьмого колена. А вот в наличии автомата никто не усомнится.

- Хитро…

- А ты думал! Прислушивайтесь к умному человеку, глядишь и сами не такими круглыми дураками останетесь. - Роман вытащил ладонь из туманного сгустка пространства перед лицом и погладил себя по растрепанным вихрам. - Но с другой стороны вдруг этот Клайн и в самом деле законспирированный работник госбезопасности? Раз кто-то к нам пытался пробраться с целым арсеналом, то кто-то вполне мог предугадать подобную вылазку и на всякий случай внедрить сюда своего агента.

- Слишком сложно получается, - сомневался Танти. - Разве что на территории интерната в древности закопали какое-то уникальное сокровище. И что ты там упомянул по поводу арсенала?

- В печать просочились сведения, что у террористов имелись гранаты. Причем разного назначения.

- Значит все-таки террористы?

- Так считает большинство обозревателей. А вот тут я выписал несколько десятков других, весьма интересных с моей точки зрения, предположений. Можете глянуть.

Возможно, что кто-то и угадал, потому что мне версия о заложниках ну совершенно не импонирует.

- Да, маловато их для захвата интерната, слишком маловато…, - бормотал Танти, вместе с Гарольдом вчитываясь в красивые строчки каллиграфическим почерком. - Да и боевик, рывший подкоп - сразу вернулся к забору. Мне кажется, те трое должны были прикрывать окончательный отход. Знать бы: после чего…

Гарольд ткнул своим мощным пальцем в одну из строчек:

- А вот месть кому-то из преподавателей - вполне подходит. Многие прожили долгую жизнь, многое прошли, многое пережили. Вполне возможно, что и обидели кого ненароком. А обиженный не забыл, решил отомстить и отправил наемных убийц.

- Ага! - поддержал Роман, отрицательно хмыкнувшего Тантоитана. - Даже на территорию школы для такой мести легче всего подослать мокрушника-одиночку, который под видом того же сантехника пройдет куда надо, двинет разок монтировкой и суши тапки. Мне больше всего другая идея импонирует.

- Какая?

- Только после вас, господа! Вам тоже полезно думать.

Стоящие у него за спиной друзья переглянулись, моргнули друг другу и перешли на таинственный шепот:

- Кажется, я знаю!

- Я тоже догадался! Всемирная мафия не дремлет, и они возжелали перехватить самое ценное у Доставки.

- Точно! Ведь каждый гений у них на учете, а информация об этом получила утечку.

И мафия пошла на все.

- Они специально подстроили отсутствие товарищей по комнате, приготовили длинный мешок и решили похитить звезду мировых виртуальных сетей…

- Знаменитого Романа Бровера…!

- По прозвищу Заяц!

Роман уже всем телом вернулся в этот мир, близоруко присмотрелся к веселящимся друзьям и, надевая очки, фыркнул:

- Ребята, хватит дурачиться. Тут такой серьезный момент, а вы дурку гоните.

- Ты серьезно о похищении говоришь? - хохотнул Гарольд, еще раз пробегая глазами бумажку с разнообразными гипотезами, - Но до этого даже газетчики не додумались.

Чего уж ты…, пыжишься?

Заяц ничего не ответил, только демонстративно перевел взгляд на Танти и выжидательно замер. Тот пожал плечами:

- Версия очень хорошая и где-то созвучна с моим размышлениям. Но что нам это дает? На носу выпускные экзамены, сбор документов, получение аттестата и подъемных. По слухам у нас здесь два потомственных графа, маркиз и целая тележка баронов. Да и мы могли бы себе любую родословную придумать. В итоге: какой смысл копаться в биографии всех учеников?

- Ну…, ради спортивного интереса!

- Нет, Заяц! Делать нам больше нечего. Если это кто-то с последнего класса, то мы его и так больше никогда не встретим, а если их младших, то наверняка и без нас разберутся. Главное чтобы меня тут никаким способом к делу не пришили. Мне вон с Гарри в училище поступать.

- А если я отыщу? - не унимался Роман. - У меня и программка подходящая имеется, только правильно запрос сделать осталось.

- Ничего у тебя не получится.

- Ты тоже самое говорил по поводу моего трояна для документов инспектора по кадрам. А ведь получилось!

- Ну…, так ведь то - троян. Это тебе не секретные данные на сотни человек перелопатить! Я ведь тоже только немногим меньше тебя в виртуалке разбираюсь.

- А на спор! Слабо? - блеснул очками Заяц.

- Запросто!

- Ха-ха! - не выдержал Гарольд. - Чего соглашаешься? Ты этому гению уже и так все свои сувениры проспорил. Больше ничего не осталось.

Танти растерянно почесал макушку, припоминая, что у него еще осталось, и неуверенно предложил:

- Давай, как друзья, просто на интерес поспорим?

- Фигушки! - еще больше завелся Роман. - Давай на что-нибудь солидное. Например: если я выиграю, то ты в течении десяти дней подходишь к каждой выбранной мною девочке и говоришь: "Извини за все нанесенные тебе обиды. Теперь я тебя уважаю и готов выполнить любое твое поручение".

Оба его друга от услышанного предложения так засмеялись, что схватились за животы и повалились на пол. Выдавливая из себя изредка сиплым голосом по одному слову:

- Больной!…Безнадежно…! Это уже не лечится. Такие как ты…, уже давно вымерли! Как мамонты на Земле! Не…, как динозавры…!

Видимо что-то из последних слов натолкнуло Гарольда на какую-то мысль и он, не прекращая хохотать, подполз к Танти. Зажал его извивающегося обеими ручищами, и продолжая давиться смехом прошептал нечто на ухо. Веселящийся товарищ согласно затряс головой, но прошло еще несколько минут, пока оба не встали на ноги, помогая друг другу.

- Хорошо, хочешь солидный спор, то готовься. - Танти сделал несколько резких выдохов, возвращая себе более серьезный вид, и проговорил: - Если выиграю я, то ты едешь с нами поступать в училище космодесантников. Идет?

- Ха-ха! - теперь уже Роман смеялся от души, - Но ведь меня не примут!

- С нами - запросто! - заверил Гарольд товарища. - Мы ведь тебе уже сколько раз доказывали!

Действительно, споры на эту тему и уговоры не прекращались весь последний год и вспыхивали с завидной регулярностью. Да только Заяц и думать не хотел о карьере военного. Ему и на своем любимом поприще мирового интернета интереса хватало. Но сейчас истинный почитатель прекрасного пола, при воспоминаниях о несчастных соученицах потерял всякую осторожность и здравый смысл. Так ему захотелось, чтобы Танти хоть десять дней отнесся ко всем девочкам с рыцарской вежливостью и джентльменским почтением.

- Ладно, договорились. - И, после того как прикоснулись кулаками в знак вступления спора в силу, ехидно добавил: - А ты теперь начинай репетировать свою коронную фразу перед зеркалом. Не забыл?

- Уже вызубрил наизусть! "Извини за все нанесенные тебе обиды. Теперь я тебя уважаю и готов выполнить любое твое поручение". А? И не сбился ни разу!

- Отлично! Потому что возле Клеопатры ты вечно заикаться начинаешь.

Веселость с лица Танти, словно ветром сдуло и оно пошло красными пятнами:

- А в дыню!?!

Теперь уже над ним, хохотали его лучшие товарищи.

Система образования в Оилтонской империи считалась стандартной по общегалактическим меркам. Обязательное среднее образование получали в возрасте от пяти до пятнадцати, максимум шестнадцати лет, после чего каждый подданный получал полное право выбора своего дальнейшего как обучения, так и существования.

И хоть окончательные идентификационные документы выдавались в восемнадцатилетнем возрасте, полная самостоятельность наступала уже после получения среднего образования. Дальнейшая градация усовершенствований предлагала целую гамму многоступенчатых курсов, технических и гуманитарных училищ, ну и соответственно высшие учебные заведения. Было бы только желание учиться.

Для двух друзей выбор состоялся уже давно. Да вот только имелась одна существенная закавыка. Для поступления в военное училище космодесантников, курсанту к моменту первого вступительного экзамена должно было исполниться как минимум шестнадцать лет. Гарольду в этом смысле повезло, он потерял один год учебы в девятилетнем возрасте при смене усыновивших его родителей. Так получилось, что те проигнорировали обязательную виртуальную программу для отдаленных обучающихся и ребенку пришлось повторно проходить годичную программу.

Да что там говорить, даже Зайцу двадцать девятого мая исполнялось шестнадцать, и он мог первого июня приступать к сдаче экзаменов, а вот Танти не хватало очень много: год и десять дней. Поэтому для достижения своей мечты ему пришлось бы не просто один год потерять, а целых два, что какое-то время считалось жуткой личной трагедией. И только благодаря поддержке друзей, их советам и разработанной Романом сложнейшей компьютерной программы, был найден подходящий выход. Расчет, конечно, получался несколько громоздкий, основанный на некоторых элементах человеческой косности и привычек, но при всей витиеватости и наглости мог элементарно сработать.

Суть самого поступления в военное училище заключалось в наличии для приема документов двух обязательных рекомендаций от людей, организаций, и учебных заведений к этому уполномоченных. То есть космодесантником мог стать человек никогда не сидевший за партой, никогда не видевший мэрии, но имеющий на руках бумагу с подписью, например наивысшего местного представителя дворянства. А вторую мог дать боевой ветеран, имеющий в наградном списке "Изумрудную ветвь" за высшие боевые заслуги. Тут тоже существовало два важных нюанса. Первый: рекомендации обязывалось писать от руки на гербовой бумаге, на которой имелись все данные претендента: в том числе и где, а самое главное, когда родился. Ну и второе: если поступающий не наберет необходимое количество баллов на вступительных экзаменах и испытаниях, то он все равно не поступит. Но! Если количество баллов окажется обвально низким, то давший рекомендацию человек, несмотря на все его титулы и прежние заслуги автоматически вычеркивался из списков уполномоченных. Общественные организации и учебные заведения под такие штрафные санкции не попадали.

Поэтому личностные рекомендации даже слишком уверенные в своих просителях поручители, старались не давать под любым предлогом.

После подсказок друзей, Тантоитан сумел предвидеть получение рекомендаций от посторонних людей и когда добился принятия его в ученики к двум мастерам боевых искусств, то сразу при записи сказал иную дату рождения: десятое мая три тысячи пятьсот семьдесят второго. Школа уникальных воинов находилась на противоположном конце Китланда и три раза в неделю приходилось туда добираться на общественном флайере, но больше всего юношу устраивало, что его там усиленно учили, а не спрашивали его метрику о рождении. К данному моменту он добился своим усердием и старанием таких высоких вершин в боевом искусстве, что оба наставника без малейших сомнений согласились дать свои рекомендации. Дело оставалось лишь за предоставлением им гербовых бумаг со всеми своими данными.

Вот для этого и понадобилось внести некоторые изменения в файл инспектора по кадрам. Понятно, что выдавай защищенные от подделок бланки лично директор школы, или тот же инспектор, они могли мельком взглянуть на дату рождения, задуматься и выявить "ошибку". Но весь расчет как раз и строился на том, что требуемое учениками выдавалось как правило в секретариате интерната. А там работало две девушки, которые являлись на работу через день и их совершенно не интересовали конкретные лица. Так что и сверять гербовую бумагу, выданную беспристрастным, опломбированным несколькими печатями безопасности ксероксом, им следовало только с именным бейджиком ученика и его имеющейся на экране подписью. Ну, могли еще отпечаток пальца проверить, если настроение превратное. Но негативной для ученика роли уже такие действия не играли.

Так что теперь оставалось лишь получить нужное, что и намеревалась сделать троица в самое ближайшее время. Потому и крутились как можно ближе к секретариату, высматривая, подмечая и обмениваясь мнениями.

По предварительным планам, получить бланки для рекомендаций ребята хотели уже сегодня, и вручить их вечером наставникам во время уроков боевого искусства.

Гарольду там требовалась только одна рекомендация, вторую ему выдадут по месту окончания учебы. Сложность заключалась лишь в том, что к обеденному времени как на территории, так и в самом административном здании интерната, скопилось неимоверное количество посторонних лиц. Все-таки ночное происшествие с кровавыми убийствами заставило слететься к месту событий не только полицейское начальство из Китланда, и столицы Сандии, но и способствовало визиту некоторых важных шишек из Оилтона. Получилось массовое столпотворение. Как следствие, ребята оказались поражены видом стоящих на каждом повороте или перекрестке угрюмых, перекачанных и обильно вооруженных парней. Причем всезнающий Заяц клялся и божился, что на некоторых маячащих по периметру парнях специальная форма для гражданского патрулирования. И данная форма находится лишь у всесильного и вездесущего Дивизиона.

Больше всего над подобными выводами друга потешался Гарольд:

- Думай, что говоришь, четырехглазый! Не хватало только Дивизиону заниматься нашими местными террористами или похитителями.

Но Танти относился с уважением к обширнейшим познаниям их друга-интеллектуала, поэтому выведал все подробности и детали одежды, которые привлекли внимание, и скривился:

- Конечно, элитное воинство империи сюда вообще ни в какие ворота не пролазит, но если здесь начнут рыть следователи с Оилтона, то могут и до нашего троянского файла докопаться. Поэтому предлагаю вырывать бланки для рекомендаций немедленно.

Хотя бы для меня одного. Будете прикрывать меня со всех сторон, лишь бы кто из высшего начальства не нагрянул и не стал заглядывать в данные. Они ведь привыкли все проверять…

Ребятам в этом плане повезло. Кажется, начальству вообще было не до каких-то там сверок или праздного любопытства. Они метались так, что чуть друг друга с ног не сбивали. А потом, скорей всего вынужденно, вместе с огромной толпой прибывших чинов подались к непосредственному месту ночного происшествия. Как только ребята в этом убедились, как сразу рванули в комнату секретариата.

За красивой, прозрачной перегородкой гордо восседала одна из девушек, которая трудилась на этой должности чуть больше месяца. Да и самой ей исполнилось наверняка только, только восемнадцать. Самый оптимальный вариант! Когда ей изложили суть дела, она строго попросила опознавательный бейджик, надменно провела его над сканером и игриво стрельнув глазками в сторону наиболее эффектно смотрящегося Гарольда стала набирать данные запроса. А когда встала из-за стола и пошла к деловито подмаргивающему огоньками ксероксу, то еще и попкой соответственно покрутила. Короткая юбчонка еле-еле прикрывала трусики, и Амбалу больше ничего не оставалось, как поддержать свою репутацию развратного бабника и сердцееда:

- У-у-у…, - восхищенный звук перешел в задушевное посвистывание. Девушка резко повернулась и строго нахмурила бровки:

- Как вы себя ведете, ученик?!

Но сразу чувствовалось, что строгость чисто показная и она не против хотя бы поболтать на отвлеченные темы. Беготня бледного начальства и их проблемы девицу совсем не волновали. Пришлось Гарольду продолжать:

- Мои губы и язык порой действуют непроизвольно от своего хозяина. Особенно когда хозяин впадает в ступор от восторга и восхищения.

Никто кроме двух человек в мире не знал, что смотрящийся на все девятнадцать лет парень выдавал подобные перлы лишь благодаря настойчивой зубрежке под руководством своего близкого наставника: Тантоитана Парадорского.

Но секретарше такой ответ понравился. Непроизвольно облизываясь и глядя отстраненным взглядом на выползающие в приемный лоток бланки, она их подхватила, положила на стойку перед просителем и выдохнула:

- Сверьтесь! - тогда как, на громадного и кучерявого красавца вновь постаралась посмотреть с многозначительной строгостью: - И что именно тебя восхитило больше всего? Мои туфли или моя прическа?

- Все остальное, что находится между ними! - выпалил гигант с совсем непритворной страстью.

Но пока они там переговаривались, Танти вчитался в графу "дата рождения" и чуть не запрыгал от радости до потолка. Запущенный в секретные данные троян сделал свое дело: парень в единочасье стал "старше" на год и один месяц. Скрупулезно проверив все остальные данные, он продвинул листы обратно:

- Все верно!

Но тут неприятную заминку внес в делопроизводство Роман Бровер. До этого он только и мог что стоять, отвесив челюсть и любоваться на вполне себе среднюю по красоте девушку, а теперь и его прорвало на обычное для него словоблудие:

- О, принцесса! - начал он, сглатывая слюну, - Блеск твоих глаз сравним с сиянием звезд, а голос твой подобен голосу древних сирен, из-за которых погибали мореплаватели.

Несмотря на возвышенность речи, субтильный вид истощавшего от систематического недоедания ученика вызвал на лице девушки лишь недоуменную гримасу:

- Тебе тоже бланк нужен?

- Нет, нет! - зачастил словами Тантоитан, резко отталкивая бедром нахального донжуана. - Только мне! Где надо расписаться в получении?

Секретарша с некоторым раздражением вернула бейджик, выложила на доску электронный копиатор:

- Парадорский? Вначале здесь, - дождалась, пока раздастся писк подтверждения, и ткнула пальчиком на другом бланке: - Теперь вот здесь. - Затем вложила гербовые листы будущих рекомендаций в щель окончательной регистрации, и те по нижней части украсились несколькими штрих кодами, копиями подписей и голограммной печатью. - Напоминаю, что исправления во вносимом тексте практически недопустимы.

Испорченные экземпляры обязательно сдать обратно.

- Конечно, конечно! - задышал с облегчением Танти, подхватывая листы и вкладывая в заранее заготовленную папку. - Большое спасибо!

И сразу очень грамотно внимание девушки переключил на себя Гарольд:

- Мне тоже кое-что надо, только я не знаю, как попросить и чем потом придется рассчитываться…

- И мне надо…! - Заяц успел к тому времени преодолеть образовавшееся после толчка расстояние, проглотить опять накопившиеся во рту слюнки и обрести дар речи. Но его уже держал в прочном захвате Тантоитан и уводил вглубь коридора к ближайшему повороту. Поэтому субтильному другу ничего не оставалось, как жалобно воскликнуть: - Настоящая принцесса!

- Не то слово, - с восторженной радостью поддержал его многократно сильный товарищ. - Не просто принцесса, а будущая императрица!

И в следующий момент пара почти столкнулась со спешащей куда-то Клеопатрой Ланьо.

Она от неожиданности замерла на месте, справедливо ожидая столкновения, но сноровка и постоянное состояние "начеку" позволили Тантоитану резко затормозить, хотя для гашения скорости и пришлось несколько грубо отшвырнуть Романа в сторону, а самому уже второй раз за сегодняшний день оказаться лицом к лицу вплотную к девушке. Причем больше всего его поразили огромные, явно испуганные и недоуменные глаза. Даже бледность проступила на щечках. Что вызвало и у юноши ответное замешательство. Действовать он при таких встречах привык немедленно, но сейчас ничего больше и придумать не смог, как спросить и заверить:

- Ну? Чего испугалась? Не бойся, бить не будем.

- А-а-а! - стала входить в "боевой режим" Клеопатра. - Так ты уже осознал, что сам со мной не справишься? Решил Романа подговорить?

- Ха! Так ведь и вас двое! - он кивнул девочке за спину, где с явно неестественной улыбкой стоял конюх Клайн. - И чего это он все время за тобой таскается?

- А нас к директору вызвали, сразу несколько лошадей серьезно приболели. Надо их отправлять на лечение.

- Так это дело конюха.

- Собираюсь переводить его жесты для директора! - за последний год Клеша и в самом деле освоила язык жестов.

- Все равно тебе пора уже давно быть в шестом зале на фехтовании.

- Ты мне не воспитатель, так что помалкивай. И так выглядишь слишком болтливым, тщетно пытаешься показать себя всезнайкой.

- Если ты о себе, то мне это необходимо, чтобы избегать негативных эмоций от общения с тобой.

- Ты бы лучше за своим премерзким поведением следил! Дыня!

- А ядовитей змеи, чем ты, Клешка, наверняка во всем Китланде не сыщешь! - Танти опять понесло: - И знаешь, почему выпускной станет для меня самым счастливым днем? Потому что со следующего дня я тебя никогда больше не встречу! Даже случайно!

- Да?! Ну тогда я очень постараюсь тебе удружить! И ты еще ой как пожалеешь о своих словах! Обещаю!

Они уже готовы были вцепиться друг в друга, как их с двух сторон растолкали Немой и Заяц. Причем девочка сразу кардинально изменилась: мило, невинно улыбнулась и по-дружески положила Роману руки на плечи:

- Скажи, чего вы с Танти обзывали меня принцессой?

Оказывается она прекрасно расслышала каждое слово из их восклицаний перед столкновением. И опять ничего не соображающий Заяц стал болтать не задумываясь:

- Это мы про секретаршу говорили, там ее Гарольд развлекает. А мне ей не дали даже слова сказать. Но ты не принцесса, ты гораздо выше, ты богиня Клеопатра! И очень скоро Танти тебе это сам скажет. Обещаю! Ой!

Последнее восклицание у него вырвалось от боли: товарищ опять держал его руку в захвате и поспешно уводил по коридору к выходу из здания. Хотя один раз они все-таки оглянулись и успели заметить, как Немой с Клеопатрой Ланьо поспешно скрылись за дверью директорского кабинета.

Глава четвертая

3588 год, 10-ое мая, Китланд Этот день, по совокупности событий, запомнился для Танти как основополагающий, этапный и много определяющий. Ближе к вечеру он зарегистрировался на выходе, оставил на охране точные данные куда и на какое время отлучается, и бегом преодолев пустырь, вскочил в причаливший к пандусу, общественный флайер. Гарольд хоть и получил гербовый бланк, но спешить с передачей наставникам не стал: после некоторых размышлений его решили оставить присматривать за событиями в интернате.

Так что будущий малолетний космодесантник отправился сам. Лететь к школе боевых искусств предстояло из-за частых посадок почти полчаса, так что у юноши было время для детального просмотра в памяти прошедших за последние сутки событий.

Хотелось еще раз пройтись по деталям ночного боя, но тот уже почему-то смазался, отдалился, словно состоялся месяц, а то и два тому назад. Вместо анализа своих ударов и проведенных приемов вдруг перед мысленным взором зависли глаза испуганной Клеши. Такой растерянной ее видеть еще не приходилось. Создавалось четкое ощущение, что девочка вся сжалась от страха и именно эти открытые чувства вдруг разбудили неосознанное желание защитить эту егозу, охранить от напрасных оскорблений и глупых юношеских конфронтаций. Если бы Клеопатра так всегда смотрела на Тантоитана, то пожалуй он первым бы сразу вставал на ее защиту, потому что чувство справедливости и желание защищать слабых у него горело всегда.

Другое дело, что Клеша всегда раньше выглядела противной, зловредной и настолько агрессивной, что от нее впору считалось сбежать немедленно, а еще лучше развернуться и уходить на полусогнутых лишь только она покажется вдалеке. Это от нее следовало защищать всех и вся и оставалось только удивляться, как она более, менее сносно ладила с несколькими появившимися у нее приятельницами и парочкой ребят из "тихого десятка лопушков". Так называли в интернате самых спокойных, неконфликтных юношей выпускного класса.

А вот сегодня в ней приоткрылось что-то новое. И очень жаль, что Танти опять пустился в бессмысленную перепалку, вместо того, чтобы выяснить или выведать причину мелькнувшего страха. Неужели и в самом деле побоялась, что ее сейчас изобьют? Ерунда! Она раньше еще и не так порой нарывалась, причем вдали от администрации, без конюха за спиной и вообще без свидетелей. Тут было что-то другое… Но что именно?

Тантоитан вышел из задумчивости, осознав в наивысшей точке "скачка", что через одну остановку ему выходить. Да и белый купол с башенкой на здании, названном учениками "Зуб мудрости", уже виднелся среди крон древесных великанов. И мысли юноши переключились на боевые искусства. Сколько себя помнил Тантоитан Парадорский, ему всегда и везде приходилось драться. Всегда несколько более крупный, чем его сверстники, он видимо только своим видом, бесстрашием и несговорчивостью вызывал желание более мелких одногодков, собраться двоим или троим и сообща навтыкать гордецу. А более старшие ребята старались сразу дать обидного подзатыльника, чтобы не смотрел так "нагло и вызывающе". Статус-кво устанавливался быстро: Танти никогда и ни у кого не просил пощады, не сдавался и не шел на сговор или компромиссы. А только бил, рвал, царапал и ломал. И уже через парочку месяцев на него не решались броситься толпой: впоследствии все равно выловит по двое, по трое и жестоко изобьет. Боялись мальца задирать и старшие: ходить потом с расквашенным носом, подбитым глазом или свернутой скулой никому не хотелось. Вдобавок Танти при явном весовом или количественном преимуществе противника никогда не стеснялся нанести молниеносный максимальный урон и совершить немедленное тактическое отступление. Проще говоря - сбежать. А потом несколько часов терроризировать любую группу партизанскими наскоками из-за угла. Порой он такое вытворял, что самому не верилось в свою необузданную ярость.

И его вскоре начинали элементарно бояться. А раз "боишься - значит уважаешь!" - неписаное правило дворовых компаний.

Но проходило какое-то время, место жительства, учебы, детдом или интернат менялся и вновь приходилось доказывать свое право на независимое существование.

Бывали моменты, когда Тантоитана могли убить, да что там могли, почти уже убивали преднамеренно, но он и это прошел с высоко поднятой головой. Хотя старался про те случаи даже не вспоминать.

Три года назад он попал в этот интернат. Причем так счастливо совпало, что судьба его опять свела с приятелем-другом по предыдущему детдому. Так что путеводная нить жизни ребят с того момента оказалась едина. Да и мечта про будущее у них имелась одинаковая: только в космодесантники! Только вместе на защиту империи и борьбу против любой несправедливости!

Само собой разумеется, что и различия между ребятами имелись существенные. Если Танти все свое свободное время и физическое усовершенствование посвящал умению атаковать, защищаться и обезоруживать, то Гарольд и так превосходно умел драться.

Причем такого понятия как рыцарство или соблюдение каких-то правил, он не признавал изначально, и его боялись с тех пор, как он научился ползать на четвереньках в песочнице. Причем боялись не только товарищи и сверстники вокруг, но и взрослые. Гарольд до сих пор со счастливым и гордым смехом вспоминал рассказ его первых родителей, который уже стал легендой.

Какой-то папаша, увидел как чужой двухлетний карапуз, зажав в угол, отчаянно колотит кулаком по печени его трехлетнего сына, и вознамерился разнять драчунов.

При этом рука не выдержала и дала легкий подзатыльник чужому ребенку. Лучше бы он этого не делал! Гарольд сыпанул огромному мужику две горсти песка в глаза, а потом тяжеленной пожарной машиной, которую и сам то мог еле поднять, раскроил до крови пальцы на ногах у обидчика. И смешно косолапя, убежал к умирающим от смеха и стыда родителям. Отступать он тоже умел, но любил это делать только после полной победы или деморализации противника.

Вот и получилось, что когда два года назад Тантоитан разыскал "Зуб мудрости" и захлебываясь слюной от восторга стал рассказывать кто там преподает боевые искусства, Гарольд только саркастически хмыкнул:

- За компанию я с тобой конечно заниматься туда пойду, но в два раза меньше. Мне тоже редкого наставника удалось разыскать…

Он очень увлекался анатомией человека, совмещая это с желанием научиться делать любой массаж и постичь науку самой таинственной мануальной терапии. Ему и в самом деле в этом плане невероятно повезло, древний профессор, жил совсем рядом с интернатом и с первого же дня отнесся к огромному юноше, словно к родному внуку. В итоге Гарри половину внешкольного времени, выделенного на внепрограммные занятия, тратил на своего обожаемого наставника по мануальной терапии, а половину на усовершенствования навыков ближнего боя. И тоже весьма радовал знаменитых сансеев.

Но в Танти оба наставника вообще душу вкладывали. Хотя порой делали это так настойчиво и наглядно, что у юноши неделями болело все тело, и оставалось только удивляться, как он до сих пор избежал многочисленных переломов и пожизненных увечий. Да и тренировали его шестидесятилетние мастера по отдельной программе.

Три раза в неделю четырехчасовые занятия и сколько влезет или хватит сил - для самостоятельной работы. Порой по воскресеньям они по очереди с ним совершали затяжной, шестичасовой марш-бросок по окружающему лесу, а там были места пострашнее, чем некоторые полосы препятствий для Дивизиона. По крайней мере, так утверждали сами наставники, служившие в свою бытность в этом элитном воинском подразделении.

Учеником они открыто гордились и всегда ставили в пример другим ребятам. А торжественное обещание дать свои рекомендации огласили еще месяц назад. Отдельно предупредив, что подобной своей привилегией они еще ни разу до этого не пользовались.

Именно этот момент и вызывал наибольшую восторженность у Танти: только ему и сразу оба! Неужели он и в самом деле достиг таких высот? Хотя ночное происшествие доказало: достиг!

Уже двигаясь бегом через лес, юноша с горечью осознал, что и это событие придется скрыть от наставников. При всей любви и гордости они могли сообщить полиции имя единственного свидетеля и непосредственного участника событий. И тогда - прощай надежды! Если все сложится благополучно, можно похвастаться и после окончания училища.

Танти принял такое решение, уже переходя на диво пустынный зал, и направляясь к личному кабинету наставников. Издали он увидел лишь одного паренька, который с сумкой наперевес покидал здание:

- Эй! Где все? Почему нет занятий?

- Наставники отменили. К ним какой-то старый друг в гости пожаловал.

Это известие несколько охладило пыл спешащего юноши, но и отступать было не в его привычках. Тем более что он и так предупреждал о доставке гербовых бумаг именно сегодня и получил предварительное согласие.

Уже приблизившись к двери и начав стучаться, он расслышал как с той стороны громкий смех сразу стих, и вскоре на пороге возник один из наставников:

- А, это ты! - видимо он и так собирался выходить, потому что и второй наставник стоял за его спиной, а где-то за ними наполовину просматривалась фигура их гостя.

- Да, я. - Танти отступил несколько шагов в зал и вытянул перед собой папку. - Вот принес официальную форму для рекомендаций.

Оба наставника в унисон поощрительно хмыкнули, забрали папку, похлопали юношу по плечам, проходя мимо, и не пожадничали на хвалебные отзывы:

- Вот, наш лучший ученик!

- Эх, нам бы таких с десяток…!

- Хотя его товарищ тоже феноменальный боец.

- Но этот - лучший! Наша гордость!

- По большому счету можем утверждать, что у тебя в его годы такого результата не было.

- Подтверждаю!

И вот тут подал свой голос их "старый друг":

- Издеваетесь, старые мухоморы! Не вы ли утверждали, что лучше меня не было, нет, и не будет?

Они дружно втроем рассмеялись, а Танти никак не мог сбросить с себя оцепенение.

Пред ним стоял, двигался и разговаривал живая легенда современности, командир Дивизиона, самый лучший воин Оилтонской империи Серджио Капочи. Повезло когда-то увидеть его по визору в момент вручения очередной награды и это лицо навсегда врезалось в память. Спутать не получилось бы при всем желании.

Короткий обмен репликами завершился, и командир Дивизиона опять уставился на юношу:

- Ха! Да ты никак меня узнал?

- Так точно! - выпалил по-уставному Танти, расправляя плечи и поднимая подбородок. А один из наставников одобрительно кивнул на такой ответ и пояснил:

- Отправляется поступать в имперское училище космодесанта.

- Так что вскоре жди пополнения в свой Дивизион, - хитро прищурившись, продолжил его коллега, - С его напористостью и усердием он и там быстро карьеру сделает.

- Ага! - засмеялся Серджио. - Может он еще и на мое место метит?

- Вполне! Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом.

- Вот старые мухоморы, так и норовят обидеть, - жаловался он доверительно Тантоитану, словно старому приятелю. - Наверняка еще помнят меня желторотым салагой и теперь жалеют, что в то время на мой кулак не нарвались.

Он по-хозяйски пощупал ладони юноши, вдавил бицепсы и слегка помял цепкими как клещи пальцами пресс, раскачивая головой при этом в явном сомнении:

- Что в нем особенного…?

- Хо-хо! Да ты уже и зрение терять начал, - засмеялся один из наставников. - Этот парень сразу напоминает бочку с порохом.

- Да? Прямо-таки и бочка? Ха! Ну, тогда пусть он покажет, как взрывается, - неожиданно предложил легендарный воин, выходя в зал и делая несколько разминочных движений плечами. - Заодно гляну, чему вы тут молодежь учите.

Наставники явно заволновались, высказывая сомнение:

- Так он ведь только пришел…

- Без разминки…

- Разве вы не учите постоянно находиться в боевой готовности? - с ехидством хмыкнул главный куратор всех имперских сил безопасности и встал в классическую защитную стойку: - Нападай!

Команда прозвучала резко и требовательно. Тренированные мышцы Тантоитана сразу вскипели огнем, и он крадущейся поступью стал сдвигаться наискосок к замершему сопернику. Со стороны наставников одновременно вырвались сопереживающие вздохи, и они синхронно отпрянули в стороны. Все-таки они прекрасно осознавали неравенство в силах, но в то же время понимали, что вреда их ученику подобный спарринг не нанесет. Серджио просто обязан был проконтролировать как каждое свое движение, так и весь ход начинающегося поединка.

"Разве это поединок? - успел подумать юноша. - Он ведь меня просто размажет по залу! Но и опозориться нельзя: получится, что зря наставники нахваливали… Если я его хоть коснусь одним ударом - это уже будет победа!" Сразу после этого он не стал ждать и провел самый сложный каскад боевых ударов, которым обучили его наставники. И только слегка обозначив отход в оборону, повторил весь каскад в другой комбинации. Брови Серджио покровительственно поднялись вверх, но губы тронула благодушная улыбка: все удары малолетнего ученика он отбил и блокировал играючи. И Танти с какой-то внутренней, предчувствующей дрожью осознал, что перед ним самая уникальная и безотказная машина для убийства себе подобных. Только приблизиться по мастерству к этому человеку считалось бы настоящим подвигом, а уж победить его в бою… Та еще головоломка!

Да только Танти перестал бы уважать сам себя, если бы не попробовал все, что у него имелось в арсенале. Тем более что понял: атакуют его лишь для острастки, чтобы не наглел и не зарывался. Убивать или калечить Серджио Капочи не станет. И у юноши имелась одна опаснейшая заготовка, над которой он, не признаваясь в этом даже наставникам, бился на самостоятельных занятиях.

Нечто подобное он подсмотрел в одном из древних мультфильмов про киборгов: в прыжке вперед, переходя в красивое сальто с прямыми ногами верх, с подверткой туловища в отношении к противнику как соотносятся две цифры шестьдесят девять. И на самом пике этого движения летящее вниз головой тело должно сложиться как ножницы. При этом ступни били противнику в голову, а соединенные кулаки в пах.

Для себя этот прием Танти назвал "вертонож" и усиленно отрабатывал на Гарольде, которому из-за большой массивности такие акробатические трюки даже и не снились.

Само собой, что и несколько огромных минусов подстерегали бойца, проводящего такую рискованную атаку. Если противник о ней знал, то мог, сгруппировавшись поставить блок ногой против кулаков, плечом отбить удар ногой и сам нанести чуть ли не смертельный удар по жизненно важным точкам. Да и последующий выход из подобной атаки требовал невероятной ловкости, изворотливости: приходилось падать шеей, спиной или лопатками и сразу вращаться в сторону, уходя с линии атаки противника, если тот остался на ногах. То есть "вертонож" считался разовым приемом, его надлежало проводить только единожды и в самой безвыходной ситуации.

Вот такая ситуация и настала. После очередного каскада ударов Танти продолжил атаку и взвился в своем неожиданном сальто. Кажется, даже успел заметить изумление, мелькнувшее на лице командира Дивизиона, и в следующий момент сложился ножницами. Гарольд клялся, что от такого удара уйти нельзя. Но он ошибся: Серджио Капочи ушел. Но! Не полностью! Ему все-таки изрядно досталось по скуле ногой, и он даже ухнул от неожиданности. А потом с возмущенным рычанием пошел сам в атаку. Как Танти увернулся от нескольких его убийственных ударов, он потом и сам сообразить не мог.

Только и осознал себя катящимся, неритмично подпрыгивающим как квадратный колобок. А потом до его слуха донеслись требовательные крики наставников, резкие, пронзительные звуки ручных пищалок, которые использовались для окончания боя, и наступила полная тишина. Он запечатлел историческую картину: сам замер в полуприсяде, боком, готовый уйти в заднее сальто, а отстоящий от него за три метра командир Дивизиона расслабленно выпрямляется, гася в своих глазах красноватые огоньки бешенства, и потирает слегка порозовевшую скулу.

Пронесло! Кажется…

Оба наставника бросились именно к юноше, с изумленным недоверием ощупывая и переговариваясь:

- Вроде цел!

- Ни царапины! А ведь убить мог пацана сдури!

- Ему ведь в училище поступать! Как бы он с переломами…?

- Ржавчина б тебя сожрала, Серджио! Нельзя же так!

Лучший воин современности с возмущением завопил в ответ:

- Как нельзя?! Мне какой-то сопляк чистит рожу, а я должен на него молится и пыль стряхивать? Ха!

Но теперь уже оба преподавателя боевых искусств повернулись к нему и стали ерничать:

- Кто-то очень распинался про "постоянство" боевой готовности?

- Кто-то всегда твердит, что он никогда не расслабляется?

- Ладно, ладно, подловили старые…, хм, хитрецы! Теперь считайте, я все понял, осознал и предлагаю вам переехать в столицу. Нечего вам в этой дыре прозябать, когда у меня бойцов тренировать некому. Согласны?

- Ну так ведь…, - начал с сомнением один, но его коллега резко прервал на полуслове:

- Ну, раз надо, значит - сделаем! Подавай рапорт на наш перевод со всеми семьями.

- О-о-о…, я и забыл, сколько вам внуков детки нашлепали, - запоздало взгрустнул Серджио, и опять потер скулу, - Но это все - брызги. Вы мне лучше объясните: что этот сопляк недавно против меня вытворил?

Опять наставники повернулись к насупившемуся юноше, подбадривая улыбнулись, пригнулись к его ушам и шепотом обратились словно к родному внуку:

- Давай Танти, покажи и растолкуй этому задаваке из столицы свой секретный трюк.

- Но учти, по законам боевого братства ты можешь отказаться раскрывать секреты собственных наработок.

- И не сомневайся: рекомендации в любом случае ты от нас получишь.

- Если решишь отказаться, то помни о корректной, уважительной форме своего отказа.

- Мы в тебя верим…

- И гордимся!

Тантоитан вначале традиционно поклонился учителям, потом высокому гостю, шагнул к нему ближе и начал объяснять:

- Боевой прием называется "вертонож", производное от двух слов…

Глава пятая

3588 год, 25-ое мая, Оилтон, Старый Квартал Император Павел стоял у огромного, во всю стену окна, украшенного витражами, и совсем по-простецки, в задумчивости теребил изрядно покрасневшую мочку своего уха. Похоже, он сильно волновался и никак не мог принять единственно верное решение.

- Надо же такое вбить себе в голову! - воскликнул он с досадой, поворачиваясь к присутствующим. - И что я, по-вашему, должен теперь делать?

Обращался он к трем мужчинам, которые могли, и были обязаны дать совет по любому, пусть даже самому интимному, семейному вопросу. Не говоря уже про всегалактические или общеимперские проблемы.

Сын Януш, двадцати трех лет от роду, номинальный и общепризнанный наследник династии Реммингов. Умнейший человек, образованный политик, талантливый ученый и гениальный разработчик. По логике вещей такой разносторонне развитый принц мог со временем умело перехватит бразды управления огромной империей. Да вот только уже лет десять, еще при жизни его матери императрицы Клавдии, он дал всем неожиданную, абсурдную с точки зрения родителей и здравого смысла клятву никогда не надевать на себя корону. А после смерти матери, во время покушения на императорскую семью шесть лет назад, еще более категорически повторил свою клятву. Знали, естественно, об этом только самые близкие к императору и преданные государству люди, но в связи с этим теперь каждый из информированного круга лиц имел постоянную головную боль. Потому что воспитание достойной смены на таком посту, дело не одного года, и даже не десятилетия.

Конечно, и все они, и сам император, который был полон сил в свои пятьдесят два года и мог править до хоть восьмидесяти, очень надеялись, что со временем Януш поменяет свои жизненные приоритеты и таки поймет, осознает наложенную на него с момента самого рождения обязанность. Да и события порой происходящие могут поменять убеждения самых заядлых опровергателей потомственной власти, к коим и принадлежал наследный принц. Ну а пока молодой ученый сознательно участвовал во всех семейных советах, максимально старался помочь своими советами и рассуждениями, но все остальное время проводил в своих научных лабораториях и производственных полигонах. А на любого нового, встреченного у него на пути человека смотрел в первую очередь как на возможный кладезь научных идей. Вполне понятно, что если встреченный не знал различия между интегралом и изотопом, то в таком случае принц жалобно восклицал:

- Это не ко мне, обращайтесь к отцу!

И никогда с подобным человеком больше старался не пересекаться.

Его единственной слабостью, на которой можно было, и на которой пытались хоть как-то сыграть, являлась только горячая братская любовь к единственной сестричке.

Малолетнюю принцессу он более чем обожал, потакал всем слабостям и капризам и пытался опекать тщательнее, чем так рано ушедшая из жизни мать. Причем лично прочил сестре в будущем звание императрицы и ради этого готов был сделать все что угодно.

В общем-то принцессу баловали и обожали все, но именно ее воспитание, как будущей императрицы и доставляло массу головной боли. Переживания по этому поводу легко читались на лице не только принца Януша, но и еще двоих присутствующих мужчин: маркиза Винселио Грока и командира Дивизиона Серджио Капочи. В данный момент они все втроем пытались помочь императору с окончательным решением вопроса о дальнейшей судьбе малолетней принцессе.

Обсуждалось место ее дальнейшего обучения.

Дело в том, что Патрисии Ремминг исполнилось пятнадцать лет, она получила среднее образование и теперь радикально была настроена на самостоятельный выбор в направлении своего дальнейшего усовершенствования. Что не противоречило ни законам, ни чаяниям родственников и близких. Все бы ничего и еще совсем недавно девочка соглашалась на поступление в престижнейший университет международных отношений, где учились элитные дипломаты, будущие министры и потомственные главы финансовых, или экономических корпораций. Но пять дней назад принцесса неожиданно изменила свое решение, чем довела круг своих родственников и опекунов до морального шока. Она вознамерилась поступать в военное космодесантное училище.

Причем настаивала на изменении имени, что вообще-то и так разрешалось каждому курсанту, прошедшему испытания и сдавшему вступительные экзамены. Требовала приписать ей лишний год в возрасте, потому как в училище принимали только после достижения шестнадцати лет. Ну и хотела, чтобы вокруг нее больше не мелькали надоевшие телохранители, учители боевых искусств, которые мешали прочувствовать самостоятельность и переход к взрослой жизни. Эти требования, да и сам факт изменения судьбы, и обсуждался на малом, "семейном" совете.

С резким, категорическим отрицанием, выступил принц Януш:

- Нельзя! Этот каприз Патрисии попахивает абсурдом и переходит границы любого здравого рассудка. Жить в казарме, по соседству с грубыми, озабоченными сексуально переростками, которые только и знают что качать свои мускулы да зубоскалить - это недопустимо даже для простушек из крестьянских семей. Ее там могут покалечить, как морально, так и физически. Язык не поворачивается предположить нечто более страшное…! И как она потом с исковерканным, извращенным солдафонской тупостью и ханжеством сознанием сможет управлять империей?! Отец, запрети немедленно эту блажь! Потомки тебе не простят! Я - тоже!

Опытнейший политик и управленец, император Павел с хода в карьер попытался воспользоваться пламенным возмущением сына:

- Хорошо! Патрисия продолжит обучение только там, где укажешь ты. Но только при одном условии: ты освобождаешь сестру от ноши управления империей, и сам начинаешь готовиться к приемничеству. Согласен?

Януш с пронзительным укором посмотрел на отца и воскликнул:

- Так нечестно! Твое величество ведет себя как прожженный циник и пытается использовать мою братскую любовь для достижения своих целей.

- Благо империи - для нас всех должно быть смыслом существования. И свою любовь к сестре ты должен доказывать не словами, а конкретными поступками и готовности жертвовать собой для ее блага и спокойствия. Готов создать ей условия для спокойной и беззаботной жизни? Молчишь? Вот и проявляется твой эгоизм: для себя выбираешь дорогу полегче, а для сестры - самую тяжкую и ответственную.

Повисшее напряженное молчание, сердито нахмурив брови, прервал маркиз Винселио Грок:

- Я тоже осмелюсь напомнить его высочеству, что он не горит желанием обучаться государственным делам и только в страшных снах видит себя преемником престола.

Что ж, дело житейское, насильно править не будешь. Не менее категорическую позицию занял и его величество, - маркиз демонстративно склонил голову в сторону своего великовозрастного воспитанника, - После гибели супруги, упоминаю чисто в деловом разговоре, он дал клятву больше не жениться и как истый пуританин не заводить детей вне брака. Это его личное дело тоже. Но позвольте мне спросить: а кто готов принять престол, в случае необходимости? А? Оказывается никто…, кроме принцессы? А что случится, если и она вдруг отвергнет от себя ответственность за империю? Ясно - полный хаос и кровавая гражданская война. Так что мое твердое мнение: пусть ее высочество сама выбирает, как и что ей изучать в первую очередь. Как по мне, то ей пригодится абсолютно все. А самый главный фактор в этом вопросе для меня в том, что данное училище находится на Оилтоне, совсем рядом со столицей. Так что в случае морального, неблагоприятного психологического давления или угрозы физической травмы, мы в любой момент можем выдернуть Патрисию прямо сюда.

Император прекратил мучить свое несчастное ухо и покосился на сына:

- Все-таки я тоже опасаюсь, чтобы моя дочь не попала под чьи-то оскорбления или того хуже, физические домогательства. Девушки там тоже проходят службу и по всеобщему мнению не отличаются повышенной нравственностью. Но они ни в какое сравнение не могут идти с наследницей престола. Так что…

- Понимаю, и для этого предприму дополнительные превентивные меры, - в знак подтверждения своим словам, маркиз демонстративно постучал кулаками по столешнице, - Обязательно наведаюсь в училище с обычной инспекционной поездкой как раз к моменту парадного построения принятых на обучение курсантов. Доведу до командования новый указ императора про повышение морального облика в начальных войсковых образовательных заведениях и без обиняков намекну самым ретивым сержантам и младшим командирам, что именно в их среде я поищу первых козлов отпущения. А потом накажу для острастки всей армии. Думаю, этого будет достаточно для изничтожения любых неуставных отношений в училище.

- Хм…, указ хорош, спору нет. Кажется, я его уже подписал…, - правитель Оилтонской империи повернулся к командиру Дивизиона, - Ну а что нам скажет полковник Капочи?

Несмотря на высочайшие занимаемые посты, на должности командира элитного Дивизиона традиционно не мог находиться военный со званием старше полковника.

Серджио это вполне устраивало, все равно обращение господин "главный куратор", сразу ставило его гораздо выше, чем любого маршала. Поэтому различалось три обращения императора к начальнику дворцовой стражи. По имени - для самых интимных разговоров. По званию - для решения семейных проблем. И по должности - для строго официального, протокольного общения.

Сейчас от него требовался совет как от самого информированного с воинской точки зрения члена семьи. Поэтому он начал с недавней, страшно всех взволновавшей истории:

- Пример попытки проникновения на территорию интерната группы виконта Земы, показывает, что в любом месте, куда мы не спрячем Патрисию, она не будет в полной безопасности. По счастливой случайности и стечению некоторых до сих пор не выясненных обстоятельств, сам Зема, его сын и племянник погибли, как и все члены их бандитской шайки. По итоговому мнению аналитиков, которое они мне вручили по дороге сюда, складывается уверенность что больше ни единого сообщника в свои планы, предатель-виконт не посвящал. Похищение и последующая месть намеревалась свершиться лишь с помощью родных и самых близких телохранителей.

Племянника уничтожили вместе с флайером, Зему с сыном сожгли вместе с их космической яхтой, так что во время скоротечной погони они никому, ничего не успели сообщить. Теперь об их конкретной цели нападения знаем только мы.

- А тот неизвестный "вор-патриот"? - напомнил император.

- Он совершенно случайно, но неимоверно вовремя оказался в том самом нужном для нас месте. Поэтому ни сном, ни духом не мог догадаться о намерениях преступной группировки виконта Земы. Сделал свое благое дело и наверняка до сих пор улепетывает без оглядки. По всем выкладкам проведенной экспертизы удачливый "Робин Гуд" даже примерно не предполагал об имеющемся у его противников вооружении.

- Остаются шансы его разыскать?

- Вполне, ваше величество. Но разве это так важно?

- Еще бы! Ведь ему положена награда из моих рук за спасение единственной дочери императора.

- Поиск продолжается. Но возвращаясь к утечке информации о местонахождении Патрисии. Если она поступит в училище, то это будет самое последнее место, где ее решат разыскивать наши враги, аферисты или вымогатели. Ни в коем случае не пытаясь огульно защищать "честь мундира", хочу, тем не менее, тоже возразить его высочеству: не все военные тупые солдафоны или разложившиеся морально личности, - глядя как в ответ принц Януш поднял обе руки ладонями от себя, как бы признавая свою ошибку, Серджио удовлетворенно кивнул и продолжил: - В высоких моральных качествах, как имеющихся защитников отечества, так и будущих курсантов я имел честь убедиться неоднократно. Причем и в последнее время тоже.

Император Павел уселся за стол вместе со всеми и наморщив лоб еще кое-что припомнил:

- А что там выяснили по поводу трений Патрисии с соучениками?

- Ничего страшного. Обычный юношеский максимализм и попытка самоутвердиться в любом споре или конфликтной ситуации. Как доложил Немой, основные трения начались на почве ревности к лошадям и каурому жеребцу, которых некоторые ребята сразу правильно оценили и полюбили. А потом появилась Патрисия и без всяких раздумий постаралась подгрести только под себя свою собственность. Это некоторых очень возмутило, ведь они и представить не могли что доставленные временно в интернат животные - личная собственность принцессы. Слово за слово…, а вы ведь знаете, насколько своенравна ваша дочь?

- Да уж…

- Вот и появились у нее недоброжелатели. Особенно один юноша там с ней заелся на встречных пикировках. Как заметил Немой, в разжигании конфликта наверняка еще и сказывается детская влюбленность, которая таким вот способом в виде споров и грызни проявляется между соучениками.

Принц Януш скривился:

- Серджио! Вы хотите сказать, что моя сестра воспылала симпатиями к какому-то детдомовцу?

- Нисколько. Но даже при позитивном ответе на этот вопрос хочу заметить, что уже сегодня они разъедутся по всей империи, чтобы никогда больше не встретиться. А надлежащая муштра и плотный распорядок дня Патрисии в училище быстро выбьет из ее чудесной головки любые воспоминания про смазливого соученика.

- Он и в самом деле настолько симпатичный?

- Ха! Делать мне больше нечего, как рассматривать личные дела и любоваться фотографиями каждого воспитанника.

- А следовало бы! - пожалуй только принц и не питал к командиру Дивизиона всеобщего уважения как к лучшему воину современности. Аналогично и Серджио относился к наследному принцу как одному их многочисленных, ничем не примечательных ученых:

- Вот пусть твое высочество этим и займется от безделья.

- Ну все! - император требовательно стукнул ладонью по столешнице, - Раз дело идет к семейной драке, значит пора принимать окончательное решение. - Он внимательно всмотрелся в лицо каждого их советников, пытаясь прочитать скрытые эмоции, и огласил: - Пусть попробует себя испытать. Не выдержит трудностей и сбежит - используем на благо общего дела. Закалит свой характер и научится работать в едином строю - еще лучше. Что-то пойдет не так, мы всегда успеем исправить перекосы. Так что: пусть поступает. Телохранителя Немого - перевести в другое место. На должности сержанта и первого командира постараться поставить наших людей. Можно сделать и так, чтобы они ничего конкретно не знали о принцессе, а раскрыть лишь при определенных обстоятельствах. В общем, продумайте сами, не мне вас учить. А ты, - император обратился к Янушу, - Обеспечь ее парочкой самых последних новинок из современных разработок. Пусть твоя сестра всегда имеет под своими пальчиками оружие последней надежды.

- Можешь не сомневаться, - принц понял, что семейный совет окончен, и он может удалиться в свою лабораторию, - Патрисия беззащитной не останется.

Глава шестая

3588 год, 31-го мая, Оилтон, училище Друзья старались постоянно держаться рядом, потому что после получения рабочей курсантской формы все стали похожи на близнецов: мешковатые, гротескные и неуклюжие. Но во время нудных медицинских осмотров их разбросало по всему огромному госпиталю, где претенденты проходили обследования. Поэтому когда Танти появился в огромном холе, где они договорились ждать друг друга в подобном случае, то даже обрадовался, что он первым вырвался их лап дотошных врачей и строгих медсестер. В собственном здоровье он нисколько не сомневался, но мало что эти эскулапы надумают! Друзей же оставалось только пожалеть. Если даже "стального" Гарольда до сих пор не видно, то можно представить, как военные медики пристально будут ощупывать и простукивать субтильного Романа. Если вообще сразу не отыщут в его теле синдром неизлечимого дистрофизма. Но если Зайца до сих пор здесь не видно, значит, надежда на благополучный для него исход еще остается.

Танти несколько раз прошелся по всему холлу, красуясь своим новым бейджиком с определенным символом из одной буквы и трех цифр, и присматриваясь к другим кандидатам, которые тоже успели пройти медицинские обследования. До окончательного оглашения результатов экзаменов, всем будущим космодесантникам запрещалось обращаться друг к другу иначе, чем по двум, или трем последним цифрам. Архаичная традиция, но всем она нравилась и неукоснительно соблюдалась.

Ни титулы, ни громкие имена, ни дворянские фамилии здесь не считались и в заслугу не принимались. Это уже после зачисления, курсант был вправе выбрать новое имя на время учебы или остаться с прежним. А в данный момент юноши и девушки все выравнивались перед строгой беспристрастностью экзаменаторов, багажом собственных знаний, физической силой и волей к победе.

При воспоминании о воле к победе, Танти непроизвольно заулыбался, вспоминая, как ловко он с Гарольдом провел операцию "рыбалка". Потому что их друг Бровер до сих пор пребывал в шоке и никак не мог понять, почему он должен вместе с этими "…двумя идиотами!" поступать в учебное заведение для "…полных идиотов!" Так нелицеприятно Заяц отзывался обо всех вояках в общем, и про желающих среди них оказаться - в частности. И до сих пор несчастный Роман с бешеным усердием прогонял в мыслях все свои действия по программированию и пытался отыскать свою фатальную ошибку. Потому что спор он проиграл: его программа не смогла "прогрызть" самые сложные уровни защиты и биографии всех воспитанников интерната так и не стали достоянием гласности трех заговорщиков.

Бедный Заяц! Он и представить не мог, как грамотно и незаметно друзья изымали, "вылавливали" его троянов из сети, безжалостно их уничтожали, а потом с откровенным сочувствием кивали, выслушивая жалобы и ругательства компьютерного гения. Танти и сам прекрасно ориентировался в виртуальном пространстве инета, а Гарольду ставилась лишь задача увести Романа на определенное время из комнаты.

Вот и попал субтильный, малохольный на вид Бровер в окружение крепких парней, и уникальных девиц, которые постеснялись бы даже драться с таким жалким соперником.

Несомненно, хоть желания к поступлению у Зайца не было и малейшего, как человек последовательный и ответственный, он дал товарищам слово приложить все свои силы, знания и умения для попадания в ряды космодесантников. То есть специально прикидываться ветошью он не собирался. Ну а во всем остальном, оба его друга и так знали где и как помочь при самых трудных испытаниях. Систему и порядок приема они знали назубок.

Другой вопрос, что парочку старых приятелей основательно заедала совесть. Как хитрецы не радовались присутствию проверенного друга рядом с собой, все равно его несчастная физиономия всю дорогу на Оилтон служила им живым укором.

Оставалось только надеяться, что со временем, Роман со спокойствием узнает страшную правду и найдет в себе силы простить. Тем более что и друзья утешали себя вполне оправдательными рассуждениями:

- Все равно он без нас бы пропал!

- Точно! Он же не приспособлен к гражданской жизни! А тут его накормят, спать уложат, направят куда надо бежать… -…С автоматом и гранатами!

- Ага! Еще и спасибо когда-нибудь скажет!

- И в ножки поклонится…, если убежать не успеет.

Тантоитан представил себе как разъяренный Заяц, поблескивая очками и с тяжеленным автоматом, несется по полю за безоружными друзьями и яростно выкрикивает: "Сейчас! Сейчас я вас отблагодарю…!" От такой картинки его обуял радостный смех, заставивший окружающих посмотреть на юношу с явным недоумением, мол: "Сам придумал, сам и веселюсь!" Но юноше было плевать. Никто не сможет ему испортить прекрасное настроение!

Никто…, кроме…! Он так и замер с открытым ртом, лихорадочно соображая, что с ним происходит:

"Кажется, подобное называется дежавю! Или с точки зрения психотерапевтов: параноидальный синдром преследования. Видимо я подцепил неизвестную болезнь и мне теперь наяву мерещится кошмар…!" Он сильно зажмурился, а потом одновременно захлопнул рот и открыл глаза. Ничего не изменилось: кошмар не исчезал. Перед ним все так же стояла в топорщащейся форме кандидатка в космодесантницы, но вот лицо ее страшно походило на…

- Клеопатра?!

- Тсс! Ты чего орешь? - чуть не закрыла ему рот ладошкой девушка, присматриваясь к его бейджику: - Нельзя обзываться по именам, номер двадцать пятый! - и демонстративно указала пальчиком на свой: - Видишь, какой мне уникальный попался: три тройки.

Танти к тому времени уже пришел в себя, осмотрелся из середины холла по сторонам и понял, что иначе как специально к нему приблизиться было нельзя. Значит Клеопатра использовала для этого и свою форму, и более высоких парней, за спинами которых удачно пряталась. Оставалось только выяснить - зачем? Ну и попутно еще целую кучу вопросов задать: как она здесь оказалось, сколько ей лет, на что она надеется и т.д. и т.п. Но ни на один из этих вопросов он не получит ответа, если как обычно начнет очередную перепалку. Школа осталась позади, теперь они взрослые и самостоятельные, поэтому и вести себя надо солидно. Да и вообще к любому неприятелю следует применять военную хитрость. Тщательно подбирая слова, он похвалил:

- Да-с, солидный тебе номер попался. Говорят, что с тремя тройками больше всего везет на экзаменах.

- Правда?! А я и не знала! Вот спасибо, что успокоил. Меня больше всего физика и химия беспокоят, - доверительно призналась девушка, словно лучшему другу. Хотя по сути, если она вообще здесь ничего и никого не знает, то любая знакомая морда родственником покажется. Пришлось продолжить в том же духе:

- Гуманитарные науки здесь мало кого прельщают. Можно вообще не сдавать. Главное в других дисциплинах и умениях максимум баллов набрать.

Действительно давалось пятнадцать позиций, из которых только две были обязательными, остальные десять выбирал сам кандидат, подавая заявку поздним вечером после медицинского осмотра. Вполне понятно, что каждый выбирал по своим силам и знаниям. Видимо девушка об этом знала прекрасно, потому продолжала откровенничать:

- Как по мне, то лучше в физических единоборствах или знании оружия не рисковать, а в остальном я намного больше школьной программы знаю.

- В математике? В истории? - засомневался Танти. Насколько он помнил, бывшая соученица в этих дисциплинах особо не отличалась.

- Надеюсь там получить максимум баллов. А в интернате я просто не хотела слишком выделяться. Зато твои знания поражали, всегда с удовольствием слушала, как ты выдаешь такие данные, что и учителя не знали. - Она признавалась в подобных вещах так просто и естественно, что юноша заподозрил невесть что, и ему в голову стали лезть дурные мысли. Как говорится, на воре и шапка горит:

"Ее специально ко мне подослали! Наверняка пронюхали, что мне нет шестнадцати, и решили устроить показательное разоблачение! Этой пигалице скорей всего тоже не хватает, и она таким образом хочет получить прощение за свой обман. Точно! Иначе с чего бы она вдруг такая шелковая и пушистая стала, словно к ране прикладывай!" - Э-э-э…, - начал он мямлит вслух, но сразу рассердился, взял себя в руки и твердо решил разоблачить стоящую перед ним девушку во всех смертных грехах: - Никак не ожидал тебя здесь увидеть.

- И я тебя тоже! - но ее глаза лгали. Очень даже ожидала!

- А кто у тебя в опекунах? Или есть родители?

- Увы…, - дернувшийся уголок губы выдал колебания. - Вообще-то есть отец, но он так далеко и так страшно занят.

- И больше никого в родне?

- Старший брат. Но про него можно сказать: откушенный ломоть.

- Правильно: "оторванный", - машинально поправил юноша. - Наркоман, что ли?

- Нет! Ты что! - поспешность в ответе показала, что брата она очень любит. - Просто он "выпал" из нашего мира в мир науки. Да и я теперь уже вправе сама решать свою судьбу, так что я у них и не спрашивала разрешения. А мама, - резкий вздох, -…Умерла…А ты?

Подобные вопросы о своем прошлом Танти страшно не любил, но сейчас вроде как промолчать было некрасиво. Поэтому он постарался ответить резко и односложно:

- Сирота.

- А как с опекунами?

- С одними не сложилось, вторые погибли.

- А-а-а…?

- Гарольд мне как брат родной. И вот Рома - тоже. - И неожиданно даже для самого себя спросил: - А тебе здесь не страшно?

Клеопатра окинула вокруг себя взором и беззаботно пожала плечами:

- Чего здесь бояться? Тот же интернат, только больше парней и все накачанные, спортивные такие. Да и девчонки как на подбор.

- Вот именно, - он многозначительно показал подбородком вслед внушительной девице, которая как раз прошла мимо, - Такие в обиду себя не дадут. А вдруг тебя кто надумает оскорбить? Или…

- Ха! Да ты себе представить не можешь, у каких я великих мастеров приемам самообороны училась. И нападать умею.

- Все равно. Ты только глянь на этих костоломов.

- Справлюсь! - самоуверенно выдала Клеопатра и после короткой паузы добавила: - В крайнем случае меня защитят.

Танти сразу напрягся: вот сейчас станет известно, с кем она сюда прибыла и на кого рассчитывает:

- Кто именно защитит?

- Как кто? Ты! - она удивленно на него уставилась: - Или ты будешь мне до конца жизни вспоминать нашу детскую грызню из-за каурого?

- Да нет, что ты… Конечно, можешь обращаться в любое время…, - он вдруг почувствовал в себе проснувшуюся злость: "Ну вот, мало того что сам так ничего и не узнал конкретного, так она еще и в подзащитные напросилась! Оно мне надо? Да и вообще, пора прижимать ее более конкретными вопросами!" - И все-таки, почему ты решилась именно на это училище?

Ее глаза раскрылись намного больше обычного:

- Мою маму убили террористы. Теперь я им всем отомщу.

- Понимаю. Похвально. Но ведь тебе…, - он оборвал себя на половине фразу, вдруг с предельной ясностью представив, что если он догадывается о ее настоящем возрасте, то и она могла раньше как посмотреть в картотеку и запомнить его год рождения. И даже при простом обмене подобными вопросами о нормальных отношения можно будет забыть. Если чего хуже не произойдет. Поэтому продолжил говорить совершенно о другом: -…Ведь тебе наверняка предоставили на выбор и другие военные, специализированные училища. Закончив их, ты бы больше нанесла вреда именно террористам. А вот космодесантники…

- Да знаю я. Но ко всему прочему я страшно люблю космос и просто мечтаю побывать на диких и неустроенных планетах. А мы ведь каждые полгода будем выбираться в космическую глушь на отработки и учения. Правда, здорово?

- Да, романтика…, - он хотел добавить еще, что во время этих учений и отработок, как правило гибнет один, пара, а то и тройка курсантов, но не успел.

Со спины Клеопатры к ним спешили его довольно улыбающиеся друзья с бейджиками на груди. Они пока только удивленно поднимали брови, видя что это девушка, но еще не рассмотрев кто именно. Поэтому Танти поспешно спросил: - А кого еще из нашего интерната ты здесь видела?

- Да никого…, кроме вашей троицы. Кстати, а где Гарольд и Ромочка? Неужели не прошли комиссию?

Она не видела, что оба ее недавних соученика стоят уже чуть сзади от нее по бокам и огромными, как блюдца глазами пытаются осознать увиденное.

- Увы, ни Ромочки, ни Гарольдика, больше нет, - с грустным вздохом огласил юноша, присматриваясь к нагрудным знакам своих друзей. Вместо них теперь в нашем мире существуют претенденты номер четыреста первый и номер "ноль, ноль, восемь". А вас, ребята, хочу познакомить с претенденткой под номером три тройки. И тсс!

Никаких имен!

Пока худенький Бровер сглатывал заполнившие ему рот слюнки, Гарольд опомнился первым, буркнул слова приветствия и с подозрением прищурился:

- То, что ты здесь оказалась, меня удивляет меньше, чем ваше мирное собеседование.

- Чему тут удивляться, - неизвестно почему решил вступиться Тантоитан за девушку,

- Детство прошло, смешные ссоры в песочнице пора забывать. Как говорится: кто старое помянет, тому глаз в ухо засунут. Да и повода для недоразумений у нас больше нет: каурых жеребцов в космодесантники не берут.

К тому времени полного состояния боевой готовности достиг и Роман:

- Как я счастлив тебя видеть, о, божественная номер триста тридцать три! Даже в самых смелых мечтах я не мог предположить, что нам вместе придется находиться в этом…, несколько странном для таких прелестниц месте. Зато теперь ты можешь забыть обо всех трудностях и в любой момент призвать своего верного рыцаря на помощь по любому поводу.

- Призываю! - с пафосом воскликнула довольная девушка и рассмеялась, - Но призываю только к одному: разберись со своим другом "Нольнольвосемь" и попроси его больше на меня так не смотреть.

- Как? - скривился словно от лимона Гарольд.

- Как на главного врага империи. Тем более что мы с тобой никогда и не вступали в конфронтацию.

- Ну-у-у…, - в сомнении затянул Амбал, косясь на своего друга.

- А с двадцать пятым номером мы уже и так помирились. Правда?

Причем спросила она с такой явной надеждой, что только что названный номер не посмел возразить. Разве лишь начал отвечать с подобного междометия:

- Ну-у-у…, так ведь мы вроде и так не ссорились. А?

- Вот и здорово! - такой счастливой Клеопатру еще никто не видел. - А сейчас предлагаю пройти в столовую и пообедать. Я знаю, где она и как регистрироваться.

Пошли?

Роман первый шагнул к ней с полупоклоном и подставил локоть как истинный кавалер:

- Прошу вас, мадмуазель!

- Благодарю, мой рыцарь! - Клеопатра величественно подхватила Зайца под локоть и пошла с ним вперед, - Кстати, а в каком крыле вас поселили…?

Прислушиваясь к их разговору, оба друга пошли следом, хотя Гарольд не сдержался от ехидства:

- Слышь, двадцать пятый! Это случайно не ты уговорил пол интерната на поступление именно в это училище?

- Очнись! Ты чего?

- Тогда как она здесь очутилась? Потому что Роман на такую подлость не способен, он и сам пять минут назад плакался, что не выдержит и сбежит немедленно.

- Сам ничего понять не могу, - Танти оглянулся и перешел на шепот: - Мне вначале показалось, что она специально следить и выпытывать к нам подослана. Так что ты присматривайся и прислушивайся.

- Чего мне присматриваться! Я сразу увидел, как ты уши развесил с ней лялякая.

Да только меня она своей болтовней не охмурит. Не посмотрю, что девчонка.

Он в подтверждение своих слов сжал свой огромный кулачище и поднял на уровне живота. И как раз в этот момент они поравнялись с двумя претендентами, оглядывающимися на идущую впереди парочку.

- Ха! Ты только глянь на них: словно на панели прохаживаются! - скривился один.

Второй поддержал его похабным смехом и тут же оба впечатались в стенку от удара плечом Тантоитана. Вдобавок он еще и добавил с угрозой:

- А в дыню не хотите?!

Если бы он еще сам на них вызверился, парни возможно бы нашли, чем возразить, но скользнув взглядами по замершей с поднятым кулачищем фигуре Амбала, они беззвучно и молниеносно ретировались с места событий. Друзья двинулись дальше, но теперь уже Гарольд выглядел ошарашенным:

- Ты чего?

- Да ладно…, - Танти и сам не мог понять своего поступка, чувствуя себя теперь очень неловко. Скорей всего его объяснения и не прозвучали убедительно: - Положено нашу бывшую соученицу защищать. Ведь целый год за одного жеребца сражались.

Его лучший друг надолго замолчал, и только возле самой столовой глубокомысленно изрек:

- Придется мне теперь за всеми вами присматривать.

Глава седьмая

3588 год. 1-го июня, Оилтон, училище Все экзамены и испытания начинались с двух обязательных, проводящихся в первый же день. Если по ним соискатель получал хотя бы раз ноль балов из десяти, то сразу сдавал полученную рабочую форму, бейджик, получал на руки свои документы и "Прощай огурчик!" Такими словами из шуточной, популярной песенки остающиеся счастливчики провожали неудачников.

Первый день сразу вводил будущих курсантов в самый боевой и насыщенный ритм жизни. Подъем в шесть утра, завтрак в полседьмого, а уже в семь с четвертью первые соискатели на звание курсанта в группах по пятьдесят человек усаживались в специально оборудованных классах в кресла боевых симуляторов. Самые современные научные разработки применялись в данном случае для определения как потенциального умственного уровня испытуемого, так и для выявления иной массы разнообразных умений, свойств и качеств характера, проверке на лояльность к империи и приверженность к идеалам справедливости. Большинство деталей получасового теста-испытания каждый год видоизменялись и усовершенствовались, но в конечном итоге соответствовали самому главному: по десятибалльной шкале определялся уровень пригодности для несения службы в космодесанте.

Друзья знали об этом первом испытании только одно: надо быть честным и тяготеть к справедливости. И во всех тестах и симулированных действиях только этим и руководствоваться. Тогда обязательно пройдешь дальше. Полученную оценку тебе вначале не скажут, только после зачисления, но если будет ноль - сразу "Прощай огурчик!" Как это ни странно, но на боевых симуляторах отсеивалось в среднем двадцать пять, тридцать процентов соискателей на право обучения.

Гарольд с Танти попали в первую группу. После чего их выпустили в совсем иной, внутренний двор. Видимо не хотели, чтобы испытуемые заранее оглашали увиденное и прочувствованное тем товарищам, которые еще не побывали в симуляторах. Но во дворе друзья сразу посчитали: от пятидесяти человек осталось только сорок два.

- Вот оно как, - заволновался Танти, - Сразу отсылают, и попрощаться не дают.

- Чего ты дергаешься? - пожал плечищами Гарольд, - Роман без труда справится.

Или ты за кое-кого иного переживаешь? - заметив злой взгляд, обрадовался: - Никак я самым догадливым становлюсь…

- Ну и что? Нам подобное пройти - раз плюнуть, а ей? Вода, между прочим, вообще как натуральная была, холоднющая. У меня все тело сразу свело.

- Да? - оживился друг. - У тебя тоже ребенок с набережной сорвался?

- Ага! Кажется, они для всех одну и ту же программу запустили. Давай у остальных поспрашиваем.

Предположения оказались верными: всем давали новую, еще никем в прошлые года не испытанную программу. Любой человек начинал "жить" в симуляторе насыщенной жизнью уже начиная с третьего десятка секунд. Причем ситуации менялись со скоростью вращающегося калейдоскопа и следовало быстро, правильнее сказать спонтанно, найти единственно верный выход из каждой ситуации. Чувствовалось, что над созданием данного испытания поработали самые лучшие имперские гении психоанализа, дидактики поступков и стимуляции скрытых желаний. И чем больше обсуждали собственные действия прошедшие испытание соискатели, тем более преисполнились уважением к создателям программы.

Со второй группы во двор вышло только двадцать девять человек. С третьей и того меньше: двадцать пять. Половина! Волнение Тантоитана почему-то передалось и Гарольду, поэтому он даже вздохнул с облегчением, когда в составе седьмой группы во дворе появилась жутко счастливая Клеопатра. Переживания и сочувствия сплачивают. Между ними тремя обсуждение достигло пика в тот самый момент, когда стала выходить девятая группа. И они рявкнули дружное "ура" в три глотки, когда увидели раскрасневшегося Романа Бровера. Тот явно удивлялся своей удачливости, потому что сразу признался:

- Ребенка мне не удалось спасти. Самого какими-то сетями бородатые люди выловили…

- О-па! Что-то новенькое! - оживились друзья. - А потом?

- Потом я их всех перестрелял из автомата, - бледнея, признался компьютерный гений. Больше всего это шокировало девушку:

- За что?!

Бровер передернулся от отвращения:

- Они жарили на костре женщину и ели ее…

- Да-а-а, это ты хорошо повоевал…

На удивление, для очень многих соискателей день оказался совсем неудачным: из пятисот явившихся на испытание симулятором, на обед отправилось только триста двадцать один человек. В этом году процент отсева оказался чрезвычайно высок. А ведь следовало еще помнить, что при начальном собеседовании, без объяснения причин половине желающих сразу отказали в приеме документов и около трехсот кандидатов отсеяли при медицинском осмотре. Помимо этого впереди еще имелась масса тестов, испытаний и экзаменов. Максимум пессимизма по этому поводу выказывал Роман:

- Пока мне повезло случайно, а вот после марш-броска нам все равно придется распрощаться.

- Не робей! - со смехом подбадривали уже все давно просчитавшие друзья. С нашей помощью ты еще и до генерала дослужишься!

Четверка недавних соучеников как раз с подносами комплексных обедов рассаживались за один столик и девушка с царственной щедростью, поощрила Бровера:

- А если ты и дальше будешь оставаться примерным рыцарем, то заслужишь звание генерала самым первым.

- Рад стараться, ваше божественное величие! - Роман уже пришел в себя и вновь превратился в несносного, слюнявого донжуана и дамского угодника, - Только за право поцеловать ваш пальчик, я готов сделать карьеру, шагая по окровавленным трупам и отталкивая со своего пути всех конкурентов.

- Даже нас оттолкнешь? - Танти легонько, но весьма многозначительно толкнул друга в плечо и тот, словно бильярдный шар, натолкнулся с другой стороны на более огромный кулачище Гарольда.

- Ха! А чем вы лучше остальных? Тем более что это по вашей вине я оказался здесь и теперь должен рваться в генералы. И дернула меня ржавчина за язык предложить этот спор…

- Какой спор? - ложка в руке у девушки так и замерла на пол пути.

- Это он так шутит! - внушительная ладонь Гарольда ласково постучала по спине закашлявшегося Романа. - Да и вообще, могут между нами остаться хоть какие-то мужские тайны?

- Конечно, могут! Это я просто так спросила. - Клеопатра соглашалась легко, сразу и вообще уходила в сторону от любого спора или обострения. А по ее счастливому и довольному личику легко читалось, что она была на седьмом небе от восторга, что ей далось наладить нормальные отношения со своими вчерашними соучениками. Хотя, если разобраться до конца, с Романом она и так дружила, с Гарольдом вроде, как и не сталкивалась, а вот с Тантоитаном…, слегка только конфликтовала.

По крайней мере, именно так подумал после некоторого размышления сам Танти. А потом и осознал, что ему как командиру нести ответственность за их небольшую группу. Невзирая на старшинство в летах обоих друзей, а теперь еще и этой пигалицы (но ведь ржавчина ее подбери, наверняка тоже подтасовала дату своего рождения!), юноша с непоколебимой и удивительной даже для самого себя уверенностью понимал, что окончательные решения для организации и консолидации предстоящих действий придется принимать именно ему. И так подобные отношения больше года превалировали в их маленьком коллективе из трех человек, а теперь ему страшно захотелось, чтобы и Клеопатра как можно скорее избавилась от своей заносчивости и признала единого лидера. Поэтому сразу за столом решил скоординировать ближайшие действия. Отдавать распоряжения он начал прямо во время еды, первым делом останавливая Романа:

- Куда собрался? Сидеть!

- Так ведь…, - прожорливый Заяц, словно уборочный комбайн первым смолотил свою порцию и собрался бежать за вторым подносом. Такие же действия собирался предпринять и Гарольд, интенсивно дожевывающий булочку и яблоко. - Здесь тоже можно брать по две порции.

- Он и четыре может съесть, - со скорбным видом пожаловался Танти осудительно на него посматривающей девушке. - А что он такой худой и несчастный, так и конюхов есть хорошая поговорка: "Не в коня корм". - Затем обратился к ребятам: - Через два часа марш бросок и поэтому переедание категорически запрещено. Мало того…, Гарри! Восьмой! Я к тебе обращаюсь, и не смотри такими голодными глазами в сторону раздаточной! Если тебе мало, вон, возьми мое яблоко…

Еще большее сопереживание проявила в следующее мгновение Клеопатра: она свое яблоко отдала Роману, булочку Гарольду, а упаковку сока молча поставила между ними. Номер "двадцать пятый" посмотрел на нее с укором, но она ответила таким наивным и доверчивым взглядом, что лидер компании только хмыкнул, и продолжил прерванную мысль:

- Мало того, если раньше нам следовало привести в положенное время к финишу только Ро…, номер "четыреста первый", то теперь мы обязаны взять под свою опеку и номер "три тройки".

От такой новости Восьмой чуть не подавился подаренной булочкой, Роман Бровер залился соловьем на тему как это благородно и возвышенно, а единственная среди них девушка, с некоторой обидой заявила:

- Обо мне переживать не стоит. Со своей физической подготовкой я норматив пройду на "отлично".

- Но ведь каждому, в зависимости от его веса дадут еще и груз для переноса.

Часть на пояс и разгрузку, часть в рюкзак.

- Справлюсь и с этим, - но когда она поняла, что даже выглядящий заморышем Роман смотрит на нее с сомнением, рассмеялась: - Вы не смотрите, что я худощавая и не огромного роста, но если надо, то я любому сдачи дам.

При этом она так многозначительно посмотрела на Гарольда, что тот не выдержал и тоже рассмеялся:

- Да, три троечки, самоуверенности тебе не занимать!

Тантоитан недовольно скривился:

- В данный момент на повестке дня один вопрос: преодоление марш-броска.

Бойцовские качества будем показывать на испытаниях. А поэтому, Роман, тебе придется значительно постараться и таки пробежать всю дистанцию самому.

- Смерти моей хотите?! Знаете ведь - я не по тем делам.

- Да?! - Танти стал злиться и решил сыграть на раболепии товарища перед девочками: - Как же твои утверждения служить даме всеми своими силами, помыслами и устремлениями? Тоже мне рыцарь! Как вырывать обещания сделать его генералом - так мастак, а как помочь даме в переносе тяжестей, - то он "не по тем делам"!

- Если бы я мог, - продолжал упорствовать уязвленный Заяц, - То я бы ее сам на руках отнес. Но реалии нашего мира воспитали во мне одну замечательную черту характера: говорить всегда только правду и никогда не хвастаться выдуманными достоинствами. Так что…

- Что ты "замечательный" - мы знаем давно! Потому и дружим. Что для тебя просто пройти дистанцию марш-броска проблематично - тоже знаем. Потому и помощь рассчитали. Но пора тебе уже и прочие рыцарские достоинства вырабатывать.

Поэтому беги, как хочешь, но учти самое главное: мы все четверо обязаны добраться к финишу до истечения максимального срока.

Гарольд в который уже раз за сегодня сжал свой кулачище и многозначительно подставил к носу Романа Бровера:

- И если из-за тебя нас не допустят к следующим экзаменам!..

После чего он еле успел убрать пальцы от щелкнувших зубов, но жалости в свой адрес, так и не дождался:

- Ой, Ромочка! - жалостливо запричитала Клеопатра. - Они же тебя точно прямо посреди трассы закопают. Хочешь, я твой рюкзак понесу?

Пока тот соображал, что ему делать, плакать или возмущаться, а Гарольд сдерживал себя от хохота, Танти понял, что надо быстро прекращать любые прения и перепалку, а срочно отправиться по своим комнатам для обязательного отдыха. Предпочтительно - короткого сна.

- Значит так: силы оставьте на испытание. Сейчас всем спать и накапливать энергию. По комнатам!

Оба его друга без единого возражения поднялись и отправились к выходу из столовой. Похоже, Клеопатра в силу своих прежних привычек попыталась воспротивиться подобному распоряжению, но не оставаться же после этого самой за столом? Да и зарождающуюся дружбу не хотелось поддавать новым испытаниям. Все-таки она успела хорошо заметить, как многие девушки с некоторой завистью посматривают в ее сторону. Они то и между собой еще сдружиться не успели, только присматривались, а эта, ничем вроде не примечательная претендентка уже успела влиться в состав вполне дружной компании.

В итоге этих размышлений, недавняя соученица, хоть и покривилась несколько возмущенно, но молча встала и поплелась впереди под строгим взглядом идущего сзади Тантоитана. Да и он мысленно поздравил себя с первой победой: новый член их маленькой компании начинает признавать его лидерство.

Через два с половиной часа после окончания обеда, все триста двадцать один человек переминались с ноги на ногу в неком подобии строя, а прохаживающийся вдоль этого строя капрал по строевой подготовке училища, вещал, проверял, подбадривал, издевался и напутствовал:

- Значит так, дамы и господа. Пока вы еще люди гражданские и командовать у меня вами не получится никак. Но обрадовать вас могу уже сейчас: самые сильные, ловкие и настойчивые еще наплачутся от моих методов воспитания. И клянусь, что я вышибу из вас эти хамоватые улыбочки! Эти презрительные взгляды вы посмеете изображать только перед зеркалом! А эти угловатые, кривые и горбатые фигуры, вы будете вспоминать не иначе как с содроганием. Я сделаю из вас истинных воинов!

Истинных бойцов великой Оилтонской империи. Но! Статистика - великая сила и она никогда не врет. Если судить по ней, то оканчивает наше знаменитое училище и становится доблестным космодесантником лишь чуть более половины тех, кто вот точно как вы сейчас готовится для преодоления марш-броска. Поэтому сразу хочу предложить не мучиться, а выйти из строя тем, кто и так ни на что не годен. Он тем самым сэкономит мои собственные силы, сбережет собственное здоровье и его не проклянут товарищи по оружию. Потому что слабых и дохлых в любом бою гуманнее сразу добить прикладом по затылку, чем волочь потом обгадившихся от страха к ближайшему трибуналу. Лучше уж они сразу вернутся домой есть манную кашку, чем их потом с риском для собственной жизни будут выносить из-под обстрела товарищи по оружию. Да таких…

Он замер на полуслове с видом высочайшего презрения уставившись на скрюченную фигуру Романа Бровера, который пошатывался под тяжестью рюкзака и разгрузки.

Затем с хмыканьем посмотрел по сторонам, как бы призывая в свидетели остальных кандидатов, а тон его стал источать столько ядовитого ехидства, что большинство поежилось от нехороших предчувствий:

- И кто здесь у нас заблудился? Ой! И номер есть?! Надо же: четыреста первый!

Давненько мне такие "первачи" не попадались! - капрал наткнулся на полностью безразличный взгляд Бровера и, словно ища поддержки, обратился к самому огромному кандидату, который стоял рядом: - Номер восемь!

- Так точно, господин капрал! - четко ответил Гарольд.

- Хочешь служить рядом с таким хлюпиком?

- Так точно!

- Я в том смысле: согласишься ли ты выносить его с поля боя?

- Так точно, соглашусь!

- Ты че, не понял?! - стал злиться капрал. - Тебя спрашиваю: разве достойны такие доходяги стоять в строю радом с подобными тебе орлами?

И опять получил прежний ответ: "Так точно!" Теперь уже и на Гарольда он посмотрел как на полного идиота. Воспитать подобных строптивцев за три минуты - никакого педагогического таланта не хватит, но и мысль свою до остальных кандидатов хотелось довести надлежащим образом. Поэтому главный строевик училища, стал апеллировать к следующему парню, который хоть и уступал предыдущему служаке в росте и силушке, но выглядел несколько умней:

- Ну а ты, номер двадцать пятый, как считаешь: кто достоин носить высокое звание курсанта нашего училища?

- Любой, господин капрал, кто пройдет испытания и сдаст экзамены! - с непоколебимой уверенностью ответил Тантоитан.

- Ага! Значит и такого задохлика как этот, - кивок в сторону стоящего на подгибающихся ногах Бровера, - Можно будет обзывать космодесантником?

- Так точно!

- Э-э? - капрал несколько подрастерялся. - И какой с него толк при ведении боевых действий?

- Огромный, господин капрал! - стал с энтузиазмом отвечать Тантоитан. - Подобный космодесантник может легко управляться с электронной, сенсорной, радио локаторной аппаратурой, прочими высокотехническими приспособлениями. Его можно отправить в тыл врага разведчиком, где он взломает любые средства защиты противника и разведает любые планы. С его отличной зрительной памятью он сразу опознает любого шпиона или засекреченного агента…

Двадцать пятый номер мог бы подыскивать занятия для хилого на вид товарища до бесконечности, хотя по расположенным прямо на рубеже старта большим виртуальным часам, до начала бега оставалось всего лишь две минуты. Да и капрал быстро догадался, что над ним элементарно пытаются приколоться. Поэтому резким взмахом руки оборвал говорящего и саркастически хмыкнул:

- Восьмой и двадцать пятый! Если вам обоим удастся затесаться в ряды наших курсантов, я вами займусь персонально. Вы еще пожалеете о своих попытках выглядеть слишком умными.

И тут сбоку встряла совершенно не к месту Клеопатра Ланьо:

- А он нисколько не умничал. Просто перечислял банальные истины.

- Вот еще мне здесь гражданских правозащитников не хватало! - рявкнул уже окончательно разозленный капрал. - Кто здесь у нас такой наглый, чтобы встревать в разговор без разрешения старшего по званию?

- Номер триста тридцать три, господин капрал! - прозвенел девичий голосок. Он осмотрел ее скептическим взглядом и вынес приговор:

- Не добежит! Но, если вдруг такое чудо и случится, то я и о тебе не забуду, три троечки!

Тотчас из динамиков послышалась команда:

- На рубежи! - и более чем три сотни претендентов, колышущейся массой продвинулись вперед.

Хорошо видимые виртуальные часы, довели отсчет до ноля, рявкнула сирена и все рванули с места вперед. Бежать следовало не так уж и много, всего пятнадцать километров, но вот лишняя тяжесть на теле, могла свалить с ног кого угодно уже на первом отрезке. Следить за кандидатами никто не собирался, бежать следовало только по прямой линии, и каждая разгрузка или рюкзак имели электронные чипы опознания. Окажешься на финише без груза - испытание не прошел. Хотя по тем же причинам и взаимопомощь не просто не исключалась, но даже приветствовалась.

Другой вопрос, что никто в здравом уме не станет лишать себя довольно важных баллов: окажешься на финише одним из первых, получишь все десять. Будешь кому-то помогать, рискуешь вообще не уложиться в максимальное время и "Прощай огурчик!" А если и уложишься с минимальным запасом, то получишь два, а то и вообще всего лишь один балл. Попробуй потом в остальных дисциплинах набери достаточное количество.

Но Гарольд с Тантоитаном давно просчитали свои возможности и верили, что им по силам не только протащить груз выделенный Роману, но и его пронести на некоторых участках пробега. Другой вопрос, что теперь лидер группы решил еще и вчерашней соученице по интернату оказать посильную помощь, все варианты которой обсудили по пути на рубеж.

На первых сотнях метров подавляющее большинство сразу рвануло вперед и только более опытные и расчетливые, двинулись в нормальном темпе, словно разогреваясь.

Почти сразу Танти вскинул на себя забранную у Романа разгрузку и его рюкзак.

Самый слабый товарищ после подобного облегчения побежал в спокойном и размеренном темпе. Таким образом они преодолели первую треть дистанции. Причем и Клеопатра оказалась на диво сильной и выносливой. По крайней мере свой груз она отдавать не собиралась, и только отрицающим жестом отвергала все предложения ребят о помощи. А вот на второй трети дистанции темп бега стал спадать. Причем в первую очередь по вине Зайца. Не смотря на все его желания продержаться на собственных ногах как можно больше, лицо его пошло красными пятнами, дыхалка сбилась и его стало заносить в стороны. Тотчас вся разгрузка и рюкзак Гарольда перекочевали на размеренно бегущего Тантоитана и если до этого он умудрился почти не вспотеть, то при огромной массе дополнительного груза сразу покрылся потом.

А Гарольд, немного пробежав небрежными, расслабленными скачками, прямо на ходу подхватил худенького Романа себе на спину и с хорошей скоростью устремился вперед. Отрыв получился таким уверенным, что вскоре парочка пропала за несколькими поворотами вьющейся среди невысокого подлеска тропы. Тогда как Клеопатра все с большим удивлением и уважением присматривалась к пыхтящему от натуги Танти. Мало того, еще двое парней и одна девушка, идущие с ними почти вровень не могли скрыть своего удивления. Получалось что на их глазах один из претендентов с двадцать пятым номером волок на себе груз, вчетверо превышающий ему изначально выданный: ведь Гарольду досталось больше всех из-за его внушительного веса. А странный кандидат волок на себе эту общую немыслимую тяжесть, так и не снижая взятого солидного темпа.

Хотя подобного испытания и врагу не пожелаешь. Пот заливал глаза. В груди начинало печь огнем. В левом боку стало подозрительно покалывать. Мышцы спины подозрительно заныли, словно в преддверии судороги. Но бежал Танти и почему-то радовался. Причем радовался не за себя лично, а за бегущую рядом с ним девушку.

По всем прикидкам Клеопатра оказалась на несколько порядков сильней, чем считалось до того. Кажется она и в самом деле не гнушалась повышением совершенства. При одном взгляде на ее симпатичное личико и горящие внутренним, чувственным огнем глаза, сразу верилось: такая добежит! И груз не бросит. И от товарищей не отстанет. Мало того, еще и других подбодрит. А уж таких действий от нее вообще никто не ожидал.

За отметкой в полдистанции, она вырвалась чуть вперед Тантоитана и условным жестом предложила дать ей хоть мизерную часть груза. Тот, конечно, ничего не отдал, но морально ему стало значительно легче. Чуть позже они нагнали двух идущих пешком кандидатов. Потом еще одного. Затем сразу несколько девушек, идущих растерянной кучкой. Все они видимо слишком резво взяли со старта и не выдержали напряжения. По всем расчетам, продолжи они идти пешком, в обозначенный лимит времени, никак бы не уложились. Мало того, как оказалось впоследствии, многих несколько смутил вид бегущего Амбала с товарищем на закорках. Без выделенного для обоих обязательного груза он все равно мчался, словно бегущий в набедренной повязке легкоатлет. О странной дружбе этих ребят уже знали, поэтому частично начинали догадываться о сути увиденной картинки. Ну а после некоего осмысления, их догоняла и "основная" группа.

Вот здесь и показала себя Клеопатра, как талантливый организатор и вдохновитель.

Голосом она не кричала, берегла дыхание. Зато вырвалась на десяток метров вперед и, начиная обгон шагающих, громко и требовательно хлопала несколько раз в ладоши.

А когда на нее оборачивались, резким, гневным жестом указывала на залитого потом Тантоитана. Мол, гляньте, он бежит! А вы?

Как сразу преображались ребята и девушки! Тупая покорность и грустная безысходность сменялась удивлением, потом восторгом замешанным на надежде, и приводило в итоге к попыткам быстрее перебирать ногами. Словно по мановению волшебной палочки у потерявших силы и желание сражаться кандидатов просыпалось второе дыхание. А когда их обгонял явно перегруженный, но в теории их будущий товарищ по оружию, уже никто не мог себе позволить бежать медленнее, чем он.

Вот таким образом на отметке в две трети дистанции и образовалась внушительная группа самых пыхтящих, но не желающих сдаваться парней и девушек. К тому моменту, правда, и сам Тантоитан почувствовал приближение некоего предела собственной выносливости. Стали появляться мысли панического характера:

"Грохнусь прямо на тропе, или помру на финишной черте?.. Хорошо бы все-таки добежать…" Но когда увидел широкую спину своего товарища, не смог сдержать короткого, но радостного мычания. Восстанавливающий дыхание Гарольд быстрым шагом преспокойно шел в попутном направлении. Что говорило о том, что у отдохнувшего Романа Бровера вполне может хватить сил и лично завершить марш бросок и он сейчас где-то ковыляет на полусогнутых впереди. Но самое главное, хоть на короткое время заметно восстановивший собственные силы Нольнольвосьмой облегчит тяжелейшую участь живого "грузовика". Что и произошло: вначале одна разгрузка, а потом и два рюкзака перекочевали на его могучие плечи.

Тантоитан в следующие минуты бежал почти вприпрыжку. Настолько легким и свободным показалось собственное тело. Но эйфория временного облегчения не помешала заметить недоумение и недопонимание в глазах старого товарища. Да и жестами он с конкретным удивлением указал на пристроившуюся группу "слабачков".

Танти в ответ позволил себе с некоторым гримасничаньем улыбнуться и большим пальцем с восторгом указать на бегущую чуть впереди Клеопатру. Та как раз поравнялась с очередной "шагающей" девушкой и отработанной серией хлопков и жестов вдохновила на открытие "второго" дыхания. А когда девушка перешла на бег, Гарольд одобрительно крякнул, и впервые за всю историю знакомства стал посматривать на свою недавнюю соученицу с явным уважением. Ведь при всей своей силе и желании помощь ближайшим друзьям, ни он, ни Тантоитан не догадались подобным мизерным поощрением вдохновить прочих отстающих.

Радоваться и "отдыхать" получилось недолго. Вскоре показалась спина еле ковыляющего Зайца. Пришлось Амбалу опять хватать того на спину, а все тяжести сваливать на кряхтящего Тантоитана.

Так и двигались: не снижая необходимого темпа, меняясь "балластом" и "притягивая себе на хвост" все увеличивающуюся группу подотставших кандидатов. Ну а когда в пределах видимости показался финишный рубеж и висящие над ним в пространстве виртуальные часы, Гарольд даже умудрился промычать несколько первых тактов из гимна космодесантников. Мычание услышали все и настолько взбодрились, что на последних метрах даже Роман нацепил на себя свою разгрузку и с восторженным хрипом пересек финишную черту. За ним пробежали и все остальные. Причем сделали это не на последней минуте, а на перед предпоследней, что давало хороший шанс заработать в итоге не просто один, а сразу два, а то и три балла. Количество зависело от окончательной разницы во времени между первым кандидатом, закончившим марш бросок, и последним.

Но и это было отлично! На глазах у независимых наблюдателей министерства обороны, нескольких офицеров училища, виднеющегося за их спинами и парочки непонятных гражданских лиц, пришедшая последней к финишу группа радовалась больше всего: хлопали друг друга по плечам, пытались шутить, знакомиться и даже смеяться. На их фоне нахмуренные, измученные и рассевшиеся прямо на земле кандидаты, прибывшие раньше, смотрелись словно проигравшие.

Когда всех построили в колонну, довольно необычную новость перед отправкой сообщил и один из старших офицеров:

- Удивительно! Но впервые за последние одиннадцать лет, все вышедшие на дистанцию марш-броска кандидаты достигли финишного рубежа. Честно говоря, подобная воля к победе нас радует, а вы все по праву заслужили праздничный, усиленный дополнительным десертом, ужин. Шагом, марш!

Именно с этого дня на первом курсе появилась общепризнанная и всеми уважаемая четверка лидеров. Да и в ней самой, командная роль Тантоитана больше никем не оспаривалась. Даже строптивой и своенравной Клеопатрой.

Остальные экзамены и испытание удалось преодолеть без особого труда и потерь, а так как такие понятия как летние каникулы для первокурсников училища отсутствовали начисто, то уже с двадцатого июня начались интенсивные занятия, строевая подготовка, физическое усовершенствование, внеурочные подъемы, тревоги и… Муштра, муштра и еще раз муштра! Беспросветная, постылая, отупляющая и надоедливая. Но иначе в таком знаменитом, богатым славными боевыми традициями училище и быть не могло. Да и молва гласила: первые шесть месяцев - самые трудные и невыносимые. А потом…, курсанты привыкают, проходят первую боевую практику и становятся…космодесантниками.

Глава восьмая

3588 год, 20-ое декабря, Оилтон, училище Нельзя сказать, что для четверых друзей не было за этих полгода ни единого светлого пятна в их жизни. Скорей наоборот, даже в экстренных и тяжелейших ситуациях они умудрялись не только друг друга подбадривать, но и остальных товарищей по оружию не забывать. Большинство курсантов по этой причине непроизвольно тянулись к дружной компании, а частенько и сознательно старались держаться поблизости ради ценной подсказки или своевременного совета. Не меньшее значение имело и умение пошутить каждого из четверки друзей. Причем каждый из них умудрялся хохмить только в присущей ему манере.

Роман Бровер, под четыреста первым номером делал это в виде стенаний, проклятий на свою несчастную долю и высмеивания собственных недостатков. Но получались у него стенания уморительно оптимистическими. Например: "Сегодня опять при отжиманиях наелся песка, потому что грудь от земли оторвать так и не смог…" Или: "Из страха опоздать в столовую, пришлось все задачки решить быстрей всех…" А вот умение подмечать все мельчайшие детали в одежде и выражениях лиц, превращало его реплики про нелюбимых командиров в едкую сатиру: "Смотрите, у нашего капрала не застегнута одна пуговка! Видимо после утреннего нагоняя у майора ему еще и пинком вслед наподдали…" Гарольд, помимо всемерного признания мускульной силы, у всех сослуживцев быстро получил статус прекрасного рассказчика. Мог в момент небольшого отдыха или привала выдать для окружающих его товарищей довольно интересную и почти всегда веселую историю. Благо личных воспоминаний из богатой приключениями юности у него хватало с избытком. Да и чужие рассказы он никогда не забывал, подавая их слушателям в своей литературной огранке и чаще всего с интерпретированным по-своему окончанием.

Тантоитан тоже слыл большим выдумщиком и фантазером. Особенно при переиначивании или перекручивании всем хорошо известных пословиц, народных поговорок и банальных сентенций. Именно после его недовольного бормотания "Курица не птица, капрал - не человек!", за самым главным командиром по строевой и общевойсковой подготовке закрепилось прозвище Птица. Помимо этого, невзлюбивший четверку с самого первого дня капрал, обожал использовать в своем лексиконе такие обращения как орлы, глухарь, дятел, коршун, сова и тупоголовка, поэтому обобщающая кличка любителю и поборнику орнитологии подошла как нельзя кстати. Понятно, что недовольный вояка со временем узнал, кто ему так "удружил" и от этого его антипатия и желание хоть как-то "насолить" дружной компашке, только усилилось.

Ну а Клеопатра, которая свое имя так и не поменяла, со своим номером в три тройки служила в маленьком коллективе одновременно и камнем преткновения, и яблоком раздора и символом единения. Многие курсанты твердо верили, что девушка приходится родной сестрой, если не всем троим ребятам, то уж двоим или одному - точно. Настолько ее защищали, и настолько она по-хозяйски пыталась порой помыкать не только Романом Бровером, но и Гарольдом. А в некоторых случаях и самим Тантоитаном Парадорским. Но если первый делал все с радостью и выражением рабской покорности, то второй постоянно возражал и перебрасывался с девушкой беззлобными ругательствами. Хотя тоже не отказывался помочь. А третий - так вообще сразу вступал в веселую пикировку, возражал и в конце добивался того, что попытка его как-то использовать оборачивалась для самой Клеопатры дополнительными усилиями или излишними треволнениями. В крайнем случае, выдуманное девушкой задание или просьба помочь исполнялась другими "желающими".

Танти делал всегда только то, что сам считал нужным или совершал действия необходимые для выполнения заданий командиров. И ругался он со своей соученицей по интернату скорей лишь для собственного и обоюдного удовольствия, да попытки развеселить окружающих их товарищей.

Постепенно преобразовывались и внутренние отношения между курсантами с двадцать восьмым и триста тридцать третьим номером. Они незаметно углублялись в чувствах, хотя ни он, ни она, ни за что бы ни признались в этом кому-то из посторонних. Да что там говорить о посторонних, если они для самих себя придумывали просто глупые отговорки, когда вдруг начинали переживать, волноваться или скучать друг о дружке. Типа: "Мы ведь друзья и в любую минуту должны знать, кто и где находится, чтобы помочь в случае необходимости". Порой занятия, тревоги и учения их разводили в разные стороны на сутки, а то и более продолжительное время и они начинали нервничать, становились раздражительными и нетерпеливыми и подспудно стремиться друг к другу. А отыскав, сразу обменивались фразами в привычно ироничном стиле:

- Тебе еще не надоело бегать по полигону с автоматом? - хмыкая, вопрошал Танти, внимательно осматривая ладную фигурку девушки и успокоено вздыхая, если не замечал новых синяков и царапин.

- Ха! Зато я теперь могу пол рожка всадить в десятку! - хвасталась Клеопатра, и с каким-то странным сопереживанием всматривалась в свежую ссадину на щеке парня:

- А тебя все побить пытаются или уже побили?

- Пусть только кто-нибудь попробует!

Порой и нескольких слов им хватало, чтобы успокоиться. Да и на большее сопереживание, порой ни сил, ни времени не оставалось. Хорошо если после этого отправлялись выспаться несколько часов в своих комнатах, а то частенько приходилось вновь разбегаться или на занятия или на тренировки. Но, видя после таких встреч Тантоитана с довольной, несколько отстраненной улыбкой на губах, Роман завистливо вздыхал, а Гарольд саркастически хмыкал. Друзья и без лишнего вопроса знали: с Клеопатрой все в порядке.

Зато когда курсанты первого курса проводили совместные отработки, занятия или учения, все четверо друзей находились рядом и старались прикрывать друг друга от любых неприятностей, нападок недоброжелателей или недоразумений. В боевом строю Тантоитан всегда старался держать Клеопатру за левым плечом, хотя она всегда и старалась с присущей ей наглостью и самоуверенностью вырваться вперед. Еще чуть левее, на одном уровне с девушкой располагался Гарольд, ну а за правым плечом лидера, старался не отставать несколько окрепший и набравший мускульной массы Роман Бровер. По крайней мере, так приятели выстраивались в первое полугодие.

За эти шесть месяцев Заяц, пожалуй, сделал самый огромный скачок в своем физическом совершенстве. Конечно, он как и прежде смотрелся натуральным задохликом рядом с Гарри, да и против такого бойца как Танти совершенно не впечатлял. Но зато теперь он мог не только шутить, решать теоретические задачки и тусоваться в виртуальном инете, а и бегать, отжиматься, подтягиваться и вполне сносно передвигаться в бронированном скафандре с полным, подходящим для его веса и комплекции вооружением. Любой из командиров понимал, что настоящего боевого штурмовика из четыреста первого никак не получится, но вот за ум, уникальную память, наблюдательность и сообразительность Романа с каждым месяцем начинали уважать все больше и больше. И только лишь капрал Птица продолжал безапелляционно утверждать, что "…подобным гадким утятам не место в космодесанте!" Как бы там ни было, но самое слабое звено в компании постепенно привык к своему новому статусу и только на словах продолжал стонать и проклинать невероятные тяготы собственной службы среди "…людей с грецким орехом в голове вместо мозга".

Себя он тоже при этом не жаловал: "Мой мозг тоже ссыхается до нужного для каждого военного интеллекта. Боюсь, что процесс стал необратим…" Правда друзья, не ленились польстить, и утверждали, что частые встряски и падения наоборот пошли Зайцу на пользу: "Теперь скорлупа твоего ореха лопнула, и твой мозг получил простор для развития. Молоток! Так держать!" День двадцатого декабря в училище объявили свободным от занятий, тревог и тренировок. Накануне курс удачно сдал воинские зачеты за полгода, а на завтра все три сотни курсантов первого года обучения собирались отправиться на Хаитан, довольно сложную и суровую во всех планах планету, где проходили первые две практики многочисленные поколения космодесантников. Но сегодня о практике никто не вспоминал: увольнительная для всех и на весь день дается лишь по значительным праздникам, ну и по таким случаям как этот. И на этот день, как правило, у любого курсанта имелись самые грандиозные планы и задумки.

Друзья не стали исключением и уже без четверти десять утра влились в водоворот своих сослуживцев возле КПП училища. Парадная форма, предвкушающие улыбки и шумные разговоры - чем не преддверие для настоящего праздника. Лишь троица с некоторым раздражением нет, нет, да и обращала свои взгляды в сторону женской казармы. Никто из них не мог пожаловаться на непунктуальность Клеопатры, но ведь договаривались собраться возле ворот заблаговременно.

- Или для нее подобное обозначает одну минуту? - пожимал своими плечищами Гарольд. А Рома как всегда защищал единственную девушку из их компании:

- Чего ты ворчишь? Или забыл: прекрасные дамы тем и отличаются от нас, что имеют право опаздывать. А кавалеры обязаны их смиренно дожидаться.

- Так то: кавалеры! - фыркнул Гарри. - И только в случае с "прекрасными". А тут…, - сообразив, что не совсем деликатно высказался о своей приятельнице, он апеллировал к угрюмо на него смотрящему Тантоитану: - Верно говорю? Опаздывать военным людям ну никак нельзя!

- Пока никто не опоздал, - многозначительно проворчал друг детства. - И с чего это ты взял, что наша Клеопатра не походит под категорию "прекрасные"?

Гарольд вместо ответа закатил глаза и демонстративно отвернулся в сторону. Но вот Роман Бровер молчать не стал:

- Разве напичканный лишь одними мускулами человек может посмотреть на девушку иначе, чем на боевую единицу? Да у него воображения не хватит отнестись к ней с восторгом, осознать ее красоту и божественность…

- Хватит заливать! - оборвал его резко Гарри, - Озабоченный ты наш…

- Нисколько я не озабоченный. Просто я умею воспринимать сердцем, а ты так никогда влечения к девушке и прочувствуешь. Так и останешься бесчувственным чурбаном.

- Да-а! Придется твою парадную форму помять, - внушительный кулачище потянулся к хищно свисающему носу. Вот только его обладатель уже давно не боялся "добряка Гарри". Поднаторел он в окружающей действительности:

- Только попробуй начать неуставные отношения! Сразу крикну, потом напишу рапорт, а потом тебя из космодесанта переведут в уборщики космических свалок. Ха-ха-ха!

- Жаль… Как ты там, Танти, говаривал? "Мог бы еще жить…, если бы рот только для дыхания открывал!" Амбал попытался сграбастать бросившегося в сторону Зайца, затеялась веселая возня, которую прервал строгим голосом Тантоитан:

- Да уймитесь вы, наконец! Уже идет…, и не одна.

Друзья сразу замерли, присматриваясь:

- О! Кто такая? И чего ей от нас надо? - насупился Гарольд.

- Да ведь эта красотка со второго курса! - стал сглатывать обильные слюнки все помнящий Роман. - Жаль, что имени не знаю. Вот бы ее с нами в город пригласить.

- Вот и пригласи.

- Я бы с радостью, но разве она согласится?..

Роман, при всей своей мечтательности и романтичности прекрасно понимал, что такие как он не считаются покорителями женских сердец. Тогда как Гарольда, например, уже неоднократно пытались познакомить с сослуживцами женского пола, в том числе и Клеопатра. Скорей всего и сейчас она ведет эту девушку для знакомства с самым импозантным и внушительным парнем из их компании.

Девушки при ближайшем рассмотрении оказались просто обворожительны. Парадная форма смотрелась на их вылитых фигурках словно специально сшитая у лучших модельеров. Но самые большие преобразования, произошли на личиках. Возможно, курсантки впервые воспользовались косметикой, но сделали это настолько эффектно, что теперь на них оборачивалось большинство сослуживцев. Тогда как Клеопатра самым пристальным образом следила только за реакцией Тантоитана. И осталась полностью удовлетворена увиденным зрелищем: на какое-то короткое время лидер их компании потерял показное величественное хладнокровие, расчетливую невозмутимость и просто "поплыл" от удовольствия созерцания.

- Привет, ребята, - пряча самодовольную улыбку, воскликнула она. - Думала, мы самые первые придем, а вы здесь уже топчетесь.

Гарольд ткнул большим пальцем себе за спину, на большие часы над КПП:

- Чуть не опоздала, только четыре минуты осталось. Могла бы и раньше заявиться.

- Вот, хочу вам представить мою новую подругу, - не обращая малейшего внимания на слова Амбала, продолжила Клеопатра. - Ее зовут Магдалена, и это та самая девушка, с которой мы уже целую неделю живем в одной комнате.

Казармы в училище лишь назывались таким древним словом. На самом деле они состояли из отдельных, полностью автономных апартаментов на двух, трех или четырех человек. Никакого насильного расселения не существовало, и курсанты сами выбирали с кем им жить. Хотя девушки жили лишь по двое и могли выбирать соседку независимо от года обучения. За эти полгода Клеопатра поменяла несколько раз и комнату и соседок, что приятелей довольно сильно удивляло: ведь на виду у всех девушка вела себя ровно и приветливо со всеми без исключения. А вот в быту у нее видимо не все складывалось благоприятно. Хотелось верить что новая соседка окажется более уживчивой.

Хотя смотрелась Магдалена довольно строгой, даже несколько надменной. Несколько более плотного, чем Клеопатра телосложения, короткие черные волосы и пронзительный, все замечающий взгляд. Гарольд таких никогда не привечал и сразу скорчил скучающую физиономию пресыщенного ласками ловеласа. И когда их познакомили, лишь небрежно кивнул в ответ головой. Зато неожиданно быстро вышел из своего всегдашнего ступора Роман Бровер. Преобразившись, словно ему вот-вот вручат награду в императорском дворце, он сделал короткий шаг навстречу, обозначил полупоклон и с отчаянной решимостью проговорил:

- Магдалена! Вы самая прекрасная девушка не только в нашем училище, но и во всей Оилтонской империи. И я безмерно счастлив, что наконец-то нас представили друг другу. Ну и сразу хочу вам предложить вместе с нашей компанией провести этот увольнительный день. У нас намечена просто замечательная развлекательная программа, и вы нисколько не пожалеете.

- Ну, если не пожалею…, - Магдалена скользнула разочарованным взглядом по Гарольду, оценивающим по Тантоитану и вопросительно-нерешительным по Клеопатре, и только потом продолжила: - То можно и развлечься.

- Тогда прошу следовать со мной! - несмотря на свою отличительную нескладность, Роман ловко втиснулся между двух девушек, подхватил их под локотки и галантно повел в сторону ворот. - Между прочим, вот и Клеопатра не даст соврать, почти все пункты сегодняшней развлекательной программы составлены лично мною. Так что если есть какие-нибудь вопросы или дополнения, готов выслушать немедленно.

Магдалена с ходу включалась в обмен мнениями и вопросами, Клеопатра и Роман ее со смехом отвечали, и вся компания двинулась в сторону ворот, которые как раз стали открываться. Гарольд подтолкнул о чем-то задумавшегося товарища:

- Нет, ты только глянь: наш Заяц решил заделаться отчаянным бабником. Причем нет, чтобы одну только под локоток хватать, так сразу всех заграбастать пытается.

Сдвинувшийся с места Тантоитан, поймал молниеносный взгляд своей соученицы по интернату, загадочно улыбнулся и возразил:

- Ну, две красавицы сразу, такое даже для нашего донжуана Бровера не прокатит.

Пусть хоть с одной справится. Тем более что вторая уже давно занята.

- Да ты что?! - с вытаращенными глазами стал дурачиться Гарри. - Неужели нашей старой приятельницей хоть кто-то решил заинтересоваться?! Вот уж, никогда бы не подумал.

- Получишь в дыню, сразу думать начнешь! - пообещал Танти. - Мне кажется, сегодня что-то должно решиться…

- Ха! Ему только кажется то, что уже давно даже всем слепым известно, - зафыркал его старый друг. - Сам-то хоть иногда "думалку" включаешь?

Очередная колкость так и не долетела до его ушей, потому что приятели влились в гомонящую толпу остальных курсантов.

Этот день, двадцатое декабря стал очень знаменательным для четверых людей по двум причинам: Тантоитан Парадорский впервые поцеловался со своей любимой девушкой, а Роман Бровер познакомился со своей будущей женой Магдаленой. Ну а Гарольд, хоть и пытался впоследствии в сотнях вариантах живописать этот день в своих рассказах, каждый раз у него все получалось по-разному. Неизменным оставалось только одно: искренняя радость за самых близких друзей, масса веселых, развлекательных моментов и легкая философская зависть.

Глава девятая

3588 год, 21-ое декабря, Хаитан, практика На следующий день после знаменательного увольнения, два боевых десантных корабля доставили курсантов первого года обучения на планету Хаитан. Место во всех смыслах загадочное, величественное, уникальное, перспективное по многим направлениям науки, но в тоже время весьма опасное для жизни. Отыскали этот объект большого космоса около сорока лет назад, в системе затухающей звезды Спиилтс, на самой дальней окраине Оилтонской империи и первоначально туда ринулись целые толпы как исследователей и ученых, так и искателей приключений самых разных мастей, толков и направлений. А все потому, что в переводе с древнего языка, название читалось как "Сокровищница царей".

На самом деле Хаитан после первого близкого знакомства преобразовывался в некое галактическое подобие головки сыра с дырками, которую засунули в мышеловку в ожидании любопытных мышек. Много, красиво, таинственно - но жутко опасно!

Планета относилась к классу пустотелых, диаметром в два и шесть десятых большим от среднестатистического, и с силой тяжести на две десятых больше стандартного.

Само собой разумеется, что все стандарты, среднее время, летоисчисление и прочие среднестатистические данные в империи, как и во всей Галактике, соответствовали нормативам Земли, той самой планеты-прародительницы, которая в двадцать втором и двадцать третьем веках объединила большинство разумных обитателей Галактики в единый союз.

То есть расплавленного и тяжелого ядра у Хаитана не было и скорей всего до самого центра можно было добраться по тем самым "дырочкам в сыре", которые пронзали планету насквозь во всех направлениях. Немыслимые по величине, форме и протяженности разломы; замысловатые, отделанные разноцветными сталагмитами и сталактитами пещеры; запутанные лабиринты проходов; вертикальные тоннели, скорей напоминающие пропасти. Все это в совокупности напоминало рай для спелеологов и вполне соответствовало убеждениям искателей приключений, что именно в таком месте следует прятать самые ценные и уникальные сокровища. Может там и в самом деле какая-то древняя цивилизация, в кои-то исторически необозримые времена что-то припрятала, почему бы и нет. Но до сих пор в недрах не отыскали даже ломаного медяка. Не говоря уже о полном отсутствии ценных ископаемых, годных для промышленной добычи. А вот человеческих трупов на Хаитане осталось невероятное количество. Особенно в первые годы после открытия планеты.

И виной всему стали обитающие там монстры как животного, так и растительного происхождения. Причем такого разнообразия агрессивных, в большинстве своем хищных форм флоры и фауны, не находили еще ни разу в истории Оилтонской империи.

Да и в остальной Галактике подобные объекты можно было сосчитать на пальцах. Так что биологи, зоологи, вкупе со спелеологами потянулись вначале на Хаитан рядами и колоннами. Тем более что состав атмосферы позволяла там находиться без автономных дыхательных приспособлений, питьевая вода не обладала смертельными метаболизмами, а от малочисленных смертельно опасных вирусов и микробов, успешно спасала парочка комплексных прививок.

Больше всего романтического дурмана и мечтательного угара напустили первые, попавшие в большой мир документальные кадры: в нереальном, многоцветном освещении растительного происхождения, среди химерно, но сказочно перекрученных скалистых образований, вперед идут закованные в космическую броню рыцари и меткими выстрелами уничтожают бросающуюся на них со всех сторон агрессивную живность. Феерическое зрелище! Но только единицы вначале знали, что, как правило, и снимающие подобные фильмы люди не возвращались на поверхность. Так все и гибли при обследовании подземного пространства Хаитана.

Со временем жизнь первопроходцев нормализовалась, если можно таким словом означить жизнь в бочке с порохом, которая стоит на действующем вулкане.

Появились карты некоторых подземелий, разработали методики более стойкой защиты от окружающей агрессивной среды, научились стрелять куда надо и при этом упираться в нужное место ногами. Поняли, что сокровищами и любыми богатствами в виде редких металлов или нейтрино-селта здесь не пахнет, и жизнь в нескольких исследовательских центрах потекла спокойно и размеренно. На планете остались только истинные сподвижники науки, которые ради изучения здешней флоры и фауны соглашались жить в замкнутых городках семьями, а то и без всяких родственников.

Ну и вполне понятно, что империя просто обязана была обезопасить жизни ученых от несчастных случаев в виде поедания не поддающимися дрессировке хищниками.

Для этой цели вокруг каждого научного центра располагался небольшой гарнизон из профессиональных военных, а чтобы не скапливать на планете слишком большое количество контрактников, имперское министерство вооруженных сил обязало каждое военное учебное заведение по составленному графику отправлять своих курсантов на боевую практику. Причем приказ распространялся как на училища любого профиля первого звена, так и на высшие военные академии. В обязанности практикантов входило отстреливать выползающих на поверхность монстров, да время от времени сопровождать экспедиции ученых в подземелья за "исходным материалом". В совместных вылазках отрабатывались синхронные действия подразделений, индивидуальная выносливость каждого бойца и доводилась до желаемого максимума скорострельность и точность попаданий из любого вида оружия. Как раз то, о чем мечтает каждый курсант в моменты нудных теоретических занятий в аудиториях.

За сорок лет условия практики и методы организации быта отработали во всех деталях, усовершенствовали многократно и сделали в итоге почти безопасными. Чуть ли не романтическими: стреляй не задумываясь по всему что движется и хвастайся потом перед друзьями. Хотя стоило признать: трагедии все равно продолжались с неприятной регулярностью. Причем самые нерасторопные, медлительные и плохо соображающие курсанты в списке жертв составляли до девяноста пяти процентов.

Именно поэтому, по внутреннему, так сказать неофициальному мнению, подобное "вычленение слабых звеньев", только способствовало усилению и сплоченности всего остального воинского подразделения. Звучало подобное утверждение несколько цинично для современного цивилизованного мира, но зато вполне соответствовало опасностям и превратностям воинской службы. Раз уж человек сам сознательно встал на путь служения отечеству в ипостаси защитника, искать или заранее обвинять кого-то в собственной нерасторопности, не было смысла. К слову сказать, в составе первого курса этого года, за первые полгода обучения до боевой практики не дожило три человека. Примерно такой же "отсев" ожидался и на планете Хаитан. Статистика, будь она неладна…

Именно эту тему разговора поднял Роман Бровер, во время погрузки курсантов в специальные прозрачные бронетранспортеры, на которых доставляли с выжженного плато космодрома к академическому городку. Озирая виднеющиеся окрестности, озаренные красноватым сиянием Спиилтса, и осторожно вдыхая воздух с незнакомыми запахами, парень неожиданно погрустнел:

- Как это ни печально, но статистика упрямая вещь. И если кто-то должен погибнуть от зубов местных тварей, то я заранее догадываюсь о своей незавидной участи…

- Тьфу, на тебя! - постарался сразу прекратить паническое разложение Тантоитан.

- Не каркай, а то козленочком станешь. Помнишь эту сказку?

Роман, конечно, помнил, хоть и не дословно:

- А разве там кто-то каркал?

- Еще бы! Припоминай: ворона каркнула во все воронье горло, сыр выпал в лужу, где спугнул козлов, и колобок так дернулся, что отморозил пальчик, а Буратино вновь остался без мозгов.

На басистый хохот Гарольда обернулись все, кто находился на аэродроме. У того и так было самое лучшее настроение, и он теперь давал выход своим эмоциям.

Позволила себе мило улыбнуться, а потом и хихикнуть Клеопатра, согнувшаяся вперед под тяжестью своего командировочного рюкзака. Но Рома так и остался с серьезным, скорей даже печальным выражением на лице. Всю дорогу на Хаитан он громко вздыхал и совершенно не реагировал на попытки друзей отвлечь его от скорбных мыслей. Расставание с Магдаленой стало наибольшей трагедией в его жизни, и он на полном серьезе стал поговаривать о дезертирстве. Спасло его от этого постыдного шага лишь упоминание о том, что его любовь с первого взгляда не мыслит собственной жизни без космодесанта и вряд ли захочет слышать об отщепенце.

После чего мысли Романа пошли по иному руслу: как сделать, чтобы ему в дальнейшем пришлось служить только рядом с Магдаленой? Ведь она на втором курсе и рядом они находиться не могли по определению. Уговорить девушку остаться на "второй" год? Очень сложный вопрос, если учесть что на повторный курс в подобных заведениях не оставляли. Сразу отчисляли, при неуспеваемости.

Но подобные задачки Бровера только подстегивали, к моменту выгрузки он что-то явно надумал. Даже несколько раз вслух пробормотал:

- Теперь главное, выжить во время практики!

Вот видимо по этому поводу и заволновался, вспомнив упрямую статистику. Когда расселись в бронетранспортерах, Танти постарался вывести приятели их хандры очередными наущениями:

- Если будешь все время начеку, ничего с тобой не случится. Как говорится: бдящий - да обрящет! Да и мы тебя самого не бросим. Так что до встречи с Магдаленой осталось всего полтора месяца.

- Неправда! Сорок семь дней, восемь часов, тридцать четыре минуты и…

- Прекрати! - оборвал его лидер компании, а сидящий рядом Гарольд своевременно двинул Романа кулаком в плечо. - А не то и в самом деле ваша встреча станет проблематичной. Но уже не по вине монстров, а из-за адекватного поведения товарищей по оружию. Понял?

Кажется именно толчок, вернул Зайца в нормальное расположение духа и поднял настроение. Он сотворил возмущенное лицо и возопил:

- Неуставные отношения!? Очередной повод для разбирательств! Я буду жаловаться! - но сделал это очень тихо, чуть ли не шепотом. Чем вызвал новый, здоровый смех своих товарищей. После чего перешли к обсуждению проплывающих за прозрачной броней пейзажей.

Преподаватели и наставники училища находились в другом транспорте, так что свободному общению курсантов никто не мешал. Парочка ветеранов местного гарнизона считались почти своими, да и по возрасту не слишком-то отличались от молодых салаг.

Жизнь на поверхности планеты почти отсутствовала как таковая. Несколько видов землероек, некое подобие зайцев, лисиц и барсуков, которым так и присвоили привычные названия, да с десяток разновидностей пернатых. Причем птички исключительно мирные, страшно голосистые и раскраской совершенно невзрачные. Вся перекрученная растительность, произрастающая под лучами Спиилтса, достигала в высоту не более двух метров и неравномерным ковром покрывала в основном теневые склоны гор и возвышенностей. То есть для животного, как и растительного мира облучение здешней звезды шло явно не на пользу. Не приживались здесь и прочие, завезенные из других мест растения и животные. Тогда как на человека никакого негативного влияния не наблюдалось. Одна из самых притягательных загадок Хаитана, которую пытались разгадать ученые.

К местным несуразностям относилась еще одна особенность. Невзирая на то, что по всем анализам, пробам и тестам местная живность подходила людям в пищу, есть подстреленную и прожаренную дичь считалось делом мерзким, неблагодарном и крайне вынужденным. Еще самые первые поселенцы после охоты пробовали употреблять свежее мясо как подземных, так и наземных обитателей. Но ничего кроме отвращения при этом, а порой и рвоты не испытывали. Не воспринимались местные деликатесы человеческими организмами, разве что небольшими дозами и с большим скрипом. Вот и приходилось здесь жить исключительно на привозных продуктах, да мечтать о том времени, когда хоть что-то, но приживется на этой странной планете. Потому что для полной колонизации планеты, следовало изначально решить проблему с продовольствием, а только потом освобождать поселенцев от прущей иногда из глубин на поверхность опасности.

- Опа! А это кто? - воскликнул один из курсантов, когда в нескольких метрах от движущегося бронетранспортера вдруг вынырнули из зарослей сразу четыре местных хищника, внешним своим видом, напоминающие кенгуру-переростков. Да вот только пасти у этих представителей подземной фауны могли напугать и крокодила.

- Мезиус лагедра крайониус зубастый, - выдал мудреное научное название всезнайка Роман. - Хотя в быту их называют кенгозубами. Прошу не путать с кенгошипами, кенгоплюями и кенгоядами.

- Милые зверушки, - вздрогнула Клеопатра, и непроизвольно подвинулась ближе к Тантоитану. - Такая любой скафандр наивысшей защиты прогрызет.

Как раз в этот момент стрелок в башне открыл огонь по пытающимся запрыгнуть на транспорт кенгозубам и грохот выстрелов тут же перекрыл звон ссыпающихся на пол гильз крупнокалиберных патронов. Три твари так и остались лежать на обочине дороги, тогда как четвертая несколькими громадными прыжками достигла зарослей, и пропала из виду.

- Не только милые, но и шустрые! - дал свою оценку Гарольд. Сопровождающий их воин из местного гарнизона с ухмылочкой добавил:

- Пожалуй, одни из самых опасных, как раз из-за своей подвижности.

- Так почему их сразу из парализатора не накрыли?

- По инструкции положено вначале расходовать огнестрельный боезапас, а только после этого использовать более действенное оружие. Батареи следует беречь более всего.

- А брошенным кинжалом этого кенгозуба завалить можно? - спросил один из курсантов. Ветеран хмыкнул:

- Все можно, надо только еще попасть. Мало того, были случаи, когда особо сильные ребята душили этих созданий голыми руками, - он в который уже раз с уважением осмотрел фигуру Гарольда, и добавил, - Я, правда, своими глазами не видел, но такие вот легенды ходят.

- Так куда надо метиться при броске? - не унимался курсант.

- В самый центр их кармана на животе. Там у них нечто вроде пуповины, и сразу любой кенгозверь выбывает из атаки от болевого шока. Потом его легко добить простым камнем или каблуком. Но все эти знания, ребята у вас впереди, ведь недаром будете еще две недели сидеть в боевых симуляторах. Раньше вас никто на внешний периметр не допустит.

- А если кто раньше зачеты по изучению сдаст? - Клеопатра как всегда была совершенно уверена в своем скоротечном обучении.

- Значить у того появятся отличные шансы получить наивысшие баллы за боевую практику. Только вот, - сопровождающий сделал многозначительную паузу. - Девушки порой, все четыре недели проводят в креслах симуляторов.

Тантоитана это известие почему-то обрадовало. Он наклонился к девичьему ушку и горячо зашептал:

- Это даже к лучшему! Тебя не будут ставить в наряды, следовательно, мы сможем чаще встречаться в свободное время.

За что получил сердитый, хоть и не смертельный толчок локтем по ребрам и возмущенный, ответный шепот:

- Если ты только о наших свиданиях думаешь, то советую именно тебе месяц на симуляторах проторчать. Мне и недели должно хватить! А если учитывать, что при стрельбе в первую очередь необходима ловкость и острый глаз, то я наверняка раньше тебя из тренировочного комплекса выберусь.

- Да я не сомневаюсь в твоей меткости, - продолжал шипеть парень в некоторой растерянности, - Просто по той же статистике, девушки нашего училища занимают в списках погибших печально высокое место. Так что чем позже ты выберешься на боевое дежурство…

Девушка посмотрела на него с укором и непониманием:

- Зачем же я тогда стремилась стать космодесантницей? - и заговорила громко для всех: - Танти мне предлагает соревноваться в скорости обучения. Даже стимул предложил: кто задерживается на симуляторах, отдает свой шоколад и плоды десерта тем, кто уже выйдет на боевое дежурство. Кто подписывается?

Гарольд оказался самым первым, кто выставил вперед кулак с поднятым вверх большим пальцем:

- Здорово! Это получается, что хотя бы несколько дней я буду объедаться шоколадом и плодами в гордом одиночестве!

Более тридцати курсантов, которые находились в данном бронетранспортере, выразили согласие посоревноваться. Тем более что каждый открыто мечтал оказаться в единоличных победителях, а общее мнение о Гарольде высказал, как это ни странно, остающийся среди самых слабых физически претендентов, Роман Бровер:

- Понимаешь, Гарри, при стрельбе излишняя сила только мешает. Разве что ты будешь прямо на ходу стрелять из большого миномета. В данном случае имеют хорошие шансы такие юркие, взрывные личности как Клеопатра, или такие умеющие масштабно мыслить деятели, как я. Так что запишите и меня в участники. Я тоже шоколад обожаю Над ним посмеялись все кому не лень, а потом уставились на Тантоитана. Лидеру не оставалось ничего иного, как бросив незаметно обвинительный взгляд на свою, только вчера впервые целованную девушку, объявить начало соревнования.

Городок ученых при ближайшем рассмотрении оказался сооружением довольно мощным, прекрасно обжитым, полностью автономным и практически неприступным. Весь комплекс располагался на платформе из Загальского асфальта, одном из самых прочных и почти неразрушимых без доступа космических лучей материала. Так что снизу прорваться к людям никто из хищников не мог. Да и при первом взгляде на окрестности, там царила тишина да спокойствие. Оставалось только удивляться, зачем здесь вообще нужны дополнительные воинские формирования. Казалось, что для охраны внешнего периметра хватит всего нескольких дежурных операторов, а для походов в глубины вполне сгодятся многофункциональные исследовательские роботы.

Но каждый курсант еще во время лунманского прыжка через подпространство космоса успел просмотреть документальные кадры, где запечатлелись неимоверные вспышки активности кошмарных чудовищ. Было на что "полюбоваться" и от чего вздрогнуть. А заодно и поверить, что большинство роботов из глубин не возвращается не по причине некачественной смазки или нелюбви к людям.

При распределении оказалось, что комфортность условий проживания несколько ниже, чем в том же училище. Ребятам пришлось селиться в комнатах по шесть человек, а девушкам по четверо. Причем всех приятелей, въедливый капрал Птица попытался раскидать по наиболее удаленным друг от друга точкам. Но тут уже все свои способности лидера и врожденные командирские таланты проявил Тантоитан.

Воспользовавшись своим стойким авторитетом среди старших офицеров и разыгрывая карту боевой сплоченности разных отделений, он умудрилась добрую треть курсантов распределить по дружеским симпатиям и приятельским отношениям. Учитывая, в том числе тот момент, что за полгода в их среде образовалось еще несколько "парочек" с любовными симпатиями. Само собой, что и о себе не забыл.

В итоге все три друга оказались в одной комнате еще с тремя вполне отличными ребятами, а Клеопатра с тремя другими девушками в соседнем помещении. В конце этих суматошных и вроде бы беспорядочных переселений и метанию по жилым отсекам, даже Роман Бровер вслух удивился:

- Вот молодец! Все равно устроил по-своему! Но учти, Танти, Птица тебе этого не простит. Ты ведь все его распоряжения похерил.

- Плевать! Самое важное: боевая слаженность наших подразделений, - Танти рухнул на кровать и костяшками пальцев отстучал по стене замысловатую дробь. Получив в ответ аналогичный перестук с той стороны, удовлетворенно выдохнул и продолжил: - Тем более что окончательные приказы о нашем распределении отдавали старшие офицеры.

Гарольд на такие речи солидно, с видом умника, покивал:

- Да. Конечно. Слаженность - превыше всего. Да и условные сигналы с помощью стука можно будет отрабатывать, не вставая и не выходя в коридор, - заметив, что товарищ стрельнул в его сторону сердитым взглядом, пожал плечами: - Мне-то все равно, а вот капрал, в самом деле озвереет. Жаль, что он в училище не остался…

- Для него это, наверное, подвиг, - рассмеялся один из соседей по комнате. - Впервые строевик попал на Хаитан!

А другой сразу добавил:

- Только поговаривают, что Птица сюда сам специально напросился, чтобы кое-кого и здесь без своей муштры не оставить.

- Ха! - даже Роман относился к этому с презрением бывалого служаки: - На боевой практике он нас особо не погоняет. Как бы его самого более высокое командование в подземелья не послало. Мне иногда кажется, что он всем надоел.

Пожалуй, только Тантоитан выглядел несколько встревоженным:

- Издеваться над нами со строевой подготовкой здесь и в самом деле не получится, но все равно такой тип как наш капрал обязательно настроение подпортит. Весь праздник первых боевых крещений пойдет насмарку. Только и надежда, что Птица вообще не сделает "проход" и допуск в блокпосты и на боевой периметр не получит.

- Кстати о празднике, - Гарольд быстро и проворно раскладывал свои личные вещи в тумбочку и рундук при кровати. - Не забывайте о споре! Думаю, что уже через несколько дней я приступлю к шоколадному обжорству.

- Куда это ты?!

Последнее восклицание догнало Амбала уже в дверях. Поэтому ответа на озабоченный вопрос Романа, так и не последовало. Зато наблюдательным оказался один из соседей по комнате:

- Насколько я понял, пока мы тут метались и обустраивались, Гарри успел переговорить со штатным инструктором полигона. Так что не удивлюсь, если он уже помчался на первое занятие на боевом симуляторе.

После чего все, не сговариваясь, сорвались с мест, лихорадочно разложили и свои вещи, заскочили за девочками из соседней комнаты и помчались на розыски учебного полигона. Клеопатра, после того как ей на ходу рассказали про коварство их приятеля, возмутилась больше всех:

- Смотри, какой хитрец! А как умело туповатым "качком" притворялся!

- Это ты зря, - не мог не заступиться за друга Тантоитан. - По сообразительности, он наверняка входит в десятку лучших курсантов нашего училища. А уж когда вопрос поднимается о дополнительной порции шоколада, то тут даже…, - он хотел сказать о себе, но поймав ироничный взгляд девушки, сумел польстить ей: -…То тут даже ты его не победишь.

- Да? Посмотрим, кого раньше допустят на боевое дежурство!

В следующие дни соревнование развернулось в полную силу. Подобные договора о премиальном поощрении заключили между собой и многие другие группы курсантов.

Так что симуляторы даже по ночам не простаивали ни минуты. Подобного рвения никто от будущих космодесантников не ожидал, даже их командиры. Зато заслуги по воспитанию боевого духа без всякого зазрения совести они приписали себе.

Особенно разорялся капрал, который сам в свои силы и умения лучшего стрелка верил больше всех. Потому и тренироваться не считал нужным, надеясь совершить "проход" в любой день, какой ему вздумается. Только ужесточал надзор за исполнением внутреннего распорядка, да неоправданно часто наведывался с инспекцией по комнатам курсантов. Самовольного расселения, а вернее тех изменений, которых добился Тантоитан с помощью старших офицеров, он не простил, и как следствие четверка друзей и их самые ярые сторонники подверглись гонениям в виде дополнительных физических упражнений и бессмысленном усовершенствовании порядка на кроватях и прилегающем личном пространстве.

Дополнительные отжимания, приседания и подтягивания большинство воспринимало с тщательно скрываемой радостью: самому не надо себя заставлять накачивать мышцы.

Даже Клеопатра без труда выдерживала сверхлимитные нагрузки. А вот Роман Бровер страдал больше всех. Ну никак он физически не мог догнать более развитых товарищей. Птица над ним как только не издевался и где только не "прижимал".

Ведь следить за Гарольдом или Тантоитаном не было малейшего интереса: те словно роботы могли отжиматься или подтягиваться сутками, а вот Заяц, которого все чаще в последнее время из "четыреста первого" переименовывали просто в Первого, одним своим несчастным видом доставлял злокозненному капралу душевное удовольствие.

Создавалось впечатление, что Птица является в одном лице персональным воспитателем, командиром и тренером самого слабенького курсанта. Где бы только не спрятался Первый, как рядом с ним вскоре появлялся его мучитель, цеплялся к любой незначительной мелочи и со счастливым лицом потом наблюдал, как "любимый" курсант с трясущимися конечностями начинает выполнять очередное физическое упражнение.

- Все, он меня достал! - возопил как-то раз доведенный до отчаяния Роман, оставшись на короткое время со своими приятелями в комнате наедине. - У меня стойкое желание пристрелить Птицу при первой же возможности. А то и голыми руками…

- Только этого нам не хватало! - оборвал его Тантоитан, - Самые трудные полгода остались позади, а ты все никак не можешь справиться со своими эмоциями.

- Да и по большому счету, - стал рассуждать Гарольд, - Все эти издевательства идут тебе только на пользу. Еще месяц, максимум два такой плотной опеки над твоими мускулами, и ты меня запросто в бараний рог скрутишь. Я уже сейчас на тебя начинаю со страхом поглядывать.

Роман с таким сарказмом посмотрел на товарища, что тот отвел взгляд в сторону:

- Гарри, если бы я когда-то смог настучать хорошенько кулаком по твоей кучерявой головешке, я только ради этого удовольствия простил бы Птице все его издевательства. Но я ведь реалист. Поэтому на твои лестные предложения сделать из тебя бараний рог, не поведусь. А вот с этим…

Танти обнял товарища ха плечи и посоветовал:

- Ладно тебе, прекращай думать о любой мести. Ведь ничего смертельного не происходит.

- Ха! Да у меня от перенапряжения руки и ноги трясутся! В симуляторе я выгляжу словно сгусток холодца. Уже и не мечтаю о выигрыше.

- Ерунда! Я ведь все равно всего шоколада не съем, когда выиграю. Так что поделюсь с тобой, - со всей своей душевной щедростью предложил Гарольд. А на скептический взгляд Танти, ворчливо добавил: - Если хорошо попросишь, то и ты получишь…, может быть.

Тот милостиво кивнул:

- Можешь отдать мою шоколадку Клеопатре, - затем опять принялся перевоспитывать Первого: - Рома, как истинный космодесантник, ты при возникающих трудностях должен еще более мобилизовать собственные силы и все их без остатка бросать на достижение главной цели: скорейшему выполнению норматива и выходу на боевое дежурство. Вот тогда уже Птица ничем тебя достать не сможет.

- Зато я его смогу.

- Опять ты за свое?

- Не переживай, я пойду другим путем. Он даже и не сообразит, с какой стороны на него неприятности свалятся.

Тантоитан с Гарольдом прекрасно поняли, что Бровер наверняка уже придумал какую-то каверзу, выполнимую с помощью инета. А так как в данное время доступ к всеобщей сети отсутствовал, то можно было не переживать. А со временем обязательно что-нибудь да изменится и все образуется. Возможно и месть не состоится. Или можно будет ее скоординировать в правильное русло.

Глава десятая

3588 год, 26-ое декабря, Оилтон, имперский узел связи Маркиз Винселио Грок больше любил считывать информацию с листков бумаги, чем прямо с экрана, поэтому сейчас в одиночестве сидел в одном из самых секретных и тщательно охраняемых помещений Оилтонской империи, выбирал определенные сообщения и после перечитки откладывал в отдельную стопку. Заходить в имперский узел связи, запрятанный в толще императорского дворца, могло всего лишь несколько человек. Сам император и назначенный им официально наследник, начальник дворцовой стражи, командир Дивизиона и главный куратор имперской безопасности. А так как последние две должности совмещал сейчас на себе Серджио Капочи, то когда он вошел быстрым шагом в помещение, маркиз даже голову не поднял, чтобы посмотреть, кто вошел: императора Павла не было сейчас в столице, а принц не появился здесь ни разу из-за отрицания себя на лобном месте власти.

- Привет, непоседа! - наедине, маркиз всегда относился к Серджио как к любимому племяннику. - Все носишься?

- Были бы крылья, летал бы. - Командир Дивизиона уселся рядом, и стал бегло осматривать информацию на экранах: - Что новенького насобиралось по принцессе?

Наверняка Павел сегодня вечером и по ней затребует доклад.

- Да вот, насобиралось, - Винселио Грок похлопал рукой по стопке бумаг, - Причем имеются и некоторые неожиданности.

- Хм! Какого плана? Может нашей Патрисии надоела зверская муштра и она пожелала перевестись в более престижное учебное заведение?

- Нисколько. Мало того, создается впечатление, что молодой принцессе в училище жутко нравится. Она окрепла физически, научилась справляться со своими эмоциями, легко заводит дружеские отношения, пытается оказывать положительное моральное воздействие на окружающих. До сих пор командование училища приводит тот ярчайший пример с испытанием в виде марш-броска. Они тогда…

- Да помню я, помню…, - Серджио интенсивно переключался с одного экрана на другой, но нить разговора не терял: - Но кто она на самом деле, пока удается держать в тайне?

- Конечно. Только один человек из сержантского состава, да офицер среднего командного звена знают, кто скрывается под именем Клеопатры Ланьо. Хотя до сих пор жалею, что не удается внедрить еще парочку соглядатаев, слишком уж подозрительной получится ротация кадров.

- Тоже правильно…

- А вот ее новые друзья мне кажется, воспользовались ее доверчивостью. Перед отправкой на боевую практику, весь курс имел увольнительную на целый день, и Патрисия провела этот день в шумной и веселой компании. Хотя по ходу к ним присоединялась масса сослуживцев, костяк группы оставался единым, нам удалось закрепить за ними сразу несколько систем надзора. И все бы ничего, да в конце дня, принцесса уединилась с одним из парней в парковой беседке, и тот ее там буквально зацеловал.

- М-да! Дальше поцелуев у них не зашло? - командир даже на экраны перестал смотреть, почесывая озабоченно подбородок.

- Они вроде и не собирались. Но вот папаша ее высочества тоже наверняка волноваться станет.

- А что за курсант? И нельзя ли его как-то убрать из училища?

- Убрать конечно попробуем, хотя сомневаюсь, что так будет лучше. Да и курсант этот, считается самым лучшим на курсе.

- По силе или по уму?

- По всем показателям. А в боевых единоборствах ему вообще равных нет чуть ли не во всем училище.

- Да-а? - недоверчиво протянул Серджио, что-то припоминая и непроизвольно потирая скулу, - А ведь вполне может быть… Знавал я одного кандидата, и в самом деле парень с большой перспективой. Так что если это он…, фото есть?

- Было где-то…, могу разыскать.

- Пусть твоя светлость ее к докладу приготовит. Тоже гляну. Если это тот самый парнишка, то оба его наставника теперь здесь рядом и за него готовы головами ручаться во всех отношениях.

Теперь уже маркиз Грок занервничал:

- Так что, раз он такой морально устойчивый, пусть Патрисия с ним во все тяжкие пускается?

Командир Дивизиона посмотрел на него долгим, скептическим взглядом:

- Напомнить, что в нашей империи каждый подданный имеет право на самоопределение уже с пятнадцати лет?

- Так то - подданный! А мы говорим о принцессе!

- Ну и чего кричать? Можно подумать, что если Патрисия себе чего вобьет в голову, то ей кто-нибудь помешает выполнить эти планы? Ведь сами хотите подготовить бесподобную, уникальную императрицу, а если попытаетесь ей еще и партнеров для поцелуев подбирать, то она вам такое тут устроит!

- Дело не в поцелуях!

- Тем более. Если принцесса почувствует хоть намеки на возню вокруг нее, то сделает назло во стократ хуже. Возраст такой…

- Ага, посмотрю, как ты подобное будешь императору рассказывать!

- Я, что ли, докладывать буду? - хохотнул главный куратор имперской безопасности и вернулся частью своего внимания к экранам. - Как по мне, то пусть она как можно чаще находится под опекой самого лучшего и сильного, чем под жаждущими взглядами остальных. И пусть лучше целуется с ним по беседкам, чем охотится на прожорливых монстров на Хаитане. Разве нельзя было как-то отменить подобную практику?

- И кто бы это говорил? А? - маркиз и расстраивался и возмущался одновременно. - Попробуй у твоих бойцов хоть один час тренировок урезать, так ты сразу яйцо снесешь выкрикивая: "Завтра империю поработят голыми руками!" Ведь правда?

Молчишь? А то я тебя не знаю! Так и в училище слушать ничего не захотели про новую боевую практику. Конечно, приказ императора обжалованию не подлежал бы, но Павел издавать нужный не стал.

- Ну хоть что-то для дополнительного спокойствия предприняли?

- Не без того. Прежде чем получить допуск к боевому охранению курсанты должны сдать зачеты на симуляторах…

- Помню, - улыбнулся Серджио. -…На это уходит две, а у девушек до четырех недель. В данный момент программу усложнили вдвое, так что для нашей юной принцессы практика скорей всего так и кончится на тренировочном полигоне.

Брови лучшего воина современности поощрительно поползли вверх:

- О-о! Да ваша светлость на все выдумки горазд! Оригинально.

- А то! - расхорохорился Винселио Грок, - Тебя еще в проекте не было, когда мы с дедом теперешнего императора такие дела ворочали, что нынешней молодежи и не снилось.

Командир Дивизиона всеми мыслями ушел в считывание информации, но губы его еле слышно бормотали:

- Ведь зарекался хвалить ради красного словца, зарекался! Дернула меня ржавчина опять сорваться…

На что маркиз сразу нахмурился:

- Уж тебя точно хвалить не за что. Выяснили что этим сквокам надо? Или опять доложить императору будет нечего?

Серджио не сдержался, щелкнул зубами и досадливо скривился:

- Умеет ваше поколение уесть, умеет… Видимо, когда меня еще только проектировали, вы на тогдашних старцах обучались.

- Вот как раз старших, опытных ветеранов мы во всем и слушались. С уважением к ним относились, не то что сейчас творится… Так что сквоки?

- Как раз и пытаемся это сообразить. Ни одной провокации с их стороны, ни одного кривого жеста или плохого слова, но такие силы сосредотачивают явно не для маневров…

- Но гипотетически они могут нанести вред империи?

- Да сколько угодно! Но именно "вред", потому как всерьез с нами сражаться они не смогут. А вот на что они надеются - понять пока ничего не получается. Как по мне, то следует нанести по ним превентивный удар, после чего все их планы сразу станут известны.

- О-о-о! Самое простое решение выбираешь. Случись такое, на нас со всех сторон с упреками набросятся, а уж Доставка в первую очередь прижмет нас различными эмбарго и прочими экономическими санкциями. Прежде чем по сквокам ударить, надо выяснить все их коварные планы, предоставить факты Союзу Разума, а уж потом…

- Да знаю я, знаю! Но так хочется начать с этого самого "потом"! глава одиннадцатая 3588год, 28-го декабря, Хаитан В этот день, в конце утренних занятий на учебном полигоне раздался торжественный гимн космодесантников. Таким почетным способом всегда обозначали каждого, из тех первых полсотни человек с курса, которые завершали программу обучения на симуляторе и имели право перейти на боевое дежурство. Как это было ни странно, но посмотреть на виновника торжества и проверить правильность работы сложнейшего агрегата сбежалось все начальство городка и все военное командование. Они скопом изъяли из стимулятора последнюю видеозапись "прохода" победителя и стали просматривать ее в отдельном помещении вместе с виновником торжества.

Что, в общем-то, самого победителя несколько шокировало:

- Чего это все так переполошились? Результат - как результат.

Свое недоумение Тантоитан Парадорский высказывал одному из офицеров училища, с которым оказался рядом, перед началом ревизионного просмотра. Ведь еще накануне Танти со всем откровением жаловался лучшим приятелям и остальным соседям по комнате:

- Позор на мою тупую голову! Мечтал побить здешний рекорд, а ничего не вышло!

Действительно, еще парочку дней назад он рьяно настраивался стать самым лучшим в истории планеты воином, прошедшим подготовительный этап быстрее всех. По имеющимся сводкам второе место числилось за одним из офицеров военной академии - шесть дней, а лучшее достижение принадлежало одному из выпускников секретного корпуса - пять дней. Их имена открыто первокурсникам не назывались, но в истории планеты они считались однозначно героями. Ни первое, на даже второе место Тантоитану завоевать не удалось, а тех кто совершил "проход" на симуляторе в седьмой день, числилось более трех десятков. Так что хвастаться было нечем. Вот именно поэтому молодой курсант и удивлялся, выпытывая у офицера:

- Зачем такой шум поднимать?

Тот хоть и кривился от сомнений, но руки потирал от возбуждения:

- Дело в том, что как раз перед нашим приездом, программу невероятно усложнили, кажется вдвое, по сравнению с прежней. Я сам очумел, когда пройти попробовал. А ведь уже шестой раз на планете! Мало того, из моих коллег тоже пока никто этот тест не прошел, без чего и нас не допустят на дежурство. Так что вполне может случиться, будешь первым рекордсменом. Если, конечно, никакого сбоя не обнаружится…

Нет, конечно, и раньше программы усложняли, да и меняющаяся обстановка, новые знания этого требовали. Но делали это постепенно, по чуть-чуть. Но так чтобы сразу вдвое, такого в истории освоения планеты не было.

За сорок минут просмотра, никто из "высокой комиссии" сбоя не заметил, и придраться ни к чему не смог. Тантоитана официально огласили новым рекордсменом.

Товарищи по училищу тоже приветствовали на свой манер, отбив плечи частыми, дружескими похлопываниями. А за ужином на столе победителя громоздилась стопка плиток шоколада и возвышались две вазы с фруктами десерта. Фрукты он конечно раздал друзьям, а вот шоколад оттащил в комнату. Хотя, заметив нахмуренные бровки своей девушки, постарался сунуть ей незаметно пару плиток, когда они остались одни в общем коридоре.

- Ты чего?! - взъелась Клеопатра, отскакивая от него на два метра, - Проиграла, значит проиграла!

- Да я тебя просто угощаю, - оправдывался Танти, - Ведь раньше ты с удовольствием мою шоколадку съедала.

На практике выдавали большую, "боевую" шоколадку, тогда как в училище курсанты получали небольшую плитку по учебному пайку. И парень действительно несколько раз баловал девушку специально для нее припрятанным угощением.

- Раньше - не считается, - с присущим ей упрямством заявила Клеопатра. - Вот сделаю завтра "проход", тогда будем друг друга угощать.

Само собой разумеется, что расставаться таким образом парню ну никак не хотелось, поэтому он тенью скользнул вслед за девушкой и крепко обхватил ее за талию:

- Ну а на меня ты за что злишься?

- Совсем не злюсь…, просто немного обюидно: ты всеглда и везде самый лучший, а я…

Она вздрогнула от жалости к самой себе и Танти попытался как-то добраться до девичьих губ, желая не только утешить подругу, но и свои томные стремления как-то удовлетворить. И совсем неожиданно при этом его рука, скользнувшая Клеопатре под мышку нащупала хорошо знакомую выпуклость: крабер!

- Ой! Что это у тебя? И…, откуда?

Могло показаться, что Клеопатра сейчас вспыхнет от залившей ее личико краски. Но она бы была не она, если бы сразу не перешла в атаку:

- А тебе какое дело?! Чего ты меня всю ощупываешь?! Обыск решил устроить? - но наткнувшись на недоумевающий, обиженный взгляд, немного сбавила обороты, и затараторила, словно из пулемета: - Это у меня единственная память от брата. Он целый год деньги на него собирал. И я прекрасно знаю, что у курсантов подобной вещи не может быть в принципе, но мне иногда так хочется хоть с кем-то из родных людей поговорить. Ко всему прочему я его держу в беззвучном режиме ожидания и никогда не беру на вахту или караульную службу. Доволен?

Не обращая внимания на его растерянное мычание, она вырвалась из ослабевшей хватки и убежала в свою комнату так быстро, что Тантоитан так и не успел поделиться с ней новостью о двукратном усложнении программы. Сам-то он и в самом деле показал уникальнейший результат и имел право собой гордиться. Его имя теперь по праву войдет в историю наивысших достижений как планеты, так и училища космодесантников. Так утверждало командование. А вот все остальные товарищи, в том числе и девушки, могут все практику так и просидеть на симуляторах. Ничего приятного для них, да и отношения по этой причине могут сильно испортиться. В лучших друзьях он не сомневался, а вот остальные явно будут недовольны и растеряны. И больше всего парень переживал, как отнесется к собственным неудачам Клеопатра. Натура у нее чувствительная, увлекающаяся, да плюс ранимое самомнение.

Ну и девушка, все-таки…

Даже помощь со стороны в смысле подсказок или советов для "прохода" на симуляторах не действовала. Мешанина любых событий при испытаниях выглядела чисто произвольной, а итоги и в самом деле зависели лишь от индивидуальной сноровки, меткости и сообразительности. Поэтому Тантоитан еще некоторое время постоял в коридоре, тяжело вздохнул и поплелся в свою комнату. Решив и в самом деле прислушаться к настоятельным советам офицеров не рассказывать никому из сослуживцев про двойное усложнение программы. Подобные знания могут лишь навредить: вызвать недовольство и нежелание усовершенствоваться.

Но уже вернувшись к себе в комнату и улегшись на кровати, Тантоитан с некоторым беспокойством снова вспомнил о крабере:

"Откуда он у Клеопатры? Неужели ее брат так много зарабатывает? Хотя он вроде как ученый…" Крабер, одно из величайших достижений прошлого. Создали его гениальнейшие ученые Доставки, еще пятнадцать веков назад и сделали это на основе другого величайшего открытия: способе телепортации вещества. Только вот при основном способе огромные кольцевые передатчики могли доставить в любую точку Галактики дистиллированную воду, а в крабер использовался для голосовой и телевизионной связи. Все историки единогласно присвоили переговорному и связующему устройству имя "Великое Карманное Чудо". Да и как не назвать чудом маленький карманный прибор, заменивший подобный по величине телефон мобильной связи, но вмещающий в себе и телепередающие и приемные функции. И самое главное, связь была мгновенной.

В момент нажатия кнопки вызова, сигнал поступал в ту же секунду на искомый крабер, где бы тот ни находился: в соседней комнате или в другом конце Галактики.

В центре свинцовой планеты или внутри полностью замороженного насквозь океана. В центре действующей звезды, если бы такое стало возможно, или в овале черной дыры, если бы туда довелось пробраться. Причем - без центральной диспетчерской, внешних антенн, и возможности прослушивать переговоры. После объединения всех разумных существ, трудно было бы представить современную жизнь в галактике без краберов.

Они, можно сказать, согласовывали действия и единое время во всем освоенном космосе, хотя по странному стечению обстоятельств совершенно не функционировали вне Галактики. Ни единый правитель, ни единый крупный деятель или финансист не мог обходиться без крабера. Без этого Великого Карманного Чуда вряд ли бы просуществовало хоть одно правительство и уж совершенно однозначно рухнуло такое гигантское корпоративное метагалактическое предприятие как Доставка.

Правда и стоили краберы баснословно дорого. В армии их вообще могли себе позволить иметь в частном пользовании лишь генералы, и те, кто ими командовал. А в боевой обстановке универсальные приборы связи выдавали только старшим офицерам или командирам ответственных постов. Иметь в своем распоряжение подобное средство для контакта с любым участком Галактики простому курсанту - и присниться не могло.

"Почему брат подарил своей младшей сестре такую невероятно дорогущую игрушку?" Но как только Тантоитан не проворачивал этот вопрос в свое голове, ответа так и не находил. Поэтому решительно повернулся на другой бок, успокоил себя воспоминанием о крупных яблоках и провалился в сон. Утро вечера мудренее, и ведь нет такого закона, который бы запрещал девушкам ношение крабера. А со временем выяснится и все остальное. Эта мысль могла успокоить кого угодно.

Еще целых три дня после этого, лучший курсант с двадцать пятым номером единолично распоряжался полученным со своей группы спорщиков шоколадом и сладкими фруктами. Он уже выставлялся на боевое дежурство на внешний периметр и собственноручно подстрелил нескольких хищных монстров, так что находясь в общей столовой прямо-таки физически ощущал на себе жесткое излучение восторженной зависти. Причем не только от всех, но и от лучших приятелей и любимой девушки. А то, что она стала для него именно "любимой", он как раз и понял окончательно за эти трое суток. Весь этот срок она была с ним невероятно строгой, не давала к себе дотрагиваться и почти не улыбалась. Скорей всего нащупанный крабер здесь оказался ни при чем, потому что не являлся по сути вещей чем-то предосудительным.

Тем более что и сам Танти никогда в своей жизни не завидовал имеющимся у других предметам высокого благосостояния. По всем признакам дело заключалось в обычном девичьем максимализме и желании попросту стать самой лучшей. Но, как следствие всех этих выводов, сердечко парня стало трепыхаться только при одном воспоминании о Клеопатре.

В конце этих трех триумфальных суток ему опять удалось остаться с подругой наедине, и он попытался хоть как-то на нее воздействовать:

- Ну чего ты так изводишься? Это же обычная практика и не надо так закомплексоваться на результатах.

- Да? Но по результатам получается, что я не пригодна к боевому дежурству!

- Так ведь и все остальные непригодны, даже офицеры.

- Мне плевать на остальных! Я должна быть самой лучшей! Понимаешь? Должна!

- Не горячись. Тебе ведь сразу обозначили нормальные сроки: четыре недели. Так что спешить и расстраиваться не из-за чего. К тому же как раз перед нашим прибытием программы сильно усложнили.

- Ну и что? Ты ведь прошел!

- Ха! Да мне просто сказочно повезло, - решил приврать Танти, - Ты бы видела, как офицеры потом тщательно просматривали всю запись и кажется, почти все уверены, что получился сбой на фильтрах сложности. Вот я и проскользнул.

Но Клеопатра его сразу раскусила и с присущим только ей ехидством предложила:

- Тогда будь честным до конца и верни шоколад ребятам.

- Э-э-э…, - несколько растерялся парень, но сразу нашел выход: - Но тогда придется и от боевого дежурства отказаться. А это уже станет позором для всего училища. Неохота подводить всех космодесантников из-за какого-то сбоя в программе. Как говорится: береги честь мундира смолоду.

- Ага, помню. Только ты это говорил по поводу стриптизеров…

- Не важно. Сейчас речь идет о нашем мундире. Да и вообще, если хочешь, могу дать несколько дельных советов, как уложиться в нормативы "прохода". Я тут кое-что придумал…, - глаза Клеопатры заблестели от интереса, чем Тантоитан и не замедлил воспользоваться. Воровато оглянувшись и убедившись, что им никто не мешает, он привлек девушку в свои объятия и горячо зашептал: - Это только кажется, что сложно, на самом деле надо полностью довериться своим врожденным, и выработанным рефлексам. Само собой разумеется, что прежде всего надо расслабиться и выбросить из головы все лишние мысли. И спину так не напрягай, вот так…, и руки расслабь. Зачем так упираешься? Вдруг у меня ребра треснут?

- Как же! Твои треснут…

Она хотела еще что-то добавить, но больше бороться, сил не хватило. А может, она и не захотела оказывать притворное сопротивление. Добрые четверть часа парочка самозабвенно и с упоением целовалась, забыв обо всем на свете. И только первый, предварительный сигнал общего отбоя, заставил их вздрогнуть и несколько ослабить пылкие объятия. Парень попытался продолжить прерванное удовольствие, но более практичная Клеопатра потребовала:

- Что еще надо делать для удачного "прохода"?

- Так вот почему ты со мной целуешься? - обиделся Тантоитан. - Только ради правильных подсказок?

- Ага! - перешла в контрнаступление девушка. - Скорей это ты меня уговорил расслабиться и воспользовался моей беспомощностью! Вот так и совращают доверчивых глупышек обещаниями рассказать нечто таинственное или секретное.

- Ха-ха! Солнышко мое, - Тантоитан впервые так решился назвать свою симпатию, и кажется, это возымело определенное положительное воздействие, девичье тельце прижалось к нему крепче, - Глупышкой тебя и в пятилетнем возрасте никто бы назвать не посмел, а уж доверчивой и подавно. Так что ты мне поддаешься только по одной причине…

- Какой?

- Хочу надеяться, что на мою любовь ты тоже отвечаешь взаимностью.

Он попытался отыскать ее губы, но Клеопатра прижалась щекой к его груди и с некоторым сомнением пробормотала:

- И кто бы это говорил!? Тот самый, что еще полгода назад постоянно меня обижал и пытался со мной подраться? Не стыдно?

Парень с внутренним возмущением припомнил, что это именно его соученица над ним издевалась и постоянно провоцировала на столкновение, но вовремя понял, что голословными утверждениями он ничего не докажет и просто смиренно согласился:

- Стыдно… Но зато как приятно вспомнить. И мне кажется, что я тебя уже тогда полюбил, просто не мог этого осознать.

- Правда? - она задала этот вопрос с таким восторгом и с такими огромными глазищами, что со следующего мгновения Тантоитан и сам безвозвратно поверил в свои слова:

- Конечно, правда!

На этот раз податливые девичьи губы сами к нему потянулись, и минут на двадцать парочке стало не до разговоров. Лишь сигнал окончательного отбоя, заставил их торопиться:

- Так ты мне расскажешь про секреты симуляторов или нет?

- Расскажу, но при одном условии.

- Ах ты…, вымогатель! - возмутилась Клеопатра, но губки подставила со словами:

- Но это будет уже последний…, на сегодня!

Тантоитан от поцелуя не отказался, но после него продолжил делано озабоченным тоном:

- Так вот, слушай мое условие! - после чего постарался не поморщиться: восемь ноготков впились ему в спину сквозь ткань форменной рубашки. - Тебе надо хорошо питаться и ко всему прочему шоколад благотворно действует на нервную систему, помогает вечером уснуть. Поэтому вначале возьми вот эти две плитки.

После некоторого капризного фырканья две шоколадки перекочевали из кармана брюк парня в карман брюк девушки. Хотя она не удержалась от некоего оправдания:

- Поделюсь с девчонками.

- Для них я тоже приготовил, - еще три плитки сменили один карман на другой, - Так вот, про секреты. Ты ведь и сама прекрасно понимаешь, что их быть не должно.

Все зависит от личных качеств. Зато полная расслабленность и в самом деле играет огромную роль. Поддайся своему подсознанию, и оно тебе само поможет, где и как надо. Основные навыки ты уже получила, теперь надо их просто выплеснуть.

Освободиться от оков страха и ответственности перед результатом. И у тебя все обязательно получится.

- Постараюсь… Хотя ты все равно обманщик! - не совсем последовательно возмутилась Клеопатра, - Никаких секретов мне не открыл и шоколадом нагрузил.

Теперь придется о фигуре переживать…

- Ты всегда останешься самой совершенной!

После такого пылкого утверждения, несколько поцелуев показались вполне естественными, но потом девушка все-таки воспротивилась:

- Мне пора спать. Через четыре часа вставать на ночную очередь в учебный комплекс. Я, как и все, мечтаю тебя догнать уже завтра…

Увы, на следующий день гимн космодесантников играл не в честь Клеопатры. Да и не в честь нескольких офицеров, которые считались ветеранами и их результаты для рекордов среди новичков не фиксировались. Командирам и наставникам для поощрения просто делали положительные отметки в графе служебного соответствия. Гимн прозвучал в честь молодого курсанта первогодки.

Но если предыдущий успех рекордсмена Тантоитана Парадорского, самого лучшего курсанта, еще как-то укладывался в общие рамки возможного, естественного потока событий, то покорение вдвое усложненного задания уже на одиннадцатые сутки Романом Бровером, вызвало эффект вспышки сверхновой. Никто от Первого такого подвига не ожидал, даже лучшие друзья, которые знали о его высоком интеллекте лучше всех. Пожалуй, только сам Роман больше всех верил в свою звезду и воспринял собственную победу как должное. Уже после обеда, уходя на свое первое боевое дежурство, он снисходительно похлопал мрачного как туча Гарольда по плечу со словами:

- Я ведь тебя предупреждал: генералом я стану гораздо раньше. И ты мне не конкурент. Разве что вот Танти мне сумеет ножку подставить на карьерной лестнице.

Рекордсмен в шутливом жесте поднял ладони вверх:

- Нет, дружище! В генералы я не тороплюсь, у них такая скучная и вредная жизнь…, хуже, чем на красном карлике. На мой век и обычных приключений в большом космосе хватит.

Бровер убежал из столовой, тогда как разговор на поднятую тему неожиданно продолжила Клеопатра:

- Ну ладно, станет наш Ромочка генералом, никуда не денется. Ну а вот ты, Танти, сколько лет собираешься по всей Галактике мотаться?

- Пока двигаться смогу, - без тени сомнения ответил парень.

- Но ведь все равно желаешь стать самым лучшим?

- Несомненно!

- Тогда тебя обязательно император заметит и заставит служить где-то рядом с собой. Ведь и на Оилтоне лучшие воины нужны. Согласишься?

- Ой, не смеши меня! - развеселился Тантоитан, не замечая с каким интересом девушка ждет от него ответов. - Во-первых: вокруг императора и так лучших воинов хватает и там все-таки несколько скучно. Мне хочется познавать неведомое и открывать самое таинственное. При этом лично командовать приданными мне воинами и решать самые важные стратегические задачи. А именно: воевать. Сидеть в штабе - не мое призвание. Ну и во-вторых: пробиться в окружение императора могут только истинные и прирожденные карьеристы.

- Да? А что ты скажешь про нынешнего командира Дивизиона?

- Ну…, порой исключения лишь подтверждают общие правила.

- А маркиз Грок - тоже карьерист? - возмущалась Клеопатра.

- Да нет, конечно. Просто ему повезло попасть в круг приближенных благодаря своему знатному роду. - Заметив, что его любимая собирается продолжить список достойных людей, решил с ней не спорить: - Верю, что там не все настолько меркантильны, но повторю самое главное: это не по мне. Так что пусть генерал Бровер там сам командует.

- Хорошо. Но если император тебе даст личный приказ заниматься определенным делом или занять определенную штабную должность, неужели ты откажешься?

Тантоитан переглянулся с продолжающим молчать Гарольдом и пожал плечами:

- Не имею права отказываться от такого приказа. Но, если посчитаю себя более полезным в другом месте, не постесняюсь на это указать и самому императору.

Понятно, что лишь в случае, когда для этого представится возможность. Во время боя - никаких сомнений или колебаний!

Несколько странно, но Клеопатру подобные ответы весьма удовлетворили и она даже непривычно, но нежно коснулась его ладони своими пальчиками. От подобной ласки глаза Танти стали словно у домашнего пса, увидевшего хозяина с миской мяса. Зато наблюдающий за всеми движениями парочки друг детства несколько приревновал:

- Не забывайтесь, вы на службе! - но когда на его слова даже бровью никто не повел, мрачно вздохнул и встал из-за стола со словами: - А ведь мой утренний "проход" почти удался, так что уже завтра ты с Ромой мой шоколад не получите!

Глядя ему вслед, вскочила на ноги и Клеопатра:

- Все, я тоже бегу тренироваться. Сегодня у меня и в самом деле после твоих советов стало получаться лучше.

Наверняка достижение Бровера заставило мобилизоваться и всех остальных: на следующий день "проход" удачно завершили Гарольд, Клеопатра и еще один курсант из другой группы спорщиков. В тот день приятели впервые разделили трофеи на четверых. После этого допущенные к боевому дежурству новички, пошли косяками, качество перешло в количество.

А потом курсантам разрешили формировать самостоятельные боевые группы для дежурства на внешнем контуре, и у Тантоитана получился свой десяток. Тут ему конечно повезло, потому что к тому времени капрал Птица еще не получил допуск к дежурству, а остальные сержанты и офицеры, сделавшие "проход" на симуляторе, во всем потворствовали лучшему курсанту и рекордсмену. Само собой, что под его командование встали тоже самые лучшие. Разве что Клеопатра немножко колебалась дать согласие. А скорей всего просто рисовалась:

- Может мне, как самой лучшей среди девчонок, стоит сформировать свой, чисто женский десяток?

Но после убедительных доводов Тантоитана как при всех, так и наедине, дала себя уговорить на зачисление в смешенную группу. Потому что именно так, как уверял новоявленный командир отделения, достигается наиболее полная слаженность боевого коллектива. Хотя лишь по одному взгляду со стороны, было понятно, что он ни за какие сокровища не отпустит свою любимую от себя на расстояние большее, чем один прыжок.

И с того самого времени, составленные отделения перешли на полноценное боевое дежурство по двенадцать часов кряду. А предыдущие группы военных практикантов, сдав свои посты, покинули Хаитан, возвратившись на места постоянного обучения.

Скользящий график позволял любому воину прекрасно отдохнуть за восемнадцать часов и подготовиться к следующему дежурству. Массовых выходов монстров на поверхность не регистрировалось, в подземелья ученые за "материалом" не наведывались и поэтому в общей сложности первые двадцать пять суток пребывания курсантов на Хаитане ничем особенным кроме рекордных достижений на полигоне не отмечались.

Ну а потом все резко осложнилось по трем причинам: исследователям понадобились новые образцы подземных растений, зарегистрировались сейсмические сотрясения грунта, и умудрился таки пройти тест на боевую профпригодность капрал Птица. В первом случае ничего страшного, хотя и несколько более опасное дело, чем просто охранять периметр. Во втором - уже присутствовали значительные трудности. Потому как при каждом землетрясении почти всегда впоследствии происходил значительный всплеск активности прущих на поверхность чудовищ. Видимо им не совсем комфортно становилось при подземных толчках и они стремились подышать свежим воздухом.

Ну и третий фактор осложнения обстановки, оказался для друзей наиболее тяжелым.

Злопамятный капрал, получивший допуск самым последним из командного состава, окрысился на весь свет еще больше. Ну еще бы! Какой-то умник Парадорский совершил "проход" уже на седьмой день, а он, гроза всего училища и символ педагогической строгости - только в последние часы двадцать пятых суток. Другой бы угомонился и не стал бы напоминать о своем позоре лишний раз, но Птица решил из кожи вылезть, но доказать всем окружающим собственное величие и наивысшую воинскую доблесть. И само собой разумеется, что доказать на глазах у тех, кто больше всего его раздражал и бесил.

В тот роковой день, отделение Тантоитана как раз заступило на дежурство, прибыло в помещение наружного блокпоста и стало располагаться возле огромных окон для просмотра местности. Сегодня молодым курсантам предстояло оставаться в резерве, который использовался лишь для сопровождения исследователей в подземелья или в случае всеобщей тревоги по всему городку. Одно дежурство их четырех как правило и проходило таким образом. Несколько скучновато, потому что самому порой пострелять не удается, но зато весьма интересно и познавательно посмотреть, как это делают другие, патрулирующие снаружи в громадных вездеходах с прозрачной броней. Это было уже второе подобное дежурство самого лучшего отделения и, помня о несколько сероватых часах в прошлый раз, каждый внутренне мечтал, чтобы явились "яйцеголовые", как во всем мире военные называли ученых, и предприняли увлекательную экскурсию в хорошо знакомые после симулятора подземелья Хаитана.

Но не успели еще все занять удобные наблюдательные позиции, как им на головы свалился излучающий командирскую строгость капрал, и рьяно приступил к исполнению своих обязанностей:

- Отделению построиться! Доложить по форме! Сегодня я у вас старшим координатором. - Заметив, с каким недовольством курсанты поспешили в центр блокпоста, Птица еще громче раскричался: - Э-э! Ребятишечки и девчушечки! Да вы тут без меня совсем о дисциплине забыли!? Двигаетесь как петухи и куры с подрезанными крыльями. Здесь не спальня! Здесь вы на боевом дежурстве!

Выслушав полный доклад Тантоитана, капрал затеял изнурительную проверку всего обмундирования, тестирование боевых скафандров, инспекцию и неоднократную разборку боевого оружия. Все это попутно сопровождалось коварными вопросами по знанию устава караульной службы. Как только кто-то допускал ошибку или малейшую неточность, так сразу следовала демонстративная запись в блокнот наблюдений или проставлению там же негативных оценок.

В итоге четыре часа оказались похожи на сплошной кошмар и от словесного бунта курсантов сдерживали лишь железная выдержка командира отделения, да его личный пример. Он ни разу даже своего недовольства не показал, еще и покрикивая на тех, кто хотя бы мимикой пытался проигнорировать приказы капрала. Больше всего сил пришлось потратить на успокоение Клеопатры Ланьо. Девушка и фыркала, и чуть ли молнии глазами не метала, и ворчала вслух, а пару раз так вообще почти высказала в лицо Птице все, что о нем думает. Так она себя никогда не вела за предыдущие шесть месяцев обучения, а тут вдруг чуть не сорвалась. И обстановка с каждой минутой все больше накалялась.

Поэтому Тантоитан первым вздохнул с огромным облегчением, когда в блокпост бодрым шагов вошло два местных обитателя научного городка. Похожие, словно два брата, они различались только по цвету ухоженных бородок. В стандартных легких скафандрах, в полной экипировке и с большими коробами за плечами, они явно собрались в подземелья. Что и подтвердили первыми словами:

- Привет, ребята! Отправляемся немедленно к разлому Мечта Малеха! Кто старший?

- Я! - ответил капрал с апломбом, делая шаг вперед.

- Меня зовут Влад, - представился чернобородый, и указал на рыжего товарища: - А его - Пабло. Пусть ваши бойцы возьмут по запасному комплекту батарей для парализатора. Совсем недавно произошло небольшое землетрясение, а эти гады всегда активизируются после этого. Постараемся, конечно, проскочить раньше массовых выходов на поверхность, но перестраховка никогда не помешает. - Затем с некоторым сомнением осмотрел молодых курсантов и добавил: - Еще лучше, если мы захватим с собой и второе резервное отделение.

У второго отделения в данный момент тоже имелся свой старший координатор, офицер, и вполне естественно, что тогда общее командование досталось бы ему. Подобное для Птицы казалось, словно нож в сердце, поэтому он со снисходительной улыбкой проинформировал ученого:

- Влад, перед вами самые лучшие курсанты. Рекордсмены учебного полигона.

Остальные у них только под ногами мешаться будут.

- Да? - теперь ученые смотрели на ребят с явным уважением. Видимо их тоже впечатлили новые усложненные программы. - Тогда и в самом деле мы спокойны. Не забудьте в камеры карты памяти вставить, только включайте их уже в подземельях.

У каждого воина под фонарем на шлеме имелась миниатюрная камера с автономностью питания на двое суток. Как правило, после возвращения на поверхность, по этим записям при просмотре и производили "разбор полетов". Да и создатели программ для симуляторов использовали в своей работе именно карты памяти побывавших в подземельях исследователей и воинов.

Запасные батареи закрепили на разгрузке. По правилам штатного выхода краберный маяк следовало навесить на любого рядового бойца, потому как крабер имелся как у капрала, так и у одного из ученых. Курсантам такая роскошь, как крабер не полагались по рангу. Но Птица с демонстративным молчанием привинтил маяк к поясу, и все тринадцать человек, разместившись в прозрачном бронетранспортере, покинули блокпост. Научный городок находился на цельной платформе из Загальского асфальта, который обычно и применяли при строительстве подобных объектов на планетах с пригодной для дыхания человеком атмосферой. Так что до необходимых проходов в подземелья следовало преодолеть небольшой кусочек местности. Мало того, в ближайшие разломы пробираться не рекомендовалось из-за наивысшей концентрации хищной живности именно в ближайшем радиусе. Как правило, ученые опускались за нужным "материалом" на отметке в четыре, а то и пять километров от внешнего охранного периметра. Операция хоть и опасная, но привычная и многие тысячи раз отработанная как ветеранами в реале, так и новичками на симуляторах. Главное - это не спать и вовремя постреливать вокруг себя. Тогда никаких неприятностей или осложнений не предвидится.

С самого начала Птица попытался командовать и в бронетранспортере, указывая пальцем на курсантов:

- Ты - на управление! Ты - в башню стрелка.

На что имеющий право для возражений Тантоитан, отреагировал моментально:

- Несоответствие! Разрешите вначале доложить о штатном распределении боевого распорядка моего отделения!

- Докладывайте, Парадорский, - скривился капрал, словно после проглоченного цианистого калия. Ведь он и сам должен был вначале хотя бы поинтересоваться, кто на что пригоден.

- Штатный водитель у нас - Лидия Шелди, дублер - Гарольд Стенеси. Стрелок в башне - Роман Бровер, дублер - Клеопатра Ланьо. Разрешите занять места в соответствии с боевым распорядком?

- Разрешаю! - буркнул Птица. Настроение его совсем испортилось, потому как заметил, что оба ученых не сумели спрятать понимающих ухмылок. С их опытом они сразу поняли, что вызвавшийся командовать бравыми курсантами капрал, не совсем соответствует, так сказать своему месту. На Хаитане ставили в заслугу не звания или умение громко покрикивать на подчиненных, а только знания, физические умения и боевую выучку.

Одна из девушек отделения, мастерски провела огромный бронетранспортер в указанном Владом направлении пяток километров и остановилась возле скальных образований, чернеющих широкими и глубокими разломами. Сидящему в башне у пулемета Роману так и не удалось показать свою исключительную меткость. Видимо местные монстры устроили себе "тихий час" то ли после обеда, то ли после небольшого землетрясения. Все тринадцать человек выгрузились, курсанты деловито, под командованием Тантоитана выстроились в боевую колонну прикрытия и устремились за указывающим дорогу рыжебородым Пабло. Рядом как раз находился вполне удобный проход в подземелья, и вскоре уже вся группа окунулась в завораживающе-прекрасный, несмотря на всю его опасность, мир Хаитана.

- Включить камеры! - разрешил командир отделения.

Как ни достоверно выглядели имитации окружающей среды на симуляторах, все равно действительность поражала намного больше. Только одни растения, делящиеся на три категории, могли вызвать профессиональную лихорадку у любого ботаника. Треть всей подземной флоры служила прозаическим кормом. Треть - хоть и тоже частично использовалась в пищу, являлась великолепным, тотальным и довольно мощным источником освещения. Ну а последняя треть растений, считались самыми что ни на есть хищниками. Потому как в равной степени поглощали все, что только неосторожно попадало в изощренные ловушки, крепчайшие сети лиан, липкие поверхности, или мускулистые, упругие корни. Эта третья категория растительности как правило считалась несъедобной для всех остальных обитателей Хаитана, и для уничтожения тоже требовала наивысшего внимания, огромной сноровки и осторожности.

Вот потому и существовала на планете поговорка: делая первый шаг, ты уже должен знать, куда поставишь ногу на десятом.

А уж как животные обитатели подземных джунглей не жаловали нарушителей их охотничьих угодий - тема для еще большего количества пословиц и прибауток. И как правило, за каждой из таких прибауток стояла утерянная человеческая жизнь.

Глава двенадцатая

3588 год, 28-ое декабря, Хаитан, недра Исследователям требовалось совсем малое: собрать порядочное количество образцов растения под названием сепиус остролистный, да парализовать парочку особей животного мира, грызунов скейфи, которые в основном и питались тем самым вышеназванным продуктом местной флоры. Сепиус представлял собой плотный шар из мясистых, толстенных стеблей, на конце каждого из которых имелась острейшая игла в пять и более сантиметров. Стоило лишь поцарапаться этой иглой, как имеющаяся на ней слизь сразу вызывала ускоренное гниение любой живой плоти. Пробраться в середину этого шара с большим трудом могли лишь самые бронированные толстой кожей обитатели подземелий. Зато маленькие, в две мужских ладони скейфи, легко пробирались внутрь неприступных "дикобразов" и там в корневищах устраивали себе гнезда. И безопасно, и сочная пища всегда под боком. Хотя грызуны никогда не брезговали и остаткам плоти, которые оставались после пиршеств более крупных хищников.

Причины, по которым ученые так интересовались этими зверьками и местом их обитания, курсантам были безразличны. А вот пострелять по более крупным целям, не терпелось всем, даже злопакостному капралу. И в том что придется пострелять в обязательном порядке, никто не сомневался. Ведь обитали скейфи на глубинах от трехсот метров и ниже, да и сепиусы росли всего лишь ненамного ближе к поверхности. Так что на данном пути обязательно встретятся и кенгозвери, и малауки, и песцовые рыси и многие другие, хорошо известные хищники. Не настолько опасные, как допустим падуны, ста пятидесяти килограммовые блины, падающие с любой высоты, или летяги, жуткие на вид летающие ящеры более чем двадцати подвидов, но тоже твари весьма агрессивные. На больших глубинах обитали вообще трудно уничтожаемые создания, сведения о которых смогли доставить на поверхность лишь единичные экземпляры боевых роботов. Только нескольким особо отчаянным исследователям довелось например лично увидеть на пятикилометровой глубине моссуонов, летающих плоских змей длиной в двадцать метров, да каменного носорога, всем видом и крепостью напоминающего кусок прочнейшего кремния.

Чуть ли не наибольшую опасность для человека в скафандре и их суперпрочных композитных помощников представляли шуршоны, гигантские муравьи высотой в сто двадцать и длиной около двухсот тридцати сантиметров, названные так за специфическое, громкое шуршание, которое они при движении издавали своими конечностями. Подобные переростки обладали такой невероятной силой, что передвигали гигантские валуны, жвалами перекусывали прочнейшие титановые сплавы, а клешнями на передних конечностях разрывали уникальные боевые скафандры как простую бумагу. Уничтожить шуршонов, конечно, было возможно, но всегда настоятельно рекомендовалось поспешно убираться с их дороги.

С большей глубины, чем в шесть километров не вернулся ни один человек и ни один робот, так что о тамошней флоре и фауне ученые пока только догадывались да выдвигали гипотезы. Каждый год в городке ожидались какие-то миниатюрные и сверхпрочные механические разведчики со сказочной автономностью. Но если подобные приборы и существовали у военного ведомства, распылять такие дорогостоящие и секретные механизмы на не стратегической планете, не спешили. На запросы ученых постоянно отвечали отказами. Скорей всего подобных новшеств вообще не существовало, а значит, не могло быть и в арсенале научно-исследовательских институтов. Но пока местным исследователям и так работы хватало по горло на близлежащих пятикилометровых глубинах.

Влад с Пабло отлично знали весь маршрут движения. Скорей всего неоднократно здесь проходили, потому что с объемной голограммной картой сверились во время спуска всего два раза. При первой остановке Влад стал давать некоторые разъяснения и инструкции, причем делал это так, чтобы именно Тантоитан расслышал каждое слово:

- Однажды у нас вылазка прошла без единого выстрела. Но это - редкостное исключение из правил. А то, что вы до сих пор уложили парочку пыхтунов, да тройку гритаров - тоже считается легкой прогулкой. Но нам кажется подобное спокойствие несколько странным. После землетрясения все хищники, как правило, активизируются. Так что не расслабляйтесь, дальше пойдут заросли жадении, слюнтяйки красной и порой среди них жгутары могут расти. По тем местам даже кенгозвери редко проходят.

Предупреждение было не лишним. Подобные оазисы хищной растительности человек проходил без особого физического труда, но вот внимание требовалось при этом повышенное. Жадения - прекраснейший, один из самых ярких цветов Хаитана, названный так из-за своей жадности. Толстенный, гибкий стебель цветка до высоты четырех метров опоясывался рядами ядовитых колючек, а вот последние три, четыре метра считались самыми нежными и ранимыми. И когда огромный цветок бросался вниз и заглатывал свою жертву, место соединения его со стеблем можно было без труда перерубить ножом или легко перегрызть зубами. Чем некоторые хищники и пользовались. Ведь порой жадения хватала жертву слишком тяжелую и крупногабаритную, поднять такую тушу наверх и там переварить считалось делом невозможным, но все равно цветок схваченную добычу не отпускал. Вот тогда и устремлялись к нему все, кто находился поблизости, насыщаясь нежной плотью верхней части стебля, а потом и самим цветком.

Слюнтяйка красная - плевалась ядом, а потом многочисленными тонкими жгутиками, выдвинутыми из корней, вытягивала из обездвиженной жертвы все питательные вещества. Существовала и другая разновидность этого растения, синяя слюнтяйка, но та росла на глубине более трех километров и плевалась густым ядовитым газом.

Жгутары представляли собой тонкие сверхпрочные лианы, которые со щелчком, словно бич, хлестали свою жертву. Расположенные по все длине растительного щупальца присоски в момент удара отрывали полоску кожи у любого неосторожно приблизившегося животного, а на человеке могли разорвать даже скафандр средней защиты. Как раз такие скафандры сейчас и защищали обоих ученых, тогда как сопровождающие их военные имели более прочные скафандры интенсивного боя.

После первой остановки агрессивная среда и в самом деле значительно активизировалась. Все чаще стали попадаться свирепые пыхтуны, хищники величиной с кабана, внешним видом слегка напоминающие бобра с отрезанным хвостом. Они атаковали с раскрытыми пастями, издавая при этом натужное пыхтение, но из-за некоторой медлительности не считались слишком опасными для человека.

Тогда как группки гритаров, по две, три, а то и четыре особи, представляли значительную опасность. Эти огромные, по массе превышающие человека бабуины, нападали как правило со стен, по которым они передвигались с удивительной сноровкой. Порой кидались с потолка, или из густых переплетений кормовой или осветительной растительности. Но всегда их атака предварялась пронзительным, парализующем прочих здешних обитателей криком. На людей подобные звуки не действовали, зато помогали заранее обнаружить опасность и пристрелить гритара в большинстве случаев еще до момента его прыжка. Да и потом всегда оставалась возможность отскочить в сторону от падающего зубастого и когтистого тела.

Перед второй остановкой, когда вышли во внушительную пещеру, с огневым прикрытием пришлось уже изрядно поработать почти всем курсантам. Потому что из правых проходов их атаковало сразу восемь кенгозубов и два кенгошипа; слева выкатилось пяток пыхтунов; а со стен стала пугать своим криком стая из полутора десятков гритаров. Попутно пришлось перерубить выстрелами стебли тройки склоняющихся в опасной близости жадений и прожечь напалмом несколько участков с майнтолами. Эти обширные, желтоватого цвета колонии мха, обладали удивительной силы присосками и порой могли удержать на месте, а потом и свалить на бок не только кенгозверей, но и таких гигантов как малауки, напоминающих ходящих на щупальцах осьминогов. Разве что каменные носороги беспощадно вытаптывали колонии майнтол, да еще и пожирали их при этом.

- Ну вот, теперь уже точно скучать не придется! - Пабло выглядел гораздо оживленней. Видимо ему и самому нравились экстремальные ситуации. - Да и пройти до цели осталось совсем немножко. Никто не устал?

Ответное молчание курсантов лучше всего выразило презрительное отношение к подобному вопросу. Только капрал не сдержался от самовосхваления:

- Подобная прогулка меня только взбадривает.

Хотя за щитком явственно виднелось его вспотевшее лицо: система охлаждения скафандра с трудом справлялась со своей задачей. Что тоже не осталось незамеченным со стороны Влада. Он одобрительно хрюкнул, но после этого похлопал по плечу не Птицу, а командира отделения:

- Молодцы! Вижу, что и в самом деле - лучшие. На последнем кусочке маршрута, особых трудностей быть не должно, там всегда тихо. Да и не живут нужные нам скейфи в шумных местах. Разве что летяги могут снизу подняться. Трогаем!

Отряд опять двинулся вперед прежним порядком, но как только приблизились к выходу из пещеры, как им навстречу прямо таки хлынула, чуть ли не сплошная волна хищников. Видимо, это из глубин пошла первая партия озлобленных представителей фауны, возбужденных недавними подземными толчками. Отступать команды не последовало. Скорей всего Влад решил, что волна небольшая и прорваться сквозь нее особого труда не составит. Тем более что тоннель, по которому передвигался отряд, оказался достаточно широк и некоторая часть обозленного зверья, не вступая в схватку, просто пробегала под противоположной стенкой, стремясь вырваться как можно скорей на поверхность. А когда волна увеличилась, то уже и тоннель стал заканчиваться, открывая взору еще одну внушительную пещеру с удивительно правильным круглым сводом. Рывком преодолели последний десяток метров, и чернобородый ученый указал рукой, продублировав свой приказ по связи:

- Пещера "кругляшка". Нам во второй проход слева!

Но и до этого прохода пришлось буквально карабкаться по трупам бьющихся в конвульсиях хищников. Хорошо еще, что они сплошным потоком вырывались из нескольких расщелин с правой стороны, и не слишком атаковали жмущихся к левому склону людей. В противном случае точно пришлось бы возвращаться и идти в обход.

Судя по короткому комментарию Пабло, как раз вправо и вел маршрут на большие глубины.

В нужном проходе оказалось сравнительно спокойно и два человека могли без труда прикрывать движение отряда с тыла. На это дело Тантоитан поставил Гарольда и Романа и приказал всем доложить о расходе боеприпасов. Выяснилось, что огнестрельное оружие вскоре уже никому не понадобится. Практически все патроны израсходовали. По устоявшимся традициям подобных вылазок, с этого момента настоятельно рекомендовалось возвращаться. Но подобный приказ должен был отдавать только старший командир, а капрал почему-то помалкивал. Тогда как Влад посоветовать двигаться бегом и сам первый рванул с места. Видимо для исследователей выполнить поставленное перед собой задание считалось более важным приоритетом, чем задумываться о запасах огневой мощи.

Отряд промчался через анфиладу маленьких пещер и небольших, перекрученных в толще пород разломов, только изредка постреливая одиночными по малочисленным обитателям местных джунглей, да парочку раз выжигая перед собой недружественные растения. И, как-то совсем неожиданно для курсантов, после резкого поворота выскочили на верхнюю полку искомого разлома. На короткое время все застыли, осматриваясь, а в наушниках раздались горделивые восклицания Влада:

- Разлом "Мечта Малеха"! Любуйтесь, дамы и господа!

Хотя тут же последовало предупреждение и от Пабло:

- Только сильно не засматривайтесь: порой некоторые летяги и сюда поднимаются.

Полюбоваться и в самом деле было чем. Прямо вдаль уходило чуть изогнутое дугой пустотелое образование. Известные размеры составляли около полутора километра длины, шириной от ста до двухсот пятидесяти метров, и глубиной до одного километра. Одно из самых красивых и отлично исследованных ущелий, которое находилось поблизости от городка, и названное в честь своего первого исследователя, который по утверждениям историков жил здесь безвылазно по нескольку месяцев.

Наибольшую прелесть и очарование Мечте Малеха придавали многочисленные полки, уступы, площадки, зевы тоннелей и проходов на которых буйными красками всех цветов радуги светились растения второй группы. Создавалось впечатление, что произрастающие здесь представители флоры стремились как можно дальше протянуть свои корни, стебли, цветы и плоды именно в чернеющую пустоту. Словно там их пронизывали невидимые лучи висящей над головой звезды. По многим научным гипотезам, Спиилтс обладал какими-то неизвестными пока излучениями и те, пронзая верхний свод разлома, и в самом деле подпитывали светящиеся растения живительной энергией. До сих пор ни одни приборы искомого излучения не зафиксировали, но зрелище великолепно подсвеченного ущелья для наблюдателей не становилось от этого менее феерическим. Причем, хоть пропасть и начиналась всего через несколько метров, но страха высоты из-за разноцветного освещения, ни у кого не появлялось. Наоборот, хотелось встать на самый краешек и любоваться до полного насыщения. А то и вообще, расставить руки, взмахнуть ими и ринуться вниз, словно большая птица.

Кстати в истории Мечты Малеха имелось нечто подобное, и Клеопатра об этом вспомнила дрожащим от волнения голосом:

- Действительно, опуститься вниз на дельтаплане - невероятное приключение!

- Но не забывай, - Танти решительно оттягивал свою девушку от края пропасти, - Что двое их этих четверых дельтапланеристов закончили свои жизни в пасти у летяг.

А третий не дошел до поверхности.

Об этом знали многие, кто хоть немного интересовался освоением Хаитана. Четверка экстремалов один раз совершила вниз спуск на дельтапланах удачно, а второй раз дело завершилось трагедией. После того памятного случая постарались запретить подобные экстремальные выходки, да и вообще не допускать на планету любителей неоправданного риска. Во всех остальных случаях обследования на глубину вот таких пропастей проводилось в боевых скафандрах наивысшей космической защиты с реактивными двигателями.

Клеопатра хоть и поддалась тянущему ее за рукав командиру отделения, но не удержалась от ехидного вопроса:

- Что, боишься?

- Нисколько. Только переживаю за сохранение личного состава.

Тон высказывания получился более чем прохладный, так что девушка примолкла то ли от обиды, то ли осознав неуместность препирания и шуток в данном месте.

Ученые тем временем профессионально занялись сбором искомого "материала". Влад меленькой саперной лопаткой выкапывал рассаду сепиуса остролистного и укладывал маленькие, в виде ежиков растения в свой разложенный на камнях короб. Пабло тоже времени зря не терял: поставленным на малую мощность парилизатором, он обработал нижние части сразу нескольких громадных сепиусов, а потом приступил к разделке растений лучом лазерного пистолета. И уже в первой раскуроченной норе его ждала удача: сразу целый выводок нескольких взрослых скейфи с последом детенышей.

Любовно заворачивая каждого грызуна в мягкую тряпочку и раскладывая по отделениям своего короба, рыжебородый ученый бормотал - Какие чудесные!.. Ути-пути, мой маленький!.. Вот бы еще один такой выводок "дома" застать!

Но как только Пабло перешел ко второму растению, курсантам стало не до наблюдений за его действиями. Вначале участились одиночные выстрелы с тыла, где прикрывали ведущий сюда проход два разновеликих товарища, а потом и Тантоитан заметил тени, на мгновения прикрывающие собой ниже расположенные участки разноцветного освещения.

- Летяги снизу! Много! Разобраться по секторам стрельбы! Если у кого начнут прорываться, делать срочный доклад!

На этот раз предстояло противостоять летающим хищникам. Неизвестно по какой причине они стали подниматься на подобные высоты, но теперь уже все заметили внушительную стаю пока еще не идентифицированных летяг, которые со специфическими хлопками поднимались к своду Мечты Малеха. Видимо их тоже потревожило землетрясение и они вылетели в разлом по многочисленным переходам донного уровня. Большими они быть не могли по причине сложности полета возле поверхности планеты, но зато мелкие ящеры частенько доставляли массу неприятностей. Положение сразу стало серьезным, как только рассмотрели матово поблескивающие, круто изогнутые острым концом вниз клювы. Подобные ящеры назывались ятаганами и частенько одной парой могли заклевать и кенгозверя.

Сила тяжести в данном месте не слишком отличалась от силы тяжести на поверхности, хотя на глубине в шесть километров она уменьшалась с одной и двух десятых от стандартной, до ноль целых и восемь десятых. Так что бороться с летягами здесь считалось делом весьма легким. Их кожистые крылья работали с максимальной скоростью, своими хлопками напоминая звук плотно натянутого паруса при смене галса. При таких частых хлопках летяги не могли ни быстро лететь, ни опасно маневрировать на большой скорости. Зато звук от целой стаи раздавался весьма неприятный и почти сразу перекрыл шум выстрелов в тылу отряда.

Ятаганов оказалось очень много. Как потом примерно подсчитали, более пяти сотен.

Первых сбивали спокойно, словно в тире, зато когда повалила основная масса, некоторые курсанты занервничали. Патроны закончились у всех и автоматы были отброшены в стороны. В таких случаях о потере оружия без боезапаса беспокоиться не стоило. Пошли в ход ружья и пистолеты с лазерной накачкой. Но если вначале каждый выстрел достигал цели, то при более интенсивных действиях короткие импульсы энергии стали проноситься мимо атакующих ящеров. А сбитые стали падать не в пропасть, мешая подниматься остальным, а на не слишком покатый уступ перед курсантами, загораживая собой полный сектор обстрела. Само собой разумеется, что не на всех секторах обстрела положение стало критическим, но Танти пришлось лично страховать сразу три направления, одно из которых держал капрал, а Клеопатре досталось два сектора. Вследствие чего тела ятаганов стали падать уже перед самыми ногами обороняющихся людей.

Положение несколько улучшилось, когда в строй встал Роман Бровер, голосом определивший для себя новый, внушительный сектор. Танти только и успел, что с удивлением воскликнул:

- Как же тыл?!

- Замуровали! - хохотнул Бровер, - Гарри там только на подстраховке остался.

Выбрав момент, командир отделения оглянулся и с удивлением обозрел цельную баррикаду из трупов хищников. Без лишних слов согласовав свои действия жестами, оба товарища так грамотно и точно вели стрельбу, что любой монстр падал неподвижно именно на определенной поперечной черте. В итоге завал из окровавленной плоти достиг свода и плотно закупорил весь проход почти четырехметрового диаметра. Если и замечалось где-то шевеление, то курсант Стенеси хладнокровно всаживал туда очередную пулю. После чего деловито поглядывал назад: не нуждаются ли в его помощи товарищи.

Справлялись и без него. Хотя Влад и не удержался от комментария вслух:

- Кошмар какой-то! Первый раз вижу такую огромную стаю ятаганов! Неужели на них никто не охотится?

Сказал, словно накаркал. Потому что от противоположного края разлома, теперь несло несколько крупных теней более опасных летяг: ящеромечей. Эти местные охотники за всем летающим, атаковали только воздушные цели и просто нанизали их в полете на свой трехметровый костяной нарост. Потому и назывались так, по аналогии с обитательницами океанов. Словно четверка грозных истребителей они на большой скорости врезались в поднимающуюся стаю сбоку, нанизали на свои мечи по нескольку ятаганов и резко пошли вниз, заваливаясь в опасное пике. По всей логике местных порядков, ящеромечам наверняка предстояло внизу разбиться от перегруза пойманной добычи, но это людей интересовало мало. Гораздо худшими оказались последствия такой междоусобицы между летягами. Потому что более мелкие ящеры с такой прытью рванули в разные стороны от атаки, что плотная волна буквально затмила людям всю величественную панораму Мечты Малеха. Танти только и успел скомандовать:

- Непрерывный огонь!

И отдельные плевки лазерного оружия слились в сплошные, бьющие произвольными зигзагами линии. К тому моменту оба ученых уже закрепляли свои коробы на спинах и готовились давать команду к отходу. Пабло даже успел поднять свой пистолет и присоединиться к отражению волны обезумевших ятаганов. Еще и выкрикнул при этом:

- Чего они все именно сюда прутся? Медом здесь что ли намазано?

- Ты наверное забыл, что есть предположения о странном запахе разрезанного корневища сепиуса остролистного? - спросил Влад, поправляя лямки своего короба.

Он хотел что-то еще добавить, но сразу парочка голосов его предупредила:

- Влад! Сверху!

Под самым сводом пронеслась группа ятаганов, пытаясь перелететь шеренгу сплошного огня. Их тоже удалось обезвредить выстрелами Клеопатры и страхующего с тылов Гарольда, но по инерции все пять тушек теперь падали на чернобородого исследователя. Вполне понятно, что тот инстинктивно, но с явным опозданием бросился в сторону. А когда времени на раздумья нет, то и сообразить не успел, куда именно надо отпрыгивать. В результате, через три прыжка он оказался в опасной близости от густых, мало освещенных зарослей. От двух устремившихся к человеку громадных цветков жадении удалось спастись: одной Гарольд метким выстрелом перебил ствол, а в центр второго цветка ловко всадил смертельный заряд сам Влад. Но вот плохо различимые жгутары оказались для ученого полной неожиданностью. Сразу несколько жгутов с нескольких направлений хлестко стеганули по человеку, и его буквально швырнуло на другой участок, с не менее густой порослью.

На необходимые команды капрала никто уже и не надеялся, поэтому Тантоитан распоряжался без всяких экивоков в сторону Птицы:

- Всем - держать периметр! Гарольд - напалмом по сторонам участка! Пабло - за мной!

Очерчивая лазером круги в зарослях вокруг лежащего человека, они оба бросились к нему и быстро выдернули на безопасное пространство. Тот час по их следом прошелся огнемет Гарольда, отсекая хлещущие в бессильной злобе щупальца жгутар.

Остальные курсанты продолжали вести огонь по значительно сокращающемуся потоку ятаганов. Видимо стая кожистокрылых ящеров исчерпала весь свой атакующий порыв или вообще перестала существовать как таковая. А вот Владу пришлось оказывать экстренную помощь.

Хотя при более тщательном рассмотрении все оказалось не так страшно. Шлем выдержал и не раскололся, но именно этот удар по голове очевидно и лишил Влада сознания. По крайней мере, расположенный на запястье анализатор показывал, что ничего катастрофического не случилось, наплечные реактиваторы задействованы, лекарства введены и человек вводится в успокоительный сон. Зато вид остального скафандра с первого взгляда и мог вызвать озабоченность: треть буквально сорвало с человека и теперь его прикрывало во многих местах, лишь нательное белье. Даже пояс и разорванная разгрузка остались на продолжающей гореть под слоем напалма земле. Зато лопнувший по диагонали короб, с вывалившимися наружу маленькими клубочками сепиуса, скорей всего и спасли Влада от более тяжких ранений. Не подлежало сомнению, что после такого события ни о каком повторном сборе нужных растений не может быть и речи. Предстояло срочно эвакуировать на поверхность находящегося без сознания человека. Что и закомандовал Тантоитан:

- Подтянуться, готовимся к эвакуации на поверхность! Пилс и Бергман, приготовить носилки!

Именно на эту пару ребят возлагались действия первой пары санитаров-носильщиков по штатному расписанию отделения. Они быстро достали сложенные носилки, качнули их сжатым воздухом и вскоре Влад уже оказался запакованным во вполне прочный кокон из композитного, многослойного материала. Прокусить его не сможет большинство местных хищников, а многочисленные воздушные полости между слоями смягчали любой нечаянный удар. Причем в этих носилках находился свой независимый анализатор с лечебными реактиваторами, так что за состояние пациента переживать не стоило.

Оставалось только выбрать пути отхода. При всей кажущейся полной закупорке нужного прохода, разблокировать его не составляло труда. Но все равно Танти решил лишний раз освежить в сознании всю структуру окружающих переходов:

- Пабло, дайте голографическую схему! - когда она зависла в воздухе, стал уточнять: - Вот по этим проходам мы тоже можем подняться на поверхность?

- Точно! Только вот по первому придется вначале спускаться на большую глубину, а по второму слишком далеко получается, да и выйдем на поверхность за несколько километров от транспорта. Есть еще выход вот здесь, с самого низа, но как раз оттуда по нужному нам подъему и перлись все эти монстры.

Исследователь мотнул головой в сторону плотного завала из тел, который подстраховывал Гарольд. Танти уже принял решение вначале связаться по краберу с дежурным периметра и выяснить обстановку на поверхности, как обстоятельства ему напомнили что он здесь только подчиненный. Летяги почти прекратили атаку, зато покинувший свой сектор капрал, отступил к зависшему в воздухе голограммному изображению и с нервным заиканием стал выкрикивать:

- Парадорский! Немедленно установить гранату очистки!

- Но свод может рухнуть…, - попытался возражать командир отделения.

- Выполнять! - перешел на визг Птица. Причем теперь его лицо все лоснилось от обильного пота. Кажется, нервное потрясение ему гарантировалось. - Всем остальным под стену! Пригнуться, провести полную герметизацию скафандров!

В бою, как в бою, приказы старшего командира должны выполняться беспрекословно.

Пока все группировались под стеной, прячась от возможного разброса осколков, Танти бегом метнулся к завалу из туш монстров, заложил в него дистанционную гранату и вернулся к товарищам. Капрал и дальше не давал ни секунды на размышления:

- Взрывай! - когда мощный взрыв вынес из прохода тонны плоти, он первым вскочил на ноги и бросился вперед: - За мной! Не отставать! Парадорский - прикрываешь тылы вместе с Ланьо и Бровером!

Скорей всего именно этот приказ стал самым фатальным в последние минуты жизни капрала. В самом проходе никаких препятствий отряд не встретил, но вот в "кругляшке" людям предстала шокирующая картина. Когда они совсем недавно прорывались на встречном курсе, то положили огромную массу агрессивных хищников. Практически несколько горок навалили. Но теперь стало понятно, от кого и почему пытались сбежать обезумевшие представители животного мира: в данный момент в пещере полностью властвовали шуршоны. Гигантские муравьи с деловитой последовательностью хватали своими лапками туши монстров и, неся перед собой словно картонные муляжи, спешили к проходам, ведущим в недра. А навстречу им сплошной цепочкой поднимались их работящие собратья.

По всей логике самые сильные обитатели подземелий после подвижки каких-то пластов занервничали, устремились вверх, но найдя огромные и неподвижные запасы белков и клетчатки сразу решили все оттащить в свой муравейник. Или что там у них в глубинах имелось. По некоторому совпадению, под самой стеной "кругляшки" оставалась довольно широкая часть склона, на которую плохо соображающий Птица обратил внимания в первую очередь. Поверхность там находилась под углом градусов в тридцать, но многочисленные каменные выступы давали неплохую возможность быстро движущемуся человеку проскочить к нужному проходу. А там уже и до поверхности недалеко по знакомому маршруту. Наверное, именно эти мысли и превалировали в голове у капрала, когда он дал резкую команду:

- За мной! Не отставать!

Кажется, он мечтал первым пересечь опасный участок, хотя по отработкам на учебных симуляторах обязан был знать, насколько проворно и быстро бегают шуршоны в случае необходимости. Да вот только остановить его остающийся в тылах Тантоитан не мог. Только он мог приостановить действия плохо соображающего командира отряда. Правда беда пришла не от занятых сбором пищевых запасов муравьев, она свалилась сверху. Пока идущий вторым Пабло в недоумении замер в створе прохода, глядя в спину скачущему с камня на камень капралу, на того с потолка рухнула масса невидимого до сих пор из-за мимикрии, падуна. Тяжеленный блин все-таки был замечен несколько раньше падения на жертву и Пабло мастерским выстрелом разворотил в хищнике огромную дырищу. Скорей всего падун и погиб при этом. Но траектория падения и сила инерции осталась прежними. По вине первой - сто пятьдесят килограммов плоти сразу впечатали Птицу в грунт, а по вине второй, этот участок грунта не выдержал такой тяжести, оторвался от выступающего основания и покатился вниз вместе с человеком. Несколько снующих внизу шуршонов вначале даже отпрянули в стороны от неожиданности, но уже в следующий момент деловито подхватили очередные куски пищи и бросились с ними к выходу из пещеры.

Но если падуна подхватил только один муравей, то человека в скафандре не смогли поделить два других. И на глазах всего отряда они легко, словно мягкую игрушку разорвали безвольное тело капрала на две половинки. В следующий момент оба шуршона пали под объединенным огнем почти всех воинов, но подобная месть человеческую жизнь вернуть никак не могла. Мало того, при собственной гибели самые сильные страшилища подземного мира, выделяли фермионы паники и злобы, которые приводили в неистовое бешенство их собратьев.

Именно это и заметил в первую очередь Тантоитан, когда протолкался сквозь строй замерших товарищей: шевеление на всем видимом пространстве сразу ускорилось.

Десяток шуршонов бросилось к месту трагедии, а все остальные забегали в остальных, совсем непредсказуемых направлениях. Парочка из них заметалась в опасной близости к людям.

- Всем назад! - закричал Танти, подавая личному составу пример собственными действиями. Хотя в середине прохода он остановился, пропуская остальных, и быстро прикрепил на стенах два взрывных устройства кумулятивного действия.

Выбегая на всей скорости к разлому, он с содроганием понял, что товарищи со всех стволов палят ему прямо за спину. - К стене!

И когда отряд опять вжался в уже знакомое место, нажал пульт дистанционного взрывателя. На этот раз из прохода никого не вымело, но зато основательно завалило. После чего еще один шуршон выскочил в клубах пыли, переметнулся через обугленное тело своего собрата и бросился на людей. Опять-таки и его довольно просто остановили совместными выстрелами. Но уже в следующую секунду Танти не сдержался от досадного кряхтения. Пабло его понял по-своему:

- Вашего капрала никто бы не смог спасти.

- Да это и так понятно, - сам удивляясь своему равнодушию и цинизму, ответил командир отделения. - Меня печалит другое… Бровер, Гарольд, обыщите то место, куда упал Влад! Вдруг его крабер отлетел в сторону и отыщется. Лидия, Клеопатра - прикройте их!

Теперь уже и Пабло ясно понял причину досады:

- Черную дыру ему в…! У него ведь и краберный маяк остался!

Действительно, и крабер, положенный офицеру при боевом выходе, и универсальный маяк теперь валялись в "кругляшке", а второй крабер с обрывками комбинезона скорей всего сгорел в луже напалма, когда Влад получил ранения и остался без своего пояса. То есть связи с поверхностью отряд теперь не имел. Что вскоре и подтвердил разочарованный голос Гарольда:

- Пусто!

А чуть позже поставил окончательную точку доклад Романа:

- Нашел прогоревшие остатки крабера. Восстановлению не подлежит даже на заводах Доставки!

Хоть Танти и знал, что Клеопатра не берет свой крабер на боевое дежурство, но все-таки бросил на нее взгляд полный надежды. Девушка в ответ только скорбно качнула головой. Мол, вот и служи по уставу.

Глава тринадцатая

3588 год, 28-ое декабря, Оилтон, дворец императора Принц Януш ворвался в кабинет отца с таким видом, что тот непроизвольно схватился за сердце. Причем сразу же угадал причину такого явного переполоха, ведь затащить сына в этот кабинет в последние годы даже силой не удавалось:

- Что?! Что с Патрисией?!

Увидев, как отец судорожно вздохнул, а лицо его стало бледным как мел, официальный наследник престола запоздало спохватился, что ворвался таким способом. Следовало вначале подготовить Павла Ремминга к плохой новости, но все у принца внутри и так бушевало от возмущения:

- Пока ничего точно неизвестно, но наши люди сразу забили тревогу, как только выяснили, что сестра отправилась с дежурным подразделением в подземелья Хаитана.

Нет, ты только себе представь, кого в этом солдафонском училище посылают в самые гиблые места на планете!

- Кто виновен в отправке? - теперь лицо императора стало наливаться кровью.

- Какой-то слишком ретивый капрал. Мне переслали запись самого момента ухода отряда из блокпоста, так больше всего меня взбесило, что на предложение гражданского исследователя взять дополнительное отделение этот капрал бахвалился что рядом с ним самые лучшие курсанты. Нет, ты только себе представь: всего лишь полгода носить оружие и обзывать этих сопляков самыми лучшими!

- Так что конкретно сейчас с Патрисией? - уже шипел хозяин кабинета.

- Да ты так не волнуйся, - принц поспешно налил отцу стакан воды и с некоторым удивлением наблюдал, как тот запил сразу две таблетки. Но переспрашивать о здоровье не стал, только сделав себе заметку на память. - К моменту последнего доклада выяснилось, что отряд не возвратился к запланированному сроку и связь с ними по краберам отсутствует. Спешно собрана и отправлена спасательная группа в составе тридцати самых лучших ветеранов и офицеров училища. В их числе наш сержант с постоянно включенным крабером на долгосрочной батарее. Наш офицер находится в дежурной рубке и постоянно передает информационные пакеты на Оилтон.

По предварительным наметкам отряд с курсантами застрял где-нибудь в природной ловушке, но краберный маяк действует. Вскоре их разыщут.

- Ты пробовал связаться с ней по личному краберу?

- Пробовал, но в ответ, ни звука. То ли она его оставила в казарме, то ли просто, как всегда при посторонних, не отвечает…

Он хотел добавил еще и третий вариант развития событий, но резко замолк, опасаясь даже в мыслях продолжить о самом страшном. Зато опять разум наполнился беспричинной злобой:

- А ведь говорил, предупреждал, чтобы не разрешали ей лезть в это военизированное дерьмо!..

- Януш! - строго прикрикнул на него отец, уже начавший постепенно приходить в себя. - Не забывайся! Я тоже служил.

- Так ведь ты мужчина! А она девочка! Куда ее носиться с автоматом среди потных и грубых мужланов? - не переставал возмущаться принц, выпрямляясь во весь рост и несуразно размахивая руками. - Сам вспомни, какая она была милая, веселая и счастливая в пять лет. Она смотрелась как ангелочек с огромным розовыми бантами.

Мы ее все на руках носить пытались… А теперь? Неизвестно возле кого валяется на грязной земле и дрожит от ужаса при виде хаитанских монстров.

Император хлопнул ладонью по столу:

- Моя дочь никогда, ни на кого со страхом не смотрела! Скорей мой сын испугается…

- Чего это?

- Того, чего он боится больше всего: ответственности за империю.

- Ой! - раздраженно и с досадой воскликнул Януш. - Причем здесь это?

- Как раз "притом"! Если бы ты согласился перенимать дела, твоей сестре пришлось бы удовлетвориться другой судьбой. А так…, - император с усилием встал, - Пойдем на пункт связи.

- Зачем? Я переключил прием и переправил его по заблокированному каналу прямо на твой терминал. Включай.

Павел Ремминг скривился с недовольством, слишком уж он не доверял последним непроверенным новшествам, которые вводил сын, но со стоном опять уселся в кресло.

Его пальцы быстро замелькали над виртуальной клавиатурой. Высветилось изображение сразу трех больших экранов, и Януш поспешно передвинулся за спину императора. Информация уже поступила, и они переключились на просмотр первого пакета.

Три десятка обвешанных оружием и боезапасом воинов скучено сидели во внутренности огромного военного транспорта с прозрачной броней и колыхались в такт особенно больших перепадов и перекосов местности. Потом послышались непрерывные пулеметные очереди и под звон ссыпающихся на пол гильз, обзор зафиксированного на шлеме видеозрачка сместился на окружающий ландшафт: транспорт атаковали со всех сторон монстры сразу нескольких разновидностей.

- После землетрясения они всегда так злобствуют, - авторитетно заявил император, не видя вытянувшегося лица сына у себя за спиной:

- Ты тоже там бывал?

- Никто не может стать офицером имперской армии или профессиональным военным, не пройдя горнило Хаитана, - назидательно заявил отец. - За сорок лет это стало незыблемой традицией.

- Ну и рыла! А зубищи! Брр! - содрогнулся Януш непроизвольно. - И ты продолжаешь настаивать, что Патрисии там ничего не грозит?

- Будущая императрица не может быть слабой по определению!

- Духом - да! Но откуда у нее физические силы возьмутся? Ты только глянь на этих вояк: вот для них нет ни страха, ни упрека. Даже по сторонам не смотрят. А ведь поток монстров растет.

- Это еще только цветочки…, - Павел промотал запись в ускоренном режиме и остановился на том месте, где водитель мастерски остановил бронетранспортер рядом с подобной машиной. - Вот сейчас и начнется!..

Чуть дальше виднелась уходящая вниз расщелина, из которой бурым потоком выползали, выбегали и выпрыгивали самые разнообразные чудовища. И половина из них с лютой ненавистью пыталась прокусить толстенную броню.

- Почему они друг друга не атакуют? А на людей кидаются?

- После землетрясения у них наступает великое перемирие. В нем не участвуют лишь летяги, падуны, шуршоны и хищные растения. Ну, может еще кто, уже не помню… А вот люди для них изначально чужаки, подлежащие только съедению.

Пока император рассказывал, задний борт на транспорте открылся и воины, поливая монстров из огнестрельного оружия, выскочили наружу. Без единого лишнего движения выстроились походной боевой колонной и чуть ли не бегом врубились во встречный поток. Причем стреляли при этом лишь впереди идущие, да пару человек подстраховывали их со сторон. Остальные явно берегли патроны. При такой тактике могло показаться, что весь отряд сомнут за считанные минуты, но ни единой жертвы среди людей пока не наблюдалось. Мало того, некоторые монстры словно испугавшись прущей на них и плюющейся свинцовой смерти, частично бросились в стороны, освобождая дорогу. Что только ускорило общее продвижение воинов.

Запись окончилась, и с некоторой нервозностью император запустил следующий пакет.

Путь вниз. Вспышки и грохот выстрелов в окружении феерических растений и оскаленных пастей. Первые легкие ранения. Короткая остановка. Двоим воинам оказывают первую помощь, и они опять становятся в строй, но уже в середину.

Дальнейшее продвижение в глубины, ведущееся с непрекращающейся стрельбой.

Мелькающие сполохи разноцветного освещения. Затем вынужденная остановка. И диалог между командирами спасателей:

- Впереди та самая пещера "кругляшка". Но в ней полно шуршонов.

- Осталось пройти немного: всего второй проход налево.

- Прорвемся!

- Если бы только не эти муравьи! Предлагаю вначале послать летающий модуль.

- Согласен! Отправляй!

Через короткое время:

- Внимание на экран!

- Правильно ведешь…, давай внутрь!

- О-па! А ведь тут полный завал! Основательный. Скорей всего применили гранаты, уходя от шуршонов.

- Значит они около Мечты Малеха! А что показывает краберный маяк?

- Если судить по локатору, то он…, - большая пауза, прерываемая ругательствами и нецензурной бранью. А потом довольно неуверенное бормотание оператора: - Если верить нашим приборам, то маяк сейчас находится чуть правее, вон в той стороне и на глубине в…семь с лишним километров!

- Однако!

Перепроверка подтвердила первые выводы оператора и командиры стали выдвигать версии событий:

- Похоже, они стали возвращаться от ущелья и наткнулись на шуршонов.

- Скорей всего пришлось от них отбиваться и быстро отступать. Кто нес на себе краберный маяк?

- По записи из блокпоста - командир группы, капрал. У него же и крабер находился.

Явное нарушение инструкций.

- Ну это понятно, а что здесь произошло?

- Раз командир шел впереди, то его первого мураши и выдернули из строя. Возможно и еще кого-то из ребят. Затем уволокли тела на глубины. Остальные скорей всего отошли и подорвали за собой проход. Самое верное решение.

- Значит, они теперь двинутся на поверхность вот по этим проходам?

- Скорей всего.

- Проход расчистить нам не удастся, помешают шуршоны. Поэтому: возвращаемся!

Дозагрузка боеприпасов и делим отряд поровну. Затем двинемся им навстречу по обоим проходам вниз.

Последняя команда прозвучала для всех:

- Отход боевой колонной на поверхность!

Опять бег, но теперь уже в гору. Да и стрельбы при этом намного меньше. А затем погрузка и очередная гонка бронетранспортера по бездорожью. Оба возможных выхода находились гораздо дальше от научного городка.

Запись окончилась и Павел Ремминг переглянулся с сыном.

- Так что с ней могло случиться? - спросил Януш. Его отец постарался ответить со всей твердостью и уверенностью:

- Выберутся! Целое отделение - это сила!

Глава четырнадцатая

3588 год, 28-ое декабря, Хаитан, недра Когда пыль от завала в проходе несколько рассеялась, Гарольд спросил у товарища:

- Будем выходить, или здесь дождемся помощи?

А всезнайка Роман, добавил:

- Тем более что неподалеку одна из старых обителей самого Малеха. Раз он тут месяцами жил, то и мы как то пересидим. Мало того, и здесь теперь вполне безопасно.

- Неизвестно в каком та пещера состоянии, - возразил командир отделения. - Да и одиночки почти не привлекают внимания к себе монстров. А нас много. Помимо этого, Влада желательно как можно скорей доставить на поверхность. Ну и самое главное: повторной атаки стаи ятаганов мы не выдержим. Огневого ресурса маловато, а прикладами от этих летяг не отобьешься.

Оставалось только свериться с голограммным изображением данного участка недр Хаитана.

Тантоитан принял решение выходить на поверхность по второму маршруту. Хоть и дальше, зато не придется опускаться на глубины, особенно опасные в свете сегодняшнего землетрясения. Одобрительным молчанием рыжебородый Пабло согласился с таким решением, ну а все остальные просто ждали команды "Вперед!".

По верхнему уступу Мечты Малеха прошли без единого выстрела. Причем вести огонь без его отдельного разрешения юный командир позволил только трем курсантам:

Броверу, Стенеси и Ланьо. Гражданскому исследователю оставил право собственного выбора. Но предупредил всех: что на дальний путь даже запасных батарей для лазеров и парализаторов может не хватить. То есть, вводится режим разумной экономии: прикрывают товарищей лишь самые лучшие стрелки и в случае необходимости именно им и передаются дополнительные батареи и оставшиеся заряды.

Войдя в нужный проход, пару сотен метров передвигались без особых проблем. Но когда выглянули в огромный и просторный тоннель, по которому предстояло двигаться дальше, то пришлось поспешно давать задний ход. Прямо перед людьми двигался плотный поток разнообразных хищников, стремящихся к поверхности. Причем поток, явно замедляющийся; и хищников, слишком озлобленных. Опытный Пабло сразу высказал здравое предположение:

- Далеко впереди что-то случилось: либо обвал перекрыл выход на поверхность, либо голову этой колонны атаковали шуршоны. Так что прорываться сквозь эту массу клыков и костей - дело бесполезное.

- Да еще и с раненым, - согласился Тантоитан. И попросил: - Давайте карту.

Когда она высветилась перед ними, рыжебородый исследователь провел пальцем по тонкой, в нескольких местах прерывающейся ниточке:

- Вот здесь Беличий ручей. Сам догадываешься, почему его так назвали. Пройти там довольно сложно: между долинами постоянные оползни, обвалы и меняющееся русло ручья. Да и выйдем на поверхность мы аж вот в этом месте. От него окажется ближе идти прямо к городку, чем к бронетранспортеру. Само русло, как ты видишь на схеме, представляет собой длинный каскад продолговатых долин и наибольшие трудности на перепадах между этими долинами. Большого разнообразия тварей там почти нет, но вот желудянка и белки - похуже стихийного бедствия.

Огромные крысы на длинных ногах, только большим пышным хвостом напоминали белок.

Ростом могли сравниться с хорошую овчарку, а свирепостью - с голодным крокодилом.

Жили они вдоль ручья по причине произрастания там желудянки, не хищного, но довольно опасного растения для всего что движется. На этом, искривленном дугой дереве, произрастало до сотни стручков в руку человека, и когда стручок созревал, пройти возле него рядом считалось самоубийством. Он раскрывался со звуком разорвавшегося снаряда и выпускал в движущийся объект до десятка крупных, более пяти сантиметров в поперечнике желудей. Но мало того, что желуди сразу стартовали с приличной скоростью, так они выпускали из себя реактивную струю газа, дающую многократное ускорение и наносили по цели такой удар, что человека отбрасывало на пару метров. Скафандр порезов при этом не получал, но вот кости после такого толчка ломались словно спички. Да и попадание по шлему частенько вызывало сотрясение мозга.

Как ни странно, местные белки с огромным удовольствием съедали забредших к ручью животных, но с еще большим экстазом вылизывали остатки самих желудей и выедали внутренности стручков. Нюхом, прекрасно ориентируясь в зрелости состояния опасных плодов, они безбоязненно подкрадывались ближе к гибельным деревьям и резко взмахивали хвостом. Даже если какой реактивный снаряд и попадал в густую, многослойную шерсть, то вреда ловким животным это не доставляло. Мало того, имелись многочисленные видеозаписи, на которых хитрые крысы просто выставляли из вырытой в стратегически выгодном месте норы хвост несколько раз подряд, а потом прямо блаженствовали в густой кашице, оставшейся от желудей после нескольких залпов.

По большому счету и желудянка, и сами белки являлись одним из самых интересных объектов для изучения на Хаитане, и их исследованием занималось целое отделение в научном городке. Только вот, к сожалению, сам Пабло там никогда не бывал, с коллегами на эти темы не общался, так что дать конкретные советы по преодолению русла Беличьего ручья не мог. Только помнил, это очень опасно и соваться туда, вообще не следует.

Пока определялся дальнейший маршрут, со стороны тоннеля участились выстрелы, и обеспокоенные голоса товарищей сообщили:

- Поток полностью замер!

- Полный коллапс! И с тыла катится волна паники и страха.

- Кажется, там видны шуршоны…

- Точно! Они! Все монстры задергались, начинают рассасываться по боковым проходам!

- Многие поднимаются к нам!

Раздумывать и выбирать стало не из чего:

- Гарольд, заваливай вход гранатами! Попробуем пройти по руслу ручья. Бровер, со мной в авангард! Ланьо, прикрываешь раненого!

Отряд прошел всего немного, когда их догнал гул взрыва и довольный голос самого сильного курсанта:

- Готово!

- Отлично. Тогда присматриваешь за тылами! Лидия, возьми гранаты у Пилса и Бергмана и передай Гарри. Останься с ним для подстраховки.

Санитары прямо на ходу освободились от своих гранат и отдали подскочившей девушке, которая получив боезапас, сразу отстала, поджидая курсанта Стенеси.

Немного поразмысливший Пабло, отдал авангарду и все огнестрельное оружие с патронами, которого у него осталось больше всего. Теперь два лучших стрелка расчетливо и действенно расходовали каждую пулю.

Тантоитан на симуляторе не раз делал "проход", часть которого пролегала по зарослям желудянки. И еще там применил довольно оригинальный способ, позволяющий не тратить боезапас или использовать рекомендуемый летающий модуль. Во многих случаях желуди с реактивной тягой и модули сбивали, а "тормошить" каждое дерево ударом выстрела - дело хлопотное и неэкономное. Зато несколько увесистых палок, подобранных в окружающих джунглях, легко решали трудную проблему. И теперь следуя к руслу, юный командир отряда не замедлил дать соответствующую команду трем курсантам, одной девушке и двум парням:

- Собирайте все увесистые и широкие куски веток, которые можно хорошенько метнуть метров на тридцать.

Вскоре троица стала похожа на сборщиков хвороста, тянущих на себе несуразные вязанки. Над ними никто не смеялся, потому что новаторскую идею поняли и оценили сразу: ценный боезапас при борьбе с желудянками тратить не придется. Прочих хищников в пойме ручья сравнительно мало, а уж с белками, имеющие современное оружие воины справятся обязательно.

Вскоре дошли до громадного провала в виде колодца, диметр которого превышал более тридцати метров. Воды довольно полноводного ручья низвергались в пропасть, на стенках которой тоже виднелись небольшие островки и вкрапления растений с разноцветным сиянием. О глубине колодца Пабло высказался так:

- Почти шестьсот метров слегка подкрученного спиралью ствола. Потом идет очередной каскад долин с зарослями желудянки, а дальше следующего провала разведка не прошла.

Дальнейший путь пролегал по ободку колодца, по довольно узкой тропе, так что Танти приказал проходить опасный участок только при страховке линем. Под личным контролем перевел каждого, и помог перетащить носилки с Владом. Хотя скрывающая довольную улыбку Клеопатра, прекрасно поняла: такие осторожности командир вводит только ради нее. Ведь почти во всех напряженных моментах он первым делом проверял наличие девушки у себя за спиной, а ствол его оружия готов был повернуться для прикрытия молниеносно. Хоть на словах он старался покрикивать на подругу, ничем не выделяя ее среди сослуживцев, но она чувствовала его переживания и заботу постоянно.

Ей это и нравилось и раздражало одновременно. Почему нравилось - она старалась не слишком в данный момент задумываться. А вот раздражение прорывалось иногда от подозрения о своей неполноценности. Ведь она - одна из лучших в училище, лучшая среди женской половины, а ее жалеют, оберегают и стараются ставить в самом безопасном месте сражения. Так и до презрения боевых товарищей недалеко. А то и открытых смешков или колкостей. Поэтому девушка твердо решила поговорить на эту тему с Тантоитаном и призвать его к здравому поведению. В случае несогласия, пригрозить подачей рапорта о переводе в другое отделение. Понятно, в данном месте выказывать свое недовольство было нельзя, а вот наверху!..

Ну а пока Клеопатра помалкивала, да непроизвольно улыбалась, когда думала, что за ней никто не наблюдает. Скандал она парню устроит обязательно, но все равно забота и опека с его стороны приятно согревали девичье сердечко. По поводу выхода на поверхность она вообще не переживала: раз их ведет такой командир, значит бояться нечего.

А отряд, после короткого привала в безопасном месте, двинулся на преодоление долин вдоль Беличьего ручья. В боевом порядке произошла некоторая перестановка:

Гарольд выдвинулся в авангард, а его место в замыкающей паре занял Пабло. Причем исследователь так и продолжал нести коробку с пойманными грызунами, отмахнувшись от предложение ее сбросить, простым ответом:

- Мне пока не тяжело.

Так они и вошли в первую долину. Танти и Роман мастерски и выверено постреливали по самым агрессивным белкам, а их мощный товарищ, приближаясь на должное расстояние, "взбадривал" несколькими бросками увесистых сучьев изогнутые дугами желудянки. Реактивные желуди чаще всего старались поразить летящую палку, но иногда природные гранаты летели в разные стороны, накрывая весь участок вокруг дерева шальными, бесцельными ударами. Такие моменты присевший к земле отряд пережидал, а после "контрольного" броска очередной дубинки, вновь двигались вперед. Причем к финалу первой долины у Тантоитана сложилось некое мнение. А когда отряд преодолел и вторую долину, он его высказал вслух. Обращаясь правда прежде всего к гражданскому исследователю:

- Пабло, похоже, что белки совершенно игнорируют саму мысль о нападении на нас.

Все попрятались в норки и если мы к ним не приближаемся, даже хвост не высовывают. Такое впечатление, что у них тут сработала сигнализация: "Прятаться!

Опасность!" - Ага, остается отыскать только их датчики на движение и распознание двуногих хищников! - сыронизировал исследователь. И уже совершенно серьезным тоном добавил: - Мне тоже так показалось. Но тут скорей всего срабатывает инстинктивная защита выживание вида: раз со вторжителями не справляются сами желуди, значит, они опасны для пушистых белочек.

- Может им и в самом деле лучше припрятаться, а потом вдоволь наесться остатками реактивных салютов, - согласился Танти. - Но все равно мне кажется, что некая система оповещения здесь существует.

После философского хмыканья, согласился и Пабло:

- Недаром этих хищников так тщательно изучают. Не удивлюсь, если вдруг они смогут дорасти интеллектом до древних друзей человека: собаки или лошади.

- Хо-хо! - отозвался и Гарольд, - Представляю, как это будет выглядеть через сотню лет: сплошная мода на ручных белок! И шикарные, длинноногие блондинки ведут этих крыс на позолоченных цепочках. Вот умора будет!

Под сдержанный смех товарищей, он подхватил брошенный ему сзади очередной сук, дождался пока все присядут, резко бросил в замеченное в зарослях дерево и тоже присел. Дробный стук ударов оповестил, что природная ловушка уже частично обезврежена. Второй бросок Гарольд совершил с более близкого расстояния, ударив непосредственно в ствол. Желудянка обстреляла остатками желудей практически самое себя. От чего "детонировало" еще несколько стручков. Как правило, после такого "разминирование", проходили дальше безбоязненно. Хотя и старались это делать не вплотную к стволу.

Но Клеопатра обратила внимание на другую деталь:

- Мне кажется, я догадалась, почему белки почти все попрятались по норам. Они скорей всего и в самом деле неплохо соображают, раз не хотят попасть под совершенно неожиданные и непредсказуемые удары. По их местам движется нечто странное и непонятное, вот они и пережидают.

Затянувшуюся паузу осмелился оборвать Бровер. Как всегда в своей знаменитой манере женского подкаблучника:

- О, несравненная Клеопатра! Как всегда в твоих речах все гениально и просто.

Если продолжить твою мысль до конца, то станет понятно: местные крысы просто давно уже признали в человека самого опасного хищника. И теперь просто копаются в файлах своих компов, сравнивая наши фотографии с уже имеющимися в их архивах.

Очередной треск разорвавшихся желудей заглушил довольный смех товарищей по отряду. Настроение у всех резко поднялось, и теперь уже никто не сомневался, что выход на поверхность только дело короткого времени. Но так они думали лишь до того момента, пока не добрались до четвертой долины. И первое что поразило идущих в авангарде по узкому - это полная темень, царящая перед ними. Подобного в глубинах Хаитана еще наблюдать не приходилось. Всегда и везде, хоть что-нибудь, хоть небольшой участок, но давал освещение. И на сводах, и на стенах, а уж тем более на склонах и ровных поверхностях растительность росла как на дрожжах, впиваясь корнями в грунты многометровой, порой, толщины. А тут непроглядная темень.

Но когда это человеку тьма становилась преградой? Даже не усиливая лучи своих шлемов, способные после фотонной накачки освещать пространство на сотню метров, Тантоитан, так и продолжая стоять согнувшись в нише прохода, вставил в подствольник специальный патрон из разгрузки и произвел выстрел. Благо что высота вроде как позволяла полет осветительной кометы. И как оказалось в итоге, поступил очень правильно. В мерцающем свете летящей с малой скоростью кометы, отчетливо прорисовались зашевелившиеся от неожиданности огромные, скалообразные туши каменных носорогов и взметнули свои щупальца многочисленные малауки. Мало того, с потолка одна за другой рухнуло три туши падунов, но если два из них промахнулись, то третий блин с ювелирной точностью накрыл ярко сверкающую комету, вколачивая ее в грунт. Скорей всего и сам падун от такой раскаленной добычи моментально окочурился, но наступившая вновь темнота теперь оказалась насыщена совсем неожиданными в данном месте монстрами и обрела конкретную, четко осознаваемую опасность.

- Назад! - закомандовал, перестраховываясь Тантоитан. И только когда отряд отступил на безопасный участок, командир, с некоторой растерянностью, обратился с претензиями к Пабло: - Откуда эти твари тут взялись? И почему в полной темноте?

Рыжебородый исследователь не потерял присущее ему чувство юмора:

- Извини! С моим склерозом забыл свет включить. Да и зверюшек сейчас обратно в свою коробку загоню. Подождете?

Пока все непроизвольно улыбались, представляя подобное действо, Гарольд опять предался своим фантазиям:

- Картина маслом: современный мегаполис, тонконогая блондинка. А у нее на цепочке…трехметровой высоты каменный носорог с бантиком!

Посмеиваясь вместе со всеми, Пабло с некоторой ностальгией покачивал головой:

"Эх, юность! Даже в самой трагической обстановке не прочь посмеяться и пошутить.

Может это и не к месту…, но вот командир у них тот еще парень! Врожденный лидер. И время дает расслабиться, и глаз не только с товарищей не спускает, но и по сторонам следить успевает. Недаром рекорд "прохода" побил. Интересно, паузу для снятия напряжения затянет или нет?" Не затянул. Голос строгий и собранный:

- Пабло. Покажите еще раз карту. Попробуем определиться: каким образом такие глубинные монстры оказались возле самой поверхности и подумаем где и как их обойти. Остальным разобраться на пары: один отдыхает, второй - держать периметр!