/ Language: Русский / Genre:nonf_publicism

Итоги № 48 (2011)

Итоги Итоги


Былое и Дума / Политика и экономика / В России

 

Все возвращается на круги своя. Даже российское избирательное законодательство. Дмитрий Медведев не исключил, что в будущем выборы в Госдуму опять станут проходить по смешанной системе. То есть половину депутатов надо, как и до 2007 года, избирать по мажоритарным округам. Правда, по мнению президента, было бы идеально, чтобы кандидаты-индивидуалы представляли партии. Вот тогда, дескать, наша Дума обретет наконец достойный на фоне западных парламентов облик. И правда: какая Дума нужна стране и должна ли она вновь стать местом для дискуссий?

Вся власть — мажорам

На этот раз власть решила сработать на опережение. Напомним: по итогам региональных выборов 2009 года случился громкий скандал. Все оппозиционные фракции Госдумы покинули зал заседаний, протестуя против фальсификаций, которые, по их мнению, были допущены партией власти в единый день голосования 11 октября. Парламентарии тогда сочли произошедшее тревожным сигналом перед федеральными выборами. Ситуацию удалось урегулировать, пообещав оппозиции реформу избирательного законодательства. Слово власть сдержала: за эти годы принято множество поправок, самая радикальная из которых — партиям, набравшим более 5, но менее 7 процентов голосов, разрешено формировать фракции в составе 1—2 депутатов.

Никого это, понятно, не удовлетворило. И на этот раз президент готов посулить оппозиции куда более заманчивый приз за лояльность и отказ бузить по итогам выборов. А ведь сегодня кое-кто (например, один из лидеров «Справедливой России» Геннадий Гудков) грозит уже не «домашним» демаршем в здании на Охотном Ряду, а массовыми акциями протеста на улицах Москвы.

Возвращение к отчасти мажоритарной системе — шаг серьезный. Такие избирательные процедуры распространены в большинстве западных стран (особенно в англосаксонских). Там, правда, парламенты целиком формируются из депутатов-мажоритариев, которые представляют ведущие партии. Это исключает имеющую место у нас практику «паровозов», когда политики-тяжеловесы тянут за собой никому не известную серую массу партийцев. Кандидат от конкретного округа лучше знаком с чаяниями местных избирателей, а те, в свою очередь, знают все о своем избраннике. Тут уж придется буквально всю биографию выставлять на всеобщее обозрение. А не как сейчас. По данным российского центра Transparency International, из 266 действующих депутатов Госдумы, вновь идущих на выборы, правду о своих доходах в 2010 году сообщили лишь 79. А чего заморачиваться? За недостоверные сведения с выборов больше не снимают, а избиратели на отдельные винтики партийной машины внимания не обращают. Список вытягивают те самые «паровозы».

При этом дело не только в процедуре выборов. Главное — качество получающегося по их итогам парламента. С тем, что нынешняя Дума и правда не место для дискуссий, а исключительно штамповочный цех, оптом одобряющий все инициативы исполнительной власти, уже мало кто спорит. Между тем месяц назад Владимир Путин, выступая в Торгово-промышленной палате, заявил: «Нам нужна эффективно функционирующая Государственная дума. Не та, которая послушно штампует, как в советские времена, любое предложение, а та, которая думает». Чуть раньше с подобной позицией выступил экс-спикер Совета Федерации Сергей Миронов, поинтересовавшийся у коллег-депутатов: «Вам не кажется, что все мы являемся матросами потешной флотилии?.. Даже ветер ненастоящий, похоже, он и возникает только из-за того, что кто-то очень сильно надувает щеки». И заключил: «В итоге — фатальная глухота к самым насущным запросам наших избирателей». И то верно: парламент находится в самом низу рейтинга доверия граждан среди институтов власти.

Не вопрос: в уверенной победе правящей партии на выборах нет ровным счетом ничего дурного. Однако тотальное неверие в честность такой победы способно окончательно истребить в обществе остатки доверия к самому институту российского парламентаризма. А это уже угрожает стабильности всей политической системы.

Дума в миноре

С одной стороны, от выборов к выборам Госдума все прочнее встраивалась в вертикаль власти, что, несомненно, добавляло стране политической стабильности. С другой — уходящая пятая Дума оказалась уже настолько консолидированной (у «единороссов» было более двух третей голосов) и настолько лояльной исполнительной власти, что о каком-либо творческом вкладе депутатов в законотворчество говорить попросту не приходилось. Большинство законопроектов инициировалось либо Кремлем, либо Белым домом. Депутат при таком раскладе лишался мотивации профессионально работать. В лучшем случае ему оставалось потихоньку лоббировать узкие коммерческие интересы за коррупционную «прибавку к жалованью».

И еще один существенный момент: если раньше руководящие органы Думы были медиаторами, арбитрами в дискуссии, то ныне они — жесткие управленцы. А ведь спикер — это прежде всего посредник. В английском парламенте спикер после первого избрания на этот пост должен выйти из своей партии, и на следующие общие выборы он идет не как член какой-либо партии, а как спикер — соискатель переизбрания. В нашем парламенте дела обстоят иначе. Вице-спикеры от каждой фракции сидят в Совете Думы. Две функции — политическая и законодательная — оказались слиты воедино. А это означает, что если выборы в Госдуму шестого созыва дадут нам парламент плюралистический, без большинства или с небольшим большинством, то нынешний регламент окажется для такого парламента совершенно непригоден.

Ведущие политологи, давая по просьбе «Итогов» прогноз на предстоящие 4 декабря выборы, сходятся в том, что новая Дума должна оказаться более плюралистичной. Как полагает президент Института национальной стратегии Михаил Ремизов, представительство оппозиционных партий в Госдуме шестого созыва вырастет. По вопросам, требующим квалифицированного большинства, «Единой России» придется договариваться с кем-то из оппонентов. Но большую часть вопросов она по-прежнему сможет решать самостоятельно. Проблема в том, как именно «ЕР» их будет решать — чисто технически или политически? По мнению Ремизова, «мы уже ушли от идеи технического правительства, но точно так же пора уйти от идеи технического парламента».

Иными словами, будущая Дума должна быть способна разделить с будущим правительством политическую ответственность за те шаги (прежде всего в экономике и социальной сфере), которые необходимо предпринять для модернизации страны.

Сегодня много говорится о том, что исполнительной власти понадобятся более действенные механизмы обратной связи с обществом. Михаил Ремизов заявляет, что «хорошо, если технология расширенных консультаций в рамках большого правительства позволит усилить эти механизмы». Но все же основным местом для дискуссий о модернизации, безусловно, должен стать парламент, где представлены ведущие политические силы страны. Условно говоря, каждый закон, если он принципиален и значим, должен быть плодом диалога, компромисса между заинтересованными общественными силами и ведущими парламентскими партиями. Да, это усложняет жизнь исполнительной власти, но зато увеличивает шансы на то, что законы будут работать.

Переход к отчасти мажоритарной системе способен еще больше отладить механизм обратной связи. Так, по словам директора Центра исследований постиндустриального общества Владислава Иноземцева, «следует установить жесткий ценз оседлости (например, 10—15 лет) для потенциальных депутатов, входящих в региональные партийные списки». По мнению политолога, это позволит создать систему, когда депутаты будут чувствовать ответственность не только перед партбоссом, но и перед избирателями.

С этим согласны и противники, и сторонники партии власти. К примеру, гендиректор Агентства политических и экономических коммуникаций Дмитрий Орлов прогнозирует, что доминирование «ЕР» в политической системе «сохранится в любом случае». Однако его формат изменится. Это будет «доминирование модернизации» и «доминирование сдерживания». Иными словами, партия власти должна будет активно помогать правительству в проведении реформ и одновременно противостоять натиску бюджетных популистов, стремящихся распылить необходимые для модернизации ресурсы.

Впрочем, все эти благие пожелания реализуемы лишь при одном условии. Предстоящие в конце этой недели выборы должны получить «сертификат соответствия», причем не только формальный со стороны Центризбиркома. Они должны быть признаны легитимными подавляющим большинством общества и всеми ведущими политическими игроками. А следом, глядишь, черед модернизироваться придет и верхней палате.

Александр Чудодеев

 

Обновляй и властвуй / Политика и экономика / В России

 

Центр стратегических разработок представил на суд общественности продолжение своего весеннего «хита» — доклада, прогнозирующего полномасштабный политический кризис в России. Новое исследование близкого к правительству think tank"а (председателем его попечительского совета является вице-премьер Дмитрий Козак) — «Движущие силы и перспективы политической трансформации в России» — ничуть не оптимистичнее. Но с выводами доклада согласны далеко не все. О том, что будет с Родиной и с нами после очередного электорального цикла, на страницах «Итогов» спорят президент ЦСР Михаил Дмитриев и гендиректор ВЦИОМ Валерий Федоров.

Михаил Дмитриев: скоро грянет буря

— Михаил Эгонович, кому адресовано ваше исследование?

— Уже по первому докладу мы почувствовали, что целевая аудитория очень широкая. Исследование вызвало большой интерес и у властей. В первую очередь, наверное, своим резким тоном: тогда в нашей экспертной среде еще не принято было однозначно указывать на развитие политического кризиса. Но значительная часть из предсказанного нами весной уже реализовалась. Многие из тех мер, которые мы предложили тогда и которые могли бы замедлить падение доверия к политсистеме, сегодня не осуществимы: момент упущен.

— Что же делать?

— Во-первых, следовало бы резко ограничить применение административного ресурса в ходе думской кампании. Пытаться в нынешних условиях обеспечить «ЕР» головокружительно высокий результат — крайне опасная тактика. Это вызовет кризис доверия к Думе и к институту выборов в целом. Ну а что касается первых лиц, то мы подошли к той черте, когда в тандеме должно появиться новое лицо. Самый очевидный вариант — попытаться найти интересную кандидатуру премьера, лидера, который обладал бы самостоятельностью и большим административным потенциалом. Проблема в том, что отыскать сегодня такого человека, во-первых, непросто. А во-вторых, опасно ошибиться. Риск того, что новый лидер не сможет установить контакт с аудиторией, нащупать новую политическую риторику, которая вызовет позитивный отклик, очень велик. И этот риск уже ничем не компенсируешь: времени для экспериментов не осталось.

— В какой мере «новое лицо» должно быть лояльно «рулевому» тандема?

— Лояльность сейчас — второстепенный фактор. Стоит вспомнить обстоятельства назначения на пост премьера Евгения Примакова. Он был выбран Борисом Ельциным именно в силу неполной лояльности. Тогдашним оппозиционно настроенным парламентом Примаков воспринимался как относительно самостоятельная, независимая фигура. Вот и сейчас настало время, когда самостоятельность лиц, находящихся у власти, является непременным условием успешного обновления диалога с обществом.

— Это связано с очевидными рисками.

— Одна из особенностей нынешней политсистемы — снижение ее толерантности к рискам. Система пытается решать проблемы текущие в ущерб решению стратегических. Почему-то существует иллюзия, что послушный, но не пользующийся доверием парламент все равно полезнее, чем независимый. То же самое с партией «Правое дело»: Михаил Прохоров показался слишком самостоятельным. Думаю, что если бы партия продолжила работу в прохоровской конфигурации, реакция общества на рокировку в тандеме могла бы быть гораздо мягче. Но одно наложилось на другое. Тактические приоритеты ведут к тому, что власть начинает проигрывать стратегически... У меня нет сомнений в том, что первые лица осознают остроту ситуации. Но я совершенно не уверен, что у них хватит политической воли для принятия адекватных мер. Мер, которые требуют от них поступиться очень многим, в том числе значительной частью рычагов политического контроля. В российской политике есть пока лишь один пример такой решительности — пример Ельцина. Его интуиция намного превосходит все, что мы могли наблюдать в нашей истории. Ельцин смог пойти на просчитанный риск, отказавшись от полного контроля над ситуацией. Первый раз это произошло в случае с Примаковым, второй — с Путиным. И оба эти шага оказались в итоге исключительно выигрышными для Ельцина.

— В вашем предыдущем докладе вы представили три сценария. Первый: быстрые изменения политсистемы, которые отразятся уже на ходе думской и президентской кампаний. Второй: более медленная трансформация, рассчитанная на пятилетнюю перспективу. Третий: полное отсутствие реформ и в итоге — неконтролируемый распад политсистемы вплоть до дезинтеграции страны... Первый можно уже отбросить?

— Да, первый сценарий однозначно не состоялся. Мы уже в марте понимали, что осуществимость его сравнительно невелика: у власти оставалось очень мало времени, чтобы отреагировать на начало кризиса еще до выборов. Пока мы считаем, что более вероятен сценарий постепенной адаптации политсистемы к новым условиям под внешним давлением. Инерционный сценарий не позволяет избежать открытой политической конфронтации.

— Если я вас правильно понял, перемены все-таки не должны быть настолько радикальными, чтобы допустить абсолютно свободные выборы.

— В данном случае речь идет не о парламентских выборах. У нас имеются достаточно дееспособные оппозиционные партии. Даже в случае весьма вероятного полевения Думы угрозы полного паралича этого института не возникает. Что же касается президентских выборов, то в нынешних условиях полностью свободные избирательные процедуры могли бы привести к появлению во главе государства политика с радикальной левопопулистской повесткой. Такого, например, как Лукашенко или Чавес. Это отбросило бы страну назад на целые десятилетия. Поэтому здесь речь пока может идти лишь о некоем управляемом выдвижении кандидатов, мотивированных на ответственную политику... В нашем докладе мы показали, что социально-демографические сдвиги в российском обществе, ведущие к заметному усилению среднего класса, создадут условия для проведения более открытых и конкурентных президентских выборов уже в 2018 году. Но в краткосрочной перспективе нужно четко понимать пределы возможного. Кроме того, и население не требует сегодня столь глубоких изменений в политическом процессе. Но население предъявляет все больший спрос на новые лица. Если он не будет удовлетворен, напряжение рано или поздно выйдет из-под контроля.

— Весной вы говорили о 10—15 месяцах до политического кризиса, сравнимого по масштабу с событиями времен перестройки. Прогноз остается в силе?

— Если тенденция падения доверия к властям продолжится, речь действительно может идти о месяцах. Наша модель развития событий заставляет предполагать ускорение этого процесса. Доверие падало медленно, пока формировалось ядро убежденных противников власти. Это довольно длительное время: политически активные граждане формируют свои убеждения не сразу. Зато в конформистском большинстве смена настроений происходит очень быстро. И сейчас мы вступаем именно в такую фазу: люди, не имеющие твердой позиции, присоединяются к критической массе оппонентов власти. В большинстве крупных городов эта критическая масса уже практически сформировалась. Результаты выборов в Думу могут послужить еще одним катализатором для радикализации настроений.

Валерий Федоров: в России все спокойно

— Валерий Валерьевич, насколько убедительными вам кажутся доводы экспертов ЦСР?

— У меня такое впечатление, что они анализируют в своем докладе не нашу нынешнюю, а какую-то другую ситуацию. Увлекшись красотой предложенной метафоры — кипящий котел, — эксперты ЦСР чересчур оторвались от реальности. Эта метафора часто используется для описаний событий начала прошлого века: мол, вместо того чтобы заняться реформами, самодержавие всех подавляло, заметало мусор под ковер, и все закончилось революцией. Но сейчас никакого кипящего котла нет. Мы видим лишенное энергии, идей, дезорганизованное, атомизированное общество. Отчуждение от власти — важный атрибут этого общества, но это отчуждение не переходит в активные действия. У оппозиции не получается «оседлать» негативный тренд. Поэтому власть имеет возможность и дальше, не опасаясь никаких революций, проводить ту политику, которую она считает нужной.

— Справедливости ради замечу, что цеэсэровцы сравнивают нынешнюю ситуацию не с началом века, а с событиями времен перестройки. Эта аналогия более уместна?

— Перестройка, напомню, была «революцией сверху», а не снизу. Власть сама начала преобразования, а затем потеряла контроль над ситуацией. Этот урок выучен, реформу ради реформы никто сегодня проводить не будет. Тем более Путин. Как бы ни пугали нас тем, что «система больше не работает». Знаете, перед отменой крепостного права тоже пугали тем, что у России, мол, крайне неэффективная экономика, что, если ничего не изменить, все рухнет. Между тем расчеты экономистов показывают, что Россия могла нормально просуществовать с крепостным правом еще лет 50, а то и 100. Сегодня тоже много разного рода страшилок: если не проведете такую-то реформу, вам конец... Но это не более чем политические игрища.

— В докладе, в частности, доказывается, что в нынешних условиях высокий процент, взятый «Единой Россией», обернется против нее. Население не поверит, что этот результат достигнут в честной борьбе.

— Сколько бы ни набрала «Единая Россия» — 60, 40 или даже 20 процентов, — для оппозиции и либеральной тусовки это все равно будет результатом «фальсификаций и подтасовок». У этих людей просто такая политическая установка. Факты говорят о другом. Социологи спрашивают людей, кто победит на выборах, и абсолютное большинство отвечает: «Единая Россия». В том числе и сторонники других партий: они не хотят победы «ЕР», но ожидают. Стоит ли после этого что-то говорить о нелегитимности? Напротив, только победа «ЕР» будет воспринята населением как легитимная. Победа любой другой партии вызовет непонимание, растерянность, шок значительной части населения.

— Ну а что скажете о следующем тезисе: в обществе усиливается запрос на новые лица в политической системе. Подтверждаете?

— Да, такой запрос действительно есть. Прежде всего в столицах и в крупных городах. Запрос на новые лица, на новые идеи... Что это будут за лица, откуда они придут, с какой программой? Вопрос открытый. Думаю, «белыми» здесь сыграет власть, а не оппозиция.

— По мнению ЦСР, необходимо обновить и сам тандем.

— Медведев и после отказа идти на второй срок остается политиком номер два в стране. И по известности, и по популярности, и по доверию. С ним и близко не может сравниться ни одна другая публичная фигура, за исключением Путина. Могу согласиться с экспертами ЦСР: нужны и новая Дума, и новое правительство. Но мы очень скоро их получим. Несмотря на то что «ЕР» по-прежнему будет в большинстве, ее доминирование в нижней палате снизится. Короче говоря, Дума снова превратится в место для дискуссий. Правительство тоже в значительной мере будет новым. И не только по составу: выдвинута идея «большого правительства», и за предстоящие пять месяцев она должна получить плоть и форму.

— Достаточно ли этих новаций для того, чтобы переломить тенденцию снижения популярности власти?

— Эта тенденция коренится отнюдь не в политике и не политикой лечится. Первый базовый фактор — неустойчивость экономических перспектив. Посткризисное восстановление экономики идет медленно и неуверенно. Способны ли власти это контролировать? Лишь отчасти: очень многое определяет внешняя конъюнктура. Второй фактор — ряд негативных событий в самых разных сферах жизни, оказавших колоссальное негативное влияние на атмосферу в стране. Авария на Саяно-Шушенской ГЭС, лесные пожары, трагедия «Булгарии»... Может ли власть предотвратить такого рода катастрофы? Не уверен. Словом, ответ на ваш вопрос зависит от слишком большого количества факторов, многие из которых лежат вне поля воздействия власти.

Андрей Камакин

 

Чтить Уголовный кодекс / Политика и экономика / В России

Empty data received from address [ http://www.itogi.ru/russia/2011/48/172152.html ].

Герой капиталистического труда / Политика и экономика / Спецпроект

 

Беседуя в прошлый раз в офисе РСПП, мы условились, что новую встречу проведем на даче у Шохина. Александр Николаевич, как и обещал, показал, в каком состоянии находятся два арендованных им гектара рублевского леса. Чисто, аккуратно, ухоженно, придраться не к чему, даже если бы сильно захотелось. Правда, по периметру участка забор. Он хоть и пониже, чем у соседей, но весьма высокий — не перепрыгнуть. А с другой стороны, куда в России без него, без забора-то?..

— Нынешние акулы капитализма по масштабу личностей сопоставимы с теми, кто начинал в 90-е?

— Разве в верхней части российского списка Forbes появилось много новых имен?

— Ну как? Семибанкирщину, верхушку айсберга, разметало конкретно. Один сидит, другие за кордоном попрятались, таскают друг дружку по лондонским судам, стараясь на горячо любимой Родине лишний раз не отсвечивать. На плаву единицы.

— Не пережили нулевые годы те, кто, собственно, и был в прямом смысле слова олигархом. В какой-то момент отдельным предпринимателям показалось мало сознавать себя крупными магнатами, они пожелали, обладая мощным медийным ресурсом, активно играть в политику, дергать власть за ниточки, лоббировать свои интересы, влиять на деятельность президента и парламента, продвигать нужных людей в различные госструктуры… Так не могло продолжаться вечно. Помню, как в середине июня 98-го в доме приемов «ЛогоВАЗа» на Новокузнецкой улице Березовский собрал олигархат и пригласил Чубайса, Федорова, меня. За столом — Ходорковский, Гусинский, Смоленский, прочие, как сказали бы сейчас, «форбсы». Сидели и решали, кого назначать спецпредставителем президента по связям с международными финорганизациями в ранге вице-премьера. Схема была следующая: требовался человек с опытом переговоров с МФО. Выбор из четверых — Гайдар, Чубайс, Федоров и Шохин. Решение необходимо принять немедленно. Ельцин сразу же подпишет указ, и новый назначенец без промедления начнет выбивать из МВФ кредит в пятнадцать миллиардов (не меньше!) долларов. Кандидатуру Гайдара практически не обсуждали — чересчур одиозен для Думы. Чубайс уклонился: его только что назначили в РАО «ЕЭС», надо вникать. Федоров заступил в мае на пост налогового министра, резво взялся за повышение собираемости налогов. Дескать, пусть продолжает. Остался Шохин. Я сказал, что прежде, чем дать согласие, хотел бы определиться с позицией: что лучше — просить кредит у МВФ или ослабить рубль, расширив валютный коридор. Мне отвечают: тут и думать нечего, надо брать деньги у Запада незамедлительно. После этого в тему вернулся Чубайс: «Если сомневаешься, готов занять позицию». Буквально назавтра (кстати, накануне был день его рождения) Анатолий в статусе зампреда правительства — ранга первых вице в кабинете Кириенко не было — принялся вытряхивать кредиты…

Дурную службу олигархам, как ни странно, сослужили президентские выборы 1996 года, когда они поверили в свое всесилие. Пацанов, что называется, понесло… Я был свидетелем, как эта каша заваривалась в конце января 96-го в Давосе. Крупнейшие бизнес-иерархи приняли решение поддержать кандидатуру Ельцина, попутно отказав в доверии Явлинскому на том основании, что Григорий не потянет против Зюганова. Помню, как в кулуарах Давоса сетовал Березовский: «Зачем Гриша выступает на английском? Ему надо обращаться к России, а не пытаться понравиться западной аудитории!» Зюганов даже на чужой площадке исполнял роль народного трибуна и явно переиграл оппонента-аналитика. Чувствовалось: состязаются представители не то что разных весовых категорий, а видов спорта — шахматист и штангист. В качестве серьезного кандидата от власти мог рассматриваться Черномырдин, но против него играла компания Коржакова — Барсукова — Сосковца. Те готовились свалить Виктора Степановича, посадить в премьерское кресло своего человека (легко догадаться, кого), который и должен был спустя короткое время сменить болеющего и слабеющего Ельцина на посту президента. Но малину испортил Чубайс, вынесший конфликт внутри президентской команды наружу, Борису Николаевичу пришлось срочно принимать решение, убирать отбившегося от рук телохранителя с сотоварищами… Впрочем, эта история хорошо известна, нет смысла заново подробно ее пересказывать.

— А вы на линии огня оказывались, Александр Николаевич?

— Неоднократно. Меня часто «снимали» с работы. Одним из первых — Гусинский. От синхронистов-переводчиков ему стало известно, будто бы я, находясь вместе с Ельциным в Брюсселе, оптом сдал российские банки на милость иностранному капиталу, открыв тому границу нашей страны. А было ровно наоборот. В рамках переговоров по Соглашению о партнерстве и сотрудничестве с Евросоюзом мы настаивали на защите внутреннего финансового рынка, ограничивая присутствие иностранных банков в России. Спорили долго и горячо! И не только по этому вопросу. В результате мы отказались в 1993 году подписывать итоговый документ с ЕС, все случилось лишь летом 94-го. За этот срок многое удалось утрясти, сбалансировать. Тем не менее Гусинскому доложили, что Шохин льет воду на чужую мельницу. Владимир Александрович предпринял титанические усилия, чтобы убрать меня из правительства. Он даже не считал нужным скрывать свои намерения, открыто говорил о планах ближнему кругу…

Коржаков тоже требовал крови. Много нервов мне попортило противостояние с его группой, связанное с пресловутой фирмой Noga. С ее президентом господином Гаоном я начал выяснять отношения как курировавший это направление зам Черномырдина. На мои вполне резонные требования предъявить документальные доказательства задолженности России Гаон через Сосковца и Коржакова выходил на Ельцина, и Борис Николаевич писал жесткие резолюции, требуя от ЧВС разобраться с непокорным подчиненным, а в случае невыполнения поручения президента отстранить того от работы. Мол, благородный иностранец в 91-м году накормил Россию, можно сказать, спас от голода, а Шохин теперь не хочет платить по счетам. Я считал, что закон на нашей стороне, это подтвердили и суды. Из семисот миллионов долларов, заявленных Гаоном, мы проиграли лишь пятьдесят миллионов. Да и эту сумму не сумели отсудить исключительно по вине авторов соглашения с хитроумным швейцарским гражданином. По сути, мы заплатили небольшие штрафные санкции, а остальное удалось отстоять к вящему неудовольствию Коржакова и иже с ним. Они ведь хотели, чтобы Гаону без судебных слушаний ушли семьсот миллионов. Хотя, наверное, все же намного меньше — с учетом отката… Отбиваться приходилось нам вдвоем с Олегом Давыдовым, покойным ныне министром внешних экономических связей. Мы убедили Черномырдина не выпускать уже подписанное им мировое соглашение с Гаоном. Выудили бумагу из канцелярии, на ней не успели поставить исходящий номер, без которого документ не имел юридической силы. Тем не менее наши оппоненты предоставили главе Noga это распоряжение, и потом он размахивал им в стокгольмском суде в качестве аргумента, что российское правительство готово было признать законность его претензий. Неприятная история, с душком…

Коржаков в «мемуарах» пишет, что действительно добивался моей отставки, ибо я, будучи агентом влияния Всемирного банка и МВФ, продавил решение об отмене режима спецэкспортеров, чем нанес урон российской экономике в целом и экспорту нефти и нефтепродуктов в частности. В действительности это была абсолютно коррупционная схема, поскольку статус поставщика могла получить любая шарашкина контора, после этого быстренько превращавшаяся в олигархическую структуру. Самым крупным экспортером тогда неожиданно оказалась компания «Балкар-Трейдинг», зарегистрированная в Балашихе и изначально занимавшаяся торговлей подержанными иномарками. Ну не чудеса ли? Мы предусмотрели механизм, позволявший производителям нефти экспортировать ее пропорционально объемам добычи без всяких посредников, чем выбили пласт прилипал, которые считали себя серьезными бизнесменами и вдруг лишились стабильного заработка. Кому такое понравится? Естественно, люди напряглись, постарались задействовать доступные им механизмы…

Снимал меня с работы и Билл Клинтон со Строубом Тэлботтом. Им не нравилось, что я активно защищаю сделку с Индией по ракетным разгонным блокам. Перед саммитом G7 летом 93-го года Борис Николаевич пообещал американскому коллеге отстранить меня от участия в переговорах по космосу с делегацией США. И отстранил…

Много чего можно вспомнить! Благодаря «независимым» журналистским расследованиям я неожиданно оказался заказчиком и чуть ли не исполнителем убийства Отари Квантришвили. Не думаю, что подобный бред мог родиться у кого-то в голове спонтанно, без предварительного заказа. Якобы я собирался поставить под свой контроль потоки денег, идущие через Национальный фонд спорта. Тот имел таможенные и прочие послабления при ввозе в страну табака и алкоголя. С какого, спрашивается, перепуга я полез бы в такую историю? Но нашелся молодой человек по имени Ваня, вроде бы готовый рассказать компрометирующие меня факты. Якобы он где-то пересекался с моим покойным братом, а потом еще с кем-то… Правда, свидетельствовать в суде этот мальчик не мог, о чем представил соответствующую справку. Даже сейчас в пересказе это выглядит предельно нелепо, тем не менее грязный слух был запущен. Напрямую меня никто не обвинял, лишь смутные намеки гуляли: то ли он шубу украл, то ли у него… Видимо, ставилась задача любой ценой замарать имя, а ничего более убедительного нарыть не удалось, хотя к сбору компромата подключили специалистов из Академии ФСБ, подконтрольной Коржакову (он писал об этом). В итоге я был вынужден обратиться в суд с иском о защите чести и достоинства. Мои интересы представлял адвокат Генри Резник. Уже после всех разбирательств Артем Боровик (публикация случилась в его альманахе «Совершенно секретно») извинялся, объяснял, что ничего не знал о готовящейся статье — его не было в стране, когда номер подписывался в печать… Потом я даже случайно познакомился со вдовой Квантришвили. У нее был парикмахерский салон на Рублевке, и я ходил туда стричься, еще не зная, кто его держит. Меня устраивало месторасположение, я жил тогда на казенной даче в Жуковке. Когда нас представили друг другу, я прямо спросил, верит ли женщина написанному в газете. Она коротко ответила, что кому надо, все всё знают. Помню, я пошутил: «Задаю вопрос, поскольку в руках у ваших девушек ножницы…» Элисо Квантришвили рассмеялась: «Стригитесь, не беспокойтесь! И на дураков не обращайте внимания». Так что и с помощью мифического «убийства» отправить меня в отставку не получилось.

Зато сам я дважды подавал прошение на имя президента. Это к теме нашего предыдущего разговора, что Шохин держался за место… Ушел из правительства я, кстати, в тот же день, что и пришел. 6 ноября 91-го Борис Ельцин издал указ о моем назначении вице-премьером, а ровно через три года он же подписал мое заявление об отставке…

— Повод?

— В какой-то момент я почувствовал себя одиноким волком. Из старой команды, с которой начинал, почти никого не осталось. Меня и раньше «забывали» включить в новый состав правительства, не раз пытались оставить за бортом при очередном его реформировании. Уже рассказывал, что Гайдар с Чубайсом не сильно хотели видеть меня на ключевых постах, но все же мы были единомышленниками по крови. Плюс Черномырдин понимал, что в его ближний круг должны входить независимые, не вовлеченные в систему клановых или семейных интересов профессионалы, чтобы прицел, как говорится, не сбился. Фактически у меня никогда не было групп поддержки в бизнесе и властных структурах, я не старался их сформировать. Возможно, это и предопределило мое политическое долгожительство. Я был равноудален от всех, никто и ничто не мешало реализовывать государственный интерес, как его понимал. Снимать же с должности меня начали уже весной 92‑го года. Более четырехсот депутатов тогда подписались под письмом к президенту. Смысл обращения был прост: реформы хорошие, последствия плохие. Я ведь отвечал за социальный блок, приходилось и на Горбатый мост к недовольным шахтерам выходить, и с профсоюзами переговоры вести… Перед VI съездом встретился с Ельциным и сказал: «Если решите сдать депутатам меня или кого-то из правительства, постарайтесь получить взамен какую-нибудь компенсацию. Нельзя просто так жертвовать членами команды…» Возвращаюсь из Кремля, звонит Бурбулис: «Что ты наговорил президенту?! Он рассказал, будто приходил Шохин, грозил пальцем, мол, сдать хотите? Не советую!» Не знаю, какие нотки уловил в моих словах Борис Николаевич, но тогда на съезде он нас отстоял. Однако к 94-му все стало иначе. В правительство пришли новые люди — со своими интересами, командами, сферами влияния. Пока видел смысл в том, чтобы продолжать работу в Белом доме, терпел, хотя меня потихоньку и оттирали от процесса принятия ключевых решений. Но когда возникла серьезная развилка, решил уйти, а не занимать «теплое» место. Как зампред правительства формально я курировал финансово-экономический блок, но при этом не имел реальных рычагов влияния на Минфин и Центробанк. Это была компетенция премьера и президента. И когда после «черного вторника» в октябре 94-го года на президиуме пр

авительства я схлопотал выговор за плохую координацию деятельности двух названных выше ведомств, то сказал: «Принимаю претензии, но для исправления ситуации мне понадобятся соответствующие полномочия. Для начала прошу согласовать со мной кандидатуру будущего министра финансов, чье место вакантно». Никто не возразил. Выхожу из зала заседаний и попадаю в кольцо журналистов, которые просят прокомментировать назначение главы Минфина. А мне еще имя его неизвестно. Спрашиваю: «Кто?» Отвечают: «Владимир Пансков. Как к нему относитесь?» Говорю: «Персону обсуждать не буду, но только что мы условились об определенных правилах». Рассказываю прессе о выговоре и обещанных полномочиях. Утверждение нового министра (Пансков это или кто-то иной) — нарушение уговора. И добавляю: «Придется мне подать в отставку». Иду к ЧВС с прошением. Он сидит насупленный: «Что наделал?! Тебя хотели снять вместе с Дубининым и Геращенко, я спас, отстоял, столько сил положил, а ты…» Объясняю: «Не хочу, Виктор Степанович, превращаться в мальчика для битья, а после подписанного за моей спиной указа назад дороги нет. Хоть бы дали поговорить с Пансковым до утверждения, из политеса соблюли бы субординацию, чтобы человек понял, что и я для него босс, а так сразу продемонстрировали министру, кто в доме хозяин… Как теперь выстраивать отношения в «курируемом» блоке? Подчиненные имеют полное право ходить мимо, не замечая меня…»

Поразительно, но в 98-м году история повторилась практически один в один! Словно Примаков прочел стенограмму нашего разговора с Черномырдиным. Полное дежавю! Будучи лидером фракции, я выступаю в Думе и говорю, что ответственные за дефолт должны покинуть посты, поскольку несут персональную ответственность за случившееся, и для восстановления доверия к власти со стороны населения нужны новые люди, новое правительство. Спускаюсь с трибуны, и Евгений Максимович прямо в зале заседаний предлагает мне пост первого вице-премьера по социальным вопросам. Благодарю и отвечаю, что уже был в этом качестве… Примаков лишь руками всплеснул: «Что же вы все отказываетесь?» Оказывается, несколькими минутами ранее у него состоялся аналогичный разговор с Явлинским, и Григорий отклонил предложение с похожей мотивацией… Через пару дней раздается телефонный звонок от ЧВС: «Тебя сейчас соединят с Евгением Максимовичем. Будет звать в свой кабинет. Не торопись с ответом. Встреться, послушай, а потом примешь решение…» Приезжаю к Примакову, и он снова говорит, что видит меня первым замом по социалке. Объясняю: спасибо, но в 92-м я получал по голове за последствия реформ, а сейчас, значит, будут бить уже за последствия дефолта? А кто курирует финансово-экономический блок? Маслюков. Боюсь, у меня могут возникнуть с ним разногласия по посткризисной программе. Евгений Максимович ответил, что они оба были кандидатами в члены Политбюро ЦК КПСС, и он доверяет Юрию Дмитриевичу… Я посоветовал взять на социальный блок кого-нибудь из губернаторов или женщину. Обе мои идеи прошли: Матвиенко поставили на социалку, а Густова назначили первым вице по региональной политике и СНГ. Мне же Примаков, выдержав паузу, сказал: «А вице-премьером по финансово-экономическому блоку пойдете? Правда, место первого не предлагаю, оно занято». Я говорю: «Это интересно, но надо все обсудить с участием Юрия Дмитриевича. Как поделим сферы полномочий, разграничим обязанности… Вот, к примеру, Минфин за кем?» Евгений Максимович отвечает: «За вами. Как и переговоры с МВФ, Всемирным банком». Словом, стали уточнять детали, нашли некий консенсус. Вместе с Примаковым иду к президенту. Ельцин под телекамеры произносит: «Вот Александр Шохин, опытный профессионал. Ему поручено отвечать за всю экономику в новом кабинете». Сижу и думаю: «Может, под сурдинку удастся расширить круг полномочий?» Но Примаков сразу вносит коррективы: «Если не возражаете, Борис Николаевич, мы с Александром Николаевичем нюансы обсудим отдельно, а потом вам доложим».

Ельцин соглашается. Дефолт и то, что Дума завалила Черномырдина, были для него мощным стрессом. Фактически он проиграл битву за правительство, находился из-за этого в психологическом ступоре и не вникал в частности типа назначений вице-премьеров и министров. Ключевым оказался момент, когда он не рискнул в третий раз подряд выставить кандидатуру ЧВС и пойти на жесткий конфликт с депутатами. Раньше всегда шел до конца, а тут остановился, согласившись на компромисс. Примаков решил, что возьмет в кабинет по представителю от каждой думской партии — а то и по два! — и сформирует правительство народного доверия. Правда, меня Евгений Максимович предупредил: «Не вздумайте в Минфин рекомендовать Задорнова. Знаю, вы приятели, но после дефолта у него нет морального права оставаться министром». Я согласился с такой позицией, тем более что ранее уже озвучивал ее с трибуны Думы. Правда, предложил Михаила на пост министра без портфеля: кто-то же из старожилов правительства должен в парламенте отстаивать бюджет. Примаков обещал подумать. В общем, обсуждаем варианты. Встретился с Лившицем, на которого советовал обратить внимание Ельцин. Тот говорит: «Хочу быть вице-премьером». Отвечаю: «Саша, извини, претендуешь на мою должность». Лившиц настаивает: «На меньшее не согласен». Я посоветовал сходить к Примакову: может, он что-то придумает? Но и Евгений Максимович ничего нового ему не сказал… Кстати, у многих из тех, кто пришел в политику в начале 90-х, до сих пор уязвлено самолюбие. Люди на полном серьезе считали тогда и продолжают думать теперь, что могли бы стать президентами, премьер-министрами, спикерами парламента… Наверное, в этом смысле я редкое исключение, поскольку никогда не претендовал на первые роли, понимая, что не вполне подхожу для них. Мало быть профессиональным и умным, надо обладать другими качествами — той же харизмой, способностью не обращать внимания на усталость... Но возвращаемся в сентябрь 98-го. Проходит неделя, и вдруг из выпуска новостей узнаю: министром финансов назначен… Михаил Задорнов. Звоню по прямому телефону премьеру: «Это правда?» Ну да, отвечает Евгений Максимович, все равно ведь достойных претендентов вы не нашли… До боли знакомая по 94-му году ситуация. И выход тот же: заявление об отставке. Задорнов, кстати, до сих пор на меня обижается, поскольку получилось, будто Примаков его выдвигал, а Шохин возражал… Когда я твердо сказал Евгению Максимовичу, что ухожу, он предлагал компенсации: переподчинить мне Мингосимущество и службу по банкротству, назначить туда кого захочу. Пришлось объяснять, что с моей стороны торг неуместен… Так и вышло, что в кабинете Примакова я проработал две недели, не захотев быть сбоку бантиком. Потом Евгений Максимович написал в своей книге, будто Шохин не поверил в возможности нового правительства и покинул его. Пришлось напомнить, что за статусом я не гнался, отказался от поста первого вице, в какой-то момент даже готов был стать рядовым министром финансов без каких-либо приставок… Но что теперь об этом говорить? Дело прошлое…

— Тогда, в сентябре 98‑го, вы вернулись на старое место в Думу?

— Ну да, я ведь оставался еще руководителем фракции «НДР». Нужно было готовиться к следующим выборам. С ЧВС в качестве лидера после фактически двух его отставок за год наши шансы на попадание в парламент выглядели проблематично. Возникла идея поставить первым номером избирательного списка «НДР» Михалкова, который в предыдущей кампании шел вторым следом за Виктором Степановичем. Звоню, обрисовываю ситуацию. Никита Сергеевич отвечает: «Интересная идея! Но давай пока так: ты со мной не разговаривал, ничего не предлагал. Займись этим под свою ответственность, а я потом подключусь». Я опубликовал в «Известиях» статейку о необходимости обновления и среди возможных новых лидеров предвыборного списка упомянул Михалкова. Собирается фракция, и обиженный Виктор Степанович начинает выговаривать: дескать, Шохин хочет приватизировать партию, сам подбирает людей. Объясняю, что выступил в данном случае как политтехнолог, понимающий необходимость перемен. Не помогло. Меня сняли с должности главы фракции в Думе, а Михалков поклялся Виктору Степановичу в вечной любви и на голубом глазу заявил, что я раскольник и предатель. Иного ждать от него, видимо, было трудно. Он же потратил десятки миллионов бюджетных долларов на «Сибирского цирюльника» и имел определенные обязательства перед ЧВС. Мог не признаваться в наших контактах, но хотя бы промолчал. Нет, проехался по полной программе, обосрал конкретно. С тех пор руки ему не подаю… И Владимир Рыжков, который был в курсе моих обновленческих идей и всячески их поддерживал, сказал, что я некрасиво поступил по отношению к ЧВС. После чего занял место лидера фракции, а я остался рядовым депутатом.

— Сбитым летчиком себя не почувствовали?

— Нет, ни тогда, ни раньше. Помню, в 94-м году после ухода из правительства отказался от ряда лестных и заманчивых предложений заняться бизнесом. В частности, звали возглавить совет директоров банка «Российский кредит», но в тот момент я счел неприличным соглашаться на такую работу. Вроде бы как не с руки вчерашнему госслужащему: вдруг подумают, будто заранее запасной аэродром подготовил, о золотом парашюте побеспокоился? Между тем мало кто помнит, а многие, возможно, и не слышали никогда, но 15 ноября 1991 года на первом заседании сформированного накануне правительства было заявлено, что до момента, пока реформы не дадут положительных результатов, мы отказываемся от социальных благ и привилегий. Я целиком разделял эту логику: если народу живется плохо, чиновники не вправе жировать. Наверное, воспитание сказалось, я ведь из рабоче-крестьянской семьи… Пока был вице-премьером, мог, не привлекая внимания, оказать протекцию и поддержку какому-нибудь частному бизнесу в обмен на долю или записанный на родню пакет акций, чтобы к моменту увольнения с госслужбы иметь собственный свечной заводик. Схем существовало немало, но я не марался. Квартира — единственное, что получил от власти. Работая в правительстве, продолжал жить в Чертанове, пока не решил, что можно перебраться поближе к центру. Тогдашний управделами президента показал несколько вариантов, в основном почему-то те, которые уже выбрали другие люди. В итоге я остановился на доме недалеко от Плющихи. Там потом многие члены правительства оказались, включая Чубайса и Шумейко. Еще судьи Конституционного суда и даже вернувшийся в Россию Солженицын…

Возвращаясь же к вопросу о сбитом летчике и вспоминая 94-й год, могу констатировать: богатому пасьянсу из вариантов с бизнесом я предпочел политическую карьеру. Уже в 96-м стал первым вице-спикером, потом лидером одной из ведущих парламентских фракций. Но на следующие выборы в 99-м решил идти как независимый кандидат. Сначала хотел избираться по Чертановскому округу, где прожил семнадцать лет до 1992 года. Однако Лужков, к которому сходил за советом, порекомендовал зарегистрироваться в Тушине. Прислушался и в итоге вел борьбу с академиком Велиховым, действующим депутатом от округа Боровым, «яблочником» Митрохиным, кинорежиссером Грымовым… Согласитесь, неплохая компания! Чтобы победить, спускался с диггерами под Курчатовский институт и замерял там уровень радиации, участвовал в теледебатах, судился с пытавшимися подкупить избирателей оппонентами… За день до выборов Митрохин снял кандидатуру, не разъяснив «яблочному» электорату, в чью пользу, но я успел выпустить газету со слоганом, который сам придумал: «Вместо Митрохина голосуем за Шохина!» Явлинский уже в Думе предложил вступить в его фракцию. Дескать, мы же тебя поддержали. И показывал мою же газету… Главного «яблочника», кстати, я знаю с 80-го года по Институту труда, где мы заведовали соседними секторами. В какой-то момент моя дочка Женя даже сидела на раскладном стульчике младшего сына Григория. У него родня жила во Львове, почти в Европе, там с детскими товарами было лучше, чем в Москве…

— Тогда все являлось дефицитом: от одежды и съестного до хороших книг.

— Ну да, помню, как сдавал макулатуру, чтобы получить талончики на пользовавшиеся повышенным спросом приключенческие романы Дюма и Дрюона. Брал этих популярных у народа авторов в расчете на подраставших детей, поскольку сам уже читал другую литературу. Правда, сначала требовалось где-то разжиться макулатурой, дотащить два тюка по двадцать кило каждый до приемного пункта… Впрочем, физического труда я никогда не чурался. С пятого класса на летних каникулах подрабатывал сортировкой и разноской вечерних газет, за что платили двадцать пять рублей в месяц. С финансовой точки зрения гораздо выгоднее была уборка урожая в совхозе «Белая дача». В июне за каждый связанный пучок редиски давали десять копеек. В июле, правда, только пять… На Люберецком хлебозаводе долго не продержался, в прессу утекла информация об эксплуатации детского труда. Зато на конвейере АЗЛК собирал педальные автомобильчики. В студенческие годы, как и многие, кормился на станции Курская-Товарная. Самыми неудобными для разгрузки были рулоны газетной бумаги: громоздкие, тяжелые… Однажды повезло: поставили на вагон венгерского джина Marine, морского то бишь. Помню, пригубил и подумал: какая гадость, почему же во всех романах английские джентльмены со смаком распивают эту бурду? Позже, правда, выяснил, что джин разбавляли тоником, да и пили, прямо скажем, не венгерскую «Марину». Если же вернуться к остро стоявшей в советские времена книжной теме, могу добавить, что долго пасся на Кузнецком Мосту, 4, в надежде разжиться чем-нибудь в магазине «Подписные издания». Собрания сочинений распространялись по подписке, а без них интеллигентному человеку вроде как нельзя. Мне, правда, доставались по большей части многотомники советских классиков — Леонида Леонова, Максима Горького, Владимира Маяковского… Эти книги до сих пор стоят в городской квартире. А вот на «Библиотеку всемирной литературы» так и не смог пробиться, это осталось неосуществленной мечтой. Двести томов с лучшими произведениями — чем не сказка? Потом все можно было купить без давки и суеты, но запал прошел. С трудом представляю, что стал бы сегодня читать том за томом одного автора, даже самого уважаемого и любимого. Да и за новинками стараюсь следить. Я ведь член жюри конкурса «Большая книга», везу в отпуск чемодан литературы, чтобы за лето прочесть большую часть.

— Словесная руда?

— Нет, много интересных работ и авторов. Из хорошо известных — Сорокин, Арабов, Быков. Открыл в этом году нового для себя писателя Кузнецова, в недавнем прошлом журналиста, написавшего роман «Хоровод воды». Стиль необычный: словно скользишь по спирали и погружаешься в водоворот событий… Я по старинке предпочитаю читать книги на бумаге, а не на электронном носителе. Из-за отсутствия тактильного контакта со страницей складывается впечатление, что и слова теряют часть аромата, пропадает шарм. Мне нравится подержать книжку в руках, полистать ее. Это важная часть процесса. Читаю по-прежнему много, хотя глаза стоило бы поберечь. Зрение, сказать по правде, у меня не очень. Наверное, это заметно по толщине линз. Очки ношу с первого класса. До того как-то не обращал внимания, а тут посадили на последнюю парту, и ничего не смог разобрать на доске. Близорукость! Окулист проверил, оказалось: минус три. Учительница сразу велела пересесть вперед… Кроме того, у меня была серьезная травма в студенческие годы, когда на четвертом курсе защищал российско-белорусские отношения, а точнее, однокурсника из Минска, которого группа хулиганов стала избивать у входа в Кузьминский парк. Ввязался в драку, а модные тогда «профессорские» очки в тонкой оправе не снял, и один из нападавших засветил мне прямо в них. Сознательно бил так, чтобы раздавить стекло. Осколки попали в правый глаз... До утра терпел, а потом поехал в институт Гельмгольца. Там меня сразу положили на стол, сделали операцию, через пару недель вторую… С тех пор нагрузка на здоровый глаз (если это слово применимо при моем уровне зрения) возросла в разы. Но тут уж ничего не попишешь… Помню, врачи мне советы давали: профессию, молодой человек, вам желательно выбрать типа сторожа или лесника. Свежий воздух, никаких физических нагрузок, если не желаете окончательно зрения лишиться. Вот я и живу в лесу…

Кстати, о нем. Еще при первой встрече обещал рассказать трагический эпизод, послуживший поводом к нашему переезду сюда, на дачу. До того как заиметь свой участок земли, мы долго снимали чужие — в Валентиновке, Загорянке, Болшево... Потом мне помогли найти это русское поле с травой по пояс, как в песне поется. Значительно позже я узнал, что поляна в лесу — естественный водосборник, проще говоря, болото… Три года занимались оформлением в собственность, строиться начали в 94-м, закончили в 96-м. Признаюсь, использовал служебное положение: взял кредит в банке, в котором был председателем наблюдательного совета… Живем тут с 2000-го. К тому моменту с кредитом расплатились, а казенную дачу у нас отобрали, поскольку я перестал быть вице-спикером Думы и лидером фракции. В принципе, можно было и дальше оставаться в Жуковке на птичьих правах, ежегодно подтверждая в Управделами президента аренду, но случился тот самый трагический эпизод... В январе 2000-го внезапно умер мой товарищ Георгий Габуния, которого я знал еще по МИДу и чья жена в детстве дружила с моей (их отцы были товарищами). Гоша долго работал в МВЭС, возглавлял Министерство торговли в кабинете Примакова. В тот роковой январский день Габуния поиграл с друзьями в футбол и после двадцатиградусного мороза принял горячий душ. Перед этим он летал в командировку в Азию, на ногах перенес грипп, может, это спровоцировало множественный тромбоз и неожиданную смерть. Георгий скончался сразу, на месте. Было ему 47 лет. Жене Наташе осталась квартира в Тропареве. Это все, что нажил высокопоставленный чиновник, семь лет занимавшийся среди прочего и переговорами с ВТО… Не хочу сказать, будто мы уподобились большевикам, падавшим в обморок от голода, но до решения собственных бытовых вопросов часто реально не доходили руки. Все откладывали на потом! Словом, смерть Георгия Габуния стала для меня звонком. И раньше знал, а тут еще раз убедился, что все мы под Богом ходим. Не надо ничего откладывать на завтра. И жить нужно в своем доме, а не по углам казенным скитаться, даже если это выгодно с финансовой точки зрения. Короче, в 2000-м, когда истек срок аренды с прежним клиентом, мы не стали продлевать контракт и переехали сюда сами. Сделали ремонт, пристроили бассейн, над гаражом оборудовали зимний сад. По-моему, симпатично, уютно.

Мы с Татьяной много лет собираем живопись. Тягаться с олигархами, которые берут готовые коллекции, обставляя новый дом в Лондоне или виллу на Лазурном Берегу, не можем, но что нравится, покупаем. Сказать по правде, картин уже столько, что стен не хватает, вешать некуда. Пока ничего не продаем, хотя с чем-то можно было бы и расстаться. Раньше иногда участвовали в аукционах — разумеется, не Christie’s или Sotheby’s, а в основном у Леонида Шишкина на Неглинке — и совершили там приобретения, часть из которых уже не в стиле основной коллекции. Увлекались процессом торга, поддавшись общему настроению. При этом я человек не азартный, в казино лишь несколько раз в жизни был. Впервые попал туда в 93‑м году. И сразу в Монте-Карло, где академик Аганбегян проводил конференцию. В казино нас повели на экскурсию. На входе потребовали паспорта, чтобы отсканировать первые страницы. Мол, порядок такой. Мы затрепетали и твердо заявили, что в таком случае никуда не пойдем и никаких документов не дадим: мало ли что потом с ксерокопиями сделают? Сказалось советское прошлое. Организатор взялся уладить ситуацию, переговорил с дирекцией, объяснив, что это министры из России. Нас в порядке исключения впустили. В игровом зале некоторые мои коллеги сделали по паре ставок, а я не рискнул, опять-таки опасаясь попасть в неприятную историю: вдруг снимут на видео и покажут, чем занимаются в командировках члены российского правительства? Спустя какое-то время очередная международная конференция проходила в Вене. После ее окончания мы большой толпой отправились в казино. Знакомый предприниматель предложил сыграть ради эксперимента и дал две фишки. В Белом доме я уже не работал, поэтому взял. Как оказалось, обе поставил удачно — снял банк. Правда, сначала крупье сказал, что фишки не мои, а завсегдатая казино из числа местных жителей. Я сильно удивился, но спорить не стал. На выходе меня догнал кто-то из администрации заведения и с извинениями вручил выигрыш. Оказывается, менеджер посмотрел видеозапись и увидел, что выиграл я. Получил восемнадцать тысяч шиллингов, что равнялось полутора тысячам долларов. Всю сумму мы радостно прокутили тем же вечером в ресторане. Еще я заглядывал в казино на круизных лайнерах, но играл по чуть-чуть, сохраняя положительный баланс за счет той удачной ставки в Вене. Говорю же: нет азарта…

Вот путешествовать люблю и в этом смысле давно себе ни в чем не отказываю. Например, на прошлый Новый год и Рождество взяли сына со старшим внуком и на экспедиционном судне отправились с ними в Антарктиду. И на Северный полюс ходили с дочкой. По полярной Канаде, Амазонке, Юго-Восточной Азии, Новой Зеландии с Австралией... Как вы понимаете, это дорогие удовольствия, но я могу себе их позволить. Танин день рождения недавно отмечали в Италии. Сняли виллу по системе модного ныне агротуризма под Сан-Джиминьяно, позвали друзей. Приехало человек 15—18. Женщины под руководством поварихи Лючии два дня осваивали секреты итальянской кухни. Съездили на экскурсии во Флоренцию, Лукку, Сиену, Ареццо, на соревнования лучников в Монтальчино, продегустировали прекрасное Brunello старейшего винного дома Biondi Santi. Ну как отказать себе в таком удовольствии? А главное — зачем? Ради чего тогда жить? Знаете, у меня есть ощущение, что мог бы добиться практически любого уровня благосостояния, если бы захотел. Но для душевного комфорта, по сути, не так уж много нужно. По крайней мере, это точно измеряется не миллионами на банковском счете, точнее, не ими одними. Потребности не должны превышать возможности. Я живу в ладу с миром. Это главное…

Андрей Ванденко

 

Пугачевский бунт / Политика и экономика / Вокруг России

 

В Париже на углу улицы Берри и Елисейских Полей на стене дома алел плакат: «Журналисты «Франс-суар», в пятницу собирайтесь у здания редакции! Пойдем убивать Пугачева!» У дома под номером сто не протолкнуться. На тротуаре толпилось сотни три-четыре, видимо, журналистов. Во всяком случае, на груди у многих были наклейки: I love France-Soir. Отдельно держались крепкие мужики в черных куртках с эмблемами CGT — Всеобщая конфедерация труда, так называется главный профсоюз французских коммунистов. Эти завсегдатаи манифестаций не только следят за порядком в рядах демонстрантов, но и задают толпе в случае необходимости нужный накал классовой борьбы. Впрочем, на этот раз с накалом все в порядке. Ведь по другую сторону баррикад — молодой наследник российского олигарха, да еще и с говорящей фамилией Пугачев. А если учесть, что все происходит накануне выборов в России и во Франции, то можно не сомневаться: громкий резонанс этой частной бизнес-истории обеспечен.

Только бизнес?

«Наследник приехал на черном лимузине рано утром, за час до того, как появились первые из наших, — пояснил седоусый мужчина с красным воздушным шариком. — «Горилл» нанял. Пугачев без охраны никуда!» Параллель Александра Пугачева с магнатом прессы, воплощенным в кино Орсоном Уэллсом, очевидна. Как раз в этот момент в здании издательства шли переговоры представителей коллектива газеты с ее владельцем. Крики с улицы разом стихли, когда в стеклянном проеме оцепленного подъезда появился человек. «Это Стефан Патюре, секретарь профсоюзного комитета», — сообщил мой собеседник.

«Переговоры временно прерваны, — объявил собравшимся профсоюзный вожак «Франс-суар». — План обновления, предлагаемый хозяином, нереален и необоснован. Нам предлагают закрыть бумажную версию и полностью перевести газету в Интернет. При этом будут сокращены восемьдесят девять рабочих мест из ста сорока, не говоря уже о нештатных авторах. Это неприемлемо». Собравшаяся на Елисейских публика взорвалась в негодовании. Седоусый решил привлечь меня на свою сторону: «С нами журналистское сообщество. Вон стоят ребята из «Трибюн», «Паризьен» и даже коллеги из «Журналь оффисьель». Пугачев посягнул на святое — на практику коллективных договоров парижской прессы с издателями. Русские миллиардеры хотят набирать журналистов по Интернету и по ничтожным ценам...»

А начиналась парижская пугачевщина вполне солидно и даже гламурно. Шестнадцатого марта 2010 года «весь Париж» собрался в ресторане «Жорж», что на верхнем этаже Бобура — так французы зовут Центр Помпиду. С гитарой наперевес боролся с микрофоном модный певец Тома Дютрон. У бара — звезды телевидения и политики. Угощение изысканное. Особенно десерт: шоколадные эклеры, на каждом из которых была изображена первая полоса «Франс-суар». Параллельно на гигантских экранах гости могли наблюдать онлайн, как готовится будущий номер газеты.

Главный герой суаре двадцатипятилетний Александр Пугачев с легким, даже на удивление нерусским акцентом произнес: «В каждой стране есть народные газеты, почему бы одной из них не появиться во Франции?»

Идиллия продолжалась до тех пор, пока от публики не пошли вопросы. В первых из них прозвучало недоумение: почему российский олигарх Сергей Пугачев сделал столь странное вложение — приобрел в Париже СМИ? Уж не связано ли это с тем, что французские вертолетоносцы «Мистраль» могут начать собирать на питерских верфях, принадлежавших тогда пугачевскому холдингу?

«Я сам инвестировал во «Франс-суар», — отбил атаку Пугачев-младший. Далее разговоры свелись к классическому: «Только бизнес и ничего, кроме бизнеса». Тем не менее удалось выяснить некоторые детали.

Пугачев-младший получил образование в международном университете в Монако, где ему принадлежит японский ресторан «Сакура», помогал ранее отцу в операциях с российской недвижимостью, жену Юлию с двумя детьми поселил в Вене, хотя паспорт вот уже несколько лет имеет французский. Журналистикой он никогда ранее не занимался. А «Франс-суар», заметим, это не просто газета, а без преувеличения — легенда. Культовое издание для нескольких поколений французов.

Лазарев и другие

«Предшественница «Франс-суар», подпольная газета «Дефанс де ля Франс» — «Защита Франции», — была первой, самой главной газетой антигитлеровского Сопротивления и печаталась одно время в подвалах Сорбонны, — рассказывал «Итогам» известный писатель Люсьен Бодар, один из тех, кто пришел в редакцию будущей «Франс-суар» сразу после войны. — В январе 1944-го, когда бои с немцами еще были в самом разгаре, тираж издания достигал 450 тысяч экземпляров. Когда же газету возглавил Пьер Лазарев, вернувшийся из американской эмиграции после победы, тиражи вообще стремительно поползли в гору. Ибо Лазарев был журналистом от Бога».

«Пьеро с бретельками» прозвали уроженца Бессарабии Петра Лазарева, всегда носившего брюки на помочах. Сумевший объединить вокруг себя блистательную команду журналистов (среди них было немало эмигрантов из России), многие из которых стали с годами если не академиками, то живыми классиками французской культуры — Жозеф Кессель, Жан Фернио, Франсуаз Жиру, Филипп Лабро, — Лазарев в начале 1950-х довел тираж «Франс-суар» до миллиона! Через несколько лет, когда стабильный тираж достиг полутора миллионов, на первой полосе издания появилась ленточка, на которой было напечатано: «Единственная ежедневная газета, продающаяся тиражом более миллиона экземпляров».

В 1960-е годы тираж «Франс-суар» перевалил за два миллиона — цифра невиданная во Франции! Газета превратилась в конвейер новостей и мнений: каждый день выходило по восемь выпусков. Лазарев первым во Франции начал печатать комиксы и «фельетоны» — романы с продолжением: «Анжелика — Маркиза ангелов» до того, как о ней были выпущены книги и фильмы, продефилировала с невероятным успехом во «Франс-суар». Только журналистский штат редакции достигал 400 человек. По большому счету вся нынешняя система парижских СМИ — это наследие Пьера Лазарева. «Смерть Лазарева в 1972 году обозначила конец золотого века французской журналистики», — говорил писатель и историк, член Французской Академии Анри Амуру. Именно Амуру возглавил «Франс-суар» после Лазарева. При нем у газеты и начались проблемы. Каждый из новых владельцев желал проводить свою политику и приступал к этому с сокращения числа служащих. А в ответ журналисты бастовали.

Актуальны эти проблемы и теперь, когда у кормила «Франс-суар» вновь человек из России. Впрочем, и раньше, весной 2006 года, возглавить хозяйство парижской «вечерки» пробовал еще один наш соотечественник: Аркадий Гайдамак. Он пытался приобрести «Франс-суар». Любопытно, что коллектив газеты поддержал магната, объявленного французскими властями в международный розыск, но начеку оказался торговый суд Лилля, решавший судьбу издательских лицензий. В общем, Гайдамаку вскоре пришлось расстаться с медийными амбициями во Франции. А через три года наступила эра Пугачевых, которых, кстати, обязали поклясться перед судом, что они даже не знакомы с Гайдамаком. Верится с трудом...

Самиздат по-парижски

Не успев еще заехать в свой высокий кабинет, Александр Пугачев принялся вербовать в редакцию новые имена. Целый штат: девяносто человек. И каких! Прежде всего — с телевидения (чтобы были узнаваемы) и из редакции «Паризьен» («газета для консьержек» была обозначена как главный конкурент). До пятидесяти евроцентов понизили продажную цену каждого номера. И, о чудо! С жалких двадцати трех тысяч экземпляров тираж пополз вверх. «Мы будем газетой всех французов», — заявил Пугачев-младший и распорядился напечатать газету тиражом… 500 тысяч экземпляров! Лишь десятая с небольшим часть тиража была распродана, все остальное за счет издателя было возвращено из киосков печати, чтобы потом пойти под нож, на сырье.

«Александр по-настоящему интересуется людьми, он никогда не выпячивается», — скажет о Пугачеве в дни его короткого «медового месяца» с коллективом «Франс-суар» мадам Кристиан Вюльвер, гендиректор издания. «Позитивный человек, он следит за процессом, не вмешиваясь в редакционную политику», — добавит к характеристике юного олигарха другой Кристиан — де Вильнев, бывший патрон «Журналь дю диманш» и «Паризьен», переманенный Пугачевым, чтобы стать главным редактором парижской «вечерки». Пройдет совсем немного времени, и оба руководителя окажутся с треском уволенными.

«Такая же участь вскоре не минует и многих других журналистов редакции, — рассказывает мне про кадровую чехарду давний знакомый из «Франс-суар», чудом еще сохранивший работу. — Все обещания создать «новаторскую и элегантную концепцию» так и остались словами. Пришлось и продажную цену поднять, и с небольшими тиражами смириться: мы продаем максимум пятьдесят тысяч. При том что редакционная политика меняется с каждым днем и на саморекламу идут жуткие деньги: только в январе этого года грохнули четыре с половиной миллиона. Пугачев утверждает, что он теряет в месяц по миллиону евро. Но это не так: цифру нужно как минимум удвоить».

С политической ориентацией издания и его владельца тоже не все ясно. «Наша газета не будет ни левой, ни правой», — говорил Пугачев год назад. А на днях признался, что давно разделяет крайне правые идеи «Национального фронта» Марин Ле Пен. «Никакого изменения в издательской линии не состоится, — заявил Александр Пугачев, отстраняя очередного руководителя редакции и забирая под себя все бразды правления. — Увольнений персонала не предусмотрено». Ровно через год газета оказывается на грани закрытия, а служащие — на бирже труда.

Только по официальным подсчетам Александр Пугачев уже бросил в финансовую пропасть «Франс-суар» около 100 миллионов евро. Конечно, для его отца, имеющего две роскошные виллы на Лазурном Берегу, живущего в Лондоне с молодой супругой, кстати, графиней Толстой из английской ветви знаменитой фамилии, такая потеря, несмотря на нынешний финансовый кризис, что слону дробина. Однако все равно непонятно, зачем все это. Сам магнат о том, с какой стати его семья вкладывается в скрипящий по всем швам проект, говорит невнятно: «Никогда не собирался заниматься журналистикой, просто так получилось».

Одни парижские эксперты утверждают, будто в покупке французской «вечерки» Пугачевыми ощущается «рука Москвы»: дескать, Кремль рекомендует олигархам приобретать на Западе инструменты для создания зарубежного имиджа России… Другие усматривают в освоении владельцем обанкротившегося Межпромбанка заведомо неперспективного актива хитроумный маневр: дескать, многого не потеряю, зато пропиарюсь. Однако скорее всего эту операцию следует объяснять чисто конъюнктурным совпадением.

Сергею Пугачеву не терпелось овладеть компанией Hediard с ее сетью эксклюзивных магазинов — одной из самых престижных мировых гастрономических марок. А ее хозяином был Мишель Пастор, магнат недвижимости из Монако. Так вот, близким приятелем Пастора являлся Жан-Пьер Брюнуа, тогдашний владелец «Франс-суар». Короче, в нагрузку ко «вкусному» бренду Hediard российскому олигарху циничные французы впарили убыточную газету. Ничего, кроме бизнеса… Но по французским законам иностранец не имеет права приобрести более 20 процентов капитала медиакомпании, а Пугачев-старший гражданином Франции не является. Тут-то и пригодился младший сын Александр. Короче, чем бы дитя ни тешилось…

«Я купил высокую марку», — не устает с гордостью повторять Александр Пугачев. В стремлении отличиться на ниве западных СМИ он отнюдь не одинок среди российских олигархов и их чад. Ранее убыточные The Evening Standard и The Independent приобрел в Британии за символический фунт стерлингов и обещание выплатить их долги другой московский банкир — Александр Лебедев. Впрочем, его сын Евгений, занимающийся этим проектом, куда удачливее Пугачева-младшего: The Evening Standard, чья бумажная версия бесплатна, за счет доходов от рекламы уже через год существования вышла в ноль. При этом надо учесть: Лебедев-младший, давно участвующий в разных медиапроектах, не дилетант в этом бизнесе, да и сам Лебедев-старший тоже не чужой для медиабизнеса. Чего никак не скажешь о судостроителе, банкире, промоутере, экс-сенаторе и прочая-прочая Сергее Пугачеве и членах его семьи. Отсюда и облом с «Франс-суар» по всем статьям.

Что же теперь станет с французской газетой? К сожалению, «Итогам» не удалось прояснить этот вопрос с самим Александром Пугачевым — мобильный его личного помощника Гийома Фуко упорно не подавал признаков жизни. Эксперты шансы «Франс-суар» на выживание связывают исключительно с политикой. В конце августа газета добилась от Парижского арбитражного суда процедуры предотвращения банкротства. Редакции «Франс-суар», куда был послан судебный администратор, разрешено в течение четырех месяцев не выплачивать накопившиеся долги. Но в середине декабря эта «отсрочка перед казнью» истекает. Что потом?

«Моя газета не продается», — отрезал Александр Пугачев в октябре, отказываясь от предложения продать «Франс-суар» за десять миллионов евро. Сегодня же он готов отдать издание хотя бы за один евро, лишь бы инвестор взвалил на себя обязательство расплатиться с долгами. Многие парижские эксперты уверены: Пугачевы сознательно доводят ситуацию до критической точки и уповают на французские власти — авось те найдут инвесторов. Кому накануне выборов придет в голову топить издание, всегда бывшее видной частью французского политического пейзажа? Одна вот только незадача: исполняется этот стратегический замысел жутко неуклюже...

Париж — Москва

Кирилл Привалов

 

Открепите, распишитесь / Политика и экономика / Что почем

 

2,6 млн — столько открепительных удостоверений планирует подготовить к парламентским выборам Центральная избирательная комиссия. Печатному станку ЦИК придется работать прямо-таки по-стахановски. Например, четырьмя годами ранее в территориальные органы для голосования было передано 2,1 миллиона таких талонов, хотя ими воспользовались только 1,17 миллиона человек, или 55 процентов тех, кто, как планировалось, мог проголосовать не на своем участке.

В нынешней думской кампании, по грубым прикидкам, один открепительный будет приходиться на 42 человека, имеющего право голоса. В 2007 году одно удостоверение пришлось на 52 человека, а в 2003 году — на 66. То есть за два предыдущих выборных цикла концентрация удостоверений увеличилась на 36 процентов. Связано ли это исключительно с повышением мобильности россиян?

Однозначного ответа нет. Но институт открепительных талонов последние годы подвергается серьезной критике. Оппозиция заявляет, что открепительные листы создают почву для манипуляций с итоговыми подсчетами. В обиход даже вошел термин «круизное голосование», когда человек не сдавал свое удостоверение и голосовал по нему на нескольких участках.

Как полагает ассоциация некоммерческих организаций «В защиту прав избирателей «ГОЛОС», на выборах в Госдуму 2007 года «круизером» был каждый третий «открепленный» избиратель.

В некоторых регионах начинают наблюдаться связанные с этим феноменом предвыборные аномалии. Например, в Брянской области население вдруг решило в массовом порядке голосовать не на своих участках. Когда в местной избирательной комиссии открепительных удостоверений осталось меньше трети, на помощь пришел Центризбирком и выделил области дополнительные. «Пример Брянской области настораживает, — говорит эксперт Левада-Центра Олег Савельев. — Формируются целые бригады, людей заставляют брать открепительный талон и сколачивать команду по принципу «1—10»: один человек должен сагитировать десятерых». Впрочем, даже если люди заберут все 2,6 миллиона открепительных удостоверений и треть из них проголосует, допустим, по три раза, все равно на результаты выборов это серьезно не повлияет. С учетом того, что в России более 100 миллионов избирателей, а в думских выборах принимают участие примерно 60 процентов из них, доля незаконных голосов окажется в пределах статистической погрешности.

Константин Полтев

 

Благое дело нехитрое / Политика и экономика / Что почем

 

36 скульптур были незаконным образом установлены в столичном парке искусств «Музеон». На этот факт обратило внимание новое руководство парка, а также глава департамента культуры Москвы Сергей Капков, после чего памятники демонтировали. Казалось бы, в современном мире уничтожать чьи-то творения — настоящий вандализм. Однако выяснились две вещи. Во-первых, бюсты изображали ныне живущих людей, среди которых директор садового магазина, владелец автосервиса, другие предприниматели. Во-вторых, появились они в парке стараниями фонда «Меценаты столетия» и являются его признательностью уважаемым людям за щедрые пожертвования — от миллиона рублей. Ставить памятники живым, какими бы трижды замечательными они ни были, у нас не положено по закону. Однако, по словам представителей фонда, это не памятники, а благодарность людям, которым не жалко денег на сирот... Благотворительность сегодня популярна как никогда, только отчетность означенного фонда выглядит странновато. Вот цифры одного из таких отчетов: из более чем 28 миллионов рублей пожертвований фонд израсходовал около 19. Из них 115 тысяч — на нужды детских домов, садиков и школ, 54 тысячи– на ветеранов и инвалидов, восстановление храмов. На кампанию по поиску и чествованию меценатов — более 11 миллионов рублей. «По закону фонд может тратить на свои нужды до 20 процентов пожертвований, — говорит адвокат Евгений Черноусов, — но у нас деятельность благотворительных фондов плохо контролируется. У каждого из них есть устав, где могут указываться особые благотворительные цели». Это, например, может быть организация балов для потенциальных меценатов или создание их скульптур. Увы, такая бухгалтерия говорит лишь о том, что реально на благотворительность ушло 169 тысяч рублей, что составляет лишь 0,6 процента от 28 миллионов. Многие бы постеснялись увековечивать такой подвиг в бронзе.

Максим Морозов

 

Выше среднего / Политика и экономика / Что почем

 

3 млрд человек — на столько увеличится мировой средний класс к 2030 году, подсчитали в своем докладе аналитики McKinsey Global Institute (MGI). Сейчас по всему миру таких счастливчиков около 1,8 миллиарда человек. Выходит, что через 20 лет к среднему классу можно будет причислить почти 70 процентов жителей Земли. Примечательно, что эксперты из MGI за средний класс принимают людей, которые тратят в день от 10 до 100 долларов по паритету покупательной способности. Для этого нужна средняя зарплата в 53 тысячи рублей. В Китае и Индии подобные зарплаты считаются символом богатства. По мнению авторов доклада, именно индусы с китайцами внесут самый большой вклад в рост среднего класса, потребления, а вместе с ними и в рост цен на сырье. Эпоха низких цен, пишут они, уже позади. В прошлом столетии население Земли выросло в 4 раза, а ВВП — в 20 раз. Это увеличило спрос на ресурсы на 600—2000 процентов. Однако цены на ресурсы не только не выросли, но и с учетом инфляции упали в два раза. В последние 10 лет эта диспропорция была восстановлена.

Теперь, чтобы удовлетворить спрос богатеющих китайцев и индусов, миру придется на каждого из свежепосвященных в средний класс инвестировать по 20 тысяч долларов в течение 20 лет. А так как добывать ресурсы становится все сложнее, то и цены неизбежно пойдут вверх. По мнению главного экономиста BNP Paribas Юлии Цепляевой, Россия от этого только выиграет. Однако жить россияне при этом едва ли будут кардинально лучше. За последние 10 лет удорожание барреля нефти на один доллар дало 0,7 процента роста ВВП и 127 рублей к среднедушевым доходам. Так что если нефть к 2030 году вырастет до 200 долларов за баррель, то среднемесячный доход гражданина России может составить 30,3 тысячи рублей, а если до 300 долларов, то — 43 тысячи рублей.

Артем Никитин

 

Приняты на пенсион / Политика и экономика / Что почем

 

1 млн 289 тыс. мигрантов, проживающих в России, имеют по состоянию на октябрь этого года официальное разрешение ФМС на трудовую деятельность. Еще почти 7 миллионов работают у нас нелегально. Бороться с этим государство решило не только кнутом, но и пряником. На прошлой неделе Госдума сразу во втором и в третьем чтениях одобрила законопроект, обязывающий работодателей платить пенсионные страховые взносы за нанятых на работу мигрантов. А значит, теперь последние получат и право на получение российской пенсии. Для жителей Киргизии или Таджикистана это может оказаться существенным стимулом к тому, чтобы легализоваться. Такая система, кстати, уже существует во многих европейских странах. Как к этому отнесутся россияне — вопрос куда более сложный: Пенсионный фонд и без того в дефиците, а ведь страховые взносы — это только начало. Понятно, что при таком размахе гастарбайтерства дело вскоре дойдет и до предоставления им полного социального пакета. Правда, Минздравсоцразвития уверяет, что предлагаемая мера как раз позволит сократить дефицит Пенсионного фонда. Посчитаем.

По новому закону мигранты будут участвовать только в страховой системе пенсионного отчисления. А значит, за тех из них, кто родился после 1967 года, работодатели будут уплачивать ПФР 20 процентов от фонда зарплаты. При средней зарплате мигранта в 15 тысяч рублей общая сумма составит не более 28 миллиардов рублей в год. При ежегодных расходах ПФР более 4 триллионов рублей такая прибавка — мизер. Зато, как полагают специалисты, количество нелегалов при этом только увеличится. И вот почему. «В теории это отличная идея, которая могла бы пополнить пенсионные резервы, — говорит президент Экспертного фонда социальных исследований Павел Кудюкин, — но, зная наши реалии, я бы предположил возможность всплеска ухода предпринимателей в «серый» бизнес». Ведь страховые взносы платят не сами мигранты, а их работодатели, налоговая нагрузка на которых вырастет. А значит, уменьшится и стимул легализовывать своих работников. И даже 28 миллиардов ПФР все равно не получит.

Константин Угодников

 

Поезд дальше не идет / Политика и экономика / Что почем

 

4 дня не работала в ноябре в полноценном режиме Замоскворецкая линия московского метро. Трафик перекрывался на перегоне между станциями «Белорусская» и «Новокузнецкая» в оба конца два уик-энда подряд — сначала 19—20 ноября, затем 26—27-го числа. Среди горожан поползли слухи, что практика закрывать движение по выходным без объяснения причин войдет в порядок вещей. В пресс-службе метрополитена, куда «Итоги» обратились за разъяснениями, сообщили, что все опасения беспочвенны: «В означенные дни работы проводились в соответствии с приказом правительства Москвы № 61-02-171/1 от 8 ноября этого года. Больше по выходным движение перекрывать не планируется». Как выяснилось, причиной усеченного движения по зеленой ветке стали работы по устройству виброзащиты станций в центре города, которая нужна, чтобы уменьшить тряску в поездах. Но главное, чтобы проходящие поезда не мешали зрителям недавно открывшегося Большого театра наслаждаться его уникальной акустикой. Мало кто знает о таком факте: от станции «Театральная» залы Большого отделяют каких-то 40 метров. К тому же так вышло, что именно вблизи этой станции находятся сразу три стрелочных перевода, на которых громыхают поезда. Оборудовать стрелки виброзащитой, как отмечают работники метро, технически достаточно сложно, потому и потребовалось закрывать линию не на несколько часов, а сразу на двое суток. Дело, несомненно, нужное, москвичи ради такого готовы и потерпеть, но жалуются, что их могли бы по крайней мере заранее предупредить, чтобы они искали маршруты объезда. Толпы людей штурмовали вагоны на «Пушкинской» и «Чеховской», полиция едва сдерживала возмущенных пассажиров. Сотрудники метро парируют, что москвичи сами невнимательны, поскольку объявления были развешаны в подземке заранее. Сколько людей могли оказаться в неведении? 1,4 миллиона человек — это стандартный пассажиропоток в будни на Замоскворецкой линии московского метро. В выходные этот показатель — около миллиона. То есть не менее четырех миллионов человек испытали неудобство из-за закрытия движения. Может, метрополитен не сообщал широко о планах на ремонт, поскольку боялся потерять выручку? Если хотя бы каждый второй отказался в те дни от поездки, метрополитен потерял бы не менее 56 миллионов рублей. Оно им надо?

Нина Важдаева

 

Черные «пятнушки» / Политика и экономика / Те, которые...

 

Вообще-то на спортивных состязаниях свистеть не только не запрещается, но и полагается. Вышло же так, что свист совпал с присутствием в спорткомплексе «Олимпийский» на турнире по смешанным единоборствам премьер-министра Владимира Путина. За свистом пошли споры о том, кто именно был адресатом шумовой атаки и что конкретно имели в виду свистящие. В результате появились две диаметрально противоположные версии.

Оппозиционно настроенные граждане твердо убеждены, что освистыванию и угуканью подвергся не кто иной, как сам Владимир Владимирович. Так, мол, народ выразил свой протест.

Согласно разъяснению Белого дома звуковые эффекты предназначались американцу Джеффу Монсону, проигравшему в тот день нашему чудо-богатырю Федору Емельяненко. Была, впрочем, вначале и третья версия. По мнению пресс-секретаря движения «Наши» Кристины Потупчик, адресатом свиста действительно был Владимир Путин, но: «Люди орали и свистели от радости. Приветственно, понимаете?» Но, очевидно, «понятливых» оказалось немного: распространения сия трактовка не получила.

И все это было бы смешно, если бы не было так грустно. Грустно, во-первых, оттого, что дефицит красок, наблюдаемый в реальной политической жизни, восполняется воображением — на это, собственно, и уходит вся «энергия протеста». Во-вторых, судя по всему, в мире грез пребывает и сама власть. Только этим можно объяснить ту истовость, с которой лица, приближенные к вершине вертикали, опровергают версию об антипутинском характере свиста. И дело тут не в том, кто прав. Правы, скорее всего, все понемногу.

Кто-то, наверное, и впрямь свистел от восторга. Кто-то — провожая побитого Монсона. Наверняка была и какая-то антипутинская составляющая в этом гвалте. И, отвергая саму возможность такой мотивации, защитники власти уподобляются известному чеховскому персонажу. Доказывая своему ученому соседу нелепость предположения, что будто бы «на самом величайшем светиле, на солнце, есть черные пятнушки», тот привел «неотразимый» аргумент: «Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда».

Увы, в реальной политике, которая, похоже, начинает мало-помалу возвращаться в страну, без свиста никак не обойтись. И чем спокойнее отношение к бесчинствам «соловьев-разбойников», тем больше шансов на то, что эти трели не станут для нашей политической системы финальной сиреной.

Андрей Владимиров

 

Силой духа / Политика и экономика / Те, которые...

 

Телеобращение Дмитрия Медведева к США и НАТО по случаю фактического провала переговоров с американцами по ПРО повергло в шок и трепет не столько его адресатов, сколько соотечественников. О новой холодной войне со вчерашним партнером по перезагрузке теперь не судачит лишь ленивый, алармисты и вовсе трубят о перспективах реальной схватки.

За океаном, напротив, хранят олимпийское спокойствие и даже хвалят Медведева за готовность продолжить диалог. То ли там толком ничего не уразумели, то ли, наоборот, все слишком хорошо понимают... Но нет, все же прав известный сатирик: тупые они, эти американцы. Ни во времена Никиты Сергеевича не сообразили, что такое «кузькина мать», ни сегодня не догоняют, что им обещано примерно то же. Собственно, сам смысл идиомы им уже давно растолковали, но теперь загвоздка с ее конкретным наполнением.

Какая-такая «мать Кузьмы», думают американцы, кроется для них в обещанной Медведевым постановке на боевое дежурство Калининградской РЛС и усилении прикрытия объектов стратегических ядерных сил? Да никакая в общем-то. Или, скажем, в планах оснастить российские баллистические ракеты комплексами преодоления ПРО и продвинутыми боевыми блоками? Прожекты прожектами, но «Тополь» и «Сатана» порядком устарели, а с «Булавой» и «Синевой» сплошь проблемы на испытаниях. Средства по разрушению информационных и управляющих систем чужой ПРО, обещанные Дмитрием Медведевым, пока существуют лишь в воображении. Угрозу же Москвы выйти из СНВ американцы и вовсе считают страшилкой «назло маме отморозить уши»: россияне, мол, сами хлопот не оберутся со своим ржавеющим железом. Да и вообще, недоумевают они, неужели русские всерьез рассчитывают на какие-то уступки по размещению ПРО в Европе, этой мощнейшей научно-технической задачи США, в реализации которой задействованы тысячи предприятий и многомиллиардные суммы?

Не понимают американцы одного: русские сильны своей силой духа. Ведь, как говорил изобретатель бодрящего душа Жан Мартен Шарко, не важно, что сказано, а важно как. Дмитрий Медведев говорил так, что у наших просто мурашки бегали по коже. Они-то все правильно поняли: Россия — великая страна, броня крепка и танки быстры, и власть никому не позволит обидеть своих граждан. Возможно, именно эту цель, а вовсе не «ремонт провала» на переговорах и преследовал президент суровым и духоподъемным спичем. Удачно совпавшим с разгаром предвыборной страды.

Валерия Сычева

 

Кадры и за кадром / Политика и экономика / Те, которые...

 

Министр здравоохранения и социального развития Татьяна Голикова одержала сразу две административные победы с непредсказуемыми, правда, последствиями.

Сначала уволила человека, десять лет в качестве кризисного менеджера возглавлявшего МНТК микрохирургии глаза. Как говорят его коллеги, в свое время Христо Тахчиди фактически спас учреждение от развала. Дела были запущены до такой степени, что у головного центра МНТК в Москве не оказалось даже лицензии на ведение медицинской деятельности, а само здание фактически ему не принадлежало. Недавно закончилось последнее из двух десятков административных и уголовных разбирательств: в результате практически вся собственность была отсужена в пользу МНТК. При этом прокуратура подтвердила, что к самому Тахчиди у нее нет и никогда не было претензий. Но рука министра — владыка. Общественность, возможно, и проглотила бы спокойно эту рокировочку, если бы на должность руководителя МНТК не предложили врача не офтальмолога, к тому же «единоросса». Тут уж без подозрений и пересудов, понятно, не обошлось.

К тому же на фоне кадровой победы случилась другая. Президент с подачи Минздравсоцразвития подписал закон, легитимизирующий оказание в государственных лечебных учреждениях платных услуг. Но документ оказался настолько сырой, что буквально на следующий день заговорили об организации рабочей группы по его переделке. Ну а пока суд да дело, пациенты сами поняли что к чему. Надежд на исцеление в официальной системе здравоохранения у них, судя по всему, уже немного. Вот и мерзли в очереди к Поясу Богородицы.

Наталья Кириллова

 

Тюремный роман / Политика и экономика / Те, которые...

 

Даже дети знают, что теперь правильный ответ на загадку «Сидит девица в темнице, а коса на улице» — это не морковка, а лидер украинской оппозиции Юлия Тимошенко, которую не удалось полностью изолировать даже в СИЗО. Скорее наоборот. После того как экс-премьер Украины за пренебрежительное отношение к суду была взята под стражу прямо в зале заседаний, внимание к ее персоне усилилось многократно. Причем слова поддержки в адрес Тимошенко звучат уже и с Запада, и с восточной стороны. В частности, МИД РФ дал понять, что в Москве не находят криминала в газовых соглашениях от 2009 года, за подписание которых судят Юлию Владимировну, а установившуюся цену на природное топливо считают справедливой.

Нынешнее руководство Украины придерживается другой точки зрения, и если суду удастся доказать, что Тимошенко превысила должностные полномочия и, как утверждает следствие, фальсифицировала документы, может даже появиться формальное основание для пересмотра действующих российско-украинских соглашений. Впрочем, это только верхушка айсберга, на самом деле процесс над бывшей газовой принцессой — явление многосложное. Если Юлию Тимошенко, которую обвиняют еще и в нецелевом использовании денег, полученных Украиной в рамках Киотского протокола (были потрачены не на улучшение экологии, а на затыкание дыры в пенсионном фонде), удастся надолго упрятать за решетку, на ближайшую перспективу политическая ситуация на Украине принципиально изменится. По совокупности предъявленных обвинений экс-премьеру грозит тюремное заключение сроком до десяти лет, а это значит, что она уже не сможет составить конкуренцию Виктору Януковичу на очередных президентских выборах. И дорога на второй срок ему будет открыта.

Впрочем, съесть-то он съест, да кто ж ему даст. Нет сомнений, что Юлия Владимировна сыграла на опережение и намеренно спровоцировала свой арест, чтобы выглядеть мученицей. Посадить ее на десяток лет после заступничества ОБСЕ и властей ЕС украинскому руководству с его «европейским выбором» будет ой как трудно. Тимошенко продумала, кажется, все. И заранее записанное видеообращение, и наглядная агитация, и хорошо организованная группа поддержки — все это домашние заготовки, предназначенные для того, чтобы поднять волну в стране и за рубежом. Главное теперь не переиграть и вовремя пригасить этот девятый вал, чтобы не случилось так, что у Виктора Януковича просто не останется вариантов почетного для себя и безболезненного для Юлии Тимошенко завершения этого тюремного романа.

Олег Одноколенко

 

АбрАмович vs АбрамОвич / Политика и экономика / Вокруг России

 

Кто только не пытается сегодня писать летопись «лихих 90-х». Но, пожалуй, самая полная история становления новейшего русского капитализма пишется сегодня в Высоком суде Лондона. Там при полном аншлаге разыгрывается трагифарс «Абра,мович против Абрамо,вича». И, похоже, многочисленные зрители уже мало интересуются судьбой тех пяти миллиардов долларов с хвостиком, которые истец Березовский намеревался отсудить у ответчика Абрамовича. Куда интереснее мелкие подробности — ведь дьявол, как известно, таится в деталях.

Высшая математика

Почему дело происходит в Лондоне — вопрос понятный. Во-первых, большое видится на расстоянии, а в том, что история появления класса российских олигархов — это большая история, ни у кого сомнений нет. Во-вторых, бывшие подельники судятся, так сказать, по постоянному месту жительства. Ведь с Россией Бориса Абрамовича сегодня не связывает практически ничего, а Романа Аркадиевича — разве что удостоверение спикера чукотского парламента. Во всем остальном они типичные русскоговорящие обитатели туманного Альбиона, коих там пруд пруди.

Нетрудно ответить и на вопрос о том, откуда взялась сумма иска в пять с половиной миллиардов долларов. Из-под глыб тех самых «лихих девяностых». В 1996 году Борис Абрамович уже являлся всесильным придворным олигархом, а Роман Аркадиевич числился при нем и его ныне покойном Бадри Патаркацишвили кем-то вроде помощника по хозяйству. Если верить показаниям Березовского, это он уговорил Ельцина в обход законодательства издать указ о приватизации «Сибнефти». Взамен Борис Ельцин получал информационную поддержку на одном из ведущих телеканалов, почти наполовину принадлежавшем Березовскому и Патаркацишвили.

Роман Абрамович дает другие показания. По его версии идею приватизации «Сибнефти» он изложил Березовскому еще во время их первой встречи, которая состоялась при посредничестве Михаила Фридмана и Петра Авена на борту океанской яхты. Борису Абрамовичу в реализации этой невероятно смелой дебютной якобы отводилась техническая роль «крыши». За что он и Патаркацишвили получили от Абрамовича «дивиденды» в виде загрансобственности, самолетов и ювелирных украшений, не считая 1,3 миллиарда долларов наличными. Неплохая сумма, если учесть, что по итогам залогового аукциона госпакет акций «Сибнефти» достался подельникам всего за 100,3 миллиона долларов.

Но после того как в 2005 году Роман Абрамович продал государству в лице «Газпрома» компанию «Сибнефть» за 13,1 миллиарда долларов, пребывающий в лондонской опале Березовский пришел к выводу, что ему с партнером сильно недоплатили. Проще говоря — кинули. В том числе и по взаиморасчетам за акции «Сибнефти», «Русала» и ОРТ. Так и образовалась сумма иска — 5,5 миллиарда долларов. И сейчас Борис Абрамович пытается доказать, будто задешево расстаться с активами его вынудил Роман Аркадиевич при поддержке Кремля: мол, берите, что дают, пока все не отобрали.

С этого момента показания сторон кардинально расходятся. Роман Абрамович уверяет, что рассчитался с «крышей» полностью. А Борис Березовский настаивает, что с «начальником Чукотки» они с Патаркацишвили были полноправными партнерами. Со слов «лондонского сидельца» у него и у Бадри было по 25 процентов акций «Сибнефти». У Романа Аркадиевича — остальные пятьдесят. Никаких документов на этот счет у Березовского нет — только устная договоренность. Тем не менее Высокий суд Лондона принял иск олигарха к рассмотрению.

В ходе слушаний по делу выясняются такие детали, что впору без всякой редактуры брать и вставлять их в сценарий еще не снятого блокбастера «Олигарх-2». Чего стоит хотя бы такой забавный факт: говорят, в легализации на Западе 1,3 миллиарда долларов отступных, выплаченных Абрамовичем Березовскому и Патаркацишвили, принимал участие не кто иной, как бывший президент ОАЭ шейх Заид бен Султан Аль Нахайян, вместо паспорта предъявивший сотруднику уполномоченного западного банка купюру со своим изображением.

Напряжения этому авантюрному роману добавляют и личные отношения главных героев. Например, Борис Березовский прямым текстом заявил суду, что у Романа Абрамовича не хватило бы мозгов придумать и реализовать схему приватизации «Сибнефти». Дескать, ответчик не шибко умен, хоть и обаятелен.

Можно представить, что в этот момент прочувствовал владелец мегаяхт и футбольного клуба «Челси», миллиардер, занимающий по версии Forbes девятую строчку в числе самых богатых людей России.

Суровые годы проходят...

Впрочем, напрасно Борис Абрамович бросается грязью. Если охватить взглядом всю историю приватизации в России, эпопея с «Сибнефтью» — не экзотика. Да и деловые биографии двух вдрызг разругавшихся друзей-олигархов, несмотря на двадцатилетнюю разницу в возрасте, похожи.

Березовский, хоть и является членом-корреспондентом РАН от математики, практически все свои научные труды издал исключительно в соавторстве, что в ученой среде всегда вызывало определенные сомнения. Кроме того, еще в разгар перестройки остепененного специалиста по автоматическим системам управления задержали в махачкалинском аэропорту с двумя мешками, набитыми сирийскими покрывалами и комплектами постельного белья. По статье за спекуляцию ему грозила тюрьма, но Борис Абрамович выкрутился — согласно злокозненным слухам, якобы в обмен на согласие стать осведомителем правоохранительных органов.

Роман Аркадиевич, как установил Высокий суд Лондона, вовсе не преуспел в науках и высшего образования не имеет, хотя в анкетах до последнего времени указывал обратное. Трудовую деятельность начал механиком стройуправления, а потом возглавил кооператив «Уют», деятельность которого заключалась в производстве игрушек из полимерных материалов — пупсов и уточек. Потом пришел черед нефти, и в 1992 году Роман Абрамович оказался в узилище по подозрению в хищении 55 цистерн с дизельным топливом с государственного НПЗ в Ухте. Трудно сказать, что его спасло тогда от тюрьмы — чистосердечное раскаяние или наработанные связи, но, как и в случае с Березовским, дело спустили на тормозах.

Когда они встретились, за плечами у Бориса Березовского уже были «ЛогоВАЗ», пирамидальная структура AVVA, подконтрольный «Аэрофлот», многочисленные медийные активы, кресло в Совбезе и огромное влияние в околокремлевских кругах. Как впоследствии, уже коротая время в изгнании, признавался сам Березовский, в те славные годы он не только назначал и снимал министров, открывал и закрывал уголовные дела, корректировал законодательство (по крайней мере, пытался, что подтвердил «Итогам» экс-спикер Госдумы Геннадий Селезнев), создавал политические партии («Единство»), но и решал судьбы войны и мира — например, пролоббировал в 1996 году мирное соглашение с Асланом Масхадовым. А в своих кумирах числил медиамагната Руперта Мердока, портрет которого, по свидетельству очевидцев, и сейчас украшает лондонский офис Березовского. Кстати, кумир тоже под судом. В том же Лондоне идет разбирательство по поводу того, что сотрудники медиаимперии Мердока прослушивали телефоны известных персон.

Другой собеседник «Итогов» — глава Счетной Палаты Сергей Степашин, характеризуя роль Бориса Березовского в девяностые годы, ограничился одним словом — «распутинщина».

Понятно, что при таком широком «секторе обстрела» времени для ведения бизнеса у Бориса Абрамовича не оставалось, и Роман Абрамович был выбран на роль одного из управляющих активами своего патрона. Вроде бы это решение было принято на той самой яхте, где они впервые встретились, и Борис Абрамович остался в полном восторге от кандидата: «Такой молодой, а уже занимается нефтью…»

Ничто не портило идиллию, пока Роман Абрамович находился в тени и жарил шашлыки на пикниках, где собиралось окружение Бориса Ельцина вместе с домочадцами (один из личных фотографов первого президента России подтвердил, что в его фотоархиве имеются такие снимки).

Дальше — больше. Как утверждает бывший начальник президентской охраны Александр Коржаков, со временем, незаметно для Березовского, Роман Абрамович стал своим человеком в президентской семье. Иначе говоря, они поменялись ролями. Березовский с начала нулевых — изгнанник, на которого в России заведено уголовное дело, и не одно, а экс-губернатор Чукотки через свои бизнес-структуры якобы контролирует до трех процентов российского ВВП. Вот и спрашивается: кто все-таки умнее — членкор Березовский или недоучившийся Абрамович?

В свое время Счетная палата обвиняла Романа Аркадиевича в том, что, будучи губернатором Чукотки, он ежегодно недоплачивал в казну по 14 миллиардов рублей налогов. Часть из этих средств предприниматель тратил на нужды автономного округа, а «другую клал себе в карман». Роман Аркадиевич, как и в случае с цистернами, не стал жадничать и оперативно восстановил финансовый статус-кво. Вопросы отпали. А когда его в связи с покупкой «Челси» обвинили в непатриотизме, тут же нанял для российской сборной высокооплачиваемого тренера Гуса Хиддинка.

Так изящно расставаться с непосильно нажитым Березовский, похоже, не умеет, да и старой дружбой не очень дорожит — Абрамович далеко не единственный из бывших соратников, с кем он выясняет отношения в суде. Поэтому и за границей его предпочитают обходить стороной.

...За ними другие идут

В те времена, когда олигарх Березовский и олигарх Гусинский периодически дружили семьями и в промежутках между корпоративными войнами летали обедать в Париж, автор этих строк услышал из уст Владимира Александровича короткую, но емкую реплику, отпущенную в адрес Бориса Абрамовича: «Это ум дьявольской изобретательности. Что он еще придумает, не угадаешь никогда».

Вот и тяжбу с Романом Абрамовичем некоторые наши собеседники считают чем-то вроде чемодана с двойным дном. Конечно, сейчас Борис Березовский далеко не мультимиллиардер, но ему хватает и на Maybach, и на офис в престижном районе Лондона, и на изящное загородное поместье, и на многочисленную охрану, и на прочие атрибуты высокого статуса. Во-вторых, как человек отнюдь не глупый, он не может не понимать, что его многомиллиардный иск больших судебных перспектив не имеет, тем не менее он будто бы уже истратил порядка 100 миллионов долларов на адвокатов и прочие юридические услуги.

И он, конечно же, не городской сумасшедший…

Так в чем же дело? Существуют далеко не беспочвенные подозрения, что весь этот суд — очередная политическая многоходовка Бориса Абрамовича, приуроченная к началу очередного политического сезона в России. Цель — потрясти грязным бельем и вывести своих политических оппонентов из состояния олимпийского спокойствия. Роман Абрамович, олицетворяющий собой пресловутое спокойствие, на суде внезапно разоткровенничался и сообщил, что на самом деле приобрел акции ОРТ у Березовского и Патаркацишвили не за 10 миллионов долларов, как это значится в официальных документах, а за 150 миллионов, а еще 14 миллионов ушли на легализацию этих средств. Адвокат Березовского Лоренс Рабиновитц тут же сделал вывод: сделка была совершена по подложным документам. И добавил, что такая практика «широко распространена в команде Абрамовича». Ну а Роман Аркадиевич не нашел ничего лучшего, как заявить, будто он приобрел акции по рекомендации экс-главы администрации президента Александра Волошина, и тому теперь тоже предстоит давать показания в суде.

Чем бы ни завершилась тяжба двух олигархов, но политическую миссию Высокий суд Лондона выполнил: в британской прессе современную Россию уже сравнивают со средневековой Англией времен войны Алой и Белой Розы. Она, как известно, закончилась практически полным истреблением тогдашних олигархов — высшей британской аристократии. Похоже, наши «бароны» также мало думают о самосохранении. Следующие на очереди все в том же Высоком суде Лондона Олег Дерипаска и Михаил Черной, готовые на 2,5 миллиарда долларов поспорить о том, кто у кого увел алюминиевые активы.

Олег Андреев

 

Слова и дела / Политика и экономика / В России

 

Чуть более года назад Сергей Собянин был утвержден в должности мэра Москвы. Срок явно недостаточный для далеко идущих выводов, но вполне подходящий, чтобы оценить первые результаты работы и ответить хотя бы на часть вопросов, накопившихся к градоначальнику у горожан…

— Для тонуса предлагаю начать с актуального анекдота. «Как вы оцениваете работу мэра Собянина?» —«10 баллов!» — ответил сайт «Яндекс.Пробки». Что-то не смеетесь, Сергей Семенович…

— Тема ведь нешуточная. Транспортная ситуация в Москве — одна из самых тяжелых в мире. В силу и объективных, и субъективных причин. Город устроен так, что основной поток людей с утра устремляется в центр, а вечером откатывается обратно. Плотность дорог невысока, количество радиальных магистралей ограниченно, общественный транспорт, которым и сегодня пользуются две трети жителей, не слишком развит… Это одна сторона медали. Есть и вторая: решением перечисленных проблем занимались недостаточно.

— Предполагали, с чем придется столкнуться?

— Конечно. Я ведь последние пять лет жил в Москве и ездил по ее улицам.

— Преимущественно с мигалкой...

— Полагаете, это мешает замечать пробки? Ситуация ухудшается с каждым годом. Новые дороги и парковки в требуемом объеме построить невозможно, а машины прибывают и прибывают. По Москве ведь передвигаются не только жители столицы, но и приезжие из Подмосковья, других регионов.

— Вот и сделали бы въезд в центр города платным. Любят кататься, пусть полюбят и за саночки платить.

— Не думаю, будто это подходящий способ решения проблемы. Вряд ли правильно брать деньги с тех, кто едет в Москву работать, а не отдыхать. Люди постоянно перемещаются, нельзя сказать одним, что они белые, а другим, что черные… Это лишнее социальное напряжение, оно никому не нужно. А главное — эффект от подобного шага сомнителен. Основное количество машин уже находится внутри города и курсирует по нему.

— Выход?

— Большинство мегаполисов переживали похожий период и сумели адаптироваться к нему. Однако Москва долго не занималась этими вопросами и угодила сейчас на пик проблемы. Ее решения известны: приоритет общественного транспорта — наземного и подземного, жесткая политика в отношении парковок. За год мы создали около 500 тысяч новых парковочных мест, это половина того, что сделали в городе за всю его историю. На этом останавливаться не собираемся. Машины не должны стоять в два ряда, перегораживать тротуары. Мы уже вышли на сорок площадок для строительства новых станций метро, объемы работ будут лишь возрастать. Закупаем около двух тысяч современных автобусов, выделяем специальные полосы для общественного транспорта, чтобы ходил четко по графику, а не стоял в пробках с частниками. Думаю, через два-три года результаты станут заметны.

— Но сначала надо прожить это время, не задохнувшись от коллапса.

— Привык отвечать за слова, не могу обещать невыполнимое. Надо реально смотреть на вещи. Ситуация критическая, однако мы не стоим на месте. И выделенные полосы вводим постепенно, в тестовом режиме. Уже размечено 220 километров, но для общественного транспорта пока открыты 46. Времени на продолжительную обкатку и теоретические эксперименты нет, перестраиваемся в процессе. Если где-то допущены ошибки, исправляем их, учитывая мнение водителей и экспертов, а потом начинаем эксплуатацию полос в полном объеме. Это единственный выход сегодня. Вот вы спрашивали, представлял ли я масштаб проблем, с которыми столкнусь. До прихода в мэрию у меня был достаточный опыт работы управленцем на региональном уровне, в Кремле и Белом доме, но Москва, безусловно, иной уровень. Тут приходится решать сложнейший комплекс вопросов. Это для меня и профессиональный вызов, и человеческий. Присутствует внутреннее напряжение, идет мобилизация всех знаний и ресурсов. В принципе, так и должно быть. Считаю, в целом нам удалось справиться с задачами, продекларированными в начале года. Но лишь заявлять мало, надо подкреплять сказанное делами. Никто не хочет слушать обещания, все ждут исполнения, ответов на поставленные вопросы. Мы по всем направлениям начали реализовывать намеченное. В том числе и с транспортом. Однако нужно понимать: чудес не бывает, требуется терпение. Я ведь еще не сказал вам о том, что нас поджидали два неприятных сюрприза: отсутствовала проектная документация по реконструкции вылетных магистралей, строительству метрополитена и развитию городской транспортной инфраструктуры в целом…

— Чья вина?

— Видимо, прежние власти убедили себя, что у них на это нет денег или что задача не приоритетна. Второе наше открытие со знаком минус: все транспортно-пересадочные узлы оказались забиты торговыми точками, начиная с мелкорозничных и заканчивая крупноформатными. Это означало одно: ни подъехать, ни уехать, ни припарковаться. Все застроено! Путь один: ликвидация таких мест торговли, перенос их. Что тоже требует времени и денег.

— Собственно, вы и начинали со сноса киосков.

— Это сразу бросилось мне в глаза: все станции метро в кольце ларьков. Вот и постарались навести порядок.

— Продавцы периодики тогда сильно заволновались.

— Напрасно. Были отдельные недоразумения, но в целом места продажи газет и журналов никто не собирался трогать. Более того, мы дополнительно определили еще 130 новых точек для розничной торговли печатной продукцией.

— Любопытно, за прошедший год вы встречались с Юрием Лужковым?

— Ни одна из сторон не проявила заинтересованности в контакте. Видимо, не возникло надобности.

— При этом вы зачистили значительную часть прежней команды. Значит, ее работа вас не устроила?

— Никогда не даю оценок предшественникам. Так было раньше, не стану нарушать принцип и сейчас.

— Словом, как о покойниках: хорошо или никак?

— Я ведь уже объяснил свою позицию… Надо не критикой тех, кто был до тебя, заниматься, а самому работать. Да, изменения в аппарате произошли. Ротация неизбежна, но она не столь глобальна, как ее обычно себе представляют. В верхнем управленческом слое на 70 процентов остались те же люди, что и год назад. А как иначе? На госслужбе работают тысячи людей, было бы удивительно, если бы их убрали и поставили новых. Это нереально и не нужно. Так легко потерять управляемость городом. Наибольшие замены произошли среди заместителей мэра, оставили тех, кто может и хочет работать.

— Говорят, после выборов в Госдуму уйдут Ресин со Швецовой?

— Считаю, что Людмила Ивановна находится на своем месте, но если захочет перебраться на Охотный Ряд, это будет ее решение. С Владимиром Иосифовичем мы действительно давно достигли такой договоренности. Но сначала ему надо стать депутатом.

— И все-таки: чем вызвана столь обильная зачистка наверху?

— Городу нужно динамичнее развиваться, адекватнее диагностировать проблемы. Когда долго работаешь на одном месте, это сделать сложно. Глаз замыливается.

— А коррупционный душок в расчет брался?

Главное не давать ни старой, ни новой командам заниматься противозаконными схемами. Все должны знать: если попались, никто защищать не будет. Думаю, это основной антикоррупционный сигнал, адресованный каждому чиновнику. Вне зависимости от стажа работы и прежних заслуг.

— Люди ушли, но ведь не сели.

— Это вопрос правоохранительных органов. Я не прокурор, не судья, а мэр, занимаюсь управленческой деятельностью и понимаю: надо менять систему, снижая административные барьеры, с которыми сталкиваются миллионы людей. Тогда и у коррупции не будет почвы. Именно для этого, в частности, создаем многофункциональные центры по оказанию услуг населению. Пока их девять, будет больше. Под одну крышу собираем все службы: миграционную, пенсионную, жилищную, регистрации, медстрахования, ГУ ИС и так далее.

— Легко делегируете полномочия, Сергей Семенович?

— Я за то, чтобы человек полностью отвечал за порученный участок. Стараюсь не влезать в его кадровые и управленческие решения. Ежедневный контроль ни к чему, но по стратегическим направлениям и программным решениям сверять позиции необходимо. Руководство Москвы постоянно собирается вместе, мы обсуждаем главные вопросы. Собственно, такой у меня стиль работы, сложившийся за долгие годы. Мой график расписан с учетом интересов всех отраслей городского хозяйства.

— Во сколько начинаете рабочий день?

— Часов в восемь. По дороге в мэрию стараюсь заехать на какой-нибудь объект, встретиться с людьми, получить информацию о нерешенных проблемах, что называется, снизу. В Москве народ открытый, отзывчивый и активный. Заканчиваю работу обычно к девяти вечера…

— Когда, кстати, вы впервые оказались в столице?

— Старшеклассником приезжал с отцом. Как и положено, пошли на Красную площадь к Мавзолею… Сохранилась фотография тех времен. После школы, которую окончил в райцентре Березово Тюменской области, я учился в Костроме в технологическом институте и часто бывал в столице. Разрыв в уровне жизни с глубинкой чувствовался. Даже если судить по прилавкам магазинов. В Москве встречались какие-то продукты, а в Костроме лежали лишь плавленые сырки. Что уж говорить о Сибири?

— Раз коснулись темы, пролейте свет на биографию, Сергей Семенович. По одной из версий вы из уральских казаков, по другой — представитель манси.

— Экзотический вариант! Не слышал еще такого… Мамин отец действительно родился в Челябинской губернии, прошел две войны, вернулся в родную деревню после Первой мировой полным георгиевским кавалером. В 30-е годы его раскулачили и сослали в село Березово. Дед по отцовской линии был старовером из-под Новгорода и прожил более ста лет. Детство мое прошло в глухой сибирской деревне, и, конечно, я не думал ни о каких столицах. Москва на людей из провинции вообще производила пугающее впечатление. Давила масштабами…

— Тяжело уезжали из Сибири?

— Психологически было непросто. Из губернаторов переходил в администрацию президента. Все-таки смена деятельности серьезная.

— А между тем, что делали в Тюмени и чем занимаетесь сейчас в Москве, есть общее?

— Безусловно! Без того опыта пришлось бы очень сложно. Я знаю, как решать многие вопросы, четко представляю механизм функционирования строительного комплекса, систем образования, здравоохранения, социальной защиты…

— И мостить тротуары плиткой, по слухам, вы тоже начали в Тюмени.

— Честно сказать, не припоминаю, чтобы занимался мощением как специальным проектом. Не отложилось в памяти.

— Зато в Москве это заметили все.

— Не надо сравнивать. В Тюмени не было даже ливневой канализации, когда я туда пришел. Город считался одним из самых грязных и неблагоустроенных в России. За четыре года многое удалось изменить, сейчас картина совершенно иная. Хотя Тюмень, конечно, несопоставима с Москвой по масштабам. Что касается плитки, меня немного удивляет повышенное внимание к этому вопросу. Версии крутятся вокруг одного — моей личной заинтересованности в проекте. Полный абсурд! Я понимал, что ремонтные работы в центре города причинят неудобства жителям и пешеходам. С другой стороны, знал, что это надо делать. Хотя бы в силу экологической ситуации. Внутри Садового кольца почти не осталось скверов и парков, летом стоит страшная духота, плавящийся асфальт выделяет целый букет ароматических масел, равный половине выбросов выхлопных газов машин. Конечно, нужно другое покрытие. Но речь идет о площади 300 тысяч квадратных метров. При том, что в этом году суммарно мы заменили асфальт почти на 35 миллионах «квадратов». Вот и сравнивайте…

— А что будет с Генпланом, принятым при Лужкове?

— Скорее всего, его придется корректировать. Особенно с учетом расширения территории Москвы. Пока стараемся минимизировать объемы строительства в центре, уменьшить этажность, изменить назначение возводимых объектов. Но глобальные изменения в Генплане будут обсуждаться с участием широкой общественности. Наверное, останутся недовольные. И сегодня отдельные девелоперы высказывают несогласие. Все-таки мы остановили двести с гаком крупных инвестиционных проектов общей мощностью свыше семи миллионов квадратных метров площади и продолжаем этот процесс. В первую очередь речь об объектах с завышенными технико-экономическими параметрами, расположенных в центре и вдоль транспортных коммуникаций.

— Тормозили без волюнтаризма?

— Когда затраты инвестора превышают несколько миллиардов рублей, как правило, не трогаем проекты. Компенсировать ведь городу! Но если не умерить аппетит некоторых товарищей, получим новые билдинги с торговыми центрами на всех площадях Москвы и окончательно угробим город. Это недопустимо!

— А барахолку в «Лужниках» зачем прикрыли?

— Не хочу называть цифры объемов контрабанды и налички, которые, по оценкам экспертов, крутились на этом рынке.

— Скажите, Сергей Семенович! Зачем скрывать от народа правду?

— Не буду говорить. Это ведь недоказанные вещи, не могу голословно обвинять людей… Конечно, такие решения, как с «Лужниками», даются непросто, но стараемся найти компромисс, решить все полюбовно. Иногда не получается, тогда приходится судиться. Впрочем, и это нормально. Никто не хочет упускать свои деньги, за каждый объект идет борьба…

— Вы упомянули расширение городских границ. Разве это не вопрос референдума?

— По закону достаточно согласия двух субъектов, решений их законодательных органов и Совета Федерации. У Москвы не остается иного пути развития, без этого столица потеряет перспективу. Кольцо застройки вокруг города сжимается, осталось бутылочное горлышко, и надо использовать тот шанс, который пока есть.

— Громов с Лужковым жили как кошка с собакой, даже о куске Ленинградки от Химок до поворота на Шереметьево не могли договориться, вы же оттяпали огромный ломоть Подмосковья, а Борис Всеволодович и слова поперек не сказал. Как вам это удалось?

— Не оттяпали, а нашли согласие в соответствии с поручением президента, поскольку это на пользу обеим сторонам. Ведь не секрет: основные инвестиции в экономику Подмосковья идут вдоль периметра столицы. Раз площадь Москвы увеличится, границы города станут длиннее, и возникнут новые притяжения для людей с деньгами. Логика простая… Мы заказали концепцию развития региона, когда ее подготовят, выработаем конкретную программу, определимся со сроками. Тот самый случай, когда тянуть нельзя, но и торопиться не стоит. Москва сколько строилась?

— Не сразу.

— Вот именно… Думаю, в течение года сверстаем планы и озвучим их. Многое зависит от решений президента и правительства по выносу за пределы сегодняшних границ города министерств и ведомств. Это определит динамику развития территории. Хотя и сейчас понятно, что она будет отличаться от нынешней застройки Москвы. В лучшую сторону, поскольку предполагает гораздо более щадящий режим по отношению к людям и природе.

— С каким из существующих мегаполисов вы сравнили бы тот, который оказался в вашем ведении, Сергей Семенович?

— Думал над этим. Пожалуй, с Сеулом.

— Комплимент для нас?

— Не сказал бы. Лондон, Париж и Нью-Йорк находятся в лучшем положении и по плотности застройки, и по развитости сети дорог. А вот у южнокорейцев тоже были серьезные транспортные проблемы, они даже построили эстакады и дороги над несколькими речушками в черте города, но через несколько лет, убедившись, что это не снижает трафик, демонтировали развязки и пошли на создание выделенных полос для общественного транспорта, строительство дополнительных парковок. Словом, приняли меры, которые мы сейчас стараемся реализовать. Сеул более или менее решил свой вопрос, мы пока в начале пути…

— За соцопросами наверняка следите?

— Это один из индикаторов, по которому можно понять, как люди оценивают твою работу.

— С учетом того, что вы возглавляете региональный список партии власти на предстоящих думских выборах, на какую цифру ориентируетесь по итогам голосования?

— Полагаю, большинство должны набрать. Это даже не вопрос выборной кампании, а своеобразный рейтинг доверия нашей команде. Я настраиваю глав департаментов и префектов на то, чтобы они занимались решением проблемных вопросов. Люди должны видеть работу новой городской власти.

— А как получилось, что наружная реклама, призывающая от имени горизбиркома прийти 4 декабря на избирательные участки, почти полностью дублирует плакаты, агитирующие за «ЕР»? Ради победы все средства хороши?

— Не вижу в названных вами совпадениях чего-то противозаконного… Зачем лукавить? Конечно же, мы не стоим отдельно от партий и политики. Когда говорим о «Единой России», подразумеваем, что в масштабах Москвы власти городская и партийная, по сути, выступают в одном лице, мы занимаемся теми же вопросами, решаем общие задачи. Было бы странно, если бы у партии власти оказались свои лозунги, а у городской администрации другие…

— Речь о том, что орган, призванный сохранять нейтралитет и беспристрастность, вольно или невольно подыгрывает самому сильному участнику предвыборной гонки.

— Не ищите злой умысел там, где его нет. Если рейтинг низкий, хоть весь город обклей рекламой, не поможет. Людей не обманешь. Более того, у меня внутреннее ощущение, что любая наружная реклама не дает большого эффекта. Я ее почти не замечаю, в машине обычно работаю с документами. В правительстве, слава богу, хорошо налажена электронная почта, пользуюсь ноутбуком…

— И модными гаджетами владеете?

— Компьютеры Apple теперь в каждой начальной школе стоят! Поначалу пугали, что империя Джобса крайне несговорчива, никому не дает скидок. А вот нам навстречу пошли! Мы провели открытый конкурс и получили дисконт почти в четверть цены. Сегодня все московские первоклашки осваивают Macintosh…

— Закругляем разговор, Сергей Семенович. Мой анекдот о пробках вам, похоже, не понравился. Расскажите свой. Но о себе.

— История периода бурного дорожного строительства в Тюмени. Гражданин направляется в аэропорт и спрашивает таксиста: «А что за маршрут ты выбрал, уважаемый? Никогда раньше этими закоулками не ездил». Водитель отвечает: «Единственная нераскопанная улица в городе. Только никому не говорите. Собянин узнает — и ее перероет…»

— Теперь понятно, что ждет Москву!

— Я же сказал: все лишь начинается…

Андрей Ванденко

Кирилл Дыбский

 

Список Рахмона / Политика и экономика / Те, которые...

 

Политический режим, который в Таджикистане установил президент Эмомали Рахмон, ранее известный как первый секретарь республиканского ЦК компартии тов. Рахмонов, до самого последнего времени у нас называли едва ли не братским. А на поверку получается, что он до боли напоминает сомалийский. Разница лишь в том, что у берегов Африканского Рога в море захватывают океанские танкеры, а над горами Памира берутся в полон грузовые самолеты.

Сходство еще и в том, что и сомалийские «коммандос», и таджикские власти понимают лишь язык силы. Все попытки по-человечески договориться заканчиваются либо полным пшиком, либо унизительным торгом. Старания цивилизованными методами вызволить из зиндана российского летчика Владимира Садовничего, который был осужден в Таджикистане на восемь с половиной лет якобы за незаконное пересечение границы и контрабанду, успехом не увенчались.

Да и что такое сотня-другая высылаемых из России таджикских гастарбайтеров? Смех один! Почему бы кому-нибудь в Кремле не взять чистый лист бумаги да не набросать там десяток-другой фамилий высокопоставленных таджикских чиновников, по аналогии с американским «Списком Магнитского»? А что, «Список Рахмона» тоже звучит неплохо. А ведь у этих самых чиновников в России наверняка есть и недвижимость, и банковские авуары, и доли в бизнесах. Вы там в Кремле пошуршите этим самым листочком, пошкрябайте по нему златым перышком! Вот увидите, результат будет потрясающим. В ту же минуту таджикский министр иностранных дел дозвонится Лаврову, а высокомерный Рахмон оборвет все телефоны в кабинете Медведева. А бедолагу Садовничего на следующий день доставят в Москву на восточном ковре-самолете под эскортом трепетных гурий.

Кто-то из наших высоколобых политологов скажет, что, мол, такими жесткими шагами мы навсегда вырвем братский Таджикистан из объятий еще не рожденного Евразийского союза — главной нашей внешнеполитической заманухи. Но позвольте, господа хорошие, а кому из нас нужен такой союз, где гражданина России могут упечь в зиндан по высосанному из пальца поводу?! Один такой союз — с родной Белоруссией — у нас уже есть. Который год не можем из братских объятий выпутаться. Сейчас вот замутим еще один. А способна ли наша страна одновременно вести войну на два фронта, пардон, на два союза? Не зря классик говорил: «Прежде чем объединиться, нам нужно решительно размежеваться». Золотые слова!..

Игорь Двинский

 

Мода на воланы / Общество и наука / Общество

 

После того как в Рунете появился видеоролик, в котором Дмитрий Медведев играет в бадминтон с Владимиром Путиным и затем увлеченно рассказывает о пользе этого вида спорта, вокруг ракетки и волана разгорелись околоспортивные страсти. В самом скором времени бадминтон придет в школы, детские сады и вообще чуть ли не в каждый двор — 3 декабря будет утвержден новый образовательный стандарт по физкультуре. Отчего такой ажиотаж? За разъяснениями «Итоги» обратились к президенту Национальной федерации бадминтона России, руководителю аппарата Счетной палаты РФ Сергею Шахраю.

— Сергей Михайлович, на сайте Национальной федерации бадминтона есть такой тезис: «Все сходят с ума по воланчику». С чего бы это?

— Это чистое стечение обстоятельств плюс результат большой работы, проделанной федерацией.

— Большой работой вы называете выступление Дмитрия Анатольевича, которое предваряет снятый федерацией учебный фильм?

— Не иронизируйте. Когда мы снимали этот фильм, подумали: хорошо, если бы кто-то из влиятельных людей сказал вступительное слово. Конечно же, речь не шла о президенте: еще неизвестно, достучишься ли. В той ситуации мы действовали как Воланд, который учил Маргариту не просить ничего у власть имущих. Президент играет в бадминтон не первый год. Как это ни странно, они с премьер-министром часто встречаются за ракеткой. Но так как люди они сильно занятые, то съемки ролика с их участием постоянно сдвигались. Видеоролик снимался год назад, тогда никто и не думал, что каким-то образом его можно будет связать с предвыборной кампанией, как это делают сегодня многие. Признаюсь, я сначала расстроился. А потом успокоился. Ведь чиновники начнут заниматься бадминтоном и создавать условия для его развития. Обыватели тоже поговорят-поговорят да и возьмут в руки ракетки. Так устроен наш человек: президент играет, значит, модно, значит, скоро все будут играть.

— Как вас вообще в бадминтон занесло? Ведь пик вашей политической деятельности пришелся на эпоху Ельцина, когда модно было играть в теннис.

— Это особенности казачьего воспитания. Дело в том, что мои предки были терскими казаками. Отец с детства учил: «Не толкайся у трона, но и не тащись в обозе». Когда все играли в большой теннис, я не играл в него принципиально. Когда все поехали на горных лыжах, я не поехал. А вот бадминтон — это мое. На протяжении 34 лет два-три раза в неделю занимаюсь этим спортом. Началось с того, что во время учебы на юридическом факультете МГУ на соревнованиях заболел один из игроков в команде и мой друг сказал: «Серег, надо у сетки постоять с ракеткой, а то команду снимут». Вот до сих пор и стою. Если не поиграю, чувствую себя неважно, срываюсь на подчиненных. Они мне сами говорят: «Сергей Михайлович, пора вам в спортзал». Работа у нас конфликтная, деньги чужие считать приходится, постоянный стресс. Одной игры мне хватает на два-три дня нормального самочувствия.

— Есть ли польза от бадминтона?

— Главная польза хотя бы в том, что бадминтонисты не носят очки. Есть у офтальмологов набор рекомендаций, как тренировать глазные мышцы. Практически все эти упражнения, связанные с изменением фокусного расстояния, можно проделать, играя в бадминтон. Вдобавок из-за того, что зарядка для глаз происходит в движении, улучшается кровоснабжение головного мозга. С нашими спортсменами работала группа офтальмологов из Московского НИИ глазных болезней имени Гельмгольца. Они снимали медицинские показания по различным параметрам и подтвердили: эффект колоссальный. А ведь сегодня, представьте себе, 35—37 процентов школьников пользуются очками. В то же время известны случаи, когда дети переставали носить их уже после третьего-четвертого занятия бадминтоном.

— Хотите сказать, включение бадминтона в школьную программу — научно обоснованный шаг?

— 3 декабря будет утвержден образовательный стандарт, но надо понимать, что бадминтон может прийти третьим уроком физкультуры. Преподаватель вправе выбирать дисциплину, потому где-то это будет бадминтон, а где-то легкая атлетика или, скажем, мини-футбол. Наша задача — убедить школы отдать предпочтение бадминтону. Мы инициировали подписание соглашения с Министерством образования и науки РФ, после чего в Саранске прошел форум, на котором собрались около 120 учителей физкультуры. В том самом учебном фильме с президентским участием содержатся десять уроков для учителя физкультуры обычной школы. Любой преподаватель ставит диск, показывает его детям, и становится все понятно: правила игры, размеры площадки, техника подачи. А дальше, в силу того что бадминтон вирусная, то есть азартная игра, дети его подхватывают.

— Масштабы сей инициативы, наверное, влекут за собой огромное финансирование?

— Какое финансирование! Специального оборудования для этого не нужно. Разметку либо рисуют, либо наклеивают. Спортивная форма есть у каждого школьника. Нужны ракетки и волан. Я вышел на оборонную промышленность, потому что раньше бадминтонные ракетки были вторичным продуктом оборонного комплекса. Сегодня важно договориться, чтобы две ракетки обошлись ученикам не дороже 150 рублей. Любой родитель сможет потратить такие деньги. Директор школы или департамент образования, решив, что в школе будет развиваться бадминтон, смогут купить четыре сетки — именно столько можно одновременно установить в спортивном зале. Цена каждой — 900 рублей. Плюс набор из 16 ракеток. Этого хватит на один класс. Задача федерации — подготовить учителей или тренерский состав. Для этого сегодня во многих специализированных вузах открываются отделения по бадминтону. Если школьный учитель захочет совершенствовать свои навыки, ему достаточно пройти 72-часовой курс подготовки. Он сможет вести не только школьные уроки, но и организовать секцию.

— Как быстро, однако, может сработать неповоротливый чиновничий аппарат! И скоро мы станем бадминтонной державой?

— Так широко мы пока не замахиваемся. Сегодня на всю страну есть несколько спортшкол — в Москве, Нижнем Новгороде, Омске, Владивостоке, Ленинградской области, еще в нескольких регионах. При этом, к нашему стыду, в Москве нет нормального зала для тренировок. Российская сборная, готовясь к Олимпиаде, арендует зал в подмосковном Раменском. Сегодня Россия в общем рейтинге входит в десятку сильнейших.

— А кто наиболее силен в этом виде спорта?

— В первую очередь Индонезия. В бадминтон там играют все, везде и круглые сутки. В 2005 году я стал президентом Национальной федерации бадминтона и в скором времени отправился в Джакарту по приглашению президента индонезийской федерации. Каково же было мое удивление, когда в отель за мной прислали лимузин и эскорт из шести мотоциклистов. Оказалось, что у них президент федерации бадминтона — еще и главнокомандующий вооруженными силами, и в индонезийской армии все играют в бадминтон. Помню, поиграли мы с ним и за один день подписали договор о сотрудничестве, решив все вопросы в области двусторонних отношений, которые не решались на протяжении нескольких лет. Помните, в свое время в отношениях между США и Китаем присутствовал термин «пинг-понговая дипломатия». Сейчас пришло время бадминтонной дипломатии. Мы в Москве уже создали клуб послов, которые увлекаются этой игрой. Нашу идею поддержал министр иностранных дел Сергей Лавров. Как минимум два раза в неделю представители восьми стран сходятся на спортивной площадке. В основном это послы стран Юго-Восточной Азии, то есть люди, с которыми не пойдешь пить водку в баню, а вот бадминтон с чаем — в самый раз.

Следующая сильная в этом виде спорта держава — Китай. Меня очень долго не пускали в центр подготовки китайских бадминтонистов. Пришлось задействовать политический ресурс. В принципе ничего сверхсекретного: за высоким забором расположены два тренировочных зала по 8 площадок в каждом, медицинский и учебный центры. Это похоже на отечественные спортивные интернаты, за одним отличием. Китайцы играют по 8 часов в день, а наши спортсмены — по 2—4 часа. К тому же у китайцев высокая конкуренция. Не хочешь играть — за забором стоят еще почти полтора миллиарда человек, всегда готовых занять твое место.

— После рассказа об армейских бадминтонистах Индонезии не могу не спросить о новости, которую сначала сообщили, а потом опровергли многие российские издания: мол, наше военное ведомство тоже закупило ракетки и воланы.

— Сначала я удивился: Министерство обороны закупает около 10 тысяч ракеток. Ну, думаю, здорово! Ходил и радовался до обеда. Потом пришло опровержение, а вместе с ним — разочарование. И тогда я вспомнил высказывание Черчилля: не важно, что о вас говорят, хорошее или плохое, все это идет в пользу политиков. В нашем случае — в пользу бадминтона, о котором все вокруг говорили еще несколько дней.

— Да уж, эмоции перехлестывали через край. Некоторые высказывания в Интернете выходили за рамки приличий...

— Те, кто смеялся или негодовал, должны знать одну вещь. Бадминтон закрепился в нашей стране благодаря Гагарину и Королеву. Королев был не только конструктором и организатором, он был очень системным человеком и, руководствуясь тем, что космонавты обходятся бюджету страны слишком дорого, отмел из программы их подготовки травматичные виды спорта вроде футбола, хоккея или гимнастики и остановился на бадминтоне. Мало кто знает, что Гагарин прекрасно играл в бадминтон. В апреле мы проводим в Звездном городке соревнования среди космонавтов. Как известно, они люди суеверные, у них сложились свои традиции, и одна из них появилась недавно: чтобы отправиться на орбиту, надо непременно выиграть турнир по бадминтону. Кстати, не только российские космонавты, но и американские астронавты любят бадминтон. И мы бросили им вызов — хотим провести товарищеский матч. Думаю, идея будет иметь успех, ведь в бадминтоне есть что-то космическое — даже слово «волан» по-английски звучит как «шаттл». Так что в нынешнем всплеске интереса к бадминтону не следует искать какие-то политические корни, скорее всего, звезды так легли.

Дмитрий Серков

 

Играй, гормон / Общество и наука / Общество

 

Давненько в Европе так азартно не судачили о контрацептивах. Возмутителем спокойствия стал шотландский ученый Крейг Робертс из Университета Стирлинга. Члены его исследовательской группы долгое время изучали поведение женщин, принимающих противозачаточные пилюли. В свое время они сумели доказать связь между гормональными таблетками, которые принимают женщины, и тем, как слабый пол воспринимает мужчину «на запах». Сейчас вместе с чешскими и британскими коллегами ученые решили проверить, влияют ли таблетки на выбор спутника жизни.

Для опроса отобрали 2519 женщин из США, Чехии, Британии и Канады. Старые девы в исследовании не участвовали — опрашиваемые должны были иметь не менее одного ребенка. Их просили оценить, насколько комфортно они чувствуют себя со своим нынешним мужчиной или с тем, который находился рядом раньше. Ученых интересовали два аспекта: сексуальная совместимость пары и те отношения, которые в быту называются «ладить друг с другом». При этом женщины должны были ответить, принимают ли они гормональные контрацептивы. Чуть меньше половины участниц — 1005 — ответили, что делают это. 1514 применяли другие способы контрацепции.

Подвергнув результаты исследования статистической обработке, Крейг Робертс сообщил, что у него есть две новости для дам, сидящих на гормональных пилюлях. Одна, как водится, плохая, другая хорошая. Скверная новость, по словам ученого, состоит в том, что, «как правило, такие женщины меньше удовлетворены своими сексуальными отношениями с партнером». Зато в отношении остального, того, что лежит за рамками секса, у них все прекрасно. «Связь с мужчиной у них длится в среднем на два года дольше, — уверяет Робертс, — и они вообще менее склонны к расставанию. Так что одно компенсирует другое».

«Наблюдение интересное, но я ничуть не удивлен, — рассуждает президент Российской ассоциации акушеров-гинекологов академик РАМН Владимир Серов. — На чем основано действие современных гормональных контрацептивов? В организм женщины в небольших дозах поступает сбалансированное количество эстрогенов и прогестерона. Таким образом имитируется «ложная беременность». Яйцеклетка не выходит из яичника, и настоящая беременность не наступает. Поскольку базовый гормональный фон меняется, женщина действительно может стать немного менее сексуальной. Впрочем, я не стал бы обобщать: чувственность определяется отнюдь не только гормонами».

Что еще происходит с женщиной, которая принимает пилюли и поэтому «слегка беременна»? «Был проведен ряд исследований, доказывающих, что поведение женщин, включая и восприятие ими мужчин, меняется в зависимости от фазы месячного цикла», — говорит руководитель отдела клинической психологии Научного центра психического здоровья РАМН Сергей Ениколопов. Например, известен такой эксперимент. Участницам исследования показывали изображения мужских лиц, которым с помощью компьютерного редактирования придавались то более маскулинные, то более фемининные черты. Оказалось, что женщины, имевшие возможность забеременеть (в момент овуляции, когда яйцеклетка вышла из яичника), были более склонны выбирать мачо. Однако в других фазах цикла они же могли остановить свое внимание на мужчинах с прозаичной и даже «феминизированной» внешностью. «Объяснение этому явлению существует, — рассказывает Ениколопов. — Имея возможность забеременеть, женщина ищет в качестве партнера того, кто сможет дать ей здоровое потомство. Внешние признаки здоровья — симметрия лица, физическая сила, хорошее сложение, мощный голос. Однако забеременев или даже будучи просто не в фазе овуляции, она начинает искать того, кто прежде всего способен помочь ей вырастить детей. В зависимости от обстоятельств эта фигура может выглядеть по-разному: от инвестиционного банкира до просто заботливого и внимательного человека. В любом случае такую периодичность надо иметь в виду. Я даже даю на лекциях совет студенткам: если вас внезапно захлестнуло сумасшедшее чувство к необыкновенному красавцу, придя домой, обязательно загляните в свой месячный календарик. Возможно, то, что вы там увидите, заставит вас посмотреть на ситуацию по-иному».

Дело, как выяснилось, не только во внешности. Крейг Робертс уверяет, что сумел подобраться совсем близко к разгадке так называемой любовной химии. Он считает, что в ней замешаны гены главного комплекса гистосовместимости. Этот ключевой компонент иммунной системы человека играет огромную роль в поиске второй половинки. «Женщины обычно находят более привлекательными тех партнеров, у которых гены комплекса гистосовместимости отличны от их собственных, — говорит Робертс. — Ведь дети в таких случаях обычно рождаются более способными к адаптации». Теперь исследователям предстоит проверить, как меняются в этом отношении предпочтения тех, кто, принимая противозачаточные пилюли, постоянно находится в состоянии «ложной беременности».

Чисто научный феномен или околонаучный курьез? Ни то ни другое. Если учесть, что в таких странах, как Нидерланды, противозачаточные пилюли принимают до 40 процентов женщин, можно заключить, что психология таких «слегка беременных» способна повлиять даже на национальный характер. Кстати, в России их, по словам Владимира Серова, никак не больше 12—14 процентов. Не в этом ли кроется различие между европейскими женщинами, рационально подходящими к выбору партнера, и россиянками, традиционно готовыми на все ради неземной любви? «Конечно, какая-то крупица правды в этом есть, — говорит Владимир Серов. — Если в популяции значительное количество женщин принимает гормональные препараты, какие-то сдвиги в поведении наметятся. Например, повышенная требовательность к партнеру, которую мы наблюдаем у многих жительниц Европы, обычно присутствует у беременных. Ведь им нужно убедиться, что мужчина способен позаботиться о семье. Однако уверяю вас: даже если завтра мы всех наших женщин посадим на гормональные контрацептивы, они не станут более рациональными. Самый важный элемент — это воспитание, в том числе и сексуальное. Такие вещи закладываются с детства».

А может, и не нужен нашим женщинам европейский рационализм? В конце концов именно поэтому ими восхищается весь мир — они такие естественные, «степные», без всяких заморочек с контрацептивами и «ложной беременностью»... И тут все не так просто. «Только на первый взгляд кажется, что состояние ежемесячной овуляции — самое естественное для женщины, — говорит Владимир Серов. — Давайте вспомним наших прабабушек. Они рожали по десять детей и больше. Сложите периоды беременности, кормления грудью, и вы получите не менее десяти лет, в течение которых яйцеклетки не выходили из яичников». Получается, что овуляция, сулившая женщине всплески сумасшедшей влюбленности, время от времени была всего лишь приятным эпизодом в рациональной череде будней беременности. Выходит, не так уж неправы были наши предки, сложившие пословицу: «С лица воды не пить». Именно такой взгляд на мужчин был присущ слабому полу большую часть жизни. К этому же стереотипу они, похоже, возвращаются и сейчас. И даже если по совету Крейга Робертса они на несколько месяцев откажутся от гормональных контрацептивов, чтобы взглянуть на своего партнера новыми глазами, — что это, как не высшее проявление рационализма в отношениях...

Алла Астахова

 

Битва за урожай / Общество и наука / Общество

 

Этот скандал гремел почти три года, и прекратить его удалось лишь после личного вмешательства президента РФ. Под угрозой уничтожения оказалась одна из четырех крупнейших на планете коллекций растений, которая принадлежит Всероссийскому научно-исследовательскому институту растениеводства им. Н. И. Вавилова (ВИР) и располагается на землях Павловской опытной станции под Петербургом. Согласно генеральному плану развития города на Неве здесь предполагалось построить коттеджный поселок. Из-за чего ломались копья и почему нельзя было обойтись без вмешательства президента и Общественной палаты РФ, «Итоги» разбирались на месте событий.

Только у нас

Артем Сорокин, заведующий отделом генетических ресурсов плодовых культур Всероссийского института растениеводства, кандидат сельскохозяйственных наук, проводит нас по территории опытной станции и показывает на ряды деревьев, уходящие за горизонт: «Всего в этом саду растет почти 600 образцов яблонь, одной только антоновки — 12 различных видов. Еще в 50—60-е годы прошлого века садоводство переместили в южные регионы — Украину, Молдавию, Среднюю Азию. Но теперь это другие государства, а на Павловской опытной станции сохранились сорта, которые позволяют хоть сейчас в России развивать местное садоводство — было бы желание».

А недавно в Павловск наведывались голландцы, которые нигде не могли отыскать редкий сорт нарцисса, утерянный ими 40 лет назад, и нашли его именно здесь. К настоящему времени живые коллекции мировых растительных ресурсов ВИРа насчитывают около 350 тысяч образцов. Почти 30 процентов из них фактически исчезли с лица Земли, сохранившись только у нас. И за некоторыми образцами ведется настоящая охота. Так, к примеру, сейчас в мире вовсю идет процесс так называемой репатриации культур — возвращения их на историческую родину. В прошлом году специалисты станции поделились с немецкими коллегами сортами гороха и чечевицы, которые в Германии были утрачены. Есть в коллекции сорт крыжовника, изначально выведенный в США в 1838 году. Сегодня его больше нет нигде в мире, но оказалось, что без него мы быстро можем забыть вкус крыжовника навсегда: ученые выяснили, что именно этот сорт абсолютно устойчив к мучнистой росе — опасной заразе, от которой гибнут урожаи, и потому он сегодня необычайно востребован селекционерами.

Возраст коллекции, которую хранит ВИР, составляет более 100 лет: собирать ее начали в конце XIX века, когда при ученом комитете министерства земледелия Российской империи создали бюро по прикладной ботанике. Советская власть продолжила начинание, а голод и изоляция, в которой оказалась страна после Гражданской войны, только подстегнули процесс. В 1926 году правительство советского государства предоставило в бессрочное пользование земли семхоза «Красный пахарь» под Павловском Николаю Вавилову, уже тогда получившему мировую известность, в частности своим учением об иммунитете растений, и возглавлявшему Всесоюзный институт прикладной ботаники и новых культур (в 1930 году переименованный во Всесоюзный институт растениеводства). Вавилов снаряжал десятки экспедиций за образцами растений по странам и континентам. Советские ученые не побывали только в Австралии и Антарктиде. В результате в Павловске была собрана на тот момент самая большая в мире коллекция генетического растительного материала. И даже последующие обвинения в адрес Вавилова и его арест, страшные разрушения во время Великой Отечественной войны и блокадный голод, которые пережили ВИР и его опытная станция, не уничтожили начатое дело и богатую коллекцию.

К моменту распада СССР ВИР насчитывал 15 опытных станций по стране, разбросанных по разным климатическим поясам и представлявших собой островки уникальных растений. Сейчас таких станций осталось 9, на восьми из них хранится генетический материал плодовых культур. Особую ценность павловской коллекции представляют дикие виды растений как важнейший источник генетического материала. Если сортовые образцы еще можно отыскать у селекционеров, то дикие находятся на грани вымирания. Например, один из основных центров происхождения яблонь — горы Тянь-Шаня, рядом с Алма-Атой. Но там, как и у нас, идет застройка, леса и естественные сады активно вырубаются. Или другой пример: один из центров происхождения пшеницы — Афганистан. Экспедиция ВИРа в прошлом году нашла там на месте полей только следы военных действий. Поиск природных сортов довольно часто осложняется политическими, военными барьерами, дороговизной передвижения — в результате генетический материал может стать буквально золотым или вовсе исчезнуть. А на Павловской станции он всегда под рукой.

Главное сокровище ВИРа — генный банк растений, состоящий из семенного фонда и коллекции растений, которые размножаются вегетативным способом. Коллекция семян заложена на длительное хранение в холодильных камерах государственного хранилища на Кубани, дублирующее собрание — здесь, в здании ВИРа. «Наша коллекция — огромный стратегический ресурс, — говорит Артем Сорокин. — В 40-е годы самые значимые коллекции были у Германии, Японии, США и Советского Союза. То есть у стран, претендовавших на мировое лидерство. Сегодня мощно развивающиеся генные банки есть в Китае, Индии, странах Латинской Америки, США. Они думают о будущем, заботятся о продовольственной безопасности своих граждан».

Деревья, кустарники, кормовые культуры, картофель ежегодно цветут и плодоносят на опытной станции, которая в общей сложности занимает площадь более 400 гектаров, из которых 370 — пахотные земли. Вот из-за этой земли и разразился скандал.

Мы не сеем, не пашем

Тучи над головой Павловской станции и ее коллекции сгущались постепенно: согласно генплану развития Петербурга эти земли попали в границы функциональной зоны застройки. Что допускали и правила землепользования и застройки, принятые в Петербурге в феврале 2009 года. Ситуацию осложняло то, что еще в 1995 году земля, переданная ВИРу в бессрочное пользование советской властью, была разделена на земли федерального и муниципального значения. К федеральным отошли в том числе два участка площадью 19 и 71 гектар, на которых растет примерно 99 процентов всей коллекции растений.

В начале июля 2009 года комиссия из представителей Росимущества, Роснедвижимости, Федерального фонда содействию развития жилищного строительства в присутствии сотрудников ВИРа буквально вручную пересчитывала кусты и деревья, в результате чиновники решили, что станции вполне хватит для работы 13 гектаров земли. «Мы вместе прошли все поля, все участки, и мне ни разу никто не указал по ходу проверки, что какие-то земли неэффективно используются! — возмущается директор государственного научного учреждения «Павловская опытная станция» кандидат сельскохозяйственных наук Федор Михович. — А потом акт прислали: этот участок пустует, на другом ничего не растет... Про один участок написали, что он совсем не используется, а у нас там пшеница росла, мы ее убрали и под зябь запахали — это же видно!»

Видно, да только специалисту. Потому что чиновничья машина четко гнула свою линию. 25 декабря 2009 года появились распоряжения Федерального агентства по управлению государственным имуществом Минэкономразвития РФ № 2058-р и № 2061-р о прекращении права постоянного (бессрочного) пользования ГНУ «Павловская опытная станция» земельными участками № 2 и № 18 и о передаче их фонду «РЖС» под застройку коттеджами. Речь шла о тех самых участках земли, находившихся в федеральном подчинении. И уже в январе 2010 года фонд «РЖС» предложил сотрудникам ВИРа освободить участки, переданные под застройку.

Руководство ВИРа начало писать во все инстанции — губернатору Валентине Матвиенко, в Законодательное собрание города, в городскую и Генеральную прокуратуры, Государственную думу, правительство РФ. Все письма остались без ответа, и лишь в мае 2010 года в ВИР пришло послание из Минэкономразвития за подписью директора департамента имущественных отношений Алексея Уварова. Тот доводил до сведения растениеводов, что земли изымаются у института на основании Федерального закона № 161-ФЗ «О содействии развитию жилищного строительства». Фактически это означало, что институт не может идти против закона, а потому пусть выкорчевывает свои редкие кусты и деревья, выкапывает грядки с опытной картошкой и ждет со спокойной душой появления на их месте коттеджного поселка. Так бы наверняка очень быстро и произошло, если бы на защиту опытной станции не поднялась научная общественность, в том числе и западная, привыкшая в общем-то на другое отношение со стороны государства к бесценным коллекциям.

О возникшей проблеме впервые во всеуслышание рассказали на VIII Международной конференции по пшенице, на которую в 2010 году приехали 700 делегатов от 80 стран мира. После этого почти 15 тысяч обращений от отдельных ученых, научных коллективов и организаций поступило в адрес правительства РФ и лично президенту на его страницу в Twitter. В августе того же года к делу подключился Глобальный фонд по разнообразию сельскохозяйственных культур, направивший обращение российским властям с призывом не допустить уничтожения Павловской станции. «То, что этот единственный за всю мою жизнь умышленный деструктивный акт, направленный против разнообразия видов растений, вот-вот случится в России, стране, заложившей основы Всемирного банка семян, вызывает чувство горькой иронии», — написал исполнительный директор фонда Кэрри Фоулер. Президент Международного общества растениеводства доктор Норман Луни назвал действия российских чиновников «насмешкой над международными усилиями по сохранению биоразнообразия».

Однако ученые были бессильны, пока к защите коллекции ВИРа не подключилась Общественная палата. Ее представители приезжали на Павловскую станцию. И довольно быстро составили для себя четкое мнение: необходимо бить во все колокола, чтобы защитить территории опытных участков от застройки. «Преступление — отдавать эти земли под застройку, — заявила член Общественной палаты РФ Надежда Школкина (ныне депутат Госдумы. — «Итоги»). — Особенно сейчас, когда продовольственная безопасность страны находится под угрозой. Ради сотни коттеджей чиновники готовы уничтожить то, что сохранили даже во время блокады, когда 28 сотрудников института умерли от голода, но семена не тронули!» Голос Общественной палаты был услышан, и Дмитрий Медведев распорядился разобраться в ситуации.

Но Счетная палата, проводившая свою проверку, продолжала настаивать на том, что ВИРу и его коллекции не нужно такое количество земли. Правда, теперь уже предлагалось оставить под коллекцию не 13, а 25 гектаров. Все суды, от местных до федеральных, в которые обращался ВИР с исками о защите коллекции, были им проиграны. И все на основании того, что земли под коллекцией — государственные, они попали в зону застройки, следовательно, их можно изъять. Все же в апреле 2011 года первый вице-премьер Виктор Зубков заявил о моратории на передачу спорных земель фонду «РЖС». И наступило затишье. Месяц назад Дмитрий Медведев поручил главе правительства заняться вопросом закрепления за Павловской опытной станцией необходимых для сохранения коллекции генетических ресурсов растений земельных участков, а также разработать и внести в Госдуму законопроект о статусе растительных коллекций. До февраля правительство совместно с Российской академией сельскохозяйственных наук должно рассмотреть вопросы о надлежащем финансировании содержания коллекции. Похоже, это и есть долгожданный консенсус. Но стоило ли доводить дело до президентского уровня, заставлять ученых бегать по судам, перекидывать бумажки из одного ведомства в другое?

Вершки и корешки

Видимо, стоило. Хотя бы для того, чтобы появилась законодательная база, которая защищает научные ценности такого типа. И если когда-то на разных уровнях власти находились люди, способные хотя бы бояться нанести вред государству своими действиями (а уничтожение генетического фонда растений, который делает нашу страну независимой с точки зрения сельского хозяйства, из этой серии), то теперь там находятся бесстрашные «эффективные менеджеры», реагирующие на закон или на четкое указание сверху. Закон о жилье есть, а о защите генетических растительных ресурсов нет. Раз нет закона, у коллекции нет статуса, а значит, самой коллекции как бы и нет. Судьи всех инстанций говорили ученым: дайте нам документ, а иначе непонятно, что вы храните! Получилось, что де-факто коллекция есть, а де-юре ее нет. Кстати, это большой просчет именно чиновников, потому что еще в 1995 году Россия ратифицировала международную Конвенцию о биологическом разнообразии, но не внесла нужных дополнений и изменений в российское законодательство. Станции, а заодно и нам всем повезло, что был второй стимул — вмешательство Общественной палаты и президента.

Проект закона о генетических ресурсах растений, практически согласованный со всеми профильными ведомствами, отправится на рассмотрение в правительство. Ученые говорят, что теперь у них появилась надежда на то, что уникальную коллекцию растений и не менее уникальную опытную станцию все-таки удастся сохранить. Редкий случай в нашей стране: ученые при помощи общественности победили строителей, урожаи будущего — сегодняшнюю коммерческую выгоду. Внушает оптимизм.

Наталья Шкуренок

 

Дом высокой культуры быта / Общество и наука / Телеграф

 

Напрасно многие считают, что история никого ничему не учит. В современной России забота властей о бытовых нуждах граждан не сравнится ни с проклятым царским, ни с советским прошлым. Речь, правда, идет только о гражданах, которые трудятся в казенном здании на Охотном Ряду, по праву носящем звание дома высокой культуры быта. Иными словами — о депутатах Госдумы.

Какая еще страна может похвастаться тем, что достаток ее парламентария в семь раз больше средней зарплаты и почти в 20 раз — пенсии? Да что там зарплата! Помимо премий, персональных авто и прочих благ власть любит дарить народным избранникам разные ценные подарки. Например, после выборов 4 декабря все депутаты Госдумы получат планшеты iPad. Опять же, в зале пленарных заседаний объявится еще один электронный сюрприз: персональный монитор для каждого депутата с крайне комфортной функцией голосования за себя и за того парня. Так что не видать нам больше спринтерских забегов по рядам ответственных за кнопки от каждой фракции. Модернизация все-таки.

Но не хай-теком единым жив человек. Каждому парламентарию выдадут чайный сервиз. Все предметы будут белого цвета с рельефной поверхностью и золотой каемочкой. Чаю попить — дело, конечно, святое. Но не все так просто. 204 депутата получат сервизы на 12 персон, а оставшиеся 246 — только на шесть. Эксперты головы сломали, бившись над разгадкой этого паранормального явления. Ну не может же власть заранее знать, что по итогам выборов на Охотном Ряду окажется ровно 204 представителя «Единой России». Ведь это сильно недотягивает до большинства. Ну а думать, что «единороссам» достанется по шесть чашечек, а оппозиционерам — по двенадцать, просто наивно. Остается предположить, что прогнозируется прохождение в новую Думу не более 246 депутатов из ее нынешнего состава. Им-то сервизы уже дарили, обойдутся и урезанными комплектами.

Но на этом странности не заканчиваются. Ум заходит за разум, глядя на госзаказ на новую мебель и посуду для отдельно взятых 38 депутатских кабинетов. Около 13 миллионов рублей пойдут на кресла, диваны, шкафы, а также хрустальные бокалы, рюмки и прочие стаканы для карандашей. Почему именно 38 кабинетов нуждаются в обновлении, логическому осмыслению не поддается. Разве что оправдается такая мысль: в без малого четырех десятках думских комнат четыре года были прописаны буйные парламентарии, занятые вместо законотворчества битьем посуды, вспарыванием обивки диванов и кресел и прочими безобразиями. Остается надеяться, что они в новую Думу не попадут и сервизов не получат. Какая-никакая экономия выйдет.

Денис Добряков

 

Видно вооруженным глазом / Общество и наука / Телеграф

 

Реальностью уже в ближайшее время может стать такая фантастическая вещь, как зрение Терминатора, у которого вся полезная информация об окружающем мире выводилась на специальный экран. Команда американских и финских ученых продемонстрировала прототип контактных линз со светодиодным экраном. Их даже опробовали на кроликах и доказали, что изобретение не вызывает раздражения глаз. Чтобы воплотить технологию из фильмов в жизнь, в контактную линзу встроили сапфировый чип-проектор и интегральную схему для приема и хранения энергии, которая будет поступать из внешнего источника. Разработчики даже решили проблему минимального фокусного расстояния, ведь экран фактически прилегает к роговице глаза. Правда, новинку еще предстоит доработать: увеличить разрешение, чтобы изображение, выводимое на экран, получалось качественным. Но уже сейчас навигатор может указывать человеку направление движения, а глюкометр сообщать о состоянии сахара в крови.

 

Кто срубит? / Общество и наука / Телеграф

 

Ель от ювелирной компании Танака Кикинзоку стала самым ярким рождественским украшением Токио. Дерево высотой два с половиной метра, увенчанное звездой из золота, тянет почти на два миллиона долларов.

 

Это судьба / Общество и наука / Телеграф

 

На помощь тем, кто хочет выполнить на выборах свой гражданский долг, но так и не определился, кому отдать голос, пришли блогеры. Они создали флэш-игру с пафосным названием «Партия Судьбы». Это аналог классического «Зонка», только на гранях кубиков изображены не цифры, а названия партий. Побеждает та, которая наберет наибольшее количество баллов. Как объясняют авторы, суть проекта прежде всего в том, чтобы сподвигнуть людей прийти на выборы, ведь многие после отмены графы «Против всех» решили больше не посещать избирательные участки. «Мы не столь наивны, чтобы не понимать: пустой бюллетень может быть использован теми, у кого больше власти», — заявляют авторы проекта и приглашают сделать свой предварительный выбор на сайте «Партия Судьбы», а окончательный — на избирательном участке. А уж полагаться на судьбу или нет — личное дело каждого.

 

Осветить проблему / Общество и наука / Телеграф

 

Одновременно на разных континентах розовый свет залил более 200 достопримечательностей. Памятники архитектуры и истории по всему миру были подсвечены таким ярким цветом, чтобы обратить внимание людей на настоящую «эпидемию» болезни, от которой страдают миллионы женщин, — рак груди. В нынешнем году к солидной кампании, уже много лет проводимой на нашей планете, впервые присоединился и Санкт-Петербург: в список достопримечательностей вошел Александрийский столп, возвышающийся на Дворцовой площади. Фигура ангела на вершине колонны засияла ярко-розовым светом светодиодных прожекторов компании Philips, которая является партнером акции. Иллюминация достопримечательностей должна привлечь внимание людей к этому опасному заболеванию и напомнить о том, что ранняя диагностика способна спасти миллионы жизней.

 

Не прошло и полвека / Общество и наука / Телеграф

 

Спустя 48 лет после убийства Джона Кеннеди полиция Далласа решила наградить человека, оказавшего ей тогда неоценимую услугу. В годовщину трагедии глава городской полиции вручил грамоту 70-летнему Джонни Келвину Брюэру, благодаря которому удалось поймать Ли Харви Освальда — убийцу президента. В те далекие годы Брюэр работал в обувном магазине, куда и зашел киллер после преступления. Что-то в посетителе показалось Брюэру странным, и он проследил за ним. Увидев, что мужчина направился в кинотеатр, бдительный гражданин решил вызвать полицию. Здесь-то Освальда и повязали. Кстати, награждение прошло именно в том кинотеатре, где арестовали убийцу.

 

На что ловил? / Общество и наука / Телеграф

 

Все, как в сказке: в третий раз забросил рыбак спиннинг в Днепр и вытащил из воды... меч. Как запорожцу Сергею Пьянкову удалось зацепить крючком кладенец, да еще поднять его с 20-метровой глубины — загадка. Поглядеть на находку съехались чуть ли не все археологи Украины. Судя по рукоятке, украшенной золотом, серебром и медью, оружие не простое — скорее всего, оно принадлежало знатному воину, вероятно даже, князю Святославу Игоревичу. Кстати, памятник ему стоит тут же, рядом с островом Хортица. Историки утверждают, что Святослав где-то здесь и погиб — это произошло в 972 году в сражении с печенегами. Меч найден без ножен — верный признак того, что он потерян в бою. Но даже если меч и не великого князя, то ценность находки от этого не становится меньше.

 

Error while converting HTML content. URL : http://www.itogi.ru/russia/2011/48/172210.html java.lang.IllegalArgumentException: String is not valid

Многоборец / Общество и наука / Спецпроект

 

Заключительную часть беседы мы записывали в особняке Прохорова в подмосковном Сколкове. Из предметов, по которым можно было бы идентифицировать хозяина, в глаза бросилась гигантская кроссовка с автографами баскетболистов ЦСКА образца 2008 года. (Клубом, напомним, в тот момент владел наш герой.) И более ничего с признаками печати личности. Я даже не удержался от вопроса: «Это дом приемов или живете тут?» Прохоров искренне удивился: «Конечно, живу». Похоже, для него и вправду не имеет значения, какие картины висят на стенах и что за диваны стоят в гостиных. Вот расположенный на цокольном этаже тренажерный зал должен быть оборудован по последним стандартам, и кухня обязана соответствовать хозяйским представлениям о прекрасном…

— Когда мы говорили о джинсовом кооперативе, с которого, собственно, и начинался ваш путь в большой бизнес, я о главном не спросил: вы-то сами, Михаил, продукцию «Регины» носили?

— Не вылезал! В магазинах джинсы моего размера было не достать, а тут шили и «варили» из дико дорогого тогда индийского материала в полном соответствии с пожеланиями клиента… Хотя из-за одежды я и прежде особо не парился. Немодно, нестильно — абсолютно наплевать. Так с детства пошло. Пока папа работал в Спорткомитете, привозил кое-какую обновку из загранкомандировок. Потом, правда, это перестало быть актуальным. К десятому классу я вымахал под два метра, нога вытянулась до 47-го размера, который и на Западе не являлся самым ходовым... Вот папа любил красиво одеться. Он ведь родом из деревни, из семьи раскулаченных. Для него было важно, как человек выглядит. А я запросто мог прийти в институт в трениках с растянутыми коленями-пузырями и вязаном свитере. Мне вежливо делали замечания, дескать, не комильфо… У нас публика старалась в пиджаках и галстуках щеголять — все-таки будущие финансисты-международники… Для меня деловые костюмы — атрибут, униформа, не более. Сам не выбираю, заказываю портному, он и шьет на мою нестандартную фигуру. Кроме спорта люблю еду, вот это чистая правда. Дома у меня два повара. Можно сказать, я обжора, ем помногу. С другой стороны, дело не в изысках. Любимая еда детства — российский сыр с колбаской типа сервелат. Возвращаюсь с работы среди ночи, иду на кухню, ставлю чайник, достаю из холодильника продукты, сам делаю бутербродики и кайфую… Отварная курица нравится с младых лет, обожаю сладкое, а вообще предпочитаю русскую и грузинскую кухню.

К автомашинам и технике я равнодушен. В начале 90-х была мода на наручные часы. Но механические часто выходили из строя, поэтому быстро охладел к их приобретению. И компьютеры в моем присутствии нередко барахлят. Видно, энергетика такая. Мобильным не пользуюсь. Зачем, когда есть секретари? Они передадут важную информацию, едва освобожусь. Это ведь психологическая история. Что произойдет, если отвечу на звонок не сразу, а, допустим, через час? Спросите у моих помощников: всегда отзваниваю. Ну узнаю новость с некоторой задержкой — и что? Мир перевернется? Я же не дилер, покупающий или продающий валюту. Волен сам формировать график. Вопрос организации процесса, только и всего…

— Не сомневаюсь, деньги у вас просят часто. Интересно, с какой регулярностью даете?

— Точную цифру не назову, не высчитывал. Я создал благотворительный фонд, его возглавляет Ира, сестра. Вместе с коллегами она и помогает людям, которым реально плохо. Там работают специалисты, способные лучше меня определить, кому и в каком объеме оказывать финансовую и прочую поддержку. Я предоставляю деньги, а они решают. Думаю, это более правильная история, хотя всем, увы, не поможешь. Отказывать очень нелегко, тем более что адресованную мне почту всегда читаю сам… И отвечаю на письма, кстати, тоже. Пишу от руки, могу секретарю надиктовать, но ни разу в жизни не отправил эсэмэску или мейл. На английском, правда, телексы набивал. Был такой эпизод в биографии, когда в 1989 году работал bond dealer в банке и двумя пальцами стучал по клавишам машинки Philips. С тех пор к печатным устройствам не прикасался. И не планирую.

— Вроде и художественную литературу не жалуете?

— В свое время прочел много беллетристики. Вероятно, под воздействием сестры-филолога, которая руководит издательством «Новое литературное обозрение». Потом понял, что собственные переживания для меня более актуальны, нежели придуманные книжные истории. Чувство, будто я уже прожил это внутри. Моя каждодневная жизнь так насыщена, что не возникает потребность в дополнительных искусственных эмоциях. Пусть и от высококачественной литературы. Но это сугубо субъективный взгляд, никому его не навязываю.

— А дневники?

— Не вел и не веду. Все храню в голове, память пока справляется. А мемуары — это на пенсии. Довольствуюсь тем, что обо мне книжки пишут. Говорят, уже две вышло. Правда, не прочел ни одной. Зачем? Смысла не вижу. О себе все знаю.

— Готовы поделиться сокровенным? Например, поведать о наикрутейших обломах, случавшихся с вами?

— По разным причинам приходилось расставаться с друзьями. Переживал крайне болезненно. Гораздо острее, чем потерю какого-нибудь бизнес-актива или денег.

— Развод с Владимиром Потаниным — самая громкая история, но, думаю, не единственная?

— Были и другие. Особенно неприятно, когда происходит немотивированный разрыв, человек перестает общаться без видимой причины. У меня и такое случалось. Товарищ, с которым мы долго поддерживали добрые отношения, вдруг исчез из моей жизни и не реагировал на попытки объясниться. Я неоднократно пробовал разобраться, в чем дело, а потом приключился еще один странный эпизод… Прилетаю на три дня на отдых в Израиль и — совпадение! — селюсь в той же гостинице, где остановился и бывший приятель. Его встречают мои друзья и говорят: «Ты в курсе, что Миша здесь?» Через десять минут Саша съехал из отеля… Все, я поставил крест. С тех пор прошло лет десять, но для меня по сей день загадка, что же приключилось. Мы не ругались, не ссорились, не было ничего, что дало бы повод для обиды. И совместным бизнесом давно не занимались. Это мой первый партнер по кооперативу «Регина»… Словом, нет ответа.

— Может, человек не сумел пережить вашего взлета?

— Александр уехал из страны, потом вернулся, успешно развивал здесь собственное дело. Не знаю, глупо гадать… С откровенной завистью я почти не сталкивался. Повезло: меня всегда окружали успешные, состоявшиеся люди. Взять хотя бы тех, кто за последние десять лет вышел из «Норникеля». В плюс к экс-гендиректору Александру Хлопонину, не нуждающемуся в дополнительных аттестациях. Финдиректор Игорь Комаров — ныне глава «АВТОВАЗа», мэр Норильска Олег Бударгин — глава ФСК ЕЭС, наш главный финансист Александр Новак — замминистра финансов России, первый замгендиректора Лев Кузнецов — губернатор Красноярского края, отвечавшая за социальные вопросы Ольга Голодец — заместитель мэра Москвы… Я работал как headhunter, собирая яркую команду, каждый член которой был бы сильнее меня в своей области. Все они обладали потенциалом первого номера, что, собственно, и подтвердило дальнейшее. Управлять сильными людьми с задатками лидеров, поверьте, задача непростая, тем не менее нам удавались большие истории, мне есть кого и что предъявить. Сегодня мы независимы друг от друга, но сохраняем хорошие человеческие отношения.

— Никто не выпал из обоймы?

— Пожалуй, нет. По крайней мере, из начинавших в банке. Там работал крепкий в профессиональном отношении коллектив. А еще раньше, в институте, я попал в очень сильную 222-ю группу. Из сорока человек тридцать получили дипломы с отличием, полгруппы за время учебы вступило в КПСС, что тоже служило признаком селекции. Я написал заявление в партию в 1987 году и сделал это исключительно по карьерным соображениям, поскольку оканчивал международное отделение, а членство в КПСС являлось в советское время серьезным конкурентным преимуществом. Но билет я не сдавал и не сжигал, до сих пор храню его. И комсомольский тоже. Могу показать, если интересно. Кстати, в партию мы вступили в один день с Сашей Хлопониным… Этому предшествовала забавная история. После возвращения из армии я стал несдержан на язык, отпускал двусмысленные шуточки на собраниях, хохмил не в меру. Серьезные товарищи из числа молодых коммунистов решили не включать студента Прохорова в партийный резерв для последующего приема в ряды КПСС. Мол, очень уж легковесен и несолиден. А я отвечал за спортивную работу в институте. Пошел в партком и рассказал, что члены КПСС мало занимаются физкультурой, предложил устранить недостаток. С тех пор на все выходные назначал кроссы, эстафеты, марафоны, марш-броски… С утра пораньше. И строго следил, чтобы усомнившиеся в моей политической зрелости не уклонялись от обязательного моциона. После двух месяцев пробежек и заплывов их мнение обо мне изменилось в лучшую сторону…

— Мы успели вскользь коснуться разрыва с Потаниным, но историю вашего знакомства из виду упустили. Восполним пробел?

— Историческая встреча произошла 31 марта 1991 года. Саша Хлопонин, который в тот момент работал ведущим специалистом Внешэкономбанка, позвонил и сказал, что наш товарищ, учившийся в Финансовом институте курсом старше, просит открыть в МБЭС счет для знакомого по фамилии Потанин. Так мы с Владимиром и познакомились. Что удивительно, изначально заявленная тема в разговоре даже не возникла. В течение пяти часов обсуждали ситуацию в стране и свои шаги в связи с этим. К тому моменту у меня созрела куча идей, было четкое понимание, как создать банк. Я же видел рост других, приходивших в МБЭС поучиться и попрактиковаться под моим чутким руководством… Шли ведь не только экономисты и финансисты, а вчерашние врачи, инженеры, учителя. Сначала над ними посмеивались, но шутки поутихли, когда эти люди спустя полгода стали приезжать к нам на иномарках с водителями и в дорогих костюмах. За короткое время они смогли подняться, нажить деньжат. На их фоне я объективно обладал большим ресурсом в силу специфики ежедневной работы. Словом, морально созрел, чтобы двинуться в эту сторону, но с трудом представлял, как применить накопленные знания, куда сунуться с ними. Знакомство с Потаниным случилось в нужный момент. Он тогда занимался внешнеэкономической ассоциацией «Интеррос». Оказалось, у нас много общих стратегических интересов, хотя трудно найти более внешне и внутренне непохожих людей. Зато для бизнеса мы были идеально совместимы. Так сложился тандем.

— Наверное, все же дуэт. В тандеме кто-то сидит спереди, а педали крутят оба.

— Суть не в терминах. Важнее, что осенью 1991 года мы с Потаниным начали создавать банк МФК, зарегистрированный, как сейчас помню, 22 апреля 92-го, в день рождения вождя мирового пролетариата. Учредителями стали МБЭС, ВТБ, Сбербанк и «Интеррос». Мы быстро набрали солидную клиентскую базу, получили большой объем привлеченных денежных средств. В новую структуру я взял половину сотрудников МБЭС. Собственно, мы и остались в том же здании на Маши Порываевой, где сидели. Сначала арендовали два этажа, потом заняли остальные. Через какое-то время почувствовали: не хватает капитала. Пригласили в акционеры крупные компании — «Сургутнефтегаз», «Союзпромэкспорт», «Техностройэкспорт» и ряд других. Возник банк ОНЭКСИМ.

— С ним и вышли на залоговые аукционы.

— Да, это «Норильский никель», Северо-Западное пароходство, «СИДАНКО», небольшой пакет акций Новолипецкого металлургического комбината… Те аукционы почему-то крепко увязывают с именем Потанина, ставшего после президентских выборов в 96-м первым вице-премьером в правительстве Черномырдина, хотя фактически решение принималось годом ранее. До сих пор живет и здравствует легенда, будто хитрые олигархи получили лакомые кусочки родины задарма. Ошибка участников залоговых аукционов в том, что они сразу включились в работу, не продемонстрировав критикам, в каком ужасающем состоянии достались им активы. Скажем, «Норникель» имел задолженность свыше двух миллиардов долларов, долги превышали годовой оборот компании, людям по шесть месяцев не платили зарплату, бюджет Красноярского края не получал от комбината ни копейки налогов. Руины, а не предприятие! Вернее, производственная часть — более-менее, а в остальном — сущий банкрот. Все считали, комбинат вот-вот закроется.

— За какую сумму он вам достался?

— Стартовый залог — 170 миллионов долларов. Когда выкупали, доплатили 250 миллионов плюс еще триста миллионов по инвестдоговору, которые реально вложили в норильскую инфраструктуру. В основном в Пеляткинское газовое месторождение.

— Банк «Российский кредит» тоже претендовал на комбинат и даже предлагал солидную сумму, однако куш достался вам. Кто первым встал, того и тапки?

— Нет-нет, дело не в этом. На словах наши конкуренты говорили о четырехстах миллионах, но это был ничем не обеспеченный фуфел. Замечу, что и мы долго искали партнера под аукцион, хотели зайти в Норильск на условия фифти-фифти. Встретились с огромным количеством инвесторов — и российских, и зарубежных. Никто не согласился. Ни один! В ответ на предложение лишь пальцем у виска крутили: «Вы чего, ребята, обалдели?!» Люди не верили, что предприятие можно спасти. Чтобы внести первую сумму, мы взяли кредиты, влезли в долги, история была предельно рискованная. Сегодня легко рассуждать о выгодных вложениях, когда все в шоколаде и «Норникель» стоит под пятьдесят миллиардов долларов. А тогда на комбинате нас ждала натуральная жуть… Да, у народа осталось неприятное послевкусие по итогам приватизации, но надо понимать: при любом раскладе этот процесс не мог быть справедлив сразу для всех. У одних стало больше, у других — меньше, и от этого никуда не деться. Тем не менее, убежден, залоговые аукционы сыграли минимум две важные роли: во-первых, удалось сохранить предприятия, во-вторых, в России возникла национальная буржуазия, чего не случилось ни в одной из стран постсоциалистического пространства. Это стратегически важное преимущество нашей экономики.

— Первую поездку в Норильск помните?

— Ноябрь 97-го года. Гендиректором тогда был Хлопонин. Саша сделал большое дело. Люди ему поверили. Голодный и разъяренный народ пошел за московским мальчиком, пообещавшим, что разрулит ситуацию и вернет долги по зарплате. Чтобы Хлопонин сдержал слово, мне пришлось единственный раз в жизни выдать кредит лично и без гарантий. Саша приехал и говорит: «Нужно пятьдесят миллионов долларов. Не факт, что быстро отдам, но в Норильске полный коллапс. Если вернусь без денег — трындец. Надо проплатить хоть что-нибудь». Мы долго тогда просидели, не закончили разговор в кабинете, продолжили за ужином. По сути, я совершил преступление, приняв важное бизнес-решение исключительно на основании человеческого фактора. Не делал подобного ни до, ни после. Без всякого покрытия выдал Саше сумму, которую он просил. Можно сказать, в никуда! Зато Хлопонин возвратился на комбинат не пустой, привез зарплату… К моменту моего приезда в Норильск ситуацию удалось взять под контроль, хотя проблем хватало. А после дефолта 98-го года на «Норникель» пролился золотой дождь: внутренние долги ведь считались в рублях, они обесценились в пять раз из-за падения курса национальной валюты, сырье же подорожало вдвое. Сказка! Вот для меня, руководившего ОНЭКСИМом, август 98-го стал кошмаром наяву. Еще в пятницу вечером я возглавлял преуспевающий банк с подушкой кэша почти в миллиард долларов, а в понедельник превратился в банкрота с долгом миллиарда в полтора…

— Ну да, ну да… «Стихии неподвластный» ОНЭКСИМ…

— Слоган придумали наши пиарщики. Никто не предполагал, что все рухнет столь масштабно и стремительно. Классический форс-мажор! Последующая реструктуризация стала моей, наверное, самой тяжелой сделкой в жизни. Приходилось работать в обстановке полного недоверия. «Вы все украли! Не врите, будто у вас ничего нет! Верните деньги!» — вот рефрен кредиторов. Встречался с каждым по отдельности, убеждал, объяснял. За несколько лет авторитет банка так окреп, что люди отказывались верить в наше падение. А мы банально подорвались на «Связьинвесте». Ввязались в войну, не обладая достаточными ресурсами. Тут уж или драка до крови, или управление активами. А когда ты вынужден двести с лишним часов провести на допросах по семи уголовным делам, сил и времени на основную работу не остается. Я ходил к следователю через день, как на службу. Едва не схлопотал подписку о невыезде, был на грани, да следак оказался нормальным мужиком…

— Могли посадить?

— Это уж как решил бы справедливый российский суд, но лет на восемь, думаю, мне наскребли бы. Гусинский с Березовским сил и средств не жалели, нагружали конкретно, не давали ничем заниматься, мстя за уведенный из-под носа «Связьинвест». Все позабыли, но рождение телекиллера Доренко началось именно с нас. Он размялся на мне с Потаниным, рисуя на экране яркие таблички и красочно расписывая, как мы довели «Норникель» до ручки. Сустав Примакова и кепка Лужкова возникли много позже... Долбили нас конкретно, а мы лишь отбивались и оправдывались. Битву на два фронта не потянули, вот и получили... За грубую ошибку пришлось заплатить высокую цену. Уголовные дела окончательно закрыли к декабрю 99-го, с долгами ОНЭКСИМа разобрались лишь к июлю 2000-го. Правда, по всем обязательствам…

— Когда у вас охрана появилась, Михаил?

— Году в 92-м. После перехода в банк. Это же считалось модным. Хотя и тогда не воспринимал ребят как телохранителей. Скорее, использовал помощниками по хозчасти: принести спортивную сумку, встретить-проводить девушку… В общественные места никогда не ходил с охраной, оставлял ее на улице перед дискотекой или рестораном. Не понимаю людей, сидящих за столом в окружении автоматчиков. Ну ел бы дома, если так боишься за драгоценную жизнь…

— И в Норильске у вас не появилось поводов беспокоиться о целости головы на плечах?

— Я перебрался туда в июле 2001-го и сменил Джонсона Хагажеева на посту гендиректора компании. Нет, ничего особо экстремального не припоминаю. Ну уволил охрану на комбинате. Иного способа борьбы с воровством не было. Город-то маленький, все друг друга знают, тяжело остаться безучастным, когда одни тырят, вторые закрывают глаза на происходящее, а третьи торгуют краденым. Поэтому мы набрали бывших десантников и ребят из ЧОПов, и те работали вахтовым методом — месяц через месяц. Возили их с большой земли самолетами, поселили изолированно, кормили в отдельной столовой, чтобы максимально сократить контакты с местным населением. Это принесло результат, удалось выявить и перекрыть основные точки и маршруты хищений драгметаллов. Крик в городе поднялся! Мы ведь лишили людей реального бизнеса. Экзотические методы воровства случались. Стоит полярной ночью охранник на посту, кутается от холода в ватник и вдруг слышит какие-то хлопки. Смотрит по сторонам: вроде ничего подозрительного, а странные звуки продолжаются. Стали следить, засекли уникальную пневмопушку, сооруженную местными Кулибиными. Заряжалась она пластиковыми полуторалитровыми бутылями со специальным раствором из разведенного палладиевого концентрата. Этими снарядами и пуляли через ограждение с территории комбината. По другую сторону забора стояли люди в белых маскхалатах, встречавшие «посылки». Нашли мы и подкоп, в котором лежала отводная труба для шламов. Народ использовал любой способ, чтобы поживиться за казенный счет. Или другая схема бизнеса по-норильски. Комбинат за свои деньги пробурил артезианские скважины и подвел их к двум заводам — пивному и молочному. Одну скважину со временем заварили, а вторую отдали в аренду бизнесмену, состоявшему в родстве с замдиректора комбината. И он нам же продавал эту воду за полтора миллиона долларов в год! Человек так привык к сложившейся ситуации, что искренне возмутился, когда мы его тронули. Чтобы не поднимать очередную волну воплей об удушении норильского предпринимательства, я резко рубить не стал, через год снизил оплату до миллиона двухсот тысяч долларов, потом до шестисот тысяч, до четырехсот… По закону мог сразу прихлопнуть фактическое воровство, но люди не понимали, почему у них отнимают доход, вот и переучивал постепенно…

— Наезжать на вас не пытались?

— Гендиректор в Норильске — второй после Бога. Рабочие, правда, как-то позвали в цех на откровенный разговор. Мне советовали не соваться от греха подальше, но я сходил и предложил желающим сразиться на кулаках, только по-честному — один на один. Добровольцев не нашлось…

Поначалу обострились отношения с профсоюзами, от которых я получил экстравагантное прозвище — Ужас, Летящий На Крыльях Ночи. Это же Заполярье, там по несколько месяцев солнце над горизонтом не поднимается… Хотя никаких ужасных решений я не принимал. Они не нравились лишь отдельным типам, занимавшимся политиканством и пытавшимся вставлять палки в колеса. Например, спецодежду для рабочих комбината стирали в оборудованных для этой цели прачечных. Если добавить в порошок больше соды, чем надо, воротнички курток грубели, вставали колом и натирали шеи. На ровном месте возникало недовольство, которое профсоюзные деятели старались использовать в своих интересах. Такая мелкая пакость. Пришлось нам открыть собственные прачечные… Потом мы начали шить спецодежду для разных профессий. Двадцать семь базовых комплектов! Показателем высокого качества униформы стало то, что вскоре она появилась на главной барахолке Норильска. Старую робу никому ведь не приходило в голову продавать, а эта оказалась удобна, практична, модна. Разработкой дизайна, кстати, частично занималась Оксана Ярмольник.

— За чей счет шла экипировка?

— Предприятия, конечно. Это как гимнастерка и сапоги для солдат. Они же не платят Минобороны. Пока не платят… Кстати, именно в Норильске я понял: проводимые изменения должны опережать сознание широких народных масс на чуть-чуть, на самую малость. Если сразу рвануть далеко вперед, даже лучшие начинания обречены на провал. Скажем, я продекларировал, что хочу сделать из компании мирового лидера отрасли. Работники комбината были акционерами «Норникеля», значит, имели кровную заинтересованность в высокой капитализации предприятия. Это в теории. А на практике? Простой трудяга в макроэкономике смыслит, мягко говоря, не слишком много, ему важно, чтобы зарплату платили вовремя и не напрягали сверх нормы. А тут, понимаешь, какие-то разговоры о повышении производительности труда… Словом, мы зашли с другого бока. Приходили в цех и раскладывали на столе картинки: смотрите, вот такими будут бытовки и столовки, а такими — душевые и спецодежда… Это понимали гораздо лучше. Через три года люди почти перестали задавать вопросы о повышении зарплаты, заговорили о капитализации и дивидендах. Более того, во всех норильских газетах на первой полосе обязательно печатался сначала прогноз погоды, а потом — курс акций «Норникеля». Многие горожане тогда реально стали миллионерами. Рублевыми, конечно… Так что не все в России обмануты ваучерной приватизацией. Есть положительные примеры, хотя их не столь много, как хотелось бы.

— Как, кстати, вы распорядились своим ваучером, Михаил?

— Никак. Даже не получал его. В тот момент я уже был состоятельным человеком и не нуждался в подобных формах дохода. Деньги давно стали для меня универсальным мерилом успеха, не более. Когда начинаешь новый проект, думаешь ведь не о том, какую маржу снимешь. Увлекает процесс.

— Легко расстаетесь с активами?

— Закон бизнеса: если прикипаешь к чему-то, это уже хобби. Предлагают хорошую цену — продавай без колебаний. Лучше иметь диверсифицированные активы, тогда не упадет совокупная корзина. А вот людей увольняю с трудом. Всякий раз внутренне настраиваюсь, чтобы объяснить человеку, почему не беру его из одного проекта в другой. Многое ведь зависит от индивидуальных особенностей и способностей. И хороший работник может не подойти для нового дела. Такие вещи лучше говорить прямо в глаза, без недомолвок и эвфемизмов. Школа Норильска принесла большую пользу, многому там научился. Когда после возвращения на материк предлагали попробовать себя в роли губернатора, искренне отвечал, что мне это неинтересно, поскольку схожий путь уже прошел.

— Экологические проблемы Норильска, на ваш взгляд, разрешимы, Михаил?

— Боюсь, нет. Когда комбинат выработает ресурс, город придется, что называется, закрывать. Мы немало сделали, чтобы улучшить ситуацию: поставили дополнительные фильтры, подняли трубы, но базовые, системные ошибки были заложены задолго до нас. Советский Союз никогда не задумывался об экологии, в атмосферу летели все вредные выбросы скопом. В руде много серы, ее можно утилизировать, но чтобы вывезти по Северному морскому пути более двух миллионов тонн, пришлось бы строить специальную флотилию серовозов из шестидесяти судов. Расходы составили бы около трех с половиной миллиардов долларов. Совершенно бессмысленная история! Отдельная тема — двойной стандарт. Люди привыкли жить в таких условиях, а многие даже не хотели ничего менять. Скажем, вредники. Работники, занятые на вредном производстве, получали серьезные надбавки и дополнительный отпуск за тяжелый труд, а с внедрением новых технологий эти бонусы отпадали. И народ взбунтовался, стал совать напильники в системы очистки воздуха, выводя их из строя. Я попытался объяснить, что улучшение экологии выгодно всем, а в ответ услышал: «Сынок, мы вредники, понимаешь?» Убедился, что имею дело с самураями. Особая крутизна заключалась в том, чтобы дышать отравленным воздухом. Пришлось на время отступить, матерые вредники оттрубили до пенсии, а новых работников мы уже брали на других условиях…

Предмет я изучал серьезно, занимался с преподавателями Горного института, даже заказал учебник об основах производства никеля. По нему сдавали экзамен московские управленцы, имевшие отношение к комбинату. Считал неправильным, если кто-то не знает, чем именно занята компания. Люди должны говорить на одном профессиональном языке. Не прошедшие испытания рисковали премией…

— Могли и дальше рулить в Норильске, если бы не куршевельский скандал, Михаил?

— Думаю, в конце 2007 года так и так ушел бы. У меня все было на мази, не хватило буквально девяти месяцев, чтобы отладить систему до конца. Люблю решать сверхзадачи, когда их нет, становится скучно.

— Все рухнуло в одночасье?

— У нас с Потаниным был, по сути, семейный бизнес. И развод — удел двоих, остальным ни к чему в это соваться. В случившемся виноваты оба — не важно, кто больше, а кто меньше. Хотя лично я предпочитаю спрашивать с себя. Так честнее и правильнее. Жаль, образцовое партнерство не завершилось показательным разводом. Это было важно для всего российского бизнеса, культуры отношений. Мы не прописывали вариант раздела активов, поскольку даже теоретически не допускали, что такая ситуация может когда-либо возникнуть. По сути, создавали компанию на века…

— В итоге вам пришлось срочно съезжать с Истры, забрав аквабайки…

— Еще раз: нам не удалось цивилизованно разойтись, но комментировать это не хочу, дело касается лишь двоих.

— Ваша история доказывает, что друзей в бизнесе не бывает?

— Понимаете, долгое время мы сидели с Потаниным бок о бок, виделись по четыре раза в день. А когда я перешел в «Норникель», встречаться стали раз в месяц, пересекались в «Лужках», в нашем корпоративном доме отдыха. Но это, согласитесь, иное. Порвались какие-то ниточки, пропала физическая близость, позволявшая понимать партнера с полуслова.

— Сегодня вы общаетесь?

— На уровне «привет-привет». Не более того.

— Словом, как бывшие супруги.

— Наверное. Я не был женат, мне сложно сравнивать. Главное, у нас нет общих детей, никто не должен платить другому алименты.

— И все же, как ни крути, куршевельская история дорого вам стоила.

— А мне кажется, что я вышел из нее вполне достойно.

— Это первый случай, когда вам наглядно продемонстрировали, что не деньги решают все?

— И раньше знал: голова важнее кошелька. Иногда даже горжусь, что мои подвиги кратно преувеличены. Но тут уж ничего не попишешь.

— По слухам, в том январе, когда вас замели французы, вы оставили в Куршевеле двадцать миллионов евро. Спустили легко и непринужденно, купая девочек в шампанском Cristal.

— Ну чушь! Опровергать легенды глупо, тем не менее чистой воды мифология. Вот спорту на отдыхе мы уделяем много времени.

— Что называете этим словом, Михаил?

— Намек понят. Отвечаю. Над другими свечку не держу, а сам сексом за рубежом не занимаюсь. Впитал железное правило с молоком матери. Как вы знаете, отец у меня был международником, он четко объяснил: «В своей стране делай, сын, что хочешь, а за границей — ни-ни!» Я безоговорочно поверил папиному опыту, прислушался к совету. В Куршевель езжу с 1993 года, и до января 2007-го никаких проблем там не возникало.

— А потом вдруг обвинение в сутенерстве…

— Было много версий, откуда ноги растут. Кто-то предположил, что Саркози перед президентскими выборами раздул историю с русскими. Другие говорили, будто заказ пришел из России. Думаю, все значительно банальнее. Некий генерал из Парижа захотел стать министром внутренних дел Франции, и ему понадобились громкие дела. Сработал старый стереотип: все богатые русские — бандиты и сутенеры, а сопровождающие их женщины — девушки легкого поведения. Отрицательного фона добавило и дело с отравлением Литвиненко, гремевшее тогда в Европе. В полиции потом стыдливо опускали глаза, рассказывая это. За мной в отель пожаловали в семь утра. Культурно постучали в дверь. Я открыл. Проводивших обыск поразило, что ночую один, а в номере нет ни компьютера, ни сотового телефона. Раз пять прошлись по кругу, перевернули все вверх дном, никак не могли смириться с очевидными фактами…

— Вы не потребовали консула?

— Не стал. Спросил лишь о сути обвинений, а потом разбил их одним движением. Девять девушек, которых задержали вместе со мной, приехали по моему личному приглашению, при получении визы я каждой дал гарантию, что делал и раньше. Французы направили запрос в посольство, после чего, по-хорошему, должны были извиниться и немедленно всех отпустить. Но уже поднялась шумиха, и судья, выписавший ордер на арест, попытался сохранить лицо, для чего промариновал меня в камере четыре дня. Вернее, в обезьяннике временного содержания размером три на три метра с прозрачной стенкой из плексигласа и круглосуточно включенным светом. Не смертельно! Я и там показывал образцовое поведение, регулярно занимался спортом, отказывался идти на допрос, пока не завершу тренировку. Жил по своему сценарию… Сорок восемь часов ко мне не пускали адвоката. Потом наконец пришел совершенно бледный, даже зеленый от волнения. Его же крепко прессовали! Добрые люди скинули в прессу информацию, будто меня взяли в постели с двумя малолетками, а это совсем иная статья, даже не сутенерство. Когда сказал адвокату, что подобного не было и в помине, ему дурно стало, пришлось успокаивать человека, приводить в чувство. Он-то думал, придется обсуждать сумму залога, а история развернулась на 180 градусов.

— Тем не менее имиджевые потери вы понесли колоссальные…

— Согласен. Удар по репутации. Я подал встречные иски в суд, поскольку грубейшим образом было нарушено французское законодательство. Система стала защищаться, вот бодяга и растянулась на два года с лишним… В итоге дело завершилось снятием всех обвинений.

— Ваши друзья грозились в знак протеста спалить дискотеку Les Caves, в которой вы обычно устраивали вечеринки.

— Ограничились тем, что выкупили ее на следующее православное Рождество и… закрыли. Решили сделать мне такой подарок, хотя их никто об этом не просил. Я ведь Новый год всегда встречаю в России и 1 января в восемь часов вечера вот уже лет двадцать с хвостиком провожу у себя дома «опохмел-пати». А уже 2-го или 3-го мы компанией летим во Францию кататься на лыжах. В Les Caves я лично осуществляю фейс-контроль, поскольку отвечаю перед гостями за порядок. У меня никогда не было драк и прочих скандалов, хотя, сами понимаете, люди приходили разные. Конфликты с авторитетными ребятами случались, не скрою. Не пускал. Имею право: частная вечеринка. Иные персонажи смешно говорили: «Слышь ты, длинный! Сбегай за Прохором, он нам столик держит». Я отвечал: «Ага, уже разогнался!» Как-то прикатила веселая компания в подпитии. Первым из джипа вылез здоровенный мужик и, стоя ко мне спиной, обратился к попутчикам: «Ща две штуки евро дам, нас еще шампанским угостят!» Потом обернулся, увидел меня и произнес: «О-о! Боюсь, двумя тысячами тут не обойтись. Поехали обратно!»

— А вы когда вернулись к французам в Три Долины?

— После того как они официально извинились.

— Орден Почетного легиона — тоже форма сатисфакции?

— Нет-нет. Меня наградили за поддержку культурных проектов двух стран. Обижаться на ошибки системы с моей стороны было бы смешно. Всякое в жизни случается. Франция ведь не виновата, что и в ней встречаются служаки-кретины…

— Но Куршевель — не последний скандал, связанный с вашим именем, Михаил. Вспомнить хотя бы историю с банкетом на крейсере «Аврора».

— Повторяю: от своих подвигов не отказываюсь, но чужие мне не нужны. «Русский пионер» праздновал годовщину выхода первого номера. Андрей Колесников умолял заехать хотя бы на минутку. Я отказывался, объясняя, что в Питере у меня своя тусовка, но потом все же согласился. Журнал-то не чужой. На «Авроре» я пробыл недолго, поздоровался с Валентиной Матвиенко и Ильей Клебановым, после чего сразу уехал. А в прессе потом раздули, мол, Прохоров куражится над революционной святыней! Было другое: я предложил материально поддержать исторический музей, если флот передаст корабль на баланс города. Минобороны отказалось…

— Но, признайтесь, вы любите эпатировать публику. Иначе откуда взялись бы получившие хождение в тусовке афоризмы «Секс гуманизму не товарищ» и «Родное берегут, а не трахают»?

— Это фразы из моей колонки для «Русского пионера». Попросили написать стебный рассказ, сделал как смог. Ничего личного! Те истории выдуманные, а я помню разговор с заведующей профилакторием в Норильске, пытавшейся по доброте душевной подобрать мне невесту из числа работниц комбината. В ответ на встречный вопрос, почему сама не выходит замуж, дама бальзаковского возраста выдала реплику, достойную Жванецкого: «Мой жених уже умер». Я тогда сказал: «Моя невеста, надеюсь, еще жива…»

— Ищете?

— Не скажу, будто сильно озабочен проблемой.

— Претендентки на звание встречались?

— На мой взгляд, нет, но у девушек, подозреваю, иное мнение. Хотя продолжительные отношения у меня случались. К примеру, с Милой. Мы пересеклись в 94-м году в Нью-Йорке, куда я прилетал по делам банка. Общий товарищ нас познакомил. Мила работала представителем студии Miramax в Восточной Европе. Она родилась в России и эмигрировала с родителями в Штаты лет двадцать назад. Наш роман через океан продолжался три с лишним года. Встречались раз в месяц, в полтора. Вместе ездили отдыхать.

— Так, чтобы не по делу, а ради свидания летали в Америку, Михаил? Ну не знаю, на день рождения любимой, например.

— У меня не было на это времени. Давал самолет, чтобы Мила могла прилететь. Жест современного глобального мужчины.

— Персональным самолетом когда обзавелись?

— В 2003 году «Норникель» приобрел его для нужд компании. До того на балансе лишних средств не водилось, а потом появились. После развода с Потаниным я самолет выкупил. Эксплуатирую до сих пор.

— А виллу Леопольда на Кап-Ферра почему не взяли? Пожалели 370 миллионов евро?

— Я создал структурное подразделение, специальный фонд, занимавшийся поиском элитной недвижимости. Там крутятся не только мои деньги, но для дополнительного пиара покупку оформили на меня. Агент внес аванс, а потом сделка не сложилась — документы оказались не в порядке. 37 миллионов евро подвисли, французы не хотят их возвращать. Пока идут судебные тяжбы, но свое так или иначе мы отобьем. Это даже не вопрос.

— Интересно, были у вас истории, связанные с миллионом не долларов или евро, а… роз?

— Могу рассказать случай, имевший место в конце 80-х. У меня легкая рука, я двадцать девять раз выступал свидетелем на свадьбах и почти не ошибался, с первого взгляда определяя, подходят люди друг другу или нет. Единственный брак распался — тот, против которого я возражал. Но меня так оригинально попросили, что не смог отказать. Утром раздается звонок, открываю дверь и вижу стоящую в свадебном платье на коленях невесту. Она говорит: «Если не согласишься быть моим свидетелем, останусь здесь навечно». Что тут возразишь? Кстати, это единственный раз, когда я свидетельствовал со стороны девушки… Так вот, возвращаюсь к розам. Со времен кооператива был у меня приятель, который долго и безуспешно добивался расположения избранницы. Я даже беседовал с девушкой по его просьбе. Та призналась: «Парень он хороший, это правда, но нет в нем полета, драйва. Удивлять не умеет». Думаю: ах так, ну ладно! И подговорил товарища: «Выдержи месячную паузу, купи КАМАЗ роз и привези ей под окна». Тот спрашивает: «Как?» Говорю: «Да вот так!» Приятель прислушался к совету, скупил на корню продукцию в трех оранжереях, нанял грузчиков и отправился прямиком на дачу к возлюбленной. Я наблюдал за происходящим из кабины машины через зеркало заднего вида. Когда ворота открылись, КАМАЗ въехал во двор, и из распахнутого кузова на землю полетели охапки цветов. Забавно было наблюдать за поведением девушки и ее мамы. В первую минуту они обалдели от происходящего, завороженно глядя на растущую гору роз, а потом начали лихорадочно метаться, тащить вазы, банки, ведра и рассовывать цветы, не понимая, что никаких емкостей не хватит! Словом, сердце красавицы было поражено, и вскоре случилась свадьба. Такая вот история.

— Красивая. Но вам засчитать ее не могу. Все-таки цветы дарили не вы…

— Мои жесты, как правило, отличались куда большим эпатажем, поэтому предпочел бы оставить их при себе. Хотя один эпизод все же расскажу… По случаю открытия в 1995 году филиала нашего банка в Киеве мы устроили зажигательный банкет. Долго перемещались из одного места в другое, пока не приземлились в моем номере гостиницы «Днипро». Потом и остатки тусовки рассосались, осталась последняя девушка. Я собирался спать и спросил без обиняков: «Ты кто?» Она ответила: «Меня пригласили, а теперь все ушли… Пойду на улицу, поищу такси». Слово за слово, разговорились. Оказалась нормальная киевская девчонка, сама воспитывала ребенка, снимала квартиру. Без всяких намеков призналась, что денег у нее нет, а если бы были, купила бы за три тысячи долларов комнату в коммуналке, а за пять тысяч — двухкомнатную квартирку в соседней хрущевке. Я говорю: «Ты в сказки веришь?» Смотрит с недоверием: «Вообще-то нет…» С видом волшебника лезу в карман, достаю «котлету» баксов и отдаю половину обалдевшей девушке. Самое интересное началось потом. Моя неожиданная знакомая через короткое время пригласила на новоселье и… свадьбу. С собственной квартирой она стала выгодной невестой, жених мигом отыскался. Так я лично поучаствовал в судьбе конкретной жительницы братской Украины. Эта история принимается?

— Зачет! Правда, заканчивать разговор все же придется не на столь высокой ноте. Обязан спросить о «Правом деле». После вашего скоропостижного ухода из политики пошли разговоры, мол, не орел Прохоров, бегун на короткие дистанции, удар не держит…

— Это было бы справедливо, если бы после стартовой неудачи я сдулся и капитулировал. Никогда так не делаю. И ответственности с себя не снимаю, стрелочника не ищу. Другой вопрос, что дорога может получиться длинной и извилистой. Да, первый блин вышел комом, но это не беда. На ошибках учатся. Я получил уникальный опыт. Если еще недавно на многие вещи смотрел, что называется, по-бизнесовому, теперь взглянул под иным углом и, надеюсь, впредь смогу любое действие оценивать более емко, комплексно. Хотя понятия, что такое хорошо и что такое плохо, должны совпадать и в политике, и в бизнесе. По крайней мере сдавать товарищей даже ради высокой цели не стану. Не хочу этому учиться. Моя история с выборами в Госдуму на данном этапе завершилась, но ни одна из дверей не закрыта. Для меня всегда важен результат, а не процесс. Правильные условия пока не созданы. Не беда, подождем. Это почти как в бизнесе: вовремя покупай и вовремя продавай…

— Кстати, о нем, о бизнесе. Мы ни словом не упомянули «ё-мобиль». Говорят, продавать собираетесь?

— Нечего пока рассказывать. Все путем. В октябре на международном автосалоне во Франкфурте состоялась мировая премьера бренда, представили концепт-кар и обновленный кроссовер. Возникла некоторая заминка из-за замечаний ФАС к условиям строительства подъездной дороги к нашему автозаводу в поселке Марьино под Петербургом, но сейчас вопросы сняты. Идем по графику.

— Значит, ваше дело правое, Михаил? В том смысле, что победа будет за вами?

— Жизнь покажет. Не тороплю события, посмотрим, что получится…

Андрей Ванденко

 

Многоборец / Общество и наука / Спецпроект

 

Социологи утверждают: во всем мире высокорослые политики пользуются у избирателей наибольшим доверием. Убедиться на примере двухметроворостого Прохорова, работает ли сие правило в наших палестинах, в обозримом будущем едва ли получится, ибо политическая карьера Михаила Дмитриевича прервалась, едва начавшись. Тем не менее даже краткосрочная засветка на публичном поприще вынудила одного из богатейших людей России отвечать на вопросы журналистов, от которых прежде он ловко уклонялся...

— Каково быть богатым в бедной стране?

— Начнем с того, что не считаю Россию бедной. Вопрос в ином: значительная часть населения живет хуже, чем могла бы и должна. Конечно, это накладывает отпечаток и на жизнь тех, кого принято называть обеспеченными слоями общества. Сознаешь ответственность не сразу, первое время захватывает процесс построения бизнеса, накопления активов и средств, но потом понимаешь: окружающая среда имеет критическое значение, этим нельзя пренебрегать. Я прочувствовал все, возглавив «Норильский никель». По сути, на меня легла ответственность за самый крупный в мире моногород, расположенный за Полярным кругом. Вдруг остро ощутил нехватку определенных знаний. Скажем, по психологии человека, социальной и бюджетной политике. Пришлось учиться на ходу...

— Еще бы! Откуда все это знать московскому мальчику-мажору.

— Вы явно меня с кем-то путаете. Золотая молодежь обычно гуляет на деньги родителей, а я всегда рассчитывал только на свои силы. Даже в школе. Когда надо было поздравить одноклассниц с 8 Марта или Новым годом, мы с ребятами не у пап клянчили по три рубля, а сами старались заработать. Скажем, в десятом классе разгружали вагоны с мясом. В Советском Союзе эксплуатация детского труда считалась серьезным преступлением, и нам пришлось искать обходные пути, чтобы получить подряд. Помог учитель физкультуры Кондратьев, вошел в положение. Владимир Федорович классным был мужиком! Царствие ему небесное... На заработанное мы купили девочкам цветы, какие-то побрякушки. Я отвечал за материальную часть, подарки выбирали другие. С фантазией у меня тогда было похуже, чем теперь...

Занимался я в 21-й английской спецшколе между станциями метро «Рижская» и «Щербаковская», ныне «Алексеевская». Ту же школу оканчивала и моя старшая сестра. Ира переходила в десятый класс, а я пошел в первый. Поскольку однокашники сестры бывали у нас дома и хорошо меня знали, между ними даже возник горячий спор, кому именно вести меня 1 сентября на торжественную линейку. Дискуссию пресекла Ирина, заявив, что сама будет сопровождать единственного брата. Учился я до восьмого класса так себе, пока не взялся за ум. В девятом первое время четверки еще попадались, но потом стал круглым отличником. И в институтском дипломе лишь одна четверка — по международному праву. Я посчитал, что обойдусь чтением чужих конспектов, настолько простым показался курс лекций. В тот момент я уже активно занимался кооперацией, начинал свой бизнес, и времени катастрофически не хватало. Словом, с преподавателем познакомился на экзамене. Эфендиев долго задавал мне разные каверзные вопросы, медленно листал мою зачетку, а в завершение, холодно посмотрев в глаза, сказал: «Думаете, не смогу поставить четверку после стольких пятерок? Комплекс отличника, да? Не сомневайтесь, рука не дрогнет!» Выхожу из аудитории, смотрю, действительно: «Хорошо». Ладно, думаю, значит, так и будет.

— Расстроились?

— Если честно, да. Хотя и понимал: Эфендиев по-своему прав. Я не проявил уважения. Потом наш декан, нынешний ректор Финансового университета Эскиндаров, с которым мы уже тогда дружили, в диком возмущении пытался заставить меня пересдать экзамен, чтобы не портить красивую историю, но я наотрез отказался.

— К тому, что вы учились в Московском финансовом институте, родители руку приложили?

— И да, и нет. Поскольку Ира филолог, возникла мысль, не пойти ли мне по стопам сестры. Я даже потихоньку начал готовиться к поступлению на романо-германское отделение филфака МГУ, но по глупости нарвался на неприятность со школьным учителем литературы по фамилии Лондон... На уроки Борис Абрамович ездил на «Запорожце», который всегда парковал под окнами кабинета. Периодически вставал из-за стола и проверял, все ли в порядке с его средством передвижения и предметом роскоши в одном флаконе. Любил Борис Абрамович машину и даже не скрывал... А мы, пацаны-дураки, решили подшутить: на перемене вчетвером приподняли это мощное авто и... откатили за угол. И вот Лондон, рассказывая нам что-то возвышенное о Достоевском, подходит к окну и видит: внизу — пустота. Не меняя тона, он произносит: «Запорожец» угнали». Разворачивается вокруг оси и пулей вылетает из класса... Признаюсь: идея розыгрыша была не моя, но из числа участников я показался Лондону наиболее адекватным, за что и пострадал. Борис Абрамович преподавателем был хорошим, это факт, но тут из вредности поставил мне несколько текущих троек, чтобы вывести итоговую четверку. Словом, желание посвятить жизнь филологии стало угасать во мне, толком не разгоревшись.

— Дорого обошлась вам та «запорожская» сечь!

— Оно и к лучшему. Методом логического исключения мы с родителями пришли к выводу, что я должен заниматься международной экономикой. Этому учили в трех местах — МГИМО, МГУ и Финансовом институте. Последний я выбрал исключительно из-за территориальной близости к дому. Я всегда жил на Кибальчича и до недавней перерегистрации в красноярской Еруде был там прописан, поэтому сразу понял: пять минут пешком до института гораздо удобнее, чем полтора часа езды на общественном транспорте до университета или МГИМО. В другие вузы документы даже не подавал, хотя в МГУ прием проходил раньше и некоторые мои будущие сокурсники сначала попытали счастья там. А я без колебаний ломанулся в Финансовый. Набрал на вступительных двадцать пять баллов, максимально возможную сумму, хотя все могло закончиться плачевно.

Географию я сдавал вместе с Александром Хлопониным, ныне вице-премьером российского правительства и полпредом президента, а тогда таким же абитуриентом. Предмет я знал хорошо, билет попался легкий, первый вопрос о мхах и лишайниках, второй — о геополитических особенностях Чехословакии... Короче, полный расслабон, сижу и жду, когда подойдет очередь. И тут какой-то мелкий парень, чьего имени я не знал, шепчет через проход: «Длинный, подскажи, когда СЭВ создали?» Видимо, у него в мозгу что-то заклинило, раз такую ерунду вспомнить не мог. Я отвечаю: «В 49-м». Преподаватели заметили, что мы переговариваемся, и крик подняли. Дескать, за подсказку оба — вон из аудитории! А это последний экзамен, до поступления рукой подать... Хлопонин повел себя по-мужски, встал и сказал, что виноват он и наказывать надо только его. Экзаменаторы обалдели от подобного благородства, и председатель приемной комиссии не стал нас выгонять...

Потом тоже была смешная история. Первым, кого я встретил, когда 1 сентября с опозданием пришел на торжественное вручение студенческих билетов, оказался Саша. Подхожу, он стоит под дверью аудитории, смотрит на меня и говорит: «Длинный, в футбол играешь?» Я отвечаю: «Сначала угонись за мной, Мелкий!» Вот с тех пор мы и стали друзьями не разлей вода. Считайте, с семнадцати лет. По молодости обращались друг к другу ласково: «Старая корова...» Как-то изображали на институтской вечеринке Деда Мороза со Снегурочкой. Само собой, внучка вышла на сцену в кроссовках 47-го размера...

После первого курса мы с Хлопониным ушли в армию, попав в так называемый андроповский призыв. Откосить я не пытался, не мой стиль. В нашей среде это считалось не по понятиям. Помню, знакомый врач, бывавший у нас в гостях, как-то сказал, что может сделать фиктивную бумажку, дающую право на освобождение от службы. Мы с папой дружно возопили: «Что за справка?! Армия — значит армия!» Практически всех моих однокурсников тогда призвали. Мы вкусили реальную жизнь, получив мощную закалку на уровне адаптации к любым житейским реалиям. И речь необязательно о запредельных физических нагрузках или кулачных боях со старослужащими. Например, я очень разборчив в еде. Что попало есть не стану. Лучше останусь голодным. Мама из-за этого всегда дико мучилась. Она покупала мясо (а вы помните, что продавали в 70-е годы в советских магазинах), обжаривала его, тушила и пыталась накормить меня. Я пробовал блюдо и откладывал вилку: «Почему ты закрывала кастрюлю крышкой?» Мама спорила, но я-то чувствовал: вкус другой... Или творог. Терпеть не мог комочки в нем. Когда мне было лет шесть, мама купила именно такой, комковатый. Я категорически отказался есть. Дело происходило утром, мама торопилась на работу и не стала уговаривать: «Не выпущу из-за стола, пока все не съешь!» Я честно провел перед тарелкой двенадцать часов. Пребывал в отличном настроении, что-то рисовал, смотрел в окно. Вечером меня отправили спать голодным. Утром родители попробовали повторить ту же историю: творог положили свежий, но — с комками. Я снова не притронулся к еде. После моей полуторадневной голодовки семья капитулировала, к обеду папа с мамой переругались в дым и отказались от идеи заставить меня есть то, что не хочу. В армии такие фокусы не канали. Не жрешь — твои проблемы. Постись, пока не сдохнешь! За первые пять дней я не пригубил горячего. Не мог! Питался кусковым сахаром, кроша его на хлеб. Типа пирожное! И запивал чаем. Все! Но быстро понял, что на таком корме долго не протяну, двину копыта. В итоге перешагнул через себя и начал заглатывать баланду, которую варили в части. Но сливочное масло, а оно в армии считается главной валютой, есть так и не научился. С детства не люблю его. Поэтому в солдатской столовой все любили садиться рядом со мной: был гарантирован лишний кусок масла...

ВУС, военно-учебную специальность, мне определили хитрую — артиллерист-звукометрист. По звуку пущенного снаряда я должен был определять точку нахождения вражеской батареи. Первые десять дней ходил по территории части в своих белых кроссовках, поскольку мне не могли подобрать сапоги 47-го размера. Штаны не прикрывали щиколотки, самая длинная форма, которая нашлась, была намного короче, чем надо... Как-то осенью поехали на полигон, и по ночам я физически не влезал в палатку, ноги торчали наружу. А на улице — температура в районе ноля. Замерзал жутко, спал, не снимая сапог! Двойные портянки не спасали. Зато до заморозков мы успели собрать в лесу вокруг полигона тьму грибов — белых и подберезовиков. Хватило на неделю полевых сборов. Более вкусного ризотто я в жизни не ел. Клянусь! Даже офицеры приходили дегустировать. Забавно вспоминать это сегодня... Хотя случались и не слишком смешные эпизоды. Учебку я проходил в части № 63309 под городом Мулино Горьковской области. Первые два-три месяца дрались с «дедами» и «черпаками» почти каждый день. У тех особой доблестью считалось наехать на студентов, припахать на халяву. Самое тяжкое испытание — натирка «машкой» казармы. «Машка» — это такая тридцатикилограммовая дура с щетками внизу. Сначала бойцы скоблили пол специальной железякой или острым осколком стекла, потом тщательно его мыли, покрывали мастикой и натирали «машкой». Мастика налипала на щетки, приходилось без конца останавливаться, прочищать штык-ножом... Мучение! Иногда «деды» в воспитательных целях заставляли драить казарму сверх наряда. Мы отказывались, тут и начиналось: «Чё, самые умные, да? А в торец получить не слабо?» Я со школы занимался карате, да и рост внушал уважение, ко мне не лезли, но я сам вступался за таких же новобранцев, не давая отбирать деньги. Наверное, это называется повышенным чувством справедливости? Старослужащим надоело терпеть, что молодой встревает не в свои дела, они вежливо спросили: «Чё лезешь? Мы же тебя пока не трогаем». Я предложил попробовать и пару раз применил секретное оружие — быстрый бег. Когда на меня одновременно бросались три-четыре «деда», я разворачивался и уходил в отрыв. Колонна быстро растягивалась, я поджидал того, кто оказывался ближе, и вырубал его, потом — второго, третьего... Сапог 47-го размера в сочетании с навыками боевого карате — мощная сила! Тактика действовала безотказно, вскоре гоняться за мной перестали. Любопытно, что те, за кого я заступался, в конфликтных ситуациях ни разу не встали на мою сторону. Поняв, что в благородство заигрываться не стоит, я без особой нужды на рожон не лез, старослужащих не дразнил. Правда, нашелся идиот, который никак не унимался, мы повздорили по-крупному, и все закончилось губой. «Дед» попытался проверить меня на вшивость, велев пожарить ему картошку. Я, понятно, не стал. Пошли другие придирки. А причина неприязни заключалась в том, что я побил принадлежавший этому сержанту рекорд части по бегу в сапогах на сто метров из положения лежа. Мой результат — двенадцать секунд ровно — на четыре десятых превосходил прежнее достижение. Вот поверженный рекордсмен и взялся прикапываться. Как-то утром я вернулся с наряда, сержант опять меня зацепил, я ему жестко ответил. Это услышал проходивший мимо офицер и дал трое суток гауптвахты за оскорбление старшего по званию. Ничего страшного, на губе было даже весело!

А спустя год меня перевели в 57-ю спортроту. Бегал уже четыреста метров за СКА Московского военного округа. Квартировали мы в Краснокурсантском проезде, рядом с ротой почетного караула, участвовавшей во всех парадах, смотрах и приемах иностранных делегаций. Из-за такого соседства дисциплина в части царила строжайшая, реальный жесткач. Круглые сутки драился плац, зимой солдатики очищали его от снега паяльными лампами, чтобы никто не поскользнулся и было удобнее маршировать. Но мы-то спортсмены, у нас свой режим! Однажды в пять утра позвонили из штаба и велели дневальному срочно поднимать роту в ружье: тревога! А боец попался молодой, неопытный, он и сказал звонившему: «Да спят еще все, час до подъема», — после чего спокойно повесил трубку на рычаг. Телефон опять стал трезвонить, солдат долго не реагировал, а потом все-таки ответил. Выслушал порцию отборной ругани, а на новое требование срочно всех будить и выдвигаться в указанное в секретном донесении место выдал бессмертную фразу: «Спортрота сдается без боя». И опять отключил связь. Шухер поднялся невероятный! Разбор полетов по полной программе! Начальство сбежалось, чтобы посмотреть на шутника. Отымели нас тогда конкретно...

Смешная была история, когда спортроту решили вывести на парад по случаю 9 Мая. Принимал его командующий округом генерал армии Лушев. Собрали шестьсот человек и выдали всем стандартные спортивные костюмы 50-го размера четвертого роста. Эту картину стоило увидеть! В роте ведь служили люди и по 2 метра 15 сантиметров, и по метр сорок! Я со своими 204 сантиметрами не попадал в первую шеренгу, оказался во второй восьмерке. У шедших в голове колонны штаны напоминали бриджи и едва прикрывали колени, а у замыкавших процессию «мухачей» — штангистов, боксеров и борцов легчайшего веса — треники волочились по земле. Чтобы не отстать от первых шеренг, бедолаги фактически бежали, наступая на штаны и спотыкаясь. Когда наша славная колонна молодцеватым шагом вышла на плац, по которому только что промаршировала рота почетного караула, стоявшим на трибуне генералам стало дурно. Лушев чуть не плакал от хохота. Рыдали и остальные. Все, больше нас к парадам не привлекали, позволив тренироваться и выступать на соревнованиях. На втором году службы я даже стал сматываться в увольнительные. Возвращался со сборов пораньше, отпрашивался в части и полулегально ехал ночевать к маме с папой...

Сколько себя помню, всегда параллельно занимался несколькими видами спорта. Одного никогда не хватало — для баланса, разнообразия, поддержания формы. В школе играл за сборные в волейбол, баскетбол, футбол, хоккей, настольный теннис. За полгода, максимум за год доходил до уровня первого разряда и переключался на что-нибудь новенькое. В любом деле мне нравится преодоление, поэтому отдаю предпочтение тем видам, к которым нет явных способностей. Если сразу получается, теряю интерес, охладеваю. Вот, скажем, карате и акробатика — не совсем мое. Или аквабайк. Поскольку делать сальто мне трудно, специально занялся прыжками на батуте и трамплине. Развивал вестибулярный аппарат. Кикбоксинг — тоже не самый характерный вид спорта для человека за два метра. Не все элементы даются легко, но я занимаюсь этим лет двадцать...

Всегда был на голову выше ровесников, хотя рос равномерно, без резких скачков. В школе откликался на Жирафа. Ничего оригинального. В кого вымахал? Дед по маминой линии имел метр 94 сантиметра, а двоюродный племянник даже выше меня. Правда, 174 папиных сантиметра и 170 маминых выдающимися не назовешь. Словом, в роду есть гены и с той и с другой стороны. Нельзя сказать, будто я от соседа... Если же говорить о режиме, стараюсь строго его держать: сплю шесть часов, спорту уделяю не менее двух. В будни. В выходные провожу по две тренировки, на которые уходит 4—5 часов. В отпуске ежедневно занимаюсь спортом часов по семь. Лучшая форма отдыха!

— Травмы случались?

— Колено прооперировано. Известная история: у спортсменов одни болезни, у лежащих на диване — другие. Каждый выбирает для себя.

— Но вы же мечтаете в семьдесят пять лет сохранить физические кондиции юноши.

— Это не цель, а философия жизни, ее качество, что куда важнее. Чей-то удел — ходить с палочкой или сидеть с пивом в бане. Я же хочу жить полноценно, как в молодые годы. Достойное желание! Двигательная активность для меня очень важна. При этом не стремлюсь быстрее всех бегать или лучше кататься на лыжах. Смысл в ином — в поиске гармонии с окружающим миром.

— Сделать спорт профессией никогда не думали? Хотя бы исходя из места службы отца.

— В голову не приходило! Папа не записал меня ни в одну секцию. Ни разу! Все сам. Я еще в детсаду организовал футбольно-оздоровительную группу, и мы рубились с такими же малолетками. Не сумею внятно объяснить, но почему-то отец не поощрял во мне карьеру спортсмена. Правда, классе в восьмом я попросил его помочь записаться в баскетбольный клуб. Меня взяли и... забыли месяца на два. Дескать, навязали блатного мальчика, какой с него прок? Пусть штаны на лавке протирает. А потом мы сдавали нормативы, и оказалось, что я бегаю и прыгаю лучше многих местных воспитанников. Начались активные тренировки, меня включили в стартовую пятерку. Но я уже остыл к баскетболу и переключился на волейбол...

— Неглубокий вы человек, Михаил!

— Даже сказал бы: поверхностный. Но вы правы, тренеры и спортсмены вошли в мою жизнь с раннего детства. Отец возглавлял управление международных связей Спорткомитета СССР, и в 70-е годы у нас дома бывали известные люди — от Александра Гомельского до Леонида Тягачева. Папа не раз отмазывал тех, кого не пускали за рубеж. Так, на пару лет в невыездные угодил Гомельский. Суточные тогда платили нищенские, а Александр Яковлевич, будучи человеком известным, получил предложение за скромный гонорар прочесть лекцию на Западе, после чего то ли не все сдал, то ли взносы не заплатил... Словом, нашлись добрые люди, настучали на Гомельского, и у последнего возникли проблемы. Отец помогал их решить. Для Тягачева он через ЦК партии пробивал разрешение на подготовку горнолыжной сборной за границей. На это ведь требовалась валюта...

— Знал бы Леонид Васильевич, сколько ее со временем окажется у мальчика Миши, которого он навещал в детстве!

— Думаете, конфетками закармливал бы и на коленях качал, чтобы потом обратиться с просьбой?

— А когда вы почувствовали собственную состоятельность, Михаил?

— Помню два жутких удовольствия от денег. Оба, правда, остались в глубоком прошлом. Впервые испытал кайф, поняв, что могу пригласить девушку в кооперативное кафе. Мне это стало по карману! А во второй раз — после покупки «Жигулей» трехлетней свежести. Взял 13-ю модель, так как ни в «восьмерку», ни в «девятку» не влезал, колени упирались в торпеду. Пересел из метро за руль собственной машины и почувствовал: жизнь удалась. С тех пор никакое прибавление миллиардов не дарило столь же острых ощущений.

Первые значительные суммы я заработал на разгрузке вагонов во времена студенчества. Сначала потыркались на Московском мясокомбинате, но там было чистое кидалово. Поток желающих срубить копейку превышал предложение, поэтому вновь прибывших грубо обували. Пару раз мы попали на деньги и перестали соваться, переключились на «железку». В основном окучивали Ярославскую дорогу. Я ведь, напомню, жил на Кибальчича, что в пяти минутах пешком от платформы Маленковская. Работали мы на полустанках вплоть до платформы Правда в Пушкинском районе, а это, считайте, тридцать шесть километров от Москвы... История простая: на каждой товарной станции имелись бригады грузчиков. Но публика была не слишком надежная, склонная периодически уходить в запой. А студенты — ребята трезвые, серьезные. Я, например, до сих пор почти не пью спиртного. Могу употребить за обедом полбокала вина. Но — хорошего. А водку и коньяк не пробовал ни разу. Клянусь! Как-то пригубил двадцатиградусный ликер и понял: крепкие напитки мне не нравятся по вкусовым ощущениям...

Но вернемся к теме такелажных работ. С особым удовольствием нас приглашали на разгрузку алкоголя. Там ведь главная проблема какая? Даже не та, что грузчики много выпьют. Хуже другое: они еще больше перебьют! Бой составлял основную статью убытков. Мы же никогда не теряли ни бутылки. У нас с собой всегда был молоточек: если ящик слабый, постучали, гвозди забили по самую шляпку — и вперед. Помню случай... Вдвоем с Олегом Касьяновым, моим институтским товарищем, мы разгружали вагон с коньяком, а рядом четверо мужиков взялись за аналогичный груз и за первый час накидались до такого состояния, что на ногах не стояли. Чтобы не опоздать на занятия, мы быстро сделали работу и хотели уходить. И тут с мольбами выбегает завскладом: «Мальчики, останьтесь, тройную цену даю!» Я не стерпел, поинтересовался: «А откуда у вас деньги, чтобы платить сверху?» В ответ услышал: «Умник, тебя сумма устраивает? Бери, пока предлагаю!» Как отказаться? Остались, положив в карман еще по девять червонцев... Мало того, приезжаем в институт, а из-за болезни преподавателя лекция отменена...

Тогда стипендия, напомню, составляла сорок рублей в месяц. Если заказ на разгрузку сулил менее тридцатки на нос, мы не брались за него. Я был «бугром», бригадиром, но получал наравне со всеми. Мне домой разрешалось звонить с пяти утра до половины седьмого. Я принимал заказы на ближайшие сутки, формировал бригады, и все разъезжались по объектам, чтобы управиться к двум часам, когда начинались занятия в институте. В нашу компанию входило человек пятьдесят. Наиболее выгодным грузом считался цемент. Иногда за раз зарабатывали, представьте, по пятьсот рублей. На каждого. Объясню. Приезжает сто тонн. Разгрузка на склад — два рубля за тонну. Это официальный тариф. Покупателям пачкаться с мешками было влом, они подряжали нас. А работа под конкретного клиента стоила уже десять рублей за тонну. Потом продолжили цепочку: цемент считался товаром дефицитным, а мы, зная, когда и на какие станции придет груз, заранее договаривались со строительными кооперативами, что те оплатят нам экспедиторские услуги. Вот и получалось: два рубля за разгрузку на склад, десять — за работу под конкретного клиента плюс еще червонец за выгрузку на определенной стройке. Арифметика простая: сто тонн по двадцать два рубля, сумму делим на четверых. По 550 рублей на брата. Ухайдокивались, конечно, жутко. По шестнадцать часов без остановки: перекусили по-быстрому и дальше понеслись. Ребята у нас подобрались спортивные, и все же нагрузка была бешеная, я потом два дня лежал пластом, рукой-ногой не мог пошевелить.

— Копили на что-то конкретное?

— Да, хотел купить видеомагнитофон.

— Неужели отец, работавший с заграницей, не мог вам подсобить?

— А его тогда уже уволили из Спорткомитета. В 82-м, через два года после московской Олимпиады, убрали Сергея Павлова, а вскоре зачистили его команду. Отец был кандидатом наук и смог пристроиться в какой-то институт, занимавшийся вопросами профтехобразования. Совсем не его масштаб... Так что с видеомагнитофоном папа помочь мне был не в силах, к тому же я хотел сам заработать. Стоил видак около двух с половиной тысяч рублей... Разумеется, я приносил деньги и в семью, от чего получал огромное удовольствие. Сколько себя помню, у нас дома каждый вечер собирались гости. Встречались и до ночи вели разговоры на кухне. Типичная московская интеллигенция. Но чтобы накрыть скромный стол с сырком, колбаской и чаем, сначала нужно было потратить энную сумму в магазине. Родители так и не купили машину, не построили дачу, все заработанное ими проедалось с гостями, которые, повторяю, у нас не переводились. Вот я и помогал маме с папой. Ну и сам жил полноценно, ни в чем себе не отказывая. Как, впрочем, и сейчас...

— На «Жигули» тоже заработали погрузкой-разгрузкой?

— Нет, это кооператив по производству «вареных» джинсов. Мы создали его в 88-м году. Надоумил Александр Крейнис, мой приятель, с которым я подружился еще в пионерлагере «Восток-6», куда ездил десять лет подряд, пока учился в школе. Однажды Саша сказал: «Надоело руками работать, давай голову подключим. Есть такая идея...» На первых порах накашивали тысяч по двенадцать рублей в месяц, потом — больше. Хотя средняя зарплата инженера по-прежнему составляла рублей двести... Начинали с того, что сняли угол в муниципальной прачечной на улице Новохохловской. Это недалеко от Таганки. Поставили загородку из листов железа, притащили старые стиральные машины производства 50-х годов, подладили на них механику, чтобы те могли переварить керамзит с гидросульфитом, и взялись за дело. Как говорится, вперед — и с песней. Стали «варить» джинсы, наладили выпуск фурнитуры...

— А почему название такое — «Регина»?

— Не хотелось терять время на регистрацию кооператива, мы нашли парня, создавшего фирмочку по имени жены. Эту оболочку и стали успешно использовать. Бизнес оказался очень выгодным. Расходы на пару штанов составляли около рубля, а прибыль — порядка пятнадцати. Чумовая маржа! Потом, правда, рентабельность снизилась вдвое, и все же мы могли в буквальном смысле переварить до пятисот изделий в день. Реальное промышленное производство, восемь машин, отлаженная технология... Керамзит должен был иметь пупырышки, чтобы марганцовка лучше всасывалась. Хлопонин стоял на ответственном участке — отбеливании гидросульфитом натрия. За этим веществом требовался строгий пригляд: если оно сбегало, из-за едкого запаха дурно становилось всем. Однажды чуть смену так не сорвали. Приезжаю в прачечную, а работницы выбежали на улицу, пытаясь отдышаться... После этого Саше как серьезному человеку, главе семейства и молодому отцу поручили разводить гидросульфит в нужной пропорции, чтобы не испортить товар...

— Долго вы наваривались на джинсах?

— До середины 91-го года.

— Вплоть до ГКЧП?

— Даже дольше. Когда в Москве активизировались путчисты, я с друзьями отдыхал в международном молодежном лагере «Спутник» в Сочи, куда регулярно ездил со студенческой поры.

— Желание быстренько свалить за кордон не возникло? Тогда многие струхнули.

— Мы толком испугаться не успели. Поначалу не могли понять, что происходит. Какие-то странные передачи по ящику, невнятные заявления о болезни Горбачева и создании комитета по ЧП... Наступила некоторая растерянность. Помню, собрались, стали решать, что делать. Ломанулись в аэропорт, но сразу улететь не удалось, не оказалось билетов. А на следующий день сели в самолет без проблем. Видимо, многие пассажиры предпочли задержаться и переждать, пока обстановка прояснится. Из аэропорта мы поехали к Белому дому... Похожая история была и в октябре 93-го. Когда в Москве началась стрельба на улицах, мы с Потаниным были в Америке. Узнав о событиях дома, мигом заказали чартер (финансовые возможности уже позволяли это) и вылетели в Россию. Мысль остаться даже не возникала, хотя, знаю, кое-кто использовал шанс, чтобы попросить политическое убежище на Западе. Вопрос выбора! Я никогда не рассматривал для себя вариант эмиграции. Через несколько дней хочу домой. Даже длинные январские каникулы выдерживаю с трудом, начинаю скулить. И вариант второго гражданства — не мой. Это было бы серьезной психологической проблемой. Не могу и не хочу жить в двойных стандартах. В любой ситуации беру ответственность за собственные слова и поступки, а так буду подспудно знать: соломка постелена, запасной аэродром готов, страховочная прокладка на случай форс-мажора стоит. Этого быть не должно. Когда захожу в новый бизнес, риски, конечно, оцениваю, но ключевым является одно: верю в успех либо нет. Нужно вкладываться по максимуму, без оглядки на спасательный круг...

— И никакая ситуация не может заставить вас уехать, что называется, с вещами, Михаил?

— Не знаю... Не думал над этим. На мой взгляд, если начал задаваться таким вопросом, значит, что-то внутри изменилось... А трудности меня не пугают. Люблю вызов. И реально хочу жить здесь. Это моя родина, короче. Как бы пафосно ни звучала фраза.

Нет, вряд ли внешние обстоятельства вынудили бы меня уехать, хотя жизнь здесь, конечно, могла сложиться иначе. Развилок было много, но я всегда сам выбирал дорогу, по которой пойду. Сразу после окончания института в сентябре 89-го пришел в Международный банк экономического сотрудничества и честно выполнил долг перед родиной, оттрубив там три положенных по закону молодому специалисту года. Хотя в начале пути едва не уволился, даже написал заявление по собственному желанию, лишь дату в нем не поставил. Сказал себе: терплю еще два месяца и валю из МБЭС. Представьте: под моим началом в кооперативе работали полторы сотни человек, мы вели реальное собственное дело, приносившее хороший доход, а в банке меня усадили за канцелярский стол и заставили какую-то цифирь в отчете заполнять! Я охренел от вида пыльных папочек, куда надо было вносить данные, прочей бессмысленной и низкоквалифицированной деятельности... Для нее сгодилась бы девочка с восемью классами образования, а не выпускник института с красным дипломом! При этом в МБЭС мне платили, разумеется, неизмеримо меньше, чем я зарабатывал на «варке» штанов, но внутренний голос нашептывал: за банками будущее. Как-то я полгода не получал зарплату, не видя смысла дважды в месяц толкаться в очереди в кассу ради двух сотен рублей. А кассиршей в банке работала крутая тетка, которую боялись все, включая начальство. И вот однажды сижу в кабинете и вдруг слышу доносящийся из коридора крик: «Ну где этот подпольный миллионер Корейко?» Дверь с шумом распахивается, и влетает кассирша. Коллеги, сидевшие со мной в комнате, невольно втянули шеи, а я спокойно смотрю в глаза вошедшей. «Что, денег куры не клюют? Полгода не могу ведомость из-за тебя закрыть». Я отвечаю: «Это ваши проблемы».

— Хамство!

— Она первой начала. Зачем тыкать и открывать дверь ногой? Но с сильными женщинами я не воюю, это мой тыл. А гостья наседает: «Может, тебе и зарплату в конвертике носить, как председателю?» Говорю: «Не возражаю». Уходит, через пару минут возвращается и демонстративно кладет на стол деньги. Я расписываюсь в ведомости и продолжаю игру: «Спасибо. Когда в следующий раз соберетесь к нам, предупредите, тортик куплю, посидим, чайку попьем...» С тех пор у нас установились прекрасные отношения. Гроза МБЭС любила приговаривать: «Вот станет Миша большим начальником и возьмет меня к себе на работу». Собственно, так и получилось: после создания МФК Вера заведовала у нас кассой...

Продолжение следует.

Андрей Ванденко

 

Охота на Безногого / Общество и наука / Общество

 

Недавняя ликвидация американским спецназом Усамы бен Ладена уже вошла в историю спецслужб как одна из самых результативных спецопераций. В ней был применен весь инструментарий средств — филигранная агентурная работа, спутниковое слежение, использование беспилотной авиации и в финале — молниеносный бросок спецназа. Но мало кто вспоминает о том, что пять лет назад — 10 июля 2006 года — по еще более изощренному сценарию российские спецслужбы уничтожили одного из самых опасных и одиозных лидеров северокавказского подполья Шамиля Басаева. Кстати, именно тогда западные эксперты по борьбе с терроризмом предположили, что следующим будет бен Ладен.

Всех 26 участников «спецмероприятия» по ликвидации Басаева наградили боевыми орденами — в основном это были ордена Мужества и медали ордена «За заслуги перед Отечеством» разных степеней. Мало кто знает, что больше половины награжденных — 18 человек — в приказе, подписанном Владимиром Путиным, имеют так называемую литеру «С». Это означает, что даже приказ о награждении совершенно секретный, не говоря уже о самом задании. Кстати, в операции принимали участие практически все российские спецслужбы. О том, как на самом деле ликвидировали Басаева, спустя пять лет «Итогам» на условиях анонимности рассказал один из непосредственных участников той операции.

— Сколько времени готовилась операция?

— Мы активно охотились за Безногим (так в спецслужбах называли Басаева, потерявшего стопу после ранения. — «Итоги») давно — с 1995 года, после его рейда в Буденновск, но он все время опережал спецслужбы буквально на несколько часов. Например, ногу ему оторвало в 2000 году, когда путем оперативной комбинации его вместе с отрядом заманили в пойму реки Сунжи. Эту зону артиллерия утюжила сутки, были сотни трупов, а Басаев ушел, хоть и раненый.

После того как два года спустя сотрудники УСО (Управление специальных операций ФСБ. — «Итоги») ликвидировали Хоттабыча (полевой командир Амир ибн аль-Хаттаб. — «Итоги»), Шамиль тени собственной боялся. Общался только с проверенными людьми из ближнего окружения, которых было не больше двух десятков, по спутниковому телефону звонил очень редко. В Чечне почти не показывался, отсиживался в горах в Ингушетии. Одной из самых успешных операций могла стать попытка его ликвидации в феврале 2004 года. Тогда мы получили информацию о том, что Басаев и его группа могут базироваться в лесном массиве на границе Чечни и Ингушетии неподалеку от селения Али-Юрт. «Духов» накрыла авиация, а когда «спецы» добрались до места, там были только трупы — человек шесть или восемь. Среди убитых был опознан некий Ризван, который отвечал у Безногого за связи с прессой и представителями всяческих правозащитных организаций и официальных структур. При нем обнаружили записную книжку с телефонами некоторых чиновников и корреспондентов в основном иностранных СМИ. Однако Басаева среди убитых не было, хотя, по оперативной информации, буквально накануне авиаудара он записывал очередной видеоролик для экстремистского сайта именно на этом месте. После спецоперации в прессе появилась информация о гибели Басаева. Журналисты писали, что он скончался от тяжелого ранения и тайно захоронен в горной части Веденского района Чечни. Однако тогда Басаев нас переиграл. И вот зимой 2005 года мы получили информацию, что у его банды серьезные проблемы с оружием и боеприпасами. Люди есть, а вот вооружать их нечем. Прошли те времена, когда Безногий мог спокойно покупать оружие у продажных ментов или военных — к пятому году, не поверите, отчитываться приходилось едва ли не за каждый патрон. На этом и решили сыграть.

— Кто участвовал в операции и как она готовилась?

— Все докладывалось Директору (глава ФСБ России, на тот момент Николай Патрушев. — «Итоги»), а участвовали практически все службы — ФСБ, СВР, ГРУ и даже МВД на определенном этапе. Через агентуру Безногому «загрузили» информацию о том, что братья по вере из Ирана готовы прислать ему крупную партию оружия. В основном это были мины, самодельные пусковые установки для НУРСов, ну и стрелковое оружие, включая гранатомет АГС-17 «Пламя». Точный маршрут движения оружейного каравана называть не стану — многие участвовавшие в цепочке на территории других стран до сих пор могут попасть под удар. Арсенал формировался в Иране и собирался, что называется, с миру по нитке — по крайней мере, на некоторых упаковках с реактивными снарядами был нанесен логотип ВВС Саудовской Аравии. Для спецслужб уже давно не секрет, что ряд поддерживающих мировой джихад экстремистских группировок, базирующихся в Иране, имеет прочные связи с чеченскими сепаратистами. Из Ирана оружие перебросили в Турцию, где партию уже ждали люди Басаева. Кстати, по политическим или каким еще мотивам роль Турции в войне на российском Северном Кавказе замалчивается. Хотя именно там по сей день отлеживаются в частных клиниках все раненые амиры, оттуда идет финансирование и даже оружие бандподполью. Но хоть разведка наша, слава богу, работает.

Вот тут недавно читал где-то (улыбается), что раненый Умаров тоже может скрываться в Турции, где у его брата в Стамбуле есть дом. Дать, что ли, наводку «морским котикам»…

В общем, из Турции оружие ушло в Грузию и уже потом в Ингушетию.

— Как оружие перемещалось по российской территории?

— На территорию Ингушетии партия оружия въехала на КАМАЗе с осетинскими номерами. Она была спрятана в кузове с двойными бортами. Чего я только не читал в СМИ потом — что водителям подсыпали снотворное, что их отвлекали какие-то специальные женщины. На самом деле все было гораздо проще — водилу, получившего, кстати, пять тысяч долларов за перегон грузовика из Осетии в Ингушетию, просто отправили спать, а машину загнали в большой ангар. Было это в одном из небольших приграничных поселков в Ингушетии. Вот тут и началась работа.

Понимаете, это только в кино все просто — устраивай засаду, всех мочи в сортире, а потом считай трупы и трофеи. Мы же, как и все спецслужбы, — бумажная контора. Это означает, что все оружие необходимо было переписать, внести в протокол, ведь за него государевы деньги уплачены — около 300 тысяч долларов! Если бы по каким-то причинам оружие попало к боевикам, под суд отправились бы все причастные к планированию операции.

Предстояло за считаные часы извлечь всю партию, переписать оружие, включая его номера, а потом максимально аккуратно загрузить обратно. Прокурорские (следователи прокуратуры. — «Итоги») буквально падали от усталости, но за четыре часа все сделали. В арсенал заложили дистанционно управляемую мину, собранную нашими специалистами.

Я не могу рассказывать обо всех деталях последней фазы операции, но как только все было готово, Безногий получил информацию, что его груз пришел в Ингушетию. На всякий случай в КАМАЗе было аж три радиомаячка, по которым перемещение грузовика отслеживалось где через обычную сотовую связь, а где при помощи средств космической разведки.

— Неужели все прошло гладко?

— Конечно, нет. Ведь об операции знал строго определенный круг лиц, а машина с оружием не раз пересекала и государственную, и административную границы. Что бы там ни говорили, но на блок-постах ребята работают нормально, то есть КАМАЗ этот вытряхнули бы при первом же шмоне. Вводить в курс дела стоящих на блоках или их начальство было очень рискованно — информация могла запросто утечь к боевикам. Поэтому работали по старой проверенной схеме угонщиков — перед грузовиком шла машина, а то и несколько машин с сотрудниками местных республиканских МВД. Ребята заходили на блок и говорили, что следующий сзади грузовик — их машина, выполняет коммерческий рейс, шмонать ее не надо, а то груз протухнет, и даже, не поверите, взятки давали! Причем начальство на радостях потом никого не наказало из тех, кто взятки брал.

На ингушской границе грузовик с оружием встречал ближайший помощник Безногого, так называемый амир ингушского Джамаата Али Тазиев, известный под прозвищем Магас. Этот бывший милиционер (до 1998 года служил в Управлении вневедомственной охраны МВД Ингушетии. — «Итоги») был одним из самых кровавых боевиков, а арестовать его удалось лишь прошлым летом. Магас был организатором всех самых крупных терактов на территории Ингушетии — начиная от взрыва РОВД Назрановского района и заканчивая многочисленными покушениями на сотрудников МВД республики. Тазиев по спутниковому телефону сообщил Басаеву, что грузовик с оружием пересек ингушскую границу, и Безногий лично отправился встречать караван.

Ночью 10 июля грузовик в сопровождении трех легковых машин, включая бронированную «Ниву» с Басаевым, появился на окраине села Экажево Назрановского района Ингушетии. Кстати, машина террориста внешне ничем не отличалась от обычной, а бронировали ее местные умельцы, наварив на двери и элементы кузова стальные листы. На спинки сидений были надеты армейские бронежилеты, что делало пассажиров практически неуязвимыми для стрельбы из стрелкового оружия по их уезжающей машине.

Мы просто не имели права на ошибку, а потому пришлось взрывать КАМАЗ. Рвануло по-доброму, там же как-никак было больше двухсот мин и килограммов 140 тротила. Жахнуло так, что во всей округе стекла повылетали. Шансов там ни у кого не было, Безногого и троих моджахедов просто в пыль разорвало, еще троих, включая водителя, можно было опознать. Прокурорские до шести часов утра все это фиксировали. Я описываю примерный ход операции — поймите правильно, некоторые из ее участников до сих пор на службе, в том числе и на нелегальном положении, какие-то излишние подробности могут им очень навредить, поскольку есть вещи, известные очень узкому кругу людей — буквально двоим или троим.

— На этом операция закончилась?

— Первый этап — да. Но еще надо было людей из-под удара вывести, которые в операции участвовали. Ведь боевики потом еще месяца два шерстили цепочку, пытаясь понять, как все произошло. Не нашли. Распространяться на эту тему не буду, скажу только, что деньги все любят. Как я понимаю, и бен Ладена по той же схеме прибрали — кто-то из ближнего круга получил хорошую прибавку к жалованью боевика, ну и сдал своего шефа с потрохами. Есть вещи, на которые родина денег не жалеет.

— О какой сумме может идти речь?

— Без комментариев.

— Почему нельзя было взять Басаева живым?

— Вы просто не знаете Басаева, это же не спящий в окружении жен бен Ладен! Если бы Безногий даже не увидел, а почувствовал что-то тревожное, он бы сразу же скрылся, как уже бывало не раз. Шамиль был едва ли не самым «продуманным» из террористов. Есть информация, что эти качества недоучившемуся студенту Московского института инженеров землеустройства привили некие инструкторы, которые готовили его для участия в боевых действиях на территории Абхазии в 90-е годы. Я лично так не думаю. Басаев сам по себе был человеком, обладавшим поистине звериной хитростью. Ведь посмотрите, он, по сути, все время оставался неформальным лидером чеченских боевиков. Нет, были, конечно, и Дудаев, и Масхадов, но Безногий так смог поставить себя, что основные решения принимал сам. Более того, в его случае поговорка о том, что короля играет свита, подходит как нельзя лучше. Он окружил себя действительно профессионалами. Это и бывшие сотрудники милиции, входившие в его личную службу безопасности, и бывшие военнослужащие, и даже те, кто работал над его имиджем, организуя интервью в иностранных СМИ. В отличие от того же Радуева все операции Безногий планировал самым тщательным образом. К тому же есть информация, что при всей своей одиозности Басаев имел неформальные контакты с некими влиятельными чиновниками из околоправительственных структур. По моему мнению, Шамиля совсем не зря называли русским бен Ладеном.

— Почему же до сих пор не ликвидированы другие лидеры бандподполья на Кавказе?

— Ну почему? Основных всех практически вышибли, остались самозваные амиры и Умаров, который вроде как ранен после авиаудара в Ингушетии. Адресная ликвидация лидеров требует длительной проработки. Особенно если речь идет о работе среди моноэтнических террористических групп. Информацию порой приходится ждать годами, а люди, которые ее добывают, каждый день рискуют жизнью — контрразведка у боевиков работает отлично, да и, что греха таить, в некоторых республиках из силовых ведомств течет информация прямо к лесным братьям.

Григорий Санин

Ека­те­ри­на Мас­ло­ва

 

Шило в одном месте / Общество и наука / Общество

 

Современные родители все чаще сталкиваются с проблемой: их чадо ни минуты не может усидеть на месте, слушает вполуха, хватается за пять дел одновременно, не может сконцентрироваться. «Природный темперамент», — умиляются родные. И часто заблуждаются. Потому что это — недуг со сложным названием «синдром дефицита внимания с гиперактивностью» (СДВГ). И если 20 лет назад этот диагноз был экзотикой, то теперь его ставят с пугающей регулярностью. «За 10 лет среди моих пациентов таких детей стало примерно вдвое больше», — сетует психотерапевт, тренер Института групповой и семейной психологии и психотерапии Марк Сандомирский. И это — общемировая проблема. В недавнем отчете Центра по контролю и профилактике заболеваний США указывается, что синдром дефицита внимания обнаружен у каждого десятого американского ребенка. Почему поколение детей, появившихся на свет в самом начале XXI века, резко отличается по темпераменту не только от родителей, но даже от старших братьев и сестер?

История болезни

На сегодняшний день существуют, пожалуй, три основные гипотезы. Согласно первой — генетической — у детей с СДВГ выявляются аномалии в структуре генов дофаминового рецептора и дофаминового транспортера. Дофамин — это гормон, вырабатываемый мозговым веществом надпочечников и другими тканями. Его избыток или недостаток ведет к изменениям в психике человека. Кстати, наиболее известными патологиями, связанными с дофамином, являются шизофрения и паркинсонизм. Близка к этой теории другая — нейрохимическая концепция, которая предполагает, что синдром вызывает нарушение метаболизма того же дофамина и норадреналина, выполняющих роль нейромедиаторов центральной нервной системы. До сих пор было известно, что уровень норадреналина в крови повышается при стрессовых состояниях, шоке, при тревоге, страхе, нервном напряжении.

Сторонники еще одной концепции, нейропсихологической, доказывают, что во всем виноваты отклонения в развитии высших психических функций, отвечающих за моторный контроль, внимание, оперативную память.

Но сколько бы ни было сторонников у этих теорий, почти все они считают, что первопричина гиперактивности — так называемый фактор цивилизации. Сюда можно включить все — от экологии до компьютеров. «Проводились исследования, которые, к примеру, показали: в экологически неблагополучных регионах детей с синдромом дефицита внимания рождается больше», — говорит нейропсихолог центра «Образование в развитии» Татьяна Муха. По словам Марка Сандомирского, «больше всего детей с синдромом СДВГ зарегистрировано в крупных городах. Возможно, этот факт объясняется тем, что неокрепшая психика подстраивается под динамичный темп жизни мегаполиса. Сказывается информационная перегруженность окружающей среды, когда буквально с пеленок младенец существует под воздействием телевизора и компьютера. В детсадовском возрасте ребята уже общаются по сотовому телефону. Такое обилие информации и мелькающих картинок перед глазами неминуемо приводит к нервной возбудимости». И уже никуда не деться от того, что у малышей, способных хорошо щелкать мышкой, теряется навык письма — их мелкая моторика, которая, как уже давно доказано, влияет на процесс созревания мозга, не развита.

А еще дети болезненно переживают кризис традиционной семьи. Как бы мы ни оправдывали изменения, происходящие в этом институте (теперь, например, неполная семья или изменение ролей отца и матери — норма), они неестественны для ребенка. «Много детей растут в неполных семьях, чувствуя себя незащищенными, — констатирует Марк Сандомирский. — Но и в благополучных все не так просто: все больше матерей сегодня страдают, например, от послеродовой депрессии. И им не удается наладить эмоциональный контакт с ребенком ни в раннем детстве, ни позже». Свою роль играют и физиологические факторы. «В последние годы женщины стали рожать позже, — поясняет Татьяна Муха. — Из-за этого увеличивается риск родовых травм, многие дети появляются на свет с помощью кесарева сечения, а это тоже не может не сказываться на нервной системе ребенка».

Фактически СДВГ — это своеобразный ответ природы на вызовы эпохи: на плохую экологию, стрессы, обилие негативной информации, кризис семьи и так далее. Чем стремительнее, суматошнее и технологичнее жизнь, тем больше появляется на свет гиперактивных детей. Эксперты сходятся во мнении: в будущем число таких детей будет только расти. Нужно ли принимать их такими, какие они есть, или срочно бежать к врачу, чтобы, пока не поздно, прописал лечение?

Схема лечения

Большинство родителей мучаются в догадках: страдает их ребенок от гиперактивности или же он такой подвижный от природы. «Если родители видят, что ребенок хорошо усваивает информацию, нормально спит, но при этом очень много двигается днем, то бить тревогу не стоит, — успокаивает Татьяна Муха. — Это особенность физиологии и темперамента. Первый признак развития гиперактивности — она мешает самому ребенку, тормозит его развитие. Если ребенок не в силах сконцентрироваться на одном деле, буквально не может усидеть на месте, плохо спит и не отличается хорошей памятью, то это явные симптомы болезни».

Обычно первые тревожные признаки проявляются в раннем возрасте. Малыши с таким синдромом часто имеют повышенный мышечный тонус, слишком чувствительны к воздействию внешней среды — шуму, свету, холоду, духоте. «Отчетливо дефицит внимания начинает проявляться в 3—4 года, — рассказывает детский невролог Наталья Волкова. — Например, ребенок не может доиграть в ту игру, которая занимает его сверстников часами. Или же не способен дослушать до конца сказку, рассчитанную на его возраст. Мир он познает поверхностно. Если и задает родителям какой-либо вопрос, то довольствуется любым ответом, не интересуясь подробностями. Такой ребенок постоянно что-то вертит в руках, теребит пуговицы, рвет бумажки на мелкие части, кусает ногти».

Однако лишь единицы мам-пап начинают бить тревогу по этому поводу в детском саду: в первый раз к специалистам обращаются, когда ребенок уже начинает посещать школу. Просто потому, что именно там становится понятно: ребенок постоянно отвлекается на уроке, не может усвоить необходимый минимум знаний, таскает из школы двойки. «На поведение ребенка нужно обращать внимание за год-два до школы,  — советует Татьяна Муха. — В это время еще есть шанс исправить ситуацию. Но у нас родители очень много внимания уделяют интеллектуальной подготовке ребенка к школе, часто забывая об эмоциональной. Если начать лечение болезни заранее, то поведение ребенка удастся скорректировать».

Но как лечить? Большинство родителей, которые приводят свое слишком шустрое чадо к врачу, требуют выписать лекарство, желательно мгновенного действия, не задумываясь о последствиях. А зря. Недавно британский телеканал Channel 4 привел такие данные: за последние 10 лет число детей, которым прописывали антипсихотические препараты (нейролептики) для лечения синдрома СДВГ, выросло в Великобритании вдвое. Выяснилось, что дети годами находились под воздействием сильнодействующих препаратов без должного медицинского наблюдения. И это несмотря на большое количество побочных эффектов, таких как ожирение, диабет, сердечно-сосудистые расстройства. А, к примеру, применение препаратов, призванных восполнить дефицит естественного дофамина в организме, может стать причиной возникновения обжорства, гиперсексуальности, алкоголизма и наркомании. Учитывая, что число гиперактивных детей растет, злоупотребление медикаментами может серьезно подорвать здоровье подрастающего поколения 2000-х. И потому специалисты сегодня все больше высказываются в пользу психологической коррекции.

Впрочем, прежде чем пугаться, родителям стоит поговорить с воспитателями детского сада, куда ходит ребенок, и с родителями других малышей. «Вполне возможно, что поведение ребенка кажется гиперактивным только родителям, а на самом деле соответствует нормам, — предупреждает Марк Сандомирский. — В каждом возрасте у ребенка свой порог внимания. Чем младше ребенок, тем меньше времени он может сосредоточиться на одном занятии». Диагностика гиперактивности в России еще недостаточно развита, и если вашему ребенку поставили диагноз СДВГ, на всякий случай лучше перепровериться у другого врача.

Выписной эпикриз

Специалисты предупреждают: недооценивать синдром дефицита внимания не стоит, поскольку последствия могут оказаться самыми непредсказуемыми. Наказывая ребенка за непослушание и двойки, велик шанс вызвать в нем ответную агрессию. «Опасность гиперактивности именно в том, что ребенок не контролирует ситуацию и свои эмоции, — отмечает Татьяна Муха. — Все это оборачивается против него». Наталья Волкова предполагает, что симптоматика СДВГ может сохраняться у человека всю жизнь. Она просто трансформируется со временем. Сначала человек конфликтует с одноклассниками и родителями, потом с коллегами по работе, женой (мужем) и своими же детьми. Из гиперактивного ребенка в результате может вырасти семейный тиран.

Впрочем, другие специалисты считают, что из гиперактивных детей могут вырасти не только тираны, но и гении. Не зря же таких детей еще называют детьми с двойной исключительностью — в одном человеке сочетаются одаренность и гиперактивность. Такие дети могут, например, добиваться выдающихся успехов в музыке, математике или литературе, но при этом с трудом осваивать программу по другим предметам.

«Когда сыну что-то очень интересно, он зарывается в информацию, как крот, — рассказывает о своем ребенке с диагнозом СДВГ Наталья Р. — Только в жизни с ним очень тяжело: импульсивен, болтлив, оппозиционен, конфликтен, постоянно спорит со взрослыми. В школе любят говорить: у него проблемы из-за одаренности, ему нужна другая школа. А в спецшколах нагрузка выше, там могут учиться только дети с первой группой здоровья. И куда нам податься?»

Неврологи считают, что к каждому такому ребенку нужен индивидуальный подход, о чем в современном обществе пока приходится только мечтать. «Можно скорректировать поведение даже самого трудного ребенка, нет безвыходных ситуаций, — считает Наталья Волкова. — Но самим родителям нужно четко понимать, чего им ждать от ребенка. Если у него тройки по всем предметам, кроме математики и физики, то, может, и не стоит бить тревогу и пытаться сделать из него такого, как все. Вспомните, сколько знаменитых людей в школе учились на тройки».

И потом, вдруг за такими детьми будущее? Может, это мы отстаем от жизни, а она требует появления именно таких — активных, пытливых, быстрых на решения, не отвлекающихся на мелочи? Ведь их болезнь — продукт прогресса, за который мы все так боремся...

Нина Важдаева

 

Тише едешь / Дело

 

Туроператоры бьют тревогу. Впервые за несколько лет поток граждан, отъезжающих в разгар зимы на юга, резко обмелел. Эксперты говорят, что в этом году отчетливо проявилась тенденция, когда россияне начали экономить на путешествиях. И хотя по другим сусекам большой потребительской корзины пока наблюдается слабый рост спроса, тенденция вскоре может быть переломлена. Россияне вновь от активного потребления переходят к сбережению на черный день. И это — примета кризиса.

Пусто место

О том, что происходит в экономике страны — падает она или растет, — можно судить по данным макроэкономической статистики. Но, как говорят экономисты, есть и более наглядный индикатор: сколько граждане тратят на свой досуг и отдых. На те товары и услуги, которые не являются жизненно необходимыми: походы в кино и театр, посещения ресторанов и кафе. Один из самых главных показателей — траты на новогодние вояжи. Для России с ее неразвитой туристической инфраструктурой это прежде всего выезды за рубеж.

Отдыхать россияне любят. Только в прошлом году турпоездки за рубеж совершили 12 миллионов наших сограждан. При этом, как показывает статистика, количество туристов меняется в зависимости от экономической динамики. Например, в 2009 году, когда экономика падала, провальными были и показатели туриндустрии. По сравнению с 2008 годом турпоток тогда снизился на 18 процентов. А в 2010-м, когда начался восстановительный рост, увеличилось и количество поездок.

Казалось бы, и показатели этого года не должны вызывать беспокойства. Ведь российский ВВП уверенно растет темпами, превышающими 4 процента годовых. Увеличилось и количество отдыхающих. За январь — июнь, по данным Российского союза туриндустрии, рост составил 11,8 процента по сравнению с соответствующим периодом прошлого года. Ориентируясь на эти цифры, большинство крупных туроператоров увеличили свои оценки продаж новогодних туров. И ошиблись.

«Если раньше к середине ноября было очень сложно подобрать подходящие турпакеты для наших клиентов и мы всегда рекомендовали им покупать их заранее, то сейчас ситуация резко изменилась», — посетовал «Итогам» представитель одного из турагентств. Масштабы проседания туристического рынка можно оценить по загрузке заявленных на новогодний сезон чартеров. Например, у основных российских туроператоров по Египту, компаний «Пегас Туристик», «Мострэвел», Coral Travel и Tez Tour, нераспроданными пока остаются три четверти рейсов, запланированных на новогодние праздники. Аналогичная ситуация с перелетами в Таиланд и на другие морские курорты, где можно купаться и загорать зимой. В предыдущие годы основной поток туристов из России направлялся именно в эти страны.

PR-директор компании Tez Tour Марина Макаркова говорит о том, что продажи новогодних туров в Египет упали на 40 процентов по сравнению с прошлым годом. Более того, некоторые компании уже начали сокращать свои чартерные программы. Например, «Пегас Туристик» пустил под нож новогодние вылеты не только в египетский Шарм-эш-Шейх и Таиланд, но и в израильский Эйлат, и в Доминиканскую Республику. По словам гендиректора компании Анны Подгорной, туроператор либо предлагает туристам туры в другом направлении без взимания штрафных санкций, либо возвращает уже уплаченные за них деньги. «Мы не можем жертвовать рентабельностью», — говорит топ-менеджер. В результате отменены новогодние чартеры компании из Самары, Уфы, Минеральных Вод, Екатеринбурга и других городов. По всей видимости, то же самое придется делать в декабре и остальным.

Но не лучше обстоит ситуация и с продажей экскурсионных туров в Европу. Наибольшей популярностью раньше пользовались поездки на Новый год в Прагу. К ноябрю соответствующих путевок в продаже уже не было. Но сейчас можно купить турпакет на любую дату начиная с 24 декабря и заканчивая 10 января.

Для полноты картины посмотрим, что происходит с горнолыжными курортами. Прежде всего с Италией и Австрией — как наиболее популярными в предыдущие годы. Так вот: в итальянские Верону, Бергамо, Турин можно улететь в любой день. В австрийские Зальцбург и Инсбрук — тоже без проблем.

Дожить до кризиса

Так что же случилось? В своей оценке ситуации опрошенные «Итогами» туроператоры разделились на оптимистов и пессимистов. Те, для кого стакан наполовину полный, обращают внимание на то, что сокращение потока российских туристов в Таиланд и в Египет связано с ситуацией в этих странах: наводнением в Юго-Восточной Азии и беспорядками в Северной Африке. Другие уверяют, что отдыху туристов — по крайней мере в Египте — ничего не угрожает. «В Хургаде и в Шарм-эш-Шейхе волнений нет. Наши представители сообщают, что температура воды и воздуха на курортах комфортная. Днем туристы купаются, вечером отдыхают в отелях или прогуливаются по центру курортов, что по-прежнему безопасно», — говорит Марина Макаркова. Да и масштаб нынешних волнений в Каире несопоставим с прошлогодней революцией.

Теперь посмотрим на Таиланд — наводнение там не первое, происходят они ежегодно. Например, осенью 2008 года по окончании сезона дождей целиком залило южную часть страны. Осенью прошлого года эпицентром наводнения стали северные и северо-восточные районы. На этот раз стихия разбушевалась там же. А вот наиболее популярные среди россиян курорты Паттайя и Пхукет не пострадали. В октябре, в самый разгар наводнения, Таиланд посетили 60 тысяч российских туристов. И вдруг ближе к новогодним праздникам как отрезало! А что происходит с выездами на Кубу или Доминикану, где нет ни наводнений, ни беспорядков? То же самое.

Причина кроется вовсе не в революциях и наводнениях, а в изменении структуры потребительского спроса. Который, говорят эксперты, напрямую зависит от экономической ситуации в стране. «После ускорения в третьем квартале мы ожидаем замедления темпов роста ВВП России примерно до 4 процентов в четвертом квартале и еще ниже — в 2012 году», — прогнозирует главный экономист Альфа-Банка Наталья Орлова. Аналогичные прогнозы дают и другие эксперты, связывая возможное замедление роста отечественной экономики с долговым кризисом в Европе и снижением спроса на нефть на мировом рынке. На этом фоне потребительский спрос в России резко изменился. В октябре, по данным Минэкономразвития, его рост замедлился. Например, увеличение оборота розничной торговли в октябре по сравнению с сентябрем составило всего лишь 0,2 процента. Причем рост потребления идет почти исключительно за счет наращивания объемов потребительского кредитования. Короче: часть россиян, проев зарплату, залезает в долги.

При этом необязательные траты (сюда входит и оплата новогодних туров) постепенно сходят на нет. Опасаясь второй волны кризиса, тратить деньги на новогодние поездки россияне не спешат, говорит первый вице-президент Ассоциации туроператоров России Владимир Канторович: «Продажи на Новый год практически совсем остановились, все зависит от того, как будет развиваться экономическая ситуация, что будет у нас с курсом рубля, потому что пока люди не готовы покупать, и, если такая тенденция останется, то, возможно, нас ждет повторение 2009 года, когда поехали только самые состоятельные. Самыми популярными будут наиболее дорогие направления типа Куршевеля и ОАЭ», — говорит он.

Не стоит и ожидать, что россияне кинутся покупать новогодние туры в последний момент. «Сегодня турист значительно изменился. Если раньше больший сегмент путешественников занимали любители горящих путевок или так называемых пакетов last minute, то сегодня желающих купить тур за несколько дней до вылета становится значительно меньше, — поясняет директор по развитию туристической компании CTS Travel Марина Никулова. — Связано это с тем, что покупка турпакета заранее позволяет экономить».

Ситуация на туррынке явно подтверждает тезис о том, что россияне ждут кризиса. Об этом говорят и опросы общественного мнения. По итогам исследования ВЦИОМ, доля граждан, ожидающих второй волны, выросла с 24 процентов в 2009 году до 36 процентов в октябре этого года. Дыхание кризиса почувствовал и производственный сектор России. По данным банка HSBC, в июле деловая активность в обрабатывающих отраслях упала до минимума с 2009 года. И тут уже не важно, имеем мы дело со второй волной старого кризиса или просто с кризисом новым. До отдыха ли...

Константин Угодников

 

Великая антикитайская стена / Дело / Капитал

 

Любая межгосударственная интеграция всегда лучше политико-экономической разобщенности. Во-первых, стираются таможенные границы, что упрощает товарообменные операции между странами. Во-вторых, создаются лучшие условия для мобильности населения, что стимулирует трудовую миграцию. В-третьих, межстрановые объединения позволяют более эффективно реагировать на внешние вызовы, а это в свою очередь влияет на финансовую устойчивость стран-участниц.

Трехсторонний договор между Россией, Белоруссией и Казахстаном о создании Евразийской экономической комиссии (ЕЭК), подписанный в Москве 18 ноября и ратифицированный Госдумой 22 ноября 2011 года, как раз из этой оперы. К сферам деятельности ЕЭК, перечень которых не ограничен, относятся различные макроэкономические вопросы: таможенно-тарифное и нетарифное регулирование, таможенное администрирование, техническое регулирование, установление торговых режимов в отношении третьих стран, промышленные и сельскохозяйственные субсидии, государственные и (или) муниципальные закупки, валютная политика, трудовая миграция, движение капитала и многое другое. Решения ЕЭК будут обязательными, при этом спорные вопросы будут выноситься на суд Высшего Евразийского экономического совета, в который будут входить главы государств и правительств стран-партнеров.

В функциях ЕЭК кроется ответ на мучающий евразийских скептиков вопрос: кому выгодно создание евразийского экономического пространства? Путину? Лукашенко? Назарбаеву? Как это ни удивительно, но ответ предельно простой — всем трем странам и их лидерам, потому что впервые за 20 лет на просторах бывшего СССР возникла новая экономическая (не политическая!) общность с сохранением, замечу, национальной идентичности всех сторон. Кроме того, предполагается, что в 2011 году товарооборот Белоруссии, России и Казахстана составит примерно 110 миллиардов долларов, что на 40 процентов выше прошлогодних показателей.

Первой выигравшей стороной оказалась Белоруссия (привет Украине), тарифы на газ для которой со следующего года устанавливаются в размере 150—160 долларов за 1000 кубометров. Не останется в проигрыше и Казахстан, прокачка нефти которого через трубопроводную систему России станет существенно дешевле. Россияне также не окажутся внакладе, так как российский рынок будет наполняться более дешевыми белорусскими и казахстанскими товарами, что, без сомнения, увеличит конкуренцию внутри самой России.

Краеугольным камнем любого межгосударственного объединения является введение общей валюты. Похвально, что 18 ноября переговорщикам наших трех стран хватило мудрости не поднимать этот вопрос, поскольку введение единого эмиссионного центра означает частичную утрату государствами-участниками признаков национальной независимости и позволяет избежать попадания в евроловушки.

В этой связи гораздо важнее не общая валюта, а единые (гармонизированные, как в Европе) стандарты производства товаров и оказания услуг, позволяющие всем странам — участницам союза двигаться в одном направлении и принуждать другие страны к соблюдению этих стандартов. Процесс унификации параметров технического регулирования — длительный (в Европе он начался еще в 1985 году), и было бы очень хорошо, если бы соответствующие стандарты Евразийского союза были согласованы хотя бы за 5—10 лет.

Кстати, для полноценного функционирования ЕЭК необходимо унифицировать до 175 национальных нормативов государств-участников. Это много, и, учитывая уровень забюрократизированности национальных исполнительных органов власти, полноценно действовать ЕЭК вряд ли начнет с января 2012 года — дай бог, с 2015-го.

Российским предпринимателям создание ЕЭК также выгодно, поскольку позволяет регистрировать свои предприятия на территории, например, Казахстана, где и налоговая нагрузка меньше, и уровень коррупции ниже. Эта проблема уже актуальна — первые несколько сотен предприятий перерегистрировались на территории Казахстана. Помимо этого, российским предприятиям выгодно создание ЕЭК тем, что позволит увеличить количество и качество рабочей силы, ведь визы отменяются.

Кроме того, создание Евразийского союза — это экономическая защита от китайской экспансии. В настоящее время до половины казахстанских компаний в той или иной степени взаимодействуют с китайскими партнерами. Велико проникновение Китая и в российскую экономику — по разным оценкам, общее число легальных и нелегальных китайских иммигрантов в России составляет несколько миллионов человек.

Подводя итог, можно сказать одно — создание ЕЭК будет способствовать российской модернизации, индустриализации, уменьшению трансакционных издержек, интеграции всех стран в международное разделение труда.

Никита Кричевский

док­тор эко­но­ми­чес­ких на­ук, про­фес­сор

 

Репетиция конца света / Дело / Капитал / Акции

 

Для российских инвесторов, которые ждут неконтролируемого дефолта «слабого звена» еврозоны, конец света наступил уже на прошлой неделе. В пятницу утром индекс ММВБ падал, а «голубые фишки» стремительно росли. Такой конфуз сначала объяснили техническим сбоем, а потом оказалось, что все дело в новых правилах биржи. С 21 ноября в послеторговый период, с 18.45 до 18.50, можно выставлять любую цену сделки. Она и стала ценой закрытия (раньше она равнялась средневзвешенной за последние 15 минут торгов основной сессии). Кто-то намеренно выставил слишком низкие котировки, что и привело на следующее утро к коллапсу. Репетиция черной пятницы прошла успешно... В Европе сопротивление Ангелы Меркель выпуску единых евробондов продолжило обваливать рынки. А тем временем США постепенно начинают примерять на себя роль спасательной шлюпки для инвесторов. Доллар активно приближается к отметке в 32 рубля...

 

Купи-продай / Дело / Капитал / Купи - продай

 

Ариэл Черный, аналитик «Allianz РОСНО Управление Активами»:

— По всей видимости, отдельные участники рынка все-таки надеялись на положительный итог деятельности «суперкомитета» в Конгрессе США. Тем не менее разногласия между демократами и республиканцами оказались слишком сильны, и единого плана стабилизации госдолга США к крайнему сроку в понедельник 21 ноября выработано не было. Это спровоцировало резкое падение мировых фондовых индексов. В остальном же ситуацию на фондовых рынках продолжали определять события в Европе. Позитивных новостей мы так и не дождались, в результате ситуация продолжила развиваться по инерции — долговые рынки вновь стало лихорадить, недоверие инвесторов докатилось и до ключевых стран еврозоны. Так, начали расти спреды между доходностями облигаций Франции и германских государственных бумаг, а само правительство Германии не смогло в ходе аукциона разместить весь заявленный объем облигаций — спрос инвесторов составил всего около 2/3 от объявленного предложения. В общем, фондовые рынки по-прежнему будет ждать высокая волатильность и отсутствие внятных факторов роста.

Андрей Алексеев, управляющий активами отдела доверительного управления Абсолют Банка:

— После достаточно резкого снижения мировых и российских фондовых рынков на прошедшей неделе мы ожидаем стабилизации ситуации и восстановления котировок ликвидных бумаг в ближайшее время. В центре внимания инвесторов по-прежнему будет европейский регион со своими долговыми проблемами и противоречивой риторикой политиков.

Ближайшими техническими целями при развитии оптимистичного сценария по индексу ММВБ выступают уровни 1550—1600 пунктов. Золото будет стремиться к отметке 1700 долларов за тройскую унцию, котировки нефти марки Brent могут вернуться к 115 долларам за баррель. Мы рекомендуем наращивать позиции в ликвидных акциях нефтегазового сектора («ЛУКОЙЛ», «Газпром», «НОВАТЭК», «Роснефть») с инвестиционным горизонтом до первого квартала следующего года.

Александр Потавин, начальник аналитической службы «Ай Ти Инвест — Проспект»:

— Покупки при снижении российских индексов на прошлой неделе даже с учетом негативного внешнего фона — это признак потенциальной силы «быков». Для движения вверх нужен яркий новостной фон, чтобы был повод отыгрывать его хотя бы пару дней. Ведущим мировым биржам остался всего месяц, прежде чем они уйдут на рождественские праздники. Сейчас портфели большинства фондов терпят большие убытки. Чтобы как-то выправить положение, нужно хотя бы вывести индексы из краткосрочного падающего тренда. Тогда к покупкам присоединятся и более осторожные инвесторы, которые пока сидят в кэше. С технической точки зрения для того, чтобы сломать падающий тренд и пойти выше, индекс ММВБ должен пойти выше уровня 1425 пунктов. Очень надеюсь, что в начале наступившей недели рынки найдут повод к хорошей коррекции после стольких дней снижения и стагнации.

 

Фишка недели / Дело / Капитал / Фишка недели

 

На прошлой неделе заметно выше рынка торговались акции «Акрона», компании — производителя минеральных удобрений. Во вторник ее бумаги взлетели аж на 8 процентов, что связано с публикацией положительной отчетности по МСФО за 9 месяцев 2011 года. Выручка «Акрона» выросла на 43 процента, а чистая прибыль увеличилась в 2,6 раза. Аналитики связывают такие показатели с заметным ростом мировых цен на минеральные удобрения. А ослабление курса рубля позволило компании выплатить дивиденды в размере 129 рублей за акцию c доходностью в 10 процентов.

 

Темная лошадка / Дело / Капитал / Темная лошадка

 

Если акции падают, то это еще не значит, что их не стоит покупать. Последнее время аналитики обращают внимание на бумаги российского металлургического гиганта НЛМК, которые с начала года подешевели на 54,5 процента. Основные причины падения — снижение мировых цен на сталь, а также европейский долговой кризис. Сейчас акции НЛМК находятся вблизи годовых минимумов и в течение 12 месяцев при улучшении ситуации могут вырасти до 98 рублей за акцию, или в 1,5 раза. Компания смогла пережить кризис 2008 года, а после таких потрясений уже ничто не пугает.

 

Выдержит ли бизнес повышение налогов? / Дело / Бизнес-климат

Empty data received from address [ http://www.itogi.ru/russia/2011/48/172226.html ].

Банковские тайны / Дело / Капитал / Загранштучки

 

В последнее время частные инвесторы могут заметить на страницах «авторитетных изданий» или услышать из уст «инвестиционных консультантов» якобы обнадеживающую статистику. Мол, Федеральная корпорация страхования депозитов (FDIC) сообщила, что общая прибыль американских банков в III квартале составила рекордные за последние 4 года 35,3 миллиарда долларов, что на 48 процентов превышает аналогичный прошлогодний показатель. Словом, налетай, инвестор, торопись!

Тем не менее мы рекомендуем обратить внимание на другие факторы. С начала 2011 года акции крупнейших банков США потеряли в стоимости 30—50 и более процентов. Среди них Goldman Sachs, Bank of America, Citigroup, JP Morgan Chase.

Высокие прибыли за прошедший квартал не так значительны при более детальном рассмотрении. Например, американский финансовый гигант Bank of America в последнее время заявлял о привлечении миллиардов долларов дополнительного капитала и нескольких реструктуризациях, которые привели к масштабным сокращениям персонала. И в довершение, за III квартал 2011 года более 50 процентов дохода банка пришлось на непрофильную деятельность, а именно на продажу доли в китайском банке China Construction Bank. Кроме того, всего 14,3 процента от общего числа банков из Соединенных Штатов сообщили об убытках с июля по сентябрь 2011 года, что является самым низким показателем с I квартала 2008 года. Стоит отметить, опубликованные данные охватывают только те финансовые организации, которые являются участниками системы страхования вкладов США, то есть порядка 90 процентов всех банков, работающих в стране. У остальных дела могут обстоять и того хуже. С начала 2011 года почти 200 тысяч человек в мировом финансовом секторе лишились своих рабочих мест. Более половины увольнений приходится на банки, страховые и инвестиционные компании.

Не только чисто американские проблемы давят на балансы банковской системы США. Международное рейтинговое агентство Fitch заявило, что долговой кризис Европы может негативно отразиться и на американских кредитных организациях, так как они имеют большое количество не только облигаций проблемных стран ЕС, но и кредитно-дефолтных свопов (CDS) на эти обязательства. По оценкам Банка международных расчетов, совокупные риски американской банковской системы в странах зоны евро составляют почти 181 миллиард долларов.

В связи с вышеперечисленными факторами и общим настроем финансового мира к экономике США мы не видим никаких перспектив для заметного роста акций американских банков в ближайшей перспективе.

Анатолий Радченко

уп­рав­ля­ющий пар­тнер United Traders

 

Закат Европы / Дело / Капитал

 

Распад Еврозоны уже близок, и это не бред доморощенных предсказателей, а вполне возможное будущее, которое ожидает Старый Свет. Вот лишь некоторые новости, заставляющие так думать, — немецкий союз экспортеров готов отказаться от евро, партия Ангелы Меркель подготовила документ, в котором прописана возможность выхода из монетарного союза некоторых членов. Порядка 60 процентов голландцев хотят вернуть старый добрый гульден. Куда ни плюнь — везде есть намек на закат единой монетарной Европы.

Вообще, на мой взгляд, с точки зрения здравого смысла изначально еврозона была образованием довольно невнятным и недоразвитым. Например, у нее есть собственный и единый эмиссионный центр — Европейский центральный банк, зато общего фискального органа, единого минфина, нет. Сам же ЕЦБ не занимается финансированием бюджетов стран-членов, как это делает, например, Федеральная резервная система в США или любой другой национальный центробанк. Несуразица налицо! Монетарная политика в единой Европе отделена от фискальной и бюджетной. А так не бывает. Точнее, бывает, но до добра, как видим, не доводит.

В свое время от ввода единой европейской валюты выиграли, по большому счету, только французы да немцы, особенно последние: их товары продаются по всей Европе без таможенных пошлин. Европейский проект худо-бедно работал, когда экономика Евросоюза росла за счет экстенсивного расширения рынка, и не было проблем с потреблением гражданами единой Европы все большего числа товаров и услуг. Но вот система начала давать сбои: долговое бремя многих стран — членов Евросоюза стало неподъемным из-за чрезмерного потребления в счет будущих доходов. Наступил момент, когда жить в долг стало невозможно, да и поддерживать спрос на существующем уровне уже не получается. В итоге вся эта европейская (да и мировая) долговая пирамида начала рушиться, и этот процесс мы наблюдаем по сей день.

Триггеров для распада еврозоны много. Теорема Гёделя говорит о том, что любая замкнутая система неполна. Допустим, у вас есть план, и вы считаете, что предусмотрели все — все нюансы, ходы противников, последствия. Гёдель же утверждает: в системе всегда найдется одно неучтенное событие, которое ее полностью разрушает.

Взглянем на Грецию. Можно было бы разобрать и распродать ее по частям, заложить Парфенон и избавиться от островов, но вот греческий народ неожиданно взял и восстал. Например, недавно в одном из греческих городов проходил военный парад, на который приехал президент Греции. Возмущенные текущей ситуацией в стране люди взяли и прогнали его с трибуны. По всей видимости, теоретики евроинтеграции вкупе с политиками такую мелочь, как греческий народ, в своей системе не предусмотрели... Вот и трещит Европа по швам от одной маленькой Эллады.

Так что же нас ожидает? Конечно, реального конца света, который, мол, предсказали народы Центральной Америки, в декабре 2012-го не будет, но глобальное «просветление» точно настанет. Оно ознаменуется концом нынешней мировой модели ростовщичества.

Деструктивный механизм, который приведет к распаду еврозоны, уже запущен. На мой взгляд, самым слабым звеном валютного союза является Франция из-за ее банковской системы. Кредитные учреждения этой страны «попали» на греческие и итальянские долги. Доходность по итальянским бумагам очень быстро преодолела рекордную 7-процентную планку, все быстрее уподобляясь афинским обязательствам. Если я не ошибаюсь, на балансах французских фининститутов лежит 500—600 миллиардов евро апеннинских долгов. Обстоятельства заставят Францию, которая еще недавно была кредитором Европейского фонда финансовой стабильности (ЕФФС), стать его клиентом. У Парижа нет своего эмиссионного центра, соответственно, нет возможности девальвировать валюту и решить свои финансовые проблемы.

После коллапса Франции на немецкие плечи лягут дополнительные финансовые обязательства ЕФФС, равные, грубо говоря, 50 процентам ВВП страны. Естественно, Германия одна отвечать за все европейские проблемы не будет и в одностороннем порядке выйдет из еврозоны. На мой взгляд, это все произойдет до конца 2012 года, причем немцы сделают это даже раньше, чем греки. Такой вариант развития событий будет сродни распаду СССР: европейский монетарный союз распустится моментально, ведь без сильной немецкой экономики зона евро фактически перестанет существовать.

В общем, вся эта белиберда, которая называется глобализацией и интеграцией, сейчас начинает сходить на нет. В этом нет ничего удивительного, и многие предполагали такой сценарий, но мало кто хотел в это верить.

Кризис показал, что процесс всемирного объединения закончен, теперь каждый за себя. А когда каждый за себя, у политиков есть только один императив — работать в угоду собственному избирателю, поскольку иначе скинут в два счета. Примеры Папандреу и Берлускони у всех перед глазами.

Степан Демура

эк­сперт РБК-ТВ

 

Юань порвался незаметно / Дело

 

«Заграница нам поможет». Крылатая фраза Остапа Бендера сегодня как никогда актуальна в охваченной долговым кризисом Европе. Причем «заграница» имеет на сей раз вполне конкретный адрес. Евросоюз ждет помощи от Китая. Недавно глава Европейского фонда финансовой стабильности Клаус Реглинг побывал в Пекине, чтобы убедить власти КНР вложить 100 миллиардов долларов в данный фонд. Правда, затем председатель КНР Ху Цзиньтао заявил, что Европа должна рассчитывать на себя в решении долгового кризиса. Почему европейцам отказано в помощи? Многие эксперты убеждены: китайский локомотив мирового экономического роста явно начинает буксовать. Пекину приходится изыскивать ресурсы для того, чтобы не пустить под откос собственную экономику.

Богач-бедняк

Согласно опубликованным недавно прогнозам американской инвесткомпании BlackRock Inc. в ближайшие несколько лет китайский ВВП (в 2010 году он достиг 10,1 триллиона долларов по паритету покупательной способности и уступает лишь ВВП США) будет расти на 7—8 процентов в год против 10,5 процента в среднем за последнее десятилетие. Первый зампредседателя Банка России Алексей Улюкаев считает, что торможение китайской экономики окажется еще существеннее — до 5—6 процентов роста в год. Собственно, признаки замедления работы мирового сборочного цеха уже налицо: по итогам 9 месяцев этого года темпы роста в Поднебесной составили 9,4 процента по сравнению с аналогичным периодом 2010-го. Кроме того, в III квартале наблюдалось резкое снижение темпов накопления золотовалютных резервов. В июле — сентябре объем резервов Народного банка Китая вырос всего лишь на 4,2 миллиарда долларов, в то время как в первом полугодии, по информации Государственного валютного управления КНР, резервы увеличились почти на 275 миллиардов долларов.

Поддержать прежние темпы роста Китай мог бы за счет привлечения новых инвестиций. Но дело в том, что Поднебесная больше не манит инвесторов подобно магниту. Одна из главных причин — рост стоимости рабочей силы. Средняя зарплата в КНР в прошлом году составила 465 долларов в месяц, или 66,5 процента от средней зарплаты в России (около 700 долларов), а в этом может достичь 554 доллара. Для справки: зарплату в Китае в основном получают городские жители, число которых в 2009 году составляло 622 миллиона человек. Удорожание рабочей силы вкупе с исчезновением прочих «дешевых» преимуществ китайской экономики приводит к тому, что инвесторы все чаще обращают взоры на другие страны.

И это может поменять саму мировую экономическую модель, получившую название «гонконгский пылесос». Ее суть состояла в том, что с Запада через Гонконг на «мировую фабрику ширпотреба» шли многомиллиардные инвестиции, а обратно на Запад поступали дешевые товары. Разворот уже очевиден. Власти КНР решили было компенсировать спад экспорта ростом внутреннего спроса. Однако китайский частный сектор и граждане не в состоянии обеспечить его в нужном объеме. В последнее время в стране наблюдается спад на рынке кредитования, в том числе и потребительского, что также свидетельствует о замедлении экономики. По подсчетам МВФ, Китай наряду с другими развивающимися экономиками недотягивает даже до нижней границы доли потребления развитых стран. По данным МВФ, в 2011 году на Поднебесную пришлось 6,2 процента мирового потребления, в то время как на развитые рынки — почти 70 процентов.

Потреблять в разы больше китайцы вряд ли смогут. Достаточно взглянуть, например, на рынок недвижимости КНР, уровень цен на котором уже сравним с тем, который наблюдается в более богатых странах. По мнению директора Центра исследований постиндустриального общества Владислава Иноземцева, торможение китайской экономики «может произойти под влиянием двух факторов: замедления роста экспорта и перенасыщения рынка недвижимости». По его словам, в крупных китайских городах до 25—30 процентов новых строительных объектов либо стоят непроданными, либо приобретаются ради дальнейшей перепродажи. Цены на жилье в Шанхае достигают 11 тысяч долларов за квадратный метр, что, как считает Иноземцев, «неоправданно высоко по китайским меркам». Похоже, что платежеспособный спрос на недвижимость со стороны населения и бизнеса в Китае практически иссяк.

Фабрика грез

Государство пытается компенсировать спад частных вложений резким увеличением казенных инвестиций. КНР начинает идти по пути России, разгоняя экономический рост масштабными инфраструктурными проектами, финансируемыми государством. Однако надо учитывать: характерная для России модель госкапитализма способна даже при нынешней хорошей конъюнктуре нефтяных цен обеспечить 4-процентный рост ВВП в год. Для Китая такие темпы будут означать едва ли не рецессию.

При этом масштабы китайских «нацпроектов» не чета нашим. К примеру, строительство скоростной железнодорожной ветки Пекин — Шанхай, запущенной в эксплуатацию летом этого года, влетело правительству КНР в 33 миллиарда долларов. Всего же на скоростные железные дороги только в текущем году Пекин намерен потратить 115 миллиардов долларов.

То же самое касается и макроэкономики. Власти Поднебесной борются с кризисом, накачивая деньгами финансовый сектор. Главный научный сотрудник Института Дальнего Востока РАН Яков Бергер напоминает, что, когда в 2008 году наступил кризис, КНР сумела его преодолеть путем закачки в экономику четырех триллионов юаней (586 миллиардов долларов). В результате в тот кризисный год Китай добился 9-процентного роста ВВП. Но этот «допинг» далеко не безвреден. Он, в частности, ведет к инфляции.

Китай начинает страдать от болезни, характерной для многих более развитых стран, — избытка инвестиций. Проще говоря, деньги не находят применения внутри страны — и происходит отток капитала. Китайский бизнес и государство начали активно скупать заграничные активы. Как считает глава Центра стратегических исследований Китая Алексей Маслов, «КНР постепенно снижает экспорт промышленной продукции. В этом плане темпы роста китайской экономики, несомненно, будут снижаться. Они упадут до разумных 6—7 процентов».

Так чего же ожидать миру от китайской экономики? С одной стороны, призывы Европы о помощи вполне обоснованны. Сегодня до 26 процентов резервов КНР, составляющих более 3,2 триллиона долларов, размещено в долговых бумагах европейских стран. Подкинуть сотню-другую миллиардов европейскому стабфонду Пекин в состоянии. По мнению Владислава Иноземцева, «это тот случай, когда спасение должника отвечает интересам кредитора».

С другой стороны, за свою помощь Китай, несомненно, затребует хорошую цену. Скажем, почему Пекин должен покупать итальянские или греческие облигации, а немецкие банки — нет. Китай может пойти на риск, но при условии, если Германия гарантирует, что Италия или Греция не обанкротятся. А с чего бы это вдруг Берлину выдавать гарантии Китаю по облигациям других стран, когда они даже своим банкам не могут ничего гарантировать?

Но, пожалуй, самая главная причина, которая не позволяет Поднебесной назваться мировым лидером и потеснить на этом пьедестале США, ЕС и даже Японию, состоит в том, что экономика КНР не является самодостаточной. Более 65 процентов прироста ВВП приходится на так называемое накопление капитала. Китай не производит в нужных объемах инновационную продукцию с высокой добавленной стоимостью. Долговые проблемы, запустившие в Европе механизм жесткой экономии, рикошетом ударят по китайской «мировой фабрике».

Александр Чудодеев

 

ВТОржение / Дело / Капитал

 

Если Россия реально планирует создать инновационную экономику, то вступление в ВТО — необходимое к тому условие, выполнение какового дает нашей стране шанс, но никак не гарантию. Если же Россия планирует построение инновационной экономики только на словах, то вступление в ВТО с учетом того, что российский экспорт представляет собой экспорт сырья и очень небольшой его части угрожают антидемпинговые расследования, является чистым проигрышем.

Помимо этого присутствует риск возможного развала ВТО — если экономический кризис будет углубляться, то часть стран — членов этой организации может решить, что им выгоднее закрыть свои рынки протекционистскими барьерами и справляться с кризисом в одиночку. Восемьдесят лет назад подобные действия привели к существенному углублению Великой депрессии, но кто о ней помнит? Впрочем, это можно считать «нулевым», крайне маловероятным вариантом.

В 2001 году после 15 лет переговоров в ВТО вступил Китай. Однако 15 лет были потрачены не только на переговоры, но и на подготовку к вступлению в эту организацию китайской экономики. Были проведены масштабные реформы, имеющие целью повышение конкурентоспособности основных отраслей китайской промышленности. Только к переговорам с участниками ВТО было привлечено 1500 отраслевых специалистов, несколько десятков тысяч занималось вопросом того, как отреагирует китайская промышленность на новые условия. В России столь широкомасштабные и глубокие исследования, к сожалению, не проводились, что не означает, что их не было как таковых.

Впрочем, у России есть перед Китаем существенное преимущество — если внутренняя экономика Китая в конце 90-х была в высокой степени изолирована от внешних влияний, то российская экономика имеет 20-летний опыт конкуренции на внутреннем рынке с иностранными производителями. Таким образом, в отличие от Китая речь не идет об опасениях, что импорт задавит всю нашу экономику, его отрицательное влияние будет точечным, сосредоточенным в отдельных, ранее достаточно хорошо защищенных от него протекционистскими барьерами отраслях.

В настоящий момент в России средневзвешенная ставка таможенной пошлины на импортные товары составляет 10 процентов. Постепенно, за несколько лет она опустится к 8 процентам. С одной стороны, столь небольшое снижение можно компенсировать ужесточением таможенного администрирования, с другой — дьявол, как говорится, кроется в деталях.

Производство легковых автомобилей удалось не то чтобы защитить, но выбить для него достаточно длинный, семилетний срок адаптации к новым условиям, лишь по истечении которого пошлина выйдет на минимальный уровень. Больше пострадают производители грузовиков — там не только серьезно снижаются пошлины на новый транспорт, но и очень сильно — на подержанные импортные грузовики. Дальше вообще караул. Значительно упадут пошлины на импорт автобусов. Производство отечественных автобусов серьезно сократится.

Пострадает и лесная отрасль, где новые пониженные пошлины обессмысливают прошлые инвестиции в производство ДСП, сделанные после недавнего повышения на экспорт необработанного леса. В сфере финансов пострадают страховщики — но случится это только через 9 лет, когда иностранные страховые компании получат право открывать в России свои филиалы. Мы также можем окончательно похоронить отечественное авиастроение, которое защищается у нас огромными ввозными пошлинами. Летать на Boeing и Airbus, конечно, приятнее, но куда трудоустроить десятки тысяч сотрудников российских предприятий, представляется с трудом. И наконец, что делать с нашим замечательным Таможенным союзом? Как известно, Белоруссия и Казахстан в ВТО не входят. А границы у нас единые. Выходит, либо мы будем постоянно нарушать правила этой организации, либо наши соседи тоже вступят в ВТО, но не официально, а де-факто. И как быть с большим количеством китайского ширпотреба, который повалит в Россию?

Гораздо хуже будет, если вступление в ВТО наложится в 2012 году на новый виток мирового экономического кризиса, который для России (вкупе с обусловленным выборами президента США желанием нынешней американской администрации получить к ноябрю 2012 года значительно более низкие, чем сейчас, цены на бензин, для чего необходимо снижение цены на нефть) может вылиться в снижение стоимости нефти, газа и металлов. А значит — в новый, в лучшем случае бюджетный, в худшем же — экономический кризис.

Впрочем, в этом случае сокращение спроса на продукцию российских производителей и снижение их конкурентоспособности ввиду вступления в ВТО будет компенсировано достаточно внушительной девальвацией рубля. Надо, правда, помнить, что девальвация есть вовсе не добро, а «меньшее зло» — лучше работать за меньшую зарплату, чем стоять в очереди на бирже труда.

Максим Авербух

ге­не­раль­ный ди­рек­торЗАО «Завод «Элек­тро­мет», ве­ду­щий эко­но­ми­чес­ко­го бло­га rusanalit

 

Честное банкирское / Дело / Главная тема

 

Чем запомнится День Банкира 2011? Прежде всего тем, что он подтвердил свое реноме: на этой площадке пишется новейшая история финансовой системы страны. Здесь прозвучала знаменитая фраза о том, что Россия — «островок стабильности». А спустя год мы признали, что были чересчур оптимистичны. Здесь мы говорили о том, какими рекордными темпами растет наш стабфонд, и здесь же потом подсчитывали, на какое время его хватит. Сегодня опять наступают непростые времена. Да, собственно, простыми они и не бывают. Ну а каков наш нынешний запас прочности, предоставим судить участникам Дня Банкира.

Председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко:

Сегодня я здесь не в качестве должностного лица, а в качестве лауреата премии «Итогов» «За информационную открытость», присужденную мне в прошлом году. Для меня эта премия очень важна. Один из уроков, который я вынесла из своего опыта, заключается в том, что государственный деятель, политик может добиться реальных успехов только тогда, когда он открыт для общества. Меня эта премия ко многому обязывает, и я буду делать на своем новом посту все для того, чтобы деятельность Совета Федерации была максимально открытой и понятной людям. Я считаю это ключевым условием повышения роли верхней палаты в государственно-политической системе России.

Надо поблагодарить учредителей за то, что они организовали такой праздник. И то, что он проходит восьмой год, говорит о его востребованности. Это неформальная площадка для обмена опытом, подведения итогов, для обсуждения острых проблем. Сегодня в этом зале я вижу многих из тех, кого в нашем обществе ассоциируют с финансовым миром. Ваши оценки, прогнозы, ваши мнения учитываются при принятии решений на высшем государственном уровне. Они учитываются в законодательном процессе. Они оказывают влияние на настроения общества и не остаются не замеченными за рубежом. Успешное экономическое развитие не может происходить без устойчивой системы фининститутов. Это подтвердил мировой кризис. Осуществив в 2008—2009 годах беспрецедентную по объему средств поддержку банковского сектора, наше государство не только не допустило вероятных потрясений, оно предоставило условия для успешного преодоления последствий мирового кризиса, вывода экономики и социальной сферы на следующий этап развития. А сколько было критики в связи с этими мерами! Но сегодня мы уверенно можем сказать, что все шаги, предпринятые президентом, премьером, правительством, были абсолютно правильными. Наши банки и фининституты сделали нужные выводы из уроков мирового кризиса. У них сегодня достаточно возможностей для наращивания собственных средств, внедрения новых технологий, повышения уровня менеджмента. И это всем нам, гражданам России, придает уверенности.

Общество и государство ждут от финансового капитала активного участия в решении важных для страны задач модернизации, в реализации принципа социальной ответственности бизнеса. Вкладывая средства в столь важные сферы, наши банкиры тем самым вкладывают их в качество человеческого капитала, а значит, и в будущее страны. Парламентарии готовы вместе с вами работать рука об руку по совершенствованию законов, нормативных актов, регулирующих деятельность кредитных организаций, финансовой системы. В том числе и в рамках Межрегионального банковского совета, созданного при Совете Федерации.

Мэр Москвы Сергей Собянин:

Год назад я заслужил бы премию «За информационную закрытость». В этом году ситуация изменилась — в силу профессионального положения. Но и не только поэтому. Решения, которые мы принимаем, волнуют каждого москвича и требуют огромной информационной разъяснительной работы. Нужно постоянное общение с прессой. Это, несомненно, главный залог успеха. В этом году мы приняли 16 госпрограмм, которые были обсуждены с общественностью. Мы начали реформирование здравоохранения, образования, транспортной системы. И все это требует повседневной информационной работы. Но мы не собираемся на этом останавливаться. Хотим, чтобы москвичи были вовлечены в управление своим городом. Чтобы мы обобщали их мнение и на основании этого принимали управленческие решения. И на днях мы приняли на ближайшие пять лет еще одну, на мой взгляд, ключевую программу — «Открытое правительство». В ней поставлены задачи, касающиеся максимальной информационной открытости и вовлечения людей в управление нашим городом.

Первый заместитель председателя Банка России Алексей Улюкаев:

Уходящий год для финансовой системы страны был непростым. Я не люблю, когда употребляют слова «кризис» или «волна». На мой взгляд, происходит принципиальное изменение макроэкономической динамики на долгие годы вперед. Сложный 2011 год был и остается годом не только серьезных вызовов, но и серьезных достижений. В этом плане я отметил бы два-три штриха. Первый — наше вступление в ВТО. Это была 18-летняя дорога. Я считаю, что мы сделали правильный выбор, позволяющий выдерживать конкуренцию и получать преимущества. Конечно, в избыточной глобализации всегда есть риски. Мы видели, как они проявляли себя в кризисные 2008—2009 годы. Может быть, для того чтобы их несколько снизить, мы отказались от перехода на зимнее время: увеличили разницу во времени между нашим молодым финансовым центром и Франкфуртом до трех часов, с Лондоном — до четырех, с Нью-Йорком — до девяти. Это нам тоже даст конкурентные преимущества. И, наконец, третий штрих: население Земли составило в этом году 7 миллиардов человек. Я хорошо помню, как на университетской скамье мы развенчивали теорию Мальтуса о том, что рост населения идет в геометрической прогрессии, а средства существования — лишь в арифметической... Вся эта сложная финансово-экономическая среда рождает вызовы, с которыми банковская и финансовая система справляется неплохо.

Состояние банков сейчас гораздо лучше, чем три года назад. У них хорошая форма и нормальная способность встречать превратности финансовой судьбы.

Лучше чувствует себя фискальная система. После трехгодичного перерыва мы снова будем иметь хотя и маленькое, но все же превышение доходов над расходами. Прирастут резервные фонды, как правительства, так и ЦБ.

Регуляторы также оказались хорошо подготовленными к любым изменениям ситуации. Если мы сравним, как изменялась курсовая политика в 2008 и 2011 годах, то увидим, что в 2008 году мы заплатили 130 миллиардов долларов за то, чтобы через три месяца колебаний курса выйти на некое устойчивое плато. В этом году мы заплатили в десять раз меньшую сумму и провели «плавную девальвацию». Мы несколько изменили параметры в пользу, как мы надеемся, российской промышленности, но сделали это без ущерба для банковской системы. Наконец, о международном финансовом центре: он становится реальностью. Мы очень продвинулись в сфере законодательства. Это прежде всего касается создания центрального депозитария, развития клиринга и страхования рисков через центрального контрагента. Этот путь сопоставим с дорогой нашего вхождения в ВТО.

Будущий год не будет простым. Простых лет вообще не будет. Но нам есть, с чем в него войти и с чем его встретить.

Заместитель министра финансов Алексей Саватюгин:

2011 год проявляет себя значительно лучше по сравнению с предыдущими годами. И надеюсь, что он будет хуже всех последующих годов. Настроение у финансистов более спокойное. Не по